Somber

Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»

Том второй: Кровь и Звёзды

Глава 1

Личность

«Секреты и ложь. Только секреты и ложь с этими пони!»

Я начинаю задаваться вопросом: по прежнему ли я Блекджек? На моей кьютимарке всё те же дама и туз. На мне та же броня охраны, хоть модифицированная и вся в заплатках. Я всё ещё не самая умная пони, и у меня ужасная привычка сваливать в одну кучу полуосмысленные идеи и называть это планом. В общем, у меня всё те же ослиные мозги, и с этим ничего не поделаешь.

Мне не раз приходилось убивать пони после того, как я покинула Стойло. Приходилось, конечно, и до этого, но тогда я прикрывалась красивыми словами о «списании» и «самозащите». Теперь я лишь убивала, просто и без прикрас, из дробовика или карабина, пожарным топором или даже голыми копытами, если требовалось. Меня стал сильнее беспокоить вопрос выживания. В Стойле Девять Девять каждый боялся лишний раз чихнуть, чтобы всё не развалилось. Теперь же за мной охотились ради крышек. Чёрт, даже сама земля могла меня прикончить! Как и часовая бомба внутри меня, которая либо убьёт сразу, либо превратит в мутанта, а потом всё равно убьёт.

И всё же, проводя большую часть своего свободного времени в полумертвом состоянии, я стала гораздо лучше чувствовать то немногое, что у меня осталось. Относительно.

Я изменилась. Стала больше думать, хотя всё равно остаюсь глупой пони. Просто мне не всегда ясно, что к чему. Мне не всегда удается вникнуть в суть вещей, хотя стоило бы. Я стреляю или бью, вот и всё.

Я заметила, что теперь мне не всё равно. Забавно думать, что покинув Стойло, я перестала быть такой чёрствой, как раньше, но так и есть. Мне жалко тех пони, которые пытаются меня убить; безумие, не так ли? Они пытаются меня убить, а мне их из-за этого жаль.

Но возможно, на самом деле я не меняюсь. Возможно, я просто начинаю понимать, что та пони, жившая в Стойле, была совсем не той, кем я её представляла. Но если это так… то кем же она была?

* * *

На то, чтобы спуститься с крыши, ушло некоторое время. Ходьба не была проблемой; я уверенно держалась на ногах, и в момент гибели Деуса обрушилось столько стен, что образовался склон, по которому можно было спокойно сойти вниз. Проблемой было просто найти в себе силы встать и спуститься на улицы под нами. Пока я продолжала сидеть, уставившись в дождь, П-21, как всегда практичный, ушёл откапывать Зодиака, чтобы обыскать тело. Я не могла винить его за это; рано или поздно всё равно кто-нибудь обобрал бы труп зелёного жеребца. В рюкзаке Тауруса нашлось несколько ракет и два десятка патронов для его охотничьей винтовки.

А винтовка эта, должна признать, была прекрасным оружием. Видавшая виды ружейная ложа была сделана из пропитанного олифой дерева. На стволе было клеймо в виде быка. Спуск был мягким, как шёлк, только с лёгким скрипом, а прицел — сильнее и точнее, чем на моём штурмовом карабине. Я вынула обойму и посмотрела на бронебойные патроны, которые не смогли нанести вреда техномагическому монстру. Я тоже не смогла. В итоге, Деус был смертельно покалечен благодаря бомбе П-21 и самопожертвованию Джем, а добит был взрывом собственных боеприпасов.

У меня было достаточно причин радоваться его смерти, однако радости я не испытывала.

«Вряд ли кто-то из охотников за головами будет преследовать меня теперь, когда с ним покончено. Чёрт, формально это делало меня Потрошителем. Теперь никто не посмеет перейти мне дорогу, верно? Он вломился в моё Стойло и превратил мою жизнь в ад, назначив награду за мою голову. Он угрожал моим друзьям и смеялся над смертельно раненной Мини. Почему же я сейчас не танцую посреди улицы, крича во всё горло „Ура-ура-ура! Деус мёртв!“?»

— Не знаю, — ответил старый бледный жеребец, сидевший рядом. Он медленно тасовал карты, глядя на меня грустными, потускневшими, молочно-белыми глазами.

— Заткнись. Я сейчас не в настроении сходить с ума, — тихо проворчала я, закрыв глаза.

— Может и так, но я же всё равно здесь, — усмехнулся он в ответ.

Я потёрла глаза и снова посмотрела на Крупье. Карты мягко шелестели в его копытах.

— Зачем всё это нужно? А, я поняла. От Порчи у меня едет крыша. Так что значат эти твои жутковатые карточные метафоры?

Он лишь улыбнулся и покачал головой.

— Нужно же нам, галлюцинациям, как-то привлекать к себе внимание, а то ведь некоторые пони могут попросту забыть о нас — сказал он, сдавая по пять карт мне и себе. — Ты ведь знаешь, почему не радуешься, правда? Потому что этой операцией руководил не Деус, верно?

«Не смотреть… Не смотреть.»

— Нет. Это был Сангвин или тот, кто его нанял, — вздохнула я. Крупье когда-то сказал мне прослушать записи, которые у меня были, и я так и сделала.

Карты легли передо мной, и я, не сумев удержаться, взяла их и посмотрела, что мне выпало, хотя и понятия не имела, в какую игру мы играем. Розовая кобыла с кудрявой гривой, балансирующая на мяче на краю скалы, держащая кекс в одном копыте и подарок в другом. Белый аликорн, с грустным лицом держащий весы. Пара красных глаз, глядящих из клетки, сделанной из девяти мечей. Пустая бутылка «Дикого Пегаса» с восемью перевёрнутыми стаканами на барной стойке и силуэт кобылы в дверях. Пурпурная кобыла, повисшая на задних копытах на ржавом уличном фонаре.

— Кажется, у меня флэш, — пробормотала я, глядя на Крупье. — И почему мои дурацкие свихнувшиеся мозги не могут хоть раз выразиться ясно?

— Это ты мне скажи. Мозги-то твои, — усмехнулся тот, открывая свои карты.

Молодой чёрный аликорн, печально смотрящий на луну. Симпатичный улыбающийся единорог, с ярко-жёлтым рогом и такой же гривой. Чёрные башни Хуффингтона, окутанные зелёным свечением. Шесть мечей, остриями пронзающие облака. Жёлтая пегаска с прекрасной длинной розовой гривой, сидящая у пруда и обнимающая копытами два странных мяча, голубого и зелёного цветов.

— Слушай, это очень захватывающе, наполнено смыслом и всё такое, но ты же знаешь, что я не самая сообразительная пони и не понимаю таких вещей. — Вздохнув, я закрыла глаза. — Я вообще больше ничего не понимаю. Почему у меня ничего не получается? Я не могу защитить Глори, не могу загладить вину перед П-21. Не могу понять Рампейдж. Даже не могу порадоваться смерти моих врагов!

Я медленно легла на спину, теребя копытом мордашку.

— Мало того, я ещё и треплюсь с сумасшедшими галлюцинациями, которые дают мне таинственные зловещие карты.

— Блекджек? — тихо спросила Глори. — С кем ты разговариваешь?

— Да так, сама с собой, — вздохнула я, оглядевшись и увидев, что Крупье исчез. Я села и вновь посмотрела на пегаску. Взгляд Глори был угасшим и потерянным. О чём я могла её спросить? «Ты в порядке?» Разумеется, она была не в порядке. «Как ты себя чувствуешь?» Она была несчастной. Наконец, я встала и подошла к ней.

— Чем я могу тебе помочь, Глори?

— Не называй меня больше так, — чуть слышно ответила она.

Я зажмурилась, искренне желая превратить её старшую сестру в перьевой ёршик для унитаза.

— Ты не обязана слушать её, Глори.

— У меня четверо сестёр, Блекджек, — произнесла она. — Старшая — Даск, затем Муншэдоу, потом я, Лусент и Лэмбент — младшие. Отец живёт на пенсию, которую ему выплачивает Анклав. Даск работает офицером безопасности, Муншэдоу — учёная, Лу и Лэмб ещё школьницы. Ты представляешь, что это значит для семьи, когда один из её членов становится дашитом? — спросила Глори.

В ответ я только покачала головой.

— Моего отца заставят публично отречься от меня. Может быть, он уже это сделал. Иначе он потеряет свой дом, все доходы, всё. Мою семью вынудят жить на одиноком облаке вблизи Вечнодикого Леса, или ещё хуже — под страхом смерти заставят спуститься вниз! Возможно, Муншэдоу уже лишили всех проектов, над которыми она работала. И я знаю, что придётся вытерпеть Лу и Лэмб от своих одноклассников.

— Как они могут так поступать? Как может Анклав предать тебя и быть таким жестоким к пегасам, у которых хватило мужества порвать с ним?

— Дезертирство — это не мужество! — резко ответила Глори. — Быть стойким, поддерживать своих товарищей, выполнять свой долг… вот мужество, — уверенно добавила она. — Анклав не предавал меня. Это сделал Лайтхувз. И всякий раз те, кто обращается в дашитов, уничтожают всё, чего хотела добиться Рейнбоу Дэш. Как будто они отвергают её верность и отвагу и становятся величайшими эгоистами среди всех пегасов.

— Был один такой случай пару лет назад, получивший широкую огласку. Дэдшот Каламити. Легенда в рядах сил безопасности, один из тех пони, кто мог бы заставить Совет возобновить связи с поверхностью. Он добивается аудиенции у них. И что ты думаешь, делает? Призывает их спуститься на поверхность? Нет. Говорит, что мы должны продавать поверхности продукты и медикаменты? Опять нет. Вместо этого он полчаса обзывает всех членов Совета трусливыми, безмозглыми, бессердечными убийцами и улетает. А когда после этого весь его отряд отправился на его поиски, чтобы заставить его одуматься, он перебил их! — закричала она, топнув копытами. — Этот идиот одним движением отправил ослу под хвост десять лет работы по подготовке Добровольческого корпуса!

— Я знаю, сколько вреда принесёт моей семье то, что сделал Лайтхувз. Каждый раз, когда в сводках будут упоминать «дашита Монин Глори», карьера Даск будет откатываться назад. Каждый раз, когда в новостях будут говорить о дашитах, Лусент и Лэмбент будут чувствовать на себе тяжёлые взгляды одноклассников и слышать перешёптывания за спиной. Мою семью оставят в покое только если я буду мертва. И Даск предоставила мне выбор: умереть понарошку или по-настоящему.

— Твоя родная сестра могла бы убить тебя?

От этой мысли мне стало не по себе. Для меня это было всё равно, что убить Маму.

— Она собиралась это сделать, прежде чем ты её остановила, — ответила Монин Глори. — Но вместо этого она предоставила мне выбор, и это было очень щедро с её стороны.

— Значит, ты смирилась?

— Конечно же я не смирилась. Я должна найти способ, как остановить Лайтхувза и вывести его на чистую воду. Не потому, что он причинил зло мне, а потому, что он причинил зло Анклаву! Я не верю, что Совет Пегасов знал о его махинациях. И если я докажу свою преданность и верну себе доброе имя, то вновь смогу стать Монин Глори, — со вздохом произнесла она, глядя сквозь моросящий дождь. — Но до тех пор я должна быть кем-то другим.

— Монин Глори… — тихо сказала я, глядя на неё, затем перевела взгляд на её выжженную метку и бледное клеймо на боку.

«Изменила ли саму Глори потеря её метки? Изменило ли это П-21, или его собственнаякьютимаркавсё ещё скрывается под той, которую он получил в Стойле?»

— «Падшая» Глори, — поправила она. Дождевая вода каплями падала с её промокшей пурпурной гривы. Она посмотрела на меня с грустной улыбкой и добавила:

— Думаю, это будет подходящим прозвищем для дашита. Но вы с П-21 можете по-прежнему называть меня Глори. Вы единственные, кто звали меня так.

— Глори… тебе не нужно так поступать, — прошептала я, глядя в её наполненные болью глаза, точь-в-точь как у Мини. И я не могла отделаться от мысли, что это было своего рода самоубийством. Бескровным, но от того не менее трагическим.

Она закрыла глаза, её губы дрожали:

— Так будет лучше. Всё равно, что теперь осталось от Монин Глори? Мои карьера и репутация уничтожены, моя семья разрушена, моя сестра хочет убить меня, и теперь у меня даже…

Она крепко зажмурилась и сжала зубы, застонав, словно от боли. Слёзы на её лице слились воедино с дождём. Пегаска надрывно вздохнула.

— Всё, что у меня осталось — мои друзья. Для меня это важнее любого имени.

В её больших влажных глазах я видела мольбу. Мольбу принять это. Принять её такой.

Что мне оставалось делать? Всё это казалось ужасно неправильным… но… я обняла её и пробормотала:

— Если ты правда этого хочешь, Падшая…

Она тихонько всхлипнула; конечно, она этого не хотела, но считала, что это её долг.

Когда Глори перестала плакать, я глубоко вздохнула и решительно посмотрела на неё.

— Я тоже должна кое о чём тебе рассказать. Об одной тёмной тайне из прошлого, о которой никто не знает… — произнесла я, заметив, как она напряглась. — Моё имя… Тайное, настоящее имя Кобылы-Охранницы… Рыбка.

Она уставилась на меня в замешательстве, а я кое-как изобразила улыбку. Глори отрывисто хихикнула. Потом ещё разок. А затем мы обе расхохотались.

— Наверное, в Стойле у тебя был просто огромный аквариум, да? — спросила она, задыхаясь от смеха.

Я улыбнулась и погладила носом её лоб.[1] Она не поняла шутки; это всё ещё была моя Глори, как бы она себя теперь не называла.

* * *

Когда жители Флэнка наконец решились показать носы из Стойла Восемьдесят Девять, они обнаружили меня лежащей в ванне. Покорёженная, ободранная и заляпанная кровью, чугунная ванна на середине улицы, тем не менее, показалась мне удивительно удобной, когда я улеглась в неё, время от времени пополняя её водой из ближайшей водосточной трубы. Симпатичные маленькие охранницы, боязливо выглянув из подземной парковки, уставились на тела, разбросанные по улице, и дымящиеся руины на верхних этажах «Биржи». Я поприветствовала их своей почти пустой бутылкой «Дикого Пегаса».

— Эге-гей, — воскликнула я с любезной пьяной улыбкой.

Охранницы тут же ретировались.

— Я сказала что-то не то? — спросила я П-21, который приковылял со своими вещмешком. Потом не спеша прикончила бутылку.

— Хм. Возможно они просто не ожидали увидеть нас здесь, — ответил П-21, ставя свой мешок на землю и расстёгивая его. — Похоже, честь на Пустоши — весьма дефицитный товар. Все, кому посчастливилось выжить, хорошенько помародёрствовали, прежде чем сделать ноги. Тем не менее, мне всё же удалось найти кое-что полезное. — Он зачерпнул две пригоршни патронов.

— Тьфу… девятимиллиметровые и заряды двадцатого калибра, — пробурчала я, перебирая копытом боеприпасы. Хотя, возможно нам удастся продать их или обменять на что-нибудь более существенное. Сейчас мне куда нужнее были боеприпасы для охотничьего ружья. — Так, автоматические пистолеты, револьверы… О-о-о! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — «АФ-33 Эпплбак»! — Я схватила оружие и немедленно передёрнула затвор. — Калибр двенадцать и семь десятых миллиметра. Семизарядный магазин. — Я прицелилась в невидимого врага и слегка нахмурилась. — Хотя, не мешает его как следует почистить. Дай-ка угадаю. Зарядов к нему у нас нет?

— Спроси у своего ПипБака. Я лишь собираю патроны. Эти — короткие. Эти — длинные. Эти — круглые и пластиковые. Вот всё, что я о них знаю, — ответил он с ухмылкой.

— Точно, прости, — ответила я.

— Ещё у меня тут дюжина динамитных шашек, несколько осколочных гранат и пара противопехотных мин. А также вот это, — добавил он, выуживая полупустую бутылку виски.

— О-о-о, давай сюда! — Я расплылась в улыбке, протягивая копыта. — Ты настоящий джентельпони и просто голова, — добавила я, откручивая колпачок и делая большой глоток. Затем выдохнула, переводя дух, и затянула песню[2], абсолютно не попадая в тональность:

— Пусть ветер воет, ливень льёт,

Земля трясётся иль снег идёт.

Плевать мне на них, пока есть у меня…

Добрый виски и верные друзья.

П-21 поморщился.

— Блекджек, это было ужасно!

— Ты просто завидуешь, потому что у меня куча скрытых талантов, — с наигранной гордостью ответила я.

— Ещё я нашёл вот это, — продолжил он, доставая чёрный причудливо изогнутый коготь.

— Мой драконий коготь! — восторженно воскликнула я, заключая П-21 в объятия и чмокая его в щёку. Надо же, никогда ещё не обнимала жеребца, который был бы настолько напряжён в этот момент. Сейчас я вполне могла использовать его в качестве хуфбольной биты!

Он оттолкнул меня, выглядя при этом очень смущённым.

— Твой драконий коготь? — переспросил он, вытирая щёку.

Я левитировала коготь перед собой и внимательно осмотрела его. Всё ещё прочнее и острее всего, что мне когда-либо встречалось.

— Я подобрала его в музее и потеряла по пути сюда. Думала, что никогда уже его не увижу. — Я улеглась обратно в ванну и глотнула из бутылки. — Эх, ебите меня семеро, похоже, моя удача снова со мной.

П-21 закашлялся и, слегка покраснев, отвёл взгляд.

— Просто чтобы увести разговор от твоей промежности… почему Глори расплакалась, когда я назвал её Монин Глори?

Я вздохнула и, погрузившись в воду по самые глаза, некоторое время пускала пузыри, прежде чем ответить.

— Глори хочет, чтобы отныне её называли Падшая Глори. Я этого не понимаю, если честно. Она словно… готова умереть, лишь бы не причинять неприятностей остальным. Просто не понимаю. — Затем я не спеша отхлебнула виски и пристально посмотрела на П-21. — А как насчёт тебя?

— Что насчёт меня? — недоумённо переспросил он.

— Никогда не подумывал сменить имя? П-21… давай мы будем называть тебя… м-м-м… «Взрыватель». Или «Синяя Бомба»! Посмотрим, может Скальпель удастся удалить эту… штуковину с твоего зада, чтобы мы смогли увидеть твою настоящую метку, — с улыбкой произнесла я.

Он вздохнул и покачал головой:

— Нет.

— Все мои друзья постоянно говорят мне это, — проворчала я, состроив недовольную гримасу, — хоть бы раз услышать: «О, да, Блекджек, ты права. Блестящая идея!» — Я откинула голову на край ванны, уставившись в небо. Сейчас я была слишком пьяна, чтобы меня волновал желудок, подступивший к горлу. Дождь постепенно начинал ослабевать. — Как это было бы здорово.

— Я думал об этом, — ответил он. Затем быстро добавил: — Об имени, а не о твоих блестящих идеях.

«Ну спасибо, П-21. Давай, рушь мои надежды. Топчи их, разбивай на маленькие кусочки, как… как… пф-ф.»

Я пренебрежительно фыркнула в его сторону.

— Некоторые жеребцы в Девяносто Девятом задумывались над тем… кем бы мы были, если бы могли стать кем-то ещё. Как бы нас звали. Какими были бы наши метки. — Он скрестил копыта на краю ванны и положил на них подбородок. — Суть в том, что мне нравится быть П-21. Это напоминает мне о том, что я жеребец, который выжил, несмотря ни на что. Я не могу забыть Стойло, оно часть меня. И это придаёт мне силы.

Я поджала губы и постучала жеребцу по лбу.

— Ты слишком много думаешь. Давай так: ты берешь немного моего веселья, а в ответ делишься своим умом, и мы становимся… ну… непобедимыми! — рассмеялась я.

Охранницы Стойла Восемьдесят Девять снова показались из своего укрытия, разглядывая нас двоих. Я ехидно улыбнулась в их сторону и они тут же испарились.

— Тьфу ты… и долго они собираются так делать?

— Без понятия, — ответил П-21 с усмешкой. — Замечание на будущее: большинство пони, когда собираются принять ванну, первым делом снимают всё с себя. — Развернувшись, он поскакал собирать трофеи дальше.

Я удивлённо заморгала, а затем перегнулась через край ванны и закричала ему в след:

— Большинство пони не подстреливают так часто, как меня! За мою голову назначена награда, знаешь ли! Мою голову оценили в тысячи крышечек! — Я перегибалась через край ванны всё дальше и дальше, тыча в его сторону копытом. — А сколько стоит твоя голова, а?!

В этот момент физика вновь преподала мне урок, когда лишённая ножек ванна перевернулась, выплёскивая меня на разбитый асфальт. Шокированные этим зрелищем кобылки пялились на меня из подземной парковки.

— У меня очень-очень ценная голова, — пробормотала я, уставившись в небо.

* * *

Проспав несколько часов в холодной ванне посреди улицы, я проснулась, мучаясь от сушняка и головной боли, поскольку моё предательское тело усваивало алкоголь, обезвоживая ткани и даря мне ощущение, будто по моей глупой голове долбят кувалдой. Это Глори попыталась объяснить мне медицинским языком, почему я чувствую себя так хреново. Правда, голова у меня раскалывалась так сильно, что меня эта лекция мало интересовала. Ха, вот вам, умники! А тот факт, что меня всё ещё трясло от препаратов, которые я приняла, чтобы одолеть Деуса, лишь усугублял моё и без того незавидное состояние.

Мы всей честной компанией собрались в холле Восемьдесят Девятого, ожидая барпони, которая отправилась смешивать для меня что-то под названием «Расплата». Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояла рюмка и большая бутылка с какой-то оранжевой жидкостью.

— Давай. Это вернёт тебя к жизни.

— Может всё-таки вернёмся в клинику к Скальпель? — пробормотала я, всматриваясь в содержимое рюмки. Она была наполнена какой-то красной жидкостью с плавающим сверху сырым яйцом, вдобавок всё это было присыпано какой-то красно-коричневой… мерзостью. — Пахнет отвратительно. Наверняка и на вкус такая же гадость.

Когда я ранее притащилась в клинику, Скальпель лишь одарила меня взглядом, в котором явственно читалось: «Это не ломка, это порча пожирает твоё сердце. ПРЕКРАТИ. ЕЙ. ПОМОГАТЬ!», и с этим вышвырнула меня на улицу. Да, она была мастером подобных взглядов.

— Она придерживается твёрдой политики: не лечить похмелье, — сказала Барпони. У неё была самая причудливая метка из всех, что я видела в своей жизни или даже могла себе представить: мешанина из воздушного шарика, серпантина, блёсток, рюмки, упакованного подарка и силуэта кобылки, которые с трудом умещались у неё на заднице. — Выпей сперва это. — Она указала на стакан. — А затем глотни из бутылки, прежде чем тебя вырвет. И на твоём месте я бы зажала нос покрепче.

Пошатываясь, я поднялась на ноги.

— Я иду к Скальпель. Заплачу ей вдвойне.

Глори и П-21 силой усадили меня на место, игнорируя моё протестное нытьё.

— Она сейчас помогает лишь раненым пони, — твёрдо произнёс П-21. — Ты не ранена. Так что пей.

Я вздохнула и подняла рюмку.

— Когда меня начнёт тошнить, я постараюсь попасть на тебя, — предупредила я его и залпом выпила вязкую томатно-пряно-солёную смесь с яйцом. У меня определённо возникло неприятное ощущение, как что-то пытается выползти назад через горло. Затем я моргнула, и П-21 отшатнулся от меня. Я протянула рюмку обратно Барпони. — Неплохо. Можно повторить?

— Вот так и рождаются легенды об Охраннице, — с усмешкой сказала Рампейдж. Не знаю, что так подняло ей настроение, но надеюсь это не включало в себя нанесение увечий. Барпони посмотрела на меня с удивлённой улыбкой и отправилась смешивать ещё один коктейль, а я присосалась к бутылке, глотая жидкость с апельсиновым вкусом. Должна признать, когда я закончила, я почувствовала себя немного лучше.

— Что мне сейчас действительно интересно, так это куда, в конце концов, подевалась Каприз! Потому что у меня есть к ней серьёзный разговор по поводу её «охраны». Согласна, это место намного веселее, чем Мегамарт, но поверить не могу, что система обороны Флэнка состоит лишь из двух ворот и кучки практически безоружных кобыл! — Я презрительно фыркнула, но потом заметила, что остальные смотрят на меня с нескрываемым весельем; что, у меня опять глаза светятся?

— Блекджек, я почти уверен, что в бою прошлой ночью участвовало от пяти до десяти процентов всего населения Хуффа. Деус привёл с собой несколько дюжин охотников за твоей головой, а Пекосам удалось уговорить ещё три банды присоединиться к ним. Не думаю, что даже турели или Пушка Крышечки смогли бы их остановить, — уточнил П-21.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Не пытайся запутать меня своей чудной математикой! Будь у Флэнка более достойная защита, ни Деус, ни Пекосы даже не попытались бы штурмовать его. А если бы и попробовали, то тут же сбежали бы с криками: «Ой-ой. Не хочу, чтобы смертоносные лучи турелей вывернули меня наизнанку. Лучше спрячемся среди холмов и устроим Охраннице засаду!» И того, что случилось прошлой ночью, никогда бы не произошло.

— Ты не поверишь, как часто я слышу подобное, — ответила Барпони, ставя передо мной ещё три «Расплаты». Я опрокинула в себя один из коктейлей. Глори осторожно понюхала содержимое одной из рюмок, и ей тут же стало дурно. — Так что ты предлагаешь? Что поможет обезопасить Флэнк? — Передо мной появилась ещё одна бутылка воды с апельсиновым вкусом, чем-то напоминавшим Антирадин.

Я подняла магией рюмку и рассеянно повертела ею в воздухе, размышляя.

— Во-первых, турели. Это лучшее, что я видела во владениях Крышечки. Одно только их присутствие поможет предотвратить массу проблем. У вас имеется шесть зданий, которые способны обеспечить превосходную зону обстрела. Всё, что вам нужно — достать турели и установить их, и можете быть уверены, что каждый посетитель подумает трижды, прежде чем сделать какую-нибудь глупость.

Я присосалась к бутылке, и слово взяла Глори.

— Это совсем не сложно. Турель — это, по сути, комбинация из оружия, лафета, спарк-батареи и талисмана прицеливания. Если поблизости найдётся какое-нибудь место с роботами или вооружением, мы сможем достать всё, что нам нужно.

— Во-вторых, сама система обороны этого места. Даже одни ворота защищать нелегко, а двое — это сущий кошмар. Не зря ведь у Стойла всего один вход, — продолжила я, перемешивая магией содержимое второй рюмки. — Кроме того, этот забор из проволочной сетки может и способен помешать некоторым пони войти в город, или выйти из него, но Пекосы, если помните, просто пробили в нём большущую дыру, да и Деуса она не остановила. Вам нужно нечто более надёжное. Хотя бы барьер из валунов. Заграждение из старых повозок. А также что-нибудь, чтобы держать пони на почтительном расстоянии. Мины, например.

— Мины установить совсем не сложно, — подхватил П-21 и слегка позеленел, наблюдая, как я выпиваю вторую рюмку и гоняю её содержимое во рту, дегустируя, — но их вам нужно очень много. Плюс, нужно как-то обезопасить мины на случай, если какой-нибудь единорог попытается обезвредить их при помощи магии.

Вязкая субстанция имела довольно специфический вкус, но была совсем не плоха. Кроме того, я люблю остренькое! Я демонстративно сглотнула, от чего П-21 аж передёрнуло.

— И как это сделать? — спросила я, заинтригованная.

— Просверливаем отверстие в дне мины и подсоединяем к нажимной пластине шнур. Единорог видит мину и, зафиксировав нажимную пластину, начинает вытаскивать её из земли. Шнур натягивается, пластина опускается, срабатывает детонатор и… БУМ! — «Так. Нужно было позволить П-21 разбираться с минами, на которые я натыкалась.» — Настоящая проблема — как перетащить валуны, чтобы возвести приличный барьер.

— П-ф-ф, — фыркнула Рампейдж. — Не похоже, чтобы обломки «Биржи» были такие уж тяжёлые. Пара таблеток Бака, немного выпивки — и за работу. Глазом не успеете моргнуть, как это место будет расчищено. — Она пододвинула к себе последнюю рюмку и скептически понюхала содержимое.

Барпони как-то странно посмотрела на нас четверых и произнесла:

— Да, это было бы весьма полезно, но…

— Но, — закончила я за неё, — всё это будет бессмысленно, если Каприз не обзаведётся приличной охраной. Я не виню охранниц за то, что они не смогли остановить все эти банды, но я виню их за то, что они побежали. Даже ты оказалась храбрее, чем они. — Барпони захлопнула рот, недоумённо хлопая глазами. — Им нужно учиться адекватному владению оружием. Они должны быть уверены, что смогут противостоять любым опасностям и решать любые проблемы. Я видела охранниц, когда мы покидали «Номера»; они просто стояли столбом и не знали, что делать.

Персиковая кобыла просто переводила взгляд от одного из нас к другому.

— Да, всё это было бы замечательно, но… разве вам больше нечем заняться?

Я удивлённо заморгала. Откровенно говоря, последние несколько дней были сплошной чередой беготни и драк, изредка прерываемой периодами уныния и депрессии. Тем не менее, она была права. Я должна найти Каприз… при условии, конечно, что она не сделала ноги из Флэнка. В этом случае придётся вести дела с Барпони и получить с неё свои крышечки для оплаты расшифровки ЭП-1101. Но впервые за без малого неделю мне выпал шанс заняться тем, чего мне действительно хочется, а не тем, что я должна.

— Знаете что? — Я стукнула копытами по столу перед собой. — Нет у меня неотложных дел. Устрою себе отпуск. Это первый реальный островок цивилизации, который я повстречала в Пустоши, и я сделаю всё, чтобы помочь обезопасить его.

— Но… вы даже не обсудили оплату… — запинаясь, произнесла Барпони, глядя как Рампейдж осушает рюмку. В её глазах промелькнуло странное выражение, которое я не совсем поняла.

Я лишь пожала плечами.

— Меня это не волнует. Я просто хочу для разнообразия заняться чем-нибудь, что не заставить меня бегать сломя голову, спасая свою шкуру, или убивать кого-либо. Пусть Каприз заплатит столько, сколько посчитает справедливым, когда соизволит, наконец, показаться, — сказала я и нахмурилась, оглядывая бордель. — Нет, серьёзно, где она? Поверить не могу, что она до сих пор прячется! Или может она сбежала?

Персиковая кобыла уставилась на меня, словно не понимая, шучу я или что.

Глори посмотрела на меня с озабоченной улыбкой.

— Блекджек, да ведь Каприз — это…

К несчастью, в этот самый момент желудок Рампейдж решил, что ему не по вкусу «Расплата» и поэтому напиток необходимо вернуть. Содержимое желудка, в знак солидарности, отправилось следом. Огромное количество полупереваренного мяса выплеснулось на спину П-21, и тот застыл на месте, дрожа всем телом. Полосатая пони вытерла рот тыльной стороной копыта.

— Что за гадость! И как только тебе удалось проглотить аж три таких?! — сказала она, отправляя в рот целую горсть Минталок, которые начала энергично пережёвывать.

П-21 посмотрел через плечо на Рампейдж. Взгляд его холодных голубых глаз грозил неминуемым возмездием.

Я отшатнулась, а затем поднялась на ноги, размахивая копытом перед лицом, чтобы разогнать вонь.

— Что ж… думаю на этом всё. Почему бы охранницам не встретиться со мной через час или два в подземном гараже? И смотрите в оба, возможно вам удастся перехватить Каприз в «Бирже», чтобы достать запчасти, которые нужны Глори. И… м-м-м… здесь не помешала бы швабра, — предложила я.

— Неплохая идея, — ответила Барпони, которая по-прежнему находила нечто забавное в нашем разговоре. — Почему бы тебе не воспользоваться комнатой Б-10 в жилом отсеке Стойла, пока я показываю П-21, где расположены душевые? Съешь что-нибудь и закончи приводить себя в порядок. Я уверена, Каприз не будет против. Я дам знать, когда охранницы будут готовы.

— Отлично! — Я кивнула ей в ответ. Голова у меня ещё не до конца отошла от последней попойки. — И скажи Каприз, что мне действительно очень нужно встретиться с ней, хорошо? Я всё ещё ожидаю оплаты по тем контрактам. — Я озабоченно огляделась вокруг; все опять смотрели на меня со странным выражением на лицах. Ну, за исключением П-21, который не сводил взгляда с блевотины на своей шкуре.

— Да что? — требовательно спросила я.

Глори лишь вздохнула, с улыбкой качая головой.

— Просто… ладно, забудь…

* * *

Должна заметить, Восемьдесят Девятое значительно отличалось от моего родного Стойла. Во-первых, оно было чище, лучше освещено и тут не было никакого запаха плесени и отходов. Так как это Стойло изначально создавалось для учёных, в каждой комнате стояло лабораторное оборудование. Я шла мимо многочисленных кладовых, полки которых были уставлены всевозможными видами химикатов и древних реактивов. Зато комната охраны была гораздо меньше нашей, и кроме того, я так и не смогла найти тут никаких признаков оружейной.

Я могла только предположить, что когда дверь Стойла Восемьдесят Девять открылась, нехватка места под оборудование быстро уступила нехватке места для охраны. В моём Стойле Охрана занимала целый этаж. Комната для тренировки боя с дубинкой и учебной стрельбы, комнаты для задержания и допросов. Или в Стойл-Тек думали, что кучка учёных не будет нарушать порядок, или это была весьма грубая оплошность.

Стойло было разделено на три сектора: «А», «Б» и «В»; учёные, наверное, так придумали. Сектор «А» был предназначен для развлечений, но в остальных, похоже, жили и работали пони. Я нашла комнату В-10 и вошла внутрь. Интересно, у них все двери в этих секторах не заперты, или это пропуск охранницы в моём ПипБаке позволил мне пройти, несмотря на то, что был от другого Стойла? Впрочем, не важно. Если бы не стол с оборудованием в углу, это могло бы быть очень похоже на мой дом.

Дом. После всего, что случилось с П-21, я думала, что Стойло Девять Девять станет для меня ночным кошмаром, и оно стало. Но сейчас, находясь в этом маленьком стальном ящике, я не могла не признать, что всё ещё скучаю по нему. Мне хотелось снова сыграть в карты с Риветс. Попробовать затащить Миднайт в постель… о Богини, как же мне сейчас нужен был кто-то в моей постели. Как я скучала по Маме, постоянно указывавшей мне что делать. Это было скучно, бессмысленно, ужасно, но это была моя жизнь.

Я плюхнулась на кровать, ощущая пульсирующую боль в роге и голове. Похмелье? Порча? И то, и другое?

— Хех… Могу представить, что сказала бы мама: «Блекджек, ты опять увиливаешь от своих обязанностей», — Я вздохнула и перевернулась на спину, ощущая под собой знакомый мягкий матрас-массового-производства Стойл-Тек. Поспал на одном — считай, что поспал на всех.

Забавно, но мне нравилась идея помочь Флэнку. Пусть сперва он казался мне всего лишь сборищем наркоманов, но побыв здесь, насладившись вкусом свежей еды, музыкой из Микшера и мыслями о сексе в Стойле Шестьдесят Девять, я почувствовала, что Пустоши нуждались во Флэнке. В чём-то, к чему надо стремится. В чём-то поважнее простого выживания. Я лишь надеялась, что Каприз наконец объявится, когда я закончу с установкой охраны; я помогала это кобыле, а она даже не пошевелила копытом, чтобы сказать спасибо?

Теперь мне становилось скучно и на самом деле, процесс ожидания был для меня гораздо мучительнее, чем просто скука.

И у меня всё ещё был тот шар памяти с базы Мирамэйр…

— Нет, чёрт подери! Нет! — пробормотала я, обхватив голову копытами. — Нет, мозг, никаких больше шаров памяти. Это слишком вредно для здоровья. От них или грустно, или просыпаешься в одиночестве, или вообще с бомбой на шее. Так что никаких шаров!

Потом я моргнула, потёрла копытом лоб и поняла, что эта идея так и не ушла из моей головы.

— Если я сейчас воспользуюсь этой штукой, то проснусь… не знаю… с татуировкой, или через двести лет, или беременной, или вообще произойдёт хрен знает что!

Я посмотрела на свои седельные сумки. Тик… тик… тик… и издала обречённый вздох.

— Это плохо закончится, мозг. Очень плохо. — Я левитировала к себе сумку и положила рядом. — Ладно… просто предупреждаю себя… это плохая идея. Последний шанс сделать что-нибудь полезное, например… поспать… помастурбировать…. хоть что-нибудь?

Нет, всё ещё хочется посмотреть это шар памяти. Я вздохнула и прикоснулась к нему рогом.

<=======ooO Ooo=======>

Ух-ты. И никакого пароля, или типа того? Что-то новое… Моё тело было… в порядке… так, это у нас крылья… а это… эм, нуу… это точно был пегас-жеребец. И он был с головы до копыт в каких-то доспехах, не в броне, а именно в латах. Во рту у него ощущался вкус шоколада, и его нос жутко чесался.

Похоже, я была в каком-то роскошном шатре. На большом экране виднелись две железнодорожных колеи и какое-то депо. Ещё там были десятки, может, сотни вагонов, расставленных на макете. Вокруг было много разных пони, которые важно выглядели и негромко переговаривались. Мой хозяин осторожно достал что-то из-под крыла и, притворившись, что поправляет пластину брони, засунул целый кексик себе в рот.

— Если и дальше будешь продолжать в том же духе, то даже в собственную броню не пролезешь, — раздался за спиной игривый голос кобылы.

Мой носитель оглянулся, и оба наших сердца замерли, когда мы посмотрели в светлые, сине-зелёные глаза красивого тёмного аликорна. Я была ошеломлена её красотой и вместе с тем ужасно смущена. Пегас проглотил целый кексик за раз, сдерживаясь, чтобы не поперхнуться, и снова поднял взгляд. Тёмное крыло возникло перед ним.

— Ой, смотри. Крошки, — нежнейшие перья вытерли их с его губ.

Я была практически уверенна, что и я, и мой хозяин могли бы умереть прямо на этом моменте.

Я привыкла видеть Принцессу Луну как картину на стене, или иллюстрацию в книге. История о том, как её сослали на луну на тысячелетие и о том, как спустя несколько лет после возвращения она взяла бразды правления Эквестрией на себя, всегда была для меня не более чем пара сухих строчек в учебнике. Разумеется, трагичных и достойных уважения, но никак не реальных.

Но не теперь. Я и представить себе не могла Луну кобылой, которая не намного старше меня. Этот взгляд, полный мудрости, казалось, окутывает заботой всё, на что обращается. Её простая улыбка, дружелюбная, но, в то же время, загадочная, как будто она сама не знала, почему улыбается. Никто не смог бы описать мне ни этот блеск в её тёмно-синей гриве, как луч лунного света посреди унылой палатки, ни этот утончённый рог, который отражал свет так, что казалось, что на его верхушке зажигалась звезда каждый раз, как она двигалась. Вдруг я оказалась в присутствии чего-то большего, намного большего, чем такие ничтожные пони, как я.

Мне хотелось наорать на этих перешёптывающихся друг с другом придворных: «Посмотрите! Посмотрите на неё! Если вы не остановитесь, вы потеряете это!»

Полог шатра отдёрнулся, и внутрь зашла Принцесса Селестия. Я не раз слышала, что о ней отзывались как о Властительнице, но признаться, я всегда представляла её обычной Смотрительницей и ожидала, что она будет маленькой, невзрачной, суетливой, управляющей народом лишь потому, что её обязывал закон.

Я мысленно преклонилась перед Селестией, вместе со своим хозяином. Это было инстинктивно. Уверена, если бы она чего-то пожелала, я бы тот час бросилась это исполнять. Казалось, от неё исходила аура материнской любви, окутывающая всех вокруг. Лёгкий ветерок, который я ощущала лишь в своём воображении, развивал радужную грива белоснежного. В её грустном взгляде была любовь, абсолютная и безоговорочная. Никто никогда не обладал такими глазами и, я была уверенна не будет обладать.

«Вы потеряете это? ВЫ ПОТЕРЯЕТЕ ЭТО? Ради угля, гордости и из-за страха вы жертвуете этим?» Я хотела кричать на этих пони и на самих принцесс. Я захотела показать им тот пустой мир, который они оставят после себя. Ничего не стоило потери этих принцесс. Мир без них потерял свой смысл.

Мой хозяин, не смотря на это, не пошевелил и пером. Клянусь, на его губах всё ещё были мурашки от игривого прикосновения Луны, но он обратил всё своё внимание на Селестию. Она выглядела поникшей, как солнце, спрятавшееся за стену облаков. Луна немедленно подошла к ней.

— Они сказали нет?

Селестия глубоко вздохнула и покачала головой.

— Ваше Величество, это уже больше, чем оскорбление! За этот уголь было уплачено два года назад. У зебр нет никакого права прерывать поставки из-за… политических разногласий, — с презрением фыркнула пышно одетая кобыла.

— Цезарь остаётся непреклонен. Они задержат эту партию угля до тех пор, пока его правительство не признает правомочность наших требований, — негромко произнесла Селестия, глядя на макет. — Его представитель дал понять, что мы должны пересмотреть наше эмбарго на поставки драгоценных камней.

— Это уловка, Ваше Величество. Всего лишь повод для вымогательства: более выгодные условия контракта в обмен на наши драгоценные камни, — хмыкнул единорог. — Они просто упрямятся. Мы должны проявить волю.

Пони в деловом костюме вежливо кашлянул.

— Это спорный вопрос, Ваше Величество. У зебр нет жизненной необходимости в драгоценных камнях. Зато, по оценкам «Гиппокампус Энерджи», даже если мы сократим подачу энергии на сорок процентов, запасов топлива хватит только на месяц. После этого Эквестрия погрузится в темноту.

— Напомните кто-нибудь, кому пришла в голову эта чудесная идея, строить инфраструктуру на основе энергетического ресурса, которого нет в Эквестрии? — с подчёркнутым сарказмом спросила Принцесса Луна. Но только Селестия улыбнулась этой попытке пошутить. Остальные присутствующие выглядели взволнованными.

Пегаска в пышном платье топнула копытами.

— Так что же? Там находится наша охрана. И мы в своём праве. Мы просто заберём груз и пускай Цезарь хоть удавится. Если их правитель не управляет, почему мы должны от этого страдать?

Среди присутствовавших послышался шёпот одобрения. Однако Селестия всё равно выглядела опечаленной.

Затем из угла шатра раздался юный голос:

— Это было бы очень плохим решением.

Все оглянулись на единорога, который, очевидно понимал всю неуместность своих комментариев. Ведь он был моим ровесником! У него была светлая шкура, соломенно-желтая грива и, к моему удивлению, желтый рог, а его кьютимаркой была золотистая капля. Я надеялась, это не означало, что он постоянно писается в штаны, потому что, судя по его виду, именно это он и собирался сделать. Однако Селестия с улыбкой спросила его:

— Как ваше имя?

Тотчас же появившийся рядом статный жеребец-единорог бросил на него презрительный взгляд и быстро заговорил:

— О, не обращайте внимания, Ваше Величество. Он всё ещё не усвоил, как нужно себя вести.

«А вести себя он должен был просто: заткнуться к чертям; сколько раз мама так смотрела на меня.»

Белый единорог с золотистой каплей напряженно сжал губы и выступил вперед.

— Цезарь — защитник народа зебр. Не правитель. Защитник. Когда Вондерболты спасли заложников на побережье Барберри, это было пощёчиной ему лично. Это ставилось под сомнение его способность защищать своих соотечественников. Он должен восстановить уважение к себе.

— А ну тихо, ты, — сквозь зубы процедил статный единорог, испепеляя его взглядом, после чего с подобострастной улыбкой посмотрел на Принцесс. — Прошу прощения, Государыни. Он прожил несколько лет в их стране и теперь считает себя экспертом.

— Может быть. Но я хочу услышать все мнения. Продолжайте.

У старшего единорога был такой вид, будто он только что залпом осушил стакан «Расплаты».

Молодой жеребец нервно сглотнул.

— Цезаря… со времён его прихода к власти, преследуют неудачи: нападения монстров, засуха, а теперь этот кризис с заложниками. Ему нужна победа, Ваше Величество. Передайте ему концессии на драгоценные камни, какие он потребует. Когда ситуация стабилизируется, эти условия можно будет пересмотреть.

Пегаска с возмущением фыркнула:

— Что за изменнические разговорчики! Ставить интересы зебр выше наших?! Мы можем просто забрать уголь!

— Тогда Цезарь будет сопротивляться. У него не будет выбора. Это его священный долг.

Он окинул взглядом всех присутствовавших.

— Я знаю, что это будет труднее и займёт больше времени, но, уверен, это лучше, чем насилие.

Ответом ему был неодобрительный ропот.

«Выслушайте его!» — хотелось мне закричать. Затем он громко выпалил:

— Пожалуйста, выслушайте меня!

Видимо, это нарушало столько протокольных норм, что все затихли.

— У зебр есть слово для таких случаев. Это не драка. Не битва. Это война. Они используют его, когда вся их страна стоит перед лицом страшной угрозы. Драконьи налёты. Стаи мантикор. Раньше им уже приходилось вести войны, когда каждая зебра шла в бой. Война — это ужасная вещь. Пожалуйста, не надо доводить до этого, когда есть другие пути решения проблемы.

После короткой паузы единорог с катушкой на бедре пренебрежительно фыркнул.

— Война. Звучит смешно. Пусть Цезарь начинает свою войну.

— Пусть. У зебр кишка тонка дать настоящий бой. Шесть месяцев и они будут умолять нас забрать их грязные камни, — хмыкнул жеребец.

Кобылка только рассмеялась:

— Три месяца! И нам достанутся их шахты.

— Умоляю, они же просто полосатые мулы. Столкнутся с нашей магией и летчиками и сразу же расползутся по своим норам, просить о мире. Месяц, в крайнем случае, — нахально улыбаясь, ответил единорог с меткой-компасом, чем заработал несколько одобрительных возгласов.

Не смеялись только бизнес-пони, стража и принцессы. Бизнес-пони посмотрели в свои блокноты.

— Ваше Величество, я не берусь рассуждать о битвах или политике. Но могу сказать точно, без угля замрет вся наша экономика. Половина рабочих Филлидельфии в отпусках. В Мэйнхеттене нет света почти всю ночь. И это уже сейчас. Если мы не получим уголь, то не сможем доставлять продовольствие в крупные города. В этом случае, мы не отделаемся одними неудобствами. Начнется голод.

Все возгласы и разговоры как отрезало.

Принцесса Селестия улыбнулась собравшимся пони.

— Дорогие джентельпони, прошу Вас оставить нас на минуту наедине. — Помещение наполнилось бормотанием и перешептыванием, пока аристократы и бизнеспони выходили из шатра. Внутри осталась только стража. Селестия выглядела так, будто она собиралась заплакать, как только ушли посетители.

— Как мы докатились до этого? Неужели мы этого хотим? Противостояния? Войны? — Селестия протёрла глаза. — Я уже позабыла это слово. Это было так давно.

— Этот молодой пони ошибается. Это не зебринское слово. Мы придумали его. Когда ты боролась со мной. — Тихо ответила Луна. — Хотя… нет… не то. Как же это назвали тогда?

— Что-то похожее. Но я всё равно помню, как сильно ненавидела его. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на сестру. — Что ты думаешь Луна? — тихо спросила Принцесса Селестия.

Луна вздохнула:

— Я действительно не виду других путей разрешения этого конфликта. Не важно, хотим мы этого или нет. Нам нужен этот уголь. Мы можем согласиться на все требования Цезаря, но могут потребоваться месяцы, чтобы возобновить поставки. — Она посмотрела на откидной полог шатра. — Жаль, что у нас не было того молодого жеребца, когда начался этого кризис. Кто он?

— Один из отпрысков моего племянника, — с вздохом раздражения ответила Селестия. — Блюблад обременил его чрезвычайно неприятным именем. Брендиблад, кажется.

— Ещё один? И он действительно привёл в королевский двор одного из своих… отпрысков? — Луна презрительно посмотрела в сторону выхода. — Меня поражает, что любая кобыла пускает этого принца в своё ложе. Но всё же результаты его внебрачных связей явно имеют некоторый успех.

— Тебе виднее, сама ведь его чуть не пустила, — с улыбкой произнесла Селестия, и щёчки Луны вспыхнули от этих слов. — Я знала его мать, она умерла в прошлом месяце. Он возвратился на её похороны. Я намекнула Блюбладу, что мальчик мог бы наслаждаться высшим светом. Возвратив его, в сущности, из изгнания в землях зебр, — нахмурившись, добавила Селестия. — Благими намерениями вымощена дорога к хаосу.

Во взгляде Луны читалось сочувствие.

— Ты не могла предвидеть, что наша помощь так глубоко заденет Цезаря.

— Я должна была, Луна. Я правила тысячу лет. Его отец был слишком покладистым. И его дед. Он пошёл в своего прапрадеда. — Селестия вздохнула и покачала головой. — Иногда это так трудно — держать их всех в рамках на протяжении веков. Я думала, что спасательная операция — простое, элегантное решение. Я боялась, что промедление убьёт заложников. И сейчас… когда мы потеряли Вондерболтов…

— Вондерболты спасли эти жизни в обмен на свои. Никто не может сделать большего. — Сказала Луна, приобняв сестру крылом. — Неужели нет надежды на дипломатическое решение?

— Переговоры шли по замкнутому кругу с тех пор. Решение должно быть очевидным, но по некоторым причинам прийти к соглашению не так уж и просто… Зебры отчаянно нуждаются в драгоценных камнях. Они необходимы им для создания самого мощного оружия, чтобы противостоять монстрам в тех землях, но мы не можем уступить и снять эмбарго на драгоценные камни. Это единственный рычаг, который у нас есть. — Она снова потёрла свои глаза. — Я скучаю по тем дням, когда самой большой неприятностью был испускающий облака дыма храп дракона или нашествие параспрайтов на Филлидельфию. — Селестия грустно улыбнулась. — Хочешь на моё место? А я пока уйду в отпуск.

Луна рассмеялась.

— Да ни за какие коврижки в Эквестрии. К тому же я знаю, что ты это не серьёзно. Нужно, чтобы произошло нечто действительно из ряда во выходящее, чтобы ты ушла на пенсию, Тия.

— Это правда. — ответила Принцесса Селестия со тихим вздохом. — Что ж, вот с чего всё начинается. Я лишь надеюсь, что Цезарь понимает, насколько тяжелой является наша потребность и пересмотрит своё решение. — Она с привычной легкостью левитировала свиток пергамента и перо и написала послание. Затем она свернула его и обратилась к моему хозяину и стражнику единорогу рядом со мной. — Передайте это особое распоряжение командиру Лайтхорну. Он будет ответственен за перевозку угля.

— Да, мэм, — ответили в унисон стражники, получив инструкции, затем поклонились и быстрым шагом покинули шатер.

— Ты можешь в это поверить? — Прошептал мой хозяин. — Это было сильно.

— Мы не обсуждаем дела Принцесс, Капкейк, — пробормотал в ответ единорог. А затем бросил обеспокоенный взгляд. — Но да… это было… сильно.

Позади шатров сбились в кучки аристократы, а в стороне от них Блюблад проводил уроки физического воспитания над своим желтогривым отпрыском, ударяя его снова и снова.

— Как смеешь ты меня позорить! Ты мелкая. Бесполезная. Выскочка! Дрянной… щенок!

Молодой жеребец заплакал и попытался прикрыть голову копытами.

— Прошу, Отец! Я просто хотел помочь Принцессе.

— Не смей называть меня так, слышишь? У тебя нет отца, — прорычал Блюблад.

— Постой здесь, — пробормотал Капкейк и рванулся вперёд, вклиниваясь между Блюбладом и его сыном. — Простите меня, сэр, но вы нервируете публику.

Принц угрюмо посмотрел на отпрыска, а затем перевёл взгляд на стражника, после чего задрал подбородок и рысью помчался прочь. Капкейк лишь вздохнул и покачал головой.

— Слушай, у тебя всё в порядке? Как тебя зовут?

Он поднял глаза на Капкейка, и я почувствовала, как внутри меня что-то ёкнуло. Его глаза были не желтые, но ярче золота. Кровь стекала из небольшой раны на лбу рядом с его странным, цвета червонного золота, рогом. Меня потрясло, что несмотря на слезы, его взгляд был твердым и уверенным.

— Спасибо, я в порядке, — произнёс он. Его проницательные золотые глаза смотрели прямо на меня. — А зовут меня Голденблад.

<=======ooO Ooo=======>

Придя в чувство, я тут же вскочила на ноги! О’кей, если точнее, то я шлёпнулась на пол, собираясь вскочить на ноги! И тут же осмотрела комнату, ища призраков киберпони-охотников за головами, которые, безусловно, уже набросились на меня, пока я была в отключке. Но меня окружали лишь тусклый свет ламп и монотонный гул вентиляторов. Я медленно подняла маленькую светящуюся сферу. Слезы потекли по моим щекам, когда я посмотрела на небольшой пучок света внутри неё.

Священник пытался объяснить мне, что шары памяти были больше, чем просто свидетельством прошлого. Они были завещанием, доказательством того, что много лет назад существовали пони, которые и сделали современным мир таким, какой он есть. Они были больше, чем просто собранием забавных историй, военных хроник или любовный историй, которые видели и лучшие времена. Они были наставлением того, что мы потеряли и как много нам нужно ещё пройти, чтобы исправить всё это.

Я прижала к груди этот шар, самый дорогой для меня предмет во всей Эквестрии, который я могла вообразить.

* * *

Четыре часа спустя я привалилась к бетонной балке на верхнем этаже гаража. Мои тренировки с охранницами Флэнка обернулись полным провалом. Они могли стрелять и даже махать дубинкой, но у них не было главного — силы духа.

— Это был ужас! Ужас! Преподавание — это сложно.

Обломки, оставшиеся после ночного погрома, начали разгребать только сейчас. Стены Биржи оказались на половину разрушены выстрелами из дезинтегратора Мон… Падшей Глори и взрывами динамита. Рампейдж и несколько выносливых жеребцов, запряжённые в ремни начали тянуть. Единороги подложили длинные трубы под упавшие бетонные плиты, чтобы их можно было катить. Мелкие обломки были свалены в кучи по периметру. Вся работа потребует уйму времени, но коллективный труд, по крайней мере, даст начало этому процессу. Наверное, Каприз сказала всем жеребцам, что никаких развлечений не будет, пока не будет убран этот беспорядок. Никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то так усердно работал.

— Ох, я не думаю, что всё было настолько плохо, — сказала официантка, достав из сумки две бутылки «Восхода Сарсапариллы». Она зашла, лишь чтобы послушать, но потом осталась на всю лекцию и даже попыталась пострелять из ружья. Она была безнадежна, хотя… Я отчаялась узнать её настоящее имя, и её, похоже, казалось это настолько забавным, что она продолжала уклоняться от ответа.

Снизу доносились звуки выстрелов, и следующий за ними звон бьющихся бутылок. Я не ожидала, что многие из них не имеют даже представления о том, как пользоваться оружием и дубинками.

— Они боялись меня, — пробормотала я, глядя на неё. — Хуже того, я думаю, что говорила прямо как Мама и из-за этот они почувствовали себя совершенно бесполезными.

— Ты должна понять, что не все пони здесь бравые ребята. Это проститутки, которые время от времени выполняют обязанности охраны, кобылы которые пытаются соскочить с Дэша и Пыли и совсем молодые кобылки, которые отчаянно пытаются не подсесть на это дерьмо. А ещё есть жеребцы, которые подписываются на всё это ради дармовой наркоты и секса.

— И кем была ты? — спросила я, а затем поморщилась. — Эмм… можешь не отвечать.

— Проституткой, но сейчас у меня много другой работы, — ответила она без колебаний или стыда. — А ты очень мило смотришься с парой копыт во рту.

Я покраснела, но не поняла от чего: от её флирта или рода занятий. И это заставило меня захихикать.

— Мне интересно, как Флэнк продержался всё это время.

— А он всегда был уязвим, если честно. Мы старались поддерживать тут порядок и надеялись, что в случае чего, нам помогут пони вроде тебя. И это срабатывало годами; Пекосы были нашей неофициальной охраной в обмен на выпивку, Дэш и секс. Сайдвайндер мог бы захватить нас, будь у него чуть больше мозгов и чуть меньше виски.

Я обратила внимание, что по лицу кобылки пробежала тень тревоги, но она поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Увы, это в прошлом, — пробормотала я, глядя на улицу. Даже дождю не удалось смыть всю эту кровь. И ещё не все тела вытащили из заболоченных руин. — Так что, кто-нибудь решится на ещё одну авантюру, рано или поздно.

Опять это… странное выражение лица.

— Мне кажется что ты сделала больше, чем думаешь, — уверенно сказала Барпони. — И я удивлена, если честно. Не думала, что тебя так волнует самообладание.

— Почему, разве я так плоха в этом? — спросила я с улыбкой и получила кивок в ответ. Вздох. — Ну, думаю, я становлюсь ханжой, когда дело касается качества чего бы то ни было. Мама всегда учила меня, если ты можешь добиться того, что тебе нужно простой просьбой, то сперва проси. Нагрубить успеешь. Охранник, который сразу хватается за дубинку или пистолет, это просто бандит в форме.

— И это то, что ты делаешь? — спросила Барпони.

— Большинство пони, которых я повстречала, были славными, и в то же время грубыми. На всех повлияли эти крышки, — печально отозвалась я, прислушиваясь к выстрелам. — Если они могут заставить себя пойти трудным путем, то и с работой охранника они справятся. Уверена, они крутые кобылки. Это ещё один шаг от простого самосохранения к защите всех остальных.

И едва я договорила, как меня начали целовать; во имя Богинь, меня целуют! Мои глаза выпучились настолько, что я испугалась, как бы они не выпали из глазниц. Задние ноги подкосились и я упала на корточки; её язык вытворял в моем рту такое, что я едва могла вообразить. Когда она дала мне вздохнуть, я поняла, что краснею от копыт до кончика рога.

— Ничего себе… — затем я встряхнулась. — И к чему это?

— Не хотела упускать такой случай, — ответила она, развернувшись и обернув свой шелковистый хвост вокруг моей шеи. — А теперь идем.

— Хм… а куда мы идем? — спросила я, шагая за ней. Она посмотрела на меня так, что я задрожала. — Ооо…

* * *

Когда мы наконец сделали передышку, я почувствовала себя неплохо. Нет. К чёрту. Я почувствовала себя просто замечательно! Действительно замечательно. На сей раз я ни разу не сожалела о том, что бросила хорошую, безопасную, уродскую жизнь в Стойле Девять Девять. Сзади по мне растеклось приятное тепло, которое прошло через всё моё тело. Наши конечности сплелись вместе посреди моей кровати. У меня всё ещё подёргивались задние ноги.

Она смотрела на меня своими розовыми глазами, отражающими свет подобно звёздам.

— На какой-то момент я почувствовала себя девственницей, — сказала я, пока моё дыхание успокаивалось.

— То есть, ты не была ей? — спросила она с заигрывающей улыбкой. Я поморщилась, а она тихо промурлыкала, погладив меня копытом по лицу. — Я просто дразню тебя, ты действительно была очень сладкой.

— Почему в твоих устах «сладкой» звучит как «девственной»? — спросила я, сведя брови вместе от беспокойства.

— Потому что девственницы тоже сладкие, — лукаво ответила она.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Ты пользуешься моим состоянием. Несправедливо.

— Справедливости не существует на Пустоши, — сказала она и лизнула мою щёку, заставив меня трепетать. — Ещё разок?

— Тогда я просто растаю.

— Тогда я выпью тебя.

— «Жидкая Охранница»?

— «Охранно-Кола».

— Я не настолько сладкая.

— Позволю себе не согласиться, — промурлыкала она, покусывая моё ушко, — ты очень сладкая.

Ладно, теперь я покраснела! К сожалению, у меня ещё осталась работа.

— Почему бы нам не взять передышку? Ты можешь пойти спросить у своего босса, когда она планирует встретиться со мной, а я пойду, проверю, как там идут дела, — я хихикнула, — ты знаешь, чем дольше я здесь, тем больше мне нравиться это место.

Она замолчала, обдумывая, что я сказала, почти оценивая меня, и улыбнулась:

— Что ж, хорошо. Это суть Флэнка. Веселье для всех, — сказала она, встав и отряхнувшись, — Вперёд. И оставь немного сил для второго раунда. И третьего… четвёртого… пятого…

Я почти протанцевала по коридору стойла и меня не волновало, кто меня видел и что они подумали. Может, это было потому что я помогала пони и хотела этого, а может, потому что Барпони могла щекотать мои придатки так, как я и представить себе не могла, но мне было очень хорошо! Я знаю, я ловила на себе разные взгляды, но мне было наплевать. Наплевать! Наплевать. На — пле — вать!

Снаружи я нашла Глори, творящую своё волшебство с техникой, собирая секции лафета турели. Учитывая всё, через что прошла пегаска, похоже, что она пыталась полностью погрузиться в работу.

Глори заметила меня, поджала губы, нахмурилась и выпалила:

— Вы только посмотрите, кто пришёл.

Я могла вытерпеть грустную Глори, могла иметь дело с до смешного преданной Глори, но откуда вдруг взялась взбешённая и грубая Глори?

— С тобой всё хорошо?

— Конечно, со мной всё хорошо. Я всего-лишь работаю до седьмого пота, пока ты там развлекаешься, — хмыкнула она, затягивая болт гаечным ключом, затем выплюнула ключ обратно в ящик с инструментами за секцией. — Надеюсь, она была эффектной. По-видимому, она стоит копыта и потраченного получаса.

— Эй! Не говори так о ней, — резко ответила я и нахмурилась. Слёзы выступили в злых глазах пегаски, но она вытерла их до того, как я, вздохнув, положила копыто ей на плечо.

— Что не так с тем, чем мы занимаемся? Я думала, что ты была не против заняться этими турелями.

— Не против… — вздохнула она, — просто… почему ты сперва не спросила меня? Мне не нравится помогать Каприз.

— Я тоже не в восторге от того, что мы помогаем ей, но тут есть и хорошие пони, которые заслуживают нашей помощи. Почему бы нам не помочь им?

— Потому что она наркодилер, который подмял под себя весь рынок наркотиков Хуфа? — кисло сказала Глори.

Я вздохнула.

— Глори, всё совсем не так. Она может завышать цены и…

— Равно как и держать цены низкими, — парировала Глори. — Ни за что не поверю, что все эти мародёры в развалинах получают наркотики от поставщиков извне. И не поверю, что она пожертвует прибылью ради этики. Они осели здесь, Блекджек. И я знаю, что Скальпель пытается вылечить больше зависимых, но я думаю, она была бы рада хотя бы одному новому пациенту.

У меня тоже были сомнения. Барпони, казалось, знала, что происходит. Может быть, она сможет дать мне знать, если Глори права, или убедить ее, что всё хорошо. Я просто чувствовала, жуткий зуд вдоль всего моего позвоночника.

— Я сожалею, что взвалила это на тебя. Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь?

Она вздохнула, глядя на меня, казалось, она, перебирает список того, что ей нужно.

— Талисманы прицеливания. Без них это просто стенд с оружием. — Она смотрела на руины Флэнка. — Торговый центр Робронко где-то к югу отсюда. Там могут быть работающие талисманы.

Я проверила мой ПипБак, и, конечно же, маленький навигационный значок выскочил вместе с запиской.

> Цель: Возвращение талисманов прицеливания.

Под ним был другой.

> Цель: доставить почту Флэнка.

Я моргнула и сказала:

— Что? Чёрт, совсем забыла об этом!

Нахмурившись, я посмотрела на записку. — Я не могу просто дать почту кому нибудь здесь, и пусть они передадут её?

Конечно, она не ответила. Там были дюжины стрелок на моей карте вокруг города. Большинство из них были во Флэнке, но не все из них, чудесно, откуда он знал места что сводили меня с ума!

— Отлично, похоже у меня есть целых две причины, чтобы отправиться в путь прямо сейчас. Хочешь пойти со мной? — спросила я. И она расцвела прямо на глазах.

— Я думаю, что должна. Ты хотя бы знаешь, как выглядит талисман прицеливания? — сказала она с улыбкой, преображаясь в Глори, которую я знала.

— Как талисман с намалёванным на нём прицелом? — предложила я.

Она засмеялась и мягко покачала головой:

— Окей. Захвати меня с собой, когда будешь готова.

«Победа!»

Я бродила вокруг в поисках пони, которым были адресованы письма. Одно к мяснику в Корыто. Другое к Диджеям в Миксере, которые, очевидно, вообще никогда не покидали своей бронированной кабины и требовали, чтобы их кормили через щель. Интересно, как они получали туда еду… или принимали ванну… ладно, не интересно! Два из них были Скальпель от бывших пациентов. Одно к Каприз, я доставлю его, когда наконец встречусь с ней.

Одно было для Октавии. «Стоп, я теперь доставляю письма мертвым пони?» По крайней мере я знала, где находится её жильё, и после того, как письмо оказалось внутри, мой ПипБак добросовестно проинформировал меня о том, что письмо было формально доставлено. Я посмотрела на пожелтевшую бумагу конверта лежащего среди костей на кровати. Ему было более 200 лет. «Ведь не случится ничего плохого, если я его прочитаю?»

— Ц-ц-ц… Читать чужие письма… это серьёзное правонарушение, — тихо усмехнулся над ухом Крупье.

Проигнорировав забавляющуюся галлюцинацию, я вскрыла конверт. Я не подглядывала в чужое письмо, я читала его Октавии… или скорее её костям… хорошо, долой жуткие мысли!

«Дражайшая Октавия, я так рада слышать, что ты нашла место, чтобы отдохнуть. Мне очень жаль, что Пинки Пай была так расстроена твоим благотворительным концертом. Я пытался поговорить с ней об этом, но она воспринимает это как личное оскорбление. Она такая странная в эти дни. Я не могу сказать, что с ней, но она изменилась. Я полагаю, все мы, в какой-то степени, но последние несколько дней, как будто, я даже не знаю, её больше.

Несмотря на это, я уверена, что со временем она придет в себя. Она до сих пор с любовью вспоминает Пони-польку что ваш квартет играл для нее все эти годы. Однако, я пишу не просто чтобы выразить свои симпатии. Я хотела бы наблюдать за тобой после твоего возвращения. Ты не заметила никаких побочных эффектов или различий? Я помню твой неприятный опыт, и я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой.»

Я посмотрела на терминал. Учитывая её записанное сообщение для Ди Джея Pon-3, было ясно, что он был. Она никогда не получала это письмо. Она умерла в одиночестве со своим инструментом.

«Я надеюсь, что когда-нибудь в будущем мы сможем собраться вместе. У меня редко выпадает время, чтобы убежать из Кантерлота, но я хотела бы пообщаться с тобой более тесно. О! И есть одна кобыла по имени Гласс, которая может попытаться выяснить о случившемся. Я надеюсь, что вы можете держать всё в строжайшей секрете. Она такая любопытная на мелочи!»

«С Уважением, Рэрити.»

Я моргнула. Министерская кобыла Министерства Стиля интересуется Октавией? У нее что, есть заклинание воскрешения карьеры?

Из опечатанного шкафа донёсся тихий глухой стук, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. Нахмурившись, я посмотрела на ленту, которой были перетянуты ржавые дверцы и, осторожно удалив её, раскрыла шкаф. Всё внутри было в точности так, как я оставила… нет, секунду. Штырёк, на котором висел смычок, выпал из задней стенки шкафа.

Если честно, я понятия не имела, как играть на музыкальных инструментах. Обычно я лишь наслаждалась музыкой, которую исполняли другие пони. Та магия, которую мог кастовать мой рог, использовалась мною исключительно в целях убийства. Не дело охранницы пытаться создавать что-то… прекрасное. Я посмотрела на конский волос на смычке, а затем перевела взгляд на струны. И тихо вздохнула. Это была дурацкая затея. Мне следовало бы заняться чем-то… полезным… а не пялиться на музыкальный инструмент, справиться с игрой на котором я не в силах.

Хотя…

— Эх. Надеюсь, я ничего не сломаю… — я медленно подняла в воздух на удивление тяжелый инструмент, и поставила его на штифт. Я посмотрела на фотографии, прикреплённые на крышку футляра с обратной стороны и осторожно встала на задние копыта. Я положила свое левое переднее копыто наверх, а правым копытом я аккуратно зажала смычок. Прижав чёрную тросточку, я медленно повела ей вдоль струн.

Долгая, глубокая и скорбная нота заполнила грязную квартиру. Осторожно двигая смычком в обратном направлении, я воспроизвела другую ноту. И ещё одну. Я не могла сказать, что звуки того, как я пилила назад и вперед, были музыкой, но я хотела продолжать.

Медленней, — инструмент будто говорил со мной, — медленней. Не нужно спешки.

Я осторожно повела смычком через другие струны, мои уши улавливали изменения тона, с каждым новым прикосновением. У меня не было ни малейшего представления, что я играю. Если, конечно, это можно назвать игрой. Я просто не могла остановиться, не сейчас, пока я вела смычком взад и вперед. Это был просто шум, я не пыталась играть какие-нибудь ноты или музыку, но как же этот шум был прекрасен.

Я заметила, что П-21 смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Виолончель тут же издала резкий скрипучий звук, и я раскраснелась.

— Эээ… ООО… Извини. Я увлеклась.

— Блекджек, ты умеешь играть? — спросил он с удивлением.

— Не умею, я ничего не сделала! — выпалила я. Я посмотрела на фотографии внутри фуляра. — Я просто копировала её.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— Ну что ж, ты одурачила меня. Я имею ввиду, я не знаю, что именно ты играла, но звучало неплохо.

Я протянула ему смычок.

— Почему бы тебе не попробовать?

Он скептически подошёл к этому делу, но всё же скопировал мою позу. Он неловко взялся за инструмент, и потащил смычком по струнам, издав при этом невыразительную нотку, что заставило меня поморщиться. Да, неудивительно, что он так на меня смотрел. Если бы я звучала как эта нотка, меня бы тоже обескуражило, а в голове тем временем билась мысль — застрелиться или застрелить П-21.

— Это было… мило… — сказала я, заставив себя улыбнуться. Моё внутренне я с облегчением вздохнуло, радуясь, что он закончил своё выступление.

— Если ты так считаешь. Но всё же я под впечатлением, что тебе удалось так чисто сыграть. — Сказал он, аккуратно положив виолончель обратно в футляр. — Глори сказала мне, что ты собираешься в одиночку пойти на поиски талисманов? — Когда я кивнула, он продолжил. — Тогда я хочу пойти с тобой и посмотреть, сможем ли мы найти несколько противопехотных мин из лагеря Деуса.

— Ты уверен, что это безопасно? Я уверена, что Рампейдж перебила не всех пони, которых послал Дэус.

— Может быть, но я знаю, что он многое держит взаперти, а у меня нет мин, чтобы сделать это место действительно безопасным. Мне нужно пару ящиков этих штуковин, — сказал он, взглянув в окно, — кроме того пони будут рады небольшой передышке. Я думаю, у них уже слетает крыша от наших подвигов.

— О чём ты? — Я свела брови. — Мы ничего такого не сделали.

— Ничего не сделали? — Он приподнял бровь. — Сначала ты прибежала сюда истекая кровавой пеной. Затем ты взорвала завод. А потом разнесла на куски одного из самых грозных жнецов во всем Хуффе! И вот сегодня мы укрепляли это место. Это, вероятно, для них, как-будто мы захватываем этот город.

— Это просто смешно! — я фыркнула. — Четыре пони не могут захватить город.

Он не смеялся.

— Блекджек, один из нас мог бы это сделать, если бы захотел. Ты видела Рампейдж сегодня? Она перетаскивала камни с силой десяти пони. Черт возьми, с таким раскладом вещей, Даже Глори в одиночку могла бы захватить город, если бы могла летать. И с тобой вместе… Блекджек, я думаю, лучше уйти сейчас.

Я угрюмо вздохнула. Какой смысл спасать это место, если кто угодно может прийти и захватить его? Я хочу чтобы Флэнк был в безопасности. — Только когда я буду уверена, что всё будет хорошо, то мы сможем уйти. Может быть, даже завтра, если нам повезет.

«Или послезавтра. Зачем такая спешка?»

— Нуу… если таков твой план план, — сказал он со вздохом. — Тем не менее, если мы собираемся пойти, мы должны поторопиться. Я предпочел бы исследовать развалины при дневном свете, а не ночью.

— Да, и мне нужно доставить туда кое-какую почту, — сказала я, показывая оставшиеся письма.

Он выглядел немного заинтересованным. — Ты знаешь, вероятно, можно просто оставить их у Каприз, и пусть она с ними разбирается.

— Скажи это этой штуковине! — Я фыркнула, размахивая ПипБаком у него перед носом. Он только улыбнулся, закатил глаза и покачав головой, вышел. Вздохнув, я вернулась в открытый кабинет, глядя на картину серой пони с таким самообладанием и уверенность в себе. Как грустно за нее, встретившую свой конец в полном одиночестве. Я потянула и отпустила каждую струну копытом, улыбаясь и чистому звучанию перед тем как закрыть двери.

* * *

Выстрел из винтовки Тауруса разорвал внутренности охранного робота, бездумно патрулировавшего окрестности розничного магазина «Робронко». Наличие оптического прицела делало стрельбу из этой винтовки намного более эффективной по сравнению с лёгким штурмовым карабином, а охотничьи патроны крупного калибра с лёгкостью пробивали броню. Такая тактика требовала немного большего напряжения, чем моя обычная «бежим и стреляем», но, определённо, была куда безопаснее.

— Знаешь, я могла бы просто забежать туда и растоптать их всех в металлолом, — заявила Рампейдж скучающим тоном, выводя копытом в грязи рисунок маленькой кобылки.

— А заодно ты растоптала бы вместе с ними и талисманы, — заметила Глори. — Именно поэтому и я не использую энергетическое оружие.

«Ну да, а ещё потому, что твоя АЛВ до сих пор неисправна, и в моём арсенале сейчас самое дальнобойное оружие.»

— Иии… — Я смазала последний выстрел. У меня чуть сбился прицел, и голова робота разлетелась на мелкие куски.

— А-а-ай, конские яблоки, — пробормотала я, посмотрев на пегаску. — Извини.

— Ничего. Наверняка внутри мы найдём ещё много таких. И помните — по возможности не трогаем головы. Талисманы обычно довольно хрупкие, — напомнила она нам всем. — Если только не сделаны из алмазов. Но всё же будем осторожнее. — С этими словами она поскакала вперёд, чтобы исследовать обломки робота.

— Она всё также не летает? — тихо спросил П-21.

Я лишь покачала головой:

— И я не знаю почему… — Могло ли удаление метки как-то повредить её способность летать? Или это психологическое? А может и ещё что-то? — Уф-ф, плохо быть тупой. Я ведь даже не знаю, как пегасы вообще летают.

— Это ма-а-агия, — с издёвкой протянула Рампейдж, проскакав мимо нас в направлении магазина.

— Ну разумеется, — улыбнувшись, пробормотал П-21, закатывая глаза, и захромал вслед за ней, пока я собирала стреляные гильзы. Со вздохом я посмотрела на его ногу. Скальпель могла бы вылечить её за день или два, но повреждение было серьёзным, и, чтобы исправить его, могла потребоваться матрица восстановления здоровья в полном объёме, по сути, медицинское мегазаклинание. Он по-прежнему обречён носить эту проклятую шину на ноге. Я мысленно пожелала, чтобы Пустошь была чуть более справедлива к нему. Сломала ногу мне, лишь бы он мог ходить. Но Пустошь глуха к мольбам. Поэтому он продолжал хромать, а я — мучиться чувством вины.

Я зарядила револьвер Капкейка и осторожно вошла внутрь магазина «Робронко». Под моими копытами хрустела коричневая плитка, потрескавшаяся и подточенная водой. На пьедесталах ряд за рядом застыли ржавые демонстрационные модели роботов. Я успела сделать три шага, прежде чем комнату наполнило гудение и замерцали прожекторы.

— Добро пожаловать, уважаемые посетители Флэнкфуртского торгового центра компании «Робронко»! — протрещали динамики, и заиграла незамысловатая мелодия, под которую мы начали продвигаться вглубь магазина. На своём Л.У.М. я обнаружила красные метки. Очевидно, не все роботы в магазине были демонстрационными.

Время от времени, когда мы пересекали очередной демонстрационный зал, включались автоматические информаторы.

— «Качество — наш приоритет» — девиз компании «Робронко» и её основателя, Мистера Хорса. Каждый робот «Робронко» снабжён спарк-генератором, обеспечивающим ему месяцы бесперебойной работы, а с вашей личной станцией подзарядки робот сможет работать неограниченно долгое время. Он послужит не только вам, но даже вашим внукам! Обратитесь в наш автоматизированный отдел продаж уже сегодня.

— Должна заметить, машины, проработавшие два столетия без техобслуживания, впечатляют, — тихо сказала Глори, оглядывая спрайтботов, которые парили по магазину, наигрывая лёгкую музыку.

— Почему ты шепчешь? — спросила Рампейдж, указывая на механизмы. — Они же играют музыку, так что я абсолютно уверена, что если что-нибудь здесь и слышит нас, ему нет до нас дела.

Когда она вернулась к изучению магазина, я заметила, что П-21 внимательно смотрит на неё. Его взгляд, бродящий по телу Рампейдж, был намного пристальнее тех, которыми он обычно одаривал кобыл.

— Эй, Рампейдж… — Она оглянулась на него через плечо, изогнув бровь. — Эти полоски…

Она улыбнулась ему так, словно он был аппетитной маленькой Минталкой, её розовые глаза встретились с его.

— Да? — спросила она тоном, не располагающим к дальнейшим расспросам.

— Ну… я… — начал он, затем сглотнул. — Забудь. Я просто… — Мне действительно стало интересно, решиться ли он ступить на это минное поле. — Почему ты выглядишь, как красная зебра?

Она удивлённо моргнула, а затем рассмеялась:

— О! И это всё? М-да. А я-то думала, ты спросишь меня о чём-то… ну, ты знаешь… более личном. — Она тепло улыбнулась ему, подходя ближе. — Что ж, причина этому весьма проста…

— Да? — спросил П-21, когда она приблизилась к нему томной походкой.

Рампейдж ухмыльнулась, приблизив своё лицо к его так близко, что П-21 невольно отклонился назад, и ответила:

— Потому что я так хочу.

После чего развернулась и, как ни в чём не бывало, отправилась исследовать магазин дальше. П-21 одарил её испепеляющим взглядом, а затем обернулся ко мне, словно приглашая меня откомментировать случившееся. Но я лишь улыбнулась в ответ и продолжила осматривать роботов.

Меня мало заинтересовала стандартная модель робота-стражника «Протектопони» и спайдерботы моделей «Мистер Помощник» и «Мистер Храбрец», левитационные талисманы которых были давно демонтированы. В отличие от большого металлического пони, который балансировал на двух колёсах, смонтированных между копыт. На том месте, где обычно у пони располагается лицо, находился небольшой плоский экран.

— Модель #88 «Секьюрипони» — наша новейшая разработка, предназначенная для обеспечения личной и общественной безопасности. Благодаря встроенным системам автоматического ремонта и обновления, эта модель способна самостоятельно поддерживать своё функционирование в любых условиях. — Последовала небольшая пауза, а затем голос быстро и тихо добавил: — В настоящий момент функции автоматического ремонта и обновления недоступны. Пожалуйста, обратитесь в службу технической поддержки «Робронко» для уточнения деталей.

В углу примостился массивный четырёхколёсный робот, больше похожий на огромного краба, чем на пони. Его растопыренные ноги венчали четыре крупных колеса, а голова, смутно напоминающая пони, примостилась между бронированных плеч, из которых с одной стороны выглядывал миниган, а с другой — ракетная установка.

— ПС «Драгун» — серия охранных роботов, которые сочетают в себе потрясающую огневую мощь с усиленным и магически защищённым шасси, способным выдерживать ударные заклинания. Когда они на страже, вы можете чувствовать себя в полной безопасности. — Я рассматривала неясные очертания механического монстра, рассеянно почёсывая свою гриву, когда голос из динамиков тихо добавил: — Компания «Робронко» не несёт ответственности за косвенный ущерб, травмы или смертельные случаи по вине её продукции по истечению тридцати дней после покупки. Пожалуйста, обратитесь в службу технической поддержки «Робронко» для уточнения деталей.

— Я и не знала, что «Робронко» занималась производством танков, — зачарованно произнесла Глори.

— Танков? — Рампейдж осмотрела робота и пренебрежительно хмыкнула. — Это вовсе не танк. Вот «УС» — это танк!

Затем она остановилась и её лицо приняло хмурое выражение, хотя я так и не поняла почему.

— Чего?

— «Ультра-Страж Робронко». Когда повстречаешь такого, ты сразу поймёшь. Потому-что будешь мертва, — ответила Рампейдж и внезапно ударила по роботу копытом. В месте удара осталась вмятина глубиной в несколько сантиметров.

П-21 посмотрел на углубление и спросил с усмешкой:

— Если ты до сих пор жива, откуда ты можешь знать об этом?

По какой-то причине этот вопрос, похоже, всерьёз рассердил её.

— Потому что меня очень трудно убить, — ответила она со злой гримасой.

Я лишь закатила глаза, левитировав перед собой револьвер Капкейка. Надпись на двери в задней части магазина гласила: «Техническая зона. Посторонним вход воспрещён».

Красные метки ясно показывали: что бы ни находилось за этой дверью, настроено оно было совсем не дружелюбно.

Я осторожно двинулась через царящий внутри беспорядок. Когда-то аккуратные ряды стеллажей с запчастями для роботов были повалены и лежали, ржавея, в разящих железом лужах. Вода вокруг ящиков с испорченной электроникой и груд металлолома была покрыта радужными разводами ядовитых цветов. Сломанная труба возле потолка разбрызгивала грязную воду над ремонтными ямами. Невзирая на то, что всё вокруг было покрыто слоем ржавчины, лучевые турели под потолком продолжали функционировать, медленно вращаясь туда-сюда в поисках нарушителей, плюс, я слышала мерное гудение левитационного талисмана где-то на втором этаже.

Мой ПипБак тревожно защёлкал, когда я проходила мимо груды испорченных спарк-батарей. Из разрушенных контейнеров в воду вокруг моих копыт сочилась светящаяся жидкость фиолетового и оранжевого цветов, и дозиметр среагировал моментально. Без лишних слов Глори достала таблетки Рад-Икса. Рампейдж одарила их презрительным взглядом.

— Что, у тебя и к радиации иммунитет?

— Нет. Но ей не под силу убить меня, — ответила Рампейдж, а затем решительно поскакала вперёд. — Хватит осторожничать! — радостно завопила она. — Это становится скучно!

— Тревога! Тревога! Вы находитесь в запретной зоне! Тревога! Сдавайтесь немедленно!

К несчастью, ни роботы, ни турели, похоже, не собирались принимать нашу «капитуляцию», да и Рампейдж была не в настроении сдаваться, поэтому «Протектопони» тут же побрели вперёд, словно механические зомби, а турели принялись посылать в неё смертоносные лучи алой смерти. Металлическая броня Рампейдж почернела, отразив часть энергии, и полосатая пони рванула через комнату, кромсая роботов на кусочки.

— Помни про головы… ой! — закричала ей вслед Глори, когда турели засекли нас и открыли шквальный огонь лучами магической энергии, которые прожгли несколько новых дыр в моей броне и шкуре. Я сощурила глаза и, вызвав З.П.С., направила четыре револьверных пули в корпус ближайшей турели. Глори добила её двумя розовыми молниями из своего дезинтегратора. К сожалению, наши выстрелы пробудили к жизни ещё больше роботов. Они вышагивали из своих заполненных водой станций подзарядки, роняя ржавчину. Честно говоря, я и не представляла, насколько они опасны, до тех пор, пока они не открыли по нам огонь.

Я выпустила последние две пули в грудь неуклюжего металлического пони, и тот, окутавшись электрическим разрядом, взорвался! Горячая, острая шрапнель осыпала меня с головы до ног, и я с трудом устояла на ногах.

— Ос…осторожно! Они крайне… нестабильны!

— И не только они! — крикнула Глори, указывая на Рампейдж, которая, хохоча, как ненормальная, пинком отправила искрящиеся обломки в турель.

Затем открылась дверь и в комнату вкатился «Драгун».

— Рампейдж! А вот и главное блюдо! Ату его! — закричала я, высыпая стреляные гильзы в воду и заряжая в револьвер шесть новых крупнокалиберных патронов. Левое плечо робота распахнулось, выпуская ракету, которая, прочертив воздух, ударила в полосатую пони, отправляя её в полёт, который закончился в куче роботического хлама. Затем робот медленно покатился через комнату, взяв на изготовку свой скорострельный пулемёт.

— Отставить! Все в рассыпную! — снова закричала я, припустив через погрузочную площадку, подальше от П-21 и Глори. Выстрелы пистолета Капкейка были не более чем жалким тявканием, даже с З.П.С., направляющим пули в жуткое завывание минигана, посылающего мне вслед длинные очереди.

Ещё никогда в жизни я не испытывала ничего, что хотя бы отдалённо напоминало попадания из минигана. Мне показалось, будто меня засунули в швейную машинку. Очередь из мелкокалиберных патронов зацепила меня, впиваясь в части тела, не прикрытые бронёй и нанеся несколько проникающих ранений, к счастью не опасных для жизни. Я рухнула в грязную воду, укрывшись за перевёрнутым столом.

— Не вставай! — закричал П-21, доставая шоковую гранату, когда «Драгун» въехал в воду. Он швырнул гранату прямо перед роботом, и она взорвалась с довольно неубедительным треском. Робот, тем не менее, судорожно задергался, когда повредило его матрицу заклинаний. Хотя и не остановился.

Внезапно куча металлолома разлетелась в разные стороны, когда из неё со знакомым истерическим смехом выскочила Рампейдж. Левая сторона её лица исчезла, обнажив кости черепа, но прямо на моих глазах плоть медленно возвращалась на место. С пеной на губах от принятого Стампида, она рванула через грязь прямо к роботу. Тот повернул к ней свой миниган, и я с ужасом наблюдала, как пулемётная очередь снова сдирает плоть с её лица. Но это не свалило её! Она бежала сквозь плотный огонь минигана, разрывающий её тело в клочья, словно это был грибной дождик! Её изрешечённые органы вывалились в грязную воду, когда она подобралась к роботу вплотную. И в этот момент его оружие замолчало — иссяк боезапас.

Рампейдж лишилась лица, гортани и, очевидно, лёгких. Но это не помешало ей взмыть в воздух и врезаться в робота с такой силой, что одну из её передних ног вывернуло из сустава. Повернув голову, она ухватила за рукоять одно из лезвий, закреплённых на её броне, и вытащила наружу нечто среднее между цепной пилой и ножом. Её окровавленные челюсти крепко сомкнулись на оружии, которое громко зажужжало. Обхватив робота копытами, Потрошитель начала кромсать его тело своей пилой, из-под которой во все стороны брызнули искры.

Всё, чем смог ответить робот — просто навалиться на Рампейдж всем весом. Я услышала треск костей, ведь даже с её невероятной силой невозможно было противостоять такой огромной массе… или возможно? Она медленно поднялась на сломанных ногах и дикими взмахами головы начала прокладывать себе путь внутрь машины. Наконец, окутавшись электрическим разрядом, робот взорвался и затих. Рампейдж охватило странное розовое сияние, которое, казалось, сшивало её воедино прямо на наших глазах. Глори дернулась было в её сторону с лечебным зельем во рту, но Рампейдж строго взглянула ей прямо в глаза и отрицательно покачала головой. В итоге зелье досталось мне.

Вернув Потрошителю утерянную плоть, странное сияние исчезло. Внезапно Рампейдж сгорбилась, и её начало рвать кровавыми сгустками вперемежку с пулями, снова и снова. Она завопила и начала полосовать себя лезвиями, вскрывая жуткого вида опухоли под кожей, из которых в воду вываливались всё новые и новые измазанные в крови пули. С неистовыми воплями она начала носиться по магазину, подобная миниатюрному урагану, круша в слепой ярости всё, что попадалось ей на пути. Мы просто отступили вверх по лестнице, сомневаясь, что сейчас она в состоянии отличить друга от врага.

Наконец, она рухнула на пол, дрожа всем телом и жалобно завывая. Я осторожно приблизилась к ней.

— Рампейдж? Ты в порядке?

Она подняла на меня взгляд своих влажных от слёз розовых глаз и выплюнула пулю прямо мне в лицо.

— А ты, блять, как думаешь?

Не произнеся больше ни слова, она развернулась и потопала в выходу.

Я повернулась к остальным.

— Что это было? Стампид?

— Я… — Слова застряли у Глори в горле. — Ничто не могло сделать подобное! Вы хоть видели, что с ней произошло? Она же полностью лишилась своего лица! Плюс, получила множественные переломы конечностей и рёбер, но тем не менее продолжала стоять!

— Точно… — Я посмотрела в направлении, в котором скрылась Рампейдж, а затем повернулась к Глори. — Так. Ты ищи свои талисманы… — Я перевела взгляд на П-21. — А ты порыскай здесь, может отыщешь ещё что-нибудь ценное. Я пойду удостоверюсь, что она… вменяема.

Судя по их взглядам, они были рады, что эту работу я взяла на себя.

Пройдя в переднюю часть магазина, я нашла Рампейдж ковыряющейся в носу одним из своих когтей. Я на мгновение остолбенела, когда, усмехнувшись, она высморкала из носа три окровавленных пули.

— Сейчас очень неподходящий момент, Блекджек.

— Что ты такое? — спросила я, подходя ближе.

— Хороший вопрос, — пробормотала она.

Я остановилась перед ней.

— Я должна знать. Как ты это сделала?

— Отвали, Блекджек. Я не обязана отвечать ни тебе, ни кому-либо ещё.

Я вздохнула.

— Рампейдж… Я просто хочу тебе помочь.

— Ты… ты хочешь помочь… хе-хе… — Мои слова лишь рассмешили её. — Ну, разумеется. В конце концов, это именно то, чем ты постоянно занимаешься.

Она усмехнулась мне в лицо, и я смогла оценить насколько блестящими были её только что заново отросшие зубы.

— Ну что ж, давай, поведай мне что же я такое.

— Прекрати паясничать… — начала я, но тут она вскочила и оказалась буквально нос к носу со мной.

— Что я такое?! — рявкнула она мне прямо в лицо, и я с трудом удержалась от того, чтобы рефлекторно всадить ей в голову магическую пулю. — Как я делаю то, что делаю? Каким образом я сделала это только что? Откуда мне известно, что такое «Ультра-страж»? Я ни разу в жизни его в глаза не видела! Когда я успела выучить зебринский? Почему я могу пить радиоактивные отходы до тех пор, пока не начинаю срать радугой, и до сих пор не сдохла? По какой причине я возвращаюсь снова и снова?

Она схватила меня копытами за плечи, и я закричала, почувствовав, как в моё тело впиваются острые когти. — Кто я, Блекджек?!

— Рампейдж! — простонала я сквозь сжатые от боли зубы, чувствуя, как её когти погружаются в меня всё глубже и глубже.

— Кто я? Что я? Почему я не могу умереть? Почему?! — истерично вопила она.

Хорошо. Всё было совсем не хорошо. Был целый мир безумия, который простирался далеко за границами нормальности. Я побывала в нём пару раз за те несколько дней, что путешествовала с Глори. Рампейдж же, определённо, жила там постоянно. И, к несчастью, она была близка к тому, чтобы лишить меня передних ног. Я вызвала З.П.С. и направила ей в суставы четыре магических заряда. Мой рог вспыхивал снова и снова, посылая телекинетические пули, вгрызавшиеся в её плоть и кости. С двумя негромкими хлопками передние ноги Рампейдж отделились от туловища, и мы отцепились друг от друга.

Она зашипела от боли, а я выхватила дробовик, хватая ртом воздух. Вряд ли от оружия будет толк, но чёрта с два я сдамся без боя. Эти когти причиняли жуткую боль. Я снова увидела это розовое сияние, и прямо на моих глазах из культей начали вырастать кости. Затем на них наросли мышцы и сухожилия, которые, в свою очередь, покрыла кожа и новые копыта.

Какое-то мгновение я боялась, что она тут же кинется на меня, но Рампейдж лишь глубоко вздохнула, подошла к своим оторванным ногам и, сняв с них когти, отшвырнула конечности в сторону.

— Стало быть ты не знаешь кто или что ты есть? — тихо спросила я.

Рампейдж кипела от ярости, но постепенно приходила в себя. Наконец, окончательно успокоившись, она тихо ответила:

— Моя история началась не так давно. Какие-то гули нашли меня в кратере Мирамэйр, наполовину придавленную танком. Должно быть они решили, что я тоже гуль, поэтому и вытащили меня оттуда. И, к своему несказанному удивлению, обнаружили у меня пульс. Я была тогда абсолютно беспомощной. Попользовавшись мной, они продали меня каким-то говнюкам, которые со временем основали Парадайз. Через несколько лет, устав быть подстилкой, я вырвалась на свободу.

Какое-то время я плутала бесцельно, пока не повстречала Скальпель, которая в то время странствовала в компании со старым Бонсоу. Она попыталась помочь мне разобраться в себе. Но потом обнаружила этот медицинский кабинет, отладила авто-док и пустила корни во Флэнке. Бонсоу осел в Мегамарте. А я очутилась в Капелле, всё население которой в ту пору состояло из меня и одного дебила, который был одержим идеей восстановить тамошнюю церковь.

— Ты знала Священника?

Что-то в моём вопросе её здорово развеселило.

— Знала ли я его? Да я его трахала. — Мне словно отвесили пощёчину, а Рампейдж добавила со усмешкой: — Во всяком случае мне хотелось так думать. Мы держались друг друга и со временем собрали вокруг себя множество детей; как правило, через Капеллу шли пони, которые…

— Пилигримы, — пробормотала я.

— Ага, так он их называл. Однако, маленькие жеребчики и кобылки… они были сильнее, жизнь не сумела сломить их до конца. Они слонялись поблизости вместо того, чтобы следовать за родителями, и мы собрали их вместе, сформировав Метконосцев. — Она тихо вздохнула. — Я всегда надеялась, что смогу стать одной из них.

Я вдруг вспомнила слова Скудл, сказанные много дней назад.

— Арлоста… — пробормотала я, пристально глядя на неё. — Так тебя зовут.

— Это имя дала мне Скальпель. До этого я была просто «эй, ты», — резко сказала она. Затем вздохнула и закатила глаза. — Арлоста.[3] «Потерянная». — Она покачала головой. — В конце концов я устала от всего этого. Я была не такая как он. Было… больно… находиться рядом с ним. Поэтому я ушла. Бродила по Пустоши, пока однажды не пересеклась с Потрошителем по имени Рампейдж. Она клялась, что может убить меня двадцатью разными способами. Я была рада найти хотя бы один. Оказалось, что она намного более хлипкая, чем я. Большой Папочка позволил мне присоединиться к Потрошителям. Я взяла имя Рампейдж и её броню… Я устала быть Арлостой. Слишком много плохого было связано с этим именем.

— А потом Большой Папочка послал тебя за мной, — сказала я в заключение.

Она невесело улыбнулась и пожала плечам:

— Я жажду смерти, Блекджек. Ты провела в Пустоши каких-то несколько недель, а я смотрю ей в лицо уже многие годы, и, поверь, она не становится лучше. Хуфф — чёртова мясорубка. Пони приходят сюда один за другим, и все как один умирают. И с каждым днём становится только хуже. Думаю, если смерть не возьмёт меня, то в один прекрасный день я останусь последней живой тварью на разлагающемся трупе Эквестрии.

— Ну так отправляйся прямиком в Ядро. Тебя моментально испепелят и… — Наши глаза встретились. На лице Рампейдж застыло выражение ужаса. — Ты уже была там, не так ли?

— Я не буду говорить об этом, — еле слышно прошептала она.

— Но…

Она сбила меня с ног, навалившись сверху.

— Я! Не буду! Говорить! Об этом!

И, глядя в её глаза, я поняла, что она скорее убьёт меня, чем произнесёт ещё хоть слово.

— Ладно, ладно… — Я закряхтела от боли; она была очень тяжёлой в этой своей броне. Рампейдж медленно слезла с меня. — Я просто надеялась, что смогу чем-то помочь…

— Добро пожаловать в клуб. В этом вся Пустошь: она будет подбрасывать тебе всякое дерьмо снова и снова, позволяя в отчаянии смотреть на него, как на стакан прохладной чистой воды через прочную решётку в минуту смертельной жажды, — сказала она, пристально глядя на меня. — И знаешь, что здесь самое поганое? Ты спятишь и размозжишь себе голову ещё до того, как умрёшь от жажды.

* * *

Я обнаружила П-21 в офисных комнатах наверху, пока Глори исследовала отмеченные разнообразными знаками талисманы, тускло светящиеся на полках кладовой. Синий жеребец, хмурясь, работал на терминале, перебирал пароль за паролем. Затем он оглянулся и посмотрел на меня.

— Не могу поверить, что спрашиваю это, но как она?

— В смятении, так что она в подходящей компании, — ответила я с вымученной улыбкой. — Так странно. Я уже настолько привыкла быть центром притяжения всех неприятностей во Вселенной, что понятия не имею, как помочь другим пони справиться с их болью.

— А как мы с Глори помогли тебе? — спросил он, улыбнувшись.

— Завалили меня обнимашками и не убили, — ответила я и усмехнулась.

— Ага, последнее точно очень помогло, — фыркнул он, а затем в очередной раз выключил терминал. — Кто-то определённо был чёртовым параноиком! — Он посмотрел на меня и вздохнул. — Это займет целую вечность. Всё, что я могу сказать, это лучше бы оно того стоило, иначе я изобрету машину времени просто ради того, чтобы пнуть кое-кого под зад!

Я вспомнила шар памяти Принцесс. Я бы поступила немного по-другому… если бы у меня было подобное заклинание.

— Как бы там ни было, у меня есть небольшой подарок для тех, кто с рогом, — сказал П-21, доставая из своей сумки ещё один шар памяти. — Нашёл его в выдвижном ящике. Не знаю, нужен ли он тебе, — добавил он. — Твоё общение с этими штуками не всегда проходит гладко.

— Да, но… — Я подхватила шар магией и посмотрела на П-21. — Как ты сказал, это займёт вечность. Так или иначе, мне всё равно придётся ждать.

— Конечно. А мы, фактически, должны заниматься мародёрством, пока ты прогуливаешься по чужим воспоминаниям.

По его взволнованному взгляду я поняла, что он говорил несерьёзно; определённо, он ещё не забыл тот случай, когда я вошла в шар и не вышла обратно.

— Это грязная работа, но кто-то должен её делать! — усмехнулась я и отсалютовала ему шаром. Затем осторожно прикоснулась к маленькой сфере рогом, надеясь, что не вернусь из неё мёртвой, изувеченной или рыдающей. И мир вихрем унёсся прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Я оказалась на каком-то заводе. Или в лаборатории? Множество пони столпились вокруг стола, хмуро глядя на кучу разложенного на нём железного хлама. Вокруг сновало много нервных пони в лабораторных халатах.

Моя хозяйка была кобылой; без крыльев, но с рогом. Почему-то всё вокруг воспринималось гораздо яснее, когда я была в теле единорожки.

— Сразу три Министерские кобылы на тестовой демонстрации? Хорс рехнулся, что ли? — прошептала мне на ухо горчичного цвета кобылка. Затем прямо перед моим носителем я заметила три кьютимарки: три яблока, большая пурпурная звезда в окружении маленьких белых и облако с молнией.

Реинбоу Деш смачно зевнула:

— Скука. Когда оно уже начнётся?

— Т-с-с-с, — прошипела Эпплджек, — может Хорс и самоуверенный осёл, но в роботах он разбирается как никто другой.

— Пора бы уже, — сказала Твайлайт Спаркл, немного злясь от нетерпения.

— Что, негодница, боишься опоздать на обед?

Твайлайт слегка кивнула.

— Вообще-то, мне надо ещё кое-чем заняться, раз уж я всё равно в Хуффингтоне.

— Ты серьёзно собралась тут чем-то заниматься? — слегка насупившись, спросила Рейнбоу Дэш. — Если бы здесь не было Башни Шэдоуболтов, чёрта с два бы я сюда явилась. В жизни не видела такого уродливого города, как Хуффингтон.

Несколько пони посмотрели на неё с плохо скрываемой злостью, но она ничуть не смутилась и добавила:

— Ага, так и есть.

— Зато открытия здесь делают, словно пирожки пекут. Если бы не дела в Кантерлоте, я бы перевела сюда несколько своих проектов. Можно было наладить координацию с Министерством Мира и Министерством Морали, — улыбнувшись, сказала Твайлайт Спаркл.

— Кстати о морали, ты разговаривала с Пинки Пай, Твайлайт? — спросила Рейнбоу Дэш. — В смысле, недавно.

— Нет. Мы уже почти месяц не общались, очень много дел. Как она?

Реинбоу Деш неуверенно потеребила гриву.

— Она… какая-то более странная, чем обычно. Я не видела её такой с тех пор, как…

— Приветствую вас, дамы и господа! Я очень рад вас всех видеть, — сказал светло-жёлтый земной пони, идя к столу и неся на спине накрытый тканью цилиндрический предмет. У жеребца были странные тонкие усы толщиной с карандаш и редкая, прилизанная коричневая грива. Его кьютимарка была в виде трёх шестерёнок, что, очевидно, очень подходило к его работе. Подойдя к столу, он ловким движением перебросил цилиндр с крупа на голову, а затем взял его в копыта, демонстрируя публике.

— То, что находится в этом контейнере, перевернёт наши представления о промышленном производстве.

Теперь даже Рейнбоу Дэш выглядела заинтересованной. Мистер Хорс поставил контейнер возле кучи металлолома на столе и объявил:

— Представляю вашему вниманию мехаспрайтов!

С этими словами сдёрнул ткань со… стеклянного кувшина, заполненного шариками от подшипников?

— И… это всё? — неловко спросила Твайлайт Спаркл.

— Тут и обычные донимают, а теперь их ещё и из железа делают? — проворчала Рейнбоу.

— Немного терпения, господа, — произнёс жеребец, широко улыбаясь и окидывая взглядом собравшихся. Зал понемногу умолк. — Подумайте, что представляет собой традиционный производственный процесс. Вначале сырьё нужно добыть, обогатить, потом изготовить из него детали и собрать их воедино. Но представьте себе возможность превращать сырьё сразу в готовое изделие! — он с любовью погладил стеклянный контейнер. — И сегодня у нас есть такая возможность! Благодаря применению специального магического поля…

Он щёлкнул выключателем в основании «кувшина», и тут же глаза каждого металлического шарика засветились. Расправив маленькие крылья, мехаспрайты покинули контейнер и поднялись в воздух.

— Что ж, зато с виду они не такие хорошенькие. Не думаю, что Флаттершай их полюбит… — пробормотала Эпплджек.

Мистер Хорс, всё с той же сияющей, уверенной улыбкой, продолжал:

— Их можно запрограммировать на создание любой конструкции. Они будут самостоятельно искать сырьё, поглощать его, перерабатывать и изготавливать требуемый продукт. Убедитесь сами!

Он нажал ещё одну кнопку у основания стеклянной ёмкости. Издавая странный стрекочущий звук, мехаспрайты закружились в воздухе, а потом опустились на разложенный на столе металлолом. Они откусывали небольшие кусочки железа, пережёвывали их и выплёвывали на стол блестящие шарики жидкого металла, по ходу дела соединяя их в цельный кусок. Затем они начали обрабатывать его своими язычками, и минуту спустя на столе лежал новёхонький пистолет-пулемёт.

— Вот и всё! От куска мусора до настоящего оружия за десять секунд.

У Хорса определённо было странное чувство времени, однако я поняла его мысль. Но погодите-ка. Ещё мехаспрайты? У меня на глазах один из них открыл рот и выплюнул другого, красновато-рыжего цвета.

— Как вы могли заметить, мехаспрайты используют излишки сырья для создания новых производственных единиц. Они даже могут специализироваться для повышения эффективности.

Твайлайт Спаркл подняла копыто.

— Не сочтите меня за паникёршу, но что им помешает съесть… например… весь Хуффингтон?

— Отличный вопрос, мисс Спаркл.

Судя по его улыбке, он очень надеялся, что кто-нибудь об этом спросит.

— Как только они выйдут за пределы магического поля, то сразу же…

Он зубами схватил одного из них и оттащил от остальных. Глаза мехаспрайта погасли, крылья обернулись вокруг корпуса и убрались внутрь. Моя хозяйка, тем временем, принялась рыться в своей сумке.

— А… это они тоже должны делать? — спросила Реинбоу Деш, указывая на стол. Металлолома больше не осталось, и теперь уже целая стая мехаспрайтов пожирала сам железный стол… и даже принялась за металлические сидения, на которых сидели зрители.

Улыбка мистера Хорса стала более нервной.

— Ах… такие трудолюбивые малыши, правда?

Он подошёл «кувшину» и дал копытом по выключателю. Однако, мехаспрайты продолжали поглощать металл и множиться всё в большем и большем количестве.

— Что… но это невозможно! — изумлённо сказал он, глядя на контейнер.

— Для невозможного у них слишком хороший аппетит! Поберегись!!! — закричала Эпплджек, заметив, как со скрипом гнётся одна из потолочных балок.

Хорс огорчённо вздохнул и кивнул нескольким пони, беспокойно наблюдавшим за происходящим. Те немедленно швырнули в рой мехаспрайтов дюжину импульсных гранат, которые, взорвавшись ярко-голубыми вспышками, разрушили магическое поле, питавшее машины. Все как один, мехаспрайты сложили крылья и попадали на бетонный пол.

Жёлтый жеребец озадаченно почесал затылок.

— Похоже, произошёл непредвиденный сбой. До сих пор мы не сталкивались с неполадками такого типа. Но вы наверняка видите потенциал…

— Конечно вижу, потенциал для катастрофы, — усмехнулась Рейнбоу Дэш. — Не думаю, что Министерству Крутости понадобятся ваши мехаспрайты, мистер Хорс.

— Эти штуки уж точно до добра не доведут, — согласилась Эпплджек. Собравшиеся начали, между тем, понемногу выходить из зала. — Идём, Твайлайт.

Пурпурная кобыла подошла к Хорсу, сочувственно улыбаясь.

— Я сожалею, мистер Хорс. У них действительно впечатляющий потенциал.

— Они не должны были этого делать, — уверенно ответил он.

— Значит, что-то их заставило. Мне жаль. Если хотите, то, возможно, мы бы могли организовать ещё одну демонстрацию? Выяснить, что пошло не так? — вежливо спросила Твайлайт.

На мгновение он бросил на неё резкий взгляд, но затем расслабился.

— Благодарю вас, но это ни к чему. Мне кажется, что… это наша внутренняя проблема…

Твайлайт выглядела озадаченной, но в конце концов просто пожала плечами… Моя носительницы встала и вышла вслед за остальными зрителями вслед за Министерскими Кобылами.

— Мехаспрайты! Ты можешь в это поверить? Я думала, этот парень что-то вроде гения в технике, — с издёвкой сказала Рейнбоу Дэш, — а он чуть не скормил своим мехаспрайтам весь Флэнкфурт!

— Ну, несколько гнилых яблочек найдётся в любом урожае. В следующий раз у него выйдет лучше, — вздохнув, ответила Эпплджек. — А обед, наверно, придётся пропустить. Сейчас мне нужно в Эгиду, проверить, как идёт работа над новой боевой бронёй.

— Эпплджек, мы уже столько не виделись! Ты же обещала! — сказала Рейнбоу Дэш с раздражением.

— Знаю, знаю, но это тоже важно. Мой брат ушёл в армию, и, раз уж он собрался сражаться, я хочу, чтобы его защищало что-то кроме его толстого черепа!

— Ух-х… ну ладно. Тогда ты и я, Твайлайт?! — задорно сказала Рейнбоу, но затем нахмурилась, глядя на пурпурную кобылу. — Э-э… Твайлайт? Э-э-эй! Приём!

— О… э-э-э… вообще-то, я не могу. У меня… ммм… встреча, — ответила она.

Рейнбоу Дэш со стоном опустила голову и пробормотала:

— Худший день в моей жизни…

Моя носительница свернула в боковой коридор и поднялась по лестнице в помещение, окна которого выходили на демонстрационный зал. Оттуда было видно, как мистер Хорс с несколькими ассистентками собирали мехаспрайтов в корзины. Затем она сняла седельную сумку и достала оттуда небольшое магическое устройство.

— Сработало, — тихо сказала она, передавая его в открытую дверь. Появившееся из проёма копыто приняло устройство и скрылось с ним в темноте.

Мгновение спустя, к её ногам со звяканьем шлёпнулся увесистый мешочек с монетами.

— Благодарю.

Моя носительница зарылась копытами в золото и радостно расхохоталась.

— Я могу сделать больше. У меня есть доступ. Я могла бы пустить все его разработки под откос, — сказала она, пряча мешочек в своей седельной сумке.

— В этом нет необходимости, — тихо произнесла невидимая собеседница. — Нам нужно только дискредитировать его исследования, а не сорвать их.

Моя носительница нахмурилась, глядя на потрескавшуюся дверь.

— Возможно, вы захотите заплатить, чтобы я была наготове, на случай, если вам понадобится что-то ещё?

Повисла напряженная пауза.

— А если нет?

Моя хозяйка ухмыльнулась:

— Тогда я могу стать разговорчивее…

— Понимаю.

Тут я почувствовала, как что-то легонько коснулось её уха. Она поглядела вверх и увидела пистолет с глушителем возле своей головы.

— Мы бы предпочли, чтобы мистер Хорс потерял время из-за сегодняшнего инцидента, но убийство или самоубийство его сотрудника нас тоже устроит, мисс Фэйрхуф. К тому же, это дешевле.

Дрожь пробрала мою хозяйку вплоть до самой утробы.

— П-п… прошу вас…

— Не играйте с нами, и мы не будем играть с вами, мисс Фэйрхуф. Поверьте, наши игры вам не понравятся, — усмехнулась невидимая кобыла, когда пистолет скрылся за дверью. — От них умирают.

<=======ooO Ooo=======>

Я всё ещё дрожала, когда вышла из воспоминания. Первым делом я осмотрелась в поисках полосатых ниндзя-убийц или агентов Анклава; чёрт, как же странно просыпаться не боясь, что Деус уже насилует меня. Прочь, жуткие мысли, прочь! Я, наконец, встала и энергично встряхнулась.

— Всё в порядке? Никто не умер?

— Нет, но кое-кто должен был, — П-21 хмуро уставился на терминал. — Двенадцатизначный пароль… чтобы спрятать какие-то грязные записки, которые одна из менеджеров посылала секретарю в штабе Робронко. Похоже, они собирались встретиться у неё в офисе, — сказал он со смешком. — Тут был её пароль и прочее. Секс всегда был таким запутанным пока не упали бомбы?

— Наверное, — ответила я и подняла шар. — Где ты нашел его?

П-21 фыркнул и закатил глаза.

— Он был приклеен к задней стенке выдвижного ящика. Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы нашли.

— Её звали Фэйрхуф? — спросила я. Он нахмурился в замешательстве. — Менеджера.

— Нет, её звали Мерри Пенни. А что?

Но я уже увидела ответ на свой вопрос.

На стене за его спиной висела старая газетная вырезка. «Менеджер по розничной торговле Робронко убита вышедшим из-под контроля роботом.» Остаток статьи уже невозможно было прочесть, но мне удалось разглядеть, что менеджер была единорогом.

«Наши игры вам не понравятся. От них умирают.»

Пони, саботирующие работу других? Взятки? Убийства? Что за чертовщина творится в этом городе? В Хуффе много тайн. Он как целая страна внутри другой. И почему моя грива всегда начинает зудеть от этой мысли?

* * *

Первой ушла я. Наши сумки были набиты под завязку собранным добром. И я была уверена, что, когда мы продадим всё это, мне хватит крышек на расшифровку EC-1101. Увы, суровый взгляд Рампейдж слегка остудил мой пыл. Один взгляд её розовых глаз, пока она медленно жевала минталку, ясно дал понять, что жалость может быть опасной для здоровья. П-21 и Глори переглянулись, но ничего не сказали. Я же усмехнулась про себя при мысли о том, что мы самая никчемная банда на всей Пустоши.

Наверное.

— И всё-таки, зачем нам доставлять двухсотлетнее письмо? — спросила Глори, когда мы тащились по затопленной улице.

Я пошла во главе, хлюпая по липкой, холодной грязи. Винтовка медленно поворачивалась от одной красной метки к другой, которых в развалинах было полным-полно. В основном блотспрайты, на которых не стоило тратить винтовочные патроны. Я уложила их из карабина: у меня всё равно уже заканчивались патроны к нему, и снова припала к прицелу.

Впереди показались ещё двое; после перезарядки и пяти выстрелов, карабин издал глухой щелчок, а на улице впереди не осталось ни одного блотспрайта.

— Потому что так решил ПипБак, — чинно ответила я, поглядывая на сгущающиеся тучи. Явно собирался дождь. — Кто знает? Может, в конце мы встретим гуля, которого это письмо растрогает так, что он даст нам убойную серебряную пулю и ею я смогу испарить любого монстра, которого отправит к нам Сангвин.

— Ну или, знаешь, который сожрет твой мозг, — усмехнулась Глори.

— Вечно все про мозги думают. Серьёзно. Гули не смогут прогрызть череп, — немного презрительно фыркнула Рампейдж. — Им больше нравятся органы помягче. Печень. Легкие. Ну и типа того.

Мой желудок чуть не взбунтовался.

— Да, только этого услышать не хватало.

Глори задумчиво нахмурилась и посмотрела на меня.

— Это правда?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — ответила я, нервно усмехнувшись. — Мне с головой хватило и каннибализма рейдеров. Не хочу даже думать про гульскую диету. Можешь спросить одного из них, когда встретим.

— Знаю, знаю, — она фыркнула и хлопнула крыльями. — Во мне просто заговорил ученый. Ну, то есть, они же бессмертны и лечатся радиацией, откуда тогда такая тяга к еде? Это рефлекс? Инстинкт? Им на самом деле нужно есть или просто пони на вкус так хороши?

— Итак… Падшая Глори — ученый? — с лёгкой улыбкой спросил П-21. Глори чуть не споткнулась. Я хмуро взглянула на синего жеребца, но ему, разумеется, было наплевать.

Светло-серая пегаска сдвинула брови.

— Я… я не знаю… но Глори, по крайней мере, любопытная пони.

Я улыбнулась. Монин Глори была застенчивой, боязливой и преданной пегаской. Глори была любопытной, но подозрительной. Какой окажется Падшая? Я надеялась, что это будет всего лишь маска, которую одевала Глори, когда была в Анклаве.

— Так кому мы несем это барахло? — спросила Рампейдж, пнув в сторону выглядывающий из воды череп.

Я присмотрелась к выцветшим буквам на конверте.

— Мистеру и миссис Кейк в… — я прочла дальше и запнулась. — Сахарный Уголок…

Ветхое, покосившееся в сторону аллеи здание привалилось к обгоревшему каркасу своего соседа. Яркая розовая краска посерела и стала больше напоминать цвет плоти; белая краска потемнела и отслоилась из-за постоянной влажности. Дождь так деформировал крышу, что она стала похожа на кожу гуля. Башенка в виде стопки кексов теперь накренилась в сторону, как грозящий кулак, и время от времени скрипела. Одна стена почернела, но не сгорела, что говорило о высокой прочности здания. В грязи, перед магазином валялось много декоративных пластиковых сладостей. Из покореженных оконных рам торчали осколки цветного стекла, из-за чего сами окна стали похожи на сощуренные глаза. Над входной дверью, на одном креплении болталась вывеска: «Сахарный уголок», а под ней: «Торты и кондитерские изделия.»

И внутри было несколько желтых меток.

Здание заскрипело, когда я ступила на крыльцо. От мысли, что я окажусь погребённой под обломками во время доставки письма давно умершим пони, я зажмурилась; Деус бы лопнул со смеху.

— Ладно. Не думаю, что стоит идти всем сразу. Только я и Глори, наверное.

— Конечно. Кому-то же нужно будет отрыть ваши задницы, если эта штука рухнет, — пробормотала Рампейдж, глядя на полуразрушенное здание.

Мы осторожно поднялись по ступенькам мимо плаката «Государственный Кондитерский Центр Министерства Морали», покрытого пятнами плесени. Пинки Пай, выпрыгивающая из торта с улыбкой на лице, заставила меня вздрогнуть. Мягкий от влаги пол немного проседал от каждого моего шага. Посмотрев на стены, покосившиеся под безумными углами, я увидела каркас здания, торчавший сквозь прогнившие деревянные панели. Я продолжила поглядывать на свой ПипБак. Как только он скажет, что задание выполнено, я убираюсь отсюда! Небольшая стрелочка на моём Л.У.М.-е указывала на что-то внутри здания, но задача всё равно оставалась не ясна.

Очевидно, что Сахарный Уголок был в ужасном состоянии. Одного взгляда на кухню хватило, чтобы понять: внутрь заходить не стоит. Выглядело всё так, будто эта часть здания держится на одних кирпичных печах. Так что оставалась только лестница. Я начала подниматься по ступеням, радуясь, что они наклонились в ту же сторону, что и остальное здание. Мои копыта пытались найти точку опоры на этой непрочной поверхности. Всё вокруг шаталось и скрипело. Дверь на конце лестницы была не из хлипкого дерева, а из слегка поржавевшей стали, которая была покрыта треснувшей фанерой. Поднявшись на второй этаж, я поняла, что это было не единственной здешней странностью.

Зачем в пекарне комната, набитая терминалами и мониторами? На огромной доске, упавшей с покосившейся стены было расчерчено три колонки: «Хорошие Пони», «Плохие Пони» и «Реально-Супер-Порочные-Злые-Плохие-Пони». Имена были только во второй и третьей. Тут тоже висели плакаты, но совершенно иного плана. «Помните нам, мы несём веселье и БЕЗОПАСНОСТЬ по всей Эквестрии», — гласил плакат с изображенной на нем Пинки Пай, у которой дрожал хвост. «Только вы способны предотвратить беду», — убеждал другой.

Кроме того, здесь было очень много костей. Теперь у меня появились проблемы. Там, куда указывал мой ПипБак, были три желтых метки. Не враждебных. И если я ещё не побеспокоила их, то лучше этого и не делать.

Я пошла налево, в спальню. Меня встретили два скелета, один лежал около терминала, а другой свернулся калачиком в углу. Я взглянула на ПипБак. Мы были на месте.

— Итак, миссия выполнена? — спросила Глори.

Нет. Я вздохнула и вспомнила, как поступила с Октавией. Медленно я разорвала бумагу и вытащила письмо.

— ЭГЕЙ!!! — радостно завопила гигантская розовая голова.

Я шлепнулась на круп и выронила письмо; маленький розовый талисман посередине листа выстрелил блестками и ленточками, которые закружились вокруг меня. По всему зданию прокатился глухой стон. Огромная призрачная голова Пинки Пай замерцала, улыбнувшись мне сверху вниз.

— Приветик, мистер Кейк! Приветик, миссис Кейк! Я хотела опробовать это супер потрясающее пригласительное заклинание и подумала, что вам оно очень понравится, — она сочувственно нахмурилась. — Я знаю, что вам не нравится быть далеко от Понивилля, но вы единственные хорошие пони, которые настолько супер потрясающе хороши, что никогда не повернетесь ко мне спиной… или скажете, что у меня проблемы… или назовете меня так… как она назвала…

Пока она смотрела на меня, у неё начала дергаться щека и улыбка стала немного натянутой.

Было жутко видеть, как приветливая улыбка сползает с её лица, как вьющаяся грива дрожащей розовой пони медленно распрямляется.

— Вы всегда были самыми добрыми хорошими пони из всех, кого я знаю. Вы как… как мои мама и папа… — произнесла она. Затем голова Пинки затряслась и она икнула. — Мне кажется… кажется, что тут что-то не так… очень-очень не так… супер-жутко-сильно не так… и мне нужно это остановить. Только я могу это остановить. И… и потом… потом мы сможем устроить настоящую вечеринку. В Понивилле… как раньше.

Она вдруг напряглась.

— Но сначала нам нужно найти плохих пони в Хуффингтоне. Я знаю, что Кварц нехорошая, ужасно плохая пони. И пони из Четырех Звёзд тоже… но я думаю, что их больше. Мне кажется… что пони из моей команды тоже плохие. И они знают, что задумали другие нехорошие пони. Везде секреты и ложь. Никому нельзя доверять… Никому…

— Кроме вас! Верно? Да… верно! Так что… пожалуйста… узнайте хоть что-нибудь. Что угодно. Прошу, — Пинки прикрыла лицо. — Только вам я могу открыться. Вы мои настоящие родители. Пожалуйста… мама… папа… помогите мне…

Затем крохотный кусочек ограненного розового кварца лопнул надвое и мерцающая призрачная голова исчезла, оставив нас сидеть в розовых блестках и ленточках.

Пинки Пай нуждалась в помощи? Мне казалось, она всегда должна была быть счастливой, но тут она почти умоляла. Терминалы. Списки пони. Я думала, что Министерство Морали заведовало только весельем. Как, Пустошь побери, она превратилась из жизнерадостной Пинки Пай в это?

— Мы уже можем идти? — тихо спросила Глори, пока всё здание стонало и шумело. Пол тоже начал тихо скрипеть.

— Блекджек… пожалуйста, — умоляюще прошептала Глори, пятясь к двери.

— Погоди, — пробормотала я, посмотрев на скелет в углу, а затем медленно подползла ближе. Пол под копытами ощутимо качался. Есть! Под костями было что-то розовое. Я медленно протянула вперед магию и аккуратно вытянула розовую статуэтку, затем, подтянув её поближе, обернула телекинезом. Мои глаза расширились, когда я заметила маленькую табличку: «Внимательность: Оно было под буквой „Э“!». Я посмотрела на её озорную улыбку, на яркие и сияющие глаза… ничего общего с той печальной и плачущей пони, которую я видела минуту назад.

«Стоп, почему стены вокруг Кейков сплошь покрыты пулевыми отверстиями?»

Их было отчетливо видно даже сквозь слой пыли на карамельных обоях. Отверстия располагались равномерно; очередь слева направо. Это было убийство. Ещё одно двухсотлетнее убийство. Моя грива зачесалась, когда я вспомнила о пони в музее. И потом я заметила надпись на стене. Что-то вроде того, что вы можете попробовать написать, истекая кровью и прижимая к себе статуэтку своей приемной дочери.

Проект «Вечность».

Потом я увидела небо через трещины к крыше и услышала крик Глори, когда комната начала отделяться от остального здания. Я зубами схватила фигурку и рванула к двери, отбрасывая назад гнилой ковер. Покосившаяся башенка тоже начала рушится.

Затем Глори обхватила меня, выскакивая за дверь и сжала ещё сильнее, когда начала из всех сил хлопать крыльями. Мы вылетели наружу, к разрушенной части здания, куда вдобавок упала башня. Ветер чуть не вырвал меня из её копыт.

— Глори! Ты летишь! — обрадовалась я и затем посмотрела назад. — Нам нужно вернуться! Там ещё трое, а оно вот-вот развалится!

И действительно, всё здание рушилось у меня на глазах. Через минуту-другую от него и мокрого места не останется.

Она просто оглянулась и кивнула, неся меня обратно в направлении второго этажа.

Я врезалась в жеребца, карабкавшегося по лестнице. И сразу подметила в нём нечто необычное… (Оно было под буквой «Э»!) Во-первых, он был практически чистым. Во-вторых, от него разило спермой и мускусом. В-третьих, его задние ноги были испачканы в крови. Ну и, в четвёртых, я знала этого жеребца.

У него на боку была знакомая метка в виде галстука-бабочки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я его, не обращая внимания на сотрясающееся здание, балки которого трещали и скрипели.

— Беги! Оно же сейчас рухнет! — закричал он в ответ. Но он вовсе не пытался бежать до того, как я свалилась на него.

Сузив глаза, я пристально посмотрела на него.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Он съёжился под моим взглядом, а затем робко оглянулся на комнату позади него. Я схватила его зубами за ухо и, напрягшись изо всех сил, вышвырнула через край. На его счастье, я целилась за пределы руин и он приземлился, подняв тучу брызг, в лужу, смягчившую его падение.

— П-21, сядь на него! Рампейдж, подопри здание! — крикнула я и, повернувшись, бросилась в комнату, где оставались ещё две дружественные метки. Я слышала, как внизу трещат кирпичи разрушающейся печки.

Внутри комнаты я обнаружила ряд металлических кроватей, а также связанных кобылу-единорога и жеребёнка на одной из них. Маленькая кобылка была привязана простой верёвкой, а вот взрослая единорожка — прикована цепью, которая заканчивалась кандалами на её ногах. Одним взмахом драконьего когтя я освободила младшую.

— Забери её отсюда, — бросила я Глори и переключила внимание на кобылу.

На лавандовую единорожку со сломанным рогом.

«Мне просто… нужно как-то выживать… У меня есть ребёнок…»

Муражки побежали по моей спине, когда я посмотрела на прочные кандалы вокруг её копыт. Они глубоко врезались ей в кожу. В глазах единорожки засветилась надежда.

— Пожалуйста, позаботься о Торн, — крикнула она.

— Ну уж нет! — ответила я, осматривая запоры. Даже не знаю, смогу ли я справиться с ними. — Я вытащу тебя отсюда… — У меня с собой не было даже заколок! Я сфокусировала свою магию на замке и начала с усилием проворачивать личинку.

Щёлк! Этот чёткий звук ломающегося металла ясно давал понять, что замок, соединяющий цепь с кроватью уже не открыть. Я перевела взгляд на кандалы. Осторожно… осторожно… От напряжения у меня выступили слёзы на глазах.

Щёлк!

— Мать твою за ногу, Селестия, ну помоги же хоть чуть-чуть! — в отчаянии закричала я. Вцепившись зубами в цепь и обмотав её вокруг передних ног, я уперлась задними в металлическое изголовье кровати и начала тянуть. — Ну дава-а-ай! — прохрипела я, напрягая мышцы; моё сердце колотилось в груди, словно я проглотила целую упаковку Бака. Бак! Учитывая как уже билось мое сердце… могла ли я себе это позволить? «Будь сильной.» Я должна быть сильной. Я должна стать лучше. Я левитировала таблетку Бака и сжевала её. Почувствовав, как энергия вливается в мои ноги, я закричала и потянула изо всех сил. Моё сердце колотилось так громко, что я не слышала, как вокруг меня рушится здание.

Внезапно цепь лопнула с громким звоном. Не теряя ни секунды, я просунула голову под кандалы, сковавшие передние ноги кобылы, и взгромоздила её себе на спину. А затем, пригнувшись, рванула прочь из разваливающегося здания. Пол ушёл у нас из-под ног, когда я проскакивала через дверь уже не существующей комнаты. Сильный порыв подхватил нас и швырнул в обломки внизу, когда здание позади наконец рухнуло.

Мы лежали спутанным клубком из ног, цепей и поломанного дерева. Рампейдж выбралась из-под обломков и, ухватив зубами зазубренную деревяшку, пронзившую её насквозь, вытащила её словно простую занозу. Я прекрасно понимала, что она чувствовала в этот момент. Боль от неистово колотящегося сердца была такой сильной, что мне казалось, будто в мою грудь вонзили копьё! И я безумно хотела вытащить его оттуда. Каждый вдох давался мне с большим трудом, но воздуха всё равно не хватало. Я задыхалась. Ко мне подлетела Глори.

— Да что ж ты за дура! Что ты приняла? Бак? Гидру? Это ведь был Бак, да? — кричала она, стараясь держать мою голову над грязной водой. — У тебя же сердце сейчас разорвётся, тупая ты башка! — Достав Мед-Икс, она сделала мне инъекцию. Боль сразу отступила, и, как мне показалось, пульс тоже начал замедляться.

— Она в порядке? — Пробормотала единорожка со сломанным рогом. Я была поражена, увидев цветы на её кьютимарке. Я видела их только на картинках.

— Нет. Не в порядке, — твёрдо сказала Глори. — Она так рано или поздно себя убьёт. Потому что она глупая пони.

— Она… спасла меня… — пробормотала единорожка, поднимаясь из грязи.

Глори посмотрела на её сломанный рог, на лице пегаски читалось изумление..

— Ты — та самая работорговка. — Лиловая единорожка вздрогнула, и к ней подбежала её малышка. Глори посмотрела на маленькую кобылку, а затем вновь перевела взгляд на её мать. — Ты… она… ар-р-рх! — Пегаска отошла в сторону, в раздражении топча пластиковые украшения газона в виде сладостей. — С Деусом было проще. Его так легко было ненавидеть… — пробурчала она.

— Простите, что прерываю, но что мы будем делать с ним? — спросил П-21, кивнув на жеребца, которого он усадил на землю с гранатой во рту. Не уверена, что это была такая уж хорошая идея, но жеребец, по крайней мере, не делал попыток сопротивляться.

Я осторожно привстала. Мед-Икс уже подействовал достаточно, чтобы моё дыхание восстановилось.

— Что?

— Ну, он же насильник. Неужели мы отпустим его, чтобы он мог попробовать снова? — спросил П-21, потеребив чеку гранаты.

— Вынь эту штуку у него изо рта, П-21. — Я почувствовала как меня пробрал странный озноб. — Ты ведь… Фриск, верно? — спросила я, когда П-21 убрал гранату. — Поясни-ка, какого чёрта ты там устроил?

— Сводил счёты, — пробормотал он, глядя на меня снизу вверх. — Когда она была при оружии, она повязала меня и собиралась продать в Парадайзе.

— И за это она лишилась своего рога. Хочешь сказать, она снова взялась за старое? — В ответ он лишь молча посмотрел на меня. Я оглянулась на единорожку, чувствуя, как сердце глухо застучало в груди.

В ушах у меня зазвучал вкрадчивый шёпот старого жеребца.

— Итак… какое наказание полагается насильнику? — спросил он голосом, похожим на шелест карт.

— Я не палач, — пробормотала я.

— Блекджек! — прошипел П-21, закипая от злости. — Чем этот ублюдок отличается от Девяносто Девятого?

— Он отличается тем, что на курок придётся нажать мне, — решительно ответила я, глядя на пленника. — Я не допущу, чтобы ты или Глори стали убийцами.

— Это не убийство, — возразил П-21.

Я посмотрела на него.

— Он безоружен.

— Он не Мини. И не умирает медленно и трагически. Этот тип — подонок, — отрезал П-21.

Глори судорожно сглотнула:

— Я знаю, то, что он совершил — отвратительно. И я совсем не хочу, чтобы он сделал это снова. Но убийство — это не выход.

Мы дружно посмотрели на Рампейдж. Она подняла бровь и усмехнулась.

— Что, хотите знать моё мнение? — Она повернулась к маленькой кобылке, которая настороженно смотрела на нас.

— Он сделал тебе больно, милая? — спросила Рампейдж с неожиданно ласковой улыбкой. Малышка ответила ей испуганным взглядом, но затем отрицательно покачала головой.

Рампейдж пожала плечами. — Что ж, тогда мне пофиг.

Я взглянула на кобылу; ту, которую самолично изувечила в пылу сражения.

— Ты хочешь, чтобы я убила его? — спросила я, слыша непрекращающийся шелест карт. Нет, я не палач. Это справедливость. Он получает по заслугам!

Она посмотрела мне в глаза и еле заметно кивнула.

Я вытащила охотничью винтовку. Забавно, что я больше не слышала своего сердца. Словно всё внутри меня внезапно стихло и успокоилось.

— Отпустите его, — пробормотала я, и П-21 хмуро подчинился. Я встретилась глазами с Фриском. — Я буду считать до десяти. Беги. — П-21 поджал губы, глядя, как жеребец поднимается на ноги. — Один, — тихо произнесла я.

— Два, — продолжила я счёт, наводя на него ствол своего оружия. Он тотчас развернулся и побежал. Я стиснула зубы. — Три.

— А ты сможешь сделать это, Блекджек? — угрюмо спросил П-21. «Смогу ли я?»

— Четыре, — произнесла я, глядя, как Фриск скачет по лужам. По обе стороны от него громоздились руины, поэтому бежать он мог лишь в одном направлении. — Пять. — Я навела перекрестие прицела на его шею. — Шесть.

— Не делай этого, Блекджек, пожалуйста. Ты же не убийца! — взмолилась Глори.

Да ну? Я всегда была убийцей. Вопрос в том, готова ли я стать палачом, убивающим хладнокровно и методично?

— Семь… — Я думала, что к этому времени он будет гораздо дальше, но его тормозили лужи и сваленный в них мусор. — Восемь… — Я смотрела сквозь дрожащее перекрестие прицела на его затылок.

Рампейдж не проронила ни слова.

«Ты спятишь и размозжишь себе голову ещё до того, как умрёшь от жажды.»

— Девять…

«Значит вот так это начинается?»

— Десять.

«Будь добрым.»

Я крепко стиснула глаза и рухнула на колени в грязную воду, чувствуя как слёзы заструились по моему лицу. Чтобы не потерять в грязи винтовку, я изо всех сил прижала её к груди. Понурив голову, я громко всхлипнула, представляя себе разочарованное выражение на лице П-21, которого я снова подвела.

— Простите, — прошептала я, а затем подняла взгляд на искалеченную кобылу, которая взирала на меня в изумлении. — Я не смогла… Я хотела этого, но не смогла. Прости.

Она лишь крепче прижала к себе испуганную дочь. Затем тихо произнесла:

— Это ничего… меня ведь ты тоже пощадила.

* * *

— Ты просто невероятна, Блекджек, — сказала мне Скальпель, пока я стояла в её авто-доке, позволяя машине исследовать и исцелять меня своей магией. — Вряд ли найдётся ещё одна такая пони, которая сегодня ломает рог, а назавтра платит за его возвращение.

Роза, кобыла, которую я спасла, и почти убила, отдыхала наверху вместе с Торн.

— Она завязала с работорговлей, — тихо ответила я. — Это что-нибудь да значит.

— Она потеряла свою команду и оружие. Это вовсе не значит, что она завязала.

— Фриск изнасиловал её. Она заслуживает жалости, — пробормотала я.

— То, что произошло за стенами Флэнка, не имеет значения, — ответила Скальпель, снова прикладываясь к бутылке.

— Имеет.

— Для тебя. Возможно, для меня. Немного. Но большинство пони скажут, что она сама виновата. Что это просто расплата за прошлые грехи бывшего работорговца.

— У неё дочь.

— Ух ты, небывалый случай на Пустоши, — съязвила Скальпель. — Знаешь, в чём твоя проблема?

— Повреждение мозга?

— Ты считаешь, что все пони хорошие, и хочешь помочь им.

— Это проблема?

— Да, если ты думаешь, что сможешь в одиночку помочь им всем.

— Разве ты не пытаешься помочь всем, кому можешь?

— Конечно, но я сознательно занижаю планку своего «могу» по отношению к тому, что я действительно могу. Я осознаю, что некоторым пони помочь в принципе невозможно. Слишком зависимым. Слишком измотанным. Слишком изъеденным изнутри. Они забирают каждую кроху той помощи, что я могу предложить, и всё равно в итоге откидывают копыта. Поэтому мне приходится принимать неприятные решения и списывать их. И, разумеется, они умирают так же верно, как если бы я самолично пристрелила их. Но если бы я этого не делала, то давно довела бы себя до ручки.

— То есть или ты, или они, так получается?

— Без меня у них вообще нет ни единого шанса, — ответила она, пожав плечами.

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Я могла убить её, но я не хотела становиться палачом. Я хотела убить его, но не смогла. Почему?

Она похлопала меня по голове.

— Потому что ты хочешь спасти их. Хочешь, чтобы они снова стали хорошими пони. Но пони не хорошие и не плохие. Пони — это пони. И чем раньше ты это осознаешь, тем легче тебе будет.

— Ага, но я слишком глупая для этого.

— Что ж, я скажу что-нибудь приятное на твоих похоронах.

— У меня будут похороны? Мило. А торт там будет?

Она засмеялась, отключая аппарат.

— Ты неподражаема.

— Приму это за комплимент, — усмехнувшись, ответила я.

Поправив очки, она спросила уже более серьёзно:

— Ты собираешься взять власть во Флэнке в свои копыта?

— Не знаю. А должна?

— Нет, если ты веришь в хороших пони.

— Хочешь сказать, здешние пони не такие?

— Нет. Некоторые пытаются, но Флэнк — не прибежище для нуждающихся. Здесь все беспокоятся только о себе и делают то, что приходится делать.

Я закрыла глаза и представила Барпони:

— Я знаю двух таких, которым не безразлична судьба окружающих.

— Ну что ж, это на два больше, чем знаю я, — ответила она.

Улыбнувшись, я хорошенько встряхнулась, прежде чем снова напялить на себя броню.

— Я должна найти Каприз. Она уже вернулась в свой офис?

— Спроси свою подружку в баре, — чуть усмехнувшись сказала Скальпель, — ты ведь знаешь, кто она, ведь так?

— Я всё время пытаюсь это выяснить, — пробормотала я.

— О, ну тогда не буду портить тебе сюрприз.

Я тихо фыркнула:

— И ты туда же.

Что-то было не так, и я снова не могла понять что именно. Разве Скальпель всегда выглядела такой… усталой?

— Кстати о Каприз, мне, наверное, стоит пойти сказать ей, что мы скоро закончим укреплять это место. И если ей это не нравится, пусть кто-то другой тут заправляет. Например, эта пони из бара. Или ты. Или вообще кто-то. Чёрт, даже я могу управлять этим местом лучше, чем она.

Здорово, теперь Скальпель выглядела встревоженной.

— Ну… уверена, она будет рада услышать это. Кстати, почему бы тебе не пойти перекусить в Кормушке? Магия не заменяет собой еду, — сказала она и вяло улыбнулась.

— Неплохая идея. Ещё увидимся, — ответила я.

Снаружи моё внимание привлекло ещё кое-что; там были те же самые наркоманы, которых я видела раньше. По правде говоря, они были теми же, что стояли тут, когда я впервые сюда пришла. Наверное, лечение занимает больше, чем один день, особенно если учитывать, сколько раз я сюда возвращалась, чтобы восстановиться после ранений, которые я сама себе нанесла.

И всё же…

Дела в Кормушке обстояли не важно. Теперь я почему-то стала замечать, что не всё было так хорошо, как мне казалось. Не было никакого изобилия провизии — её просто пошире разложили на прилавках. «Свежие» продукты от Общества были засохшими и пресными. Верхние яблоки были вполне приличными, но большинство остальных — мягкими, а порой и перезрелыми. Даже от 200-летней Свежести остались пустые картонные упаковки и ящики. Единственная еда, которая действительно выглядела аппетитной, как не обидно было признавать, была продукцией из магазина Анклава, который был надёжно заперт.

Но что-то было действительно не так. Я заподозрила это после того, как пробыла во Флэнке некоторое время, и я наконец-то начала кое-что замечать. Кстати, разве кобылы сил безопасности всегда следовали за мной повсюду? По ним не было видно, чтобы они преследовали какие-то другие цели. П-21 и Рампейдж отправились в лагерь Деуса, чтобы собрать всё, что плохо лежало, в то время как Глори вернулась во Флэнк. Сейчас она была на Бирже, пыталась обменять собранное нами барахло на крышки.

А я? Что ж, настало время навестить Каприз.

Я перешагнула порог Стойла Восемьдесят Девять. Мои глаза замерцали тусклым янтарным светом, когда я наконец-то поглотила достаточно радиации, чтобы привести в действие свою мутацию. Я твёрдо решила увидеться с Каприз и покончить с этим.

Затем я увидела Барпони, болтающую со Скальпель. Казалось, что она ждала меня, но моя испорченная сторона дала мне другой ответ, как только Скальпель отошла и заспешила внутрь. Похоже, даже докторам надо выпускать пар время от времени.

— Эй, привет, — окликнула я с легкой усмешкой. Она выглядела хорошо… правда, немного уставшей… напряженной… взволнованной… но хорошо. Действительно хорошо…

— Сама привет, — сказала она, шлёпнув меня по крупу и передав мне бутылку Спаркл-Колы. — Слышала, ты весь день помогала в городе?

— Что-то вроде этого, — ответила я, приложившись к бутылке. Но вкус был какой-то… странный. Сладкий, но в тоже время с горчинкой. Наверное, из старых запасов. — Мне нужно увидеть Каприз. У меня к ней дело. — Её взгляд дёрнулся при виде моей брони и оружия.

— Правда? Ну, её всё ещё нет, но как насчет того, чтобы занять себя чем-нибудь в моей комнате, пока она не вернется? — Спросила она, и только мысль о её предложении удержала меня от вспышки праведного гнева.

— Конечно, — хихикнула я, издав тихий стон, когда она зарылась носиком в мою гриву. Должна признать, вид покачивающихся бёдер этой молодой кобылки был более чем соблазнителен. Это было так же прекрасно, как луна на небе… как прекрасный лунный персик.

* * *

Должна признать, в её комнате было довольно мило. Может, всё дело в освещении. Все предметы в комнате светилось слабым серебристым светом. И я тоже. И она. Как будто мы занимались любовью среди звёзд.

Я просто улыбнулась так широко, что заболели щёки:

— Ита-а-ак, я готова для ещё одного раза.

— К сожалению, мне надо уладить парочку дел, и потом я вернусь, — сказала она, высвободившись из моих объятий.

Я снова закрыла глаза и лениво простонала.

— Так нечестно…

— Не ной, Блекджек, — она легонько мне подмигнула. — А то ты становишься похожей на девственницу. — С этими словами она выскользнула за дверь, и я вяло улыбнулась ей вслед.

Я лежала на спине, пытаясь прикоснуться к этому мягкому мерцающему свету.

— Блекджек, — прохрипел старый жеребец.

— Вали отсюда, я только что кончила и не испытываю абсолютно никакого желания разговаривать со всякими безумцами.

— Блекджек. Ты должна принять Фиксер, — тихо сказал он.

— Фиксер ничего не исправляет. Мне Глори сказала, — пробормотала я, разглядывая маячившие передо мной цветные пятна. — Мне сейчас так хорошо. Почему я должна что-то делать? Всё вокруг такое… уродливое. А она красивая. И милая. Дай мне почувствовать себя хорошо. Пожалуйста?

— Возможно. Но это не по-настоящему. Ты должна принять Фиксер. Она хранит немного в своём ящике.

— Откуда ты знаешь?

— Это ты знаешь, — просто ответил он.

Я расплакалась.

— Просто дай мне остаться здесь. Пожалуйста. Я не хочу назад в этот кошмар. Меня уже тошнит от кошмаров. Мне это нравилось больше, пока я не замечала… как… ужасно всё вокруг.

— Это цена, которую ты платишь за внимательность. Посмотри на Пинки Пай. Посмотри, что она видела. Понимаешь, как это подрывало её? Ты не можешь лежать здесь, Блекджек. Давай, поднимайся.

Я медленно скатилась с кровати и заковыляла к её письменному столу. Левитировала перед собой упаковку Фиксера, вздрогнув при виде того, как её красные цвета мерцали серебристым светом.

Я засунула горькую таблетку в рот и прожевала.

Мерцание пропало, и я резко вздрогнула. Всё на пути от коридора до кровати казалось размытым. Моей брони и снаряжения нигде не было видно.

— Пожалуйста… — прошептала я в мольбе к давно забытым богинях. — Прошу… пожалуйста, пусть это не будет очередной ловушкой.

Её комната была украшена переплетениями цветной гирлянды. На каждом шагу попадались странные маленькие безделушки и коробки. Я посмотрела на несколько её сокровищ. Пустой магический картридж? Детская обувь? Губная гармошка? Они будто дразнили меня, заставляя думать об их владелице.

Мне на глаза попалось мусорное ведро со множеством листов бумаги внутри. Я бы скорее всего прошла мимо, если бы не заметила её почерк: причудливый и витиеватый, как у принцессы Селестии. Я левитировала перед собой одну из бумажек:

«Мой наисладчайший Персик. Я с нетерпением жажду вкусить твой абрикос любви. Нет в мире подходящих слов чтобы описать, как волнительно трепещет мой стержень при мысли о твоём прелестном бутоне. Я страстно желаю прильнуть к твоей нежной шёрстке и прижаться к твоим сладеньким губкам. Твоя сахарная вишенка, Лорд Орандж.»

Ла-а-адно… Потом я посмотрела вниз:

«P.S. Я прилагаю к письму подарок в виде десяти тысяч крышек, чтобы украсть тебя в мой сад любви.»

Десять тысяч крышек за секс? Я не могла себе такого представить. Я посмотрела на её стол, уставленный разноцветными бутылочками; не банками с газировкой. Бутылочками с духами. И её терминал был весь покрыт детскими наклейками. И блестяшками. И…

«Оно было под буквой „Э“!»

Затем я заметила: маленькое пятнышко чего-то серого на одной из книжных полок. Чего-то плоского. Оно не было намеренно спрятано, а просто валялось в куче барахла; тут всё было таким. Не трофеями или ценными сувенирами, а просто всякими вещицами. Вещицами, которые сбивали с толку и вводили в заблуждение. Ширмой. Я медленно подошла к книжной полке, осторожно магией расставила в сторону склянки и достала оттуда картину в пыльной рамке.

Я повернула её и увидела потрёпанную чёрно-белую фотографию серого жеребца, обнимающего трёх маленьких кобылок. Ту, что была слева и с презрением смотрела на остальных двух, я не знала. Кобыла справа, радостно улыбавшаяся старому жеребцу, была той самой пони из бара, которая подарила мне столько восхитительных ощущений несколько минут назад. Но посередине…

Крышечка.

Дверь открылась и вошла Каприз. Внезапно всё стало ясно. Её забота и вежливые манеры. Беспокойство в глазах. Страх. Она боялась меня. Но ведь я же не была её врагом?

Да… Была.

— Ты… ты уже встала… — сказала она, пытаясь придать своему голосу былую непринуждённость. Может раньше он и был таким, но теперь я могла слышать проскальзывающее в нём напряжение.

— Ага. Думаю, я проглотила что-то не то, — спокойно сказала я, поставив фотографию на место и левитировав упаковку Фиксера. — Поэтому проглотила кое-что ещё, — я нахмурилась. — Почему ты не сказала мне, что ты и есть Каприз?

— Я просто играла… — начала она уже заранее заготовленные оправдания. Мои губы сжались. Да, это была правда, но не вся. Даже не большая её часть. — Блекджек, прошу… может мы просто продолжим наше веселье, м-м-м?

Я посмотрела на неё, больше не улыбаясь. Просто смотрела и видела её насквозь. Эту натянутую улыбку. Эти умоляющие глаза. Немного напора, и она ничего не сможет скрыть от меня.

— Нет. Думаю, мы на этом закончим, Каприз.

— Прошу, не убивай меня, — прошептала она, дрожа всем телом.

— Что? О чём ты говоришь? — нахмурилась я, чувствуя, как грива начинает подёргиваться. — Мини, Джем и Таурус… они точно знали, где меня найти. И Е-21. И Деус. Ты подставила меня! — прокричала я с яростью в голосе. — Ты обманула меня! — Она начала отступать к двери, но мой взгляд пригвоздил ей к месту. — Ты сказала охране не вмешиваться, так ведь? Ты хотела, чтобы я зашла в Стойло. Заставила меня расслабиться. Накачала бы меня наркотиками и отволокла к Деусу? И Таурус точно знал, где был тот мост, на котором он мог меня перехватить. Он легко мог подстрелить меня, если бы Мини не попала в ловушку.

— У меня не было выбора! — она заплакала. — Или выдать тебя, или Деус сровнял бы Флэнк с землёй и похоронил бы нас заживо в этом Стойле. Этот город для меня всё. Всё, что у меня есть, — сказала она, пятясь назад. — А теперь ты ещё начала тут командовать. Прямо как Ростовщица делала в Парадайзе и Крышечка в Мегамарте. Ты хочешь забрать у меня Флэнк! — завопила она, прижавшись спиной к стене.

— Я хотела защитить его. Защитить тебя. Ты могла просто сказать мне. Просто попросить меня уйти. Я хотела помочь тебе, Каприз. Не Флэнку, тебе! — прорычала я, пока мой рог окутывало белое магическое свечение. Это было прямо как в той шахте; передо мной был ещё один Лансер, просто выглядел он по-другому. Змея. Если я не убью её, она просто укусит меня позже.

Сухой шелест карт и тишина.

— Но я не палач, — отрезала я, когда она спиной вперёд ввалилась в дверь, ведущую в кабинет Смотрительницы. Я подошла к своим седельным сумкам, достала оттуда письмо от Крышечки и бросила его ей в лицо. — Вот! Сообщение доставлено. Искатели должны мне по трём контрактам. Плати.

Она с дрожью посмотрела на письмо в её ногах. Не открывая, она бросила его в корзину, затем подошла к сейфу. Достала оттуда пять мешочков с надписью «1000к» и положила на стол. Я сунула их в сумку. Она не досчитала мне десять процентов… но мне было плевать. Я просто хотела поскорее убраться из Флэнка.

— Прости… — тихо прошептала она. — Мне просто… нравилось не быть собой.

— Ага, — пробормотала я, проглатывая ещё одну горькую таблетку. — Мне тоже нравилось, когда ты не была собой.

* * *

Я охранница. Я та, кто приходит, чтобы прекратить всё веселье. Флэнк был рад увидеть, как я ухожу. У них были их турели; остальное — за ними. Я даже получила «вознаграждение» за тяжёлую работу: рабочая тележка, содержимое шкафа Октавии и парочку записей от диджеев из Микшера. Это двое, похоже, были единственными, кого искренне опечалил мой уход. Даже Скальпель просто посмотрела на меня своими усталыми больными глазами и пожала плечами.

Роза и Торн решили идти с нами до Мегамарта или просто куда-нибудь подальше отсюда. Когда вернулись Рампейдж и П-21, мы просто сложили все свои вещи в тележку и ушли.

— Ну что, уже узнала, кто такая Каприз? — спросила Потрошитель.

— Заткнись, Рампейдж… — проворчала я.

Как говорила Скальпель, пони всегда будут пони. Они не хорошие и не плохие. Может это было правдой, может мы все балансировали на грани добра и зла. Но я знала точно, что были пони, которые каждый день изо всех сил тянулись к свету, как только могли, и были другие, которые равнодушно скатывались во тьму.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Кобыла действия (уровень 2) — +15 Очков Действия в З.П.С.

Навык: Взлом (50).

Глава 2

Монстры

«Похоже со знатью вас связывает только то, что вы знатный грубиян!»

«Охрана»? Да, это слово красуется на моём жилете, но какова его суть? Большую часть жизни оно означало лишь двухчасовой патруль жилых отсеков в ожидании редких тревог, да нудное многочасовое заполнение отчётов, которые были столь банальны, что я могла заполнять их хоть во сне. Быть в «Охране» означало поддерживать спокойствие и стабильность, а также следить за соблюдением правил.

Но о каком спокойствии и стабильности, а уж тем более правилах, могла идти речь на Пустоши? Или это я должна была стать той избранной, которая создала бы свод законов и заставила всех неукоснительно соблюдать их? Но я всего лишь маленькая пони. Я попыталась провернуть подобное в поселении, которое, как я полагала, нуждалось в этом. Это было чем-то вроде дара или типа того. Однако мои усилия и действия были приравнены к попытке захвата власти у пони, которые довольствовались раздором, беспорядком и полным отсутствием стабильности. Я стала не просто незваным гостем, но воплощением всего того, против чего они боролись.

Какая же у меня была роль на этой проклятой земле? В Стойле этим вопросом я не задавалась и по ходу своего путешествия чувствовала всё большую привязанность к той прошлой роли. Это не мешало мне уважать П-21, который полностью отрешился от былого и начал новую жизнь, но я… Аргх, да мне нравится быть охранницей. Когда видишь всех этих рейдеров, работорговцев, бандюков и головорезов, которыми земли вокруг Хуффингтона кишмя кишат, когда стоишь им в противовес, чувствуешь себя немного выше этой серой массы. Можете звать это гордыней, если хотите. Но я всё больше и больше чувствую себя… потерянной.

Плюс ко всему этому в моём ПипБаке мертвым грузом лежит ЭП-1101 — орешек, который был слишком крепок для моего скудного ума. Так каково же моё место в этом мире? Может мне просто стоит найти себе местечко, назвать его домом и защищать до последнего удара сердца? Капелла? Да и Мегамарт сошёл бы. Вполне себе нормальные места. Вот только смогла бы я закрыть свои глаза на всё то, что творится вокруг?

Что лучше: бороться и пасть в неравной борьбе с Пустошью или заботится о чем-то меньшем, но более дорогом, отрешившись от всего остального? И есть ли другой выход?

* * *

Капли дождя ручейками струились по моим очкам. Мы держали свой путь на северо-восток, в Капеллу. И хотя мы направлялись в одно из самых лучших мест в Пустоши, я всё равно чувствовала вялость и уныние. Это маленькое подлое подозрение уже во всю витало в воздухе: что-то пойдет не так. Что-то всегда идёт не так.

Я бросила взгляд на П-21, который ехал в фургоне рядом с Торн. Что ж… у каждого правила есть исключения.

Фургон был доверху набит снарягой из лагеря Деуса. Даже несмотря на то, что некоторые из выживших в битве при Флэнке успели-таки обнести лагерь, там всё равно было больше контейнеров, как простых, так и с амуницией, чем охотники за головами могли бы вскрыть. По большей части это, конечно, был хлам, но попадались и полезные вещи. П-21 с головой принялся за работу над замками многочисленных ящиков, пока мы брели по битому асфальту мимо ржавых пустых фургонов. Я лишь могла с благоговейным трепетом наблюдать, как он мог работать несмотря на тряску и прыжки на ухабах.

Мы сделали привал на станции подзарядки батарей для воздушных фургонов. Судя по надписи, она принадлежала «Гипокампус Энерджи». А дождь тем временем снова начал набирать обороты. В моём горле буквально горело адское пламя, а сопли ручьём текли из носа. Торн, судя по её виду, тоже было несладко. Рампейдж разожгла огонь, воспользовавшись парой пустых ящиков из-под Восхода Сарсапариллы, а Роза начала кипятить воду в турке. П-21 продолжал заниматься тем же, чем занимался до этого, за одним лишь исключением: теперь он был в мастерской. И вот, когда он уже почти взялся за аптечки, я легонько толкнула его бок.

— Дай я попробую? А ты в случае чего покажешь, что я делаю не так.

Не знаю почему, но на его лице появилась самая что ни на есть настоящая улыбка. Жеребцы такие чудные.

— А с чего бы ты вдруг решила заняться взломом?

— Роза чуть не умерла из-за того, что я не смогла вскрыть замок. Не хочу чтобы подобное повторилось ещё раз, — сказала я, левитируя заколку из его картонной упаковки. — Так что, поможешь мне?

Замки я взламывать ненавидела, как и болеть, а так же истекать потом и трястись от озноба. Мне оставалось лишь винить во всём этом кого-то ещё, и Лайтхувз на эту роль отлично подходил. Я воображала о нём совершенно невероятные вещи, вроде того, что он каким-то образом управляет погодой, чтобы заставить меня выглядеть ещё более жалкой. С другой стороны, должна была признать, что было неплохо тогда лежать рядом с П-21 и тратить его заколки.

— Ещё чуть-чуть… теперь поворачивай, но не налегай! Та-ак… почти…

И… заколка сломалась. Я с ненавистью стукнула головой о украшенные розовыми бабочками желтый ящик.

— Почти.

— Почти не считается. Только если там не лечебные гранаты лежат, — сказала я со вздохом и пододвинула ящик к нему. — Прости, что отняла у тебя время.

Моргнув он спросил с зажатой в зубах заколкой:

— Што, прошти?

— Ну за попытку помочь Флэнку, — ответила я, посмотрев на проливной дождь, что бушевал на улице. — Если бы я не была такой тупой и поняла, что она была Каприз… Не знаю…

— Думала, что придёшь туда и одним лишь мановением копыта превратишь их в хороших и достойных пони? — поинтересовался он, изогнув бровь и слегка улыбнувшись.

На мой утвердительный кивок он лишь вздохнул и покачал головой.

— Блекджек, я хотел бы, чтобы ты была права. Я считал Флэнк… нормальным. Может его жители и были несколько сбиты с пути, но город был нормальным. Но всё же пони, что в нём живут, давно уже решили, кем они хотят быть. Пойми, одним лишь желанием пони не изменить.

— Знаю, я была такой дурой, — пробормотала я. А он, хлопнув меня по затылку, тут же вскрыл аптечку. Даже не знаю, что было более обидным.

— Ты была оптимисткой, Блекджек. Это одна из лучших черт твоего характера. Я бы даже и не задумался о том, чтобы им помочь. Если бы ты была не права, то кое-какие мерзавцы чисто случайно получили бы то, что им не причитается. Если бы я был не прав, то пони, нуждающиеся в нашей помощи, её бы так и не получили. Какой вариант тебе больше по душе?

Что же, в его словах был смысл. Я закашляла, отвернувшись в сторону: не хватало ещё кого-нибудь заразить своей многообещающей болезнью.

— И что тут у нас? — спросила я, открывая рогом крышку ящика. В нос сразу же ударил запах тухлых яиц. ХМА испортило одно из зелий настолько, что оно даже проело металлическую пробку. Пара шприцов с Мед-Иксом выглядели вполне себе хорошо, как и бутылка с фильтрованной водой. Я посмотрела на дождь. Может стоит думать о нем, как о виски?

— И это всё? Пять бесполезных зелий?

— Вообще-то двенадцать: ты забыла о тех, что уже на воду стали похожи, — сказал он, вытащив содержимое аптечки и выкинув её на улицу к остальным. Некоторые из зелий были настолько испорченными, что, я клянусь, я видела, как они шевелятся внутри своих пузырьков. П-21 взглянул на меня.

— Прости, что не сказали тебе о Каприз, Блекджек, — тихо сказал он.

— Должно быть я выглядела полной идиоткой, — проговорила я с глупой улыбкой и зашлась сильным кашлем.

— Ты выглядела счастливой, — ответил он. — Мне показалось, что тебе действительно понравилась идея помогать другим лишь потому, что это правильно. Я не мог так с тобой поступить.

Я скрестила свои передние ноги.

— Да, я была счастливой, и это было прекрасно, даже не смотря на то, что это было неправдой.

Вдруг я вспомнила Пинки и то ужасающее веселье, что будто бы было преддверием надвигающихся неприятностей до того, как исчезло. Была ли эта заводила вечеринок в действительности счастливой? Ещё не видела ни единого плаката с её изображением, где она не была бы с сияющей улыбкой. Я слегка улыбнулась и посмотрела на П-21.

— Эм… А что для тебя счастье?

Он моргнул, затем улыбнулся и качнул головой:

— Это, — сказал он, окидывая копытом пространство перед собой.

— Дождь? Взлом замков?

— Всё! Нет, конечно, есть куча всего, что выводит меня из себя, но я ведь жив, Блекджек! Жив! Всю свою жизнь я жил со знанием того, что стоит появится двадцать первой точке, и всё: мне конец. Целый год я думал только о том, как сбежать оттуда, и теперь я на свободе. И всё благодаря тебе! — произнёс он с улыбкой, смотря на меня. — Хоть я и почти уверен в том, что когда-нибудь Пустошь и это у меня отнимет, но прямо сейчас, в эту секунду, счастливее я быть просто не могу.

Затем он тихо рассмеялся и поправил себя:

— Нет, пожалуй, я был бы ещё счастливее, узнай я о том, что Стойло Девять Девять покончило со своей репродуктивной политикой.

— Думаю да. То есть теперь, после смерти Смотрительницы, нападения и прочего, они не могут просто взять и забыть обо всем и жить дальше. Знаю, Мама наведет там порядок, и тогда они покинут Стойло. А если нет, едва лишь мы разберемся с ЭП-1101, то пойдем туда и пнём их хорошенько под зад из того треклятого места, — сказала я с улыбкой.

— Сможешь ли ты насаждать справедливость тем, кто от неё откажется? — спросил П-21 перед тем, как коснулся поверхности коробки с малюсеньким-премалюсеньким замком. Понятия не имею, как он сумел его открыть, и тем не менее внутри оказались пачки с ярко-оранжевыми патронами. Каждый был с моё копыто длинной. Из любопытства я достала «Причуду» и попыталась зарядить её ими. Не пойдёт. Оружие рассчитано на более крупные патроны.

Я тихо вздохнула.

— Не знаю. Знаю лишь то, что единственный способ по-настоящему кого-то остановить — это убить его. Но мне кажется, что стоит начать убивать пони… даже тех, что этого заслужили, и я… я не смогу остановиться. — Покрутив патрон, я посмотрела на П-21 и спросила: — Почему ты его не убил?

Он вздохнул, смотря себе под ноги.

— Потому что я очень… очень… сильно хотел его убить. Просто не хочу убивать кого-либо в отместку нашему Стойлу.

— Ты хороший пони, П-21, — сказала я, откладывая патроны в сторону. И тут я заметила маленькую деревянную коробочку, приклеенную скотчем к углу ящика. Но что привлекло мое внимание больше всего, так это простецкая надпись: «Охраннице».

— Это ещё что такое?.. — пробормотала я. Мой рог засветился и… тут подошел П-21 и с серьезной миной (ну ладно, ещё более серьезно, чем обычно) дотронулся до него. Я потеряла концентрацию и густо покраснела.

Осторожно, он осмотрел ленту и стороны коробочки. И я увидела, что к расположенному рядом заряду ведёт тонюсенький проводок. Сдвиг коробки в любую сторону привел бы к немедленной детонации взрывчатки… Я почувствовала себя так, словно меня в таз с холодной водой окунули. П-21 аккуратно открыл крышку. Там были сложенная записка и светящийся шар памяти. Я левитировала их из коробки, а мой друг-взломщик осторожно взял «заряженный гостинец» и поскакал с ним на улицу.

В записке было следующее:

«Я знаю, что это ты, Пизда-Охранница, сейчас читаешь эти слова. От любого другого уже бы одно дерьмо осталось. И это хорошо. Этот шар — мое послание тебе. Можешь посмотреть его. А можешь не смотреть. Мне, в общем-то, похуй. Я просто хочу, чтобы каждый ублюдок получил по заслугам. В особенности ты. В особенности он. В особенности я. Из глубин ада говорю тебе: „Пошла ты на хуй, Охранница.“

Д…»

— Ты же не воспримешь всерьёз его предложение? — тихо спросил П-21 из-за моего плеча. Я и не слышала, как он вернулся.

— Конечно нет, — ответила я, левитируя шар памяти. — Сто процентов за то, что это западня или вроде того. Я имею ввиду, что не буду настолько тупой, чтобы исполнять прихоти Деуса: даже мне хватит на это мозгов.

На моем лице сияла самая большая и искренняя улыбка, какую я только смогла изобразить, а шар полетел в темноту дождливой ночи.

— Ну вот, видишь?

П-21 немного расслабился.

— Знаешь, ты заставила меня поволноваться. Шары памяти от психопатов-потрошителей — не те вещи, на которые стоит тратить время, — он окинул взглядом оставшиеся ящики, а затем снова посмотрел на меня. — А почему бы тебе не присоединиться к остальным? У меня одна заколка осталась. Сейчас разберусь с ней и приду к вам.

— Ну ладно, — ответила я и поскакала к входу в магазин, но затем остановилась, чтобы взглянуть на дождь. — Мне всё равно его шар не нужен. От Деуса мне вообще ничего не нужно.

Внутри заправки лиловая единорожка кипятила воду в ржавой турке. Все её мирские пожитки были разложены по двум поношенным перемётным сумкам, и, видимо, среди них также была и какая-то зелень. Роза смотрела на меня своими пурпурными глазами, полными смертельного ужаса, однако её дочь теперь смотрела на меня больше с любопытством, уверенная в том, что я не причиню вреда её маме. Рампейдж отыскала где-то носок и каким-то чудом сварганила из него грубую куклу-марионетку, которую она затем прикрепила к концу шипа своего шлема.

Глори принесла мне полную воды кофейную чашку, которая пахла травой.

— Чайку не хочешь?

— Чайку, — пробормотала я, подхватывая горячую чашку. — Я птицу что ли пить собираюсь?

— Пей уже, Блекджек. Он поспособствует твоему выздоровлению, — сказала Глори, слегка подтолкнув меня в плечо. Я хлебнула немного теплой воды, которая по вкусу была такой, словно траву прям в ней и заварили.

— Глотай уже! — приказа она мне. Но меня чуть не стошнило от этого дрянного варева! — Ну!

Мне на глаза навернулись слёзы, но я-таки проглотила эту дрянь. Что же, горлу полегчало, но… Аргх! Глори немного расслабилась.

— Ладно, а теперь допивай остальное.

— А можно я туда Антирадина сначала засажу, а? — пробормотала я и сразу же получила неодобрительный взгляд от серой пегаски. Не так давно она обменяла свою чёрную униформу на обычную одежду жителя Пустоши. Как только доберёмся до Мегамарта, сразу же купим ей броню посерьёзней. Я угрюмо допила остатки противного варева.

— В хлам упивается всякими сомнительными коктейлями, а от чая воротится, — тихо проворчала Рампейдж, покачав головой.

— Так… что ты собираешься делать дальше? — поинтересовалась я у Розы, отставив чашку в сторону и почистив язык о зубы.

— Заботиться о себе и своей дочери, — произнесла она тихим, безнадёжным голосом, — хоть и не знаю, каким образом.

— Ты имеешь ввиду, не будучи работорговцем? — спросила я, нахмурив брови. Она посмотрела на меня и нервно кивнула. — Да как ты вообще в это ввязалась? Я просто не могу понять.

— На самом деле раньше я была караванщиком. В те времена на шоссе Санрайз было много деревень и маленьких перевалочных пунктов, — спокойно начала она, смотря под ноги. — И вот как-то раз в одной из деревень собирались повесить пони. Убийца… Насильник… Уж и не помню точного обвинения.

Роза посмотрела на дочь, но розовая кобылка была очарована маленькой грязненькой куклой-марионеткой из носка.

— Я решила, что это было глупо. Он был сильным и здоровым… а Общество нуждалось в работниках. Вот я и предложила деревенским сотню крышек за него. От этой сделки все выигрывали. Двух радсвинов разом: они от преступника избавились и крышек срубили. С тех пор, куда бы ни лежал мой путь, я всегда высматривала тех, кто продает других пони. Обычно преступников или подозреваемых в преступлениях.

Единорожка закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Работёнка была не из простых. Рабов надо было держать в нужном состоянии, а то они либо заболеют, либо попытаются сбежать. Да и рейдеры не давали заскучать. Оплата еды и прочего… Однажды я наткнулась на местечко, которому сильно досталось. Бандиты, судя по всему, много всего украли, тел было мало и актов каннибализма было не видно. В общем, в живых осталось всего четверо, и они умирали с голоду, ну и я… — Роза вздохнула и пожала плечами.

— Сделала их рабами, — пробормотала я.

— И спасла им жизни, — резко добавила она. — Знаю, это звучит чудно, но многие рабовладельцы заботятся о своих рабах. Еда. Приют. Жизнь, конечно, не сладкая и не долгая, но это жизнь. Рабов понапрасну не тратят: их замена дорого обходится.

Роза покачала головой.

— Понятия не имею, как Красный Глаз или места, вроде Впадины Бримстоуна, держатся на плаву. С их темпами они должны тратить горы крышек, но это же абсурд.

— Деньги и не до такого ещё пони доводили, — сухо заметила Глори.

— У меня есть дочь, — сказала она тихо. — Может Флэнк и не был для неё лучшим домом, но он был домом. Я знаю, что поступала плохо, но у меня не было другого выбора.

— И ты готова снова за это взяться? — спокойно поинтересовалась я. Она пожала плечами и покачала головой, из чего я поняла, что да — возьмётся, если понадобится.

— Будем надеяться, что в Капелле вы заживете новой жизнью. Лучше прошлой.

— Будем надеяться, — ответила она. В общем-то если нет, то она снова могла бы попытаться стать рабовладельцем и тогда мне пришлось бы прикончить её. Или я опять бы струсила?

— Эй, Блекджек, а это ещё что? — спросила Глори, указав крылом на футляр для музыкального инструмента.

Я утерла нос и поправила очки.

— Инструмент какой-то. Да я всё равно не знаю ни что это, ни как на нем играть.

— Так и зачем он тебе?

— Черт его знает, а что?

Глори улыбнулась и изогнула бровь.

— Ну, знаешь, просто он на танк размерами смахивает.

— Это контрабас, — тихо проговорила Роза и подошла к футляру. Она открыла его и глубока вздохнула. — Очень хороший контрабас.

— И как это ты определила?

— Я работала с Обществом. А если хочешь с ними работать, то и в таких вещах надо знать толк. Даже оперу полюбила, — проговорила она и дернула за струну: звук был отрывистым и мрачным. — Надо бы его настроить.

Она взглянула на меня и неуверенно улыбнулась.

— Я бы могла тебе показать некоторые азы игры на контрабасе. За всё, что ты сделала для нас.

— Думала единороги своей магией-шмагией музыку колдуют, — пробормотала Рампейдж.

— Если знают определенное заклинание; да и если знают, то могут о игре как таковой ни малейшего понятия не иметь. Например, я могу подражать флейте и даже пару мелодий наиграть, но сфальшивить в разы проще, чем на настоящем инструменте. — Она бросила взгляд на нотные листы. — А если хочешь впечатлить Общество, то фальши быть не должно.

Я окинула взглядом остальных, но увидела лишь любопытство.

— Ладно, только за кровь из ушей на меня не обижайтесь, — сказала я, левитируя к себе контрабас и становясь за ним.

Роза сразу же улыбнулась.

— Чего?

— Ты держишь его как земной пони, хотя можешь просто использовать свою магию. — Единорожка поднесла к себе ноты и пролистала их. Её магия едва с этим справлялась.

— Вроде так… более-менее, — промямлила я, уже чувствуя смущение. Селестия, даже Рампейдж с Торн смотрели на меня. Ну сейчас начнется…

Я левитировала чёрный смычок и провела им по струнам. От услышанного звука по моему лицу расплылась улыбка.

— Эм… думаю, он и так нормально настроен, — сказала Роза и начала объяснять мне, что означают те или иные ноты и каково должно быть положение смычка на инструменте для их получения. К моему удивлению, понять это было не сложнее, чем правила игры в карты.

— Точно никогда раньше не играла? — спросила Роза, в то время как остальные с интересом наблюдали за мной.

П-21 вошел в здание с заинтересованным видом и сразу же заулыбался.

— Ну, бывало баловалась, но взаправду никогда.

На ноты я смотрела, как на карты: я видела разницу между целыми, половинными и четвертными нотами, словно разницу между картами разных мастей.

— Это будет ужасно. Вы ведь знаете, да?

— Играй давай, нам всё равно больше нечем заняться, — со смешком сказала Рампейдж, заботливо усаживая Торн на свои копыта. Роза несколько занервничала, но я бы искренне посочувствовала тому, кто отважился бы сейчас причинить вред жеребенку.

Я посмотрела на ноты. «Спокойно. Расслабься. Ничего особенного.» И смычок заскользил по струнам. «Вижу ноту — беру её.» Я пыталась воспринимать всё это, как тренировку с дубинкой, и отчаянно старалась сыграть, как можно лучше. Положение немного спасало то, что мне аккомпанировали.

Огонёк во тьме ночной

Луна дорожит тобой.

Высоко на небе ты,

Словно пони с крыльями.

Огонёк во тьме ночной

Луна дорожит тобой.)[4]

Должна признать, что в ритм я попадала лучше кобылки, но Торн однозначно была в десять раз смелее меня!

— Блекджек! У меня нет слов! Как… да ты точно не в первый раз играешь! — не сдерживая чувств, проговорила Глори.

— Правда первый, — ответила я, чувствуя легкое головокружение. — Может ещё одну?

Роза открыла ноты следующий песни. Она была незнакомой: что-то там о кексах, и ещё она была куда быстрее первой. Тем не менее я сфокусировалась и начала брать ноту за нотой. Это, конечно же, не всегда получалось, но всем видимо было без разницы на проскальзывающую время от времени фальшь. С меня семь потов сошло, пока я заканчивала исполнение. Это дело казалось мне попроще, чем было на самом деле.

— Да у тебя талант. Очень удивлена тому, что у тебя не кьютимарка с нотами, — заметила Роза, пока Торн энергично хлопала копытами об пол. Эта фраза, надо сказать, меня поразила.

У меня не было выбора. Когда я притронулась щекой к грифу контрабаса и осознала, что с самого рождения у меня не было возможности сделать этого. Я была охранницей. Мне было разрешено слушать музыку, а вот играть? Творить? Это словно услышать в первый раз Свити Белль или тот хор, звучащий в капелле, и почувствовать желание присоединится к ним. Мой взгляд упал на П-21. Неужели я получила свою кьютимарку по умолчанию? Мне улыбалась удача в картах и в жизни, но могла ли я быть кем-нибудь ещё?

Я думала, что быть охранницей — это что-то вроде раздражающей работы. Мне и в голову прийти не могло, что Стойло Девять Девять украдет у меня что-то столь личное.

— Ну, это было впечатляюще, — сказала Роза, листая книжку с нотами. Следующая композиция была о платьях и по-медленнее предыдущей, но технически более сложной. Дальше шла песня о зиме. Интересно, а она все ещё в Эквестрии случается? Как бы там не было, я с большой долей вероятности обе запорола, но мне было как-то пофиг. Единорожка посмотрела на ноты ещё одного произведения.

— О, а вот эта тебе понравится, Торн, — проговорила Роза, переходя к новой песне. — Твоя любимая.

Я сразу же уткнулась взглядом в ноты, готовая сыграть всё что угодно для радостной кобылки.

Музыка полилась из инструмента, и Торн, начав цокать копытами от восторга, запела совершенно невпопад.

— Тихо, не шуми, уже настало время спать….

Моё бедное, больное сердце сжалось в копыто, пока я продолжала играть. Голова поникла: мне больше не нужна была музыка. Мне больше ничто было не нужно, кроме как стоять там и терпеть. Я видела Торн, не сидящую в безопасности на копытах у Рампейдж, а запертую в ловушку прозрачного кокона с шлемом, в который входила кипа проводов. Я слышала, как вентиляторы машин один за другим замедляли свой ход, чтобы навсегда остановиться. Тишина наваливалась на меня всей своей массой после того, как я убила их.

Смычок выпал из моих копыт, когда я медленно опустила на колени, облокотившись на контрабас. Я прятала за ним лицо, стараясь скрыть плач.

— Что… что такое, мама? Я так плохо пою? — беспокойно спросила Торн.

— Нет… Нет. Блекджек нравится твое пение, — заикнулась Глори, в спешке направляясь ко мне. — Она просто…

«Убийца. Монстр.»

Я убрала инструмент обратно в футляр. Все просто смотрели на меня: кто-то в смятении, кто-то с беспокойством. Глори, конечно же, зарыдала.

— Блекджек… — начала было она, когда я проходила мимо неё. Я видела, как П-21 остановил её порыв пойти за мной движением головы. Спасибо, П-21.

Я вышла под проливной дождь. Как и в тот первый день на поверхности, что теперь казался таким далеким. День, в который я убила свою первую молодую кобылку. У меня подкосились ноги. Закрыв глаза, я вознесла голову к небу и отчаянно взмолилась к дождю, чтобы он смыл всё это. Я снова и снова слышала ту музыку в своём сердце, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с ледяным дождем.

* * *

Во всем можно найти плюсы. Вот я, например, простужена, вся в поту и на сердце у меня тяжело. Плюсы? Хуже уже просто быть не может. В общем, средь ночи мне захотелось прогуляться по делам, благо рядом со станцией была отличная канава. Когда я закончила и уже было собралась обратно, я заметила слабенькое пятнышко света среди мокрой, высохшей травы. Медленно, я подошла и посмотрела на шар памяти, что я выбросила под проливной дождь.

Я подняла его — хранилище воспоминаний монстра, которое я выкинула, чтобы оно вместе с мерзкими поступками своего хозяина навсегда затерялось в Пустоши. Но это было до того, как я вспомнила о своих собственных мерзких поступках. Может быть это ловушка. Один из тех шаров, что убьет меня, введёт в вечную кому. С Деуса станется. Хотя он заминировал его; двойная ловушка, слишком изощренно. Может он и не хотел меня убивать. Но Деус был монстром.

В общем-то, как и я. Может я и чувствовала вину за свои деяния, но сути это не меняло.

— Что же… — пробормотала я, смотря на шар, в призрачном сияние которого отражалось моё лицо. — От одного монстра другому… и что же у тебя на уме, Деус?

<=======ooO Ooo=======>

Западня.

Боль пронзила меня от головы до копыт. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар моего сердца отзывались во мне эхом криков. Я хотела закричать, но у меня не было рта, я хотела бежать, но у меня не было ног, я хотела молить о смерти, но жизни как таковой у меня не было. Тело хозяина двинулось, и я почувствовала, как механизмы двигают, сжимают и тянут кости, мускулы и плоть. Тысячи нервов терлись о инородные части тела, запертые внутри меня. Я жаждала взять драконий клык и вырезать их все до единого.

Хозяин поднял шприц и сделал инъекцию себе в шею. Всё ещё пребывая в ошеломлённом состоянии, я почувствовала, как боль начала спадать. Затем я услышала голос Деуса слегка отдававшего металлом.

— Ну что, пизда, не смешно? — тихо и мягко поинтересовался он, подходя к зеркалу. Даже под химией я ощущала боль на кончиках нервов. Единственная часть Деуса, что не изнывала от боли, была промежность.

— Это херня в пять раз круче Мед-Икса. Она бы заставила сыграть в ящик любого без кибернетического сердца. Понятия не имею откуда Сангвин берёт её или как делает.

Робопони стоял в палатке у разбитого зеркала, держа пустой шприц у себя перед носом.

— И это была моя самая распоследняя доза, пизда. Самая. Последняя. Доза.

Он сжал копыта, ломая шприц.

— В общем, как только я завершу свои дела, сразу же возьмусь за тебя. Хотя раз ты это видишь, то я уже, скорее всего, двинул кони. — Деус сделал глубокий вдох. — Спасибо. Надеюсь моя смерть была быстрой, хотя… Нихуя, зная свою долбаную удачу.

Мне никогда не выпадало шанса разглядеть его поближе. Теперь я видела его воспалённую, ободранную плоть, выступающую вокруг металлических частей. На его брови заходили части устройств, имплантированных ему в глазные впадины. Я чувствовала, на сколько тяжелым было его тело, как импланты внутри него сжимали и обвивали его внутренности.

— Короче… у меня есть мечта. Хочу поиметь тебя. И хочу поиметь его. Очень хотелось бы обоих сразу, но если бы у меня был выбор… я бы поимел его. Так что слушай. Сангвин крутит свои дела далеко от Парадайза, но к северу от Арены у него есть специальная лаборатория. Исследовательский цент имени Гиппократа. — Деус усмехнулся, но лишь на секунду. — Какие-то довоенные технологии. Пытается создать… монстров… вроде меня.

Он плюхнулся на землю, а я тем временем жаждала заорать во всю глотку от пронзившей меня боли. Деус и глазом не повел.

— Хотя я и не его копыт дело. Я всегда был тем ещё гадом. А все эти механические прибамбасы нужны лишь, чтобы другие пони сразу могли понять, кто перед ними.

Он посмотрел на меня своими обезображенными глазами.

— Рад, что ты не такая сволочь, как я, и надеюсь, что порешат тебя раньше, чем ты скатишься ещё ниже меня.

Киборг перевел взгляд на стоящего позади голубого единорога и сделал паузу. Затем он хмуро посмотрел на зеркало, обдумывая что-то.

— Если тебе реально интересно… если не насрать… отправляйся на Воздушную базу Мирамэйр. Там есть особый шкафчик. Пятьдесят первый. Пароль… «Мама». Бери всё. Наслаждайся. Только знай… черт… Я этого не хотел. Ничего не хотел.

На краткое мгновение я увидела в отражении не монстра, а просто старого, усталого жеребца, страдающего от боли. Но то было лишь мгновение, затем Деус обернулся к единорогу и крикнул:

— Давай, снимай эту хрень с моей башки и пойдем мочить пизду.

<=======ooO Ooo=======>

Несмотря на то, что боль прошла, мои конечности всё равно продолжали испытывать фантомные боли. Мои широко открытые глаза смотрели во тьму ночи. Он был в агонии. Я себе и представить до этого не могла боль вроде этой, как не могла представить себе и то, что импланты, вживленные в тело, будут причинять такую боль. Каждый сантиметр улучшенной плоти обходился слишком дорогой ценой. И только одна часть тела Деуса была не модифицирована, а значит не испытывала боль.

И я это исправила. Остается только благодарить Селестию, что он не долго протянул.

— Нравиться стоять под дождем, Блекджек? — прозвучал металлический голос откуда-то сверху.

Я перевернулась медленно на спину, чувствуя, как боль в моих конечностях начинает утихать, и увидела парящего спрайтбота. Я села. В голове звенело. В горле пересохло.

— Наблюдатель? — прохрипела я.

Спрайтбот неспешно парил, наблюдая за мной своими синими глазами. Я перевела взгляд на облака. Так хотелось упасть на них, как на перину.

— Выглядишь не очень.

Я не знала, что ответить. Я не знала, что делать. И потому сделала самое худшее из всего, что только могла.

Заревела как потерявшийся жеребёнок.

* * *

Сидя под крышей гаража рядом с вскрытыми ящиками и аптечками, я выложила Наблюдателю все. Всё, что могла. Всё, о чем могла подумать. Рассказала о том, что случилось в клинике Флаттершай. О провалившейся попытке остановить самосуд во Впадине Бримстоуна. О столь же неудачной попытке спасти Глори от предательства её же собратьями в Мирамэйр. О том, что я узнала о Стойле Девять Девять. О том, как я ранила П-21. О том, как работорговка, которую я пощадила, стала жертвой насилия, а освобожденный раб — насильником. О том, как проваливались все мои попытки превратить хотя бы маленькую часть Пустоши в хорошее место. И даже о том, что только что узнала о Деусе. Я не могла остановиться, и сделала это лишь тогда, когда иссякли все силы голосовых связок.

Казалось, что робот хранил молчание целую вечность. Мне даже стало интересно, а слушал ли он вообще меня. И наконец он пробормотал:

— Ого. А я-то думал, что Литлпип приходится не сладко.

— Кому? — прохрипела я.

— Да так, одна кобыла, у который талант искать неприятности на свою голову, — проговорил Наблюдатель с коротким сухим смешком. — Я пытался связаться с тобой и П-21, да вы всё носитесь как угорелые по всему Хуффингтону, так что это было не так-то просто. Да и вознаграждение за ваши головы не очень помогало.

— Наблюдатель, я монстр? То есть, ты ведь видел монстров до этого, да? Наблюдал за ними?

Он молчал гораздо дольше, чем занял бы ответ: «Конечно же нет».

— Думаю, что нет. Я видел настоящих монстров. Но суровая правда в том, что все они начинали так же, как ты. Монстры рукотворны, и Пустошь из тех, кто знает толк в том, как создавать их. Знай, если Пустошь не может физически тебя уничтожить, то она сделает это духовно. А если у неё выйдет накладка с тобой, то она возьмётся за твоих друзей. И в конечном итоге сделает твою жизнь столь ничтожной, что ты сама возжелаешь смерти.

Меня затрясло, и я обхватила себя передними ногами.

— Я такая дура. Думала, что у меня что-то получится…

— Нет! — тут же ответил он и куда тише добавил: — Нет, Блекджек. Нет. У тебя получается. Всё, через что ты прошла… пережила… Это невероятно. Твоих переживаний и боли хватило бы на десятерых, а ты всё ещё не потеряла надежду. Уверен, что ты скорее умрёшь вместе с друзьями, нежели бросишь их. Ты заботишься о них. Может и чересчур. Знаю, ты думаешь, что катишься вниз по наклонной. Поверь, это не так. По крайней мере, не как я…

— Не как ты?.. — спросила я, утерев копытом нос и попутно размазав по нему сопли.

— Я сижу здесь, в Пустоши, и надеюсь хоть кому-нибудь, хоть чем-нибудь помочь. И в то же время наблюдаю, как потрясающие пони творят чудеса, на которые я не способен, — Наблюдатель испустил усталый вздох. — Однако, рано или поздно они оставят нас. Но я не теряю надежды, что хотя бы одной группе героев удастся перевернуть Пустошь, сделать её лучше. Литлпип… ты…

— Выходец из Стойла, — вставила я. — Она потрясна… в том, что делает.

Последовала секундная заминка, потом сдержанный смех.

— Что ж, надеюсь, что и она когда-нибудь услышит об Охраннице.

Наблюдатель вздохнул и добавил:

— Просто мне… интересно… могу ли я доверять тебе…

— Мне?

— Не тебе лично. То есть не совсем… — он сделал паузу, и я представила, как он сейчас борется с собой. — Я видел многих, кто вставал и шёл в бой против Пустоши лишь для того, чтобы в конечном итоге умереть. Кому-то я помог. Кому-то… не смог. Но для меня всегда всё кончалось одинаково. Когда бесед с ботом становится недостаточно, пони хотят поговорить со мной лично или же попросить об одолжениях. Но, как бы я сам того не хотел… я не могу им доверять.

Наблюдатель опять тихо вздохнул.

— Вот и с Литлпип так… Всё новые и новые вопросы. Одолжения. И я не знаю, смогу ли я сказать ей нет…

— А, вот ты о чем, — сказала я, слегка улыбнувшись.

— Ты мне столько всего рассказала, — ответил он. — И, похоже, тебе всё равно, кто я.

— Потому что я идиотка, — проговорила я со смешком и затем предложила: — Хочешь совета от двинутой на всю голову кобылы? Попросится в гости — пусти.

— Но…

— Я не знаю, кто ты, Наблюдатель. С равным успехом ты можешь оказаться ДиДжеем Pon3, Сангвином или ещё кем-нибудь, «неравнодушным» ко мне. И я сильно сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю это. Но судя по твоим рассказам, удерживание пони на расстоянии явно не играет тебе на копыто, — я закрыла глаза. — Порой не достаточно просто быть другом издалека.

— Знаю, но это может всё испортить, — пробормотал он.

— А может быть и наоборот, — сказала я и зашлась сухим кашлем. — Только прошу тебя, учитывай, что это совет самой безответственной и глупой пони во всей Пустоши. У меня даже не хватает здравого смысла, чтобы не стоять под дождем с простудой.

«Или не заглядывать в шары, оставленные мне самыми лютыми моими врагами.»

Робот долгое время хранил молчание.

— Может быть. Я подумаю над этим.

Думаю, он сказал это со скепсисом. Я бы так же поступила, получив совет от себя.

Затем наблюдатель коротко хихикнул и произнес:

— А я, в свою очередь, дам тебе вот какой совет: ступай к друзьям под крышу, Блекджек. Знаю, они за тебя сильно переживают.

Затем робот издал щелчок и отрешённо поплыл в даль, наигрывая марш парастпрайтов. Думаю, я бы такое на контрабасе ни за что не сыграла. Я поднялась и медленно поковыляла к двери. Вопреки всему, я почувствовала себя лучше. Слова Наблюдателя определённо смогли поднять мне настроение.

Тело наконец-то отошло от боли, которую оставил после себя «подарок» Деуса, но мне всё равно было как-то не слишком хорошо. Едва достигнув двери, я приметила кое-что рядом с опушкой высохшего леса.

Может мои глаза недобрали радиации, или же это просто была игра моего воображения, но Принцесса Луна собственной персоной стояла там и смотрела на меня.

Естественно, учитывая своё состояние, я списала всё это на галлюцинации. И стоило мне протереть глаза, как видение тут же исчезло, вернувшись в глубины моего подсознания, где ему и было место.

* * *

П-21 и Глори сразу же посмотрели в мою сторону. Рампейдж ласково баюкала Торн на копытах, словно свое оружие. Роза просто смотрела в пустоту. Я села между взломщиком и пегаской, которая незамедлительно обняла меня и приложила лапу к моему лбу.

— Поверить не могу, что ты так долго проторчала по дождём. Так и до лихорадки недолго.

Я видела, как сжались губы Глори, пока внутри неё самой боролись беспокойство за меня и желание прямо сказать мне, что я была полной тупицей.

— Всё нормально. Мне надо было недолго побыть одной. Эта песня… — проговорила я и покачала головой. — Я думала, что уже смирилась с этим.

Смогу ли я когда-нибудь смириться? Должна ли? Или переживать снова и снова прошлые ошибки — это цена, которую я должна заплатить, чтобы обрести свою добродетель?

— А я уж боялся, что ты глупостей натворишь… — мягко начал П-21. Затем я вытащила шар Деуса, и глаза жеребца тут же округлились. А потом он их закрыл, покачал головой и простонал.

— Так и думал… И что там?

— Боль, — ответила я. Глори принесла мне ещё одну чашку травяного отвара, но жаловаться было грешно: он и вправду помогал моему горлу. Я взяла чашку копытами и посмотрела на своё отражение.

— Вы знали, что Деус находился в агонии? Постоянной агонии. Мне ещё никогда не было так плохо. И лишь Сангвин мог подогнать ему действенных обезболивающих, — проговорила я и взглянула на Рампейдж. — Он поблагодарил меня за то, что я убила его, и сказал, где прячется Сангвин.

— Я не понимаю: если он был в агонии, то… почему… — начала было Глори, но смутилась и умолкла.

— Почему он просто… не наложил на себя копыта? — закончила она вопрос почти шёпотом.

Я закрыла глаза и задумалась.

— Потому же, почему и мы. Может быть его жизнь и была дерьмовой, но она была его. И суицид для него был не вариантом. Он хотел умереть в бою. Таким уж он был.

Я не могла больше думать о Деусе как о монстре. Как о злом и опасном пони — могла, но у него были на то причины. Не думаю, что с подобной болью я бы смогла сохранить ясность ума.

Наблюдатель сказал, что монстрами не рождаются. Что же, может я и не в состоянии спасти кого-либо от подобной участи, или саму себя, но я, хотя бы, могу проявить к Деусу каплю уважения. В конце концов, он был Мародёром… когда-то.

* * *

Утром когда мы продолжили своё путешествие по дороге. Я чувствовала себя… отвратительно. Да, голова раскалывалась пополам. Да, в горло словно ёршик засунули, а из левой ноздри рекой текли сопли. Тем не менее вчера вечером мне было несравнимо хуже. Торн извинялась передо мной с тех пор, как проснулась. Мне лишь оставалось снова и снова заверять её, что дело было не в её пении: оно было очень даже хорошим.

Я сдюжила час пешком рядом с фургоном, затем Глори наказала мне залезть внутрь к П-21 и Торн. Там теперь было достаточно свободного места, чтобы вместить меня: половину ящиков-то мы вскрыли перед тем, как у нас закончились заколки.

По радио вещал ДиДжей Pon3, а дождь тем временем продолжал накрапывать. Я была несказанно благодарна Обитательнице Стойла за то, что ей удалось восстановить неизвестные доселе записи Свити Белль. Рампейдж устало тащилась, поедая непонятно откуда взявшиеся минталки и время от времени подтрунивая над Глори, П-21 или мной. Капелла была всё ближе и ближе, и я неожиданно для самой себя начала понимать, что с нетерпеньем жду момента, когда смогу увидеть Священника и Метконосцев. Даже та несносная торговка была мила сердцу!

— В общем, на случай, если вы живёте в пещере или только из леса вышли, где одно Рыжебородое радио и ловит, то вот вам новость: похоже, на улицах Флэнкфурта произошла потасовка. С одной стороны разношёрстая компания головорезов и шестерящая за Пекосами банда, с другой — свара свирепых охотников за головами, работающих на Деуса. Из-за чего весь сыр-бор, спросите вы? Из-за головы Охранницы, конечно же!

Наверное вы задаетесь вопросом: «Кто же вышел победителем из этой схватки? Удалось ли Пекосам вернуть долг Охраннице за помощь в освобождении Впадины Бримстоуна, или же Деус-таки заполучил свою желанную кобылку?» — ДиДжей Pon3 издал задорный смешок. — Что ж, друзья, с радостью сообщаю вам, что… Никто! Когда дым рассеялся, и пони решились выглянуть из своих домов, их с ухмылкой на лице встречала сама Охранница! Пекосы разбежались по всему Хуффу, а Деус, заваривший всю эту кашу, теперь горит в аду.

Именно так, народ, двадцать лет он был ночным кошмаром всех и вся, и в итоге его отделала одна единственная кобыла из охраны. Возможно местным жителям придётся иметь это ввиду, когда они начнут подумывать о занятиях, вроде охоты на пони, надрывающих свои спины ради светлого будущего Пустоши.

Я простонала и ударила копытом по ящику.

— ДиДжей, мать твою! Да я вообще там только и делала, что огребала! — крикнула я, заработав испуганный взгляд от Розы. — Джем и бомба П-21 сделали всю работу. Даже не они, а пушки Деуса добили его самого!

— Да, но ты должна признать, что история с тобой в главной роли звучит куда лучше, — весело проговорила Глори.

— Перейдём к другим новостям. Похоже, что рейдеры снова подняли свои мерзкие головы и напали на Мэйнхеттэнскую автостраду и шоссе Сансет на полпути от Мегамарта до реки. Скорее всего с психами вам так просто не справиться, так что проходя близ тех мест держитесь тише воды ниже травы. А ещё лучше — сделайте крюк или вообще туда не ходите.

— А теперь, если вы меня извините, то сейчас самое время для того, чтобы мне починили тостер!

Снова заиграла музыка, а я пребывала в замешательстве. Починили тостер?

— Похоже, этот парень помешан на тостах, — растерянно пробормотала я.

Рампейдж фыркнула, когда мы достигли хребта. Я снова увидела башни Хуффингтона, мост и даже тонкий белый шпиль капеллы. По одну сторону дороги виднелись руины большого здания.

— Ага, и уж я тебя уверяю, он…

Я швырнула консервной банкой ей в затылок и тут же повернулась к Торн. Неожиданно, на нас налетел сильный порыв ветра, и под звуки низких раскатов грома хлынул дождь. Это был не обычный Хуффингтонский моросящий дождик, а самый настоящий ливень, который в долю секунды вымочил меня до нитки, а Торн, взвизгнув, спряталась в глубине деревянного ящика.

— Конечно же! Тут как тут, да?! — крикнула я дождю. Встав в конец фургона, я погрозила левым копытом чёрному небу.

— А вот хрен тебе! Мы едем в Капеллу, и тебе нас не остано!..

В следующую секунду меня ослепила яркая вспышка.

* * *

Я была уверенна в том, что всё ещё была живой: боль была слишком сильной. На секунду я уж подумала, что опять попала в шар Деуса, но затем успокоилась, потому что в основном болели не внутренности. В остальном же была классика: я, матрац, одеяло.

— Ох… Это уже начинает входить в при… — моё саркастическое замечание так и умерло, когда я осознала, что в комнате больше никого не было. Я медленно поднялась и с содроганием обнаружила у себя на шкуре розовые пятна. Забавно, но выглядели они до боли знакомо. Затем я взглянула на кучу оплавленных пластин, что раньше были моей броней. Должно быть Глори использовала все зелья, что мы достали в Флэнке.

Комната в принципе выглядела не лучше. Книжные полки, уставленные прогнившими и заплесневевшими книгами, которые источали запах кислого молока, тянулись от пола до потолка. С потолка, на котором виднелись трещины и водяные разводы, свисала люстра, чьи пыльные кристаллы давали слабый пульсирующий зеленовато-белый свет. Когда-то прекрасный ковер теперь был похож на почерневшую половую тряпку и всем своим видом просился в костер. Он был настолько ветхим и истончившимся, что отражал каждую неровность пола.

Но хуже всего было то, что мой ПипБак сыграл в ящик. Один из ожогов проходи точно под ним. Л.У.М., карта, инвентарь, З.П.С. — всё кануло в лету. Вдруг я поняла, каково моим друзьям без ПипБаков. Мне ещё никогда не доводилось быть в подобной ситуации: всё вне комнаты было для меня недоступно. Я поднялась на ноги.

— О Селестия, — пробормотала я в поисках своих сумок, но всё было тщетно: я нашла только пару пустых коробок. Матрац располагался за перевернутым столом, что наводило на мысль, будто друзья меня здесь спрятали, а затем ушли. Прокашлявшись, я утерла свой сопливый нос.

— Итак… одна… безоружна… раздета… ПипБак сломан, и у меня простуда… может я что-нибудь упустила, костлявый ублюдок?

Комнату осветила яркая вспышка, сопровождающаяся громом.

— Точно! А я уж почти забыла.

Я пошла в сторону двери и тихо её приоткрыла.

Передо мной, словно из под земли, возник пони в окровавленной пластинчатой броне. Мой рог засиял, но я спохватилась прежде, чем наколдовала заклинание. Это были лишь пустые доспехи, которые со временем превратились в монолитный кусок ржавчины. Кто-то определенно придал им такое положение. Я вздохнула с облегчением. Зал — или что там? — был в ещё более худшем состояние нежели библиотека, которую я покинула: кучи костей валялись за сложенными в баррикады мешками с песком. И, естественно, оружие и броня уже были непригодными к употреблению.

Я двигалась так тихо, как только могла, зная, что рано или поздно услышу кого-нибудь из своих друзей. «Если они ещё живы», — добавила фаталистическая часть моего разума. Я даже заскучала по старому ублюдку-крупье. Вот ему бы сейчас мне на копыте погадать. Хотя, когда я прошла мимо картины маслом, изображавшей ухмыляющегося белого единорога, это место начало казаться мне уж чересчур жутковатым.

Внезапно тишину нарушил громкий крик, пронесшийся по всему дому. От него моя грива встала дыбом. Да, моему сердцу лучше было бы этого не слышать! Ладно, нахожу друзей и бегом отсюда!

Я услышала движение за дверью, которая стояла чуть впереди. Шаги были медленными, тяжелыми и неумолимыми. Я знала, что открыв эту дверь, совершу несусветную глупость. Там точно не Рампейдж втихомолку прогуливалась. Однако, был и шанс того, что кто-нибудь из моих друзей нуждался в помощи прямо по ту сторону двери. Так что я толкнула её, и она с диким скрипом отворилась.

Внутри была пони, которая, судя по виду, уснула на кухонной плите. Её когда-то элегантное платье тряпками висело на каркасной основе, смешиваясь с ломтями плоти, свисавшими с хозяйки. Тупой взгляд гуля уткнулся в меня, и она встала на дыбы, издав такой жуткий крик, который я бы никогда не сумела повторить. Я активировала З.П.С. и…

Гуль со всех ног понесся на меня, когда я вспомнила, что ПипБак дал дубу. Мне едва хватило времени, что запустить одну телекинетическую пулю в грудь неприятеля прежде, чем тот обрушился на меня всем своим весом. Без З.П.С. я не могла ни быстро колдовать пули, ни наводить их достаточно точно, чтобы от них был хоть какой-нибудь прок. Монстр сделал выпад, и я услышала клацанье зубов, в то время как копыта гуля начали впиваться в тело. Этот гуль определенно был в разы сильнее обычного пони и, набросившись на мою шею, опрокинул меня на спину.

Спасло меня лишь одно — металлический корпус моего ПипБака. Им-то я и заехала гулю в зубы, отбросив назад. Затем, чтобы не дать ходячему мертвецу опомнится и, одновременно, дать себе время встать на ноги, я телекинезом начала забрасывать её всяким мусором. Поднявшись, я сразу же налетела на неё, раз за разом обрушивая ПипБак на голову чудовища, пока та не лопнула, словно перезрелый арбуз, обрызгав меня липкими и частично сгнившими мозгами. Гуль испустил дух и упал на пол, но я ещё пару секунду по инерции продолжала мутузить его голову.

Наконец я опустилась, чтобы перевести дух. Передо мной всё ещё бился в предсмертных конвульсиях труп. Вдруг я чихнула и забрызгала его соплями.

— Фуу… гадость… — промямлила я, утирая нос и попутно размазывая святящиеся мозги гуля по всему лицу. Я обомлела…

Селестия, жар-бомбу на меня! Быстро!

Комната была чем-то вроде рабочего кабинета. Выдвижных ящиков, большинство из которых было выдернуто из своих мест, точно было больше, чем книг. Папки и листы, разбросанные по полу, давно сгнили под воздействием влажности и плесени. В гриве у гуля нашлось три заколки… а ещё пара дюжен крышек были воткнуты в её плоть. Хм… В комнате было ещё два пони. Только они, в отличие от своей подруги, были абсолютно мертвыми и уже давно.

«ЛЖЕЦ», — было написано на стене чёрной… нет. Забудьте. Ничего не было. Да что же это? По моей гриве поползли мурашки, а я чувствовала, как ножницы врезались в мо… Я начала биться головой о стену.

— Нет! Забудь об этом, сейчас же!

Кое-чем скелеты мне таки помогли. Кабинет я покинула с чьей-то бедренной костью в телекинетическом захвате.

В следующей комнате не было ничего примечательного, кроме ветхих чучел каких-то тварей и… надеюсь, что там были только чучела тварей. Было там и существо похожее на Песчаного пса из воспоминаний Биг Макинтоша. Я уж было собралась уходить, как вдруг кое-что привлекло мое внимание. Это же… Точно! Оружейный шкаф! Комната была почти пустой и не заметить такой подарок судьбы, вмонтированный в угол комнаты, было сложно. Но он был закрыт. Хороший знак: видимо, его ещё не обчистили. Я сглотнула и попыталась сосредоточиться на уроках П-21. Замок оказался крепким орешком, и я вздрогнула, когда первая заколка приказала долго жить. Но дверцу я вскрыла без дальнейших потерь. Чувствуя воодушевление, я отрыла дверцу и… увидела чудо-клей и упаковку патронов 20-ого калибра. Ура-а-а… Да мне их даже положить-то было некуда! Я быстро сгоняла в библиотеку, схватила одеяло и порвала его пополам. Какой-никакой, да мешок.

А теперь: у меня есть клей, чучела псов и кость. Улыбка не заставила себя долго ждать. Спустя десять минут я вышла из комнаты с костью, украшенной клыками и когтями. Пара гулей оказалась прямо за следующим же углом. Они закричали и понеслись на меня. Как бы мне сейчас пригодилось моё З.П.С., чтобы быть более уверенной в своих атаках, однако всё итак было неплохо. Ударив первого гуля шипастой костью по голове снизу вверх, я раздробила ему гортань и оторвала нижнюю челюсть. Встав дыбом, я ударила ПипБаком второго гуля в морду, когда он попытался на меня на прыгнуть. Затем обхватила его шею и, чувствуя, как гуль пускает холодные мерзкие слюни на мое копыто, я сосредоточилась на ударе, который снес первому неупокоенному остатки его головы.

Минус один. Теперь я сфокусировала магический захват на другом гуле. Став сбоку от него, я обхватила монстра лапами и перекинула его через себя на спину, а затем прижала гуля телом к полу. Он пытался скинуть меня, но тщетно. Я посмотрела в его мутные глаза, точнее один мутный глаз, и прокричала:

— Где они?! Где мои друзья?!

Буквально на секунду я уж было подумала, что монстр мне ответит. Он прищурился и посмотрел мне в глаза. А затем на мой рог и прокричав: «Лжец!», попытался укусить меня.

«Всё ещё пытаешься всех спасти?..» Закрыв глаза, я начала раз за разом обрушивать кость на череп зомби, пока он не вздрогнул и не отправился в мир иной ещё раз.

Спустя некоторое время я нашла фойе. Входная дверь была забаррикадирована мешками с песком, а оба окна заложены ими же. Пулеметы, которые теперь уже были скорее кусками ржавчины, лежали среди костей тех, кто когда-то их использовал. А вот ящики с патронами выглядели очень даже ничего. Я осторожно извлекла из них хорошо сохранившиеся патроны калибра 5.56. Осталось только найти под них винтовку. Одной из баррикад недавно неплохо досталось. Я выглянула во внутренний двор, заполненный скелетами пони. Так же там были с десяток еле волочивших ноги гулей и… наш фургон. Ещё были видны красивые мраморные стены, изрешеченные пулями и опаленные огнем.

Снова следы чудовищной ошибки. Бюсты величественных жеребцов нещадно разбитые о растрескавшийся плиточный пол. Заплесневелые гобелены, кусками свисающие со стен. С балкончика свисал перекинутый через ограду провод. Нелестные эпитеты написанные баллончиками с краской в сторону знати… даже Селестии и Луны. После того воспоминания мне захотелось хорошенько надрать им одно место!

Я заглянула в следующий коридор и застыла: у моего мозга случился новый приступ безумия. Луна вернулась и прямо сейчас смотрела на меня из дальней части прохода. Вокруг её лодыжек вихрилась грязная вода.

— Так… карты раздавать будешь или как?

Она посмотрела сначала на меня, затем на вихрящуюся воду. И тут я заметила, что вода несколько более… цветная… чем ей полагается. Я попятила от темного аликорна, и моя грива зачесалась.

— Точно. С радиацией шутки плохи. Пойду-ка я лучше во-о-он туда… — пробормотала я и отвернулась в поисках другого коридора, а когда снова повернулась к Луне, то её и след простыл. Ещё бы он не простыл… её ведь там не было… да?

Так, ладно, время найти своих друзей и сматываться! Я шла по первому этажу ветшающего поместья так тихо, как только могла. Бросив взгляд на банкетную залу, где гули выжидательно сидели за обеденными столами, я как можно тише прикрыла дверь. Мои уши были, словно натянутая струна, в ожидание хотя бы какого-нибудь звука, что мог помочь мне найти друзей. И везде, где я только была, меня поджидали следы битвы: толпа пони, штурмующих поместье в своей последней отчаянной попытке.

В одной из комнат меня ожидал один из самых крутых терминалов, что я только видела. Он уже был взломан, будто П-21 уже здесь побывал. Я посмотрела содержимое терминала. Оно оказалось чем-то вроде переписки.

> Его высокоблагородию, Лорду Брандибаку Троттингемскому.

> Уверен, что вы согласитесь с тем, что пони с нашей родословной и положением нуждаются в соответствующем Стойле. Да, возможно, Стойло № 1, созданное для Принцесс и кантерлотской знати, и удовлетворяет нашим требованиям, однако я считаю, что пони, вроде вас, требуют более изысканного Стойла. И к счастью для вас, я знаю, что такое Стойло уже находится в стадии строительства. Ни министерствам, ни Стойл-Тек о нем ничего не известно. Только представьте себе Стойло, в котором прекрасно обученный персонал будет исполнять все ваши прихоти? Стойло, чьи запасы продовольствия будут удовлетворять, нашему утонченному вкусу? Стойло, которое не просто сохранит наши жизни, но и культуру вместе с гордость, которая полагается нашему статусу?

> Однако, содержание такого Стойла потребует соответствующих капиталовложений, если мы хотим быть готовыми к любым непредвиденным ситуациям. Минимальный взнос в размере 1.000.000 (одного миллиона) червонных монет с каждого домочадца убережет вас от глаз министерств и простой черни. Эта информация является строго конфиденциальной. Надеюсь на ваш скорый ответ.

> Принц Блюблад.

Последующие три сообщения были примерно такого же содержания и требовали внушительнее суммы денег, на билет в «единственное-в-своем-роде» Стойло. Хотя последние отличалось от предыдущих.

> Час пробил!

> Когда ваши домочадцы буду готовы, мы в целости и сохранности доставим вас в Стойло. Поторопитесь. У нас мало времени.

От этого простого с виду сообщения у меня кровь застыла в жилах. Неужели кто-то знал о начале бомбежки мегазаклинаниями заранее? Тут я вспомнила о мистере и миссис Кейк и о Хуфингтонском музеи. Стрельба в семейную пару. Восстание у этой усадьбы. Кто-то обо всём этом знал и взял инициативу в свои копыта… но зачем? Что хорошего было в том, чтобы спалить старый мир в адском огне? Мне на глаза попался скелет рядом со стеной и лежащий рядом с ним пожелтевший, весь в разводах листок. Написанное было сложно разобрать, но все-таки возможно…

«Я тут узнал от друга, что под поместьем Блюблад находится огромное стойло», — гласило письмо. — «Оно в три раза больше любого другого. МегаСтойло! И только для этих аристократишек. В Стойл-Тек молчат, как партизаны, но это всё точно не с проста. В общем, держи ухо востро.»

Что-то плохое случилось в Хуффингтоне. Что-то, что погубило целый город, но зачем и почему? Я медленно смотрела на ветшающие поместье, в комнатах которого царила разруха, поместье, в котором произошла отчаянная битва между знатью и их охраной. И хуже того, почему моя грива начинает всё больше и больше чесаться?

* * *

Копыто бы за дробовик отдала. Забивать гулей до смерти (хотя они и так уже мертвы… чем я тут занимаюсь? А, неважно) было довольно утомительным занятием. Хотя, скорее всего, не будь у меня простуды то и кашлем с чиханьем я бы гулей на обед не зазывала. Ну почему я попала в ловушку именно в таком состоянии?

На первом этаже не нашлось ничего особенного. Только следы прибывания моих друзей: кучки розового пепла, следы недавних подрывов и нашинкованные в капусту гули. Что бы там не случилось с моими друзьями, у них хотя бы было оружие.

Далее меня ждала досадная находка: аудитория с турелями, сломанными роботами и… множеством мертвых аристократов. Самодельные виселицы. И небесный фургон, который пробил стеклянный купол и разбросал по помещению желтые бочки, некоторые из которых пожелали расстаться со своим содержимым — вязкой жидкостью радужного цвета, заблокировав тем самым проход в целое крыло поместья. А к черту дробовик! Всё что угодно за ПипБак!

Но для начала мне нужна кухня. И не только потому что я была голодной. Я, словно мышь, прокралась мимо обеденной залы и пошла дальше в примыкающую к ней «зону бедствия», больше делая ставку на слух, нежели на глаза. Кухня была затоплена тухлой водой и мусором. Прислушавшись, я услышала мерную поступь гуля.

А может двух. Или трех. Уже четыре кости на этих гулей извела: двухсотлетние пребывание в хуффингтонской дыре явно не пошло им на пользу. Но ничего, если мне повезет, то кухня подкинет мне что-нибудь более живучие.

Тут мои уши встали торчком.

— Займёт вечность… воистину… и как он может требовать от меня творить шедевры в таких условиях? — Голос звучал, словно дребезжание банки с ржавыми гвоздями. Осторожно, я заглянула за угол своим ночным зрением. Там огромного вида гуль выжидательно стоял перед сто лет как потухшей печью. Хотя его этот факт, видимо, особо не волновал.

Я сделала шаг внутрь кухни, и гуль тут же навострил своё единственное ухо, а затем на удивление быстро развернулся и посмотрел прямо на меня своими желтыми глазами. Рядом с ним тем временем летал нож для резки мяса.

— Кто смеет вторгаться в мои владения? — Наши взгляды встретились, и обваренного вида пони внезапно ухмыльнулся. — А? Ассистентка? Это хорошо. Неужто он, наконец-то, нанял подобающий персонал для бедного Пряника?

«Я уже видела раньше такие глаза… У гулей.» Должно быть я отхватила солидную дозу радиации, раз мои глаза начали светиться, как у редких гулей. А уж моя шерсть и грива были растрепаны так, что, возможно, даже некоторые из этих ходячих мертвецов выглядели более ухоженными. В общем, гуль из меня удался.

— Так точно. Что вам угодно, шеф? — мое простуженное горло выдавало такие же мерзкие звуки. Приметив на прилавке за поваром лазерный пистолет, я незаметно подошла поближе.

— Шеф? Ха, мне это нравится, — гуль ухмыльнулся от уха до… отсутствующего уха. Больше-то он по сути и сделать ничего не мог. А из-за того, что кухня была наполовину затоплена, у меня сложилось впечатление, что повар вовсе не полностью присутствовал.

— Эти дворяне… всегда куда-то спешат. Нарежь пока овощи кубиками, а я займусь основным блюдом, — с этими словами Пряник приоткрыл немного заслонку печи. — Надеюсь им понравится новое меню… Да-а, индейка почти готова.

— Выпусти меня! — изо всех сил крикнула Глори из глубин печи.

Без дальнейшего промедления я схватила со стола самый большой, тяжелый и, вероятно, самый тупой нож и со всей силы ударила им в спину мясника. И тут мир предо мной распрощался с остатками здравого смысла: Пряник, вместо того, что умереть, повернулся ко мне и, встав на дыбы, страшно закричал. Видимо, анатомия гулей была несколько отлична от анатомии живых пони.

Но на этот раз такая особенность гулей сыграла мне на копыто. В следующую секунду я нанесла рубящий удар по задним ногам повара. Лезвие, конечно, было ржавым и тупым, как валенок, но зато оно было достаточно массивным, чтобы перерубить трухлявую конечность. Пряник упал на стол, а я, запрыгнув на него, не давала ему встать. Опуская тесак раз за разом, я дождалась-таки момента, когда он с громким «хрясь» оттяпал голову гуля, тело повара обессиленно поникло.

— Глори! — крикнула я, буквально срывая крышку печи с петель. Маленькие глазки пегаски, согнутой в три погибели, смотрели на меня из глубин печи. Я видела и чувствовала — оказаться запертой в столь малом пространстве было уже слишком для Глори. Я вытащила её оттуда и крепко обняла.

— Тихо, тихо, Глори. Всё хорошо. Всё закончилось. Мы теперь в безопасности, — повторяла я снова и снова.

И как я хочу помогать другим, если не могу защитить даже своих друзей? Наконец, пегаску отпустил шок, и она начала всхлипывать, уткнувшись в мое плечо. Мало-помалу Глори успокаивалась, пока я нежно гладила её гриву.

— Ты жива, жива, — с облегчением говорила она, вжавшись в мое плечо.

— Глори, что произошло? Где мы?

Она удивлённо посмотрела на меня и вздохнула.

— В тебя попала молния, Блекджек. Прямо в ПипБак. Думаю, большая часть разряда прошла через бронепластины в твоей броне. Их напросто расплавило… — она моргнула и сложила копыта вместе.

— Да и твое сердце остановилось. Розе удалось реанимировать тебя с помощью маленького магического разряда, и мы ввели тебе все лечебные зелья, что у нас были. Я даже Гидру чуть не использовала, — призналась она с виноватым видом.

— Погода становилась всё хуже, и мы направились к поместью. Но вскоре после нашего прибытия на нас напали гули. П-21 куда-то скрылся вместе с тобой. Роза и Торн побежали наверх. Я и Рампейдж оказались отрезанными от остальных здесь, внизу, — Глори начало трясти, когда она указала на маленькую дверь. — Мы хотели… ладно, я хотела, чтобы мы здесь спрятались, но… там оказалась яма… и она в неё провалилась.

Я подошла к двери, на которую указывала пегаска. Маленький чулан вполне вместил бы двух пони.

— Какая яма? — Тут мое копыто почувствовало ржавую кромку. Там был металлический люк, но он явно не был рассчитан на вес брони Потрошителя.

— Думаю это… Это колодец, — сказала я, смотря на спокойную поверхность воды.

— Бедная Рампейдж. Не могу поверить, что она так законч… — зашептала Глори.

Я почувствовала, как у меня по спине прошлись мурашки.

— Глори… я сомневаюсь в этом.

Она посмотрела в чулан, а затем на меня.

— Думаешь, она ещё жива?

Её начало трясти, да и мне тоже было как-то не по себе.

Сложно было поверить в то, что Рампейдж до этого не пыталась утопиться.

— Нам понадобится веревка или что-то вроде того. Если она ещё жива, то мы её там не бросим, — сказала я, прикидывая, какой глубины был колодец, а затем, задаваясь вопросом: «Почему всё всегда настолько сложно?!», подняла нож.

— Хватай пистолет. Как только найдем остальных, возвращаемся, вытаскиваем Рампейдж и делаем отсюда ноги. И ещё здесь явно фонит, не знаю как сильно, но фонит.

Одна из тех многочисленных функций ПипБака, которой мне страшно не хватало.

— Он сломан. Слишком долго никто не ремонтировал, — сказала она, подбежав к бесполезному пистолету и своему измельченному в крошево снаряжению. — И что мне делать?

Я посмотрела на тесак Пряника и подняла его в воздух перед Глори, отчего ей стало дурно.

— Или тебе больше ножи по душе? — Нет, вот теперь ей точно стало дурно. — Относись к этому как к операции… по ампутации головы.

Хорошо, кривая улыбка — уже что-то.

— Блекджек, и как у тебя только язык поворачивается такие шутки откалывать? — простонала пегаска и схватила тесак копытами, выглядя и расстроенной, и немного весёлой, несмотря ни на что.

— А? Что же мне, по-твоему, нужно быть до смерти напуганной? — спросила я, с ухмылкой на лице, обводя взглядом кухню. Ну не могла я по-другому! — Ве-е-едь…

«Когда кобылкой я была и шёл к отбою дее-е-ень

Меня пугала в темноте почти любая тее-е-ень

Я сразу под подушку, чтоб их не видеть, жууть!

Но Матушка сказала мне, что этот способ не поможет мне ничуть![5]»

— Ты… поёшь? — пребывая в шоке шепотом проговорила Глори, когда я широким шагом вышла в коридор, распевая песню и звуча при этом, как ржавая кастрюля с гвоздями, привлекая к себе каждого гуля на расстояние слышимости. — Как ты вообще можешь сейчас петь?!

Но я, не обращая на неё внимания, продолжала свой сольный концерт:

«Она сказала — Блекджек, ты гордо встань

и страхам посмотри в глаза

Стоит начать лишь драться

и станут страхи исчеза-а-ать!»

Гули толпой посыпались за нами на шум, встречая каждый удар моего ржавого тесака. Головы и ноги летели в разные стороны.

— Ха-ха-ха! — сопровождала я смехом каждый удачный смачный удар лезвием, пока мы продвигались по коридору. Если кто и уходил от моего карающего тесака, то Глори добивала его, всё ещё продолжая таращится на меня в изумлении.

— Иииии…

«Режь всё, что ужасно!

Стреляй во всё, что страшно!

Круши всё, что противно!

Бей всех инстинктивно!

Нечего бояться!

Нужно только драться!»

Последняя волна гулей неслась прямо на нас, а я, расставив ноги пошире, как бешеная, махала тесаком и кричала:

— Воткни уже секач им по-глубже в голову, а затем пни хорошенько им в горло, а если они и после этого от тебя не отвянут, то по-хорошему они, видимо, не хотят… Ха-ха-ха-ха! — дико засмеялась я, наклоняясь вперед, чтобы с плеча рубить гулей в капусту. Громкий выкрик «Хря-я-я-ясь!» ознаменовал обезглавливание последнего гуля, чья голова приземлилась точно в копыта к Глори.

Стоя в зале с соплями, текущими по лицу, ухмылкой от уха до уха и глазами, сияющими словно две янтарные луны, я обернулась к подруге.

— Видишь? Всего-то надо — правильное оружие и настрой.

Да, вот только мы были в главном зале, и над нами возвышались балкончики, а гули всё продолжали прибывать, плюс ко всему этому на них были бронежилеты, которые ещё выглядели дай боже. И тем не менее… Руби, мой тесак, руби!

Затем нечто с металлическим звоном упало посреди толпы неупокоенных и мощным взрывом разнесло большинство из их в клочья. Я взглянула наверх, откуда П-21 смотрел на меня глазами полными разочарования.

— Эй, П-21, хороший бросок, — сказала я, когда, добравшись до середины гульей ватаги, начала отрубать головы или ноги всем встречным-поперечным зомби, не пожелавшим умереть от гранаты. Позади меня Глори подошла к одному извивающемуся гулю и нерешительно слегка ударила его тесаком, отчего живой труп лишь скорчился и брызнул кровью ей в лицо. Думаю она уже почти захотела вернуться обратно в печь.

— Ты что, совсем спятила, Блекджек?! — прокричал П-21.

Я моргнула, немного подумала, села на круп и, держа копыта в паре сантиметров друг от друга, проговорила:

— Немного.

— Немного… я… да… ты… — негодовал жеребец, набивая копытами чечетку, пока я направлялась в сторону лестницы. — Ты… самая… сама… я…

Он уже в конец потерял связность речи, когда я наконец добралась до него.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила я, легонько толкая его бок своим, прекращая его бессвязное бормотанье. — И спасибо, что позаботился обо мне, пока я была в отключке.

Теперь вместо гневных причитаний он начал заикаться от смущения.

— Эм… д-да, — проговорил он, попятившись назад и потирая лоб копытом. — С т-тобой всё в п-порядке, да?

— С тобой и Глори всё в порядке, а если мы спасём Рампейдж и отыщем Розу с Торн, то я буду просто на седьмом небе, — усмехнулась я, смотря на баррикады блокирующие лестничные проемы. — Прошу тебя, скажи, что нашёл какое-нибудь работающие оружие?

— Ну если только стреляющее ржавчиной. А так у меня осталась пара импульсных гранат и одна магическая.

П-21 направился к Глори, а я, вздохнув, зашлась кашлем, отхаркивая мокроту на упавший портрет какого-то вычурно выглядящего единорога. Затем сделала пару глубоких вздохов, чтобы немного оклематься.

— Как она? — спросил у Глори жеребец. К моему превеликому удивлению, я их слышала! (Оно было под буквой «Э»!)

— Она опять за своё, — пробормотала Глори, и я прямо таки почувствовала, как она бросила на меня беспокойный взгляд.

— В омут с головой?

— Ага…

Я повернулась и одарила их улыбкой.

— Эй, я в порядке. Я справилась с Деусом. Какая-то простуда меня не остановит, — сказала я, утерев нос копытом. Богини, интересно, а как я Баком смогу воспользоваться?

— Ну же, нам надо разыскать Розы и Торн.

Оглядев зал, я приметила три коридора, ведущие в разные крылья второго этажа поместья.

— Ты их все осмотрел?

— Все, кроме этого, — ответил П-21, указывая головой на баррикады перед нами. Изысканная и дорогая мебель, использованная в качестве укреплений, была щедро испещрена пулевыми отверстиями и так же щедро посыпана гильзами. Судя по костям, что находились по ту сторону баррикады, атакующих эта импровизация особо не остановила. Но всё же не многим из нападающих удалось зайти так далеко, так что актов вандализма стало значительно меньше. Стены украшали портреты красивых единорогов, но когда-то насыщенные цвета выцвели под действием плесени и сырости.

— Думаю, ты не знаешь, как его починить, да? — спросила я П-21, показав ему ПипБак.

— Я что, похож на ПипБак-техника? — ответил он с взволнованной улыбкой на лице.

Я услышала какие-то звуки и подала остальным знак молчать. Подойдя к ближайшей двери, я приложила к ней ухо.

— Тс-с… будьте паиньками и плохие пони уйдут, — послышался шепот из-за двери. Я попыталась открыть её. Заперто. Отойдя в сторону, я уступила дорогу П-21, и спустя две заколки, дверь распахнулась.

Мои друзья одарили меня ошарашенным взглядом, когда я постучала в дверь.

— Плохие пони не стучатся, — пояснила я прежде, чем вошла внутрь.

«Детская. Молю тебя, Селестия, только не заставляй меня убивать гулей-жеребят.»

Некогда яркие тона посерели, углы комнаты обветшали. Игрушки видали времена и получше, а книги, несмотря на весь уход, фактически дышали на ладан. На кушетке сидела на удивление молодая кобыла-гуль в потертом и выцветшем халате медсестры.[6] Её истлевшие крылья зеленовато-голубого цвета обхватывали детей, сидящих вокруг неё, будто защищая их от опасности.

— Пожалуйста… не трогайте детей… — тихо прошептала она, осторожно глядя в мою сторону, в то время, как дети-гули пялились на меня во все глаза.

Но среди них была и одна живая.

— Постойте, Мисс Харпика. Это хорошая пони. Это Мисс Блекджек, — тихо сказала Торн, выглянув из-под крыла. Затем он спрыгнула с кушетки и, встряхнувшись, улыбнулась мне. — С вами всё в порядке, Мисс Блекджек? Вид у вас какой-то не хороший.

Она повернулась к остальным жеребятам.

— В неё попала молния!

Это определенно произвело глубокое впечатление на малышей.

Честно говоря, чувствовала я себя не очень хорошо. До конца после удара молнии я так и не излечилась. На моей шкуре виднелись проплешины, и я чувствовала себя до смерти уставшей… ну… относительно.

— Да, просто немного приболела.

Жеребята, успокоившись, бросились в разные части детской и начали играть в игрушки. В этом действе было что-то отталкивающе… методичное. Дети играли не ради удовольствия. Заученные до полного автоматизма движения были всем, что они умели делать. Харпика встала и с обеспокоенным взглядом подошла ко мне.

— Эм… Мисс… если хотите Мисс… я могу дать вам зелье лечения или попробовать позвать к вам сестру. Дела у нас идут не очень с… эм… плохой ночи.

— Ну, зелье лечения было бы очень кстати, но…

Но она уже поскакала к аптечке. Я и понятия не имела, как объяснить ей то, что зелье уже скорее всего не лечит.

Пегаска вернулась с ярко-фиолетовым пузырьком и протянула мне. Я взяла его, порядком ошарашенная.

— Что то не так, Мисс Блекджек?

— Видимо в округе нет никаких аномальных полей, — сказала я с улыбкой, получив долгожданный передышку от неприятностей. Восстанавливающий эффект настойки приятно успокоил боль в ломящем теле. Вдруг в голове появилось внезапное осознание того, что, даже не смотря на простуду, я чувствовала себя на удивление свежо.

Глори осмотрела детскую и спросила:

— А-ам… Харпика? А что здесь произошло?

— О, ну, понимаете, родители этих малюток приехали сюда чтобы отправится потом в какое-то безопасное место. Намечалось большое празднество. Нужно было всё подготовить. Но я в этом участия не принимала: моё место было тут, с детьми. Но я узнала, что воздушные колесницы не смогли добраться сюда вовремя. Гости начали сильно нервничать. А потом… Потом была та ужасная вспышка. И ещё одна. И ещё одна. Гости сильно разочаровались в добром Господине.

— Ещё бы, видимо разочароваться в нём было легче всего, — пробормотала я. Щёки пегаски цвета варенного мяса немного сморщились, когда она попыталась сдержать улыбку.

— Там снизу, у парадного входа, столпилось множество пони из окрестных сёл и городов. Они думали, что здесь безопасно, требовали убежища, заявляя, что под поместьем находится Стойло. Мне это показалось странным: если бы оно было, то чего домочадцы делали наверху? Но местных было не переубедить, и началась перестрелка. Сюда пришел Господин Вэнити и предложил помощь в побеге, но… — она посмотрела на жеребят с грустной улыбкой. — Но меня наняли следить за детьми, пока не вернутся их родители. Я не могла их бросить.

У меня внутри всё похолодело. Неужели все пегасы настолько верные? Без лишних размышлений я перекинула копыто через плечо Глори и прижала её поближе к себе.

— В конце концов в поместье раздался оглушительный грохот, и вскоре звуки битвы утихли. Поместье погрузилось в тишину. Я спустилась вниз и нашла там небесный фургон с пробитыми бочками. Мне стало как-то… странно. Когда я вернулась, мне показалось, что я вляпалась в это… вещество в зале. С тех пор мы и ждем, — Сестра посмотрела на жеребят и легонько кивнула головой. — Они вели себя довольно прилично, даже с…

Она посмотрела на свою кожу и вздохнула.

— Ждёте чего? — спросил П-21 с печальным взглядом.

Харпика лишь слегка улыбнулась и пожала плечами. Тут я моргнула.

— Господина Вэнити?

Гуль медленно кивнула.

— Да, младшего брата доброго Господина, — её губы скривились в нежной улыбке. — Он был таким милым…

Вдруг она вся покраснела и добавила:

— Не поймите меня неправильно, Мисс! Уверена, он любил другую… о, богини, теперь я сплетничаю! Меня же уволят…

— Не думаю, что вам нужно об этом беспокоиться, — сухо заметил П-21.

— Ты сказала, что Вэнити помогал пони бежать? Он с ними ушел?

Её улыбка стала шире.

— Господин Вэнити воистину был храбрецом. Он в одиночку сдерживал десятки нападавших. Он был лучшим дуэлянтом.

— И он всё-таки спасся? — спросила я с улыбкой, воображая истоки Короля Шикарности и Общества.

Она помрачнела.

— Его комната прямо по коридору, Мисс.

Я тяжело сглотнула, смотря через плечо.

— Он ещё там?

Внезапно просветлевшая пегаска утвердительно кивнула головой.

— Мы… сейчас вернемся.

— Блекджек? Что ты уже придумала? — спросил П-21 едва мы вышли из детской.

— Он был Мародёром! Одним из Мародёров Макинтоша, — ответила я, слегка пританцовывая. — Возможно, он сможет мне рассказать о Макинтоше и Мэрипони.

— А может и твоё сердце вырвать, — предположил жеребец.

Это замечание вернуло меня с небес на землю.

— Ну тогда мир его праху, — тихо пробормотала я.

Мы осторожно проверяли все комнаты, попадавшиеся на на пути, в поисках Розы, хотя мне больше нравилась мысль о том, что Вэнити лично оберегает её от опасностей, как оберегал остальных в тот страшный день. Тела в коридоре были странным образом выложены в форме полумесяцев. Там же мы наткнулись на ещё троих гулей, чьи бронежилеты износились до самых пластин.

Последний из нападавших безжизненно рухнул перед двойной дверью. Как бы мне сейчас пригодился Л.У.М. Я бы могла узнать, был ли Вэнити враждебен или нет. Но, сглотнув, я вздохнула и в конечном итоге постучала в дверь. Никто не ответил. Нехорошо. Я ещё раз сглотнула и попыталась её открыть, но дверь оказалась запертой.

— Знаешь, это не самая лучшая идея, — промямлил П-21 и принялся за замок.

— Ты его не видел. Он герой. Настоящий герой войны, — сказала я, буквально, сгорая от нетерпения. Когда щелчок оповестил нас об открытие замка, я медленно открыла дверь и вошла в залитую светом от мигающей магической люстры комнату. Пыль покрывала всё и вся, и не было видно никаких следов пребывания здесь кого-либо, так что с моей надеждой отыскать здесь Розу пришлось попрощаться. В комнате стояла огромная кровать с балдахином, чьи нарядные занавески заколыхались при нашем приближении.

И тут я заметила, что Вэнити сидел за письменным столом. Сидел он с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула. Его спина была идеально ровной. Шкура единорога была в прекрасном состоянии, несмотря на то, что он более двух сотен лет был гулем. Удивительно, но его роскошная грива всё ещё сохраняла свой изумрудный блеск.

— Вэнити? Эм… Принц Вэнити?.. Я хотела встретится с вами с тех пор, как узнала о Мародерах. Я хотела спросить… — мой голос сам собой затих при виде того, что Вэнити даже не шелохнулся.

Мой рог засиял, когда я нежно стряхнула пыль с лица принца. Его смотрящие в пустоту глаза не проявили никаких признаков жизни, а кожа не отслоилась. Он продолжил сидеть так, как сидел в течение двух столетий. Задние ноги Вэнити были покрыты толстым слоем пыли, которая, казалась, стала монолитной. На коленях у него лежала серебряная рамка с фотографией. Никогда раньше я не использовала свою магию с такой осторожностью.

С фотографии на меня во всю ухмылялась Джетстрим, а рядом с ней сидел слегка красный и смущённый Вэнити. Они оба выглядели такими молодыми в их новой униформе: он в фиолетовой, она в голубой.

Я подпрыгнула, когда П-21 открыл выдвижной ящик.

— Ты чего делаешь?

— Ищу что-нибудь полезное. Пистолет, скажем.

Как бы мне ни хотелось этого признавать, но он был прав. Если у Вэнити было оружие, то оно бы нам пригодилось.

Но мне привлек тщательно сложенный листок бумаги на столе. Я подняла его и развернула.

Уважаемый директор, моя учтивость требует сообщить вам, будто бы я надеюсь, что вы получите это письмо в хорошем здравие и состоянии духа. Однако, по правде говоря, я молю о том, что вы встречаете свою смерть так же долго и мучительно, как и я. Проект Цитадель сработал даже лучше, чем вы ожидали. Искренне надеюсь, что вы умерли там, в своей дыре. Вы обрекли сотни пони на погибель, а я стал орудием в ваших копытах. Меньше всего я сожалею о том, что не смогу лично доставить вам это письмо вместе с клинком в ваше жалкое сердце. Больше всего я сожалею о том, что мне остается лишь молится и надеется, что когда-нибудь, как-нибудь она заберет их. Я храню их здесь, для неё, как и обещал.

Селестия и Луна, простите сына вашего за его вероломство.

Вэнити.

Герой войны… он должен был быть героем войны. Я и не представляла его кем-то другим.

Проект Химера. Проект Вечность. Проект Цитадель. Я была готова закричать. Может там и проект «Всё-о-Блекджек» был?

Я открыла деревянную коробку и заглянула внутрь. Там было четыре шара. Один из них был запятнан кровью, и, судя по всему, содержал самые поздние воспоминания.

— Не-а, Блекджек, даже не думай о них в ближайшее время, — сказал П-21, как только подошел ко мне и захлопнул коробку. — Мы должны найти Розу.

— Ладно, — пробормотала я, отходя назад. Мне показалось, или Вэнити и впрямь улыбался?

* * *

За полчаса мы обыскали с десяток комнат, но так и не нашли никаких следов Розы. Из моего носа текли сопли, горло горело, тело ломало, а грива чесалась. С меня точно было достаточно этого дома ужасов. Единственной радостью было то, что костлявый ублюдок вёл себя подозрительно тихо и нигде не показывался, обращая на себя внимание излюбленными трюками. Он ещё не знает, какой шанс упускает. Уровень безумия рос в геометрической прогрессии с каждой следующей комнатой.

Одна, например, была посвящена Флаттершай и увешана её фотографиями, которые, судя по всему, были сняты, когда пегаска была ещё молодой… фотомоделью? Против фактов не попрёшь, однако мне было сложно представить жёлтую любительницу зверюшек в окружении толпы визжащих фанатов. Хотя нет. Проще простого. Были здесь и фотографии одной молодой светлой единорожки, которая была поразительно похожа на Рарити. Её имя было Свити Белль.

Следующую комнату целиком и полностью уделили Министерству Стиля. Там было всё: от фотографий министерских филиалов до отчетов и газетных вырезок о Министерской Кобыле, которые, к слову, были довольно редкими. Судя по всему, МинСтиля не очень-то любил заниматься саморекламой.

Дальше по коридору была комната с изображениями Рарити. Эту коллекцию определённо скрывали от лишних глаз, так как кроме официальных фотографий здесь были и сделанные тайком.

За комнатами тайных воздыханий шёл зал, в котором кроме восьми турелей и пьедестала с обручальным кольцом больше ничего не было. Я решила взяться за другие помещения от греха подальше.

Ещё одна дверь и ещё одна бесполезная комната. На этот раз с платьями…

Тут Глори навострила уши.

— Это что? Музыка?

Я остановилась и прислушалась. И вправду музыка. Камерная, в записи, судя по дребезжащему звуку… и с подозрительно знакомо звучащим контрабасом.

— Вперёд! — крикнула я на полном скаку.

Двойные двери были забаррикадированы, но сквозь их прогнившие доски был виден бальный зал. Посреди зала стояла Роза в изысканном бальном платье. Её лицо было покрыто множеством синяков и кровоподтёков, а из носа и рассечённой губы текла кровь.

Большинство гулей, без сомнений, выглядели отталкивающе. А если одного из них ещё и запихнуть в формальный наряд… Именно это я и увидела. Его щёки и уши начисто отсутствовали. В сочетании с глазами без век его морда выглядела как у обезумевшей лошади. Серо-коричневая грива нашего гуля-модника торчала пучками и опускалась чуть ли не ниже его изодранного хвоста. Можно было лишь надеяться на то, что он был в себе, хотя сложно представить пони, который, имея подобную внешность, не сошёл бы с ума.

А, к черту! Я всем нутром надеялась, что он был вменяемым… и хорошим… и спас Розу от неприятностей.

Хотя испуганное лицо единорожки что-то не очень спешило оправдать мои надежды.

— На этот раз! — сказал гуль во весь свой хлюпающий голос, который перекрыл даже инструментальную запись, и указал на искусственную розу в вазочке. — Скажи это… как нужно.

Он сделал глубокий вздох и указал на себя. Каждый вздох и выдох гуля сопровождался шипящим звуком, который создавали эти страшные отверстия в его лице.

— Ну, здравствуйте. Я принц Блюблад.

Селестия, он что, играет бровями? В каком же мире мы живем, если мерзавец, который когда-то наживался на войне, стоит здесь и… домогается к измученной единорожке, а милостивые Принцессы отдали свои жизни, пытаясь защитить Эквестрию?

— А я… Рарити? — прошептала Роза.

— Не так! — прокричал он, вставая на дыбы и обрушивая копыта на лицо несчастной жертвы. Единорожка обессиленно упала и задрожала, а гуль опустился на колени и уже более тихим голосом проговорил:

— Дорогая, позволь мне помочь тебе подняться.

И его магия подняла её на ноги.

Я обменялась взглядами с друзьями, и мы начали ломать баррикаду, загораживающую дверь.

— Прошу, отпустите меня, — всхлипывая, начала умолять своего мученика Роза, упав на колени. — У меня дочь. Пожалуйста, позвольте мне вернуться к ней.

— Нет! Нет! НЕТ! — заорал на неё Блюблад. — У неё нет дочери. У неё должны были быть сыновья. МОИ сыновья. Но нет. Нет! Она посмела… посмела… отказать мне! Она же знала, кто я! Со мной она бы стала принцессой! Я бы ради неё горы свернул!

Затем принц левитировал со стола меч.

— Прошу вас, леди, на этот раз не ошибитесь.

Роза посмотрела в нашу сторону. Ещё минута-две и мы будем внутри.

— А я Ра… Рарити, — произнесла единорожка дрожащим голосом и посмотрела на искусственный цветок. — Ох, богини, к-какая чудная р-роза.

Мне показалось, что он попытался ухмыльнуться. Жаль только, что его лицо уже давно было одной большой ухмылкой.

— О, вы имеете ввиду эту розу? — Блюблад достал её своим ртом и аккуратно вставил в гриву Розы. — Она хорошо сочетается с вашими изумительными глазами.

Затем принц взял её за плечи, на что единорожка ответила неуверенной улыбкой.

— Я всё правильно сказал? Вы довольны?

Его голос становился всё громче и громче.

— А? Довольны?! — кричал он ей в лицо. — Я всё правильно сказал?!

— Да! — в отчаянии прокричала Роза.

— Лжёшь! — взревел Блюблад и воткнул ей в грудь меч. — Ты мне всегда лгала!

— Роза! — закричала я, ломая баррикадирующий дверь шкаф.

Откуда-то сзади послышался знакомый голос.

— А ну с дороги, Блекджек!

Я повернулась как раз вовремя для того, что бы увидеть как в коридор на полном скаку вбегает Рампейдж, вся мокрая и без брони. И мне едва хватило времени на то, чтобы отскочить с её пути, когда она со всей силы врезалась в шкаф, загораживающий дверь, и пробила его насквозь вместе с дверью.

Блюблад тяжело вздохнул, вытащил меч и фыркнул:

— Ну вот, чернь.

— Ты кровожадный ублюдок! — выпалила Рампейдж и поскакала на Блюблада, а мы тем временем бежали за ней. Гуль же лишь поднял перед собой свой огромный меч со скукой. И лишь в самый последний момент он отошёл в сторону и сделал взмах клинком.

С глухим стуком голова Потрошительницы покатилась по бальному залу, а тело, пройдя ещё пару шагов, рухнуло на пол.

— Какая невоспитанность. Прерывать нас в столь ответственный момент, — продолжал бормотать принц-гуль, пока его взгляд не пал на меня.

— Дорогая, Рарити, неужели вы пришли, чтобы пересмотреть моё предложение?

— Я пришла, чтобы надрать тебе задницу! — прокричала я, делая размашистый взмах тесаком. Блюблад с удивительной легкостью перепрыгнул через лезвие моего оружия. Но мне было плевать на это. От вида проткнутой мечом Розы и обезглавленной Рампейдж мне лишь ещё больше хотелось убить этого подонка! И чем быстрее, тем лучше.

— Нет! — крикнул он, парируя мои слепые удару, а затем, когда кончик лезвия вонзился в мою шкуру, гуль проговорил своим шипящим голосом с нотками натянутой доброты:

— Ты должна сказать: «принц Блюблад, свет очей моих, конечно же, я принимаю ваше предложение о помолвке.» Вот, что ты должна сказать! А потом мы стали бы жить долго и счастливо до самой смерти, как нам и было предречено!

Я бешено махала тесаком, пытаясь парировать удары его меча и попутно выбивая ломти трухлявого пола. Остро наточенное лезвие гульего меча встречалось с мои тупым, как полено, тесаком, пока мы кружились в смертельном танце. Но насколько тесак был хорош против бессмысленно прущих толпой гулей, настолько же он был бесполезен против молниеносной сабли. Блюблад так легко уклонялся и уходил в сторону от моих неуклюжих ударов, как будто это было игрой, хотя острие его меча безжалостно резало мои ноги и тело. Несмотря на всю его напыщенность, двухсот лет ему явно хватило на оттачивание навыков боя с холодным оружием. Может хотя бы магические пули мне помогут? Хоть я и целилась в голову, первый конус магической энергии угодил принцу прямо в торс, но никакого видимого эффекта попадание не произвело, а от второй пули он так и вообще уклонился! Даже будь у меня З.П.С., от этих пуль всё равно бы не было бы никакой пользы. В общем, я с ужасом пыталась понять, как же мне выйти из этой схватки живой!

— Я не слыхала ни о какой Рарити, но думаю, что ты получил по заслугам, — заявила я так дерзко, как только смогла. Моё дыхание было тяжелым, а кровь крупными каплями разбивалась об пол. Блюблад стоял в боевой стойке и совсем не выглядел уставшим. Да, выглядел он не очень, но это отнюдь не благодаря моим заслугам.

— Ты её не заслуживал.

— Я принц. Ты можешь хотя бы представить, как сложно найти принцессу, удовлетворяющую определенным стандартам? Со мной она бы стала всем! В жилах её детей текла бы божественная кровь аликорнов! — всё больше и больше повышал голос гуль, смеряя меря презрительным взглядом, и я надеялась, что он совершит-таки какую-нибудь ошибку, которой я смогу воспользоваться.

— А всё почему? Потому что я отказался есть карнавальную пищу? Потому что я не захотел помочь ей перейти лужу? Я Принц! Я должен поддерживать свою репутацию, и ей этого никогда не понять!

Тем временем Глори обходила Блюблада сзади, но он с пренебрежительной лёгкостью взмахнул мечом в её сторону. Пегаска обронила резак и упала на пол, держась за левую часть лица.

Тут гуль снова перевёл голос на спокойное шипение.

— Чернь вроде тебя… и неё… этого никогда не ценили.

Он уже почти был готов убить меня.

— Я бы прославил её.

— Она всего сама добилась. И ты ей был не нужен!

Мой отчаянный словесный выпад привёл к тому, что он рубанул меня мечом. Я схватилась за живот. Ой-ой-ой, это чувство, когда мои внутренности хотят стать внешностями, оно мне слишком хорошо знакомо. Нет… лишь бы меня не вырвало на глазах у этой… твари… Я из последних сил удерживала магический захват на тесаке, пока меч гуля был прямо у моего горла.

— Ты ей был не нужен… — тихо прошептала я, трясясь и чувствуя, что вот-вот обессилю. А лезвие начало входить в моё горло…

— Конечно, я был ей не нужен. Я был никому не нужен. Но она была нужна мне… — спокойно прошипел он.

— Эй, Принц-дерьмоед! — прокричал П-21 из дверного проема. — Лови!

И тут он кинул в сторону Блюблада обручальное кольцо, прикреплённое к зелёной магической гранате, после чего схватил Глори и бросился на утёк.

— Нет! — крикнул гуль и бросился к кольцу. Последовавший затем магический взрыв уничтожил большую часть его лица, груди и меча, отбросив тело твари в мою сторону.

— Ра… ри… ти… — Он потянулся ко мне копытом, смотря на меня оставшимся глазом.

— Я не Рарити, — сказала я, из последних сил занося своей магией тесак над его дымящейся шеей. — А если бы и была, то ответ всё равно был бы «нет»!

Стены зала эхом отозвались на тяжёлый удар тесака.

Я упала на пол, с ужасом осознав, что истекаю кровью, а мои кишки хотят сбежать из полагающейся им брюшной полости.

— Хорошая работа, — сказала Рампейдж с ухмылкой, глядя на обезглавленного гуля.

Удивлённая до глубины души, я уставилась на розовые глаза Потрошителя и на её же отрубленную голову, лежавшую позади неподалёку. Густая красная грива Рампейдж свисала спутанными космами по обе стороны её полосатого тела. П-21, видимо, пребывал в ещё большем изумлении, чем я. А вот Глори всё ещё лежала, свернувшись калачиком и обхватив лицо так же крепко, как я обхватила живот.

— Он же тебе голову отрубил!! — выпалила я.

Рампейдж улыбнулась одними губами.

— Мне уже лучше.

* * *

Так и хочется сказать, что я вышла из поместья Блюблада с высоко поднятой головой, но на самом деле меня вытащили оттуда истекающей кровью. П-21 и Харпика вынесли Розу, прикрытую пыльной простыней. Рампейдж достала свою броню со дна колодца — мне определенно не хотелось знать как — и убила нескольких диких гулей около повозки. Дождь усиливался, но по крайней мере закончилась гроза. Укрыться в поместье было не такой уж плохой идеей, судя по обугленным деревьям вокруг.

Я, неожиданно для самой себя, вместе с тринадцатью жеребятами, одетых явно не по погоде в летние шляпки и аккуратные плащи, ютилась в нашем фургоне. Гули явно были в хорошем расположение духа, хотя и держались несколько обособленно. Ведь, в конце концов, Торн стала сиротой, а я медленно истекала кровью.

— Мы понимаем, каково тебе, — сказал один из жеребят розовой единорожке. — Мы тоже лишились своих родителей.

Когда мы наконец отчалили, я бросила последний взгляд на то крыло здания, где, как я очень надеялась, покоился с миром Вэнити. Вдруг в одном из окон мне снова почудился тёмный аликорн, который незамедлительно поспешил скрыться из виду. Мой разум явно подначивал мой рассудок. До полного сдвига по фазе мне не хватало лишь неявного реверанса в сторону карточного домика или Селестии, рыскающий по округе.

* * *

Наш приезд в Капеллу был несколько сумбурным. Священник, который сразу рванул к Глори, был решительно отправлен ею ко мне. Это случилось в тот самый момент, когда обильная кровопотеря таки отправила меня в мир сновидений. Надо сказать, что в состоянии бессознательности меня не посещали метафорично-фаталистические сны с карточным шулером в главной роли. Что ж, и на моей улице бывает праздник.

В себя я приходила медленно, лежа на матрасе, со странным чувством дежа вю. Всё в комнате было как прежде, кроме двух капельниц: на одной был пакет с кровью и Антирадином, а на другой — с Мед-Иксом. Я была, словно личинка, упакована в кокон из лечебных припарок. Может я и была в разладе со Скальпель из-за работы на Каприз, но сейчас все её лечебные штуковины были очень кстати.

— Очнулась? — спросил тонкий механический голос.

Я перевела взгляд вверх на маленького робота.

— Ага, — с трудом ответила я. — Дай угадаю: выгляжу ужасно?

— Бывало и лучше, но — да, — ответил Наблюдатель, опустив робота до уровня моих глаз, — Слышал, ты убила Блюблада. Я и не думал, что он всё ещё жив.

— Несбыточная мечта держала его в этом мире. Даже на пороге смерти он жаждал кобылу, которая сказала ему «нет», — сказала я, со стоном покачав головой. — Я думаю, он хотел получить второй шанс… и победу. Мне его жаль.

— Мда, а я собирался рассказать об этом ЛитлПип, да теперь, думаю, не стоит. Всё равно никто в это не поверит, — проговорил Наблюдатель. — Она идёт ко мне.

— Да ну? — моргнула я, чтобы снять дымку в глазах от Мед-Икса. — Она… молодец.

— Я поразмыслил над тем, что ты мне сказала… и ты права. Двести лет я жил словно Блюблад. Всё было по-моему, тихо и спокойно. Но, продолжай я в том же духе, и пони бы перестали, в конце концов, меня понимать. Я бы просто застрял здесь навечно.

— Надеюсь, что дело не прогорит. Я знаю, что ЛитлПип, должно быть, идеально подходит для такого шанса, — лениво улыбнулась я. — Совет нужен? Я общалась с профи.

— Что? — почти мгновенно спросил Наблюдатель.

— Ну ты… и она… вместе в первый раз? — снова лениво улыбнулась я.

После долгого молчания робот все-таки ответил.

— Блекджек, это… так неправильно.

Я надеялась, что он там катался от смеха в перерывах между ответами. Надеялась. Очень.

— Также, я хотел поздравить тебя. Друг моего друга сказал Крышечке, что ты раздобыла нужное количество денег, на что она ответила, что в скором времени она организует встречу. В общем, скоро ты узнаешь, что такое этот ЭП-1101.

— Да, насчет этого… — вздохнув, сказала я и достала из под одеяла свой ПипБак с помятым корпусом и разбитым экраном. — Есть одна проблемка…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Друг гулей — 10 % бонус к урону против гулей и шанс дополнительных реплик в диалогах.

Далее следует вольный пересказ разговора корректоров с первыми читателями сей главы на момент её выпуска. (мы решили оставить эту вольность переводчика, т. к. эта запись в отличии от предыдущих оставлена не автором фика)

Некий Hinds любопытным Варварам: — Я ещё тут, если кому интересно. Somber свое любимое послесловие к этой главе не оставил. Думаю, Bronode тоже это заметит.

?: — Просто Somber, аки ГГ, глупый пони.

H: — Нет, просто Somber — пони, вставший в три утра и писавший чертову главу 9 часов к ряду.

?: — Ну а я о чем! Глупый! *упал без сознания от смеха* Да, и ещё: Kkat, ты шикарная <3!

Bronode: — Наше вам с кисточкой из солнечной Испании! Да, детка, Bronode здесь! Фик супер, немного простоватый, но тысяча чертей! Даже находясь в бреду от жары, я прочту сие чудо и вышлю правленый вариант, как только смогу, потому что здесь даже к мобильному инету хрен подключишься! Кто хочет махнуться местами? Неужели никто не хочет? Хоть понибудь?

Глава 3

ЭП-1101

«Неужели моя корона больше ничего не значит? После того, как я провела в заточении тысячу лет?»

Я перегнулась через металлические перила моста, находясь всего в нескольких метрах от «Милости Селестии», и прислушивалась к журчанию воды подо мной. Взгляд мой был устремлён на огромное изображение Принцессы Луны на залитой светом дамбе. Сейчас, после того прикосновения её перьев к моим губам, я была уверена, что это именно она. Луна, в свою очередь, тоже смотрела на меня, не обращая внимания на дыры в теле плотины, оставшиеся после попыток зебр взорвать бетонную конструкцию.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Священник, тихонько подойдя сзади. — Всё ещё знобит?

Жеребец поднял копыто, намереваясь дотронуться до моего лба, на что я состроила недовольную физиономию и отстранилась. Он продолжал смотреть на меня взглядом, полным досады от того, что не смог подольше удержать меня в постели.

Я несколько раз кашлянула, гордясь мысленно тем, что подавила желание сплюнуть в реку.

— Знобит? Не, я в порядке. Мне доводилось переживать кое-чего и похуже, и какая-то простуда меня не остановит. — Я попыталась состроить самодовольную морду, но через несколько секунд вздохнула: — А если честно, то мой нос заложен прочнее этой дамбы, и горло как будто ржавым ёршиком начистили… но чувствую я себя лучше. Спасибо.

Эти слова его явно порадовали. Лучше не буду упоминать о повреждениях в кишечнике.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, оперевшись передними копытами об перила рядом со мной и глядя на воду, продолжающую своё долгое путешествие к… ну, к чему там обычно текут реки. На мгновение воцарилась тишина.

— Ты изменилась.

Я закрыла глаза и легонько улыбнулась.

— Я подцепила эту дурную привычку — думать. Весьма вредная штука, знаешь ли, которая уже причинила мне немало страданий. — Я вздохнула и покачала головой, продолжая улыбаться. — И у меня пока плохо получается.

С тех пор, как я встала на ноги, я успела наткнуться на Секаши и её дочь. На Священника… Хаприку… Капелла уже больше походила на деревню, даже при том, что три четверти её населения по-прежнему составляли маленькие жеребчики и кобылки. Но кое-что совсем не изменилось: вымогательница крышек как всегда встретила меня взглядом… в котором явно читалось намерение ещё до отъезда обчистить меня до нитки. Оставалось надеяться, что это произойдёт не раньше, чем я оплачу расшифровку ЭП-1101.

Конечно, при условии, что файл уцелел в моём Пипбаке после того, как его шарахнуло молнией.

— Я знал пони, которые действительно умели мыслить, но при этом всё равно не осознавали, что поступают неправильно, — вздохнул он. — Кстати, я должен поблагодарить тебя за помощь.

— Хм. И чего же хорошего я натворила?

— Ты зачистила поместье Блюблада от гулей, и теперь мы сможем его спокойно обыскать. Общество неплохо заплатит за статуи, столовый сервиз и другие сохранившиеся вещи. Думаю, этих денег нам хватит, чтобы купить качественных строительных материалов и попытаться расширить Капеллу. Не знаю, заметила ли ты, но нас становится многовато.

«„Торговля спасёт Пустоши?“ Может быть, Крышечка, может быть. Деревня увеличивается. Растёт. И ведь я пыталась сделать то же самое два дня назад.»

Я мягко улыбнулась в ответ.

— Что ж, дай мне знать, если понадобится помощь, — закончил он. Я вновь посмотрела на него.

— Можете не трогать одну комнату, пожалуйста?

Я рассказала Священнику о шаре памяти и Вэнити, а затем показала ему письмо.

— Видимо, он сделал что-то плохое, но я всё равно уверена, что он был хорошим пони.

Жеребец взглянул на меня и легонько кивнул.

— Итак, какой у тебя план?

— О-о-о, я не та пони, у которой стоит спрашивать о плане, — пробормотала я. — Если его составляю я, что-нибудь обязательно взрывается. Так что пока — ничего.

Я не могла сказать ему, что Наблюдатель уже позаботился о том, чтобы ЭП-1101 поскорее попал к аналитикам, которые займутся его расшифровкой. А я в это время лучше пошатаюсь здесь. До тех пор, пока Крышечка не свяжется со мной.

— Мы с друзьями можем где-нибудь залечь? Хотя бы до похорон?

Мы собирались похоронить Розу на кладбище. Может она и не всегда была хорошей пони, но я всё равно считаю, что она заслуживает достойных похорон.

— Забавно, что ты об этом спросила. Пройдёмся? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Должна признать, я была немного заинтригована. Мы пошли обратно вдоль берега, но вместо того, чтобы направиться на юго-восток, к городу, он резко повернул на юг и потопал в сторону холмов и плотины. До меня доносился рёв воды, вырывающейся через сливные отверстия, а после я увидела здание, скрытое от глаз Хуффингтона небольшой каменной насыпью. Фасад здания был обращен в сторону поросшего пожухлой травой кладбища, за которым виднелась Капелла.

— Я не был внутри много лет, так что будь осторожна, — сказал он, когда мы подошли ко входной двери. Перед нею росло самое настоящее маленькое чудо: небольшие цветы, похожие на желтые и золотые шарики. Цветы. Настоящие цветы! Подойдя к двери, я дернула за ручку, и обнаружила, что замок заперт. Не задумываясь, я достала заколку и сосредоточилась, пытаясь вспомнить, как именно проводится взлом. Заколка вскоре застряла и сломалась.

— Да чтоб её!

Он похлопал меня по плечу и кашлянул с едва уловимыми нотками веселья в голосе.

— Кхм-кхм.

Я посмотрела наверх и увидела ключ, висящий в воздухе рядом со мной.

— О, конечно. Так будет попроще. — Я перехватила его и открыла дверь. Войдя, я проверила свой Л.У.М. на присутствие посторонних. Ничего. Либо это место было пустым, либо там засел ударный отряд зебр-ниндзя… либо проклятый ПипБак был поражён молнией, и я об этом забыла. Блин, почему у меня не получается быть умной пони?

Дом пустовал довольно долго, и всё же было видно, что здесь жили несколько лет назад, а не несколько веков. Слой пыли покрывал каждый дюйм этого места, а на стенах, потолке и полу тут и там виднелись темные пятна от многочисленных протечек. Тем не менее, тут не так уж сильно воняло плесенью, и мебель, что я видела, была в неплохом состоянии. Металлическая посуда была аккуратно сложена в углу кухни, перед камином лежало несколько старых подушек для сидения. А ещё тут везде были звёзды. Нарисованные на потолке, высеченные в камне, блестящие медные, серебряные и латунные звёздочки были прибиты на стену вокруг полумесяца… Они излучали какое-то древнее величие, и я не могла не прикоснуться к одной из шестиконечных резных фигур, прибитых рядом.

— Что это за место? — с благоговением спросила я.

— Когда я с Арлостой жил здесь, мы называли его Домом Звёзд, — ответил он с грустной улыбкой. Я посмотрела на черного жеребца. Интересно, знает ли он, что Арлоста вернулась в обличии Потрошителя? Я не была уверена. Она не пошла с нами в Капеллу, пробубнив что-то про починку снаряжения.

— Какие у вас были отношения?

«Знала ли я его? Да я его трахала, или, по крайней мере, хотела.» Я не смогла сдержать улыбку. Что же до хороших жеребцов…

Он выглядел удивлённым и, возможно, немного взволнованным, но ответил:

— Я был сиротой. Мои родители пришли сюда и совершили пилигримство, хотя, конечно, тогда ещё никто это так не называл. — Он вздохнул и взгляд его унёсся вдаль, гораздо дальше, чем позволяли стены. — Я не смог пойти с ними. Оставил их и, в конечном итоге, набрёл на церковь. Там был беспорядок, следы вандализма и частичные разрушения, но я почувствовал, что её нужно восстановить. Вскоре после этого я встретил Арлосту. Она брела по дороге… Думаю, тоже собиралась совершить пилигримство. Напуганная. Сбитая с толку. Может даже слегка сумасшедшая. Мы проболтали несколько часов напролёт, подружились, и она решила остаться на какое-то время. — Он слегка закашлялся. — Я думаю, она была моим первым успехом.

Я улыбнулась. Да, ему можно рассказать, что…

Его задумчивая улыбка вдруг померкла:

— А потом она убила жеребёнка.

Какого. Хрена? Я моргнула и подняла голову, стараясь удержать улыбку… скорее уже гримасу.

— Повтори?

Он посмотрел на меня, в его взгляде одновременно читались и злоба, и печаль.

— Мы начали сбор Метконосцев. Какое-то время она была… счастлива. Удивительно счастлива. Однажды она сказала, что никогда не сможет стать Метконосцем, хотя так и не объяснила, что имела ввиду. Но через некоторое время она стала… чуднее чем обычно. Дело в том, что она не становилась старше, что уже необычно, и в довесок, она разговаривала сама с собой или бормотала что-то на странных языках. А однажды утром мы нашли задушенную малышку. Следы копыт на её шее были слишком большими, чтобы принадлежать кому-то, кроме Арлосты.

Застарелая злоба и грусть отразились на его лице.

— Она отрицала это, но я больше не мог оставить жеребят с ней наедине. И, что хуже всего, я не уверен, что она сама себе доверяла. Мы не могли её убить… её травмы странным образом заживали, как будто в неё был встроен исцеляющий талисман, но и остаться она не могла. Многие из старших Метконосцев всё ещё скучают по ней, — и судя по тону Священника, он тоже, — ну а я переехал в дом у дороги и запер это место.

Я подумала об Арлосте, укладывающей Торн к себе между копытами в гараже. Что бы могло произойти, не будь рядом нас? Я тяжело сглотнула: у меня определённо появилось несколько неприятных вопросов к Рампейдж.

И искренне надеюсь, что она не прикончит меня, когда я их задам.

— Это замечательный дом. Спасибо, что показал его мне, — вздохнув, произнесла я, окидывая помещение взглядом. Этот дом как будто сошел со страниц книг, которые я читала в детстве. Ну, когда проявляла интерес к чтению, что случалось не часто.

Священник тихонько усмехнулся.

— Ты видимо меня неправильно поняла. Я не просто показываю его. — Он левитировал ключ ко мне и вложил его мне в губы. — Я отдаю его тебе.

Мой круп и ключ синхронно упали на пол.

— Ты отдаёшь мне дом? Этот дом?

— Зачем он мне? Я даже не считаю этот дом своим. Я просто хранил ключ, — отозвался Священник, осматривая лестницу. — Это место нуждается в ремонте, но твои друзья смогут помочь тебе с хлопотами. Наверху есть кое-какая мебель… старые вещи… Мы никогда ими не пользовались, но было бы жалко просто так всё выбросить.

— Но почему? — спросила я, чувствуя лёгкое головокружение. — Я не установила турели для тебя, не построила стену, никого не убила по твоему заказу… почему ты отдаёшь его мне?

— Конечно же, ради того, чтобы ты чаще посещала Капеллу, — ответил он с приятной улыбкой.

Я поцеловала его. И даже если бы мои ноги были ватными и нерабочими, я все равно нашла бы какой-нибудь способ поцеловать его.

Но поцелуй был безответным. И когда наши губы расстались, я посмотрела ему в глаза. Улыбка единорога была вежливой, спокойной, всепрощающей и… всё. Я смущенно улыбнулась. Вслед за замешательством начало нарастать смущение. Мне стало немного стыдно, несмотря на то, что он не выглядел рассерженным.

— Я рад, что тебе понравилось, — произнёс он, прервав неловкое молчание. Я раскраснелась и робко протёрла рот, не переставая давать себе мысленные подзатыльники. Я повела себя с ним так, будто снова оказалась в своем Стойле. Неужели я так ничему и не научилась?

— Ага… — пробормотала я, стараясь улыбнуться. — Я очень рада. Очень.

— Отлично, можешь осмотреться здесь, — сказал Священник и направился к двери, затем остановился. — Вот ещё что. Не могла бы ты, пожалуйста, передать Арлосте, что я рад, что с ней всё хорошо, но ей не стоит приходить в Капеллу?

В животе что-то ухнуло вниз, будто мои внутренности вновь вывалились наружу.

— Хорошо… я ей передам.

Он закрыл дверь, а я подошла к ближайшей стене с элегантной шестиконечной звёздочкой, закрыла глаза и принялась биться об неё головой.

— Глупая! Глупая! Глупая!

* * *

Немного позже, после того, как я перестала себя чувствовать так, будто моей головой забивали гвозди, я заглянула в каждую из комнат. На первом этаже жили Рамп… то есть Арлоста… и Священник. К счастью, в разных комнатах. Первая определенно принадлежала не Священнику, так как в ней осталось куча вещей и снаряжения. Хотя я и не знала, прибирался ли он тут, удивительный порядок и аккуратность — это последнее что я ожидала от Рампейдж. Я нашла сильно помятую медную звездочку, на которой было выгравировано: «Хуффингтонская гвардия». Было много книг: в основном полицейские боевики, детективы и книги по криминалистике. Ещё она собрала коллекцию резных деревянных пони. Хотя нет, зебр. Я нахмурилась, переводя взгляд с одной группы на другую.

Засунув в рот мятный леденец, найденный в ящике лишь слегка покрытого пылью стола, я заглянула в, как мне показалось, комнату Священника. В основном она была уже пустой, но остались эскизы и чертежи церкви. У изголовья кровати был приколот портрет Селестии. Больше почти ничего не осталось. Мне на глаза попалась корзина с бумажным мусором, и я вытянула оттуда один из комков.

— И зачем было это выбрасывать? — тихо пробормотала я, расправляя листок.

С клочка бумаги на меня смотрела Арлоста. Её взгляд и вся композиция были прорисованы еще лучше, чем даже портрет Селестии. Я посмотрела в её глаза. У Священника должна была быть метка карандаша.

Не удивительно, что мой поцелуй остался без ответа. Он любил её. А затем она сделала… что-то. Неужели она в самом деле убила жеребёнка? Как можно полюбить убийцу?

Я вытащила более-менее сохранившиеся рисунки из корзины, сняла несколько со стены и собрала их в небольшую стопку посреди комнаты. Я верну их позже. Может быть… должен быть какой-нибудь другой способ… возможно, если я…

Из моей груди вырвался глубокий вздох. Всегда пытаюсь спасти пони.

Я задалась вопросом, сколько времени уйдёт у меня на составление плана. Должна ли Крышечка прислать дальнейшие инструкции? А может, мне стоит прислушаться к совету ДиДжея Пон3? Или, может быть, следует попытаться узнать, как починить мой ПипБак? Вирго Зодиак упоминала, что занималась их изучением, но я понятия не имела, где её искать, а ещё не была абсолютно уверена, что с ней связываться с ней безопасно.

Я поднялась наверх. Похоже, что здесь предыдущие хозяева хранили большинство своих вещей. Аккуратная работа телекинеза Священника тоже сразу проглядывалась, второй этаж был плотно заставлен красивыми ящичками, которые были покрыты незначительным слоем ржавчины. Я вошла в комнату, на стене которой, прямо у изголовья кровати была нарисована полная луна. Из любопытства, я заглянула в ближайшую металлическую коробочку и обнаружила там несколько ветхих фотографий и подобные безделушки.

Молодая, светло-голубая единорожка в очках с толстыми стеклами и брекетах стояла рядом с совсем юными Твайлайт Спаркл и Черили, во всю улыбаясь. Она левитировала маленькую модель земного шара с солнцем и луной на его орбите. На шее у неё блестела яркая медаль. Я протянула копыто и вытащила маленькую награду, до сих пор обрамлённую голубой лентой, которая когда-то висела у неё на шее. «Победитель Понивильского конкурса юных астрономов».

На следующей фотографии эта голубая единорожка была намного старше, по-прежнему в очках, но уже без брекетов. Она стояла в синей униформе, рядом с дюжиной других кобыл. «Космопони» — гласила подпись под рамкой.

Еще один снимок. На нём она улыбалась, стоя рядом с каким-то огромным агрегатом и глядела на меня сквозь толстые линзы очков. На другом фото эта единорожка, вместе с небольшой группой пони, смотрели вверх, на планетарную модель. На следующей она встречалась с Твайлайт и Эплджек. Синяя единорожка основательно вцепилась в копыто своей собеседницы, словно пыталась затрясти фиолетового единорога до смерти.

Я нахмурилась, взглянув на полоски в их гривах. Удивительно, как они были похожи. У Твайлайт Спаркл была сестра? Затем я перевела взгляд на следующую фотографию, и нахмурилась ещё сильнее. Это… боевая ракета? Нет. Выглядит слишком большой для этого. Как минарет построенный на вершине украшенного драгоценными камнями и алебастром шпиля, поддерживаемого четырьмя сужающимися контрфорсами. Какой-то… космический корабль?

Фото с луны.

Всё моё тело онемело, когда я увидела фотографию нашей планеты, парящей над лунным горизонтом из слабо светящихся серых камней и пыли. Сияние солнца превращало планету надо мной в силуэт, но я могла разглядеть крошечные искры городов, темную синеву того, что как я могла лишь предполагать, было морями. Зелень полей и лесов. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, окруженной всей этой темнотой. Хотя и здесь был свет. Искры света, прекраснее, чем вся непроглядная тьма вокруг. Звезды, казалось, приветствовали, манили, дразнили… может, даже слегка флиртовали.

Мы были на Луне. Не в какой-то там сказке о аликорне, сославшей свою сестру на Луну, но на самом деле добрались туда. Мы сделали это, поняла я, как только взглянула на следующую картину, изображавшую ракету, стоявшую посреди пустой лунной равнины. Она навевала чувство одиночества, острое, но прекрасное. «Как принцесса Луна», поймала я себя на мысли.

Здесь была лишь одна фотография синей единорожки на луне, и я долго рассматривала странный шарообразный шлем и серебристый, украшенный драгоценными камнями скафандр на ней. Она висела над поверхностью луны вверх ногами, словно кто-то остановил время в тот момент, когда единорожка исполняла сальто. Мне стало интересно, что именно позволяло ей парить подобно пегасу: костюм, или же особое лунное притяжение.

На следующей были запечатлены белые, непрозрачные кристаллы, торчащие из скалы и излучающие странный свет. Они выглядели похожими на тот талисман, что нашла Глори, только эти не содержали в себе никаких магических символов. Может быть именно из-за этих кристаллов луна и светится своим мягким светом?

Я сняла коробку со стеллажа, поставила на пол перед собой и заглянула внутрь. За фотографиями лежали старые газеты. «Возвращение с луны!», кричала первая страница с изображением вернувшейся с луны ракеты, в окружении десятков ликующих пони. Заголовок на следующей газете гласил: «Наше будущее на луне!», но его вытеснил отчет о ужасной битве с зебрами к югу от Хуффингтона. Следующая газета, датированная следующим месяцем, писала: «Скандал ударил по лунной программе!»

И далее «Астропони Мэриголд — лунная мама. Что за тайны она привезла с собой в кабине?»

Последняя: «Космическая программа временно приостановлена до окончания расследования.». Я вновь взглянула на изображение кобылки, которая стояла на поверхности луны и улыбалась во весь рот, а затем на фотографию с кажущейся крошечной кобылкой, в окружении десятков мрачных пони. Короткая статья гласила: «Министерство Магических Наук сохраняет министерскую стипендию космического исследователя Мэриголд». Рядом с ней была небольшая цитата: «Ни одна кобыла прежде не жертвовала столь многим, ради того, чтобы шагнуть дальше, чем большинство пони могли себе представить — Твайлайт Спаркл».

Последней, возможно, самой душераздирающей из всех, была маленькая фотография. Она не была сделана на луне и не была с первой полосы «Вестника Хуффингтона». На ней была запечатлена усталая и грустная Мэриголд, копающаяся в своем саду, рядом со старым коричневым жеребцом, который смотрел на кобылку печальными глазами и протягивал ей несколько ярких цветов, таких же, какие я видела снаружи. Рядом с ней стояла корзинка, с крошечным фиолетовым жеребенком-единорогом внутри и маленькой звездочкой, привязанной к ножке.

Под фотографией лежала помятая записка. «Спасибо за цветы из твоего сада, Хосс. Уверена, они понравятся Таро… если она перестанет их есть!»

Больше ничего не было. Мне стало интересно, что же случилось с ней. Погибла ли она во время бомбардировки? Я спрашивала себя, а была ли вообще у этой фотографии печальная предыстория.

* * *

Спустившись вниз, я посмотрела на обугленный корпус ПипБака и вздохнула. Ненавижу ждать. Видеть Рампейдж мне не хотелось. Глори сама избегала меня из-за своей травмы. А П-21 собирался поторговаться с Чарити и что-нибудь ей продать. Было бы неплохо навестить Секаши, но, если честно, мои неудачные романтические порывы и мысли о несчастной кобыле, чью жизнь разрушил полёт на Луну, полностью опустошили меня.

Что же касается отношений со Священником… Ну, мои шансы не могут упасть ниже, чем сейчас, даже если я решу его застрелить.

Возможно это была плохая идея, но я решила заглянуть в шары памяти Вэнити. На четвертом было пятно крови. Сейчас мне вовсе не хотелось видеть его смерть. Их мне хватит до конца жизни. Роза, Ванити, почему все должны умирать? Они хотят умереть? Разве нет пони, которым хотелось бы жить? Которые любят жизнь? Которым хочется чего-то нового?

Ну, вообще-то был ещё П-21. Очень жаль, что я убила его возлюбленного.

Мне нужно выпить. Почему под копытом нет бутылки Дикого Пегаса, когда это действительно необходимо?

Я взяла один из шаров, но тут же осеклась и побежала проверять, заперта ли дверь. Немного подумав, я придвинула огромный диван и подперла её. Блекджек вне зоны действия сети!

Я левитировала шар поближе к своему рогу, закрыла глаза и попыталась погрузится в него… но это было нелегко. Не так, как если бы шар был запечатан, скорее мой рог боялся активировать его. Предположим, что это нормально. Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем я почувствовала, как связь с шаром начинает потихоньку усиливаться. А затем мир вихрем унёсся прочь.

<=======ooO Ooo=======>

О-о-о! Вечеринка. Обалденная пятизвёздная «лишь-бы-Смотрительница-не-пронюхала» вечеринка! Мелькали огни, гремела музыка, и ноги сами несли меня танцевать! Не то, чтобы я точно знала как это делается, но если мой хозяин позволит, я обязательно это выясню! Баннер, украшенный воздушными шариками и ленточками, гласил, что это «Торжественный приём в честь открытия Центра Министерства Морали!». Так вот чем это самое Министерство Морали было на самом деле!

И в центре всего этого веселья, как в прямом, так и в переносном смысле, находилась кобыла средних лет с воздушной розовой гривой, чуть тронутой первой сединой.

— Все сюда, пони! Я знаю, что заставит вас как следует встряхнуть копытами! — воскликнула Пинки Пай, немедленно пустившись в пляс прямо перед жеребцами и кобылами, которые были вдвое моложе розовой кобылки. Её заразительное веселье моментально распространилось, подобно лихорадке.

Я оказалась внутри Вэнити; хорошо хоть мой хозяин был единорогом, а не простым жеребцом. По бокам от меня вышагивали Стоунвинг и Джетстрим. Твист, Биг Макинтош и жёлтый земной пони, который выглядел вызывающе интеллигентно, замыкали шествие. Здоровяк Дуф, похоже, о чём-то горячо спорил с пони на входе. Молодая кобылка усмехнулась, поправляя очки.

— Это было подло, Макинтош.

Остальные члены команды тоже весело рассмеялись.

— Я лишь выразил сомнение, что он есть в списке, — ответил Биг Макинтош с вялой улыбкой. — Не хотел, чтобы этот жеребец продолжал досаждать кобылкам, которым он не интересен. — От этих слов улыбка Твист наполнилась искренней благодарностью. Взгляд Макинтоша чуть потемнел. — Если этот парень не знает, как вести себя с леди, вряд ли он достоин их компании.

— Эй, слышала это, Джетстрим? Мы теперь леди, — ехидно рассмеялась Твист.

— Это мы-то? Ну разве что Псалм, — ответила голубая пегаска с кривой ухмылкой. — Поверить не могу, что она отказалась от шанса посетить вечеринку Министерства Морали ради молитвы.

— Это ещё что. У Эпплснэка вообще нет времени на вечеринки. Интересно, этому пони шило в задницу вставили ещё до армии, или ему его выдали при зачислении? — спросила Твист, трясясь от смеха. Ага, раз все остальные, за исключением Псалм, были здесь, значит это было имя того парнишки в бронежилете, то самое, что соскоблили со шкафчика в раздевалке Мирамэйр. Твист вытащила мятный леденец на палочке и тут же сунула в рот.

— М-м-м, обожаю эти штуки, — произнесла она, не вынимая леденец изо рта.

— Это один из тех «особых» леденцов? — недоверчиво спросила Джетстрим. — Ты ведь знаешь, что любое зебринское дерьмо под запретом.

— Ой, да ладно. Они сделаны из листьев перечной мяты. Перечной мяты! Только не говори мне, что теперь и листья — контрабанда! Кроме того, Прадитьёры жуют их не переставая, — ответила Твист со смехом.

Мародёры постепенно расходились по своим делам. Биг Макинтош отправился побеседовать с Пинки Пай, его яйцеголовый спутник следовал за ним, словно тень. Стоунвинг с Джетстрим вспорхнули на балкон второго этажа, оставляя внизу Вэнити, который посмотрел им вслед с задумчивым вздохом. Твист, не вынимая изо рта конфету, торчащую из уголка её рта подобно сигаре, наставительно произнесла:

— Говорю тебе, ваше благородие, пожуй одну из этих штук и, может, ты наберёшься, наконец, смелости пригласить её на свидание.

— Что? Кто? Я? — залепетал Вэнити. — Я… Она ведь рядовой, а я — офицер. Между нами ничего быть не может.

— Конечно. Но это ведь не остановит тебя в твоём стремлении претворить мечту в реальность, — подтрунила Твист, дружески пихнув его в бок, и поскакала прочь.

Вэнити определённо чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Отойдя на край зала, он смешался с прочими зрителями, неспешно потягивая свой напиток, наслаждаясь музыкой и не сводя глаз с Джетстрим.

— Ты выглядишь задумчивым, дядюшка, — прохрипел кто-то мне в самое ухо, от чего мы вместе с хозяином подпрыгнули от неожиданности. Голос был похож на скрип несмазанного ржавого механизма, и, повернувшись, мы увидели светлую шкуру и золотистую гриву Голденблада. Его сияющие золотистые глаза оценивающе смотрели на Вэнити. Когда он говорил, его дыхание клокотало в груди так сильно, что я могла слышать его даже за ревущей музыкой.

— Далеко не Гранд Галопин Гала, правда?

— Голден! — Вэнити улыбнулся и дружески потрепал того по плечу. — Не знал, что тебя уже выписали из госпиталя. Ты звучишь… лучше.

По правде говоря, выглядел Голденблад… возможно также плохо, как и я в реальности. Он тихо хрипел при каждым вдохе, вокруг глаз темнели круги, а шкура была покрыта нездоровыми пятнами.

— Спасибо, дядя. Прости, что я не смог выбраться, чтобы поприсутствовать на твоём посвящении, — сказал он своим тихим жутковатым голосом. — Вообще, то, что ты подписался на это — исключительный случай. Я не знаю больше ни одного аристократа, кто бы отправился на фронт добровольцем.

Вэнити с отвращением фыркнул.

— После стольких вдохновляющих речей, думаю, кто-то должен был подписаться. Хотя бы из благородства. — Он попытался непринуждённо улыбнуться. У Голденблада улыбка вышла куда более… холодной.

— Так ты записался тогда исключительно из самолюбия? — Даже я уловила нотку неодобрения в этой реплике. — А не из-за преданности Принцессам? — Этот вопрос, похоже, застал Вэнити врасплох, поскольку его лицо тоже приобрело серьёзное выражение.

— Ну, полагаю и ради Луны тоже. Ей требуется вся наша помощь.

— Именно. Но получает ли она её? — спокойно произнёс Голденблад, но я всё же уловила напряжение в его голосе. — Как по-твоему, мой отец предан принцессе Луне? Или любой другой из титулованных пони? — Он махнул копытом в сторону. — Они устраивают балы и шумные празднества, тратят деньги на потакание своим прихотям, в то время как королевство находится на пороге войны. Они пользуются своим происхождением, чтобы выбить себе бумажную работу где-нибудь в окрестностях Кантерлота или Мэйнхеттена, вместо того, чтобы отправиться туда, где им, вероятно, действительно придётся сражаться. Для аристократии вообще существуют какие-либо ценности, дядя?

Этот вопрос поразил меня своей прямотой, но в то же время приходилось признать, что в словах Голденблада был смысл. На мой взгляд, Блюблад и ему подобные плевали с высокой колокольни на всё, что не касалось их лично. Вэнити был первым и единственным аристократом, который рискнул сунуться в самое пекло войны. Тем не менее, он наградил своего племянника весьма жёстким взглядом.

— Традиции. Благородные дома всегда верой и правдой служили Эквестрии и Принцессам. Это наша обязанность и наш священный долг.

Выражение лица Голденблада слегка смягчилось.

— Несомненно, дядя. Но мне хотелось бы знать, служат ли они ей до сих пор?

Внезапно вокруг моих плеч обвилась чья-то нога, а слева мелькнула розовая шевелюра. Это Пинки Пай сжала голову Вэнити в крепких объятиях.

— Эй! А что это здесь за пони с кислыми мордами? Вы разве в курсе, что здесь проходит вечеринка, а, умники?

Несмотря на весёлую ухмылку кобылки, я уловила нотку досады в её голосе.

Неожиданно у Пинки Пай задёргался глаз, и она застыла на месте.

— А-а-а! Левый глаз дёргается, ухо шевелится, круп чешется… Ой-ой! — Она стремительно отпрыгнула в сторону, как раз в тот момент, когда Дуф, перегнувшийся через перила у неё над головой, изверг из себя содержимое желудка. — Фу-у… кто-то перестарался с весельем? — произнесла Пинки с толикой сочувствия, когда персонал клуба кинулся устранять беспорядок, который учинил серый верзила. — Хорошо, что моё Пинки-чувство подсказало мне, что должно произойти!

— Пинки-чувство? — переспросил Вэнити со скептической улыбкой. А вот Голденблада это, похоже, заинтриговало.

— Ой, вы всё равно мне не поверите, — ответила Пинки Пай с немного печальной улыбкой, картинно закатывая глаза. — Твайлайт Спаркл годами пыталась постичь его природу, но так и не выяснила, что это такое. Просто иногда у меня бывают ощущения, предрекающие разные события, и те происходят!

— Это довольно… удобно, — произнёс Вэнити и притворно почесал нос, пряча свою улыбку. Я вынуждена была согласиться.

Пинки Пай в ответ лишь вздохнула. Но затем раздался тихий голос Голденблада:

— А по мне, от этого веет… одиночеством. Знать вещи, которые другие не в состоянии понять и принять. Вы неплохо справляетесь.

Безумная ухмылка Пинки Пай сползла с её лица. Она с сомнением посмотрела на Голденблада, а затем её лицо вновь озарилось улыбкой, более доброй.

— Ты мне веришь?

— Я думаю, что в этом мире существует множество вещей, которые нельзя объяснить рационально, так что не нужно сходу отвергать и иррациональные объяснения. — Он посмотрел вверх на Дуфа, повисшего на перилах. — Если это ваше Пинки-чувство уберегает нас от блевотины, то я с готовностью поверю в него.

Розовая пони вся засветилась от радости и схватила Голденблада в охапку.

— Я знала, что ты хороший пони, Голди-олди-болди!

Голденблад внезапно сгорбился и зашёлся приступом кашля. Пинки Пай немедленно отпустила его и похлопала по спине.

— Ох, ты в порядке?

Голденблад лишь вымученно улыбнулся ей в ответ и тут же вновь закашлялся, отступая на несколько шагов.

— Сейчас… пройдёт, — ответил он, левитируя из кармана своего жилета носовой платок, и закашлялся в него, прежде чем сделать медленный вдох. Ванити заметил розовые и красные пятна, оставшиеся на ткани.

К ним подскочила Твист, улыбаясь во весь рот так, словно все неприятности этого мира были ей побоку. Она по-приятельски пихнула Пинки Пай в бок и сказала с усмешкой:

— Эй, Пинки, клёвая вечеринка. Но у меня есть кое-что, способное сделать её ещё лучше! — И, достав один из своих леденцов на палочке, бросила его Пинки Пай. Розовая пони поймала его и принялась внимательно рассматривать сладость, балансирующую на кончике её носа. — Ты должна обязательно это попробовать. Хотя бы одну штучку. Она взорвёт тебе мозг! — добавила Твист.

Улыбнувшись, Пинки Пай подбросила конфету в воздух и, поймав её ртом, начала жевать.

— М-м-м… вкусненько, Твист!

— Ага. Скажи, они супер, да? Я сама их делаю! — с гордостью заявила Твист, смущённо захлопав ресницами за толстыми стёклами своих очков.

Но Пинки Пай её уже не слушала. Зрачки её блестящих голубых глаз стали огромными, а улыбка растянулась до ушей, прям как у меня, когда я впервые играла на контрабасе.

— Ох, ничего себе! Они действительно просто супер-пупер! — воскликнула Пинки, запрыгав на месте от восторга. — Ву-у! Ву-у! Ву-у!

Она ткнула копытом в сторону Твист и захихикала.

— Ты всё ёще тоскуешь по Эппл Блум, не так ли? Я это чувствую! — Она перевела взгляд на Вэнити, заглянув ему прямо в глаза. — А ты всё ещё считаешь себя убийцей и боишься, что превращаешься в монстра. Так и есть! — Затем она повернулась к Голденбладу. — А ты… — Её улыбка медленно растворилась. — Ты… — Выражение восторга на лице Пинки Пай сменилось страхом, прямо как тогда, в развалинах «Сахарного Уголка». — Ты причинишь страдания многим пони. Сотням, тысячам…

Голденблад не произнёс ни слова, лишь продолжал смотреть на Пинки своими золотистыми глазами.

— Пинки Пай, расслабься. Это же вечеринка, — произнесла Твист с тревогой в голосе, успокаивающе потрепав розовую пони по спине, но та не удостоила её вниманием. Взгляд Пинки скользил от одного к другому.

— Он — насильник, а… она — воровка! И… и… нет! — Министерская кобыла тяжело шлёпнулась на круп, бормоча себе под нос: — Дёргается грива… копыто в огне… колено покалывает… язык пересох… что бы это значило?

— Нужно позвать доктора, — сказал Вэнити, оглядываясь вокруг. Твист опустилась на колени возле дрожащей Пинки Пай и обняла её, не переставая извиняться за свою конфету. Гости вечеринки начали замечать, что происходит что-то необычное, но в это время в зал вкатили огромный торт, формой напоминающий розовое здание министерства.

Пинки Пай подняла взгляд и указала на торт дрожащим копытом.

— Это бомба… это бомба… там бомба… настоящая, большая бомба… — снова и снова повторяла она жалобным голосом, трясясь всем телом. Затем обвела взглядом окружающих. — Вы должны… должны… здесь так много пони… вы должны сделать что-нибудь!

Твист ответила недоверчивым взглядом. Вэнити просто покачал головой. Лишь лицо Голденблада хранило непроницаемое выражение. Пинки Пай уставилась на него.

— Пожалуйста, Голди… прошу, не дай им пострадать… — умоляюще произнесла она со слезами на глазах.

Голденблад закрыл глаза, а затем заговорил неожиданно властным тоном, от которого у Вэнити уши встали торчком.

— Дядя, отправь сообщение хуффингтонской Страже; можешь воспользоваться терминалом в офисе клуба. Скажи им, что кто-то заложил бомбу в «Гарцующем Пони». Твист, верно? Найди Биг Макинтоша. Скажи ему, что в торте бомба. — Он вновь закашлялся, но сумел восстановить дыхание.

— Пинки Пай, выслушай меня. — Дрожащая кобыла послушно посмотрела на него. — Ты должна успокоиться. Улыбайся гостям. Эта вечеринка строится вокруг тебя. И нам во что бы то ни стало нужно перенести её наружу.

Пинки Пай какое-то время молча смотрела на него, а потом сглотнула и понимающе кивнула головой. И тут же снова стала самой собой. На её лице появилась улыбка, а грива вновь собралась в непослушные завитки… лишь глаза выдавали её страх.

— Ох… конечно, Голди. Отличная идея.

Голденблад выразительно посмотрел на Вэнити, и мой хозяин рванул в сторону офиса клуба. За спиной внезапно раздался громкий голос Пинки Пай:

— Эй, пони, все сюда! Знаете, что было бы отлично идеей? Уличная вечеринка! Снаружи!

И с этим словами она поскакала к выходу, напевая что-то про «Поднимем вверх копыта» и «вечеринка на весь Хуфф!»

Торт выглядел одиноким и несчастным в тихом пустом клубе. Имени Принца Вэнити оказалось достаточно, чтобы городская стража восприняла угрозу всерьёз. Биг Макинтош и Дуф позаботились об эвакуации оставшегося персонала клуба.

Когда клуб практически опустел, Вэнити осторожно соскоблил розовую глазурь и разгрёб начинку торта. Этого оказалось достаточно, чтобы мы смогли увидеть внутри серые бруски взрывчатки. Выходит, Пинки Пай была далеко не сумасшедшей.

Когда Ванити нашёл розовую пони, та разбиралась с одним из поваров.

— Это сделал ты! Ты собрал ту бомбу. Плохой пони! Чокнутый бомбист!

— Да вы спятили, леди! Я всего лишь доставил торт из пекарни! — защищался тот, глядя на неё снизу вверх.

Схватив голову повара в охапку, она вплотную приблизила его лицо к своему.

— Не смей говорить, что я спятила, ты, злобный, дурной пони. Ты расскажешь мне всё! Я заставляла говорить даже драконов; с тобой будет куда проще… — Она посмотрела на стражников. — Не могли бы вы сопроводить его в мой офис? Думаю, нам придётся устроить особую вечеринку тет-а-тет.

Толпа восторженно зашумела, когда жеребца, продолжавшего вопить о своей невиновности, потащили в сторону центра Министерства Морали. Но эти овации отнюдь не делали Пинки Пай счастливой. По правде говоря, вблизи она выглядела… разгневанной. Испуганной и разгневанной, и её улыбка была почти зловещей, когда она поскакала прочь от толпы. Вэнити и Голденблад направились следом. Вне себя от гнева Пинки расхаживала туда-сюда.

— Одни только секреты и ложь. Всюду. Со всеми этими пони, — произнесла она, больше для себя, чем для двух единорогов. — Я поняла, что они замышляют. Я просто… сложила кусочки вместе и… и… — Её блестящие глаза потемнели. Внезапно она тяжело опустилась на землю. — Я… я не знаю, как мне остановить это. Я не смогла остановить это, даже когда узнала про бомбу. — По её щекам текли слёзы. Она шмыгнула носом. — Я такая глупая. Всё, что я умею, это устраивать вечеринки. Я не знаю, как остановить плохих пони и обеспечить хорошим счастливую и безопасную жизнь!

Вэнити лишь вздохнул и потрепал Пинки по плечу.

— Не расстраивайтесь по этому поводу, мисс Пай. Оставьте это городской страже; в конце концов, поддерживать мир и порядок — это их обязанность. Они найдут плохих пони.

На мгновение показалось, что розовая пони готова согласиться с ним.

Но тут раздался тихий голос Голденблада:

— Не знаю, Пинки Пай. Уверен, вы можете гораздо больше, чем думаете. Сфера деятельности Министерства Морали гораздо шире, чем у прочих министерств. Вы теснее контактируете с обществом. И у вас есть Пинки-чувство — то, чего лишены другие. Если и есть в Эквестрии пони, способная уберечь всех нас, то это вы.

Пинки Пай посмотрела на него с выражением отчаяния на лице. Затем всхлипнула и вытерла нос.

— Я… может быть. Мне нужно ещё этих конфет Твисти. И… так много всего, за чем нужно следить. Я даже не знаю с чего начать.

Голденблад бросил взгляд на Вэнити и слегка улыбнулся.

— Хм, думаю, у меня есть пара мыслей на этот счёт. Я знаю множество аристократов, к которым вам следует применить ваше Пинки-чувство. Особенно к тем, кто не помогает принцессе Луне всеми силами.

Пинки Пай закрыла глаза и пробормотала, уж не знаю, для себя или для единорогов:

— Ох, Голди, я же просила — не дай им пострадать…

<=======ooO Ooo=======>

Вылетев из воспоминания, я первым делом оценила обстановку. Я всё ещё лежала на подпиравшем входную дверь диване. Целая и невредимая. Из темноты не выскакивали воскресшие Деус и Блюблад и не пытались меня изнасиловать. Спрайтботов тоже не было видно. Должна признать, что для выхода из шара, всё прошло довольно спокойно.

В кои-то веки я смогла спокойно обдумать то, что увидела. Было ясно, что Голденблад имел зуб на своего отца и других аристократов. Может быть, это было из-за отношения отца к нему, или причиной была его преданность Луне. Что бы это ни было, он своими действиями, очевидно, подтолкнул Пинки Пай установить видео оборудование в пекарнях и отправить своих приемных родителей шпионить в своих интересах. Паранойя, или Пинки действительно что-то чувствовала?

Тем не менее, я слышала споры. Сомнения. Голденблад, похоже, собирался сбросить с пьедестала своего отца, а заодно и всю аристократию, используя в этих целях Пинки Пай и собственного дядю. Я просто подумала…

…что слышу цокот копыт, доносящийся сверху.

— Вот сейчас мне действительно пригодился бы Л.У.М., — пробормотала я, скатившись с дивана и приготовив Драконий Коготь с револьвером Капкейка. — Да и выпить тоже не помешало бы.

Жаль, что ни у Священника, ни у Арлосты не было бара. Я медленно поднялась вверх по лестнице. Проверила только комнату Мэригольд, не заходила в остальные. На каждом шагу мне мерещились призраки. Я приоткрыла дверь…

Единорожка в черных кружевах стояла спиной ко мне. Я помню, как видела её в первый раз молящуюся в Капелле. Вблизи, я смогла наконец оценить, насколько большой она была. Её рог засветился, и она сняла своё платье, оголив тёмно-фиолетовую шёрстку… и крылья… и…

О, Принцессы, это же Луна!

Нет. Нет, не Луна. Я поняла это, потому что видела Принцессу в шарах памяти. Та, что стояла в комнате, была копией, бледной тенью. Её рог светился тусклым светом, и казалось, что волшебный магический свет никак не отражался на матовой шкурке аликорна. Предположение закрепляло отсутствие кьютимарки на боку.

И всё же… какого сена?

Я обдумала варианты действий: крошечный П-21 сказал мне, что у меня был элемент неожиданности, и я не должна его упустить. Крошечная Глори предупредила меня, что она, возможно, не настроена враждебно. Крошечная Блекджек лежала в ванной и скулила от похмелья. Крошечная Рампейдж просто пожала плечами.

И хрен с ними. Я тихонько прикрыла дверь, а потом постучала.

— Привет, если хотите поболтать, мисс Аликорн, можете спуститься вниз, — громко произнесла я, обернувшись.

Скорее всего, я пригласила очередного монстра на полуденную охоту на Блекджек. Может, она была из семейства Зодиак? Или монстропони, как Горгон? Хотя на данный момент меня это не волнует. Если бы она попыталась напасть на меня, то я бы ее убила… или что-то типа того. План действий я ещё не составила. Я запрыгнула обратно на диван, подложив копыто под свою голову, и порылась в седельной сумке в поисках Чудного Бак пирожного и двух бутылочек Спаркл-Колы. Я напела мотивчик, пытаясь отогнать желание пойти обратно наверх.

Потом раздался стук копыт по лестнице. Потом ещё и ещё. Лиловые глаза выглянули из-за угла.

— Эй. У меня обед. Если хотите убить меня, позвольте закончить трапезу, — пробормотала я с набитым липкой вишневой начинкой ртом.

Какое-то мгновение она просто смотрела на меня, а затем медленно спустилась в гостиную.

— Хочешь содовой? — спросила я, подняв одну из бутылок. Уверена, она ожидала от меня любой вопрос, кроме этого.

Фиолетовый аликорн выглядела слегка потерянной.

— Богиня… не нуждается в содовой, — ответила она наконец тихим, мягким голосом.

Меня это действительно поразило. Было что-то… неестественное в нем, что-то… иное. Что-то в нём показалось мне слишком знакомым, и лишь Луна знает что именно.

— Я не спрашивала тебя, нуждаешься ли ты в содовой, лишь поинтересовалась, хочешь ли ты её?

Рог аликорна засветился и она поднесла бутылку к губам, после чего сделала очень маленький глоток. С жутко подозрительным видом.

— Ты… необычная. Ты не боишься нас?

И каким-то образом ей удалось произнести это не отрываясь от напитка и не двигая губами. Ладно, забудем об этом. То, что она сказала, намного важнее того, каким образом. Думаю, такой реакции моя новая знакомая не ожидала. Ну и хорошо. Стоп, мне почудилось или на лице фиолетового аликорна только что промелькнула улыбка?

— Ну извини, не то чтобы я была матёрой кобылой, но придумать что-то покруче кибернетического монстропони, гоняющегося за тобой по всей пустоши с криком «ПИЗДА!» довольно сложно. — Я положила в рот последний кусок пирога и быстро проглотила его, после чего смела крошки на пол. — Не то чтобы ты тоже не вызывала любопытство, конечно.

— Мы… Богиня, — произнесла она, снова не шевеля губами. В её голосе послышалась тень сомнения, как будто фиолетовый аликорн была в чём-то не уверена. Честно говоря, я думала, что богиня должна быть более… решительной.

— Вот когда у меня начнёт в глазах двоиться, тогда я и стану обращаться к тебе во множественном числе. — Я села и откашлялась мокротой. Теперь вместо подозрительности на лице моей новой знакомой стояло отвращение. Я вытерла губы копытом и посмотрела на неё. — У тебя есть имя, или «Богини» хватит?

Да, знаю, некоторые из штанов бы выпали при виде кого-то, кто выглядит как Принцесса и зовёт себя Богиней, но я знала правду. Ощущала на себе прикосновение перьев Луны… ну, не совсем на себе. Я всё ещё помню их прикосновение к моим губам, и теперь, глядя на этого аликорна, я чувствовала любопытство, но точно не благоговение. Думаю, следовало бы быть более подозрительной.

А она выглядела просто… грустной.

И снова молчание. Как будто она раздумывала над ответом.

— Лакуна.

— Лакуна. Видимо, у этого имени есть куча значений, которые, как всегда, выше моего понимания, — ответила я с ухмылкой, и взгляд Лакуны стал еще более взволнованным. — Меня зовут Блекджек, но ты это и так знаешь. Ты ведь наблюдала за мной какое-то время. — Я бросила на неё взгляд поверх зеркальных очков. — В часовне. И в усадьбе.

— Мы рассматривали тебя как возможного члена Единства и пони, достойную присоединения к последователям Богини, — тихо произнесла аликорн. Как и до этого, она не шевелила губами, и кажется, даже не прервала своего дыхания. Хоть это и было очень странно, думаю, я могла поразмышлять об этом позже.

Присоединение к Богине? И почему это звучало так жутко? Я отмахнулась:

— Я пас. У меня и так проблем навалом. Я пропащая душа.

— Мы согласны, — помедлила Лакуна. Она склонила голову набок, будто прислушиваясь к чьим-то словам и не зная, как передать их.

— Ты… необычно живуча. Но и очень непредсказуема. Непостоянна. Нелогична и разрушительна. И ещё ты ноешь. Очень много ноешь. — Последовала продолжительная пауза. — Мы больше не желаем разделить с тобой Единство.

— Хм, — тихо проворчала я. Не то, что бы я была удивлена, но всё же не почувствовать укол по своему самолюбию было невозможно. Я что, и вправду так люблю ныть?

— Ну, блин, — хихикнула я. — Так что ты здесь делаешь, если тебе не так уж и важно моё присоединение к… чему бы там ни было.

— Мы… я… мы… живем здесь, — сказала она. Она нерешительно сделала очередной глоток, словно это было что-то, что богине делать не пристало. Я полагала, что, с того времени как забросили коттедж, это было естественное место где большой аликорн, богиня, могла жить. Или так, или Священник не очень большую часть своего времени проводил здесь. — Мне это снится?

Ладно, вопросы становятся все более интересными.

— Я не знаю. А ты?

— Я… мы… я всегда видела сны. Мы видим сны друг друга. Но мои сны пропали. — Она посмотрела на звезды, нарисованные на потолке. — Этот город полон кошмаров. Они кричат во мне. Я не хочу быть здесь, но я нужна нам здесь.

— Кошмары? — пробормотала я, вспоминая последние четыре дня. Что, серьёзно?

— Они полны ненависти. Злобы. Преисполнены злыми умыслами. Из-за них тяжело слышать Богиню. Я хотела бы услышать нас более четко. Мне нужно ее прощение. Мне нужно ее доверие. — Она посмотрела в сторону часовни. — Я могу слышать нас наиболее четко в доме веры. Вот почему я осела здесь, где меньше страха. — Она посмотрела на меня. — Ты боишься?

Я вздохнула, глядя на странное создание.

— Хах, я недавно сбежала с траходрома. Мой лучший друг — эмоционально травмированный жеребец, который сам не знает, хочет он меня убить или нет. У нас есть пегаска, преданная Анклавом, но всё ещё считающая себя его частью, а еще с нами ходит Потрошитель, выживший после того, как ему отсекли голову, который в один момент может быть, а может и не быть психопатом. Я сражалась с монстрами и ломала мозги над двухсотлетними тайнами, а ещё делала в них всех дырки. Можешь спросить поконкретнее?

— Ты боишься за свою душу?

Я зажмурилась, издала протяжный стон и уткнулась лицом в копыта. Философия. Ну почему она спрашивала меня о философии? Во всяком случае, я задумывалась об этом.

— Я боюсь, что превращусь в то, что ненавижу. Что причиню боль тем, кто этого не заслуживает, что однажды не захочу прекращать убивать. Так что да, боюсь, — я вздохнула и улыбнулась. — Угадай, что нас объединяет. Но у меня есть тайны, которые нужно раскрыть, загадки, которые нужно отгадать, и подонки, которых нужно убить.

— Я… — аликорн сделала небольшую паузу. — Я могу сказать ей?

Я нахмурилась, когда она вновь замолчала. Лакуна поникла.

— Я… Я тоже ищу нечто подобное, но искать в одиночку очень трудно. Нам не нравятся эти ночные кошмары. Один можно проигнорировать, но десятки как чума распространяются между нами. Я не хочу искать одна. Могу ли я делать это вместе с тобой?

— Ты… что? Зачем тебе это? Лакуна, в меня почти каждый день кто-то стреляет. Не проходит и дня без того, чтобы меня не попытались убить. Не уверена, что это будет безопасно… — «Для нас обеих. Поскольку я уверена, что эта „Богиня“ — просто очередная уловка Сангвина, призванная заставить меня сделать… что-то». — В конце концов, я не знаю, кто ты или что.

Она, определённо, выглядела психически неуравновешенной и явно что-то скрывала.

— Пожалуйста?

Я удивлённо моргнула. Аликорн… использовала «волшебное слово», пытаясь убедить меня? Неужели она… или они… действительно думала, что я настолько чокнутая, чтобы доверять всем встречным-поперечным?

Я посмотрела на неё, и затем, воздев копыта к небу, фыркнула.

— Добро пожаловать на борт! Блюда подаются по вторникам и четвергам. Также мы настоятельно просим вас не планировать депрессий в одно время с нами. Одна — это уже плохо, а много…

Я присвистнула, скатилась с дивана, и попыталась оттащить его подальше от двери.

И в тот же момент древнюю кушетку окутало яркое сияние и с лёгкостью отодвинуло её. Лакуна превосходила меня не только ростом. Наверное, это из-за её большого, сильного… тьфу! Сейчас мне меньше всего надо было завидовать огромному аликорньему рогу!

— Ладно. Мне нужно проведать своих друзей. Надо убедиться, что с Глори всё в порядке, а то она стала вести себя странно, после того как прошлой ночью её чуть не подали на стол. Ещё не помешало бы сообщить Рампейдж, чтобы она не пыталась тебя выпотрошить, а заодно и спросить её об убитом жеребёнке. А, да, чуть не забыла — П-21 наверняка обрадуется новой кобыле.

Уже уходя, я мельком услышала её тихое бормотание.

— Вы уверены, что мы действительно этого хотим?

* * *

Знаю… знаю… по очень многим причинам это моё решение заслуживало ярлыка «очень плохая идея», но, нужно признать, было в Лакуне нечто такое, что побуждало меня помочь ей. Да, она необычная пони, но, глядя на неё, меня не покидало ощущение, что она… потеряна. И как-то слабо верилось, что эта её «Богиня» предложила помощь просто так, по доброте душевной.

Я опустошена и разбита, бреду куда-то в компании таких же юродивых, да при этом ещё и пытаюсь спасти Пустошь.

— И где это сказано, что все, с кем я связываюсь, обязательно должны быть преданы, изувечены, безумны или ещё что-нибудь в этом роде? — пробормотала я.

Первым делом я намеревалась поговорить с Глори, но Рампейдж подвернулась раньше. Полосатая пони лежала на камне, положив подбородок на скрещённые перед собой передние ноги, и смотрела на лежащий внизу город.

— Салют, — угрюмо произнесла она. — Так что, показал он тебе наше семейное гнёздышко, да? У меня всё ещё есть своя комната, или он успел превратить её в свою берлогу?

— Вообще-то, он подарил мне этот дом. Так что, да, ты получишь свою комнату назад, Рампейдж, — ответила я, занимая место на камне рядом с ней. — Итак, — продолжила я как можно более бесстрастным тоном.

— Итак, — отозвалась она с точно таким же выражением, даже не повернув головы.

— Твою мать, Рампейдж, ты что и вправду убила жеребёнка? — тихо спросила я, глядя на город.

— Возможно. Именно так мне все и говорили. Следы моих копыт нашли на теле, — ответила она, пряча свои розовые глаза.

— Тогда почему ты так вела себя с Торн? — спросила я, левитировав тяжёлый револьвер из своей сумки. Если я сумею достаточно быстро вышибить ей глаз, а затем всажу в мозг несколько пуль…

— Хотела почувствовать себя счастливой. Неужели это так трудно понять? — ответила она, поднимаясь. — Я люблю детей. По-настоящему люблю. Я смотрю на всё то дерьмо, что творится вокруг, и меня поддерживает лишь слабая надежда, что, возможно, один из этих жеребят сумеет как-то всё исправить, когда вырастет. И если я встречаю подонка, который причиняет детям боль, я расправляюсь с ним. Без жалости. Без колебаний. Потому что, каким бы паршивым местом ни была Пустошь, ничто так не делает её ещё хуже, чем то, что мы творим друг с другом.

— И что тогда произошло?

— Я не помню. Это был обычный скучный день. В городе не было ни одного пилигрима, только местные. Я отправилась спать, а когда проснулась, обнаружила рядом с собой малышку, избитую и со свёрнутой шеей. Я настолько обезумела… мне было так больно… так… Многие дети считали, что я невиновна, но не Священник. И не я. — Она обхватила голову копытами. — Это то, что я помню, но также я прекрасно помню вид её мёртвого тела. Я по-прежнему вижу её, даже закрывая глаза. Даже с выколотыми глазами. Эта картина со мной каждое мгновение моей жизни.

Я её понимала. Действительно понимала.

— Пока мы не выясним, что же там произошло… если я увижу тебя наедине с жеребёнком… я тебя убью. — Состроив гримасу, я закатила глаза… и уставилась прямо в безбрежное зло над головой. «Ох, это была большая ошибка! Сейчас ведь упаду!» Я крепко зажмурилась на секунду.

— Серьёзно? И как ты собираешься это сделать? — спросила Рампейдж с усмешкой.

— Ну, тебя ведь нашли в кратере от жар-бомбы… — ответила я, усмехнувшись в ответ.

— Ага, вот только у тебя нет жар-бомбы, — хмыкнула она, а затем слегка нахмурилась, глядя на меня. — Ведь так?

— Дай мне время, — сострила я, и она улыбнулась в ответ, ну, может, слегка натянуто. «Эй, это не так уж невероятно!» — Ладно… сменим тему. Ты когда-нибудь слышала об аликорнах в Пустоши?

— Аликорны? Здесь? Насколько я знаю, их видели где-то в других частях Эквестрии, но в Хуффингтоне их отродясь не было. — Она посмотрела на меня с подозрением, а затем ахнула. — Погоди-ка… ты, никак, повстречала одну? — Она вдруг улыбнулась. — И уже успела с ней подружиться? — Я смущённо заморгала, краснея, и Рампейдж, не выдержав, расхохоталась в голос. — Ох, Селестия милосердная! Блекджек, а ты, случаем, не держишь адскую гончую в качестве домашнего любимца? Или может у тебя живёт радскорпион в обувной коробке? Только ты способна заводить дружбу с теми, кого любой обитатель Пустоши посчитает монстром.

— Я ведь подружилась с тобой, разве нет? — парировала я, сделав улыбку Рампейдж чуть менее язвительной, а затем продолжила, вкладывая в слова всё своё самодовольство: — Знаешь, а ведь я могу просто использовать её. Возможно, это всё часть моей тщательно спланированной уловки! Я могу крутить вами… — продолжила я с усмешкой, а затем громко чихнула, забрызгав соплями копыта. — Фу-у…

— О, да. Ты у нас настоящий кукловод. А мы все — твои марионетки. — Она поднялась на ноги и с прищуром посмотрела вверх по склону на одиноко стоящий там дом. — Что ж, полагаю, мне стоит познакомиться с этим монстром.

— Не пытайся напасть на неё, Рампейдж, — предупредила я её самым суровым тоном, на какой была способна, вытирая сопли с копыт об камень. — Она… странная.

— Она — аликорн. Разве может быть иначе? — спросила Рампейдж. — Это всё равно что становиться Потрошителем или Стальным Рейнджером: нужно быть не в своём уме, чтобы пополнить в их ряды.

— Я знаю её, — отрезала я. Затем вздохнула и опустилась на землю. — Хотя и не представляю откуда. В ней есть что-то знакомое. Это кажется бессмысленным, но я просто смотрю на неё и чувствую… что-то.

— Ты безнадёжна, — сказала Рампейдж, качая головой. — Ладно, я буду паинькой. — Она взмахнула своим хвостом с вплетённой в него блестящей колючей проволокой. — О… и еще кое-что, гроссмейстер Блекджек. У тебя вся задница в соплях.

Осмотрев свой тыл, я прижала уши.

— Это только потому, что у меня все мысли заняты планированием! Планированием деталей… моих интриг! — крикнула я вслед поднимающейся к коттеджу Рампейдж. — Вот погоди! Вы и понятия не имеете, что вас ждёт!

* * *

Разобравшись с козявками на филейной части (серьёзно, и когда уже эта простуда оставит меня в покое?), я направилась в город, откуда доносились восхитительные звуки страданий Чарити. Ну ладно, чисто технически ничего восхитительного в страданиях нет, но разве кто-то осудит меня за то, что от этих воплей я почувствовала себя чуточку лучше?

— Ты… ты пытаешься нажиться за мой счёт! — голосила Чарити, стоя на штабеле из ящиков. — Я пашу… как раб… пытаясь заработать денег для города… а ты хочешь тридцать крышечек за мину? — Она шлёпнулась на круп, продолжая вопить, под пристальными взглядами двух десятков жеребят. — Почему ты так жесток со мной?

— Я вовсе не пытаюсь надуть тебя! — с жаром произнёс П-21, пунцовый, как рак. — Двадцати крышечек недостаточно! Даже тридцать — это слишком мало! — Он поднял копыто в знак протеста. — Прекрати реветь! Я просто хочу, чтобы всё было по справедливости! Двадцать пять крышечек. Двадцать три?

— Ты… ты… ты пытаешься меня ограбить… пытаешься ограбить маленьких пони! Как ты можешь быть так жесток? — ревела единорожка, размазывая слёзы по щекам.

П-21 ещё какое-то время колебался, но затем уступил.

— Ладно. Двадцать крышечек.

И тут же, как по волшебству, слёзы высохли и Чарити сказала довольным тоном:

— Идёт. — Спрыгнув с ящиков, она поскакала к своей сумке, пробормотав под нос: — Простачки из Стойла.

— Это не пони, — пробурчал П-21, — а просто какой-то монстр-пожиратель крышечек.

— Однажды она подомнёт под себя всю Пустошь, — мрачно согласилась я, присаживаясь рядом с ним. — Итак… что ты там купил?

— Веришь или нет, но эти кобылки откопали кучу полезного барахла. Но мне не хотелось продавать все мины, несколько я надеялся приберечь для себя, — ответил он, глядя, как вернувшаяся Чарити водрузила на ящик большую стопку крышечек. — Здесь всё? Все две тысячи?

— Ты мне не доверяешь? — ахнула она, скривив лицо в обиженной гримасе.

П-21 усмехнулся, посмотрев на неё с прищуром.

— Ну уж нет. Больше ты меня на это водное шоу не купишь!

Чарити вздохнула и сказала слегка дрожащим голосом:

— Я знала, что никогда не преуспею в этом. В смысле, мы стараемся изо всех сил, чтобы это место процветало… но я слишком хорошо усвоила, как жестока жизнь. — Она развернулась и медленно поплелась к своему магазину. — Я принесу остальное…

Это прозвучало так, словно он потребовал её любимого плюшевого медвежонка или чего-то в этом роде. Даже я взглянула на него с негодованием, а ведь речь шла о наших крышечках!

П-21 повесил голову и издал обречённый вздох.

— Ладно, забудь об этом, — пробормотал он, ссыпая крышечки в свою сумку.

— Спасибо, приходите ещё! — радостно ответила Чарити и вместе с ещё четырьмя Метконосцами покатила тележку, гружёную минами, к зданию почты.

— Видел бы ты, как она расправилась со мной в первый раз. Она заставила меня заплатить за бутылку воды, которую даром отдала Священнику, — подбодрила я его, оглядывая ящики. — Так что ты купил?

— Кое-какую амуницию, увеличенный магазин для твоего дробовика, немного динамита и новую броню для вас с Глори.

— А что насчёт тебя? — спросила я, открывая ближайший ящик и вытаскивая лёгкую броню из чёрной кожи. Она оказалась чуть более «рейдерского» стиля, чем я предпочитаю. В такой легко словить пулю, если не соблюдать осторожность.

— Меня смогут подстрелить, только если заметят. Я предпочитаю тихо и мирно отсиживаться в тылу, пока вы трое прёте под пули. Если что-то и случится со мной, то лишь по моей вине.

Я внимательно осмотрела броню в своих копытах.

— Ладно, думаю, что смогу поносить эту, пока не доберёмся до Мегамарта. Как думаешь, может стоит написать на ней «Мы на светлой стороне, не стреляйте в нас»?

Он посмотрел на меня с хитрой усмешкой.

— Блекджек, это броня Глори.

— Эта? — Поражённая, я уставилась на кожаные доспехи в своих копытах. — П-21, Глори не может носить её!

В этой броне она будет выглядеть… ужасно. Оставалось лишь надеяться, что это нужно ей лишь в качестве маскировки или чего-то в этом роде.

— Это именно то, о чём она просила, — ответил он, пожав плечами. — Ей хотелось что-то такое, в чём бы она выглядела крутой пони, способной надрать задницу кому угодно. Хотя, с моей точки зрения, для этого ей потребуется куда больше, чем новая одежда. Нет, твоя броня в соседнем ящике.

Я убрала чёрное кожаное одеяние обратно в ящик. Если честно, оно больше походило на наряд для сексуальных утех в Стойле 69, чем на то, что, по идее, должно было сохранить Глори жизнь. Левитировав этот ящик в сторону, я открыла металлический контейнер, который стоял под ним.

Моему взору открылось истинное чудо в чёрно-голубых тонах. Эта броня была не просто усиленной униформой охранницы, это было самое настоящее боевое облачение полицейского, совсем как то, что я видела когда-то на последних страницах каталога Айрошод Файрармс — магически усиленные чёрные керамические пластины в жилете из матово-голубого кевлара. Эта броня закроет моё тело полностью, не оставляя живот открытым. Будь он на мне, Блюблад никогда не смог бы… Так, не думай об этом. Хоть сейчас не думай о своих внутренностях, вываливающихся наружу…

Я ударила себя по щеке, достаточно сильно, чтобы это встревожило П-21. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоить своё сердце.

— Прости, просто хотела удостовериться, что это не сон.

Он одарил меня скептическим взглядом. Я вытащила все компоненты голубой брони и внимательно осмотрела их, что сделало мой восторг просто беспредельным. Поверх керамических пластин шла надпись «Служба безопасности Эгида».

— О, я готова тебя расцеловать! — бросила я П-21, напяливая броню.

— Не сомневаюсь, но лучше не надо, — ответил он, поднимая копыто в протестующем жесте. Потом спросил, глядя, как я ёрзаю в своей новой броне: — Ну как, впору?

Я повернулась к нему.

— Ты знаешь, это странно… но броники всегда впору. Я так полагаю, в этих штуках заложено своего рода «один-размер-на-всех» заклинание.

Подтянув подпругу на животе, я отметила про себя, что броня слегка тяжеловата, хотя и легче, чем моя усиленная униформа охранницы Стойла. На левом боку нашлась удобная перевязь для моего дробовика, а справа — петля для дубинки, которая идеально подошла бы для драконьего когтя. Броня была оснащена даже седельными сумками с карманами для лечебных и восстанавливающих зелий, ну и химии, конечно.

Закончив перекладывать все свои вещи в новую броню, я рассказала П-21 про Звёздный Дом. Он улыбнулся. Затем я поведала о том, почему Рампейдж отказалась спускаться в город. Улыбаться он перестал. Ну и наконец, я рассказала ему про Лакуну. Похоже, рассказ о ней встревожил П-21 даже больше, чем история Рампейдж.

— Как ты можешь быть уверена, что эта «богиня» — не какая-то хитрая уловка?

— Я дала ей шанс напасть на меня, и она им не воспользовалась, — ответила я, водрузив на голову шлем. К счастью, он позволял мне по-прежнему носить очки, которые закрывали мои слабо светящиеся глаза. — Не знаю. Она странная. Хотела бы я понять её.

П-21 вздохнул.

— И, похоже, у неё имеются какие-то психологические или эмоциональные проблемы, с которыми, как ты полагаешь, ты можешь помочь ей справиться?

Слегка покраснев, я села, нервно постукивая передними копытами перед собой.

— Возможно…

— Ну разумеется. И её одолевает грусть?

Я потёрла нос и неловко произнесла:

— Немного. Возможно. Совсем чуть-чуть?

— Блекджек, ты что, пытаешься превратить нас в смертоносную банду морально неустойчивых нытиков, странствующих по Пустоши?

— Может быть, — ответила я, и П-21 со вздохом спрятал лицо копытом. — А что? Это может сработать. Плохие пони увидят, что мы приближаемся и сразу начнут: «О, Богини, я ни за что не хочу иметь с ними дело, потому что одна сразу начнёт реветь, у другой проснутся суицидальные наклонности, а этот зашвырнёт всех нас на луну!». Я бы точно не захотела связываться с такими.

П-21 затряс головой, пытаясь подавить смех, а затем вздохнул.

— Ладно. Просто… прошу, будь начеку, и убедись, что это не очередной Лансер или Каприз.

Эти слова, безусловно, немного отрезвили меня. Я забрала у П-21 те патроны двенадцатого калибра, что он выторговал у Чарити. Доверие — это хорошо. До тех пор, пока не стоит жизни одиннадцати зебрам.

* * *

К слову о зебрах…

Уж чего я точно не ожидала увидеть, так это Секаши, ударившую Глори в лицо прямо в тот момент, когда я заметила их. Мои глаза расширились, драконий клык уже был наготове, когда маленькая розовая пони в моих седельных сумках дала мне подзатыльник и отметила, что Секаши не продолжила свою атаку.

— Ты слишком спешишь, Павшая Пташка. Не стоит так рваться вперёд ударить меня, ты чуть не потеряла равновесие, — сказала зебра, пока Глори поднималась с устланной жёлтой травой земли. Секаши перевела взгляд на меня, её улыбка стала ещё шире, прежде чем она снова повернулась к Глори. Серая пегаска не заметила моего приближения, пытаясь снова собраться силами и твёрдо стать на землю. — Зачем тебе это, Павшая Пташка? Ты не боец как твои друзья.

Глори резко тряхнула головой.

— Я уже сказала тебе! Мне надоело всё время быть бесполезной!

Глори? Бесполезной?

— Тогда в особняке я держалась только лишь пока Рампейдж была рядом. Стоило ей пропасть, и меня сразу же засунули в печь! — Её начинало трясти. — Я даже не смогла помочь Блекджек справиться с Блюбладом. Он отшвырнул меня, даже не обернувшись, а я просто сидела там и смотрела, как он резал её своим мечом! Она чуть не погибла из-за меня! — прокричала Глори.

— Жалок тот боец, что считает свою силу слабостью, хоть я и знаю парочку весьма забавных историй именно про таких, — ответила зебра с печальной улыбкой. — Быть может, мне стоит написать о том, как одна птичка хотела научиться драться как собака, потому что её крылья были слишком слабы. — Её зелёные глаза снова посмотрели на Глори. — О, но как закончится это история?

Глори выдохнула и снова тряхнула головой.

— Я не хочу никаких историй! Я видела, что эта… эта… су… с… эта шлюха собиралась выкинуть. Я знала, что это была Каприз, и не сказала Блекджек! Она всё делает для меня. Она спасла мне жизнь, а я просто стояла и смотрела, как она умирает на дороге прямо передо мной. Рампейдж доставила её к Скальпель, не я. П-21 убил Блюблада, не я. — Она тяжело села на землю, обхватив голову копытами и разрыдавшись. — Я ни на что не способна.

— Ты поймала меня, — тихо произнесла я, подходя к ней ближе и снимая шлем. Блин, какая же эта штука была неудобная.

— Вот это да! Вы только взгляните на солнце! Кажется, я обещала рассказать Метконосцам историю о том, как двое друзей помогли друг другу. Очень забавную. Напомните мне как-нибудь рассказать её вам! — с этими словами зебра развернулась и заспешила прочь. — Жаль, что я не могу услышать, о чём эти два друга говорят!

Я встала рядом с ней и вытащила из сумки чёрную шипастую броню.

— Что ж, похоже, это нужно явно не для маскировки, — сказала я, усевшись рядом с пегаской. Она отвернулась от меня. — И похоже, что Падшая Глори нужна не столько для сохранения тайны личности, сколько чтобы пытаться быть сильнее?

— Я должна быть сильнее, Блекджек. Ради тебя. Я… — Она залилась краской. — Ты всё делаешь. В тебя стреляют, тебя взрывают, режут, предают, за тобой охотятся… а я… не делаю ничего. Мне кажется, будто я всё ещё заперта в той печке и просто жду, пока монстр меня не съест. Будто я не смогу ни с чем справиться, если не придёт кто-то и не спасёт меня! — Она подняла копыто, наблюдая за его нервным подрагиванием. — Я… я даже не могу… перестать…

Я сделала первое, что пришло мне в голову. Обняла её. Я прижимала её к себе, пока она дрожала в моих объятиях. Она хотела быть сильной.

— Ты помогаешь мне, Глори. Не важно, своими лучевыми пушками или просто своей добротой и верностью, но ты помогаешь мне. — Я мягко провела копытом её по гриве и посмотрела ей в глаза. Не смотря на всю целительную магию Священника, тонкий шрам всё-таки тянулся по её лицу от брови к щеке. Пегаска чуть не потеряла глаз от того удара.

Она поцеловала меня. Наверное, это был самый странный поцелуй за всю историю поцелуев.

Я была настолько ошеломлена, что с трудом смогла пошевелиться, когда она отстранилась; запылавшее было пламя её надежды стремительно начало затухать при виде моего изумлённого оцепенения.

— Прости, я… Похоже… похоже, что я даже с собой не могу справиться, — пробормотала Глори, отводя взгляд.

— Нет! Я… просто… я понятия не имела, что ты, эм, неравнодушна ко мне.

Я была абсолютно сбита с толку: сколь неловким бы не был этот поцелуй, чувства, которые стояли за ним, нельзя было спутать ни с чем.

— А… а ты… чувствуешь то же самое? — тихо спросила пегаска, голосом полным надежды.

— Я не знаю, что чувствую, Глори.

— Я знаю, тебе нравятся кобылки. В конце концов, ты была с ней, — сказала она, покраснев. — Я… я могла бы…

О Богини, неужели Глори и правда пытается меня соблазнить?

— У нас с Каприз был просто секс. Взаимная мастурбация. Мне было хорошо с ней, но ничего такого, чего я не могла бы сделать с помощью собственного копыта. Мы просто использовали друг друга, — сказала я, каким-то образом сумев подавить бурю бушующих во мне эмоций, чтобы она не расплакалась… или хуже. — Я не хочу использовать тебя подобным образом, Глори.

И… нет. Ей не пришлось ничего говорить. Она понурила голову и отвела взгляд, её плечи ссутулились, а передние ноги заёрзали друг о друга.

Арргх. Интересно, у других пони тоже вызывает раздражение необходимость говорить эти слова?

— Нет, Глори. Тебе не нужно извиняться. Ни за что, — сказала я, обняв её настолько платонически, насколько могла. — Просто… да. Я занималась сексом с другими кобылками. И жеребцами. Просто ради удовольствия. Но ты… ты другая. Ты особенная, Глори. А все эти пони, с которыми… с которыми я была… это был просто секс. Не более. Если бы я была с тобой… если бы мы были вместе… боюсь, я вела бы себя так же. И тогда ты перестанешь быть моим другом и уйдёшь. А я не хочу, чтобы ты уходила…

— Тогда… — Пегаска замешкалась. — Что теперь?

Я вздохнула:

— Понятия не имею. Я же глупая пони, помнишь? — Будь доброй. — Прямо сейчас есть кое-что, над чем надо подумать. Но меня больше всего волнуют твои мысли по поводу своей бесполезности. Ты не бесполезна, Глори. Ты единственная пони, которая знает, как справиться с болезнью рейдеров. Ты помогаешь мне идти вперёд, пока я не упаду. И даже когда я падаю, ты продолжаешь помогать мне.

— Пожалуй. Хотя на самом деле я довольно смутно представляю, что делать с этой болезнью. Мне понадобилась бы лаборатория и месяцы работы, чтобы вывести лекарство. — Она посмотрела на чёрную броню. — Просто меня уже тошнит видеть, как ты рискуешь собой, чтобы защитить нас, в то время как я не могу сделать ничего, чтобы защитить тебя.

— Не переживай об этом. Я Охранница. Это часть моей работы, — сказала я, пытаясь выдавить из себя самую непринуждённую улыбку, какую только могла.

Глори вздохнула и печально покачала головой.

— Ох, Блекджек…

Она улыбалась. Но почему у меня было такое чувство, будто я сказала что-то не то?

Я рассказала ей о Рампейдж и Лакуне. Мы обе были рады возможности сменить тему. Она выказала ту же недоверчивость, что и П-21, но её, похоже, куда больше интересовал Звёздный Дом.

— Хочешь сказать, там были фотографии с луны? С настоящей луны? — В своём волнении она, кажется, напрочь забыла о столь неловком начале нашего разговора.

— Ну да, они вполне себе походили на фотографии с луны, и, судя по газетам, что хранились у неё, видимо так всё и было. А что? Это так важно?

— Просто мы полагали, что Эквестрийская космическая программа была фальсификацией, всего лишь способом заручиться общественной поддержкой во время войны в связи с проблемами в производстве оружия или просто попыткой поднять общий моральный дух. Мы даже не были уверены, что Мэригольд существовала, или что весь этот скандал был создан лидерами программы лишь для того, чтобы снять с себя вину в неудачном эксперименте. Ну, то есть, центр запуска на самом деле существует. Там даже есть деревня гулей, называется «Космодром». Её видно с Небесного порта. Но мне даже в голову никогда не приходило, что эти ракеты вообще могли когда-то летать.

— Видимо однажды всё-таки летали, — сказала я, с радостью отметив, что Глори не стала надевать эту отвратительную броню и вообще выглядела немного веселее.

— Зачем кучке гулей эти ракеты?

— О, у них там какой-то культ или что-то в этом роде. Мечтают улететь куда-то в «прекрасные дали» или нечто вроде земли обетованной. С тех пор, как весь космический центр оказался пропитан радиацией, мы там никогда не были. Но Братство Ориона вполне безобидно, если ты, конечно, ничего не имеешь против гулей. — То, как она вздрогнула, ясно давало понять, что не все тамошние гули такие уж безобидные.

— Что ж, а теперь давай достанем тебе нормальную броню, в которой ты не будешь выглядеть как рейдер, — сказала я, и мы направились в сторону здания почты. Неподалёку шла Хаприка с двумя колоннами жеребят позади, тепло улыбнувшись нам. С тех пор, как маленькие гули прибыли в Капеллу, они казались слишком напуганными, чтобы хоть на шаг отойти от своей воспитательницы. Наверное, их пугал простор не ограниченного четырьмя стенами мира вокруг. По-своему я их понимала.

Но тем не менее Метконосцы были достаточно дружелюбны и в некоторой степени интересовались гулями и мной. Один жеребёнок с синей шкуркой и кьютимаркой кувшина, льющего воду, даже пытался играть с моим чёрно-красным хвостом.

Зайдя внутрь здания почты, я встретилась глазами с Чарити, и мы обе одновременно нахмурились. Я облизнула пересохшие губы. Кобылка медленно жевала леденец, торчащий из уголка её рта. Я подошла к прилавку и положила на него броню.

— Хочу обменять товар.

Она не сказала ни слова, не отвела взгляд и даже не моргнула. Кобылка лишь перекатила во рту свой леденец и указала им на вывеску рядом с прилавком, на которой было написано: «Проданный товар возврату и обмену не подлежит».

— Послушай. Ты мне не нравишься и я тебе тоже. Я уже поняла это, — тихо сказала я и сняла очки, что посмотреть спекулянтке в глаза. — Но видишь вот ту милую пегаску? Она мне нравится, и я хочу, чтобы она была в безопасности. И не носила какую-то броню, которая делает её похожей на рейдера. Поэтому я хочу обменять товар.

Она продолжала жевать свой леденец.

— Твоя подруга, она немая?

— Чего..?

— Немая. Она может говорить? — поинтересовалась Чарити.

— Ну может…

— Тогда, может, слабоумная?

— Нет, но…

— Боится кобыл?

— Слушай…

Чарити наконец дожевала свой леденец.

— Я просто пытаюсь понять… если это всё нужно ей, то почему со мной разговариваешь ты?

Глори моргнула и встала у прилавка рядом со мной.

— Здравствуйте. Мне… мне нужна другая броня, — сказала она, указывая копытом на чёрную груду металла и кожи, лежащую перед ней.

— Добро пожаловать. — Желтая кобылка вежливо улыбнулась. — Хотите что-нибудь получше этого?

— Ну… да, пожалуй, — удивлённо ответила Глори. — Что-нибудь поярче.

Чарити не заставила себя ждать и вытащила из-под прилавка что-то светло-голубое. Было видно, что доспех уже не раз латали и приводили в порядок, но, кажется, он был изготовлен специально для пегасов.

— Как насчёт этого? — Выцветшая нашивка на плече гласила: «Небесная Стража Эквестрии».

— Я… — она осмотрела броню со всех сторон, после чего перевела взгляд сначала на меня, а затем на Чарити. — Да, эта подойдёт. Сколько с меня?

Я мысленно приготовилась…

— Эх, пусть это будет обмен. Я так понимаю, тебе ещё нужно лучевое оружие?

Мой круп поздоровался с землей одновременно с челюстью.

— Лучевые пистолеты, верно? С креплением к боевому седлу?

Глори с благодарностью улыбнулась кобылке и кивнула. Та, в свою очередь, положила рядом с бронёй два квадратных пистолета, лишённых рукоятки для рта.

— А ещё за четыреста крышечек я даже добавлю тебе пару картриджей с драгоценными камнями.

Глори начала рыться в своих седельных сумках, пока я продолжала сидеть с разинутым ртом.

— Спасибо! И тебе тоже, Блекджек. Снова… за всё, — она тихонько взвизгнула. — Жду не дождусь, когда смогу приделать эти пистолеты к седлу.

Я тупо уставилась на кобылку за прилавком.

— Почему? — Это было всё, что я смогла из себя выдавить.

Черити холодно посмотрела на меня.

— Ей нужна была эта сделка. Тебе и твоему друг — нет. Вы просто хотели заполучить мои крышечки. Я ответила вам тем же. Вот чему меня научила Крышечка, — сказала она, перед тем как цокнуть копытом по прилавку. — Так ты собираешься что-нибудь покупать, или мне оштрафовать тебя за трату моего времени? Десять крышек за минуту, начиная с этого момента!

Я тут же испарилась!

* * *

Я чувствовала лёгкий… зуд. Не так, когда грива чешется, а зуд типа «это-был-хороший-день-и-меня-даже-не-пытались-подстрелить». Я чувствовала, будто мои неприятности на сегодня потерялись при доставке. Дождя не было, большинство Метконосцев и несколько взрослых готовились к похоронам Розы во второй половине дня. Так почему же я на взводе, когда всё вокруг… нормально? Неужели я так долго была в напряжённом состоянии, что ожидаю бед там, где их нет?

Вдруг, над городом пролетела небесная повозка, и, прежде чем я успела понять, мой револьвер уже был наготове. Это Анклав! Они наконец…

…послали за мной фургон доставки, запряженный пегасом-гулем? «Абсолютно всё. Да, я доставляю», было написано на его боку. Я посмотрела на своё оружие и на то, как из задней части фургона вылезает кобылка лавандового цвета, осознав, что меня начинает трясти. Деус мёртв. Блюблад тоже. Зодиаки не кидаются на меня, и мне ещё предстоит выяснить, что за монстр дня у Сангвина на подхвате. Надо успокоиться!

— Я позову Чарити, Дитзи! — выкрикнула лавандовая пони со светлой гривой. Три или четыре Метконосца кинулись к фургону, чтобы помочь выгрузить коробки.

Я медленно подошла ближе, разглядывая гуля. Возможно, от её гривы почти ничего не осталось, а крылья облезли до костей, но особая раскосость глаз с плаката на почте сохранилась почти идеально. Заметив меня, она вытащила кусок мела из своих сумок и подняла грифельную дощечку, которая висела у неё на шее.

Она нацарапала что-то на доске и подняла её: «Блекджек?»

Я неспешно приблизилась.

— Да, это я.

Стерев надпись, она откопала в своих седельных сумках сложенный листок бумаги и подала мне. Я покосилась на гуля, после чего левитировала записку к себе.

«Блекджек, я смогла договориться с пони, которая может помочь тебе с расшифровкой. Она — очень скрытная личность, но всегда была надёжным партнёром в наших делах. Однако у неё есть несколько параноидальных правил. Дитзи увезёт тебя к ней, а после — вернёт в Часовню. Ты должна пойти одна и без оружия. Когда вы доберётесь до здания, ты должна войти в шар памяти. Так ты попадёшь к ней.

Крышечка.»

Прочтя записку, я перевела взгляд на Дитзи. Она моргнула своими косыми глазами, а затем одарила меня тем, что, как мне показалось, должно было быть улыбкой. Я вздохнула и прочистила горло:

— Хорошо. Ты и я, значит?

Должна признать, даже такой доверчивой простофиле, как я, было понятно, что всё это выглядело очень неубедительно. Но факт оставался фактом: если я хочу выяснить что представляет из себя ЭП-1101, и для чего он нужен Сангвину, мне придётся ей довериться.

Я подарила пегаске-гулю улыбку, которую она с радостью вернула.

— Ладно. Пойду сообщу друзьям новость и сброшу вещи. — Я указала на склон холма на юго-востоке. — Там находится дом, из которого ты сможешь меня вскоре забрать.

Дитзи посмотрела куда я показываю и кивнула. Я рысью кинулась искать своих друзей.

Я была приятно удивлена, обнаружив их всех в Звёздном Доме. Ещё больше я удивилась, что они к этому времени не поубивали друг друга. Лакуна сидела у лестницы, Рампейдж расчищала свою старую комнату, а П-21 занял комнату Священника. Глори пыталась приладить новенький лучевой пистолет к боевому седлу. Должна признать, она выглядела гораздо лучше в форме Небесной Стражи, чем в том чёрном кошмаре, что выменял для неё П-21. Пять пони и только четыре спальни. Нехорошо.

Я громко цокнула копытами по полу:

— У меня хорошие новости, народ…

Рампейдж выглянула из комнаты:

— Ты беременна?

Я моргнула и кинула хмурый взгляд на ухмыляющегося Потрошителя.

— Нет.

— Ты пьяна? — спросил П-21, выходя из комнаты, аккуратно балансируя на спине коробку с рисунками Священника. — Ты, похоже, навеселе, но говоришь более связно, чем должна бы.

— Да нет же! Не пила я. Я…

— Ох, пожалуйста, скажи, что ты не принимала Бак снова. Я не знаю, умеет ли Священник лечить повреждения как Скальпель, — забеспокоилась Глори.

Я села на пол, раздражённо шипя.

— Я не беременна, не пьяна и не под кайфом! — я сделала глубокий вдох. — Просто отправляюсь в небольшое путешествие, чтобы получить расшифровку ЭП-1101. Одна.

Все трое отреагировали именно так, как я и ожидала.

— Доверять аликорну уже плохо, но теперь ты собираешься куда-то в одиночку, без оружия, да ещё и в бессознательном состоянии? А что если тебя отправят в Парадайз? Деус может и умер, но у Ростовщицы ещё достаточно крышек, чтобы доставить тебе неприятностей, — резко сказал П-21.

— Я верю, что Дитзи Ду доставит меня туда и обратно в целости и сохранности. А если я появлюсь вооружённой до зубов с нашей бандой, она даже не покажется. — Однако, чем больше я об этом думала, тем меньше мне нравилась эта затея. — Но… быть может, мы что-нибудь придумаем.

* * *

Минута.

Именно столько времени понадобилось, чтобы мой мозг принялся неистово вопить. Небесный фургон поднялся в небо, и спустя минуту я уже была уверена, что умру. Все мои мысли оказались погребены под этим страхом, который всё рос и раздувался внутри меня. И хотя я осознавала, что меня не засосёт в облака, и я не растекусь красным пятном по земле, всё что я могла делать, так это всё быстрее и быстрее сжимать и теребить шар памяти, пока моё сердце судорожно набирало ритм. Я боролась с желанием уйти в него, опасаясь, что могу впасть в кому, если этот шар вдруг окажется ловушкой.

Мне хотелось бы оказаться рядом с Мэрипони и Биг Маком. Я не отказалась бы от компании Мародёров: Твист, Ванити, Джетстрим, Стоунвинга, и даже Дуфа, если придётся. Я безумно хотела нырнуть туда. Я была бы счастлива оказаться даже внутри Деуса, Блюблада, Горгона, или даже Сангвина…

<=======ooO Ooo=======>

Я лежала на кровати. Точнее говоря, на больничной койке, судя по пикающему вокруг медицинскому оборудованию и многочисленным трубкам, обвивающим моё тело. Меня одолевала блаженная дремота. Я едва могла двигать головой, поскольку всё моё тело наполняло ощущение удивительно лёгкости. Каждая конечность ощущалась такой… отстранённой. Было трудно определить, внутри кого или чего я оказалась в этот раз; этот кто-то просто лежал на боку, бессильно растянувшись на койке. И меня не покидало ощущение, что вне поля зрения находится множество других пони, но я не могла повернуться, чтобы посмотреть на них.

Затем перед моими глазами возник каштановый единорог в белом лабораторном халате.

— Воистину, пони — удивительные создания. Строение конечностей. Нервные связи. Система кровообращения. Магия, что течёт сквозь нас, наполняя наши тела и души. Давая единорогам возможность изменять само мироздание. Дарую пегасам способность летать.

Левитировав носовой платок, он осторожно вытер слюну с губ моего хозяина.

— Увы, несмотря на всю удивительность пони, наша плоть слаба, а души смертны. Но эта война… эта благословенная война… дала нам возможность расширить горизонты наших познаний и исследовать самые запредельные возможности жизни. И вам предстоит сыграть в этом немаловажную роль, младший капрал Стоунвинг. Вы должны гордиться оказанной вам честью, — сказал единорог, поправляя очки.

— Видите ли, мы собираемся не просто восстановить вашу плоть, а усовершенствовать её. Усилить.

Он нежно потрепал моего хозяина по щеке.

— Мы сделаем вас… лучше.

И с этими словами он скрылся с моих глаз, лишь звук его шагов эхом разносился по кафельному полу. Шум голосов в палате становился громче.

— Мне это совсем не нравится, — напряженно произнесла рядом с моей койкой кобыла, голос которой показался мне удивительно знакомым. — Я хочу поговорить с ним.

— Объект подготовлен к операции и находится под наркозом, Флаттершай. Он никак не может быть в сознании. Чудо, что он вообще жив, учитывая, что у него перебит позвоночник, — произнесла другая кобыла, а затем в поле моего зрения возникла розовогривая пегаска, которая, наклонившись, встретилась взглядом своих ласковых голубых глаз с моим.

На её губах появилась улыбка, и я почувствовала, как мой хозяин пытается улыбнуться в ответ.

— Не волнуйся, солдат. Мы снова поставим тебя на ноги. И сделаем так, чтобы никто и никогда больше не смог причинить тебе вред.

Из моего горла вырвался скрежещущий звук, который, очевидно, означал вопрос. Я не чувствовала… улучшения. Казалось, словно что-то ползает внутри той небольшой части моего тела, которая не утратила чувствительности.

— У нас есть его письменное согласие и аудиозапись, — тихо произнесла ещё одна кобылка со знакомым голосом. А затем в поле зрения появилась улыбающаяся ярко-красная единорожка с коротко стриженной белой гривой. На ней были пурпурные очки в блестящей пластиковой оправе и самоуверенная улыбка, которая мне совсем не понравилась.

— Доктора Трублада ожидает ещё один объект, подготовленный для мегазаклинания. — Блестящее красное копыто опустилось на плечо Флаттершай. — Мы действительно не можем больше ждать. Мы обязаны это сделать.

Но Флаттершай колебалась. Морщинки, собравшиеся вокруг её глаз, выдавали внутреннее напряжение. Стоунвинг издал ещё один невнятный звук. Во всём этом было что-то неправильное, и они оба это знали.

— Они не станут применять твоё мегазаклинание на поле боя, Флаттершай, — спокойно продолжила красная кобыла. — Но мы всё равно сможем использовать его, чтобы спасать пони. В конце концов, речь ведь идёт именно об этом. О спасении пони. Мы спасаем этого солдата, чтобы он, в свою очередь, смог спасти других. Ему даже не придётся больше убивать зебр. Один его взгляд остановит их. А следующий обратит в бегство.

Флаттершай ещё мгновение смотрела на меня глазами, полными печали и пугающей решимости. Решимости сделать… что-то. Я вдруг поняла, что она не меньше остальных желала того, что должно было произойти, просто не хотела признаваться в этом. Не могла признаться. Думаю, мой хозяин тоже это понял, потому что задышал глубоко и часто, силясь сказать что-нибудь… что угодно, лишь бы остановить это. Но Флаттершай просто отступила, позволив докторам и медсёстрам подойти к нему и, аккуратно сняв простыню, левитировать его в воздух. Я увидела капельницы, наполненные знакомой отвратительной радужной смесью, которая медленно стекала по трубочке, исчезающей в моём бесчувственном копыте. Медленно и осторожно, меня левитировали в центр круга единорогов.

Там я оказалась не одна. Рядом со мной парило ещё что-то, что поначалу показалось мне птицей, навроде курицы. Затем я заметила кожистые крылья. Когти. Змеиное тело. И прямо на моих глазах оно начало меняться. Пузыриться. Таять, словно было сделано из воска.

— Осторожно, — послышался голос медика. — Не позволяйте им расплавиться раньше времени. Помните о последних четырёх объектах.

То же самое происходило и с моим хозяином. Я заметила краем глаза, как начало вытягиваться его копыто.

Мне хотелось кричать от ужаса, чувствуя как меняется его тело, но из горла вырывался лишь нечленораздельный хрип. Они говорили, что он находится под обезболивающими. Что ж, либо это была ложь, либо той дозы, что ему вкололи, было явно недостаточно. И когда чувствительность вернулась, я с ужасом поняла, что жуткое создание уже находится внутри моего хозяина. Оно изо всех сил пыталось вырваться наружу, растягивая его плоть. И всё это происходило так медленно… невыносимо медленно. Словно рыба, пойманная в сеть, это создание билось внутри меня, пытаясь отыскать выход. И что ещё хуже, у меня появилось ощущение, что что-то происходит внутри моего черепа. Мои глаза вылезли из глазниц, которые начали менять свою форму.

— Превосходно. Слияние прошло успешно, — произнёс медик. — Ладно. Давайте уберём все примеси и посмотрим, что мы там испекли.

Сияние померкло, и я почувствовала, как что-то мерзкое начало выливаться изо рта, носа и прочих отверстий в моём теле.

— Хорошо. Лишний биологический материал удалён. Всё идёт по плану. — Доктор в нетерпении затопал копытами. — Чудесно. Синтезирующее мегазаклинание успешно выполнено!

Я упала на пол, прямо в кучу разноцветной слизи и ошметков плоти, и медленно повернула голову на звук топота. Каштановый единорог в белом халате, казалось, просто светился от восторга. Гранат тем временем провожала Флаттершай к двери. Я поднялась на дрожащих ногах, прислушиваясь к ощущениям от своего нового тела. С трудом ворочая змеиным языком, мой хозяин попытался крикнуть что-то вслед Флаттершай. Не трудно было догадаться, что Стоунвинг умолял ее вернуть всё назад.

Но Флаттершай, лишь бросив мимолетный взгляд через плечо, покинула палату вместе с мисс Редхувс.

К нам подошла медсестра.

— Доктор Трублад, кажется, он чем-то встревожен, — сказала она, заглядывая в глаза моему хозяину. Внезапно ее затрясло, и она начала хватать ртом воздух, а затем завопила от боли, когда прямо на моих глазах начали каменеть её ноги.

— Просто превосходно! Магические способности донора передались в полном объёме! — радостно произнес единорог в белом халате, едва не гарцуя от восторга.

Неожиданно мой хозяин встал на дыбы и всем своим весом обрушился на окаменевшую пони, разнеся ее в щебень. Затем под истошные крики рванул через камеру мегазаклинания. Насколько я поняла, его целью был доктор, и кожистые, словно у летучей мыши, крылья неистово хлопали за спиной, приближая нас к намеченной жертве. Но затем его тело окуталось магическим сиянием, и он рухнул, снова парализованный анестезирующим заклинанием. На голову моего хозяина тут же накинули мешок, а ноги стянули магическими укрепленными верёвками.

— Доктор, вы утверждали, что он сохранит интеллект! — возмущенно воскликнула пони с блестящим маникюром, вернувшись в палату. — Флаттершай едва не увидела это!

Единорог ехидно усмехнулся.

— О-о-о, его интеллект по-прежнему при нём. Я убеждён в этом. В конце концов, именно меня он пытался достать.

— Вы уверены?

— О, да. Проект «Химера» ждут многообещающие перспективы. Нам просто нужно больше объектов, чтобы отладить процесс. Пробовать различные комбинации. Открывать новые возможности. — Наклонившись к моему хозяину, доктор с усмешкой добавил: — Думаю, эту комбинацию нам следует классифицировать как «Горгон».

Справа надо мной раздался голос кобылки с ярким маникюром.

— Надеюсь, что вы правы, доктор. Мы стараемся рекрутировать как можно больше военных кадров для прототипов. Луна требует военных ресурсов, и мы предоставим их ей, хотя нам по-прежнему придётся выставлять это как проект Министерства Мира, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания.

— Фи. Подковёрные интриги я оставляю вам, Гранат. Вы собираетесь передавать наши результаты Эмеральд?

— Конечно же, доктор Трублад. В М.Т.Н. должны знать обо всех возможностях мегазаклинаний на основе флюса, и мы уже изучаем допустимость их применения другими министерствами.

— Вы уверены, что это разумно? Не следовало ли Министерству Мира заниматься этим единолично?

— Ох, доктор, тогда бы мы ни за что не добились таких успехов! — со смехом ответила Гранат. Я почувствовала, как магия окутала тело Стоунвинга. — Давайте-ка убедимся, что его память как следует вычищена, и поместим его в хранилище до тех пор, пока не сможем воспроизвести весь процесс.

Я почувствовала прикосновение рога к своему лбу через ткань мешка, и всё растворилось в небытии…

<=======ooO Ooo=======>

Очнувшись от чужих воспоминаний, я почувствовала, что меня трясёт. Горгон. Проект «Химера» был эквестрийской программой по созданию монстров. И Флаттершай принимала в этом участие. Она ведь всегда призывала поступать лучше. А это шло вразрез с её словами. Сущее безумие. Я с трудом сглотнула. После шара Деуса, а теперь ещё и Горгона, не уверена, что в ближайшее время решусь войти хоть в один. Мне становилось дурно от одной мысли об этом. Это всё равно, что ходить по раскалённым углям.

Ладно, и куда же меня занесло? Медленно открыв глаза, я осмотрелась по сторонам. Я находилась в каком-то офисе, который выглядел довольно причудливо, если не обращать внимание на обрушившийся подвесной потолок и сгнивший пол. Ручейки воды непрерывно стекали из поломанных и треснувших труб над головой, сливаясь в миниатюрные реки на заплесневелом ковре. Аварийное освещение по-прежнему мерцало, периодически отключаясь и включаясь вновь. В комнате стоял большой стол, поразительно напоминавший… рабочее место Смотрительницы. И дверь, ведущая из офиса, была дверью Стойла… или, по-крайней мере, её уменьшенной в два раза копией. Хотя, всё-таки, это не могло быть Стойлом; ни у одного из них не было армированных окон, выходящих на Пустошь, как у этого офиса.

Я направилась к двери. Изнутри здание действительно выглядело как Стойло, если построить его с комнатами размером вдвое больше обычного. Ни в одном Стойле, из тех, что я видела, не было таких просторных коридоров. Через холл протекала река ржавой воды, которая каскадами стекала вниз по лестнице. Судя по трещинам и дырам в стене, это место определённо было построено с куда меньшим запасом прочности, чем любое из Стойл.

Раздался звонок и одна из дверей в конце коридора открылась, скользнув в сторону. Я уже упоминала, как мне сейчас не хватало моего Л.У.М.-а? И моего оружия? Моей брони? Моих друзей? Я действительно ненавижу быть одна, особенно там, где всё так похоже на Стойло. Это не очень подходящее место для одинокой пони.

Открывшаяся дверь вела в лифт, стены которого были увешаны плакатами. «Стойл-Тек, Путешествие в будущее!», гласил один. «Спаси себя и свою семью. Запишись сегодня!», прочла я на другом. Глядя на изображения десятиэтажных Стойл с плавательными бассейнами и роскошными садами, я удивилась тому, что никогда не слышала о таких раньше. Девяносто Девятое, должно быть, отказалось от этих опций. И, кто знает, может такие Стойла и существовали. Сколько всего их было построено? Может, первые два-три Стойла были сущим раем, а ближе к концу им пришлось заменить подземные оранжереи на оборудование для переработки просто из соображений целесообразности?

Я шагнула в лифт, двери закрылись за моей спиной, и кабина начала опускаться. Пока я не отрывала глаз от стен, я не чувствовала растущей во мне паники… слишком сильно. Десять секунд спустя лифт остановился, открывая двери кабины. Я шагнула в холл, почти полностью усыпанный обломками. Лишь одна дверь оставалась неповреждённой; на ней потрескавшейся белой краской были выведены слова «НПЦ Стойл-Тек». Несколько других дверей были распахнуты и вели в комнаты, которые были повреждены столь сильно, что наверняка обрушились бы на меня, если бы я просто чихнула внутри. Я искренне надеялась, что мне не доведётся это проверять.

Дверь передо мной скользнула в сторону, и я шагнула на подвесной мостик, под которым раскинулась комната, заставленная рабочими столами. Не спеша, я двинулась к лестнице, ведущей вниз. Одна из стен практически полностью скрывалась за светящимися экранами мониторов. Взглянув на крайний слева в верхнем ряду, я увидела мерцающую надпись над медленно вращающимся макетом: «Стойло Один: завершено». Следующий за ним показывал конструкцию ещё более крупных размеров. «Стойло Два: завершено». И так далее, и так далее. Некоторые из мониторов были погашены. На других горели надписи «Отставание» или «Перепланировка». Но большинство объектов были всё-таки завершены.

Я увидела макет неуклюже раскинувшегося Стойла 89 со всеми его многочисленными хранилищами и лабораториями. Оно выглядело очень похожим на Стойла 90 и 91. Взглянув на монитор Стойла 90, я нахмурилась. «Закончено»? Но, если верить записям Лютик, оно не было достроено. Что это, досадная ошибка, или что-то ещё?

Несмотря ни на что, я улыбнулась при виде Стойла Девять Девять. Я и не представляла раньше, насколько большим оно было на самом деле. Четыре обитаемых уровня вокруг центральной лестницы, соединяющей атриум с жилыми кварталами, складскими помещениями, сервисным службами и генератором. Как ни странно, своей структурой Стойло немного походило на дерево. И оно было «завершено», если угодно, «готово к непотребствам».

На экранах рабочих станций медленно вращались, мерцая, макеты Стойл других проектов. Гидростойло «Восторг» напоминало собой скопление дюжин пузырьков. Оно что, должно было располагаться под водой? Гидростойло «Морская Звезда» больше походило на своего рода плавучий остров. Астростойло «Селестия I» имело вращающиеся колёса, как у телеги, и длинные широкие крылья, в то время как Астростойло «Луна I» не сильно отличалось от большого Стойла Два. Мегастойло «Биг Макинтош» было по-настоящему огромным, словно предназначалось не для сотен, а для тысяч поселенцев. Аэростойло «Скуталу», похоже, было разработано специально для облачных жителей, а вот Аэростойло «Пинки Пай» было подвешено на гигантских воздушных шарах! Было там и ещё несколько проектов, которые казались ещё более далёкими от реальности.

Всю противоположную стену занимали мониторы, демонстрирующие эволюцию терминалов и ПипБаков. Первыми шли монстры размером с комнату. За ними модели размером со стол, наподобие тех мэйнфреймов, что нам попадались. А затем «Персональный Информационный Процессор: Альфа», формой уже напоминающий ПипБак, но такой большой, что мог закрыть собой пони целиком. Следующие терминалы были достаточно малы, чтобы поместиться на столе. ПипБаки серии Бета закрывали большую часть ноги пони, но основные их системы всё ещё приходилось носить в рюкзаке на спине.

В конце концов терминалы стали проще и совершеннее. Я не видела особой разницы между стандартным, укреплённым и усиленным терминалами. Различия между ПипБаками были куда более явными. Модели серии Гамма, одну из которых я носила на ноге, делились на немного громоздкие двухтысячные и более компактные трёхтысячные. Также существовала модель Дельта, которая выглядела даже более упрощённой и хлипкой, чем остальные. Терминалы сжались до «узлов связи» размером с копыто. Думаю, терминалы и ПипБаки, в конце концов, сольются воедино. Ну, вернее, могли бы слиться, если бы мир не пошёл прахом.

Первый этаж не имел выходов, поэтому я поднялась обратно на подвесной мостик. Большинство офисов, мимо которых я шла, были заперты и темны, но один оказался освещён зелёным свечением терминала. Я решительно вошла в дверь.

Внутри офиса царил жуткий беспорядок. Мусорные корзины были доверху забиты скомканными чертежами, к каждой свободной поверхности были приклеены рисунки, а с потолка на лесках свисали масштабные модели. В углу тихо стоял робот размером с жеребёнка, выглядевший одиноким и несчастным.

В офисе также нашлись фотографии, посвящённые отнюдь не технологиям. Три кобылки, одетые в голубые плащи с золотистой подкладкой, стоит одна на другой, весело смеясь в камеру. То же трио, но чуть старше, с гордостью демонстрируют свои кьютимарки. И снова они, но в этот раз уже совсем взрослые кобылы, похоже, неплохо проводят время вместе. Также здесь были фотографии Эпплджек, Биг Макинтоша и пожилой зелёной пони.

На экране терминала светилась лишь одна надпись:

> Область поиска?

Я внимательно посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на клавиатуру и медленно напечатала:

> ЭП-1101

> Здравствуй, Блекджек.

Я как зачарованная пялилась на мигающий курсор, когда позади меня сверкнула вспышка, заставившая меня резко развернуться, рефлекторно пытаясь достать оружие, которого при мне не было. Сияние шло от робота, и по мере того, как я смотрела на него, свет становился всё более и более плотным, пока не превратился в мерцающую голограмму юной Эппл Блум. Она была абсолютно идентична кобылке на фотографии, за исключением, разве что, яркого сияния, что ореолом окружало её. Глядя на эту странную мерцающую земную пони, я немного успокоилась.

— Э-э… привет?

— Слышала, ты наградила себя головоломкой, которую носишь на ноге? — спросила кобылка, поскакав в мою сторону. — Ну, хоть я никогда не имела кьютимарки собирателя головоломок, многие считали меня умной пони.

— Если ты не возражаешь… что ты, чёрт возьми, такое? — спросила я, поражённая. — Кто ты?

Она улыбнулась.

— Вопрос на миллион, а? Возможно, я пони, которая управляет этой штукой с терминала где-то в другом месте, чтобы помочь тебе. А может я просто машина, которая делает то, на что запрограммирована. А то и сама Эппл Блум. Ты можешь звать меня Эпплбот. — Её взгляд упал на мой почерневший ПипБак, и она сделала большие глаза. — Ничего себе! Как ты умудрилась поджарить модель 3000? Предполагалось, что они вечные!

— Э-э… молнией?

— Молнией? — недоверчиво переспросила робопони. — Тебя ударило молнией? — Я слабо кивнула. Она задумчиво потёрла рот, глядя на почерневшую электронику, а затем пожала плечами. — Что ж, этого могло быть вполне достаточно. Полагаю, тебе нужен новый ПипБак.

— Так… данные не уничтожены? — осторожно спросила я, глядя на две механические… лапы (если так можно назвать скопления инструментов), выраставшие из плеч робота. Инструменты на конце каждого из «пальцев» начали осторожно снимать мой ПипБак.

Маленькая пони усмехнулась.

— О, нужно гораздо больше, чем это, чтобы уничтожить данные. Для этого потребуется распылить твой ПипБак на атомы. Ну и тебя заодно. Нет, ты просто спалила интерфейс, который, должна признать, по-прежнему впечатляет. — Она положила устройство на стол и ускакала к металлическому шкафу. — Так… 3000… 3000… увы. Трёхтысячные кончились. Похоже, тебе придётся иметь дело с моделью Дельта.

— Дельта? — переспросила я, глядя как она достаёт из шкафа гладкий полированный ПипБак серебристого цвета. Я внимательно осмотрела его, а затем перевела взгляд на свою, более громоздкую модель.

— Хм… а нет у тебя чего-нибудь потяжелее?

Малышка Эппл Блум недоумённо изогнула бровь.

— Ну, просто я привыкла колотить своим ПипБаком врагов.

— Ты бьёшь их ПипБаком? — Она поцокала языком и добавила с лёгким налётом сарказма: — Совсем не так полагается обращаться с чувствительной электроникой.

Робопони положила серебристый ПипБак на место и начала шарить по полкам.

— Ага! То, что нужно.

Она вытащила на свет чёрный матовый ПипБак, который казался немного более громоздким… совсем чуть-чуть.

— Этот был разработан специально для Шедоуболтов, и никогда не поступал в массовое производство.

Положив его рядом с моим старым ПипБаком, роботизированные руки сняли с него кожух. Я внимательно наблюдала за процессом.

— Итак… как поживает Стойло Девять Девять? — с любопытством поинтересовалась Эпплбот.

— Чего? — переспросила я, уставившись на неё.

— Стойло Девять Девять. Я установила там массу новейшего оборудования, и мне жутко интересно, работает оно ещё или нет.

— Э-э… ну… оно ещё работает. То есть, я слышала, конечно, как Риветс всё время жалуется на протекающие трубы, но рециркуляторы по-прежнему работают как часы.

— Что ж, приятно слышать. Я немного волновалась за них. То есть, я знаю, что они созданы, чтобы очищать и перемешивать отходы. И даже самолично пробовала образцы чипсов. Тем не менее, по-прежнему есть что-то… пугающее… в этих штуках.

— Ага, особенно когда приходится перерабатывать в них жеребца, после того, как его списывают из популяции осеменителей.

Эпплбот, закончившая снимать корпус ПипБака, застыла на месте, а потом медленно повернулась ко мне.

— Что ты сказала? Что вы делаете?

— Отправляем мёртвых пони на переработку… — Я увидела выражение потрясения и отвращения на её лице. — Что? Это ведь то, что мы должны делать, разве нет?

— Ну, если только тебе по вкусу высокопротеиновая диета, — ответила она, всё ещё выглядя слегка потрясённой. — Хотя переработчики разрабатывались совсем не для этого. Для этих целей я установила в Стойле мусоросжигательный аппарат. — Её передёрнуло от отвращения. — И что ты там говорила об осеменителях?

— Ну… в Девяносто Девятом… — и я начала полностью описывать процесс размножения в нашем Стойле, пока механические конечности маленькой Эпплблум осторожно извлекали плоскую, искрящуюся самоцветами плату. Она выглядела как тонкая пластина из кристально чистого алмаза с магическим символом в центре. Эпплбот поместила её в новый ПипБак и ловко ввернула в специальный слот.

— Вы что?! — воскликнула она в ответ на мои объяснения.

— Ну, это ведь то, что нам полагается делать! Я хочу сказать, разве это была не установка Стойл-Тек? — начала я оправдываться.

Робопони медленно покачала головой, и её магическая голограмма слегка замерцала, когда она отвернулась к ПипБакам. Затем раздалось шипение, за ним щелчок, и из моего нового ПипБака зазвучал голос.

— Привет. Это Скуталу… и знаете что? Я устала от этих записей. Меня просто тошнит от них! Я не могу… Я не буду… Блядь! — воскликнула кобыла. — Как дела могли пойти наперекосяк настолько, что мне приходится делать больше сотни этих записей?! Да пошло оно… Я так от всего этого устала. — Она шмыгнула носом. — Плевать…

Ладно! Начнём сначала. Это Скуталу, вице-президент Стойл-Тек. Итак, вы получили место в Стойле. Мы постарались сделать его максимально комфортным для вас. Вы, наверняка, уже заметили, что здесь нет ни садов, ни продовольственных складов, верно? Что ж, причина в том, что машины Девяносто Девятого перерабатывают все ваши отходы, очищают их, перемешивают… фуу… знаете что? Просто не думайте об этом. Лучше не надо. Это неприятно, что бы там ни говорили. Просто знайте, что вы не останетесь без пропитания в обозримом будущем…

Так долго, — продолжила она резко, — пока будете держать под контролем популяцию Стойла. У вас должно быть достаточное количество контрацептивов, чтобы их хватило, как минимум, на два столетия. Также вам необходимо придерживаться политики «одна пони — один жеребёнок». Берегите Стойло, Смотрительница. Тут есть ещё несколько правил, но знаете что… Мне больше нет до этого дела. Мне всё равно. Делайте то, что должны делать, чтобы уберечь Стойло. Выживайте… и делайте это как можно лучше.

Эппл Блум! Вы двое будете заниматься оставшимися! Ясно? А мне нужно выпить. Девяносто девять записей… проклятье… девяносто девять…

Голос оборвался.

— Вот все инструкции, что были даны, — сказала Эпплбот. — Существовало ещё несколько дополнительных указаний, но факт в том, что в Стойлах, начиная с Девяносто Девятого, мы оставили в значительной степени за самими пони право решать, что они будут делать. Я имею в виду, для Сто Первого вообще единственным ограничением было то, что оно предназначалось исключительно для земных пони. Кто знает, что они там устроили? — Она тихо вздохнула. — Бедная Скуталу… это было нечестно по отношению к ней, но никто кроме неё не мог сделать эти записи. У меня плохая дикция, а у Свити Белл слишком высокий голос.

— Но… как мы дошли от этого… до… — Я вдруг воочию увидела всю чудовищность нашей жизни. И она вовсе не была обусловлена какой-то путаницей в правилах Стойл-Тек или продиктована законом. Мы сами сделали её такой. Мы создали тот кошмар, от которого я и П-21 сбежали. Судорожно сглотнув, я посмотрела на заключённую в голограмму робопони. — Ты и вправду… Эппл Блум?

— Возможно. А может я просто её копия, — ответила она, заканчивая возиться с новым ПипБаком и включая его питание. — На самом деле, сложный вопрос. Но одно могу сказать точно: не следует использовать себя в качестве объекта для экспериментов. Вредно для здоровья, — сказала робопони, и её механические руки застегнули устройство на моей ноге. — Ну вот и всё. Он укомплектован полнофункциональным передатчиком и терминальный интерфейсом.

Увидев мой пустой взгляд, она закатила глаза и принялась объяснять:

— Короче говоря, позволяет связываться с терминалами посредством ПипБака… если, конечно, тебе известен сигнал места назначения.

Она опустила взгляд на мой ПипБак.

— Так что… ЭП-1101 снова при тебе.

Я почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— ЭП-1101. Что это, чёрт возьми, такое?

Эпплбот печально улыбнулась мне.

— Ключ к магическому королевству Эквестрия, Блекджек.

* * *

Когда-то, давным-давно Эквестрией правили две принцессы. Старшая правила потому что, откровенно говоря, была бессмертным магическим существом. В стране не было причин для гражданской войны или кризиса преемственности, поскольку принцессы не могли умереть от старости. У Селестии был тысячелетний опыт правления, и королевство было хорошо знакомо со стилем её руководства. Она не была тираном. Ей не было нужды становиться тираном. Жизнь была настолько удобна и предсказуема, что Эквестрия добровольно принимала её правление. Знати, стоящей ниже неё в иерархии, было поручено решение мелких повседневных проблем и поддержание порядка вещей. Тысячу лет Эквестрия жила в условиях устойчивого социального равновесия.

Возвращение Найтмэр Мун и Принцессы Луны, разумеется, нарушило сложившийся статус-кво. Поначалу это не имело большого значения, но постепенно позиция общества к этой ситуации начала меняться. Конечно, Селестии по многим причинам следовало продолжать оставаться у власти, но почему бы не рассмотреть и другие возможности? Новые направления мышления открылись просто потому, что социальные слои изменили свою парадигму. Маги занялись тайными науками. Знать поставила под сомнение и начала оспаривать своё положение. Расцвело бизнес-сообщество. Бурными темпами начала развиваться торговля с чужестранцами, причём не только товарами, но и идеями.

Но затем пришла война. Война, которой Эквестрия не знала до сих пор. И, как это часто бывает, пони оказались просто не готовы к таким переменам. Насилие захлестнуло Эквестрию, а страх и отчаяние начали подрывать её основы. Одни угрозы заставляли развиваться невиданными темпами науку и магию. Под влиянием других пони срывались. Но несмотря ни на что, в душах жителей Эквестрии продолжала жить железная вера в то, что принцесса, неважно Селестия или Луна, всегда будет стоять во главе страны.

Всё изменилось после Разбитого Копыта. Лишь самопожертвование Биг Макинтоша уберегло Эквестрию от того, чтобы на своей шкуре прочувствовать, насколько глубоко принцессы влились в коллективное сознание страны. Смерть солдата была трагедией, но мысль о потере одной из фундаментальных составляющих королевства оказалась невыносимой. И сам собой возник коварный вопрос: что делать Эквестрии, если вдруг не станет принцесс?

ЭП-1101.

— Эквестрийский Протокол 1101 — это не компьютерный файл, — начала объяснять Эпплбот, в то время как её механические руки втягивались обратно в плечи. — Это мегазаклинание отложенного действия, созданное для передачи управления важнейшими системами страны от сестёр к другому индивиду в случае гибели их обеих. Оно должно было использовать интерактивную сеть терминалов, чтобы перемещаться от терминала к терминалу, от узла к узлу, в поисках следующей назначенной цели.

— Так кто эти цели? — спросила я, и внезапно меня озарило. — Кобылы Министерств, разумеется!

— Да. Первая — Твайлайт Спаркл, затем Эпплджек, Рейнбоу Дэш, Флаттершай, Рэрити и, наконец, Пинки Пай. Заклинание должно было обнаружить местоположение их всех и наделить их властью управлять страной, предоставив полный контроль над бесчисленными информационными, магическими и технологическими системами, которые охватывали всю Эквестрию. Если же этого сделать не удавалось, заклинание должно было разыскать глав военных ведомств, судов, Департамента Межминистерских Дел, или потомков любого из них. К несчастью, похоже, мегазаклинание не смогло связаться ни с одним из кандидатов.

— И как же оно оказалось в Стойле Девять Девять?

— Виной тому его огромные размеры и тот факт, что оно не могло быть активировано, покуда жив Кантерлот, который был уязвим куда меньше, чем вся остальная Эквестрия. Большинство узловых станций были способны обрабатывать сравнительно небольшие пакеты магической информации. ЭП-1101 был далеко не маленьким. Это было очень сложное по своей структуре и чудовищно большое заклинание, которое, в отличие от обычных файлов, могло быстро перемещаться по ограниченному числу сетей. Взрывы жар-бомб уничтожили эти сети. Последнее перемещение ЭП-1101, я полагаю, было из центра Министерства Морали в Мэйнхеттене непосредственно перед, а, возможно, и во время разрушения города. Затем соединение между Девяносто Девятым и остальной Эквестрией было разорвано, и заклинание оказалось погребено в системах вашего стойла.

— Так… зачем оно понадобилось Сангвину сейчас? Ведь Кобылы Министерств мертвы; все мертвы.

«Ничего себе, какая блестящая мысль, Блекджек.»

— Верно, ни у одной из Кобыл Министерств не было детей, и вероятность обнаружения потомков военной или судебной верхушки также ничтожна. Возможно, заклинание могло бы признать гуля, но я в этом сомневаюсь. Тем не менее, это ключ, и я допускаю, что кто-нибудь с нужными навыками вполне мог бы использовать его для каких-то иных целей, например, отключить охранную систему или взломать базу данных. Хотя перекодировка была бы грубой и, вероятно, заклинание сработало бы раза два или три, прежде чем необратимо разрушиться.

Ко мне в голову закралась жуткая догадка.

— Ты когда-нибудь слышала о чём-нибудь под названием Проект «Химера»?

Эпплбот крепко задумалась, уставившись вверх и изучая потолок.

— Есть! Найдено в алфавитном указателе. — Она кивнула. — Проект «Химера». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом. — Её мерцающие глаза расширились от удивления. — Очуметь… Закрыт Королевским Указом?

— Что это значит?

— Это значит, что лично принцесса Луна наложила копыта на проект и прикрыла его. А большинство пони, работавших над ним, вероятно, отправились за решётку.

— А мог бы ЭП-1101… ну… открыть его снова?

Грива встала дыбом у меня на холке, когда робопони, задумавшись на мгновение, утвердительно кивнула.

— Возможно. Если принцесса закрыла проект, то тот, кто будет обладать её правами доступа, вполне сможет снова его открыть.

— А что насчёт Проекта «Вечность»?

— Проект «Вечность». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом.

— Проект «Цитадель»?

— Проект «Цитадель». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом. — Она уставилась на меня в шоке. — Ничего себе. Похоже, Луна как следует вычистила ДМД. И я догадываюсь почему.

— Я тоже… — Я нахмурилась и задумчиво потёрла нос копытом. — А есть другие программы ДМД, которые также были закрыты Королевским Указом?

— Я не… подожди… есть… Проект «Стальной Пони»… Проект «Кайфолом»… Проект «Звездопад». Проект «Горизонты». — Эпплбот замолчала, а затем лицо мерцающей робопони приняло хмурое выражение. — Хочешь услышать ещё кое-что очень странное? Все они были закрыты в один и тот же день, за месяц до апокалипсиса.

Я услышала тихий шелест тасуемых карт, лишь только задумалась обо всех этих названиях.

— ДМД. Департамент межминистерских дел, верно? Чем они занимались?

— Ах, эти. Да ничем особенным. Они были связующим звеном между Стойл-Тек и министерствами, ну, за исключением МВТ, — ответила Эпплбот, пренебрежительно пожав плечами. — Кучка измождённых работой пони, которые были заняты затыканием дыр между министерствами.

— Что ты имеешь в виду под «дырами между министерствами»? — спросила я, нахмурившись.

— Это именно то, чем ДМД и занимался. Скажем, какой-нибудь пони в МТН приходила в голову идея поработать с МинМира. ДМД доносил эту идею до кого-нибудь в МинМира. А затем улаживал дела так, чтобы оба министерства успешно решали поставленную задачу. Наводил мосты между министерствами и затыкал дыры.

Или, скажем, изобретал кто-нибудь новый талисман, но заполучить его себе надеялись и в МВТ, и в МТН. ДМД устраивал дела так, чтобы все могли иметь к нему доступ, не тратя время на борьбу и споры. Некоторые пони любили называть его «Министерством Спайка», хотя я сомневаюсь, что тот принимал в этом участие.

— Хм-м… — Я вздохнула, одолеваемая неприятными мыслями. — Тогда зачем они создавали монстров?

Похоже, это стало для неё новостью, и мне пришлось рассказать, что я увидела в шаре памяти Горгона.

— Это… просто возмутительно. Но, хотя я и не сомневаюсь, что в ДМД могли бы создать что-то подобное, куда вероятнее, что родилось оно в недрах Министерства Мира. В то время как большинство из них усердно помогали Эквестрии, и даже врагу, некоторые из пони этого министерства, определённо были… жуткими.

Я вздохнула, глядя на ПипБак.

— Блин. Это всё, конечно, интересно, но, должна заметить, что хотя я теперь и знаю, что такое ЭП-1101, я по-прежнему понятия не имею, что мне с ним делать. — Я ткнула копытом в экран, высвечивающий название файла. — В смысле, он не сообщил мне ничего нового о том, на кого работает Сангвин или как мне его остановить. — Я хмуро посмотрела на Эпплбот. — Он сможет использовать ЭП-1101, чтобы создавать других монстропони?

— Если Проект «Химера» занимался именно этим, то полагаю, что да, — задумчиво ответила она.

— Слишком велика цена, чтобы просто отдать ему эту проклятый файл. А могу я его просто уничтожить?

Последовала пауза.

— Возможно. Наверняка. Матрица заклинаний даже твоего ПипБака не сможет выдержать что-нибудь вроде взрыва жар-бомбы, — ответила Эпплбот, и меня пробрала дрожь. «Неужели только это его возьмёт?» — Но ты уверена, что хочешь этого? Ты ведь не знаешь, для чего предназначались остальные проекты, или кому ты могла бы помочь благодаря им.

Ну, здорово. Моральная дилемма.

— Я просто хотела бы найти каких-нибудь потомков Эпплджек или Пинки Пай, и переложить на их плечи этот груз.

«А что потом?»

Я начала возиться с новым ПипБаком, проверяя некоторые из его функций. Ух ты. Л.У.М. стал теперь голубого цвета, вместо прежнего янтарного. Это делало его как минимум на 20 % круче.

— Ага. Если только не окажется, что ты сама какой-нибудь давным-давно потерянный потомок Твайлайт Спаркл, что было бы для тебя весьма некстати, — произнесла робопони, сочувственно посмотрев на меня. — Если хочешь знать моё мнение, ЭП-1101 был на пути к какой-то цели, когда оказался заперт в Стойле Девять Девять. Если ты сумеешь выяснить, куда он направлялся, то, возможно, немного прояснишь для себя, что происходит и кто за этим стоит.

— И что я должна для этого сделать?

— О, это просто. Вернись к тому терминалу, откуда ты скачала ЭП-1101, и выясни, какой терминал был следующим пунктом назначения. Потом отправляйся к тому терминалу и в точности повтори процесс. И так далее, пока маршрутизация не будет завершена.

— Вернуться…? — еле слышно прошептала я, делая большие глаза. Моя грива внезапно начала нестерпимо чесаться.

Обратно в Стойло Девять Девять.

Да, я должна вернуться. Предложение Эпплбот следовать маршрутизации ЭП-1101 не особо меня вдохновляло, но ничего более дельного на данный момент у меня не было. И всё же главным аргументом был тот факт, что Стойло Девять Девять оставалось незакрытой страницей, и я должна была это исправить. Теперь я знала, что то, что они делали, было неправильным, у меня было оружие и друзья, и с их помощью я намеревалась остановить это навсегда.

— Ну, по крайней мере, это план — улыбаясь, произнесла я.

— Хорошо. Полагаю, что бы ты там ни предприняла в дальнейшем, тебе нужно следовать этим…

Внезапно раздался звонкий щелчок, магическая иллюзия, окружавшая Эпплбот, с треском замерцала, и робопони медленно повалилась на бок. С грохотом из её тела вырвался сноп искр, и голограмма окончательно рассеялась. Затем кто-то открыл автоматический огонь прямо через окно офиса Эпплблум, и мне пришлось броситься на пол. Робопони издала последнее негромкое жужжание, и свет в её глазах погас навсегда.

— Хотите попытаться взять меня живьём? — заорала я во всю мощь своих лёгких, осыпаемая битым стеклом.

Через разбитое окно влетел камень и больно саданул меня по макушке, заставляя сжаться в комок, после чего приземлился на пол прямо передо мной. «Камень» имел форму яблока с ярко-красной полосой посередине. Машинально, я вышвырнула его обратно в окно и нырнула в укрытие под стол Эппл Блум. Граната полыхнула сгустком пламени, охватившим поверхность стола и пони по ту сторону окна. Ухватившись за терминал Эппл Блум, я рванула его на себя, обрывая провода.

Левитируя терминал перед собой, я выскочила из горящего офиса на подвесные мостки, и наткнулась там на земную пони, которая судорожно сбивала пламя со своей брони, одновременно пытаясь навести на меня автоматический пистолет. Другая открыла по мне огонь, но пули рикошетили от корпуса терминала, выбивая из него искры. Я опустила взгляд на ПипБак и мысленно вызвала З.П.С. Когда время ускорилось, мой рог полыхнул трижды, превращая её голову в кашу. Богини милосердные, как же я люблю З.П.С.!

Теперь у меня было оружие и терминал. Подобрав первое, я замахнулась вторым на оставшуюся кобылу, вооружённую все тем же десятимиллиметровым пистолетом. Она попыталась увернуться, и в это время я подняла своё оружие и, прицелившись, аккуратно уложила четыре пули ей в лицо и горло. Тем не менее, на моём крутом голубом Л.У.М.-е всё ещё оставалось целая куча красных меток, и я быстренько подобрала её пистолет. Надеюсь, у меня найдётся время набрать патронов.

— Арес! Она здесь! — закричал жеребёнок с дальнего конца лаборатории. Подвесной мостик теперь был свободен, и я рванула к выходу. Внезапно, сквозь решётчатый настил в мою сторону прорвалась струя пламени! Учитывая, что позади уже вовсю полыхал офис, единственный путь к спасению вёл вниз. Я сиганула через ограждение, и струя пламени лишь опалила мне хвост. Приземлилась я на что-то не очень прочное, что с треском сломалось у меня под ногами. Кубарем прокатившись по грязному полу, я окончила своё путешествие под одним из рабочих столов. Об его поверхность стукнулась граната и, отскочив, загрохотала дальше по полу, прежде чем взорваться с феерическим *ба-бах*.

Кто-то приближался зловеще медленным и тяжёлым шагом. Остальные двигались куда быстрее. Одна из пони скользнула по полу с победоносным выражением в глазах. Когда наши взгляды встретились, она нажала на курок. Но моя магия оказалась быстрее, и со щелчком магазин выпал из её оружия.

Что, впрочем, не помешало пуле, находившейся в стволе, проделать дырку в моей передней ноге, но это оказалось единственным, что успела предпринять пони, прежде чем я нашпиговала её полудюжиной пуль из обоих пистолетов. С трудом поднявшись на ноги, я схватила в зубы выпавший магазин и, пригнув голову, заковыляла к выходу с максимальной скоростью, на которую была способна в текущем состоянии, надеясь, что дым, заполнивший комнату, скроет мои перемещения.

Внезапно у меня на пути возникла стена огня, отрезая путь к лестнице. Я отшатнулась от неё столь стремительно, что кувыркнулась через голову. Взглянув в направлении источника пламени, я увидела Стального Реинджера в блестящей силовой броне ярко-красного цвета с огненным шаром на том месте, где обычные пони носят кьютимарку. С одного бока у неё был смонтирован тяжёлый огнемёт, а с другой стороны торчал ствол гранатомёта. Охренеть! Я имею дело с огнедышащим Деусом!

И хуже того, сомневаюсь, что моё оружие сможет причинить ей вред. Я снова заковыляла вперёд, и в это время ещё две пони рванули мне наперерез, намереваясь покончить со мной. Заорав сквозь стиснутые вокруг магазина зубы, я помчалась прямо на эту парочку. Мы сшиблись с ближайшей грудь в грудь и покатились по полу клубком из мельтешащих конечностей. Вторая пони так спешила меня прикончить, что разрядила оружие прямо в свою компаньонку. Я укрылась трупом, как щитом, зашипев от боли, когда две пули всё-таки добрались до моего тела. Начинала кружиться голова…

«Будь сильной», — произнесла маленькая оранжевая пони у меня в голове.

Я отщёлкнула опустевший магазин и вставила на его место тот, что держала во рту, продолжая укрываться трупом, словно каким-то жутким одеялом. У моей противницы подобной защиты не было, и мои пули с лёгкостью впивались в её тело, пока она не свалилась замертво. Я сглотнула, борясь с подступившей тошнотой. Шаги Арес слышались всё ближе, а Л.У.М. показывал две последние красные метки. Я же отчаянно нуждалась в медикаментах. Обшарив мёртвых пони, я обнаружила лишь два мутных зелья. У них был вкус прокисшего молока, и они не больно-то помогли моим ранам. В отличие от Мед-Икс, благодаря которому я смогла снова встать на ноги.

— Она поднимается. Движется налево от тебя, — заверещал жеребёнок, и я резко развернулась, когда в этом направлении загрохотали гранаты, наполняя воздух лоскутами пурпурного огня. Раздалось шипение, и из нескольких противопожарных талисманов брызнули конусообразные струи воды. Вряд ли их будет достаточно, чтобы справиться с очагами пламени, созданными Арес, но они, по крайней мере, немного очистили воздух от дыма и вернули мне ясность мышления. Жеребёнок каким-то образом отслеживал мои перемещения. Не с помощью Л.У.М.-а; я абсолютно уверена, что в силовой броне было встроено нечто подобное. Это было что-то, подсказывающее ему точное расстояние.

Я снова поскакала (ладно, захромала кое-как, рискуя шмякнуться лицом об пол при одном неверном шаге) в направлении двери. Достигнув лестницы на подвесной мостик, я увидела знакомого синего жеребёнка-единорога из Капеллы с кьютимаркой-кувшином, который смотрел в странное маленькое устройство в его копытах. Затем он невозмутимо левитировал револьвер и открыл по мне огонь. Чтобы не словить ещё несколько пуль, мне пришлось упасть лицом в лужу холодной воды. Перекувырнувшись, я левитировала своё оружие и прицелилась ему прямо в лицо, но он в ответ лишь самоуверенно ухмыльнулся, не прекращая огонь.

«Проклятье! Пусть он ещё жеребёнок, но он же стреляет в меня! Почему я не могу прикончить его за это?!»

Я всё ещё барахталась в воде, когда одна из его пуль оторвала мне кончик уха. Даже Мед-Икс не помог предотвратить острую вспышку боли, и я, пошатываясь, попятилась прочь от Арес и из сектора обстрела синего жеребёнка. Всё, что мне сейчас было нужно — это лечебное зелье… чтобы прекратилось кровотечение… и чтобы мир вокруг перестал вращаться.

Я ковыляла вперёд, двигаясь по кругу. Арес перешла на осколочные гранаты, швыряя их с убийственной точностью. Мой хвост теперь был опалён и растрёпан, а задницу посекло шрапнелью. Стоит мне остановиться хоть на секунду — меня тут же подрумянит до хрустящей корочки! Похоже, они просто играют со мной в отместку за Близнецов и Тауруса…

Минутку… мой хвост… Укрывшись за перевёрнутым столом, я начала прочёсывать его одновременно копытами и магией. Ага, вот оно: маленький шарик размером с кукурузное зёрнышко и почти столь же невесомый. И с крохотным мигающим огоньком. Следящее устройство?

Хорошо. Не придётся ругаться с Дитзи или Крышечкой по этому поводу.

Однако, как это могло помочь мне против пони в силовой броне? Даже уничтожив этот жучок, я, в конце концов, всё равно истеку кровью или превращусь в жаркое, если не найду какой-либо способ обезвредить Арес. Мне нужно что-то вроде одной из импульсных гранат П-21. Хоть что-то…

Мой взгляд упал на бесчисленные ряды мониторов на стене ворох кабелей, свисающий под ними.

— Слева! Двенадцать метров! Огонь! — завопил жеребёнок. Арес развернулась и дала ещё один залп из своего гранатомёта. Находясь с противоположной стороны, я взгромоздилась на ближайший стол и молилась, чтобы моя затея сработала. Граната взорвалась, из разбитых мониторов брызнули снопы искр, а перебитые силовые кабели упали на залитый водой пол. Раздался громкий хлопок, и в воздухе запахло озоном. Оружие на силовой броне поникло, и всё погрузилось во тьму.

Я медленно подошла к лестнице и посмотрела вверх на жеребёнка. Теперь его улыбка была куда менее самоуверенной.

— Арес? Арес! Она… она приближается!

Я прекрасно видела его в темноте своим «особым» зрением, и, отбросив оружие, решительно зашагала в его сторону.

Он разразился истеричным хихиканьем вперемежку с икотой и, подняв свой револьвер, направил его на меня. В момент выстрела я отвела ствол в сторону своей магией. Жеребёнок прицелился в меня снова, и я опять успела отвести оружие от себя. Пуля просвистела так близко, что я почувствовала её горячее дыхание. Подойдя к мелкому так близко, что горячий ствол его револьвера упёрся мне в лоб, я заглянула прямо ему в глаза.

— Ты не можешь меня убить! Я ещё ребёнок! Ты не можешь! Пожалуйста, не надо… — заверещал он, отшатнувшись от меня. Я увидела, как отлетела его странная кьютимарка. Наклейка. Под ней его бок был абсолютно чист.

Он нажал на курок, но выстрела не последовало, так как я успела зафиксировать магией боёк до того, как тот ударил по капсюлю. Теперь жеребёнок смотрел на меня с неподдельным ужасом, понимая, что оружие ему уже не поможет.

— Ты прав. Ты всего лишь ребёнок… — тихо произнесла я низким голосом, улыбнувшись ему. — А я не палач.

Вырвав оружие из ослабевшего захвата маленького пони, я схватила его в охапку и уложила себе на колени, устраиваясь на верхних ступенях лестницы. Не обращая внимания на его вопли, я положила одно копыто ему на голову, а вторым начала наносить смачные шлепки по заднице, приговаривая:

— Не смей! Стрелять! В хорошую! Тётю! Охранницу!

Затем я отпустила хныкающего жеребёнка и медленно поковыляла в сторону лифта. Уже заходя в двери, я услышала кобылий голос, донёсшийся из недр силовой брони:

— Э-эй… есть там кто-нибудь?

* * *

Я вернулась в офис, в котором очнулась, и отыскала путь, ведущий на крышу. Там меня ожидала изрядно нервничающая Дитзи Ду с Сильвер Белл, а также четверо моих друзей, которые, технически, не должны были сопровождать меня на эту встречу. Они расположились по углам здания, высматривая возможные опасности. Ну, ладно, лишь трое из них были начеку. Рампейдж развлекала себя, поплёвывая через край. Когда за моей спиной хлопнула дверь, она подняла на меня взгляд и широко ухмыльнулась, заметив во мне новые дырки.

— Что, были какие-то проблемы?

Я наградила её испепеляющим взглядом. Хотя, на самом деле, я сама была во всём виновата. Это я сказала им «оставайтесь на крыше и смотрите в оба», вместо «следуйте за мной по пятам, только ведите себя тихо». И мои друзья всё это время оставались наверху, пока Зодиаки пробирались в здание каким-то другим путём. Упав в изнеможении, я вытащила шар памяти и приготовилась к обратному полёту.

<=======ooO Ooo=======>

Джетстрим. Воспоминания, содержащиеся в шаре памяти были не совсем такими, как я привыкла. Короткие и ёмкие, они быстро сменяли друг друга, отчего было немного трудно уловить их суть.

Вот Джетстрим знакомится со Стоунвингом в летнем лётном лагере. Они учатся летать вместе, хотя ему это дается с трудом, а она справляется играючи. А теперь они соревнуются друг с другом и другими пегасами на фоне надвигающейся бури. Сильный порыв ветра бросает их на склон горы. Всех, за исключением Джетстрим, которая сейчас летит быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Стоунвинг к своему званию самого медленного летуна Эквестрии добавляет также титул сильнейшего, пересекая финишную черту с еще тремя пегасами на спине. Оба в этот день получают свои кьютимарки.

Снова они, уже чуть повзрослевшие, наблюдают за выступлениями Вондерболтов на празднике Летнего Солнцестояния. Стоунвинг не сводит глаз с голубой пегаски с радужной гривой, которая рассказывает о том, как мечтает присоединиться к этой команде. Джетстрим не сводит глаз со Стоунвинга.

Теперь они в своем доме в городе за облаками, читают о провале спасательной миссии и гибели множества Вондерболтов. Стоунвинг интересуется судьбой Рейнбоу Дэш. Джетстрим лишь вздыхает и старается не смотреть на него.

Вот они встречаются возле метеорологических фабрик. Стоунвинг рассказывает, что собирается записаться добровольцем в армию. Джетстрим пытается его отговорить. И вот они уже вместе проходят курс молодого бойца. Стоунвинг отжимается с Биг Макинтошем на спине. Ему впервые в жизни дружно аплодируют. Джетстрим так рада за него, что не может сдержать улыбки.

Вот они вместе летят в первом бою. Грифонам не получается устоять перед Стоунвингом, их винтовки не могут сбить его. Джетстрим же одного за другим сокрушает наёмников, молнией метаясь между ними. После битвы их капитан, Капкейк, лично выносит ей благодарность. Джетстрим пытается разделить похвалу со Стоунвингом. Но тот только с улыбкой качает головой и удаляется к медику.

Ужин на пляже с мародерами. Дуф вызвал Стоунвинга на чесночную дуэль. Они едят луковицу за луковицей. Дуф краснеет, потом зеленеет. И проигрывает. Стоунвинг съедает еще три луковицы. Несмотря на это, Джетстрим дарит ему победный поцелуй. Они смотрят на фейерверки над бухтой, её голова лежит на его плече.

Ещё одно боевое задание. Джетстрим сбита и, вертясь волчком, падает вниз к снующим на земле зебрам. Стоунвинг же вклинивается в ряды неприятеля, защищая раненую пегаску. Внезапно чей-то штык распарывает его горло. Неподражаемый бас замолкает навечно. Но Стоунвинг не падает, а продолжает охранять Джетстрим, пока их не забирают остальные Мародёры.

Обед в одиночестве на вершине горы. Она собирается сделать это. Она готова. Она расскажет ему. Она готова отпустить его. Но его нету. Из-за взрыва в деревне у подножья он улетел помогать другим. Она смотрит, понимая, как была одинока до знакомства с ним.

Бомбёжки в Пранце. Джетстрим пытается поговорить со Стоунвингом наедине. Она пытается признаться ему в своих чувствах. Он слушает. Улыбается. Качает головой и целует её в лоб, стараясь разбить ей сердце как можно мягче. Джетстрим благодарна бомбам.

Ссора. Джетстрим хочет уйти, Стоунвинг продлить контракт. Она не видит причин чтобы остаться. Он только качает головой. Джетстрим устала воевать. Стоунвинг ещё нет. Она подписывает документы, чтобы остаться еще на один год.

Они смотрят на старт ракеты в столбе огня. Стоунвинг скалится, как нетерпеливый жеребец. Она улыбается и не может ничего с собой поделать. Она снова кладет голову ему на плечо, надеясь, что он не сможет почувствовать её слезы.

Впадина Бримстоуна. Джетстрим видит снайпера. Она открывает рот, чтобы завопить, но тут пуля ударяет Стоунвингу в шею, и он падает как кирпич, завернутый в грязную простыню. Она летит, чтобы спасти его, отплатить ему, но медики загружают его в эвакуационный вагон, предварительно нацепив бирку ему на копыто.

Ссора. Биг Мак говорит Джетстрим быть сильной. Что все в порядке, что война не может длиться вечно. Говорит ей помнить Стоунвинга и всё что они делали вместе. Она кричит и бьет его. Она бьет его снова и снова, а остальная команда смотрит на них.

Джетстрим в одиночестве сидит на облаке. Ванити телепортируется к ней. Она говорит ему, что ей нужно. Он, отвечает, что это ошибка. Джетстрим просит еще раз. Ванити целует её в щеку и тихо говорит, что понимает. Зрачки Джетстрим расширяются, когда он прикасается своим рогом к её лбу и смахивает слезы.

<=======ooO Ooo=======>

Я проснулась на полу повозки; мои желудок и барабанные перепонки говорили мне, что мы до сих пор находились в полёте. К счастью, мой бедный мозг итак слишком многого натерпелся, поэтому вместо того, чтобы истошно завопить, я лишь глухо простонала.

— Попробуй расслабиться, Блекджек. Мы уже почти возле Капеллы, — тихо сказал П-21, погладив копытом мою полосатую гриву. — Похоже, что толку от нас там было немного.

— Хех… это был мой план. Не твоя вина, — ответила я со стоном.

— Что с ней? — спросила маленькая кобылка, посмотрев на меня.

— Просто… не очень люблю большие открытые пространства, — тихо промычала я. — А ещё слишком много воспоминаний. Пинки Пай. Стоунвинг. Джетстрим.

Малышка с любопытством вкинула голову:

— Воспоминание о Пинки Пай? О чём оно было?

— Кто-то подложил бомбу на её вечеринку…

Разговоры немного помогали. Отвлекали меня от… чувства… падения… агрх!

— Фу-у… — пробормотала кобылка с отвращением. — Я не буду это убирать!

— Не беспокойся об этом, Сильвер Белль, — сказала Рампейдж, накрыв лужу какой-то старой тряпкой. Я попыталась скользнуть назад в беспорядочные воспоминания Джетстрим, но на этот раз шар памяти оказался бесполезен. Мой рог отказывался устанавливать связь.

Затем я повернулась к Рампейдж и увидела, что она снова сняла свою стальную броню. Её пришлось нести Лакуне, чтобы не перегружать повозку. Полосатая пони, похоже, совсем не боялась смотреть вниз, но это, видимо, потому, что даже если бы она упала, то всё равно…. Я перевела взгляд на её бок и оцепенела.

Кьютимарки представляют самую суть пони, в высшей степени выражают то, кем мы являемся. Вот и всё, что я помню из урока на эту тему — дальше я вырубилась от скуки, но суть уловила. Кьютимарки — не просто так.

Но что могла означать кьютимарка с плюшевым медвежонком, чьи гниющие внутренности разрывал леденец, ощетинившийся ржавыми металлическими шипами, в то время как сам медвежонок терзал зебринский символ черепа, распрямляя его толстые завитки в простые плавные линии, а также чёрной молнией и разбитым фужером на фоне раскручивающейся подобно водовороту спирали? И всё это находилось в непрерывном движении. На моих глазах ржавые шипы превратились в цепи, медвежонок запихал внутрь свои потроха, а на поверхности кьютимарки тут и там стали проявляться гримасы кричащих пони.

Наши взгляды встретились, красный и розовый, она улыбнулась и пожала плечами.

— Ха. Посмотрим, чья кьютимарка круче? Моя может двигаться.

Я не имела ни малейшего желания соревноваться с ней. Лучше сдохнуть, чем заиметь что-то подобное на собственном боку.

— Ты победила, — без энтузиазма ответила я.

Остаток полёта я провела в молчании. Я не собиралась говорить ничего, что хотя бы отдалённо было бы похоже на причитание. На свете были и более жуткие вещи, чем полёт.

* * *

Похороны Розы были для собравшихся здесь пони чем-то непривычным. Редко когда после приходящих в Часовню странников оставались мёртвые тела. Охранные орудия превращали всех пилигримов в пепел. Но осталась Торн, и я спросила у Священника разрешения всё это провести. Я и не ждала здесь никого другого. К моему изумлению, на похороны пришёл весь город. Метконосцы тоже пришли чтобы поддержать Торн, да и, как мне показалось, отдать дань памяти своим собственным родителям. Кучка взрослых осталась стоять на некотором расстоянии. Лакуна в своей чёрной накидке хорошо вписывалась в окружающую обстановку. После драки в НИИ Стойл-Тек я хромала почти так же сильно, как и П-21.

Рампейдж не пришла. Я могла попросить его. Она могла бы быть тут.

И разумеется, именно в этот момент облака потемнели, угрожая снова разразиться дождём. Хотя, сильнее я ведь простудиться всё равно не смогу, правда?

Священник подошёл к укутанному в ткань телу Розы и на несколько секунд почтительно склонил голову, прежде чем заговорить спокойным, твёрдым голосом.

— В жизни каждого из нас есть своё путешествие. Дорога, по который мы идём. Путь, которому мы следуем. Каждый из нас идёт этой дорогой по-своему. Иногда приходится идти в одиночку. Иногда, если нам везёт, находятся попутчики.

Кобылки и жеребцы мягко прикоснулись к Торн, напоминая, что она была не одна. Теперь она была Метконосцем.

— Этот дорога может быть тёмной. Она может быть тяжёлой и мучительной. И слишком часто она пресекается с чужими. Мы идём своей дорогой так, как можем, неважно, радостно и целеустремлённо или же с опущенной головой и тяжестью в груди. Но мы идём.

— Как и у многих других в Хуффе, дорога Розы подошла к концу. Эта дорога была не из благородных, но, хоть она запятнана кровью других, у неё была своя добродетель. Любовь к дочери и стремление защитить о обезопасить её. Поэтому если кто-то захочет плохо отозваться о покойной, не препятствуйте им, ведь прошлое не есть настоящее.

«Я принесу торт на твои похороны. Хочешь сказать, они у меня будут? Мило». Как много жизней я прервала, у которых никогда будет такой возможности? Была ли она у Эйр Дакт и Вент? Похоронил ли кто-то Скудл? Или тех сорок безымянных жеребят? А Тамблвид и одиннадцать зебр? Где были добрые слова для Е-21? Для Вэнити? Для Горгона? Для Деуса?

Я не хотела умереть в одиночестве, всеми забытой.

— Твоя дорога подошла к концу, Роза. Покойся в объятиях Селестии и Луны. Пусть Богини примут тебя с добротой и милосердием.

Мы склонили головы, и шесть единорогов, включая меня, одновременно подняли её тело своей магией и опустили в землю. Собравшиеся пони перемешались. Пурри заиграла какую-то мелодию. Священник положил рисунок Торн поверх промокшего полотна. Чарити оставила две бутылочные крышки. Глори — перо. Я? Два маленьких золотистых цветка.

Несколько молодых земных пони вышли вперёд и, взяв лопаты, начали наполнять могилу землёй. Хаприка села рядом с Торн, крепко прижав её с себе своим иссохшим крылом, как уже делала это много раз. Дитзи Ду приобняла Сильвер Белл, нежно потёршись носом о увенчанный шрамом лоб кобылки. Когда тело Розы скрылось под слоем земли, Торн разрыдалась:

— Мама! Мама! — и секундой позже завопила. — Вампейдж! Вампейдж!

Я медленной вытащила контрабас из чехла и стала на задние ноги. «Ты держишь его как земная пони». Потёршись щекой о холодное дерево, я тихо прошептала:

— Пожалуйста, лишь бы я ничего не испортила.

Лист с нотами, что дал мне Священник, висел передо мной. Я обхватила смычок ногой и медленно провела им по струнам.

К медленным звукам контрабаса, печальная мелодия которого разливалась меж звуком бьющихся о землю лопат, присоединилась скрипка. Я в изумлении посмотрела на Чарити; кобылка с недовольным видом коротко кивнула мне, пока музыка раздавалась из её сияющего рога. Пусть она мне всё ещё не нравилась, но сейчас тут были вещи важнее каких-то «нравится — не нравится». Священник невозмутимо добавил в мелодию звуки какого-то более глухого струнного инструмента. Я не знала, что значит «Адажио для Струн», но, слушая эту то усиливающуюся, за вновь затихающую мелодию, я лишь могла чувствовать, как моё собственное больное, полное печали сердце билось в такт музыке. Было больно. Как же было больно. Неважно, что я плакала; теперь дождь лил в полную силу.

«Выше. Выше. Ещё немного», — будто бы говорил мне инструмент. — «Выше!»

Тишина.

Я склонила голову, когда мы доигрывали последние аккорды, сердце забилось сильнее в груди; я не знаю, что за магия помогла мне пройти через всё это, но когда затих последний звук, с нами остались лишь шум дождя, грязный холмик сырой земли и простая деревянная дощечка с надписью «Роза».

* * *

Большинство пони посообразительнее меня додумались убраться из-под дождя, и в этот раз мне хватило ума последовать за ними. В здании почты были устроены скромные поминки. Метконосцы рассказывали о своих ушедших друзьях и семье. Кто-то плакал, но многие улыбались. Всё это было куда большим, чем просто похороны Розы. Это были похороны для Скудл, для всех умерших пони, о которых осталась память, для тех заражённых фермеров, для Хосса и Бабули Смит, для Макинтоша, для Мэрипони и для всех падших Мародёров.

Я прохромала к одетой в кружевную накидку Лакуне:

— Итак… Богиня…

— Богини сейчас нет здесь, — ответила та голосом, в котором звучало почти… презрение? — Она не смогла вынести присутствия в этом месте. Она игнорирует меня и отвлекается на несущественные мысли других.

Я нахмурилась, наблюдая за аликорном, не уверенная, была ли я разочарована в ней или в Богине.

— Мне казалось, что богинь должны заботить подобные вещи.

— Это так. А ещё они не должны умирать, но они умирают. Прошу прощения, — поднявшись, сказала она и ушла в направлении уборной. Мелькнула фиолетовая вспышка за дверью, и когда я заглянула внутрь, её уже не было.

Вернувшись назад, я отметила, что П-21 и Глори стоят немного в стороне от других. Эти двое, в отличии от меня, не успели подружиться с Метконосцами. Я встретилась взглядом с Чарити, и поняла, что наше перемирие продлится ещё немного.

— Лакуна ушла… куда-то.

П-21 хмуро поглядел на меня и встряхнул головой.

— Я не доверяю этому существу! Мы не знаем, на что оно способно! — Глори сердито посмотрела на него, вероятно, за его выбор местоимений.

— Эм… ну… можешь добавить в список внезапные исчезновения. И крылья. И магию единорогов.

— И телепатию, — рассеянно добавила Глори. На мой недоуменный взгляд она лишь закатила глаза.

— Она говорит прямо в наши головы. Никогда не замечала, что можешь слышать её независимо от того, как шумно вокруг?

Эм… да. Да, но я не думала, что это происходит потому, что её слова доносились прямо в мой мозг минуя уши! Но в любом случае хорошо, что я это узнала. Итак, она может говорить со мной через мою голову. Это заставило меня задуматься, что же ещё такого она умеет…

Я пробралась через толпу немного дальше, пока не столкнулась с Хаприкой. Старый гуль взволнованно посмотрела на меня.

— Ой, Блекджек? Ты нигде не видела Торн? Она зашла со мной внутрь, но теперь исчезла, а дождь всё усиливается. Ох, Хозяин будет так расстроен, если кто-нибудь потеряется, — с беспокойством в голосе сказала она, не обращая внимание на тот факт, что её хозяин и был убийцей матери Торн.

Я вздохнула:

— Хорошо, посмотрим, удастся ли мне её найти, — успокаивающе произнесла я, опасаясь, что мне придётся силой отрывать маленькую кобылку от могилы её матери. «Прошу… прошу, не заставляйте меня делать это.» Я вздохнула, моя грива зудела от всей этой сырости. Хотелось принять ванну. Горячую ванну…

Я вышла наружу, кашляя и отплёвываясь. Мне нужно было несколько дней, чтобы восстановится, и у меня их не было. Даже с залеченными дырами от пуль я могла идти только прихрамывая. Ещё немного, и я буду так же хромать, как и П-21.

Я медленно обвела взглядом город, но на моём Л.У.М.-е ничего не отображалось. Она могла быть в одном из домов, но тогда мне придётся обойти каждый из них. Холодные голубые оттенки ПипБака модели Дельта, похоже, сговорились с дождём, чтобы сделать этот день настолько мрачным, насколько это было возможно. Я посмотрела в сторону могилы Розы и почувствовала облегчение, никого там не увидев. Вздохнув, я снова закашлялась, ощутив огромное желание вернуться внутрь. Если бы Торн была похожей на меня, ей бы захотелось побыть в одиночестве.

А потом маленькая розовая пони в моей голове крепко пнула мой мозг и указала на что-то в сторону дороги.

Тряпичная кукла.

Нет. Нет-нет-нет. Торн не была похожей на меня. У неё всё ещё было к кому идти.

Я подбежала к кукле и увидела лиловую кобылку, бегущую в направлении моста. Забыв о простуде и дрожи во всём теле, не обращая внимания на пронизывающую ноги боль, я побежала, крича сквозь завесу дождя, чтобы она остановилась. Кто-то из Метконосцев рассказал ей об этом мосте, что она снова будет с матерью по ту сторону?

На мосту была ещё одна пони. Пони, которая поймала и держала её, пока я пыталась бежать. Рампейдж, без брони, просто держала Торн в своих копытах, пока та рыдала, уткнувшись ей в плечо. Я остановилась, мои лёгкие горели, а ноги будто готовы были вот-вот сломаться. Её метка, похоже, перестала изменяться, превратившись в изображение плюшевого медвежонка.

— Тихо… тихо… всё хорошо.

— Вампейдж… — всхлипывала Торн, ещё крепче прижимаясь к ней.

— Шшш… тихо… Всё хорошо… — продолжала шептать Рампейдж. Я хотела сказать Торн, чтобы та отошла. Чтобы мы втроём просто вернулись назад. «Лишь бы мне не пришлось застрелить её прямо у тебя на глазах».

Наши взгляды встретились. Я скользнула в З.П.С, нацеливая три магические пули. Мой никчёмный истощённый маленький рог испустил пару искр и погас.

Плюшевый медвежонок исчез.

— Больше не будет боли.

Дождь продолжал лить. Хруст сломанных костей сотряс воздух.

— Всё хорошо, — тихо сказала Рампейдж кровавой массе в её копытах. С её бока мне зловеще улыбался белый конский череп. — Всё хорошо. Больше не будет боли…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Ва-банк. Каждый раз, когда вы убиваете противника в З.П.С., заклинание немедленно восстанавливает 20 % ОД.

Глава 4

Милосердие

«Жестокая любовь, детка!»

Дождь шёл не переставая. Холодный. Проливной. Тот тип дождя, под которым невольно начинаешь думать, что кто-то наверху тебя явно недолюбливает. Горло пылало, суставы ломило, а дыхание вырывалось из груди со скрежетом рашпиля по металлу. Я посмотрела вверх, подставляя лицо дождю, слишком уставшая, чтобы просто заплакать. Но всё же сохранившая силы для того, что мне предстояло сделать.

И я начала копать.

* * *

— Больше не будет боли… Не будет никогда… Не будет… — снова и снова шептала Рампейдж мёртвому телу Торн.

Она права. Боли больше не было. Первое потрясение прошло, уступив место чему-то совершенно новому: абсолютной, всепоглощающей ярости, заставившей меня броситься на полосатую пони, напрочь позабыв о своих травмах и даже не задумываясь о том, что не в моих силах убить её. В прошлый раз я была под действием коктейля из боевых стимуляторов. Сейчас мною двигало нечто ещё более сильное: осознание того, что я не смогла уберечь жеребёнка, за которого была в ответе. Рампейдж говорила, что она — монстр. Что ж, если для того, чтобы убить её, нужен другой монстр, то им стану я.

— Убийца! — закричала я, врезаясь в Рампейдж и выбивая тело бедной Торн из её ужасных объятий. Затем я обхватила копытами голову кобылы и начала колотить ею о железные перила моста, слыша, как под ударами трещат кости черепа, и ощущая, как бьётся внутри его содержимое. Но почти сразу почувствовала, как её котелок начал восстанавливаться прямо в моих копытах. Не беда. Я просто буду бить всё сильнее и быстрее, снова, снова и снова до тех пор, пока это не сработает!

Каждая частичка разочарования, все мои неудачи трансформировались внутри меня в исступлённую ярость. Я должна была защищать пони! Я же Охранница, чёрт возьми! Разумеется, первой, к кому Торн обратилась бы за утешением, была Рампейдж! И я ведь знала, чего от той можно ожидать; сама же предупреждала её, что убью, если увижу наедине с жеребёнком. Но никто не догадался сказать Метконосцам, чтобы они держали Торн подальше от Рампейдж. С другой стороны, как бы мы смогли объяснить это малышке, которая только что потеряла мать и наблюдала, как мы опускаем ту в землю? Как я могла быть такой глупой?

«Всего одну! Спаси всего одну, Блекджек. Неужели ты даже на это не способна?»

*ХРЯСЬ!*, *ХРЯСЬ!*, *ХРЯСЬ!*

Наконец Рампейдж всей своей невероятной силой отшвырнула меня, отправив катиться по разбитому асфальту. Выражение её глаз, звук её голоса, поза, в которой она стояла… всё это… изменилось.

— Убийца? Чудовище… неужели ты не понимаешь? Я проявила милосердие, — спокойно произнесла она и бросилась на меня с кривой усмешкой на губах. Её кьютимарка двигалась, извиваясь вокруг обглоданного черепа пони.

Я повернулась и, обхватив перила моста передними ногами, лягнула её задними прямо в лицо, как сделала бы одна оранжевая пони. Для большинства кобыл такой удар закончился бы нокаутом; хруст ломаемых костей обычно знаменует собой конец боя. Но Рампейдж не входила в это большинство.

— Она страдала. Я всего лишь избавила её от этих страданий, — наставительно произнесла она. Словно я была глупым жеребенком.

— Но для этого не нужно было её убивать, Рампейдж! — закричала я в ответ. Она снова бросилась на меня и, обхватив передними копытами за шею, начала душить. Только дождь помог мне выскользнуть из смертельных объятий Потрошителя прежде, чем она оторвала бы мне голову. Упав на землю, я взбрыкнула всеми четыремя копытами, подбрасывая её в воздух. Затем быстро перевернулась на ноги и резко распрямилась, ловя падающую Рампейдж на спину. Мой позвоночник впечатался ей в грудную клетку, вышибая из неё дыхание с радующим слух хрипом. Соскользнув с моей спины, она повалилась на растрескавшийся бетон, хватая ртом воздух. До сих пор я держалась лишь на адреналине, но мне срочно нужно немного Бака и Стампида!

— Я сделала доброе дело! — задыхаясь, произнесла Рампейдж, подставляя лицо потокам дождя, заливающим мост. — Столько боли… столько страданий… Я должна была это сделать. Флаттершай не могла им помочь! Даже Селестия не могла! Только я могла избавить их от боли. — Она посмотрела на меня с презрением. Вокруг черепа на её кьютимарке извивались зебринские руны. — Неужели ты не можешь понять? Они страдали. Даже когда мы избавили их от ночных кошмаров, они всё равно страдали. Так что, я проявила к ним милосердие! Неужели ты не поступила бы также?

Отключить питание: Да/Нет?

Моё прогнившее сердце сжало ледяными тисками.

— Нет… — ответила я, но, похоже, моё умение врать изрядно поизносилось за последние несколько дней. — Это не тоже самое! Они лишились рассудка, находясь взаперти. Мне пришлось бы бросить их там! — Я снова со всей силы ударила Рампейдж, надеясь этим заткнуть её навсегда! Мне не хотелось вспоминать об этом. Не смей напоминать мне об этом!

Раздался громкий хруст ломаемых костей, и Рампейдж снова грохнулась на мостовую, тем не менее продолжая ухмыляться в той же надменно-снисходительной манере.

— Да? Хо-хо-хо… так стало быть… ты тоже проявила милосердие. Убила беспомощных жеребят, чтобы избавить их от боли? Дёрнула рубильник?

Я оцепенела, не в силах пошевелиться, и она оттолкнула меня от себя.

— Ну так в чём же разница? Я сделала то же самое.

— У меня не было выбора! — выпалила я, пытаясь громкостью компенсировать свою неуверенность.

— «У меня не было выбора», — передразнила она. — Обычно так всё и происходит, не правда ли?

— Нет, ты не должна была её убивать! — крикнула я в отчаянии. Мы кружили вокруг друг друга, и внезапно я почувствовала себя очень уставшей и слабой. — Я ничего не могла поделать!

— Ничего? Правда? — Она понизила голос почти до шепота. — Ты не могла остаться с ними? Не могла помочь? Найти кого-нибудь, кто помог бы? Посвятить себя тому, чтобы сделать всё возможное ради их спасения?

Её вопросы ранили меня сильнее, чем удары копыт, и я обречённо пятилась к облупившейся надписи «Милосердие» на асфальте.

Мне хотелось думать, что ситуация была безвыигрышная. Да, некоторые из детей были сумасшедшими, но разве я проверила каждую капсулу, чтобы выяснить это наверняка? Что если кого-то из них всё же можно было спасти? Я уверяла себя, что Коллегиум и Общество не станут помогать с этим, но спрашивала ли я их об этом? Притащила ли я Арчибальда и Сплендида в клинику, чтобы убедиться, что в пустоши нет медиков, способных помочь? Посвятила ли свою жизнь поискам способа спасти этих ужасных, но невинных созданий?

Нет. Я дёрнула рубильник, спела песенку, а затем вернулась в Мегамарт за вознаграждением.

Рампейдж набросилась на меня, роняя спиной на предупреждающую надпись, и навалилась сверху.

— Ты ничем не лучше меня. Ничем! Лицемерная, жестокая, подлая. Этот мир поражён болью, злом и ненавистью! И милосердие — то единственное благо, что мы можем им дать! — произнесла она с презрением сквозь зубы и со страшной силой обрушила на меня свои копыта. — Но не волнуйся, Блекджек. Я знаю, что ты больна. Знаю, как ты страдаешь. К тебе я тоже буду милосердной.

— Рампейдж… — прохрипела я, задыхаясь. Мои копыта продолжали наносить ей удар за ударом, но я сама уже не верила, что смогу одолеть её. Кем бы ни была эта кобыла надо мной, она не тот Потрошитель, которую я знала.

— Ты продолжаешь называть меня Рампейдж… — тихо сказала она. — Меня зовут не так.

— Отвали от неё, тварь! — раздался голос Глори. Серая пегаска спикировала сверху, обрушивая на полосатую пони поток красных лучей, оставлявших дымящиеся раны в её теле. Раны эти затягивались прямо у меня на глазах, но Глори неистово дёргала удила боевого седла, не прекращая обстрел. Наконец, один из её квадратных пистолетов отправил луч в нужное место, и по телу Рампейдж прокатилась волна дезинтеграции. Её копыта обожгли мне горло, и она осыпалась кучкой пепла.

Мне на грудь упало что-то твёрдое и тяжёлое. Я закашлялась, глядя на яйцо из розового кварца, обрамлённое золотой проволокой и светящееся загадочным розовым светом. В самом его центре пульсировал подобно сердцу странный символ в виде изгибающегося вихря, сияющий ярким светом. Я столкнула яйцо с себя и с трудом перевернулась на бок. Рядом со мной тут же приземлилась Глори.

— Тише, Блекджек, тише. С Рампейдж покончено. Дыши спокойно. Она чуть не раздавила тебе горло.

Судя по обеспокоенному выражению на её лице, насчёт «чуть» она была уверена не до конца.

— Что это за хрень? — тихо спросила я, левитируя яйцо перед собой.

— Я… Я думаю, это что-то вроде регенерирующего талисмана… Оно выглядит как… — Глори замолчала, задумчиво потирая подбородок.

Внезапно яйцо окуталось розовым облаком, концентрирующимся в ярко-алые нити, которые, разветвляясь и закручиваясь, начали создавать новые вены и артерии. Поверхность яйца помутнела, превращаясь в розовато-красную мышечную ткань, немедленно начавшую мерно пульсировать. Прямо на моих глазах стремительно вырастали новые кости, тут же обрастая мышцами. Наконец, её силуэт обтянула молодая бледная кожа, на которой, словно мох, проросла шёрстка с ярко-красными полосками.

Маленькая Рампейдж дёрнулась, делая слабый вдох, затем ещё и ещё. Открыв свои розовые глаза, он посмотрела на меня взглядом, полным муки.

— Я опять это сделала, да?

Глядя на неё сверху вниз, я не нашлась, что ответить. Крошечная кобылка медленно свернулась калачиком у моих ног и заплакала.

— Мне очень жаль, — шёпотом повторяла она снова и снова, обращаясь неизвестно к кому. На её бедре темнела метка, похожая на синяк.

— Святая Селестия, — изумлённо выдохнула Глори.

— Рампейдж? — спросила я тихо, глядя, как на её кьютимарке проявляются два полосатых леденца, обёрнутых колючей проволокой.

— Я опять это сделала, да? — повторила она, жалобно всхлипнув. Затем её взгляд упал на Торн. На юном лице Рампейдж появилось выражение такой боли, что я ничего не смогла с собой поделать и обняла полосатую кобылку. Она разрыдалась у меня на плече. — Только не это… почему это должно было случится снова?

Я не могла смириться с тем, что она сделала, и мне было невыносимо больно от того, что она сказала. Но сейчас, в эту секунду, я осознавала лишь одно: ей очень нужна моя помощь. И, возможно, это простое объятие могло успокоить её настолько, чтобы она сумела объяснить, что здесь происходит…

Глори внимательно посмотрела на неё.

— Что случилось, Рампейдж?

— Я… я ушла. Слонялась без дела… Мне нравится бродить под дождём, так что я подумала, что смогу тут переждать до завершения похорон. А потом… потом прибежала Торн… и она… она плакала… и… я хотела обнять её, но… но я испугалась… и… ушла… До этого самого момента… — Глори внимательно слушала, слегка нахмурившись. — Полагаю, меня дезинтегрировали… обычно только после этого я становилась такой маленькой.

— Стало быть… ты сумасшедшая, — сказала я, криво ухмыльнувшись. — Это должно было быть очевидно с самого начала.

— Похоже что так.

Глори в задумчивости потерла подбородок.

— И как долго длятся эти помрачения?

— Это не… — Рампейдж вздохнула и схватилась за голову. — Это как будто я здесь, а потом где-то в другом месте. И это… это плохое место, — прошептала она, задрожав в моих копытах.

— Тогда это не сумасшествие, — нахмурившись, сказала Глори. Наши взгляды встретились, и она одарила меня извиняющейся улыбкой. — Учтите, что мои познания в психологии ограничены одним школьным курсом и тем, что я когда-то вычитала в Кантерлотском Медицинском Журнале, но всё же при настоящем психологическом расстройстве не бывает так, чтобы одна личность просто заменяла другую. Это происходит не так.

Рампейдж посмотрела на неё с изумлением.

— Хм… я всегда думала… то есть… ты уверена, что я не чокнутая? — спросила она в замешательстве.

— Ты только что регенерировала из какого-то талисмана в твоей груди, — ответила Глори, покачав головой. — Так что, насчет тебя я ни в чём не уверена. Но если бы дело было в обычном сумасшествии, всё было бы намного проще. Либо ты потрясающая актриса… Но если бы ты хотела убить нас… проклятье… убить всех в Капелле… ты легко могла бы это сделать. Так что не думаю, что дело в твоей голове. — Она вздохнула и нахмурилась. — Это что-то другое.

Я увидела спешащих к нам остальных друзей и воспользовалась возможностью разразиться очередным приступом хриплого кашля. Потерев своё истерзанное горло, я подумала, что было бы неплохо, если бы на какое-то время Пустошь дала передохнуть хотя бы моей дыхательной системе.

— Блекджек! — закричал П-21, ковыляя в нашу сторону. За ним спешила Секаши со своим брезентовым мешком. Едва бросив взгляд на нас троих, зебра вздохнула и направилась прямиком ко мне. Пошарив в своём мешке, она вытащила бутылку Спаркл-Колы, наполненную странной субстанцией, по консистенции похожей на краску. Я сделала глоток и почувствовала, как по телу разливается знакомое ощущение действия лечебного зелья, хотя вкус был довольно странным. Но всё же неплохим! Увидев изувеченное тело Торн, П-21 остановился так внезапно, что не удержал равновесия и шмякнулся лицом об мостовую.

— Что… Торн… — Он посмотрел на крошечную Рампейдж. — Что за чертовщина здесь творится?

Я медленно поднялась на ноги, отхаркивая и сплёвывая мокроту, когда начало действовать зебринское варево. Меня безумно радовало, что я была способна глотать, хоть и с болью.

Наконец, мне удалось прохрипеть:

— Кто-то убил Торн. Не Рампейдж. — Голос мой звучал хуже, чем у гуля!

— Что? — спросил он резким тоном, указывая копытом на смятое тело Торн. — Рампейдж… что? — Он посмотрел на дрожащую кобылку с выражением, которого до этого удостаивались только я и начальник шахты, да ещё мысли о возвращении в Стойло. — Что?! — закричал он, обводя каждую из нас гневным взглядом.

— Что-то обрело над ней контроль. — решительно сказала я, и маленькая Рампейдж посмотрела на меня с таким видом, будто верила в это даже меньше, чем П-21. — Оно убило Торн, мотивируя это тем, что дарит ей милосердие. Оно сделало это, а не Рампейдж. — Я посмотрела на убитого жеребенка, снова почувствовав гнетущую пустоту внутри. — Затем оно попыталось убить меня. Но Глори остановила его, обратив в пепел. После чего Рампейдж регенерировала вот в это.

П-21 схватился копытами за голову.

— Ты хочешь сказать, что мы путешествуем с психопаткой? — Я чопорно кивнула, и у П-21 нервно задергалось веко. Он всплеснул копытами. — О, стало быть то, что она сумасшедшая, всё меняет? Теперь мне намного спокойнее!

— Я не думаю, что она сумасшедшая, — ответила Глори. — За всем этим кроется что-то другое.

Он посмотрел на неё с прищуром.

— Ты так же безнадёжна, как и Блекджек.

Глори не отступилась.

— Говорю тебе, Рампейдж нуждается в нашей помощи.

— Торн нуждалась в нашей помощи! — закричал он на неё.

— Вы правы! — заорала я на них обоих и, почувствовав, как что-то продирается через моё горло, зашлась в новом приступе кашля, прервавшем меня на полуслове. Я стиснула зубы, пытаясь выдавить из себя слова. — Торн нуждалась в нас, и я не смогла защитить её! Я! Но сейчас мы уже ничем не можем ей помочь, — прохрипела я, кашляя и роняя сопли. У меня подкосились ноги, и лишь поддержка Глори уберегла меня от падения. — То, что Торн мертва — моя вина. Моя! Злись на меня, П-21. Но не на Глори и не на Рампейдж.

— Нет, не твоя, — мрачно процедил П-21 и посмотрел на полосатую кобылку. — Если уж Рампейдж нельзя убить, то давайте просто сбросим её обратно в колодец Блублада и завалим наглухо.

— Это было бы справедливо, — тихо сказала Рампейдж.

Но сама мысль о том, чтобы зарыть кого бы то ни было заживо… даже после того, что сделала Рампейдж… Я снова услышала шорох тасуемых карт у себя в голове. В любой момент я могла начать видеть мёртвых пони и выглядеть при этом абсолютно невменяемой.

— Нет. Мы не сделаем этого. — «Потому что это стало бы повторением истории в клинике».

— Что бы там ни убило Торн, это была не Рампейдж. Понятно, П-21?

— Мне всё равно, кто это сделал; кровь на её копытах! Как по-твоему, что сделают Метконосцы, когда узнают? Она ведь была одной из них, Блекджек!

— Да не знаю я, ясно? — прохрипела я. — Но если ты собираешься похоронить её заживо, тогда зарой и меня вместе с ней! Я виновата в той же степени, что и она! Или ты забыл, что я сделала в клинике?

Он уставился на меня, вытаращив глаза.

— Это не одно и то же…

— Я знаю, П-21! Знаю, что не одно и то же. Но… — Я посмотрела на дрожащую Рампейдж… Арлосту… Мне хотелось кричать от отчаяния. Казалось, будто это я теперь схожу с ума. — Просто… поверь мне. Прошу тебя, — умоляюще обратилась я к нему, опираясь на Глори.

— Ты не можешь спасти всех… — ответил он тихо.

— Знаю. Но если я сдамся, как я смогу спасти хотя бы саму себя? — спрятав лицо от стыда, спросила я.

Он вздохнул последний раз.

— Чего ты хочешь от меня, Блекджек?

Я посмотрела на него с благодарной улыбкой… по крайней мере, я надеялась, что это хоть немного походило на улыбку.

— Расскажи обо всём Священнику.

Сама я не смогла бы этого сделать. Да я, скорее, предпочту умереть, чем увидеть выражение его лица, когда он услышит слова, подтверждающие, что Арлоста на самом деле была убийцей. П-21 мрачно кивнул и захромал к часовне.

— Ты должна была позволить ему замуровать меня, — пробормотала Рампейдж.

— Прекрати! — гаркнула я на неё и сделала глубокий вдох. — Просто прекрати. Я не знаю, кто ты или что, Рампейдж. Но мне не забыть то, что я увидела, и что ты сказала. Больная ты или нет, но прекрати повторять, что мы должны тебя убить. Это не вернёт Торн.

Я вздохнула, подняв взгляд к облакам. Внутри всё сжалось, и из моего повреждённого горла вырвался кашель. Я снова сплюнула какую-то гадость, искренне надеясь, что это не кровь. Затем спросила Рампейдж, с любопытством глядя на неё:

— Ну… и почему же ты такая маленькая?

Малышка ответила мне взглядом, от которого Спаркл-Кола скисла бы. Я сглотнула и усмехнулась.

— Ясно… ты не знаешь. А как долго ты пробудешь в таком виде?

Она едва заметно пожала плечами.

— Возможно, пару дней… Честно говоря, последний раз меня дезинтегрировали лет пять назад.

«Понятно».

— Глори… не могла бы ты отвести её обратно в Звёздный Дом?

— Блекджек, тебе следовало бы пойти с нами.

Я ответила ей своей самой непринуждённой улыбкой, и Глори вздохнула. Разумеется, она волновалась за меня. Пегаска повернулась к Рампейдж.

— Пойдём, деточка.

Полосатая кобылка хмуро посмотрела на неё.

— Я старше тебя как минимум лет на пятьдесят.

Глори улыбнулась.

— Ничего не могу с собой поделать. Просто ты… такая милашка!

— Я вовсе не милашка! Перед тобой одна из величайших Потрошительниц Хуффингтона, и я безумная бессмертная машина смерти! — ответила Рампейдж, притопнув копытцем. — Во мне нет ничего милого… — Она бросила на Торн последний мрачный взгляд. — Совсем ничего…

* * *

Я выбрасывала грязь из ямы, но она упорно соскальзывала обратно. Сейчас это больше походило на вычерпывание воды, чем на рытьё земли. Я натужно хрипела, задыхаясь и кашляя; горячее дыхание обжигало мне горло. Потрачено столько сил, а результата всё нет… Я должна была добиться большего. Должна была быть сильной, доброй, мудрой… но увы. Сейчас я всего лишь жеребёнок, копающийся в грязи.

* * *

— Мне нужен твой мешок… — тихо прохрипела я.

— Пойдём же. Ни к чему тебе мокнуть под дождём, — сказала Секаши, помогая мне подняться.

— Ты слышишь, что я… — начала было я, но тут же запнулась. Ну конечно, она меня не слышала. Она ведь провела жизнь не в относительном комфорте Стойла, а в рабстве на шахте, где её собратья гибли от тяжёлой работы и пуль надсмотрщиков, а сама она потеряла слух. Я глубоко вздохнула и посмотрела ей в глаза.

— Мне нужен твой мешок. А ещё я хотела бы услышать одну историю…

Секаши посмотрела на меня с удивлением. Я взглядом указала на Торн. Зебра без лишних вопросов закусила край своего брезентового мешка и вытряхнула его содержимое прямо на дорогу. Затем она стала рыться в образовавшейся куче странных трав, камней и бутылок.

— И какую же историю рассказать моей дорогой стражнице?

Секаши достала из кучи одну из бутылок и подала мне. Сотрясаясь от кашля, я взяла её, искренне надеясь, что в ней было лекарство.

— Смешную, — ответила я, слегка улыбнувшись. — На самом деле я хотела бы услышать историю про пони, которая не может умереть.

Зебра вновь удивлённо глянула на меня, но тоже попыталась улыбнуться.

— Ах, ну что ж… как ни странно, мне известна такая история. И притом довольно забавная. История эта об Орионе. Был он зеброй, как ты и я… — Тут она замолкла и усмехнулась. — Хотя, пожалуй, не совсем как ты, хе-хе. Вместе с племенем своим кочевал он по степям. Не был Орион ни самым сильным охотником, ни самым храбрым, ни самым умелым. Был он, по правде говоря, самым слабым, трусливым и неуклюжим в племени. И должен был быть недолгим век его. Но всё же жаждал он любви кобылиц и почёта. Хотелось ему быть выше остальных в своём народе.

Пока Секаши рассказывала, я, жутко хромая, подошла к Торн и попыталась насколько могла аккуратно положить её в мешок. Глаза кобылки безжизненно глядели в никуда. Кажется, она не успела понять, что произошло. Я молилась, чтобы последней мыслью крохи было не то, что Рампейдж предала её.

— Прости меня, — прошептала я на ухо Торн. Секаши прервала рассказ, прочищая горло.

— И вот, как и многие молодые жеребцы, неважно, зебры иль нет, сделал глупый выбор он. Взмолился звёздам он однажды ночью, прося их сильным его сделать, храбрым, трепет наводящим. И вняли звёзды мольбе его. Даровали они ему запретные знания, коими никто владеть не должен. И заточил Орион дух свой в камне, а камень сей — в груди своей.

Туго завязав мешок, я уселась на асфальт и посмотрела на Секаши.

— Свой дух?

«А нет ли связи между этой историей и тем, что я только что видела?»

Она кивнула.

— Да. У всего есть свой дух. Вы называете его душой. Это истинное отражение чьей-либо сущности.

Как забавно. Мне тут же вспомнилась ужасно скучная лекция о кьютимарках.

— Но почему это сделало его… таким… непобедимым?

— У духа есть сила. Дух несёт в себе отпечаток нашего естества, того, благодаря чему мы существуем. Эта наша частица, которая продолжает пребывать в вечности, когда наша земная жизнь подходит к концу. Но если умышленно отделить его часть и поместить в другой сосуд, этот сосуд станет таким же неуязвимым, как и сам дух.

— А если пони потеряет его, что с ним случится?

Она пожала плечами.

— Кто знает? Ты спрашиваешь о мрачных вещах, а я рассказываю только счастливые и весёлые истории. Быть может, когда он умрёт, его дух навеки останется заточённым в этом сосуде. А может быть, однажды он обретёт свободу и воссоединится с остальными. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.

— И что произошло с Орионом?

— Сделало каменное сердце бедного глупого Ориона сильнее самого лютого зверя в саванне. С душой, заключённой в несокрушимом камне, не ведал он страха, и не могло ничто противостоять копью его и копытам. Но недоумевало его племя, как смог Орион из столь ничтожного столь великим стать. Спросили они его, не прибег ли он к запретной магии звёзд, и разгневался Орион. Ведь был он так силён и страшен, как смели они спрашивать, в чём причина сего! В ярости перебил Орион всё своё племя, от мала до велика.

И так остался он один.

Долгие годы жил он скитальцем. Бежали прочь все зебры от Ориона-предателя, ибо от пролитой крови покрылась его шкура алыми полосами. Ни один монстр не мог убить его, ни одно копьё сразить. Никто не мог сокрушить его сердце, даже если бы Ориону и хотелось того. В отчаянии вновь воззвал он к звёздам, умоляя их вернуть ему смертную жизнь. Но не принимают звёзды свои дары назад.

В конце концов, подпрыгнул он так высоко, что достиг звёзд и стал одним из них. И поныне охотится он на самых жутких созданий в небесах, надеясь так однажды обрести смерть свою.

Я слушала рассказ Секаши, положив копыто на мешок.

— Но как это возможно… поместить свою душу в сосуд? Зачем? Это всё равно, что… даже не знаю… изуродовать свою кьютимарку!

— Или стереть свой знак, — согласилась Секаши. — Я слышала много подобных историй. О глупцах, мечтавших о могуществе, мудрости и долголетии. В этом стремлении они охотно могли разорвать свою душу на кусочки и сжечь её в магическом пламени, или продать её созданиям настолько ужасным, что даже имен их не произносят вслух, или просто поместить её в новый сосуд. И они получали и власть, и знания, и долгую жизнь… но приобретенное редко оправдывало уплаченную цену. И всё же, безумцы, которым не нужны предостережения звёзд, никогда не переведутся.

— Предостережение звёзд? Или предостережение о звёздах? — спросила я, аккуратно взяв мешок и положив себе на спину. Он был лёгок и в то же время так тяжёл… Она была ещё совсем жеребёнком… Торн заслуживала возможности пожить дольше. Быть счастливой. Как и те несчастные жеребята в клинике…

— Да, — сказала Секаши, пытаясь связать свои пожитки куском верёвки. — Для пони это всего-навсего красивые огоньки на небе, но красивое — ещё не значит безопасное. Звёзды своенравны и могущественны, и сила их не от мира сего. Тот, у которого хватает глупости взывать к ним, обречён. Так же, как и те, кто рядом с ним.

— Так значит, зебры верят, что звёзды — зло? — спросила я, припоминая эпизоды из памяти Мэрипони.

— Некоторые, может быть, и верят, но разве я назвала их «злом»? Нет. Несомненно, они опасны, непредсказуемы и переменчивы. Но они не желают нашего уничтожения, иначе нас бы уже наверняка не существовало. — Секаши с грустью улыбнулась. — Очень легко назвать что-либо злым. Привлекать их внимание и просить у них помощи неразумно, но это не значит, что они жестоки и порочны, — сказала она, переведя взгляд сначала на Рампейдж, а затем на облака. — Истории говорят о том, что звёзды могут указать верный путь нуждающимся, придать сил и вдохновения. И когда мы требуем исполнения наших желаний, они дают нам то, чего мы хотим. Но это может обернуться для нас великой болью, что и довелось познать Найтмэр Мун.

— Найтмэр Мун? — спросила я, обрадовавшись поводу отвлечься от мыслей о только что произошедшем. — Какое отношение она имеет к звёздам?

— А кто по-твоему дал ей подобную мощь? — спросила Секаши, пристально глядя на меня. — Мы должны усвоить одну истину: звёзды — не порождения зла. Пусть для многих и проще думать о них так, но это неверно. Они лишь выносят на свет всех наших тайных демонов, всю боль, которая могла жить в нас из поколения в поколение. Не звёзды сделали вашу принцессу чудовищем. Она была им с самого начала.

— Но… Найтмэр Мун и Принцесса Луна — это же две разные пони! — запротестовала я.

«Не может быть, чтобы та обаятельная, умная принцесса, которую я видела, вдруг оказалась монстром!»

— А можешь ли ты поведать мне историю о том, как она стала Найтмэр Мун? Как одна превратилась в другую? — спросила Секаши. Я как дура открыла рот и тут же снова закрыла. История её изгнания была мне известна, но…

— Я не знаю…

— И мы не знаем. Но многие верят, что она воззвала к звёздам и те ответили ей. И что, хотя её сестра и народ простили её, прикосновение звёзд что-то изменило в ней навсегда.

— Звучит довольно жестоко, — прошептала я. — А что если звёзды коснулись и меня тоже?

В ответ Секаши рассмеялась:

— О, моя дорогая Стражница, это могло бы многое объяснить.

Но несмотря на смех, в глазах зебры была тревога.

* * *

Я выкопала яму лишь с копыто глубиной. Моё горло болезненно сжималось при каждом глотке, и глаза щипало, но я продолжала понемногу вычёрпывать грязь.

— Разве это не символично? — прошептал Крупье сквозь шорох дождя в пожухлой траве.

— В круп тебя и твою символичность, — буркнула я и принялась раскапывать яму двумя копытами. Грязь тут же облепила их плотным слоем. — Я должна это сделать.

«Я не справилась… это моя расплата».

Облокотившись на деревянное надгробие, Крупье близоруко щурился на меня своими слезящимися глазами и неспешно тасовал в копытах карты.

— Ты всего лишь пони, Блекджек. Тут нечего стыдиться.

— Я должна быть лучше… — вздохнула я.

— Что ж, тогда, возможно, тебе стоит подумать над тем, чтобы позволить Сангвину сплавить тебя с Песчаным Псом, или вставить тебе механические импланты. А может нужно поместить туда, где должно быть твоё сердце, талисман, чтобы ты могла пинать себя под зад до скончания веков? — С каждым вопросом он показывал мне по одной карте. Горгон. Деус. Подлая и жестокая Рампейдж. — Так было бы лучше?

— Пошёл в задницу, — пробормотала я, запуская ноги в холодную, мокрую землю.

— Тебе понадобится нечто большее, чем крепкое словцо, чтобы стать лучше, Блекджек. Ты упорно не желаешь довольствоваться тем, что у тебя есть… но нужно понимать, что это лучше, чем ничего.

— А что у меня есть? — прохрипела я тихо, глядя на мешок, сквозь ткань которого просачивалась кровь. Мой голос дрогнул, и я замолчала.

— Блекджек, какая же ты идиотка…

* * *

Бок о бок мы с Секаши вернулись в Капеллу. Зебра улыбалась мне своей привычной непринуждённой улыбкой, но глаза выдавали её внутреннюю тревогу.

— Позволь мне проведать Маджину. Я боюсь… просто хочу проведать её. — Она старалась смотреть мне в глаза, но её взгляд нет-нет да соскальзывал на мой тяжкий груз.

— Останься с ней. В конце концов, должен же хоть у одной из нас быть повод уйти из-под этого дождя, — прохрипела я, дрожа от холода и усталости. Должно быть, то же самое чувствовали Скальпель и Бонсоу. Я попыталась представить себе, каково это — быть матерью, и мысль показалась мне просто ужасающей. Я с трудом могла заботиться о себе собой, и то не без помощи друзей. Но шло ли это хоть в какое-то сравнение с заботой о жеребёнке? Со страхом потерять его?

Я медленно брела мимо почтового отделения, когда оттуда под дождь неслышно шагнул Священник. Водяные капли, падая ему на плечи, разбрызгивались вокруг его фигуры, создавая подобие блестящей ауры. Мы молча посмотрели друг на друга. Я — глазами, полными вины, Священник — с безмолвным осуждением. Он предупреждал меня, а я не справилась. Какие нужны были слова после этого? Священник шагнул мимо меня, на прощанье осторожно коснувшись мешка, и направился к своей церкви.

Дверь в почтовое отделение распахнулась, и оттуда кубарем выкатились на дождливую улицу трое юных пони: Попурри, Адажио и Аллегро. Следом за ними выскочила маленькая Соната. Эта кобылка была в том же возрасте, что и Торн, и они могли бы стать прекрасными друзьями. Аллегро изо всех сил старался вырваться со своим сокровищем: бутылкой РАД Спаркл-Колы. В задние ноги ему вцепился Адажио, а на спину вскарабкалась Попурри. Её рожок пылал, поскольку она изо всех сил пыталась вырвать магией бутылку из его губ прежде, чем он окончательно её опустошит.

— А ну, верни её обратно! Она моя… — верещала она, одновременно мутузя его по голове копытами.

— Ты обещал, что я сделаю глоток, Аллегро! — решительно заявил Адажио, дёргая брата за ноги.

— Отфефис от феня! — прорычал жеребенок с розовой шёрсткой, и Попурри тут же вырвала бутылку содовой из его рта, подняв её высоко над головой.

— Эй! — обиженно воскликнул Аллегро, потянувшись вверх за светящейся бутылкой.

— Теперь она моя! — победоносно объявила Попурри, но тут же была сбита с ног Аллегро, схватившим её в охапку. Потерявшая равновесие кучка жеребят рухнула с громким стуком. Свечение вокруг бутылки исчезло, и она упала прямо в копыта Сонаты. На неё тут же устремились три пары глаз. Маленькая фиолетовая пони улыбнулась и смачно плюнула в бутылку. Дружное «Фу-у-у!!!» разнеслось по всей Пустоши, а кобылка с триумфальной улыбкой поднесла бутылку ко рту, наслаждаясь Спаркл-Колой со вкусом редиски.

— Эй, это же Охранница! — произнесла вдруг Попурри, лёжа вверх тормашками под Адажио, и указывая на меня копытом. Все трое дружно поднялись на ноги, а я неожиданно почувствовала, как всё внутри меня похолодело.

— Ты не видела Торн? Мы искали её повсюду.

— А что в сумке? — с жадностью спросил Аллегро, но осёкся, видимо, прочтя что-то на моём лице.

— Эй? Что случилось? Ты плохо выглядишь.

Что я должна была им ответить? Как я могла объяснить им, что один из моих друзей только что убил свежеиспечённого Метконосца?

— Эй, Соната, ты их сделала? — раздался голос Чарити из дверного проёма. Самая младшая из квартета с победоносным видом отхлебнула из бутылки.

— Она плюнула туда, — проскулил Адажио.

— Как я и советовала. Хорошая девочка, — сказала Чарити и, повернувшись к двери, громко крикнула внутрь помещения: — Соната выиграла! Платите по ставкам! — Но её улыбка исчезла, едва она заметила меня. Жёлтая кобылка пристально посмотрела на мешок на моей спине. — Что ты тут делаешь?

— Она ведёт себя странно, — подозрительно произнесла Попурри.

Чарити посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд полыхнул, словно лучевое оружие, и она тихо произнесла:

— Торн ведь мертва, да?

Четверо пони уставились на неё, а затем дружно перевели на меня обеспокоенные взгляды. Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Она прошла путём паломников, верно? — снова спросила Чарити, не спуская своих золотистых глаз с моей ноши, и я поняла, что она врёт ради этих малышей, но даже сейчас у меня хватило сил лишь на то, чтобы слабо кивнуть.

Странно, но четверо жеребят вовсе не были потрясены этой новостью. Они выглядели всего-лишь опечаленными. Смирившимися. Словно такое уже случалось раньше.

— Я думала, она останется, — тихонько вымолвила Соната, обнимая почти пустую бутылку. Попурри прижала кобылку к себе. — Я была уверена, что она не пойдёт туда.

— Такое случается, Соната. Такова жизнь, — успокоила её Попурри, нежно погладив по голове. Вот так Метконосцы и выживали.

Понурившись под дождём, Адажио посмотрел на своего брата.

— Интересно, откуда она узнала про мост? Возможно, Пандер или Крисп рассказали ей… Если это так, им не поздоровится, — глухо пробормотал синий жеребёнок. Вот так они и выживали.

— Идите внутрь. Нет смысла мокнуть под дождем, — приказала Чарити и шагнула в сторону, освобождая проход. Когда они исчезли за дверью, она снова посмотрела на мешок.

— Ты позаботишься о ней?

Я снова сумела лишь слабо кивнуть, и она опустила взгляд.

— Хорошо. — Желтая кобылка повернулась в сторону почты.

— И ты не хочешь узнать, как это произошло? — прохрипела я, закашлявшись. Я насквозь промокла, ужасно устала и сейчас мне хотелось лишь немного обсохнуть.

Оглянувшись, Чарити посмотрела на меня своими грустными, золотистого оттенка глазами.

— Нет, — только и ответила она, скрывшись за дверью.

Ей не нужны были подробности. Торн умерла, а я заботилась о ней. Этого, казалось, было достаточно. К тому же, уверена, что со временем она сможет вытянуть все подробности из Священника.

В одиночестве я проследовала туда, где лишь примятая трава и грязь были свидетельствами церемонии, что прошла здесь всего час назад. Я посмотрела на деревянное надгробие.

— Роза… — Я осторожно положила Торн на траву. — Я… Прости меня. Я не хотела, чтобы всё закончилось именно так, — сказала я, закрыв глаза и понурив голову. — Держу пари, ты не раз слышал подобное, так ведь, костлявый ублюдок?

— Ты ко мне обращаешься? — раздался голос слева от меня, где сидел Крупье, мрачно пялясь на свежую могилу. Я посмотрела на него с ненавистью. Он вернул мне мой взгляд, и даже имел наглость выглядеть при этом расстроенным. — Да, старая история. Дорога в ад и всё такое…

— Почему я не могу сделать всё правильно? Почему не могу спасти даже одного жеребёнка, только что потерявшего мать? Зачем ты забираешь их всех?

— Я не убивал её, — негромко ответил бледный жеребец, ещё глубже надвигая на лицо свою рваную шляпу.

— Ты знаешь, о чем я… — тихо процедила я, уставившись в грязь под ногами. — Зачем ты всё так усложняешь?

— Не я делаю это, Блекджек. Это всё ты… потому что, чёрт тебя подери, пытаешься заботится обо всех вокруг, — мягко выговорил он с печальной, но добродушной улыбкой. — И теперь ты знаешь, каково это — заботиться.

— Заботиться чертовски больно, как ни крути, — прошептала я и начала копать.

* * *

Не знаю, как долго я трудилась над выкапыванием этой ямы. Возможно, всего пару минут, хотя мне они показались днями. И всё это время я хрипела, кашляла и беседовала со своей расшатанной психикой. Сейчас мне просто нельзя было сдаваться. Провалив все прошлые начинания, я могла бы, по крайней мере, помочь Торн обрести покой или сдохнуть, пытаясь.

И, естественно, в конце концов мои больные ноги подвели меня, и я растянулась в грязи рядом с мешком, кашляя и сражаясь за каждый вдох.

— Блекджек, нельзя быть такой глупой, — раздался рядом со мной голос П-21. — Тебе не кажется, что лучше бы уйти из-под дождя? — заметил он, встав слева от меня, возле небольшой ямы. Его тёмно-синяя грива была насквозь мокрой и спутанной от дождя, но он всё же начал копать бок о бок со мной.

С другой стороны от меня приземлилась Глори. Встретившись со мной взглядом, она аккуратно смахнула крылом капли дождя с моих глаз. Затем поставила свои сумки и, вытащив одеяло, накрыла им меня, после чего присоединилась к П-21.

На противоположной стороне ямы возникла Рампейдж. Она выглядела слишком маленькой, чтобы от неё была реальная польза, но всё равно, шлёпнувшись на живот, принялась вычерпывать жидкую грязь. Рядом с ней из дождя вышагнули чёрные копыта, и полосатая малышка, задрав голову, шокировано уставилась на Священника, левитировавшего перед собой лопату. Пристально посмотрев долгим взглядом на крошечную Рампейдж, он также приобщился к рытью. Внезапно, к моему изумлению, дождь прекратился… Хотя, нет. Дождь продолжал лить как из ведра, просто перестал капать на нас. Чуть в стороне стояла Лакуна, наблюдая за нашей нелёгкой работой. Её рог окружало магическое сияние. Появилась Секаши с новой порцией зелий и медикаментов. И наконец, совсем уж неожиданно, к нам присоединилась Чарити со своей лопатой и ведром.

Старый бледный жеребец застыл рядом со мной, глядя задумчивым взглядом на кипящую работу.

— Видишь? Вот как должно быть.

Лакуна бросила настороженный взгляд в мою сторону, когда я тихо пробубнила себе под нос:

— Я сама должна была это сделать…

Крупье одарил меня взглядом, который был мне слишком хорошо знаком.

— В этом твоя проблема, Блекджек. Ты не можешь делать всё сама. Тебе не нужно стремиться стать лучше… умнее, может быть, но не лучше, — выдал он, пристально глядя на меня. — Всё, что тебе нужно — это друзья, которые подставят плечо в трудную минуту.

Вшестером мы быстро закончили с ямой, несмотря на грязь и сырость. Я скорбно наблюдала, как Священник левитирует Торн в могилу рядом с её матерью.

— Покойтесь с миром, Торн и Роза. Отныне вы неразлучны навсегда.

— Я… Я не хотела… Не хотела, чтобы это случилось. Случилось снова… когда-либо, — рыдала Рампейдж, глядя в открытую могилу с таким видом, словно также жаждала обрести в ней вечный покой.

Закапывать могилу оказалось гораздо проще, чем раскапывать её. Священник стоял, закрыв глаза, пока Чарити собирала свои лопаты.

— Я знаю, Арлоста. Но это произошло, — ответил он бесстрастным тоном.

— Да… — тихо прошептала она и натянуто улыбнулась. — Блекджек собирается помочь мне выяснить, как покончить с собой. Здорово, да? И я… я получу, наконец то, чего заслуживаю… и никогда больше не сделаю этого снова.

Священник обвёл взглядом нас обеих.

— Никто не заслуживает твоей участи, Арлоста, — тихо произнёс он. — Хотел бы я хоть чем-нибудь тебе помочь, но ты по-прежнему угроза для Метконосцев. И тебе по-прежнему здесь не место.

Рампейдж лишь обречённо кивнула.

— Могу я хотя бы увидеть её перед тем, как уйду?

На лице Священника появилась тоскливая улыбка.

— Разумеется.

Рампейдж снова кивнула и молча вышла под дождь, льющий за пределами действия заклинания Лакуны. Мы дружно посмотрели вслед крошечной пони с красными зебринскими полосками, которая направилась отнюдь не к деревне, а вглубь кладбища.

— Куда она идёт? — удивлённо поинтересовалась Глори.

— К нашей дочери, — еле слышно обронил Священник.

«Их кому?!»

Глори в ужасе закрыла рот копытами, и даже П-21 выглядел потрясённым.

— Я был совсем жеребёнком, но… — Священник неопределённо пожал плечами. — Но всё же достаточно взрослым, чтобы однажды, после большого количества виски и долгого флирта, это произошло. Я никогда не видел Арлосту такой счастливой. А потом… ни с того ни с сего… она убила нашу дочь. Думаю, это свело её с ума. Она много раз пыталась убить себя самыми различными способами, наводя ужас на Метконосцев. И, в конце концов, отправилась в город. Я сбился со счета, сколько раз оборонительные системы Ядра испепеляли её. Мне казалось, что на этом всё закончилось. Но два года спустя она появилась вновь, уже в образе Потрошителя по имени Рампейдж.

— Почему же она просто не… закопает себя или что-то в этом духе? — поинтересовался П-21, теперь уже с толикой сочувствия и стыда.

— Потому что это не убьёт её. И однажды… спустя дни, годы или, возможно даже, столетия, она всё равно выберется. И кто знает, каким чудовищем она станет к тому времени? Единственное наказание, которое она считает приемлемым для себя — это смерть, — уверенно произнёс Священник. — Она хочет быть уверена, что больше не причинит никому вреда…

— И она ещё легко отделается… — буркнул П-21.

— …и будет вечно гореть в аду, — закончил Священник.

П-21 недоумённо заморгал, а затем уставился на меня. Думаю, он, наконец, осознал, как болезненно переживал Священник то, что она совершила.

Мне оставалось сделать лишь одно. Покопавшись в своих сумках, я вытащила драконий коготь. Моя магия оказалась истощена настолько, что мне пришлось взять коготь в зубы, чтобы нацарапать им по дереву несколько слов. Закончив, я осмотрела надпись на надгробии:

Роза

и мои приписки под нею:

— Мать.

Торн

— Дочь.

— Я закончила, — прохрипела я своим измученным горлом и тяжело облокотилась на Глори. — Пора уйти из-под этого дождя.

* * *

К сожалению, мой визит в Стойло Девять Девять ненадолго откладывался. Я была больна… очень, очень, очень больна. По мне уж лучше сдохнуть от лучевой болезни, чем мучиться от постоянного, раздирающего горло кашля и чувства собственной беспомощности. Знаю, Рампейдж была в гораздо более худшем положении, чем я, но, в конце концов, она всего лишь переживала своё второе рождение… а может третье… или четвёртое… и на данный момент я всё равно ничего не могла с этим поделать, поэтому позволила своим друзьям поднять меня наверх и уложить в старую кровать Мэригольд.

Секаши осталась со мной, чтобы помочь своими лечебными зельями и микстурами. Очевидно, что зебра, не знающая, как приготовить самый простенький отвар, была бы не более чем полосатой пони. Возможно её варево и пахло отвратительно, но всё таки оно было намного лучше листьев, что заваривала Глори. Плюс, я была совсем не прочь узнать побольше о зебринской культуре. Мои познания о зебрах, по большей части, ограничивались тем, что они были нашими заклятыми врагами во время войны.

Из историй Секаши я узнала, что когда-то зебры жили племенами на обширных пастбищах. Большинство из них были кочевниками (хотя легенды и археологические данные указывают на то, что, скорее всего, так было не всегда), и вместо того, чтобы основывать крупные города и мегаполисы, они просто ставили несколько строений для оказания помощи больным и защиты своих колодцев. В отличие от Эквестрии, где большую часть дикой природы освоили, земли зебр по-прежнему были полны всяческих монстров и опасностей. Зебры относились к ним с почтением и испытывали себя на прочность, бросая вызов этим угрозам. Нехватку магии единорогов они компенсировали редкими и сильными магическими талисманами.

Несомненно, на их образ жизни сильно повлиял длительный период засухи. Гибнущая саванна вынуждала зебр собираться в деревнях и городах, построенных вокруг источников воды, и, поскольку они уже не могли надолго покидать их, остро встал вопрос противостояния естественным хищникам. Спустя примерно десять лет, месторождения драгоценных камней, являющихся основой зебринских магических талисманов, исчерпались, что поставило зебр на грань выживания. Решение этой проблемы было найдено в Эквестрии, к взаимному удовлетворению обеих сторон. Эквестрия была индустриальной державой, и многие из тех технологий, что развивались в ней ударными темпами, обещали сделать нецелесообразной необходимость дальнейшего использования талисманов. Но при этом, Эквестрия также обладала огромными залежами драгоценных камней, и, к счастью для зебр, бурный рост эквестрийской промышленности требовал постоянного увеличения поставок энергии, которые угольные компании были не в состоянии обеспечивать. В результате стороны пришли к соглашению: Эквестрия обязалась снабжать зебр драгоценными камнями, а также помогать в становлении их промышленности, делясь знаниями и технологией угледобычи, в обмен на что зебры гарантировали поставки угля в Эквестрию.

Необходимость создания горнодобывающих производств и стремление к технологиям полностью изменили их кочевой образ жизни. Зебринские земли были полностью освоены и использовались теперь для извлечения природных ресурсов, а зебры начали развивать собственные технологии, основанные на алхимии и магии земных пони, которые позволяли расширить и дополнить возможности традиционных инструментов и талисманов. Цезарь, ранее занимавший позицию всего лишь своего рода опытного дипломата, отвечавшего за урегулирование крупных межплеменных споров, воспользовавшись изменениями, которые повлёк за собой осёдлый образ жизни, сосредоточил в своих копытах всю полноту власти и объявил курс на построение нового светлого будущего, хотя не всё было так просто. Зебры, достигнув такого же технологического роста, как и Эквестрия, попутно столкнулись с неведомыми ранее социальными потрясениями. Городская жизнь перестала быть чем-то непонятным из старинных легенд, что практиковалось лишь несколькими небольшими племенами, да и то лишь в периоды засухи; теперь она стала нормой. Железные дороги протянулись по всей земле, сокращая путешествия, которые раньше могли занимать недели тяжелейших переходов, до нескольких дней в уютном вагоне. Крепнущая с каждым днём объединённая армия зебр, вооруженная новейшим оружием и магией, перестала лишь сдерживать агрессивных животных и начала на них охотиться. Новые идеи пронзали культуру зебр подобно молниям, и среди них была одна, что начала бурлить в их умах, приближаясь к опасной черте.

Большинство зебр никогда не задумывались над тем, как устроен мир за пределами их племенных угодий. Они были слишком заняты выживанием, чтобы их сильно заботило то, что творилось в далёких землях. Хотя, те, кто всё же размышлял о подобных вещах, затаили тихую обиду на Эквестрию. Страну, которую избрали своей обителью живые богини, и где даже монстры были ручными, а сезоны подстраивались под нужды и удобства пони. Тем не менее, это недовольство не имело особого значения; Эквестрии не не было дела до зебр, те в свою очередь ничего не могли поделать с пони.

Первый тревожный звонок прозвенел, когда вернулась Найтмер Мун и задержала рассвет. Негодование зебр росло всё сильнее, хотя оно по-прежнему не могло вылиться во что-то осязаемое. Затем, спустя многие годы, были подписаны торговые соглашения, и хотя они оказались очень выгодными для зебр, Эквестрия выигрывала от них гораздо больше. По этим договорам зебры должны были поставлять угля в десять раз больше того количества драгоценных камней, что пони присылали в ответ. А камни тогда нужны были зебрам как никогда. Возможно, растущая промышленность и привела к сокращению областей применения старых талисманов, но с куда большей скоростью она создавала новые отрасли, требовавшие использования драгоценных камней.

Учитывая всё это, а также многое другое, скрытое от глаз, достаточно было одного небольшого толчка, чтобы катализировать процессы, которые в конечном счёте привели к уничтожению всего мира. Таким толчком стал кризис с заложниками, и именно с того момента катастрофа стала неминуемой.

Цезарь объявил эмбарго на поставки угля, пока не будут заключены новые, более справедливые торговые соглашения. В ответ Эквестрия прекратила поставки драгоценных камней. Энергетика, транспорт и промышленность пони испытали серьёзный кризис и упадок. Зебринская индустрия также запнулась, когда иссякли запасы камней. Ввиду нехватки необходимых ресурсов, пришлось свернуть даже кампанию по истреблению опасных монстров в диких землях зебр. Всё это лишь ещё больше увеличило зависимость зебр от угольных технологий и привело к росту внутреннего спроса на уголь со снижением потребности в иностранных драгоценных камнях.

Мирная дипломатия провалились, и Эквестрия, доведённая до отчаяния от того, что её жители теряли инфраструктуру, на которую привыкли полагаться, начала обеспечивать угольные поставки при помощи силы.

Было любопытно… даже почти забавно… слушать рассказы о первых боях. Обе стороны уделяли повышенное внимание минимизации потерь. Обмен пленными происходил сразу после стычки. Медицинская помощь оказывалась и своим, и чужим. В то же время Селестия постоянно стремилась к установлению хотя бы временного перемирия, но война продолжалась, и бои становились всё ожесточённее. Развитие оружейных технологий, новые боевые заклинания и смертоносные талисманы вели лишь к эскалации конфликта. Хоть и казалось, что пони с зебрами, вовлечённые в конфликт, были согласны прекратить эту кровавую бойню, никто из них не мог допустить, чтобы последний выстрел остался за вражеской стороной. Беженцы с обеих сторон становились распространённым явлением, и отношение к ним с каждым днём становилось всё хуже.

А потом случилась резня в Литлхорне.

Всё, что я знала о происшествии, я почерпнула из небольшой сноски в своём учебнике истории: нападение на школу привело к отречению Селестии от власти и воцарению на троне принцессы Луны. Но мне не было известно, что школа эта была под патронажем именно Луны. И тем более я представить не могла, что при нападении использовался новый смертоносный отравляющий талисман. Цезарь отрицал, что эта школа была в числе военных целей, и заявлял, что оружие было утрачено и никогда не должно было применяться. Но бойня всё изменила. С этого момента никто больше не задумывался о мире. Единственной целью стала победа любой ценой.

Разумеется, вскоре последовало падение Хуффингтона, а следом за этим его восстановление. Словно пони, объединённые единой целью, вдруг решили выяснить, где находится предел их возможностей. И никто не осознавал, что новый горизонт, к которому они устремились, был краем обрыва над пропастью.

— Но кто-то ведь понял, — пробормотала я, — кто-то знал.

Я вспомнила музей и Кейков. Кто-то знал день и час и предпринял определённые шаги… но я не могла представить, ради какой цели.

* * *

— Ты наградила меня своей чёртовой простудой, — проворчал П-21, шмыгая забитым носом, когда пришёл навестить меня.

— Наградила? Щас. Ты просто украл её! — возразила я, лёжа в кровати.

— Ну так забирай обратно! — буркнул он и громко чихнул. — Фу-у… — При виде липких соплей на копытах его лицо перекосило от отвращения. — Э-эх… ненавижу болеть.

— Определённо, пони из стойла куда легче других цепляют эту заразу. Нам ещё повезло, что мы в Капелле, где не так много полей ХМА. Будь мы во Флэнке, потребовалось бы несколько дней, чтобы справиться с этой простудой. — Я опрокинула в себя содержимое одного из пузырьков Секаши. — Тебе надо попробовать это. Я, похоже, отхаркнула уже все цвета радуги, зато мне стало намного лучше.

— Я пас. Это зебринское варево на вкус как кобылий зад, — сказал он, сморщившись от отвращения.

Я закатила глаза.

— Я тебя умоляю. И каков, по-твоему, на вкус зад у кобылы?

Он пристально посмотрел на меня.

— Во многом это зависит от того, насколько она соблюдает правила личной гигиены…

Меня аж передёрнуло, а П-21 взял пузырёк и сделал вид, что читает этикетку.

— О, взгляни-ка! Возможные побочные эффекты: тошнота, потеря аппетита, радужные сопли и засовывание в рот всех четырёх копыт разом. — Он сделал глоток, и его глаза тут же полезли на лоб, грива встала дыбом, а по телу прокатилась дрожь. — Л-ладно… на вкус это даже хуже, чем…

— Я полагаюсь на твой опыт! — спешно выпалила я.

Он сделал ещё глоток и со вздохом поставил пузырёк на тумбочку.

— Я хотел бы извиниться перед тобой. Понятно, что ты стараешься изо всех сил… сильнее, чем любой из нас. Я бы так не смог.

— Было бы ужасно, если бы это мог любой из нас, — ответила я и откинулась на кровати, разглядывая луну, нарисованную на потолке. — И ты меня прости… Я лишь хочу спасти её. Как и всех остальных. Торн. Розу. Флэнк. Почему это так сложно?

— Потому что так правильнее. Конечно, куда проще было бы оставить Розу и Торн в тех руинах или списать Флэнк со счетов. Я бы именно так и поступил. — Он вздохнул и покачал головой. — Хотя, хочешь знать, что беспокоит меня больше всего?

Внутри меня всё сжалось, но я кивнула.

— Меня волнует отнюдь не то, что Торн умерла. Конечно, это было плохо и всё… совершенно запуталось… но куда сильнее меня взбесило то, что Рампейдж не понесла за это наказания.

— Вообще-то понесла, — уточнила я.

— Может быть. Хотя, я не в восторге от теории о «не сумасшедшей кобыле, которая каким-то образом остаётся невиновной в убийстве жеребёнка, просто потому, что её мучает чувство вины», — сказал он, взмахнув копытом. — И меня по-прежнему интересует, чего добивается Лакуна.

— Может, она просто хочет сделать Пустошь лучше?

— Не думаю, что она сама понимает, чего хочет… или чего хочет её Богиня. Я обсудил эту тему со Священником. Очевидно, по всей Пустоши рассеяны её прислужники, несущие в массы религию «Единства». Аликорны выбирают претендентов на слияние с Богиней. Загвоздка в том, что ни один кандидат пока не возвращался, — сказал он, вытирая нос копытом.

— По-видимому, я слишком ущербна для Единства, — произнесла я с грустной улыбкой. — И слишком плаксива.

Он не улыбнулся в ответ.

— Блекджек, нету слишком ущербных для Единства. Они примут любого пони. Не имеет значения, кто ты: убийца, насильник, рейдер или раб. Не думаю, что они бы отвергли кого-либо только за то, что он «слишком плаксив».

Его слова озадачили меня.

— Может и так. Просто я не понимаю, где заканчивается Богиня и начинается Лакуна. Она говорит так, будто является её частью, но… в то же время нет. Она упоминала что-то о Хуффингтоне, полном кошмаров. — Я поймала его взгляд и усмехнулась… затем закашлялась, отхаркивая в платок что-то однозначно гадкого цвета, и покачала головой. — Уф-ф… и даже… не просто кошмаров или страшных снов. А каких-то исключительно аликорновских штучек.

— Ладно, — ответил П-21, снова проведя под носом копытом. — Просто… не дай этому цапнуть нас за хвост. Я имею в виду… я понимаю твоё желание помочь Лакуне, но помни, что она и её Богиня — это одна большая, покрытая мраком тайна. Хорошо?

Я со вздохом кивнула и сделала ещё глоток приятного лекарства Секаши. Вкусом оно чем-то напоминало лакрицу… солёную лакрицу? П-21 немного расслабился.

— Что ж… последний вопрос. Что мы будем делать, когда заявимся в Стойло Девять Девять?

— Захватим его, — спокойно ответила я, потирая своё искалеченное горло. — И я не шучу. А если Мама не станет слушать, то мне придётся стрелять в неё, пока не передумает. Конечно, потом меня будут мучить угрызения совести, но я не могу позволить этому месту и дальше продолжать свои непотребства. — Я сделала глубокий вдох. — А те, кому новые порядки придутся не по вкусу, смогут попытать удачи в Пустоши.

Он со вздохом взглянул на меня.

— Я так понимаю, в этом плане нет пункта «покарать их за то, что они сделали»?

Я закрыла глаза.

— Прости, но я не палач. Я бы отдала тебе Смотрительницу, если бы могла, но Деус уже о ней позаботился.

— Что ж, значит возвращаемся в Стойло Девять Девять и захватываем его. Полагаю, третьим пунктом это плана будет «Профит». — П-21 скрестил свои копыта на краю моей кровати и склонил голову на бок. — А что, если что-то пойдёт не по плану?

— Ну, тогда я выпью «Дикого Пегаса», спою несколько непристойных частушек, постреляю от души и постараюсь не умереть, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я не уйду оттуда, пока не позабочусь об этом месте, П-21.

— Хорошо. Это меня вполне устроит, — тихо ответил он.

— Знаю, ты мне не поверишь, — сказала я с улыбкой, — но большая часть Стойла Девять Девять — хорошие пони. Мы не должны их всех убивать.

«Потому что, если мы так сделаем, я не смогу жить с этим. Но всё же сомневаюсь, что Мама и другие станут придерживаться правил, которые даже не были предписаны нам, как обязательные к исполнению».

— Ты — оптимистка, Блекджек. Тем не менее, пока жители Стойла не докажут свою доброту на деле, я останусь при своём мнении, что они ни за что не откажутся от возможности иметь жеребцов и дальше. Если предоставить им право выбора, они пойдут по самому простому пути. — Он по-дружески подтолкнул меня локтем. — Но, если откровенно, драться с тобой… тяжело.

Я улыбнулась. «Надо будет наделать бейджиков с надписью: „Охранница. Не деритесь со мной, это тяжело“».

— И что же потом? — спросил П-21.

— Назначим Маму в качестве новой Смотрительницы и наладим их контакт с Крышечкой. В Стойле должны найтись ценные вещи, которыми можно торговать. Торговля спасёт Пустошь, — ответила я с улыбкой. — Потом отправимся к следующему пункту назначения ЭП-1101, а по пути, возможно, сделаем небольшую остановку в Исследовательском центре Гиппократа и попытаемся убедить Сангвина оставить нас в покое.

— Звучит… неплохо, — ответил П-21 с нотками восхищения в голосе. Затем усмехнулся. — Но ты же знаешь, что что-нибудь обязательно пойдёт не так.

— Да. И причиной тому, вероятнее всего, станет Сангвин, — сказала я, закатывая глаза. — Зодиаки знают, что я была в НТЦ Стойл-Тек. И Сангвин теперь, несомненно, догадывается, что я собираюсь вернуться в Стойло Девять Девять, чтобы выяснить маршрутизацию ЭП-1101, и обязательно отправит по моему следу каждого рейдера, бандита и работорговца в Хуффингтоне. Наверно, поэтому ДиДжей Пон3 и сообщил, что окрестности города стали ещё опаснее.

Я подняла ПипБак к глазам и коснулась экрана. Гладкий чёрный дисплей высветил карту Пустоши, выкрашенную в холодных голубых тонах. Я с удивлением отметила, как много новых мест открыла за последние несколько недель.

— Завтра Дитзи полетит обратно в Новую Эпплузу, — добавила я. — Она может подбросить нас до базы Мирамэйр, а оттуда мы за пару дней доберёмся до Мегамарта и ещё через два будем в Стойле Девять Девять.

— Довольно далеко топать пешком. А не сможет Дитзи подкинуть нас прямиком до Девяносто Девятого?

— Она не извозчик. Стойло Девять Девять ей совсем не по пути, а мы уже потратили большую часть наших крышечек на ЭП-1101.

Почти вся наша наличность отошла Дитзи Ду в качестве оплаты за то, что она доставляла нас в Хуффингтон и обратно маршрутом, которым не рисковала пользоваться чаще, чем раз в два года или около того.

— Мы не можем мешать её бизнесу лишь потому, что нам лень тащиться пешком.

П-21 состроил недовольную гримасу.

— Вам-то хорошо, у вас все ноги работают как надо.

— Вообще-то, я чуть не переломала себе ноги, прыгая с того подвесного мостика, — напомнила я ему. Я могла бы воспользоваться Гидрой, но после всего того вреда, что причинили мне наркотики, не говоря уже о просвящении насчёт технологии её производства, я лучше немного подожду.

Похоже, мои слова не очень-то его убедили.

— Это реально. Только подумай, через каких-то несколько дней мы сможем установить в Стойле Девять Девять должный порядок, раз и навсегда!

П-21 задумчиво потёр подбородок.

— Что ж, может и так. Хотя, возможно, мы могли бы обзавестись одной из тех волшебных летающих повозок. Это бы сильно упростило передвижение.

— Я сомневаюсь, что Глори сможет возить нас по всему Хуффу, — ответила я. А зависит ли подъёмная сила пегаса от его размеров? Вон же, Дитзи — не самый большой пегас в Эквестрии, да и перьев у неё совсем нет, а значит… значит я понятия не имею, как это работает. Впрочем, ничего удивительного.

— Глори полетит с тобой в самое пекло, если попросишь, — парировал П-21.

Я покраснела.

— Это совсем не то, что ты думаешь. Она… просто испытывает ко мне странное влечение. И я не собираюсь эксплуатировать эту её привязанность. Так что, давай придерживаться плана.

— Хм-м… даже не знаю. Похоже, каждый раз, когда ты следуешь своему плану, всё обязательно заканчивается катастрофой и душевными терзаниями, — сказал он, поднимаясь. — Пойду проверю, всё ли у нас есть для путешествия.

Лёжа в кровати, я столкнулась с интересной проблемой. Я жутко устала, но, в то же время, мне было слишком хреново, чтобы спать. Если подумать, уснув, я бы уже не чувствовала боли, однако, почти наверняка бы мои сны состояли хруста ломаемых рёбер и Торн, напевающей «Тише, не шуми». Как бы то ни было, пребывание в постели по ощущениям подозрительно напоминало ожидание, поэтому я дочитала свои журналы про оружие и приёмы копытного боя. Потом, от безысходности, я попыталась прочесть одну из заумных книг П-21, вот только построение реакторов на магических кристаллах и спарк-генерация по шкале увлекательности и рядом не стояли с чтением о стиле «Падшего Цезаря». А уж его книги о замках я ни за какие коврижки не открою!

Хотя, у меня же ещё есть парочка не просмотренных шаров памяти. В принципе, здесь я защищена от любых напастей, за исключением, разве что, зебр-невидимок или призрачных единорожек. Я левитировала шары из своей сумки. Тот, что был заляпан кровью, меня по-прежнему не привлекал, так что я выбрала другой… затем нахмурилась и, на всякий случай, левитировала в постель револьвер Капкейка. Запихнув его под подушку, я сделала глубокий вдох и коснулась шара своей магией.

Ничего. Не то, чтобы шар был заблокирован или что-то в этом роде. Я почувствовала примерно то же, что и Стоунвинг, когда его объединяли с куролиском: словно что-то копошится внутри меня, в то время как сама я изменяюсь и искажаюсь. Аж мурашки по коже! Я сделала несколько глубоких вдохов, закрыла глаза и попыталась ещё раз установить соединение.

И… всё равно ничего.

Я была больна. Я устала. Мой рог выдохся. Подходящие объяснения, но меня они, почему-то, не устраивали. Как я смогу узнать больше о проектах и снова увидеть Мародёров, если даже не могу заставить свой рог установить соединение?

Я откинулась на подушку, разглядывая луну на потолке. Интересно, Мэригольд чувствовала себя точно так же, когда была оклеветана и списана той же системой, ради которой она рисковала жизнью? Измученной, дезориентированной и одинокой? Я снова и снова пыталась наладить связь, но, в конце концов, просто убрала шары обратно в сумку и повернулась в кровати. Просто ещё одна вещь, которая у меня не выходит.

* * *

Я в одиночестве стояла на вершине горы, чувствуя, как она ходит подо мной ходуном. Однако у меня уже почти получилось достать до облаков. Если бы я смогла, то можно было бы разорвать облачный покров и снова увидеть звёзды!

— Не смотри вниз, — услышала я скрежещущий старческий голос со смешком. — Не желаешь сыграть во что-нибудь? Может, дро-покер? Червы? Рыбка?

— Очень смешно, — пробурчала я себе под нос.

— Стараюсь. В этом мы с тобой похожи.

Я вытянулась тугой струной, пытаясь коснуться облаков.

— Пошёл вон отсюда!

«Ещё немножко…»

— Эй, это же твой сон. Вот сама и просыпайся, — произнёс Крупье, тасуя карты. — Что ты хочешь сделать?

— Дотянуться до звёзд, — ответила я. — Если получится… может быть, они помогут мне.

— Но Секаши предупредила тебя, что они опасны.

— Только для эгоистов, которым нужна власть над миром и всё такое, — сказала я, пытаясь отодвинуть в сторону облако. — Я хочу использовать их, чтобы помогать другим.

Камни подо мной немного сползли вниз, и я пошатнулась, но не отвела взгляда от своей цели.

— Хуже не будет.

— Флаттершай тоже так думала, — произнёс Крупье. — Но ты сама видела, к чему привело её стремление создать лучшего пони.

— Ну, тогда чтобы сделать Пустошь счастливее.

— И этого хотела Пинки Пай. А чего добилась? — парировал он под шелест карт. — Блекджек, спускайся, пока ты кому-нибудь не навредила.

— Не могу. Я должна помогать.

Ещё чуть-чуть — и вот, я наконец-то раздвинула облака и увидела мерцающие огоньки.

— Помогать кому? — донёсся снизу голос Крупье. — И зачем?

— Затем, что иначе я превращусь в монстра! — крикнула я в ответ.

Затем, потянувшись и достав до звёзд, я ухватила одну из них копытами. Она светилась подобно шару памяти, но была обжигающе горячей и, казалось, излучала чистый ужас.

— Неужели? Тогда ответь, кто ты сейчас? — спросил Крупье. Я обернулась и перевела взгляд вниз, в его сторону, собираясь послать старика в известном направлении…

…как вдруг заметила, что стою прямо на трупе П-21. И Глори. И Рампейдж с Лакуной. Чуть дальше по склону лежали тела Каприз и Крышечки. И Розы, сжавшей в мёртвых объятиях свою убитую дочь. Рядом с ними десятки Метконосцев лежали в своих плащах с нашитой гарцующей кобылкой. А ещё сотни пони в комбинезонах Стойла. Тысячи пони в рейдерских лохмотьях. Там и тут были тела пегасов Анклава, похожие на павших птиц. И где-то на краю поля зрения мне едва удалось разглядеть разорванный труп Деуса, потроха Горгона и тлеющее тело Блюблада. А за ними до самого горизонта тянулось бескрайнее поле, сплошь усеянное мертвецами, которых было уже толком не рассмотреть.

— А я ведь говорил не смотреть вниз, — сказал Крупье, сидевший на лице Рампейдж.

Тотчас же вся масса трупов сместилась вниз, и склон подо мной обрушился. Я сорвалась в чёрную пропасть, и тела моих друзей погребли меня под собой. Лишь звезда в моих копытах продолжала сверкать всё тем же холодным светом.

* * *

Я резко вскинулась на кровати, опрокидывая на простыни коробку с шарами памяти Ванити, и отправляя их катиться по деревянному полу. Окружавшие меня образы звёзд казались уже не такими умиротворяющими. Я сжалась в комок, зажав голову меж коленей задних ног и крепко обняв её передними.

— Пожалуйста… не забирай это у меня. Не забирай звёзды, — прошептала я своему бедному больному мозгу.

Наконец, мне удалось успокоится настолько, чтобы спуститься на пол и начать собирать упавшие шары памяти. Один, должно быть, закатился под кровать, и я с кряхтением опустилась на живот и заглянула туда, высматривая шар… Стоп. Шары? Под кроватью мягко мерцали два шара памяти. Они, что теперь, размножаться почкованием начали? Очень осторожно я вытащила их наружу. Один был довольно пыльным. Положив шар Ванити обратно в коробку, я внимательно посмотрела на вновь приобретённый. Шар Мэригольд. Я прикоснулась к нему рогом.

— Пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — взмолилась я, пытаясь заставить свой рог работать.

Сверкнула вспышка, и мир вокруг меня исчез.

<=======ooO Ooo=======>

Эта кобыла-единорог подходила мне просто идеально. Даже её очки ощущались как мои собственные. Да и головная боль, мучившая её, была точь-в-точь как моя. Ей не хватало разве что насморка и рези в горле, чтобы стать моей точной копией.

Это здание также было мне знакомо. Медицинский центр Флаттершай. Я даже узнала коридор, по которому шла, хоть он и не был погружён в полумрак, и его стены не украшали кровавые надписи «ИГРАТЬ».

Единорожка вошла в офис Редхарт. Я сразу отметила для себя, что стопки папок и бумаг казались даже выше, чем в моё прошлое посещение. Усталая кобыла за столом поправила свои очки и одарила мою хозяйку вымученной улыбкой.

— Спасибо, что пришли, Мэригольд. Я знаю, что моё сообщение было ужасно коротким.

— Ну, оно прозвучало как вопрос жизни и смерти, — сказала Мэригольд мягким и задумчивым голосом с едва заметным напряжением. — Да и разве стали бы вытаскивать меня сюда посреди ночи из-за пустяка?

Встав из-за стола, Редхарт подошла к Мэригольд и положила копыто ей на плечо.

— Я знаю, для вас это было… трудное время.

— Трудное? — переспросила Мэригольд напряжённым голосом. — Потратить три года своей жизни на осуществление мечты, которой я грезила сколько себя помню, только чтобы быть отстранённой по медицинским показателям за две недели до запуска? Да уж. Полагаю, «трудное» — очень подходящее определение.

— Для всех нас большим испытанием стала эта попытка покушения на принцессу, похороны Биг Макинтоша на прошлой неделе и всё прочее… так что… да. Трудное.

Редхарт толкнула в направлении Мэригольд папку, и та опустила на них взгляд, разглядывая штампы на титульном листе:

«Мэригольд: П: Г медицинское освидетельствование: отклонено», а поверх него:

«Освобождение компании от ответственности: подтверждено».

Моя хозяйка зажмурилась, словно пытаясь развеять наваждение, а затем посмотрела на документ снова.

— Так что, я рада, что могу немного облегчить вам жизнь, — подытожила Редхарт.

— Но… почему? — ошеломлённо спросила Мэригольд.

— Потому что мы пересмотрели результаты тестов вашего сердца и нашли их… более обнадёживающими, чем предполагали изначально. А также потому, что Флаттершай знает, каково это — иметь мечту. Ну и потому, наконец, что… мы нуждаемся в вашей помощи.

Мэригольд нахмурилась и, отойдя к кушетке, уселась напротив пожилой кобылы. Редхарт едва заметно улыбнулась.

— У одной из беременных пациенток Флаттершай серьёзные медицинские осложнения. Без вашей помощи, она может потерять жеребёнка.

— Моей помощи? Но чем я могу помочь? Я — астропони и астроном, и ничего не знаю о медицине.

— Флаттершай планирует осуществить процедуру, которая переместит жеребёнка из организма пациентки в ваш, сделав вас суррогатной матерью.

От этих слов уши Мэригольд встали почти торчком.

— Вы хотите, чтобы я… выносила жеребёнка?!

— Да, — невозмутимо ответила Редхарт. — После этого его передадут в отдел попечительства Министерства Мира. Вам не придётся растить малыша. — Мэригольд застыла в ступоре, и Редхарт продолжила: — Я знаю, что это трудное решение. В другой ситуации мы бы не стали даже пытаться исполнять суррогатное заклинание вроде этого, без предварительной масштабной подготовки и консультаций, но рассмотрев ваши файлы, мы пришли к выводу, что вы — идеальный кандидат. И время имеет решающее значение.

Мэригольд посмотрела на папку, а затем подняла взгляд на Редхарт.

— И это освобождение исчезнет, если я скажу «нет»?

И по её тону я поняла, что в этом случае она уйдёт, даже если это будет стоить ей мечты.

— Нет, Мэригольд. Это наш с Флаттершай окончательный вердикт. И он не обязывает вас соглашаться. — Но по выражению в глазах Редхарт было ясно, что она отчаянно хотела, чтобы Мэригольд сказала «да». — Но всё же мы надеемся, что вы сделаете это.

Мэригольд подняла вверх копыта, нервно потирая виски.

— Вы просто… это будет… тьфу, разве вы не понимаете, как будет нелепо, если я вдруг стану выглядеть беременной?

— Жеребёнок сейчас размером с куриное яйцо. Пройдут месяцы, прежде чем ваша беременность станет заметной.

— Не говоря уж о том, как подозрительно будет выглядеть тот факт, что меня сначала отстранили, а затем восстановили вновь. Кто-нибудь обязательно забьёт тревогу, — сказала Мэригольд, нервно грызя копыто. — Это может… вполне возможно… навредить миссии…

— Ну, тогда вы должны отказаться, — серьёзно ответила Редхарт. — Я знаю, что вы полны решимости бросить вызов опасности. Но то, что я вам предлагаю, не менее рискованно, а возможно, даже более опасно, чем полёт на Луну. И вы должны понимать, как это необходимо бедной матери. Как это необходимо Флаттершай. И я уверена, что в будущем это может понадобится многим и многим пони, даже если они пока не осознают этого. Это ваш шанс спасти жизнь.

Я бы сделала это, не раздумывая, но я-то, как-никак, глупая пони. Мэригольд вздохнула, глядя на Редхарт.

— Я бы предпочла, чтобы вы меня шантажировали. Так было бы проще, — сказала она, закрывая глаза. — Я согласна.

Далее последовало суматошное подписание множества бумаг. По-видимо, Мэригольд даже не вчитывалась в них, просто ставя подпись в указанных местах. Затем два единорога сделали ей несколько инъекций, но, к моему облегчению, ни одна из них, похоже, не содержала той жуткой радужной мерзости, которую я видела в памяти Горгона. После чего, уже определённо одурманенную, Мэригольд сопроводили в комнату, декорированную под лес. Живые ветви деревьев там на самом деле вырастали прямо из стен! С помощью какого же заклинания удалось добиться такого эффекта? Завеса из листьев делила эту комнату пополам.

По другую сторону этого тонкого барьера безутешно рыдала кобыла.

— Ш-ш-ш… ш-ш-ш… всё будет хорошо… — вновь и вновь успокаивающе шептала Флаттершай.

В голосе её собеседницы сквозило неприкрытое горе.

— Т… т… ты, верно, дум… думаешь, что я уж… ужасная… Я ужасная пони, Флаттершай… — запинаясь, пробормотала она сквозь слёзы.

— Нет. Нет, я больше так не думаю. Я думаю, что тебе грустно, и больно… И если я могу помочь с этим, то сделаю это… — Сквозь водопад из листьев выглянул голубой глаз. — О, а вот и доктор. Ты абсолютно уверена? — спросила Флаттершай, и ответом ей был ещё один всхлип. — Тогда ладно. Ещё немного и мы начнём.

Глухим голосом кобыла тихо произнесла:

— Флаттершай, ты можешь забрать всё это? Пожалуйста. Я не… я не могу… всё это слишком…

Тихий вздох.

— Конечно. Ты хранила мою тайну. Я сохраню твою.

Будь добрым.

Спустя несколько минут Флаттершай прошла сквозь завесу и, глядя на Мэригольд взглядом, полным слёз, потянулась к ней и крепко обняла, счастливо всхлипывая.

— Спасибо. Спасибо тебе большое.

Мэригольд расслабилась и обняла Флаттершай в ответ.

— Она не знает, не так ли? — тихо спросила она.

Флаттершай покачала головой.

— Она бы не справилась с этим, если бы узнала… А ей ещё так много предстоит сделать.

Настолько много, что она готова ради этого отказаться от своего ребенка. — Флаттершай снова посмотрела на листья. — Если бы её беременность стала достоянием гласности — ей пришёл бы конец.

«Если станет известно о том, что они собираются сделать сейчас, результат будет тот же».

— Но кто… — начала было Мэригольд, но осеклась. — Полагаю, лучше мне этого не знать.

Флаттершай грустно улыбнулась и кивнула.

— Надеюсь, когда эта война закончится, она будет достаточно сильной, чтобы вспомнить и встретиться с ней снова. И такая возможность у неё будет благодаря тебе. — Флаттершай взяла её копыта в свои. — Я знаю, что многие пони уважают и восхищаются тобой за тягу к космосу и всему, что с ним связано, но в моих глазах именно это делает тебя настоящей героиней.

Не знаю, как Мэригольд, но я от этих слов почувствовала себя чертовски хорошо.

<=======ooO Ooo=======>

Открыв глаза, я уставилась в потолок, одолеваемая противоречивыми чувствами. Это уже стало привычным. Каждый раз, когда я попадала в шар, создавалось ощущение, что «Блекджек» меняется ещё немного, вбирая в себя личности других пони. Училась ли я в процессе? Взрослела? Или на самом деле лишь наносила себе этими воспоминаниями непоправимый вред? Стала ли Мэригольд суррогатной матерью бескорыстно, или из опасения, что Флаттершай и Редхарт могли аннулировать её допуск? И что за кобыла скрывалась за завесой? Разве она была неправа, когда хотела прервать беременность, не зная, что у Флаттершай оставалась альтернатива? Кто же это был? Несомненно, кто-то важный. Одна из Министров? Что за возмутительная мысль. Или даже одна из принцесс! А может, я просто, как обычно, всё усложняю, и на самом деле она была обычной кобылой, которой пыталась помочь Флаттершай.

Я накрыла лицо подушкой.

— Блин… ну почему мир не делится на чёрное и белое! — прокричала я в неё. Почему всё должно быть настолько… запутанным. Я вздохнула и, убрав подушку, посмотрела на луну над головой. Мэригольд осуществила свою мечту, но последовавший скандал уничтожил её. Да, безымянная кобыла ужасно страдала, но верным ли было то решение? — Ну почему я так зациклилась на мыслях об этом?

— Потому что тебе не безразлично, — раздался тихий голос Лакуны рядом со мной. Я подпрыгнула от неожиданности и, запутавшись в простынях, свалилась с кровати. Склонив голову набок, аликорн посмотрела на меня, лежащую на полу. — Ты в порядке?

— Я… чтоб тебя… не делай так! — выдохнула я, чувствуя как неистово колотится сердце. — У меня бывали случаи неудачного выхода из шаров памяти.

«Из-за которых, вероятно, у меня и возникают такие трудности с попаданием в них».

— Я прошу прощения, — вежливо сказала Лакуна. — Надеюсь, это было приятное воспоминание.

— Оно было… запутанным. — Я медленно поднялась на ноги. — Чем занимаешься?

— Жду. Глори взялась готовить. Но получается у неё не очень, поэтому я решила, что лучше сходить проведать тебя… и заодно скрыться от запаха, — ответила она. Затем взглянула на шар памяти. — Так… нашла ли ты в нём что-то полезное?

— Лишь ещё больше вопросов, — проскулила я, но тоже посмотрела на шар. — Что ты имеешь в виду?

— Я… мы… мы живём внутри наших воспоминаний, и в воспоминаниях друг друга. Богиня направляет, и мы действуем, но внутри неё мы плавно перемещаемся ото сна ко сну и от мысли к мысли. Я уже и не помню, какие из них являются моими собственными, а какие — снами Богини.

Я задумалась, а что если именно по этой причине у меня возникают такие проблемы со входом в шары памяти. Что если я начала бояться изменений в себе?

— Ты… или Богиня… знаете что-нибудь о магии? — Широкая улыбка Лакуны была весьма красноречивым ответом. — Ладно. Согласна, тупой вопрос. Просто у меня из головы не идёт рассказ Секаши о зебре, заключившей свою душу в камень. Разве это возможно? Я всегда думала, что душа — это… ну… ты сам.

— Это так, но существует тёмная и холодная магия, способная творить подобное. То, что ты описала, называется сосудом души, — ответила Лакуна.

— Но… я не понимаю… в чём принцип его действия?

Подойдя к двери, я открыла её, и мне в нос ударила вонь от подгоревших яблок, смешанная с запахом жжёной резины. Подавляя тошноту, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. «Зашибись… жизнь и так не сахар, а теперь ещё и это».

Лакуна задумалась, словно прислушиваясь к чему-то. К своей Богине, видимо.

— Представь, что у тебя есть оружие… что-то особенное и подходящее именно тебе… и ты помещаешь в него частичку своей души. Это оружие приобретёт особенности, свойственные лишь твоей душе. Возможно, оно никогда не даст осечку и не заржавеет. Или всегда будет идеально смазанным. Может быть, даже станет более точным, чем любое подобное. А в чрезвычайных обстоятельствах выпустит дополнительную пулю или две, прежде чем понадобится перезарядка. Для тебя это было бы просто оружие, но для любого другого оно стало бы чем-то уникальным, превосходящим все аналоги.

— Так в чём же подвох? Потому что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — спросила я, глядя на неё и вытирая забитый нос копытом.

Лакуна печально улыбнулась.

— Подвох в том, что до тех пор, пока твоя душа остаётся в этом мире, ты не сможешь обрести вечный покой в ином. И это цена, которая платится за разделение чего-то вечного. Душу нельзя исцелить, и лишь исключительная пони могла бы разделить так свою душу и ужасно не поплатиться за это.

Я закрыла глаза, пытаясь заставить свой мозг работать в нужном направлении. То, что Священник сказал ранее… об её исцелении…

— Что, если у тебя есть… ну, не знаю… исцеляющий талисман. Действительно мощный исцеляющий талисман… — «Вроде того, что засунул мои кишки обратно в меня в клинике…» — И ты сделала его сосудом души. Убережёт ли тебя это от смерти? Даже после дезинтеграции?

Похоже, мои слова заинтриговали Лакуну.

— Возможно…

Я представила себе розовое яйцо, виденное мною ранее. Вроде того талисмана, что спас меня в клинике Флаттершай, но с крошечной, призрачной Рампейдж внутри. Несокрушимый, питаемый душой, запертой в нём, этот талисман восстанавливал Рампейдж снова и снова. Конечно, это не объясняло того, что она сделала, и прочие её способности, или теорию Глори о том, что дело было не в простом безумии, но, по крайней мере, делало понятным механизм того, как ей удалось восстать из пепла.

— А есть ли способ высвободить душу из сосуда души?

— Хм… — Губы Лакуны тронула лёгкая улыбка. — Для этого нужна… особая книга.

— Не предполагаешь, где её можно найти?

— Возможно, в Кантерлоте. В Министерстве Стиля. — Что-то было не так. Годы игры в покер научили меня замечать подобные нюансы в поведении. Тень улыбки. Тон. И всё остальное. — Мы очень долго искали её.

— Кантерлот? — фыркнула я. — С таким же успехом она может быть и в Ядре.

— Может, — тихо ответила она. — Мы знаем об одной конкретной книге, но вполне могут существовать и другие. Экземпляр был конфискован ДМД, но передали ли они его в Министерство Стиля или нет, неизвестно. — Лакуна бросила взгляд на мой ПипБак, и её улыбка расширилась. — Но, похоже, у тебя есть средство выяснить это, проникнув в Штаб-квартиру ДМД, не так ли?

Я посмотрела на неё с прищуром, шмыгая сопливым носом. Возможно, всему виной моя паранойя, рождённая играми Каприз, но мне нужно было знать наверняка, кто же именно пытался манипулировать мной.

— Забавно. Что же это за Богиня, раз она не знает этого?

— МЫ НЕ ОБЯЗАНЫ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ПЕРЕД КАЖДОЙ…

Я улыбнулась.

— Попалась, — сказала я, скаля зубы. — Богиня, верно? Не могла бы ты вернуть Лакуну назад?

— МЫ БЕСКОНЕЧНАЯ И ВСЕЗНАЮЩАЯ БОГИНЯ! МЫ НЕ… — Богиня с трудом выдавливала из себя слова. — НИЧТО НЕ МОЖЕТ… НАС… АРРРРРГХ! — Задрожав всем телом, она сжала голову копытами. — ЭТО… ПРОСТО… НЕВЫНОСИМО! КАК ОНА ЭТО ТЕРПИТ?!

«Понятно. Лакуна в порядке. Богиня — нет».

— Тебе плохо?

Уверена, где бы сейчас ни был П-21, он непроизвольно стиснул зубы. Лакуна вдруг покачнулась и рухнула на кровать.

— Это… самое неприятное, — тихо произнесла она.

— Вон оно как. Похоже, Богиня не особо любит Хуффингтон.

— Хуффингтон кричит в моих снах. Я научилась справляться с этим. А вот Богиня, боюсь, нет. — Внезапно она вытаращилась на меня. — И боюсь, что твоя непочтительность сильно вывела её из себя.

— Серьёзно? Неуверенные в себе боги меня не впечатляют, — сказала я, вытаскивая шар памяти Капкейка. — Я видела Луну и Селестию. Они не поступали как премудрые и всезнающие. Чертовски многое было им неведомо. У меня нет времени, чтобы тратить его на Богиню, которая лишь выдаёт себя за таковую.

Лакуна надолго закрыла глаза.

— О да, она просто вне себя.

— Все аликорны такие? Как ты? — спросила я, убирая шар обратно.

— Нет. Большинство из них… её продолжения. Мы существуем в ней, и в ней мы действуем, осуществляя её волю. Но оставаясь при этом собой. Она может заставить нас сделать, что пожелает. Я — исключение.

— Так ты аликорн-мутант? — спросила я с ухмылкой, но она улыбнулась в ответ и вежливо кивнула.

— Я прожила в Хуффингтоне много лет. И стала… устойчива к крикам этого города. Лишь несколько аликорнов способны выжить здесь так долго. Некоторые районы города способны причинять физическую боль, — сказала она, и её пробрала дрожь. «Интересно, она имела в виду ХМА или какой-то другой из ужасов Пустоши, с которым я пока не сталкивалась?»

— Я абсолютно уверена, что Богиня хочет, чтобы я отыскала для неё эту книгу.

— Она жаждет заполучить эту магию, — согласилась Лакуна.

Я нахмурилась, задумавшись на мгновение.

— А могла бы эта книга помочь Рампейдж?

— Я не знаю, — тихо ответила Лакуна. — Мы можем лишь догадываться о её мощи.

— Понятно, — вздохнула я, почесав нос. — Что ж, это полезная информация.

Внезапно я почувствовала, что запах резины усилился. Со стороны коридора в дверь тихо постучали. Я выразительно взглянула на Лакуну и открыла дверь.

— Я приготовила завтрак… э-э… обед? Второй завтрак, — сказала Глори, входя внутрь с подносом, балансирующим между её крыльями. Повернувшись, она представила нашему взору нечто, что выглядело как сплющенные Засахаренные Яблочные Бомбочки, вымоченные в молоке и завёрнутые в жареные яйца… а затем поджаренные до состояния хрустящих угольных палочек. Я подняла одну и, сморщив нос, откусила кусочек. Каким-то образом Глори ухитрилась сделать их обугленными снаружи и липкими внутри.

— Мне пришлось импровизировать со множеством ингредиентов, — добавила она.

Я задумчиво жевала некоторое время.

— Неплохо. Там что, уксус? — Глори улыбнулась и кивнула. — Хм, на самом деле неплохо. — Глори вся засветилась от счастья; возможно, я обеспечила ей хорошее настроение на весь день. Высосав остаток начинки, я не спеша дожевала хрустящую корку. Затем левитировала одну Лакуне.

— Хочешь?

Отпрянув от меня, она вежливо поинтересовалась:

— Блекджек, у тебя драконов в роду не было?

* * *

К утру я чувствовала себя если и не лучше, то, по крайней мере, вполне сносно. Благодаря заботам Священника и тем микстурам, что приготовила Секаши, мне удалось выхаркать из лёгких большую часть мокроты, и горло больше не издавало жутких скрипов, словно ржавая консервная банка, наполненная гвоздями. Должна признать, стряпня Глори, когда выветрился запах, оказалась совсем недурной на вкус. Думаю, тот факт, что ей удалось сотворить этот завтрак всего из нескольких ингредиентов, завалявшихся в наших сумках, вполне достоин восхищения. Правда Рампейдж сразу предупредила, что если я попробую напичкать её этим, то в этот раз она сделает целью своих рвотных позывов меня.

Я разложила на кровати перед собой весь свой арсенал. Коготь дракона для ближнего боя, револьвер Капкейка.44 магнум, помповый дробовик двенадцатого калибра и, наконец, винтовка Тауруса. Всё остальное я продала вместе с излишками боеприпасов, чтобы приобрести патроны для оставшегося оружия. «Причуду» я, разумеется, оставила. Да и, если уж откровенно, не представляю, кому бы мог понадобиться пистолет с невообразимо редкими патронами. Конечно, было заманчиво оставить себе и АФ-33, но патронов к нему едва хватало на одну обойму, так что этот 12-мм пистолет был бы лишь бесполезной обузой. Большинство из найденных специальных боеприпасов, за исключением зажигательных пуль, я потратила в НПЦ Айрошод Файерармс. Оставалось надеяться, что нам ещё удастся в дальнейшем раздобыть таких патронов, особенно разрывных.

В боевой броне Эгиды нашлись карманы и чехлы для большей части моего оружия. Должна признать, надев своё боевое облачение, я почувствовала себя гораздо лучше, чем когда-либо за последнее время. Хоть я и скучала по своей старой униформе охранницы, боевая керамико-полимерная броня с лихвой её заменила. Немного краски, и вот я снова Охранница. И самое главное, с помощью трафарета Чарити нанесла белой краской мне на боку вставшую на дыбы кобылку. Разложив по местам оружие, обоймы и горстку приобретённых целебных зелий, я направилась вниз.

— Ух ты, — прошептала Глори, глядя на меня восхищённым взглядом.

— А шлем? — спросил П-21, укоризненно нахмурившись.

— Он сильно ограничивает мои зрение и слух, и, к тому же, жутко неудобный, — ответила я, отметив про себя, что Рампейдж уже сравнялась по возрасту с Чарити. Видимо, из-за того, что оригинальное блюдо Глори оказалось моим друзьям не по желудкам, Рампейдж взялась самостоятельно приготовить каждый мало-мальски съедобный кусочек мяса из наших мешков. Взросление, даже при помощи исцеляющего талисмана, определенно требовало много калорий. Хотя мне, например, куда приятнее Засахаренные Яблочные Бомбочки. Глори «помогала» ей с некоторой смесью отвращения, интереса и разочарования от того, что её лишили удовольствия продолжать свои кулинарные эксперименты.

П-21 взглянул на меня так, словно я опять сделала что-то глупое.

— Что? — спросила я спокойно.

— Ничего. Отличная броня, — ответил он и, прежде чем вернуться к своим морковным чипсам, добавил негромко, но так, чтобы это услышали все: — Бум. Прямо в голову.

«Ну да, уж кто бы говорил! Сам-то, между прочим, до сих пор не пользовался никакой защитой! Тем не менее… возможно мне всё-таки стоит пересмотреть своё мнение насчёт головного убора».

Я посмотрела на Лакуну.

— Ну а что насчёт тебя? Тебе не нужна броня? — Чёрные кружева, на мой взгляд, трудно было назвать адекватной защитой.

Она посмотрела на меня, или, скорее, на мой рог.

— Со мной всё будет в порядке.

— Ты уверена? Я имею в виду, П-21 любит всегда действовать скрытно, но ты немного… крупновата… для этого.

— Я в порядке, спасибо, — повторила она.

— Как скажешь. Просто… я абсолютно уверена, что ни Селестия, ни Луна не были пуленепробиваемыми, так что в ношении брони нет ничего зазорного.

— Блекджек, мне не нужна броня. У меня есть магия, — произнесла она со своей раздражающей полу-улыбкой.

— Ну да. Разумеется. Ты ведь наполовину единорог. И умеешь колдовать. Извини… — сказала я, и с важным видом удалилась на кухню, мрачно бубня себе под нос всё, что думала о длиннорогих аликорнах и их магии. «Я вот могу петь, расстреливая гулей. А ей слабо?»

Как только всё было готово, я обвела дом прощальным взглядом и заперла входную дверь, чувствуя себя немного неуютно от осознания того факта, что любой пони с определенными навыками и заколкой сможет её открыть. Ну да ладно. С этим я сейчас всё равно ничего не могла поделать.

* * *

Какой… приятный сюрприз. Стряпня Глори не сильно изменилась на вкус, вернувшись из желудка и оказавшись в одном из бумажных пакетов Дитзи, которые та держала как раз для таких случаев. Найдя у задней стенки пару ящиков, я забилась между них, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не закричать от страха, не разрыдаться и не обмочить свою броню, а также стараясь не спускать глаз со своей полосатой подружки. Маленькая Рампейдж, сидящая сзади рядом с Сильвер Белл, сейчас вполне могла сойти за её полосатую сестрёнку. Своим магическим захватом я крепко сжимала револьвер. Появись на крупе Потрошителя череп, я моментально вошла бы в З.П.С.

По бокам от фургона летели Глори и Лакуна. Дитзи явно нервировало присутствие аликорна, но, конечно же, она не сказала ни слова по этому поводу. Должна признать, вид парящего аликорна в кружевном платье был совершенно сюрреалистичным. Хотя, с другой стороны, я ведь путешествовала сейчас в компании пони, внутри которой скрывалась некая штуковина с заключённой в ней душой, и галлюцинации, обожающей играть с картами, и мы собирались… освободить… моё Стойло. Реальность сейчас была более чем субъективной.

П-21 выглядывал из задней части фургона с хмурым выражением на лице. «И почему его совсем не пугает то, что мы высоко в небе?»

— Блекджек…

— Чего-о-о… — прохныкала я в ответ.

— Что это? — спросил он, глядя в бинокль.

Я осторожно пробралась к нему, стараясь не смотреть на облака над нами и на землю далеко внизу.

— Что именно? — спросила я и, прищурившись, заметила чёрное пятнышко позади нас. — И что это там? — Я вскинула винтовку Тауруса и посмотрела через прицел.

Сперва я решила, что это Анклав явился по наши души. Может, Даск решила всё-таки разделаться с Глори? Но в том, как двигался наш преследователь, было нечто необычное, и я не смогла разглядеть при нём никакого оружия. Крылья у него были такими же большими, как у Лакуны, и он нагонял нас… быстро. Очень быстро!

— Сзади! — закричала я. Существо двигалось быстрее, чем я могла отслеживать его своим прицелом. — Дитзи! Сажай нас! — завопила я, когда оно налетело на нас. Снаружи раздался гул лучевого оружия Глори.

Мой желудок подпрыгнул к самому горлу, а мозг захлестнули самые страшные фантазии на тему падения. Дитзи решила добраться до земли самым быстрым из возможных способов — вертикально вниз! Когда она нырнула, я увидела вспышки лучевых пушек и мерцание молний от нашей поддержки с воздуха. После это мне оставалось лишь держаться изо всех сил, поскольку половина товаров Дитзи сорвалась со своих мест и придавила нас с П-21. Рампейдж заливалась восторженным смехом, и даже Сильвер Белл, казалось, была более взволнована, чем напугана этим падением.

Перед самой землёй Дитзи выровняла фургон, и несла нас теперь над самыми валунами, в изобилии разбросанными по полям Мирамейр. Внезапно наш транспорт накренился на бок, а его тент в четырёх местах прорезали бурые когти. Нечто зарычало прямо над моей головой, и я, не теряя времени, вертикально вскинула винтовку Тауруса и принялась палить вслепую. С сердитым рыком нападавший выпустил фургон, и Дитзи смогла выпрямить его, пролетев над главным зданием.

— Приготовьтесь прыгать! — я приказала.

Фургон остановился, и мы втроём быстро выскочили наружу. Я бы расцеловала землю под ногами… если бы не летающее нечто с когтями и клыками, охотящееся на нас. Его нигде не было видно, но я не сомневалась, что оно обязательно появится.

— Быстрее, открой эту дверь! — крикнула я П-21, кивнув в сторону входа в раздевалки. — Мы должны убраться с открытого пространства!

Я взглянула на гуля-пегаску. — А тебе лучше улетать. Оно последует за нами. — О, как бы мне хотелось верить в то, что это правда, и мерзкая тварь на самом деле не какой-то абсурдно агрессивный хищник, охочий до гульей плоти.

— Спасибо Дитзи! С меня новый тент.

Она лишь улыбнулась и пожала плечами, а затем, подмигнув мне на прощание, поднялась в воздух. Я вскинула оружие, готовая нашпиговать свинцом всё, хоть отдалённо напоминающее тварь с крыльями летучей мыши. К моему облегчению, никто не преследовал раскуроченный фургон.

Рампейдж посмотрела на вещмешок у меня на спине, в котором лежали её шипастые доспехи.

— Ненавижу быть малявкой! Кому я смогу надрать хвост в таком виде? — проворчала она, оглядывая себя с ног до головы.

— Ты найдёшь способ. Я в этом не сомневаюсь, — заверила я её. Позади нас двоих раздался щелчок открываемого замка. — Живо внутрь! — «Если нам предстоит сразиться с чем-то летающим, то чем ниже будет потолок, тем лучше».

Мы скрылись внутри как раз в тот момент, когда над головами промелькнула крылатая тень. Что бы это ни было, оно было быстрым. Чертовски быстрым!

Едва я успела захлопнуть дверь, как её толстый металл пробило сочащееся жидкостью коричневое жало. Вскрикнув, я отшатнулась от него. С металлическим скрежетом жало высвободилось, оставив в двери дыру размером с моё копыто.

Сквозь неё на меня с хищническим прищуром взглянул ярко-голубой глаз.

— Тук-тук, — раздался низкий женский голос.

— Не видишь, занято, — буркнула я и выстрелила из винтовки, но глаз уже исчез с раскатами смеха. — Ну, по крайней мере, это жизнерадостный монстр.

— Отлично. Стало быть, ты не станешь заводить с ним дружбу? — спросил П-21. Достав магическую гранату, он аккуратно установил её у основания двери таким образом, чтобы любой, кто откроет её, выдернул чеку. Затем мы быстрым шагом направились вглубь раздевалок. Но тварь не попыталась пробиться сквозь дверь. Может она собиралась проникнуть внутрь через второй этаж, чтобы вытравить нас наружу?

— Ну, кто знает. Возможно, у него ужасно трагическая и слезливая история, — парировала я, бросившись к шкафчикам мародёров. На самом деле, учитывая мой опыт с такого рода вещами, это было более чем вероятно. Я выбрала шкафчик Дуфа и набрала код «Мама».

Внутри были стопка документов, шар памяти (разумеется там был шар памяти) и несколько больших ящиков с патронами. В глубине лежало… оружие? Это была короткая труба около двух футов в длину с хватом для рта. На самом деле, она походила на самое большое однозарядное ружьё, какое я только видела в своей жизни. На прикладе было вырезано сердце со словами «Твист + Дуф», а на стволе кто-то написал «Аргумент».

На чтение времени не было, а уж для шара памяти и подавно. Я бросила их в свою сумку и вернулась к оружию. Ничего подобного в моём каталоге Айроншод Файерармс мне не попадалось.

— Что это за хрень? — спросила я, нахмурившись. — Это точно не Айронпони.

— Ты о чём? — переспросил П-21, и я показала ему эту штуковину. — Ого! Это же гранатомёт.

— Превосходно. Наслаждайся, — сказала я и сунула трубу ему в копыта.

Он сделал круглые глаза.

— Блекджек! Это оружие.

— Это же гранатомёт! — парировала я. — А ты у нас спец по гранатам. Стало быть, логически рассуждая, ты должен радоваться, заполучив его.

Его глаза стали ещё круглее.

— Я не вижу здесь логики!

Я вздохнула и толкнула в его сторону ящики с боеприпасами.

— Слушай. Я тебе доверяю. Доверься и ты себе и пойди ва-банк. Это ведь не какой-то там пистолет, который нужно просто направить в нужную сторону и выстрелить, верно? — Он обеспокоенно нахмурился, но кивнул. — Нужно учитывать углы наклона, задержку и прочее? — Он снова кивнул, и я постучала по его лбу. — Тогда это точно по твоей части, яйцеголовый наш.

Похоже, мои доводы его абсолютно не убедили, но он всё же взял оружие и гранаты и сунул их в свои сумки. Если же я ошибалась, и он по-прежнему был настроен поиграть в «подстрели Блекджек», то, по крайней мере, это произойдёт быстро.

Самым главным сейчас оставалось наладить контакт с Глори и Лакуной. Если только мисс Большой Фиолетовый Рог не могла пользоваться поисковым заклинанием, а я бы не особо удивилась, если она вдруг была на это способна, то придётся либо нам выйти наружу, либо им как-то пробраться внутрь. Хотя, будь у меня крылья, вряд ли бы я захотела оказаться запертой внутри, так что, скорее всего, она была где-то на крыше и ждала, когда мы поднимемся через второй этаж.

— Мы можем выйти наружу через воронку, — пробормотала я. — Но нужно предупредить Глори, чтобы они не входили внутрь, а то будем бегать друг за другом кругами.

П-21 задумчиво нахмурился, а затем покопался в своей сумке и, достав какую-то картонку, написал на ней «Рад».

— Прицепи это напротив отверстия в двери и идём, — сказал он, аккуратно откидывая ствол гранатомёта и вставляя в него боеприпас. Я сделала, как он просил. Если монстр не затаился прямо за дверью, то наши друзья смогут увидеть это, когда будут проверять дверь.

— А почему «Рад»? — спросила Рампейдж.

— Это специальный термин для измерения интенсивности излучения магического заклинания, — пояснил П-21, оглянувшись на нас. — Так что, если этот монстр не заглядывал в «Науку и Жизнь» или Большую энциклопедию чародейских наук… Ай! — Я обхватила его своими копытами и крепко прижала к себе. — Отстань! У меня есть граната! У меня дофига гранат, Блекджек!

— Какой же он у меня умница, — сказала я Рампейдж с усмешкой.

* * *

Войдя в главный зал, я осторожно огляделась. Сюда уже как-то умудрились пробраться кротокрысы, и хотя эти огромные пузатые грызуны были не опаснее радтаракана, собравшись в стаю, они могли нанести довольно опасные укусы. Как бы мне хотелось, чтобы у Л.У.М.-а было что-то вроде «шкалы враждебности», но, увы, метки были лишь красными или голубыми. Так что мне приходилось самой высматривать, нет ли поблизости кого-либо посолиднее.

Я и не представляла, что это «посолиднее» прямо сейчас наблюдало за нами.

Как только мы направились к лестнице, ведущей вниз к оперативному центру, я услышала глухое рычание, доносящихся откуда-то из коридоров. Пока мы заглядывали во все открытые двери по пути, моя грива неистово зудела. Что это за метка неподалёку от казарм? Сувенирный магазин? Может, что-нибудь над ним? Конечно нет.

Едва я повернула за угол, чтобы спуститься по лестнице в оперативный центр, как на меня набросился огромный львиный силуэт. Его грязная шкура пестрела залысинами и язвами, что ничуть не умаляло его сокрушительного веса или острых клыков и когтей… и крыльев… и жала? «Какого сена, Пустошь? Это что, ещё одна из тварей Проекта „Химера“, так что ли? Как ещё можно было соединить вместе льва, летучую мышь и скорпиона?»

Поваленной на спину, мне ничего не оставалось кроме как перекатываться. Если достанет меня жалом, то мне конец. К счастью, ему пришлось сперва запрыгнуть на верх лестницы, так что я успела встать на ноги и левитировать дробовик к тому моменту, когда он начал вторую атаку. З.П.С. отправило три заряда ему в голову, которые оторвали большие кровавые куски от его морды и плеч.

Но этого оказалось недостаточно. Я отпрыгнула, уворачиваясь от удара хвоста-жала, и выстрелила в падении. Его когти с силой полоснули по броне, и мне очень повезло, что я отделалась одними синяками… в этот раз.

— Ещё один! — крикнул П-21 с «Аргументом» во рту, указывая им в сторону второго этажа. Оружие издало характерное *ТУМП*, посылая гранату туда, где ещё одно чудовище начинало спускаться в нашу сторону. Взрывом твари оторвало ноги. К сожалению, за нею шли другие монстры, и они оказались куда более осторожными.

Рампейдж дёргала за завязки моего вещевого мешка.

— Блекджек! Зачем ты завязываешь узлы? Мне нужны мои вещи!

— Немного занята! — крикнула я, продолжая прыгать и двигаться так быстро, как только могла.

— Ну же! Я не могу ничего сделать в таком виде! Мне нужна моя броня! Когти! Хоть что-нибудь!

Я толкнула в её сторону драконий коготь.

— Спасибо! — радостно выпалила она и принялась распиливать узлы мешка.

— Рампейдж! — гневно прокричала я. П-21 ухмыльнулся — да, он на самом деле ухмылялся — отправив ещё одну гранату к верху лестницы.

Она моргнула, покосившись на оружие в своих челюстях, а затем закатила глаза. Завизжав как жеребёнок, Рампейдж помчалась к монстру и вцепилась в его заднюю ногу всеми своими копытами. Дёргая головой взад-вперёд, она начала перерезать когтем толстые жилы за его коленом. Монстр взревел, пошатнувшись, и я получила возможность отойти от него и перезарядиться.

Размахнувшись хвостом, чудовище пронзило им Рампейдж в бок. Та извернулась и, ухватившись копытами за скорпионье жало, начала с такой силой кромсать его в ответ, что кровь буквально вспенивалась вокруг когтя дракона. Монстр, по-видимому, сбитый с толку тем, что извивающаяся кобылка сзади отказывалась умирать, решил взяться за неё всерьёз и притянул её к своей пасти.

К несчастью для него, это означало потерять из виду меня. Я прижала ствол дробовика прямо к его кочану и сходу снесла полчерепа. Тварь дёрнулась несколько раз и глухо шлёпнулась на пол, после чего из-под её туши выбралась Рампейдж. Контрольный выстрел, и мантикора замерла.

— Мы ещё побегаем.

— Всегда бегаем сломя голову, — пробормотал П-21, хромая вниз по лестнице. Рампейдж двигалась немногим лучше, её рот вспенился, но отверстие в боку исцелялось с розовым сиянием. Как только мы спустились вниз, я захлопнула за нами дверь.

Я заметила, что Рампейдж уже полностью восстановилась, но белая пена продолжала капать из её рта.

— Ты в порядке? — Не лучший вопрос, который можно было ей задать, но всё же.

— Отравлена, — всё, что она прохрипела. Я вытащила одно из противоядий Глори, сделанных против укусов радскорпионов, и вылила ей в глотку. Она сразу же поперхнулась и упала, схватившись за горло.

— Рампейдж? — тревожно спросила я, опускаясь рядом с ней. «Не сделала ли я ещё хуже?»

— На… вкус… гадость… — закашлялась она.

Я закатила глаза и лизнула кончик бутылки. «Ну да, немного горьковато».

— Как маленькая.

— Я не маленькая. Я старше вас обоих вместе взятых, — проворчала она, указывая на меня с угрюмым видом. — У тебя просто… это… мутировавший язык! Вот что!

— Эй, мы могли бы сосредото… — начал говорить П-21, но в этот момент Рампейдж бросилась на меня. Я выставила копыто и упёрлась им ей в лоб. Даже такая маленькая, она едва не сбила меня с ног.

— Да? Проверь-ка получше, — сказала я, показав ей язык.

Рампейдж моргнула, а затем с рёвом набросилась на меня. Это вышло у неё далеко не так эффективно, как если бы она была нормального размера.

— О, да! Действительно мутировал! Так же, как и эти синяки! — верещала она, мутузя меня своими копытцами.

— Ой-ой, одной маленькой пони пора баиньки. Она раскапризничалась!

— Дамы! — закричал П-21, заставив нас обеих посмотреть на него. — Мы здесь в смертельной опасности! Монстры Химеры охотятся на нас, а вы… вы две… Аррррр! — Он сел, дёргая себя за гриву, прежде чем указать копытом на нас обеих. — Не заставляйте меня растаскивать вас по углам! А теперь, мы идём, или вы так и продолжите вести себя как двухлетние жеребята?

Мы обе уставились на него, затем в унисон указали друг на друга и ответили хором:

— Она первая начала.

* * *

Блуждание по оперативному центру вызвало у меня чувство дежа вю. Здесь я скормила Минт Фрэша рейдерше, пытаясь выбить из него информацию. Глори… я была очень рада, что ей не пришлось возвращаться сюда.

П-21 протянул провода через нижнюю и верхнюю ступени лестницы, а после заставил меня привязать к ним три осколочные гранаты за чеку. Наступишь на провод и… «Чёрт, как же я рада, что он на нашей стороне.»

— Эй, — прошептал Крупье из-за тёмного дверного проёма. — Есть минутка?

— Не сейчас, — пробормотала я.

П-21 повернулся ко мне.

— Блекджек?

Здорово. Теперь я веду себя как безумная. Ну, более безумная, чем раньше.

— Просто… уходи. Я теперь не сумасшедшая, и не нужно больше трепать мне нервы. Ладно? Мне тут с монстрами надо сражаться, не считая Рампейдж и Стойла Девять Девять, и… знаешь что? Наши отношения как-то не сложились. Но это не твоя вина, всё дело во мне. Хорошо? Так что просто уходи, и хватит меня мучить. — Я улыбнулась старому бледному жеребцу так вежливо, как только могла, а затем заметила, как мои друзья уставились на меня.

— Блекджек… с кем ты говоришь? — На сей раз голос П-21 звучал куда более взволнованно.

— Ни с кем! Ладно… Я просто… эм… — Я тяжело плюхнулась на пол, и меня понесло: — Иногда я вижу седого жеребца, тасующего карты, и ему нравится строить из себя такого загадочного и таинственного, и мне кажется, что он нечто вроде поехавшей части моего мозга, но я больше не сумасшедшая, поэтому у меня нет никакой необходимости с ним разговаривать, поэтому ему просто нужно убраться… — Я глубоко вздохнула и посмотрела на старика. — Прямо сейчас!

Но тот лишь поправил свою шляпу и продолжил смотреть на меня с улыбкой.

— Замечательно! — Рампейдж усмехнулась П-21. — И внезапно все мои проблемы уже не кажутся мне такими уж серьёзными!

— Ты убила Торн, — сухо ответил он, стерев улыбку с её лица. — И как долго это продолжается?

— С тех пор, как Глори заклеймили, — призналась я. — В смысле… он начал мерещиться мне ещё раньше, но после того случая он начал со мной разговаривать.

— Почему ты не сказала нам? — спросил он слегка обиженно.

— Ну… Ты тогда только поборол желание убить меня… ведь так, да? — Он вскинул брови и холодно посмотрел на меня. — Ну ладно, частично поборол. Так или иначе, Глори пострадала, я чувствовала себя совершенно бесполезной… а потом мы сражались с Деусом и Зодиаками, и все эти проблемы во Флэнке… Мне просто хотелось думать, что всё в порядке. Понимаешь? Что я могу справиться с этим.

Он только покачал головой.

— Блекджек, ты дура. Поёшь, когда рубишь гулей на куски. Жалеешь любого монстра, если тот расскажет тебе свою печальную историю. Заводишь врагов с пугающим постоянством. И ты думаешь, что видеть несуществующие вещи — это уже не перебор? Я решил, что ты сумасшедшая, когда ты не позволила Дейзи прикончить меня, и ни что из того, что я видел потом, не доказало мне обратного. — Он ткнул меня в плечо копытом. — Ты, конечно, та ещё чокнутая кобылка, но ты также хорошая пони и неплохой друг.

Рампейдж взглянула на меня с П-21, а затем спросила:

— Э-э… вы двое собираетесь целоваться или как?

Крупье лишь улыбнулся и мягко рассмеялся, покачав головой. Сразу же, мы начали заливаться ярко-красным. П-21 запнулся и указал на меня.

— Поцеловать? Её? Она кобыла! — Рампейдж внезапно захихикала, когда П-21 нахмурился. — Мне она даже не нравится так… на самом деле! У меня есть гранаты, знаете ли!

Я только улыбнулась и покачала головой, затем прошла мимо Крупье в комнату. Офис когда-то был чьей-то жилой комнатой, но, очевидно, Анклав подчистил помещение перед тем, как покинуть Мирамэйр. Особо осматривать тут было нечего. Разве что терминал, к которому я даже не пыталась получить доступ. Блокировка была одной проблемой, но у меня не было ключа, чтобы…

У меня может и нет, но…

— П-21! Ты мне нужен! Прямо сейчас! — закричала я. Хихиканье Рампейдж взорвалось звоном хохота.

Он вошёл со взглядом, в котором читалось обещание найти способ убить одну полосатую пони.

— Это не для секса или шутки ради, — быстро добавила я, подойдя к терминалу. — Ты можешь взломать его?

Его хмурый вид исчез.

— Может быть. Дай взглянуть. — Он заковылял к терминалу. — Тьфу… огромный пароль. Надеюсь, здесь не любовная переписка двух кобылок. — Рампейдж вошла, вытирая слёзы радости на своих щеках. П-21 начал своё шаманство, когда я постучала левым копытом по верхней части монитора. Затем он вбил ключ, и терминал испустил звуковой сигнал. — Эй… с третьей попытки! Вот повезло, — сказал он, довольный таким поворотом событий.

«Да уж… повезло». Я посмотрела через его плечо.

— И… вот тебе и везение. Большинство файлов были автоматически удалены. Похоже… здесь просто мусор. — Затем он перевёл курсор на одну запись. — Подожди, есть кое-что.

Кому: Минт Фреш

От кого: ЛайтХувз

Хорошая работа с получением признания. Я знал, что дашиту просто не терпелось сообщить нам её истинное презрение к Анклаву. На самом деле, вся семья Монин Глори не лучше. Это у них в крови. Можешь ли ты поверить, что она обвиняла нас в проступках? Где её лояльность? Её чувство долга? Её честь? Ах, ну, пока у неё есть эта террористка с поверхности, помогающая ей, не так уж много мы можем сделать. Так как она настойчиво требовала, чтобы мы клеймили её, я предполагаю, что это то, что нам придётся сделать. Такая жалость. Мы достигли определённого прогресса в расследовании потенциальных лекарств для поверхности, но она испортила всю операцию. Теперь она, наверное, убежала во Флэнк или Мегамарт. Я полагаю, мы должны надеяться, что Жёлтая Река принесёт хорошие плоды. Будьте готовы к передислокации.

У меня зачесались копыта пристрелить кое-какого пони. На самом деле, я и раньше хотела застрелить его, но эта запись вернула его обратно в верхнюю часть моего расстрельного списка. Но несмотря на то, что мой рог подёргивался от желания проделать дыру в экране, что-то странным образом удерживало меня от этого.

— Что-то не так, — пробормотала я. — Назад. Отойди.

П-21 нахмурился и сделал это. Я посмотрела на экран и выбрала первый вариант пароля с экрана с абракадаброй. Затем второй. Потом третий.

«Точное совпадение». Я повторила ещё два раза, и каждый раз третья попытка оказывалась удачной, независимо от того, какой пароль я вводила.

— Вот сволочь, — прошипела я.

— А мне не объяснишь в чём дело? Только как-нибудь попроще, — попросила Рампейдж, выглянув у меня между ног.

— Именно из-за этого Даск пыталась убить Глори. Это сообщение предназначалось не мне. Его создали для того, чтобы направить Даск по следу сестры. И если бы ей немного больше повезло с выстрелами из своих НоваВсплесков, она бы убила Глори прямо на наших глазах. — Я снова прочитала сообщение и постучала по экрану. — Жёлтая Река. А вот это для меня.

— Жёлтая Река? Что ещё за Жёлтая Река? — спросил П-21 в замешательстве.

— Ну, если бы вы когда-нибудь увидели меня, выпившую много бутылок Спаркл-Колы сразу… — начала Рампейдж с лёгкой усмешкой.

— Не знаю, но он хочет, чтобы я туда отправилась. Ловушка. Подстава? Что-то подобное.

Я стиснула зубы. Мне придётся пойти туда. На данный момент это было единственное, что я могла предпринять, чтобы помочь Глори.

— Он играет со мной.

«Как Богиня.»

— И что ты собираешься делать?

— Подыгрывать. А затем, когда придёт время, начну играть грубо и грязно. Найду что-нибудь, на чём его можно подловить. А если всё это не поможет, скормлю его голодному рейдеру. Живьём, — пробормотала я.

— Ага, правильно. Как и любой другой пони бы сделал… — начал было П-21, а потом наши глаза встретились. Его улыбка медленно сползла, пока он смущённо пробормотал: — Ой. Чёрт. Неловко.

Громкий взрыв разнёсся по коридору операторской, а сразу за ним последовал звериный рёв боли.

— Спасён монстром, — промямлил П-21, — Блекджек, если тут есть выход, сейчас самое время.

Я согласилась, одарив Крупье холодным взглядом… не то чтобы это имело значение. Его ведь не было там в любом случае; просто я ненавидела то, как лицемерно он прикидывался невинным. Мы направились к взорванному хранилищу. Нам с П-21 пришлось принять по таблетке Рад-Икса, а ещё одну я протянула Рампейдж. Та лишь фыркнула в ответ и сиганула в отверстие бетонной трубы в полу. Мой ПипБак сразу же начал трещать, выведя на экран синего пони, который, по мере увеличения рад, сначала позеленел, а затем пожелтел. Надеюсь, туннель не очень длинный, а то вся эта затея окажется бессмысленной.

К счастью, мы достигли открытого конца трубы в основании кратера в целости и сохранности, и, конечно же, там нас терпеливо ожидала Лакуна. Мне показалось, или она выглядела сейчас… ну… ещё более аликорнистой? Её шерсть блестела, а рог, казалось, могущественно мерцал. Видимо, радиация шла аликорну на пользу.

— Хорошо. Вы справились. Я уже собиралась пойти за вами. Ведите себя тише. Глори неподалёку.

Я осмотрелась вокруг, и у меня отвисла челюсть. Здесь же просто дохуиллион красных меток! Передав П-21 немного антирадина, я приняла несколько штук сама (даже не получая наслаждения от насыщенного апельсинового аромата!), после чего мы вчетвером поползли из кратера наверх, туда, где на боку лежала бронемашина. Там мы обнаружили Глори, которая, нервно глядя на меня, также потягивала антирадин из пакетика.

— О, хорошо. Вы выбрались, — произнесла она с явным облегчением. — Мы окружены мантикорами.

— Манти-кем? — пробормотала я, когда мы присели внутри корпуса. Куда бы я ни посмотрела, везде было полно львино/мыше/скорпионовых гибридов. — Откуда ты знаешь, кто они?

— Мантикоры — постоянная угроза в Пустоши, хотя они обычно не так хорошо организованы. — Я-то думала, что они должны быть чем-то из Проекта «Химера», но, определённо, некоторые мерзости Пустошь сотворила самостоятельно, без чей-либо помощи. — Я думаю, что она как-то контролирует их.

— Кто «она»? — спросила я, посмотрев в бинокль П-21.

«Ах… она». Вот ЭТО должно было быть чем-то из Проекта «Химера». По крыше главного здания взад-вперёд расхаживала рыжевато-коричневая пони. Её ноги заканчивались острыми как бритва когтями, а не копытами, а на спине распластались кожистые крылья вместо перьевых. Скорпионьим хвостом она хладнокровно шлёпала и била мантикор, недостаточно быстро убиравшихся с её пути, а во рту у неё я разглядела множество страшных клыков. Но какой бы жуткой она ни была, стадо мантикор, развалившихся вокруг авиабазы, представляло куда большую угрозу. Я не видела способа преодолеть сто футов и остаться незамеченной ни одной из тварей.

А доза излучения продолжала расти.

— Хорошо. Нам, чтоб его, нужно выбраться отсюда, — сказала я, глядя на искорёженные обломки, в которых мы скрывались. Рампейдж осматривала кучки костей в изношенных и обугленных униформах, в то время как П-21, похоже, проверял свои гранаты, а Глори принялась за другой Рад-Икс.

— Ты хочешь вернуться в Капеллу? — спросила Лакуна как бы невзначай.

— Ну… да. Это было бы здорово, но я не представляю, как мы доберёмся туда с этими тварями на хвосте, — сказала я, а затем нахмурилась. — Погоди, ты хочешь сказать, что можешь вернуть нас в Капеллу? Она же в нескольких милях отсюда!

Лакуна глубоко и с упоением вздохнула, глядя на светящийся кратер.

— Прямо сейчас? Наверняка.

— Хорошо. — Ещё десять или пятнадцать минут здесь, и всё будет кончено. Я подошла к полосатой малышке, которая, казалось, с задумчивым видом рассматривала кости. — Давай, Рампейдж. Мы уходим.

— Что? Ах, да, — ответила она и начала пробираться через распотрошённые внутренности транспортного средства. Я уже готова была присоединиться к ней, но потом посмотрела вниз, в ту же кучу костей. В этой части фургона тело сохранилось чуть лучше. Ничего ценного, конечно. Просто гнилая, выжженная униформа, два металлических жетона на шее, барахло двухвековой давности. Я внимательно присмотрелась к имени, выбитом на жетоне.

«Твист».

Передо мной лежала одна из Мародёров Макинтоша. Не спеша, я наклонилась и толкнула хрупкие кости. Её копыта сжимали между собой нечто, обвернутое лохмотьями её же униформы. С осторожностью, я освободила вещи от этих тряпок.

Все фотографии были полуистлевшими, выцветшими и покрытыми водяными разводами. На обратной стороне каждой из них находились написанные ртом заметки. Размытые, но всё же различимые. Твист на детской площадке рядом с кобылкой, настолько похожей на неё, что лишь очки Твист помогали различить их.

Разве не были мы похожи тогда, ЭпплБлум?

Твист перед кондитерским магазином с вывеской «Мята» под двумя скрещёнными леденцами.

Сожалеешь о своём магазинчике сладостей, да?

Твист гордо стоит в линии призывников с коротко постриженной гривой, самая младшая и самая маленькая, но выглядит так, будто готова прямо сейчас броситься в бой. Биг Макинтош виднеется рядом с ней, даря ей дружеский взгляд.

Посмотри на мою гриву! Она такая короткая!

Повзрослевшая и более зрелая ЭпплБлум позирует для фотографии перед дверью Стойла с огромной цифрой «2» на ней.

Выглядишь шикарно, ЭпплБлум. Выглядишь действительно шикарно.

Твист заламывает Биг Макинтошу копыто в то время, как остальные Мародёры веселятся и смеются в стороне. Псалм улыбается, скрывая изумление, Стоунвинг ухмыляется, Джетстрим прильнула к нему. Ванити покачивает головой с улыбкой. Даже Дуф хорошо проводит время.

Затем картина Мародёров, собравшихся вместе в Пранце. Её улыбка вокруг мятной палочки тянется от уха до уха.

Моя семья.

На следующем снимке Твист и три краснополосых зебры. Столь же, сколь она выглядела грустной, они казались… изнурёнными, но тем не менее гордыми. Она обменивается брохуфом с их предводителем.

Последние из Прадитьёров.

Все, кроме одного, Мародёры мрачно стоят в ряд по одну сторону гроба, Министерские Кобылы — по другую. Эпплджек положила голову на угол гроба, а Твайлайт Спаркл держит её за плечи. Глаза Эпплснека смотрели на оранжевую кобылу за Селестией, произносящей хвалебную речь. Я никогда раньше не видела такой сдержанной боли во взгляде жеребца. Твист выглядела просто… потерянной.

Она в больнице, выглядит плохо, но Ванити, Эхо, и Эпплснек рядом с ней. Трое из восьми друзей; в её глазах виделось гораздо больше боли, чем радости.

На последней фотографии она не улыбается. Твист стоит на танке, уже с сержантскими нашивками на униформе. Да, её губы скривлены в усмешке, но в глазах не видится ни капли веселья. Они походили на глаза гуля — пустые, безжизненные, наполненные желанием умереть.

Которое сбылось.

Одна последняя фотография выпала из общей пачки, и я чуть не пропустила её. Я узнала на ней молодую ЭпплБлум, почти вылитую копию Эпплбота, хотя и не ведала, кто были эти оранжевая пегаска или единорожка с фиолетовой гривой. Они, похоже, устроили драку в саду, в окружении статуй, а Твист смотрела на них с грустной улыбкой.

Худший день в моей жизни был, когда я получила свою метку, а ты — нет.

Услышав предостерегающие крики остальных, я вложила фотографии обратно в её копыта и наклонилась провести носом по её черепу. Пусть она, наконец, обретёт покой. С сожалением оглянувшись назад, я вернулась к друзьям. Сверкнула яркая вспышка фиолетового света, и мир исчез.

* * *

Хорошо. Признаю, что я была немного разочарована. Мне удалось натравить на себя ещё одного монстра с небольшой армией летающих чудовищ. Лёжа в почтовом отделении и потягивая свой третий антирадин, я не сомневалась, что она наверняка уже ищет нас.

Или ещё хуже… уже узнала, что мы находимся в Капелле…

— Чего такая мрачная? — лениво спросил Адажио, когда четвёрка малышей собралась вокруг меня. — Если из-за Торн, то такое случается. Иногда дети не задерживаются даже на час, прежде чем совершить паломничество.

Я слабо улыбнулась синему жеребёнку.

— Спасибо, но дело не в этом. Просто мне нужно отправляться на север, а теперь это намного сложнее.

П-21 кивнул:

— Да, — сказал он, глядя на грубую карту, нарисованную для нас Священником. — Нам придётся пройти весь путь на юг от Флэнка, прямо к горам, чтобы пересечь реку выше по течению от плотины, на север через территорию Общества, мимо Коллегиума пони в Хуффингтонском Университете, мимо Анклава в их небесном порту, прокрасться мимо Парадайза, пройти мимо Стальных Рейнджеров и снова пересечь реку по дороге на север.

Это может занять несколько недель. Лакуна была недостаточно хорошо знакома с местностью на севере, чтобы телепортироваться туда, даже если бы пункт назначения оказался в пределах её диапазона.

— Так почему бы вам просто не взять лодку? — спросила Пурри, заставив нас усомниться в нашей информированности. Мы с П-21 посмотрели друг на друга. За всё наше время в Капелле, ни один пони ни разу не произносил при нас слова «лодка».

— Тут есть лодка? — резко спросил П-21.

Она закатила глаза.

— Пони из стойл вечно ничего не знают. Конечно тут есть лодка, — сказала зеленовато-желтая единорожка. — Морской Конёк постоянно ходит вверх и вниз по реке. Её капитан немного не в себе, ну вы понимаете, но ни у кого больше не хватает храбрости, чтобы так рисковать.

Я скептически посмотрела на неё, а затем достала Хуффингтонское издание «Копытоводства по Выживанию в Пустошах». Полистав немного, я нашла запись о Хуффингтонской Реке.

«Ни один визит в область Хуффингтона не обходится без посещения Хуффингтонской Реки. Самая крупная река во всей Эквестрии в наше время, она течёт на север от второго по величине озера Эквестрии к морю. Её течение прерывается лишь плотинами, к югу от города, которые продолжают обеспечивать энергией регион по сей день!

Сейчас, вы возможно хотите остановиться и искупаться, или, если это редкий засушливый день, попить из неё. Послушайте моего совета — не стоит. Загрязнения выше по течению сделали всю воду умеренно радиоактивной и грязной. Она кишит активно плодящимися радигаторами и речными змеями огромных размеров. Даже если ничего из этого не отпугнуло вас, то река с мощным течением забита мусором. Вся дождевая вода ведь стекается куда-то, пони.

Для тех же, кто отчаянно хочет путешествовать по реке, конечно, всегда найдется несколько смельчаков, готовых совершить поездку за крышки. Наиболее успешный паром — это Морской Конёк, который всё ещё работает даже после многих лет на воде. Пассажиру рекомендуется взять с собой большое количество крышек в оплату. Тем не менее, капитан довольно… непостоянен в размерах вознаграждения.»

Аллегро кивнул:

— Они отлично подходят для того, чтобы перевозить нас вверх и вниз по реке. Да, капитан у них, конечно, грубый, жёсткий и нервный пони, но, тем не менее, в работорговле не замешан и достаточно честен, пока ему хорошо платят. Безумен, но честен.

Я посмотрела на П-21, чувствуя, как в голове начинает складываться картинка. Он мрачно буркнул, глядя на меня:

— Ещё один неуравновешенный пони. Интересно, он такой же дёрганый, как и ты?

— Что? — спросила я, обороняясь от смешков четверки. Одарив П-21 слегка рассерженным взглядом, я спросила Аллегро:

— Итак, когда же лодка остановится около Капеллы?

— Она сейчас здесь, — усмехнулся красный жеребенок.

— Сейчас? Как, сейчас в смысле прямо сейчас? — спросил П-21, и мы переглянулись.

— Да! Она пришвартована под мостом. Чарити там занимается своей торговлей.

В последний раз переглянувшись, мы повернулись и побежали к двери.

* * *

Я действительно не представляла, чего мне стоило ожидать, когда я услышала слово «лодка». Сможет ли она выдержать нас пятерых? Безопасна ли? А насколько быстрая? Ожидает ли Сангвин от нас такого хода? Хватит ли у нас крышек?

П-21 нашёл ступени, ведущие к покрытому крошащимся бетоном подножью моста. Задыхаясь, мы спустились вниз и увидели… ржавое корыто, которое выглядело так, будто должно было плавать под водой, а не держаться на её поверхности. Ладно, может я преувеличивала. Да что я вообще знала о лодках? Просто я не думала, что они могут быть такими… ржавыми.

Она была почти такой же длины, какой ширины был мост над ней; примерно метров двадцать или около того. Её корпус ремонтировался и перекрашивался уже столько раз, что мне было трудно догадаться, каким же был изначальный цвет. Лодка была сделана из дерева, с прибитыми поверх него металлическими листами. Это было понятно по тому, что они в некоторых местах отвалились. Спереди лодки располагалась скрытая в корпусе маленькая турель с двумя торчащими наружу стволами пулемётов.

Возле лодки виднелась команда из семи-восьми пони, и самый большой из жеребцов сидел за карточным столом и сверлил глазами Чарити, скрестив передние копыта перед собой. Судя по взъерошенной чёрной бороде, кьютимарке в виде якоря и усеянному шрамами боку, это и был капитан команды. Чарити бесстрашно уставилась на него в ответ, будто бы пытаясь взглядом заставить его расстаться со своими крышками.

— Лучше подожди здесь, — сказал П-21, — а я посмотрю, удастся ли нам прокатиться на этой штуковине.

— Ждать. Замечательно, — хмуро пробормотала я, наблюдая, как он зашагал вниз и попытался вмешаться в разыгравшуюся битву «кто кого переглядит». С таким же успехом он мог бы разговаривать со стеной.

— И не говори, — согласилась кобыла возле реки. — Как же скучно просто сидеть здесь и ждать. Они уже несколько часов не могут договориться.

У бирюзовой единорожки была такая грязная и спутанная грива, что я даже не могла с уверенностью сказать, была ли она голубой, серой или вообще смесью этих цветов. Кобыла носила потрёпанную чёрную фуражку, на которой красовались череп и две скрещенные кости, прямо как из моих детских книжек. Кожаная повязка прикрывала её левый глаз. Она встряхнула бутылкой с янтарной жидкостью внутри.

— Хочешь немного? Это ром… или грог… что-то из них. — Она уставилась на содержимое бутылки. — Дрянное пойло.

— Конечно, — сказала я, присоединившись к подвыпившей кобылке, и сделала глоток. Ром (или грог, не знаю), оказался немного слаще, чем мой любимый напиток.

— Весьма неплохо.

Она протянула мне копыто.

— Траш.

— Блекджек. — Я стукнула о её копыто своим.

Она перевела взгляд на мою броню охраны, сделала шаг назад и склонила голову набок, видимо, пытаясь сосредоточиться.

— Охрана… Охранница… где ж я это слышала? — затем неожиданно указала на меня своей бутылкой и выдохнула. — Ты… ты та самая… кобыла, на которую объявлена награда, верно? — Я почувствовала, как моя грива начала подёргиваться, но бирюзовая пони лишь ухмыльнулась. — Что ж, молодец. Я всегда говорила, что если ты делаешь что-то так, что за тобой объявляют охоту, значит ты делаешь это хорошо.

— А ты сама не собираешься в ней поучаствовать?

Она сделала ещё один глоток и отрыгнула.

— Кто, я? Работать на Ростовщицу? ХА! Да ебать её в жопу якорем! Это сука хотела, чтобы я перевозила для неё рабов. — Траш нахмурилась. — Знаешь, сколько дерьма после них остаётся? Нет, правда? И вонь потом стоит столько, что… В общем, я сказала ей пойти выебать себя и всех пони в Парадайзе… да хоть во всей Эквестрии. — Я могла только усмехнуться, когда она нахмурилась и потёрла копытом подбородок. — Возможно я даже выстрелила в неё. Прямо в… одну из двух.

— Что, правда? — хихикнула я.

— Ну, я тогда была пьяна до чёртиков, и мне не кажется, что она поняла весь вложенный в это смысл. Похоже, она приняла это очень близко к сердцу. Объявила награду в десять тысяч крышек за мою голову. Только вот не учла, что большинство охотников за головами не умеет плавать. — Бирюзовая кобыла основательно приложилась к горлышку. Потом моргнула и уставилась на бутылку. — Закончилось… почему оно всегда заканчивается… Великая беда вновь настигла Пустошь. — Она просмотрела на меня через дно бутылки. — У-у-у… ты такая… волнистая.

Я фыркнула. Я всё ждала подходящего случая, и сейчас, похоже, именно такой. И потому достала наконец бутылку Дикого Пегаса, которую купила Глори.

— Охрана всегда готова прийти на помощь, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Может мне и не удавалось спасать пони, действительно в этом нуждавшихся, но я хотя бы могла сделать одну пони немного счастливее.

Спустя час я чувствовала лёгкий жар в животе и приятную истому, расходящуюся по телу.

— Итак, Траш, какая у тебя история?

— Что? У меня? История? Пфф. Мне повезёт, если у меня есть хотя бы лимерик, — она прочистила горло. — Жила была пони по имени Траш, её грива была как шалаш. Был её папа моряк, и когда пил он коньяк, смело шёл прямо на абордаж.

Она попыталась удержать бутылку на кончике рога. Учитывая, что сам рог застрял в горлышке, это выглядело не так уж впечатляюще.

— А второй куплет?

— Такой же, как и первый! — довольно сказала она, и я рассмеялась, пусть даже это казалось мне полной бессмыслицей. — Я водила Морского Конька по всей Эквестрии вдоль и поперёк. Отец показал мне все мельчайшие лазейки, а так же ловушки, которых нужно избегать. Обычно я плаваю от Айронмэйр до Города Дружбы, но в этот раз сделала крюк, чтобы глянуть, чего там успели насобирать эти умники из Коллегиума и Метконосцы. Чертовски шустрые малыши. — Она покачала головой из стороны в сторону, заставляя бутылку слегка дребезжать на её роге. — Большинство лодок дольше года не держатся. Я плаваю уже три года. — Траш с любовью посмотрела на своё ржавое корыто. — Не раз спасала мою жизнь, пока я была капитаном.

Почему я сомневалась, что там было всего лишь пять строчек.

— Так… постой, ты капитан?! — ошеломлённо спросила я и указала копытом на грязного жеребца с длиннющей бородой. — А он тогда кто?

— Тарбутс что-ли? Он наш квартирмейстер. Говорит мне, куда идти, чтобы заработать деньги, и я иду туда. Я сама не очень-то разбираюсь во всех этих делишках, а просто рулю свою лодку в нужном направлении и стараюсь не свалиться в воду. Пока, как видишь, удачно. — Она громко отрыгнула, затем ухмыльнулась мне. — Что? У меня шляпа больше — значит я капитан.

— И не поспоришь, — улыбнулась я.

— А ты что? Как, чёрт возьми, ты со всем справляешься с огромной надписью «Охрана» на броне, стреляя во всех направо и налево?

Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать бутылку из-под рома на верхушке рога… ладно, теперь и мой рог в ней застрял. Та-да!

— Что ж, если ты — лимерик… — Я прочистила горло. — Блекджек явилась. Как могёт добро несёт. Жаль Эквестрию.

Никогда не стоит недооценивать пользу алкоголя для вдохновения!

— Ну а теперь я собираюсь отправиться на север. Хочу наведаться домой, — сказала я и показала ей свою навигационную карту на ПипБаке. — Видишь? Стойло Девять Девять. Вот тут, выше.

— Вот оно где… Там сейчас орудуют рейдеры. Не знала, что там есть Стойло, — произнесла она, потирая нос. — Ну, я могу высадить вас у Бордвока. Оттуда до вашего Стойла совсем недалеко. — Она скептически посмотрела на меня. — Вопрос в том… сможешь ли ты следовать правилам?

— Возможно. Зависит от правил, — осторожно ответила я.

— Первое… и самое главное… слушать грёбаного капитана. — Она с досадой махнула копытом. — Ты даже представить себе не можешь, насколько это важно. Я говорю стрелять, ты стреляешь. Я говорю тебе заткнуться, ты затыкаешься. Я говорю тебе прятаться, ты прячешься. Я говорю тебе плыть, спасая собственную жизнь, ты плывёшь. Потому что в другом случае кое-кто может тебя подстрелить. И этим кое-кем буду, скорее всего, я.

— Иногда мне кажется, что не проходит и дня, чтобы кто-то не подстрелил Охранницу, — смиренно вздохнула я.

— Цена добродетели, — усмехнулась она, прежде чем продолжила. — Правило номер два. Оставаться на борту. Вывалишься наружу, и нам придётся жечь топливо, чтобы подобрать тебя. А там много мест, где негде дозаправиться. У вас есть летуны? — Я кивнула, и она посмотрела на меня с интересом. — Тогда им действительно придётся оставаться внутри. Если они покинут лодку, то успеют пролететь метров десять-пятнадцать, прежде чем город поджарит их.

— Город не стреляет по реке? — с любопытством спросила я.

— Ему и не нужно. — Траш указала копытом туда, где городская стена встречалась с рекой, по которой стелился туман. — Видишь вот ту мутную воду? Это всё раскрошившийся бетон и металлолом. Хотя если ты подойдёшь настолько близко, то Хуффингтонская Магическая Аномалия высушит тебя минут за десять.

— Никаких полётов. Я их сама привяжу к лодке, если понадобится, — кивнула я. Интересно, как я буду привязывать аликорна? Вежливо, наверное. А вот связать Глори… это может привести к очень интересному результату.

— И третье: за топливо платите сами. Спарк-батареи, картриджи, даже сырые самоцветы. И если нам их не хватит, можешь засунуть свой рог во флюсный преобразователь и стоять так, пока он не отвалится. Не самые приятные ощущения, можешь мне поверить.

— Хорошо, — сказала я, наблюдая, как П-21 и огромный серый Тарбутс приближаются к нам. — Эй, П-21!

— Привет, Блекджек. Я тут договорился с капитаном Тарбутсом и… — он уставился на меня. «Что? Что-то не так с моим лицом?»

Серый пони перебил его:

— Капитан Траш, у меня тут запрос на пятерых пассажиров… — он прервался и вздохнул.

— Капитан? — Бирюзовая кобыла уставилась на него, и он кашлянул. — Капитан… у вас бутылка застряла на роге… снова.

Она прохладно посмотрела на него и, со всем достоинством, которое могла себе позволить, сказала:

— Я знаю. Я так и задумывала. Кхм. Секундочку. — Она поднялась и аккуратно сняла магией бутылку со своего рога. — Отличное наблюдение, штурман Тарбутс… НО… Боюсь, вам придётся сказать этому чудесному маленькому парнишке, что я уже согласилась взять на борт эту кобылку и её друзей. — Покрытый шрамами жеребец открыл было рот и поднял копыто. — Никаких «но», штурман Тарбутс! Это же приключение!

Мы с бирюзовой кобылкой переглянулись, сияя улыбками.

— Замётано! Я притащу каждую спарк-батарею, которую найду, даже если для этого мне придётся засунуть Чарити в мешок! — Ладно, может я погорячилась. Может, я сначала бы заплатила за них, а уже ПОТОМ засунула бы её в мешок.

Жеребцы ошарашено переводили взгляд с одной из нас на другую.

— Святая Селестия, — прошептал седой пони, а П-21 со стоном плюхнулся на круп.

— Их двое. Двое… — в отчаянии проскулил синий жеребец. — Да упаси нас, Селестия…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Беззаветная преданность. Когда ваше здоровье падает наполовину, спутники на время получают прибавку к сопротивлению урону.

Глава 5

Водопад

«Я спасу тебя! А ну, покажитесь, псы! Вы, щенки! Ха, так вот вы где, шавки мелкие»

Похоже, в этот раз Пустошь решила смилостивиться надо мной. Пусть мы и потеряли целое утро, добираясь до Мирамэйр, только чтобы немедленно телепортироваться обратно, унося ноги от очередного монстра, зато в итоге нашли иной способ попасть в Стойло Девять Девять, не опасаясь нападения с небес… ну или, по крайней мере, не очень сильно беспокоясь по этому поводу. И у меня, наконец, появилась собутыльница!

Хотя, нам понадобятся спарк… ну, эти… магические… штуковины… чтобы привести лодку в движение.

— Чарити! — закричала я, врываясь в помещение почты. Жёлтая кобылка даже не потрудилась отвести взгляд от штабеля ящиков перед ней.

— У меня нет на тебя времени, Блекджек. Я должна дважды перепроверить это барахло, чтобы убедиться, что Тарбутс не всучил мне несколько ящиков щебня в обмен на мины, — мрачно процедила она, не вынимая изо рта карандаш, которым писала что-то в блокноте.

Я перемахнула через прилавок, нарушая тем самым все неписаные правила Метконосцев, и схватила её за плечи.

— Чарити, мне нужны спарк-батареи и магические картриджи! Слышишь? Или драгоценные камни! И они нужны мне немедленно! Прошу тебя!

Сверкнув на меня глазами, она на мгновение задумалась, а затем, запрокинув голову, выплюнула карандаш, который, перевернувшись несколько раз в воздухе, ловко приземлился ей за ухо.

— Что ж, включим в себестоимость товара также Налог На Порчу Моих Нервов… Думаю, я могла бы продать всё это за…

— И мы на мели, — быстро добавила я. На то, чтобы рассчитаться с Дитзи и закупить всё необходимое, ушла большая часть наших крышек. Я растянула рот в самой широкой улыбке, которую только сумела изобразить, старательно игнорируя ручейки пота, побежавшие у меня по спине.

Улыбка Чарити мгновенно испарилась.

— Убирайся, — безапелляционно заявила она. Затем лёгким ударом копыта выбила карандаш из-за уха и, поймав его ртом, вернулась к сверке своего списка.

Я упала на колени.

— Чарити, прошу тебя! Пожалуйста! Без этой лодки нам придётся идти пешком, а если мы пойдём пешком, то нас сможет найти эта пони-монстр, и если это произойдёт, то мне с огромным сожалением придётся её убить, после чего меня замучает чувство вины, а когда я чувствую себя виноватой, то начинаю ныть! Прошу, не заставляй меня ны-ы-ыть! — запричитала я, и из-за прилавка тут же показались головы нескольких заинтригованных происходящим Метконосцев.

— Я… ты… да какого… — забормотала она, когда я упала лицом на пол, обняв её копыто.

— Прошу тебя, Чарити! Умоляю! Ну, пожалуйста, пжалстапжалстапжалста… ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА-А-А-А!!! — завыла я, застучав задними копытами по полу.

— Ладно! — рявкнула она, выдёргивая копыто из моих объятий и заливаясь краской. — Я выделю вам одну!

Я сделала большие глаза.

— Э-э… две? — предложила она.

Мои губы задрожали, а по щекам побежали слёзы. Чарити брезгливо поморщилась.

— Ой, да забирай уже всю упаковку, Блекджек! — Она отошла к полкам, сняла оттуда деревянный ящик с шестью сияющими спарк-батареями и толкнула его в мою сторону. Я начала реветь, завывая всё громче и громче.

Сверху на ящик шлёпнулась бутылка Дикого Пегаса.

Довольно мурлыкая под нос, я направилась в сторону моста, левитируя ящик перед собой. Моё хорошее настроение не испортил даже раздавшийся чуть погодя крик Чарити за спиной:

— Я запишу это на твой счёт, Блекджек! Слышишь меня? С процентами!

* * *

— «Морской Конёк» создавался как патрульный катер Эквестрийской береговой охраны, — начала объяснять рыжешкурая кобыла-механик по прозвищу Маслёнка, подходя к люку на кормовой палубе.

— Но сомневаюсь, что на нём осталась хоть одна оригинальная деталь, ну, за исключением, разве что, двигателя. Похоже, что за последние двадцать или около того лет мы заменили тут всё, что только можно, кроме него. — Подпрыгнув, она ловко прошмыгнула сквозь люк в трюм.

Остальные члены экипажа заканчивали улаживать на берегу дела с двумя караванщиками из Флэнка, которые пришли выменять свои наркотики и консервированную еду на патроны и музыкальные записи, привезённые из Тенпони в Мэйнхеттене. Даже я, несмотря на всё моё негативное отношение к Каприз, поторговала с ними, выменяв на кучку охотничьих патронов несколько коробок Засахаренных Яблочных Бомбочек и немного Бака (просто на случай, если мне опять придётся усмирять Рампейдж). Мой суровый взгляд пресёк на корню все их попытки накрутить цену.

— Спускайтесь, — весело позвала снизу Маслёнка. — Тут места на всех хватит.

Громко сглотнув, Глори уставилась на тёмную дыру в палубе. Пихнув её по-дружески в бок, я ободряюще улыбнулась, показывая, что беспокоится не о чем. П-21 радостно спрыгнул вниз, не колеблясь ни секунды: пони из Стойла не испытывали страха перед тесными замкнутыми пространствами.

Двигатель представлял собой блок из полированной латуни со вставками из рубинов и изумрудов. Проводами он соединялся с сапфировым водным талисманом раза в два больше того, что мы видели на техническом уровне Стойла. К талисману было подключено несколько больших труб.

— А вот это у нас двигатель. Он преобразует грубую магическую энергию спарк-батарей в питание, пригодное для водного талисмана. Тот производит воду, которая струёй выбрасывается сзади, создавая реактивную тягу, приводящую лодку в движение.

— Поэтому здесь внизу так много воды? — спросил П-21, глядя на пенистую воду, что плескалась вокруг наших копыт. Мой ПипБак еле слышно потрескивал: похоже, уровень радиации здесь явно ниже того, из-за которого стоило бы волноваться, если, конечно, не использовать трюмную воду для приготовления коктейлей.

Маслёнка по-матерински улыбнулась ему.

— Ну, если ты возьмёшь ведро и что-нибудь сделаешь с этим, мы будем тебе очень благодарны.

Она достала батарею из моего ящика и повертела её в копытах, рассматривая. Внутри прозрачного параллелепипеда парил красный шар магической энергии, испуская волны мягкого света. Открыв ртом панель на корпусе двигателя, Маслёнка вытащила разряженную батарею и вставила на её место новую. Раздался тихий гул, и камни на корпусе двигателя озарились ярким светом.

— Разумеется, на случай, если у нас нет в запасе спарк-батарей, мы используем флюсовый преобразователь. — Она указала на кольцо с натянутой на него паутиной из блестящих хрустальных нитей. — Но он далеко не так эффективен.

— А если и он не работает? — спросила я.

— Что ж, тогда можно прыгать за борт и начинать толкать. Нам приходилось делать это пару раз.

П-21 оглядел внутреннюю поверхность корпуса судна, покрытую толстым слоем густой смазки.

— А почему он сделан из дерева?

— Знаешь, что происходит, когда выходишь на чудной стальной лодке в океан? Довольно скоро она превращается в ржавый металлолом на дне. Конечно, сейчас и древесину хрен достанешь, но всё же её найти легче, чем стальной лист, да и работать с ней куда проще. Мы конопатим нашу лодку дёгтем и смолой так тщательно, как только можем, красим её, если удаётся раздобыть краску, латаем корпус, когда это необходимо, и, уж поверь мне, это самое офигенное судно во всей Эквестрии.

— С весьма неординарным капитаном, — сухо заметил П-21.

Маслёнка усмехнулась.

— Да уж, Траш не из тех капитанов, какими их обычно себе представляют, а вот её папаша был прожжённым морским волком. Однажды мы застряли на берегах Мэйнзибара из-за мутировавшего змея, караулившего нас за рифами. Так капитан раздобыл где-то целую стаю каменных крабов, которые на своих спинах перетащили лодку через весь остров на противоположный берег! — Рыжая кобыла со смехом хлопнула П-21 по спине. Затем, посерьёзнев, добавила: — Траш далеко до её папаши, но всё же лучше девчонки для этой работы не сыскать. Несмотря ни на что, эта кобыла любит «Морского Конька» сильнее, чем кто-либо. Она нашла в себе силы отпустить отца, чтобы спасти корабль.

Использованная спарк-батарея отправилась в отсек над двигателем.

— По-моему, чтобы плыть вниз по течению, вовсе не требуется такой большой мощности, — произнёс П-21.

— Это лишь показывает, что ты ничего не смыслишь в лодках, парниша, — ответила Маслёнка. — Спускаясь вниз по течению, нужно быть готовым к тому, что река станет швырять тебя на камни, мели, коряги или ещё чего похуже. Половина вырабатываемой мощности уходит на маневрирование вокруг препятствий, а вторая — на борьбу с течением. Вот погоди, скоро увидишь Башни. Все лодки, которые пытаются просто плыть по течению, там ждёт неприятный сюрприз. Река Хуффингтон пожирает пони. Из-за непрекращающегося дождя эти воды просто неистовы.

Ещё один пункт в список того, что я ненавижу в Хуффингтоне. Я обнаружила, что с хмурым видом смотрю в сторону города. Было что-то совсем неправильное в том, как он, словно мастерски исполненная западня, заманивал к себе пони обещаниями сытости и богатства. Сложно даже представить себе, сколько же несчастных сгинули в Хуффингтоне за все эти годы, убитые рейдерами, отравленные порчей и радиацией, или опустошённые Х.М.А. И чем больше я думала об этом, тем тревожнее становилось на душе. Даже Богиня Лакуны, похоже, была удручена этим местом.

Хуффингтон — город, который убивает. Он убивал пони, когда его сожгли зебры. Убивал зебр, которые избрали его главной военной целью. А теперь убивал всякого, кого ему удавалось заманить внутрь. Я почти слышала шуршание тасуемых карт у себя в голове.

— Эй, Блекджек, ты в порядке? У тебя на лице просто убийственный взгляд, — обратился ко мне П-21, толкая в бок. «У меня „убийственный“ взгляд? Мне нужно зеркало».

— Просто… я не фанатка Хуффингтона, — угрюмо ответила я.

Маслёнка усмехнулась, вытерев нос грязным копытом.

— Хех. Добро пожаловать в клуб. Я ведь когда-то жила в Городе Дружбы. Чудный город. Ну, может, слегка перенаселённый, но, в целом, хорошее место для жизни, — сказала она, проверяя силовые кабели. — Однажды в порту нарисовался отец Траш и нажрался так, что городу пришлось приставить к нему охрану, чтобы он случайно не разнёс чего-нибудь. Он объяснил, что ищет здесь механика. Меня ждала впереди тихая комфортная жизнь, но капитан начал пичкать меня рассказами о несметных сокровищах, приключениях, дивных новых землях, приключениях, море рома, приключениях, сексе… кстати, он упоминал о приключениях? Парниша своими разговорами заманил меня сначала в постель, а затем и на своё судно. Мы побывали в куче разных мест. Но Хуффингтон — худшее из них. Всегда находятся причины, чтобы вернуться сюда. И еще больше причин, чтобы впоследствии пожалеть об этом. В этот раз мы лишились Билджвотера, которого сожрал морской змей. И, наверняка, это не последняя наша потеря… но «Морской Конёк» обязательно сюда вернётся. В этом я уверена.

— А почему вы не ушли с корабля? — спросил П-21.

Маслёнка вздохнула и, улыбнувшись, протянула копыто, чтобы коснуться двигателя. Одаривая его при этом почти любовным взглядом.

— Там, дома, у меня была бы довольно комфортная жизнь; пусть не как в Тенпони, но всё же. Ну а здесь… что ж… сокровищ мы не нашли, дивные новые земли на деле оказались весьма отвратительными, ром всегда разбавлен водой, да и секс выходит довольно неуклюжим на маленькой лодке, вроде этой… Но что касается приключений… На этот счёт капитан определённо не врал. И до тех пор, пока Траш уверенно правит судно прямо по курсу, я буду сопровождать её. Хоть в Хуффингтон, хоть в сам Ад.

* * *

«Морской Конёк» определённо не был предназначен для роскошных круизов. На нас пятерых приходилась одна каюта и всего четыре гамака. Мы сдвинули в центр рундуки и бросили сверху несколько одеял для Лакуны. Нам разрешили находиться либо здесь, либо сидеть на узких проходах вдоль бортов между леерами и надстройкой. П-21 весьма некстати заметил, что, так как я не умею летать, моя чудная новая броня сгодится разве что на роль якоря. Проклятье, и что за радость иметь такой потрясный броник, если я не могу его носить?

За кормой послышался низкий гул, который постепенно становился всё выше и выше, а затем из-под судна чуть ниже ватерлинии ударили две бурлящих водяных струи. Тарбутс и Маслёнка отвязали концы и проворно запрыгнули на борт отчаливающего судна, после чего шум воды за кормой заметно усилился. В задней части лодки, на самом верху надстройки, находилась рулевая рубка с окнами, обрамлёнными ржавыми металлическими планками, сквозь которые можно было разглядеть капитана за штурвалом. Траш направила «Морского Конька» вверх по течению в сторону моста, прежде чем медленно развернуть судно на 180 градусов. И тут же рёв воды за кормой стих до лёгкого булькания, когда мощное течение подхватило нас и понесло вниз по реке.

Признаюсь, когда дело доходит до полётов, я превращаюсь в жуткую трусиху, но сейчас, когда на меня не давила «высота», мне даже нравилось ощущение того, что меня быстро несёт вперёд и нет необходимости топать на своих четырёх.

— Смотрите в оба, — крикнула сверху Траш, когда мы дружно расселись на проходе, опираясь на металлическое ограждение.

Я вскинула винтовку Тауруса и внимательно осмотрела поверхность пенистой мутной воды.

— Что я должна высматривать?

— Пока мы не достигнем Форка — всё, что торчит со дна реки, или пони с ракетами. Кроме того, мы можем наткнуться на нескольких прыгунов, когда минуем Павшие Башни, но до тех пор самой большой опасностью для нас будет наткнуться на что-нибудь острое и твёрдое, — мрачно ответила она, лишь слегка корректируя курс судна и позволяя течению делать всё остальное.

— Пони с ракетами докучают сильнее всего? — спросила я, рассматривая массивные руины, раскинувшиеся вдоль реки, и сознательно игнорируя таинственные башни на противоположном берегу. Находясь так близко к Ядру, я чувствовала себя… как-то странно. Словно была немного не в себе. Возможно, дело было в полях Х.М.А. вокруг города, которые высасывали энергию из моих клеток. Траш держала «Морского Конька» строго посередине реки, но я чувствовала непреодолимое желание попросить её переместиться поближе к усыпанному обломками западному берегу.

Траш хмыкнула в ответ.

— Обычно этим занимаются приспешники Потрошителей и рейдеры. Они сбиваются в небольшие группы, чтобы охотиться в Риверсайде или Флотсеме. Но пока у них нет ничего достаточно крупнокалиберного, нам можно не беспокоится на их счёт.

Она прибавила газу и пустила Морского конька в обход железобетонной конструкции, едва виднеющейся над поверхностью воды; я смогла разглядеть её, лишь когда мы проплывали мимо буквально на расстоянии плевка.

Глори доказала ценность своих зорких фиолетовых глаз. Стоя на носу корабля, прямо перед турелью, она, вместе со штатным вперёдсмотрящим, земной пони с зелёной шёрсткой по имени Бисквит, высматривала опасности, скрывающиеся под поверхностью воды, и указывала на них концом крыла, чтобы Траш могла обогнуть их. По мере того, как река несла нас всё дальше, развалины по берегам увеличивались в размерах и несли на себе признаки всё более сильных разрушений. Целые кварталы многоквартирных домов сползали прямо в реку, заполняя её смертоносными обломками. Каждые несколько сотен метров трубы извергали струи жёлто-коричневой, пенистой, воды в тех местах, где берега обрушились в воду.

Среди развалин показалась стоянка четырёх пони. Рейдеров, судя по кровоточащим укусам на их ногах. Внимательно осмотрев их лагерь, я не заметила ничего, что напоминало бы ракету, и уже готова была выстрелить, когда меня остановила Траш:

— Не нужно. Звуки выстрелов разносятся по воде.

Я нехотя опустила винтовку.

— А я думал, ты не палач, — тихо произнёс бесстрастный голос.

— Я не палач. Они — рейдеры, — пробурчала я себе под нос, глядя на Крупье, который, в свою очередь, с жалостью рассматривал рейдеров. — Они и так уже практически мертвы из-за этой инфекции. Она убьёт их, так или иначе. — Я вспомнила кобылу из Мирамэйр, которая ела, не переставая, пока у неё не лопнул живот. — Это не убийство, раз они и так на полпути к могиле. — Я покраснела от досады, заметив, что Глори, обернувшись, смотрит на меня. Ну, отлично. Теперь все узнают, что я съезжаю с катушек.

— О… что ж, подходящее объяснение, — ответил он, понимающе кивая. — Раз ты делаешь это из милосердия, тогда всё нормально. Забавно… разве не точно такой же логике следовала некая пони буквально день назад?

— Заткнись, — еле слышно прошипела я.

— Тем более, это был бы уже не первый раз, когда ты делаешь подобное, — продолжал Крупье.

— Заткнись! — заорала я на него, левитируя револьвер Капкейка и приставляя его ко лбу бледного ублюдка. — Нахрена ты это делаешь? Я ведь уже почти пришла в норму, и тут ты… зачем ты напоминаешь мне о тех, кого я убила? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — Моя магия дрожала на спусковом крючке; конечно, этим я не смогла бы его убить, но насколько мне стало бы легче.

— Блекджек? — произнесла испуганным голосом Глори, и образ Крупье испарился.

Мой пистолет был нацелен ей прямо между глаз.

Я моментально выпустила оружие из магического захвата, и пистолет, стукнувшись о палубу, с лёгким шлепком упал в воду. Я смотрела в испуганные, полные боли глаза Глори, и чувствовала, как меня начинает трясти. Никогда в жизни меня ещё так не колотило. А я-то ведь думала, что покончила со всем этим раз и навсегда. Оставила за спиной. Пережила. Двинулась дальше.

Какая же я долбаная идиотка.

Ничего я не оставила позади. Я просто зашвырнула это в чулан и постаралась забыть. Я убила сорок жеребят. Казнила их. Это было рационально. Это было правильно. Но мой разум не позволил мне отпустить это.

— Прости, Глори. Я разговаривала совсем не с тобой. Я… Я лишь… прости.

Я увидела внутреннюю борьбу в её глазах и отвела взгляд, уставившись на воду. Глори перепрыгнула через меня и исчезла под палубой.

— Да уж, это было занятно, — послышался голос Траш из-за штурвала.

— Я не хочу говорить об этом.

Она улыбнулась, покачав головой.

— Не буду настаивать. Ты не обязана отчитываться передо мной. Хотя и я иногда разговариваю с призраками.

Ну, мой бледный приятель был не совсем… по крайней мере, надеюсь, что нет!

— Серьёзно?

— Конечно. Отец приходит и просит меня пристрелить его, — ответила Траш спокойным небрежным тоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. — И, оглядываясь назад, думаю, что, наверное, именно так я и должна была поступить. Поэтому совершенно справедливо, что он является мне время от времени, верно?

Иногда достаточно одной секунды, одного неверного действия, одной маленькой ошибки, чтобы что-то дорогое ушло навсегда.

Оставляя лишь сожаления.

* * *

П-21 испытывал от водной прогулки примерно те же ощущения, что я — от полётов. Он лежал пластом на кормовой палубе за рулевой рубкой, склонив лицо над ведром. Я же не имела ничего против качки. Она немного отвлекала меня от размышлений о том, какие пакости строит мой мозг моему сознанию, и о том, что я почти выстрелила в Глори. Ну, будем откровенны, она первой выстрелила мне в лицо, но мы это, вроде как, давно оставили в прошлом.

Я повела ушами, уловив какой-то отдалённый шум, напоминающий глубокий непрерывный вдох. У меня зачесалась грива от нехорошего предчувствия, когда я оглядела сначала выжженные руины вдоль реки, а затем перевела взгляд на мрачные стены Ядра.

— Что это? — спросила я Траш, поднимаясь на ноги.

— Павшие Башни, — тихим мрачным тоном ответила она. — Вам лучше спуститься вниз и привязаться к чему-нибудь. Нас немного поболтает! — Её рог засветился, и она подтянула к себе магией конец каната, которым начала привязывать себя к лодке.

Почему-то мне почудилась в её ответе некоторая недосказанность, поэтому я вытянулась во весь свой рост, пытаясь разглядеть источник этого жуткого шума. Мои друзья дружно спустились вниз, но сама я прятаться не собиралась. Мне, во что бы то ни стало, нужно было увидеть воочию то, что ждало нас впереди. Когда я направилась в сторону носовой палубы, капитан закричала мне вслед что-то о нарушении первого правила. Около турели суетилась Маслёнка, зачехляя орудие. Когда наши глаза встретились, я отчётливо разглядела в её взгляде страх. Нас ждёт что-то очень-очень плохое.

Я со всех ног припустила на нос корабля и столкнулась с Бисквит, которая бежала в противоположном направлении. Застыв на мгновение, зелёная кобылка попятилась от меня, и в это время палуба угрожающе вздыбилась. Мы плыли быстро… очень-очень быстро. Широкая некогда река теперь угрожающе сузилась; обломки и мусор образовали некое подобие горного ущелья с бурным потоком. Лодка накренилась ещё раз, и Бисквит, оставив попытки выбраться с носа корабля, начала судорожно привязывать себя к ржавому металлическому кольцу, вмонтированному в палубу.

— Привязывайся! — крикнула она мне, но я уже не обращала на неё внимания.

Я смотрела, не отрываясь, прямо перед собой, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Как и всё остальное в Хуффингтоне, массивные башни Ядра, вздымающиеся к облакам, были нелепыми памятниками гигантомании их создателей. Но, даже несмотря на это, во время огненного апокалипсиса войны одна из башен сломалась на высоте примерно десятого этажа и рухнула прямо поперёк реки. Тяжёлый армированный фасад рухнувшего здания играл теперь роль своего рода дамбы, плюс, падая, оно обрушило ещё несколько соседних строений, останки которых теперь также покоились в бурной пенной реке. Вода переливалась через эти обломки, словно слюна через зубы. Река была голодна.

— Как, чёрт меня подери, мы собираемся пройти здесь? — закричала я. И вдруг заметила пару уличных фонарей, промелькнувших за бортом. Мы больше не спускались вниз по реке… это была улица! Импровизированная дамба изменила русло реки, и теперь быстрое течение несло нас сквозь развалины рухнувших офисных зданий. Мы пролетали мимо разрушенных фундаментов и ржавых уличных фонарей, а поток становился всё стремительнее и стремительнее, приближая нас к источнику этого непрекращающегося вдоха.

— Привяжись! — снова закричала Бисквит. Схватив ещё одну верёвку, она обмотала один конец вокруг моей груди, а второй привязала к кольцу. — Капитан проведёт нас! — уверенно произнесла она, бросив на Траш преданный взгляд.

Та мрачно смотрела прямо перед собой.

Теперь и я увидела, где именно она собиралась провести нас. Падая, башня не сохранила целостность своей конструкции. Верхняя треть здания была изогнута под большим углом, делая его немного похожим на мятный леденец, и в месте изгиба образовался разлом, в который, как в глубокое ущелье, и устремлялась река. Тем не менее, я не видела там прохода, лишь абсолютно непроглядную тьму. Река теперь походила на жуткий гладкий язык, что увлекал «Морского Конька» прямо в глотку упавшего небоскрёба.

А затем, пробив полосу холодного влажного тумана, мы погрузились во тьму. Я изо всех сил вцепилась копытами в ограждение палубы, когда корабль начал стремительно падать внутрь небоскрёба. И тут же, едва закончилось это падение, вода снова встала вертикальной стеной, но теперь мы начали подниматься вверх. «Морского Конька» нёс бурлящий водяной вал, который закручивался внутри здания, как в огромной трубе. Своим мутантским зрением я различала ржавые балки, пытающиеся проткнуть наш корабль, словно гигантские копья. Что-то с силой ударило в нижнюю часть судна, и я почувствовала, как его подбросило в воздух, лишь ускоряя наш и без того стремительный спуск по внутренностям здания. Трещины в стенах распыляли холодную, грязную воду мне в лицо. Я не имела ни малейшего понятия, как Траш, да и вообще кто угодно, может управлять судном в этом месте.

Затем я заметила впереди свет, а также другой водяной вал, закручивающийся куда-то в сторону. Как может вертикальная стена воды двигаться боком?!

— Держись! — заорала мне в ухо Бисквит. Я обхватила покрепче передними ногами ограждение, когда мы достигли этого бушующего водоворота.

На какое-то ужасное мгновение я почувствовала, что мы летим. Мой желудок подступил к горлу, когда нас выбросило из разлома на другой стороне башни прямо на фасад рухнувшего жилого здания по соседству. Водяной вал поднимался всё выше и выше, и мы поднимались вместе с ним. Нос лодки теперь смотрел в небо, и я спешно опустила взгляд к корме. Не уверена, была ли я мокрой насквозь от потоков воды, или уже обмочилась сама.

Затем, внезапно, наш подъём прекратился, чего нельзя было сказать о Бисквит. Она продолжила свой путь вверх и в сторону, соединённая с лодкой лишь верёвкой, привязанной к кольцу. Верёвка натянулась, как струна, а затем с металлическим звоном кольцо сломалось. Бирюзовые глаза Бисквит наполнились ужасом, когда она начала падать вниз в бурлящую воду, мимо зависнувшей в воздухе лодки.

Закричав, я отпустила ограждение и прыгнула к ней, размахивая копытами.

«Спасти одну жизнь. Всего одну…»

Верёвка Бисквит хлестнула меня по лицу, и я вцепилась в неё зубами, ногами, магией и всем, чем только можно. Моя собственная верёвка также вытянулась в струну, но в этот раз кольцо выдержало, и нас швырнуло обратно, как следует приложив об палубу. Я ударилась об ограждение и уцепилась за него задними ногами; Бисквит запуталась в турели.

Мне показалось, что лодка провисела в воздухе целую вечность. Малейший крен в неверном направлении… и нас увлечёт обратно под стремительный поток, выливающийся из башни… Затем, с ужасающей, невыносимой медлительностью накренившись в сторону от фасада разрушенного дома, лодка упала. Посмотрев вниз на бурлящий пенный водоворот под нами, я непроизвольно изо всех сил вцепилась в ограждение.

Меня ударило с силой, которую я не могла себе и вообразить, когда лодка рухнула в воду вверх ногами. Из меня вышибло дыхание, закружившееся в воде вихрем пузырьков, и я почувствовала, как в моё тело впивается верёвка, словно стремясь разрезать меня пополам!. Но почти сразу же я снова оказалась на поверхности, потому что «Морской Конёк» перевернулся, возвращаясь в нормальное положение, и устремился вниз по течению. Я открыла глаза, высматривая Бисквит, но увидела лишь её верёвку, скрывающуюся за бортом. Туго натянутая, она глубоко въелась в кожу вокруг моих передних копыт.

«Всего одну жизнь… прошу, позволь мне спасти хоть одну…»

Я левитировала себе в рот таблетку Бака и начала жевать, в то время как «Морской Конёк» стремительно приближался к изломанной береговой линии из обломков разрушенных зданий. Затем потянула изо всех сил, чувствуя, как моё сердце начинает неистово колотиться. С трудом дыша, я вытягивала верёвку, обматывала её вокруг передних копыт, и тянула снова. Воображение рисовало мне Бисквит, разорванную в клочья стальными балками и бетонными обломками, скрывавшимися под водой. Грудь жгло так, словно одна из этих зазубренных железяк пронзила меня саму насквозь, но всё же я продолжала тянуть снова и снова.

Затем через ограждение палубы перевалилось безжизненное зелёное тело и свалилось на меня сверху. Вода ручьём стекала изо рта Бисквит.

— Одну… всего… одну… — прошептала я, переворачивая её и нажимая на грудь, чтобы удалить из её лёгких воду.

«Торн. Роза. Тамблвид. Скудл. Одиннадцать зебр. Сорок жеребят. Позвольте мне спасти хотя бы одну жизнь!»

Бисквит лежала, не подавая признаков жизни. Ещё один труп. Не в силах больше сдерживать бешеное сердцебиение, я свалилась рядом с ней.

«Торн. Роза. Тамблвид. Скудл. Зебры. Жеребята. Бисквит».

Внезапно она закашлялась, пытаясь сделать вдох, и её начало рвать водой. Я задёргалась, пытаясь сесть, чтобы хоть как-то помочь ей, но всё на что меня хватило — это обнять её за плечи, обливаясь слезами. Вдоль вздымающейся палубы осторожно пробирался Тарбутс, спеша на помощь. Бисквит, наконец, сделала слабый вдох, затем ещё один, и я с облегчением повалилась на спину с верёвкой, обмотанной вокруг передних ног.

Чувствуя, как сознание покидает меня, я улыбнулась.

«Я спасла жизнь, слышишь, ты, костлявый сукин сын…»

«Я спасла жизнь».

* * *

— Рыбка, пора вставать. Рыбонька? — позвала мама, склонившись над моей кроватью. — Я знаю, что ты уже не спишь. Ты улыбаешься.

— Вовсе нет. Сплю, — ответила я и, в доказательство, громко засопела.

Она погладила меня носом.

— Охранницы должны подниматься и отправляться на работу, Рыбка.

— Я не хочу быть охранницей, мам. Это же тоска зеленая, — пробурчала я, глядя на неё снизу вверх, на её снисходительную улыбку и умные глаза под фиолетово-красной гривой.

— Быть охранницей — лучшая работа в Стойле, — наставительно произнесла она.

— Любая пони скажет так о своей работе, — возразила я, потирая глаза и зевая во весь рот.

Она лишь рассмеялась в ответ.

— Но наша действительно такая. Мы спасаем пони жизни.

* * *

— Почему мы должны вести себя так жестоко с мальчиками, мама? — спросила я, глядя на двух жеребцов, которые шли, понурив головы, в сопровождении двух кобыл. Самцы выглядели больными и… что-то ещё. Тогда я ещё не знала значения слова «стыд».

Мама грустно улыбнулась, глядя как я уплетаю зелёный коктейль из люцерны, захваченный в кафетерии.

— Мы не должны. Но многие из кобыл действительно могут быть жестоки, особенно те, кто думает, что причинять боль другим — это нормально.

— Но почему? Я никогда не встречаю мальчиков в классе или где-либо ещё. Чем они вообще занимаются? — спросила я и набила рот лакомством, игнорируя ложку и соломинку.

— Они делают нечто очень важное для Стойла. Детей.

Воображение нарисовало мне фабрику, где маленьких кобылок собирали, словно кукол.

— Серьёзно?

— Угу. Один из них сделал тебя, — ответила мама с улыбкой. — Я не совсем уверена, который из них, но…

Она слегка покраснела, произнося последние слова, которые адресовала, скорее, самой себе, чем мне.

— А раньше они что делали? — нахмурившись, спросила я.

— Во времена твоей бабушки, жеребцы и кобылы всю работу в Стойле выполняли наравне. Всю, за исключением обязанностей Смотрительницы. У каждой пони мог быть лишь один жеребёнок, которому она передавала свои обязанности после смерти, вне зависимости от того, какого пола он был. И вот однажды у Смотрительницы родился жеребчик. Для самцов это стало настоящим праздником, потому что их было куда меньше, чем кобыл, и они считали, что правила Стойла не совсем справедливы.

— Не думаю, что правила и сейчас справедливы. Что за глупость — отправляться в постель, даже если совсем не устала, — проворчала я.

— Если бы ты следовала этому правилу, то, возможно, у тебя не было бы проблем с подъёмом по утрам, — сказала мама, левитируя носовой платок, чтобы вытереть мне лицо. — Как бы там ни было, Смотрительница заявила, что её жеребёнок не сможет встать во главе Стойла, потому что он — не кобылка. Жеребцы в ответ резонно возразили, что это нарушает правила Стойла, так как Смотрительница не сможет родить другого. А затем её жеребёнок умер в медицинском блоке. Жеребцы обвинили Смотрительницу в том, что она сама убила его, чтобы забеременеть снова, и потребовали её отставки, но увы, в правилах ничего не говорилось о том, как можно лишить должности Смотрительницу.

Я ахнула и завертелась, пытаясь уклониться от парящего возле лица платка.

— А она действительно сделала это, мама?

Она лишь печально улыбнулась и пожала плечами.

— Жеребцы считали, что сделала, и были от этого в ярости. Они оккупировали технический уровень и пригрозили сделать что-то очень плохое, если Смотрительница не уйдёт со своего поста. Многие кобылы изначально готовы были поддержать самцов в их требованиях, но разрушение талисманов очистки воздуха грозило погубить всех в Стойле. Сражение было кровопролитным и повлекло за собой уничтожение нескольких жизненно важных систем Стойла. В конце концов, большинство жеребцов были схвачены, и Смотрительница установила новое правило, согласно которому, обеспечивать жизнедеятельность Стойла отныне могли только кобылы, а самцы низводились до роли осеменителей.

Я задумчиво жевала своё лакомство, снова перемазав всё лицо.

— Ага. Теперь понятно, почему я никогда не вижу жеребчиков в классе. Ну, кроме одного, который всегда прячется за дверью. Вернее, прятался, — сказала я, поцокав копытцами по столу. — Я не видела его с тех пор, как отвела обратно в медицинский отсек.

Мама подарила мне ещё одну печальную улыбку.

— Постарайся не думать об этом, Рыбка.

«Потому что, если начнёшь — остановиться уже не сможешь. До тех пор, пока это не сведёт тебя с ума».

* * *

Охранницы, как правило, водили дружбу только с охранницами. Поэтому, само собой разумеется, что моими друзьями были дети других охранниц. Дейзи приковыляла в угол класса, в котором скучающая, измученная рутиной Мисс Текстбук преподавала нам общие дисциплины и основы безопасности. Мармеладка озадаченно посмотрела на кремовую кобылку, лицо которой украшали лиловые синяки, а в глазах застыло затравленное выражение. Ноги, бока и даже круп Дейзи были затянуты бинтами.

— Дейзи, ты в порядке? — спросила я, рассматривая кровоподтёки на её лице.

— Ага. Подралась немножко, — шмыгнув носом, ответила она, словно в этом не было ничего особенного. Дейзи дралась всегда. Как охранницу, её целенаправленно готовили к этому; впрочем, как и всех нас. Но мне всегда было интересно, кто же осмеливался переходить ей дорогу. — Итак, что мы сегодня проходим? — поинтересовалась Дейзи, и мы с Мармеладкой озадаченно переглянулись. Обычно уроки были ей до лампочки.

— Министерство Крутости и то, как его бросили, словно кость, Рейнбоу Дэш, которая фактически никогда ничем не занималась, — тихо ответила я.

— Жалею, что спросила, — произнесла Дейзи с зевком, и мы облегчённо вздохнули.

Проходя мимо, Дакт Тейп, невзрачная серая кобылка, бросила взгляд на нас троих… хотя нет, посмотрела она именно на Дейзи. Дейзи, в свою очередь, тоже посмотрела на неё.

— На что уставилась? — прорычала она, и серая кобылка попятилась, мотая головой. — Я спрашиваю, на что ты, блядь, уставилась?!

Развернувшись, Дакт Тейп бросилась бежать. Дейзи рванула за ней.

— Нет! Пожалуйста! Я прошу прощения! — заверещала серая кобылка, когда Дейзи, догнав её, сбила с ног и начала колошматить.

— Ты ничего не видела! Поняла? Ничего! Поняла меня, сучка серая?! — кричала Дейзи, нанося своей жертве всё новые и новые удары. Текстбук безучастно взирала на них, лишь скривив лицо в недовольной гримасе от того, что её перебили.

— Дейзи! — закричала я, и Мармеладка, стоявшая рядом со мной, подпрыгнула от неожиданности. Подбежав, я вклинилась между Дейзи и Дакт Тейп, сжавшейся в дрожащий комок. Мармеладка молча последовала за мной, потому что только это она и умела. Соображалка у неё работала не намного лучше, чем у таракана. Короче, я встряла между Дейзи и её жертвой и как следует съездила первой копытами по лицу. Это, казалось, отрезвило её достаточно, чтобы она отступила назад.

— Марм, отведи Тейп к медикам! — обратилась я к жёлтой единорожке.

Та посмотрела на меня, перевела взгляд на Дейзи, затем на Дакт Тейп и, наконец, сообразила, что я попросила её что-то сделать. Вцепившись зубами в гриву серой кобылки, она выволокла её за дверь.

— Да что с тобой не так? — заорала я на Дейзи. Весь остальной класс старательно игнорировал происходящее, делая вид, что внимает учителю. Потому что для них так было безопаснее.

С тела Дейзи слетели бинты, и я ошарашенно уставилась на порезы на её боках и крупе. Они едва успели затянуться под действием лечебных повязок. Если только эта пони не скрывала всю свою жизнь рог на голове, то нанести самой себе такие равномерные порезы она была не в состоянии.

— Кто… как?!

Теперь настала моя очередь грохнуться на пол.

— Никто. Это был несчастный случай. То есть… драка! Вот и ВСЁ! — заорала Дейзи, склонившись надо мной.

«Не думай об этом. Не спрашивай. Не удивляйся. Молча сядь за свою парту и сделай вид, что ничего не произошло. Согласись, что это была драка, и не спрашивай с кем. Согласись, что это был несчастный случай, и не интересуйся какой. Сделай это, и, возможно, она также всё забудет. И вы останетесь друзьями… более или менее…»

— Это сделала твоя… — начала я, и это всё, что я успела сказать. Дейзи поняла вопрос. А я узнала ответ, так как она постаралась вбить в меня каждую унцию терзавшей её боли. И этой боли в ней оказалось чертовски много.

* * *

Я открыла глаза, ощущая мерное покачивание лодки на волнах и слыша цокот копыт по палубе.

— Ты в порядке? — спросила Глори, заметив, что я зашевелилась.

— Чувствую себя так, словно меня лодкой огрели, — пробормотала я, прислушиваясь к своему грохочущему сердцу. Похоже, всё моё тело от рога до копыт было одним сплошным синяком.

— Вообще-то, тебя действительно ударило лодкой, — послышался голос капитана, которая стояла, опираясь на задний люк. — Разве я не сказала тебе спуститься вниз и привязаться? Твои друзья именно так и поступили. А что сделала ты? Ты рванула в самое худшее из возможных мест на корабле. — Определённо, капитан была не в восторге от того, что я нарушила первое правило.

— Бисквит? Она в порядке? — спросила я, разглядывая содранную кожу на передних ногах. По крайней мере, мой ПипБак спас меня от куда более серьёзных повреждений… хотя, судя по болям в боках, похоже, мне и там конкретно подпортило шкуру.

Взгляд Траш немного смягчился.

— Да. И это причина, по которой я не пристрелю тебя за нарушение первого правила. Кроме того, — добавила она с усмешкой, — должна признаться, что не найдётся другого такого зрелища, как прохождение через Павшие Башни. — Вот с этим я готова была полностью согласиться; меня ещё долго будут преследовать кошмары об этом месте. Я заметила, что Траш и сама покрыта синяками и ожогами от верёвки. — В обычной ситуации, я бы подождала несколько дней, пока не спадёт вода. Сейчас уровень в полтора раза выше, чем необходимо для безопасного прохода, но вы, ребята, уж больно торопитесь.

— Не до такой степени, — возразила я, резко выпрямляясь, и тут же пожалела об этом, со стоном рухнув обратно в копыта Глори. — Где мы? Как долго я была в отключке?

— Мы в Риверсайде, сразу за водопадами. Во время этого спуска пострадали не только вы двое; судно дало течь. Мы сможем его залатать, но это займёт какое-то время, — ответила Траш. — Смотреть здесь особо не на что, но можете просто прогуляться по деревне. Это поселение Искателей, так что здесь должно быть безопасно… относительно.

— «Относительно безопасно». Обожаю это определение. Не стопроцентная безопасность, но где-то поблизости, — съязвила я, осторожно поднимаясь на ноги. — Ладно, давайте сюда мою броню.

— Блекджек! — воскликнула Глори. — Ты едва пришла в сознание после того, как на тебя свалилась лодка, а твой пульс зашкаливает от принятого Бака! Почему бы тебе не остаться здесь и не заняться чем-нибудь радикальным, например, отдыхать?

Я сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение. «Дыши ровно и медленно. Спокойно».

— Глори, у меня есть три веские причины, чтобы сойти с корабля. Во-первых, необходимо, чтобы соглядатаи Сангвина узнали, что я была здесь, дабы он не отправил свою пони-монстра в Капеллу. Во-вторых, я хочу посмотреть, не нужна ли здесь кому помощь Охранницы. Ну, а третье и самое важное… — Я сделала паузу, посмотрев на неё с серьёзным видом. — Мне очень… очень… нужно в туалет, а делать это, свесив задницу за борт, ужасно не хочется.

Траш покатилась со смеху, Глори же уставилась на меня в шоке, а затем схватила подушку и колошматила меня ею, пока я не сбежала с корабля, прихватив свои пожитки.

* * *

После визита в городскую общественную уборную (траншею, от которой разило так сильно, что это почти заставило меня пересмотреть своё отношение к лодке), я оказалась в Риверсайде. Город на два десятка жителей представлял собой скопление магазинов у реки, выстроившихся в форме подковы. Между концами этой импровизированной подковы растянулся плавучий причал, сделанный из старых пустых бочек, к которому и пришвартовался «Морской Конёк». Дороги, ведущие из деревни на север и на юг, были забаррикадированы, а пространство в центре занимали теплицы, в которых выращивали овощи и зелёную траву. Ассортимент магазинов состоял из копчёной рыбы и мяса радигаторов, а через открытую дверь одной из мясных лавок я увидела, как двое пони разделывают огромную лягушку.

Несмотря на размеры города, меня не покидало ощущение, что видел он и лучшие дни. Окна на верхних этажах многих магазинов были разбиты и наглухо заколочены. Лишь одна из лавок торговала металлическим ломом, компонентами электроники и девятимиллиметровыми патронами. И я не видела ни единого признака того, что в городе обитают семьи; создавалось впечатление, что в любой момент последние жители могут просто исчезнуть отсюда, превратив Риверсайд в ещё один мёртвый город.

— Что же здесь произошло? — пробормотала я, глядя на пони, бродящих, словно призраки, между практически пустых магазинов.

— То же, что происходит повсюду, мисс… — ответила мне старая единорожка, штопающая рыболовную сеть. Мне следовало бы усомниться в здравом уме любого, кто отваживался есть что-либо из этой реки. Я медленно подошла к ней и представилась, поскольку поняла, что она слепа. Её молочно-белые глаза смотрели прямо на меня, в то время, как копыта ловко нащупывали разрывы в сетях, а рог вспыхивал, заделывая их.

— Блекджек.

— Рыбка, — ответила она.

Я насторожилась.

— Что? Откуда вы знаете…

— Это моё имя. Рыбка. Бабуля Рыбка. Приятно познакомится, — сказала единорожка, ласково улыбнувшись.

— О. — Я уселась напротив неё. — Что вы имели в виду, когда сказали: «то же, что происходит повсюду»?

— Риверсайд когда-то был милой деревушкой. Мы находились в самом центре руин на западном берегу Хуффа. Такое местоположение давало нам массу преимуществ. Еда. Безопасность. Но, в конце концов, эти развалины были вычищены подчистую. В округе стало появляться всё больше рейдеров, бандитов и Потрошителей. Население начало сокращаться, и некому стало добывать пропитание. Поэтому деревня тихо угасает. Смерть постепенно берёт тех, кто ещё остаётся здесь, а лодок по реке проходит всё меньше и меньше.

— Мам, эта леди докучает тебе? — К нам приблизилась розовая кобыла с кьютимаркой в виде пары рыбёшек.

— Нет, всё нормально, Перч, — ответила Рыбка и протянула копыто в сторону кобылы, которая взяла его в свои и положила себе на голову, чтобы старушка смогла её погладить. — Она была достаточно любезна, чтобы поинтересоваться нашим городком.

— Во всём виноваты эти проклятые псы, чёрт бы их побрал, — ответила Перч, топнув ногой.

— Псы? — Я вопросительно уставилась на неё.

— Песчаные Псы, — ответила за дочь пожилая единорожка. — Они живут под западными развалинами.

Перч же выразилась куда более откровенно, снова со злостью топнув копытом.

— Они — наша главная угроза. Псы копаются в этих руинах, но не торгуют найденным. Я знаю, что в их норах полным-полно ценного добра. А кибернетические импланты Песчаных Псов делают их слишком сильными соперниками для большинства рейдеров и бандитов, с которыми из-за этого приходится иметь дело нам.

— Довольно, Перч. Времена достаточно тяжёлые и без того, чтобы осложнять жизнь тем, кто этого не заслуживает, — жёстко оборвала её мать.

Но розовая пони уже не слушала.

— Хочешь помочь? — обратилась она ко мне. — Спускайся на станцию метро Риверсайд, ту, что на линии Сансет, перебей этих тварей всех до единой и открой нам туннели для раскопок. Вот тогда наша деревня вновь расцветёт, не сомневайся, — отрезала она и, подняв одну из сетей, с мрачным видом направилась к реке.

Слепая пони лишь вздохнула, и её копыта вновь заскользили по сетям.

— Пожалуйста, не злись на неё. Она просто отчаянно хочет спасти тот единственный дом, который ей знаком, — тихо произнесла она. — Уверена, ты хочешь того же самого.

— Да ну? — Я скривила рот в нервной усмешке. — Не обижайтесь, но вы понятия не имеете, откуда я родом. Уж поверьте, никто в здравом уме не захочет спасать это место.

— Да? Так, значит, твой дом не там, куда вы направляетесь? Тогда, возможно, он там, откуда вы идёте. Кто знает? — сказала Рыбка, аккуратно штопая сеть. — Полагаю, тебя ждёт длинный путь, прежде чем ты обретешь, наконец, свою обитель.

Я пристально посмотрела на неё, чувствуя, как начинает зудеть грива.

— Что вам известно?

Этот настороженный вопрос вызвал у неё улыбку.

— Да что я могу знать? Милочка, я всего лишь старуха, что штопает прорехи в сетях, — ответила пожилая единорожка с беззубой улыбкой. — Но я чувствую, что ты — особенная. В тебе пересекаются прошлое и будущее. Ты — посланник, предвестник и судья. На одном копыте жизнь, на другом — смерть. Что ты выберешь в итоге? Даже звёзды не смогут дать ответ…

«Так, вот сейчас мой персональный жуткометр просто зашкалило!»

К нам приблизились П-21 и Глори, которых, вероятно, привлёк мой слегка ошарашенный вид.

— Блекджек? Не познакомишь нас? — вежливо поинтересовалась пегаска.

— Бабуля Рыбка, — ответила старушка с добродушной улыбкой и протянула копыто в сторону Глори. Та взяла его в своё и слегка потрясла, приветствуя. — М-м-м… пегас. Как интересно.

«Она это по копыту определила?!»

— Падшая Глори, — тихо ответила пегаска, а затем нахмурилась и повернулась ко мне. — Это Блекджек… сказала вам?

— Нет. Просто у меня дар чувствовать определённые вещи, — сказала Рыбка и вернулась к своей сети. — Вот как твоё имя… Падшая. Как же низко ты пала, хотела бы я знать? Научилась ли ты ненавидеть? Познала ли ты злость? Открылось ли тебе, что есть жажда мести? Если нет, то как ты сможешь научиться прощать, Падшая Глори?

— Как… что ты рассказала ей, Блекджек? — спросила Глори, поражённая этими словами.

— Ничего. Я едва с ней знакома, — ответила я, защищаясь.

П-21 посмотрел на пожилую пони, штопающую сеть, затем перевёл взгляд на меня. Я вопросительно изогнула бровь.

— Что? — удивился он. — Нет уж, спасибо, мне вовсе ни к чему этот немного жутковатый мистический бред о моей судьбе или предназначении. — П-21 попятился от Рыбки. — Избавьте меня от этого!

— Ох, не беспокойся, юноша. Твоя судьба уже настигла тебя. Вопрос лишь в том, во что это выльется в итоге, — сказала пожилая кобыла, неопределённо взмахнув копытом. По какой-то причине, эти слова, похоже, обеспокоили П-21 куда сильнее, чем какие-нибудь загадочные предсказания.

Через всю площадь раздался зычный голос Перч.

— Эй, Ма! Завязывай с предсказаниями и заделай уже последнюю сеть!

Слепая кобыла усмехнулась, а я недоверчиво посмотрела на неё. «Для местных жителей это всё в порядке вещей?»

— Что ж, веселье весельем, но мне лучше вернуться к моей работе, — сказала Рыбка. — Не придавайте большого значения словам старой слепой кобылы.

Уже уходя, я оглянулась назад и увидела, что она продолжает улыбаться своей едва заметной старческой улыбкой.

* * *

— Блекджек, ты уверена в этом? — спросил П-21, когда мы забрались вглубь развалин.

— Это же один из моих планов. Естественно, я в нём не уверена. Но Перч сказала, что если мы уладим дело с Песчаными Псами, это снова откроет доступ к туннелям. А ты знаешь, что я всегда найду время, чтобы разобраться с рейдерами или бандитами. У нас есть как минимум три часа, пока Траш конопатит судно, так почему бы не потратить их на благое дело?

— Интересно, а посчитает ли его благим противная сторона? — донёсся сзади голос Лакуны. Она избавилась от своего чёрного кружевного платья и вуали, едва только город скрылся из вида.

— Ох, только не начинай грузить её моральным релятивизмом, — застонал П-21. — Она же зависнет на целый день!

«Моральным чегозмом?»

— Слушай, всё очень просто. Мы — хорошие, они — плохие. Мне вполне достаточно знать только это.

— Ну да. Пока один из них не начнёт рыдать, — пробормотал синий жеребец. — Ну, почему четверо умных пони пляшут под дудку этой идиотки?

— Ну так не будь таким умным. — Я показала ему язык и повернулась к Рампейдж. Та всё ещё была размером не больше жеребёнка, но я бы не рискнула ввязываться в драку с ней, пока у неё в зубах этот нож-пила. — Эй, Рампейдж, ты умнее меня?

Подбросив своё оружие вверх, полосатая пони ловко поймала его на голову и, балансируя нож на макушке меж ушами, произнесла несколько слов по-зебрински. Затем, ухмыльнувшись, тряхнула своими рыжими кудрями и снова схватила оружие в зубы.

— Сочту это за «да», — сказала я, закатывая глаза.

План был прост. Я высматриваю на своём Л.У.М.-е красные метки. Глори разведывает, где они скрываются. Затем мы дружно обращаем врагов в пыль и спасаем положение. Навигатор моего ПипБака уже указывал направление на станцию Риверсайд, хотя я по-прежнему не имела понятия, как он это делает. Остаётся надеяться, что к тому времени, как мы очистим туннели от Песчаных псов, «Морской конёк» будет готов продолжить свой путь вниз по течению.

Не заблудиться бы в этих развалинах. Ничего похожего на них мне ещё встречать не доводилось; заболоченные останки Флэнкфурта не шли ни в какое сравнение с этими потрескавшимися, полуразрушенными десяти- и двадцатиэтажными зданиями, нависавшими над нами. Большинство из них несли на себе явные следы поражения огненным штормом, а улицы под ними были усеяны каменными обломками, сплющенными и скрученными повозками и, само собой, костями. Тем не менее, за прошедшие столетия эти развалины были вычищены подчистую, превратившись в пустые, подточенные дождями остовы. Идеальные убежища для охотников на пони.

И, раз уж речь зашла о них, прямо по курсу появилось несколько красных меток…

Я жестом указала на них Глори, и пегаска поднялась в воздух, перелетая от одного разбитого окна к другому; её серая шкурка и бледно-голубая броня идеально сливались и с окружающим камнями, и с небом. Отыскав, наконец, противника, она вернулась.

— Около десятка пони, часть в заброшенном магазине прямо за углом, остальные в кофейне через дорогу. На третьем этаже засел снайпер. Не могу сказать, бандиты они или рейдеры, но абсолютно все при оружии.

— Красный цвет — опасный, — пробормотала я, глядя на экран ПипБака. В голове отчётливо зазвучал шелест тасуемых карт, но в этот раз я не собиралась слушать бледного ублюдка. Раз они вооружены и настроены враждебно, это нельзя будет назвать казнью. Они — проблема, и с ней необходимо разобраться.

— Итак, я иду впереди. Глори прикрывает нас сверху и разбирается со снайпером. Рампейдж ввязывается в ближний бой. П-21, смотри в оба и будь готов жахнуть из Аргумента, если они соберутся в кучу. А ты… — Я посмотрела на Лакуну и внезапно растерялась. — Что собираешься делать ты?

— Я буду прикрывать тебя, — ответила она с лёгкой улыбкой.

«Ну да, теперь мне стало намного понятнее и спокойнее».

— Договорились. Только не подстрели меня, пожалуйста, — полушутя предупредила я её. Но едва только сделала шаг в сторону противника, как услышала за спиной тактичное покашливание П-21. — Что? — спросила я, глядя на ехидную усмешку на его лице. П-21 молча протянул копыто и снял с моих седельных сумок шлем. — А! Ну да. Выстрел в голову… позитивно мыслишь. — Слегка покраснев, я левитировала шлем и водрузила его на голову. «Вот так! Ну теперь-то мы готовы?»

Мы были готовы.

Я осторожно двинулась вниз по улице с винтовкой Тауруса на изготовку. Рядом плавно, словно кошка, кралась Рампейдж, невероятно тихая без своей лязгающей металлической брони. Вверху, подобная безмолвному ангелу-хранителю, парила Глори, а сразу позади меня вышагивала Лакуна. П-21 куда-то исчез. Возможно, он закладывал мины. Или снаряжал гранаты. Но он точно был где-то поблизости.

Сквозь оптический прицел я разглядела кобылу, которая, выйдя из кофейни, направилась в сторону продуктового магазина на углу. На ней была шипованная броня, в зубах обрез, а на шее болталось ожерелье из полдюжины отрезанных копыт. Но, самое главное, я увидела, как на её покрытом шрамами лице возник звериный оскал, а глаза, подёрнутые желтизной, расширились от радости, когда она посмотрела в мою сторону.

Затем я вышибла ей мозги прицельным выстрелом в левый глаз.

И понеслось. Одновременно на улицу выскочили ещё три пони, но у этих хватило ума спрятаться за грудой щебня. Одна из них открыла по мне беспорядочный огонь из пистолета-пулемёта, десятимиллиметровой зебринской модели, насколько я могла судить. И где только рейдеры смогли достать столько боеприпасов, чтобы расстреливать их очередями? Ничто не помешало мне взять на прицел кобылу с ПП и снести ей башку, так как с пистолетными выстрелами, хоть те и были чуть более точными, моя броня справлялась на раз.

Где-то над головой раздался ружейный выстрел, и со звонким щелчком от моего шлема отрикошетила пуля. Где бы ни был сейчас П-21, почти наверняка он самодовольно ухмылялся. Ладно, довольно глупого героизма. Поскольку я привлекла всё их внимание к своей персоне, мне срочно пришлось искать укрытие под перевёрнутой повозкой, одновременно пытаясь справится с болезненной пульсацией в голове. Как ни хороша была винтовка Тауруса, она была недостаточно скорострельна для ближнего боя. Хорошо, что у меня есть мой дробовик!

Откуда-то со стороны спикировала Глори, обстреливая гнездо снайпера из своих лучевых пистолетов. Оттуда раздался ещё один оглушительный выстрел, но пегаска, заложив пируэт, ловко увернулась от пули и продолжила поджаривать снайпера смертоносными лучами своего оружия.

Пока я лежала, затаившись, в своём укрытии, на двух оставшихся рейдеров с автоматами рванула Рампейдж. Похоже, вид несущейся на них крошечной полосатой пони настолько развеселил рейдеров, что они даже прекратили огонь. И поняли свою ошибку слишком поздно, когда Рампейдж уже перепрыгнула кучу щебня и обвила копытами шею одной из кобыл. Та успела лишь коротко взреветь, прежде чем полосатая пони снесла ей голову своим жутким оружием. Вторая рейдерша застыла, заворожено уставившись на хлынувший из распиленной шеи фонтан крови. Не представляю, как Деусу удавалось контролировать этих психопатов!

К несчастью для кобылы, в своём восхищении она стала для меня лёгкой мишенью, получив заряд картечи в голову. Ладно, где там остальные…

Из магазина хлынули оставшиеся рейдеры, успевшие за это время нацепить броню и приготовить оружие. Одна из них, единорожка, начала беспорядочно палить в нас с Рампейдж, но моя стрельба на таком расстоянии была куда эффективнее. Я вошла в З.П.С. и засадила ей в голову два точных выстрела, после чего направила ещё два в рейдеров, топчущихся позади неё.

Рампейдж перепрыгнула через упавшую единорожку и заскользила в луже крови, нанося направо и налево рубящие удары по ногам рейдеров. Выпустив последние два заряда, я быстро перезарядила дробовик. Внезапно со стороны кофейни позади меня раздалось урчание привода минигана, и моя задница завибрировала от множественных попаданий, пытающихся пробить мой бронежилет. Рейдеры впереди. Рейдеры за спиной. Нехорошо.

Раздался тихий хлопок, и мгновение спустя рейдер с миниганом исчез в облаке взрыва, которым ему оторвало голову и все четыре ноги; изуродованное тело шлепнулось на землю и еще несколько секунд дрыгалось. Когда из двери выскочили ещё двое, словно из ниоткуда синим призраком возник П-21, выдернул чеку из осколочной гранаты и швырнул её рейдерам под ноги. Раздался второй взрыв, и ещё две красных метки исчезли без следа.

Рампейдж уже вовсю наводила хаос внутри магазина, поэтому я также ворвалась туда и начала фаршировать свинцом остававшихся там рейдеров. Один из них был облачён в прочный металлический доспех, но без шлема. Заряд картечи, направленный З.П.С., превратил его голову в кашу. Когда дробовик опустел, я закинула его в перевязь, не тратя время на перезарядку, и подняла пистолет-пулемёт убитой единорожки. Ещё один рейдер взял меня на прицел своего охотничьего ружья, и я тут же разрядила в него весь магазин. Хотя выстрелить он всё же успел, и это было чертовски больно.

На этом всё закончилось. Оставалась лишь одна красная метка где-то на задворках магазина, но самой цели я не видела. Прячется? Без сознания? Полагаю, со временем я это выясню. Лакуна молча вышагивала позади меня, стараясь не вступать в кровь.

— Осторожно. Там сзади ещё один, — предупредила я её, разглядывая трупы, подвешенные под потолком. Удивительно, но многие из них были с полосками на теле; должно быть, рейдеры изловили где-то неподалёку целый табун зебр. Это объясняло и изобилие десятимиллиметровых патронов. Кишки свисали между полок, словно какие-то жуткие гирлянды. Я приблизилась к задней двери, которая, очевидно, вела в подсобку.

Перед дверью я задержалась, заметив в сломанном холодильнике рядом с ней одинокую бутылку Спаркл-Колы. Вытянув её оттуда своей магией, я сорвала крышечку и сделала большой глоток, после чего приготовилась продолжить путь, левитируя бутылку по одну сторону от себя, а оружие — по другую. Готовая в любую секунду вызвать З.П.С. и покончить с последним рейдером, я осторожно отворила дверь.

Это была детская. Я увидела жеребят, сбившихся в кучу внутри своего манежа рядом с рулонной дверью. Своим мутантским зрением я различала их силуэты… один из которых раскачивался и дрожал с тихим плачем.

— Эй… всё хорошо… — ласково произнесла я, убирая оружие. Всхлипывающая и икающая крошечная кобылка прижимала к груди маленький мячик. — Теперь ты в безопасности…

Посмотрев на меня, она захихикала, растягивая в улыбке до ушей искромсанные губы, и, подняв свой «мячик», выдернула из него зубами чеку. Когда она швырнула его в мою сторону, меня словно парализовало. Я просто смотрела на летящую ко мне по дуге гранату, а в голове, как мантра, повторялось снова и снова: «ИГРАТЬ».

Внезапно вокруг кобылки и её гранаты возникла мерцающая бледно-фиолетовая магическая сфера, которая и отразила взрывную волну в противоположную от меня сторону. Комнату тряхнуло, и рулонные ворота, сорванные с креплений, выбило наружу, а я продолжала стоять столбом, глядя немигающим взглядом на кровавые ошмётки маленьких пони. Тихий голос прошептал у меня в голове:

— Я ведь обещала, что буду прикрывать тебя.

* * *

У рейдеров обнаружилась впечатляющая коллекция ручного огнестрельного оружия и взрывчатки, часть которой пополнила наш арсенал. Я, например, вооружилась парой десятимиллиметровых ПП, попутно собрав столько магазинов к ним, сколько смогла найти. Глори, обшарив гнездо снайпера на третьем этаже, спустила вниз запертые патронные ящики, чтобы мы с П-21 открыли их. Рампейдж увлечённо набивала брюхо в продуктовом магазине, и я очень надеялась, что она разбирает, что отправляет в рот, и сумеет избежать каннибализма. Хотя, в конце концов, она ведь растущий организм. В буквальном смысле. Похоже, она прибавила пару сантиметров с тех пор, как мы покинули Риверсайд. Я решила прихватить с собой несколько банок консервов для неё. На будущее.

Мы свалили тела рейдеров в кучу посреди улицы, и П-21 швырнул в неё пару зажигательных гранат. Раздались два тихих хлопка, и рейдеры начали поджариваться в пурпурном магическом пламени.

Я немало удивилась, когда Лакуна левитировала к себе миниган и начала вертеть его, с интересом рассматривая. Она поразительно легко справилась с патронной лентой, вынимая её из оружия, прежде чем снять миниган с боевого седла убитого рейдера. Запустив мотор, Лакуна осмотрела вращающиеся стволы, обращаясь с массивным оружием с пугающим изяществом. Стволы минигана при этом были направлены в землю; она знала как обращаться с оружием.

— Тебе нужно что-то из этого? — мысленно спросила она, заметив, что я за ней наблюдаю.

— Просто не предполагала, что Богиня может разбираться в оружии.

— Многие из тех, кто присоединился к Богине, были знакомы с оружием, — спокойно объяснила Лакуна, но затем в её телепатическом голосе явно просквозили язвительные нотки. — Богиня, разумеется, считает, что оружие слабее и бесполезнее истинной магии. Что такое бомбы и ракеты в сравнении с энергией самого космоса? — спросила она, направляя миниган вдоль улицы. Ума не приложу, как вообще можно целиться из этой штуки.

— Ты не согласна?

— Одна из немногих, кто может себе это позволить. Богине просто противно находится со мной, даже когда я просто держу подобное оружие, — спокойно ответила Лакуна, левитируя с боевого седла тяжёлый патронный короб. Присоединив его к минигану, она снова заправила в оружие ленту. — Однако, есть в этом оружии разрушения определённое изящество. Оно — инструмент войны, создававшийся с тщательностью и мастерством.

Я отметила, с какой лёгкостью Лакуна обращалась своей магией с оружием и патронами. Сомневаюсь, что сама смогла бы даже просто поднять их.

— Что ж, теперь у тебя не только рог, но и пушка, — тихо проворчала я.

Через мой разум пронёсся долгий вздох сожаления.

— Возможно, Блекджек, но зато у тебя есть твои друзья.

— Хочешь сказать, у Богини нет друзей? — спросила я, растерянно почесав макушку. Лакуна отрицательно покачала головой. Я смущённо улыбнулась. — Погоди, я думала, что все аликорны соединены телепатически, ведь так? — Она кивнула. — Так зачем Богине друзья, раз вы все… ну… вместе?

— То, что мы неразрывно связаны, вовсе не означает, что мы ладим друг с другом, — ответила Лакуна и, прищурившись, направила миниган на что-то дальше по улице. Загудел мотор, и из стволов минигана вырвалось пламя, посылая длинную очередь в ржавый бок одной из повозок. Когда оружие затихло, её глаза расслабились. — Иногда мне кажется, что Богиня нуждается в друзьях больше, чем кто-либо в Пустоши. Просто не осознаёт этого.

* * *

Ничто в этом месте не говорило нам «добро пожаловать, гости дорогие!», даже коврик у дверей, на котором именно так и было написано! Это было настолько за гранью понимания, что, стоя перед входом на станцию метро Риверсайд, я нервно жевала свою гриву, не в состоянии отделаться от охватившего меня чувства беспокойства. Мой взгляд был прикован к этому коврику, лежащему перед единственной незабаррикадированной дверью, ведущей в фойе метро.

— Ну что… может постучимся? — пробормотала я, делая шаг к двери.

*ПИП!* *ПИП!* *ПИ-И-И…*

Я отскочила назад за мгновение до того, как сдетонировала заложенная перед входом мина.

— Ладно. Стучаться не будем. Хотя, возможно, это у них такой дверной звонок.

Я осторожно потянула на себя магией дверь, рисуя себе в воображении пса-Деуса, который кинется на меня со знакомым «пизда-а-а!». Однако, ничего подобного не произошло.

— Возможно, мне стоит пойти первым, — сказал П-21, заглянув в тёмный дверной проём. Где-то в глубине помещения мерцало аварийное освещение. — Постарайся ничего не трогать, — добавил он и, покопавшись в своих седельных сумках, достал кусачки. Наклонившись вниз, П-21 перекусил растяжку, натянутую поперёк прохода, и осторожно вошёл внутрь, миновав пару однозарядных дробовиков, установленных за дверью. Я вошла следом за ним, попутно прикарманив коробку патронов двенадцатого калибра.

Фойе метро представляло собой жуткое нагромождение всякого мусора и обломков, между которым был проложен один единственный извилистый проход. Под этой тропой оказались скрыты две мины, но П-21 был предельно осторожен. Я почти заставила его надеть свой броник; я бы, возможно, и смогла пережить взрыв мины, а вот он, определённо, нет.

П-21 застыл перед грязным ведром.

— Блекджек, будь так любезна, поверни его лицом ко мне? — тихо произнёс он. Я осторожно перевернула ведро своей магией, громко сглотнув при виде мины внутри. П-21 осторожно подался вперёд и выкрутил из неё детонатор. — Благодарю.

Моё уважение к нему росло просто на глазах.

— Как ты узнал? — спросила я.

Он насмешливо взглянул на меня.

— Ну, я подумал, что если бы мне потребовалось убить кобылу, топающую во главе отряда пони, то разве нашлось бы для мины место лучше, чем ведро, которое она обязательно пнёт?

Глори издала нервный смешок. Мы с П-21 синхронно обернулись к ней, и пегаска покраснела.

— Ой, это была не шутка?

«Да, Глори, это шутка. Просто не очень смешная».

— Почему бы мне просто не поскакать вперёд и не подорвать собой все мины? Они всё равно не смогут убить меня, — встряла Рампейдж, дерзко вскинув голову.

— Потому что, если ты пропустишь хоть одну, она убъёт нас, — ответил П-21, продолжая осторожно красться вперёд.

Мы достигли турникетов, и П-21 уже начал протискиваться сквозь них, но внезапно замер.

— Глори, не могла бы ты перелететь на другой конец и осмотреть его? — обратился он к нашей летунье, и серая пегаска, ловко перемахнув через турникеты, приземлилась на другой стороне.

— Не… двигайся. Здесь канистра с бензином и граната.

П-21 попросил, чтобы я левитировала Глори его кусачки, и пегаска перекусила растяжку, соединённую с гранатой. Лишь после этого мы проследовали дальше. К счастью, пространство за турникетами было свободно от обломков, и мы смогли немного рассредоточиться. Неподалёку обнаружилась дверь в туалетную комнату, полную красных меток.

Я осторожно толкнула дверь в круглый холл и успокоилась, лишь услышав знакомое шуршание радтараканов. Топча их копытами, я краем глаза заметила автомат со Спарк-Колой. С довольной улыбкой я немедленно поскакала к нему и начала нажимать кнопки, в надежде получить несколько бутылок содовой.

— Блекджек!

Я застыла, услышав тревожный голос П-21, и обернулась к нему. Затем снова посмотрела на автомат, и начала медленно отступать от него. До меня начало доходить, что трогать здесь что-либо весьма опасно.

И в этот момент я услышала металлический щелчок открывающейся аптечки первой помощи, которая висела на стене рядом с дверью. Когда она раскрылась, в копыта Глори выпала круглая жестянка.

*ПИП!* *ПИП!* *ПИП!*

Глори с ужасом смотрела на неё, не в силах пошевелиться.

А потом жестянка взорвалась прямо ей в лицо.

С жутким криком Глори повалилась на спину с посечёнными шрапнелью до самых суставов передними ногами и забилась в агонии. Я навалилась на неё сверху и, бережно прижав к полу, впрыснула ей в ногу Мед-Икс. Это успокоило её достаточно, чтобы она смогла произнести сквозь крики и рыдания несколько слов.

— Я не вижу, — прохрипела она искромсанными в кровь губами. — О, Богини… простите меня… мне так жаль…

Я смотрела на Глори сверху вниз, не в силах отвести взгляд от её окровавленных глазниц.

«Спаси её, Блекджек. Спаси любой ценой».

Я встряхнулась, приходя в себя, и осмотрела металлические осколки, впившиеся Глори в лицо.

«Ох, паршиво дело…»

— Заткнись, — одёрнула я саму себя и начала осторожно вытаскивать магией, словно пинцетом, кусочки шрапнели. Глори сжала зубы, чтобы не закричать, пока я один за одним вытаскивала окровавленные осколки из её лица. Затем я влила ей в рот лечебное зелье Секаши. Ничего не произошло… Тогда я решительно извлекла из недр своих седельных сумок шприц с Гидрой и вколола мутную смесь Глори. Пегаска начала хватать ртом воздух и извиваться всем телом, когда под воздействием обоих препаратов её лицо начало снова срастаться воедино. Её окровавленные веки раскрылись, и она уставилась на меня с выражением ужаса в глазах. А затем крепко прижалась ко мне, всхлипывая и дрожа всем телом. Её лицо по-прежнему было покрыто кровоточащими ранами, но, по крайней мере, Глори осталась жива и не ослепла.

— Ш-ш-ш… всё хорошо. С тобой всё хорошо… — утешала я её. Хотя это было далеко от истины. — Слушай… главное правило… ничего не трогай.

— Возможно, уже слишком поздно, — пробормотал П-21, озираясь по сторонам. — Они не могли не услышать этого.

— Они почти убили моего друга. Им грозит услышать кое-что похуже, — мрачно процедила я.

Мы продолжили наш путь вглубь станции. По пути П-21 обезвредил ящик с гранатами, одна из которых была на взводе, бутылку Спаркл-Колы, привязанную к бомбе в стальном ящике, и три растяжки из гранат. И всё это мы повстречали ещё даже не достигнув лестницы, ведущей к самой платформе метро! На её ступенях обнаружилось ещё три мины, и П-21 начал медленно спускаться к ним. Случайно бросив взгляд наверх, я тут же ухватила его копытами и магией за круп и потянула назад.

— Стоять, — резко произнесла я, глядя наверх. Три небольших огонька жёлтого цвета мерцали под потолком прямо у П-21 над головой. Кто бы стал смотреть вверх, услышав звуковой сигнал?

И тут я почувствовала, как П-21 дрожит в моих копытах.

— От… п… пу… сти… — прохрипел он, запинаясь. Я внимательно посмотрела на синего жеребца, и меня мгновенно захлестнула целая гамма чувств из стыда, смущения и просто ужаса, когда я поняла, за что именно ухватилась, когда потянула его назад. Я тут же отстранилась, но П-21 даже не шелохнулся. Глядя, как он дрожит и хватает ртом воздух, мне захотелось обнять его, но голос разума предупредил меня, что это именно то, чего я сейчас ни в коем случае не должна делать.

— Прости, П-21… я нечаянно… — смущённо пробормотала я.

— Я знаю… просто… я знаю, — ответил он и, плотно сжав дрожащие губы, поплёлся прочь от нас.

— Дайте мне секунду, — добавил он, направляясь в сторону туалетов.

— Блекджек, — произнесла Рампейдж восхищённым и одновременно укоризненным тоном.

— Это вышло случайно! — выпалила я, густо покраснев. — Я не хотела хватать его… за это… своей магией. Он же мог подорваться! — Я замолчала и обернулась в сторону туалетов. — Пойду извинюсь…

— Ты, — выпалила Рампейдж, вставая у меня на пути, — лучше займись обезвреживанием этих мин, пока с П-21 разговаривает кто-нибудь не связанный с ним такой богатой историей, но чуть более въедливый и намного более неуязвимый. Ясно?

Я уставилась в шоке на полосатую пони, которая, развернувшись, также направилась к туалетам, и успела разглядеть плюшевого медведя на её кьютимарке, прежде чем она скрылась за дверью. Нахмурившись, я крадучись направилась следом, не желая допустить повторения истории с Торн. Если понадобится, я зарою Рампейдж заживо.

— Уходи, Рампейдж, — срывающимся голосом произнёс П-21. — Я не настроен сейчас говорить об этом. Особенно с тобой.

— Не удивительно, — ответила та.

— Так чего не уходишь? — сердито буркнул П-21. — Почему все кобылы вокруг считают, что имеют право указывать мне что делать? Мы не в Девяносто Девятом!

— Это верно. Но я вовсе не заставляю тебя исповедоваться. Я ведь не твой друг. Можешь молчать, если тебе так хочется. А можешь врать мне в лицо. Можешь даже поколотить меня, если тебе от этого станет легче. Я буду просто сидеть здесь, — Раздался тихий шлепок, — и слушать, если тебе захочется выговориться, или просто ждать, пока ты не будешь готов идти дальше… или пока Блекджек не взорвёт всех нас, несвоевременно чихнув.

— Я не собираюсь говорить об этом.

Рампейдж не произнесла ни слова.

— Твою мать, проваливай! Не о чем здесь говорить, — сказал П-21 дрожащим голосом. Я вжалась спиной в стену и навострила уши, в душе опасаясь услышать то, что он мог сказать.

— Да уж, если Блекджек делает что-либо, то делает это эффектно. Даже если ласкает последнего жеребца в Пустоши, который желал бы этого, — сухо заметила Рампейдж, и я почувствовала, как запылали мои щёки.

— Ерунда. Это вышло случайно. Я знаю это! — Его высокий голос снова сорвался. — Я ведь думал, что покончил с этим…

— Ага. Забавно, но почему-то всё заканчивается совсем не тогда, когда мы этого желаем, — хмыкнула Рампейдж. — Так дело в том, что она схватила тебя, или в том, что она схватила тебя?

— Я не хочу говорить об этом, — ответил П-21 жалобным тоном, которого я от него никогда раньше не слышала. Я уже настолько привыкла к тому, что он всегда спокоен и невозмутим. Повисла пугающая пауза, а затем моего слуха достигли рыдания.

— Она заставила тебя вспомнить что-то, не так ли? — спросила Рампейдж ровным зрелым голосом, который так контрастировал с её обычным наглым или ехидным тоном. — Это вышло случайно, П-21. Она увидела мины у тебя над головой и действовала, не раздумывая. Вот и всё. И я знаю, что из-за этого она чувствует себя ужасно.

— Я знаю… просто… она убила его… и использовала меня… и… я знаю, что она хорошая пони и не желала этого, но… — П-21 не смог сдержать рыдания.

— Итак, дело всё-таки в том, что она схватила тебя, — тихо пробормотала Рампейдж.

— Я знаю, что это вышло случайно… Просто я… Иногда я жалею, что она не оставила меня тогда, возле Девяносто Девятого. Что пыталась отыскать меня во Флэнке. Я безумно рад тому, что жив, пока… что-нибудь… что угодно… не напоминает мне о том месте, и я как-будто возвращаюсь туда снова! — П-21 громко всхлипнул, и я изо всех сил стиснула веки. — И хуже всего то, что… в тот момент, когда она сделала это, я был готов к… к… — Он глубоко задышал, словно ему не хватало воздуха.

— Исполнению своих обязанностей? — тихо предположила Рампейдж, и П-21 снова всхлипнул, как жеребёнок. По моим щекам тоже потекли слёзы, и я обессиленно опустилась на пол. Хорошая пони… так он меня назвал. Это он был хорошим. И даже Рампейдж; ну, за исключением той убийцы, что жила в ней. Они все были хорошими.

Одна я была столь малодушна, что опустилась до подслушивания.

— Я ничего не мог с собой поделать. Она дотронулась до меня там, и это было так, словно она — очередная кобылка, которую я должен ублажать. Всё, что я чувствовал, о чём думал и… чего желал… просто исчезло. Она дотронулась до меня там, и я словно вернулся назад. — П-21 издал истерический полу-плач, полу-смех. — Хочешь знать о чём я подумал в тот момент? О чём подумал на самом деле? «Надеюсь, ей это нравится». Вот что было у меня в голове! А вовсе не «отцепись от меня», или «да как ты смеешь», или «зачем ты это сделала», или хотя бы «сделай вид, будто не произошло ничего особенного…»

— Тебя приучили думать таким образом. Твоей вины здесь нет. Блекджек ведь возвращается сейчас туда, чтобы разобраться с пони, ответственными за это, ведь так? Ты не должен винить себя. Это вышло случайно. Она не хотела делать того, что сделала. Ты не хотел реагировать так, как отреагировал. Никто из вас не должен чувствовать себя виноватым. — Рампейдж глубоко вздохнула. — Мне нужно связаться с доктором Хелпингхуфом в Мэйнхеттене. Он куда надёжнее этих кляч из Министерства Мира. Возможно, я не смогу далее оставаться в Гвардии, если только он не…

— Рампейдж, о чём это ты? — тихо спросил П-21.

Повисла пауза, а затем Рампейдж пролепетала:

— Я… Я не знаю. Понятия не имею, о чём говорю! Но, тем не менее, я могу назвать тебе номер терминала в клинике Хелпингхуфа. Я знаю, что его секретаршу зовут Кэррот Кейк. Что он любит подпевать Свити Белл. Я… Я не знаю как или откуда… Так какого чёрта я только что это сказала?! — Это прозвучало так, словно теперь Рампейдж была пони на грани нервного срыва, в то время как П-21, похоже, наоборот, начал приходить в себя. Она тихонько всхлипнула. — Как думаешь, Блекджек целенаправленно собирает из нас самую жуткую психотерапевтическую группу в Пустоши?

— О, Богини, надеюсь, что нет! Блекджек — психотерапевт… мы обречены. — Он сделал паузу. — Знаешь, за всё это время я не услышал ни единого взрыва. Ты ведь не думаешь, что она сейчас подслушивает под дверью, а?

— Да ладно. Даже Блекджек не может быть настолько тупой. — Я скорчила гримасу и, поднявшись на ноги, попыталась незаметно удалиться, чувствуя, что сгораю от стыда.

«Мне нужно найти какую-нибудь дыру и забиться в неё до тех пор, пока у меня не отрастут новые мозги. Они ведь растут как грибы, верно? Их держат в темноте и удобряют дерьмом? Возможно, и мозги можно вырастить точно так же».

К несчастью, я так увлеклась этими мыслями, что не заметила пустую бутылку от Спаркл-Колы у себя под ногами.

— Блекджек! — возмущённо воскликнули мои друзья, и я припустила со всех ног, но… мне вдогонку уже летел их смех.

Возможно, ещё не всё потеряно.

* * *

— И что за больное создание додумалось использовать в качестве ловушки детскую коляску? — нарочито громко спросила Глори, стараясь разрядить атмосферу неловкости, возникшую после моего фиаско на лестнице. Надо признать, использование детского плача делало эту ловушку весьма эффективной. Нас спасло только то, что рефлекторным телекинетическим толчком я успела отправить коляску в зазор между платформами до того, как она взорвалась. Промедли я ещё секунду, и путь смогла бы продолжить одна лишь Рампейдж.

— Ну, в сообразительности ему не откажешь. Мы ведь почти попались, — пробурчал П-21, осматривая платформу вокруг нас. — А также убедились, что Перч была права: эти Песчаные Псы действительно сидят на куче драгоценных трофеев, раз им приходится устраивать ловушки вроде этой.

— Так где же они? Они не могут не знать, что мы здесь, — пробормотала я. Станция метро выглядела очень похожей на чей-то дом… или логово… своего рода. В вагонах поезда были устроены лежанки. На столе стояли недавно вскрытые банки консервов. Из радио звучал голос Диджея Пон3, ну надо же. Псы отправились обыскивать туннели? Или занимаются грабежом? А может затаились и ждут? Я подошла к столу и увидела пару раскуроченных энергетических картриджей. От их содержимого осталось лишь несколько рубиновых крупинок.

Я просканировала помещение, но Л.У.М. был девственно чист. Заметив на дальнем конце платформы дверь с надписью «Технические службы», я поскакала к ней. За дверью возникла голубая метка.

— Э-эй, пони, вы там?

«Постойте, мы ведь совсем не пони ищем».

Техническое помещение оказалось заполнено разнообразной электроникой и необычными механическими устройствами. Открывающаяся дверь задела странные металлические конечности, свисающие со стеллажей над двумя верстаками, установленными напротив друг друга. На них я увидела аккуратно разложенные инструменты, а также опустошённые бутылки из-под Спаркл-Колы, в которых сейчас хранилось небольшое количество изумрудов, рубинов и даже несколько алмазов. В углу примостилась кровать, накрытая грязным одеялом. Должна признаться, у меня возник соблазн прикарманить всё, что не было прибито гвоздями.

Маленькую плюшевую куклу Рарити зачем-то превратили в подушечку для булавок. Не похоже, что в этой мастерской была особая надобность в иголках. Надпись над куклой гласила: «Не ныть».

Стена возле кровати была увешана плакатами. В основном, старыми схемами и чертежами. «Вокзал Площадь Победы», «Башня Шедоуболтов», «Туннель 456», «Гидроэлектростанция им. Луны», «Центр ядерных исследований Токамэйр». На всех стояли штампы: «Министерство Военных Технологий: ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ», «Министерство Тайных Наук: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» или «Министерство Морали: НАВСЕГДА!»

Тут и там висели фотографии троих псов. На одной они были облачены в камуфляж, схожий с униформой Марадёров Макинтоша, вооружены энергетическим оружием и с ног до головы увешаны взрывчаткой. Все трое улыбались в камеру на фоне множества дымящихся кратеров. Другая фотография запечатлела ту же троицу, но уже в центре древних развалин, двери и стены которых были покрыты причудливыми и волнующими спиральными рунами. На третьей фотографии, на этот раз зернистой и чёрно-белой, была изображена долина, притягивающая взгляд своей строгой красотой. Также нашлось несколько фотографий с этими псами по отдельности, а на одной я, к своему изумлению, разглядела Твист, принимающую участие в каком-то собачьем конкурсе по обжираловке наперегонки, и Ванити, с отвращением взирающего на это дело. На соседней фотографии также была Твист, но уже растянувшаяся в изнеможении.

Не менее интересными были и газетные вырезки.

Министерство Тайных Наук обнародует Акт о переселении Прекрасной Долины. Алмазные псы будут перемещены в выделенные им земли за пределами Эплузы.

Министр Твайлайт Спаркл, ссылаясь на положение о принудительном отчуждении земель, экспроприирует подземные штольни Прекрасной долины и объявляет о начале широкомасштабной операции по выселению их текущих обитателей, известных как «Алмазные псы». Хотя последние и устроили массовые акции протеста против грядущего переселения, Принцессой Луной уже подписан королевский указ, а части недавно сформированных Вооружённых сил Эквестрии направлены в прекрасную Долину для поддержания мира и обеспечения безопасности поселений, таких как Олней.

Твайлайт Спаркл заявила, что, хотя она и сочувствует Алмазным Псам, нужды Эквестрии превыше всего. Прекрасная Долина будет превращена в закрытый исследовательский центр М.Т.Н., который станет заниматься испытаниями и последующим внедрением радикальных и потенциально опасных заклинаний, а также послужит хранилищем высшей степени защиты для любых возможных побочных продуктов. Министр также заверила Алмазных псов, что для них будет создано новое поселение в другой части Эквестрии.

Моё внимание привлекла ещё одна статья:

След из разбитых алмазов.

На этой неделе под контролем вооружённых соединений началось переселение Алмазных Псов из Прекрасной Долины в лагерь временного содержания в окрестностях Эплузы. Участвующие в операции бойцы Первого гвардейского полка, дислоцирующегося в Хуффингтоне, и Девяносто Девятого из Филлидельфии, следят за тем, чтобы перемещение Алмазных Псов прошло без эксцессов. Несмотря на то, что последние подчинились практически беспрекословно, несколько смутьянов предприняли сколь дерзкую, столь и бесполезную попытку покушения на министра Твайлайт Спаркл. Их затея провалилась благодаря небольшому отряду под командованием сержанта Биг Макинтоша из Понивилля, чьи решительные действия позволили спасти мисс Спаркл и обезвредить нападавших без единой жертвы с обеих сторон.

Некоторые критики нарекли это переселение «След из разбитых алмазов», считая это насильственное выселение не-пони из их домов беспрецедентным шагом. Юристы же отметили, что Алмазные Псы не являются гражданами Эквестрии, а следовательно находятся вне правового поля. Министр Рарити заявила, цитата: «Ох, не беспокойтесь об этих созданиях. Они не такие, как пони, или даже зебры. До тех пор, пока существуют алмазы, которые они могут выкопать, у них всё будет в порядке. Ну, за исключением запаха изо рта, и блох, и их когтей, не говоря уж о манерах!» Критики плана указывают, что территории, которые выделили для переселения Алмазных Псов не обладают достаточными ресурсами, чтобы прокормить всю их популяцию, и предостерегают, что со временем те попытаются вернуться в свои дома в Прекрасной Долине.

Я взглянула на фотографию очень радостной и слегка растрёпанной Твайлайт Спаркл, которая трясла копыто немного смущённому Биг Макинтошу. На заднем плане виднелись две колонны псов, нагруженных домашним скарбом, который они несли на себе или везли в повозках. Над ними вились пегасы, державшие несчастных созданий под прицелом своего оружия. Немного в стороне Эплснек, Дуф и Твист прижимали к земле трёх псов, которых вязал Ванити.

Ещё несколько заголовков:

Хуффингтон. Голденблад приветствует на строительстве рабочих из числа Алмазных Псов.

и чуть ниже:

Голденблад не соответствует своей должности?

Я увидела одного из трёх псов со второй фотографии, который пожимал копыто болезненно бледному единорогу. Пёс в грязном рваном жилете не выглядел особенно довольным этим соглашением. Впрочем, как и единорог.

Голденблад, получивший известность благодаря своей воодушевляющей речи о возрождении Хуффингтона, произнесённой на руинах мэрии, достиг соглашения с группой Алмазных Псов об оказании ими помощи в реконструкции города. «Восстановительные работы застопорились, в основном, из-за того, что пони чрезвычайно дрянные землекопы. Алмазные Псы наделены способностью копать от природы, а потому смогут сделать намного больше, чем мы, вооружённые лишь нашими копытами и магией. Дилемма проста: завершить реконструкцию Хуффингтона за три года с помощью Алмазных Псов, или за тридцать — без оной».

Уроженец Хуффингтона, Голденблад заслужил немало критических стрел в свой адрес за отвлечение на восстановительные работы значительных ресурсов страны, а также навлёк на себя гнев аристократов по всей Эквестрии из-за предложенных им налогов на военные нужды. Его последние заявления о необходимости прекращения войны любой ценой заставили многих усомниться в его преданности принцессе Луне и королевству. Также вызывает вопросы состояние его здоровья после перенесённых ранений…

Едва слышное сопение, раздавшееся из-под кровати, оторвало меня от статьи. Кто мог там прятаться? Ну ясно кто.

— Выходи, — произнесла я как можно мягче, — я тебя не обижу.

Прошло около минуты, прежде чем она показалась. Я уже видела Песчаных Псов в памяти Макинтоша и на фотографиях, но, должна признать, в прямоходящем существе было что-то определённо жуткое. В обычном состоянии их лапы едва доставали до коленей, но у этой они почти касались пола, так как она стояла передо мной, сильно ссутулив спину. Непрерывно шмыгая влажным чёрным носом, она (если только щенки Алмазных Псов не имели обыкновения наряжаться в грязные платья) замерла передо мной, уставившись в пол. Меня потрясло, насколько худой она выглядела; но, в конце концов, её ведь не кормили трижды в день продуктами переработки, как в Стойле.

— Есть хочешь?

Это заставило псину, наконец, поднять на меня глаза, хоть и всего на пару секунд. Я порылась в своих сумках и достала несколько банок Готового Обеда. Не уверена, что их содержимое действительно было мясным, но пробовать облучённое мясо, чтобы удостовериться в этом, я не собиралась. Как бы там ни было, она моментально признала банку. Я потянула за язычок на крышке, но он обломился, и я застыла, тупо пялясь на него.

— Чёрт…

— Я могу открыть её, пони, — произнесла псина, протягивая лапу; вторая её конечность оканчивалась культёй чуть ниже запястья. Посмотрев на искалеченную лапу, я кивнула и левитировала жестянку ей. Усевшись на кровать и зажав банку между коленей, она обнажила когти и взрезала металл с такой лёгкостью, словно он был не толще фольги. Затем, не теряя времени, поднесла банку ко рту и начала торопливо глотать содержимое. Я едва успела испугаться, что она подавится, а псина уже расправилась с последним кусочком солёного розового мяса и даже вылизала банку изнутри. Но выглядела она по-прежнему настороженно.

— Ты собираешься заставить нас уйти?

Собиралась ли я? Час назад, несомненно. Почему бы и не помочь Риверсайду, разогнав рейдеров и Песчаных Псов. Но сейчас…

— Нет. Не собираюсь.

Почему-то эти слова её напугали, и она, задрожав, попятилась от меня к кровати.

— Пожалуйста, не убивай меня.

— Что? Я…

Закончить фразу я не успела, так как в этот момент вокруг моей шеи обвилась мощная гидравлическая конечность и рывком подняла меня в воздух. Оглянувшись, я не увидела никого, но нападавший материализовался прямо на моих глазах, скинув скрывающий его магический плащ. Я уставилась на другого… пса, хотя это светло-серое существо выглядело больше похожим на машину, чем на создание из плоти и крови. Его зелёные глаза смотрели на меня пронзительным взглядом, и казалось, будто в их глубине горит огонь, подобный пламени жар-бомбы.

— Прочь, пони. Теперь это наш дом! Ты уходишь или умираешь здесь.

Судя по злобному выражению в его глазах, он, определённо, предпочёл бы последнее. Между его старых посеревших дёсен сверкали металлические зубы, а исходивший от них едкий запах заставил меня закатить глаза. На шее у пса был выцветший и потёртый ошейник, украшенный бледными стразами, на котором висел выветренный жетон с надписью «Ровер».

Моим первым порывом было выстрелить ему в лицо телекинетическим пулями, но я быстро сообразила, что в его черепе слишком много металла. Моя магия обладала весьма паршивыми бронебойными свойствами, и я не сомневалась, что он легко, словно банку Готового Обеда, раздавит мою голову, если я не убью его сразу.

— Я не хочу драться с тобой.

Мои слова почему-то разозлили его ещё больше.

— О, тогда ты хочешь, чтобы мы ушли? Или мы нужны тебе, чтобы копать? Или сражаться? Или ставить на нас опыты? Или просто изводить нас нытьём? — прорычал он, тряся меня, как тряпичную куклу. — Почему бы пони просто не оставить нас в покое?

— Согласна! Мы не знали. Я просто возьму своих друзей и уйду. Я не собираюсь драться с тобой, — ответила я, и мне действительно сейчас хотелось жить как никогда. Эти слова не особо смягчили пса, но учитывая, насколько голодным он выглядел, я была рада уже тому, что он не включил пони в своё меню.

Пёс вытащил меня на платформу, где всё больше и больше его сородичей появлялось из нор на путях и в потолке, а некоторые возникали прямо из воздуха. У этих, определённо, имелось что-то вроде талисмана невидимости, встроенного в их имплантанты. П-21 и Рампейдж лежали скрученными на полу, а Глори, укрывшейся в вентиляционной шахте на потолке, не давали высунуть оттуда носа огнём из ручного оружия. Лакуна неподвижно стояла за своим магическим барьером, направив миниган на трёх самых крупных и наиболее кибернетически оснащённых псов и отгоняя их короткими очередями, которые рикошетили, высекая искры, от их металлических лап.

— Бой окончен! Мы уходим! — закричала я.

— Ещё нет! Я уже почти их одолела, — откликнулась Рампейдж, извиваясь под псом, который сидел на ней, намертво пригвоздив к полу.

— Бой окончен, Рампейдж, — повторила я, оглянувшись на Ровера. Он по-прежнему выглядел чрезвычайно сердитым, но всё же опустил меня на пол. Воюющие стороны медленно отступили друг от друга, и у меня появилась возможность получше рассмотреть этих Песчаных Псов.

Это место очень напоминало Риверсайд. Псов было максимум два-три десятка, и, даже принимая во внимание всю странность этих существ, не заметить признаки голода — выпирающие рёбра и тощие конечности, было невозможно. Даже их импланты, похоже, не работали в свою полную мощность. У меня на глазах один из Песчаных Псов смел со стола крошечные осколки рубина и ссыпал их в небольшой слот на своей механической лапе, огни на которой тут же засветились ярче.

Я дождалась, пока освободят П-21, и повернулась к Роверу.

— Знаешь, час назад мы накрыли лагерь рейдеров неподалёку. У них была еда, — заметила я, как бы между прочим, и тут же поймала возбуждённые взгляды псов и услышала, как они нюхают воздух. Ровер недовольно фыркнул, глядя на меня, но потом всё же дал отмашку своей механической лапой. Почти половина псов сразу же рванула в направлении, откуда мы пришли, принюхиваясь к нашему следу.

— Мы можем поговорить? — обратилась я к Роверу.

— Вечно болтают. Почему пони не могут просто уйти? — проворчал старый пёс, направляясь обратно к служебному помещению.

— Потому что я хочу помочь вам, — ответила я и даже через всю платформу расслышала стон П-21.

— Что с вами случилось?

— Что случилось? — Ровер замер и медленно повернулся, глядя на меня сверху вниз. Его глаза полыхнули огнём. — Что случилось? — тихо прорычал он, разводя лапы в стороны. — Случились пони! Пони забирают дом! Пони забирают камни! Пони забирают жизни! Пони забирают мир! Пони забирают всё! Пони указывают нам что делать! Пони указывают нам куда идти! Пони велят Псам заткнуться! И пони вечно ноют о своей глупой войне! — Ровер ударил своими механическими лапами по платформе. — Почему пони всегда ноют о пони? Свиньи не ноют. Коровы не ноют. Куры и псы не ноют. Только пони всегда ноют о пони!

Ладно. Похоже, кое у кого проблемы с ноющими пони.

— Прости! Прости. Я не хотела разозлить тебя. Пожалуйста… Я всего лишь хочу узнать, могу ли я чем-нибудь помочь.

— Пожалуйста… пф-ф… — Ровер пренебрежительно фыркнул, посмотрев на меня с прищуром. — Лишь один пони искренне говорит «пожалуйста», но и он всего лишь использует псов.

— Ты имеешь в виду Голденблада?

Старый пёс злобно зашипел.

— Он приходит к нам в пустыню… Сухой песчаный грунт. Никаких самоцветов; лишь камни. Туннели постоянно осыпаются. Не дом. Он просит нас прийти в город. Рыть туннели. Получать за это самоцветы. Говорит, что город — дом для всех, кто помогает строить. Мы приходим. Мы роем для пони, и он платит нам камнями. Работа трудная и опасная. Псы калечатся, и магия пони не может помочь как следует. Пони используют псов, чтобы создавать механические части для псов и пони. Большие туннели под городом тоже не дом. Псы хотят свой дом. Золотой пони говорит, что пытается помочь.

— И он помог?

— Он говорит с прелестной Принцессой пони. Он отговаривает нас возвращаться домой. Дом больше не дом. Драгоценных камней нет. Ничего нет. Но это дом, как пони не могут понять? Дом! И мы хотим вернуться. Тогда Голд говорит, что, возможно, если псы воюют с зебрами, то они возвращаются домой. И мы воюем, но зебр очень-очень много. Однажды, не очень много псов возвращаются. Мы спрашиваем, можем ли мы теперь идти домой?

Он издал странный сопящий звук.

— Голден берёт меня домой. Долины… больше нет. Вместо неё большое здание. Туннели полны яда! Пони отравили наш дом! Наш дом! Псы не травят дом пони! Псы не заставляют пони убивать для них. Я возвращаюсь обратно, пытаюсь уговаривать, но остальные всё равно возвращаются домой. Даже отравленный дом — это дом. Пони называют их глупцами. Пони пытаются заставить нас уйти.

Сопящий звук усилился, и я поняла, что старый пёс пытается заплакать, просто уже не помнит, как это делается.

— Псы знают, ясно, пони? Это наш дом! Псы знают, что мы там умрём, но это наш дом! Позвольте псам умереть в их доме. Но Голд просит нас вернуться в Хуффингтон. Он говорить «пожалуйста». Он говорит «простите». Говорит искренне. Что-то произошло в туннелях, вырытых псами. И мы остаёмся. Падают бомбы, много пони умирают, много псов умирают тоже. — Ровер издал рык. — Но даже после бомб пони всегда говорят псам уходить. Всегда. Всегда, всегда, всегда.

«И я тоже».

Я почувствовала, как сводит живот. В тот момент, когда Перч рассказала мне, что в этих тоннелях находится нечто, что может помочь Риверсайду, я, как идиотка, бросилась помогать, отодвинув на второй план спасение Девяносто Девятого. Псы были правы, заминировав вход. Заминировав аптечки первой помощи, автоматы с газировкой и прочие вещи, к которым пони кинулись бы в первую очередь. Даже детскую коляску с куклой пони внутри.

— Теперь пони знает. Пони должна уйти, — сказал Ровер и, взяв за лапу юную псину, вернулся в служебное помещение. Я тяжело шлёпнулась на круп, и обвела взглядом сначала своих друзей, а потом псов, по-прежнему настороженно следящих за нами.

Затем я медленно поднялась и поскакала ко всё ещё открытой двери. Когда я постучала, то услышала позади голос Рампейдж, обращающейся к П-21:

— Я же говорила. С тебя пять монет.

— Можно мне войти? — спросила я, глядя, как Ровер ковыряется с механической лапой детского размера. Он еле слышно зарычал, не отрывая взгляда от металла. Что ж, это было не явное «нет»… поэтому я шагнула внутрь, отметив про себя, как мастерски он обращается с инструментами. Открыв небольшой слот, Ровер ссыпал внутрь несколько измельчённых изумрудов. На лапе немедленно ожили огни и задёргались когти.

— Я сожалею, — повторила я. — Я не знала.

Пёс присоединил к лапе шину, и молодая псина, взяв устройство, пристроила его на своей культе. Затем коротко взвизгнула, когда магия оживила металл. Поднявшись на цыпочки, она с благодарностью чмокнула старого пса в щёку.

Я достала для неё ещё одну банку Готового Обеда; Рампейдж вовсе и не нужно так много. Механические когти вскрыли банку с той же лёгкостью, что и настоящие в прошлый раз. Она посмотрела на меня с недоверием.

— Спасибо, пони, — сказала она, заслужив ещё один пронзительный взгляд от Ровера. Затем, подумав, добавила: — Я — Фифи.

Я улыбнулась ей. В конце концов, дети есть дети. Ну, за исключением отпрысков клана Зодиак. Впрочем, на Ровера моя доброта, похоже, не произвела впечатления, и он продолжал смотреть так, словно до конца не определился, достойна я благодарности или нет.

— Чего ты хочешь, пони? Ты говоришь нам, где найти еду, мы позволяем тебе уйти. Почему ты всё ещё здесь?

— Я хочу помочь вам, — ответила я, продолжая улыбаться. — В каком-то роде, это моё призвание.

— Нам не нужна помощь пони, — ответил Ровер, ткнув в мою сторону пальцем. — Помощь пони всегда приносит псам лишь страдания. Всегда.

— Пожалуйста… вам ведь нужна еда и драгоценные камни, разве нет? — Я вспомнила слова Крышечки. — Вы можете торговать! Выменивать еду в Риверсайде… и я знаю пони, владеющую прииском.

— Пони не слушает, — прорычал пёс, поднимаясь и поворачиваясь лицом ко мне. — Помощь пони всегда приносит псам лишь страдания. Мы пытаемся торговать. Но пони обманывают нас. Пони крадут у нас. Пони нападают на нас. Пёс не может доверять пони! — Он посмотрел на меня сверху вниз странным взглядом. — Кто эта пони, которая приходит сюда и думает, что может всё исправить?

— Я… Охранница. Я просто хочу сделать жизнь всех пон… всех вокруг безопаснее, — запинаясь, произнесла я.

«Да кто я такая, если думаю, что могу просто спуститься сюда и исправить два столетия страданий и недоверия? Да просто идиотка, вот кто! „Мой друг владеет прииском“. Серьёзно? Когда-нибудь слышала фразу: „слишком хорошо, чтобы быть правдой“? Да и захочет ли Дасти Трейлс помогать? А Перч? Станет ли она играть по правилам?»

Ровер молча стоял с угрюмым видом, не сводя с меня жёсткого и недоверчивого взгляда своих зелёных глаз. И тут Фифи постучала полупустой банкой Готового Обеда по его металлической лапе.

— Поешь.

— Пёс не ест еду пони, — мрачно ответил Ровер.

Она постучала снова.

— Иди поиграй, Фифи.

Фифи нахмурилась и, пристально глядя на старого пса, ещё несколько раз ударила по его металлической лапе банкой. Наконец, Ровер сдался и, подняв банку к морде, позволил вязкой розовой массе сползти ему в рот. Затем начал пережёвывать её, задумчиво глядя на меня.

— Пони считает, что может заставить других пони слушать её?

— Я… Я могу попытаться.

Это максимум, что я могла обещать.

Ровер с тенью раздражения на лице почесал своё белое рваное ухо.

— Я не думаю, что пони сможет помочь Фифи. Не думаю, что Охранница из радио — реальная пони. Или, что она помогает псам. — Он указал на меня своей механической лапой. — Мы принесём… вещи… для торговли. Если пони из деревни хороший и честные, мы станем выменивать у них еду. Если нет… — Он вздохнул.

«Если нет, то они постепенно истратят остатки своей еды и камней, которые питают их протезы. А затем умрут».

— Я постараюсь их убедить. Я сделаю это.

Я изменю всё к лучшему. Пусть не в моих силах исправить прошлое, но я, по крайней мере, могу попытаться сделать лучше настоящее и будущее.

* * *

Должна признать, телепортация из Мирамэйр избаловала нас. Я была абсолютно уверена, что теперь Лакуна легко сможет переносить нас в любую точку Хуффингтона. Но она решительно опровергла это заблуждение. Да, если необходимо, она способна телепортировать себя по Хуффингтону, но максимум с одним пассажиром. А не имея возможности подпитаться излучением, она сможет переместить нас пятерых разве что на несколько сотен метров. Этого оказалось достаточно, чтобы доставить нас на поверхность, но ощущения от телепортации остались такие, словно меня опять шарахнуло молнией.

Прежде, чем мы вернулись, Лакуна снова облачилась в своё чёрное кружевное платье; большой фиолетовый единорог вызывал куда меньше вопросов, чем аликорн. Свой миниган она завернула в мешковину и небрежно левитировала этот тюк рядом с собой; в её магической хватке этот груз казался совершенно невесомым. Если бы я взялась нести это оружие, мой рог перегорел бы уже минут через пять!

Вернувшись в Риверсайд, я побеседовала примерно с дюжиной пони, сообщив им, что Песчаные Псы готовы выйти на поверхность, чтобы торговать. Эта новость была встречена с явным скепсисом. А Перч так и вовсе предложила устроить псам засаду, чтобы подсократить их популяцию.

— Только послушайте себя! — не выдержала Глори; полузажившие порезы придавали её лицу довольно зловещее выражение. — И вы смеете называть себя пони? Потому что то, что я сейчас слышу — это просто речь бандитов с большой дороги! Нападём на них! Заберём всё, что есть! Как жизнь сможет измениться к лучшему, если пони только и будут делать, что убивать и грабить? Это нужно прекратить!

Нужно признать, эта маленькая речь Глори произвела впечатление. Даже Перч не нашла, что возразить, и мне удалось-таки убедить жителей дать торговле шанс. В конце концов, что они теряли?

* * *

Я вызвалась помочь Траш с ремонтом. Но некоторым пони, определённо, противопоказано иметь дело с инструментом вроде молотка или гвоздей, и я оказалась именно из таких. После того, как я чуть не размозжила Маслёнке голову молотком и растеряла все свои гвозди в трюмной воде, общим голосованием было решено, что мне лучше дожидаться окончания ремонта в городе. Глори и П-21 оказались куда мастеровитее меня даже в простом нагревании смолы, которой конопатили дно. Я же умудрилась едва не спалить лодку!

Я когда-нибудь упоминала, как я ненавижу ждать? Особенно в маленьком городке вроде этого, где, в буквальном смысле, нечем заняться. Я раза четыре обошла кругом торговые ряды, под пристальным взглядом Крупье, который молча застыл в сторонке. Он не разговаривал со мной. Я не разговаривала с ним. По правде говоря, будь это в моей власти, я игнорировала бы его всю оставшуюся жизнь. Он ведь почти заставил меня выстрелить в Глори. И я до сих пор не могла понять зачем.

Хотя, кое-что не давало мне покоя — дверь, возле которой застыл бледный жеребец. Это была обычная металлическая дверь, расположившаяся между посудной лавкой и магазином радиотоваров. Табличка на ней была крохотных размеров и, похоже, выцвела ещё до наступления апокалипсиса. Мельком взглянув на Крупье, я подошла, чтобы рассмотреть её поближе. На табличке обнаружились семь знакомых символов: луна, скопление звёзд, три яблока, три воздушных шарика, три бриллианта, три бабочки и облако, пронзённое молнией. Луна, заключённая в круг, находилась в центре. Остальные шесть символов располагались вокруг неё, соединённые двумя серыми линиями, которые пронзали их, словно связывая воедино.

Внизу маленькими буквами было написано: «Департамент межминистерских дел, Риверсайдское отделение».

«И это офис ДМД? Больше смахивает на подсобку!»

Я подёргала дверь, и недовольно поморщилась, обнаружив, что она заперта. Так… время выяснить, научилась ли я чему-нибудь у П-21. Опустившись на колени, я начала осторожно ковырять в замке шпилькой. Сломав две, я уже было разуверилась, что делаю всё правильно, но в этот момент раздался тихий щелчок. Я подняла взгляд на Крупье, но он лишь пожал плечами.

За дверью начиналась лестница, ведущая вниз и едва различимая в мерцающем аварийном освещении. Я пощёлкала выключателем, но свет так и не зажёгся. Тогда, осторожно ступая, я спустилась в небольшое помещение, тесное даже по меркам пони, выросшей в Стойле. Всё пространство было занято несколькими столами, заваленными кипами бумаг, и неработающими, покрытыми пылью терминалами. На стенах висело несколько скучных плакатов. «ДМД: мы латаем прорехи» и «Чем мы можем помочь сегодня?» Моё внимание привлёк лишь один, на котором было написано «Поступайте правильно». Ни одного изображения кобыл-министров в комнате не нашлось; зато стены украшало множество постеров с Принцессой Луной. И на каждом она была разной: то строгой, то озорной, то проницательной.

Я взяла наугад несколько бумаг со стола. Меморандум МВТ в адрес МинМор насчёт спрайтботов, создающих помехи радиовещанию в Риверсайде. Письмо из МС с просьбой уточнить, какому именно министерству, МТН или МВТ, предназначались магические инсектицидные талисманы, и проводило ли МинМир проверку всех Стойл на предмет их пригодности для пони-инвалидов? Запрос от МинМор о необходимости сделать выбор между Понивиллем и Кантерлотом в качестве места расположения будущего Мемориала Макинтоша. Ходатайство о немедленной инспекции в Центре временного содержания «Жёлтая Река» на предмет неоправданного применения физического воздействия к арестантам. «Помяни чёрта, он и явится!»

Читая всё это, я сделала для себя два вывода. Во-первых, работа ДМД была реально скучной. Очень-очень скучной. По правде говоря, от перелистывания всей этой бессмысленной писанины у меня очень скоро пошли круги перед глазами. Нет, серьёзно, ну кого могло заинтересовать, что некто мистер Хорс был уроженцем Хуффингтона или что МС хранило у себя все зебринские артефакты, которые извлекались из земли в процессе реконструкции, или почему Твайлайт Спаркл пропустила приём в хуффингтонском центре МТН? Кому было до этого дело? Но, определённо, именно в этом и заключалась работа ДМД. И это привело меня ко второму выводу…

ДМД был вездесущ. Он имел отношение ко всему, что происходило в Эквестрии. И даже за её пределами. Примером тому служил меморандум Литл Вингс Импортс по поводу задержки в оформлении разрешений на ввоз зебринских товаров, контрактное соглашение с грифонами о поддержке сил пегасов на время Зимней Уборки, запрос на бизоньи минералы… происходило ли хоть что-нибудь без вмешательства ДМД? Но при этом, всё внимание было сосредоточено на министерствах, а вот о самом ДМД не было известно почти ничего. Никому, похоже, не было дела ни до его полномочий, ни до его методов. Хотя, я всё же нашла одно письмо, в котором он упоминался: «Как этот тип смог устроиться в ДМД?» Эта строчка была обведена, а сверху сделана пометка: «МинМор?»

Не понимаю, как кучка канцелярских крыс могла проворачивать столько дел, оставаясь при этом практически незамеченными. Как они могли осуществлять Проект Химера, оставляя его без внимания МС, и уберегая доктора Жуткопони от ареста агентами МинМор? Или же, как объясняла Эплбот, за этим проектом стояли сами министерства, а ДМД лишь осуществлял поддержку? Тогда, возможно, именно этим объясняется та поспешность, с которой его прикрыли; в ДМД знали слишком много.

Пройдя узкий коридор с двумя туалетами (жёлтые аптечки, висевшие в них, были наполнены лечебными зельями, которые медленно растворяли свою тару), я обнаружила чуть меньший кабинет с кое-чем ещё более интересным: мёртвой пони. В сухом воздухе она мумифицировалась почти так же, как Ванити. Чёрные ошмётки, покрывающие стену позади стола, и девятимиллиметровый пистолет у неё на коленях наводили на мысль о возможном самоубийстве.

Служебный терминал по-прежнему тихо гудел. Я постучала по клавишам, и экран, несколько раз моргнув, ожил.

>АВАРИЙНЫЙ КОД ЭП-1101 АКТИВИРОВАН! ПОЖАЛУЙСТА, ОЖИДАЙТЕ СОЕДИНЕНИЯ С ЭП-1101 ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПРОТОКОЛОВ ПРАВОПРЕЕМСТВА!

Терминал завис на этом сообщении. Рядом с ним лежала записка, написанная этой вишнёво-красной кобылой: «Луна мертва. Эквестрия мертва. Простите, директор». Я подумала о плакатах в первой комнате. Очевидно, не имея собственного министра, ДМД выбрал своим вдохновителем саму принцессу. Опустив взгляд, я заметила кое-что рядом с рогом мёртвой единорожки — шар памяти. Однако, он был не прозрачным, как прочие, а тёплого золотистого цвета. Там же лежало и запятнанное кровью письмо.

Я знаю, что ты в депрессии, Черри Сода. Знаю, насколько тяжёлые наступили времена. Но на ДМД возложена миссия, которой нужно следовать, и обязанности, от которых нельзя уклониться. Верь в Принцессу. Оказывай Хорсу всю возможную поддержку. Надеюсь, этот шар покажет тебе, что даже я могу ошибаться. Пароль —…

Ну разумеется, окончание письма оказалось заляпано кровью! Разочарованно вскрикнув и топнув копытами, я с хмурым видом подняла письмо.

Затем мне в голову пришла идея. Дойдя до туалета, я открыла кран, прислушиваясь к щелчкам дозиметра, и начала осторожно смачивать пропитанную кровью бумагу, удаляя часть почерневшей субстанции. Даже прищурившись, я с трудом смогла разобрать окончание предложения:

…то, в чём твой приятель отказал тебе.

В этот раз я не стеснялась в выражениях. Подняв шар к глазам, я пристально посмотрела на него.

«Что же это? Анальный секс? Маффины? Бриллианты? Минет? Да чтоб тебя! Ответ? Жеребёнок? Что?!»

Я сделала глубокий вдох.

«Ладно. Думай о жеребцах и кобылах, живущих вне Стойла Девять Девять. Что такого особенного мог дать жеребец кобыле? Семя! Проклятье, Блекджек! Я ведь пытаюсь сосредоточиться. Раньше кобылы и жеребцы были другими. Они не составляли расписание, когда делать это, и уж точно, никто никого к этому не принуждал. У них были отношения. И эти отношения, в конечном счёте, становились как… как у мистера и миссис Капкейк. А для этого они должны были пожениться. Но прежде нужно было сделать предложение…»

<=======ooO Ooo=======>

«Да что же это?! Кто-нибудь, избавьте этого бедолагу от его страданий!»

Жеребец, внутри которого я оказалась, лежал на боку, измученный и обессиленный, и было совершенно очевидно, что долго он не протянет. При каждом вздохе внутри у него что-то клокотало, и всё тело пронзала острая боль. Кроме того, создавалось ощущение, словно ему в бок упирается чей-то тупой рог.

— Вы выглядите лучше, Голденблад, — негромко произнёс с порога знакомый интеллигентный голос. Мой хозяин медленно поднял взгляд на величественно стоящую в дверях принцессу Луну, и его лицо непроизвольно расплылось в улыбке.

— Ваше Высочество. Искренне прошу прощения, что не приветствую вас стоя, но, боюсь, я немного занемог, — неловко пошутил он.

— Всё в порядке. Я всего три дня как правлю, а этих поклонов, реверансов и «ваших высочеств» мне уже хватит на всю оставшуюся жизнь, — ответила Луна, прогарцевав к нему и аккуратно усаживаясь рядом на предусмотрительно захваченную подушку. — Я слышала о вашей потрясающей речи. «Хуффингтон возрождается?» Очень впечатляюще, особенно учитывая, что во время выступления у вас из половины отверстий лилась кровь. — Она протянула копыто, убрав гриву с его глаз. — Сильно болит?

— Вовсе нет. Подозреваю, что яд зебр сжёг мне нервные окончания. Об остальном позаботились обезболивающие, — соврал он храбро, но по сочувствию в её глазах было видно, что она ему не поверила. Тем не менее оба сделали вид будто всё в порядке. — Так чем обязан такой чести?

— Я хотела бы поговорить о… Литлхорне.

Мне показалось, что Голденблад слегка съёжился, опустившись без сил на свой матрас.

— Простите меня, Ваше Высочество, но это не та тема, которую я сейчас готов обсуждать.

— Вы — единственный выживший, Голденблад. Что там произошло? Что произошло на самом деле, чего вы не указали в своём докладе? Я знаю, что вы что-то опустили. Я это чувствую.

— Это всё есть в моей памяти, Ваше Высочество. Каждая частица того ужаса. Каждый чудовищный момент. — Он задышал, словно закипающий чайник, после чего отхаркнул и сплюнул в таз дымящийся розовый комок.

— Я знаю.

Тем не менее, что-то важное так и не прозвучало.

— Так что на самом деле тревожит вас, Ваше Высочество?

Луна тяжело вздохнула.

— Я в ответе за судьбу нашей страны и за исход войны, которая поглотила пол мира, и всё это находится в беспорядке. В полном беспорядке.

— Почему вы говорите это мне?

— Вы были правы десять лет назад. Были правы насчет того, что именно нам следовало предпринять. Если бы только мы поступили тогда иначе… — Она покачала головой и посмотрела на него с серьёзным видом. — Я вижу, какие ошибки совершила Селестия, но не уверена, что знаю, как их исправить. Мы погружаемся в беспорядок и хаос. Нынешнее правительство в полном составе формировалось вокруг Селестии, и теперь они, похоже, разрываются между необходимостью относиться ко мне как к моей сестре с перекрашенной гривой и желанием вскинуть копыта вверх и обреченно зарыдать.

Голденблад закрыл глаза, и я едва смогла расслышать за его шумным дыханием, как он что-то бормочет себе под нос. Затем он поднял взгляд на принцессу.

— Вы — не Селестия. — Она смущённо улыбнулось ему. — Секрет её эффективного правления в том, что правительство формировалось вокруг неё в течении тысячи лет. Пони научились предугадывать её желания, говорить ей то, что она хочет знать и выполнять то, что ей нужно. Вы — не Селестия. И в тот момент, когда чиновники, дворяне, и обычные граждане поймут это, Эквестрия будет обречена.

— Похоже, вы неплохо разбираетесь в политике, Голденблад, — отметила Луна. — Большинство из прочитанных мною книг на эту тему начинаются и заканчиваются Селестией. А так называемые эксперты, похоже, хотят лишь одного: чтобы я была к ним более благосклонна, чем она!

— Большую часть своей юности я провёл в Роуме, где много читал, почерпнув из книг массу полезного. Зебры обладают более стабильной политической системой, позволяющей им избирать своего Цезаря, — произнес он сквозь стон, а затем прервался, зайдясь влажным хриплым кашлем.

Луна внимательно посмотрела на него, а затем тихо спросила:

— И что же, по-вашему мнению, мне следует предпринять, Голденблад?

Он промолчал, отхаркнув еще один дымящийся комок. «Да что же там у него внутри?!»

— Вам необходимо преобразовать Эквестрию.

Она взглянула на него с холодной улыбкой.

— Да? И всего-то?

— Эквестрия всё ещё не отошла от шока. Вся страна потрясена ужасными событиями, произошедшими в Литлхорне и Хуффингтоне. Когда она придёт в себя, будет уже слишком поздно что-то предпринимать. Если вы объявите сейчас о реформе… реорганизации… реконструкции… не важно, это даст пони надежду на перемены. Уверенность в завтрашнем дне. Спасительное осознание того, что вы не сдаётесь. И чем больше будет видимых отличий от правительства Селестии, тем лучше.

— Ясно. Стало быть, нас ждёт анархия.

— Разумеется, нет. Если вам нужна анархия, вам не следовало соглашаться на эту должность.

Он твёрдо посмотрел на неё, и я почувствовала страстное желание сморгнуть, даже понимая, что это были совсем не мои глаза. Лицо Луны приобрело решительное выражение.

— Я буду править. Моя сестра подарила Эквестрии больше тысячи лет мира и процветания. Я сделаю для неё не меньше.

— Этого не достаточно, — ответил Голденблад, закрывая глаза и натягивая на себя одеяло. Он успел заметить ошарашенное выражение, появившееся на лице принцессы.

— Что? — пролепетала она.

— Если вы взялись управлять Эквестрией, только чтобы потешить своё эго и доказать, что вы — ровня Селестии, то вас ждёт провал, и провал неминуемый. — Луна опустила взгляд; от её уверенности не осталось и следа. — Вы и сами это понимаете. Ни один пони не захочет, чтобы его жизнь зависела от принцессы, которая пытается превзойти наследие, равных которому нет и никогда не будет! — Он взорвался новым приступом кашля.

— Никто и никогда не говорил мне подобного раньше, — пробормотала Луна, всё ещё слегка шокированная.

— Что ж, умирающий может позволить себе некоторые вольности, — ответил Голденблад, отхаркнув ещё один окровавленный комок. Затем медленно и глубоко вздохнул. — Ради справедливого правителя пони пожертвуют всем, что у них есть. Они пойдут за него в огонь и в воду и будут сражаться до конца, не жалея жизней. Мы — пони. Такова наша природа. Так что, вот моё предложение: молите зебр о перемирии и приготовьтесь выплатить значительную контрибуцию, а затем отрекитесь от престола. Вверьте дела пони из правительства и умывайте копыта. В противном случае, вам следует найти для себя ответ на вопрос, почему пони должны следовать за принцессой, которая сама не знает, как ей править, будучи принцессой.

Луна холодно посмотрела на него, но я отчётливо разглядела неуверенность в её глазах.

— Вот уже десять лет наш народ страдает от этой войны. Теперь настал мой шанс изменить всё к лучшему. Сделать так, чтобы эти десять лет прошли не напрасно! И я не пожалею собственной жизни ради этого! «Принцесса» — это не просто титул, и я не собираюсь отказываться от своих обязательств перед моим народом. Я смогу сделать их жизнь лучше! Я дам пони в Эквестрии то будущее, которого они заслуживают, любой ценой!

«Любой ценой? Представляла ли она себе эту цену? Представлял ли он?»

Голденблад закрыл глаза, а затем обречённо вздохнул.

— Необходимо преобразовать, скорее, форму правления, а не её суть. Вы хотите оставаться у власти, а значит вам придётся разрушить сложившийся при Селестии порядок вещей. Сделать то, чего она никогда не делала. Вам нужно разделить власть, или, по крайней мере, создать видимость её разделения.

— Разделить власть? Но как? Селестия…

— Роли и обязанности правительства останутся прежними. При Селестии оно функционировало почти автоматически, и тысяча лет политического застоя тому причиной. Но нужно разбить его на отдельные ведомства или группы; иная форма, при сохранении прежних функций. — Он замолчал, снова закрыв глаза, и стал так тих, что на мгновение я подумала, что он просто умер. — Вам понадобится помощь. Помощь пони, которых вы уважаете, и которые уважают вас. Пони со знанием дела.

— Ну, я уважаю вас, — сказала Луна. Голденблад поднял на неё взгляд, и я почувствовала, как его сердце забилось сильнее. — Но для чего всё это? Разве я не должна править напрямую?

— Даже Селестия не занималась этим непосредственно. Её правление зиждилось на многовековом опыте и традициях. Если бы она лично принимала каждое решение, как это пытаетесь делать вы, то давно потерпела бы крах. Её правительство функционировало, большей частью, самостоятельно. Вот и вам понадобятся бюро или министерства, которые возьмут на себя основную работу, пока вы заняты судьбой страны. Они станут отражением повседневной рутины. Но чтобы укрепить их авторитет, нужно, чтобы ими руководили видные фигуры. Кто-то, кто сплотит народ Эквестрии и сумеет отразить любые нападки. Пони, достаточно способные, чтобы эффективно выполнять свою работу, но при этом, настолько бескорыстные, чтобы сдерживать свои амбиции. И найти таких будет нелегко.

Обернувшись в сторону двери, Луна улыбнулась.

— О, даже не знаю, Голден.

Он тоже повернул голову, обнаружив в дверях знакомую желтую пегасочку с пышной розовой гривой.

— Здравствуй, Флаттершай, — поприветствовала её Луна с дружеской улыбкой, и Флаттершай уставилась на принцессу, разинув рот.

— Здрав… здр… з… — Закончить фразу она так и не сумела, сорвавшись на писк и смущённо спрятав лицо за своей розовой гривой, из которой теперь выглядывал лишь один её очаровательный голубой глаз.

— Всё это время Флаттершай ухаживала за мной, — произнес Голденблад, одарив пегасочку нежной улыбкой. Та улыбнулась в ответ, но тут же закрыла рот копытами, воспарив над полом. Её глаза заметались из стороны в сторону, и она сильно покраснела.

— Д… да… Я добровольно помогаю в больнице, всякий раз, как появляется свободное время, — застенчиво произнесла Флаттершай. — Я… я знаю, что толку от меня не много, но я готова помогать всеми силами.

Луна взглянула на неё с сияющей улыбкой.

— Как думаете, Голден, смогло бы это сплотить пони?

Флатершай смущённо заморгала, переводя непонимающий взгляд с одного на другого.

Должна признать, это был идеальный выбор. Так почему же Голденблад не улыбался?

Он ответил тихим хриплым шёпотом, который даже я едва расслышала:

— Я полагаю, что да, Ваше Высочество.

— Спасибо, Голденблад. Вы дали мне много пищи для размышлений. На самом деле, вы, возможно, спасли Эквестрию, — сказала она и, протянув копыто, коснулась его бока. Очищающая магия прохладной волной прошла сквозь отравленные, забитые мокротой лёгкие Голденблада, сводя его тело судорогой. И он тут же сделал более глубокий вдох, сопровождающийся лишь лёгким намёком на влажный хрип. Когда сияние померкло, даже Луна выглядела так, словно это заклинание немного помогло и ей самой. — И выздоравливайте скорее Голденблад. В связи с этими реформами вы нужны мне как никогда.

Луна подошла к двери, и Флаттершай отлетела в сторону, освобождая дорогу. Принцесса задержала на ней свой мудрый, понимающий взгляд.

— Флаттершай, а Твайлайт Спаркл всё ещё в Понивилле? Мне нужно обсудить с ней очень важный вопрос.

— Я… я думаю да. Мы встречались там в эти выходные, — произнесла желтая пегасочка, задумчиво потирая копытом затылок.

— Спасибо, Флаттершай. Очень скоро мы увидимся вновь. Думаю, в ближайшем будущем нам доведётся встречаться друг с другом намного чаще. Пришло время Элементам Гармонии спасти Эквестрию ещё раз. — И бросив последний взгляд на Голденблада, она вышла из больничной палаты.

— О чём это она? — недоумённо спросила Флаттершай. Затем, улыбнувшись Голденбладу, она приземлилась рядом и убрала прядь золотистой гривы с его лица. — Почему… почему ты плачешь?

— Всё нормально. Просто она сказала, что я был полезен, — тихо прохрипел он, садясь на кровати.

— Хорошо, позволь я оботру тебя и проверю, как твои ожоги, — ласково произнесла пегаска.

— Флаттершай? — Он закрыл глаза, но я чувствовала, как слезы медленно стекают по его лицу.

— Да, Голден?

— Мне так жаль…

<=======ooO Ooo=======>

Очнувшись от этих воспоминаний, я услышала свистящий в ушах воздух, и мне показалось, будто я лечу. Хотя, сейчас меня это не особо взволновало, потому что в голове настойчиво звучали слова Наблюдателя:

Я знал пони, ошибки которых погубили миллионы.

И я только что видела одну из таких ошибок. Голденблад дал Луне совет, которым она воспользовалась, основав Министерства. И он, определённо, был замешан в этом по самые уши. И…

Удивлённо моргнув, я уставилась на волны реки, проносящиеся перед самым моим лицом. Привязанная к перилам за задние ноги, я беспомощно свисала с носа «Морского Конька». Истошно завопив, я заколотила копытами по борту судна, стремительно несущегося по этим бурным серым водам.

— Так, она очнулась! — раздался сверху голос Глори.

— Вытащите меня отсюда! — взмолилась я.

* * *

— Я никогда никогда никогда никогда не погружусь в шар памяти, если нахожусь одна и мои друзья не знают, где я. Никогда. Хорошо? — пробормотала я уже в десятый раз, лёжа позади рулевой рубки, прижатая к палубе сидевшими на мне сверху Рампейдж и Глори. Рампейдж, определённо, становилась тяжелее.

Глори постучала копытом мне по голове.

— Это для твоей же пользы. Мы готовы были отплыть через пять минут после твоего ухода, но внезапно выяснилось, что тебя нигде нет. Лишь благодаря Лакуне, сотворившей поисковое заклинание, мы в конце концов смогли тебя отыскать. И ты была в отключке в тот момент, когда мы действительно нуждались в твоей помощи, чтобы очистить Хуффингтонский мост. Так что… повтори-ка ещё разок, что ты там сказала?

— Я никогда никогда никогда не погружусь в шар памяти, если моих друзей нет рядом или они не знают, где я. Никогда, — проворчала я в ответ. Видимо, пока я пребывала в ля-ля-ляндии, «Морскому Коньку» пришлось проплыть под мостом, который, с тех пор как корабль проходил под ним последний раз, направляясь вверх по течению, оказался оккупирован бандой неудачников, мнящих себя Потрошителями. К несчастью, у них оказалась ракетная установка. И я лишила себя удовольствия телепортироваться наверх и лично расправиться с большинством из них. Хотя, были и плюсы: нам удалось пополнить мой боезапас и набрать лишнего оружия для перепродажи.

Глори, наконец, решила, что этого достаточно и слезла с меня. Я стряхнула с себя Рампейдж и огляделась с видом уязвленной гордости.

«Хотя… при чём здесь моя гордость? Я ведь действительно веду себя глупо, ныряя в шар памяти, едва он попадает мне в копыта! Друзья просто хотели показать, насколько сильно я их напугала».

— И всё же жаль, что вы этого не видели. Принцесса Луна и Голденблад пришли к идее о смене правительства, и именно Луна заложила основы министерств. Не скажу, что поняла многое из этой политической абракадабры… но увидеть такое было просто удивительно.

— Надо же, а я всегда полагала, что министерства просто… появились, — сказала Рампейдж, лениво почёсываясь. — Словно в один прекрасный день Луна спросила Твайлайт Спаркл и её друзей: «Эй, не хотите помочь мне править Эквестрией и взорвать весь мир к чертям собачьим? Это будет чертовски весело!»

Лакуна смотрела на меня со своим обычным непроницаемым выражением на лице.

— Ну, всё должно с чего-то начинаться, не так ли? — вздохнула я, глядя на золотистый шар. — Луна хотела править, и Голденблад подсказал ей способ сделать так, чтобы народ Эквестрии последовал за ней. И это сработало… пока война и всё остальное не вышло из-под контроля.

«Так почему же он сказал Флаттершай, что сожалеет? Почему казалось, что он больше желал того, чтобы Луна сдалась и отреклась от престола, чем действительно воспользовалась его идеям? И зачем он вообще давал ей совет, если в последствии ему пришлось пожалеть об этом?»

— На мой взгляд, все эти пони были просто безумцами, — сказала я, покачав головой, и убрала шар в свою сумку. Возможно, он пригодится позже, а может, Лакуна всё-таки захочет посмотреть его. Она не произнесла ни слова, когда я предложила его ей.

Я взобралась в рулевую рубку и уселась рядом с Траш, которая сосредоточенно смотрела вперёд.

— Так где мы сейчас, капитан?

— Подходим к Форку, — ответила она, замедляя судно — Довольно опасные места. Дальше мы позволим течению нести нас.

— И что же делает их такими опасными?

Траш посмотрела на меня с саркастической улыбкой.

— О, множество вещей. Прыгуны. Пиявки. Коряги. Видела когда-нибудь речного змея?

— Капитан, я выросла в Стойле. Я даже облака впервые увидела всего три недели назад, — напомнила я ей, глядя вперёд. Мы находились у северной оконечности Ядра, и река здесь разливалась настолько, что становилась похожей, скорее, на большое озеро. Тут и там из воды поднимались высотные здания, а по речной глади, словно игрушки в ванной, были разбросаны уличные фонари, дорожные указатели и бесчисленные разбитые лодки. Мы миновали большую баржу, истекающую радужной маслянистой жидкостью, которая сочилась из горы бочек, сложенных на палубе. Прямо за ней возвышались два жилых дома, похожих на высокие одинокие скалы, между которыми застрял большой небесный фургон, создававший некое подобие моста.

— Чем это вызвано? — спросил П-21, зажимая нос копытом. От воды разило железом и чем-то похуже. — Жар-бомбы?

— Оползень, — просто ответила Траш, указывая копытом куда-то на север между зданиями. — Когда-то там был отвесный берег, возвышавшийся над рекой. Во время атак весь склон пришел в движение и рухнул, перегородив половину реки. Кроме того, раньше здесь было довольно интенсивное водное движение. И все эти лодки и баржи потом долгое время просто плавали по округе, цепляясь за затопленные развалины. Тут неподалеку находится община, Флотсем, но, думаю, мы не станем швартоваться там сегодня, если только что-нибудь не вынудит нас сделать это. — Она посмотрела на покрытые пеной здания, возвышающиеся вокруг нас.

— Почему это? — спросила я с любопытством.

— Во-первых, мне очень не хочется, чтобы у меня под покровом темноты увели лодку. Во-вторых, я не хочу, чтобы некая Охранница задерживала нас, бросившись спасать несчастных рыбаков. Ну а в-третьих, в воде у них полно взрывчатки, и я не хочу взлететь на воздух, если ты вдруг изобразишь убийственный взгляд.

«Снова этот убийственный взгляд. Я, определённо, должна его увидеть».

— Разумно, — призналась я, задумавшись об этом Флотсеме. Кроме того, мне не давала покоя мысль, чем же всё закончилось в Риверсайде.

Траш разделила дежурства, поставив каждого из моих друзей в пару с одним из членов её экипажа.

Мы нашли здание с нетронутой крышей и осторожно заплыли внутрь через пролом в стене. Маслёнка достала ведро и положила внутрь несколько кусков дерева, которые Траш воспламенила каким-то хитрым заклинанием.

«Как, наверное, классно быть единорогом, у которого в магическом арсенале больше одного трюка».

В огонь капитан засунула металлический прут, прислонив его к переборке ближе к середине лодки.

— А это для чего?

— Для пиявок. Не стреляй в такую, если увидишь. Просто ударь несколько раз, пока она не вернется в воду. А вот если заметишь нечто, напоминающее большую лягушку, можешь выстрелить, если посчитаешь нужным. Ну а коли доведётся повстречать два очень больших глаза и рот размером с лодку — сделай всем остальным одолжение и промолчи, чтобы мы могли спокойно умереть во сне, — сказала Траш, заговорщически подмигнув. — Так, ты караулишь нос лодки. Я буду присматривать за кормой.

Она левитировала кухонный таймер, заведя его на два часа, и оставшиеся члены команды дружно отправились вниз, задраив за собой люки. Траш и я завернулись в одеяла, спасаясь от целой тучи насекомых, которые поднялись от воды и вились теперь вокруг нас в поисках незащищённых участков тела. Дым от огня в ведре, похоже, немного помогал держать их подальше, но я понаставила себе магией синяков по всему телу, пытаясь перехлопать их всех. Траш же выглядела так, будто они её вовсе не беспокоили.

— Итак, Траш. Почему ты сказала, что убила своего отца? — спросила я, рассматривая тёмные стены нашего убежища и радуясь тому, что мои глаза способны вглядываться сквозь тени.

— Ох. Умеешь же ты выбрать неудобную тему для разговора… — произнесла Траш после некоторой паузы. — Это произошло возле Оленьих островов, где мы пытались раздобыть новые водоструйные талисманы для «Морского Конька». Нам пришлось пробраться в лагерь пиратов.

— Пиратов? — переспросила я, с усмешкой посмотрев на её шляпу.

— Водные рейдеры, только далеко не такие милые. Они обожают удерживать у себя кобыл, которых регулярно насилуют. Растягивают это удовольствие на нескольких недель, прежде чем убить. В общем, мы добыли этот талисман, а заодно обнаружили в лагере целый табун рабов. И я решила их освободить. Увы, двенадцать пони, пробираясь через джунгли, поднимают намного больше шума, чем двое, и пираты напали на наш след. Получив ранение, папа приказал мне забирать талисман и убираться оттуда, заставив пообещать, что все узнают, что он умер как чёртов герой. Я взяла талисман и оставила его одного. Чуть погодя услышала за спиной выстрелы, а затем его крик. Я вернулась к «Морскому Коньку». И отплыла. — Она достала бутылку виски…

«Эй!» Проверив свои сумки, бутылки я там, конечно же, не обнаружила! Я строго взглянула на Траш, но, учитывая отстраненное выражение на её лице, упреки сейчас были бы бесполезны.

— И, как я понимаю, ты сожалеешь об этом?

— Каждый проклятый день, — ответила она с грустной улыбкой. — Однако, сильнее всего меня гложет другое. Сколько бы раз я ни проигрывала у себя в голове события того дня и с какой бы стороны их ни рассматривала, факт остается фактом: это было моё решение, и именно оно погубило отца. Если бы мы тогда просто оставили рабов в их загонах, он бы до сих пор пил в свое удовольствие и таскался по бабам по всему океану. — Она передала мне бутылку, и я сделала глоток, хлопая копытом надоедливых жучков.

— А как насчет тебя? — спросила Траш, подбрасывая деревяшек в огонь. — Сожалеешь о чем-нибудь?

— О, да. Об одном особенно. Мы проникли в закрытое крыло медицинского центра Флаттершай. Там находились жеребята, помещенные в некий стазис. И в этом состоянии они провели несколько столетий, медленно умирая от травм и неизлечимых болезней. Им удалось подчинить себе обслуживающих роботов, с помощью которых они убили всех медсестер. Освежевали их. И продолжали убивать всякого, кто осмеливался входить в эту часть больницы. Мы смогли разорвать связь жеребят с роботами. И я оказалась перед выбором: отключить их систему жизнеобеспечения или оставить всё как есть и позволить им и дальше мучиться в этой западне.

— И ты отключила питание, да? — спросила Траш с улыбкой. Я кивнула, и она вздохнула. — Я так и думала. Потому что это нелёгкий выбор. Оставить их взаперти, сказать себе, что кто-нибудь другой позаботится об этом… Возможно, так бы и случилось, а может быть и нет. Правда в том, что иногда нет правильного решения. И пожалеть придется о любом выборе. Таков этот мир. Ты будешь проклята за то, что сделала, и проклята за своё бездействие.

Я помолчала, прислушиваясь к шуму дождя снаружи.

— Так что же делать?

Она издала угрюмый смешок.

— Сказать себе: «да пошло оно всё» и двигаться дальше. Потому что, если жить с проклятием невмоготу, единственный выход — перестать жить.

Я подумала о Священнике и Метконосцах, Крышечке и Дасти Трэйлс, и даже Каприз с её заморочками.

«Да, все они напортачили, так или иначе, но, несмотря на это, продолжают жить дальше. Что если доброта — это просто иллюзия? А наша добродетель — всего лишь отражение лучшего из того, на что мы способны?

Добродетель. А в чём заключается моя добродетель? Зачем вообще глупой пони, вроде меня, задумываться о таких вещах? Я лишь хотела быть лучше, чем окружающая меня Пустошь. А также помогать становиться лучше другим. Но пока, похоже, после встречи со мной большинство пони становились просто трупами.

Хотя, нет. Я ведь помогла Риверсайду, не так ли? И Капелле, пусть и случайно. И я бы хотела продолжать помогать всеми силами. Хотела бы выяснить, куда направлялся ЭП-1101 и попутно изменить Хуффингтон. Я могу это сделать. Должна.

Потому что, в противном случае, я буду проклята окончательно и бесповоротно».

* * *

Я устало пялилась на нос лодки, когда заметила это: странное чёрное пятно, похожее в моём мутантском зрении на сгусток тьмы, ползущий вдоль борта лодки в мою сторону. Меня вдруг охватила странная апатия — я не могла ни пошевелиться, ни даже думать как следует, глядя, как эта бесформенная масса подбирается всё ближе к моим копытам. Чёрная, лоснящаяся тварь, размером с пони, явно была порождением моих ночных кошмаров. Я уставилась на её заостренный конец, который медленно приподнялся и раскрылся. Внутри блеснули десятки, если не сотни крючковатых зубов, с которых капала тягучая слюна. Я зачарованно смотрела на неё, удивлённая, как вовремя мне отключило мозг.

Мимо моей головы проплыл раскалённый докрасна кусок железа и с шипением воткнулся прямо в эту пасть, наполняя воздух жуткой вонью. Корчась от боли, капля перевалилась через борт и с тихим шлепком исчезла в реке.

— Хм. Обычно пиявки намного крупнее, — сказала Траш, возвращая металлический прут обратно в пожарное ведёрко.

Пиявки. В моём мысленном списке того, что я ненавижу в Хуффингтоне, появилась ещё одна запись. Подчеркнуть, обвести кружком и пометить звездочкой.

* * *

Атриум был сердцем общественной жизни Стойла Девять Девять. Пони приходили сюда, чтобы поговорить о работе или ради редких развлекательных мероприятий. Например, пикников, когда несколько десятков кобылок собирались вместе, расстилали покрывала на металлическом полу и уплетали переработанные чипсы, представляя, будто находятся на поверхности, чтобы отвлечься от повседневных проблем.

Я не любила маму Дейзи. Никто не любил. Она была самой крупной кобылой в Стойле и руководила второй сменой, что ставило её в иерархии охранниц сразу за Мамой. Она бывала милой, но по малейшему поводу могла устроить грязную склоку, которая, как правило, заканчивалась потасовкой.

Так что, только такой идиотке, как я, могла прийти в голову идея подойти к самой огромной и злобной кобыле в Стойле и сказать:

— Петуния, я помещаю вас под арест за систематические избиения Дейзи. Пожалуйста, пройдите со мной для оформления протокола.

Мама, сидевшая рядом с ней, обомлела.

— Что за херня, Джин? Это ты подбила свою мелкую так пошутить? — сказала Петуния, медленно пережевывая серый грибной чипс. Чипсик с именем «Рыбка», несомненно.

— Рыбонька, что ты творишь? — в ужасе прошептала Мама.

— Выполняю свой долг, — твердо ответила я и ткнула копытцем в Петунию. — Она бьёт Дейзи! И режет её!

— Рыбка, давай вернемся в нашу квартиру, — строго произнесла Мама, поднимаясь на ноги, и вывела меня из атриума. Как только мы скрылись из вида, она повернулась ко мне. — Как ты могла сказать такое?

— Потому что это правда, Мам! — упрямо заявила я, глядя ей в глаза, и топнула ногой. — Дейзи пришла в школу вся в синяках и царапинах! Только Петуния могла сделать такое. Не может же Дейзи сама порезать себе бока?

Мама пристально посмотрела на меня, со вздохом закрыла глаза и покачала головой. А затем, без лишних слов, привела меня к квартире Дейзи и открыла дверь. Дейзи удивленно взглянула на нас, вытирая слезы. Мама внимательно посмотрела на неё.

— Дейзи, Рыбка сейчас сделала очень серьезное обвинение… — Та уставилась на меня в ужасе, а Мама спросила прямо: — Петуния делает тебе больно? Бьёт тебя? Или режет?

Дейзи повесила голову.

— Нет, мэм. Просто я часто попадаю в переделки. И драки.

— Понятно, — спокойно сказала Мама. — Ты ведь расскажешь мне, если она когда-нибудь сделает что-то подобное?

Медленный, вялый кивок.

— Дейзи! Скажи ей! Скажи, что это она с тобой сделала! — закричала я, но Дейзи лишь одарила меня ледяным взглядом. Из её подруги я в один миг превратилась в кого-то другого. Кого-то совершенно постороннего, вроде Дакт Тейп… Как же все это неправильно. — Позволь мне помочь тебе. Охранницы должны помогать!

— Прекрати, Рыбка. Пойдём. Тебе нужно извиниться перед Петунией…

* * *

Меня разбудил скрежет камня о борт лодки. Рядом со мной тихо посапывал П-21… и кто-то ещё. Открыв глаза, я увидела Лакуну, которая склонилась надо мной, прислонив свой рог к моему.

— У тебя интересные сны, Блекджек…

— Ты можешь читать мои мысли? — подумала я, едва удержавшись от того, чтобы добавить парочку ругательств.

— Вот как сейчас, да.

— И зачем тебе это?

— У тебя интересные сны, — повторила она насмешливым тоном. — И так мы не разбудим остальных.

«Ох, не нравится мне это…»

— А мысли остальных ты читала?

— А как поступила бы ты на моём месте? Я просто хотела знать, не желаете ли вы мне зла.

«А ты нам?»

— Мне очень жаль, что ты всё ещё мне не доверяешь, — продолжила она, улыбнувшись.

Учитывая, что она только что сделала, это заявление прозвучало более чем иронично.

— Да уж, эта твоя телепатия — дело… стрёмное. — «И тёмное.» — Но теперь-то ты знаешь, что мы не хотим тебе навредить, верно?

— Твой синий друг хочет. Он хочет навредить всем нам. И помочь всем нам. Не могу себе представить более противоречивого пони.

Я вздохнула. П-21 так и не простил мне то, что я ему сделала. Когда я причиняю пони боль, остаются шрамы. Глубокие. Прямо как у Дейзи.

— Что произошло с твоей подругой из Стойла?

— Была там одна дверь с неисправным приводом. Дейзи привела туда свою мать… и опустила дверь прямо ей на голову. Сказала, что это был несчастный случай. Я потом к этой двери и близко не подходила — вдруг она сидит там и поджидает момент, чтобы раздавить мне голову, словно виноградину.

«Затем она заняла место своей матери, и всё пошло своим чередом.»

— Сделай мне одолжение… да и всем остальным… — подумала я, взглянув на Лакуну снизу вверх. — Не лезь к нам в головы.

— Конечно. Спокойной ночи, — ответила она, с прощальным поклоном убирая свой рог от моего. — Сладких снов.

Ага… уснёшь теперь…

* * *

Утром, поднявшись на палубу, я обнаружила там дрожащую Глори с одним из остывших металлических стержней наперевес, словно он был волшебной палочкой, способной защитить её. П-21 старался держаться как можно дальше от воды, а Рампейдж жарила на углях кусок пиявки.

— Что? Они очень даже ничего! — ответила она на мой брезгливый взгляд, отправляя в рот кусок резиновой плоти. Еще один день, и она наберёт свой взрослый вес.

Едва утренний свет начал окрашивать розовым облака на востоке, «Морской Конёк» снова лёг на курс. Всё вокруг покрывал блестящий слой чёрной плесени и мерзких на вид грибов. Это была даже не настоящая растительность, а просто слизь, способная произрастать лишь в хуффингтонских полях ХМА и отравленной порчей воде.

Как только мы отплыли, я включила радио, надеясь услышать больше о Жительнице Стойла и о происходящих вокруг событиях. Примерно через час после того, как я включила его, знакомый голос ДиДжея Пон3 обратился к жителям Хуффингтона:

— А для всех моих слушателей на востоке, боюсь, настали тяжёлые времена. С севера надвигается настоящая армия рейдеров. Они нападают на каждый караван и деревню от Толла до Мегамарта. И эти рейдеры не обычные полуголодные психопаты, к которым вы привыкли. О, нет, они другие. Они здоровы. Они организованы. И пожирают каждого пони, кто имеет несчастье попасть в их копыта.

Реагирует ли кто на эту новую угрозу, спросите вы? Ну уж точно не Потрошители. Нет, они сейчас жутко заняты нападениями на речной транспорт, соревнуясь за звание самых крутых засранцев Эквестрии. Это и не Стальные Рейнджеры, о нет. Этим вообще безразличны дела местных жителей; всё, что их интересует — заполучить в свои копыта каждую пулю и ракету, до которых они могут добраться. И-и-и это даже не Добровольческий Корпус. Ну же, Анклав, если ты действительно хочешь помочь, разве можно быть настолько некомпетентным? Я не говорю, что ты не стараешься, но неужели это лучшее, на что ты способен?

Если ни одна из этих трех сил не предпримет что-либо в ближайшее время, дела очень быстро примут скверный оборот. В этом случае нам останется лишь скрестить наши копыта на счастье и надеяться, что с этим сможет что-нибудь сделать наша доблестная Охранница. Потому что, едва рейдеры покончат с Хуффингтоном, они в три прыжка окажутся в Мэйнхеттене. Так что, шевели своим мелким крупом так быстро, как только можешь, Охранница. Народ нуждается в тебе больше, чем когда-либо.

Траш посмотрела на меня со странной улыбкой.

— Надо же… похоже, в ближайшее время скучать тебе не придётся.

Я хмуро оглядела покрытые слизью здания и покачивающиеся на волнах разбитые лодки и баржи, чувствуя, как начинает зверски чесаться грива, и отнюдь не от речной влаги.

— Откуда, чёрт возьми, взялись эти рейдеры? Я ведь зачистила Витерс и «Пони Джо».

— На западном берегу всегда было паршиво с рейдерами. Большинство пони здесь беззащитны перед ними и представляют из себя легкую добычу. А вот на противоположном берегу слишком много пони с очень большими пушками, которые не позволяют рейдерам сбиваться в большие группы. Но и не истребляют их, если те не докучают Потрошителям слишком сильно. Чёрт, да половина бандитов и рейдеров в Хуффе, похоже, мечтает пополнить ряды Потрошителей. — Траш сбавила ход и обогнула баржу, облепленную гигантскими лягушками. — Я полагаю, что у какой-то деревни просто закончились припасы, и они подались в рейдеры. Хотя и не представляю, кто именно это мог бы быть. Тут по округе разбросано множество мелких поселений.

— И в продолжение новостей — очередная трагедия в Хуффе. С прискорбием сообщаю, что замолчала деревня Риверсайд. Коммуна не подает признаков жизни. Не видно даже тел. То ли рейдеры забрались так далеко на юг, то ли произошло что-то ещё — неизвестно, но весь город просто исчез. Надеюсь, кому-нибудь всё же удалось выбраться оттуда живым и он сможет поведать нам, что же за чертовщина там произошла.

Мне бы очень хотелось сказать, что это была последняя плохая новость на сегодня, хуффингтонцы, но если вы находитесь на юге — остерегайтесь встречи с полосатыми. Оттуда приходят сообщения о группах зебринских снайперов, окопавшихся возле Космического Центра Луны и горы Чёрный Пони, которые избрали своими целями гулей, фермы Общества и даже имели наглость произвести несколько выстрелов по Небесному Порту. Только прошу вас, пони, помните, что это, похоже, всего лишь небольшая обособленная группа или племя, и не используйте их как повод для истребления каждой зебры от Глифмарка до Роума.

И хотя в другой ситуации я бы с радостью отпраздновал появление новости о том, что Парадайз получил, наконец, по заслугам, боюсь, что сейчас не смогу этого сделать. Похоже, теперь рабовладельческий рынок перешёл под полный контроль Красного Глаза. И, предполагаю, что ваши местные работорговцы теперь с ещё большим усердием станут охотиться за вами, вашими близкими, и всеми остальными, до кого только смогут добраться, потому что Красному Глазу нужны вы все. Нет сведений о том, что случилось с Ростовщицей, но к моему (неохотному) сожалению сообщаю, что Рыжебородого зарезали прямо на его собственной радиобашне. Сообщение Красному Глазу: это называется «Сдержанность»; посмотри в словаре. Я бы ещё посоветовал поискать значение слова «Самоконтроль», но ты ведь тогда сам на себя нацепишь цепи и ошейник…

И это все новости из Хуффингтона. Я знаю, что жизнь нелегка, но нужно быть стойкими! Если пони не будут помогать друг другу, кто ещё им поможет?

Я плюхнулась на круп.

«Риверсайда больше нет? Что же произошло? Ровер решил, что торговля с пони невозможна, и убил их всех? Или риверсайдцы собрались и всем городом вторглись в метро, нашими стараниями свободное от ловушек, прежде чем Ровер успел расставить их снова? А может нашлись другие рейдеры, помимо уничтоженных нами, которые расправились с обеими сторонами? А Фифи и Бабуля Рыбка? Что стало с ними? Почему, черт возьми, это происходит снова и снова?!»

Однако, новость о падении Парадайза не могла не радовать. Похоже, что награда за мою голову больше не в силе. А я была бы просто счастлива перестать натыкаться повсюду на Зодиаков и прочих сорвиголов.

* * *

— Нам придётся зайти на час в порт Флотсема, — со вздохом объявила Траш, скорее своему экипажу, чем нам. — Анкеры должны мне бочку дёгтя и, как минимум, одну упаковку спарк-батарей. — Она посмотрела на нас. — Я взываю к правилу номер один. Сходите с корабля, чтобы побродить по Флотсему — и я оставляю вас здесь. Он не такой, как Риверсайд. Половина пони здесь не побрезгуют выстрелить вам в спину, а после будут утверждать, что нашли вас в реке. Другая половина при этом будет целиться в спину им. Так что просто подождите здесь. Мы с Тарбутсом мигом вернёмся.

Я удивлённо заморгала. «Почему это все пони уставились на меня?»

— Что?

Неспешно скользя по речной глади, мы приблизились к месту, которое поначалу показалось нам просто очередным скопищем разбитых барж и кораблей, разве что, выглядели последние ещё более искорёженными и скрученными, чем в других местах. Но, чем ближе мы подплывали, тем очевиднее становилось, что эти суда сбились в кучу не случайным образом. Две баржи были сварены вместе в одну огромную платформу, на которой размещались десятки грузовых контейнеров, переделанных в ржавые лачуги. С платформы свисали четыре больших крана, тралящих реку, а также бесчисленное множество более мелких тросов и сетей.

Когда мы подошли к платформе, один из ближайших кранов вытянул из реки массивные металлические клещи, разбрызгивая воду и грязь, и сбросил их содержимое на открытую палубу. Едва клещи отодвинулись, полдюжины пони начали ковыряться в грязной куче в поисках чего-либо ценного. Я было засомневалась, что им тут что-то светит, но потом заметила, как они начали выкапывать желтые медицинские аптечки, ящики с боеприпасами и прочий мало-мальский ценный мусор.

«Что за жизнь».

Мы причалили, и сразу с десяток пони обратили на нас свои откровенно оценивающие взгляды. Стоя на крыше рулевой рубки с винтовкой Тауруса на изготовку, я, в свою очередь, медленно обвела их своим мрачным взглядом. В конце концов, пони вернулись к своим делам, но нет-нет да бросали в сторону лодки любопытствующие взгляды.

— Пять минут. По округе не шляться, — предупредила меня Траш, после чего они с Тарбутсом спрыгнули с корабля и поскакали к крупнейшему из кранов.

— Все ведут себя так, словно я не способна контролировать себя, — пробормотала я, расхаживая вдоль ограждения и глядя на нескладных, грязных пони. Не просто нескладных. Половина из тех, что я видела, имели физические изъяны: то скрюченный рог, то кривые ноги. У некоторые сквозь шкуры прорастали причудливые опухоли.

— Что с ними произошло? — тихо спросила Глори.

— Порча, — просто ответила Маслёнка. — Она в воде. Здесь нечем больше питаться, кроме как тем, что обитает в реке. Речные твари впитывают в себя порчу, и она в итоге попадает в пони, что их едят.

Мы дружно повернулись к Рампейдж. Она удивлённо заморгала.

— Что? Меня только что испепелили. Если после этого порча может нанести мне вред, то найдите мне огромную бочку этого вещества, и посмотрим, убьёт ли оно меня.

В её словах был смысл. Полагаю, если бы она мутировала достаточно сильно, то смогла бы просто отправиться к Ядру и вернуться обновлённой.

Внезапно раздались пронзительный крик и визг. По-видимому, какой-то жеребёнок обнаружил и вытащил из грязи запертый оружейный ящик. Но на его находку позарилась крупная тощая кобыла и уже занесла копыто, чтобы ударить жеребёнка, который, что есть мочи, обнимал драгоценный ящик.

— Ладно… Я не собираюсь шляться… — процедила я, поднимаясь. — Просто надеру кое-кому задницу!

— Нельзя! — воскликнула Бисквит, хватая меня за копыто.

Масленка добавила серьезно:

— Да тебе все кости переломают, и нам за компанию достанется.

Я в отчаянии стиснула зубы.

Внезапно лодка покачнулась от резкого рывка, и я завертела головой, осматриваясь в поисках возможной причины.

Рампейдж исчезла.

Полосатым метеором она приземлилась на спину кобылы, роняя её плашмя на палубу рядом с испуганным жеребенком.

— Нападение на несовершеннолетнего при отягчающих обстоятельствах! — закричала Рампейдж и, обхватив голову кобылы копытами, ударила её лицом о палубу. — Причинение вреда здоровью жеребенка! — Она ударила снова. — Сопротивление при аресте! — И третий сокрушительный удар, от которого кобыла конвульсивно задергалась, елозя по палубе окровавленным лицом. Рампейдж поднялась и рыкнула на толпу: — Кто хочет стать соучастником?

Похоже, хотели абсолютно все. В толпе, окружившей Рампейдж, материализовались ржавые арматуры, багры, зазубренные ножи и бейсбольные биты. Я застыла в изумлении, глядя, как Рампейдж встаёт на задние копыта, а её кьютимарка превращается в странный зебринский символ. Вся толпа набросилась на неё одновременно, но, подпрыгнув, она взлетела над передним краем нападавших. А затем превратилась в настоящую боевую машину, нанося удары копытами по суставам, ребрам и шеям своих противников. Я уже видела этот стиль раньше, правда, лишь в виде статичных картинок в книге о теории боя без оружия.

Эти движения были светлой стороной стиля Падшего Цезаря, направленные скорее на сдерживание, чем на убийство. Но всё изменится в миг, начни она наносить удары копытом не плашмя, а ребром. Одно это, и её копыта начнут прошивать врагов насквозь, вместо того, чтобы ломать им рёбра или выворачивать суставы… Её красные полоски казались особенно блестящими, когда она двигалась сквозь толпу, подобно лавине. Из кранов начали выскакивать пони с мощными винтовками. Но любой, кто отваживался встать на пути у Потрошителя, очень быстро оказывался лежащим без движения на палубе.

По этой причине, все, кто имел проблемы с Рампейдж, теперь предпочитали драпать со всех ног, чтобы не столкнуться с её яростью. Жеребёнок отпустил оружейный ящик и теперь тряс упавшую кобылу.

— Мама! Мама!

Я заметила, как на боку Рампейдж начал проявляться череп, словно всплывая из тёмных глубин… Увидела эту улыбку на её губах…

«Твою мать, только не это».

Первый выстрел пришёлся ей аккурат под ухом; экспансивная пуля прошла навылет, снеся ей половину лица. Когда Рампейдж упала, я медленно направилась к ней, держа на прицеле. Едва она восстановилась, я выстрелила ещё раз. Потом ещё. И ещё. Вся деревня в шоке смотрела, как я снова и снова вышибаю ей мозги.

— Уведет кто-нибудь отсюда этого ребенка и его мать? — закричала я и выстрелила снова, когда Рампейдж начала подниматься. Меньше всего мне хотелось, чтобы эта смертоносная пони применила стиль Падшего Цезаря на мне!

Кто-то сообразил, наконец, увести подальше как жеребёнка, так и его мать. Несколько других подонков уволокли оружейный ящик. Надеюсь, он заполнен взведенными гранатами. Наконец мы с Рампейдж остались одни в центре большого пространства, свободного от пони, желающих поглазеть на сумасшедших кобыл. Рампейдж лежала без движения, а я наблюдала, как, закручиваясь подобно водовороту, исчезает череп у неё на боку.

— Спасибо тебе, — наконец пробормотала она, поднимаясь, и уставилась на красные и серые пятна на ржавой палубе. — Ого… Что я натворила?

— Буянила. — «И, слава Богиням, без своей брони». — Помнишь что-нибудь?

— Я… какая-то дрянь ударила жеребёнка, и я… думаю, я собиралась… э-э… арестовать её? — Она вытаращилась на меня, а затем кивнула. — Да, уверена, именно так оно и было. А вот дальше всё становится очень расплывчатым.

— Стоять! Не двигаться, вашу мать! — закричали два единорога, наставив на нас свои винтовки. — Никому не дозволено прерывать собирательные работы во Флотсеме.

Рампейдж лишь окинула их равнодушным взглядом, а затем наклонилась вперед, прижав лоб к стволу винтовки.

— Вы что, правда думаете, что ваши пукалки смогут завалить меня, когда даже её не смогла? Ну-ну, попробуйте. Но учтите, что когда у вас кончатся патроны, я трахну вас прикладами ваших же собственных винтовок.

Ладно, это было сказано чуть грубее, чем следовало бы. Я улыбнулась своей самой любезной улыбкой.

— Слушайте, драка закончена. Осмотрите ваших раненых, порадуйтесь, что они не трупы, и давайте забудем обо этом небольшом недоразумении, лады?

Единороги переглянулись, а затем снова посмотрели на Рампейдж. Полосатая пони послала воздушный поцелуй тому, который прижимал винтовку к её голове. Наконец, эти двое отступили.

— Просто… убирайтесь из Флотсема, — неубедительно закончили они, пятясь от нас.

Охотно. Я уже увидела здесь всё, что хотела. Мы поскакали обратно к «Морскому Коньку», но я вдруг притормозила возле пони, сортирующего мусор. Мой взгляд привлёк тонкий чёрный футляр длиной с моё копыто, лежавший рядом с кучей изогнутых столовых приборов, треснувших кофейных кружек с логотипом Министерства Крутости и битых тарелок. Жеребец сделал вид, что не замечает меня, когда я вытащила футляр своей магией.

— Откуда у тебя это?

Он, наконец, удостоил меня вниманием и осмотрел футляр в моей магической хватке. Затем поднял копыто, на конце которого я увидела извивающиеся щупальца.

— Небесная повозка Министерства Крутости в прошлом году. Хороший трофей. Тебе нравится? — спросил он с голодной улыбкой.

— Десять крышек, — предложила я, с трудом сдержавшись, чтобы не вздрогнуть, когда наружу выскользнул его язык, похожий на серую трубу.

Он, казалось, сделал над собой усилие, чтобы немного поторговаться. Чарити бы им гордилась.

— Он очень… э-э… черный. И блестящий. Пятьдесят крышек.

Я решительно посмотрела на него.

— Десять, и я добавлю две банки Готового Обеда.

Его глаза загорелись.

— Договорились.

Мы вернулись на лодку, и я коснулась гладкого черного футляра. Тихий щелчок, и он открылся в моих копытах. Внутри находился блестящий магический патрон и сложенная записка.

Рейнбоу Дэш, ты видела что-нибудь подобное раньше? Эту штуковину сварганил чокнутый Троттенхеймер. Она имеет отношение к той работе, что он выполнял для тебя?

Я бережно спрятала серебряную пулю в сумку.

Десять минут спустя, Траш вернулась. Она посмотрела на Масленку.

— Итак… она это сделала?

— Покинула лодку? Конечно, — с улыбкой ответила Маслёнка. На лице Тарбутса появилась злорадная усмешка. — Но не для того, чтобы исследовать это место или помочь кому-нибудь. Её подруга решила немного поиграть в законника, и Блекджек выскочила, чтобы утащить ту обратно… — Масленка посмотрела на меня с немного нервной улыбкой. — А потом выстрелила ей в голову… неоднократно.

— Мое внимание не так легко привлечь, — вставила Рампейдж.

Траш и Тарбутс переглянулись.

— Хм. Я делала ставку, что она сойдёт с корабля, чтобы помочь какому-нибудь бедолаге. Ты же ставил на то, что она отправится исследовать это место. Масленка сказала, что она будет бродить просто от скуки. Блин…. Похоже, никто из нас не выиграл.

— Подождите! Вы заключили пари, что я так или иначе покину лодку, даже несмотря на предупреждение не делать этого? — сказала я резко, чувствуя себя немного задетой.

— Ну разумеется, — ответила Траш. Её губы скривились в ухмылке. — Ты ведь не думаешь, что я сама осталась бы на месте, если бы кто-нибудь сказал мне не уходить, не так ли?

Мне хотелось заплакать от обиды. Я ведь старалась быть хорошей и оставаться на месте. Старалась изо всех сил! Неужели я действительно была настолько предсказуема?

Судя по их ухмылкам — да. Была.

* * *

Мы оставили Флотсем и Форк позади, направляясь дальше на север. Признаюсь, было приятно ощущать, как увеличивается дистанция между мной и Ядром. На восточном берегу теперь преобладали развалины промышленных зданий, сменивших собой жилые кварталы. Множество огромных ржавых цистерн и резервуаров вырастали из разрушенных фундаментов, словно огромные грибы. Как и дома на западном берегу, большинство заводов несли на себе следы поражения интенсивным пламенем. Даже гигантская надпись «Корпорация БУМ» едва угадывалась на дымовых трубах, похожих на динамитные шашки, что возвышались над крупнейшим из резервуаров.

Я могла лишь представить, какой силы был ЭТОТ огонь, когда город взлетел на воздух.

Река несла нас на север в сторону ущелья между двумя холмами, связанными бетонной аркой.

— Значит так, если нам удастся пробиться через мост Зенит, то всё будет в порядке, — сказала Траш, осматривая сооружение.

— А с этим будут проблемы, не так ли? — спросила я, поднимая свой бинокль. По обеим сторонам от моста располагались укрепления, сложенные из старых трейлеров, бетонных плит и мешков с песком. Над одним из них развевался флаг с чёрным черепом пони на красном фоне. На флаге их противников была изображена половинка яблока, инкрустированная тремя магическими искрами, заключёнными в шестерни, которую снизу обхватывали крылья в форме полумесяцев, с наложенным поверх всего этого боевым мечом.

— Потрошители и Стальные Рейнджеры оспаривают друг у друга этот мост, но и у тех, и у других настолько плохо с боеприпасами, что они не станут тратить их на нас. Но время от времени проблемы всё же возникают, так как у обеих сторон имеются ещё и ракеты. — Она вздохнула. — Обычно мы проходим здесь ночью, но до наступления темноты ещё целых восемь часов.

— Так… — Я задумчиво потёрла подбородок. — Чисто гипотетически… если бы что-то вдруг взорвалось на стороне Потрошителей… они бы скорее предпочли сосредоточить весь огонь на Рейнджерах, чем на нас, верно?

Траш с улыбкой кивнула.

— Да, мы делали так раньше… но сейчас у нас нет ни единой ракеты. — Она снова посмотрела наверх и нахмурилась. — Чёрт. Нас заметили. Похоже, ждут теперь, пока мы войдём в зону обстрела.

Стороны по обе стороны моста пристально следили за нами и друг за другом. А это означало, что они, скорее всего, не станут смотреть наверх.

Я посмотрела на Глори. Траш последовала моему примеру. Пегаска нервно улыбнулась.

— Что? Почему вы так странно на меня смотрите?

* * *

Спустя пять минут «Морской Конек» уже нёсся на всех парах, удаляясь от моста с противоположной стороны, а позади гудели пулемёты гатлинга, взрывались ракеты, и хлопались гранаты в непрекращающейся какофонии жаркого боя. Подумать только, и всё это из-за одной единственной гранаты, брошенной пегасом. По нам выпустили всего одну ракету, но наш корабль оказался проворнее, и она лишь взметнула столб пенистой воды за кормой. Ещё через две минуты мы были уже вне зоны поражения, а Потрошители и Рейнджеры продолжали с упоением поливать друг друга огнём.

Глори приземлилась на палубу, оглядываясь назад.

— Ох, я надеюсь, никто не пострадал.

Учитывая, что и те, и другие использовали ракеты, я бы особо на это не рассчитывала.

— Посмотри на это с другой стороны: они могут прекратить стрельбу в любое время, когда захотят, — сказала Траш с усмешкой, правя судно вниз по реке на север. Учитывая непрекращающийся грохот орудий и гул ракет, вряд ли это произойдёт в ближайшее время.

* * *

Толл оказался последним мостом на этой реке. Его пролёт был значительно ниже, чем у Зенита, поэтому посередине у него имелась поворотная секция, позволяющая судам проплывать в обе стороны. На этой секции примостилась маленькая деревушка, прямо на вершине поворотного механизма. На наше счастье пролёт был открыт, и «Морской конёк», не снижая скорости, просто прошёл мимо под градом хмурых взглядов пони, которые, как я полагаю, были отнюдь не рады, что мы проскочили на халяву. Хотя, часть пролёта слева от поворотной секции носила явные следы недавнего боя, и некоторые из воронок всё ещё дымились.

Оставив последнее препятствие позади, мы быстро прошли последние мили речного потока и нашему взору открылось…

Море.

Я никогда раньше не видела моря. Даже не представляла, какое оно. Да и как я могла его себе представить по маленьким серым картинкам в моих книжках, которые, к тому же, казались мне ужасно скучными. Необъятное волнистое полотно свинцовой воды простиралось насколько хватало глаз. На востоке его перекрывали портовые сооружения, но я смотрела всё дальше и дальше, пока мой взгляд не достиг горизонта. Там вдали, я заметила слабые проблески синевы.

Внезапно я поняла, что не хочу останавливаться. Мне захотелось попросить Траш, чтобы она продолжала править корабль прямо в эту огромную пустоту, прочь от того кошмара, каким был Хуффингтон. Чтобы оставить это всё позади, навсегда.

Через мой разум пронёсся звук тасуемых карт, и я тяжело вздохнула, глядя в сторону запада, на высокие холмы над морем. Я не могла уйти, как бы страстно я этого ни желала. Да и бессмысленно было пытаться убежать куда-то. Ведь отец Траш пал жертвой пиратов. Пустошь простиралась куда дальше Эквестрии. Весь мир стал Пустошью. Идти было просто некуда.

— Что это? — спросил П-21, указывая копытом на восток в сторону самого огромного корабля, который только можно было себе представить. Он стоял, пришвартованый к пирсу, слегка кренясь на один бок. В его орудийных башнях располагались просто нереально огромные пушки. Их стволы казались длиннее, чем весь «Морской Конёк»!

— Флагман флота Её Величества «Селестия». Кажется, такие корабли назывались линкорами. Угадай для чего он? — спросила Траш с усмешкой.

— Он же просто огромный! — воскликнул П-21.

— «Луна» был ещё больше, — сказала Траш, указывая на тёмное пятно в середине бухты над ржавой железной башней. — Прямое попадание Жар-бомбы, и всё равно потребовалось почти столетие, чтобы он окончательно затонул. А «Селестия» теперь — местная штаб-квартира Стальных Рейнджеров.

— Кто они вообще такие? Я знаю, что это пони в силовой броне, но что они делают в Хуффингтоне? — хмуро спросила я.

— Ну, в последние годы войны Эплджек разработала магическую силовую броню. Солдаты, прошедшие обучение по её использованию, стали элитными войсками. Когда Эквестрия обратилась в пепел, они зарылись в бункеры и стойла и затаились, ожидая возможности выйти наружу. Около тридцати или сорока лет назад, Стальные Рейнджеры выползли из своей базы в Мэйнхеттене и начали распространяться по всей Пустоши. Они избрали своим священным долгом собирать и защищать технологии МВТ, поэтому если ты пони, никак с этими технологиями не связанный, то можешь катиться нахер. Двадцать лет назад или около того, они начали укрепляться в Хуффингтоне. Думаю старейшине Кранчи Кэрротс хватило одного взгляда на «Селестию», чтобы кончить на месте. Если они смогут заставить эти пушки стрелять, то весь город падёт к их ногам. А уж если им удастся выйти в море на этой посудине… чёрт… думаю, что всё побережье в радиусе двадцати пяти километров будет под их полным контролем.

— А они смогут?

Мне трудно было даже представить себе разрушительную силу этих исполинских орудий. Насколько же большими должны быть снаряды для них? Если дальность их стрельбы достигает нескольких километров, то даже хуффингтонских укреплений может оказаться недостаточно. Стальные Рейнджеры просто разрушат стену и весь город будет принадлежать им. За исключением полей ХМА… но что если их броня невосприимчива к ним? О-о-ох… моей гриве эта идея совершенно не нравится.

— Понятия не имею. Полагаю, Кранчи Кэррот хочет заставить их работать просто из принципа. А вот Стил Рейн… тот, несомненно, считает, что любая технология должна быть использована по назначению. — Траш вздохнула и пожала плечами. — Большую часть времени они проводят на базе Айронмэйр. Я не особо горю желанием связываться с ними, так как двигатель «Морского Конька», определённо, находится довольно высоко в их списке «технологий, подлежащих конфискации». И уж точно не планирую в ближайшее время выяснять насколько высоко.

«Морской конёк» отвернул от «Селестии» и направился к западному побережью залива, на котором возвышались серые и коричневые холмы. Я оглянулась в последний раз на серые волны и искорёженные суда, сбившиеся в кучу или же наполовину погружённые в воды гавани. Из глубин затонувшего корпуса «Луны» пробивалось яркое радужное магическое свечение. Даже море, такое огромное и глубокое, оказалось беззащитно перед войной. Ничто не уцелело в её жерновах.

— Я высажу вас на пирсе. Если, конечно, у вас не случился внезапный приступ благоразумия, и вы не решили отправится с нами в Город Дружбы. — Траш широко улыбнулась. — О, это отличное место. Там есть один бар, которым заведует самая толстая кобыла, какую вы только можете себе представить, но её пойло валит с ног быстрее, чем успеваешь его выплюнуть. Абсолютно уверена, что она добавляет в него антифриз.

Я знала, что ей не хочется расставаться. Мы были во многом похожи, но она была обременена её лодкой и командой. А у меня была моя… что бы это там ни было. Поиск? Миссия? Мозги набекрень?

— Ой, как заманчиво. В другой ситуации я бы ни за что не упустила шанс отведать алкоголя, от которого можно ослепнуть, но у меня назначена долгожданная встреча с родным домом.

Мы приближались к месту, где на длинном деревянном пирсе сгрудились ярмарочные аттракционы. Огромное чёртово колесо украшало проржавевшее лицо Пинки Пай, которая улыбалась в сторону гавани, дерзко подмигивая, а деревянные горки угрожающе низко склонились к самой воде.

Траш осторожно подвела «Морского Конька» к ветхой лестнице на конце пирса. Лестница была очень шаткой, но нам всё же удалось вскарабкаться по ней наверх. Мой ПипБак тихо пискнул. Перед глазами возникла надпись: «Бордвок».

— Береги себя, Охранница. Рассчитываю в будущем на новое приключение в твоей компании, — сказала Траш с улыбкой, взмахнув на прощание копытом.

— Ты тоже, капитан Траш. Не пойди ко дну, — ответила я и нахмурилась. — И не слови пулю. И не дай задушить себя. Или отдрючить. Или выпотрошить…

— Я буду в порядке, — со смехом перебила она меня. В трюме заворчал и зашипел талисман, и «Морской Конёк», подгоняемый двумя водяными струями, отчалил, беря курс в открытое море.

Я тихо вздохнула, глядя, как она уплывает.

— Ты хотела бы остаться с ней? — тихо сказала Лакуна.

— Конечно. Я хочу сказать, что у неё ведь просто потрясающая жизнь, не наполненная следующими один за другим необъяснимыми кошмарами.

Я проверила винтовку и осмотрела Бордвок через её прицел. Ничего в поле зрения, ничего на Л.У.М-е. Неужели мне в самом деле повезло во второй раз за два дня?

Мы осторожно направились вдоль пирса в сторону парка развлечений. Огромное колесо тихо заскрипело на ветру, когда мы проходили под ним. Где-то в этих местах действовала целая армия рейдеров. Может некоторые из них были сейчас в самом Бордвоке?

Они здесь были. Только они были мертвы. Очень-очень мертвы. Кто-то привязал троих из них к перилам, а затем сожрал их… сожрал, определённо, живыми, судя по тому, что всё вокруг было забрызгано кровью, а шнуры, которыми эти рейдеры были привязаны, почти перерезали им копыта, когда они бились в агонии. Мои поздравления. В Пустоши нашлись пони ещё безумнее, чем рейдеры. Надеюсь, нам не доведётся пересечься с ними по пути в Стойло Девять Девять.

* * *

Путь домой вызывал странное чувство дежа вю. Несмотря на то, что бежали мы сейчас с противоположного направления, я пыталась отыскать взглядом ферму среди болот или руины, где мы впервые повстречали Наблюдателя. Одновременно, краем глаза я поглядывала на Л.У.М., высматривая рейдеров. Мы по-прежнему натыкались на следы их присутствия. Сначала это был окровавленный череп брамина, прибитый к стволу дерева. Затем пони, которую распяли на пне, прежде чем съесть. Я пристально не вглядывалась, но, похоже, это было не единственное, что с ней сделали. На это явно намекали битые бутылки возле её филейной части.

Едва миновав этот труп, мы наткнулись на двух жеребцов, буквально разорванных на части. Их останки, словно жуткие гирлянды, свисали с окрестных деревьев и колючего кустарника. Даже черепа были размолоты в кашу. Единственно, что осталось нетронутым — это их гениталии. От вида этой бойни у меня грива встала дыбом. Мне это совсем не нравилось. Эти психопаты были совсем рядом с моим домом, но прежде чем покончить с этими тварями, я должна была проверить Стойло и убедиться, что там всё в порядке.

Наконец, я обнаружила искомое. Шлюзовая дверь шахты была всё ещё цела; по-видимому, даже Деусу оказалось не под силу сорвать её с креплений. Направившись к двери, я посмотрела под ноги. Останки рейдеров были свалены в кучу прямо за… Нет, не рейдеров. Браминов. Я посмотрела на дверь, чувствуя, как во мне зарождается ужас.

Я вошла внутрь, не обращая внимания на тревожные голоса моих друзей. Короткий тёмный туннель, ведущий вниз, был наполнен сладковатым запахом разложения. Чем ниже я спускалась, тем быстрее становился мой шаг. Если дверь Стойла открыта, если рейдеры уже внутри… но нет. Я облегчённо вздохнула, убедившись, что дверь надёжно заперта. Возможно рейдеры и пытались открыть её, но обломались. Я улыбнулась, прислонившись лбом к металлической поверхности.

Подняв ПипБак, я активировала код доступа Смотрительницы. Раздался металлический скрежет, за которым последовал низкий гул. Наконец-то я смогу увидеть Маму… Миднайт… поспать в собственной постели… сыграть в карты с Риветс.

Я дома.

В лицо мне ударил горячий влажный воздух. Я пробыла снаружи так долго, что эта сырость заставила меня задержать дыхание. За спиной я слышала голоса, но мне было всё равно. Я настроилась на метку Мамы и, к своему изумлению, обнаружила, что она в атриуме. Прямо за этими дверями… Не дожидаясь, пока створки откроются полностью, я подошла к ним и проскользнула в образовавшуюся щель.

— Эй, народ! Угадайте, кто…

Я уставилась на отрезанную голову кобылы… Гниющая бледно-лиловая плоть свисала с неё лоскутами, а полосатая фиолетово-красная грива была вымазана запёкшейся кровью. Голова была насажена на обрезок трубы, на котором был застёгнут ПипБак, а чуть ниже висела табличка с надписью «Предательница». Распятое тело было прибито к стене, кишки и внутренности свисали с балок над головой, словно гирлянды. Чёрно-коричневые пятна крови покрывали каждую стену атриума, а из коридоров в глубине Стойла слышался тихий безумный смех.

Внезапно из репродуктора раздалось шипение и я узнала голос Смотрительницы.

— Добро пожаловать домой, Блекджек. Мы скучали по тебе.

Я закричала, заглушая её злорадное хихикание, которое становилось всё громче и громче.

Армией рейдеров были обитатели Стойла Девять Девять.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Лёгкий шаг — вы проворны, удачливы и всегда настороже; а возможно, вы просто поднаторели в искусстве самолевитации. В любом случае, под вами никогда не детонируют мины и не срабатывают напольные ловушки.

Глава 6

Проклятые

«— Ты должна привыкать к новому порядку вещей! В конце концов, это твой новый дом!

— Больше нет»

Смерть.

Сколько я повидала её на своём веку. Встречала смерть давно минувшую, на усыпанных костями полях, где когда-то бросили гнить тела павших солдат, или в комнатах, где столетиями были заперты останки умерших пони, медленно иссыхая и обращаясь в прах. Смерть новую, в лице пони, которых я самолично отстреливала, резала, давила и испепеляла. Сталкивалась с повседневной смертью, вроде отстреливания башки рейдерше только за то, что она рейдер, и смертью милосердной, избавляющей от мучительной агонии кобылу, застрявшую в стене. Была свидетельницей мгновенной смерти своей приятельницы, размозжённой дверью, и медленной агонии оборванцев, загибающихся в окрестностях Флэнка. Познала бессмысленную смерть, когда закололи мать, приняв за давно умершую кобылу, и смерть безжалостную, когда для её дочери утешающие объятия обернулись смертельными.

Несмотря на всё это, я пыталась отыскать в жизни верный путь. Заставляла себя придерживаться определённых правил. Боролась изо всех сил, чтобы не соскользнуть на тёмную сторону. Стремилась убивать только плохих пони и не причинять вреда беспомощным. Поступать лучше. Быть доброй. Быть сильной. Оставаться рядом со своими друзьями. И не стать при этом палачом.

И вот я вернулась домой. Этот дом не был идеален. По правде говоря, был он просто ужасен. Мы творили здесь жуткие вещи. Все вместе и каждый в отдельности. Но я тешила себя надеждой, что достаточно мнения пони со стороны, свежего взгляда, чтобы кобылы Стойла Девять Девять осознали, насколько глубоко заблуждались. Сумели найти в себе силы выйти наружу и вновь стать частью этого мира. И начали помогать делать его лучше.

Вместо этого они превратили его в харчевню.

Разработанная Анклавом инфекция, та самая, которую обнаружила Глори, и с проявлениями симптомов которой я столкнулась в лице Тамблвид и того семейства фермеров, нашла путь и в Стойло Девять Девять. Смотрительница, которую я считала погибшей, очевидно, стала одной из первых её жертв. Сейчас она гарцевала за бронированным окном своего кабинета, и её безумный гогот, разносящийся по интеркому, становился всё громче и громче. Ноги этой психопатки покрывали кровоточащие язвы и следы укусов, а окровавленные губы изгибались в восторженной ухмылке.

Мой дом стал сущим кошмаром. Популяция Стойла Девять Девять насчитывала пять сотен пони, и теперь из-за одной бактерии треть известного населения Хуффингтона превратилась в толпу убийц-психопатов. Хуже того, это были физически здоровые, вооружённые, организованные и неплохо обученные психопаты. Обладая обширным арсеналом Стойла, они безо всякой опаски нападали на близлежащие поселения и караваны.

С того самого дня, как покинула Стойло, я стремилась найти свою добродетель. Было ли это обострённое чувство справедливости? Отвага? Настойчивость? Идиотизм? Я сражалась против Пустоши столь неистово, что та воплотилась в галлюцинацию, которая, похоже, стремилась довести меня до отчаяния, раз за разом обрушивая на мою голову новые испытания. Хотя, возможно, Крупье пытался вовсе не сломить меня, а всего лишь донести простую истину:

Моя добродетель — смерть.

И знаете что? Если Пустоши нужен палач… то я стану этим ёбаным палачом.

* * *

Нет в мире таких слов, что я могла бы сейчас сказать. Нет песен, что я могла бы спеть. И никакого спасения от вида отрубленной головы моей матери, насаженной на кол в центре атриума. Из коридоров, выходящих в этот огромный сводчатый зал, с гиканьем и безумным хохотом хлынули пони, которых я знала всю свою жизнь. Одетые в униформы охранниц, покрытые чёрно-рыжими струпьями засохшей крови и украшенные шипами, кусками железа, обрубками копыт, крюками, цепями и прочими жуткими орудиями и трофеями. Невозможно было не учуять источаемую ими металлическую вонь и приторно-сладкий запах разлагающейся плоти.

При себе у меня было два десятимиллиметровых пистолета-пулемёта, расстреливающих свои тридцатизарядные магазины со скоростью десять выстрелов в секунду. Оба вылетели из моих сумок, едва только рейдеры бросились на меня, улюлюкая от восторга. Первой, кого я увидела, была Дьюдроп. Милая, спокойная и профессиональная пони из утренней смены. Сейчас её губы были перемазаны в крови, а из уголка рта свисал застрявший меж зубов кусок мяса. За три секунды я выпустила по ней и следующим по её пятам пони все шестьдесят патронов.

Ни одна из них не упала.

Ну разумеется, ни одна не упала. Точность стрельбы у ПП просто отвратительная, к тому же нападавшие не были теми истощёнными и ослабленными обитателями Пустоши, с которыми я привыкла иметь дело. Это были крепкие и здоровые пони в бронежилетах, имевшие доступ к Мед-Икс, Баку и прочим препаратам, что мы хранили на случай ЧП. Отщёлкнув опустевшие магазины и вставив на их место новые, я скользнула в З.П.С. Теперь я могла разглядеть каждый дюйм лица Дьюдроп, её фиолетовые, суженные до размеров булавочной головки зрачки, окружённые болезненно-жёлтой склерой. Моё магически замедленное зрение позволило в деталях рассмотреть всё, что произошло дальше.

Первые шесть пуль покрыли забрало её шлема паутиной из трещин.

Следующие шесть разнесли его на множество изломанных зазубренных полимерных осколков.

Ещё шесть, и лицо кобылки, которая забавляла всех, балансируя на носу сразу тремя вафлями, превратилось в клубничное желе.

Последние шесть, и я наблюдаю, как то, что осталось от её головы, отрывается от шеи и падает к моим копытам, а обезглавленное тело валится на пол, словно тряпичная кукла.

«Прощай, Дьюдроп».

— Блекджек, вернись, — прошелестел голос Лакуны у меня в голове, когда время возобновило свой бег, и я выпустила оставшиеся патроны в сторону Шаффл и Праймер. Картечь из дробовиков охранниц застучала по моей броне, когда я рванула в их сторону, на ходу выбрасывая дымящиеся обоймы и левитируя из своих сумок свежие. Горячий свинец впивался в мой бронежилет, швыряя меня из стороны в сторону. Но я больше не обращала внимания на боль и крики друзей, полностью отдавшись во власть своей ярости, что вела меня теперь, слагая свою жуткую поэзию.

Пони, пони, отзвук гнева,

Порождение Стойла чрева.

Чьи копыта, чей же рог,

Создать твой страшный облик смог[7]?

Праймер пошатнулась, когда очередью ей раздробило и чуть не оторвало передние ноги, но всё же продолжила надвигаться на меня. Шаффл маячила где-то позади, не переставая проверять на прочность мой бронежилет. Я почувствовала, как протестующе застонали мои кости, когда я встала на дыбы, встречая Праймер лицом к лицу. Мы сцепились, и кобыла, которая в свое время и научила меня обращаться с огнестрельным оружием, повернула голову, нацеливая свой автоматический пистолет мне в лицо. Её подёрнутые желтизной голубые глаза расширились и засияли в радостном возбуждении, когда раскалённое дуло пистолета упёрлось мне в щёку.

Я приставила дымящиеся стволы своих ПП к груди Праймер и без колебаний всадила в неё весь остававшийся в них боезапас. Пони повисла на мне и клацнула зубами в последней отчаянной попытке нажать на курок, рассчитывая прихватить меня с собой. Затем жизнь покинула её, и, отбросив опустевшие ПП, я подхватила пистолет, выпавший из ослабевших челюстей той, которая учила меня не тратить боеприпасы понапрасну.

Мёртвых городов унынием

Дух твой сломлен был так сильно?

Или тем, как ты страдала

Ради жизней, что спасала?

Я успела развернуться, пока Шаффл перезаряжала свой дробовик. Жёлтая единорожка всегда неуклюже обращалась с патронами, и безумие отнюдь не прибавило ей ловкости. Она и раньше была куда искуснее на танцполе, чем на стрельбище. Когда я бросилась в атаку, Шаффл разразилась пронзительным смехом, забрызгивая изнутри забрало розовой слюной. Она, наконец, закончила свою возню с патронами, но моя магия уже подхватила шлем Росинки и швырнула окровавленные ошмётки её головы в лицо жёлтой единорожке. Шаффл завопила и принялась бездумно палить вслепую, одновременно пытаясь копытами приподнять заляпанное забрало своего шлема. Наконец, ей это удалось…

…И она оторопело уставилась на ствол моего оружия, нацеленный ей прямо в глаз. Затем я выстрелила, одной пулей оборвав жизненный путь потрясающей танцовщицы. Праймер могла бы мною гордиться.

Какие друзья и какая любовь

Сердце твоё возродить смогут вновь?

Что за печаль твою душу терзает,

Горькой слезою глаза наполняя?

Мои друзья, сражавшиеся позади, изо всех сил пытались докричаться до меня, но их голоса казались мне сейчас такими далёкими и призрачными. Прибывало всё больше пони. Приятели. Знакомые. Соперники. Пони, с которыми я была едва знакома и узнавала лишь потому, что когда-то мы вместе ели в кафетерии или сталкивались время от времени в коридорах. З.П.С. перезарядился и я скользнула в него, чтобы всадить три патрона в кобылу, которая, как мне помнилось, работала на раздаче в кафетерии в вечернюю смену и всегда умудрялась подсыпать мне чуть больше сахара, чем предусматривал рацион. Она задёргалась под ударами пуль, и за мгновение до того, как горло этой пони взорвалось фонтаном крови, в её широко раскрытых глазах появилось выражение чистого изумления.

Пони становилось всё больше. Они прибегали, безумно хохоча и выкрикивая непристойности; знакомые черты их лиц перекосились, превращаясь в карикатуры на тех пони, которых я когда-то знала. Непрестанно хихикая, они наступали на меня со всех сторон со злобными гримасами на окровавленных лицах. Краем сознания я ощущала, как под моей бронёй растекается кровь, но уже не придавала этому значения. Также, как игнорировала крики своих друзей, безумный шёпот в голове или тасующиеся карты на задворках сознания. Меня ждали пять сотен пони, которых необходимо убить.

Дробовиком или адским огнём

Был сей бесславный твой образ рождён?

Что за ужасный убийственный взгляд

Ведёт твои пули, когда те летят?

Мои друзья сражались плотной группой позади меня. Рампейдж бесстрашно бросалась на врагов в одиночку, даже в своей не по росту большой броне похожая на ощетинившегося стальными иглами ежа. Силой она превосходила десятерых, но пока эти десять набрасывались на неё со всех сторон, пихая в армированные бока, ещё столько же расстреливали её, не щадя патронов. Лакуна размахивала своим миниганом, словно волшебной палочкой, с кончика которой срывались трассы сверкающей смерти, заставляя толпу нападавших двигаться волной взад-вперёд в жутковатом унисоне, в то время как мерцающий магический щит аликорна отражал ответные выстрелы. О присутствии П-21 напоминали лишь редкие взрывы, вносящие сумятицу в ряды нападавших. К несчастью, у тех было полно лечебных зелий, защищённых от влияния ХМА толстыми стенами Стойла, и на моих глазах зияющие раны на телах рейдеров мгновенно закрывались, стоило им выпить живительной жидкости, после чего обезумевшие пони снова бросались в атаку.

Глори перелетала от балкона к балкону, пытаясь отвлечь на себя огонь снизу и одновременно посылая магические лучи во всех, кто пытался использовать верхние уровни, чтобы обстреливать нас сверху. Интересно, огорчилась бы она, узнав, что только что пристрелила Текстбук, худшую учительницу в Эквестрии и единственную, которую я знала в своей жизни. Ту самую, что пыталась дать маленькой кобылке знания про войну, Министерства и кобыл, управлявших ими.

Внезапно левую заднюю ногу пронзила острая боль, и, обернувшись, я увидела кобылку, едва достигшую возраста получения кьютимарки, которая тыкала разделочным ножом в зазор между пластинами моего бронежилета. Заглянув в эти дикие, поражённые болезнью глаза, я попыталась вспомнить её имя. Чем она занималась в Стойле Девять Девять? Кем была её мать, и не могла ли я знать ту по вечерней смене? Что она любила? О чём мечтала?

Но затем я поняла, что ничто из этого больше не имеет значения. И мой драконий коготь прошёл через её незащищённое горло, как горячий нож сквозь масло. Кобылка растеряно уставилась на кровь, которая начала заливать её передние ноги, а затем подняла на меня свой мутнеющий взглд. «Да, это твоя кровь, милая». Нож выпал у неё изо рта, и, закатив глаза, она свернулась калачиком на полу, отдавшись во власть вечного сна.

Когда твои пушки и ружья ревут

И обещание смерти несут,

Встречаешь с улыбкой деяния свои,

Надеясь свободу чрез них обрести?

Я проигрывала эту битву. Безнадёжно. Рейдеров было слишком много, и все при оружии… все в броне… сплочены, как никогда. Они накатывали на меня волна за волной; выстрелы, ведомые их собственными З.П.С., разрезали меня, словно острые ножи, пока я изо всех сил продиралась вперёд. Мой дробовик ревел не переставая; его ствол уже раскалился докрасна. В меня врезалась Энглс, инженер из строительной службы, одетая в самодельную броню из материалов, позаимствованных ею в своей же мастерской. Мой бронежилет пронзили металлические шипы, а сама Энглс попыталась вцепиться мне в глотку зубами. Я списывала у неё домашку по математике годами, о чём она прекрасно знала. И никогда не выказывала недовольства. Отпихнув кобылку от себя, я воткнула драконий коготь ей в глаз и давила до тех пор, пока задняя стенка глазницы не дала слабину, и изогнутый наконечник не погрузился глубоко внутрь её черепа.

«Спасибо за ответы, Энглс…» С каждой убитой мной кобылой, я убивала частичку себя.

Пони, пони, отзвук гнева,

Порождение Стойла чрева.

Чьи копыта, чей же рог,

Создать твой жуткий облик смог?

Ко мне протолкался П-21. Как же я жалела, что не смогла заставить его надеть хоть какую-нибудь броню. На боках синего жеребца блестела кровь от укусов, порезов и ударов, но он пока ещё крепко держался на ногах. О, Богини, как же он стоек. Всю свою жизнь он выносил подобное. П-21 пальнул из Аргумента понизу, и граната, проскочив у меня между ног, влетела в толпу пони передо мной. Взрыв разметал их в разные стороны почти идеальным полукругом. Некоторые погибли сразу. Другие начали вопить от боли. Но абсолютное большинство рейдеров лишь истерически хохотали, глядя на эту бойню.

П-21 вытащил фиолетовую бутылку и протянул её мне. Я тупо уставилась на неё, не сразу сообразив, что это лечебное зелье, снятое с одной из павших пони. «У тебя же есть план?» — умоляюще вопрошали его глаза. Несмотря на всю его ненависть, на всю его боль, он не хотел этого. Только не этого.

Но плана не было. Не было ничего, коме крови, смерти, хихикающего безумия и бессмысленной пальбы в ответ. Только стрельба, ещё раз стрельба, и ничего кроме стрельбы…

А затем П-21 схватили за хвост, и как он не упирался, скользя копытами по залитому кровью полу, утащили в толпу рейдеров, тех самых кобыл, что пользовались им худшим из возможных способов. Рампейдж из последних сил билась на трёх ногах, но на неё наваливалось всё больше и больше рейдеров. Щит Лакуны исчез с яркой вспышкой, когда её опустевший миниган превратился в тяжёлую бесполезную железяку, и она телепортировалась прочь.

В конце концов упала и я. Мир вокруг внезапно окрасился бордовым, по левой стороне тела распространилось странное онемение, а окружающие звуки стали восприниматься так, словно меня окунули головой в ванну, полную воды. Я не хотела сдаваться. Пыталась продолжать отстреливаться. Но моя магия, казалось, внезапно позабыла, как обращаться со спусковым крючком и всем прочим.

С громким плачем сверху спикировала Глори и, приземлившись рядом, распростёрла надо мной свои серые крылья, словно пытаясь оградить от окружающего мира. Её лучевые пушки теперь вспыхивали намного реже, перегревшись от чрезмерного использования. Я уже ничем не могла её помочь и просто лежала, тупо глядя на вращающееся вокруг меня Стойло и чувствуя, как кровь ручьём льётся мне на шею. «Улетай, Глори… Улетай… Возвращайся в Капеллу… Пожалуйста…»

А затем из толпы вышли Риветс и Миднайт. Громко вопя и паля из своего оружия, они схватили меня и утащили на встречу с Мамой. Я так устала. Пустошь хотела знать, когда она меня сломает?

Что ж, считайте, что я сломлена.

* * *

— Ну вот и всё? — спросил Наблюдатель, обращаясь ко мне. Я лежала на грязном матрасе в куче собственных фекалий, рвоты, крови и никчёмности, прислушиваясь к шуму дождя, барабанящего по крыше. На столе неподалёку светился экран терминала, на котором мигало одно-единственное сообщение:

>Отключить питание: Д/Н?

Крупье молча стоял в стороне, глядя на меня со слезами на глазах, и медленно тасовал в копытах свои карты.

— Ты сдаёшься? — спросил маленький механический жук.

— А что ещё мне остаётся? — ответила я вопросом на вопрос. — Я облажалась.

— Думаешь, ты первая? — спросил робот. — Считаешь, что ты худшая?

— Нет, — тихо пробормотала я. — Это ведь не какое-то долбаное состязание, Наблюдатель. Я просто устала. Устала от зла и всего этого дерьма. Устала от мира, где правит это зло, в котором, как бы я ни старалась, обязательно происходит что-нибудь, делающее его ещё хуже. Я убила Деуса и немедленно получила на свой круп нового монстра из Проекта Химера. Пыталась помочь Песчаным Псам, но уничтожила Риверсайд. Каждого мой шаг вперёд обязательно оборачивается тремя шагами назад.

— Ты живёшь вовсе не ради этого зла и этого дерьма, Блекджек. Ты живёшь ради хороших моментов. Живёшь ради мгновений, которые имеют значение, — сказал мне Наблюдатель, паря надо мной. — Только идиот живёт ради страданий.

Я закрыла глаза и ещё сильнее сжалась в комок, чувствуя под щекой холодную, вонючую блевотину.

— А что если хороших моментов больше не осталось, Наблюдатель? — прошептала я.

— Тогда… сражайся изо всех сил, чтобы они появились вновь, — ответил Наблюдатель. — Сражайся, покуда у тебя есть пули. Сражайся, покуда целы твои ноги. Сражайся за своих друзей. Делай всё возможное и не сдавайся, пока дела снова не наладятся. Всё идёт как должно, Блекджек? Ты довольна тем, что происходит сейчас? Уверена?

Я не могла ему ответить. Не могла рассказать. В отчаянии я посмотрела на Крупье, по щекам которого текли слёзы, и он медленно поднялся, перемешивая в копытах свои потёртые карты.

— Я буду ждать тебя снаружи, — тихо прохрипел он и, отворив дверь, вышел под дождь.

— Проклятье, Блекджек! — закричал на меня Наблюдатель, когда я медленно поднялась на копыта. — Ты нужна нам! Нужна П-21! Нужна Рампейдж! Проклятье, ты нужна мне! — Его тонкий голосок трещал прямо мне в лицо. — Борись! Мы не справимся без тебя!

— Я не могу больше бороться. Что бы я ни делала, это ведёт лишь к гибели новых пони. И список смертей становится всё длиннее и длиннее, — спокойно ответила я, подходя к двери. — Пришло время расплаты…

Боль становилась всё сильнее и резче, словно что-то пыталось просверлить мне череп.

— Проклятье, Блекджек! Я не позволю тебе умереть! — закричал Наблюдатель голосом Глори. — Я спасу тебя… найду способ… как ты, в своё время, спасла меня. Я не могу потерять тебя, Блекджек. Ты — всё, что у меня осталось.

Я изо всех сил зажмурила глаза, а боль становилась всё сильнее, пока, наконец, не заслонила собой все прочие чувства. И в мире не осталось ничего, кроме этой боли.

* * *

— Есть! — услышала я дрожащий голос Миднайт, чувствуя, как что-то вытаскивают у меня из головы. С металлическим звоном в пустую жестянку рядом со мной упала окровавленная пуля.

— Вколите ей ещё одну дозу Мед-Икса, — распорядилась Глори. — Я бы даже решилась использовать Гидру, если она у нас есть… — добавила она, глядя, как я корчусь в копытах держащих меня пони. — И залейте в неё несколько целебных зелий!

— Поторопитесь, — прохрипела навалившаяся на меня сверху Риветс.

Самого укола я не почувствовала, но он немного приглушил боль, принося долгожданное облегчение. К моим губам поднесли металлическую воронку, с трудом вставив её между стиснутыми зубами. Почувствовав в горле горьковатый привкус лечебного зелья, я рефлекторно сглотнула. С каждым новым глотком боль становилась всё слабее, а раны затягивались под действием лечебной магии, растекающейся по моему телу.

Наконец, я расслабилась. Голова по-прежнему раскалывалась, но, похоже, в моё израненное тело вновь возвращалась жизнь.

— Что… — слабо пробормотала я, оглядывая компанию из серой земной пони, чёрной единорожки и Глори. — Что произошло… Почему так болит голова?

— Тебя больше интересует та часть, где ты сломя голову ломанулась в Стойло, полное рейдеров, или та, где получила пулю в голову? — спросила Глори чуть раздражённым тоном, в котором, впрочем, угадывалась явное облегчение. — Разве ты не слышала, как П-21 предупреждал, чтобы мы притормозили? Что что-то явно было не так?

— Припоминаю… смутно… но мне хотелось убедиться, что Стойло заперто. А потом на меня что-то нашло, и всё стало как… в тумане. — Я приподнялась и коснулась своей головы, скривившись от боли. — Меня подстрелили? Но ведь я была в шлеме!

— Именно поэтому твоя голова всё ещё у тебя на плечах, — ответила Миднайт, левитируя ко мне мой шлем. На самом деле, судя по вмятинам и царапинам на нём, мне попадали в голову неоднократно. И одна пуля сумела-таки пробить броню и вонзиться мне в голову. Я взглянула на окровавленную пулю в банке. Бронебойный патрон калибра.308. Я и сама бы догадалась воспользоваться такими, не будь так поглащена истреблением… истреблением…

«О, Богини…» Моё сердце начало колотиться всё быстрее и быстрее, когда я осознала, что натворила. «Дьюдроп. Шаффл. Та кобылка с ножом. Я убила их…» Я почувствовала, что начинаю раскисать прямо на глазах у подруг. «Нет! Сейчас мне нельзя сдаваться. Для них это станет ударом! Я должна собраться и держать свои нервы под контролем так же крепко, как Глори сжимает моё копыто в своих».

Её вопрос спас меня от полной потери самообладания.

— Что здесь произошло?

Риветс взглянула на Миднайт, потом на меня, и начала неторопливо рассказывать:

— Ну, ты заставила нас эвакуироваться сюда, на уровни технического обслуживания, и какое-то время сверху до нас доносились выстрелы и грохот. Некоторые из захватчиков пытались спуститься вниз, но с помощью труб, рогов и копыт мы сумели от них отбиться. Затем всё стихло, и мы просто ждали, что кто-нибудь придёт и выручит нас.

«Потому что кобылы в Стойле Девять Девять делают только то, что им говорят. А я велела им спрятаться».

Миднайт посмотрела на меня с торжественной улыбкой.

— Сверху доносились крики и звуки борьбы, а вскоре началась стрельба. На Смотрительницу… напали… и она сказала, что это ты и твоя мать были теми предателями, что впустили рейдеров внутрь. Но я-то слышала передачу на твоём ПипБаке. И знала, что на самом деле это она отправляла и получала передачи извне. Поэтому меня она тоже объявила предателем и отдала приказ о моём аресте.

Риветс серьёзно кивнула.

— В связи с этим, я решила, что будет разумно отсидеться внизу, пока не поймём, что делать дальше. Некоторые пони всё же отправились наверх, но большинство из нас остались здесь, пытаясь придумать, как вытянуть из Смотрительницы нужные ответы.

— Почему вы просто не арестовали её? — слегка нахмурившись, спросила Глори.

— В нашей системе такой процедуры не предусмотрено. Не было прецедентов, — объяснила я, но затем поняла, что это не совсем так.

— Понятно… — тихо ответила Глори, но я знала её достаточно хорошо, чтобы понять, что на самом деле она подумала: «Какая глупость».

— Последний случай, когда пони пытались свергнуть Смотрительницу, едва не привёл к гибели всего Стойла, — добавила я, радуясь возможности проявить эрудицию. — Здесь этому придают большое значение. — Эти слова немного смягчили суждение Глори. — И что же случилось дальше?

— Ну, сначала Смотрительница лишь донимала нас короткими отрывочными сообщениями, что все мы предатели, подняли мятеж и прочее, и прочее… Но затем она начала вести себя всё более и более пугающе. Однажды, она целый день провела, просто тупо хихикая по внутренней связи. Сперва мы были уверены, что кто-нибудь наверху наконец сообразит, что это она распечатала Стойло, и запрёт её… вот только они тоже начали становиться такими же жуткими. Смотрительница объявила, что, если мы не хотим голодать, то должны подняться и принять наказание. Это означало… есть… мёртвых пони. Вот с этого момента мы и начали вооружаться, собирая оружие из чего только можно, — сказала Риветс, продемонстрировав мне парогенератор, использовавшийся для очистки реактора, с прилаженной к нему металлической насадкой.

Я задумалась над услышанным. Было несложно представить, как инфицированная Смотрительница требует, чтобы пони ели мертвецов. И что ещё хуже — как те соглашаются делать это. Она ведь была Смотрительницей, а некоторые, вероятно, по её велению с радостью перерезали бы себе горло. Или другим.

— Бедная Мармеладка… она тоже спустилась сюда. Из её рассказа мы и узнали, что Смотрительница объявила «победный пир мёртвецами». Это было отвратительно… но это был приказ. Любая пони, которая отказывалась есть мясо… сама становилась мясом. — «А кобылы Стойла Девять Девять привыкли следовать приказам». — А потом Мармеладка заболела. Она беспрестанно хихикала и кусала саму себя. Пыталась съесть свои собственные ноги. — Риветс вздрогнула, сделав неуверенный, нерешительный вздох. — Мне пришлось убить её… никогда не думала, что сделаю что-то подобное.

Глори могла лишь посочувствовать.

Серая пегаска потёрла нос крылом; обе мои старые подруги нашли этот жест очаровательным.

— Похоже, что болезнь вызывает повышенную агрессивность и непреодолимую тягу к животному белку. Подобное тянется к подобному, поэтому любой пони, кто отказывается есть, сам становится частью меню. Так заболевание получает распространение. Стоит единожды совершить акт каннибализма, как появляется желание приобщить к этому и других. Довольно занимательный способ распространения инфекции, — пробормотала она.

Я старалась не хмуриться. Глори сейчас была единственной причиной, удерживающей меня от нервного срыва. Не хотелось даже думать о том, каково сейчас П-21 где-то там наверху…

Если, конечно, он всё ещё был жив, чего я искренне желала, потому что иначе спятила бы окончательно.

— И что же вы делали всё это время? — спросила я.

— Мы держались на старых припасах, которые складировали здесь Происшествия, и пытались придумать, что нам делать дальше. — Миднайт бросила на Риветс нерешительный взгляд. — Мы были так рады услышать стрельбу. Они иногда приводят пони извне, пытая их или позволяя присоединиться. Думаю, Смотрительнице просто нравится удерживать нас здесь внизу, потихоньку моря голодом. Она не оставляет попыток выманить нас едой, но мы ещё не настолько отчаялись, чтобы выйти.

— Как много пони здесь внизу? — спросила я, окончательно поднимаясь и осматриваясь вокруг. Мы находились в Вентиляционном Техническом Помещении № 3; многочисленные установки, смонтированные здесь, мерно урчали, прогоняя через себя воздух Стойла и очищая его. Стол, на котором я лежала, весь был вымазан моей кровью, а пол под ним устилали столь любимые мною игральные карты. Оглядевшись по сторонам, я различила своим необычным мутантским зрением мерцающие огоньки десятков испуганных глаз, смотревших на меня. Осторожно, стараясь не наступить на упавшие карты, я скатилась со стола.

Весь зал был до отказа заполнен пони. Десятками. Сотнями.

— Триста пятьдесят… триста восемьдесят? — неуверенно спросила Миднайт, глядя на Риветс.

«Больше половины Стойла? Намного больше половины!» Меня будто молнией ударило… ну, на самом деле ударило меня пулей в голову, но будем считать, что это была молния! А возможно, этот свинец даже пошёл на пользу моему мозгу! К сожалению, дыра у меня в голове не исчезла волшебным образом под действием лечебных зелий, и я почувствовала, что шатаюсь из стороны в сторону, пытаясь сохранить равновесие.

— Мне нужен план. Прямо сейчас. План, не предполагающий необходимости сражаться вдвоём против сотни рейдеров.

— У нас есть такой… в определённом смысле, — сказала Риветс, подходя к большому неработающему агрегату и распахивая его. — Ты помнишь Происшествие, Блекджек?

— У меня мозг повреждён, так что, тебе, видимо, придётся изъясняться конкретнее, — сказала я, вставая рядом с ней и глядя на талисман, формой напоминающий вертушку, насаженную на драгоценный камень. «Уф-ф… и почему голова так раскалывается… ах да… повреждение мозга».

— Я всегда это подозревала, — усмехнулась Риветс. — Не многие пони в курсе, но когда случилось Происшествие, жеребцы испортили одну из систем очистки воздуха. Мой прадед принимал в этом участие. И оставил инструкции, так, на всякий случай. — Повернув голову к седельной сумке, она вытащила очень старую книгу, набитую листками с заметками, и, бросив её на пол, раскрыла копытом. — В условиях обычной эксплуатации талисман преобразует углекислый газ и прочие загрязняющие вещества в кислород. — Она протянула копыто и постучала по книге. — Но если верить этим записям, данный талисман… нет.

— А во что он их преобразует? — спросила я, наклонившись к камню тошнотворно-зелёного цвета.

— В хлор, — просто ответила Риветс, и я услышала, как ахнула Глори за спиной. Это заставило меня присмотреться к камню повнимательнее.

— В хлор, значит? И как он действует? — спросила я и протянула копыто, намереваясь нажать на символ.

— Блекджек! Это чрезвычайно ядовитый газ! — выпалила Глори, и моё копыто застыло в сантиметрах от зеленого камня.

«Ну, разумеется». Я с опаской отстранилась от талисмана.

Глори уставилась на Риветс.

— Как ему это удалось? Я никогда не слышала, чтобы талисман очистки воздуха перенастраивали на работу подобным образом.

— Он не вдавался в детали, но, по-видимому, мои дальние-дальние предки работали в одном из министерств, имея дело со всякими тайными, гнусными секретами. У меня тут есть рецепты для напалма, самодельной взрывчатки, термита… — В ответ на мой «помни-Блекджек-не-умная-пони» взгляд, она разъяснила: — Первая штука хорошо горит, вторая — взрывается, ну а третья — прожигает что угодно.

Риветс усмехнулась, когда я начала листать книгу. Та научная дребедень, вроде сложных формул, что занимала большинство её страниц, была явно выше моего понимания.

— К сожалению, — со вздохом произнесла она, — хлор — тяжелый газ, так что нам потребовалось бы закрыть снизу все возвратные вентиляционные шахты на то время, пока активен талисман. А для этого нужна команда с терминала Смотрительницы и подтверждения от главы службы безопасности и руководителя команды техников. — Она погладила копытом медную установку, будто заверяя ту, что в этом нет её вины. — И в этом главная загвоздка плана. Если я включу талисман прямо сейчас, то мы лишь потравим сами себя, а у них будет достаточно времени, чтобы очистить верхние уровни.

— Как альтернатива — кто-нибудь может попытаться проникнуть в оружейную. У них там столько оружия, что, если мы сможем захватить хотя бы часть и уничтожить оставшееся, то, возможно, у нас появится шанс. Хотя, скорее всего, это чистой воды самоубийство. Они наблюдают за каждой пядью уровня охраны.

— Нет, если мы найдем Лакуну, — сказала я, посмотрев на Глори с широкой улыбкой. — Слушай, Лакуна ведь может читать чужие воспоминания, так?

— Она это может?! — Глори сделала большие глаза.

«Вот блин, я же не рассказывала ей об этом».

— Она говорила мне, что может, — быстро поправилась я. — Если мы найдем Лакуну, то она сможет прочитать мои мысли и быстренько перенести нас прямо в оружейную! А затем телепортировать оружие сюда. Если нам действительно повезёт, то мы сможем перенести все их оружейные запасы вниз до того, как они очухаются. Мы сможем отбить Стойло и не травя никого из пони!

— Но где сейчас Лакуна?

— Она телепортировалась прочь, но держу пари, всё ещё где-то рядом. Не думаю, что Лакуна покинет нас, пока не будет уверена, что все мы мертвы. Я всё ещё нужна для чего-то Богине. Возможно, Лакуна ждёт в туннеле или снаружи прямо за ним, где может спокойно наблюдать за выходом и уйти в случае опасности, — сказала я задумчиво. — Затем нам останется только найти П-21 и Рампейдж.

А если повезёт, то, возможно, Рампейдж уже подчинила себе рейдеров своей харизмой. Мне всегда было интересно, чем же Дэусу удалось настолько запугать этих чудовищ, что они повиновались ему беспрекословно. Может, они и инфицированы, но отнюдь не безнадежны.

— Блекджек… П-21… — тихо начала Глори.

— Он жив, ясно?! — отрезала я, хмуро глядя на неё. — Я не верю, что он мог погибнуть. Он слишком умный и упрямый, чтобы умереть. Так что, пока я не увижу его труп, он жив.

«Он должен выжить. Я ведь задолжала ему голову Смотрительницы за всё, что он перенёс».

Я пристально посмотрела на Риветс.

— Как насчёт самцов?

Та удивлённо взглянула на меня и пренебрежительно переспросила:

— А что насчёт них?

Мои глаза, должно быть, полыхнули, подобно геенне огненной, потому что она мгновенно отшатнулась, поднимая копыта в защитном жесте, и пробормотала:

— Они… Думаю, они в порядке! Возможно… Когда началось это безумие, я слышала, как Гоуз говорила Кратчес, что они забаррикадировали дверь своими койками. Полагаю, чтобы выжить, им приходится пить воду из туалетов или чего-то в этом роде.

Миднайт, по крайней мере, хватило приличия выглядеть немного расстроенной этим фактом.

— Понятно, — сказала я, немного расслабившись. — Ладно, план таков… найти Лакуну… забрать оружие… отбить Стойло… позволить П-21 превратить Смотрительницу в пиньяту для самцов… а потом устроить грандиозную вечеринку, прежде чем приниматься за работу по превращению Девяносто Девятого в часть Пустоши. В хорошем смысле.

Глори подняла крыло.

— Кхм… понятно. Вопрос… как ты собираешься выйти отсюда, чтобы найти Лакуну?

«Ах да… эта часть плана. Она грозит быть весьма неприятной».

— Нам поможет Мармеладка.

* * *

Рейдеры отнюдь не глупы. Хотя они и чрезмерно агрессивные монстры с мозгами набекрень, впрочем, как и я. Поэтому они насторожились при виде жёлтой кобылы в грязной униформе охранницы с гривой, покрытой запекшейся кровью и жиром, которая выбралась из люка и нетвёрдой рысью направилась в их сторону, непрерывно хихикая. На шее у неё болталось ожерелье из отрезанных рогов, резко контрастируя с милой кьютимаркой из баночек апельсинового джема. Сварочные очки, что она нацепила, выглядели на ней странно, но, похоже, многие из рейдеров были весьма чувствительны к свету. Оглядев рейдеров и их оружие, кобыла рассмеялась, а затем, задрожав всем телом, вцепилась зубами в переднюю ногу с силой, достаточной, чтобы пошла кровь.

— Эй… — хихикнула она… — Есть чё пожрать?

Как сказала Глори, подобное тянется к подобному, поэтому рейдеры вышли из-за своей баррикады и пошли навстречу, скаля зубы в самодовольных ухмылках.

— Они наконец подохли там, Марм? Отбросили свои чёртовы копыта? — спросила ближняя, взглянув на знакомую кьютимарку на боку кобылы. Это была Энджелхарт, одна из самых робких кобыл, что я когда-либо встречала… которая, если честно, раньше меня немного раздражала. Сейчас же она щеголяла кусочками заострённого металла, вкрученными в её переднее копыто.

— Не-а… — хихикнула в ответ жёлтая кобыла. — С тех пор, как их героиня словила пулю в голову, они забились по самым дальним углам и ссутся там от страха… — Её покачнуло взад-впёред. — Думаю, они уже почти готовы присоединиться к нам…

Рейдеры обменялись облегчёнными взглядами.

— Давно пора. Стоит разок поесть… и всё становится намного проще… это не больно… совсем не больно! — восторженно рассмеялась одна из кобыл.

— Да. Так и есть. — И мой драконий коготь прошелся по её горлу. Глаза рейдерши расширились, и на какой-то миг я успела разглядеть в них потрясённый взгляд той доброй кобылы, которую когда-то знала, после чего ноги под ней подломились, и она рухнула на пол. Её напарница вцепилась зубами в свой дробовик, но едва она направила оружие мне в голову, как я, приложив к нему свою магию, переключила предохранитель. Кобыла по имени Пастель неистово жала на курок, но она была всего лишь художницей и при всём желании не смогла бы пристрелить меня, так как понятия не имела о маленькой кнопке, которую нужно было нажать, чтобы снять оружие с предохранителя. Схватив дробовик копытами, я вырвала его у кобылы изо рта, попутно лишив её двух зубов. Когда она повалилась на спину, заливаясь безумным хихиканьем, я подняла очки и посмотрела ей прямо в глаза. Казалось, это вернуло ей немного здравомыслия.

— Это… это… это… конец? — спросила она сквозь истеричную икоту, глядя на меня с выражением отчаяния в своих пожелтевших глазах. — Это… было… невыносимо… скажи, что всё закончилось…

— Да. Так и есть, — тихо ответила я, поднося драконий коготь к её горлу. — Всё закончилось, Пастель.

— Хорошо… — пролепетала она. — Хорошо… хорошо… — Затем слова сменились бульканием, когда кровь заструилась по её груди, и Пастель тихо ушла.

«Быть палачом совсем не сложно…»

Опустив Пастель на пол, я повернулась в сторону лестницы, ведущей к жилым помещениям. По идее, её должны были охранять больше двух пони… но, с другой стороны, какой в этом прок? Рейдеры прекрасно знали, что бежать остаткам Стойла больше некуда, и время было на их стороне. Когда пони проголодаются и впадут в отчаяние, они сами начнут выходить. И уж тогда рейдеры оттянутся на полную катушку.

Я осторожно поправила свою маскировку, стараясь мазками крови скрыть подсохшие края клочков шкуры, приклеенных «Чудо-клеем» поверх моих собственных кьютимарок. Ещё немного крови я добавила на ПипБак Мармеладки. Моя чёрная «Дельта» была чересчур приметной, поэтому Миднайт нацепила на меня чужой прибор и скопировала на него все файлы, кроме ЭП-1101. ПипБак у меня на ноге стал выглядеть как должно, по крайней мере внешне. Действовала я очень аккуратно, чтобы избежать попадания крови в рот. Наконец, я опустила очки на место и направилась к лестнице.

Поднявшись, я сразу увидела, почему рейдеры не потрудились увеличить охрану. Вход на жилой уровень перекрывали мины-ловушки и растяжки, соединённые с однозарядными дробовиками. Тут же стояли тарелки с едой, словно приманка, расставленная на животных. Рассовав по карманам зелёные чипсы, я аккуратно перешагнула через растяжки и обезвредила мины. Это должно облегчить нам возможную атаку. Затем я направилась в сторону кафетерия… и жуткого крика. Этот крик то усиливался, то затихал, то звучал яснее, то становился неразборчивее.

У следующей баррикады меня поджидало зрелище весьма сомнительного удовольствия в виде двух охранниц, лениво развалившихся и взирающих на меня с выражением сытого блаженства. При моем приближении они начали было подниматься, но затем Каррот Стикс лишь смачно рыгнула и со стоном откинулась обратно.

— Эй… — Она впилась в меня взглядом своих зрачков-булавок. — Поторопись и возьми немного… — Её рог засветился, левитируя в воздух окровавленную кость, которой она радостно мне помахала.

— О… да. Выглядит аппетитно! — ответила я, вложив в эти слова весь энтузиазм, который только смогла изобразить.

— Это точно! Она такая сочная! — восторженно произнесла оранжевая кобыла и снова сыто рыгнула, после чего с блаженным стоном оторвала зубами от кости ещё несколько кусков мяса. Из кафетерия эхом разнёсся новый крик. — Если бы только блюдо ещё так не вопило…

Повернув за угол, я судорожно сглотнула и почувствовала, как у меня затряслись ноги при виде скачущей кобылки с куском тёмной плоти во рту, который она радостно жевала, перемазав кровью всю мордашку.

— Её печень вернулась! — провизжал чей-то голос из глубины кафетерия.

«Нет… Селестия и Луна милосердные, только не это…»

Рампейдж лежала на спине, прикованная цепями к столу, рядом с которым стояли Минс и Чоппер, которые вырезали у неё регенерировавшие органы почти так же быстро, как те появлялись. Удерживающие цепи глубоко врезались в тело Рампейдж, лишая её возможности вырваться из этого кошмара. Внезапно, как бы ужасно это не звучало, даже самая худшая участь из тех, которыми судьба могла наградить П-21, становилась ничем по сравнению с той, что она уготовила Рампейдж. Рейдеры могли есть её вечно… таская повсюду за собой, как неиссякаемый источник мяса.

Богини всемогущие, я почти готова была применить Причуду прямо здесь и сейчас, чтобы избавить её от страданий.

— Мармеладка? Это ты? — спросил глубокий, низкий голос у меня за спиной. Я медленно повернула голову, бросив взгляд наверх через плечо. Высоко наверх. Большую часть своей жизни я боялась Дейзи потому, что она всегда была на взводе, готовая избить любого до полусмерти. Сейчас же вид Дейзи внушал мне страх по той причине, что не оставлял никаких сомнений в её решимости съесть кого угодно. Она пристально уставилась на меня своими слезящимися жёлтыми глазами с булавками зрачков. — Где тебя носило, и за каким хером ты нацепила эти очки?

У меня задрожали губы, и она нахмурилась. Нечестно; обычно я успевала досчитать до пяти, прежде чем она хмурилась и выбивала из кого-нибудь дух.

— Я пряталась… прости, — запинаясь, пробормотала я. При виде её выцветшей шкуры у меня вылетели из головы все мои обычные остроумные ответы. На теле Дейзи не было видно укусов, полагаю, по той причине, что рядом с ней всегда находился кто-то, в кого можно впиться зубами. — И от света у меня болят глаза.

Она какое-то время всматривалась в меня, словно пытаясь заглянуть в самую душу, а затем пожала плечами.

— Ага. У меня тоже, — сказала она, проходя мимо меня, и все пони бросились врассыпную с её пути. Броню Дейзи украшали смятые и расплющенные пластины, заточенные в острые шипы. Она бесцеремонно отшвыривала в сторону любого, кто был недостаточно расторопен.

— Время обедать, — произнесла Дейзи со зловещей ухмылкой.

Рампейдж подняла голову, взглянув на Дейзи своими безумными розовыми глазами.

— Я убью тебя. Убью вас всех, — поклялась она в агонии.

Прижав одним копытом голову Рампейдж к столу, Дейзи впилась зубами ей в горло, и выгрызла большую дыру прямо напротив трахеи. Когда рана начала затягиваться, рейдерша ухватила внутри что-то фиолетово-красное и с силой дёрнула. Послышался треск рвущейся плоти и сдавленный крик, а Дейзи продолжала дергать головой взад-вперёд, пока не оторвала Рампейдж язык.

Если бы у меня была при себе Причуда, я непременно использовала бы её.

Неторопливо пережёвывая, Дейзи взглянула на меня со знакомой презрительной ухмылкой.

— Эй, Марм, есть хочешь? — Она повернулась к Минс. — Достань-ка сердце. Оно придётся ей по вкусу.

«Вот… блядь…»

Рог Минс засветился, и когда она вырезала и вытащила наружу бьющийся орган, все взоры, внезапно, обратились на меня. Подобное тянется к подобному, и, нет никаких сомнений, что меня разорвут на части, попробуй я отказаться. Минс швырнула мне сердце, и я поймала его в свои копыта. Оно всё ещё слабо пульсировало. Я поморщилась, мысленно моля Богинь помочь мне справиться как-нибудь с этой ужасной задачей. Лишённая сердца и языка, с развороченной грудиной, Рампейдж не отрываясь смотрела на меня, в то время как её тело восстанавливало утраченные органы.

«О, богини…»

Я вписалась зубами в сердце так сильно, как только могла, попытавшись представить себе, что у меня в копытах всего лишь своего рода гигантский уродливый помидор. Моё первое впечатление — отвратительно! Нет, дело отнюдь не во вкусе. У сердца был знакомый привкус крови, которой я успела нахлебаться вдоволь за время многочисленных сражений. Отвратителен был сам процесс. Впечатление, последовавшее сразу вслед за этим? Для еды сердце довольно жестковато! Я проглотила первый волокнистый кусочек и сразу же отправила следом второй, пытаясь сдержать накатывающую тошноту. Разжевать сильную сердечную мышцу оказалось совсем не просто. Третий кусок. Четвертый. Пятый. После шестого укуса от сердца осталось меньше половины, но я боялась, что независимо от того, насколько крепким окажется мой желудок, я, в конце концов, сблевану от отвращения.

— Объелась… — пробормотала я, лишь наполовину играя роль, так как реально пребывала в шоке от того, что только что сделала. По крайней мере, оно перестало биться… Ну а если то, сколько я съела, не покажется рейдерам достаточно убедительным, то так тому и быть.

— Какая же ты слабачка… — фыркнула огромная кобыла, напомнив мне этим ту пони, которую я знала всю свою жизнь. — Прям как тот синий жеребец, которого Смотрительница с таким азартом тащила к себе в кабинет. Он просто бежал за ней, как прилежный маленький дебил.

Запихнув себе в рот остатки сердца и пережёвывая его, словно жевательную резинку, Дейзи отвернулась от меня, переключая своё внимание на Рампейдж. Все остальные пони, как по команде, тоже повернулись к своей жертве в ожидании следующего цикла регенерации.

«П-21… Я должна помочь ему… Я должна… Я… щас блевану».

На дрожащих ногах я вышла из кафетерия и направилась к шлюзовой камере Стойла, в которой, к моей радости, никого не оказалось. Едва шагнув в маленькую наблюдательную комнату, я дала волю своему желудку, и меня рвало так, словно от этого зависела моя жизнь. Забавно, но избавиться от мяса оказалось труднее, чем проглотить его, и от натуги у меня набрались полные очки слёз. Моё горло горело огнём, а внутри тугим комком свернулся стыд. Маскируясь под рейдера, я собиралась всего лишь притвориться одной из них. Теперь же я реально ощутила на собственной шкуре, каково быть рейдером.

Я должна это остановить. Даже если это будет стоить мне жизни, я не могу допустить, чтобы это продолжалось. В распоряжении Смотрительницы есть всё необходимое, чтобы создать неудержимую армию психопатов. Она найдёт способ заставить узников отведать заражённой плоти, а благодаря Рампейдж у них теперь всегда будет неиссякаемый источник свежего мяса. Конечно, есть вероятность, что они просто заедят сами себя до смерти, как тот рейдер в загонах Мирамэйр, но надежды на это мало. Я не могла так рисковать. Если Смотрительница заразит всё Стойло, даже турели и Пушка Мегамарта не остановят их. А когда в их распоряжении окажется всё оружие Крышечки…

«Святая Луна, покровительница моей тупой задницы, это нужно остановить!»

Внезапно, у меня за спиной раздалось тихое шипение. Я повернулась, всё ещё продолжая отрыгивать желчь и куски сердечной мышцы. Из тайного прохода, соединяющего шлюз Стойла со столом Смотрительницы, медленно вышла Лакуна. Должно быть, она узнала о нём из моих воспоминаний о побеге из Стойла. Что ж, сейчас я ничуть не возражала против этого. Вокруг аликорна парили пылающие стрелы. Я улыбнулась, вытирая окровавленный рот.

И тут она выстрелила.

«Ну почему все мои друзья в меня стреляют?!»

— Лак! — прохрипела я, когда два магических заряда вонзились глубоко мне в грудь. «Ох, сначала выстрелили в голову, а теперь — в грудь? Может ли этот день стать ещё хуже?» — Лакуна… — выдохнула я, падая рядом с лужей собственной блевотины.

Оставшиеся стрелы мгновенно испарились, а фиолетовые глаза аликорна удивлённо распахнулись.

— Что… ты… я… ой… неловко получилось, — прозвучал у меня в голове её взволнованный голос. Лакуна левитировала меня на копыта и потащила за собой внутрь потайного коридора. Там уже лежали тела четырёх рейдеров. Она шокировано уставилась на мои бока. — Как ты смогла изменить свою кьютимарку? И… что ты там делала? — Она посмотрела через открытую дверь на кучку срыгнутого сердца.

— Я срезала кьютимарку Мармеладки и приклеила её поверх своей собственной, и мне пришлось съесть сердце Рампейдж, чтобы доказать, что я — одна из них, — простонала я. — У тебя есть лечебное зелье? — спросила я, касаясь кровоточащей раны, оставленной её магией. Похоже, я не единственная пони в Пустоши, которая умеет создавать магические заряды.

— Ты… что?! — Никогда раньше я не видела Лакуну такой раздосадованной. — Как… ты могла?

— Мне нужно было найти тебя, — простонала я. — Лакуна, лечебное зелье… Есть? Нет?

Но она, похоже, уже горячо спорила сама с собой; бормотание в моём мозгу усилилось.

— Нет, мы НЕ ОЖИДАЛИ этого… уф… ладно… хорошо… — Лакуна тихо вздохнула и левитировала мне в рот лечебное зелье. — Богиня хочет, чтобы ты поняла, что она просто испытывала тебя. Ты справилась. — Она помолчала, а затем добавила: — И… она хотела бы заметить… что это не совсем героическое поведение.

— Добро пожаловать в Пустошь, — пробормотала я, чувствуя, как магия успокаивает весьма неприятную боль в груди. Пожалуй, я предпочла бы мини… ладно, неважно. К сожалению, убитые Лакуной рейдеры оказались вооружены лишь простейшим холодным оружием. Надеюсь, это означало, что Смотрительнице не хватало огнестрельного оружия, чтобы как следует вооружить всех своих рейдеров. Или же она просто недостаточно им доверяла, чтобы позволить слоняться вокруг полностью вооружёнными.

— Слушай… ты говорила, что можешь телепортировать себя несколько раз подряд, так?

Лакуна пристально посмотрела на меня и кивнула. Я изложила ей план.

— Богиня — не… курьерская служба! — прогремел её возмущенный голос у меня в голове. Затем последовал тяжёлый вздох. — Если это действительно необходимо, то я всё сделаю…

Внезапно она вскинула голову.

— Ни за что! Очевидно, что эта кобыла не способна…

— Посмотри, на что она решилась! — сказала Богиня… себе? Или же это была Лакуна? Свихнуться можно.

— Она безумна! Мы теряем время с ней и её Стойлом…

Всё это слишком затянулось.

Поднявшись на задние ноги, я сорвала с себя очки и заглянула прямо в фиолетовые глаза Лакуны.

— Богиня, верно? — прошипела я ей в лицо, изогнув в ухмылке губы, на которых пузырились кровь и желчь. — Слушай… тебе явно что-то нужно в Хуффингтоне, верно? Ну а я хочу спасти своих друзей и родной дом. Давай договоримся: сейчас ты поможешь мне в ЭТОМ, а я, в обмен, добуду тебе то, чего ты так жаждешь. Потому что прямо сейчас у меня нет времени на это дерьмо. Я должна спасти своих друзей. Я должна спасти свою семью.

Чего-то одного на этот раз будет недостаточно.

Она отвела взгляд, и я услышала, как принялись спорить бесчисленные шепчущие голоса, ворчливые и умоляющие. Хоть и смутно, но я смогла разобрать слова кобылы:

— Трикси… Пожалуйста…

Затем раздался оглушительный вздох, заглушивший все прочие голоса.

Наконец, Лакуна встрепенулась.

— Хорошо. Богиня позволит тебе спасти друзей, но взамен потребует от тебя выполнения твоего обещания. Расскажи подробнее, что нужно сделать.

Я так обрадовалась этим словам, что, покачнувшись, плюхнулась на круп. С каким бы демоном я только что не заключила сделку, это приемлемая цена за спасение Девяносто Девятого от Смотрительницы.

Лакуна коснулась своим рогом моего, и я закрыла глаза, пытаясь припомнить во всех подробностях оружейную, кабинет Смотрительницы, и Вентиляционное Техническое Помещение № 3. Затем откопала у себя в голове всё, что могла вспомнить про медицинский уровень самцов. Я видела его лишь раз, и это было давно. Надеюсь, для Лакуны этого окажется достаточно, чтобы попасть туда и проверить их. Вытащить их оттуда. Неизвестно, сколько телепортаций она сможет осилить. Я слышала этот нескончаемый шёпот в её голове. Было такое чувство, словно за нами следили призраки.

Наконец, Лакуна отстранилась.

— Думаю, я узнала достаточно, чтобы сделать это. Искренне надеюсь, что там найдутся подходящие боеприпасы, — сказала она, со вздохом поднимая миниган. — А чем займёшься ты?

— Освобожу П-21. И как только он будет в безопасности… посмотрю, сможем ли мы использовать газ. — Риветс загрузила в ПипБак Мармеладки свой персональный код доступа начальника эксплуатационной службы, а Миднайт — код Смотрительницы из моего ПипБака Дельта. Всё, что мне теперь оставалось — освободить П-21 и вручить ему код службы безопасности. Справляться с замками я худо-бедно научилась, но вот работу с терминалом я по-прежнему предпочла бы оставить ему. — Если мы можем покончить со всем этим, не убивая неинфицированных пони, то должны попытаться сделать это.

Забавно. Крупье упускал уникальный шанс заставить меня почувствовать себя убийцей. Хотя, с другой стороны, он вовсе и не нужен был для этого. Я и так уже считала себя монстром.

— Тогда я начну, — сказала Лакуна. — Где я смогу найти тебя и П-21?

Я была так благодарна ей за то, что она не стала спрашивать «а что, если он уже мёртв?» или «а что, если его накормили заражённым обедом из трёх блюд?»

— Здесь, или сразу за дверью Стойла, — ответила я, сверившись с часами в своём ПипБаке. — Пожалуйста, вытащи оттуда самцов, если они ещё живы. Я очень… очень… не хочу травить их, — добавила я умоляющим тоном, зная, что, если это произойдёт, прощения мне не будет.

— Обещаю. Сперва я вытащу их, а уж затем займусь оружием, — заверила меня Лакуна.

— И поблагодари Богиню от моего имени… за то, что она позволила тебе сделать это, — добавила я. На лице Лакуны появилось изумлённое выражение, а затем она улыбнулась странной улыбкой и, покачав головой, исчезла во вспышке.

Вздохнув, я вытащила драконий коготь из своего заблёванного броника. Интересно, рейдерская зараза убивает обоняние у пони? Затем медленно направилась вверх по лестнице к кабинету Смотрительницы. Изо всех сил пытаясь расслышать что-нибудь через перекрытия над головой, я различила знакомые звуки совокупления. Какой же шумной была Смотрительница. Я ударила по выключателю и вздрогнула от шипения поршней, поднимающих потайной люк. Когда тот приоткрылся на несколько футов, я ударила по выключателю снова и проскользнула внутрь комнаты, стараясь не пыхтеть громче её хозяйки.

— Скачки пони! — раздался из спальни рядом с кабинетом голос Смотрительницы, полный юношеского задора. Я выругалась про себя, заливаясь краской. «Ладно, да, она мелкая психованная тварь, сдавшая моё Стойло, надругавшаяся над моим другом, и убившая мою мать… но… она это серьёзно? „Скачки пони“?!» Я взглянула на Л.У.М…. Три красных метки… и лишь одна из них двигалась, производя этот шум. Либо она действительно страдала вуайеризмом, либо… Неспешной рысью я приблизилась к двери и осторожно приоткрыла ее.

Знаете, когда она произнесла: «скачки пони», я предположила, что это она была той, на ком скачут…

Возможно, всему причиной был вид моего друга, прикованного к постели с кляпом-уздечкой во рту, которого насиловала кобыла, ставшая величайшим воплощением зла, с которым я когда-либо сталкивалась в Пустоши, но во мне внезапно проснулся мой внутренний Дэус. Пинком раскрыв дверь, я взяла на изготовку драконий коготь и с криком «Пизда-а-а!» бросилась к кровати.

Внезапно рог Смотрительницы озарился сиянием, и к горлу П-21 прижалась бритва. Он захныкал, а она даже не потрудилась прекратить фрикции.

— Я знала, что ты вернёшься. Он говорил, что ты вернёшься. И он оказался прав: ты здесь. — Последовал особо жёсткий толчок, и П-21 сдавленно закричал в кляп; слезы и кровь брызнули одновременно. Из ниш в потолке опустились две турели, повернув стволы в мою сторону. — Я должна поблагодарить тебя за то, что мой любимый жеребец вернулся ко мне. Он всегда был моим любимым чудо-пони.

Я почувствовала, как всё внутри меня похолодело. Это была моя вина. Его схватили именно из-за моей безрассудной спешки.

— Ты, больная… — прохрипела я, прикидывая, успеют ли три пули, направленные З.П.С, снести ей голову прежде, чем она перережет горло П-21. Хотя, судя по порезам, которые эта психопатка уже успела оставить на его шее, она учитывала такое развитие событий. А что если целиться ей в рог? Возможно, но если я промахнусь…

— Я — Смотрительница. Мой долг — поддерживать безопасность и процветание этого Стойла. Поэтому всё, что я делаю, чтобы выпустить пар, абсолютно приемлемо! Я могу делать всё, что захочу. Что угодно! — прошипела она и, злобно прищурившись, прочертила бритвой ещё одну красную линию на горле П-21. — Но ты всё усложнила. Ты привела их сюда. Предала меня. Так же, как твоя мать. Да…

Смотрительница была безумна… просто абсолютно и беспросветно чокнутая. И не факт, что причиной тому была инфекция.

— Тупое мелкое отродье… ты имеешь хоть малейшее представление о том, на что похож мир снаружи? Я видела пони, сплавленных с машинами и монстрами, сталкивалась с двухсотлетними гулями, которые не смогли справиться с одолевавшими их страстями, у меня развилась серьёзная наркотическая зависимость, и на меня падала лодка.

— Ты не понимаешь. Я могу делать, что захочу. И ни один пони никогда больше не причинит мне боль, — с уверенностью произнесла она.

— Если ты имеешь в виду Деуса, — пробормотала я, глядя на неё, — то я убила его.

— Я имею в виду свою мать! — прошипела Смотрительница в ответ, и вошла в П-21 с такой силой, что он закричал.

— Твоя мать… — Это объясняло… где она могла достать «игрушку» вроде той, что была надета на ней сейчас. — Твоя собственная мать…

— Каждую ночь, — прошипела она мне. — Каждую ночь. Потому что она была Смотрительницей. И могла делать всё, что пожелает. Но не с кем-то другим. Только со мной. — Она отрывисто хихикнула, вздрогнув всем телом. — Я пыталась поговорить с твоей матерью. Я рассказала ей всё… но она ответила, что ничего не может с этим поделать. Ничего! Ничего! — закричала Смотрительница, вытаращившись на меня своими безумными глазами. — Так что я сделала всё сама. Подождала, пока мать напьётся… украла бритву из комода… Всего один разрез… и теперь уже я заняла место Смотрительницы. — Она бросила болезненно-ласковый взгляд на связанного жеребца. — Ты вернула единственного, кто слушал меня. Моего любимого чудо-пони. И я могу скакать на нём, как она скакала на мне…

Я вздохнула, глядя на нее.

— Мне жаль… Жаль, что моя мать не смогла спасти тебя. Ведь именно для этого и нужны Охранницы. Она должна была сделать хоть что-то. — «Проклятье, Мама, ну почему ты ничего не предприняла?» — Но это не оправдывает того, что ты творишь сейчас.

— Стойло умирает. Я видела отчеты. Оно протянет год, не больше. Но теперь мы сильны, дверь открыта, и у нас есть оружие. Мы познали силу мяса и силу боли. И ничто не помешает нам захватить власть над поверхностью. Всё там станет моим. И никто больше не сможет причинить мне боль. — Она захихикала, присунув П-21 с дикой силой. — Теперь я получу всё!

— Верно. В том числе и это.

Больше ждать нельзя. Я скользнула в З.П.С. «Рог, голова, рог, голова».

Со вспышкой время ускорилось, и четыре разряда концентрированной магической энергии подобно звёздному дождю обрушились на Смотрительницу. Заверещав, она повалилась в одну сторону, а её рог отлетел в противоположную, вращаясь в воздухе. П-21 вскрикнул последний раз, когда она резко вышла из него, и тут же свернулся калачиком на кровати. Когда я бросилась к нему, турели открыли по мне шквальный огонь. Схватив грязную простыню, я швырнула её в сторону ближайшей, временно ослепляя, и сразу же взяла на прицел другую, одновременно телекинезом пытаясь вырвать силовой кабель из первой. Рассыпав сноп искр, кабель отвалился, лишая турель энергии как раз в тот момент, когда она раскромсала простыню.

— П-21, ты в…

Нет, он не был в порядке. Более того, он находился так далеко от него, что, похоже, не смог бы отыскать даже с помощью карты. П-21 смотрел в никуда пустым взглядом, пытаясь сжаться в комок так сильно, как только позволяли цепи. Сначала Рампейдж, теперь он. Моя досада на саму себя возросла сейчас многократно. Я сосредоточилась на оставшейся турели и выстрелила ещё трижды. Бронебойные свойства моей магии были весьма не впечатляющими, но, должно быть, я умудрилась угодить во что-то жизненно важное. Эта турель также заискрилась и замолчала. Достав заколку, я принялась ковырять ею в замке кандалов, сковывавших П-21.

— Держись. Я собираюсь вытащить тебя отсюда… Ты только держись…

Внезапно в меня врезалась Смотрительница, сбивая с кровати, и мы покатились по полу, сцепившись клубком. Она лишилась половины своего рога, который лишь искрился, когда она пыталась творить магию, а на месте одного её глаза зияла окровавленная глазница, из которой мне на лицо сейчас капала кровь. Сидя на мне верхом, Смотрительница в исступлении колотила меня копытами по лицу и горлу. Учитывая, что я уже получила сегодня выстрел в голову, пару выстрелов в грудь, и бесчисленное количество в спину, мне начинало казаться, что этот день реально не задался.

— Я отымею вас всех… всех и каждого! Я — Смотрительница! Это моё право! — визжала она мне в лицо, и с каждым словом её голос становился всё выше и выше. — И никто из вас больше не оседлает меня снова! Никогда!

Через голову Смотрительницы перелетела цепь, захлестнувшись петлёй у неё на горле, и два синих копыта резко натянули её. Цепь впилась глубоко в шею кобылы, и пёстрая шкура Смотрительницы начала быстро менять свой цвет с грязно-белого на жутко синий. Затем фиолетовый. Её темный язык вывалился изо рта, а рог отчаянно искрился в поисках чего-нибудь, чем можно поразить П-21. Наконец, она дёрнулась в последний раз и обмякла.

П-21 рухнул на пол, дрожа и всхлипывая, всё ещё связанный цепью с её мёртвым телом. Поднявшись, я осторожно расстегнула на нём уздечку, а он продолжал смотреть в пустоту глазами, в которых не было ничего, кроме боли и унижения.

— Я не твой чудо-пони… не твой… не твой… — шептал он.

— П-21… — тихо сказала я, с трудом поднимаясь на копыта.

— Я не… Я не чудо-пони…

— Она мертва, — пробормотала я. — Мертва… Отпусти её…

П-21 всхлипнул и посмотрел на меня взглядом потерянного маленького жеребёнка, дрожа всем телом, будто в лихорадке. Осторожно отомкнув кандалы на его копытах, я освободила своего друга от цепи, которую он тянул так сильно, что буквально раздавил Смотрительнице горло. Синий жеребец посмотрел на свежие кровавые ссадины на ногах и затрясся ещё сильнее, обхватив себя копытами в попытке унять эту дрожь. Я обняла его, отчаянно надеясь, что это было именно то, в чём он сейчас нуждался, и что я не сделаю этим ему ещё хуже. Уткнувшись лицом мне в грудь, П-21 заревел навзрыд, и я обняла его ещё крепче, позволяя выплакаться.

Мой взгляд упал на Смотрительницу. Боль… передавалась от поколения к поколению. Конечно, я ненавидела Смотрительницу за то, что она сделала, но, с другой стороны, мне не довелось побывать в её шкуре. Будь моя мать властным монстром, пошла бы я на убийство, чтобы освободиться от неё и, в конце концов, стать монстром самой? Как Дейзи, которая делилась с другими той болью, что она терпела из-за садистских развлечений её матери? Как давно это продолжается? Где и когда возник этот порок, передающийся от матери к дочери? Дейзи. Смотрительница. Неужели мне просто повезло, что моя мать любила меня? Неужели это было, скорее, исключением, чем правилом?

Нет. Я не хотела в это верить. Стойло населяли сотни пони, и просто в голове не укладывалось, что надругательство здесь могло быть чем-то обыденным, в то время как любовь и забота — лишь редким исключением из правила. Если бы боль была нормой, ни к чему было бы стыдиться её и скрывать ото всех. Она не сделала бы пони обезумевшей от власти и необходимости контролировать и унижать других, пока они не сделали того же с ней. Смотрительница предала Стойло, но я подозреваю, что она, возможно, просто увидела в этом возможность причинить боль всем нам, прежде чем мы ополчимся против неё, или же развалится само Стойло и погубит её.

Как же так получилось, что Пустошь смогла навредить даже пони, живущим в Стойле? Что-то такое было в этой земле, или в нас самих?

Наконец П-21 прохрипел слабым голосом:

— Мне нужен душ. Я должен смыть её с себя…

— Прости меня, — шепнула я ему на ухо.

Он поднял на меня свой затуманенный взгляд, и на мгновение я испугалась, что увижу там отвращение и презрение. Но в его глазах читалось лишь смятение.

— За что?

— Я… не слушала. Рванула прямо в… Это моя вина.

К моему ужасу, он улыбнулся так, словно я сейчас отвесила глупую шутку.

— Нет. Это моя вина. Я позволил ей снова использовать меня как своего чудо-пони. Нужно было взорвать нас обоих… но… я… я не смог… Не смог бороться с ней. — Он глубоко вздохнул, словно пытаясь удержать что-то глубоко внутри себя. — У меня при себе была граната, и я… Она приказала мне положить её… и я подчинился! Я должен был сделать что угодно, лишь бы не позволить ей… Но я позволил… — Он снова разрыдался, и я крепко прижала его к себе.

— Нет!

П-21 вздрогнул от моего крика, и я мысленно залепила себе хорошую затрещину.

Чуть смягчив тон, я продолжила:

— Вини меня, П-21. Вини меня за то, что вела себя как идиотка. Вини Смотрительницу за то, что она сделала. Вини её мать, или любого другого пони… но только не себя. Уяснил? — твёрдо произнесла я. С его ненавистью ко мне я смогла бы жить. Но нельзя позволять ему ненавидеть самого себя.

— Мне нужно помыться… Пожалуйста… скажи мне, что мы можем уйти отсюда. Я хочу вернуться в Капеллу. Или в Мегамарт. Во Флэнк. Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда. — сказал он срывающимся голосом.

— Нет. Пока ещё нет. У меня есть план. — Он уставился на меня в замешательстве, и я изобразила свою лучшую улыбку. — Это хороший план. Один из моих лучших.

Долгую минуту он молча смотрел на меня, а затем икнул и криво улыбнулся.

— О… так… значит, мы обречены? — Возможно, он хотел съязвить, но в его голосе мне почудилась также робкая надежда.

Я почувствовала, как отлегло от души.

— Умник… — буркнула я, подбегая к терминалу Смотрительницы. — Ты мог бы войти в систему и скачать пароль главы службы безопасности в этот ПипБак? — спросила я П-21, который хромал позади меня, двигаясь гораздо медленнее и осторожнее, чем раньше. Он кивнул и, нажав несколько клавиш, зашёл в терминал.

— Она не поменяла свой старый пароль, — сказал он до жути бесстрастным голосом, видимо, ещё не до конца оправившись от произошедшего с ним. — Основной пароль Джин Румми —… Блекджек, — закончил он, взглянув на меня.

У меня вырвался смешок. «Отлично. А сама не могла догадаться, а?»

Я сдвинула стол Смотрительницы как раз вовремя, чтобы увидеть сверкнувшую внизу фиолетовую вспышку. Лакуна стояла, едва держась на ногах и, надо признать, выглядела довольно паршиво. На её чёрном кружевном платье темнели пятна пота. Я и не подозревала, что аликорны способны работать столь усердно, но Лакуна, определённо, выглядела так, словно выложилась вся без остатка.

— Самцы в безопасности. Оружие перемещено. Газ готов?

— Почти. Сможешь перенести нас обоих? — спросила я Лакуну, просматривая прочие файлы в терминале Смотрительницы.

— Возможно, но по одному за раз, — сказала она, глядя на П-21. — Я перенесу его к другим самцам. Он нуждается в медицинской помощи. — По её взгляду было ясно, что она хотела бы сделать для него гораздо больше, чем это. — Единство может принести ему умиротворение.

Я вдруг почувствовала, как по загривку побежали мурашки.

— Избавит ли оно от боли?

— Нет. Но мы могли бы помочь ему справляться с ней, — произнёс у меня в голове её тихий голос. — Как помогаем справляться с моей.

И с этими словами они с П-21 исчезли во вспышке. Возможно мне это только кажется, но, похоже, у аликорнов ярко выраженная склонность к театральности.

С шипением дверь в кабинет Смотрительницы открылась, и внутрь с невозмутимым видом шагнула Дейзи, широко улыбаясь окровавленными губами.

— Ну так что, она всё-таки сдохла?

Учитывая, что потемневший труп Смотрительницы лежал у самых моих копыт, вопрос прозвучал довольно глупо, что, впрочем, не помешало двум рейдерам позади Дейзи заржать в ликовании и броситься разносить эту новость по всему Стойлу.

— Хорошая работа, Блекджек, — сказала Дейзи, сощурив свои желтые глаза.

Я почувствовала, как холодный пот заструился у меня по спине.

— Ты подозревала, что я отправлюсь к ней…

— Подозревала? Да я всё видела. — Она кивнула в сторону круглого окна в стене кабинета.

— Как ты узнала, что это была я?

— Ах, это. Мармеладка не продержалась бы в одиночку две недели. Если бы она была жива, то обязательно вернулась бы раньше или хотя бы попыталась, даже ценой жизни, — ответила Дейзи, подходя ко мне вплотную. — Но ты… Блекджек… увидев тебя в кафе, я в ту же секунду всё поняла. Только ты могла быть той, кто решилась приклеить кьютимарку мёртвой кобылы поверх своей собственной и съесть сердце, чтобы спасти своего друга от Смотрительницы. Ты перевернёшь небо и землю, если понадобится. В этом вся ты.

— Стало быть ты хотела, чтобы Смотрительница умерла? — снова спросила я.

— Я желала её смерти уже много лет, — ответила она, посмотрев на труп странным взглядом, в котором угадывалась тень сожаления. — Раньше я считала, что мы понимали друг друга. И могли бы добиться многого. Но она была уже слишком озлоблена… слишком неуравновешена и безумна. Я видела, как она медленно превращается в подобие своей матери. И убила бы её раньше, если бы была уверена, что твоя мама готова взять на себя управление Стойлом.

— Так почему ты не сделала этого сейчас? — спросила я, хотя, куда больше меня сейчас интересовал вопрос, собирается ли возвращаться Лакуна. Мне очень не хотелось драться с Дейзи с одним лишь когтем наперевес.

— Забавная ситуация. Как только мы начали есть мясо, всё вдруг стало предельно простым. Я хочу сказать, мы и раньше следовали приказам, но стоило нам вкусить его, как это стало почти инстинктом. Если бы я убила Смотрительницу, рейдеры набросились бы на меня прежде, чем мне удалось бы взять их под свой контроль. Но её кровь на твоих копытах. Так что теперь здесь командую я. — Она широко усмехнулась. — У меня большие планы на это место. Слишком долго мы гнили здесь внизу. Смотрительница просто хапала всё, до чего могла дотянуться. Я же беседовала с торговцами, прежде чем мы их съедали. Мы собираемся затолкать мясо в глотки тем пони, что засели на нижних уровнях, и, распробовав вкус плоти, они присоединяться к нам. Вместе мы захватим Мегамарт. Затем придёт черёд Потрошителей. Мы сокрушим их, заставим боятся и уважать нас… а, возможно, накормим плотью и их тоже. С помощью этой аппетитной полосатой кобылки мы сможем прокормить десятки, даже сотни пони. И держу пари, другие деревни с радостью будут платить нам мясом, дабы самим не попасть в наше меню.

Мой кошмар стал явью.

— Понятно. Полагаю, теперь ты предложишь мне выбор: по-настоящему съесть мяса и присоединиться к вам или умереть?

Дейзи фыркнула и покачала головой.

— Я что, похожа на идиотку? Нет, ты просто умрёшь.

Она вытащила оружие, которого, определенно, не могло быть в инвентаре оружейной. Серебряный АФ-33 «Эпплбак» принадлежал моей Маме, как до этого принадлежал всем главам службы безопасности Стойла, начиная с момента запечатывания двери. Их имена были начертаны на рукояти. Проклятый пистолет даже имел свое собственное имя: «Бдительность». Какая ирония — меня пристрелят из личного оружия моей Мамы.

Когда Дейзи направила пистолет на меня, мы одновременно вошли в З.П.С. В его зловещей монотонности мы действовали почти синхронно. Но если она намеревалась отстрелить мне башку, то у меня на уме было совсем другое. Потянувшись магией к оружию, я аккуратно нажала на защёлку магазина как раз в тот момент, когда она выпустила пулю, находившуюся в патроннике. Та едва не снесла мне голову; замедленное время позволило разглядеть, как она пролетает мимо, прожужжав возле самого уха. Схватив тяжелый магазин, я дважды съездила им Дейзи по лицу.

«Давай же, Дейзи… сделай это».

Она вытащила копытами запасной магазин, и я немедленно вставила первый обратно в пистолет. Дейзи выпустила второй магазин из копыт, чтобы передернуть затвор, но я тут же извлекла первый из оружия и ударила Дейзи уже двумя левитируемыми магазинами. В её жёлтых глазах сверкнула знакомая ярость, и она достала было третий магазин, но я моментально вставила первый обратно. Зарычав от гнева, Дейзи отбросила оружие в сторону. Подхватив пистолет своей магией, я левитировала его к себе и с улыбкой дослала патрон в патронник. З.П.С. истощилось.

— Как же я ненавижу единорогов… — злобно бросила Дейзи, а затем выдернула зубами свою дубинку и, наклонив голову, бросилась в атаку. Первое правило боя: земным пони требовалось вступать в ближний бой, дабы, нарушая концентрацию единорога, мешать тому использовать свою магию. Единорогам же, напротив, полагалось держаться от противника как можно дальше, чтобы не дать переломать себе кости.

Увы, последнему кабинет Смотрительницы способствовал мало. Я прыгнула обратно в З.П.С., который успел набрать заряд, достаточный для одного выстрела, и, выбрав цель, запустила заклинание, посылая пулю прямо в ногу Дейзи. Стрелять ей в голову я не решилась из опасения, что это могло лишь ещё больше взбесить её, а так мне, возможно, удастся хоть немного её замедлить. Тем не менее, Дейзи всё же врезалась в меня, подобно локомотиву, но, учитывая, что я в своё время пережила удар лодкой, мне удалось сохранить контроль над оружием.

Правило второе: чтобы обезоружить единорога, нужно лишить его рога. Я подняла ПипБак Мармеладки, заслоняя им свой светящийся рог, и по его корпусу звучно треснула дубинка Дейзи, уверенно ведомая З.П.С. Она наносила удары снова и снова, калеча мне передние ноги и пробуя на прочность корпус ПипБака, что, впрочем, не помешало мне прижать левитируемую моей магией Бдительность прямо к её брюху.

Правило третье: единорог способен поразить вас из левитируемого оружия даже оставаясь полностью неподвижным. В последний момент Дейзи шарахнулась в сторону от меня, и выстрел ушёл в потолок. Увидев, как она разворачивается для новой атаки, я приняла защитную стойку и выстрелила ей в ногу ещё раз. После чего оказалась сметённой этой кобылой, которая неистово размахивала дубинкой и наносила удары копытами, надеясь вырубить меня прежде, чем я снова смогу воспользоваться пистолетом.

Но я поступила хитрее, войдя в З.П.С. и выпустив ей в лицо две магических пули. Шлем Дейзи отразил часть их энергии, но оставшейся вполне хватило, чтобы практически содрать кожу с её лица, заливая глаза кровью. Сжавшись в комок, я выкатилась из-под неё и, вернув Бдительность на прежнюю позицию, отправила ещё две, на этот раз вполне материальных, пули ей в левый бок. Снизу теперь также доносились звуки стрельбы. Возможно, Лакуна не смогла вернуться за мной, потому что пошли в наступление рейдеры, вдохновлённые вестью о смерти Смотрительницы.

Мне сильно досталось, но у меня был пистолет. А в арсенале у Дейзи… исцеляющее зелье, Гидра, Бак, и Стампид? Не честно! Она приняла стимуляторы, и плоды моего тяжкого труда начали исчезать прямо на глазах. Следующая же её атака превратит меня в паштет из единорога, и мы оба это понимали.

«Бежать!» Я сиганула в проход под столом Смотрительницы, и копыта Дейзи обрушились на то место, где я только что стояла. Промчавшись стремглав по коридору мимо мерцающих огоньков, освещающих коридор, я привела в действие то оружие, что оставила позади себя.

— Блекджек! — проревела Дейзи у меня за спиной.

— Нет! Тут должно быть «Пизда-а-а»! — крикнула я в ответ и выстрелила по преследующей меня кобыле, целясь в ноги, чтобы хоть немного замедлить её бег.

Затем раздался писк брошенных мною мин. Дейзи закричала, а затем туннель сотрясли три чудовищных взрыва, швыряя её на пол. Я осторожно приблизилась, глядя как её трясёт от принятых наркотиков, полученных ранений и безумия.

— Я рада, что ты вернулась, Блекджек, — прохрипела она, медленно поднимаясь на ноги. — Я рада. Если и существует пони, способная положить всему этому конец, то это ты.

Я слышала, как хрустят, срастаясь, её кости. Вся нижняя часть тела Дейзи выглядела так, словно её освежевали, но магические зелья по-прежнему поддерживали в ней жизнь. Я заколебалась.

«Проклятье, что же сможет прикончить её?»

— Я хочу помочь тебе, Дейзи… — нерешительно произнесла я.

— Ты не знаешь, как мне помочь. И тогда не знала, — выдохнула она, глядя на меня своим взглядом безумного рейдера. Я не сводила с неё своих мутировавших глаз. Ещё большой вопрос, кто из нас стал в итоге большим монстром. — Я имею в виду… настучав на мою маму. Ты хоть знаешь, что она сделала со мной после этого? Ты не задумывалась, почему я исчезла на неделю?

— Я думала, что ты избегаешь меня, — пробормотала я в ответ.

— Я была у медиков, идиотка! — закричала Дейзи, снова пытаясь подняться. — Мать избивала меня до потери чувств, затем заставляла их исцелить меня и била снова! И всё из-за того, что ты попыталась арестовать её. Ты хоть думала о последствиях?

— Я хотела спасти тебя! — возразила я, поднимая пистолет, но всё ещё не решаясь выстрелить. — И сейчас хочу.

«Я просто не знаю, как».

— Нас таких двое, — ответила Дейзи, накопив достаточно ярости, чтобы атаковать ещё раз, даже несмотря на две пули, что я успела всадить ей в грудь. Развернувшись, она ударила меня задними ногами, отбрасывая спиной вперёд на перила у двери Стойла. Удар вышиб из меня дух, и я ощутила тревожное покалывание в задних ногах. Подняв взгляд, я заметила лишь два мелькнувших копыта, а затем моя голова откинулась назад с такой силой, что я была почти уверена, что Дейзи сломала мне шею. Я рухнула под перила, пытаясь сохранить ясность сознания, и попятилась в атриум.

Сейчас я бы с радостью обменяла свой рог на Мед-Икс, пакет со льдом и бутылку виски.

— Что… что я должна была сделать, чтобы спасти тебя?

— Убить мою маму. Убить меня. Так или иначе, всё бы закончилось. Но ты бы не смогла этого сделать, а твоя мать не стала бы, поэтому толку в твоей помощи и не было, — ответила она. — Это ведь так просто, Блекджек. — Ещё один удар отправил меня кувырком через весь атриум, и моё путешествие было остановлено лишь колонной в центре зала. Дейзи встала надо мной, разочарованно глядя сверху вниз. — Иногда единственный способ спасти пони — это убить её.

И Дейзи, определённо, собиралась меня спасти.

Внезапно, нечто в красно-белую полоску пролетело пушечным ядром через весь атриум и врезалось в Дейзи. Кобыла покачнулась, но не упала. Рампейдж, тем не менее, крепко обхватила копытами шею Дейзи.

— Хочешь отведать моей печёнки, не так ли? Отведай-ка немного пола! — И кувыркнувшись через голову, она впечатала Дейзи лицом в пол. Уставившись на обрывки цепей, торчащих из тела полосатой пони, я задумалась, а не придётся ли распылять её еще раз, чтобы избавить от них.

Перекатившись, Дейзи встала на копыта как раз в тот момент, когда под усиливающиеся звуки криков и стрельбы в атриум ввалились Риветс с Миднайт в окружении десятков других пони. Может они и не были мастерами в обращении с оружием, но уж, по крайней мере, перезарядить его, навести на цель и нажать курок эти пони вполне могли. Риветс высыпала в сопло своего парогенератора целую консервную банку металлического мусора, и одним выстрелом, сопровождающимся громким свистом и металлическим скрежетом, уничтожила целое скопище рейдеров, буквально изрешетив их шрапнелью и обварив горячим паром. Их запоздалые выстрелы лишь выбили искры из маски сварщика и толстого защитного костюма, защищавших её.

— Эй, мясная лавка, уйди с линии огня! — закричала Риветс, и Рампейдж, оскалившись, отступила от Дейзи.

— До тебя не доходит, тварь? — презрительно усмехнулась она в лицо своей противнице. С балкона сверкнул луч изумрудного света, прожигая броню Дейзи и поджаривая плоть под ней.

— Мы её друзья, — прокричала Глори. Маленькая серая пегаска вынуждена была приладить старую пушку Лео у себя на спине, чтобы справляться с её размерами и весом.

С фиолетовой вспышкой позади Дейзи возникла Лакуна в своей защитной сфере, левитируя рядом с собой миниган, чьи стволы уже бешено вращались со знакомым урчанием.

— А это означает, что…

Рядом со мной опустился на колени П-21 и, поднеся к моим губам свежее восстанавливающее зелье, посмотрел на Дейзи.

— …Ей не придется сражаться в одиночку! — Он одарил меня неуверенной улыбкой, посмотрев сверху вниз. — Верно?

— Верно… — Я с трудом поднялась на копыта, глядя, как оставшиеся рейдеры собираются вокруг Дейзи. Эта хихикающая толпа была хорошо вооружена, защищена надёжной бронёй, по уши накачана стимуляторами и совершенно безумна. Даже учитывая наше численное превосходство, справится с ними будет непросто. Но, если мы хотим спасти Стойло, то это должно закончится здесь и сейчас.

И решающая битва за Стойло Девять Девять началась.

Атриум наполнился рёвом и грохотом, когда обе стороны бросились друг на друга с отчаянным безрассудством. Рейдеры, ведомые своей нездоровой агрессивностью, бесстрашно наносили удар за ударом, наслаждаясь криками обитателей Стойла. Но те, после трёх недель ужаса и лишений, больше не могли позволить страху и сомнениям взять верх над ними, и все, как один, готовы были сражаться и, если нужно, умереть за свой дом.

Тесные коридоры и смертоносное оружие быстро делали своё дело, но каждую из павших защитниц Стойла тут же оттаскивали в безопасное место, чтобы оказать всю возможную помощь, а её место сразу же занимала другая. Когда у кого-то заканчивались патроны, с ней делились боеприпасами. Рейдеры же сражались в одиночку. Ожесточенно, но каждый за себя. Даже Дейзи, выхватывая оружие у каждого рейдера, на которого натыкалась, куда больше пользы приносила защитникам Стойла.

На этот раз победа должна остаться за достойными и благородными пони. На этот раз Пустошь должна проиграть.

Возможно, Дейзи уже осознавала неизбежное, но всё же рванула в последнюю атаку, обливаясь собственной кровью, сочащейся через многочисленные разрывы в бронежилете, и роняя с губ пену от препаратов, циркулирующих в её организме. У неё оставалось ещё достаточно сил и ярости, чтобы убить немало пони, прежде чем с ней, наконец, покончат.

Но мы не собирались давать Дейзи этот шанс. С балкона на неё обрушился настоящий поток лучей изумрудного цвета. Трассы светящихся пуль протянулись от Лакуны в сторону Дейзи и тех рейдеров, что присоединились к ней в этой последней атаке. Осколочная граната, ловко брошенная П-21, проскочила под ней и взорвалась прямо за спиной, кромсая ей задние ноги. Но огромная кобыла по инерции продолжала мчаться вперёд, угрожая смять наши ряды. В последний момент ей навстречу, прямо под оружейный огонь, рванула Рампейдж и врезалась в неё, отшвыривая назад со всей возможной силой. Дейзи поднялась на дыбы на окровавленных ногах, а пули рвали и терзали её тело до тех пор, пока она, наконец, не рухнула на пол.

Хихиканье, разносящееся по Атриуму, приняло истерический характер, когда у рейдеров внутри словно что-то сломалось, и они принялись бросаться на всех подряд, сражаясь больше друг с другом, чем с нами. Адреналиновый шок миновал, и я теперь с трудом держалась на ногах, не в силах справиться с охватившей меня дрожью. Медленно подковыляв к тому месту, где упала Дейзи, я взглянула на её изрешечённое пулями тело, под которым растекалась лужа крови.

— Так… это… закончилось? — тихо спросила она сквозь неглубокое прерывистое дыхание, глядя на меня своими желтушными глазами.

Я опустилась на пол рядом с ней и, приподняв свои очки, медленно кивнула.

— Х… хорошо… — слабо выдохнула Дейзи с улыбкой. — Ты… спасла… меня… Блек… — Она судорожно дернулась, сделав последний резкий вдох, а затем медленно расслабилась. Её зрачки расширились, и в глаза напоследок вернулось осмысленное выражение. И покой.

— Береги себя, Дейзи, — тихо пробормотала я, магией закрывая ей глаза. — Прощай.

«Иногда, чтобы спасти пони…»

* * *

Мы победили. И эта победа, по идее, должна была оставить в наших сердцах чувство радости, восторга и торжества. Конечно, в какой-то степени каждый из нас испытывал нечто подобное, но ведь треть популяции Стойла была потеряна безвозвратно. И этот факт отравлял атмосферу всеобщего ликования. Я же была измучена настолько, что единственное, на что меня хватило — это сказать Риветс и Миднайт, чтобы они выбросили тела наружу, стащить с себя мерзкую униформу охранницы и, прихватив ещё одно лечебное зелье, медленно побрести в свою комнату… к себе домой.

В комнате царил всё тот же беспорядок, который я оставила, уходя: по полу были разбросаны грязные комбинезоны, в мисках на кровати плесневели несвежие чипсы, а под копытами хрустели крошки. В спёртом воздухе витал ярко выраженный неприятный запах, которого я никогда раньше не замечала. Медленно подковыляв к кровати, я со стоном опустилась на матрас. Так много предстоит сделать. Нужно проверить, как там П-21. Рампейдж. Глори. Убедиться, что с Лакуной всё в порядке. Кроме того, необходимо выяснить имена всех выживших. Поговорить с Риветс и Миднайт о самцах и о том, что с ними больше нельзя обращаться подобным образом. Связаться с Мегамартом.

Но едва прикоснувшись щекой к матрасу, я отрубилась.

* * *

Сквозь сон я почувствовала чьи-то прикосновения. Они не причиняли боли, но, несомненно, были необычными. Кроме того, ощущался очень слабый химический запах.

— Если ты собираешься отравить меня, то не соизволишь сделать это побыстрее? — пробормотала я. — Я слишком устала и изранена, так что ни к чему затягивать с этим.

Послышался знакомый вскрик, и, оглянувшись, я увидела залившуюся краской Глори, сжимавшую между копытами тряпку. Рядом с ней стоял маленький металлический флакон со скипидаром.

— Я… я… э-э… просто… возвращаю твою кьютимарку, — сказала она, указывая на карты на моём левом боку.

— А-а… — беспечно ответила я. — Ну… тогда продолжай… — добавила я, закрывая глаза с кривой ухмылкой.

— Блекджек? — раздался тихий робкий голос Глори.

— М-м-м? — промычала я, чувствуя, как она отдирает с моего крупа шкуру Мармеладки.

— Я сожалею о твоей подруге, — еле слышно произнесла Глори.

— Я тоже… хотя Дейзи уж точно нельзя назвать моей подругой, — вздохнула я. — Она была первой пони, кого мне не удалось спасти. Её била собственная мать. Которую я и попыталась арестовать. Это не сработало, и в результате, не сомневаюсь, именно мои действия привели к тому, что Дейзи сделали так… больно.

— Почему? — робко спросила Глори, — Ты не ответственна за всё то плохое, что случается в Пустоши или даже в твоём собственном Стойле. Ты ведь пыталась помочь. Это дорогого стоит.

— Благие намерения не оправдывают неудач, — сказала я со вздохом. — Как ты думаешь, мы могли бы помочь им? Инфицированным?

Глори начала что-то говорить, одновременно дергая приклеенный лоскут шкуры, а потом вздохнула.

— Нет. Нельзя просто взмахнуть волшебной палочкой и получить лекарство от этого. Возможно, когда-то и существовала магия, способная излечить их, но в наше время… нет. Создание подобного лекарства может занять месяцы, а то и годы исследований.

— Но Лайтхувз ведь сумел создать эту хрень… — Я вздрогнула, когда она оторвала лоскут и бросила его в мусорное ведро.

— Нет. Я сильно в этом сомневаюсь. Не знаю, откуда у него эта инфекция, но даже Анклав не способен создать нечто подобное с нуля. Стало быть, даже если он и занимался её преобразованием, то антидота нет и у него. Предполагаю, что вся их работа свелась к увеличению скорости прогрессирования болезни. Похоже, обычным рейдерам требуется несколько месяцев, чтобы полностью деградировать, но эта инфекция ускоряет процесс до недели.

Я вздохнула, чувствуя лёгкое раздражение в том месте, где скипидар испарялся с моего крупа.

— Знаешь… если не принимать во внимание поедание плоти… хотела бы я знать, не добивается ли Лайтхувз чего-то ещё. Ведь инфицированные пони были до конца верны Смотрительнице и Дейзи. Что если Лайтхувзу эта болезнь нужна для создания безусловной преданности? Это объясняет, почему он хочет ускорить процесс инфицирования и найти штамм, который будет действовать и на Пегасов.

— Возможно… но зачем? Большинство из нас и так верны, — ответила Глори с оправдательными нотками в голосе.

— Но смогла бы ты убить… скажем… беспомощного жителя поверхности? Или другого пегаса, если тебе отдадут такой приказ? — Похоже, этот вопрос озадачил её. — Возможно, Анклаву требуется болезнь, которая обеспечит абсолютную преданность. А агрессия — всего лишь бонус.

— Об этом… даже подумать страшно. Это ведь означает, что в планах Лайтхувза заставить пегасов делать нечто весьма незаконное и аморальное. Это предательство, — нервно произнесла Глори, а затем встряхнулась. — Однако, это всего лишь предположения. Мы ведь не знаем на самом деле, зачем он изучает эту болезнь.

Я застонала.

— Ну почему об этом не могут думать умные пони?

— Они и думают, — заверила она меня, похлопав по плечу. Затем, заколебавшись на мгновение, спросила: — Блекджек… там на лодке… почему ты наставила на меня пистолет?

Я вздохнула.

— Потому что у меня с головой не в порядке…

— Блекджек.

— Нет, на самом деле. Я спятила, Глори. — Я со стоном села на кровати, глядя на неё. — Последние две недели я вижу одного пони. Бледного жеребца. Он приходит, а потом исчезает, но всегда говорит со мной… весьма язвительно. Подбадривает меня, когда я раскисаю, и перемалывает мне косточки, когда дела идут хорошо. — Я оглядела комнату, почти надеясь, что он окажется здесь. — И единственное объяснение, которое я этому нахожу — у меня поехала крыша.

— Галлюцинация, с которой ты разговариваешь? — нахмурившись, спросила Глори. — И когда это началось?

— М-м-м… со Впадины Бримстоуна? — Теперь уже я нахмурилась. — Хотя, на самом деле, разговаривать с ним я начала лишь после Мирамейр. — «Ну, зашибись! Здравствуй, моя паранойя!» — Ты ведь не думаешь, что Лайтхувз сделал что-то со мной, правда? Поместил Крупье мне в голову, чтобы свести с ума? — Теперь я не сомневалась, что у меня в мозгу находится устройство Анклава по управлению сознанием. — Глори! Мне срочно нужно сделать трепанацию черепа! — закричала я, схватив её копытами за плечи.

Она решительно взглянула на меня и отвесила смачную пощёчину.

— У тебя уже достаточно дырок в голове, Блекджек.

«Ладно, в этом она, возможно, права».

Серая пегаска тихо вздохнула и погладила меня по щеке.

— Так этот Крупье не заставлял тебя выстрелить в меня?

— Нет. Я… я не знаю. Я имею в виду… если только это не какой-то хитроумный план Анклава… — Теперь я чувствовала себя сбитой с толку и обескураженной.

— Причиной может быть и Порча, — тихо произнесла Глори. — Возможно, именно так она влияет на тебя.

«Ну да… Порча. Я же надёжно заперла этот факт на задворках своего разума и благополучно забыла о нём».

Глори погладила меня по грязной гриве.

— Я просто хотела бы знать… если я сделала что-то… что-то такое… — Она закусила нижнюю губу в беспокойстве, глядя на меня своими фиолетовыми глазами.

Я захлопала глазами и покраснела.

— Нет. Глори, ты была… великолепна. Ты спасла мне жизнь в этой битве. Ты спасаешь меня даже чаще, чем я того заслуживаю… — Я узнала это выражение на её милом личике. Это был заигрывающий взгляд. Глори одаривала меня заигрывающим взглядом! Я почувствовала, как у меня слабеют ноги, разливается приятная истома в животе, а гениталии начинают посылать одобрительные сигналы. Мне, определённо, нравился её заигрывающий взгляд…

И с чего это я вдруг не возражаю против этого, как тогда в Капелле?

Должна признать, целовалась Глори не очень умело, но это вышло очень… и очень… мило. Хотя, этот поцелуй, определённо, отличался от прочих. За свою жизнь я перецеловала немало кобыл и нескольких жеребцов, но это был первый поцелуй, который не являлся частью прелюдии. Впервые он означал что-то особенное. Когда наши губы встретились, я не смогла сдержать улыбку.

— Блекджек, — тихо промурлыкала с закрытыми глазами Глори, едва мы наши губы разлучились.

— Да? — пробормотала я, чувствуя, как кружится голова. Никогда прежде мне не доводилось так целоваться.

— Тебе нужно принять душ, — тихо сказала Глори. — И прибраться в комнате.

* * *

Когда Глори сказала, что мне нужен душ, я и не рассчитывала на компанию. Душевые, определённо, были не самым подходящим местом для шалостей двух кобыл, ведь туда в любой момент мог заглянуть ребёнок. Так или иначе, в этот раз ванная комната целиком и полностью оказалась в нашем распоряжении. Горячая вода, восхитительная и чудесная горячая вода, каскадом стекала по нашим телам, пока Глори терпеливо смывала пот и грязь с моей гривы и вычищала жёлтое пятно с моей шкуры. Мыло, обычное туалетное мыло, которым она натирала каждый дюйм моего тела, казалось сейчас роскошью, которую я не ценила до этого момента. Никогда ещё я не мылась подобным образом. И, уверена, у Глори это тоже было впервые.

А уж когда она добралась до моей задней части… меня, внезапно, вообще перестала волновать горячая вода или мыло, или хоть что-нибудь ещё. После всего того, что я пережила, эти простые прикосновения и это блаженство заставляли мои копыта дрожать, а глаза — закатываться в абсолютном экстазе. Словно я, наконец, получила награду за все свои добрые дела.

Лучшее, что я могла сделать в данной ситуации — ответить ей взаимностью…

* * *

— Ну так… где же ты этому научилась? — спросила я с ухмылкой. Улыбка теперь не сходила с моего лица. Если бы я встретилась сейчас с Деусом, Блюбладом, Мантикорой, Сангвином, и со всеми Зодиаками, вместе взятыми, я бы просто рассмеялась им в лицо. Я просто… не знаю. У нас был не просто секс, а нечто в тысячу раз лучше.

Глори покрылась румянцем, помогая мне приводить мою комнату в порядок, на чём она же и настояла. Это выглядело немного сюрреалистично, учитывая нас ждало множество куда более важных дел. Прежде всего мне хотелось проведать П-21, но он всё ещё помогал восстановиться жеребцам и, как мог, справлялся с собственной болью. Ему нужно было время и уединение. Ну уж это-то я могла ему обеспечить. Рампейдж сказала, что она разбирается с цепями, застрявшими в её теле… и это было единственное, что мне удалось из неё вытянуть. Так что, мне оставалось лишь убираться в своей комнате, беспрестанно хихикая. Была ли я когда-либо настолько счастлива?

Вероятно, нет.

— Отовсюду понемногу, — уклончиво ответила пунцовая, как рак, Глори, глядя на меня из-под своей фиолетовой челки. Заметив мою удивлённо изогнутую бровь, она покраснела ещё больше. — Если честно… в основном от П-21 и Рампейдж.

Это меня удивило.

— Серьёзно?

— Ну, у П-21 познания о том, чем кобылы занимаются наедине, скорее, теоретические. — Я с восторгом наблюдала, как она пытается справиться со своим смущением. — А вот Рампейдж… кхм… У неё оказался действительно богатый опыт в этой сфере. Я думала, что у меня даже шёрстка порозовеет, когда она попыталась продемонстрировать мне зебринские позы тантрического секса. — Я сделала удивлённое лицо, и Глори начала менять окраску с розового на красный. — Что ж, у неё получилось!

Я решила, что не стоит продолжать дразнить её, и молча начала запихивать в холщёвый мешок свою грязную одежду, пока Глори застилала кровать.

— Так… тебя всегда интересовали кобылки, или мне просто несказанно повезло?

— Возможно, и то, и другое, — предположила Глори, нервно постучав перед собой передними копытами. — Даск… очень сильно увлекалась ими… а мне не хотелось быть похожей на неё, так что я просто отказалась от интимных отношений. Внушила себе, что слишком занята исследованиями и прочей работой, и перестала думать об этом. Лишь ты вновь заставила меня действовать.

— У тебя ужасный вкус. Возможно, я последняя из кобыл, с которыми тебе стоило бы связываться. Но я могу познакомить тебя с Миднайт, — ответила я с кривой усмешкой.

— Не надо так, — мягко произнесла Глори.

«Что? Я сделала что-то не так?»

— Не наговаривай на себя… — добавила она, — даже если это всего лишь шутка. Я рада, что решилась на это именно с тобой. И мне не нужен кто-либо ещё.

Я почувствовала, что тоже заливаюсь краской.

Бросив мешки, полные грязного белья, рядом с дверью, я оглядела сверкающую чистотой комнату.

— Ого… если бы моя мама знала, что три недели, проведённые в Пустоши, заставят меня прибрать свою комнату, она бы выкинула меня из Стойла намного раньше.

«Мама…» Внезапно все мои радостные чувства начали ускользать прочь, и я тяжело опустилась на пол рядом с кроватью.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила Глори и протянуло копыто, чтобы коснуться моей щеки. Не в силах больше сдерживаться, я закрыла глаза и приняла её ласку, чувствуя, как слезы заструились по моему лицу.

— Не знаю… Я просто… Не знаю, что я должна сейчас чувствовать. Мне грустно от того, что её больше нет. Я в бешенстве от того, что её убили… И меня совсем не утешает тот факт, что Смотрительница и Дейзи поплатились за это. Просто… Не знаю, — неуверенно закончила я. — Меня так будоражила мысль, что я снова смогу её увидеть. Рассказать ей обо всём, что я узнала. Показать, что… что я действительно стала той кобылой-охранницей, которой она мечтала меня видеть. Но я не могу. О стольких вещах мы уже больше никогда не сможем с ней поговорить. — Я вздохнула и ещё крепче прижалась к Глори. — Я не знаю, успела ли дать ей понять, как сильно любила её, прежде чем уйти. И теперь никогда не узнаю.

— Она понимала это, — с улыбкой ответила Глори. — Ты не очень хорошо умеешь скрывать свои эмоции.

Я притворно возмутилась.

— Да я, к твоему сведению, если захочу, могу стать самой скрытной и лживой пони.

Глори потрепала мой рог своим крылом… «О, святая Селестия! Если пожелает, она может делать это дни и ночи напролёт!»

— Но когда ты не хочешь ею быть, ты — сама очевидность, Блекджек.

* * *

Должна признать, дела шли всё лучше. В моей жизни появился некто совершенно особенный, и я начинала смекать, почему Миднайт так никогда и не ответила мне согласием. Самцы теперь были свободны… ну, в какой-то мере. Систему размножения приостановили, а как только я и Риветс заложим основы нового порядка, она и вовсе будет отменена. А пока за самцами, доведёнными голодом до такого состояния, что они едва могли ходить, ухаживал тот же самый медицинский персонал, что до этого всю жизнь их мучил. Они вздрагивали, когда я пыталась с ними заговорить, и большую часть времени проводили, уплетая свои жидкие водоросли и пытаясь прийти в себя.

П-21 всё это время оставался с ними.

— Привет, — сказала я ему, найдя у медиков, где он успокаивал трёх жеребят, которые до сих пор боялись, что кобылы собираются поубивать их всех. П-21 вздрогнул от звука моего голоса и поднял на меня настороженный взгляд. Он пытался уговорить их поесть нормальной еды, но жеребята шарахались от его яблок и моркови, видимо, считая их какой-то причудливой отравой извне.

— Привет, — ответил П-21. — Хорошо выглядишь, — добавил он с тенью улыбки. — Так, стало быть, Глори всё-таки уломала тебя?

Я покраснела, но улыбнулась в ответ.

— Ага. И я так понимаю, ты помог ей с этим? — спросила я, одарив медиков своим убийственным взглядом. По крайней мере, я надеялась, что это был именно он; обязательно нужно будет как-нибудь попробовать его перед зеркалом. Это сработало, и у них, внезапно, нашлись срочные дела подальше от нас.

— Я лишь подтолкнул её в нужном направлении. Лекцию на тему отношений кобылы с кобылой ей прочла Рампейдж, — спокойно ответил он.

— А сам-то ты как?

— Я в порядке. Травмирован… но… в порядке, — ответил он как ни в чём не бывало, глядя на меня с этой своей стоической улыбкой. Я протянула копыто, чтобы убрать гриву с его глаз, но он отстранился. Когда наши глаза встретились, он отвёл взгляд. — Ну, может, не на сто процентов…

— Ты ведь поговоришь со мной об этом, если тебе нужно будет облегчить душу? — спросила я, и он кивнул. Что ж, это лучше, чем ничего. Я взглянула на огрызок яблока. — Знакомишь их с кухней Пустоши?

— Просто пытаюсь стащить их с переработанной пищи, — сказал он со вздохом. — Я знаю, что мы все выросли на ней, но есть то, что переработано из отходов, просто… противно. И мне все равно, что за магическую фильтрацию вы там используете.

Я скривила кислую мину в знак согласия. Уж я-то ни на что не променяю свои любимые двухсотлетние деликатесы.

Затем П-21 понизил голос и произнёс то, о чём мы боялись даже думать:

— Кроме того, что, если… что, если туда попало несколько заражённых тел?

Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

— Я говорила Риветс и Миднайт, что их нужно вытащить наружу. Риветс уверяла меня, что система в состоянии переработать тело, попавшее в неё, но я в этом сомневаюсь. — Я вздохнула, потирая виски копытами. Мой хороший день был безжалостно растоптан суровой действительностью, но, по крайней мере, это означало, что он не был просто чудесным сном. — Если у нас не станет переработанной пищи, то, чем мы должны будем кормить три сотни пони? Они уже съели все запасы.

— Я знаю, — со вздохом произнёс П-21. Он осмотрел медицинский уровень. — Я просто… не уверен, что они воспринимают угрозу всерьёз. Рейдеры… инфекция… Все те, кого эти проблемы, по идее, должны волновать, просто игнорируют их. Стремятся вернуть прежние порядки. — Он сел рядом со мной. — П-4 и Е-9 уже спрашивали меня, когда они смогут вернуться к своим обязанностям. Они просто… не понимают, что больше не обязаны этого делать. — На его лице ясно читалось разочарование. — А Е-13 пытается убедить других жеребят в целесообразности системы размножения. Ему это действительно нравится. — Он выглядел таким расстроенным, что мне показалось, что он готов расплакаться… или разнести кого-нибудь на мелкие кусочки.

— Его так воспитали. Это не его вина. — Но я знала, что многие кобылы здесь были весьма недовольны тем фактом, что их лишили шансов на материнство. Я посмотрела на медиков в дальнем углу комнаты, которые наблюдали за нами с плохо скрываемым негодованием. — Не знаю… Они вроде бы рады, что убийства прекратились, но иногда кажется, что нас здесь почти ненавидят за наше пребывание.

Он нахмурился, глядя на них.

— Я бы с радостью познакомил их с Аргументом.

— Не делай этого… — Сейчас многие кобылы были вооружены стволами, позаимствованными из арсенала и конфискованными у рейдеров. Которые они не спешили возвращать.

— Всё должно было сложиться совсем по-другому, согласна, Блекджек? — тихо спросил он меня, глядя на жеребят, разбредающихся по своим мрачным палатам. — Мы же победили. Должно было стать лучше. Ведь так?

— Похоже, что всё идёт не так, — призналась я.

— Совсем как во Флэнке.

* * *

— Стало быть, нужно отследить маршрутизацию ЭП-1101? — спросила Миднайт, с восхищением глядя на ПипБак Дельта. Она просто ахнула, когда он установил связь с центральным компьютером, используя беспроводное соединение. — Это просто потрясающе. — Глядя на светящийся холодным голубым светом экран, она начала перелистывать меню опций. — Фактически, ты можешь получать доступ к любому терминалу в зоне доступа. Полная совместимость со СтелсБаком. Уверенный радиоприём. Огромный шаг вперёд по сравнению с моделью 3000.

Я сидела напротив и лениво поигрывала ПипБаком Мармеладки, глядя, как работает Миднайт. Несомненно, ей многое пришлось пережить за последние несколько недель, и сейчас это явственно читалось по её растрёпанному виду и опухшим глазам.

— Полная совместимость с чем?

Миднайт посмотрела на меня с досадой.

— СтелсБак. Одноразовое заклинание невидимости, которое ты можешь запустить своим ПипБаком, — объяснила она, вернувшись к изучению данных маршрутизации, но потом заметила мой ошарашенный взгляд. — Что? Инструкция по эксплуатации ПипБака, страница 141. Разумеется, я никогда не видела СтелсБак воочию, но, теоретически, он должен сделать тебя совсем незаметной.

«Заклинание невидимости?» Я подумала о Впадине Бримстоуна, Флэнке, поместье Блублада и даже логове Песчаных Псов.

«Будь ты проклят, Хуффингтон! Ну почему ты не мог подкинуть мне парочку этих штук раньше, а?!»

Я начала прочёсывать свою систему инвентаризации, разглядывая несчётное количество патронов всех типов, трофейное оружие, стрелянные гильзы и множество разнообразного хлама, который в будущем я надеялась обратить в крышечки. И в самом конце списка обнаружила… СтелсБак х2. Мне пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы подавить в себе стон разочарования.

Я упоминала когда-нибудь, что я не умная пони? Совсем… не… умная. Не удивлюсь, если у меня в сумках отыщется какое-нибудь магическое «ты — победитель» устройство, о котором я пока просто не знаю.

Когда Миднайт добралась до нужных данных, я услышала тихий шорох карт в своей голове.

— Так куда же пыталась попасть эта программа, Миднайт?

— Заткнись на секунду, и узнаешь, — огрызнулась она, а затем нахмурилась. — Прости. Я так устала… — Она повернулась к терминалу. — Я могу точно сказать, где она побывала. Так… каждое из министерств в Кантерлоте, штаб-квартира Стойл-Тек в Филлидельфии, какое-то место под названием Мэрипони, Башня Тенпони и центр МинМор в Мэйнхеттене, Клиника Хелпингхуфа, половина станций САОМТН, Стойла с первого по седьмое, 9-е, 14-е и 15-е, 18-е, 24-е, 29-е, 45-е, 60-е, 73-е, 78-е и 99-е. Следующим пунктом назначения была… радиовышка САОМТН № 14.

На моём навигаторе высветилась иконка где-то на юго-востоке.

Я взглянула на список на экране терминала.

Твайлайт Спаркл >Местонахождение неизвестно. Время поиска истекло. Объект недоступен.

Эплджек >Стойло 2. Изолирована Специальными Протоколами Стойла 2. Объект недоступен.

Реинбоу Деш >Местонахождение неизвестно. Время поиска истекло. Объект недоступен.

Флаттершай >Местонахождение неизвестно. Время поиска истекло. Объект недоступен.

Рэрити >Центр МинМир, Кантерлот. Скончалась. Объект недоступен.

Пинки Пай >Центр МинМор, Мэйнхеттен. Скончалась. Объект недоступен.

Генерал Стоунхайд >Командный Центр, Кантерлот. Скончался. Объект недоступен.

Генерал Бореалис >Местонахождение неизвестно. Время поиска истекло. Ожидайте.

Генерал Шиммерстар >Командный Центр, Хуффингтон. Осуществляется первичная проверка. Ожидайте.

Верховный судья Фэйрхарт >Медицинский центр Флаттершай. Запускаю первичную проверку. Ожидайте.

Директор Д.М.Д. Хорc >Штаб-квартира Робронко, Хуффингтон. Запускаю первичную проверку. Ожидайте.

Протокол наследников >Нет данных. Ошибка. Ошибка.

Теперь нахмурилась я.

«Если местонахождение Эплджек было известно, почему программа не попала к ней? Что это за „Специальные Протоколы Стойла 2“? И почему, если время поиска Генерала Бореалиса истекло, у него стоит статус „ожидайте“, в то время как у остальных „объект недоступен“? Я на самом деле ни черта не смыслю в программах, ведь так?»

Миднайт криво улыбнулась мне усталой улыбкой.

— Итак, теперь, когда ты получила эти данные… вы покинете нас?

Я уставилась на неё в шоке. «Мы только вчера освободили Стойло от сумасшедшей Смотрительницы, а сегодня они уже вышвыривают нас за дверь?!» У меня грива встала дыбом от досады.

— Что? Ты хочешь, чтобы мы ушли?

Чёрная единорожка вздохнула и почесала макушку.

— Я не знаю… — ответила она, устало глядя на меня. — Я лишь хочу, чтобы всё стало как раньше, когда единственной моей заботой был ремонт ПипБаков.

— Вступай в мой клуб, — сказала я с усмешкой, но Миднайт не улыбнулась в ответ. — Я уверена, что ты быстро привыкнешь к Пустоши. Не сомневаюсь, вам с Риветс понравится Мегамарт со всем его барахлом. А ещё там есть городок Капелла с церковью в честь Богинь. Даже Флэнк станет довольно неплохим местом, как только…

— Блекджек, ты что, не понимаешь?! — закричала она, резко повернувшись ко мне. — Я не хочу видеть ни Мегамарт, ни Капеллу, ни Флэнк, ни что-либо ещё. Всё, чего я хочу — закрыть дверь и вернуться к починке ПипБаков. Если ты хочешь уйти… иди. Но я не желаю знать, что собой представляет мир снаружи! Я хочу, чтобы дверь закрылась и не открывалась больше никогда! — Несколько мгновений Миднайт пристально смотрела на меня, а затем её ушки поникли, и она разрыдалась. — Прости. Я просто… Так много друзей погибло. Мне всё кажется, что я столкнусь с Пируэт в кафетерии, но её больше нет. И я вспоминаю о Спарклер… как она ест… и… Я просто хочу всё забыть. Не хочу думать об этом, Блекджек. И никто из нас не хочет.

Я уставилась на неё, онемев от услышанного. Крупье с серьёзным видом начал тасовать свои карты.

— Миднайт, это и мой дом тоже, — тихо произнесла я.

Она вновь посмотрела на меня и фальшиво улыбнулась.

— Да, это так, Блекджек. Просто… я сомневаюсь, что ты остаёшься его частью… Прости.

Выронив мой ПипБак, она быстро выбежала из комнаты, так и не сняв с меня тот, что принадлежал Мармеладке.

— Даже не начинай, — рявкнула я на Крупье. — Им просто нужно время. Пройдёт несколько недель, и они сумеют примириться с Пустошью. И с тобой. Вот и всё.

Крупье просто смотрел на меня печальным снисходительным взглядом, так похожим на взгляд моей матери. Карты ловко скользили в его копытах.

— Просто дай мне знать, когда будешь готова…

* * *

П-21 оказался прав: в точности повторялась ситуация с Флэнком. Все мои друзья почувствовали на себе, как изолируются всё больше и больше. Лакуна фиолетовым призраком бродила по коридорам, распугивая всех пони на своём пути. Хотя она не носила с собой минигана, а её крылья были надёжно скрыты от посторонних глаз, жители Стойла всё равно избегали её, словно видели в ней воплощение самой смерти. Рампейдж погрузилась в уныние после того, как попыталась пообщаться с пони Стойла и обнаружила, что те сторонятся её. Даже Глори вынуждена была проводить больше времени со мной, чем с теми пони, которых пыталась лечить; неужели пегас был для них какой-то аномалией? Хуже всего пришлось П-21, когда он осознал, что те жеребцы, которых он намеревался спасти, шарахаются от него, как от чумы. Он ведь был П-21, а значит всё равно что мёртв для них.

Не сказать, чтобы эти пони были совсем уж неблагодарны. Выжившие устраивали между собой множество импровизированных вечеринок и небольших торжеств. Вспоминали там погибших друзей и кляли Смотрительницу. Но нам, увы, там места не было. Смех и разговоры моментально смолкали, стоило мне только пересечь порог. И все присутствующие не находили себе места до тех пор, пока мы не уходили. Жители Стойла не знали, как вести себя с нами; казалось, они ждут не дождутся того момента, когда мы покинем их. Меня избегала даже Миднайт.

Новой Смотрительницей де-факто стала Риветс. Каждую свободную минуту я проводила, стараясь убедить её отправить пони в Мегамарт, чтобы приобрести там необходимые Стойлу вещи. И даже попыталась пустить в ход речь Крышечки о «торговле, которая спасёт Пустошь», на что серая пони лишь пробормотала в ответ неопределённое «посмотрим».

Я посмотрела на старую подругу, которая сидела за своим столом, напряжённая и усталая.

— Риветс, ты не можешь и дальше держать Стойло Девять Девять закупоренным. Его системы разваливаются на части.

Она потёрла свои налитые кровью глаза.

— Пф-ф, ты говоришь совсем как Смотрительница. — Риветс топнула копытами по столу. — Думаешь, я не знаю своё Стойло, Блекджек? Да мне известна здесь каждая труба! Каждый силовой провод! Каждый талисман! Всё! И мне плевать, о чём там свидетельствуют данные; если понадобится, это Стойло профункционирует и ещё два столетия!

— Но… — начала было я, но тут она рассмеялась. От звука этого смеха у меня зашевелились волосы на загривке. Риветс откинулась назад и усмехнулась мне.

— Это. Стойло. В порядке! Конечно, начиная с Происшествия… первого… кое-что выходило из строя время от времени, но мы всегда справлялись с этими неполадками. И каждый раз очередная Смотрительница твердила, что завтра мы все умрём, — процедила она со злым прищуром. — Но я-то знаю, на что это Стойло способно. На что мы способны. Так что, не учи меня делать мою работу. Я смогу привести Девять Девять в порядок и не выходя в это… громадное… открытое… бр-р-р! — Её пробрала дрожь.

«Определённо, я не единственная пони, которую сводит с ума это бескрайнее… пустое… бр-р-р…»

Я сделала глубокий вдох, пытаясь сообразить, как же достучаться до неё.

— Риветс. Так не может дальше продолжаться. Я знаю, что тебе не нравится то, что находится снаружи, но…

— Нет. Мы прожили так больше столетия, в спокойствии и безопасности! — выкрикнула она. Затем сделала глубокий вдох и откинулась в своём кресле. — Прости, — продолжила она, понизив тон. — Я понимаю, что ты просто пытаешься помочь, но и ты пойми, что и так уже сделала для нас всё, что нужно. Здешние пони не хотят перемен, да и я тоже. Мы не желаем торговать, не желаем познавать внешний мир, не желаем вообще выходить наружу. Всё, чего мы хотим — закрыть дверь в Стойло и позволить делам идти своим чередом. Ты была хорошей охранницей и сделала для нас очень много… но если ты продолжишь создавать проблемы, я буду вынуждена попросить тебя и твоих… друзей уйти. Понятно?

Я попыталась быстро придумать какой-нибудь новый аргумент, способный убедить её, но в голове было удивительно пусто. Поэтому, после нескольких секунд раздумий, я просто утвердительно кивнула.

— Хорошо, — сказала Риветс, поднимаясь из кресла. — Теперь, если ты не против, мне нужно встретиться с моими техниками, чтобы обсудить текущее положение дел в Стойле.

* * *

Я сидела в пустом атриуме. Совсем одна в самом большом общественном помещении Стойла. Пони, входящие туда, лишь бросали на меня мимолётный взгляд и тут же спешили дальше по своим делам. Занята я была изучением книги Риветс «В укрытие! Ложись! Руководство по выживанию Эквестрийского патриота». На самом деле, это было, скорее, руководство по обращению со взрывчаткой. Данный экземпляр пестрел разного рода комментариями: «Напалм: добавить стакан корицы на пять галлонов смеси. Зебры не выносят этот запах», «Попробуйте смешать немного магния с С-4. Ба-бах, да ещё и с салютом.»

С одной из фотографий улыбались единорожка и земной пони, стоявшие на краю кратера. Вокруг были разбросаны останки, которые, определённо, принадлежали дракону. Внизу кто-то оставил небольшую приписку: «А чего ещё можно было ожидать от Министерства Крутости?»

Улыбнувшись, я принялась перелистывать книгу дальше, просматривая остальные заметки. Вот рисунок здания со стрелками, указывающими на фундамент: «Заложите заряд здесь». На другом изображён мост через реку и комментарий: «Здесь они нас не ждут». Кроме того, в книге было множество планов зебринских фабрик, городов, гидросооружений и военных баз; все они были снабжены указаниями, где именно нужно произвести саботаж или подрыв.

Небольшая фотография в конце запечатлела группу из десятка кобыл и трёх жеребцов, позирующих вместе: «Министерство Крутости, Наземные войска». Я пристально уставилась на картинку, а точнее на одинокого пегаса на ней. Джетстрим сидела с грустной улыбкой на лице в окружении радостных единорогов и земных пони.

«Видела сегодня Реинбоу Деш, беседовавшую с директором. Вид у неё при этом был весьма недовольный. Слишком много мирных переговоров. Слишком много слов о том, чтобы закончить войну вместо того, чтобы выиграть её. Голденблад, похоже, уверен, что мы победим, но не понятно, говорит ли он так, просто чтобы взбесить Деш или действительно верит в это. Иногда кажется, что эта война продлиться вечно».

На одной из фотографий я увидела нечто, что поначалу приняла за восход солнца, вот только его сферическая форма была искажена… и к тому же разгорался он на фоне гор, вместо того, чтобы находиться за ними. «Взрыв мегазаклинания Троттенгеймера. Мы все остались без работы».

На последней чёрно-белой фотографии были запечатлены кобыла-единорог и жеребец, сидевшие возле входа в Стойло Девять Девять. В своих копытах единорожка укачивала плачущего жеребёнка-единорога. Надпись на обороте гласила:

«Мир пошёл прахом. Но мы уцелеем. Кард Трик теперь глава сил безопасности, а я занимаюсь починкой машин, вместо того, чтобы ломать их. Кард Трик забрала жеребёнка у матери, которой было отказано в доступе. Та сказала, что они не успевали вовремя попасть в Стойло 90. Никто не может отказать Трик».

Улыбнувшись, я достала Бдительность.

«Кард Трик, Таро, Литл Покер, Фулхаус, Пикап-52, Стрит-флэш, Пика, Роял-флэш, Бридж, Хартс, Джин Румми, Рыбка».

«Рыбка».

Меня пробрала странная дрожь. Я прижала пистолет к груди, ощутив связь с кобылой, которую никогда не знала, и с мамой, которую никогда не ценила, пока не стало слишком поздно.

* * *

Прошло всего два дня, и оказалось, что единственными, кто желал со мной общаться, были мои друзья. Все остальные смотрели на нас со страхом и подозрением. Иногда, завидев пони, собравшихся толпой, я начинала задумываться, а не попытаются ли они заставить нас уйти силой. Мы ведь были для них напоминанием о чуждом и опасном внешнем мире.

Мои раны понемногу зажили. Глори закончила приводить в рабочее состояние свою АЛВ-14. С помощью лебёдки Рампейдж, наконец, избавилась от остатков цепей в своём теле, но в детали я предпочла не вдаваться. Лакуна продолжала выжидающе поглядывать на меня, и я не сомневалась, что рано или поздно Богиня попросит об ответной услуге. П-21 больше не пытался заговорить с жеребцами. Спал он теперь на кушетке у меня в комнате. В конце концов, извинившись, Лакуна сказала, что дождётся нас на поверхности. Видимо, ей требовалась хорошая доза ХМА, чтобы заглушить голос Богини.

На третий день после освобождения Стойла, проснувшись, я обнаружила листок, приколотый к двери моей комнаты. «Требование к Блекджек и компании покинуть Стойло». Я успела насчитать под этой петицией больше сотни подписей, прежде чем бросила это дело. Имя Миднайт стояло на первой странице.

Отшвырнув бумажку, я свернулась калачиком на кровати рядом с Глори и уткнулась ей в шею.

— Завтра мы уйдём.

— Мне очень жаль, Блекджек. Я знаю, что такое тоска по дому, — тихо сказала Глори. Да, ей это известно куда лучше, чем мне. Я прижалась к ней ещё сильнее, сопереживая её собственным потерям.

Мамы больше нет. Мои старые друзья или погибли, или считали меня теперь лишь напоминанием о том, что они всеми силами старались забыть. Моим новым друзьям тоже не были рады. Ничто больше не держало нас здесь.

* * *

Нам с Мамой повезло оказаться в числе тех немногих семей, где мать и дочь могли позволить себе роскошь жить в отдельных апартаментах. Я редко бывала у неё, так как всегда чувствовала себя там не в своей тарелке. Но завтра утром мы отправляемся к вышке САОМТН № 14, и другого шанса мне может и не представиться. Когда-нибудь Стойло найдет замену нам обеим. Уж не знаю, как… да и, если честно, не особенно меня это теперь волнует. Местные выразили свои чувства к нам совершенно определённо. И лучшее, что можно было сделать в этой ситуации — проявить уважение к их желаниям. Да и мои друзья, учитывая всеобщее отношение, будут только ради покинуть это место, когда я сообщу им, что нам предстоит отправится в путь, чтобы узнать побольше про ЕС-1101. Сейчас нас устроило бы любое направление.

Даже спустя недели в комнате всё ещё ощущался её запах: странная смесь пороха, оружейной смазки и лавандового мыла. Квартира не отличалась ничем особенным: всё в Стойле было стандартизировано. Хотя, многие пытались как-то по-особому помечать личные вещи. В каком-то смысле беспорядок в моей комнате был попыткой придать ей индивидуальности. И надо сказать, это была весьма недурная отговорка, чтобы не делать уборку. Мама предпочитала украшать своё жилище фотографиями и рисунками. Я знала, что она рисовала, но даже не догадывалась, какой талантливый художник в ней скрывался. Возможно, Мамина кьютимарка с дубинкой и наручниками была сродни моей: талант, который она вынуждена была принять, потому что не могла стать тем, кем мечтала.

Как бы мне хотелось, чтобы она услышала, как я играю…

На одном из рисунков я увидела совсем ещё юных Маму и Петунию. Будущая мать Дейзи смотрела с рисунка тяжёлым и агрессивным взглядом, поразительно напоминая свою дочь в этом же возрасте. На другом была изображена Мама в униформе охранницы в компании незнакомой кобылы, вероятно, моей бабушки. Ещё пожилые кобылы. Одни — полные достоинства. Другие — унылые. Некоторые щеголяли чертовски умным выражением лица.

«Так вот откуда оно у меня».

На самом старом рисунке я увидела кобылу с плакатов Министерства Крутости, державшую в копытах маленькую единорожку. «У меня никогда не было своего жеребёнка. Её мать ушла на север. Надеюсь, она найдет там то, что ищет». А вот и я сама, совсем маленькая, с картой джокера, прилепленной к рожку. Перевернув рисунок, я улыбнулась. «Моя Везучая Девочка».

Складывая рисунки, я почувствовала, как по щекам побежали слёзы. Да, я везучая… даже более, чем заслуживаю. Жаль только, что я не сумела оценить этого раньше.

* * *

Было поздно, и все мои друзья уже спали. Мои внутренние часы говорили мне, что пришло время заступать на дежурство, но откуда им было знать, что я единственная уцелевшая в Стойле охранница. Сна не было ни в одном глазу и, как бы странно это не звучало, мне захотелось последний раз прошвырнуться по этажам. Завтра я заставлю Миднайт поменять ПипБак Мармеладки на мой собственный, и мы покинем это место, на этот раз навсегда. Мы уже сделали для Стойла всё, что ему от нас требовалось.

Совсем как для Флэнка.

Я скакала неспешной рысью по тусклым коридорам, прислушиваясь к звукам припозднившихся празднеств где-то в дальнем конце жилого блока, которых, как я понимала, мне лучше избегать. Хотя, смех и хихиканье манили, и мне, как и прежде, хотелось разделить общее веселье.

Чтобы не поддаваться искушению, я отправилась вниз, в наполненные монотонным гулом коридоры технических и коммунальных уровней. Мои ноги настолько хорошо знали этот маршрут, что я могла бы пройти его даже с закрытыми глазами. Я миновала хранилище, где поймала П-21, ворующего припасы. Нашла тот закуток за генераторами, где прятала его много лет назад. В конце концов ноги принесли меня в Вентиляционное Техническое Помещение № 3. Там так и не прибрали; стол до сих пор был заляпан моей запёкшейся кровью, а пол вокруг него всё так же устилали игральные карты.

Одну за другой я собрала их все своей магией, с привычной лёгкостью сложив в колоду у себя в копытах. Затем сунула её в изношенную картонную коробку со знакомыми каракулями на ней. Многие кобылки в Стойле подписывали так свои побрякушки.

«Собственность Таро».

«Таро?»

Внезапно откуда-то из дебрей технического уровня раздался приглушённый удар, а за ним последовал громкий хлопок, который, в свою очередь, сменился шипением. Но тревога не включилась. И никаких предупреждений на радио-каналах. Сунув карты в свою поклажу, я быстро поскакала в направлении, откуда раздавалось это шипение. Отвратительный запах разложения достиг моих ноздрей ещё до того, как я увидела разливающуюся по полу чёрную воду. Надпись на двери гласила: «Резервуары Переработки Биоотходов № 2».

За дверью находились два огромных металлических чана высотой в мой рост, но в четыре раза шире, а в длину занимающие почти всю комнату. С ними соединялись многочисленные трубы, помеченные выцветшими табличками. Через разорванную прокладку во фланцевом соединении одной из труб хлестала грязная вода. От вони у меня перехватило дыхание.

— Я знала, что прокладка не выдержит! — прокричала молоденькая кобылка с разводным ключом во рту, вбегая следом за мной. Промчавшись мимо, она по лестнице взобралась к месту прорыва. Её коричневый рабочий комбинезон быстро покрылся чёрными пятнами от воды. — Закрой вентиль номер четыре! — крикнула она, пытаясь затянуть туже болты на фланце.

Я растерянно крутила головой по сторонам, пока она не указала мне копытом на несколько больших колёс на стене. Труба над одним из них была помечена цифрой «4». Использовав свою магию, я начала вращать его. Вода брызнула из трубы ещё сильнее.

— Закрывай вентиль, а не открывай его! — завопила кобылка.

Я прокричала извинения и сменила направление вращения. «Что? Эта чёртова штука ведь не подписана!»

С закрытым вентилем напор воды упал до тоненькой струйки.

— Я говорила, что давление в системе превышено. Говорила, что там скопилось слишком много метана. Меня слушали? Не-е-ет… — произнесла кобылка, вытирая грязь с лица.

— Что произошло? — спросила я, когда привыкла к этому кисло-сладкому запаху настолько, что могла сдерживать рвотные порывы.

— То, что обычно происходит, когда кое-кто пытается съесть в десять раз больше нормы. Система оказалась переполнена отходами. А эта дрянь выделяет так много метана, что уплотнения не выдерживают. Именно так, как я и предсказывала, — ответила кобылка, ворочая ключом. — Думаешь, утренняя смена занялась этой проблемой? О, нет, они решили свалить всё на новенькую. И если система накроется, все будут знать, с кого спрашивать!

Вопрос вырвался сам собой.

— Как тебя зовут?

Она помотала головой, стряхивая грязь.

— Скотч Тейп.

Я внимательно посмотрела на нее, а затем улыбнулась.

— Так ты дочка Дакт Тейп?

Теперь я увидела, что это та самая кобылка, которую я повстречала прямо перед тем, как началось… всё это. Прошло не так уж много времени, но сейчас она выглядела взрослее и держалась намного увереннее; похоже, ей удалось здесь освоиться.

— Вы знали мою маму? — Она казалась одновременно и впечатлённой, и немного встревоженной этим фактом.

Я потёрла копытом нос и тут же пожалела об этом. К счастью, зловоние, похоже, парализовало мое обоняние… по большей части.

— Да, можно и так сказать. Если бы не она, мне бы никогда не выпал шанс оказаться снаружи.

Скотч Тейп выдавила из себя робкую улыбку. Под этим грязным комбинезоном она была… так похожа на свою мать. Её нельзя было назвать красивой или даже привлекательной, но светло-голубая грива, определённо, делала её очень милой.

— Да уж. Я могу лишь представить, как там, должно быть, классно.

Удивительно, но я была тронута и воодушевлена её отношением. Скотч Тейп оказалась первой из жительниц Стойла, кто не испытывал предубеждения против поверхности.

— Чем я могу помочь? — спросила я, разглядывая лабиринт из труб и загадочных механизмов.

— Нужно стравить избыточное давление, — ответила она, окидывая взглядом массивный металлический бак и вытирая копытом грязь с губ. — Итак… что предпочитаешь: взорваться или проблеваться как следует?

— Что это за выбор такой? — поморщилась я, прикидывая, не стоит ли сходить за Риветс. — Взрываться точно не хочу.

— Тогда открой вентиль, помеченный словом «очистка», и попрощайся со своим обедом, — мрачно произнесла Скотч Тейп, указывая на трубу, торчащую из бака у самого основания. Она встала по одну сторону от неё, а я заняла место напротив. Совместными усилиями мы повернули вентиль. Раздался хлопок, и с шипением из трубы начала хлестать чёрная пенистая вода. Поднялась вонь настолько сильная, что я почти задохнулась и, согнувшись пополам, извергла из себя содержимое желудка.

— Ага! Ничто не сравнится с биоотходами и переваривающими талисманами! — произнесла кобылка спустя несколько минут и быстро закрутила вентиль. Поток иссяк, и жижа, которой набралось почти по колено, начала постепенно убывать, растекаясь потоками липкой слизи.

С трудом передвигая ноги в этой гадости, Скотч Тейп подошла к панели управления и включила на полную мощность вытяжку.

— Что ж, теперь мы, возможно, не взлетим на воздух. Повторюсь, возможно. Из этих пищеварительных чанов выделяется чертовски много метана, и лучше не оставаться здесь слишком долго. — Она ехидно улыбнулась. — Вот увидишь, когда эта вонь достигнет жилых уровней, утренняя смена живо примчится сюда, чтобы выполнить, наконец, свою грёбаную работу, которую они свалили на меня.

— Ты выбрала просто охренительный способ обратиться за помощью, — откровенно заявила я ей. Она дружелюбно улыбнулась в ответ; впервые за несколько дней я увидела искреннюю улыбку в свой адрес.

— Они заслуживают этого за то, что бросили меня здесь, пока сами развлекаются наверху. К тому же, за это меня не смогут понизить в должности, поскольку я и так нахожусь на самом дне!

Жижа постепенно убывала, и на полу стали появляться какие-то тёмные сгустки. Моя грива начала зудеть. И сильно.

— Что это? — спросила я, поднимая один из грязных комков… и уставилась на разбитый череп пони в своих копытах.

«О, нет… нет-нет-нет… Риветс… что же ты наделала?!»

Эти комки на полу — останки пони. Множества убитых недавно пони.

Скотч Тейп посмотрела с отвращением на то, что я держала в копытах.

— Полагаю, они решили, что переработчики смогут с этим справиться. Похоже, старая серая кобыла забила на слова Охранницы о том, что тела нужно выбросить на улицу. Теперь понятно, почему последние дни не выдерживали уплотнения и засорялись фильтры. Пропустить через систему тело — не проблема, но десятки тел? Дурацкая затея.

Последние три дня Стойло Девять Девять пичкало себя инфицированной пищей. Я почувствовала, как слабеют ноги, и опёрлась на стенку бака.

— Ты ела что-нибудь наверху?

— Я? Не было времени. Риветс повесила на меня вечернюю и ночную смены. Я даже свою постель не видела с тех пор, как освободили Стойло, — кисло ответила она. — Приходилось жрать старую хрень из коробок. А что? — Она увидела выражение моего лица, и в её глазах появилась тревога.

Теперь всё обрело смысл. «Подобное тянется к подобному». Вот почему ни я, ни мои друзья не вписывались в здешнее общество. Вот почему мы были отвергнуты и изолированы. Из всего Стойла лишь эта кобылка осталась не инфицированной. Я посмотрела на неё с усталой улыбкой.

— Слушай, хочешь сделать нечто полезное для Стойла? Нам с друзьями скоро придётся отправиться в путь. Очень скоро. Там, снаружи, есть одно место под названием Мегамарт, где можно раздобыть массу необходимых для Стойла вещей, и Риветс понадобится смышлёная пони из технических работников, которая достанет их. Хочешь пойти с нами? И, заодно, избежать необходимости наводить здесь порядок?

Скотч Тейп посмотрела на меня с недоверием.

— Ты серьёзно? Наружу? В смысле, ту самую, что снаружи?

— Я серьёзно, — ответила я совершенно искренне. — Захвати всё, что может тебе понадобиться, и встречаемся у выхода. У тебя десять минут. И не ешь ничего. Совсем ничего, слышишь меня?

Она оторопело посмотрела на меня, а затем кивнула.

«Сотня рейдеров опустошила эту часть Хуффингтона. Что произойдёт, когда их станет почти в четыре раза больше?!»

* * *

Я почти добежала до лестницы на следующий уровень, когда сбоку скользнула неясная серая тень, с силой ударив меня в бок. Не удержавшись на ногах, я проскользила несколько метров по грязному полу и врезалась в стену, к счастью, не слишком сильно. Подняв голову, я разглядела в полумраке фигуру Риветс, склонившуюся надо мной. Позади неё стояли остальные пони из сервисной службы с гаечными ключами и молотками в зубах… которые смотрели на меня с таким выражением, словно это я была протечкой, которую требуется устранить.

— Итак… теперь ты не только думаешь, что знаешь это Стойло лучше меня, но ещё и осмеливаешься делать за меня мою работу? — тихо прошипела она. — А может… ты, наоборот, хочешь прибавить мне работы, а? Пытаешься заставить нас выйти наружу?

Я с трудом поднялась на ноги; скользкая грязь под копытами отнюдь не облегчала эту задачу.

— Риветс! Ты отправила рейдеров в систему переработки! Я же говорила…

— Прошу прощения? Когда это ты у нас стала Смотрительницей? — Я уставилась на неё в изумлении, а она лишь фыркнула. — Мы всегда так делали. Безо всяких последствий.

Я почувствовала, как у меня внутри всё холодеет от ужаса.

— Риветс, ты заразила всех пони здесь смертельной болезнью!

— Нет никакой болезни! — прокричала она. — Ты просто пытаешься вытащить нас в Пустошь! Где кругом голод! И смерть! — Она плюнула мне в лицо. — Вот что я думаю о твоей болезни. Я позаботилась, чтобы жители этого Стойла были сыты и в безопасности, и никто из нас не заболел. Мы в порядке.

«Нет. Совсем не в порядке. И с каждой минутой вам становится всё хуже и хуже…»

— Риветс, я видела рейдеров на поверхности… вам нужно…

«Что? Что я могла поделать в этой ситуации? Кто вообще мог тут что-то поделать?»

— Нужно… что? — Она неожиданно захихикала. — Торговать? Ты правда думаешь, что нам нужна эта торговля? В Стойле уже есть всё необходимое. У нас нет причин общаться с внешним миром. Ничего от них нам не нужно. И ты нам тоже не нужна.

Я почувствовала, как моё тело прошиб ледяной озноб.

— Риветс…

Но что я могла ей сказать? Она крепко и навсегда связала свою судьбу со своей работой и системами Стойла.

— Проваливай. Ты уже натворила здесь достаточно. Убирайся, пока не убила всех нас, — прорычала Риветс, проходя мимо, и разразилась знакомым безумным смехом, который становился всё громче и громче.

* * *

Я задержалась лишь на время, необходимое, чтобы более-менее привести себя в порядок, прежде чем вернулась в свою комнату.

— Собирайте свои вещи. Мы должны уходить, прямо сейчас, — тихо произнесла я. П-21 посмотрел мне в глаза. — То, чего мы так боялись… произошло.

Его лицо исказилось от ужаса.

— Инфекция здесь?

— Во всех продуктах. Они пичкают себя этой дрянью уже несколько дней. По три раза в день.

П-21 тяжело опустился на пол и крепко, до боли, стиснул зубы.

— Мы проиграли… — пробормотал он. — Проиграли… проиграли…

— Уже ничего не исправить. — «Через несколько дней всё Стойло обратится против нас». — Мы уходим. Я встретила кобылку, которая, вероятно, избежала инфицирования. Она единственная, кто ведёт себя… нормально.

— Но… не можем же мы их так оставить, — изумлённо произнесла Глори. — Они выйдут из Стойла и тогда…

— Я знаю, Глори.

Возможно, они и не будут так смертельно опасны без Смотрительницы или Дэйзи во главе, но они научатся, и очень быстро. Я размышляла об оружии в Мегамарте. Нет сомнения, что Риветс рано или поздно придёт к той же идее.

— Нам придётся что-то сделать с дверью Стойла. Однажды Смотрительница уже отключала её. Мы же можем запереть её навсегда.

Остальные в ужасе уставились на меня.

— Блекджек… здесь будет как в Стойле 90, — почти шёпотом произнесла Глори. — В конце концов у них закончится еда, и они начнут есть… друг друга.

— Это единственный способ защитить Пустошь от этого Стойла, — тихо сказала я, оценив всю иронию происходящего. Мне-то думалось, что всё должно было быть совсем наоборот. — Собирайте свои вещи, мы уходим… Сомневаюсь, что они станут останавливать нас.

Мы быстро собрали пожитки и отправились на выход. К моему облегчению, Скотч Тейп отнеслась к моему предупреждению настолько серьёзно, что даже не стала тратить время на переодевание, оставшись в своём грязном рабочем комбинезоне.

— Что-то случилось, да? Риветс не подходит к интеркому.

«Да, кое-что произошло».

— Все на выход. Я отключу пульт управления и выпрыгну до того, как дверь закроется. — Я повернулась к П-21. — Гранату?

«Что уставился? Как ещё я, по твоему, могу отключить здесь что-то?»

Дверь скользнула в сторону, и мои друзья дружно прошли через неё. Надеюсь, где-то снаружи их уже ждёт Лакуна. Я повторно нажала на кнопку, и когда дверь начала закрываться, проворно рванула к выходу.

Крупье стоял рядом, с грустью глядя на меня.

— Ты не обязана делать это, Блекджек.

«Нет, обязана».

Встретившись взглядом с Глори, я улыбнулась. Её глаза наполнились ужасом, когда она увидела, как я левитирую к ней через закрывающуюся дверь ПипБак Дельта вместе со своими сумками. Глори успела выкрикнула моё имя, прежде чем дверь закрылась, разлучив нас. Крупье исчез с печальным вздохом. Я установила гранату в пульт управления и взорвала его.

Но этого было недостаточно.

Нельзя рисковать, надеясь, что Риветс не сможет починить управление дверью. Или что кто-нибудь, столетия спустя, не откроет дверь снаружи и не подхватит этот вирус. Кроме того, в Стойле оставались десятки жеребят, которые не заслужили медленной и мучительной смерти от неминуемого голода или чьих-то копыт. Никто здесь не заслуживал той участи, на которую я их обрекала.

Никто, кроме меня.

Оставался лишь один способ спасти Стойло Девять Девять. Способ, за который мне предстояло заплатить непомерную цену. Я поднялась потайным проходом в кабинет Смотрительницы и осторожно заперла за собой дверь. Затем вошла в её терминал, доступ к которому по-прежнему был открыт.

Управление Вентиляцией.

>Активировать Все Воздушные Талисманы

Тревога: Обнаружен Неисправный Воздухоочистительный Талисман!!! Желаете продолжить? Д/Н

>Д

Введите пароль главы службы безопасности:

>Блекджек.

Введите пароль главы технической службы:

>Выносливость.

Все Воздушные Талисманы Активированы.

Загудели громадные вентиляторы, и я сразу же почувствовала этот странный запах… словно ананас с перцем… и у меня начали слезиться глаза. Из атриума донеслись первые крики, и, подойдя к окну, я увидела, как огромный зал начинает заполнять зеленовато-жёлтая дымка. Пони начали разбегаться в панике, и их крики становились всё громче и пронзительнее, по мере того, как они осознавали, что весь воздух Стойла теперь стал ядовитым. Кабинет Смотрительницы располагался в самой высокой точке, так что я, скорее всего, переживу их всех.

Годится. Теперь я познаю на себе, что чувствовала Лютик, стоя у своего окна и наблюдая, как медленно, на протяжении нескольких недель умирает её Стойло. Правда, здесь всё должно закончиться за какие-то считанные минуты.

Слёзы заструились по моим щекам, когда я видела, как зашатались и упали ничком двое жеребят и кобылка. Самцы, едва успевшие вдохнуть глоток свободы, лежали прямо там, где их настиг газ, чесали и тёрли свои глаза, задыхаясь от отравленного воздуха. Из кафетерия, пошатываясь, вышла Риветс и, подняв голову, посмотрела прямо на меня с выражением ненависти и презрения на лице… и свежими следами от укусов на передних ногах. Но это не оправдывало того, что я сделала. Подобное ничем не искупить. На балкон атриума на заплетающихся ногах вышла Миднайт. Тяжело привалившись к металлическим перилам ограждения, она прожигала меня взглядом, полным ярости, и шумно дышала, борясь за каждый глоток воздуха. Концентрация газа становилась всё выше. Никто и никогда больше не ступит в Стойло Девять Девять.

Ещё минута, и всё будет кончено. Мои глаза застилали слёзы, а лёгкие горели огнём…

Внезапно, позади сверкнула фиолетовая вспышка, и у меня в голове голос Богини отчётливо произнёс:

— У нас был уговор, Блекджек.

— Нет… Нет-нет-нет. НЕТ! — закричала я, чувствуя, как меня обхватывают копыта Лакуны, и в отчаянии послала несколько магических пуль в её фиолетовую шкуру.

— Блекджек! Убийца! — услышала я крик Миднайт прямо перед тем, как исчезнуть в фиолетовой вспышке. И это слово, как незатихающее эхо, повторялось теперь у меня в голове снова и снова.

Смерти избежала единственная пони, которая заслуживала её.

Я.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Интенсивная Тренировка — Опыт, приобретённый вами в результате последних событий, добавляет вам +1 очко к Выносливости.

Новая квестовая способность: Сила Дружбы — сражаясь бок о бок с соратниками, вы получаете +5 к ПУ и +10 % к наносимому урону.

Глава 7

Прогулка

«Когда от правды сердцу лишь больней,

Нам ложь тогда становится милей»

Бушующее море неспешно катило на меня свои воды, с глухим рокотом обрушивая их на камни далеко внизу. Я сидела на самом краю высокого обрывистого утёса и наблюдала, как волны бесстрашно несутся в атаку на скалы, разбиваясь об их основание. В пожухлой траве едва угадывались ржавеющие останки ограждения, которое тянулось когда-то вдоль тропинки, вьющейся по краю этого обрыва. Прикрыв глаза и вслушиваясь в шум прибоя, я прижала холодный ствол своего оружия к подбородку.

«Интересно, Мини чувствовала перед смертью то же самое?»

Я глубоко вздохнула.

«Ну, вот и всё».

И спустила курок.

* * *

Я упала на холодную мокрую траву, кашляя и отчаянно хватая ртом воздух, силясь сделать хоть глоток воздуха. Возможно, в этот раз мне повезёт, и того хлора, что я вдохнула, хватит, чтобы меня, наконец, прикончить. Жуткая резь в глазах сводила с ума, а тело, мокрое от проливного дождя, чесалось немилосердно. Почувствовав, как к моим губам прижалась склянка с лечебным зельем, я намертво сжала челюсти и принялась вертеть головой, кашляя и фыркая, пока большая часть лекарства не растеклась по моему лицу.

— Да помогите же мне! — взмолилась Глори.

Я всё ждала, что очередной вздох окажется последним… ах, если бы… но моё тело продолжало отчаянно бороться за возможность сделать ещё хоть один. Я скребла копытами по груди, словно стремясь разорвать её и выдрать из себя обожжённые лёгкие. Химикаты буквально выжигали мои широко раскрытые глаза, заставляя меня извиваться всем телом от боли. Мои задние ноги бились в конвульсиях, вырывая целые комья земли, будто стремились увести меня от пони, которой я не заслуживала.

П-21, понурив голову, сидел в стороне и тихо плакал. Когда он посмотрел на меня, я прочла в его взгляде боль. Боль и ярость. «Славно. Злись на меня П-21. Выплесни весь свой гнев», мысленно умоляла я его, но он просто подошёл и попытался утихомирить меня.

Рампейдж сумела скрыть своё беспокойство за маской разочарования, когда я крепко приложила её ногой в нос, сломав его с отвратительным хрустом. Правда, мгновение спустя он вернулся в исходное состояние, и Рампейдж тут же схватила мои задние ноги, крепко прижав их к земле.

Скотч Тейп лишь с ужасом в глазах переводила взгляд с меня на вход в туннель и обратно. «Поздравляю, твоё первое свидание с Пустошью». Подняв свои очки, молодая оливковая кобылка пробормотала, глядя на нас своими огромными зелёными глазами:

— Они… они мертвы? Все? Она убила всех?

— Болезнь поразила каждого, — со слезами в голосе произнесла Глори, доставая ещё одну склянку с зельем и пытаясь влить его мне в горло. — У неё не было выбора.

К нам подошла Лакуна.

— Конечно не было. Необходимость — мать жестокости, — сказала она, склоняясь надо мной, и её магия обволокла моё бьющееся в агонии тело, усмиряя его. — Тихо… успокойся.

В следующее мгновение она коснулась своим рогом моего, и мир исчез во вспышке света.

<=======ooO Ooo=======>

Воспоминания… Как будто из шара памяти. Это не было чем-то невероятным. Магия единорогов извлекала воспоминания, а аликорны могли читать мысли, значит и передавать воспоминания другим они тоже, наверное, могли. Лакуна сама говорила: «Мы видим сны друг друга». Мне стало интересно, чья это была память: самой Лакуны, Богини, или кого-то ещё. Судя по тому, что я знала, она могла принадлежать кому угодно из сотен, если не тысяч, пони.

«Ты убийца, Блекджек».

Так… сперва самое главное. Чьё это тело? Кобыла. Единорожка. Кажется, чуть старше меня. Что это за место? Оно казалось знакомым. Даже очень. Краем глаза я увидела табличку рядом с дверью. «Полковник Капкейк». Значит, это Мирамэйр, ещё до падения бомб. Стояла уже поздняя ночь, но не похоже, что моя хозяйка была на патрулировании. Нет… то, как она двигалась, больше напоминало задумчивую прогулку. Ага… я знала по опыту.

«Вот бы она сейчас прошла мимо чего-нибудь блестящего, чтобы можно было увидеть её отражение».

«Ты чёртова убийца, Блекджек».

— Она лгала мне, Ванити, — тихим басом сказал жеребец где-то рядом. Его голос был, казалось, пропитан слезами.

Моя носительница медленно подошла к двери и остановилась в выбивавшейся из-под неё полоске света.

— Она лгала мне с самой первой нашей встречи.

Снаружи доносились глухие раскаты грома и шелест ливня.

Я услышала терпеливый вздох Ванити.

— Да, я знаю, как тебе тяжело, но постарайся успокоиться и обдумать всё это.

— О чём тут ещё думать? — всхлипывая, ответил жеребец. — Всё кончено. Я верил ей. Верил всем сердцем, как самому себе. А она лгала мне. Это всё так… как если бы мои сёстры стали лгать мне. Я даже не предполагал, что такое может случиться.

— Как ты узнал? — негромко спросил Ванити.

— У меня появились подозрения после той неожиданной встречи в Мэрипони. Слишком уж это было кстати. Я, конечно, был рад, но всё равно это было странно. — Он тяжело вздохнул. — К тому же она знала о таких вещах, о которых никто не должен был знать. Я понял, что тут что-то не так. А потом случилась та драка, и всё выяснилось. После этого она сама во всём призналась. — Он тихо всхлипнул. — Она использовала меня…

— Я понимаю, это трудно, но тебе стоит её простить, — сказал Ванити спокойным, рассудительным голосом.

«Не будет тебе прощения».

«Заткнись, мозг! Я пытаюсь сосредоточиться на чужих проблемах».

— Послушай, что ты сам только что сказал: ты догадывался, она призналась. Как по-твоему, ей не безразличны ваши отношения?

— Нет, ты не понимаешь! Она лгала мне!

— А разве ты сам святой, чтобы тебе нельзя было лгать? — усмехнувшись, спросил Ванити. Ответа не последовало. — У неё были причины не говорить правду, и, в отличие от большинства других пони, действительно веские причины. Просто подумай о её работе. Ей пришлось врать тебе. И всем остальным. Как иначе она могла бы продолжать исполнять свои обязанности?

— Я понимаю. Но мне всё равно очень больно.

— Ты что же, собирался прожить жизнь, ни разу не получив удара от тех, кого любишь? Так не бывает, — твёрдо сказал Ванити. — Да, она причинила тебе боль, но она этого не хотела. Ответь сам себе на вопрос: стоит ли всё хорошее, что было между вами, одной единственной ошибки?

«Убить своё Стойло — это не ошибка, это злодейство. Я должна была поступить лучше…»

Кобыла отвернулась, всё вокруг стало нечётким и… я вдруг обнаружила себя в теле жеребца, стоявшего на коленях в кабинете, богато отделанном в золотых и пурпурных тонах.

«Та-а-ак… Похоже, я переключилась на другую память».

На рабочем столе, журнальных столиках и даже на полу громоздились стопки книг. Сбоку терминала на шнурке, сплетённом из фиолетовых волос, висел кусок пурпурной чешуи. Рядом стояли фигурки Флаттершай и Реинбоу Деш.

Мой хозяин в большой спешке подключал кучу проводов к какому-то устройству, как вдруг до моего слуха донёсся голос кобылы:

— Голденблад, могу я поговорить с тобой? У меня в кабинете, если не возражаешь.

Мой носитель тихонько охнул и быстро поставил стенную панель на место, телекинезом закручивая шурупы. Он едва успел спрятаться под столом, свернувшись калачиком, прежде чем дверь кабинета открылась.

Послышалось уже знакомое натужное, хриплое дыхание и сухой кашель.

— Да, Твайлайт?

— Что такое проект «Химера»?

Мой хозяин увидел, как она взяла с полки шкафа, стоявшего позади стола, папку и перенесла её в середину кабинета. По счастью в углу было зеркало, позволившее мне увидеть отражения Голденблада и Твайлайт Спаркл, стоявших лицом к лицу. Оба выглядели… измотанными. Постаревшими. Озлобленными. Шрамы на шкуре Голденблада стали не так заметны, но холодный взгляд не потерял и доли былой уверенности. Твайлайт, казалось, заметно прибавила в возрасте. В уголках её глаз появились морщины, а в гриве начинали проглядывать седые пряди.

Сперва он не ответил, только пристально посмотрел ей в глаза, а затем пренебрежительно махнул копытом.

— Всего лишь ещё одна тупиковая ветвь исследований, Твайлайт. Попытка Министерства Мира обойти МТН, — сказал Голденблад негромко, но весьма убедительно.

— Что?! Я читала отчёты. Мегазаклинание слияния работало! Работало! — Твайлайт размахивала папкой так, словно собиралась ударить ей Голденблада, а в её голосе слышались болезненные нотки. — Почему я узнаю об этом только сейчас, да ещё и от Трублада, а не от тебя? Почему ты держал это в тайне от меня?

— Доктор Трублад — учёный выскочка, который слишком увлёкся экспериментами над пони и превращением их непонятно во что, и я позабочусь, чтобы за это его отправили в «Жёлтую реку». Там он остаток своих дней будет выносить утки и лечить пролежни у зебр.

Затем он отвернулся.

— Голденблад… — начала Твайлайт.

— Это была ошибка, Твайлайт! — громко ответил Голденблад, после чего согнулся и захрипел в приступе удушья. Однако, он продолжил: — Мы проводили слияние пони с куролисками… пони с алмазными псами… пони с мантикорами, грифонами и драконятами. С драконятами, Твайлайт! Каждая выполненная процедура была ошибкой. Неважно, какие возможности приобретали подопытные; при этом они теряли нечто большее.

— Это проблема, но она ещё не означает, что исследования провалились. Если бы я получила эти сведения раньше… — начала она, однако Голденблад прервал её надрывистым кашлем. К своему испугу, я увидела кровь на его губах.

«Неужели он так и не смог выздороветь за всё это время?»

— Голден! — крикнула Твайлайт и бросилась к терминалу. Мой хозяин в страхе стиснул зубы и забился под стол так далеко, как только смог.

— Всё нормально… — хрипло сказал он. — Нормально… просто… надо отдышаться…

Голденблад присел, она медленно пошла к нему, и мой хозяин немного расслабился.

— Твайлайт… мы не выиграем войну, если превратимся в монстров. Я пытался объяснить это Трубладу. Он не слушал. Не знаю, что он тебе наговорил о проекте «Химера», но это всё одна сплошная ошибка. Эквестрии он ничего не даст.

«Мне нечего дать, кроме смерти».

«Неправда. Я могу и спасать. По одному».

«Одна десятая процента выживаемости не оправдывает девяносто девять и девять десятых процента смертности».

«Чудесно, мой мозг использует против меня математику».

— Ничего? Да ты… просто подумай об этом! Если нам удастся модифицировать мегазаклинание, усилить мутагенный эффект, мы сможем сотворить нечто большее, чем гибриды пони с другими видами. Мы сможем создавать аликорнов! — сказала Твайлайт. Её глаза так и светились от осознания новых возможностей. — Представь себе десятки, сотни принцесс, сражающихся на нашей стороне!

— Нет! — крикнул он и с силой дал ей пощёчину. Очевидно, это шокировало их обоих. — Я… прошу прощения…

Голденблад снова зашёлся в приступе кашля, его губы покрылись ярко-алыми пятнами. Твайлайт растирала ушибленное место, выглядя смущённо и обиженно, но при этом всё так же решительно. Некоторое время она смотрела на него, затем, немного успокоившись, сказала мрачным тоном:

— Мой долг заниматься любыми исследованиями, которые могут помочь нам победить в войне, Голден. Эти материалы должны были быть у меня с самого начала. Я проведу полную ревизию проекта «Химера». Если он тупиковый, как ты говорил, мы закроем его уже окончательно.

Голденблад съёжился, хрипя и хватая ртом воздух.

— Мне нужен доступ ко всем файлам. Ко всем книгам. К каждому образцу и тестовому объекту.

Он закрыл глаза.

— Всё это находится в исследовательском центре имени Гиппократа, Госпожа Министр, — сказал он так тихо, что мой носитель едва смог его расслышать. — Но помни, Твайлайт, создание монстров ни к чему хорошему не приведёт.

— Я не собираюсь их создавать, Голденблад, — устало ответила она. — Я просто стараюсь найти что-нибудь… какое-то заклинание, что-то… что могло бы всё исправить и положить конец войне. Я знаю, ты тоже к этому стремишься. Поэтому нам нужно работать сообща. Верно?

Мучительный кашель помешал Голденбладу ответить, но по его затравленному взгляду я поняла, что он едва ли был с этим согласен.

— Идём, тебе нужно в медпункт, да и мне не помешает лёд для этого ушиба.

Мой хозяин смог расслабиться лишь через несколько минут после того, как дверь кабинета закрылась за ними.

— «Химера», значит? Держу пари, Пинки это будет очень интересно, — сказал он сам себе, продолжая подключать устройство к проводке.

Внезапно, воспоминание оборвалось… уступив место боли. Моего носителя, окутанного телекинетическим полем, тащило вдоль мостка над огромными чанами. Он истошно кричал, как и десятки других пони рядом, под аккомпанемент бесполезного уже сигнала тревоги, тщетно пытаясь хоть за что-то ухватиться.

— Нет! Нет! Мамочка! Не хочу! — жалобно всхлипывал он. Ему всё-таки удалось ухватиться за перила мостка, но тянувшая его магическая сила с каждой секундой только крепла. Неожиданно перила громко заскрипели, и его и без того израненную, опалённую шкуру обдало волной боли. При этом хватка телекинеза ослабла, и жеребец смог судорожно вздохнуть… но лишь для того, чтобы мгновение спустя его, отчаянно вопящего, сорвало с мостка и швырнуло в чан с бурлящей радужной жижей голубоватого оттенка.

Последовавшие за этим ощущения мог бы, наверно, испытывать угодивший живьём в биорециркулятор моего Стойла. И покидая резервуар, мой хозяин был уже не тем, кем он в него упал.

«На всех одни сны и одна память…»

Мир у меня перед глазами угас… и тут же в фиолетовой вспышке возник вновь. Я обнаружила, что стою на вершине холма; вдали виднелись тёмные небоскрёбы, подёрнутые зловещей зеленоватой мглой. Теперь я была… О, да, аликорном. Я чувствовала себя… сильной. Здоровой. Могущественной. Не уверена, что я слышала это на самом деле, но шёпот множества голосов, наполнявших сознание моей хозяйки, внезапно заглушился чьим-то мощным возгласом:

— Ещё и ноги Красного Глаза не было в Хуффингтоне, дети мои. Какой превосходный шанс спасти ещё больше несчастных пони!

Мы медленно шли, моя хозяйка, двое зелёных и трое синих. За исключением цвета, между ними почти не было внешних различий; мелкие нюансы не в счёт. Я видела мир глазами каждой из них по очереди, как бы плавно скользя между ними. Мы уже подходили к болотистым окраинам Флэнка, как вдруг до моего слуха донёсся звук… хотя, нет, не совсем звук. Словно шум поднялся в голове моей носительницы. И он непрерывно нарастал, становясь болезненным.

Крики.

Город кричал во мне. Кричал сотнями голосов, вопящих в агонии. Даже не сотнями — тысячами. Миллионами. Виды из глаз моих хозяек сменялись с калейдоскопической быстротой. А крики, тем временем, как будто вытягивали их души, к тому же становясь всё громче вместе с тем зловещими шумом. Смены носительниц слились в одну сплошную муть, и в какой-то момент я поняла, что меня вот-вот разорвёт на куски.

Сверкнула фиолетовая вспышка — и вот я снова на холме с видом на далёкий город. Шёпот умолк, даже сама Богиня хранила молчание. Наконец, я услышала голос кобылы:

— Их больше нет.

Богиня недовольно фыркнула:

— Нет, не может быть! Это невозможно! — В её голосе сквозили страх и неуверенная дрожь. — Их не может… не стать… Даже смерть не может нас по-настоящему разделить.

Голоса зашептались, но почти сразу замолчали снова.

— Их вырвали… — сказала ещё одна кобыла.

— …из Единства, — закончила другая.

Хор беспокойно загудел.

— Молчать! — скомандовала Богиня, и, немного погодя, спросила: — Что тебе известно?

Несколько минут пурпурный аликорн слышала только тишину. Затем кто-то произнёс странным, но на удивление знакомым голосом:

— Эта магия… источает холод. Как Чёрная Книга Рэрити.

Снова наступило молчание, неестественно долгое.

— Похоже на какую-то разновидность некромантии. Что-то невероятное. И весь Хуффингтон пропитан ею.

— Некромантское заклятие такой силы… — начала другая кобыла, — не оставило бы ничего живого на многие километры вокруг города.

— Нет, если только… хотя это маловероятно… мы особенно уязвимы для него, — уточнил тихий голос.

Хор в ответ разразился бурей возмущения пополам с ужасом. Я задумалась, была ли Богиня в состоянии контролировать этот поток мыслей и голосов, или же она сама боролась с ним, чтобы не потерять контроль над собой.

— Мы неуязвимы для чего бы то ни было! Мы купаемся в Порче и сияем от радиации! Что нам некромантия? Она не может причинить нам вреда.

— Но это только что произошло, — сказал знакомый голос. — Нам нужно…

— Я буду решать, что нам нужно! — громко заявила Богиня. Ей вторил шёпот хора. Затем повисла пауза. — Но что ты предлагаешь?

Тяжёлый вздох.

— Мы должны попытаться послать в Хуффингтон кого-нибудь ещё, чтобы выяснить, отчего это происходит и как это остановить.

— Ты не заметила, что случилось? А мы все это почувствовали, все до единой. Это будет пыткой. Самоубийством! — сказала Богиня едким, презрительным тоном.

Сквозь беспокойный шёпот встревоженного хора я еле смогла услышать один кроткий голос:

— Я пойду.

Вновь тишина.

— Ты? Ты пойдёшь? — казалось, Богиня была настроена весьма скептически. — Но зачем?

— Чтобы получить то, чего я заслуживаю, — прошептала она.

— Пустая трата времени. Разумнее послать больше наших детей на поиски Чёрной Книги, пока Красный Глаз не стал слишком серьёзной проблемой, — властно объявила Богиня.

— Мы согласны, что поиски этой книги… — начала одна из близняшек, а вторая закончила: —…с большей вероятностью увенчаются успехом.

Перешёптывания стали громче, затем вновь затихли. Похоже, все пришли к согласию относительно того, чтобы оставить Хуффингтон.

Наконец, одинокий тихий голос произнёс:

— Одиночка не будет для нас большой потерей, тем более, если она готова на это. Хотя нам придётся частично блокировать её связь… заглушить её переживания… но она может найти ответы, которые нам нужны. Я помогу ей.

— Ты этого не сделаешь. Я знаю предел твоих способностей. И не забывай, кто здесь Богиня! — громогласно заявила Богиня, заставляя хор замолчать. Однако, чуть погодя она спросила:

— Ты действительно этого хочешь? Ты будешь отрезана от остальных, в одиночестве. Я знаю… мы все знаем, насколько это ужасно.

Смиренный шёпот ответил:

— Если вы в этом нуждаетесь, я сделаю это для вас.

Среди голосов хора прошла волна споров и обсуждений.

— Я знаю Хуффингтон.

Богиня, судя по всему, задумалась.

— Знаешь, вот как? Очень хорошо. Ты, выдай ей всё, что нужно, и прерви её связь с остальными. Я не хочу больше чувствовать этот кошмар, понятно?

— Разумеется, — ответила получившая распоряжение кобыла и, дождавшись, пока стихнут шёпот и бормотание, негромко спросила:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Я этого заслуживаю.

Вместе с этими словами мир вокруг меня завертелся водоворотом и унёсся прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Всё ясно. Мне на роду было написано стать той единственной в мире пони, которая сможет выжить, оказавшись запертой в стойле, заполненном смертельным газом. Ну почему мне так не везёт? Неужели тот злобный извращенец, что рулит Вселенной, не может просто дать мне спокойно умереть? Очевидно, нет.

Я обнаружила себя лежащей на затхлом сыром матраце, источающем слабый запах плесени. Звук моего дыхания был лишь немногим лучше того, что издавали лёгкие Голденблада, но вот чувствовала я себя куда хуже.

Сложно было понять, где я находилась. Шум дождя и гулкое эхо от всплесков воды позволяли предположить, что это какое-то большое здание. Вокруг валялись разорванные и облупившиеся плакаты министерств, на которых с трудом угадывались изображения Твайлайт Спаркл и Флаттершай, однако понять, к чему они призывали, было решительно невозможно: их воодушевляющие лозунги давно обратились в прах. Я подняла глаза к потолку, словно в покрывающих его трещинах и проломах могла найти ответы на свои вопросы или какой-нибудь тайный смысл.

«Убийца».

Последнее слово Миднайт снова и снова эхом отдавалось у меня в голове. Знаю, кое-кто мог бы сказать, что во всём была виновата Риветс. Но они оказались бы неправы. Будь я сильнее… лучше… я смогла бы заставить их выбросить наружу все тела до единого и очистить систему переработки… Но я не справилась, тем самым позволив Риветс погубить Стойло Девять Девять. Хотя, не это делало меня убийцей. Все пони Стойла были обречены и с этим я уже ничего не могла поделать. Но, пустив газ, я обрекла себя на проклятие. Гибель сотен пони — чудовищная трагедия. И именно мои действия привели к их смерти, превратив меня в убийцу.

Необходимость — мать жестокости.

Я вспомнила того самца, что был сброшен в чан… «не думай об этом…» и трансформирован в аликорна. Но я также помнила и его ожоги. Страшный жар… разрушения вокруг. Позволить ему умереть, или спасти, принуждая измениться — что из этого было более добродетельным решением? Была ли Богиня, подобно мне, проклята уже из-за того, что оказалась перед подобным выбором? Выберешь одно, и вот ты уже превращаешь пони в монстров. Выберешь другое, и ты — убийца, потому что бездействовал, когда мог спасти кого-то.

Но на самом деле я носила печать проклятия вовсе не из-за этого.

— Прости меня, Глори, — тихо прошептала я.

Позади послышался шум, и мне на лоб опустилась холодная тряпка.

— Эй, ты очнулась. А я уже начала беспокоиться. — Ласковый тон, которым Глори произнесла эти слова, стал для меня полной неожиданностью. — Если ты ещё раз отколешь подобный номер…

«Номер? Я…»

— Глори, о чём это ты? — осторожно спросила я.

— Лакуна просветила нас, пока ты была в отключке. Почему… почему тебе пришлось сделать то, что ты сделала. Там в Стойле. — Она тихо вздохнула и, обняв меня своими копытами, положила голову мне на грудь. — Прости меня, Блекджек. На какое-то время я была уверена… уверена, что ты пыталась… пыталась сделать что-то ужасное. — Она спрятала лицо у меня на груди.

От волнения у меня пересохло во рту, и я прижала Глори к себе, уставившись на водяные разводы на потолке.

— Что… что она вам сказала?

— Что ты придумала план, по которому она должна была телепортировать тебя оттуда, и что ты активировала отравляющий талисман слишком рано. Что Риветс и другие попытались остановить вас, а Лакуна получила ранение, — тихо ответила Глори. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Знаю, ты считала, что мы стали бы возражать, но… Мне хотелось бы быть рядом, когда тебе пришлось это сделать.

Она глубоко вздохнула, лёжа у меня на груди. Я чувствовала, что падаю всё ниже и ниже.

— Никогда больше не поступай так. Я этого не переживу.

Она солгала. Лакуна или сама Богиня солгала, чтобы спасти мой круп.

Тихие слезы заструились по моему лицу, когда я гладила мягкие волосы и тонкие перья кобылы, которой никогда не заслуживала.

— Да… Я должна была сделать это. Мне пришлось.

Убийца. Лгунья. Монстр.

* * *

— Почему, чёрт возьми, мне нужно снова изучать всё это? — услышала я сердитое ворчание кобылки из соседней комнаты. — Я имею в виду… какая разница, зомби гули или нет? Они кажутся отвратительными!

— Кое-кто — возможно, но некоторые из них внутри по-прежнему остаются пони. Мы встретили несколько гулей-пегасов, которые на деле оказались довольно добрыми и милыми, — ответила Глори.

— Кроме того, Блекджек, Глори и мне пришлось познавать всё это на собственной шкуре. Поверь, ты отделаешься куда меньшим количеством пулевых ранений, если прочтешь всё это, — сказал П-21 своим спокойным мягким голосом. — Но если ты хочешь пойти трудный путём, мы можем попросить Рампейдж вбить эти знания в твою глупую голову.

Как только я пришла в себя достаточно, чтобы подняться на ноги, я направилась к друзьям, ступая так осторожно, будто тело мое было целиком сделано из хрупкого стекла. Мне казалось, что на каждом шагу я могла буквально разбиться на кусочки. Одно и то же невыносимое слово продолжало пульсировать у меня в голове, а перед глазами застыла картина неподвижных тел маленьких жеребят. Даже запах хлора продолжал преследовать меня. «Селестия милосердная, дай мне сил справиться с этим». Я постаралась изобразить на лице свою самую искреннюю улыбку.

— Да, на мне это замечательно сработало… — сказала я, медленно заходя в комнату к остальным.

Скотч Тейп уткнулась носом в «Хуффингтонское издание Копытоводства По Выживанию в Пустоши», а сидевшая рядом Рампейдж давала ей наставления:

— Бей по глазам, Тейп. Бей по глазам.

Юная кобылка посмотрела на меня со смешанным выражением благодарности и страха в глазах, в котором угадывалась также и толика ненависти, а затем быстро опустила взгляд обратно в книгу, словно сейчас вся её жизнь зависела от этого. При определённом везении, она окажется куда более подготовленной к жизни в Пустоши, чем были П-21 и я, когда впервые выбрались из Стойла.

Упомянутый жеребец лежал на каких-то тряпках в углу. Я медленно приблизилась к нему, и П-21 поднял на меня свои налитые кровью глаза.

— Привет, — сказала я, присаживаясь рядом. Он отодвинулся. Полагаю, я не в праве была винить его за это.

— Привет… — пробормотал он в ответ, закрыв глаза, и тихо спросил: — Значит… таков был план?

Я бросила взгляд на Лакуну, с непроницаемым видом всматривающуюся в дождливую ночь.

— Ага. Что-то вроде этого.

Трудно сказать, поверил ли он мне. И вообще, было ли ему до этого дело. Он казался настолько опустошенным и сломленным, что, возможно, хватило бы одного неловкого действия или неверного слова, чтобы окончательно добить его и, в результате, лишиться ещё одного друга. Хотя, я и так не заслуживала его дружбы, как не заслуживала дружбы никого из них.

— Я видел, как ты… их… — Он издал дрожащий вздох. — Скажи… это было быстро? — Его обычно тихий голос сорвался, и я заметила, как нервно вздрогнула Скотч Тейп, подняв на нас свои большие зелёные глаза.

Рампейдж шлёпнула её по голове.

— Эй. Любознательный торговец смертью дает тебе подсказки. Лучше бы тебе прислушиваться к ним, а то я быстро тебя обставлю. — Скотч быстро покраснела и отвернулась, нервно пожёвывая конец своего тёмно-синего хвоста.

— Это было более чем быстро, — солгала я. Конечно, минуты, по сравнению с несколькими днями, что они провели бы, поедая друг друга, были куда предпочтительнее, но то были минуты агонии… На которые я обрекла жеребят… У меня затряслись копыта, и я почувствовала как к горлу подкатывает желчь. Мне пришлось сделать усилие над собой, притвориться, что это ничуть меня не трогает. Хотя я была на грани того, чтобы разрыдаться. Тем не менее, я лишь скорчила гримасу. — Просто чудо, что мне удалось отделаться так сравнительно легко. Хотя по моим лёгким будто наждачкой прошлись, и зверски болят глаза.

Я убила свое стойло… и жаловалась на глаза?

— Блекджек… как ты? На самом деле? — тихо спросил он, встретившись со мной глазами, и я почувствовала, что моя улыбка растягивается ещё шире.

— Я в порядке… Всё просто отлично… Я должна была сделать это… Должна была…

«Продолжай повторять это. Повторяй до тех пор, пока сама не поверишь».

Похоже, по какой-то причине этот ответ расстроил его ещё больше. Он повернулся ко мне ещё немного и протянул копыто… остановился… а потом со смущённым видом убрал его обратно.

— Потому, что… Потому, что это было просто стойло, населённое пони, до которых, откровенно говоря, мне не было дела, и которых я с трудом выносила. Просто… их больше нет. Они относились ко мне довольно паршиво, а я всё еще чувствую боль от того, что их не стало.

Я не могла больше смотреть ему в глаза. Чтобы скрыть дрожь, я принялась поигрывать пустой консервной банкой, делая вид, что нахожу это занятие чертовски увлекательным.

— Это не важно… Я должна была сделать это…

«Должна была. Должна».

— Блекджек. — Он положил свое копыто на банку. — Они были твоими друзьями. Твоей семьёй. Твоя мать…

— Прекрати! — крикнула я, и взоры всех пони моментально устремились на меня. Всех… кроме П-21. Он отшатнулся от меня, крепко зажмурив глаза. Глори дёрнулась было в мою сторону, но я остановила её взглядом. Мне не справиться. Я вот-вот взорвусь… и лишь эта мысль помогла мне успокоить своё дыхание.

— Не… говори о ней. О них. О ком бы то ни было. Пожалуйста.

Я всё ещё чувствовала запах хлора в своей гриве. Ощущала его всей своей шкурой. Слышала тот крик, бесконечным эхом отдававшийся у меня в голове.

— Все кончено. Сделанного не вернуть. Мне не… справиться с этим сейчас… прошу тебя.

Скотч Тейп в шоке смотрела на меня глазами, полными слёз. Бросив на неё быстрый взгляд, Рампейдж бодро воскликнула:

— Эй, Скотчи-вотчи! Тебе не кажется, что пора бы вернуть Блекджек её ПипБак? Не то чтобы классическая версия была менее крутой, но ей определённо нужен назад её чёрный.

Скотч Тейп уставилась на неё с недоверием, не понимая, как реагировать на эту просьбу.

— Ты серьёзно? Ты хоть представляешь, как тяжело их снять? — спросила она, поднимая свой ПипБак. — Если бы они крепились гайками и болтами, то проблем бы не было! Мне лишь нужно было бы взять свой ключ. Но, увы, я не вижу способа снять эту штуку без надлежащих инструментов, разве что, отрезать ногу.

Похоже, именно такого ответа Рампейдж и ждала. Полосатая пони ухватилась за ПипБак Скотч и начала тащить.

— Ну же… это должно как-то отрываться… — сказала она, и молодая кобылка в отчаянии заколотила копытами по броне Рампейдж. — А, знаю… Я могу отгрызть его!

— А-а-а! Заберите меня отсюда! Все пони на поверхности сумасшедшие! — запричитала Скотч Тейп, когда Рампейдж начала пускать слюни по экрану.

Не в силах больше сдерживаться, я рассмеялась. И заплакала одновременно… Но, думаю, смех тщательно это скрыл.

Спасибо, Рампейдж.

* * *

Здание, в котором мы находились, было чем-то вроде издательства. Повсюду мы натыкались на экземпляры «Хуффингтонского еженедельника», сложенные в промокшие кипы или сваленные в кучи, зачастую уже в виде серой бесформенной массы. Если честно, я понятия не имела, что полезного здесь можно было найти, но мы всё же разбились на пары, чтобы осмотреть все три этажа этого здания. Мы остро нуждались в боеприпасах, и, как бы ни противно было это признавать, в любом хламе, который можно было бы обменять на крышечки. Мы не уйдём далеко без гроша в кармане. Глори и П-21 взяли на себя второй этаж, Рампейдж и Скотч отправились проверять первый. Мы с Лакуной начали спускаться в подвал, но на полпути вниз я вдруг сообразила, что только что натворила. В два прыжка я преодолела лестничный пролёт, игнорируя протесты своего израненного тела, и, спотыкаясь и скользя, помчалась по коридору. В одном из дверных проёмов я заметила Рампейдж и Скотч и, с трудом затормозив, ворвалась к ним, тяжело дыша. Обе с тревогой посмотрели на меня.

— Рампейдж, — начала я, — могу я поговорить с тобой… наедине?

Скотч вопросительно посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Рампейдж. Потрошитель подтолкнула её в сторону двери, и кобылка направилась к выходу. Жестом я указала полосатой пони на дальний угол.

— Рампейдж, — тихо спросила я, глядя прямо в её розовые глаза, а затем обернулась на Скотч, которая сейчас разговаривала с Лакуной, — это ничего, что она с тобой?

Одна презрительная усмешка с её стороны, один прищуренный взгляд — и мне придётся всадить пулю ей в голову. А потом, пока она выковыривает свинец из своей башки, поменять её местами с П-21.

Рампейдж внимательно посмотрела на меня, а затем печально улыбнулась.

— Нет… думаю, она слишком взрослая для этого.

Ладно… обнадёживает всё же чуть больше, чем пугает.

— Она будет в безопасности. Обещаю. Я не… свихнусь… снова.

Лучше бы ей этого не делать. Я уже бывала на грани самоубийства. Не знаю, как я смогу пережить ещё одну Торн. Приду в бешенство? Попытаюсь убить Рампейдж, пропустив её через типографский станок? Заплачу? Окончательно сломаюсь? Или, может быть, вообще ничего не почувствую? Последний вариант пугал меня больше всего. Я кивнула Рампейдж и вернулась в коридор, постаравшись улыбнуться в ответ на странный взгляд, которым меня наградила Скотч, после чего мы с Лакуной вновь направились в сторону подвала.

Наши копыта тихо цокали, пока мы шагали вместе: я впереди, а она чуть сзади. Мои светящиеся глаза пронзали тьму, но, за исключением радтараканов, это место было абсолютно мёртвым… ох, плохая мысль. Я всё ждала, даже надеялась, что кто-нибудь выскочит на меня из темноты. Мне нужно было хоть что-то, что сможет отвлечь меня от мыслей, насколько похоже это место на туннели Стойла Девять Девять. Что-то, что поможет заглушить это страшное слово, отзывающееся эхом в моей голове.

Лакуна хранила молчание о том, что она сделала. О том, что сделала я. Хорошо, что она не могла прочесть моих мыслей прямо сейчас, так как я буквально вопила, требуя ответа на вопрос о том, что же она им рассказала. О моём спасении. Но аликорн оставалась невозмутимой и молчаливой, освещая себе путь маленькой искоркой света.

По крайней мере, мне удалось попрактиковаться во вскрытии замков. Несмотря ни на что, должна признать, что мои способности в этом деликатном деле значительно улучшились. Охранница — взломщик. Богини, где бы они сейчас не находились, должно быть, вволю потешались над этой иронией. Открыв одну из запертых металлических дверей, я была вознаграждена за старания, обнаружив за ней кладовую.

— О, взгляни! Скипидар и Чудоклей! — воскликнула я с показным энтузиазмом. — Металлолом. Всегда пригодится. Сенсорные датчики. И даже спарк-батареи!

В дальнем углу обнаружилась жёлтая аптечка. Целебные зелья внутри оказались испорчены, но зато я разжилась Мед-иксом и Минталками.

— Настоящий рог изобилия, — тихо согласилась Лакуна, с лёгким налётом сарказма в голосе.

— Эй. На этом мы сможем продержаться, пока мы не раздобудем приличного оружия для продажи, — сказала я и, подняв крышку металлического ящика, выгребла оттуда четыре жалкие бутылочные крышечки. Закончив вычищать кладовую, я обернулась к Лакуне:

— То, что ты мне показала? Это и было Единство?

Не глядя на меня она произнесла с тихим вздохом:

— Это… похоже на Единство. Оно настолько близко к нему, насколько ты только можешь себе представить.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила я и, подняв свинцовую трубу, небрежно пристукнула голодного радтаракана, подползшего слишком близко.

Она снова вздохнула, магией извлекая куски мяса из трупа радтаракана и складывая его в пластиковую банку для Рампейдж с её высокопротеиновой диетой. Сомнительно, что Богине нравилось ползать по туннелям в поисках металлолома и собирать тараканье мясо.

— То, что ты испытала, было лишь взглядом на Единство со стороны. Ты осталась собой. Твои воспоминания, твой опыт, твоё мировоззрение… всё это осталось неизменным.

В ответ на мой «помнишь-я-ведь-глупая-пони» взгляд, она слегка смутилась и добавила:

— Ты хоть на секунду перестала чувствовать себя самой собой?

«Мне этого хотелось».

— Нет, это было похоже на шар памяти.

— Именно так. Существовала граница между тобой и теми воспоминаниями, что ты видела. Ты не становилась теми личностями, чьи воспоминания переживала. Не знала, о чём они думают. Ты могла наблюдать и делать выводы, могла сопереживать, проникнувшись их чувствами, но осталась при этом индивидуальностью. В Единстве такого разделения нет, — тихо сказала она.

Мы миновали какие-то огромные ни то двигатели, ни то турбины. Невероятно, но они все ещё функционировали. Но большинство световых индикаторов горели красным цветом, а на одном из табло светилась надпись: «Блокировка».

— То есть, ты — это ты и, в тоже время, не ты.

Она улыбнулась, выглядя слегка удивлённой.

— В Единстве… ты остаёшься собой, но становишься также и множеством кого-то других. Это всё равно что находится в большой тёмной комнате, не имея возможности понять, где начинаешься ты, и заканчиваются остальные. Я — это я, но одновременно могу быть мастером педикюра, или солдатом, или библиотекарем. Но вот кем я была раньше? У меня есть некое подобие независимости и индивидуальности, но я понятия не имею, было ли это тело моим изначально. Содержал ли этот мозг мои личные воспоминания и являлся ли вместилищем моей души. И в любой момент, меня, то есть то, кем я являюсь, может заменить собой Богиня.

— Почему это? — я спросила, вспомнив тот властный голос. — Кто она? Что делает её такой особенной?

— Она —…Богиня. Тот клей, что связывает нас вместе. Она —…трудно описать, — тихо произнесла Лакуна со вздохом. — Она пытается игнорировать меня. Я отделена от других, хотя наша связь и не разорвана окончательно.

— Но почему?

Лакуна посмотрела мне прямо в глаза и тихо спросила:

— Хотела бы ты оказаться в шкуре пони, отравившей целое стойло? Почувствовать её вину? Познать её ужас и стыд?

Я уставилась на неё, чувствуя, как меня начинает трясти. Когда Лакуна продолжила, я опустила взгляд в пол.

— В Единстве очень много боли, но она рассеяна. Разделена. И потому вполне терпима. Но во мне она сконцентрирована. Богиня и так страдает от того, во что она превратилась, и ей не хочется добавлять ту боль, свидетелем которой я стала, к её собственному бремени.

Об этом я не задумывалась. Каково было знать и переживать страдания сотен, возможно тысяч, личностей на протяжении веков? Без возможности избавиться от этого? Тут любая пони спятила бы.

— А тут ещё и проблема Хуффингтона, — добавила я, наткнувшись на несколько пыльных оружейных ящиков. Откуда в издательстве ящики с патронами?

— Что… — начала она. — Что ты знаешь об этом?

— Крики. Конвульсии. То, как вы потеряли пятерых членов Единства. — Я пересыпала патроны в свои сумки и повернулась к ней лицом. — Я видела это, пока была в отключке. Крики.

— Да… крики. — Она вздрогнула. — Я… Это то, что я здесь исследую. Какая магия… что за сила… может так влиять на нас. Когда я одна, крики… терпимы. Они постоянно то нарастают, то затихают, но всё же не подавляют.

— Но стоит свести двоих из вас вместе, вы начнёте скакать туда-сюда, как радтараканы в обувной коробке, — сказала я, и она снова изобразила удивление. — Стало быть, именно поэтому ты здесь одна. Так решила Богиня. Но почему?

— Потому что в Единстве — комфорт и безопасность. Мы отнюдь не бессмертны, но в Единстве всегда остаётся наш след. Гибель одного из нас не имеет большого значения. Некоторые аликорны, поверженные в бою, возвращались потом в новом теле и, зная наперёд все уловки противника, с лёгкостью сокрушали его. Мало кто может сравниться с нами в плане креативности и жестокости. — Она отвела взгляд, нахмурившись на мгновение. — Разве что, та маленькая кобылка и её друзья…

Не думаю, что эта мысль предназначалась мне. Но я не смогла сдержать улыбки, предположив, кого она имела в виду. Ладно, вернёмся к теме.

— Должна быть, когда те, другие, пропали… вас это неслабо напугало.

— Для таких, как мы… страх неведом. Поэтому, мы должны были либо проигнорировать это, либо выследить и уничтожить любой ценой. Я — уникум, поэтому и была послана сюда разузнать всё об этой новой угрозе.

«Тобой же».

— Крики… они причиняют тебе боль, не так ли? Даже когда ты одна?

Закрыв глаза, она улыбнулась и элегантно пожала плечами. Нужно отдать Богине должное: Лакуна идеально подходила нашей группе.

— Ты говорила, что заслужила это…

Выражение на её лице сменилось шоком. Видимо, она не знала точно, что именно я увидела в состоянии сна.

— Почему?

Она сделала несколько шагов мимо меня и остановилась.

— Я сделала что-то ужасное. Не знаю, что и почему, но я помню стыд и ужас. Я понимаю, что ты пережила, закрывая перед своими друзьями ту дверь. Понимаю… насколько им будет больно, когда они поймут, что именно ты пыталась сделать. Когда-то и у меня были друзья, я думаю. — Она закрыла глаза, запрокинув голову. — Дорогие мне друзья. Но я потеряла их каким-то образом, одного за другим. В какой-то момент мы разбрелись поодиночке. И так же поодиночке сгинули. Точь-в-точь, как это происходит с вами.

Я села.

— Я не знаю, как жить дальше. ЭП-1101 кажется такой… такой глупостью сейчас, Лакуна. Я убила своё стойло. Как мне с этим жить? — Я посмотрела на неё, чувствуя, как слёзы покатились по щекам. — Как я смогу жить с этим? Как смогу рассказать Глори, что я… как бы дорога она мне не была… хотела умереть вместе со своим стойлом?

Лгать ей? Заставлять себя изображать интерес к жизни, на которую мне теперь плевать?

— Я не знаю, Блекджек. У меня нет другого выбора, кроме как жить и терпеть. Это моё наказание. То, чего я заслуживаю. Но ты… Я не могу равнять твои грехи с твоей добродетелью. — Она подошла и потрепала меня по плечу с почти материнской улыбкой. — Идём. В вонючем подвале мы не найдем ответов.

Левитируя над собой миниган, она зашагала дальше по коридору.

* * *

За последующий час нам удалось отыскать ещё на несколько кладовых, и мои сумки раздувались теперь от разношёрстного хлама, который я собирала в надежде, что смогу как-то использовать его в будущем. Дальнейшие поиски не имели смысла, так как унести вещей ещё больше не было решительно никакой возможности, и мы решили вернуться на первый этаж.

— Давай оставим в стороне глубокомысленные рассуждения о роли личности. Что ты делала в Капелле? — спросила я, перешагивая через тушку радтаракана. — Как долго ты там пробыла?

— Капелла — это отдушина, убежище. Крики города там отчасти приглушаются. Хотя, я пробыла там не так уж долго. Несколько месяцев, самое большее.

— И никого не заинтересовал гигантский единорог в чёрном? — спросила я с лёгкой усмешкой. — В смысле, не пойми меня превратно, но ты — приметная особа.

— Одно из преимуществ того, что ты гигантский единорог, в том, что совсем немногие решаются выяснить у тебя, почему ты гигантский единорог, — ответила Лакуна со спокойной улыбкой. — Уверена, Священник что-то подозревал, но, думаю, куда важнее для него было удержать меня от похода в город. Метконосцы выделили мне самую широкую койку. Эта милая кобылка, Чарити, готовила мне самые восхитительные сэндвичи с ромашкой, которые мне только доводилось пробовать. Не представляю, где она добывала цветы, но они стоили каждой потраченной на них крышечки.

Не могу даже представить, чтобы Чарити делала сэндвичи с ромашками мне. Если честно, я и сам сэндвич представляла себе с трудом.

— Ага, и за них, вероятно, содрала с тебя три шкуры, — язвительно пробормотала я, а затем задумалась. — Погоди. Если тебе не нужно есть…

— …Зачем мне покупать у неё еду? — закончила она, посмотрев на меня с удивлением. — Да просто потому, что это вкусно. — И на её лице появилось довольное выражение.

Что-то побудило меня заглянуть в кабинет рядом с лестницей. Стенной сейф? Закрытый? Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал странный зуд, словно эта дверца тем фактом, что была заперта, нанесла мне жуткое оскорбление! Ну, это мы ещё посмотрим!

— Подожди секунду, — сказала я и поспешила внутрь, левитируя заколку. — Ладно, как мы поступим с этим сейфом? Пойдём лёгким или трудным путём?

Лакуна остановилась позади меня.

— А что за трудный путь? — спросила она с улыбкой.

— Я зареву и заставлю П-21 открыть её для меня. Малоприятное зрелище, поверь мне.

Это был не самый сложный замок из тех, с которыми мне приходилось иметь дело, однако мне пришлось, скривив лицо, прижать ухо к дверце, чтобы слышать тихий скрип штифтов, и я сломала две заколки, прежде чем сумела-таки открыть этот сейф.

Внутри обнаружилось несколько золотых монет, девятимиллиметровый автоматический пистолет, два магазина к нему и папка с надписью «Мы не можем это печатать! МС убьет нас!» на обложке. Ладно, я ещё могла понять страх перед МТН, МВТ и даже МиМо, но что могло сделать Министерство Стиля? Написать плохой отзыв?

«Броня от Стиля»

«Автор: Эйс Бакли»

«Всем нам знаком образ министерств, как столпов современной Эквестрии, олицетворение смелости, мощи и неустанного труда на благо всех пони. И знаком он нам благодаря усилиям Министерства Стиля и его главы Рэрити, чья задача — скрашивать наши скучные будни, наполняя ихмифами и легендами.

Так зачем же Министерство Стиля взялось за создание магической брони? Да, именно такая мысль пришла мне в голову, когда из конфиденциального источника стало известно, что команда Рэрити проводит эксперименты по созданию новых заклинаний и материалов для брони. Подобных новостей обычно ждёшь от Министерства Военных Технологий или Министерства Тайных Наук… хех, да даже Крутость могла бы промышлять таким. Но Стиль? Звучит так же нелепо, как, допустим, оружейная программа Министерства Мира!

Стиль пресекает все попытки выведать подробности, заявляя, что Рэрити просто исследует возможность создания недорогой брони для граждан Эквестрии. Если это и так, то они, определённо, подошли к делу основательно. Согласно документам, добытым в МиМо, несколько „несознательных элементов“ из тюрьмы Хайтауэр и исправительной колонии Разбитое Копыто были переданы под надзор Министерства Стиля и увезены в неизвестном направлении всеобщими любимцами — тайными агентами ДМД. Но благодаря эксклюзивной информации, переданной мне источником внутри министерства, я могу с уверенностью заявить, что эти заключенные стали объектами экспериментов по изучению новых радикальных и опасных заклинаний. И эксперименты эти столь ужасны, что некоторые из подопытных просто исчезли без следа. Другие сошли с ума, и, по нашим сведениям, находятся теперь в психиатрической больнице Сады Хэппихорн. К сожалению, Министр Флаттершай не пожелала прокомментировать ситуацию с этими пациентами, сославшись на конфиденциальность данной информации. Тем не менее, она заверила меня, что лично обсудит этот вопрос с Рэрити. Поделятсяли деталями беседы с вашим репортером? Держите карман шире!

Итак, каков же правовой статус исследовательского проекта брони от Стиля? Выступит ли Министр Рэрити с разъяснениями, какой цели она рассчитывает добиться с его помощью? Соизволит ли она объяснять семьям заключённых, по какому праву подвергла их близких опасной экспериментальной магии? Предоставит ли она результаты своих исследований МТН и независимому аудиту? Или просто со смехом отмахнётся от неприятных вопросов и придумает что-нибудь новое, чтобы отвлечь наше внимание? Пытливые умы желают знать.»

Что ж, это намного интереснее, чем я ожидала.

Внезапно раздался громкий гул, и над головой замерцали лампы освещения. Радио, настроенное на давно замолчавшую станцию, разразилось статическими помехами, а терминал, стоявший в кабинете, включился с электрическим треском и тут же погас, испустив клубы едкого фиолетового дыма.

— Это не я! — поспешно заверила я Лакуну.

В этот момент открылась ниша в стене, и в коридор выкатился четырехколесный робот.

— Ложись! — крикнула я, когда визор на шлеме часового окрасился малиновым светом.

— Обнаружено несанкционированное присутствие. Инициирование протоколов ликвидации. Сдавайтесь, и будете уничтожены! — заявил часовой бот.

Да уж, кое-какому программисту робототехники, жившему пару сотен лет назад, не помешал бы хороший пинок в голову. Разумеется, на слове «протоколов» наружу выплыла винтовка Тауруса, а на слове «будете» она уже была заряжена бронебойными патронами. Из плеча робота выдвинулась пусковая установка, с которой в нашу сторону сорвалась ракета, но в тот же миг вспыхнул сверкающий щит Лакуны, уберегая нас от взрыва. Затем мерцающая магическая стена пала, и я, скользнув в З.П.С., выпустила четыре пули в голову часовому.

Само собой, мозг робота находился совсем не там, так что эффект от этой атаки оказался немного смазан. Лакуна пустила в действие свой миниган, но его пули лишь высекали искры из стальной шкуры робота, не причиняя вреда, поэтому она быстро опустила бесполезное сейчас оружие. Её рог засветился, и три пылающие стрелы, рождённые магией аликорна, устремились в сторону робота, вонзаясь ему в грудь. Раздался хлопок, затем громкий треск, и часовой успокоился.

— Не люблю я эти машины, — невозмутимо заявила Лакуна, открывая боковую панель в теле робота и вытаскивая оттуда пулемётные ленты.

— Ох, ну почему ты всегда такая флегматичная? Побудь, для разнообразия, рассерженной. Раздражённой. Ну или, хотя бы, недовольной, — сказала я с усмешкой. Мой мозг работал сейчас со скоростью пули, а не в ритме «думай о том, что ты делаешь, и как это отразится на твоих друзьях». Я взяла в копыта отвалившуюся от робота ракетную установку. — Эй! А попробуй-ка вот это!

Лакуна холодно посмотрела на оружие.

— Не будь смешной. Я никогда не воспользуюсь этим, — заявила она и добавила, увидев мой удивлённый взгляд: — Оно громоздкое, шумное и воняет.

— Верно. Как глупо с моей стороны!

Мне-то точно не справится с этой установкой. Я со своей хилой магией не смогу вести из неё точный огонь, а когда имеешь дело с ракетами, точность, несомненно, превыше всего. Мы двинулись вверх по лестнице к усиливающимся звукам выстрелов и взрывов. В поле моего зрения вспыхнула Метка ПипБака Скотч Тейп, указывая путь.

Мы вошли в комнату, заполненную печатными станками. Тот, кто включил питание, вряд ли планировал активировать заодно и охранную систему, потому что под потолком сейчас оживали турели и всё больше и больше часовых покидали свои укрытия. Через комнату прочертила дымный след ракета и взорвалась, отправляя в полёт какую-то красно-белую массу, которая, пролетев по дуге у нас над головами, шлёпнулась о стену, а затем вяло сползла вниз. Открыв глаза, Рампейдж начала отращивать утраченные конечности. По краю комнаты, повизгивая от страха, к нам осторожно пробиралась Скотч Тейп.

— Ты что-нибудь нажимала? — строго спросила я.

Оливковая кобылка побледнела и указала копытом на Рампейдж:

— Это её идея!

— Кнопка была большая, красная и блестящая. Как мы могли её не нажать? — застонала Рампейдж, поднимаясь на восстановленные ноги. — Второй раунд, металлический ублюдок! — радостно завопила она и рванула к часовому, поливающему из минигана наш угол комнаты.

— Ну, думаю, блестящая красная кнопка всё оправдывает, — сказала я, глядя на катающихся туда-сюда роботов. — Ну, что, замочим их?

— Замочим? Чем?

Я закатила глаза. Каков вопрос, таков ответ.

— Ну да. — Пригнувшись, я схватила её ПипБак. — Ладно. Молись, чтобы я сумела вспомнить, как это делала мама, — сказала я, вытаскивая соединительный кабель и подключая ПипБак Скотч к своему. — Так… функции обеспечения безопасности… дублируем. Готово, Мармеладка.

Она сделала удивлённые глаза.

— Ух ты! У меня в поле зрения маленький прицел.

Хорошо. Значит, работает.

— Точно. Кроме него у тебя должны также активизироваться Локатор Ушки на Макушке и З.П.С., — сказала я, доставая автоматический пистолет и вставляя его ей в рот. — Маленький крестик показывает, куда направлен твой пистолет. Языком нажимаешь на спусковой крючок. Этой защёлкой извлекается пустой магазин. Вставляешь новый и копытом передёргиваешь затвор. Мелкие роботы — твои, и постарайся не задеть меня.

— Хо… — попыталась ответить она с пистолетом во рту, нажимая при этом языком на спусковой крючок. Пуля ударила в мой бронежилет, сбивая меня с ног, и Скотч тут же испуганно выплюнула пистолет. Под моим выразительным взглядом она густо покраснела и смущённо закончила: — …рошо.

— Добро пожаловать в клуб, — пробормотала я, поднимаясь, и принялась перезаряжать свой дробовик. Роботы начали передислокацию, стягиваясь к нашим позициям, и в это время один из массивных печатных станков заискрился, испуская клубы дыма. Похоже, попытка запустить оборудование после двухсотлетнего простоя без надлежащего техобслуживания оказалась немного рискованной.

— Лакуна, отправляйся на второй этаж и тащи сюда Глори и П-21.

Всё больше часовых и Протектопони стекались в типографию в поисках нарушителей спокойствия.

Лакуна кивнула и исчезла в яркой вспышке. Теперь настало время разобраться со всей этой машинерией. Рампейдж, как самая заметная цель, отвлекала на себя внимание большей части роботов. Я же работала по флангам, подбегая к часовым сзади и стреляя в упор по уязвимым местам в их шасси. Мне оставалось лишь молиться, что Скотч Тейп сумеет выжить в этой передряге.

Затем комната взорвалась. Ладно-ладно, взорвалась ракета. Видимо, я оказалась куда более приоритетной целью, чем мне казалось, и взрыв отправил меня в полёт по параболе через всю комнату. Жёсткое приземление выбило из меня дух, и я лежала кучей искалеченной плоти в дымящейся броне, тупо глядя, как ко мне приближается Драгун. Когда стволы его пулемётов начали вращаться, на моём лице сама собой появилась улыбка. Возможно, я могла бы убежать. Или взорвать его. Но я чувствовала себя такой уставшей. Такой тяжелой. Такой медленной.

Затем часовой дернулся, и, к моему изумлению, красная метка исчезла.

Из-под робота вынырнула Скотч Тейп с ключом в зубах и спарк-батареей между копытами. Она уставилась на меня и прокричала что-то невнятно, вроде:

— Фто ты телаеф? Пефи!

Ладно, если мисс «только-что-из-стойла» почти вдвое младше меня говорит, что нужно бежать, значит самое время шевелить крупом. С кряхтением я поднялась на ноги и вытащила дробовик. Рампейдж, какой бы неуязвимой она себя не считала, может и не справится в одиночку, и тогда нам всем крышка. Я немедленно должна вернуться в игру, если не хочу пережить своих друзей.

И вот мы снова бежим, чтобы не позволить роботам поймать нас на мушку, а я изо всех сил стараюсь вывести из строя как можно больше часовых, поливающих огнём Рампейдж. Даже она регенерировала всё медленнее, а её движения становились всё более дизориентированными. Если она падёт, как долго я смогу сдерживать натиск роботов?

— Скотч, ты должна принести мне кое-что, — сказала я. Мне нужна пушка побольше. Нет, не Причуда. Эта штука больше подходила для… сноса зданий. Я дала Скотч подробные инструкции, наблюдая, как в очередной раз падает Рампейдж. Два часовых начали поворачиваться в мою сторону, и я рванула с места, преследуемая двумя ракетами, пока Рампейдж с трудом поднималась на ноги.

Укрывшись за одним из скрипучих, дребезжащих печатных станков, я быстро перезарядилась. От грохота взрывов у меня зазвенело в ушах и пошла кровь носом. Глубоко дыша ртом, чтобы защитить барабанные перепонки, я попятилась от очередного часового, поворачивающего ко мне из-за угла. Как же мне сейчас недоставало тех бронебойных патронов.

И тут из коридора показалась Скотч Тейп, тащившая ракетную установку, которую я выбросила за ненадобностью.

— Хорошая работа! — крикнула я и, засунув дробовик в перевязь, помчалась к ней. Тяжёлое оружие осветилось моей магической аурой, и, подняв эту здоровенную трубу, я навела её на цель. — Скрести копыта, — бросила я Скотч, прыгая в З.П.С. и вкладывая в выстрел практически весь заряд заклинания.

Ракета понеслась в сторону двух часовых, взорвавшись аккурат между ними. Я не удержала установку в своём магическом захвате, и обратное пламя снова отшвырнуло оружие в коридор позади меня. Тем не менее, с жутким скрежетом разрываемого металла часовые разлетелись на куски. Осталось ещё трое.

— Принеси её! — крикнула я Скотч Тейп, снова доставая дробовик.

— Я тебе, что, собачка что ли? — сердито крикнула она в ответ.

— Да! Апорт! — засмеялась я, чувствуя… радость? Возбуждение? Отсутствие желания умереть? Что-то из этого.

На мостках у нас над головой возникли Глори с П-21, и меткие зелёные лучи присоединились к пулемётным очередям и гранатным взрывам. Рампейдж, оторвав голову одному из роботов, залезла внутрь, пока тот беспомощно крутился. Скотч Тейп, наконец, притащила назад ракетную установку и зарядила её, а я прицелилась в последнего часового, посылавшего ракету за ракетой в подвесные мостки.

Войдя в З.П.С., я выбрала цель и, медленно выдохнув, нажала на спусковой крючок. На этот раз мне удалось удержать ракетную установку, а фугасный снаряд, прочертив дымный след через комнату, взорвал оставшегося часового. Я опустилась на корточки, смеясь и крепко прижимая горячую металлическую трубу к груди.

«Ракетные установки. Шумные, вонючие и весёлые!»

Но, сидя в дыму, заволакивающем воздух комнаты, я вдруг снова почувствовала себя смотрящей через окно Смотрительницы. Мои контуженные уши улавливали отдалённые крики и хрипы бьющихся в смертельной агонии пони. Я прижалась лицом к тёплому зелёному металлу. Палач. По моим щекам побежали слёзы. Детоубийца. Я стиснула зубы, разрываясь между смехом и рыданиями. Чувствуя запах хлора. Слыша крики.

Скотч села рядом со мной, с тревогой глядя на то, как я крепко обнимала трубу, не в силах подняться на ноги. Я изо всех сил пыталась заставить уголки моих губ искривиться в улыбке, но, в конце концов, просто разрыдалась.

— Прости меня, Скотч Тейп. Мне так жаль, что я погубила наш дом.

Она смотрела на меня, открывая для себя моё истинное лицо. Не развесёлую идиотку и даже не мнимую героиню, а убийцу. Мне было невыносимо видеть жалость в её глазах, даже если именно в этом я сейчас так отчаянно нуждалась.

— Да. Мне тоже, — тихо ответила Скотч Тейп, поднимаясь. — Эй! Не порти их! Дай я сначала посмотрю, есть ли там что-нибудь полезное! — крикнула она, обращаясь к Рампейдж, которая начала кромсать останки роботов.

«В Пустоши выживает тот, кто действует. Только так. Тот, кто забивает свою голову мыслями, непременно идёт ко дну, напрасно пытаясь постичь смысл своего существования. Ради чего живу я? Ради ЭП-1101? Нет. Чтобы помочь Пустоши, обречённой захлебнуться ядом и ненавистью? Откровенно говоря, нет. Ради Глори? О, Богини, пусть это будет Глори. Пожалуйста».

* * *

От здания «Еженедельника Хуффингтона», которое мы только что оставили позади, до радиовышки САОМТН № 14 оставалось не более часа-двух ходьбы. На северо-востоке от нас виднелась полосочка океана, переливавшаяся всеми оттенками серого, а на юге расположилась громада Хуффингтонской Арены. За которой возвышалось Ядро. Скотч Тейп не сводила глаз с огромного белого шпиля, стальной стрелой пронзающего облака. Тусклый свет фонарей освещал массивную кольцевую площадку, усеянную ретрансляторами, которая располагалась высоко над землей, чуть ниже середины башни. Всё это пока отвлекало малышку от того ужаса, что остался позади.

— И как высоко она поднимается? — спросила Скотч Тейп у Глори, которую, похоже, забавлял восхищённый вид кобылки.

— Намного выше облаков. Никто не знает, с какой целью строили эти башни, но пегасы используют их для выращивания пищи. Тандерхед — один из самый развитых сельскохозяйственных центров Анклава. И мы — одни из немногих, кому за последние пятьдесят лет удаётся каждый сезон собирать урожай с излишком. — Глори даже не пыталась скрыть гордость в голосе. — Ни одно другое из поселений пегасов не может похвастать такими успехами.

— Тандерхед? А это что такое? — спросила Скотч, задрав голову к небу.

— Ну… это мой… это место, где я родилась. — Радость Глори мгновенно угасла; ей трудно было скрывать свою боль. Сделав глубокий вдох, она продолжила уже сухим, педантичным тоном. — До падения бомб Тандерхед оказывал помощь войскам, расквартированным в Башне Шедоуболтов. После окончания войны мы стали одной из главных баз Анклава на востоке. Сначала по той лишь причине, что мы имели доступ к Башне, но после установления нового порядка сразу стало ясно, что Тандерхед смог сохранить и всецело полагался на дух инноваций, которым был так известен Хуффингтон. Сегодня Тандерхед может похвастать одним из самых высоких уровней жизни в Анклаве и прогрессивно мыслящими, технологически, научно и социально подкованными жителями. Не говоря уже о том, что мы первыми начали оказывать помощь поверхности.

Скотч Тейп посмотрела на развалины на юге.

— Так куда именно вы отправляете эту помощь?

Глори покраснела и оглянулась на меня. Я выгнула бровь.

«Она ждет, что я приду ей на помощь? Скотч ведь отчасти права…»

Маленькая серая пегаска вздохнула.

— Ну… сюда. Но предстоит сделать ещё так много, к тому же приходится преодолевать множество препонов. Но мы делаем всё возможное.

«Ага, когда не заняты разработкой биологического оружия».

— Почему вы не спустились раньше? — спросила Скотч, шагая рядом с Глори и позвякивая поясом с инструментами, который она вынесла на себе из Стойла. Увы, ни один из этих инструментов не подходил для снятия ПипБака.

Глори снова вздохнула.

— Мы хотели, но уровень радиации на поверхности в те годы был очень высок. А потом выяснилось, что помогать здесь уже попросту некому. Все пони, которых мы встречали, оказывались дикими, кровожадными монстрами. И, конечно, всегда оставался риск биологического заражения.

Биологическое заражение. Я подняла голову, пытаясь обдумать услышанное.

— Глори… Лайтхувз планировал заразить пегасов рейдерской чумой. Зачем ему это? Почему бы просто не выпустить её возле каждого поселения на Пустоши и не уничтожить всех нас?

Глори уставилась на меня, а потом пожала плечами.

— Мы думали о каннибализме и беспрекословной верности, которые вызывает болезнь… — продолжила я. — Но что если… что если Лайтхувз всего лишь разыгрывал спектакль? Что если инфекция лишь повод, чтобы пегасы никогда больше не возвращались на поверхность? Какая разница, каковы её симптомы, если они никогда не сталкивались с подобной болезнью, и у них перья встают дыбом от одной только мысли о ней?

— Если бы возникла реальная угроза заражения, вроде тех, о которых рассказывали по научному каналу… — Глори прикусила кончик крыла и на мгновение задумалась. — Болезнь, которую внешние источники определили бы, как смертельную угрозу… Ты права. Не думаю, что в этом случае мы спустились бы когда-нибудь вниз. — Её передёрнуло. — А генераторы молний никому не позволили бы добраться до облаков. И не осталось бы ни единой надежды на налаживание отношения между нами и поверхностью.

— Особенно, если лекарство ищет Тандерхед, — добавил П-21. — Отличный способ сохранить статус-кво.

Я промолчала. Мысли о Лайтхувзе не вызвали ровным счетом никаких эмоций. Я хотела остановить его, но это было отвлеченное и слабое желание. Такой же вялый интерес вызывал у меня теперь и ЭП-1101. Хлор и эти сдавленные крики вытравили у меня все чувства, оставив в душе зияющую пустоту. Я споткнулась о камень и едва не шмякнулась лицом вниз. Проклятье, я теперь и ходить нормально не могу.

— Тебе стоит включить радио, — сказала Рампейдж, шлёпнув Скотч Тейп по крупу хвостом, отчего та аж подскочила. К счастью, удар оказался не настолько сильным, чтобы порвать её комбинезон. — Раз уж ты оказалась снаружи, то должна послушать ДиДжея Пон3. Он у нас большой фанат Блекджек.

— Он фанат Охранницы, — пробурчала я. Меньше всего мне сейчас хотелось слушать его россказни. — Что не удивительно, так как он один из тех, кто её и создал, одним Богиням ведомо зачем.

— Охранница? — непонимающе спросила Скотч Тейп, щелкнув переключателем радио. К моему облегчению, из динамика раздался мелодичный голос Свити Белл. Зелёная кобылка замерла, потрясённая. Я вспомнила свою реакцию, когда впервые услышала музыку, не одобренную Стойлом и не восхвалявшую Смотрительницу.

Я показала надпись на своей броне.

— ДиДжей как-то узнал, что я помогаю здешним пони и начал называть меня Кобылой-Охранницей. — Скотч скептически посмотрела на меня, и я пожала плечами. — Не смотри на меня так, я его об этом не просила.

— Но это не мешает ей пользоваться бонусами, — с лёгкой усмешкой заметил П-21. Но я не улыбнулась в ответ. Когда-то меня одновременно и раздражал этот титул, и заставлял втайне гордиться им. Он словно возвышал меня над остальной Пустошью, как бы банально это не звучало. Но всё это ложь. Я ничуть не лучше местных отбросов. Даже хуже. Возможно, только Красный Глаз мог положить столько же народу, сколько и я. Пони, настолько злобный, чтобы подмять под себя Парадайз, определённо, был выдающейся личностью.

— Прекрати, Блекджек, — заворчал П-21, подходя ко мне. Я удивленно посмотрела на него. — Опять думаешь об этом, ведь так? Самобичеванием ты ничего не решишь.

— Нет. Все хорошо. Я сделала то, что должна была, — ответила я, одаривая его широкой улыбкой.

— Грустить — это нормально, Блекджек.

Но я не чувствовала грусти, только… пустоту внутри. И к башне я шла от безысходности, а не потому, что хотела этого. Другого направления у нас попросту не было. И мне приходилось притворяться, будто всё хорошо.

— Я в порядке, П-21. Всё отлично.

Может, сейчас мне и трудно было хотеть чего-либо, но я точно знала, чего не хотела. Не хотела, чтобы мои друзья страдали. Чтобы волновались за меня понапрасну. Не хотела, чтобы Сангвин заполучил ЭП-1101. Не хотела брести вот так, безо всякой цели. Мне просто нужно продолжать лгать. Делать вид, что всё хорошо. Что ещё есть надежда.

Неожиданно песня закончилась, и в эфир ворвался знакомый жеребец.

— Привет, ребятки! С вами голос Пустоши, ДиДжей Пон3! Время новостей.

Я слегка расслабилась, когда он начал рассказывать о происходящем вокруг Мэйнхэттена, о неприятностях с Красным Глазом и других проблемах, но с нетерпением ждала новостей об Обитательнице Стойла. Мне хотелось верить, что где-то есть пони, которая может сделать Пустошь чуть лучше, не убивая при этом невинных. Но, к сожалению, в этот раз новостей про неё у диджея не оказалось.

Упомянув происходящее в Сталлионграде, он всё-таки произнес слова, которых я так боялась.

— А теперь время новостей для наших друзей с востока. Кое-кто из вас мог заметить, что возня вокруг Ядра немного поутихла. Да, я слышу вас прямо отсюда, ребята: «Но ДиДжей, ты же говорил нам заколачивать окна, баррикадировать двери и гасить свет, потому что сюда движется орда рейдеров, чтобы сожрать всех нас?»

Ага. Говорил, не спорю. Но… — раздался смешок. — Выходит, что кое-кто ещё слушал радио в тот момент, потому что она отправилась в самую гущу событий, и внезапно всё стихло. Десятки рейдеров просто испарились. Ни выстрелов, ни трупов. Вот это я называю действительно хорошей работой. Остаётся надеяться, что Потрошители с Рейнджерами поймут намёк и прекратят свои грязные разборки на мосту Зенит, пока Охранница не направилась и к ним.

К другим новостям вокруг Ядра. Что вы думаете про этот «Добровольческий Корпус»? Всем известно, что где-то наверху пегасы тут и там уплотняют облака до такой степени, что даже я за ними ничего не вижу. И вдруг, откуда не возьмись, целая туча их появляется возле Хуфа с предложением помощи. Что ж, это ужасно мило, но стоит попросить их разобраться с кучкой рейдеров или сделать что-то по-настоящему безумное, открыть солнце, например, то они сразу начинают запинаться и мямлить. Слушайте, я рад, что вы вернулись, но если действительно хотите помочь, то берите пример с Охранницы. Нам не нужен вагон оправданий того, почему вы не можете сделать то, что нам действительно нужно.

Так что, давайте поблагодарим Охранницу, которая сражается на стороне Добра и занимается только тем, что действительно важно. Она — единственная, кто расшибётся в лепёшку, чтобы сделать Пустошь чуточку лучше. С вами был ДиДжей Pon3, который всегда говорит правду… какой бы горькой она не была.

Кстати о горечи, это действительно весьма болезненно, когда входишь прямиком в дерево! Я шлёпнулась на круп, обхватив рог копытами и заойкав от боли. Лучше не думать о том, что я только что услышала. Я оглянулась на остальных, наблюдавших, как я только что впечаталась своим дурацким лицом в дурацкое дерево.

— Пипец. Похоже, ходить и слушать одновременно для меня непосильная задача. Может выключим Пон3? — спросила я и улыбнулась так широко, как только могла, не открывая глаз, чтобы не видеть их лица.

Делай то, что должна делать. Звучит достаточно просто. Что в этом сложного? Просто продолжай обвинять во всём Риветс и Стойло Девять Девять, спокойно и хладнокровно принимай тот факт, что их смерть была неизбежной, и уверяй себя, что ты лишь избавила их от куда худшей участи, что ждала их, если бы ты просто запечатала Стойло.

Так почему же я не могу этого сделать?

Хотела бы я, чтобы рядом сейчас оказался Крупье вместе со своими мистическими бреднями, которыми он обычно доводил меня до исступления. Мне необходимо было занять мысли чем-то непостижимым, просто чтобы не оставаться наедине с суровой правдой. Я должна улыбаться. Должна держать себя под контролем. И всем остальным это нужно ничуть не меньше, чем мне.

Святая Селестия, ну почему я не могу заглушить эти крики в голове?

* * *

У меня потрясающий талант попадать в засады: я натыкаюсь на них с завидной регулярностью. Пуля вонзилась мне в левое плечо, когда я медленно брела вперёд, немного оторвавшись от остальных.

«О, привет, красные метки».

Мои друзья бросились врассыпную в поисках укрытия, но я лишь рассмеялась, ощущая глухие удары по моей броне. Похоже, нас расстреливали несколько рейдеров, укрывшихся за крытым фургоном. Рядом со мной воспарила моя винтовка, и я прильнула к оптическому прицелу, даже не задумываясь о том, в кого или во что я собираюсь стрелять.

«Красный цвет — опасный. З.П.С., и три выстрела в голову. Огонь…»

БУМ… БУМ…

Внезапно в меня врезался П-21, сбивая с ног. Я посмотрела на него в недоумении, а он крикнул, глядя на меня сверху вниз:

— Блекджек! Ты соображаешь, что творишь?

— Папа! — услышала я вопль жеребёнка, и Глори, забив крыльями, полетела к месту, где свернулся калачиком на земле бедняга пони-мусорщик, рядом с которым валялось его видавшее виды пневматическое ружьё. Не теряя времени, пегаска начала оказывать первую помощь бедолаге, которому я только что едва не снесла голову.

— Красный цвет — опасный. Красный цвет — опасный, — тихо бормотала я, тупо глядя на П-21, в глазах которого ясно читались страх и смятение.

* * *

— Она теряет над собой контроль, — глухо произнёс П-21, сидя у костра. Жеребец, которого я подстрелила, находился сейчас на грани жизни и смерти. Исцеляющие зелья, конечно, способны на многое, но даже они бессильны помочь при проникающем ранении мозга. Я лежала поодаль от остальных, молча вглядываясь в темноту. Моя пуля досталась главе небольшого семейства мусорщиков, который выстрелил первым лишь потому, что был насмерть перепуган возможностью оказаться добычей рейдеров, и у него не было Л.У.М.-а, который подсказал бы, что я не настроена враждебно.

— Она находится под невероятным давлением. И справляется, как может, — отозвалась Глори. Я чувствовала её взгляд на своей спине.

— Нет, не справляется, и тебе известно это лучше, чем любому из нас, Глори. Ты же видела как она практически довела себя до физического срыва.

А я ведь старалась быть сильной. Старалась держаться. И старалась изо всех сил. Чтобы заглушить в себе душевную боль. И найти силы жить. Ради них.

Глори ничего не ответила. Ей нечего было возразить.

— Она сходит с ума, да? — подала голос Скотч Тейп, идеально подытожив всё вышесказанное.

Глори тихо всхлипнула.

— Пойду проверю раненого. Возможно, понадобится вколоть ему ещё Мед-Икса, — мрачно произнесла она, поднимаясь на ноги, и направилась в сторону грузового фургона, ставшего сейчас импровизированной больницей.

— И как нам быть дальше? — тихо спросил П-21.

«Вам нужно стремиться сделать этот мир лучше. И что бы вы ни совершили, это будет во сто крат лучше того, что сделала бы я. Я ведь убийца. Палач. Последнее происшествие не оставляет в этом никаких сомнений».

— А что бы ты предпринял, если бы с нами не было Блекджек? — спросила Рампейдж.

— Не знаю, — всё так же тихо ответил П-21. — Просто не знаю. О, видят Богини, она нужна мне. Она и её глупые поиски… Лишь они давали нам цель в жизни. Но теперь, когда она расклеивается окончательно, я уже не знаю, как быть. Возможно, попробую осесть в Мегамарте или Капелле… или ещё где.

«Он должен осознать, что без меня ему будет только лучше. Что он слишком умен, чтобы сгинуть в моей компании где-нибудь в Пустоши. Сколько удивительного он смог бы совершить вдали от меня».

— А я? — спросила Скотч Тейп. Я спасла жизнь этой кобылке, но погубила всех, кого она знала. Заставив путешествовать в компании с убийцами. Но пока она ещё чистая и невинная душа. Я не допускала и мысли, что её мать била или как-то ещё истязала свою дочь.

— Ну, к счастью, всегда открыта вакансия пушечного мяса для Потрошителей, пока те продолжают свои разборки со Стальными Рейнджерами на другой стороне реки. Вполне приемлемая работёнка, — задумчиво произнесла Рампейдж.

Лакуна промолчала. Возможно, и у неё припасены некие… планы. Вернётся ли она к Капелле? Займётся ли поисками Книги самостоятельно?

А Глори… в одночасье лишившаяся всего… что будет делать она? Куда податься дашиту в этом мире? Попытается ли она очистить своё доброе имя? Сразится ли с Лайтхувзом в одиночку? Или просто найдёт себе тихий уголок в Пустоши, чтобы осесть там?

Пока её не схватят работорговцы, не отравит Х.М.А. или не сожрут какие-нибудь монстры. Или пока Крупье не заберёт ещё одну пони. И затем ещё одну. И ещё. Потому что именно так обстоят дела в Пустоши.

Мне вспомнились слова Рампейдж, сказанные ей когда-то:

С каждым годомстановится только хуже. День ото дня яд распространяется всё дальше. Думаю, если смерть не возьмёт меня, то в один прекрасный день я останусь последней живой тварью на разлагающемся трупе Эквестрии.

«Ты права, что боишься, Рампейдж, потому что так и будет. И я ничего не смогу с этим поделать. Пустошь всегда одерживает верх».

Со стороны фургона раздались вопли, полные страданий. Они идеально гармонировали с криками в моей голове, снова и снова повторявшими одно и то же терзавшее меня слово.

Это стало последней каплей.

Я не могла больше оставаться здесь. Не могла выносить всего этого. Мне нужно было уйти… куда угодно. И я нашла способ, левитировав из сумки шар памяти и коснувшись его рогом.

<=======ooO Ooo=======>

Так, что тут у нас? Самец… пони… земной пони, если точнее. Большой и массивный. Униформа. Оружие. Мятный одеколон? Вот это было неожиданно.

Мой носитель встал перед зеркалом. Дуф. Он, как и прежде, излучал обаяние каменного изваяния. Жеребец повернулся одним боком, и на его лице появилась улыбка. Повернулся другим, и она превратилась в усмешку. Весьма плотоядную, надо сказать. Дуф тяжело плюхнулся на круп, схватившись за голову.

— Мама, ничего не выйдет. Я знаю, ты сказала, что мне нужно набраться храбрости и всё такое… открыть ей свои чувства… но это просто безнадёжно.

— Дуфус, ты болван! — отрезал раздражённый кобылий голос из другой комнаты. — Тебе ведь нравится эта кобылка, не так ли?

— Конечно, мама. Больше всех на свете.

— И ты сказал, что ей сейчас очень плохо?

— Всем нам, мама, — ответил Дуф, пытаясь пригладить свою непослушную чёрную гриву. — С гибелью Биг Мака… мы все чувствуем себя потерянными.

— Значит, именно сейчас ты нужен ей, понял? Самое время признаться в своих чувствах и сказать ей, что любишь, — наставительным тоном произнесла его мать. Она шагнула в поле зрения, костлявая и мрачная, и на её кислом лице мелькнула улыбка. — Ну вот. Вылитый отец.

Почему-то показалось, что тощая розовая кобыла не особо обрадована этим фактом.

— А теперь отправляйся и сделай всё как нужно, понял, Дуфус?

— Да, мама, — кивнул он в ответ. — Обещаю, в этот раз я не напортачу.

Она вздохнула и погладила его копытом по груди.

— Просто постарайся как следует, — произнесла она и встала на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щёку. — И как только я умудрилась родить такого здоровенного увальня?

Дуф усмехнулся и нежно потёрся носом о её спину, прежде чем отступить назад.

— Тебя ждёт прекрасная ночь, Дуфус.

Должна признаться, мне не доводилось раньше слышать, чтобы это слово произносили с такой нежностью.

Дуф попрощался с матерью и на автобусе отправился обратно в Мирамэйр. Все на авиабазе выглядели ужасно подавленными. Полагаю, похороны Биг Мака состоялись совсем недавно. Выйдя из автобуса, Дуф поскакал в сторону казарм, миновав по пути группку кобыл, которые разгружали свой небесный фургон. Едва заметив его, они сразу же зашушукались, пихая друг друга локтями.

— Эй! Спорим, ты не сможешь выгрузить все эти ящики за пять минут, — нарочито громко обратилась одна из них к своей подруге.

— Ха… да это никому не под силу, — возразила та, а затем добавила: — Даже Дуфусу.

Его уши встали торчком.

— О чём вы, дамы? Да мне это — раз плюнуть.

Я мысленно застонала, когда он без колебаний забрался в фургон и, схватив зубами холщовую веревку на конце деревянного ящика, взгромоздил его на свои широкие плечи. Надо признать, ящики эти были на редкость тяжелые, но и Дуф был не слабым малым. Ворочая ящики, он не переставал говорить.

— Видите, дамы… вот почему… вам, кобылам… не обойтись без жеребцов, вроде меня… под боком!

А те, переглядываясь, едва сдерживали смех, пока этот амбал, обливаясь потом, делал за них всю работу.

Одна из кобыл заговорщически подтолкнула локтем другую.

— Эй, Дуфус. Мы слышали, как Твист говорила о тебе.

Тот аж выронил ящик, резко повернувшись в её сторону.

— Серьёзно, Брасс? И что же она сказала? — Ящик всем своим весом обрушился Дуфу на ногу, но он едва ли обратил на это внимание.

Брасс, кобылка с красной шёрсткой, ухмыльнулась и, переглянувшись с подругой, уставилась на этого остолопа.

— Ну, она говорила, что ей нужен особый жеребец. Большой. Сильный. Храбрый.

Я почувствовала, как лицо Дуфа расплывается в идиотской улыбке.

— Ну, я как раз такой: большой, сильный и храбрый, — чванливо произнёс он.

«Ага, а ещё потный и вонючий. Проклятье, как же он взмок, ворочая эти ящики!»

— Но она также сказала, что это должен быть смелый и решительный жеребец, который не побоится взять инициативу на себя и как следует отдерёт её отодрать.

Хотя её подруге этот разговор, несомненно, доставлял удовольствие, остальные кобылки нахмурились, очевидно, найдя неуместной подобную манипуляцию не очень сообразительным парнем.

— В самом деле? Но мама говорила, что я должен быть с ней милым.

— Пф-ф… И что это даст? Слушай меня, не прогадаешь. Тебе просто нужно решиться и дать ей то, чего она хочет.

— Дуфус… — начала одна из кобылок, но подруга Брасс оборвала её, наградив выразительным взглядом.

— Что ж, дамы, мне нужно идти, — откланялся Дуф и рысью пустился к главному корпусу.

— Это было мерзко, Брасс, — заметила одна из кобыл, глядя ему вслед.

— Да ладно? Не моя вина, что он просто тупой амбал. Твист как следует надерет ему зад. Вот будет потеха.

Не уверена, услышал ли эти слова сам Дуф, так как все его мысли были сейчас устремлены к казармам Мирамэйр, с которых он не сводил глаз.

Мародёры жили в своих апартаментах попарно. К моему несказанному удивлению оказалось, что Дуф делил комнату с Биг Макинтошем. И как они оба там помещались? Подойдя к двери с табличкой «Твист и Джетстрим», Дуф осторожно постучал копытом. Через несколько секунд дверь отворилась, выпуская Твист. Видок у неё был тот ещё: розовые глаза опухли и налились кровью, нос был влажный и красный… а в её дыхании явственно угадывались нотки мятного шнапса.

— Дуф? Чего тебе?

— Я хотел тебя увидеть. И… э-э… помочь…

Она поморщилась, но отступила, впуская его внутрь. Её квартирка оказалась весьма уютной и опрятной.

— Не представляю, чем ты тут сможешь помочь, Дуф. Джетстрим, похоже, совсем раскисла. С ней весь день беседовал Ванити.

— Мы все знали, что однажды подобное может произойти, Твист. На его месте могла оказаться ты. Или я, — мрачно сказал Дуф, присаживаясь рядом с ней за столик, на котором лежало немного хлеба и сыра. Взяв нож, он отрезал огромный ломоть и начал шумно жевать. — Ммм… вкусно!

Я мысленно изобразила фейсхуф.

— Но в том-то и дело, что это произошло не с тобой и не со мной, Дуф. А с Биг Макинтошем. Он же был… Он был мне словно старший брат или отец, которого я не знала. И мне казалось, что пока он рядом, с нами всё будет в порядке. Даже после того, что случилось со Стоунвингом. — Твист всхлипнула, смахнув набежавшие слёзы. — О, Богини, я в полном смятении. Словно вернулась в то время, когда сгорел мой магазин. Не знаю, сможем ли мы и дальше оставаться вместе. Я имею в виду, как Мародёры Макинтоша.

— Мы могли бы стать Разрушителями Дуфа, — предложил он, и, кажется, сделал это на полном серьёзе. Однако, Твист ответила на это резким натянутым смехом.

— О, а это неплохо, — фыркнула она. — Можно также переименовать нас в Терминаторов Твист или в Мясников Псалм.

Она вздохнула, покачав головой и потерев виски. Затем отвернулась и, взмахнув хвостом, отправилась к холодильнику. Ох… Знакомый запах. И если уж его учуяла я… Ох, беда. Я начинала ощущать эффект, который он оказывает на причиндалы Дуфа. Не лучшее время для кобылы и жеребца, чтобы оставаться наедине, особенно если один из них идиот, а другая пьяна, и обоим требуется утешение! Совсем не лучшее!

— Что ж… Я мог бы позаботиться о тебе, — тихо произнёс он, поднимая копыто, чтобы погладить леденцы у неё на боку.

— Дуф, отвали! — сердито буркнула она, хмуро оглянувшись на него, а затем вытащила из холодильника бутылку ароматного мятного ликера и отхлебнула из неё. После чего ткнула в сторону жеребца копытом. — Сколько можно повторять, что меня это не интересует?

— Но…

— НЕ! ИНТЕРЕСУЕТ! И плевать я хотела, что ты там учуял. Это всего лишь гормоны. Но даже они не заставят меня уступить тебе. Если только под этой личиной Дуфа ты не кремовая кобылка с красной гривой и забавным говором, которая хочет, чтобы я снова стала её подругой.

Не скрою, я мысленно повторила за Дуфом:

— Чего?

Она посмотрела на него нетрезвым взглядом, в котором явно угадывалось презрение.

— Я — лесбиянка. Кобылолюбка. Мандализка. Выбирай любой из понравившихся эпитетов. Но единственная кобылка, которой я когда-либо была увлечена, отвернулась от меня, когда я получила свою кьютимарку, а она — нет. Увы, ты — не она. Так что, просто выметайся.

Она повернулась спиной к бедному растерянному жеребцу, чей мозг говорил ему одно, а член — совершенно противоположное. Вероятно, на этом всё могло бы и закончится, если бы он просто принял холодный душ, а она — протрезвела и успокоилась. И всё бы осталось как есть.

Но…

На лице Дуфе медленно проступила улыбка.

— Ну да… Я понял.

«Нет, Дуф! Не делай этого. Брасс — просто лживая дрянь. Она играла с тобой. Остановись!»

Но он не остановился.

Возможно, Твист и могла бы надрать ему задницу. Она, определённо, была на это способна. В любой другой ситуации. Но сейчас она была слишком пьяна и вымотана. Всё вышло очень нехорошо. И совсем не весело. И не принесло удовлетворения. В конце концов, Твист перестала сопротивляться и плакать и просто лежала, терпеливо ожидая, когда всё закончится. И не шелохнулась, даже когда Дуф оставил её в покое. Он стоял над ней и, казалось, ждал чего-то. Возможно, её признания, что это было именно то, чего она хотела… что он подарил ей несказанное удовольствие… Чего-то такого.

— Что за хрень здесь творится?! — раздался грубый голос с порога.

Эплснек и в лучшие времена не отличался уравновешенностью, но после известных событий этот зеленый жеребец превратился в один огромный комок оголённых нервов. И ему нужен был лишь повод, чтобы сорваться на ком-нибудь.

Что ж, Дуф оказался самой подходящей кандидатурой.

Где-то в процессе мордобития воспоминание смазалось, и я обнаружила Дуфа сидящим в камере с бетонными стенами. Он перебирал несколько газетных вырезок. «Мародер Макинтоша осужден за сексуальное насилие», — кричал один из заголовков. «Я всегда подозревала, что он опасен», — так начиналась другая газетная вырезка рядом с фотографией Брасс и её подруги. Дуф нацарапал «пизда» над головой каждой из них. «Мародеры расформированы. Имя легендарного отряда из Хуффингтона покрыто позором». Последним было короткое письмо. Всего шесть слов: «Пожалуйста, не пиши мне больше, Дуфус». Подписи не было, но бумажка была измята и окроплена слезами.

Затем в камеру вошла медсестра в сопровождении охранников. На Дуфа смотрели так, словно он был распоследним подонком. Возможно, именно им он и был. А может и нет. Дуфу сделали укол, и я почувствовала знакомое действие Мед-Икса, который быстро начал распространяться по организму, пока моего носителя вели по длинному бетонному коридору. Затем Дуфа обездвижили, привязав к металлической раме, обитой войлоком.

— Фто фы делаефе? — невнятно произнес он, когда они закончили обрабатывать его тело раствором с резким спиртовым запахом.

— Мы проводим эксперименты по созданию лучшего, более сильного пони, — тихо ответила чёрная земная пони, глядя на него с нескрываемым презрением. — Но, как ты понимаешь, прежде чем начать применять новую методику на настоящих солдатах, лучше сначала опробовать её на бесполезной швали, вроде тебя.

— Я не шваль, — едва ворочая языком пробормотал Дуф, глядя на подошедших единорожек со скальпелями. Он начал дергать ногами, пытаясь вырваться из удерживающих его оков. — Отпустите меня… Ты не имеешь на это права, пизда!

— О, я тебя уверяю… имею, — спокойно ответила чёрная пони. Мед-Икс хоть и был болеутоляющим средством, но он слабо помог Дуфу, когда медики начали вскрывать его тело.

— Пизда! — заревел он, не переставая неистово биться в оковах.

— Мы…

— Пизда!

— Ты этого заслуживаешь.

— ПИ-И-ИЗДА-А-А!

Воспоминание снова изменилось. Дуф едва сдерживал боль, терзавшую каждую частичку его естества, когда ему в горло вонзилась игла. Болеутоляющее быстро проникло в мозг, и он вздрогнул от облегчения. Левитируемая игла отплыла, и гулий голос прохрипел:

— Ах, что может быть прекраснее, чем доставить радость ближнему.

— Итак, давай уточним: я просто проникаю в это стойло и заставляю его Смотрительницу отдать ЭП-1101, после чего ты объясняешь мне, как готовить этот препарат, который навсегда избавит меня от боли? — хрипло спросил Деус, поднимаясь на своих гидравлических ногах и глядя на гуля сверху вниз.

Сангвин. Не знаю, чего я ожидала. В Пустоши мне уже доводилось встречать гулей, но ни один не был и близко похож на этого. Клочки розового газа танцевали вокруг рта Сангвина и сочились из трещин в его обугленной шкуре. Растрескавшиеся губы гуля растянулись в усмешке.

— Именно так. Отправляйся туда и принеси мне эту программу, после чего твоя боль исчезнет навсегда.

— И зачем тебе так нужен этот ЭП-1101?

— Зачем? Хм Думаешь, ты способен это понять? — спросил гуль с язвительной усмешкой. Деловой костюм, в который он был одет, выглядел так, словно его только что сняли с вешалки в магазине. Если честно, вид этой мерзости в таком безупречно выглаженном костюме отталкивал даже больше, чем если бы гуль был одет, словно рейдер. Сангвин подошёл к окну, за которым открывался мрачный пейзаж Пустоши.

— Разве она не прекрасна? Отравленная. Больная. Сломленная. Эквестрия, такая, какая она есть! Кульминация всех наших грехов! Но она также, несомненно, полна возможностей.

Деус запустил З.П.С., установив прицел на затылок Сангвина.

— Ты слишком много болтаешь, — пробормотал он.

— Прошу прощения. Обычное дело для мечтателей, вроде меня, — сказал Сангвин с обезоруживающей улыбкой. — Скажем так, владея этой программой, я смогу создавать и исследовать новые пути эволюции, которые никогда не возникли бы естественным образом. Мы лишь слегка приоткрыли завесу этой тайны во времена расцвета Проекта Химера. Едва прикоснулись к тем возможностям, что он открывал нам. Твайлайт Спаркл достигла успеха, несмотря на все трудности, но аликорны — это лишь один из возможных путей. Я хочу использовать Пустошь в качестве своего холста, и исследовать всё множество вероятных направлений в эволюции пони!

Кроме того… — добавил он, поворачиваясь к Деусу и рысью подбегая к нему, причудливо пританцовывая. — …Это позволит мне выполнить обязательства перед одной очень важной персоной. Пони, чьи мечты простираются намного дальше моих. Теперь, когда программа обнаружена, и стойло готово впустить нас, всё что тебе нужно сделать — пойти и забрать её.

Из соседней комнаты раздался тихий перезвон.

— Уф… Теперь, если позволишь, мне нужно вернуться к работе. А ты можешь отправляться набирать себе в помощь армию рейдеров. — И с этими словами Сангвин побежал к двери.

Возможно, он недооценил возможности огромного серого пони, а, может, просто уже спятил достаточно, чтобы перестать волновался о чём-либо. Деус, однако, задержался в дверях, ловя каждое слово своим усиленным электроникой слухом.

— Здравствуйте, сэр! Как вы поживаете в этот расчудесный день, Директор?

Механический голос, напомнивший мне Наблюдателя, спросил в ответ:

— Есть прогресс?

— Я только что отправил жеребца с поручением заполучить нужную вам программу.

— А биологический образец?

— Цел и невредим. Как только программа окажется в её копытах, у нас будет всё, что нам нужно. Я получу Проект Химера. Вы — всё остальное. Она же сможет вдоволь наиграться в королеву Пустоши. Всё идёт согласно плану.

— Нет.

— Нет? — недоумённо переспросил Сангвин. — Нет? Что-то не так?

— Мы должны остановить его.

— Его? — Повисла пауза. — Его?! Сэр, при всем уважении, его остановили два века назад. Я лично видел это. Он умер с принцессами, Проект Горизонты умер вместе с ним, что нам как нельзя кстати.

— Он жив. Я знаю это. Найди его, Сангвин. Он здесь. Я это чувствую. Я чувствую его!

— Конечно-конечно, — прохрипел Сангвин успокаивающим тоном. — Я незамедлительно займусь этим, Директор.

Деус отвернулся от двери, пробормотав под нос:

— Проект Горизонты, говорите? Интересно…

<=======ooO Ooo=======>

Я очнулась под шум дождя. Никто не говорил. Никто не улыбался. Остальные сидели кучкой в стороне от меня. Иногда кто-то из них бросал взгляд в мою сторону, но я понятия не имела, чего они от меня ждали. Я должна была что-то сказать? Что-то сделать? Стать кем-то? Знаю, им было нужно, чтобы я вела их. Чтобы встала, улыбнулась, указала направление, и мы двинулись вперёд. Потому что, мы — друзья. Потому, что они доверяли мне, даже после всего того, что я сделала. После всего, что я им причинила.

Я не заслуживала их дружбы. Как не заслуживала возможности сделать ещё хоть один вдох.

Я медленно поднялась на копыта.

— Блекджек? — взволнованно произнесла Глори, кинувшись в мою сторону.

— Идёмте, — тихо прохрипела я, заковыляв в направлении башни.

— Блекджек… это… — начала было она, но, встретив мой взгляд, поняла, что не имеет никакого значения, был ли это несчастный случай или нет. — Он… в порядке. Он выкарабкается.

Я не почувствовала от этих слов ни облегчения, ни радости. Ничего. Но изобразила на лице улыбку.

— Это хорошо. Действительно. Я рада.

— Блекджек? — тихо произнесла Глори, касаясь моей щеки. Я отстранилась, отведя взгляд в сторону. Вероятно, сделав ей этим даже больнее, чем если бы просто ударила.

— Слушай, он очень сильно ранен, — сказала я. — Ты должна доставить его в Мегамарт. Помочь ему выкарабкаться. Возьми и Скотч Тейп с собой… так будет безопаснее. — Я посмотрела на Лакуну. — Ты тоже можешь отправиться с ними, а затем телепортировать их назад, когда его жизни уже ничто не будет угрожать. Встретимся на этом же месте.

Это займет, по крайней мере, несколько часов. Возможно, чуть больше.

— Блекджек, ты уверена? — взволнованно спросила Глори. — Я очень боюсь за тебя. Прошу…

— Я уверена, — спокойно и искренне ответила я. — Доставь его вместе с семьёй в безопасное место.

«Избавь меня от необходимости добавлять ещё одну жертву в мой расстрельный список. О, Богини, сколько же крови на моих копытах?»

Она бросилась ко мне и обняла так сильно, как только смогла, дрожа всем телом. Я попыталась ответить тем же. Чтобы найти немного сочувствия… сострадания… в этих объятиях.

— Я люблю тебя. До скорой встречи.

Слова застряли у меня в горле. Тяжело сглотнув, я пробормотала:

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

«И это так. Это действительно так».

Повернувшись, Глори направилась к семье раненого мусорщика. Бросив на прощание последний взгляд, полный беспокойства. Я попыталась непринуждённо улыбнуться. Она улыбнулась в ответ одними кончиками губ. А когда компания скрылась из глаз, я тихо пробормотала:

— Прощай.

* * *

Ни Рампейдж, ни П-21, ни я не проронили ни слова, пока скакали к массивному основанию башни. Даже не представляю, в чём могло быть её предназначение; радиовещание, пожалуй. Дверь в САОМТН № 14 выглядела так, словно могла с лёгкостью выдержать взрыв жар-бомбы, прикрепленной к ней, и отделаться при этом лишь слегка облупившейся краской. Дверь эта, разумеется, оказалась заперта, но вскрыв при помощи пары заколок замок на панели рядом с ней, и поколдовав нескольких минут над терминалом внутри, П-21 впустил нас внутрь. С протяжным стоном стальная плита метровой толщины начала уходить в землю.

«Богини, чем же я заслужила компанию настолько смышлёного пони, как он?»

Мы проследовали через дверь и, миновав короткий коридор, который как я подозревала, был всего лишь проходом во внешних бронеплитах, оказались в простенькой прихожей с металлическими стенами. Здесь работали почти все лампы, и было относительно чисто.

— Посмотри, может найдёшь что полезное, — обратилась я к П-21. Синий жеребец скептически посмотрел на меня, затем кивнул и начал с присущим ему усердием вскрывать одну из дверей.

— Присмотри за ним, — наказала я Рампейдж, открывая другую дверь. Обнаружив за ней лестницу, я медленно начала подниматься наверх в поисках… сама не знаю, чего. Командного центра. Мэйнфрейма. Чего-то такого, к чему я смогу подключить свой ПипБак Дельта. И казалось само собой разумеющимся, что это что-то должно находиться наверху. Я миновала несколько комнат, заполненных функционирующей даже после двух столетий непрерывной работы техникой. Вероятно, она получала энергию от города или какого-то другого источника.

Затем я услышала знакомый голос жеребца:

— …Знаю, возможно, гули и не самые приятные существа в Пустоши, но ведь то же самое можно сказать почти о половине местных пони. Так что, повстречав одинокого гуля, уберите оружие и просто поздоровайтесь. Улыбнитесь ему. Возможно, это единственное, что удерживает их от потери того немногого, что осталось в них от пони.

Я нахмурилась. ДиДжей Пон3 был последним пони, которого мне хотелось бы сейчас услышать.

Я пошла на этот голос и наткнулась на дверь в с надписью «Ретрансляционная Станция САОМТН: посторонним вход воспрещён». За ней обнаружилось с десяток пыльных мониторов и микрофонов. На полу в окружении пустых консервных банок и бутылок Спаркл-Колы лежали, свернувшись калачиком на матрасе, скелеты двух единорогов. Большинство мониторов показывали картины Пустоши. На одном из них я увидела Глори, бредущую к Мегамарту с семьей мусорщика. Протянув копыто, я осторожно коснулась её изображения на экране.

Но среди всех этих картинок нашлась одна, кардинально отличавшаяся от остальных. Было довольно странно увидеть маленькую серую единорожку со светящимся рогом, говорившую в микрофон. Но что действительно поразило меня, так это тот факт, что движения её губ полностью соответствовали голосу жеребца, звучавшему из колонок под потолком. Я опёрлась передними копытами на панель управления, чтобы рассмотреть незнакомку поближе и проследить за её губами.

— ДиДжей Пон3 — кобыла? — произнесла я, не веря своим глазам.

Пони на экране резко замолчала и растерянно огляделась по сторонам, а затем уставились прямо в монитор.

— Ух ты! Похоже, у нас тут возникли небольшие технические неполадки, мои маленькие пони. Я мог бы отправить своего помощника за одним надёжным ремонтником, но тогда ведь починки придётся ждать до скончания веков! Наслаждайтесь пока музыкой Сапфир Шорс!

Она подбежала к камере и начала щелкать переключателями. Потом подмигнула мне и улыбнулась.

— Не лучшее время, чтобы пробиваться в радио эфир, — произнесла пони знакомым грубым голосом. Затем замерла на мгновение и досадливо поморщилась. Её рог засветился на мгновение, и она продолжила уже мягким, кобыльим голосом: — Извини.

— ДиДжей Пон3 — кобыла? — тупо повторила я.

— Ага. К счастью, ты нажала на кнопку «студийное вещание», а не «широкое вещание». В противном случае, мне пришлось бы давать немало объяснений, — сказала она, сконфуженно улыбнувшись. — Меня зовут Хомэйдж.

Внезапно она сделала большие глаза, указав на меня копытом.

— Это ведь ты, да? САОМТН № 14! Ну, конечно же, это ты! Охранница!

Я кивнула и уселась перед мониторами, хмуро глядя на неё.

— Ну… полагаю, что да…

— Должна сказать, даже не надеялась когда-нибудь встретиться с тобой. Путь от Мэйнхеттена до Хуффингтона неблизкий. Вы по другую сторону Понивилля и Кантерлота, — сказала она, зачёсывая за ухо свою синюю чёлку. — Признаюсь, то, что ты делаешь, не может не впечатлять. Настоящая Героиня Хуфа.

— Прекрати… — пробормотала я, чувствуя, как меня начинает трясти.

— Что не так?

— Пожалуйста… прекрати нести весь этот вздор про героическую Охранницу. Я совсем не героиня.

Она улыбнулась.

— Вот уж не знала, что ты такая же скромница. Мне доводилось слышать рассказы десятков разных пони о том, как ты очищаешь Хуф. Твои дела говорят сами за себя, и это делает тебя в моих глазах самой настоящей геро…

— Ни хрена я не героиня! — резко оборвала я её, закрывая голову копытами и чувствуя, как меня начинает бить дрожь. Хомэйдж в шоке уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — Герои спасают пони. Именно этим и должна заниматься Охранница. Спасать пони! — Я всхлипнула, глядя на неё. — Герои не убивают пони сотнями! Они не слоняются потерянные, моля кого-нибудь вынести им мозги! Я не героиня, Хомэйдж! Поверь, я одна из худших пони, что когда-либо носила эта земля!

Шокированное выражение на лице Хомэйдж сменилось грустной улыбкой.

— Не хочешь рассказать мне об этом?

Я не была до конца уверена, что следует раскрывать душу перед незнакомой пони. Но внезапно обнаружила, что уже выкладываю ей всё, как на духу, начав с того момента, когда впервые услышала о нападениях вокруг моего родного Стойла, но всё равно решила вернуться домой. Затем рассказала о том, как обнаружила, что в моё Стойло проникла рейдерская инфекция, и о том, как отчаянно мы сражались, освобождая его от Смотрительницы. Попыталась объяснить, что наказала им выбросить тела наружу, но, тем не менее, не удосужилась проверить, сделали ли они это на самом деле. И, наконец, поведала о том моменте, когда мне стало ясно, что весь запас продовольствия заражён, и все в Стойле смертельно больны.

— А потом… потом… я активировала талисман с ядовитым газом в системе вентиляции, — сказала я сквозь слёзы, не в силах унять бившую меня дрожь и ощущая гнетущую пустоту внутри. — Всего за несколько минут я убила четыреста пони, Хомэйдж. Четыреста! Всех своих знакомых. Жер… жеребят. Самцов, едва почувствовавших вкус свободы. Я убила их всех. И не исключено, что многие пони там ещё не были заражены. Но я убила и их. Убила прежде, чем они начали превращаться в монстров.

Повесив голову, я заревела в голос, не в силах больше сдерживаться.

— Я надеялась, что умру там вместе с ними. Это было бы, по меньшей мере, справедливо. Я — убийца, Хомэйдж! Крики этих пони до сих пор звучат у меня в голове. Я слышу, как они называют меня убийцей. Этот запах и эти ощущения… знаю, мне никогда не забыть их. И больше всего на свете я хочу, чтобы всё это, наконец, прекратилось. Хочу получить наказание, которое заслуживаю.

Я медленно выдохнула и осмелилась поднять глаза.

Хомэйдж сидела, положив подбородок на скрещённые перед собой копыта, и её глаза были мокрыми от слёз.

— Я и забыла, насколько тяжелы дела в Хуффингтоне… — тихо произнесла она. — Но тем не менее, Блекджек, я всё равно считаю, что ты — героиня. Для очень и очень многих.

Она перещёлкнула несколько переключателей на пульте управления, и на одном из мониторов появилось изображение каравана, неспешно ползущего мимо Пони Джо. На другом мониторе высветился Медицинский Центр Флаттершай, к приёмному покою которого отовсюду стекались пони в поисках помощи. Я увидела Скотный Двор, где брамины спокойно бродили в поисках пищи, не опасаясь больше нападений мутировавших драконов. От Впадины Бримстоуна по рельсам в сторону города катился одинокий вагон, гружёный ящиками с драгоценными камнями и другими товарами, и никто не стоял с кнутом над тянущими его пони. Вспыхнув, ожило изображение ещё на одном мониторе, и я увидела поместье Блюблада, возле главного входа которого стояла телега с запряжённой в неё Харпикой, и снующих туда-сюда Метконосцев, таскающих из разрушенного особняка коробки с уцелевшим имуществом. Во Флэнке снова процветала торговля, теперь уже под надёжной защитой. А вот и Риверсайд, в торговых рядах которого караванщики улаживали дела одновременно и с рыбаками, и с Песчаными Псами. Размытый от сильного увеличения «Морской Конёк» курсировал вдоль побережья с едва различимой зелёной кобылой на носу. Последней появилась Капелла, жители которой очищали и выравнивали участок земли под новые строения. Вдалеке я заметила тёмный силуэт Священника, разговаривающего с несколькими паломниками… а затем увидела, как они отправились восвояси… но не к мосту, а обратно в Пустошь. Разглядела я и Секаши, рассказывавшую свои не всегда смешные истории жеребятам-гулям.

«Мы не всегда замечаем совершаемое нами добро».

— Своими делами, Блекджек, ты изменила жизнь очень многих пони. И хотя ты этого не замечаешь, но всякий раз, бросаясь в бой за правое дело, ты делаешь Хуффингтон чуточку лучше. А если есть шанс сделать лучше даже такое гиблое место, как Хуффингтон, то, думаю, надежда есть и у всей Пустоши в целом, — сказала Хомэйдж, смахивая слёзы с глаз.

Я не знала, что ответить.

— Я рада, что чем-то помогла. Правда. Но… как мне теперь жить дальше? Я что, должна выбросить это из головы? Просто забыть, как страшный сон? Хомэйдж, я продолжаю слышать их голоса. Порой мне кажется, что я по-прежнему задыхаюсь от хлора. Как мне жить с этим? — тихо пролепетала я в ответ.

— Я не знаю, — со вздохом ответила она. — Это то, что каждый пони должен решить для себя сам. И ответ на этот вопрос не менее важен для всех нас, чем наша добродетель, наши друзья и близкие. Ты должна понять, что есть то особенное, что скрыто в тебе. А поняв это, ты сможешь найти в себе силы двигаться дальше, — спокойно, но уверенно сказала Хомэйдж. — Если ты сумеешь найти ответ, мы вернёмся к этому разговору. Но до тех пор я готова немного смягчить героическую риторику в твой адрес. Но если ты не против, я всё же хотела бы рассказать пони о Стойле Девять Девять. Уверена, они должны знать, чего ты лишилась, защищая их жизни.

— Ни к чему это. Не было в Девяносто Девятом ничего хорошего…

Я соврала. У меня сохранилось множество хороших воспоминаний. Взросление и работа вместе с Мамой. Карточные игры с Риветс. Флирт с Миднайт. Даже в той куче дерьма, каким было Девяносто Девятое, можно было отыскать несколько жемчужин.

— Впрочем, если хочешь… только, пожалуйста, не называй меня героиней. Не было в этом ничего героического. Это было убийство…

Хомэйдж посмотрела на меня с таким выражением, словно уже слышала такое раньше.

— Я всего лишь расскажу пони ту правду, которую они должны услышать, и ничего больше, — торжественно пообещала она.

— Спасибо. — Я уже собралась было уходить, но затем вспомнила кое-что. — Тебе ведь нравится музыка, не так ли? — Её глаза сразу засветились интересом, и я поняла, что вопрос был глупый. Я вытащила ПипБак Дельта. — Тут у меня есть немного музыки. Возможно, она и не в твоём вкусе… Это не Свити Белл. Просто кое-что, что я находила то тут, то там. Немного музыки в исполнении пони по имени Октавия…

— Что?! — восторженно воскликнула Хомэйдж. Я аж подскочила от этого взрывного проявления энтузиазма. — У тебя есть что-то в исполнении Октавии? Я думала, она попала в немилость к МиМо и МС после того благотворительного концерта, и все её записи были уничтожены!

— Ну, я нашла несколько… гм… при ней. — Улыбка Хомэйдж стала чуть более сочувственной. — Она окончила свои дни во Флэнке, но у неё оставалась при себе уйма записей. Они у меня в Капелле, а ещё несколько я загрузила с её терминала.

— Спасибо, Блекджек! Я знаю, что тебе это не по душе, но всё же не могу не сказать, что отныне ты и моя героиня, — сказала она, и я почувствовала, как краснею.

— Что ж… ладно. Ещё у меня тут есть немного музыки от пары чудоковатых пони из клуба под названием «Микшер» во Флэнке. И… гм… кое-что из того, что сыграла я, — робко добавила я, пока ПипБак устанавливал соединение с компьютером. — Хотя, последнее ужасно. Просто ужасно.

— Ты играешь? — спросила Хомэйдж с улыбкой.

— Ужасно!

— На каком инструменте?

— На контрабасе. Ну, мне так сказали… — смущённо пробормотала я, нервно постукивая перед собой передними копытами.

— Прям как Октавия? — Вряд ли она смогла бы улыбнуться ещё шире.

— Я уже упоминала, как ужасно играю? — сказала я, снова густо покраснев. Забавно. Я внезапно почувствовала себя… лучше. Более живой, что ли. Боль и пустота внутри никуда не делись, но мне всё равно стало легче. — Как бы там ни было… Я просто перешлю тебе эти записи… Я знаю, ты любишь музыку. Может и кто-то из твоих слушателей их оценит.

Хомэдж покачала головой.

— Ты неподражаема. В один прекрасный день, когда всё это закончится, нам втроём нужно будет встретиться и поделиться своими историями. Думаю, это будет лучшее интервью в истории ДиДжея Пон3.

«Я, она и… Глори?» Хотя, сейчас не время ломать над этим голову.

— Посмотрим, — ответила я, наблюдая за процессом загрузки музыки из ПипБака. Надеюсь, Хомэйдж сумеет найти им достойное применение.

— Спасибо тебе, Блекджек, — искренне сказала она мне. — Слушай, мне нужно вернуться в эфир. Слушатели начинают беспокоятся, когда меня долго нет, а на западе сейчас весьма неспокойно. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, Блекджек. А ещё я надеюсь, что ты как следует подумаешь над моими словами. Возможно, сейчас ты так и не считаешь, но, всё равно, ты — героиня.

Она последний раз обнадёживающе улыбнулась, а затем повернулась к микрофону.

— Что за героиня мечтает убить себя? — пробормотала я про себя.

— Та, что под стать Хуффингтону. — прошептал Крупье. Я взглянула на карты, мельтешащие в его копытах.

— А уж я думала, что больше не увижу тебя. Ты упустил несколько отличных возможностей как следует выебать мне мозг, — резко произнесла я, поднимаясь на ноги.

Он ехидно посмотрел на меня.

— Какой смысл пинать кобылу, которая и сама неплохо с этим справляется? Скука, — ответил он, и посмотрел на свои карты. — Не казни себя… ты же знаешь, что это неправильно.

— Конечно, знаю, — тихо буркнула я, опустив взгляд на светящийся холодным синим светом экран Дельты. Хорошее настроение быстро улетучивалось. Я снова начинала ощущать запах хлора. — Знаю, что любима. Знаю, что помогаю окружающим. Просто, я больше не вижу в этом смысла. Пони, которых я спасла сегодня, неминуемо погибнут завтра.

— Все умирают. Ты видела, что происходит с теми, кто пытается обмануть смерть. И не говори мне, что это того стоит, — сказал Крупье и раскрыл мне три карты: Рампейдж, Блюблад и Дэус.

— Я говорила не о смерти вообще, а о том насилии, что творится вокруг. Мы едва держимся на грани, но упорно продолжаем день за днём делать очередной маленький шажок к той черте, за которой — пропасть. Скажи мне, что я неправа. Скажи, что для этой отравленной земли ещё есть надежда, — произнесла я с горечью. Крупье вздохнул и прекратил тасовать карты, просто зажав колоду между копытами. Я села рядом с ним. — Я должна знать, ради чего я живу. Мне нужна уверенность, что… что есть надежда на лучшее. Что этот мир не обречён.

Я вздохнула и откинулась назад, постукивая головой о металлическую стену. Как же я устала быть грушей для битья у этой чёртовой вселенной.

— Знаю, Блекджек. Этот же вопрос я задаю и себе, — сказал Крупье, улыбнувшись своей знакомой старческой улыбкой.

— Конечно же, задаёшь. Ты ведь мой глюк, — ответила я, взглянув на гладкий черный Пипбак Дельта. — Ладно, и как же мне узнать, куда этот ЭП должен был отправиться дальше? Может нужно стукнуть ПипБаком о стену? Или потрясти?

— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Крупье, и в этот момент на экране ПипБака возникла надпись:

>Эквестрийский Армейский Командный Центр: Хуффингтон. Станция Айронмэйр.

На дисплее высветилась также карта с иконкой далеко на востоке. Дельта даже оказался настолько любезен, что скопировал эти координаты на ПипБак Мармеладки.

Я левитировала гладкий чёрный прибор на уровень глаз.

— Эта штука может с лёгкостью рассчитать цену на мясо радтаракана, мгновенно определяет враждебно ли настроен ко мне тот или иной пони, а также способна загружать необходимые мне данные и даже систематизировать их для удобства, даже если я понятия не имею, что мне с ними делать. Есть хоть что-нибудь, что ей не под силу?

— Ну, она, определённо, не откроет тебе секрет счастья, — чопорно ответил Крупье и покачал головой. — Итак… тебя всё ещё одолевают суицидальные мысли?

— Наверное, — пробормотала я, посмотрев на него. — Мне никогда на примириться с тем, что я натворила. Да, знаю, в этом не было моей вины. Я осознаю это. Но стоит мне остановиться хоть на мгновение, и воспоминания о произошедшем начинают терзать меня снова и снова. Хомэйдж права. Мне нужно найти что-то, ради чего стоит жить. Что-то, что по-прежнему имеет смысл. В противном случае, мне придётся убить себя, прежде чем я окончательно превращусь в чудовище. — Я невесело улыбнулась своему собеседнику. — Я уже чувствую, как это происходит, Крупье. Вспомни, что случилось в Стойле. Я дралась с таким неистовством, стремясь убить всех вокруг себя, что это почти стоило мне жизни. А что если бы я сорвалась в Мегамарте? Или в Капелле? Я не могу допустить, чтобы это произошло. Не могу позволить, чтобы нашлось оправдание отравлению целого Стойла. Просто не могу.

Он взял моё копыто в свои.

— Ты напоминаешь мне о старых добрых временах, Блекджек. Надеюсь, ты обретёшь то, что ищешь. Ты нужна этой Пустоши. Нужна своим друзьям. Ты нужна мне.

И с этими словами призрак, рождённый моей больной фантазией, исчез без следа.

Покопавшись в своих сумках, я нашла карандаш и клочок бумаги.

«Пошла прогуляться. Возможно не вернусь. Если доведётся, встретимся в Мегамарте. Простите меня.

БД».

Затем я достала СтелсБак, и, немного поковырявшись в нём, активировала его магию. Спустившись вниз, я увидела П-21, увлечённо роящегося в ящиках в поисках чего-нибудь полезного. Посмотрев на него с прощальной улыбкой, я сунула записку под мой ПипБак Дельта, оставив его в дверях таким образом, чтобы П-21 обязательно на него наткнулся, когда будет выходить. После чего решительно направилась к двери. Давно уже я не чувствовала себя так хорошо.

Мой путь лежал на север.

К морю.

* * *

Не имею ни малейшего представления, как долго я блуждала. Час? Два? Три? Наступила ночь, и мои глаза окрасили всё вокруг в янтарные тона. Я направлялась на север; земля становилась всё более каменистая, и то тут, то там попадались чахлые серые деревья с клочками пожухлых листьев. До моих ушей доносился мерный, повторяющийся, но постоянно изменяющийся звук прибоя, который с каждой секундой становился всё громче и громче.

А затем земля кончилась.

Передо мной открылся огромный каменный уступ, выдающийся далеко вперёд над бесконечной гладью пенной воды. Холодный ветер пробирал меня до костей, а облака над головой время от времени окатывали зарядами ледяного дождя, который смешивался в воздухе с солёными брызгами. Я осторожно вышагивала по узкой тропинке, что вела к этому месту, минуя рассохшиеся столы для пикников и ржавые мангалы. ПипБак Мармеладки тихо пискнул. На карте появилась иконка с надписью «Стар Пойнт». Наконец, я достигла края этого огромного каменного уступа. Окружённая со всех сторон бескрайней пустотой, я почувствовала, как меня охватывает знакомое чувство страха. По краям этого огромного каменного клина бежали проржавевшие останки ограждения. Высокая трава тихо шелестела на ветру.

По крайней мере, я была здесь не одна.

В самом центре площадки лежал одинокий скелет единорога, лишь слегка присыпанный землёй. Рядом с этими останками, на которых болталось несколько полуистлевших тряпок, валялся сгнивший вещевой мешок.

— Привет, — тихо поприветствовала я кости и изо всех сил зажмурила глаза, чувствуя, как паника постепенно растворяется во мне, уступая место апатии, которая была всё же терпимее.

Я снова открыла глаза и осмотрела эту неприветливую безбрежную пустоту. На западе возвышались крутые горы. На востоке громоздились развалины морского порта. Позади осталось Девяносто Девятое и все мои кровавые грехи. А впереди не было ничего, кроме абсолютной пустоты. Более одинокой я бы, наверное, не чувствовала себя, даже очутившись на луне.

— Надеюсь, вы не против моей компании, — пробормотала я, обращаясь к скелету, и достала Бдительность. Ну, вот и всё. Сейчас это закончится. Я приставила оружие снизу к подбородку и закрыла глаза. Если есть на свете хоть одна причина, чтобы я оставалась в живых, сейчас для неё самое время.

Я спустила курок.

Пистолет, холодное металлическое дуло которого прижималось к моей нижней челюсти, издал тихий щелчок. Медленно левитировав оружие обратно в поле зрения, я непонимающе уставилась на него. На предохранителе. Я мелко задрожала, глядя на эту маленькую кнопку над спусковым крючком. Солёные слёзы на моём лице смешались с океанскими брызгами, когда я свернулась калачиком рядом со скелетом единорожки. Мой взгляд был направлен прямо в её пустые глазницы и изъеденные солью очки поверх них. Казалось, она тоже смотрела на меня, как будто спрашивая, зачем я это сделала.

«Эта кобыла пришла сюда умирать, когда упали бомбы? Сама выбрала место, где встретить свой конец? Рыдала ли она, умирая? Страдала ли? Или ей страстно хотелось жить? Остаться с теми пони, что любили её? Остаться в мире, умирающем и разваливающемся на части?

Но какой был смысл продолжать жить в мире, который становился только хуже? В мире без Принцесс? Где наградой за добрые деяния были одни лишь страдания, а все благие намерения оборачивались горьким разочарованием?»

Я сняла пистолет с предохранителя.

«Четыре сотни загубленных жизней. Сорок жеребят. Скудл. Если наказанием за убийство является смерть, то я хотела бы умереть четыреста сорок один раз, чтобы сполна заплатить за то, что натворила».

Запрокинув голову, я вставила дуло пистолета себе в рот. Ощутив холод его посеребрённого металла и вкус соли на нём.

Внезапно череп пони отвалился и стукнул меня по ноге. Я опустила на него взгляд; рог, всё ещё сохранявший едва заметный голубой оттенок, коснулся моего колена.

— Как мне жить дальше? — прошептала я.

Затем я заметила разошедшийся шов на вещмешке. Внутри обнаружилось несколько ветхих платьев, детская погремушка и потрёпанный диктофон. Последний я осторожна вытащила наружу. Механизм диктофона давно был сломан, но, подключив его к своему ПипБаку, я сумела восстановить два фрагмента записи. Начала я с последнего из них.

Послышался громкий гул, состоящий из криков, воплей, звуков толкотни и испуганного плача.

— Мамочка, мне страшно. Куда мы идём?

— Мы направляемся в стойло, дорогая. Помнишь, я тебе о нём рассказывала?

— Я не хочу в стойло! Хочу домой. Почему мы не можем пойти домой, Мамочка?

— Ш-ш-ш. Тихо. Мы должны идти. Только там мы будем в безопасности.

— Ваш пропуск? — раздался строгий кобылий голос.

— Вот. На меня и мою дочь.

— Минутку! Это пропуск в Стойло Девяносто! А не в Девяносто Девятое. Вы думаете, что можете вот так запросто поменять Стойло?

— Прошу вас, нам никак не успеть в Девяностое вовремя!

— Ничем не могу помочь. Освободите проход!

Послышались звуки какой-то возни, а затем раздался другой, более авторитетный голос:

— Что здесь происходит?

— Пожалуйста. У нас пропуска в Девяностое, а не в Девяносто Девятое, но… умоляю, возьмите хотя бы её!

— Правила на этот счёт совершенно ясны, Трик.

Мать жалобно всхлипнула.

— Пф-ф. К чёрту правила. У меня пропуск на двоих, и я могу провести с собой жеребёнка, если пожелаю. Но своего у меня нет… — Суровый тон второй кобылы слегка смягчился. — Я возьму её.

— Правда? О, спасибо. Огромное спасибо! Дорогая, ты должна будешь пойти с этой милой пони, поняла?

— Нет! Мамочка! Я хочу остаться с тобой! — заревела кобылка. — Я хочу домой. Почему мы не можем пойти домой?

— Послушай! Пожалуйста. Прошу тебя! — быстро заговорила её мать, и кобылка умолкла, лишь изредка всхлипывая. — Ты должна пойти с ней. Теперь это твой дом. Ты должна жить. Должна вырасти. Стать большой девочкой. Тебя ждут великие свершения. И у тебя будут свои дети. И они тоже будут вершить великие дела. Но для этого ты должна выжить.

— Нет, Мамочка, нет…

— Всегда помни, как сильно я горжусь тобой. Как я рада видеть, какой хорошей девочкой ты становишься. Ты смысл моей жизни. Ты делаешь меня сильнее. А теперь ты должна пойти и так же помочь другим пони. Прошу тебя. Обещай мне, что ты не сдашься. Обещай, что будешь жить.

Кобылка всхлипнула, потом засопела и, наконец, тихо произнесла:

— Я обещаю, Мамочка. Обещаю.

— Вот это моя большая девочка. Моя хорошая девочка. В твоих глазах сияют звёзды. Не забывай об этом.

— Нам пора запечатывать Стойло, мэм, — тихо произнесла взрослая кобыла. — Приближается огромная толпа.

— Спасибо. — Раздался последний всхлип и звуки прощальных поцелуев. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

— И я люблю тебя, Мамочка, — заревела маленькая кобылка. — Я люблю тебя!

— Пойдём, милая. Нам пора внутрь. Я покажу тебе фокус. У меня это отлично получается.

— Прощай… — прошептала мать, и её голос заглушил металлический скрежет двери, встающей на своё место.

Я зарыдала, глядя на кости этой единорожки.

«Она рассталась со своей дочерью, чтобы спасти ей жизнь. Как много родителей на её месте решились бы на такую жертву? Кто ещё любил кого-то столь сильно, что ценил его жизнь превыше собственной?

А ради чего живу я? За что я готова отдать жизнь? За Глори? Я заботилась о ней, возможно, даже немного любила. Ради мести? Нет, хоть я и ненавидела Сангвина за то, что он сделал, моё сердце вовсе не было наполнено жаждой вендетты. Может быть, это добродетель? Или дружба? Были ли они достаточной причиной?

Оказалась бы я здесь, если бы дело было в них?»

В этот раз я улеглась на спину и прижала пистолет к виску. Крепко зажмурившись, я начала медленно давить магией на спусковой крючок. Затем открыла глаза, чтобы последний раз взглянуть на этот жалкий больной мир, прежде чем покинуть его навсегда.

«Звёзды».

Разрыв в облаках размером был не больше моего копыта, и сквозь него проглядывало с десяток звёзд, слабо мерцающих на ночном небе.

Лишь глупец стал бы просить силы у звёзд.

— Прошу… — прошептала я, глядя на разрыв в облаках, на эти крошечные подмигивающие мне бриллианты в ночном небе, и чувствуя, как слёзы стекают по моим щекам. — Прошу… помогите мне. Мне нужно что-нибудь. Что угодно. Что-то, что поможет мне справиться с этим.

Пистолет дрожал в моей магической хватке, пока я молила небеса сделать что-нибудь, чтобы остановить это. Дать мне цель, за которой стоит идти, цель, ради которой я могла бы продолжать жить. Что-нибудь, что оправдало бы убийство сотен пони.

Мой рог засиял ярче.

— Блекджек? — раздался сбоку от меня высокий металлический голос. — Что ты делаешь?

Медленно, очень медленно, я повернула голову, чтобы взглянуть на пляшущего в воздухе спрайтбота.

— Наблюдатель? — прошептала я хриплым голосом.

Его окуляры сфокусировались на мне, и я произнесла дрожащим от слёз голосом:

— Боюсь, я облажалась в очередной раз.

Крошечный аппарат подплыл ближе.

— Я в этом сомневаюсь. Почему бы тебе не опустить оружие и не рассказать мне обо всём?

Я медленно убрала пистолет от головы и рассказала роботу обо всём, что случилось со дня нашей прошлой встречи на заправочной станции. Я поведала ему всё без утайки, о своей лжи и своих страхах, и о том, как ненавидела себя за то, что желала смерти, в то время, как другие страстно хотели жить. Эта бедная кобыла потеряла всё, чтобы спасти свою дочь. Почему я не могу найти причину, чтобы продолжать жить в этом умирающем, отравленном злом мире?

— М-да, Блекджек. Просто… нет слов, — проскрипел спрайтбот своим высоким голосом. — Прости, но мне в голову не приходит ничего, что могло бы облегчить тебе душу.

— Да уж, — ответила я, глядя на робота. — Когда-то ты сказал мне, что единственный способ пережить смерть Скудл — это каждую оставшуюся секунду своей жизни посвящать тому, чтобы сделать мир лучше. Но я не сделала его лучше. А лишь увеличила количество смертей на своём счету в десять раз. — Я закрыла глаза. — Ты говорил мне, что знал пони, которые облажались, убив миллионы. Как думаешь, те пони смогли бы жить со всеми этими смертями на своей совести?

— Я не знаю. Действительно не знаю.

— А как выжил ты, Наблюдатель? — тихо спросила я.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты наблюдаешь за Пустошью. Пытаешься направить пони на путь истинный. И видишь, как они терпят неудачу, снова и снова. Видишь упадок Пустоши. Что заставляет тебя продолжать своё дело?

Спрайтбот затрепетал передо мной.

— Надежда, — ответил он после минутной паузы. — Надежда на то, что однажды мои ошибки будут прощены, и Эквестрия сможет исцелиться.

Я отвернулась к безбрежной тёмной воде.

— Не понимаю, как кто-то ещё может надеяться на что-то в этом мире.

Спрайтбот какое-то время молча плясал в воздухе. Затем раздался его тихий голос:

— Хочешь, я тебе покажу?

— Что? — спросила я, пронзительно взглянув на робота.

— Ты буквально в паре минут от меня. Если ты пообещаешь, что ни единая душа не узнает о том, что ты увидишь… и я покажу тебе то, что даёт мне надежду день за днём… думаешь ты сможешь найти в себе силы жить дальше?

Я лишь пожала плечами в ответ:

— Возможно.

— Тогда оставайся там и не двигайся.

Из динамика раздался треск, и механический жук, вернувшись к своему обычному поведению, полетел обратно в сумрачный лес.

«Не двигаться?»

Я оглядела каменный уступ, на котором лежала. Мокрый от дождя лес. Тёмные воды океана. Невзрачные руины порта и вздымающиеся угрюмые горы.

Одна минута. Две. Я вздохнула и вдруг увидела, как что-то блеснуло через прореху в вещмешке. Рамка была ржавой и покрытой налётом из соли, но стекло сохранило картину внутри. Единорожка с полосками в гриве позировала для художника, держа на копытах маленькую кобылку. Я обратила внимание, что две цветные полоски в лохматой гриве малышки совсем не походили на рисунок в гриве её матери. Даже два минувших столетия не смогли погасить яркий огонёк в глазах кобылки. Хотя, возможно, это была лишь фантазия художника.

Я внимательно присмотрелась к матери. Она, определённо, была мне знакома, но вот откуда?

А уже в следующее мгновение я оказалась высоко в воздухе и вопила, как сумасшедшая, глядя на тёмные волны, проносящиеся далеко внизу. Вокруг меня сомкнулись острые, как бритва когти, а мощные крылья взбивали воздух, унося меня всё выше и выше. Прежде чем мы нырнули в облачный слой, я успела разглядеть голову огромной рептилии, чешуйчатую фиолетовую шкуру и извивающийся хвост. И всё это время я продолжала орать, не переставая.

Совсем НЕ ТАК я хотела бы умереть.

— Успокойся, Блекджек, — проревел дракон низким баритоном. — Я же сказал, что приду, чтобы забрать тебя, не так ли? — добавил он, взбираясь всё выше, и, пробив толщу облаков, устремился к пещере у самой вершины внезапно оказавшейся совсем близко горы.

— Наблюдатель?

Он усмехнулся мне сверху вниз.

Я сделала глубокий вдох и завопила во всю мощь своих лёгких:

— А ты не мог хотя бы намекнуть, что ты — грёбаный дракон?!

* * *

Терпеть не могу высоту. Абсолютно. И я безумно обрадовалась тому факту, что этот полёт оказался таким милосердно коротким, и я не успела обмочиться до того, как попала в пещеру. Огромный фиолетово-зелёный дракон первым делом кинулся проверять своё логово.

— Жди здесь, — проревел он в мою сторону, пока я разглядывала огромную кучу самоцветов рядом с собой. Раз причиной его беспокойства были не эти драгоценности, то я не нашла ничего зазорного в том, чтобы ленивыми пинками вернуть несколько укатившихся алмазов обратно в кучу. В одном месте в полу было выжжено чёрное пятно, от которого явственно разило палёной плотью. Я благоразумно отошла подальше от него.

Дракон вернулся с явным облегчением на лице и, подойдя к куче самоцветов, плюхнулся на неё, прижав лапу к груди.

— Фу-у. Было непросто решиться покинуть пещеру… сейчас. Но, похоже, Анклав не успел тут порыскать. — Он взглянул на чёрное пятно на полу. — Между нами сейчас небольшие разногласия.

Вся абсурдность сложившейся ситуации отрезвила меня настолько, что я нашла в себе силы улыбнуться и протянуть ему копыто.

— Привет. Я — Блекджек. А ты?

— Спайк, — ответил дракон и, перекатившись на бок, склонился ко мне и с удивительной осторожностью пожал протянутое копыто. — Хотя большинству пони я известен как Наблюдатель. За исключением лишь нескольких, которых я могу пересчитать по пальцам обеих лап.

— Что ж, польщена, — ответила я и, ещё раз окинув взглядом массивную фигуру дракона, тяжело плюхнулась на круп. — Знаешь, для меня это действительно стало неожиданностью, — добавила я, неопределённо взмахнув копытом. — Я полагала, что ты просто гуль, укрывшийся в каком-нибудь бункере.

— Пони не единственные, кто озабочен будущим Эквестрии. Грифоны, зебры и даже драконы заинтересованы в том, чтобы всё стало как раньше.

— Я всё ещё немного озадачена, зачем я здесь? Твоё имя кажется мне смутно знакомым…

Он вздохнул с печальной улыбкой.

— Не удивительно. Рэрити всегда заставляла меня держаться в тени. Ну, учитывая, как много драконов перешли на сторону зебр… это было оправдано. — Он приосанился. — Перед тобой верный помощник Твайлайт Спаркл.

Я уставилась на него в шоке и потрясла головой, чтобы прийти в себя.

— У Твайлайт Спаркл… помощником был… дракон?!

— Ну, в то время я был ещё ребёнком, — ответил он со скромной улыбкой. — Это было очень-очень давно. Ещё до появления Министерств. До войны. В то время мы всемером обитали в Понивилле, и самой большой нашей проблемой были алмазные псы, похитившие Рэрити. — Он задумчиво уставился в никуда. — Иногда, закрывая глаза, я почти чувствую запах сэндвича Твайлайт из нарциссов с ромашкой.

У меня защемило сердце.

— Если бы только можно было вернуть всё вспять, — пробормотала я, опустив взгляд.

Спайк взял меня за подбородок и поднял моё лицо вверх.

— Это возможно. Ты спрашивала, что даёт мне надежду день за днём? Надежду помочь пони Пустоши. Сделать их лучше.

Я с трудом сглотнула и кивнула головой.

«Пожалуйста… прошу, пусть это будет то, что мне нужно».

Спайк медленно поднялся на ноги и направился вглубь пещеры.

— Почему бы тебе не пойти со мной? Ты должна кое-что увидеть.

— Что? — спросила я, следуя за ним.

— То, что, возможно, однажды спасёт Эквестрию.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Обращение с оружием — Либо ваша магия окрепла достаточно, чтобы справляться с отдачей, либо вы, наконец, притёрлись к этому боевому седлу. Требования к силе для использования того или иного вида оружия теперь ослаблены на 2 пункта.

Новая квестовая способность: Прикосновение звёзд — Звёзды присматривают за вами: ваши шансы на критический урон возрастают на 10 %, в то время как шансы противников нанести критический урон вам снижаются на 25 %.

Глава 8

Адская ночь

«Это ужасающая история о неряшливом, грубом привидении, которое раздражало всех пони на сотню миль вокруг! У-у-у-у…»

Если признаться, я понятия не имела чего ожидать. Что-то здесь давало Наблюдателю возможность жить день за днем, год за годом. Сила, позволяющая встретить будущее, которое, казалось, становилось только мрачнее и темнее, до тех пор пока все не будет потеряно. Мне нужна эта сила. Добродетель. Дружба. Даже любви было недостаточно. Мне нужна была причина жить.

Или я все равно, что мертва.

Спайк потянул руки и крылья высоко над головой, пока мы шли. — Не думаю, что когда-либо делал что-то подобное. Вы, кобылы, должно быть делаете меня гладким. — сказал он с печальной усмешкой.

Я не смогла сдержать нервную улыбку. Он огромный, чешуйчатый, огнедышащий хищник. — Похоже у тебя хорошее настроение.

Он моргнул, а затем посмотрел на меня с небольшой улыбкой. — Ты знаешь… да. С тобой и с ней и со всем этим, я впервые за десятилетия чувствую себя по настоящему хорошо.

— С ней? А! Эта та кобыла о которой ты говорил. Ну и как все прошло?

Он фыркнул, глядя на обгоревший участок земли.

— За исключением Анклавцев, строящих из себя идиотов, просто прекрасно, — сказал он с тихим, беспокойным рычанием.

— Все таки они что-то замышляют.

— Расскажи мне об этом.

Я осмотрела пещеру. Теперь, когда я не так сильно нервничала, я могла понять насколько… неожиданным это было. Огромная куча драгоценностей неподалеку была лишь одной из нескольких, но это было не удивительно в пещере дракона. Что действительно удивляло, так это высокие полки с книгами, занимающие большую часть стен. Также мы прошли мимо круглой кровати для дракона, которая не считая размера, формы и того что она выступала прямо из пола, была совершенно обычной кроватью, с подушками и одеялами. Невзрачно выглядящей терминал стоял на возвышение рядом с кроватью. Я посмотрела вверх и увидела грубый, усыпанный сталактитами потолок: именно то, что вы ожидали бы увидеть в пещере. Я подумала спросить Наблюдателя о том, что были ли все драконьи пещеры такими, но потом решила, что сейчас есть более важные вещи для волнения. — Так… у тебя есть, что показать мне?

— Да, — сказал он мягким голосом, остановившись перед ходом вглубь горы. — Но сначала мне нужно кое-что от тебя. Это очень важная вещь: обещание. Ты должна сохранить все, что увидишь в секрете от друзей. От всех пони, если сможешь.

— После того, что я провернула сегодня, не уверена что у меня еще остались друзья, — пробормотала я, опустив уши. Затем я встретила его зеленый взгляд, вздохнула и выпрямилась. — Обещаю. Я сделаю все возможное чтобы сохранить твои секреты, Наблюдатель. — Он посмотрел на меня долгим взглядом, будто пытаясь оценить искренность моих слов, затем кивнул.

Пока мы шли дальше в пещеру, Наблюдатель (или я должна называть его Спайк?) рассказывал своим медленным, глубоким, рокочущим голосом. — Когда министерства были образованы, Твайлайт Спаркл посвятила себя помощи принцессе Луне выиграть войну. Никто из нас не думал, что это будет легко, но мне кажется, там была капелька тщеславия — «раз уж мы вмешались, все закончится в ближайшее время». Но чем больше становились министерства, тем меньше Твайлайт виделась с друзьями.

— Ты знала, что в течение многих лет, Твайлайт жила почти в полном одиночестве в Кантерлоте? — спросил он, повернувшись ко мне, и я молча покачала головой. — Конечно, у нее был я, но почти всю свою жизнь она занималась и размышляла, и учила новые заклинания. Затем принцесса Селестия отправила ее в Понивиль: она встретила там своих друзей и остановила восход Найтмер Мун. Вместе, они могли сделать все что угодно. Но как только они возглавили министерства, их компания начала медленно распадаться на части.

— Это не был какой-то заговор, с целью держать их раздельно. Война стала настолько большой, что, честно говоря, не было никакого способа для нас быть вместе, как мы привыкли. И Твайлайт, она вернулась к тому как жила в Кантерлоте, не считая того, что она отчаянно нуждалась в том, чтобы быть со своими друзьями. Вместе, они могли притворяться, что все идет хорошо. Большинство думало, что она была счастлива стоять во главе целого министерства, посвященного тайным наукам.

Он глубоко вздохнул. — В глубине души, я думаю, что она ненавидела это больше чем кто-либо другой.

— Не понимаю, как это произошло. Я имею в виду, если они были так несчастны, почему они просто не ушли?

Он остановился и снова посмотрел на меня. — Как это произошло довольно сложно объяснить. Но вот почему она просто не ушла… а почему ты просто не перестанешь быть Охранницей?

Я изогнула бровь и слегка улыбнулась. — Спайк, я собиралась разнести себе мозг пятнадцать минут назад.

— Это было самоубийство. Я имел в виду, почему бы тебе не уйти? — спросил он, показав на слово «Охрана» написанное на моем доспехе, своим огромным когтем. — Сними броню. Возвращайся в Капеллу. Пусть все знают, что ты бродила по пустоши и помогала Хуффингтону. Почему бы не сделать этого? По-моему это слегка разумнее, чем убить себя.

Эта мысль не приходила мне в голову, и я тяжело села. Почему я никогда не думала об этом? Просто бросить работу, не отказываясь от жизни? Но мысль о том, что мои друзья скажут… что DJ Pon3 или Священник или Крышечка подумают…

Я сглотнула на этой неприятной мысли, и он кивнул. — Именно. Умирать легко. Не так легко уйти. Когда они были Министерскими Кобылами, они не могли остановиться. Они хотели. Я не думаю, что даже Рейнбоу Дэш нравилось то, какими они стали. Но они не могли… не без полного унижения себя и позора Принцессы Луны. — Он отвернулся с задумчивым взглядом. — Было время, лет пять спустя, после формирования М.Т.Н., когда я думал, что она собирается сделать это. Уйти с поста… передать министерство Мозаике и Гештальт. Просто уйти в ту жизнь, которую она хотела.

— Так что же случилось?

— Разбитое Копыто. Покушение на Селестию, я думаю, что-то в ней сломало. После этого она стала… опустошенной. Ее друзья стали все отдаляться и отдаляться друг от друга, в особенности она и Пинки Пай. Даже меня не было рядом, когда я должен был быть.

— А затем, в один прекрасный день, она показала мне это… — Сказал он, когда мы достигли конца туннеля. Зал впереди был огромным, достаточно большим, чтобы Спайк мог подняться в полный рост. Я никогда еще не видела так много мейнфреймов.

Шесть стен камеры формировали собой шестиугольник, выложенный драгоценными камнями и арканными механизмами. Однако в центре комнаты возвышался большой, элегантный сталагмит из технологий, который заставлял думать, что стены всего лишь на шаг отдалились от голого камня. Казалось, он тихо дышал, как если бы спал. Мои глаза поднимались все выше и выше, достигнув верхушки, пока я не увидела зловещий клочок слабо светящих звезд.

Затем я быстро упала с глухим стуком. Спайк удивленно моргнул. — Извини… — Пробормотала я невнятно. — У меня не очень хорошо с высотами. — Я встала на копыта и дала себе хорошенько встряхнуться. — Что это такое?

— Это супер-мейнфрейм «Крестоносец», — Сказал он тихо, как если бы он мог его услышать. — Это одна из самых величайших, когда-либо изобретенных арканных машин, способная обрабатывать технологические данные невероятной сложности и использовать точные магические эффекты. — Он посмотрел на него. — Она сама его разработала, в тайне от других министерств и даже от ее собственного народа.

Я не могла поверить в это. Никаким образом одна пони, или даже одна пони и дракон, не смогли бы построить, что-то на подобии этого или держать это в тайне. Материалы и технологи… Затем я посмотрела на него снова. — ДМД сделали это, не так ли?

Он выглядел потрясенным. Даже немного впечатленным. — Ты уже знаешь о них, а? — Он посмотрел на суперкомпьютер с недовольным взглядом и вздохнул. — Да. Она поручила это ДМД. Голденблад откуда-то получил машины и оборудование. Все полностью из книг. Сотни пони жили в этой пещере в течение двух лет, непрерывно конструируя его. Затем их воспоминания стерли.

— Я не понимаю. Почему это такой большой секрет? Что это? — Спросила я, смотря на спящую машину, ожидая, как будто она проснется и поговорит со мной. Это было тем, для чего нужен ЭП-1101?

— Эта машина предназначена для произнесения самого крупного и самого мощного заклинания всех времен и народов. Мегазаклинания, специально созданного чтобы повлиять, возможно, на всю Эквестрию. — Я с трепетом посмотрела на устройство. — Он способен очистить пустошь от порчи, устранить радиоактивные загрязнения, и восстановить жизнь на земле. Он называется Сады Эквестрии.

Я снова упала. — Ох, это все? — Моя голова закружилась от таких возможностей. Я могла представить себе Крупье, роняющего свои пыльные карты в шоке от этого!

Он кивнул, когда посмотрел на машину. — Она отражает источник энергии значительно больший, чем даже у Принцессы Селестии и Луны: Элементы Гармонии. — Он шел рядом со мной, когда указал на драгоценные ожерелья, находящиеся на прозрачном пьедестале, окружающие центральную машину. — Честность. Доброта. Смех. Щедрость. Преданность. — Он остановился на мгновение, его зеленые глаза задержались на последнем, в виде странной короны вместо ожерелья. — Магия.

— Так… давай же приступим! Как мы его запустим? — Спросила я, когда он посмотрел на машину. Может там была кнопка, на которую нужно нажать? Яркая и красная? Я потянулась к вероятно возможному камню, но поймала взгляд Спайка. «Ясно, не трогать».

— Мы не можем, — сказал он спокойно, — Она не работает без Элементов Гармонии.

— Но… я думала ты говорил, что это Элементы Гармонии? — Сказала я, в замешательстве размахивая копытами в сторону ожерелий и штуковины в виде короны.

— Так и есть, но… — начал он спустя некоторое время, — Я полагаю, можно сказать, что они в состоянии покоя. Физической формы Элементов Гармонии недостаточно; чтобы использовать их мощь, они должны быть в копытах тех пони, которые воплощают в себе эти Элементы. Министерские кобылы были их носителями, когда-то… но это было давно, очень давно.

Повисла пауза, когда мы оба раздумывали. И только пикание доносилось от активной стены мейнфреймов.

— Так значит… — сказала я, — Ты ищешь тех пони, которые отвечают всем этим требованиям?

Он торжественно кивнул. — В течение двух столетий. Время от времени, я мог найти кого-то… но они умирали, либо теряли себя на пустоши, или просто никогда не встречали других. Я стараюсь поддерживать Элементы и содействовать им, везде, где только могу… — Например, когда он увидел П-21, и как я помогала другим пони вне стойла. — Но я не в состоянии найти еще достаточное количество.

Я подумала о своих друзьях. Глори… была ли она все еще преданной, после того, во что я ее втянула? Или ее добродетель в чем-то другом? Я сомневалась, что подойдет смех Рампейдж. П-21? Лакуна? Сработает ли это с аликорном? — Мне очень жаль Спайк. Я бы действительно хотела быть одной из тех шести пони, но я не думаю что я та кобыла, которая тебе нужна. — Честно говоря, я была в ужасе от любого мегазаклинания, которое включало меня в качестве компонента.

Он нагнулся и погладил меня по голове; хорошо, я пыталась оценить его намерения, даже не смотря на то, что оно напомнило моему телу, что я стояла рядом с драконом. — Все в порядке. Дело в том, что даже после всего этого времени, я сомневаюсь, что я встречал больше дюжины пони, у которых были эти возможности. Подумай о том, как это должно быть трудно, найти честность в таком месте, как это. Или щедрость, когда пони убивают друг друга за то, что фактически было мусором два века назад? — Он посмотрел на величайшую машину со вздохом, протянул свои когти и прикоснулся к ней с любовью. — Но пока еще есть пони, я до сих пор надеюсь, что когда-нибудь я смогу найти тех шестерых и дать Экевестии шанс возродиться.

Это был трудноосуществимый план. Я знала это. Он тоже. Но когда я сидела тут, смотря на машину, я немного нахмурилась. Мои глаза были привлечены к ожерелью с ромбовидным драгоценным камнем, и у меня появилась неразборчивая мысль. А что на счет Крышечки? Может быть… хотя я боялась, что торговля оружием могла сделать ее негодной. В то время как она была по-своему щедра, она так же причиняла вред. Каприз… да, точно.

Я же знаю одну пони, хотя… одну бешеную… отвратительную… безжалостную маленькую пони, у которой не было моральных принципов в торговых отношениях, ради каждой крышечки, которую она бы могла загрести в свои грязные копыта… но которая так же сделала больше, чем нужно для того, чтобы у каждого было все необходимое. Пони, которая каким-то образом нашла способ сделать ромашковый сэндвич, дала мне коробку спаркл батарей, и продала Глори необходимую броню, чтобы она не выглядела как рейдер. Я простонала, сжимая виски в своих копытах, в надежде, что я не пожалею об этом.

— Для этой штуки есть какие-нибудь возрастные ограничения? — Спросила я с печальной улыбкой.

* * *

Когда мы возвращались в главный зал, я почувствовала, что что-то осело внутри меня: мечта о цветущей Эквестрии. Я знала, что Сады волшебным образом не сделают все идеальным; есть еще Анклав и таинственные проекты для борьбы… с рейдерами, работорговцами, бандитами, Оставшимися, и Богини-знают-кого-еще. Возрождение Экветсрии, где земля могла взрастить незаражённую еду и в реках бы отсутствовала облученная вода… может быть, оно даже сможет побороть ХМА, из-за которого заболело бесчисленное количество пони! Идея… полная возможностей… была опьяняющей.

Конечно, шансы были невелики. Но я победила Горгона и Деуса и даже пережила падение на меня лодки. Я бы могла воспользоваться этим шансом! Я посмотрела на витрину, крохотную по сравнению с книжными полками, окружавшими ее, и нежно улыбнулась набору из шести фигурок внутри. Вместе они выглядели… единым целым. Счастливыми. По сравнению с этими шестью фигурками, каждое воспоминание, имевшееся у меня о друзьях, было окрашено серым.

Я рассказала ему о Чарити, и о моих подозрениях, что её добродетелью может быть щедрость. Дракон потер шипами, немного скептично, но был готов принять такую возможность. Это было лучшее, что я могла сделать.

— Сложно поверить, что всё это было сделано в секрете. — Удивилась я, но потом заметила что Спайк выглядел так, будто его немного вывела из себя моя догадка.

— Если бы ты знала Голденблада, ты бы не удивилась. — Пробормотал он мрачно, поднимая рубин. Его зелёные глаза сузились, когда он сдавил драгоценный камень, стёр его в порошок и бросил всё это себе в рот.

— Ты знал Голденблада? — Спросила я, и он взглянул на меня суровым взглядом. Я почувствовала любопытство, и начала покусывать свою гриву. — Я вижу министерства везде, куда смотрю, но ДМД почти невозможно заметить.

— Оно было разработано таким образом. Ещё раз. Ты похоже знаешь о Голденбладе, — он облизал остатки со своих пальцев, затем моргнул и посмотрел на мою широкую улыбку. Вздохнув сказал:

— Каждый пони знал о Селестии, Луне, Министерских Кобылах, но ни никто не знал о Голденбладе, потому что он был в дух шагах от всего. Он был умён. Не так как Твайлайт Спаркл… однако, я не мог себе представить, что какой-нибудь пони обладает такими знаниями. Он мог читать и говорить на зебринском и драконьем языке. Он наверняка знал больше, чем любой влиятельный пони Эквестрии. Но прежде всего он разбирался в политике. Он был тем, кто точно знал что делать, делает не правильно, но всё равно делает.

— Я не понимаю. Почему формирование министерств было ошибочно? Не твои ли друзья дали согласие? Принцесса Луна не принуждала их, не так ли? — спросила я, вспомнив эту прекрасную, слегка соблазнительную фигуру.

— Если ты имеешь ввиду «с ножом у горла», то нет, — пробормотал Спайк, потом вздохнул.

— Я был там, когда Луна встретилась с моими друзьями, и он тоже, — фиолетовый дракон фыркнул.

— Она объясняла, как уважает Твайлайт и остальных пони, пони которые спасли Эквестрию в прошлом, и теперь нужны, что бы защитить её снова. Как необходимо что-то сделать, чтобы восстановить доверие после Литлхорна. Тогда Голденблад попытался объяснить, что у нас нет другого выбора, — произнес он мрачно.

— Он… что?! — я моргнула, остолбенев.

Спайк протянул руку к терминалу и с потрясающей ловкостью запустил файл.

— Твайлайт каким то образом записала это на свой рог.

Терминал потрескивал мгновение, затем разделся голос Твайлайт Спаркл, громкий и чёткий.

— Я не знаю, чем мы можем помочь, Ваше Высочество. Это война кажется слишком велика для нас. Да для любого пони, чтоб иметь возможность как-то влиять на неё.

Я узнала тот хриплый вздох, который последовал в ответ.

— Я понимаю, это неприятно обсуждать, Твайлайт.

— Мы не боимся, — отрезала кобылка, и мой взгляд привлекла фигура голубой пегаски.

— Вы должно быть Рейнбоу Дэш, — мрачно произнес Голденблад. — Мы не просим, чтобы вы рисковали жизнью в бою или отправились на поиски сокровищ. Вам будет дана власть не только действовать самим, но и направлять других, действовать от вашего имени. Работать под вашим руководством. Делать так, как вы считаете нужным. Это не тоже самое, что работа в одиночку или с друзьями. Если у вас не получиться, то последствиями скажутся не только на вас, но и на тысячи, возможно даже миллионах жизней.

— Можете ли вы принять такую ответственность Твайлайт? Или вы Рейнбоу Дэш? Эплджек? Флатершай? Как насчёт вас Пинки Пай? — сказал он, с тяжестью в голосе. — Если же нет, то я принимаю ваши извинения и ухожу.

— Голденблад, это же была твоя идея, — Протестовала Принцесса Луна.

Затем был еще один хриплый вздох, с мокрым кашлем. Он прозвучал, как будто он тонет. — Ваше Высочество. Я знаю, вы хотите править и увидеть победу в этой войне. Я прошу вас пересмотреть свое решение. У нас есть возможность создать новое будущее для Эквестрии. Новое общество. Не будет ничего хорошего от увековечивания этого конфликта. Пусть пони Эквестрии найдут другой путь. Живут вдали от власти.

Луна вздохнула. — Я не могу. Голденблад, ты знаешь, что я не могу. Они забрали у меня Литтлхорн. Пожалуйста. Помоги мне воплотить это новое руководство в реальность.

Долгая пауза. Мягкий, покорный вздох. — Как пожелаете, Ваше Высочество.

Запись закончилась, и Спайк повернулся ко мне. — После этого, он работал с Твайлайт и Луной, добиваясь слаженности. Он много общался с каждым из моих друзей, разрабатывал полномочия и идеи нужные им, и систематизировал их в законах. Работал с Рэрити над имиджем, который был необходим для укрепления министерств. Работал с генералами, аристократами и чиновниками чтобы заставить их идти вместе. — Спайк фыркнул. — В конце концов, у него случился сердечный приступ. Он чуть не умер. Флаттершай лично ухаживала за ним, пока он не поправился. — Он закатил свои глаза и тихонько вздохнул. — В то время это было смешно.

«Пони так зацикленный на чем-то, что его сердце остановилось? Где я раньше это слышала? Ах да, моя собственная глупая задница чуть не погибла в руинах Фленкфурта!» — Он чуть не умер, создавая их? Но я думала, что он был против министерств?

Он вздохнул и покачал головой. — Знаю. Знаю. На одном дыхании, он сказал нам не делать этого, но потом он приложил все усилия, чтобы успешно создать министерства. Таким пони он был. Некоторое время, я действительно его ненавидел. — Его низкое рычание заставило испытать радость, что на мне не было ничего желтого.

— Ненавидел? Почему?

— Потому что до того как появились он и Луна, у меня была хорошая жизнь с моими друзьями. Ох, там была война, и миссии Селестии, но они не чувствовали большой разницу между приключениями, что были до этого. — Сказал он мрачно. — Но знаешь, что он сказал мне? Он спросил меня, если бы я ненавидел его. Я сказал ему… в то время я был немного раздраженным, поэтому я не хотел повторять на языке, но я назвал его всеми, до последнего, именами в книге. И он сказал мне, что нет никакого значения, насколько я ненавижу его, я был прав, он всегда ненавидел себя больше. — Вау.

— Так при чем тут ДМД?

— С самого начала было совершенно ясно, что скоро начнутся конфликты. Я имею в виду, мои друзья может и хорошо относились друг к другу, но они еще и враждовали. Ты себе представить не можешь, как могли ругаться Рэрити и Эпплджек. Пинки Пай хотела большие воздушные шары-крепости, парящие над башнями Кантерлота, но Рэрити сказала, что это было бы слишком вульгарно… или что-то типа того. Даже Твайлайт могла быть ужасно упрямой, если бы она всерьез взялась за это. Так что, Голденблад вмешался и помог справиться с этой проблемой. Были еще споры и дискуссии, но ДМД поддерживали порядок.

Спайк снова вздохнул и покачал головой. — Я хорошо помню тот день. Все мои друзья обменивались идеями. Говорили о том, как они могли бы помочь, что они и хотели сделать. Я запомнил плачущую Фалттершай, когда она говорила, что сможет помочь тысячам больным пони за раз. И все это время Голденблад делал заметки, наблюдал и вносил предложения.

Огромный дракон встал с кровати и подошел к одной из полок. — Иногда, я думаю, что если бы не было ДМД или Голденблада, министерства никогда бы не были разработаны. Или мои друзья бы ушли. Что-нибудь. — Он дотянулся до полки, слишком высокой для меня, чтобы увидеть ее содержимое, и спустил вниз деревянный ящик с замысловатой резьбой. — Вот. Может быть, это поможет тебе понять, что я имею в виду. — Он открыл его, чтобы показать десятки помеченных шаров памяти, на подбитой бархатом нише. Он поднял один, а затем осторожно поставил на пол рядом со мной.

— Мне в любом случае нужно прояснить ситуацию. Я стану… беспокоиться… если перестану обращать внимание на вещи, которые происходят уже слишком долго, — сказал он, когда вернулся в постель и начал печатать на терминале. Я смотрела на предложенный шар и одарила его неуверенной улыбкой. «Что ж, это было бы не вежливо, не так ли?»

Я постучала шаром перед моим рогом. — Да ладно… наверняка в этом нет ничего страшного… давай… давай же… — В конце концов я почувствовала щекочущую связь, когда мой рог дотянулся до него и установил контакт. Мир вокруг меня закружился.

<=======ooO Ooo=======>

Отлично. Кобыла… крылья… пегас. Место выглядело как какой-то особняк… Нет если бы мне пришлось описать это место, то я сказала бы «дворец». Красно-оранжевая грива скрывала правую часть моего обзора. Она шла с поникшей головой, волочив хвост, и тихо вздыхала. Тем не менее, это тело чувствовало себя прекрасно. Здоровым. Хорошо тренированным. И по какой-то необъяснимой причине, я почувствовала себя на двадцать процентов круче.

— Итак. Министерство Крутости? — прохрипел этот ужасный, мокрый скрипящий голос за её спиной. Каждое пёрышко (и это не было причудливым ощущением) взъерошилось, когда она застыла на месте, оглянувшись на пони в шрамах с золотыми глазами.

— О привет Голден. Сказала она повернувшись и делая самую не искреннюю улыбку которую я когда-либо, ощущала… а я была экспертом. — Я просто решила слинять. Размять крылья. Подышать свежим воздухом, — через дверной проём за Голденбладом, я могла видеть комнату с большим столом. Твайлайт Спаркл говорила, указывая на какие-то диаграммы на доске.

— Разумеется. Я полагаю, у членов Небесной Гвардии не так много возможностей для полётов и свежего воздуха, — сказал он шепчущим скрипящим голосом. Он подошёл, и я почувствовала, как она сделала несколько шагов назад. Богини, он был бы намного менее причудлив, если хотя бы не моргал.

— В чём дело Рейнбоу Дэш?

Она оглядела стол и всех своих друзей за его спиной.

— Ни в чём. Все просто прекрасно! С чего вы взяли, что что-то не так? — она запнулась.

— Я использовал искусство прятаться за спинами и уходить незаметно всю мою жизнь. Это делается редко, потому что пони чрезвычайно чувствительны к энергетике их окружения, — он пристально смотрел, его лицо со шрамом выражало сочувствие.

— Итак, что вас беспокоит?

Рейнбоу Дэш смотрела на него в течении минуты, затем вздохнула:

— Ничего. Я только… Я бесполезна.

— Я понимаю, почему вы так думаете, — ответил он, а она моргнула и нахмурилась.

— Ну, спасибо, — сказала она язвительно, потом запнулась. — Или подождите… есть ещё что-то похуже? Тьфу… вы можете улыбаться или вилять хвостом или хоть что-нибудь, когда пудрите мне мозги?

Он повернулся и пошёл к двойным дверям. Его рог засветился и потянул открывая их.

— И так, Министерство Крутости. В чём крутость твоей работы? Быть крутой? Показывать только крутость высокого качества? — спросил он её с едва заметной улыбкой.

— Это всё, что я смогла придумать, — ответила она ворчливо. — Это легко для Твайлайт. «Министерство Магии»… или «Тайных Наук», что угодно. Магия всегда была её стихией. Имеет смысл согласовывать это для неё. Или Флатершай желающей открыть больницы и прочее. Да брось, кто заметит отсутствие одного? — сказала она сердито и закатила глаза.

— Но ты же лётчик, — тихо прохрипел Голденблад.

— Но я же летчик… — Затем она моргнула и прищурилась на него. — Не делай этого… — Он только шире улыбнулся, когда Рейнбоу Дэш подошла к перилам, смотря в ночь. Кантерлот сверкал огнями. Далеко на западе золотым светился Мейнхеттен. Она вздохнула и закрыла свои глаза. — Единственное, что я действительно хорошо летаю. Так… что, я должна иметь министерство, которое регулирует полеты? Устраивает воздушные шоу? Это действительно поможет Эквестрии.

— У тебя есть другие сильные стороны, кроме как полеты. Твоя преданность, само собой разумеется. Ты храбрая, если безрассудна. Упорная. Красивая. — Хорошо, я почувствовала ее неприятный румянец, но потом он сказал. — Но я знаю, что ты чувствуешь неполноценность со своими друзьями.

— Она фыркнула. — Ну да, конечно! С чего я должна чувствовать себя неполноценной? — Он мягко улыбнулся ей, и она пробормотала. — Верно. Не отвечай на это… — Она сделала глубокий вдох. — Вот увидишь, я буду в порядке. Я что-нибудь придумаю. Как-нибудь. — Тяжело вздохнув она сложила копыта на мраморные перила балкона. — Просто это было бы намного проще, если бы я была… ну… больше похожа на Твайлайт.

— Потому, что она умная, а ты нет? — Рейнбоу Дэш посмотрела на него, ее уши опустились. Но он просто положил свое копыто на ее плечо. — Ты не глупая. Может быть, ты не как Твайлайт или остальные, но ты хитра и изобретательна. Я видел, как ты летаешь. — Рейнбоу теперь смотрела на него более прямо. — То, что тебе действительно нужно — это вызов.

— Ну да. Это одна из причин, по которой я присоединилась к Небесной Страже. Но это не гонка, в которой я должна выиграть или что-то типа того. Я не могу просто летать там и избивать всех зебр своими собственными копытами… — Затем она остановилась и потерла подбородок, добавляя, — Наверное.

— Мы уже на соревновании. Война — это командный спорт, со смертельными и ужасными сложностями. Выиграй, и ты останешься в живых. Проиграй, и ты можешь умереть. — Сказал он тихо, затем медленно улыбнулся. — Но есть несколько способов победить в этом состязании. Скажем… если ты сжульничаешь?

— Сжульничать? — Рейнбоу Дэш моргнула. — Каким сеном ты сжульничаешь на войне? Я не знала, что это есть в своде правил.

— Многие пони думают, что войны выигрываются на полях сражений, и нет никаких сомнений, что битвы являются решающими. Но что если войско прибудет в бой голодным, потому что их запасы еды были взорваны? Или без оружия, потому что их снабжение было задержано? Или слишком поздно, потому что их база осталась без электричества? — Спросил он с небольшой твердой улыбкой. — Как ты думаешь, это бы смогло изменить ход боя?

— А… точно! В этом есть смысл. — Она склонила свою голову на него. — Так… почему же мы не делаем этого?

Он немного пожал плечами. — Наши войска всецело посвящены победе в бою. Они не достаточно изобретательны или хитры, чтобы рисковать в тылу врага и грязно сражаться. Диверсия. Проникновение. Шпионаж. К этим инструментам армия недостаточно приспособлена, чтобы эффективно их использовать. — Он был хорош. Так хорош, что я не могла сказать, играл ли он с ней, чтобы создать это министерство, или действительно хотел помочь.

Рейнбоу Дэш тяжело упала, гладя копытами по своей гриве. — И ты говоришь, что Министерство Крутости должно делать все это?

— Оно бы могло сделать гораздо больше, но это было бы только началом. — Глаза Рейнбоу Дэш расширились, когда она уставилась на него. Почему он выглядел так… грустно? — Принцессе Луне нужна кобыла, которая закончит несколько специальных проектов. Сложных проектов. Секретных проектов, о которых никто не должен знать, если мы собираемся победить в этой войне. — Прохрипел он. Его золотые глаза теперь смотрели на отдаленный город, когда его дыхание стало более резким, прерываемое легким кашлем. — Как ты можешь знать, лучший вид жульничества, это когда никто не знает, что вы жульничаете.

Рейнбоу Дэш пристально посмотрела и указала на него копытом. — Ты имеешь в виду, что я не должна говорить никому, о том, что я делаю с моим министерством?

— Разве кто-нибудь ожидает, что ты многое сделаешь с ним? Кто-нибудь из твоих друзей был всерьез удивлен, когда ты предложила «Министерство Крутости»? Если какие-то пони считают тебя незначительной, то они недооценивают тебя. Они совершат ошибки, и дадут тебе необходимую свободу действий.

— Офигеть. — Рейнбоу Дэш моргнула, ее глаза расширились. — А ты чертовски хорош, ты знаешь это, Голди?

— Хорош во всем, кроме дыхания, — сказал он с самокритичной улыбкой. Вместе они пошли обратно в конференц-зал. Но я обдумывала то, о чем он сказал. Я подумала, что если бы все его отклонения были бы не только способом, чтобы заставить других недооценивать его.

Я почувствовала холод, когда осознала, что совсем не знала Голденблада. Был ли он ублюдком, манипулировавшим каждым вокруг ради своих собственных целей? Пытался ли он действительно спасти Эквестрию? Был ли он хорошим пони или злодеем? Что он думал, когда пони превращались в монстров с Проектом Химера или создавались полу-машины с проектом Стальной Пони? И другими проектами: Вечность, Цитадель, Брюзга, Звездопад и Горизонты. Все созданы Голденбладом, в некотором роде, и все запечатаны ЭП-1101.

<=======ooO Ooo=======>

Я вышла из шара. Передо мной стояла фигура Спайка, проверяющего Сады, или осматривающего свои книги, или… Что там делают драконы, которые не помогают пони Пустоши в бесконечном поиске шести добродетелей? Я осторожно левитировала шар и положила обратно в коробку, закрыв её крышкой. Вероятно, здесь были и другие стоящие воспоминания, но как бы мне не хотелось через них всех пройти, я должна была вернуться к друзьям и целовать их копыта, выпрашивая прощения. Скорее всего, придётся использовать слёзы.

* * *

Вы знаете, у меня не очень-то хорошо с ожиданием…

Я спустилась вниз по небольшому туннелю, слишком узкому для дракона, если только это не была какая-то специальная драконовыжималка. Я, конечно, прошла без проблем. Сады Эквестрии были гением инженерной мысли и секретности. Во время их строительства и развёртывания, тут оборудовали почти стойло в миниатюре. Не полноценное, естественно. Здесь стояла вереница пыльных двухъярусных кроватей, на которых спали рабочие, думаю, посменно.

Чтож, обычная очерёдность поиска полезностей по убыванию: оружие, броня, медикаменты, еда, питьё и место для отдыха. Но, так как я настолько нестандартная кобыла, насколько вы вообще можете это представить, сначала я совершила налёт на кухню, где я была вознаграждена не одной, а целыми двумя коробками Засахаренных Яблочных Бомбочек и несколькими Fancy Buck Cakes. Вишнёвые! И в довершение акта необыкновенной щедрости Пустоши, в холодильнике нашлась нетронутая упаковка из шести бутылок Баквайзера. Должна признаться, я не была большим любителем подбродившего хмеля и ячменя, но после пережитого за последние дни, я и этим не посрамлюсь. Смакуя одну бутылочку, я продолжила обыск.

Затем я решилась проверить местные удобства и обнаружила фарфоровый кусочек рая. Мои внутренности растаяли. Мои колени ослабли. Я, вероятно, даже немного возбудилась. О… горячая вода. Что ещё может быть самым верным признаком цивилизации, если не возможность целиком погрузиться в парящую жидкость.

Спрайтбот обнаружил меня лежащей в ванне пузом к верху, напевающей себе под нос хмельную песенку. Надо мной парила бутылка. Ещё парочка пустых уже сопровождала мой морской круиз. Маленький робот посмотрел на меня сверху вниз.

— Ах, вот куда ты пошла. Я уж было забеспокоился, — и после паузы добавил. — Ты напилась?

— Напилась? Неправда. Я всё ещё пью. И пока ещё только приближаюсь к тому, чтобы напиться, — я хмуро поглядела на полупустую бутылку. — И путь в этот раз занимает больше времени, чем я думала. Мне было бы достаточно четверти бутылки виски, чтобы оказаться там, где я есть сейчас, — я подняла бутылку в направлении бота. — За Ваше здоровье, сударь дракон.

Он помолчал немного, а затем просто ответил.

— Блекджек, ты такая непредсказуемая.

* * *

После отмокания, сотворившего чудо с моим настроем, я встала и рассмотрела себя в зеркале над раковиной.

Тьфу… последние три недели оставили на мне свой след. Я определенно стала худее, чем была. Светлый шрам на груди был моей самой очевидной памятью о боях, но к нему спутниками вокруг присоединились другие травмы. Между химическими ожогами и душем, моя шкура была почти пестро розовой, вместо белой. И моя грива сильно нуждалась в уходе. Я грустно усмехнулась. Переход от суицида к желанию постричься — это был прогресс, не так ли?

— Так, осматриваешь припасы? — спросил Спайк.

— Да. Надеюсь, ты не возражаешь, — сказала я, рывком открывая коробку хлопьев. — Я знаю, что это все твои вещи…

— Не волнуйся об этом. Я не пользуюсь ими. Честно говоря, я забыл, что тут были эти небольшие туннели.

Лично я задавалась вопросом, как Спайку удалось не потерять окончательно рассудок в полном одиночестве. Я полагаю, прием таких гостей, как я и его таинственная кобыла-подруга, приносили ему массу хорошего.

— Так, расскажи мне о своем друге, — спросила я с ртом, набитым засахаренными яблочными бомбочками, и мордой, полностью покрытой замечательной пудрой, левитируя коробку слева, а пиво справа от себя. Я нашла оружейный шкафчик и довольно пританцовывала при виде контейнеров с патронами. Это было почти как мой день рождения!

— О ком? О! Ты имеешь в виду ЛитлПип и ее друзей?

— Да, — сказала я, посмотрев в одну коробку патронов и повизгивая от восторга. Отчаивайся, бедный мой дробовик, потому что какой-то пони добавил разрывных патронов в этот оружейный шкафчик! Мне недоставало маленьких оранжевых взрывающихся патронов. — Какая она?

— Ну… э-э… несколько трудно описать ее. Она… вроде как ты, вообще говоря. — Мои уши поднялись от этого. — Минус алкоголь… — добавил он. Я фыркнула. Если она не может справиться с маленьким Диким Пегасом… — Она старается изо всех сил каждый день, чтобы сделать Пустошь лучше, несмотря ни на что. — …Ладно, я могу простить трезвость ради этого.

— Она, как я? Бедняжка, — сказала я с улыбкой, очищая запасы патронов для дробовика, но оставляя другие боеприпасы. Может быть, когда-нибудь этой ЛитлПип или другим пони они могут понадобиться. Я также обнаружила, второе подвижное цевье и неиспорченный сменный чок, который помог бы уменьшить рассеяние моей картечи. — А ее друзья? — спросила я, разбирая две пушки на части и начиная подбирать лучшие детали.

— Ну, Вельвет Ремеди. Она ближе всего к реальным пацифистам, которых я когда-либо видел в Пустоши. Слава богу, у нее есть друзья, чтобы беречь ее. Еще есть Каламити, дашит с реальным зубом на рейдеров. Мне он нравится, но у него определенно есть прошлое, которое он пытается оставить позади. Стилхувз, Стальной Рейнджер из Мэйнхеттена, он у них пони с тяжелой огневой мощью. Не совсем уверен по поводу него, но он гораздо лучше, чем остальные Рейнджеры. — сказал Спайк, раздраженно фыркнув.

Я подняла голову и посмотрела на маленькую машину.

— У тебя проблемы со Стальными Рейнджерами?

— Любой пони, кто ставит большее значение силовой броне или пушкам Гатлинга, чем пони, нуждающимся в помощи, не такой уж и пони, на мой взгляд. Плюс, они полагают, что у них есть мандат на обладание любыми технологиями, которые они посчитают достаточно продвинутыми. — Он заметил мой «я-не-понимаю-проблемы» взгляд и вздохнул. — Что является самой передовой технологией во всей Эквестрии?

«Ох… дерьмо.»

— Ты думаешь, что… они пытаются взять это, что ли?

— Скорее попробуют что-нибудь и нарвутся на избиения, когда я остановлю их, — ответил он, и я могла себе представить зубастую драконью улыбку.

Я думала об этом, я действительно не очень много знаю о Стальных Рейнджерах. Опять же, было много чего, о чем я не очень много знала.

— То есть это все ее друзья?

— Близкие, те, кто путешествует с ней, да.

Я в тишине осматривала детали дробовика несколько минут, но потом меня поразила мысль.

— Ты также знаешь Обитательницу Стойла? — сказала я с небольшой улыбкой.

Повисла пауза.

— Хм… да.

— Какая она? — спросила я, осторожно добавляя деталь. Я не хотела, чтобы мой дробовик потом взорвался, потому что я неправильно привинтила детали.

— Ну… э-э… Блекджек? Ты имеешь в виду, что ты не знаешь, кто она?

— Ну, нет. Не похоже, что она заходит далеко на восток, — сказала я, гневаясь от досады. — Мне нравится представлять ее как какую-то большую, крутую, недерьмового вида кобылу. Типа как… знаешь ли ты Биг Макинтоша? Ты знал Эпплджек, так что ты должен знать… — сказала я, забредая в небольшой медицинский отсек. Ооо… Запас Баков, магические бинты… и пыльные, но все же красиво блестящие фиолетовые зелья, которые действительно будут исцелять! Богини, я ненавидела ХМА. — Вот. Вот так я представляю ее. Большая, крутая, сильная, и не позволяющая ничему препятствовать ей. Она, наверное, владеет двумя миниганами с ракетными пусковыми установками, установленными к ним. — Я оживилась, усмехнувшись. — У нее, вероятно, также есть какая-нибудь силовая броня. Как магические сверхтяжелые пластины, и она стреляет молниями из рога. И крылья! — Долгое молчание со стороны маленькой машины. — Спайк? — Я нахмурилась. Где-то глубоко внутри горы, как мне кажется, эхом по коридорам донесся смех.

* * *

Ну, Спайк, должно быть, увидел что-то действительно смешное на своих мониторах, потому что на данный момент я оставалась одна. Надеюсь, он поделится шуткой. Затем, в углу помещения, я увидела небольшую дверь, которую чуть не пропустила. Ну, не могла я не пройти мимо кладовки, могла ли сейчас? Но дверь вела в небольшой кабинет и боковую комнату, а не в большое хранилище.

Комната была довольно забитой, но очень чистой. Почему-то, были ощущения, что это комната моей мамы, и я почувствовала себя внутри нарушителем. Книги стояли вдоль стен аккуратно в алфавитном порядке, и там были схемы и чертежи суперкомпьютера, что я видела до этого. Две кровати. Два стола. Два терминала. Сейф.

Терминалы бросили один взгляд на мои слабые навыки взлома и практически плюнули с презрением мне в лицо. Однако с сейфом мне повезло больше. Внутри было много бумаг, мешок с деньгами, и записывающее устройство. Я воспроизвела запись.

— Это все, Голденблад? — тихо спросила Твайлайт Спаркл.

— Почти, — ответил он. — Я изменил их воспоминания. Они будут помнить работу в Стойле 93, когда их всех поразила утечка газа, и Стойло пришлось эвакуировать. — Он ужасно хрипло усмехнулся. — Достаточно близко к истине для твоей цели, я думаю.

— Я никогда не узнаю, как ты договорился со Стойл-Тек… или как тебе удалось сохранить это в тайне. Это невероятно, Голденблад.

А потом послышался тихий звук поцелуя.

— Твайлайт. Нет.

Ах, это не было неловким молчанием!

— Я… мне очень жаль. Я не знаю, что на меня нашло, — запнулась Твайлайт.

— Ты счастлива, потому что, наконец, сделала то, что спасет Эквестрию, если случится самое худшее. Я на это надеюсь.

— Надеешься, что спасет, или надеешься, что произойдет самое худшее?

Теперь настала очередь Твайлайт звучать скептически.

— Ты говоришь, будто уже махнул копытом на победу в войне.

— Ну, пессимисты всегда могут быть приятно удивлены, — ответил он слабым голосом. — Но если ты действительно считала, что она закончится, ты бы не потрудилась создать Сады.

— Так или иначе, зебры наложили свои копыта на мегазаклинания. Я не могу себе этого представить. Наша наиболее важная, высокоохраняемая тайна, и теперь они у них. Теперь это только вопрос времени прежде, чем они создадут оружие на их основе, — пробормотала тихо Твайлайт.

— Да. Но это то, что должна раскрыть Мораль, — ответил он, и получил длинное низкое шипение отвращения. — Что-то не так?

— Мораль… Пинки. Я не знаю, что с ней случилось. Какой бес в нее вселился? Шпионаж? Наркотики? Аресты? Как она стала такой? — пробормотала тихо Твайлайт.

Повисла кратковременная пауза, а затем Голденблад тихо сказал:

— Ты, все твои друзья, должны понимать.

— Что? — Послышались нотки небольшого шока и гнева, но также и любопытства.

— Ты знаешь, каково это быть в комнате, заполненной сотнями, и чувствовать себя в полном одиночестве. Ты гениальна, Твайлайт, но ты знаешь, что есть лишь немногие, кто действительно и по-настоящему заботится о тебе. Тебя уважают, конечно, но также и боятся. Ты знаешь, насколько чувствительна и восприимчива Пинки Пай. Ты действительно думаешь, что есть хоть один пони близ нее, которому нравится быть с ней?

— Ну… я имею в виду… вечеринки… и наркотики… и… — Послышался длинный, затянувшийся вздох.

— Ты боялась за свои достижения. Пинки пай опасалась за свою угрозу. Одним бездоказательным обвинением она могла заставить почти любого пони исчезнуть. МиМо изменяет воспоминания с возрастающей регулярностью. Как Пинки Пай вообще будет счастлива, зная, что она окружена пони, которые боятся ее? Которые ненавидят ее?

— Но… ее не должны ненавидеть!

— Конечно, не должны. И тебя не должны бояться. Биг Макинтош не должен был умереть. События Литтлхорна не должны были произойти. Вся эта война не должна была начинаться. Ошибки, очевидные, одна за другой, не должны были происходить. Но они произошли.

— Мы все еще можем спасти Эквестрию, — убежденно сказала Твайлайт Спаркл. — Если ничего не поможет, я и мои друзья используем Элементы и спасем королевство.

— Я не сомневаюсь? — Послышался звон бокалов, а затем звук их наполнения. Я посмотрела на пустую бутылку из-под вина и два цветных стакана, один разбит на полу. — Тост за наши усилия в спасении Эквестрии. Так или иначе, она вернется к тому, какой она должна быть.

Звук распития, затем вздох.

— Ну, я думаю, теперь не остается ничего, кроме как стереть также и твои воспоминания, Голденблад.

— Ах, да. Я боюсь, что здесь мы столкнемся с препятствием, — тихо сказал Голденблад. — Мне очень жаль, Твайлайт…

— Голден? О чем ты говоришь… о…

А потом раздался мягкий звук падения.

— Ты гениальна, Твайлайт. Но, к сожалению, ты не достаточно хитра. Ты не сможешь хранить эту тайну вечно. Я смогу, — сказал он тихо. — Если твой метод потерпит неудачу, то мой — удастся.

Через несколько минут намного моложе звучащий Спайк спросил:

— Твайлайт? Голден? Все в порядке?

— Прекрасно, Спайк. Однако, я боюсь, что она утомлена. Я изменил воспоминания об этом месте, прямо как она планировала. Я возьму ее обратно в центр МТН в Хуфингтон для восстановления. — Еще одна пауза. — Ты знаешь, что ты должен делать?

— Да. Мне это просто не нравится. Хранить тайну, я имею в виду.

— Ты должен хранить ее от любого пони, Спайк. Даже от Твайлайт. Я уверен, что она будет чувствовать себя расстроенной… как будто она напрасно потратила два года своей жизни и ничего не добилась.

— Но почему мы должны это делать?

— Если Принцесса Луна узнает, что мы здесь сделали, это будет признаком того, что мы думаем, что она потерпит неудачу. Планирование катастрофы означает, что ты веришь, что эта катастрофа произойдет. Я был бы изгнан или заключен в тюрьму, или заключен в тюрьму в изгнании. Твайлайт может достаться даже хуже. Я не хочу, чтобы это случилось, и я знаю, что ты — тоже. Кроме того, если зебры выяснят, что Сады здесь, то они сразу сделают это место целью.

— Верно. Я просто говорю всем, что готов к своему собственному логову. Я, наконец, стал летающим теперь… очень скоро, я даже больше не смогу помещаться в библиотеке Понивилля. — Он испустил долгий вздох. — Я просто прошу, чтобы ты и Твайлайт решили стереть твои воспоминания вместо ее.

— Да. Но я могу хранить секреты лучше, чем она.

— Мне не нравится хранить их от нее, — заворчал Спайк.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. И мне тоже, — Прозвучал длинный хриплый вздох. — Я утопаю в тайнах, Спайк. В один прекрасный день, все эти тайны убьют меня.

Я откинулась на спинку стула, в ужасе глядя на запись, когда воспроизведение закончилось. Я сделала медленный, вдумчивый глоток пива. Твайлайт принесла в жертву два года своей жизни, чтобы сделать Сады, и она даже не знала об этом.

— Как он мог?

— Да. Таким вот ублюдком он и был, — сказал спрайтбот позади, заставив меня подпрыгнуть на копыта и обернуться к нему лицом. — Сначала он говорил с ней о Пинки Пай, а в следующий миг он одурманил ее и стер из памяти одно из величайших достижений в истории.

— Что с ней случилось? — тихо спросила я.

— Она стала одержима победой в войне. Она наложила копыта на другой грязный секрет ДМД и возобновила те исследования. Все стало сосредоточено вокруг него. Все остальное для нее просто исчезло.

— Почему это звучит так, будто ты работал с Голденбладом, будучи помощником Твайлайт? — спросила я, надеясь, что это не будет больным местом.

— Это сложно, — сказал он.

«А когда это было не так?»

— Я периодически работал с Голденбладом на протяжении многих лет. Говорил, что хотел внести свою долю и все такое, но на самом деле, я просто шпионил, пытаясь найти что-то, что можно использовать против него.

— Я так поняла, что это не сработало, как ты ожидал? — сказала я, сочувственно улыбаясь. Я побежала обратно в логово, пока Спайк продолжал.

— Голденблад оказался не таким, как я ожидал. Ты видела память и слышала ту запись. Я думал, что он злодей, который отобрал у меня друзей. Я думал, он любил войну. — Спайк вздохнул. Он часто это делал, но я полагала, что у него было много причин. — Знаешь ли ты, что на протяжении всей войны, ДМД по тайным каналам пытался договориться о мире с Зебрами? Или то, что Голденблад преодолевал постоянные препятствия для защиты не-пони также? Он работал в течение нескольких часов, иногда дней, подряд прежде, чем он свалится от слабости. Затем он полз обратно и еще работал. Он все время говорил, что пытался спасти Эквестрию. Не победить в войне. Даже не закончить войну. Целью всегда было спасение Эквестрии.

Я думала об этом, когда снова присоединилась к Спайку в основном зале. Спрайтбот запищал и подлетел к отверстию под потолком. Я должна была признать, я все еще не знала, кем был Голденблад, во всяком случае, теперь я еще больше запуталась. Зловещий манипулятор? Непризнанный гений? Пони, который видел надпись на стене, потому что сам ее написал? Как то, чего желал он, отличалось от того, чего желала Твайлайт? Или он сам?

— Чем больше я слышу о Голденбладе, тем меньше мне нравится всё это, — сказала я. Увидев ухмылку Спайка, добавила, улыбаясь. — Не он, хватит. Но такое чувство, что он был тем, кто создал большие вещи. — Моя магия левитировала несколько квадратных камней и поставила их на торцы. — Луна приходит к нему за советом, и он создает министерства. Он убеждает твоих подруг стать Министерскими Кобылами. Он работает в ДМД за кулисами. Война становится все хуже и хуже, и он начинает делать такие Проекты, как Химера и Стальной Пони. Потом… — Я стукнула один драгоценный камень, и он упал на следующий, который упал на следующий, а затем рассыпалась вся куча.

— Да. Теперь ты знаешь, как я отношусь к Голденбладу.

— Ну и что с ним случилось в конце? Разве он не был отстранен с должности директора?

— Временно. Луна узнала что-то, что ей не понравилось. Я не знаю что, но это вызвало большие перестановки. Тем не менее, я не думаю, что даже Луна понимала, как много власти у него было на тот момент. Я знаю, что Хорс мог быть у власти, но весь ДМД проходил через Голденблада и Хуфингтон. Ни один пони не хотел трогать его. Он знал слишком много тайн. У него было слишком много рычагов. Затем, наконец, он был арестован по обвинению в измене.

— Измене? — ахнула я.

Он серьезно кивнул.

— Подробности неизвестны. Однако это не имело значения. На следующий день упали бомбы. Кантерлот был поглощен Розовым Облаком. Голденблад, вероятно, умер в своей камере.

Он смахнул алмаз с выражением «Скатертью дорога». Я нахмурилась. Это было не совсем то, чего я ожидала. Это был не гнев. Было что-то еще.

— Спайк, почему ты действительно расстроен относительно Голденблада? — Он одарил меня острым взглядом, напомнив мне, что я была не на той стороне пищевой цепочки от Спайка, чтобы настойчиво допытываться. — Пожалуйста. Скажи мне. Я думаю, что Голденблад мог бы сделать что-то в Хуфингтоне. То, что еще не закончено.

Спайк долго на меня смотрел, затем еще раз вздохнул.

— У драконов не совсем большие семьи. Твайлайт вырастила меня, и я любил ее, как мать. Она пыталась научить меня отличать правильное от неправильного. Я рос в окружении кобыл, и не пойми меня неправильно, они были моими дорогими друзьями. Была упущена лишь одна маленькая вещь.

Я подумала о своем собственном воспитании. Забавно. Три недели назад я бы ни за что не подумала об этом.

— Нет отца?

— Да. Немного парней в Понивилле были заинтересованы в том, чтобы тусоваться с ребенком драконом. О, там были Биг Макинтош и Энджел Банни. Снипс и Снейлс. Но да. Немного. — Он сел и положил локти на колени, обхватив когтями подбородок. — Ты знаешь, как я и сказал, я первоначально подлизывался к ДМД, чтобы найти какую-нибудь гниль в Голденбладе? — Я кивнула, и он вздохнул. — Ну, со временем, это вроде изменилось. Я действительно никогда не проводил много времени с парнем, как он. Я рассказал тебе, насколько страшно умным он был? Ну, меня этим сильно не удивишь. Твайлайт была умнее. Но он был также… решительным. Непреклонным. Собранным. Как бы сильно я ни возмущался, что он создал министерства, он при этом был ближе всех к тому, кого я мог бы назвать отцом.

— Он сказал мне однажды, что жеребец должен посвятить себя идее и, какой бы не была, она сформировала бы всю его жизнь. Как добродетель, она определяла бы тебя. Превратила бы тебя в личность, которой ты являешься. Не имело значения, была эта идея хорошей или плохой, если мужчина стоял на ней любой ценой. — Дракон посмотрел в глубину пещеры. — Иногда, когда мне одиноко, или когда я разочарован, или когда просто устал от всего… Я думаю об этих словах. Я думаю о том, что значит быть мужчиной. Это значит, что я должен оставаться верным этому. И хотя я немного ненавижу Голденблада… в то же время, я не могу ненавидеть его полностью. Я пытался, но я просто не могу этого сделать.

Он вздохнул и покачал головой.

— Последним, что он когда либо говорил мне, накануне вечером перед арестом, было то, как он был горд, что я защитил тайну. Что я не потерял бдительность. Он гордился мной. Я не знаю, просто лгал он мне, или он имел в виду свои слова, но я все еще чувствую это внутри себя.

— Ну. Ты должен гордиться, — сказала я. — Я думаю, что, пройдя через все это, ты уже сделал все возможное, чтобы остаться верным Твайлайт и тому, что она пыталась сделать здесь. — Я сразу оживилась, указывая копытом на него. — В самом деле, почему ты не можешь быть элементом верности? Я уверена, что из тебя вышла бы отличная Реинбоу Деш!

Он моргнул и замахал лапами на меня.

— О, нет! Не бывать тому, чтобы я вновь собирался выдавать себя за нее! Это не закончилось хорошо в первый раз, и это не закончится хорошо сейчас, — сказал он твердо, но потом усмехнулся. — Но спасибо за идею.

— Нет проблем. Ну что… — Я посмотрела на вход в пещеру. — Думаю, я должна вернуться к своим друзьям. Я собираюсь долго целовать копыта Глори, когда увижу ее. И там, вероятно, не обойтись без толики унижения. Слез. — Я вздохнула, оглядывая пещеру. — Я не думаю, что могла бы тусоваться здесь в течение нескольких лет, или могла? Лишь как вариант?

— Найди друзей, Блекджек. Я знаю, что они очень обеспокоены, — сказал он со вздохом. — Я бы тебя отвез, но после одиночного выхода, я уверен, Анклав ожидает в состоянии повышенной готовности, чтобы я вновь вылетел. Я не смогу выбраться еще действительно долго.

«Ох. Великолепно».

Меня просто оставили на вершине реально высокой горы. К счастью, благодаря опьянению, я чувствовала, что чуть меньше нервничаю о перспективах, чем обычно. Он, наверное, увидел мое лицо, потому что он усмехнулся.

— Не волнуйся. Там есть тропка. У меня есть несколько связей с пони по Пустоши, чтобы мне приносили еду и свежие драгоценные камни в обмен на информацию. Просто держись ближе к склону горы.

— Конечно. Правильно. Звучит восхитительно. — Я подбежала к нему. — Спасибо, Спайк. За все. Что показал мне что-то лучшее.

— Ты хорошая пони, Блекджек, — сказал он, гладя меня по гриве кончиком когтя. — Я знаю, ты не ощущаешь этого, или не видишь этого, или не веришь в это, но это так. — Я крепко обняла его коготь, соблюдая осторожность, чтобы не порезаться. Для меня семьей была лишь мама, но теперь у меня было отдалённое представление о том, что значит иметь ещё и старшего брата.

* * *

«Тропа вниз» было чем-то вроде преувеличения. Порой, тропа была просто выступом со скалой, возвышающейся с одной стороны, и пустотой, простирающейся вниз с другой. Только мое опьянение удерживало мой живот от полной разгрузки, с тех пор как я выбрала свой путь вниз. Я подошла к пропасти на тропе и заглянула вниз. Ой, раздери меня жеребец, это что, река там, внизу? Повсюду там, внизу?

С вот такой высоты, я могла смотреть вечно. Ну, нет, не вечно, но, уверена, что похоже на то. Мне казалось, что я была достаточно близко к облачному покрову, чтобы подняться и прикоснуться к нему… что, собственно, в значительной степени было верно. Серые, болезненно зеленые и коричневые цвета окрашивали пейзаж ниже, будто то была шкура гниющего трупа.

Тем не менее, вместо обычной вкрадывающейся депрессии, я вспомнила, что могло быть и лучше. Благодаря Твайлайт Спаркл. И Спайку. ЛитлПип и таинственной Обитательнице Стойла.

В первый раз за все время, я чувствовала, что рада быть здесь. Я лишь хотела получше посмотреть на звезды. Хотя пещера была выше нижней границы облаков Анклава, над ними был слой тонких облаков, которые не только блокировали луну и слабые звезды, но и рассеивал лунный свет, делая обнаружение еще ярких звезд затруднительным. И все же… радужный ореол, которым одаривали облака луну, был одной из самых красивых вещей, которые я когда-либо видела. Если бы я могла остаться тут навсегда…

Но у меня все еще были мои друзья, с которыми нужно встретиться… Многочисленные извинения, которые нужно принести… Мозг, который медленно разрушался… Возможно, очень большая награда за голову… Старые заговоры, которые по-прежнему были в силе… Зараза Анклава… Я бросила последний взгляд на тропку позади меня, бегущую в облачную завесу, сделала еще один большой глоток из моей бутылки Баквейзера и попыталась поставить своей целью уверенно идти вперед.

— Во первых… просто должна это сделать, — бормотала я, глядя на пропасть. Я могла представить себе маленького пони в моей голове, поющего, что все, что мне было нужно, это прыг, скок и прыжок. — Правильно… так… прыг… — Действительно, это было скорее похоже на шаг, — скок… — Второй шаг. — И…

«Не смотри вниз!».

Поэтому, конечно, я посмотрела вниз, и мои глаза расширились, когда я бросилась к своей смерти!

Или нет. Мои передние копыта приземлились на противоположной стороне пропасти. В глубине моего сознания, я услышала тихий вздох оранжевой пони. Ладно, больше голосов в моей голове, но, с другой стороны, до сих пор была голова, чтобы иметь внутри голоса. Броска к смерти не было. Но что теперь?

Ракеты делают все проще.

Ракета полоснула сверху, и мои ноги подбросили меня через пропасть, когда ракета взорвалась за спиной. Взрыв сбил меня с ног на рог и ударил об выступ на противоположной стороне. Я лежала вниз головой, когда два черных костюма силовой брони Анклава приземлились на выступ, а третий остался парить над нами.

— Черт возьми, Бумер! Ее не получится допросить, если она разорвется на куски, — крикнула лидерша через ее шлем.

— Точно. И не надо будет время тратить на эту болтовню, — пробормотал жеребец рядом с ней.

— Пока командование не спросит, почему мы использовали ракету!

Я усмехнулась, упав, затем выпрямилась и села на камень. Я смотрела прямо на кобылу, у которой было больше знаков отличия на броне. Я решила, что она была их командиром.

— Ты пойдешь с нами. У нас есть к тебе вопросы о том драконе в пещере.

Я медленно, смеясь, поднялась на копыта.

— Э-э… почему она смеется? — спросил жеребец рядом с ней, — Она… пьяна, Твистер?

Я левитировала мою последнюю бутылку Баквейзера, с хлопком открыла крышку моей магией, пряча ту в карман, смотря прямо на пару пони.

— Да, — сказала я, отхлебнув из бутылки, и достала ружье. — Я думаю, я почти готова.

Троица напряглась, но потом я начала извлекать один за другим патроны и складывать их в мою сумку.

— Правильно, — сказала ведущая кобыла, смотря на то, как я разряжала оружие. — Ты опускаешь оружие и мирно идешь вместе с нами, и не будет никаких проблем. Просто хотим задать те несколько вопросов.

— Ох… на самом деле, я так не думаю, — сказала я, смотря на них, и начиная заряжать оранжево-полосатые патроны. — Все же, вы хотите знать, что действительно смешно. Если бы вы сделали это… ммм… час назад… Я, вероятно, пошла бы и без суеты.

Нормальные, умные пони, вероятно, выстрелили бы в меня прямо сейчас. Но я использовала свой убийственнейший взгляд, смотря на троицу так, будто это я была той, кто заманил их в засаду.

— Ты смекаешь, — пробормотала кобыла, и я засмеялась еще сильнее.

— Ооо, совсем чуть-чуть, — сказала я с усмешкой.

— Нас тут трое, а ты одна! И при этом не в силовой броне! И у тебя лишь дробовик! Отступись кобыла. Я не буду повторять дважды.

— Может быть, если бы с вами было еще шестеро, то я бы заволновалась, — сказала я, досылая патрон в ствол. — Но сейчас, у меня есть мое оружие, мое пиво, огонь в моем животе и улыбка на моем лице, и не существует ни одного чертового пони в Пустоши, способного остановить меня!

— Верно, — протянула она без особых впечатлений. — Сансет.

Энергетические винтовки Гатлинга парящей кобылы начали вращаться.

Но было уже слишком поздно для них.

Я вскочила прямо на Твистер, проскользнув в З.П.С. для одной специальной атаки и одной стандартной, и, когда время возобновило свой ход, бутылка пива была, в конце концов, брошена, чтобы разбиться о забрало Сансет и покрыть ее шерсть мыльной пеной. Та попятилась, ее выстрелы ушли выше и создали поле воронок в стене позади меня, пока моя вторая атака посылала разрывную пулю прямо в лицо лидера. Ее лучевые винтовки сверкнули по мне, когда дымящаяся порода обрушилась на всех нас. С последним прыжком, я скользнула между парой пони и сделала третий выстрел, но, вместо предназначенного мной удара по пузу лидера, он просто взорвал ее скорпионий хвост.

Ох. Кстати, я уже говорила, что это происходило на выступе?

Мои копыта заскребли по гравию, когда моя задняя половина выскользнула за край. Бумер дико ударил своим хвостом по мне, заостренный шип выбил щебень. Я выставила свое левое копыто, стиснув зубы, когда шип жестко ударил по усиленному корпусу ПипБака Мармеладки. Силовая броня подняла меня прямо в воздух и чуть не выдернула ногу из сустава. Я повредила конец его шарнирного хвоста, подпрыгнула и перевернулась на ноги.

— Осторожно, — сказала кобыла-лидер с кровью в глазах, когда красные лучи магии пытались превратить меня в барбекю-из-пони, пока я атаковала Бумера. Сансет со снятым забралом обстреливала меня беглым огнем дезинтегрирующими пулями. Мне придется сразу же с этим разобраться.

Вы знаете, я обнаружила новую любовь к ракетам.

Я жестко оттолкнулась от Бумера, вытаскивая драконий коготь. Не было никаких сомнений, что сочлененная черная броня была прочной штукой. За исключением забрала и конечностей, для меня было не так уж много мест, чтобы прогрызться сквозь нее без продолжительного огня. Однако, была одна конкретная часть этой брони, которая была прикрыта лишь армированной резиной и системой сбора отходов. Прочный материал…

Мой коготь был прочнее.

Я скользнула вплотную к нему, используя его как прикрытие от лидерши, а затем жестко ткнула когтем по его причиндалам.

— Ты будешь третьим самцом, кастрированным мной, если прямо сейчас не выстрелишь ракетой в летуна!

Бумер замер.

— Ах… ах… — Я пошевелила кончиком когтя. — О, дерьмо… Мне жаль, Сансет!

— Что? — тупо спросила зависшая кобыла, прежде чем он отправил ракету прямо ей в грудь. Ракета взорвалась и послала кобылу по дуге лететь над пропастью и с грохотом падать на землю на противоположной стороне.

— Бумер, ты идиёт! — закричала лидерша в ярости, раздался выстрел, и ее красный луч поразил непосредственно мой драконий коготь. В мгновение ока, оружие было превращено в шипящие куски кости. — Сними ее или я лично разнесу твои драгоценности!

— Й-йа пытаюсь! — крикнул он, отталкивая меня, но я переключилась обратно на мой дробовик и в данный момент повреждала защиту его крыльев и оружия. Лидерша взмыла в воздух, ее пушки были гораздо более точны на больших дистанциях, чем мой дробовик.

Но не намного точнее, чем моя винтовка.

В З.П.С. я выцелила ее голову. Две пули, вероятно, сделают это. Будь добрым… вот только… если бы я убила ее, это, возможно прибавило бы проблем Спайку. У них и так были к нему вопросы. Я отменила эти два выстрела и направила по одному в каждую из ее лучевых винтовок вместо этого. Удача была на моей стороне, бронебойные пули, заряженные мной еще в типографии, вонзились прямо в хрупкие компоненты магического оружия.

Бумер повернулся ко мне лицом, заряжая другую ракету, но я снова рванула с места. Моя броня дымилась от воздействия лучей, но, по крайней мере, дымилась не я, когда я прыгнула на него сверху и направила две пули прямо через одну из защит его крыльев в пернатую конечность.

Это было, когда лидерша налетела и схватила меня. За секунду полета мы были уже над очень большой пропастью, когда мои ноги обвились вокруг нее.

— Попалась! — смеялась она. Я должна была признать, что у нее были очень красивые глаза сиреневого цвета.

Затем я прижала дробовик к ее голове.

— Ты не можешь быть настолько сумасшедшей! — закричала она, и ее глаза расширились. — Ты тоже умрешь!

Да, и мысль о падении с высоты сотни или тысячи футов с очень сдавленным концом прислала очень знакомый страх, кричащий в моей голове. Тем не менее, в этот самый момент, алкоголь и высота, на которой я зависла, взяли этот страх, связали его, бросили его в чулан в глубине моего разума, и избили его до повиновения резиновыми шлангами.

— Я? Меня взрывал артиллерией киберпони! Мне в спину стрелял зебринский снайпер, и мне в череп попадал бронебойный патрон! Мое лицо атаковал почти каждый пони, которого я называю близким и хорошим другом! На меня падала лодка! И не тебе говорить, что будет, и не будет менять убивать! — кричала я ей в лицо, улыбаясь от уха до уха. — Ты меня слышишь?

— Ты — гребаная сумасшедшая!

Я жестко прижала пушку к ее виску.

— Ты, мать твою, слышишь меня? — заорала я еще громче, задумываясь, могла бы я использовать ее как парашют.

Она, должно быть, увидела это в моих глазах.

— Да! — закричала она.

— Тогда тащи свою задницу на восток, прямо сейчас! — сказала я, а потом оглянулась на все это ничто подо мной. Вы знаете, для избитого шлангами, этот страх был еще очень ярким. — И посади меня на спину, черт возьми!

«Пожалуйста!»

* * *

Что заняло Спайку всего две минуты, Твистер удалось почти за час. За это долгое время, всем, что она мне сказала, были ее имя и набор цифр, а затем красочная коллекция бранных слов о моих сексуальных привычках, воспитании, здоровье и весе. Она только один раз коснулась темы моей матери, результатом чего стали контакт приклада моего дробовика с ее черепом и короткое падение, прежде чем она вновь достаточно пришла в сознание, чтобы лететь.

После нескольких десятков различных вопросов, я решилась спросить:

— Так возиться с ДК не достаточно плохо, и теперь Тандерхед отправляет пони шпионить за драконами?

— Я не Болванхед! — заявила она, затем обматерила себя, когда мы летели низко. Я могла бы даже выжить после падения с такой низкой высоты, я сломаю каждую кость в моем теле, но смогу выжить.

— Ты не из Тандерхеда? — спросила я с удивлением.

— Я что, похожа на одну из этих капризных надменных облакофилов? — ответила она раздраженно. Честно говоря, если бы они были не упырями или Глори… — Тандерхеды, как по мне, всего на пол пера выше мусора с поверхности.

«В самом деле? Это уже не интересно…»

— Что ж, рада приветствовать представителя Анклава из высшего общества. Так откуда же ты?

— Те это ничё не скажет, — протянула она, посмотрев на меня.

— Значит, ничего плохого не будет, если расскажешь мне, — возразила я, когда мы приблизились к Стар Поинту.

— Нейварро, — ответила она через несколько секунд. — Ты не против рассказать, о чем ты и дракон трепались?

Я подумала об этом, а затем пожала плечами.

— Он помогал мне с проблемой.

— Проблемой?

— Да. Я убила много пони. Сильно на меня подействовало. Он помогал мне пройти через это. Он хороший в этом плане. Вы действительно должны оставить его в покое.

— Хороший? — Она фыркнула. — Этот дракон поджег одну из нас при попытке взять беглеца под стражу. Не говори мне о том, какой он хороший.

Я рассмеялась.

— Подожди, вы попытались взять что-то из логова дракона?

«Даже я была не настолько глупа.»

Она оглянулась на меня, ее фиолетовые уши покраснели.

— Ну, да!

— Верно. Правильное решение. Радуйся, что только одна из вас стала тостом. Он, вероятно, мог бы убить вас всех, — указала я, и ей это явно не понравилось.

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотала она.

— Может быть, нет. Но я была в охране в своем стойле. Так что мне очень жаль. Я знаю, как это тяжело и больно — потерять одного из своих. — А я еще слышала то слово и чувствовала тот запах, будто я все еще была там. Я подумала, что это навсегда. Затем я сказала светлым тоном. — Тем не менее, я должна признаться, что я просто сгораю от любопытства по поводу вашей проблемы с Тандерхедом. Потому что они так же действительно завоевали мою ненависть, и это выглядит чертовски глупо — нам воевать друг с другом.

— Ты с поверхности. Мне не разрешено разговаривать с тобой о чем-либо, — пробормотала она упрямо. — Добрались, сохранив себя в целости и сохранности.

— Веришь или нет, я понимаю это лучше, чем ты думаешь. Охрана, помнишь? — сказала я, когда она, наконец, приземлилась на скалу. Я соскользнула с нее. — Лайтхувз, оперативник Тандерхеда, создал заразу, которая отравила мое стойло. Превратила их всех в рейдеров. Мне пришлось убить их самой, — сказала я тихо, найдя Бдительность среди камней и поднимая его.

— Ты… что? — Ее глаза в шоке расширились. — Ты лжешь!

Я смотрела прямо в глаза.

— Скажи мне, что я лгу, еще раз. — И, когда я смотрела в ее глаза, я думала о крике Миднайт. Я думала о вялых жеребятах, лежащих на полу атриума. Я думала о том ужасном запахе. Но, насколько бы это не было больно, я не чувствовала той пустоты внутри. Она быстро отвернулась, и я сделала медленный вдох, открывая Спаркл-Колу и делая глоток. — В любом случае, тебе, вероятно, следует отправляться, — сказала я, снимая с плеч винтовку Тауруса.

— Зачем? Чтобы ты могла выстрелить мне в спину? — спросила она с тревогой, ее глаза сузились.

— Нет. Потому что я вижу красные метки. Много-много красных меток, — сказала я, сглатывая, поднимая винтовку и смотря через прицел. Сквозь тьму и моросящий дождь я различила львиный силуэт и жало хвоста среди чахлых и мертвых деревьев. — Мантикоры.

— Мантикоры? — сказала она в испуге, прикрывая глаза от дождя. — Проклятое, мочащееся небо Хуфинтона… — Она заметила их без прицела, немного отступив в тревоге — Что такие твари здесь делают?

— Они тут за мной, я уверена, — пробормотала я. Никаких признаков монстропони, контролировавшей их. — Ну, береги себя. Удачного дня. Ты выполнила свою часть сделки.

Я водила стволом винтовки туда-сюда, высматривая череп, который можно продырявить.

— Ты просто собираешься остаться здесь и умереть в одиночестве? — вытаращилась она на меня.

— Ну, ты могла бы остаться и составить мне компанию. Твоя броня превращена в груду мусора, и те мантикоры могут летать. Им нужна я. Не ты, — пробормотала я, смотря на нее.

Но она смешно взглянула на меня. Как будто она не была уверена, была ли я сумасшедшей, было ли со мной что-то еще, или все сразу.

— Можешь выиграть мне время?

— Возможно. Для чего?

— Позволь мне найти немного металлолома, и моя броня займется саморемонтом. Однако мне потребуется несколько минут, — сказала она, открывая панель на ее передней ноге, похожую на ПипБак.

Ну, любое затишье во время бури…

— Точно. Я постараюсь оставить немного тебе.

Она фыркнула и ухмыльнулась.

— Ты лучшая.

Я побежала в сторону леса, левитируя винтовку слева и дробовик справа от себя. Конечно, это выглядело круто, но я сомневалась, что моя точность впечатлила бы хоть одного пони. Я нашла хорошую скамейку для пикника, положила охотничью винтовку на несколько коробок мусора и прицелилась. Две мантикоры взревели, вырвались из группы и поскакали по неровной земле, скребя когтями по скале. З.П.С. позволило мне превосходно выцелить одну из них. Одна, две, три пули ушли в ее череп, и львиный монстр зашатавшись, упал на бок, замерев.

Одна пала, неплохо для начала. Я сменила цели и оружие, навелась и выстрелила от бедра. Взрывная пуля вылетела, но, из-за нехватки твердой поверхности, отказалась взрываться. Просто отшвырнула монстра назад и остановила его на своем пути. Я потратила еще четыре, прежде чем зверь упал.

И остальные приближались. Так быстро, как я могла, я сменила взрывные патроны на картечь и загрузила магазин экспансивных пуль в винтовку. Я начала отходить назад, стреляя из винтовки, пока они не подобрались достаточно близко для атаки, и перешла на дробовик. В этом не было никакого изящества, никакой элегантности. Просто стрелять и отходить так быстро, как только я могла, и не давать гигантским кошкам наброситься. Если бы я была на большом открытом пространстве, я была бы в порядке.

Мой приклад ударился о скалу в тот самый момент, когда одна из тварей набросилась. Я выстрелила дважды из дробовика… и в третий раз я услышала отвратительный звук бойка, ударяющего в пустоту. Передние ноги твари погрузили два тяжелых когтя в мои плечи, и она открыла свой рот, чтобы отгрызть мне голову. Мои глаза расширились, когда я посмотрела в ее зияющий рот.

Три магических пули полностью взорвали ее горло. Чудовище вырвало за меня горячей кровью, а потом оно упало напротив меня. Мой рог пульсировал от внезапного выброса магии. К сожалению, я по-прежнему была прижата к земле тяжелым телом, пока изо всех сил пыталась вытрясти когти из моей брони. Еще две мчались на меня. Сколько пуль осталось в винтовке? Две?

Я вытащила Бдительность и открыла огонь. Тяжелые двенадцатимиллиметровые пули глубоко вгрызлись в массивных монстров, достаточно, чтобы удержать их в страхе в течение нескольких драгоценных секунд, пока я прилагала все усилия, чтобы освободить себя. И затем кончились патроны…

Даже с расширенным магазином Бдительности, он израсходовал десять пуль слишком быстро. Менее раненая из тех двух тварей набросилась.

Дерьмо. Мне не собирались дать и шанса пасть ниц перед Глори…

Узнать, что представляли собой другие Проекты, или куда направлялся ЭП-1101…

Дать шанс найти другие элементы…

Заняться действительно шикарным примирительным сексом с Глори…

— К черту! — крикнула я, неистово сопротивляясь, ударив мантикору по ее лицу Бдительностью, пока выбивала себе путь на свободу из-под трупа. Это не должно было убить монстра, просто отвлечь его. Еще на несколько секунд.

Я вытолкала себя на свободу, отпихивая тело в сторону и пытаясь вызвать еще несколько волшебных пуль. Они были не столь эффективны, как первый залп, но они по-прежнему взорвали отверстия в шкуре мантикоры. Наконец, сочетание пистолетных и волшебных пуль обрушило зверя в кучу.

К сожалению, был еще один зверь, а у меня было три разряженных ствола, рог, сделавший все, что смог, и три секунды между этим моментом и моментом, когда оставшаяся мантикора разорвет мою голову. Она прыгнула на меня, когти вытянулись, а слюна растянулась в блестящие дуги, когда зверь уже готовился растерзать мою плоть.

Затем малиновые лучи промчались мимо, свет поразил ее и превратил в светящуюся серую статую, взорвавшуюся облаком пепла.

— Йййиииххаааа! Ловите это, вы, летающие киски! — крикнула от радости Твистер, сев на скалу выше меня.

Благодаря ее кратковременному отвлечению на себя их внимания, я перезарядила Бдительность и дробовик. Она забавлялась малиновыми пучками на дистанции, пока я действовала в ближнем и грязном бою. Остальные мантикоры рассеялись и скрылись в лесу. Моя сила ушла, когда адреналин исчез.

— Ну, спасибо за помощь тут.

— Дык незашто, — ответила она, и по моей гриве поползли мурашки от тона ее голоса. — Не могла позволить источнику информации умереть.

Шум от двух заряженных лучевых винтовок мурлыкал у меня за спиной.

Я испустила долгий, низкий вздох.

— Почему ничто не может быть легко? — сказала я, поднимая Бдительность, поворачивая его передо мной. — Я помогала Флэнку… Оказывается, они надеялись продать меня. Я старалась помочь моему стойлу… затем мне пришлось убить мое стойло. Я пощадила тебя и твоих друзей, и ты хочешь стрелять мне в спину.

— Идиётка, ты не понимаешь. Когда ты заставила меня лететь сюда вниз, ты подвергла меня, одно небо знает, чему. Моя собственная команда может выстрелить в меня, лишь увидев, чтобы не позволить мне подвергнуть их воздействию сё равно каких зараз и язв, кишащих здесь. А Болванхеды просто повесят меня за шпионаж. Я хочу вернуться, и мне нужно что-то, что проведет меня через дегазационный пункт, в ином случае пройдет пуля через мой мозг. Мне нужно взять тебя с собой.

Я знала этот отчаянный тон. Я сама делилась им, и не один раз.

— Ты не будешь инфицирована до тех пор, пока не поешь инфицированных пони или продовольствия, — сказала я как ни в чем не бывало, стоя на месте и возвращая в кобуру свое оружие. — Добровольческий корпус, кажется, работает очень хорошо.

«Когда они не посылают своих пони на самоубийственные миссии для задабривания рейдеров.»

— Что ты делаешь? — нервно спросила она, когда я начала уходить.

— Иду навстречу моим друзьям, — ответила я.

— Ты идиётка! Я пристрелю тебя! — пригрозила она, и я повернулась к ней лицом.

— Ммммм, — ответила я вежливо. — И я уверена, что они будут готовы обеззаразить-или-как-там тебя, если ты вернешься с бутылкой пепла.

Это заставило ее беззвучно выговориться, и ее сиреневые глаза сузились.

— Ну, если я в пролете в любом случае… — начала она.

— Ты можешь сглупить и попытаться убить меня ради своеобразной мелкой мести, — сказала я, глядя ей в глаза, заставив ее заартачиться. — Или ты можешь пойти со мной, и я познакомлю тебя с несколькими пони, которые могли бы тебе помочь.

— Я… ты… — Она облизала губы, глядя вокруг, как будто несколько других вариантов могли волшебным образом появиться. Наконец, она тяжело топнула копытом. — Проклятие, это чертовски несправедливо!

Я уставилась на нее и улыбнулась, пошире разведя мои передние копыта, когда засмеялась.

— Добро пожаловать в Хуфингтон!

* * *

Мне пришлось признаться, я чувствовала немного вины за затруднительное положение Твистер, но это были глупые правила ее Анклава и паранойя, заставившие ее осесть здесь. Около пяти минут заняли плач, топот копыт, и стрельба по трупам мантикор, прежде чем она, наконец, поняла, что, в любом случае, она была в пролете. Она могла попытаться вернуться и получить выстрел из-за ее неприятностей, остаться со мной, или убить меня и застрять здесь в одиночестве и тогда действительно оказаться в пролете. Мне понадобилось время, чтобы собрать мешки с ядом мантикор. Они были единственной частью, которая, казалось, имела какую-нибудь ценность.

Еще раз я ехала верхом на ней по воздуху, следя за несколькими летающими зверями. Она чередовала проклятия и бесшумный полет. Нам удалось достичь Пони Джо, прежде чем она, наконец, села для передышки.

Я проскочила внутрь, но тут было все еще чисто и убрано.

— Так. Не возражаешь, если я спрошу у тебя кое-что?

— Заткнись. Я занята тем, что очень зла прямо сейчас, — протянула она.

— Да, я знаю. Но ты можешь злиться и просвещать, — ответила я тихо, сдерживая зевоту. — Ты не пегас Тандерхеда… Я это поняла. Так… почему ты так зла на них?

Она угрюмо посмотрела на кофейню, прежде чем пожала плечами.

— Они думают, что они такие особенные… как надменные аристопони или еще какое дерьмо. Нет такого пегаса вне Тандерхеда, который не ненавидел бы их довольно сильно.

Это меня удивило. Судя по тому, что говорила Глори, остальные Анклавовцы должны быть благодарны им.

— Смотри. Анклав это целый ряд городов пытающихся сделать все возможное, чтобы выжить. Мы делаем то, что мы должны делать, чтобы защитить нас самих. Всегда делаем. Всегда будем делать, — сказала она, и добавила, без горечи. — Даже если мы должны изолировать одного из нас для этого. — Я думаю, идиотские уровни лояльности были присущи не только Глори. — Но это не раз плюнуть. Ты, наверное, не понимаешь этого, но облака не совсем лучшее место для выращивания сельскохозяйственных культур. Одна ошибка в управлении или просто сломалось невезучее оборудование, и город может довольно быстро столкнуться с определенными трудностями. Но мы сплотились и помогаем своим.

— А Болванхеды не помогают ваще ни одному пони, — сказала она мрачно.

— Мне действительно не понятно.

Она вздохнула.

— Когда бомбы упали, что мы получили, тем и распоряжались. Ты когда-нибудь пробовала и пользовалась пистолетом, работающим без проблем в течение двух столетий? Этого не случится. И камни не растут в небе. Но у Тандерхед было чё-то, чего не было ни у кого из остальных. Башня Шэдоуболтов — В ответ на мой непонимающий взгляд она вздохнула, — Пони с поверхности ничё не знают…

— Когда-то во время войны, Хуфинтон был самой большой целью во всей Эквестрии. Более того, приоритетней Кантерлота, видимо. Было здесь что-то, от чего те зебры действительно дергались. Поэтому, когда Реинбоу Деш основала Шэдоуболтс, их основная база была здесь. Башня Шэдоуболтов. Чёртов город строился, как сумасшедший, и они просто взяли центр Крутости и продолжили строить выше и выше. Сказали, что они собираются строиться прямо до Луны.

— Это… похоже на правду, — пробормотала я, вспоминая «Хуфингтон возрождается».

— Да, ну, когда бомбы упали, башня выстояла. Она было такой чертовски высокой, что верхние уровни не были облучены. Там было всевозможное оборудование для магического производства. Оружейные магазины. Оружие. Чёртова сокровищница. Но это была не самая важная часть. В Башне Шэдоуболтов было чё-то, чего не было на других облаках.

Я на мгновение задумалась, а затем поймала ее взгляд на своем роге.

— Единороги? Конечно! Единороги.

В конце концов, Минти Фреш работал с ними.

— Мммм. — Она медленно кивнула. — Тайно-научный и технический персонал башни почти все добрались до ее вершины, прежде чем умереть от радиации. И они помогают Тандерхеду до сих пор. Опылительный талисман сгорел? Единорог может это исправить. Нужны новые лучевые пушки? Единорог может сделать их. Облакоклятые шлемороги удерживают Тандерхед в выгодном положении.

— Но… они все еще члены Анклава, не так ли?

— Технически, — сказала она с таким отвращением, что я сомневалась, было ли это более чем формальностью. — Если послушать их, то они наиболее важный элемент. Но дело в том, что они не просто так помогают остальным из нас. Чёрт, нет. Они будут торговать талисманами в обмен на услуги. Дополнительным питанием в обмен на услуги. Технической помощью в обмен на услуги. Все эти услуги поднимают и так комфортный образ жизни для них и заканчиваются совершенно дерьмовой сделкой для остальных из нас.

— Так почему бы Анклаву не сделать что-нибудь с ними?

— Пробовали, — фыркнула она тихо. — Почти пошли на войну, чтобы взять башню. Не знаю подробностей етого… это было во времена моей бабушки. Наконец, была создана договоренность. Тандерхед разоружается, согласившись, что не будет большей огневой мощи, чем их хитроумные вертибаки. Никаких хищников или чего еще, и они обеспечивают деталями и технической помощью, и Тандерхед должны держать своих единорогов и бесполетную зону от остальной части анклава. Они — самая независимая группа пернатых умов в облаках и не распространяют дерьмо об остальных себе подобных.

Я вспомнила, насколько гневно Глори приняла мысль о нелояльности. Если она чувствовала это как Пегас Тандерхеда, я могла бы начать представлять себе, насколько яростной была остальная часть Анклава.

— Так стоп. Если Тандерхед разоружен, почему бы просто не взять эту башню как-нибудь?

— Есть одна маленькая вещь, что называется честью. Взгляни на это, — сказала она сухо. — Но, помимо договора, я не знаю. Сейчас же настали чертовски напряженные времена. Черт, половина из нас наблюдает за драконом, а другая половина наблюдают за Болванхедами. Теперь они открыли это добровольческое дерьмо, нарушая некоторые из наших самых основных правил и законов. Все потому что они могут. — Она стукнула копытом по столу. — Всё это хорошо не кончится.

Я должна была с этим согласиться.

— Есть ли шанс, что твои друзья придут за тобой? — Она посмотрела на меня в замешательстве. — Я имею в виду, они действительно просто собираются оставить тебя здесь?

Она определенно не хотела думать об этом.

— Если бы это было в другом месте, меня бы, вероятно, отследили, вытащили отсюда, допросили, и, я надеюсь, отправили бы в центр дегазации. И ты тоже была бы допрошена, — добавила она, напомнив мне, что мы были не совсем в счастливых-счастливых отношениях. — К сожалению, я пони Нейварро в бесполетной зоне, и теперь все это — политика. Если Болванхеды положат свои копыта на меня… — Она вдруг моргнула. — О, Конские яблоки.

— Что? — Я моргнула и поднялась на копыта. — Они могут отследить тебя?

— Я должна избавиться от нее. Я должна выбраться отсюда прямо сейчас! Они, вероятно, в пути! — кричала Твистер, начав отключать перемычки на своей броне.

— Ты не можешь просто отключить все, благодаря чему они отслеживают вас? — спросила я, задумавшись, каким сеном какой-либо пони должен был залезать и вылезать из этого прикида.

— Может быть. Ретранслятор тут, — сказала она, потянувшись и открыв панель на ее боку. — Хотя я, честно, не ожидала, что когда-нибудь найду какого-нибудь пони с такими навыками. Где ты обучалась обслуживанию силовой брони Анклава? — спросила она, когда я подошла к ее боку. Она моргнула, когда я зарядила патрон в дробовик.

Взрыв картечи сбил ее прямо с копыт с душем магических искр, посылая катиться через проход.

— Я и не обучалась, — призналась я, пока она, стоная, лежала. — Ты в порядке?

— Пони с поверхности… отстой… — простонала она.

— Ага. Это сработало? — спросила я, смотря на дымящиеся магические устройства. Пахли они точно как отключенные.

— Ты почти оторвала мне ногу, идиётка. — простонала она, вставая и посмотрев на обломки. — Да, но мы должны двигаться. Тандерхед, наверное, уже отправил команду, стоило нам покинуть ту точку. Не могу поверить, что не подумала об этом раньше. Вся эта проклятая поверхность делает меня глупой, — сказала она, направившись к двери.

— Что они будут делать? — спросила я, и она, обернувшись, одарила меня испуганным взглядом. — Они не будут убивать тебя, не так ли?

— Не знаю. Каждый Анклавовский пони, «восстановленный» Тандерхедом, не был в порядке после этого. Я не хочу выяснять, — ответила она, нервно оглядываясь. Что-то слабо постучало по крыше, было не так много шума, но мы обе вздрогнули, и моя грива зазудела как сумасшедшая.

— Быстро, назад! — крикнула я, и мы бросились к задней двери. Я чуть не споткнулась в изумлении от увиденного. Один из округлых, бронированных вертибаков завис прямо над головой, он, должно быть, задел здание пока подлетал. В любую секунду, пегасы-солдаты высыпятся из заднего люка. Если они не решили просто использовать автопушки.

Я бросилась к деревьям, перепрыгнула канаву, идущую вдоль стороны магазина пончиков, и побежала в мертвый лес, пока Твистер скользила почти вровень с землей передо мной. Мы оставили между нами и ими несколько десятков с не большим деревьев. Твистер остановилась и наклонила голову.

— Они транслируют, чтобы я вышла. Говорят, что они здесь, чтобы вытащить меня. — Она плюнула в сторону. — Когда рак на горе свистнет.

— В твоей броне есть Л.У.М.? — спросила я, глядя вверх.

— Да.

«Отлично».

Таким образом, блуждающий взгляд в нашу сторону выдаст нас. Теперь мы действительно должны были начать двигаться!

— По крайней мере, он был, пока забрало еще не разлетелось, — добавила она, глядя на меня резко.

— Ты пыталась арестовать меня, — возразила я.

— У тебя были дела с тем драконом, — фыркнула она.

Я закатила глаза, ныряя под ветку.

— Это был просто дружеский визит. «Привет. Как ты? Хорошие камни у тебя тут». Вот и все, — сказала я с улыбкой.

Она посмотрела на меня резко.

— О, да. Просто была по соседству с местным драконом?

— Что, я должна быть тупицей, чтобы идти к тому, что может съесть меня? — парировала я. — Может я и глупа, но не настолько. — Затем красный луч пикой пронзил воздух так близко перед моим носом, что я почти окосела, глядя на него. — Однако не достаточно умна, чтобы заткнуться и продолжать бежать! — крикнула я, вытаскивая винтовку Тауруса и входя в З.П.С… Три пули на голову… и я прокляла мой бестолковый мозг за то, что забыла про заряженные экспансивные пули. Те разбились вдребезги о броню.

Малиновые лучи Твистер были определенно более эффективны, и Анклавовцы Тандерхеда ушли с линии ее огня, их броня дымилась и потрескалась от повреждений. Я снова зарядила в винтовку бронебойные патроны.

— Черт, они снова наступают. — Она посмотрела на меня. — Единственный шанс для тебя выбраться отсюда.

— Этому не бывать.

Она скептически выгнула бровь.

— Э-э… ты мне ничего не должна. Перестань быть такой чертовски упрямой мерзавкой! Я буду летать кругами вокруг этих стервятников.

«Прежде чем тебя застрелят с неба», добавила я к ней.

— Я втянула тебя в эту кутерьму. Если бы я только застрелила тебя в голову, ничего бы этого не случилось, — сказала я, пытаясь отслеживать одну из красных меток сзади нас. Еще красные метки спереди от нас. «Черт, второй вертибак прилетел?» Потом я посмотрела и увидела ее недоверчивый взгляд. — Ну, ты была бы уже мертва и все, но все же.

— Ты — свихнувшаяся кобыла, — усмехнулась она, обстреливая небо.

Затем я нахмурилась. Кучка Анклавовцев за нами… но… я вовремя подняла прицел, чтобы увидеть изношенную шкуру, львиные клыки и скорпионий хвост, несмотря на деревья.

— Новый план! Назад к Пони Джо!

— План? Как ты это себе представляешь, что это план? — Спросила она в замешательстве. — Это не план! Это направление!

Я выстрелила из винтовки, целясь в бок мантикоры. Та взревела, что было поддержано остальными ее родственниками. Между тем, я бежала прямо на Анклавовцев позади нас.

— Видишь? План! — смеялась я, когда звери приближались.

Весь прайд (или стая… что угодно!) мантикор спешил за нами следом. Твистер уставилась на меня дикими глазами в изумлении.

— Ты полностью сумасшедшая, вот кто ты!

Анклавовцы, казалось, разделяли ее настрой, смотря на нас, проносящихся мимо. Затем рычащие жалящие звери приблизились к ним. Вертибак стал для животных, по видимому, особым раздражителем. Схватившись за него своими когтями и царапая по броне, они пытались добраться до пегасов внутри.

Пока оба врага были больше заинтересованы в бое друг с другом, мы мчались на юг в сторону Мегамарта.

* * *

— Это было безумие. Абсолютно сумасшедшая, — сказала Твистер, пока мы бежали к эстакаде между нами и Мегамартом.

Мое предательское тело уже одаривало меня сногсшибательной головной болью.

«Ах, алкоголь, почему ты должен так мне вредить?»

— Это сработало, не так ли? — пожала я плечами.

— Ты могла сделать так, что нас бы расстреляли. Или съели. Или расстреляли, пока пытались съесть! — указала она сердито.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Да. Но я этого не сделала. Такие вещи просто как бы получаются… или нет. — И я сделаю все возможное, чтобы жить с ошибками… действительно большими и ужасными ошибками. Мое тело содрогнулось от силы моего зевка. — Святая Селестия, я устала. Мне нужно несколько часов сна или несколько бутылок Баквейзера.

— Такова жизнь на поверхности? — спросила она, глядя на чахлые и корявые деревья.

— Ты здесь внизу в первый раз? — спросила я ее.

Она, немного робея, кивнула.

Я вздохнула и задумчиво улыбнулась.

— Да, в общем-то. Пустошь порождает проблемы, как радтараканов. А Хуфингтон размножает их, как блотспрайты на мертвой пони. Дело в том… Я также натыкалась на вещи столь красивые, что почти причиняли боль. Как услышать церковь, полную поющих детей. Или увидеть рабов, освобожденных от рабства. Это действительно поразило меня. Или найти личные сокровища пони через двести лет после их смерти. — Я видела, как она странно смотрит на меня и слегка улыбается. — Я знаю, это звучит самую чуточку банально, но если в Пустоши не было бы ничего, кроме боли и страданий, в конечном итоге ты очерствеешь ко всему этому. В пустоши есть достаточно хорошего, за что стоило бы бороться.

И действительно заставить тебя чувствовать себя ужасно отчасти.

Я снова зевнула и включила ДиДжея Pon3. Довольно скоро при таких условиях я стану лунатиком. Раздался треск, и вдруг старый самец замолол языком вокруг нас, заставив все мое тело вздрогнуть.

— Она становится ужасно большой, Мэри. Кто большая пони? Да, она! Да, она!

«Какого сена?» Я посмотрела на экран ПипБака, в беспамятстве я загрузила другую аудиозапись с диктофона что нашла в Стар Поинт.

— Дядь Хосс! Шляпа, дядь Хосс! Шляпа! Пожаааааааалуйста! — провизжала кобылка.

— Вот, пожалуйста, Таро, — усмехнулся старик.

— А теперь будь осторожна. Это шляпа так же стара, как твой дядя Хосс.

Прслышался старый смешок.

— И при этом почти такая же прочная. Не о чем волноваться, Мэри. — Послышался визг радости, который затих, когда кобылка запела: «У меня есть шляяяяяпка!». — Как ты, держишься? — тихо спросил старый жеребец.

— День за днем, как и любой пони, я думаю, — сказала тихо Мэригольд. — Я все время просыпаюсь среди ночи, думая, что мы пропустили сигнал и скоро умрем. Я чувствую, как будто в любую секунду, случится что-то страшное. Все пони говорят нам идти в город. Эти магические щиты будут защищать от бомб… но я не могу покинуть Звездный Дом. Таро здесь нравится.

— Магические щиты?

— Хорс установил их. Один из первых его «проектов» в качестве нового директора. — Она фыркнула презрительно. — Я надеюсь, что они сработают, но выпендреж Хорса еще не принес ни одному пони пользы.

— Мммм… ну, дай идиёту немного власти и смотри, как он превращается в осла, — заворчал старый Хосс. — Ты все еще работаешь над книгой?

— Да, я взяла этот диктофон. Излишки в армии, не очень красивый, но по крайней мере, не придется беспокоиться о том, что Таро случайно сломает его, играя в «Звездных Рейнджеров». Она любит это шоу… — Повисла пауза, потом за небольшим хныканьем последовали рыданья. — Я в порядке. Я в порядке.

— Это глупая война влезла в наши жизни, — пробормотал Хосс.

К счастью, Таро, казалось, не заметила этого, пока повизгивала.

— Ой не! Это поедающий рога монстр. Эээээ! Мама! Он ест мой рог! — Пауза. — Мама… он ест мой рог.

— Да? О! Кхм… — Мэригольд откашлялась. — Злое поедающее рога чудовище! Звездный Рейнджер Мама остановит тебя! — Таро хихикнула от удовольствия, пока Мэригольд издалавала различные звуки. — Ты в порядке, Звездный Рейнджер Мисс Джуниор?

— Да, Звездный Рейнджер Мама! — Сказала она со смешком. — Идем, Звездный Рейнджер Шляпка! Давай исследуем печенье! — С шумом а-ля ракета Таро убежала.

— Лэндсейкс. В мое время это была игра про пони против буйволов. Я всегда был буйволом… — задумался он.

— Она, наверное, сделала это только для меня. Все эта битва… она немного действует даже на Таро. Она не знает, почему я расстроена, но знает, что расстроена.

— Ты должна обратиться к врачу, Мэригольд, — сказал тихо старый Хосс. — Ты слишком молода, чтобы тебя контролировало безумие как сейчас. — Он усмехнулся и добавил: — Конечно, как только ты доберешься до моего возраста, все сводится к ситуации с возрастом.

Мэригольд тихо, невесело засмеялась.

— Я не могу. Ты слышала истории о том, как они рассматривают случаи усталости от войны. Стирание памяти. Наркотики. Другие заклинания. Я не могу рисковать чем-угодно, что скажется на Таро. Сейчас она для меня все. — Послышался тихий вздох. — Забавно, учитывая, что она не моя.

— Ты ее мама. Ты следишь за ней, смотришь, как она ест, и беспокоишься о ней день и ночь. Если эт не мама, то ненаю, чё есть мама. — Он колебался, немного запинаясь, прежде чем тихо спросил. — Ее первая мама…

— Нет. Я не знаю, кто она, и если Флаттершай сделала то, что сказала, то я сомневаюсь, что ее настоящая мама даже и знает, что является матерью. — Мэригольд печально выдохнула. — Она никогда не будет знать, какого замечательного ребенка она оставила.

— Ты — молодец, Мэригольд.

— Иногда, хотя… Хотела бы я знать…

— Ты не можешь жалеть об этом, Мэри.

— Нет никаких сожалений. Мне просто интересно… что бы произошло, если бы ее мать оставила ее себе? Попала бы я еще раз в космос? Была бы продолжена ракетная программа? Различалось бы что-нибудь? — Мэригольд тихо вздохнула. — Я не ожидала стать матерью. Лишь быть беременной было уже немного страшно. Я думала, что… У меня будет она, и ничего не поделаешь. Я никогда не думала, как много она значит для меня.

— Хех. Как я обычно говорю Миссис Хосс, вернувшись во времена пещерных пони, мы полюбим их до такой степени, что мы не посадим их на вертел, чтобы съесть их!

Они разразились смехом. Потом раздался пронзительный звуковой сигнал.

— О, нет… — пробормотала она. — Мой пропуск в стойло активировался. Но 90 это на другой стороне Флэнкфурта! Нам потребуются часы, чтобы добраться туда на своих четверых!

— А теперь расслабься, Мэригольд. Это, наверное, просто учения, — сказал он утешительно. — Они тестируют системы весь месяц.

Но никто из них не разговаривал, пока пропуск продолжал гудеть, немного раздражающий звуковой сигнал шумел не переставая, в то время как Таро играла.

Но это были не учения. Со стороны города донесся длинный низкий вопль сирены. Она усиливалась и затихала, вторя по сельской местности слабым призрачным сигналом. Это был предвестник гибели. Пропуск беспрерывно запищал.

— Мама… Мне не нравится это, мама… Таро заскулила голосом жеребенка, который все еще верил в то, что его мать что-нибудь сделает. Пока ползли одна за другой минуты, страх углублялся.

Потом мы услышали его. Из записи послышался взрыв, который сотряс дом до основания. Таро вскрикнула, когда вещи разбивались на заднем плане. Повисла страшная тишина.

— Мирамэйр. Они ударили по Мирамэйру, — пробормотал, задыхаясь, Хосс.

— Давай, милая. Мы должны идти в стойло сейчас же… Может быть… может быть шоссе Сансэт еще цело…

Но послышался еще один взрыв. Потом еще. И еще.

— Мама. Что это за огоньки? — беспокоясь, спросила Таро. — Они страшные!

— Иди сюда, Таро. Все будет в порядке.

Старый Хосс забурчал и кашлянул.

— Вы должны пойти к стойлу на холме. Это не то, в которое назначено вам, но пропуск есть пропуск.

— Пойдешь с нами?

— Ой, теперь, в этом нет смысла, Мэригольд. Ты это знаешь. Я просто старый самец, слоняющийся поблизости, пока все не закончится. Отведи эту кобылку туда, где она будет в безопасности.

— Дядь Хосс! Ваша шляпа! — сказала в тревоге Таро.

— Оставь себе, милая. Мне она больше не нужна.

— Не-не-не! Это ваша шляпа, дядя Хосс. Ваша голова замерзнет. Ни один Звездный Рейнджер не хочет мерзнуть! — Таро сказала, хныкая. — Пожалуйста, дядь Хосс. Я буду носить ее, когда я вернусь.

Вдруг все трое начали кричать, как будто от боли, но всем, что я слышала, было страшная тишина. Потом был далекий треск и сильный ветер, несшийся сквозь листья деревьев вокруг фермы. Отдаленные крики и вопли звучали в ночи, усиливавшиеся и ослабевавшие и нарастающие, когда выжившие бежали в это ужасное время.

— Принцессы… Хфингтон… что… случилось…? Что это было… крик…? — тихо пробормотал старый Хосс.

— Бомба внутри щита. Они, должны быть, пронесли одну внутрь… О, святая Селестия…

— Ты иди, Мэригольд. Спеши. Просто следуй за всеми теми пони. Присмотри за малышкой.

— Спасибо.

— Никаких сожалений, Мэригольд. Ты просто будь лучше, чем идиёты, что вызвали этот бардак.

— Прощай, — прошептала Мэригольд. — Пошли Таро. Держись рядом, дорогая. Нам нужно добраться до нашего нового дома в стойле.

— Пока, дядь Хосс! Скоро увидимся.

— Луна, защити нас, я надеюсь, нет, милая, — сказал тихо Хосс, и я услышала шепот старого жеребца. — Наверное, скоро увидимся, Смит.

Запись превратилась в помехи, прежде чем полностью оборвалась.

Так вот как все звучало, когда мир закончился. Сначала ты играешь в Звездных Рейнджеров со своим жеребенком, посещаешь друга. Затем ты отдаешь ребенка совершенно незнакомому человеку, зная, что в противном случае она бы умерла.

Я чувствовала дрожь всем телом. Каковы были шансы, что бомбы упадут в тот день, когда они посещали ферму? Если бы они были в Звездном доме, то они пошли бы в обреченное Стойло 90. Каковы были шансы что, они пересеклись бы с Кард Трик, которая взяла Таро как свою собственную дочь? Какова была вероятность того, что я найду эту запись, когда в таком отчаянии готова была нажать на курок?

Как я могла быть настолько грёбаной идиоткой?

Я теперь никогда не убью себя. Мне, может, и хочется, но я никогда не смогу отбросить жизнь, которая стала плодом тех чрезвычайных обстоятельств. Шансы были просто-таки сверхъестественные. И я почти отбросила все это. Я, возможно, отбросила своих друзей в тот момент ужасной слабости.

Спасибо, Мэригольд. Хосс. Флаттершай.

— Я не могу поверить, что это было именно так, — протянула Твистер, глядя на мой ПипБак в изумлении. — Я имею в виду, нам рассказывают в школе нащёт Аварийного Оповещения и Великого Сбора… но слышать, как эти бомбы взрываются… они говорили о крике. Что это было?

— Я не знаю, — ответила я, глядя на фиолетовую пони Анклава. — Я ничего не слышала.

— Хуфингтон должен был быть полон пони, когда взорвались бомбы, если они полагали, что магические щиты сберегли бы их, — размышляла она вслух. — Но, похоже, единственное, что сработало, это закрытие неба.

— Да. Однако, война уже позади. Вы можете его снова открыть, — пробормотала я, когда начали падать более тучные капли дождя.

Ее уши немного опустились.

— Этот вариант не рассматривается, к сожалению. Нам нужен каждый кусочек облака, с которого мы можем получить пищу. Извини. — Она посмотрела на тоскливый пейзаж. — Однако, я никогда не думала, что все это выглядит так.

Я смотрела на нее, так вот как пегас становился дашитом. Я могла видеть вину на ее лице. Она могла считать, что это необходимо, но она не думала, что это правильно.

— Могу я задать тебе вопрос? — Она посмотрела на меня холодно, но с любопытством. — Почему ты просто не улетела и не оставила меня в Стар Поинте?

Она открыла рот, потом закрыла его снова.

— Я уже два года как выпустилась с тренировочного лагеря — сказала она. — Ты знаешь, сколько боевых действий я видела? Ноль. Мы летаем вокруг, тренируем наши построения, стреляем на стрельбах и играем в редкие военные игры. И нам говорили, что это все для нашего народа. — Она сделала глубокий вдох. — Факт в том, что это был первый бой, который можно назвать настоящим. — Она пнула грязный ком. — Как я уже сказала, поверхность делает меня глупой.

Потом нас нашел Анклав.

К счастью, метки были янтарного цвета, когда одна из них приземлился спереди, а другая сзади.

— Твистер! Мы нашли тебя! — крикнула кобыла. Я смотрела на выжженную броню кобылы с лучевыми винтовками Гатлинга и самца, которого почти кастрировала.

— Вы… — глаза Твистер расширились от шока. — Вы пришли за мной?

— Ну, канешн! Не могли оставить тя в копытах этого террориста с поверхности, — зарычал жеребец, его ракетная установка уставилась прямо на меня. О, конечно, теперь он был храбрым, когда моего когтя не было около его причиндалов. — Хочешь, чтобы я взорвал ее? Убедился, что она сотрудничает.

— Нет, Бумер. Она помогла мне выбраться из копыт Болванхедов, — глухо пробормотала Твистер, потом усиленно закачала головой. — Но, что вы трое делаете? Мы все теперь заражены! — отметила она со свирепым взглядом.

Сансет пожала плечами, в силовой броне это выглядело причудливо.

— Ага. Мы скажем, что заглянули к Болванхедам, даб надрать им хвосты. Получим две недели ареста.

Бумер кивнул.

— Не смогут бросить тя в клетку, если мы вернем тя назад, не так ли?

— Вы двое идиётов… тьфу… Я застряну на месяц за бумажной работой из-за этого… — Она посмотрела на меня. — Ты уверена, что мне нужно было поесть… ну, ты знаешь… чтобы, заразиться?

— Спроси своих медиков, — ответила я, пожав плечами. — Но ты должна быть в порядке.

— Чё это она грит-то? — спросил Бумер, удерживая ракету направленной на меня.

— Ничё, Бумер. Ничё. — Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Ну. Береги ся, Блекджек. Надо сказать, это была адская ночь.

Восток стал мене темным и мрачным, и я могла сказать, что было почти утро.

— Да. Для меня тоже.

* * *

Охранники Мегамарта окинули меня взглядом и открыли ворота, даже не побеспокоив меня относительно крышек, пока я проходила. Либо я была такой чертовски страшно выглядевшей, что они не захотели связываться, либо они сжалились над кобылой, которой пришлось пережить бурную ночь. Мне было плевать. Теперь мне нужно было найти своих друзей и извиниться. Распинаться о прощении.

Внутри, было странно тихо. Торговцы двигались в своих кабинках, но их глаза нервозно медленно следовали за мной. Было ли то, что мои горящие глаза ошеломляли всех пони, настолько плохо? Я пыталась вспомнить, где оставила свои очки. Стар Поинт? Они теперь, вероятно, в океане. Где Крышечка и Кистоун? Я ожидала, что они придут, стоит только мне появиться. Я направилась к клинике, где старый доктор откинулся на своем операционном столе, громко храпя.

— Эй. Эй, Бонсоу. — Я его жестко толкнула.

Он дернулся, привстав, и ударился рогом о лампу, висевшую над столом.

— Желчные камни… — выругался он, закрывая глаза, и прошипел. — Клиника открыта, когда я не сплю! Уходи.

— Бонсоу. Это я. Охранница? — спросила я, неловко улыбаясь.

Он приоткрыл глаза, затем редкозубый старый единорог ахнул.

— Ты! Ты здесь. Тебе нельзя здесь быть! Они здесь за тобой!

Я сразу же сосредоточилась на своем Л.У.М.-е. Красных меток нет, пока нет.

— Кто? Анклав? Зодиак? Ростовщица? Смертельные-убийцы-зебры-коммандос? — спросила я, охватывая глазами толпу.

— Нет… они! — сказал он, указывая копытом.

По проходу приближались три пони в традиционной одежде рейдеров… Нет, точнее наоборот. Каждый рейдер, которого я когда-либо видела, пытался скопировать этот облик. Уверенная походка трех кобыл. Жесткий взгляд, жесткая шкура, на броне шипы и цепи. Их кожаная броня безошибочно имела приглушенные оттенки того, что сделана из шкуры пони. И их оружие было высшего качества, о нем хорошо заботились. Это были пони, которые готовы, склонны, способны и хотят ударить хвостом и запинать ногами. Не из безумия, но из чистой уверенности.

Это были Потрошители.

Это имело смысл. Не все они могут быть монстропони, как Деус. Он был специальным проектом, связавшимся с Сангвином из-за необходимости в его суперболеутоляющем. Но у меня было четкое ощущение, что эти три пони еще много чего знали о боевых действиях.

И я собиралась получить урок прямо из первых копыт.

Я взглянула на Пушку. Оружие было уже повернуто ко мне, словно ожидая, что я выстрелю.

— Мне нужно оружие, — сказала я напряженно, не спуская глаз с трех кобыл. Две из них были земными пони, у одной лениво качались подвешенные цепи в ее челюстях. Вторая улыбалась, держа ртом ручку пожарного топора даже без пятна ржавчины на нем. Но оружие единорожки затмило их всех. Тяжелый молот был почти так же длинным, как ее тело, с огромным усиленным наконечником из стали, а пони левитировала его без малейшего напряжения.

Скальпель вплыл в мое поле зрения.

— Спасибо, — сказала я, охватывая магией крошечное лезвие, и медленно порысила по проходу к троице.

— Ты Охранница, верно? — спросила единорожка. Я надеялась, что она будет играться с молотом, или презрительно отнесется к крошечному лезвию. Но нет. Я могла бы сказать, что они приняли меня всерьез. Без насмешки. Без обиды. Они были так же серьезны относительно избивания ногами моей задницы до самого Флэнка.

— Агась, — сказала я подумав, будут ли волшебные пули регистрироваться в качестве выстрелов для Пушки.

— Ты пойдешь с нами, — сказала единорожка, когда они начали рассредотачиваться. Мое оружие было далеко от того, чем я привыкла пользоваться: нет зарядов для первого удара или быстрого убийства.

«Отлично»

— Я так не думаю. Я просто хочу найти своих друзей, попросить у них прощения, и поспать в течение шести или семи часов. — Я все смотрела на цепь и топор. Земные пони двигались все больше и больше во фланг ко мне, пока я пятилась. Хаммермэйр просто остановилась прям передо мной. — Это все из-за той тупой награды? Деус мертв, Ростовщица ушла от дел… Бросьте вы это!

— Обоссы мой рог… она говорила нам, что ты глупая, но я не ожидала, что все так плохо, — сказала Хаммермэйр, вращая наконечник молота магической хваткой. — Мы сделаем это тремя способами. Ты позволяешь Каффс связать тебя красиво и аккуратно, мы избиваем тебя до потери сознания и связываем в любом случае, или мы убиваем тебя. Вот твои варианты.

— Правильно… — Ну, я знала, что это произойдет. Я проскользнула в З.П.С. и выбрала свои атаки. Я бросилась вперед, когда моя магия нанесла удар скальпелем прямо по ее лицу. Она подняла копыто и лезвие пустило кровь, ранив ее переднюю конечность. Я кинулась сбить ее, поднимая копыта, чтобы выбить массивный молот в сторону.

«Смешно»

Я действительно не ожидала, что ее рог настолько сильный. Плавающая рукоять молота не сдвинулась с места ни на дюйм, вместо этого, я была остановлена там, где схватила его, и тупо глядела на нее сверху вниз. Она улыбнулась еще шире, и молот оттолкнул меня, затем качнулся по восходящей дуге со зловещим гулом магии.

Мое единственное спасением было в том, что мой ПипБак был своевременно поднят, чтобы предотвратить раздавливание моего лица. Это не уберегло меня от импульса, сбившего меня с ног и отбросившего на бетонный пол, прежде чем я смогла отойти. Я покачала головой, задаваясь вопросом, были ли моя нога или голова сломаны. Этот удар почти оторвал мой рог!

Затем Каффс обмотала цепь вокруг моей задней ноги и таким образом помчалась обратно к Хаммермэйр, таща меня за ней. Светящийся молот поднялся, гул нарастал, пока талисман в ее голове наполнялся энергией. Я сделала единственное, что могла, и откатилась в сторону, натянутая цепь резанула по нижней части ног Хаммермэйр и опрокинула ее поверх меня. Мы катились, пока нас обеих тащили, брыкаясь и кусаясь, прежде чем она, наконец, не слетела.

Каффс, однако, не остановилась. Украшенная цепями кобыла мчалась к концу прохода. Вскоре она схватилась за цепь, сильно ей замахала, и я завопила, больно обрушившись в груду сломанных генераторов. Затем она снова потащила меня к двум другим. Хаммермэйр подняла вращаемый молот для другого удара, и Файр Акс также приготовила заостренное острие на конце.

— Достаточно! — крикнула я, свернувшись калачиком и посылая три волшебных пули прямо в круп Каффс. Одна достигла прямо ее бока, и кобыла зашаталась достаточно для того, чтобы я смогла зацепиться моими передними копытами за кучу металлолома. С рывком, цепь вокруг моей задней ноги натянулась, и Каффс упала на землю. Однако, мне не понравились ни тот хруст в моем заднее колене, ни боль, испускаемая им.

Я взяла себя в копыта, наблюдая за атакой Хаммермэйр. Стряхнула с себя цепь, прежде чем за нее снова смогут дернуть. Заклинание пули не провоцировало Пушку, но видя, насколько живучими были эти трое, я не была уверена, достаточно ли этого, чтобы убить их. Мне нужно было приличное оружие!

К счастью, у Файр Акс было одно.

Мой рог вспыхнул, пытаясь вырвать его изо рта Потрошительницы. К моему потрясению, она стиснула зубы и боролась со мной.

И это колебание дало Хаммермэйр возможность, которую она ждала. Молот врезался в мой бок, и я почувствовала, как сломалось несколько ребер, пока я еще раз проскользила всю дорогу до клиники Бонсоу. Я открыла рот и ахнула, а затем выкашляла полный рот крови на пол. Старый жеребец смотрел, пятясь и не ввязываясь в эту борьбу. Я не могла его винить.

Но у него были медикаменты.

— Запиши на мой счет: — Все, что я выдавила, прежде чем рывком открыла его кабинет, схватила ампулы серой жижи, и ввела их себе в бок. На этот раз, я чувствовала, как действовало отвратительное регенеративное зелье, пока Гидра латала мои ребра и делала… любые другие повреждения она заделывала. Я закусила Баком и ввела Мед-Икс для ровного счета, прежде чем проглотить свежайшие лечебные зелья. Я встала на копыта и повернулась лицом к троице. По ощущениям, мои глаза сияли, как пламя ада. — Окей! Вы трое стоите между мной и моими друзьями, и мне это чертовски надоело!

От ощущения моего колена, втянутого на свое место, мне стало дурно.

Хаммермэйр выглядела слегка удивленной тому, что во мне еще осталось немного задора, в то время, как Каффс и Файр Акс отступили на несколько шагов. Я побежала к вставшей на изготовку единорожке. Молот держался параллельно земле перед ней, как в первый раз. Я вскочила и обхватила моими передними копытами рукоять. Как и прежде, он не сдвинулся с места.

Что позволило мне раскачать мои задние ноги и изо всех сил ударить обоими их копытами в лицо почти с такой же силой, что и удары ее молота. Она встала на дыбы и упала назад, пока я переворачивалась в воздухе и схватила молот из ее прерывистой магической хватки своей собственной магией. У нее было достаточно самообладания, чтобы поднять копыта и поймать молот ими, а не грудью, но судя по треску, я знала, что была не единственной пони, которая нуждалась бы в Гидре после этого боя.

Однако Файр Акс и Каффс не оставили Хаммермэйр. Красная земная пони замахала топором быстрыми и уверенными движениями, заставившими меня отпрыгивать назад, пока я парировала их массивными ударами тяжелого молота. Я была не столь сильна, как Хаммермэйр но, по крайней мере, я держалась. Или, по крайней мере, я думала, что держалась, когда цепь Каффс обвилась вокруг моего горла и натянулась. Цепь отдернула меня назад, заставляя встать на дыбы, пока я боролась, чтобы защитить себя от Файр Акс.

Тяжелый наконечник металлического топора ударил по моему животу и выбил из меня дыхание. Левитируя молот, я дико махнула им позади себя. Почувствовался тупой удар, когда я на что-то натолкнулась, и цепь расслабилась достаточно для того, чтобы я могла втянуть немного воздуха. Файр Акс набросилась, пока у нее еще была возможность, но я обрушила свои передние копыта на ее лицо, сбив кобылу на пол.

— Эй Охранница! Мокрое и глупое — что это? — выкрикнула кобыла надо мной. Я посмотрела наверх в момент, когда ведро с водой, включая само ведро, опрокинулось мне на голову. — Твое лицо! — захихикала она, а затем ударила меня так сильно, что я была снова сбита и отброшена через проход.

Я сняла ведро и посмотрела на желтую пегаску с пышными золотыми волосами и решительно озлобленный улыбкой на лице. Магические устройства на каждом из ее копыт сверкали энергией, похожей на суперкувалду Хаммермэйр.

— Что, черт возьми…

Она смеялась, а ее голубые глаза смотрели на меня сверху вниз.

— Ой… Ты хочешь, чтобы я поцеловала это и боль прошла?? — Она хлопнула крыльями и обрушила сверкающие силовые ботинки на мое лицо с очередным взрывом магической энергии. Я вошла в З.П.С. и попыталась выстрелить в нее магическими пулями, но две промахнулись, а остальные две не сделали достаточно для того, чтобы полностью одолеть ее. О, Богини, как же сейчас болел мой рог.

Кьютимарка в виде бабочек с крыльями-лезвиями… Это было что-то новенькое.

Затем она обрушивала свои копыта на меня снова и снова, пока появлялись еще Потрошители.

— Целуй! Целуй! Целуй! — кричала она с ликованием. — Ты меня просто не любишь?

— Психошай! — отрезал знакомый голос с конца прохода. Я застонала, снова сев. Рампейдж медленно подошла с торжественным выражением на лице. — Достаточно.

— Она слаба! Она бесполезна! — сказала желтая пегаска с отвращением, приземляясь рядом с моей подругой. — Мы должны просто вернуться с ее головой.

— Она сильна. Вы застали ее в плохое время, — тихо сказала Рампейдж, опускаясь на колени и смотря мне в глаза с грустной улыбкой. — Эй, Блекджек. Все в порядке. На нервах, но в порядке. Я очень рада, что ты благополучно вернулась обратно.

Я легла на спину, у меня закружилась голова после того, как меня избила Психошай.

— Рампейдж, что происходит?

Она тихо вздохнула.

— Плохие новости. Мы на войне, и ты была призвана, — сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Добро пожаловать в Потрошители, Блекджек.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Ужасающее присутствие — Используя свой убийственный взгляд, Вы можете заставлять бежать в ужасе слабых врагов и останавливать сильных противников.

Глава 9

Состязание

«Я собиралась сказать „Во всей Эквестрии“, но это уже было бы чересчур»

— Психошай, Охранница, — сказала Рампейдж, помахав копытом перед зависшей надо мной желтой пегаской. — Охранница, Психошай. Если вы собираетесь убить друг друга, то сделайте это на арене, где мы все сможем посмотреть шоу. — Она встала между мной и песгакой, проведя своими когтями по бетону. — Понятно? — спросила она тише, с металлом в голосе.

— Конечно. Она не стоит, того, чтобы тратить на нее время. — сказала кобылка, пренебрежительно взмахнув гривой. — Её синий дружок гораздо интереснее! Увидимся позже, Вахххпейдж. — с злобным хихиканьем она полетела через магазин.

— Ого, Я не могу вспомнить ни одного пони, кто перешел из «совершенного незнакомца» в «пони я должна надрать ей зад быстрее, чем она мне» — простонала я, поднимаясь на копыта.

Тогда я вздрогнула: моё сердце билось… неправильно. Оно болело, как никогда прежде и его ритмичные парные удары были заменены на какой — то сложный, энергичный танец.

— Я… мне просто нужна секундочка… — я снова застонала, опускаясь на землю, перевернувшись на спину, и слушая нерегулярные удары в моих ушах.

— Почему я постоянно встречаю тебя, когда ты наполовину мертва? — спросила Рампейдж, закатывая глаза. Она схватила воротник моей брони зубами и потащила меня к Бонсоу. Хаммермейр сидела на диване, ее передние ноги изгибались, когда сломанные кости срастались под действием целебных зелий и Гидры. Она не выглядела разозлившейся на меня. Даже совсем наоборот.

— Эй, Маллет, — сказала Рампейдж сквозь мой воротник.

— Рампейдж, — почтительно ответила та, слегка покраснев.

— Ты должна мне крышек, — сказал кисло Бонсоу, пока Рампейдж затаскивала меня на операционный стол.

Мой полосатый друг твердо на него посмотрела и он заворчал пока его рог засветился и он начал пытаться исправить нанесенный мне урон.

— Не волнуйся, ты старый козел. Я заплачу тебе.

Ворчание старого жеребца утихло, хотя он все еще не выглядел счастливым. Рампейдж закинула Минталку в рот, задумчиво пожевала и затем спросила: — Так… что произошло?.

— Короче говоря, пошла, чтобы убить себя, сбегала к кое — кому, кто привел меня в чувства и вернулась сюда, — сказала я с усмешкой.

— И мы не смогли бы привести тебя в чувства? У Глори была истерика, когда мы ей рассказали.

Я закрыла глаза и стиснула зубы. Она вздохнула.

— Ты идиотка, Блекджек. Никогда больше так не поступай со своими друзьями. Хорошо?

— Ладно. Больше не буду. Я думаю, что уже решила эту проблему, — Она улыбнулась, глядя с облегчением. Я осмотрелась вокруг, — А где Глори и остальные?

— Глори с Лакуной на крыше. Скотч и П-21 в офисе. Я чертовски уверена, что пони которые присматривают за ними не глупые. — она посмотрела через несколько проходов, где Психошай зависла над небольшой толпой, которая казалась взволнованной встречей с психованным пегасом.

— Психошай хотела, чтобы их взяли в заложники. Так, чтобы убить побольше пони, но я сказала ей, что ты будешь рада пойти с нами на Арену для встречи с Большим Папочкой Потрошителем.

Моё сердцебиение стабилизировалось, несмотря на то, что боль в груди росла. Кажется, Гидра была плохой идеей. Восстановление ребра не помогало, когда остальная часть меня, будто, разваливалась на куски. Рампейдж изогнула бровь:

— Ты в порядке, чтобы идти с нами? Потому что, я правда не хочу звать сюда Кафф.

Моё сердцебиение выровнялось, однако боль в грудной клетке нарастала. Принять Гидру было плохой идей. Вправленные ребра не помогали, когда остальная часть меня чувствовала, что разваливается. Рампейдж выгнула бровь, — Ты ведь рада пойти с нами? Потому что, я действительно не хочу звать сюда Каффс.

Честно говоря, это было так далеко от левого поля, я не знаю, как именно я при этом чувствую. «Хоть какое-то объяснение мне поможет. Что происходит?»

Рампейдж вздохнула.

— Ты помнишь, когда ты убила Горгона? Ну, он был одним из нас. Горгон — Каменный взгляд. Не так уж и популярен. Один из пони Сангвина. Он ушёл три месяца назад, чтобы помочь с производством во Впадине Бримстоуна. Тогда, две недели назад, мы узнаем от Диджея Пон3 о том, что шахта была освобождена. Несколько вопросов и мы узнали, кто зачистил шахту и убил Горгона самостоятельно. Так что Большой Папа послал меня, чтобы найти тебя.

— Почему я? Я не заинтересована в присоединении к Потрошителям.

— Да. Я так и предполагала, но ты должна понять, что будет Шанс выжить, находясь в самой большой и самый худшей банде в Хуфе. Если есть пони достаточно сильные, чтобы убить наших пони, мы хотим их в свои ряды. Если они не присоединятся, то мы плохо с ними обойдёмся. Мы просто не можем позволить мощным пони уйти, чтобы они начали с нами соперничать.

Полосатая пони потерла нос.

— Я довольно быстро разобралась, однако, что ты, вероятнее всего, не станешь большим соперником. Если бы ты осталась во Флэнке, на время… Но из этого ничего не вышло.

Я застонала и закрыла глаза.

— Я все еще не понимаю. Вы здесь не для того, чтобы убить меня, так что…

Рампейдж снова вздохнула, на этот раз с досадой.

— Боже, это все связано с историей и я плохой учитель истории. Ты можешь попросить Большого Папочку объяснить это.

— Ну же, дай мне, хотя бы, сокращенную версию? — попросила я вздрогнув, чувствуя, как что — то извивается внутри меня. Ох, я очень надеялась, что это так и должно быть.

Рампейдж закатила глаза.

— Раньше, была группа из шести пони, которые пытались очистить Хуффингтон. Они прошли город от одного конца до другого, и веришь ты или нет, тогда Хуффингтон был еще хуже.

Большой Папочка был одним из них: самым большим, жестоким, подлым пони, некогда бродившим по Пустоши… по крайней мере, если слушать его версию.

Я вздрогнула, когда почувствовала… что-то… внутри меня двигалось в ответ на магию Бонсоу.

— Готово — сказал он, подтолкнув меня со стола. — Следующий!

Я соскользнула со стола, чувствую себя… «лучше» — не совсем точное слово. «Нетронутой». Мои внутренности ощущались как чаша гигантских пиявок. Я не хочу себе представлять, как это выглядит. Может быть, они были как гнилые петли кишки с… тьфу, глупый мозг.

— Что с ними случилось?

— Они расстались. Не знаю, почему, — сказала Рампейдж, давая мне многозначительный взгляд. Наверное, потому что один из них побежал сделать что-то глупое, вроде самоубийства.

— После этого, Шикарность короновал себя Королем Шикарность из Хуффингтона, Кранчи Керрот ушла в Мэйнхеттен и вернулась с кучей Стальных Реинжеров, Хранитель пошел своим путем устанавливая торговые маршруты по всему городу, и Профессор создал Яйцеголовых в университете.

Она потерла подбородок.

— Была еще шестая, но я не знаю, что с ней произошло.

Шесть друзей? Почему это заставляет мою гриву зудеть? Право слово: это все не имеет значения. Я остановилась задолго до этого. Если Потрошители или еще кто собирались устроить мне засаду… я сделаю то, что должна сделать.

— Еще раз, где Глори? — спросила я стоя… ну, пошатываясь на моих копытах. Богини, я устала. Это была адская ночка. Рампейдж подошла к металлической лестнице, которая вела на крышу и кивнула на нее.

— Совет: она все еще любит тебя, — тихо сказала Рампейдж, а потом добавила:

— Ох, и предупреждение: если Психошай или еще кто-нибудь узнает, что я давала любовные советы, мне придется надрать много задниц. В том числе твою.

— Спасибо, — я остановилась, борясь с желанием зевнуть, и посмотрела на неё, — Ты не злишься на меня?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я знаю, что такое чувствовать жизнь — невыносимой. Я просто рада, что ты нашла способ пережить это, — она похлопала меня по плечу. — Но если ты когда-нибудь сотворишь такое с друзьями снова, я буду считать, что это твой новый способ самоубийства. — Она одарила меня улыбкой и подмигнула. — Но имей в виду, что в следующий раз ты должна оставить записку.

— Хорошо, — сказала я, склонившись, прежде чем двинуться вверх по лестнице. Забавно, но после поездки на драконе и пегасе, падения на пол Мегамарта… было уже достаточно, чтобы заставить мои внутренности извиваться. Нет, должна же я привыкнуть к этому, рано или поздно? Я выбралась через люк на крыше к дождю. Часть металлических контейнеров были превращены в прибежище для продавцов, которые работали внизу.

Лакуна и Глори с двумя Потрошителями. Я не могу сказать, что они были лучшими охранниками, так как кобылки были заняты копытрестлингом, но, по крайней мере, ни Глори, ни Лакуне, казалось, эти двое не угрожали. Глори лежала свернувшись калачиком, так сильно, как в тот раз когда она попала в ловушку в печке. Я ощущала себя дерьмово. Я не заслуживала её, и она не заслуживала этого.

Я прошла мимо двух охранников, которые едва обратили на меня внимание, и подошла к маленькой серой пегаске. Темно-фиолетовые глаза Лакуны следили за мной сквозь дождь, ее магия отклоняла его капли от них обеих.

— Ты разбила её сердце, Блекджек, — всё что она прошептала мне в голову, пока я садилась рядом с Глори. Я протянула ногу и мягко провела копытом вдоль её великолепной, аметистовой гривы и вниз по изящным изгибам ее крыльев.

— Да, — тихо пробормотала я. — Потому что я идиотка.

Оглядываясь назад, я не могла поверить, что я почти сделала. С собой, моими друзьями… с ней.

Она пошевелилась и открыла один налитый кровью, опухший лавандовый глаз. — Блекджек? — прошептала она, глядя на меня. Страх и надежда смешались в одну ужасную гримасу на ее лице.

Я сделала медленный вдох. Это не будет красиво.

— Прости меня.

— Простить? — прошептала она, медленно поднимаясь. Очевидно, не я одна всю ночь не смыкала глаз. — Простить? — ее тело дрожало и ее губы дрожали, потом она опустила голову. Фиолетовая грива укрыла ее лицо. — Ты… я… ты вернулась, и… — Она подняла голову и снова уставилась на меня. — Блекджек, ты… ты… — я вздохнула, когда она взмахнула крыльями достаточно сильно, чтобы оторваться о земли, а затем обрушила передние ноги на мою голову с криком: — Идиотка!

Лакуна поднялась, и два охранника прервали их матч, чтобы посмотреть шоу. Аликорн в кружевном траурном платье холодно посмотрела на них обоих.

— Гм… мы рассчитывали… посмотреть?

Тогда они вздрогнули и побежали к лестнице, Лакуна сопровождала их, в то время как Глори лупила каждый сантиметр моего тела, до которого могла дотянуться.

— Ты… ты злодей! Ты чудовище! Ты вор! Вы кобылка соблазнитель! Ты… ты… плохая пони! — сказала она, ударяя меня снова и снова. Магия исчезла с аликорном, и дождь лился на нас обоих.

— Как ты могла так поступить с нами? Как! Я… Оооо! Идиотка! Идиотка! Идиотка! — повторяла она снова и снова, пока ударяла меня. Я лишь вяло оборонялась.

— Ой! Глори! Дай мне объяснить! — просила я, когда она особенно хорошо двинула мне по макушке.

— Я не хочу твоих объяснений! Я буду лупить тебя, пока не выбью всю дурь, чтобы ты никогда не сделала этого снова! — она плакала и рыдала. — Я… мы встретились с P-21… и он плакал… плакал! И ты! Ты ушла, и я была… у меня ничего не осталось, Блекджек. Нет семьи. Нет дома! Нет Блекджек! Ничего! Ты понимаешь? Ничего!

— Я… не… — сказала я слабо, не имея ни малейшего понятия, что говорить. Что я могла сказать?

Потом она рухнула поверх меня, рыдая, и крепко обняла копытами. — Я думала, что потеряла тебя… Я думала, ты умерла… — прошептала она, дрожа. Я обнимала ее, удивляясь мягкости ее крыльев, шелковистости ее гривы. Она была жемчужиной в Пустоши.

— Ты потеряла меня. Я потеряла себя — сказала я тихо, уткнувшись носом ей в ухо. — Я не могла с этим справиться. Если бы Лакуна не прикрыла меня, я думаю, я бы свихнулась окончательно.

Всхлипнув, она посмотрела на меня своими опухшими фиолетовыми глазами. Моей магией я откинула от них гриву.

— Я убила своё Стойло… Я знаю, я должна была… Я знаю, это не моя вина… но я была тем, кто нажал на кнопку, чтобы отравить жеребят… моих друзей… мой дом. Я не могла справиться с этим… это убивало меня. Но Лакуна забрала меня прежде, чем я умерла.

— Почему бы тебе просто не рассказать мне? Поговорить со мной? — мягко спросила она. — Я бы помогла тебе. Мы все хотели этого.

— Я не хотела помощи. Я была глупой и трусливой. Я хотела убежать. Я до сих пор чувствую запах газа. Сейчас, обнимая тебя, я чувствую хлор. Я слышу Миднайт называющую меня убийцей.

Я закрыла глаза, часть меня осталась в ловушке Девяносто Девятого навсегда.

— Я не могла жить с этим. Я не могла с этим справиться. Я побежала либо найти что-то, что даст мне идти вперед… или… или покончить с этим.

Дрожа, Глори отвернулась — И… меня было не достаточно.

— Нет. — Я повернула её лицо обратно и тихо повторила — Нет. Глори, ты не… не достаточно. Тебя слишком много. Очень хорошо и замечательно, что я не заслужила. Что я всё еще не заслужила — я закрыла глаза — Я хотела… нужно… наказать меня. Я не могла так поступить с тобой, со мной. Я разваливалась, и мертва внутри. — Я вздохнула и гладила ее по мокрой гриве. — Я должна была обратиться к своим друзьям. Не отдаляться от них…

Она шмыгнула носом и посмотрела на меня, потом она, наконец, чуть улыбаясь, шепнула — Идиотка… — протянув копыто и дотронувшись до моего виска — Я… не знаю, если мы сможем быть такими, какими мы были, Блекджек. Я просто… не знаю. Я… ты сделала меня счастливой. Но ты сделала мне больно, слишком. Мне потребуется некоторое время.

— Подумай, сколько нужно — сказала я, когда она медленно отстранилась, глядя на меня с выражением, отражающим одинаково нежность и осторожность. Я медленно встала на мои копыта, холодный дождь приветствовал мою потрёпанную плоть.

— Что ты думаешь о Потрошителях?

— Я ожидала, что это какие-нибудь психопаты — сказала Глори, собравшись с силами и с готовностью принять изменения в теме. Мы пошли в сторону люка вниз — Но, помимо этой неприятной желтой кобылки, они, кажется, гораздо более… объединёнными. Они страшно агрессивны и жестоки, но… учитывая, что мы встречали в пустыне до сих пор… — Она чуть покачнулась — К счастью, Рампейдж, кажется, довольно хорошо уважают среди них.

— Поглощение целой пулемётной ленты и выживание после такого делают своё дело, — ответила я, открывая люк и начиная спускаться. — Чтобы не устраивать ещё одно крупное кровопролитие, мы пойдём с ними и… — Вдруг, мои копыта скользнули по мокрому металлу, и добрую дюжину футов я пролетела, кувыркаясь по лестнице. Глори спорхнула вниз, пока я лежала и стонала.

— Гравитация… бессердечная ты сука. — Затем я посмотрела на свои передние копыта, разглядывая масло, которое их покрыло. Я оглянулась на шаги позади нас.

— Гравитация — нет, а вот вы две — те ещё сучки, — засмеялась Психошай. Проходя мимо нас, она щёлкнула меня хвостом.

— Ты меня разыгрываешь… — пробормотала я, глядя на нее, когда она выходила из виду — Я отбилась от выводка мантикор и анклаввовцев, а теперь я должна мириться с чёртовыми подростковыми школьными шалостями?!

— Или ты можешь… знаешь… пристрелить её — сказала Глори, когда помогала мне подняться на ноги.

— Заманчиво, но, оружие в сторону. Мне нужно поговорить с Большим Папой, прежде чем убить Потрошителя.

Она усмехнулась:

— Я не говорю, убить. Просто застрелить ее несколько раз. Она устраивает глупые шутки? Застрели ее. Она ведёт себя грубо? Застрели ее. Думаю, это как порка с пулями — Наши глаза встретились, и мои губы дрогнули, и тогда мы оба смеялись, когда мы подошли к офису Крышечки. Мы не могли быть любовниками больше, но, по крайней мере, я знала, что я все еще с ней, как с другом.

— Так что… — сказала она, — Расскажи мне об этих анклавовцах, о которых ты упоминала.

Это вновь опустило моё настроение. Будет сложно.

— Хорошо… Я поднялась на горы, и не могу сказать, почему и как.

— Блекджек… — услышав разочарование в ее голосе я захотела рассказать ей всё прямо сейчас, но… я же обещала Спайку, который защищает надежду на будущее Эквестрии, и я действительно не хочу, чтобы дракон злился на меня.

— Извини, мне очень жаль, но это действительно важно, и я дала слово — сказала я с отчаянной надеждой. Затем было долгое молчание, и потом:

— Хорошо. Я тебе доверяю — быть достойным ее на этот раз, она не сказала.

— Спасибо. Так… когда я выбралась назад и начала спускаться, эти три пегаса…

* * *

— …затем они снова вылетели обратно на запад, — закончила я, когда мы подошли к двери в кабинет менеджера. Я валилась с копыт, но мне нужно поговорить с П-21. А потом с Лакуной… и Скотч… тьфу. Самоубийство было бы проще…

Я жестко растоптала эту мысль. Никогда больше.

Глори, в свою очередь, нашла паранойю Твистер скорее забавной, чем жуткой.

— Немного излишний драматизм. Мы бы просто выдали ее обратно Нейварро, со шлепком копытом за нарушение бесполетной зоны.

«Хм».

Глори все еще может верить в договор, но после Мирамэйра и Лайтхувза я бы продолжала смотреть на вещи скептически.

Я прошла мимо Каффс, Маллет, и Смоки, кобылы, у которой был пожарный топор всего полчаса назад. К моему удивлению, не было никакой вражды. Маллет поинтересовалась о матче-реванше, а Каффс спросила Глори, нужны ли той несколько качественных цепей, чтобы помешать мне уйти. Я покраснела, когда Глори посмотрела на меня, рассматривая предложение.

Затем Смоки на что-то посмотрела.

— Берегитесь. Это Психо, — пробормотала красная кобыла, и все они смотрели исподлобья, как Психошай ударила копытами по близлежащему прилавку торговца, по-видимому, торгуясь, чтобы сбить цену до нуля.

— Вам она тоже не нравится? — удивилась Глори.

— Конечно, нет. Она полная дрянь, — усмехнулась Маллет.

— И одна из подхалимов Сангвина, — добавила Каффс. Бирюзовая кобыла выглядела немного нервничавшей.

На мой вопросительный взгляд, Маллет вздохнула.

— Большинство Потрошителей происходят из наших банд. Мы стараемся, стать лучшими из лучших, прежде чем пытаться присоединиться к Потрошителям. Сангвин, при этом, находит пони и дает им силы. Горгон. Деус. Любой пони, связанный с этим гулем, испорчен. Все пони знают, что он рогатый зомби-кровопийца. — Психошай побежала от трясущегося продавца с выкупом маленьких сокровищ. — Психошай — любимая чудо-пони гуля. Мы ненавидим ее. И она это знает.

Чудо-пони… если это было что-то наподобие П-21… это, наверное, как быть оттраханой вяленой мясной палкой! Ладно… это был мысленный образ, который я хотела выжечь из моего сознания.

— А Рампейдж? — спросила я с любопытством, хотя, честно говоря, я была больше заинтересована в изгнании образа…

«Остановись, глупый мозг!»

Маллет осторожно улыбнулась.

— Она классная… странная… супер странная… но классная.

— Любой пони, кто может пережить обезглавливание, автоматически получает наш респект, — Смоки согласилась. — Даже если она… странная.

Таким образом, остаться в живых после обезглавливания не было странным моментом. Добро пожаловать в Пустошь, где невероятное было классным и чумовым.

— О, я не настолько плохая, как только вы узнаете меня, — тихо сказала Рамейдж именно таким тоном, что заставила гривы трех Потрошительниц встать дыбом, не говоря уже о моей и Глори. Она обхватила копытами шеи Маллет и Смоки, применяя на них захват, с которым обе сильных кобылы боролись. — Теперь, почему бы вам троим не помочь мне подготовить наш фургон?

— Конечно, Рампейдж. Принято, — сказала быстро Каффс, пока две других задыхались в течение нескольких секунд, прежде чем были освобождены и побежали к двери.

— Нынешние дети, — вздохнула Рампейдж и покачала головой, побежав за ними.

— Уверены ли мы, что хотим делать это? — Глори спросила меня, беспокойно наблюдая, как они уходят. — Я имею в виду, мы могли бы улизнуть.

— Я не хочу, оставлять Рампейдж, — тихо сказала я, опуская взгляд. — Я уже однажды тайком сбежала от друзей. Я не собираюсь делать это снова.

Я уловила улыбку Глори. Я, возможно, не самая умная пони, но я могла учиться. Немного. Медленно.

* * *

Зловоние содержащей фекалии воды ударило в мои ноздри, как молот, когда я открыла дверь в кабинет Крышечки. Кобылка внутри издала сдавленный боевой клич, сопровождавшийся яростными брызгами. Я просунула голову внутрь, чтобы увидеть Скотч Тейп, крепко держащую ртом какой-то картер, пока ее передние копыта крутили с бешеной скоростью педали, заставляя кабель, вращаясь, исчезать в туалете и бить грязную воду. За ее спиной стоял П-21, выглядевший немного потерянно, схватив ртом вантуз. Желтая кобыла-торговка тревожно наблюдала из-за них.

Крышечка заметила меня первой и сразу улыбнулась с немного беспокойным взглядом, когда мы вошли. Она наклонилась ко мне.

— Я подумала, небольшая работа поможет им отвлечься… — Она с опаской посмотрела на Скотч Тейп, пока молодая кобылка вращала рычаги, как бешеная. — Я не ожидала, что она полностью отдаст себя… устранению моих засоров.

Я уловила изменения. Поворот синего уха. Незначительное расширение его глаз с последующим медленным изгибом его тела. Его зубы сжались на рукоятке вантуза. Глаза, которые отказались отводить взгляд от Скотч Тейп за работой. Он был также зол, и ему было больно, и я знала, что, в отличие от Глори, он не будет делать разумные вещи и выбьет из меня глупость. «О, нет.» Он собирался залезть в бутылку и дуться, пока он, наконец, не лопнул бы.

Ну, нет, если той кобыле безопасности было что сказать по этому поводу! Я порысила прямо к нему, улыбаясь, наблюдая за Скотч Тейп за работой. Затем я повернула голову и лизнула его от рта до уха одним длинным мокрым чмоком. Его голубые глаза вмиг расширились, вантуз выпал из его шокированного рта, когда он отскочил в сторону.

— Черт возьми, Блекджек! — Он тер копытом места моего облизывания, смотря на меня в шоке и смущении. — Прекрасно! Ты вернулась! Рад, что ты не мертва.

— Привет, П-21, — сказала я, глядя на него, усевшегося на свой круп, раздраженно вздрагивавшего. Крышечка подтолкнула Глори за дверь и последовала за ней, закрывая ее за ними, а Скотч Тейп, казалось, была совершенно зациклена на консультировании с журналом о сантехнике и ремонте. Я сидела перед П-21. — Так… скучал по мне? — сказала я, легонько улыбаясь, надеясь, что он получит подсказку, как это было, когда он собирался выбить всегдалюбящие сопли из меня.

Но он этого не сделал. Я снова причинила ему боль. Обидела его.

— Нет. Не скучал, — искренне ответил он, прежде чем залез в свою сумку, чтобы вытащить мой Дельта ПипБак и бросить его мне в лицо. — Не оставляй свой хлам со мной в следующий раз, Блекджек.

И с этими словами он выбежал рысью из комнаты.

Я тяжело вздохнула. А чего я ожидала? Я сбежала от своих друзей. Вряд ли я могла просто вернуться как ни в чём не бывало. Честно признаться, мне просто повезло с Рампейдж и Глори.

Вдруг, раздалось журчание воды и слив, сопровождающиеся воплем ликования Скотч Тейп.

— Ха! Никогда не встречала забитый туалет, который мог бы меня надолго остановить! — Она улыбнулась в сторону кабинета, а затем сдвинула назад очки, моргая. — Ооо, вот это да. Победа всей жизни и ни один пони не собирается посмотреть на это? — Потом она посмотрела на меня. — О, ты вернулась. Думаю, ты не убила себя, да?

«Ну, ни гнева, ни слез…»

— Возможно. Хотя я могу быть призраком. — Она под своей грязью сразу побледнела. — Шутка! Я шучу. В Пустоши нет призраков… Я думаю. — «Были ли?» Я должна была проверить копытоводство по выживанию. — Так… почему ты чинишь туалет?

— Потому что все пони сошли с ума с твоим уходом.

«Больше вины? Да, пожалуйста!»

— Глори хотела улететь и искать тебя. Рампейдж хотела, чтобы все ждали здесь. П-21… — Но она только пожала плечами и покачала головой. — Так, эта кобыла Крышечка отметила, что у нее была неприятная помеха, и она платила за ее исправление.

— Да, но откуда ты знаешь, как чинить туалеты?

— Тьфу, потому что я делала это всю свою жизнь? — сказала она, надувшись, наматывая кабель на ее испачканные инженерные принадлежности. — Кобылы технического обслуживания в целом давали мне всю гадкую работу, в том числе и туалеты. — Она посмотрела на меня странно и спросила. — Разве ты не практиковалась в стрельбе и борьбе, когда была маленькой?

— Ну… — Я действительно не думала об этом. Борьба, занятия с дубинками, тренировки с пневматическим оружием, стрелковая подготовка… и, конечно, много бредовых воспитательных уроков о том, как мы должны были служить Смотрительнице без провалов или вопросов. — Думаю, практиковалась. — Я смотрела, как она вытащила тряпку и вытерла лицо. — И как у тебя дела?

Она одарила меня опасливым взглядом, который я хорошо знала. Потом она вздохнула, отвернулась от меня и пожала плечами.

— В Девяносто Девятом, мне было положено чинить трубы и чистить туалеты. Здесь снаружи, я чиню трубы и чищу туалеты, и получаю выстрелы от роботов-убийц… использую оружие… под этой большой причудливой штукой под названием открытое небо. — Она вздрогнула, а затем покачала головой. — Я не знаю, как у меня дела. Просто… мало-помалу, я думаю.

— Ты не должна идти с нами, если не хочешь. Я уверена, что после этой починки, Крышечка может помочь тебе найти работу.

«В Мегамарте безопаснее, чем со мной. Я была просто одной длинной полосой неудач».

Она выглядела обеспокоенной, когда оглядывалась на свои инструменты, убедившись, что они попали в нужные карманы.

— Спасибо, но… ты и П-21… вы самые нормальные пони, которых я сейчас знаю. — Убеждённость в обратном заставила меня немного съежиться внутри. — Я просто буду держаться с вами.

— Хорошо… но гарантируешь, что помоешься? — сморщила я нос.

Она фыркнула с презрением.

— Ты провела несколько недель на поверхности и стала такой неженкой, что даже не можешь справиться с запахом честного труда. Печально, Блекджек. Действительно печально, — сказала она, проходя мимо меня.

— Я… от тебя несёт нечистотами! И нежность тут не при чём! — крикнула я ей вслед. — На меня падала лодка. Неженки после такого но выживают! Эй! — Дверь за ней закрылась, и я надулась немного. — Я не неженка…

* * *

Через час мы были более или менее готовы уехать. У Потрошителей был большой, крытый вагон, сооруженный из чего попало, и с упряжью для четверых. Щит из гофрированных металлических листов протянулся вокруг передней части вагона, обеспечивая определенную защиту. Три «нормальных» Потрошителя находились на крыше, высматривая неприятности, оставляя остальных из нас вползать внутрь.

Глори взглянула на габариты вагона и сглотнула.

— Я буду вести разведку сверху.

— Ой, не хочу быть внутри плотного, узкого, сминаемого вагона? — Психошай усмехнулась, потом сказала с ложной озабоченностью. — О, это чувство, когда он становится все меньше и меньше… и меньше…? — Ее улыбка расширялась с каждым «меньше».

Глори посмотрела на нее категорически, паря в воздухе.

— Как это ни один пони тебя еще не убил? На самом деле?

Психошай улыбнулась, подлетая ближе.

— Думаешь, будешь первой кто добьется успеха, дашит?

— Я не дашит, — ответила Глори, ее фиолетовые глаза сузились. Психошай фыркнула, повернувшись к фургону. — И ни тебе… — Глори вдруг взвизгнула, когда конец хвоста Психошай задел кончик ее морды.

— Эй, Псай, — сказала с легкой улыбкой Рампейдж. — Твоя очередь?

Простой вопрос заставил пегаску шипеть сквозь стиснутые зубы, прежде чем она посмотрела на Глори.

— Не делай вид, что ты сможешь когда-нибудь понять меня, индейка. — Сердитый взгляд Психошай сулил убийство, и Глори, сглотнув, немного отступила. Ухмыляясь, желтая пегаска залетела в вагон.

— Она такая милашка, правда? Пропустила меня через дробилку древесных отходов, когда я впервые присоединилась к Потрошителям, — сказала Рампейдж, подбегая к задней части грузового вагона.

— Она пропустила тебя через дробилку для древесины? — Скотч скептически вытаращилась на Рампейдж, потом посмотрела на меня для подтверждения. Я улыбнулась и пожала плечами.

— Угумс. Профсоюзная солидарность. — Она потерла подбородок, а затем взглянула на Скотч Тейп. — О, это было не так плохо. Просто взрыв боли, а затем возвращение воедино. Я думаю, что преобразование на дальней стороне сделало тот день самым бешеным в жизни бедной Психошай.

— Почему? — спросила Скотч в замешательстве.

— Потому что она сказала, что тоже пройдет через это, если я пойду первой, — решительно сказала Рампейдж с нездоровой улыбкой. — И я жду не дождусь увидеть, как она с этим справится.

Хорошо. Это открывает совершенно новые перспективы в безнадеге, которой была жизнь Потрошителя, и я действительно не хотела видеть еще больше из них. Я взглянула на П-21, но увидела, как он не обращает на нас внимания. Конкретно на меня. Мне нужно высказаться ему об этом. Найти какой-нибудь способ загладить свою вину. Мне нужно было… ой, смотри. Внутри прицепа были матрасы. Мне надо… просто… лечь… и поговорить… с П-21…

* * *

Я шла через желто-зеленый туман, легкие горели, глаза слезились, а крики и вопли эхом звучали сквозь металлические залы. Каждый вдох сгорал в моих легких, но, хотя пена и стекала вниз по моему подбородку, я не падала. Мои глаза слезились, с трудом открываясь. Чтобы увидеть, куда я иду. Я должна была остановить это. Крики и вопли отдавались эхом и нарастали, пока я продолжала двигаться к залам. Больше на ощупь, чем как-либо еще, я нашла путь через уровень безопасности.

Смотрительница стояла у окна, глядя на густеющий яд с самодовольной улыбкой на лице. Мой рог мелькнул один раз. Дважды. Трижды. Мир полз, как будто это происходило в З.П.С., когда ее череп взорвался. Черно-красная грива летела во все стороны, два горящих глаза превращались в светящуюся мягкую массу. Я изо всех сил трудилась над ее столом, мои копыта работали по контроллерам. Медленно, словно по волшебству, газ начал рассеиваться.

Офис Смотрительницы был на самом деле атриумом, и я была окружена десятками и десятками друзей, коллег и просто знакомых. Они смотрели на меня, топали в аплодисментах, улыбаясь. Усмехаясь. Хихикая. Окружая. Я спасла их! Я спасла их! Они упали на меня, кусая зубами. Раздирая. Разрывая.

Я посмотрела на круглое окно, глядя на Смотрительницу с ее черно-красной гривой, ее горящими глазами. Я видела холодное презрение на ее безжалостном лице, когда ее рог засветился. Газ начал медленно с шипением проникал в комнату.

Я смотрела, как желтый газ заполнял атриум ниже. Жеребята и кобылы толпились, кричали от боли, страха и растерянности. «Убийца» разнеслось по стойлу, никогда не убавляясь, никогда не прекращаясь. Газ становился все гуще и гуще. Дверь открылась и впустила пони-охранницу. Ее рог вспыхнул. Один раз. Дважды. Трижды. Мой череп взорвался.

Я шла через желтый туман…

* * *

— Ты мазохистка. Тебе это нравится? — тихо спросил Крупье, когда мы сидели вместе за одним из столов атриума, воздух прозрачный, а стойло пустовало. Тихо. По-прежнему. Ничего живого здесь не было, потому что я убила их всех.

— Ты мне скажи. Ты — мое сумасшествие, — сказала я тихо, положив подбородок на мои скрещенные копыта. Крупье выглядел моложе и здоровее, бледный жеребец смотрел на меня зрелыми глазами. «Где я их видела раньше?»

— Мне кажется, ты путаешь эгоистичность с необходимостью мучить себя, — спокойно сказал Крупье, раздав мне пять карт. Селестия. Луна. Твайлайт Спаркл. Голденблад. Я сама. — Ты думаешь, что, если можно просто умереть определенным соответствующим ужасным образом, особенно если заранее было много боли и страданий, то, так или иначе, ты спасешь Пустошь. — Слово «спасешь» он произнес со смутной улыбкой и взмахом копыта.

— Логично, — ответила я, отбрасывая Голденблада. — Охранница должна спасать пони, — твердо сказала я, и он улыбнулся, выдав мне Флаттершай. — Я думаю, у меня стрит. Или это флеш?

— Да, — ответил он, и я засмеялась. — Но побьет ли он мое? — Он показал рукой: П-21, Глори, Рампейдж, Лакуна, и Скотч Тейп. Затем он протянул копыто, взял карточку со мной, улыбаясь, как идиот, и добавил ее к пяти. — Я думаю, что это выигрышный набор.

Я неодобрительно посмотрела на них.

— Я не заслуживаю их.

— Я. Я… я… я… — Он глубоко вздохнул. — Ты, должно быть, самая эгоистичная пони во всей Пустоши, ты знаешь это? Не все крутится вокруг тебя, Блекджек. — Он поднял карту между копытами, картина менялась передо мной. Блекджек улыбалась, как дура. Блекджек плакала. Блекджек выглядела сломанной и опустошенной. Блекджек выглядела убийственной. — Почему ты всегда считаешь, что ты есть начало и конец всего, что имеет значение?

— Я не знаю. Я всегда была такой, — тихо сказала я, глядя на быстро вращающиеся карты. Блекджек — жеребенок, просящий заботы. Блекджек — кобылка, избитая ее подругой Дейзи за то, что сделала то, что посчитала правильным. Блекджек — кобыла охранница, нарушающая правила, чтобы помешать Смотрительнице. Блекджек — невидимая и ускользнувшая, вместо того чтобы признаться своим друзьям, что она хотела умереть.

— Ты действительно думаешь, что все в порядке, Блекджек? — спросил Крупье.

Я хлопнула копытом по столу.

— Я знаю, что это не нормально. Я прямо сейчас должна исправлять ошибки. Я должна извиниться перед П-21. Я должна узнать, действительно ли все в порядке с Рампейдж после того, как я съела ее сердце. Или с Лакуной. Мне нужно знать, что Скотч Тейп действительно думает о том, что я сделала!

— Я. Я, я, снова я, — тихо прохрипел Крупье, покачав головой. Он не сводил с меня глаз. — Разве я не сказал тебе? Это не о тебе. Не о твоих потребностях. Не о твоих желаниях.

Он поднял карту Глори.

— Что по поводу нее? В чем она нуждается? Чего она хочет?

Я открыла рот и снова его закрыла. До Девяносто Девятого я могла бы ответить. А теперь…

— Я не знаю…

— Ох… а я вот думал, что ты любила ее.

— Закрой рот! — закричала я, поднявшись на копыта, указывая на него. — Я… — И остальные мои возражения умерли в горле. Был ли он прав? Была ли я действительно такой эгоцентричной?

Он просто смотрел на меня, потом поднял П-21.

— А что по поводу него, хммм? Что он чувствует? Чего он хочет?

— Он очень сердит на меня. Он, наверное, хочет пристрелить мою задницу, — пробормотала я.

— Я… мне… меня… Это не о тебе, Блекджек, — сказал он тихо, собирая карты. — Это твоя добродетель? Эгоизм?

— Я не знаю, — сказала я, глядя на мои сложенные копыта. — Я больше ничего не знаю.

Все сломалось в Девяносто Девятом. Я сломалась. Раньше я думала, что моя жизнь была разделена на моменты «перед выходом из стойла» и «после него». Теперь я знала лучше. Она была разделена на «до убийства Девяносто Девятого» и «после него».

— Мой совет? Тебе лучше узнать, — сказал он тихо, когда газ начал шипеть. — В противном случае, ты будешь действительно хотеть остаться здесь. — Он развернулся, проходя сквозь кружившиеся в вихре пары яда, когда снова послышались крики.

— Подожди! — крикнула я ему вслед, когда клубы жгучего желтого газа заструились между нами. Я изо всех сил старалась пройти за ним, спотыкаясь о трупы пони, пока плач усиливался. Я споткнулась о неподвижное тело и упала лицом вниз. Потом еще кобыла упала на меня. И еще одна. И еще одна. И еще…

* * *

Очень резкий удар привел меня в сознание, и мои глаза открылись, чтобы увидеть лицо П-21. Его взгляд оставался в прошлом, направленный на обиду и измену. Он лежал на матрасе рядом со мной. Я протянула к нему копыто. Его далекие глаза сосредоточились на моих, и в течение одного глупого момента я была уверена, что он примет его. Затем его глаза ожесточились, и, с ворчанием, он отвернулся от меня. Я затаила копыто, надеясь, что каким-нибудь образом он посмотрел бы на меня. Он этого не сделал.

«Ты самая эгоистичная пони в Пустоши, Блекджек».

Я сделала то, что я хотела. Я получила то, что мне было нужно.

Все это стоило мне дружбы.

* * *

Через несколько часов я проснулась, на этот раз, под звуки воплей. Не криков, а ободрений. Это было похоже на возвращение во Впадину Бримстоуна, к дороге к той шахтерской вагонетке. К счастью, мои мечты постепенно исчезли. Они продолжали дрейфовать между Могильником, больницей, и Девяносто Девятым. К черту самоубийство, мне просто нужна пуля для моего подсознания.

— Что происходит? — спросила я, поднимаясь на копыта, немного спросонья, но уже не такая вымотанная. Вагон был пуст, и я, пошатываясь, вышла, не уверенная, должна ли проверять наличие своего оружия или нет…

«Дерьмо, где мое оружие?»

У меня была боевая броня, но не оружие. Странный желтый свет наполнял воздух, и я моргнула от внезапного великолепия. Неожиданно для самой себя, я смотрела на голубое небо. Это зрелище заставило меня рухнуть на мой круп.

Только тогда я заметила в небе дыры.

То, что я приняла за небо, было на самом деле внутренней стороной большого дугообразного купола, зачарованного, чтобы выглядеть как небо. Большое овальной формы пространство могло бы легко принять в себя многотысячное количество пони, теперь населявших лишь один его край. Поле травы в середине было тщательно огорожено, и я поняла, что здесь была еще одна мощная приманка для пони: обещание устойчивого питания, даже если это была только трава. Подушки, которые когда-то держали крупы тысяч пони, были разорваны, и платформы и сооружения были построены вдоль террас. Палатки и лачуги всех видов были странно разнесены друг от друга. Над всеми из них развевались флаги со странными маркировками: скрещенные пушки, топор в черепе брамина, своего рода отпечаток лапы.

Вагон был припаркован с несколькими другими на одном краю арены. На дальней стороне было огромное табло, усыпанное мерцающими неоновыми огнями, смело заявлявшими «Спортивня Арена Хуфингтона», и, под этим, «Дом Хуфингтонских Потрошителей». Карикатурное изображение скелета пони, владеющего косой заставила меня представить тасующиеся карты.

Большая сцена была построена на противоположном конце зоны, а поверх нее был массивный сетчатый купол, покрытый колючей проволокой. Рядом с ним были меньшие огороженные ринги, окруженные местами для зрителей. Любопытно, я видела, что тропка, бегущая по периметру поля, была все еще чиста от мусора. Притом, что в хуфбол здесь уже не поиграть, тут еще проходили различные состязания. Когда я подошла к концу с табло, я прошла мимо скопления бандитов и рабочих, занимавшихся хуфрестлингом, копытным боем, распиванием и практикой. Я должна была признать, что количество мышц, увиденных мной, заставило нервно задергаться мой рог. Эти пони были фанатичны и выражали их преданность шарфами, татуировками, клеймами и другими метками.

— Ого, горазда же ты поспать, — сказала Маллет, карамельного цвета единорожка левитировала ее молот над головой. Вопрос о том, как она управляла таким весом так долго, мучил меня, но фанатичная единорожка обращалась с оружием со знакомой легкостью. — Рампейдж пошла сказать Большому Папочке, что ты приехала. Твоим друзьям предоставлено место в ложе для вашего отдыха.

— Пока ни один пони не пытается выкинуть что-нибудь типа взятия их в заложники, — известила я, глядя на скопления пони в своих маленьких лагерях. — Где мое оружие?

— В сохранности у Рампейдж. Здесь никто не носит огнестрельного оружия. Для поддержания порядка, — сказала она с улыбкой, покручивая ее супермолот. — Холодное оружие — исключение, конечно.

«Великолепно».

И мое любимое оружие ближнего боя лежало в виде множества частей сожженной кости где-то на склоне горы. Я угрюмо посмотрела на различных пони, настороженно наблюдающих за нами.

— Все эти пони — Потрошители?

— В основном только те, что в шкурах пони, — сказала она со злой усмешкой, указывая на ее броню.

«Ах, да, это».

Теперь, когда я могла уделить этому больше внимания, я почувствовала нечто большее, чем слабый испуг.

— Да… об этом. Вы все, действительно, носите шкуры пони?

— Ах, большинство из нас, кто не в первой десятке. Они достаточно круты, чтобы носить то, что им нравится. — Она улыбнулась мне почти насмешливо. — И есть некоторые плаксы, носящие лишь нормальную броню.

— Когда это стало хорошей идеей? — спросила я, глядя на ее одежду с отвращением. — Кажется, своего рода… болезненным.

Она закатила глаза. Очевидно, я быстро попала в разряд «плаксы».

— Все очень просто. Если ты бросаешь нам вызов или пытаешься присоединиться и с треском проваливаешься, то любой пони, кто видит нас, носящих кусочек твоей шкуры, будет знать цену слабости, — сказала она с улыбкой и пожала плечами. — Каждый пони, которого ты увидишь на моей броне был кем-то, кого я должна была убить, чтобы стать Потрошителем.

— Хорошо. Я думаю, что это имеет смысл… в какой-то ужасной степени, — призналась я, все еще чувствуя себя немного брезгливо. — Итак, кто все остальные из этих пони?

— Большинство из них бандиты, рабочие, и туземцы, — сказала она, пока мы рысцой бежали к табло и лагерям. — Там, в действительности, только шестьдесят или около того Потрошителей, которые до сих пор делают нас одной из крупнейших и жестких банд в округе. Там Вспышки из Прогресс, — сказала она, указывая на двух кобыл с белыми воротниками и силовой обувью. — Вон там, — сказала она, глядя на костер, горящий в следующем малом лагере, — Выжигатели. Жестко соперничают с Кобылками из-за того, что Выжигатели — поголовно придурки. Там Флотсемовская четверка… Пекосы, или то, что от них теперь осталось, когда Дасти пришла к власти… — Она указала на полдюжины или около того жалко выглядящих пони. Те взглянули на меня и сразу же побежали в свою лачугу.

— Похоже, они помнят меня, — сказала я, с сожалением посмотрев на Маллет.

— Значит, похоже, ты заработала хорошую репутацию, — сказала она с усмешкой. — Большинство из них являются претендентами… на тех, кого мы называем подражателями. Предполагается, что это крутейшие из крутых в своих племенах и бандах. — Она фыркнула с презрением. — Лишь немногие когда-либо будут достаточно круты, чтобы присоединиться к Потрошителям. Остальные просто прихлебатели, платящие дань Большому Папочке.

— Почему это?

— Потому что ни один пони не рискует переходить дорогу Большому Папочке. Даже Общество посылает пони с вещами, в которых он, по их мнению, нуждается, а Общество ненавидит Потрошителей. Либо отнюдь не любовь утратится в другом случае, — сказала Маллет, когда мы направились вверх по лестнице к знаку «Ряды сидений A-H». «Только для первой десятки» было написано ниже.

— Первая десятка? — спросила я, когда мы прошли знак.

— Лучшая десятка величайших Потрошителей во всем Хуфингтоне. Лучшие из лучших. Деус был одним из них. Так же как и Горгон. Ты убила обоих, так что многие участники стремятся заполнить пробелы в списке. Ох… и это означает сражаться с тобой.

— До смерти? — догадалась я, сжав губы. Она выгнула бровь, а затем пожала плечами.

— Не каждый раз, как большинство пони думает, — ответила она. Должно быть, я выглядела удивленной, и кобыла фыркнула и объяснила: — Бои на смерть означают, что мы в любом случае теряем хорошего бойца. Обычно это просто бои до сдачи… Хотя помоги Луна тебе, если ты слишком быстро уступишь. И несчастные случаи бывают. — Она улыбнулась мне. — Я претендую на место Горгона. Хотя и не знаю, с кем мне придется бороться за него.

— Что насчет меня? — спросила я, не решаясь взглянуть на двух кобыл бьющихся между собой с кусками труб. Их поза определенно была слишком стесненной, и они сломают зубы, если не будут осторожны.

— Это зависит от тебя и Большого Папочки. Убей Потрошителя, и он может позволить тебе идти. Убей одного из десятки? Никогда такого не было. Убей двух? Дважды никогда такого не было, — сказала она с усмешкой.

На верхнем этаже, мы вошли в широкий зал, который ненамного меньше забит мусором, чем трибуны ниже. Висело несколько выцветших плакатов в сломанных рамках, показывающих различные команды, игравшие на Арене: Небесные Вышибалы Клаудсдейла, Рыцари Кантерлота, Филлидельфийские Кобылы, и Пионеры Эпплузы были лишь некоторыми из нетронутых команд. Лучше всего сохранились, казалось бы, Мэйнхеттенские Мучители, которые были преобразованы в храм ненависти. Эпитеты были написаны на стенах, полу и даже потолке в десяти футах, но сам плакат нетронут. Прямо напротив него был храм Хуфингтонских Потрошителей, с расколотыми пластиковыми трофеями заполненными крышками, журналами и фотографиями команды. Было ли это мое воображение, или же они выглядели особенно отталкивающе?

— Я не понимаю. Большинство других плакатов немного потрепаны. Почему не эти? — Я кивнула в сторону Мучителей.

Она посмотрела на меня, будто это было очевидным, а затем приняла «пони-из-стойла-ничего-не-знают» выражение лица.

— Они были величайшими соперниками Потрошителей двести лет назад.

Теперь я запуталась больше, чем когда-либо. Разве из-за этого постер не должен быть более исцарапанным? Она посмотрела на картину восемнадцати пони в зеленом и белом.

— Не позорьте вашего самого большого конкурента. Уважайте их, и с нетерпением ждите того дня, когда сможете надрать им задницу. — Она ухмыльнулась мне. — Ты не представляешь, как усердно Большой папочка пытался найти несколько Мэйнхеттенских пони, согласных сформировать команду по хуфболу. Я думаю, что он может умереть счастливым, если сможет поиграть с ними сам.

Мы дошли до двери с табличкой «Менеджер», и она единожды постучала, прежде чем отступить в сторону. Я посмотрела на карамельную кобылу, а затем на дверь. Сделала глубокий вдох, чувствуя себя, будто собиралась шагнуть в кабинет охраны, где мне бы устроили основательный разнос. Мой рог засветился и открыл дверь.

Внутри был потертый диван перед проектором, направленным на пустой участок стены. В одном углу был бар с неуклюжим старым жеребцом, смешивающим напитки. Спортивные страницы газеты, показывающие древнюю команду, были приклеены к стене. Я заметила, что у Мэйнхеттенских Мучителей, казалось, было гораздо больше побед, чем у хозяев поля. Как ни странно, одно место на стене было полностью лишено бумаг.

Перед окном стоял самый крупнейший жеребец, которого я когда-либо видела, а я видела несколько довольно больших пони. Должно быть, он был на копыто выше, чем Биг Макинтош, и даже более мускулист, чем Деус. Его черная как смоль шерсть была намаслена, сверкая в искусственном солнечном свете, струящемся через окно, а его огненно-красная грива была стянута в тугой хвост, струящийся по его шее. Вокруг шеи и передних конечностей он носил длинные шипастые цепи. Жеребец уставился на свои владения.

«Хорошо. Просто пресечь это в зародыше и двигаться дальше».

Я взглянула на старого жеребца, смешивающего какой-то напиток, но, если у него и был пистолет за прилавком, я не думаю, что он будет проблемой. Я действительно надеялась, что он не побежит за помощью. Старик выгнул дугой белые брови, смотря на меня, его темные очки прятали глаза. Я глубоко вздохнула, нацепила убийственнейший взгляд и прошагала вплотную к огромному жеребцу. — Эй! Большой Папочка!

Он повернулся, глядя на меня с угрюмым видом, как будто задаваясь вопросом, кто была эта кобыла, осмелившаяся говорить с ним в таком тоне.

— Что?

Я подалась вперед и стукнула копытом по его груди. Надеюсь, я могла бы просто сильно его шокировать и убедить, что не хотела участвовать в его войне.

— Смотри, ты. Я не Потрошитель, и у меня есть дела поважнее, чем выбивать дерьмо из пони. — Его хмурый взгляд помрачнел до свирепого. Я ударила его в грудь во второй раз. — Меня не волнует, что я убила Деуса и Горгона. Я должна была сделать это, и мне, в любом случае, помогали. Так подари возможность какому-нибудь пони, кто хочет бороться в вашей глупой войне. Это не дело Охранницы. — И несколько последних слов одновременно с ударами по его груди… — Так что избавь меня от этого!

Он посмотрел обратно в мои глаза, его взгляд сузился. Я подумала, что он мог бы в одиночку сломать меня своим взглядом.

— О чем ты говоришь?

— Я… ты… гм… — Я сделала полшага назад и снова вяло ударила по его груди, прежде чем робко улыбнуться. — Ах… привет! Ты не Большой Папочка, да? — Я чувствовала, как сгибаюсь под свирепым взглядом, улыбаясь и гладя копытом по его намазанной маслом груди. — Хе… хе… блестящая…

Старый жеребец за стойкой бара усмехнулся, и побежал с тремя напитками на подносе, балансируемом на голове.

— О, ни о чем не беспокойся, Брут. У большого Папочки есть некоторые дела с этой кобылой, — сказал он хриплым еще элегантным тоном, улыбаясь мне. — Я Большой папочка, маленькая мисси. Приятно познакомиться. Брюквенный коктейль? — Предложил мне Большой Папочка, ставя поднос на столик возле дивана.

Брут наклонился, обхватил губами краю одного стакана, и выпил содержимое одним глотком перед тем, как поставить его обратно.

— Так, вы будете говорить с ней?

— О, я поговорю с ней, Брут. Не беспокойся об этом. И если до неё не дойдёт, то я поговорю с ней так, чтобы дошло, — сказал старый серовато-белый пони, зажав между копытами стакан и отхлебнув тягучее содержимое через большую пластиковую соломинку.

Огромный черный жеребец просто кивнул, его хмурый взгляд размягчился, прежде чем он посмотрел на меня и фыркнул. Затем он двинулся к выходу. Когда он ушел, старый самец усмехнулся:

— Надеюсь, ты простишь Бруту его манеры. У него возникли проблемы с кобылой, которая не понимает, что значит «хватит-ползти-в-мою-кровать». Клянусь, иногда я чувствую себя больше школьным учителем, чем главой банды.

Я уставилась на него.

— Вы Большой Папочка? — Он не был особенно большим… подтянутым, конечно. Он был покрыт волокнистыми, жилистыми мышцами, которые выделялись в ярком контрасте с его покрытой шрамами шкурой. Потрепанная белая борода свисала под подбородком. Он однажды остриг голову. Я указала на него копытом. — Вы… Большой Папочка…

— К твоим услугам, — сказал он с веселой улыбкой.

— Но Вы… стары… — закончила я неубедительно.

Он моргнул, и вдруг покачнулся.

— О, Богини мои… ты права… ох… колени мои износились. Ох… спина… уже не та, что была раньше… — Он стонал, вдруг пошатнувшись и начав ковылять ко мне. — Помоги мне… подай мне трость… ой, Я иду путем старого мистера Абернати… — Он скулил, протянув два трясущихся копыта ко мне. Неожиданно для самой себя, я протянула копыто, чтобы помочь устоять качавшемуся жеребцу.

Мое предложенное копыто было захвачено в стальные тиски, и вдруг я точно поняла, почему то единственное место на дальней стене было свободно от газет. С громким стуком я врезалась в стену и рухнула в отрубе на живот. Маленькая Глори облетела вокруг моей головы, когда жеребец прыгнул на меня и одним быстрым захватом обнял меня своими задними копытами, схватив меня за левую переднюю ногу и свернув ее за моей спиной. Я понятия не имела, как ему удавалось держаться, но в одной вещи я была определенно уверена — ноги не были созданы, чтобы сгибаться таким образом!

— Кто твой папочка? — закричал он. Я даже не могла увидеть его, чтобы сотворить магическую пулю!

Мне ничего не оставалось кроме как завыть:

— Я не знаю! Я думаю, что мы списали его, когда мне было девять или десять!

— Неправильный ответ! — Крикнул он, скручивая мою ногу еще сильнее. — Я твой папа! Скажи это!

Мне казалось, что моя нога вот-вот оторвется.

— Вы мой папа! — завыла я.

— И твой папа молодой, здоровый, красивый кобылий сын, не так ли? — потребовал он.

— Да, он такой! — закричала я. — И сильный! И крутой тоже!

И после этих слов он отпустил мою ногу.

— Вау! Ты поняла это довольно быстро.

Он слез с меня и порысил обратно к своему напитку.

— Как Вы это сделали? — спросила я, поднимаясь на копыта, мое плечо страшно пульсировало. Мне казалось, что оно чуть не выскочило из сустава.

Он сделал долгий, медленный глоток измельченных овощей, а затем снова улыбнулся.

— Пони, которого я когда-то знал, сказал, что хороший захват копыта заключается в простом применении рычагов. Я, я люблю применять… рычаги. — Он кивнул на мой напиток, и, я, не желая быть брошенной во второй раз, левитировала его к моему рту и сделала глоток клейкого напитка. К моему удивлению и облегчению, я нашла его вполне приемлемым. На самом деле немного похожим на обойный клей. Он одобрительно кивнул, указывая на меня копытом. — Это особый рецепт, который я получил от шамана зебры за пределами Троттингема. Три дня выстаиваются волокна в одном стакане. Предохраняет трубы от ржавчины и засоров.

— Ммм! Я надеюсь, что вы поделитесь рецептом, — ответила я, выпив стакан. На дне была мякотная острая вязкая масса, довольно горькая, но все же не плохая.

— Так. Если я правильно помню твою маленькую вспышку с плохим Брутом, ты хочешь отказаться от Потрошителей. Могу я спросить, почему? — сказал он подбежав к дивану и сев. Затем он улыбнулся мне и погладил сиденье рядом с ним.

С капелькой тревоги, я села на другом конце дивана.

— Ну… это не совсем мое. Я не хочу быть Потрошителем. Я хочу помогать пони, а не выбивать всегда-любящие сопли из них.

«Хорошо, я могла бы сделать исключение для Психошай, но, действительно, кто не мог?»

— Тогда помогай пони и не выбивай эти сопли из них, — ответил он. — То, что вы делаете с самими собой, не колышет волосы на моем хвосте.

«Хм, и снова Блекджек ничего не понимает».

— Разве Потрошители не всегда готовые к выбиванию соплей и другим различным насилиям пони?

— Хе. — Он усмехнулся. — О да. Всегда происходят один или два хороших боя с участием Потрошителей. Но это не главное. Нет. Если ты думаешь, что это и есть Потрошители, тебе необходимо узреть более широкую картину. — Он полез в конце стола и достал сигару, откусил кончик, а затем ловко воспламенил его от медной зажигалки. С дымящейся палкой висящей в сторону от его рта, он выпустил кольцо дыма в воздухе над ним. — Двадцать… тридцать или около того лет назад, я и несколько пони, которых я знал, пытались навести порядок в Хуфингтоне. О, тут был беспорядок. Десятки маленьких племен вырезали друг друга к чертям. Был там одна кампания, на самом деле думавшая, что Хуфингтон был местом упокоения Принцессы Селестии, и жертвовавшая пони, бросая их на ряды оборонных лучевых турелей.

— Но мы вшестером решили заняться этим вопросом. Один за другим, мы выбивали сопли из всех них. Пытались учить их какой-либо общей порядочности. Определенному равенству. И у каждого племени был какой-нибудь военачальник или чемпион, считавший, что они были крутейшими задирами во всей Пустоши. Пока я не показывал им другое. — Он хрипло посмеялся, потом посмотрел на меня и повернулся, чтобы я могла видеть его кьютимарку в виде подковы. — Можно сказать, что драка всегда была моим супер особым талантом.

Я кивнула, будто все это имело настоящий смысл…

— Все еще не въезжаю.

— Ну, а после… Богини, это были действительно пять лет? — Он потер подбородок, потом вздохнул. — Да… после пяти лет, угадай, насколько ситуация в стране улучшилась? Я дам тебе подсказку. — Он сильно затянулся сигарой и выпустил еще одно кольцо, глядя на круг, прежде чем продолжить, — Голяк. Дырка от пончика. Ничего. Нисколько. Смотри, мы убиваем крутейшего племенного чемпиона? Три месяца спустя, они будут заменены новыми чемпионами, которые, как правило, кровавей и противней, чем первые. Черт возьми, мы могли бы уничтожить все племя, и на их место через год придет замена. Мы израсходовали тонны боеприпасов, груды зелий, ящики гранат, поддоны ракет, галлоны огнеметного топлива… и в конце концов, Хуф стал еще хуже при всех наших попытках сделать его лучше.

— Смотри, мы просто думали, что если бы мы убили плохое, то все, что осталось, должно было быть хорошим. Ну, получилось, что то, что осталось, стало плохим довольно быстро. Или они были убиты чем-то плохим, что мы пропустили. Наконец, после пяти лет, нам это надоело. Надоело все остальное. Мы перестали пытаться делать что-нибудь стоящее, зациклившись на наших собственных планах о том, как исправить Хуф.

Он указал на фотографии на стене с сигарой идеально балансируя ту на кончике копыта.

— Я, я один раз взглянул на Хуфингтонских Потрошителей… на команду… и понял, что единственным реальным способом успокоить Пустошь и заставить племена поступать и играть по правилам было иметь банду настолько чрезмерно крутую, что все остальные банды не выбили бы из нас дерьмо или не рискнули злить нас. Когда быть Потрошителем стало престижно… другие банды угомонились еще сильнее. Мы перетягивали их самых больших и крутых чемпионов к себе. Конечно, это подразумевало много борьбы внутри, но это было более структурированно. Меньше изнасилований, грабежей и поджогов, и больше «давайте докажем, что мы лучше, чем они на арене». Если племя порождало психопата, мы убивали их тем или иным способом. И если у них был пони, который имел хотя бы половину мозга и мог играть в команде, они сделали все правильно.

Мне пришлось признаться, я была немного озадачена этим. Тем не менее, я обнаружила, что все это имело мало значения.

— Так что, если я скажу «да», то что я получу?

Он подбросил сигару в воздух и, ухмыляясь, поймал ее зубами, прокатил ее до угла рта.

— Много чего. Для начала, не будет банды или головорезов в Хуфе, которые осмелились бы перейти тебе дорогу. Ты можешь рысцой пробежать от одного конца до другого, и ни один пони не принесет тебе беду. Ты также обнаружишь все виды щедрости пони к Потрошителям. У тебя будет проживание и питание здесь, может быть, не столь теплые, как в Элизиуме, но удобные. И у тебя будет поддержка в виде самых больших и крутейших бойцов во всем Хуфе.

— И в чем подвох? — спросила я. Он мгновение рассматривал меня и прокатил сигару в другой уголок рта. Он потер подбородок, смотря на меня через эти очки.

— Подвох в том, что ты поддерживаешь своих товарищей Потрошителей. Это означает топтать любого пони, перешедшего нам дорогу или угрожающего нам. Включительно Стальных Рейнджеров, Общество, или любого пони, обидевшего нас. Это также означает доказывать свою крутость на ринге каждые несколько месяцев. Показывать, что ты достаточно крута, чтобы взять на себя задачу или четыре. Я слышал, как ты справилась с Маллет, отправленной за тобой. Она хороша, а ты избила ее и ее друзей. Насколько я могу судить, это показывает, что у тебя есть мужество, чтобы заблистать в Потрошителях.

Я думала об этом. Я действительно ничего не должна Стальным Рейнджерам. Вообще, на самом деле, я не многое знаю о них или их замыслах. Но я также не обязана слепо посылать их к чертям.

— А если я скажу «нет»?

Он испустил долгий низкий вздох.

— Ну, тогда ты пойдешь своей дорогой, и я надеюсь, что ты опомнишься и передумаешь. Но дело в том, Охранница, что ты стала слишком известной в этих местах. Это было мило, когда ты выполняла поручения Искателей и т. п., но после разборки с этими психопатами в том стойле? Какой-нибудь пони захочет, чтобы ты работала на него. И если это не Потрошители, то мне не нужно будет сто тысяч крышек, чтобы каждый десятник, бандит, убийца был у тебя на хвосте. Черт, я считаю, что это хорошая сезонная тренировка. Но мне невыносимо думать о трате времени и жизни, что была бы, когда у нас случился ломовой замес со Стальными Рейнджерами.

Я нахмурилась.

— Почему вы воюете?

— О, не должно быть много причин, но, видишь ли, у нас был перемирие, так как рейдеры напдали на нас, Мегамарт, и Толл. Дружественное соглашение. — Он фыркнул, выпустив из ноздрей два кольца дыма. — Затем, несколько дней назад, они начали внезапную атаку на мост Зенит. Кинули гранату прямо на наши баррикады. Мы ответили, и после этого у них есть яйца, чтобы утверждать, что это мы нарушили соглашение.

«Ох… прелестно…»

— Это было четыре дня назад?

Он кивнул.

В это время мы проплывали под мостом Зенит на Морском Коньке.

«Дерьмо…»

— Понятно. Ну, тогда я должна буду подумать о вашем предложении, — сказала я, снова поднимаясь на копыта. — Впрочем, одна вещь… Сангвин.

Он фыркнул.

— Что с ним?

— Он работает на вас?

— Сангвиник не работает ни на кого, кроме себя. Он поддерживает моих бойцов здоровыми и делает некоторых из них даже круче, — сказал Большой Папочка, пренебрежительно взмахнув копытом. — У него есть некоторая магия старого мира еще до бомб.

— И он создает монстров, — добавила я.

Большой Папочка улыбнулся от уха до уха вокруг сигары. Он положил ее в пепельницу и опустил очки, чтобы я могла видеть его светящиеся янтарным глаза.

— О, мы все здесь монстры, в Потрошителях, Охранница. Лучше всего, оставаться среди себе подобных.

* * *

Мы собрались в квартирке Рампейдж, которая была немного более загромождена, чем я ожидала. На столе стояли десятки банок с Минталками, аккуратно сложенные вместе с несколькими конфетными тросточками. Книжный шкаф содержал правила полицейского делопроизводства и учебные пособия. В другом углу находились три странных деревянных маски и странно изогнутая каменная статуя, похоже, отлитая в форме скалы. Также у Рампейдж было выставлено на стене много ножей, от ржавых металлических тесаков до тяжелых механических цепных пил и даже элегантный однолезвийный меч. Сама Рампейдж, снявшая свою броню, лежала на экстравагантной двуспальной кровати. Глори пыталась приготовить закуску в маленькой угловой кухне, но я полагала, что была бы единственной, кто хотел бы это попробовать.

— Какой ни какой, но это дом, — сказала она с тонкой улыбкой, пока я осматривалась вокруг. — Ты могла бы поселиться в номере Горгона, но тебе придется иметь дело с присутствием Психошай как соседки.

— Я не уверена, что приму его предложение, — ответила я.

Рампейдж села, расчесывая назад ее красную гриву.

— Ты в этом уверена? Я имею в виду, действительно уверена? Потому что я бы на твоем месте пересмотрела бы решение.

— Я слышала, как Большой Папочка рассказывал этот кусок, — ответила я, подходя к окну и смотря вниз, на ринги для тренировок.

— Позволь мне спросить у тебя кое-что, Блекджек, — сказала она, скатившись с кровати, побежав и встав передо мной. — Мы прошли долгий путь от Фланка до Девяносто Девятого. Заметила ли ты, что бы на нас нападали Блинкертон Бойс, Резаки, или Банда Халфхэрт?

— О чем ты говоришь? — спросила я в замешательстве.

— Именно. Ты даже не слышала о них. Это потому, что я была с вами, Блекджек. Они не связываются с вами, потому что не хотят возиться со мной. Банда Халфхэрт держала нас под прицелом на всем протяжении Риверсайда и могли без проблем положить всех нас. Они увидели меня. Они оставили нас в покое, — сказала она, слегка ткнув меня в грудь. — Если Большой Папочка передаст, что ты сама по себе, то будет множество сложностей на нашем пути. Даже то, что я с вами, не буду больше защитой.

Я не могла этого представить, но это было правдой. Мы пробежали через половину Хуфингтона, и, не считая рейдеров, мы больше ни с кем не пересекались. Это была огромная открытая территория для банд, разделивших ее.

— Почему нет? Если ты Потрошитель…

— Слово Большого Папочки покрывает козырь в виде меня как Потрошителя. Черт, они будут стараться изо всех сил, чтобы убить и меня тоже. — Она закрыла глаза на мгновение. — И я буду считаться присоединившейся к ним.

Я почувствовала прохладное покалывание, проходящее через меня.

— И ты бы?

Рампейдж посмотрела на меня, потом вздохнула и пожала плечами.

— Не знаю. Спроси меня, когда они сделают. Ты мне нравишься, Блекджек… ты вытащила меня из того кошмара в Девяносто Девятом. Я действительно… действительно… думала, что я была побеждена. — Она слегка дрожала. — Но я не знаю, готова и в состоянии ли отбросить это. Быть Потрошителем это все, что у меня есть. Они ближе всего к семье, что я знаю.

— Они не единственное, что у тебя есть, — сказала тихо Лакуна в наших умах. П-21 посредственно фыркнул, затем вздохнул, взглянув на меня, и потом посмотрел в окно на моделируемое снаружи небо. Мне действительно необходимо поговорить с ним о моих ошибках.

— Возможно, мы можем что-то сделать, чтобы оставить нас на хорошем счету у Большого Папочки, но не становясь полностью Потрошителем? — сказала Глори, бросив различные продукты и напитки в блендер. Я рассказала ей о том коктейле, и она стремилась увидеть, какую смесь она могла сделать.

Рампейдж обдумала это.

— Может быть. Он призывает к нападению на пони лишь тогда, когда они перешли дорогу Потрошителям.

— Что, если мы остановим эту борьбу со Стальными Рейнджерами? — спросила я.

Полосатая пони смотрела заинтригованно.

— Почему ты этого хочешь? Если Потрошители борются с Рейнджерами, то Большой Папочка, вероятно, не будет в состоянии вызвать нападение.

— Потому что это наша вина. — Я объяснила, как граната Глори развязала конфликт. Серая пегаска ужасно выглядела от новости.

— Я сделала это? — спросила она, порхая на месте, указывая на себя в шоке.

Рампейдж фыркнула.

— Поверь мне, эта борьба назревала в течение многих лет. Это должно было случиться, и теперь это будет продолжаться, пока одна из сторон не победит. Если мы поддержим Потрошителей, то Большой Папочка будет нам неслабо обязан. — Я отметила ее использование «мы» и «нам». Это заставило меня улыбнуться.

— А если мы будем помогать Рейнджерам? — спросил П-21.

— Я не знаю, — сказала Рампейдж, хотя она и не выглядела полной энтузиазма от этой идеи. — Наверное, они дадут нам некоторые из своих пушек и пуль. Я не могу представить от них большей благодарности.

Лакуна потерла подбородок.

— Чья власть потенциально лучше для поддержки Хуфингтона?

— Ну, есть Потрошители и Стальные Рейнджеры. Есть Общество на юге. Искатели на всем протяжении Пустоши. И Яйцеголовые в университете, — сказала Рампейдж.

— Все пони Общества аристократы? — спросила Лакуна.

— Да. Они расположились в прибежище Элизиума, специальном минеральном источнике, созданном, чтобы угодить принцессам, Министерским Кобылам, и остальной серьезной знати. Они контролируют питание и много денег. Ведут большую политическую активность теперь, когда Король Шикарность постарел, — сказала Рампейдж, фыркнув.

— А Яйцеголовые заинтересованы в обучении и технологиях, — сказала я, вспомнив Арчи в клинике. — Не могут ли фракции поладить? Сплендид был бы в состоянии работать с Арчи.

Глори закашлялась.

— Гм… Блекджек, я не уверена, что ты помнишь, но когда мы покидали, ты выглядела так, будто хотела расстрелять их обоих из общего принципа. Я не думаю, что они на самом деле хотели работать вместе. — Она вылила маринованные яйца и Спаркл-Колу в блендер.

Мне не нравились пони Общества из-за использования рабов, но я не знала достаточно, чтобы действительно решать. Идея с Яйцеголовыми звучит хорошо, но, когда я думала, как безнадежен был Арчи, я задавалась вопросом, смогут ли они что-то сделать.

— Также стоит рассмотреть и Анклав, — добавила Глори.

Я повернулась к ней.

— Что? Не бывать тому, чтобы я помогала Анклаву, Глори. Лайтхувз…

— Негодяй-оперативник. Анклав является сильнейшей державой в Эквестрии. Возможно, некоторые элементы… ошибочны, но остальные все еще хороши и могли бы быть способны помочь нам. Если мы поможем Добровольческому корпусу, возможно, мы могли бы убедить их в необходимости поближе изучить Лайтхувза и заставить его заплатить за его заразу. — Глори посмотрела на блендер, и, явно удовлетворенная увиденным, ударила по кнопке включения.

— Мы выбираем сторону? — спросила Скотч Тейп. — Я имею в виду, мы не можем просто сказать им всем «извините, не заинтересованы»? — Молодая оливковая кобылка была права.

— Я так не думаю, — сказала Рампейдж, качая головой. — Большой Папочка не ошибся. Когда мы остановили всех рейдеров в Девяносто Девятом, я думаю, все силы поняли, что Охранница это важная персона. Мы могли бы остановить их на некоторое время, но в итоге каждая из сторон начнет предполагать, что мы не с ними.

Я посмотрела на всех моих друзей, а затем на П-21. Он спокойно сидел у окна, выглядя больным. Вероятно, его колено болело сильнее, чем обычно.

— Что ты думаешь?

Он посмотрел на меня, прищурившись, и сказал, понизив голос:

— Делай, что хочешь, Блекджек. Ты всегда так делаешь.

Я почувствовала, будто он ударил меня, когда он поднялся и похромал к двери.

— Что это было? — спросила Скотч Тейп в замешательстве. — Все самцы такие раздражительные?

Я не знала, как объяснить ей, что я предала нашу дружбу. Глори разлила содержимое блендера по нескольким стаканам и пришла мне на помощь.

— Кто хочет попробовать? — спросила она весело, стаканы балансировали на ее распростертых крыльях.

Мне хотелось пробовать. Я могла разделаться с хорошим пенистым коктейлем. Я побежала к двери.

— Мне нужно найти П-21.

— Ой… ну, Рампейдж? Лакуна? — спорсила она, глядя на каждую из них. Те быстро отвели глаза. Затем она улыбнулась любопытной, если не немного скептической, Скотч Тейп.

— Ой, да ладно. Это не может быть так плохо. У меня была канализационная вода во рту, — сказала Скотч Тейп с усмешкой двум другим, когда я вышла. Послышался громкий глоток, а затем, через секунду, глухой стук.

— Великолепно. Ты убила ее, — сказала сердито Рампейдж. Я оглянулась на зеленую кобылку, свернувшуюся в позе эмбриона, ее глаза смотрели прямо перед собой.

— Мама… это ты? — прошептала она в оцепенении.

— Я не думала, что это было так уж плохо! — сказала в спешке Глори, качая дрожащую земную пони.

Я закрыла дверь, поймав мысленный вопрос Лакуны:

— Глори, ты когда-нибудь на самом деле пробовала свою собственную стряпню?

* * *

Я все просматривала в поисках П-21, но если он не хочет быть найден, то я не собираюсь искать его без тегов ПипБака. Тем не менее, это не мешало мне осматриваться. От текстур неба до рингов, я его повсюду искала. Каждый пони, мимо которого я проходила, смотрел на меня, присматриваясь ко мне, чтобы вызвать на бой, в сочетании с выражениями, варьировавшимися от страха до уважения. Мне это было совершенно безразлично. Я должна была восстановить мои отношения с П-21, как только я…

Сангвин.

Высушенный гуль выглядел довольно иронично в свежевыглаженном и выстиранном деловом костюме. Он даже не был потерт или изношен. Его глаза двигались с причудливым розовым светом, который я видела только у нескольких светящихся гулей. Розовые завитки дыма вытекали из отверстий в ребрах и вокруг губ. Он напевал себе под нос, пробегая мимо меня. Затем он замедлился и остановился.

— Ну и ну… — Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Это ты.

Я хотела, прыгнуть в З.П.С. и засадить четыре магических пули ему в голову, но мне также нужны ответы.

— Да. Чуть жива, чуть жива, да ещё не померла. — ответила я, поворачиваясь к нему лицом. Несколько пони заметили нашу беседу, и я задалась вопросом, сколько из них пришли бы на защиту гуля, если бы я выстрелила в него. — Итак, что привело тебя сюда? Нужно это? — спросила я, покачивая перед ним ПипБаком.

— На самом деле, я проверял некоторых клиентов, в связи с предстоящей войной, и все. Но если бы ты дала это мне, я бы смог отплатить тебе некоторыми искусственными улучшениями, которые сделают тебя ужасом Пустоши.

— Улучшения? Как те, что ты сделал со Стоунвином? — спросила я, и была очень рада видеть истощенного гуля единорога шокированным.

— Как ты об этом узнала?

— Я знаю все о проекте Химера. Эквестрийская программа для создания маленьких монстров, — тихо сказала я, мои глаза сузились. — Е-21 упомянул об этом во Фланке перед смертью. Дай угадаю, ты сказал ему, что если он получит ЭП-1101, ты ему тоже дашь силу? — Опять же, сюрприз. — Я полагаю, что это было легко предложить жеребцу, над которым всю жизнь издевались. Легкая сила.

— Ах, да. Он очень хотел, чтобы его скрестили с драконом. Будто бы мы воспроизвели это маленькое чудовище, — сказал он с небольшим содроганием. — Но он мертв, ты здесь, и у тебя есть ПипБак, который мне позарез нужен. Итак, перейдем к делу.

— Делу? Ты думаешь, что я буду вести с тобой дела? — усмехнулась я. — Ты превратил мою жизнь в ад за почти месяц.

— И я с радостью оставлю тебя после того, как у меня будет этот файл, — ответил он с усмешкой, как будто все это было какой-то плохо реализованной шуткой. — Честно говоря, я бы попытался купить его у тебя и раньше, но Деус был так полон решимости получить его самостоятельно.

— Он был в агонии, — ответила я, мои глаза сузились.

Сангвин только улыбнулся и потер копытами по жилету.

— Ну, отчаявшиеся намного более сговорчивы. Вот почему мы думали о награде. Затем Ростовщица любезно удвоила ее после твоего смелого заявления. Я не могу поверить, что ни один пони не смог подстрелить тебя.

— Не думай, что они не пытались, — проворчала я.

— Сангви! — закричал голос сверху.

— Говоря об отчаявшихся… — пробормотал Сангвин, а затем широко улыбнулся, когда Психошай налетела ему в объятия. К моему отвращению, желтая пегаска поцеловала гуля с несомненно тошнотворной величины языком. — Флаттершай, так приятно видеть тебя снова. Как ты, дорогая?

— Сангви, ты обещал, что сделаешь меня лучше. Я должна быть лучше, — желтая пегаска сказала, дуясь.

Я уставилась на нее.

— Флаттершай? Я думала, твое имя было Психошай.

Желтая пегаска возмущенно посмотрела на меня.

— Ужасное прозвище закрепилось на фоне самой доброй и самой замечательной кобылы в Эквестрии. — Отпустив Сангвина и нахмурившись, она посмотрела на него и заскулила. — Мы собираемся вступить в бой, Сангви. Для этого Я должна быть лучше. Ты обещал.

— Чуть погоди, Мой Молтылёк. У этой кобылы нужный мне ПипБак, — сказал он. Психошай резко посмотрела на него, а затем уставилась на меня.

— У тебя? У слабой неудачницы, как ты? — Я не смогла с собой ничего поделать, я задержала устройство перед ее лицом и немного потрясла им. — Дай его мне сейчас же! — отрезала она.

— Как будто… — фыркнула я.

Она прищурилась.

— Я бросаю вызов! — Вдруг, глядевшие на нас пони волнительно заговорили друг с другом. Некоторые сразу начали делать ставки. Шансы, я заметила, были не в мою пользу.

— Прости? Вы должны объяснить мне эту Потрошительскую чепуху, — сказала я отрешенно. К счастью, Маллет появилась из толпы, решительно глядя на желтую пегаску.

— Каков вызов? — спросила карамельная кобыла у Психошай.

— Я хочу этот ПипБак, — сказала она властно.

Маллет повернулась ко мне.

— Ты принимаешь ее вызов?

— Подожди? Вызов? — Я посмотрела на Маллет и села, хлопая по моей груди обеими копытами. — «По-ни из стой-ла». Я не знаю эту Потрошительскую чепуху!

— Любой Потрошитель может бросить вызов другому пони на арене, — объясняла Маллет. — Она хочет этот ПипБак. Ты можешь отказаться и дать его ей, или ты можешь принять ее вызов, и назвать свои собственные условия.

— Ты имеешь в виду, что Потрошитель может просто… взять то, что она хочет? — Это казалось смехотворно несправедливым.

— Нет, но она может бросить вызов ради этого. Пони не обязана принимать, — спокойно сказала Маллет.

Я могла бы просто передать его. В нем нет ЭП-1101, и мне нужно было найти П-21. Тем не менее, я должна была признать, что жаждала надрать задницу Психошай, и это мог быть кратчайший путь получить ответы на все вопросы, в которых я нуждалась.

— Я принимаю, — ответила я. — И если я выиграю, я хочу ответы от него.

— Ты не можешь бросить вызов ради чего-то, принадлежащего ему. Он не борется! — возразила сердито Психошай.

Сангвин, однако, улыбнулся.

— Я принимаю. Если ты победишь, я отвечу на все твои вопросы.

Маллет спокойно сказала:

— Имущественный вызов нуждается в представлении. Первый, кто уступит или будет выбит, проигрывает. — Она посмотрела туда, где Психошай хихикала от удовольствия, танцуя, пока парила в воздухе. — Я создам матч.

В толпе я увидела Крупье, смотрящего на меня с мрачным, суровым выражением лица. Я слышала, как у меня в ушах тасовались карты.

* * *

Известие разошлось вокруг со скоростью Дэша, и вскоре казалось, что все пони собрались вокруг большого купола из стальной проволоки. Я наблюдала, как Большой Папочка пробежал вниз рядом с Брутом, чтобы занять специальное место для обозревания действия. Это зрелище, кажется, единственное, что заставляло банды с их шарфами и странными маркировками, смешиваться вместе. Видимо, вызовы требовали от пони приходить без брони и оружия. Стены купола были украшены почти всеми видами оружия ближнего боя и метательного оружия, которые можно себе представить. Некоторые, как бензопила, были заперты на висячий замок. Также за висячим замком были обозначенные медицинские ящики. Если мы хорошо сражались, зритель мог бросить нам ключ. Если нет, то мы бы оставались с самым основным и слабейшим оружием.

— Блекджек, что, как ты думаешь, ты делаешь? — спросила Глори, когда мои друзья получили специальные места близ Банды Хаммердаун рядом с Маллет и Каффс.

— Получаю ответы, которые я желала получить в течение долгого времени, — сказала я, пока пони носящая потертый ПипБак от Стойла 89, снимала ПипБак Мармеладки с моей ноги ее странными инструментами. У меня не будет преимущества З.П.С. в клетке. Это будем только я и она, и я была согласна с этим. Я посмотрела вокруг, но не увидела в поле зрения маленького синего пони. — Где П-21?

— Ты искала его. Ты его не нашла? — спросила беспокойно Глори.

— Нет, Меня отвлекли… но, как только этот бой закончится, у меня будут и мои ответы, и мой друг. Тогда мы могли бы решить, как закончим эту войну.

Имитация дня заменилась на иллюзорную ночь, которая была подпорчена только тусклым светом, выглядывавшим через отверстия в куполе. Десятки прожекторов со всех углов освещали клетку и тощего единорога, стоящего внутри. На его тонкой черной гриве сидел цилиндр, и длинные изысканные одежды были накинуты на его худую фигуру, пока жезл с кристальным наконечником парил рядом с ним. Он стукнул острием посоха о пол с треском грома, и толпа мгновенно затихла. Кристалл начал светиться, когда его губы скривились.

— Слушайте, все! — провозгласил он, стоя на задних ногах, размахивая передними копытами над головой. — Это правда. Борьба приводит к убийству, и убийство приводит к войне. И это было чертовски близко к уничтожению нас всех. Но посмотрите, какие мы теперь! Сломленные, и каждый из нас боится порчи и радиации. Но мы усвоили урок… Хуфингтон усвоил урок. Теперь, когда крутые пони хотят сразиться, это происходит здесь! И это заканчивается здесь! Два пони входят, один пони выходит.

— Гм… он знает, что это не до смерти, верно? — пробормотала я, сглатывая, пока толпа одобряюще приветствовала и повторяла слова снова и снова.

Рампейдж невесело улыбнулась мне.

— Это всегда до смерти, Блекджек. Особенно, когда это не так. Теперь молчи. Прерывать Дилгуда к невезению.

Пони рассек посохом воздух.

— Прямо сейчас, у меня есть два пони, две кобылы, полные ненависти и жадности. — Его голос упал до любовного шепота, усиленного заклинанием, когда он замурлыкал. — Леди и джентльпони… Мальчики и девочки… Настало время смерти!

Он направил светящийся кристалл на меня, и прожектор уткнулся вниз, чтобы осветить меня сквозь сетчатую дверь.

— Из глубин стойла и в сильный дождь вошла она. Она применяет кровавое правосудие на каждом шагу, который делает. Она есть жесткий закон этой земли, кровавый удар возмездия. Она… Охранница!

Я открыла дверь и вошла внутрь, только чтобы быть встреченной сердитым ворчанием и насмешками.

— Уууухуууу! Надери ей задницу, Блекджек! — кричала Скотч Тейп, поднимая копыто в воздух.

— Гм… да. Йей, — добавила смущенно Глори, глаза ее были полны беспокойства.

— Не умирай — посоветовала Лакуна из глубин моего сознания.

«Необыкновенно полезный совет для данного места!»

— А здесь ваша любимица из Хуфинтонских Потрошителей. Она самая прекрасная во всей Эквестрии. Ласковейший, нежнейший, и самый лучший способ, каким пони может умереть! Вы ее знаете! Вы ее любите! Она… Психошай! — крикнул он величественно, глядя в верхнюю часть купола.

Она прилетела оттуда, паря вдоль периметра, вызывая вопли обожания. Пони с ключами махали ими ей, криками прося ее забрызгать их моей кровью. Она приземлилась рядом с Дилгудом и закричала:

— Ты будешь любить меня!

Ее рев, увеличенный в тысячу раз кристаллом Дилгуда, разнесся по стадиону.

«Ладно… Я могу это признать. Меня поимели».

Мы рысью подбежали к Дилгуду и встали перед ним.

— Это простой бой. Добираетесь до оружия. Используйте его, как можете. Это вызов для представления. Деритесь так долго и упорно, как можете, пока ваши кости не сломаются, если нужно. Топните три раза, и все закончится. Получите нокаут, и все закончится. Умрете… и все закончится, — сказал он, одаривая меня коварной усмешкой. — Кроме этого, не беспокойтесь о правилах. Их нет.

— Я собираюсь разорвать тебя ради того, что хотел Сангвин, — тихо прошипела мне Психошай.

— Не в первый раз, — возразила я, когда мы рысью разбежались по противоположным сторонам купола. Веревка была закручена петлёй вокруг наших шей. Если бы я попыталась захватить оружие моей магией или она бросилась на него, мы бы задохнулись. Я с тоской посмотрела на дробовик, закрепленный цепью с ярко-красным висячим замком всего в нескольких футах от меня. Оглянулась вокруг, пони, размахивавшие красным ключами, определенно не выглядели заинтересованными в том, чтобы бросить их мне. Я увидела старую, дешевую, заточенную лопату слева от меня.

Потом я почувствовала копыта на своем хвосте.

— Эй… — начала я, но потом увидела П-21. Его голубые глаза были… странными. Воспалёнными. Уставшими. Обеспокоенными. Он держал меня за хвост лишь несколько секунд, а затем выпустил его. Глядя на меня, он помахал своим собственным хвостом.

«Что он пытается мне сказать?»

— Удачи, Блекджек, — мягко сказал он. — Я надеюсь, что ты получишь ответы, которые ищешь. — С этими словами он повернулся и пошел обратно в толпу.

Я повернулась спиной к бою. Вдруг, бессмысленность этого боя ударила меня прямо между глаз.

«Мне надо сдаться, отдать ему ПипБак. Мне нужно…»

Затем толпа взревела, когда четыре копыта обрушили меня на дверь с такой силой, что я подумала, что она сломала мне спину. Я ударила в ответ чисто на рефлексе.

— Глори! Помоги П-21! — пыталась я перекричать толпу, поворачиваясь к Психошай. Я просто должна была топнуть копытом три раза, и отдать им глупый ПипБак. Один раз. Второй… но прежде, чем я смогла топнуть копытом в третий раз, желто-золотая пегаска, крутанувшись в воздухе, изо всех сил ударила по моему лицу задними ногами.

— О, никаких отказов сейчас, — съязвила она.

— Мне нужно помочь моему другу! Забирай эту тупую штуку, — сказала я, топая копытом еще два раза, но она опять врезала мне.

— Единственный способ для тебя покинуть это место это побить меня, — сказала она, улыбаясь мне сверху.

Мой рог вспыхнул и схватил веревку, болтавшуюся на ее шее, в одном яростном, уполномоченный рывке, чтобы опустить ее, лицом к лицу.

— При-ня-ТО! — Если мне нужно разбить ей голову, чтобы посмотреть на моего друга, то я это сделаю! Психошай подняла копыто и еще раз ударила меня по голове. Моя концентрация чуть-чуть дрогнула, и она смогла оттолкнуть веревку от ее шеи. Я, не теряя времени, схватила заостренную лопату и нанесла зазубренной гранью удар по ее лицу.

Независимо от того, какой озлобленной и неприятной она была, была она также и быстрой. Быстрее, чем я и моя лопата. Мои удары и взмахи заставляли ее вертеться, но она преуспевала в уклонении. Хуже того, несколько раз она устремлялась вниз и ударяла меня копытом.

— Белый Ключ! Белый Ключ для Психошай! Мы люююбим тебя! — закричали Вспышки, подбросив ключ в воздухе. Желтая пегаска устремилась прочь, чтобы поймать его, прежде чем он упадет, и поцеловала кобылу, бросившую ключ. Мне интересно, знала ли кобыла где побывал этот рот. Я огляделась в поисках другого оружия.

Нужно что-то побыстрее. Ржавые ножи. Грабли. Столярный молоток. Тем, что мне действительно нужно, был дробовик.

Дилгуд пробежал на вершину клетки, объявив его усиленным голосом:

— О, сюрприз сюрпризов. Вспышки бросили свой ключ на ринг. Ну, они всегда испытывали жаркое и удивительное влечение к красивой, милой, доброй кобыле.

Я фыркнула.

«Чёрта с два!»

Я три раза топнула копытом, но ни один пони не обратил внимания. Я чуть не закричала от разочарования. Они не позволили бы мне выйти, пока они не увидели бы хороший бой! Потом я заметила протянутый ко мне коричневый ключ. Дилгуд это, конечно, заметил.

— О-хо-хо-хо! Похоже, что Пекос из Впадины Бримстоуна решил бросить Охраннице косточку.

Психошай получила силовое копыто от Вспышек. Я увидела коричневую аптечку и побежала туда, вставляя ключ в замок. Я с хлопком ее открыла, надеясь на что-то… что-то… что может закончить этот бой в ближайшее время!

Я получила глиняный кувшин.

— Ну вот. Выглядит как пойло Пекосов. Если я не ошибаюсь, это самогон марки А самой Дасти Тейлс! — Дилгуд усмехнулся. — Лично я предпочел бы силовое копыто, но нищим выбирать не приходится.

Копыто Психошай потрескивало от энергии, когда она одарила меня той знакомой и любимой мною усмешкой. С бутылкой алкоголя можно было сделать только одно. Я вытащила пробку и подняла бутылку к губам. Будто пила чистый огонь. Неожиданно мои боль и страдания перестали чувствоваться, и теперь я тоже улыбалась. Я подняла кувшин над головой и кричала на всю глотку.

— Ииииххаааааа!

«Они хотели гребаный бой. Они получат гребаный бой!»

Психошай неслась прямо на меня, ее копыто трещало магической энергией, которая, наверное, взорвала бы мое лицо. Я присела на корточки, опустила бутылку в мои передние копыта, а затем изо всех сил бросила тяжелый кувшин прямо ей в лицо. Ее глаза расширились, когда осколки керамики порезали ее шкуру, а горящий спирт попал в глаза. Я встала на дыбы и обрушила свои копыта вниз как раз, когда она врезалась в меня, ударив так сильно, что она отскочила.

Она растянулась на спине передо мной.

— Не вставай между мной и моим другом! — заорала я, снова вставая на дыбы, чтобы закончить бой. Тогда она отвела задние ноги и со всей силы ударила ими прямо по моим половым органам. Самогон, или нет, но я почувствовала это!

— Оооо… и Охранница получает поцелуй копытом для себя любимой. Не похоже, что она этим сильно наслаждалась бы, — смеялся Дилгуд над головой.

Я заставила себя встать на копыта, сосредоточившись на том, чтобы устоять. Я подняла лопату, чтобы блокировать ее светящееся переднее копыто, но оружие разрушилось под его воздействием. Я медленно прихрамывала назад. Мой рог схватил грабли. Разрушились. Покрышку. Разрушилась. Каждое оружие, что я брала, разрушалось тем потрескивавшим силовым копытом. Я попыталась выстрелить волшебной пулей в нее, но без З.П.С. каждый раз, когда мой рог вспыхивал, она уклонялась в сторону.

— Aррр, к чёрту, — крикнула я, а затем рванула вперед без оружия, ловя Психошай врасплох. Существовали правила боя, но прямо сейчас я выбросила их все в окно! Вместо этого я схватила ее, и, хотя я не была такой массивной, как земная пони, я была тяжелее ее! Мы катались в грязи, пока я, как могла, била, кусала, и пинала каждый ее дюйм. — Ты хочешь драться грязно? Давай подеремся!

На ближних дистанциях ее силовое копыто не было столь эффективно. Я была слишком глупа, чтобы догадаться почему, и слишком зла, чтобы беспокоиться. Я безжалостно кусала ее ухо, жуя, будто это было сердце Рампейдж. Сильно раскачавшись, она сбросила меня и снова поднялась в воздух, выглядя больной и злой… и взволнованной. Я выплюнула кусок уха… или, может быть, это был мой зуб… в сторону, улыбаясь ей.

— Розовый ключ! Розовый ключ для Психошай! — закричали несколько пони, выглядевших знакомыми. Я думала, что, возможно, видела их около Фланка. Психошай полетела к соответствующей маркировке коробке и открыла ее. Зелье восстановления и несколько игл лежали внутри.

«Ах, почему у меня не было этого ключа?»

Я побежала через всю арену, но она проглотила зелье и ткнула химией в ногу.

— Это Стампид от банды Халфхэрт? Почему-то я думаю, что это он! — Дилгуд кричал от радости. — Давайте готовиться к люююююююбви!

Я в ужасе смотрела, как зрачки Психошай уменьшились до размеров булавочного укола.

— ЛЮБИ! — кричала она, пока с треском обрушивала на меня силовой кулак. — ЛЮБИ! ЛЮБИ! ЛЮБИ! ЛЮБИ! — С каждым криком она долбила по мне, не думая или заботясь о защите. Я словила один удар. Мне хватило. Я избегала других как могла. Толпа скандировала вместе с ней, и каждый раз то произнесенное слово, казалось, делало Психошай сильнее и быстрее. Даже с самогоном, я определенно ослабевала.

Затем я увернулась, когда она махнула своим копытом о металлический столб, и с искрами и треском силовое копыто, наконец, затихло. Объединенное «арррр» разочарования поднялось со стороны Вспышек. Я повернулась и познакомила её лицо с фирменным ударом Аплджек, раздробив ее нос и откинув ее назад достаточно, чтобы получить немного пространства. Мне нужно было что-нибудь, но ни один пони не предлагал мне помощь. Я посмотрела на моих друзей, но у них не было ключа, чтобы дать его мне. Ничего, чтобы помочь мне. Психошай была еще под влиянием Стампида, в любую секунду она снова бросится на меня, как блохи на мой хвост.

«П-21… помахал своим хвостом… касался моего хвоста…»

Я подняла хвост и уставилась на крошечную медную заколку.

Конечно, он бы схитрил, чтобы помочь мне. Я вытащила заколку, и сунула ее в темно синюю коробку, к большому возмущению толпы. У меня было всего несколько секунд, чтобы сделать это, и я сомневалась, что у меня был шанс взломать замок. С щелчком, контейнер открылся, и я увидела зелье восстановления и банку Минталок. Зачерпнув все своей магией, я отскочила в сторону, чтобы избежать копыта, нанесшего удар по бронированному лечебному ящику.

«Что я должна терять?»

Я закинула обе вещи в рот.

Пока исцеление струилось через меня, я поняла, что допустила большую оплошность. Очевидно, что использование заколки является нарушением духа игры, и сейчас вокруг было полдюжины предлагавших Психошай свои ключи. Она была в таком безумии от воздействия Стампида, что не заметила их, но они будут не последними. Мне нужно что-то, что вернет их на мою сторону.

А Большой Папочка наблюдал. Вдруг я поняла, что не имело значения, сколько раз я топала, он собирается оставить продолжаться этот бой. Я не просто должна победить. Я должна была выиграть, как Потрошитель. Как одна из лучшей десятки. А это означало, что я должна была бы устроить представление.

— Психошай! Ты арестована за то, что ты разбалованный ребёнок, полная сука, и действуешь мне на нервы! Я собью с тебя спесь, — кричала я, указывая копытом на нее. Я должна все идеально рассчитать, но, к счастью, было ощущение, что я была так близка к З.П.С., как могла бы быть без принимания Флэша. Я разбивала ей лицо моим копытом каждый раз, когда она нападала. — Ты имеешь право хранить молчание! Используй это!

Это вызвало смешок у некоторых из толпы. Я улыбнулась им, будто у меня было на это время.

— Все, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя, чтобы надрать тебе задницу! — Я все еще получала удары, но было все меньше и меньше воплей по поводу моей крови с их стороны. — У тебя есть право говорить с адвокатом. Если у тебя его нет, ты можешь поговорить с моим копытом!

Теперь толпа смеялась в силу того, что Психошай была неинтересной дикаркой, а я показывала шоу. Они теперь не воспевали «люби».

— Заткнись! — закричала она на меня, но я смеялась, пятясь. Я хотела любым сеном выбраться оттуда. Мне нужна была хорошая холодная бутылка Спаркл-Колы между ног. Исцеляющая магия несильно поработала над этой конкретной болью. Я хотела найти П-21. Но для этого я должна была устроить представление.

— Ты понимаешь эти права, поскольку они были зачитаны тебе, или мне придется бить твою задницу, до тех пор пока ты не поймешь? — спросила я, крича что есть мочи.

Она снова бросилась вперед, но не для того, чтобы пинаться, как я ожидала. Она укусила низ веревки. Веревки, все еще бывшей вокруг моей шеи.

«Вот дерьмо…»

Я начала снимать веревку в то время, как Психошай туго натянула ее. Веревка надавила мне на горло, и я поперхнулась, когда пегаска подняла меня в воздух. Мои копыта скреблись, когда она подняла меня на крючок, установленный на крыше, может быть, установленный туда именно по этой причине, и обмотала там веревку.

— Похоже, нам понадобится еще один шериф! — крикнула Психошай, а потом начала бить меня, пока верёвка душила меня. — Ты сдаешься? Ты сдаешься? А, Охранница? Топай!

Но не по чему было топать, и я не была уверена, что они бы остановили бой, даже если и было по чему.

«Это всегда до смерти, даже когда это не так.»

Я посмотрела на этот крюк, пока все вокруг меня краснело, мое сердце громыхало, будто я только что приняла дозу Бака. Мое горло дергалось, когда легкие пытались всосать воздух.

— Топай! Топай! — говорила радостно Психошай, ударяя мое свисающее тело.

Я посмотрела на крюк, пытаясь сконцентрироваться и сосредоточиться. Моя волшебная пуля была дерьмом против металлических целей, но что еще я могла сделать? Не существовало единорога достаточно сильного, чтобы поднять себя! Слезы текли по моим щекам, глаза выпучились. Первая магическая пуля прошла мимо, и Дилгуд отскочил в сторону, когда я почти попала в него. Вторая просто рассеялась об металл. Я попыталась вытолкнуть все из головы, сосредоточить внимание на этом крючке и моем заклинании. Единственном заклинании, которым мог управлять мой маленький рог…

Пуля вспыхнула из моего рога и ударила по металлу. Крюк скрипнул, а затем оторвался с оглушительным звоном. Я упала на землю, как мешок с картошкой, и протянула копыто, топая им один раз, второй, третий.

В мгновение ока Лакуна телепортировалась надо мной и направила светящийся рог прямо на Психошай.

— Этот бой закончился! — проорала она телепатически во всех наших умах. Рампейдж выбила ногой дверь, и налетела Глори, увлекая узел за собой достаточно для того, чтобы Рампейдж смогла разрезать его когтями на ее копытах. Ни один пони не выглядел заинтересованным спорить с гигантским фиолетовым единорогом, который мог кричать в их головах.

Не похоже, чтобы мои легкие правильно работали. Глори осторожно придерживала мою морду и глубоко вдохнула. Потом подула в мои легкие. Я чувствовала, что моя грудь наполнилась воздухом и с трудом задышала, кашляя и отхаркиваясь.

— Пппффф! Неудачница. — Психошай встречала любовь своих поклонников, порхая слегка скачкообразно, действие Стампида прошло. Я же просто сосредоточилась на любви к дыханию.

Сухие шаги приблизившегося Сангвина привлекли мое внимание, мой ПипБак парил рядом с ним.

— Ну, это было невероятно забавный бой. Тем не менее, у меня есть то, что я хочу, и с этим некоторые очень важные пони будут вполне счастливы.

— Ты Трублад, не так ли? — Хорошо одетый пони сделал широкий поклон, его потрескавшиеся губы разошлись в улыбке. — Вот откуда ты знаешь о проекте Химера.

Он выглядел впечатленным.

— Конечно, — ответил он тихо. — Я был вовлечен в Проект Химера с самого начала. Подарок Голденблада Флаттершай. Проект, созданный, чтобы отвлечь ее от разбитого сердца. Мы хотели сделать пони более трудноубиваемыми, адаптирующимися к любой среде. Это было довольно весело. Поистине. Горгон был первым стабильным образцом. Но, со временем, мы сделали и других.

Затем он издал раздраженное шипение.

— К сожалению, через два года после покушения, у Голденблада появились… сомнения. Он закрыл проект, запечатал свои выводы, и положил образцы в анабиоз. Меня перевели на проекты по созданию инсектицидных талисманов. Меня. Мастера биологических тайных исследований… убивать жуков. — Он оскорблённо ощетинился перед тем, как успокоиться и продолжить. — К счастью, Твайлайт Спаркл оказалась неизмеримо заинтересованной в возможности превращения пони в аликорнов. Его глаза повернулись к Лакуне, светящиеся розовые глаза вращались, обдумывая. — Мне понравился этот биологический экземпляр.

Очевидно, что он принял ее за все, что угодно, но не за то, чем она была.

— Через твой труп, — холодно ответила Лакуна.

— Уже проходили. Это сделано, — ответил он с усмешкой. — Ну что ж, с ЭП-1101, я могу сделать кучу пони счастливыми… особенно себя!

Теперь настал мой черед.

— О чем ты говоришь? У меня нет ЭП-1101.

Он застыл на месте.

— Что? — Все его самодовольное веселье растаяло.

— Мой ПипБак был разрушен, когда в него ударила молния, — прохрипела я тихо. Его глаза сразу расширились, и взгляд абсолютного ужаса захлестнул его лицо.

— Нет. Это невозможно! — пробормотал он. — Если бы это было, Горизонты бы… — Но потом он замолчал. Его глаза злобно уставились на меня, и длинный, тонкий шлейф розового тумана заклубился из его морды, как язык. — Ох… подло. Я и не думал, что героям можно лгать.

— Я не герой, — простонала я, потирая горло. Рампейдж вручила мне мои вещи, и я достала несколько водянистых зелий из Девяносто Девятого. Через несколько дней, они были бы бесполезны. — Проект Горизонты бы… что? — спросила я, выпивая три зелья одно за другим, исцеляя большинство побоев моего тела. Однако у меня определенно сохранились синяки на горле.

— Не бери в голову. Он, должно быть, на каком-нибудь другом ПипБаке. — Его глаза сразу же прицепились к Скотч Тейп.

«О нет, никаких психогулей рядом с ней!»

— Ты прав, — сказала я, копаясь в моей сумке ради Дельта ПипБака. — Он прямо здесь. — Я активировала его и вывела файл. К моему шоку, огромное облегчение расцвело на его лице. — Почему? Что такое Проект Горизонты?

— Что-то, ушедшее на веки вместе со своим создателем. Вот и все, что тебе нужно знать о Горизонтах, — сказал он с ужасной серьезностью. Затем он с неуверенной улыбкой поднял ПипБак Мармеладки. — Ну, я посмотрю, есть ли что-нибудь еще интересное здесь, Блекджек. Может быть, найдется что-то еще, что убедит тебя передать его. Так или иначе.

— Исключено, — прохрипела я, затем закашлялась. У меня будет ужасный синяк.

— Жаль. Ну что ж, было очень приятно встретиться с тобой, — сказал он вежливо. — Я с нетерпением жду нашей новой встречи.

И, с ПипБаком Мармеладки, плывущим рядом с ним, он побежал туда, где восстанавливалась Психошай.

— Почему ты не топала раньше? — спросила меня Глори, потирая мое горло. — Ты не должна была выигрывать ее глупый бой.

— Она пыталась, но иногда у Дилгуда паршивое зрение, — сказал Рампейдж, пристально глядя на тощего жеребца и двух бабёнок, окружавших его. — Бьюсь об заклад, что это Большой Папочка не давал бою закончиться.

— И ты бы выиграла пари, Арлоста, — Большой Папочка сказал с усмешкой. — Я лишь хотел сам увидеть, из чего была сделана Охранница.

Я жёстко посмотрела на него, но он не стыдился того, что сделал. Я это чётко видела. Если Психошай не бросила бы мне вызов, какой-нибудь другой пони бросил. Это было бы также не в меньшей степени смертельно. Он поймал мой взгляд и указал копытом на меня.

— О, не смотри на меня так. Мне нужно было знать, что ты смелая, и это так. Даже взломала замок посреди боя. Напористая. Затем, это шоу, которое ты устроила для толпы? Гениальная.

Я не могла сказать, была ли я пьяна или нет. Минталки, казалось, боролись с последствиями мощного самогона. Однако, я точно была зла.

— Мне нужно найти моего друга. С ним что-то не так.

— Того маленького голубого жеребца? Не видел его, — сказал Большой Папочка, пожав плечами, убегая поздравлять Психошай.

— Где П-21? — Глори спросила в беспокойстве. — Я видела его в начале боя, но теперь он ушел. Он должен быть здесь.

— Мы должны найти его, — пробормотала я, потирая болящее горло. — Глори, можешь поискать среди трибун наверху. Лакуна и Скотч, можете посмотреть вокруг туннелей. Рампейдж, поговори с любым пони, с кем сможешь. Я пойду в апартаменты за моей пушкой.

«Чёрта с два я еще побегала бы тут без оружия».

* * *

Получив мое оружие, я все еще разбиралась в противоречивых ощущений опьянения и воздействия Минталок. С Минталками, вещи казались более резкими и четкими, но алкоголь заставлял мой мозг чувствовать себя, будто он работал в смоле. Все, что я знала, это, что что-то случилось с П-21. То, как он пожелал мне удачи с тем выражением его глаз… что-то случилось.

Потом я увидела маленький кусочек бумаги, торчащий из ствола моего дробовика. Медленно, я подняла его, моя концентрация заставляла бумагу дрожать передо мной, пока мои глаза смотрели на слова.

Больше не могу справляться с этим. Мне очень жаль. Удачи.

Страх накрыл меня, когда я смотрела на бумагу.

— Ты глупая, самая эгоистичная пони в истории Эквестрии, Блекджек, — пробормотала я. Я предположила, что он был расстроен из-за меня. Что я была причиной, что он выглядел таким больным и терзаемым. Что я была причиной его страдания, и если бы я справилась со своей пробелмой, то он был бы счастлив со мной. — Ты идиотка. Ты чертова идиотка! — проклинала я, пока мой ум работал на всех парах. Паника должна были переработать большую часть спирта из моего мозга, пока я мчалась в зал. Если он покинул нас… ну, я, возможно, не найду его. Но если он сделает то, что я сделала… Я посмотрела по сторонам вдоль коридора. Ему нужно определенное место, чтобы сделать это в одиночку.

«Богини, пожалуйста, нет. Луна, Селестия, кто-нибудь… помогите мне!»

Это было то, что он чувствовал. Это то, через что он прошел из-за меня. Я думала, что то, что я сделала, было ужасно, жестоко, гнусно и неправильно. Я была права. Но я не знала… действительно и по-настоящему не знала… каково это, пока я не прочитала тот ужасный листок бумаги. Я заслужила это.

А он — нет.

Было ощущение, что маленькая розовая пони пинала мою голову, чтобы я посмотрела на дверь в конце коридора. Там была пара не использовавшихся апартаментов… которые были пусты. Я помчалась к одной комнате с названием Деус на ней, но она была все еще плотно заперта. Я поспешила и попыталась открыть дверь в комнату Горгона.

Она легко открылась.

Номер Горгона была зоной бедствия. Это больше напоминало притон, чем комнату, с разбитыми и избитыми стенами. Повсюду валялись десятки пустых шприцов и несколько заполненных радужной мутью. Мой ПипБак тихо затрещал, реагируя на радиационный фон в помещении. Кровать была больше гнездом, чем матрасом. Единственным признаком здравомыслия была небольшая коллекция картин и статуэтку.

Но никаких признаков П-21.

Я почти ушла, чтобы рассказать своим друзьям, что случилось, когда эта розовая пони ударила по моему мозгу супер ударом, и мои глаза увидели дверь. Ванная комната. Я пробралась через комнату, опрокидывая урну радиоактивной слизи. Меня это не волновало. Всем, что имело значение, было то, что я вовремя нашла П-21. Это было всем, что имело значение. Всем, что имело значение.

Он воспользовался проводом.

Он был обернут несколько раз вокруг его шеи и выведенной из потолка трубы. Он сошел с раковины. Его лицо было цвета шкуры Лакуны, пока он вяло болтался. Мой крик умер в горле, когда я залезла под него и приподнялась. «Сделай вдох! Дыши!» Ничего. Я посмотрела на трубу и провод. Мой рог вспыхивал, когда я выстреливала пулю за пулей в трубу. Наконец, она лопнула, и жеребец упал на меня, как кукла.

Провод прорезался так глубоко в его шкуру, что исчез из виду. Слезы из моих глаз капали, пока я стаскивала провод с его шеи.

— П-21… — прошептала я посмотрев на его остекленевшие глаза. — П-21! — Я прижалась губами к его губам, делая дыхание рот в рот, как Глори делала мне минуты назад. Его грудь поднялась. — Черт возьми, П-21! Ты не можешь этого сделать! Ты выбрался! Ты был свободен!

Я снова вдохнула. Я ударила по его груди, как будто он просто спал, и все, что я должна была сделать, это разбудить его.

Он лежал там… так тихо…

— Черт возьми, П-21! Ты должен жить! Ты должен! Ты не можешь позволить этому месту убить тебя! Не можешь позволить мне убить тебя! Черт побери! — Я рыдала и пыталась дышать в него снова. Снова. Снова. — П-21! Пожалуйста! Не оставляй меня. Не оставляй нас. Мне очень жаль. Пожалуйста, — Я умоляла его расслабленное лицо. — Назови меня идиоткой! Назови меня глупой! Ненавидь меня! Стреляй в меня! Только не умирай! — просила я, пока мой скрипучий голос раздирал не до конца залеченное горло. Я схватила его, удерживая, плача совсем одна.

— Я не смог спасти тебя…

Шепот был настолько слабым, что я не знала, слышала ли я его или лишь представляла это. Может быть, я, наконец, сошла с ума. Затем я почувствовала, что он слабо двигается в моих копытах. Не было слов. Я просто плакала, как никогда прежде; будто я плакала за всё Девяносто Девятое, хотя я держала лишь его.

— Я не смог их спасти… Прости… Я не смог спасти тебя… — прошептал он.

Я ненавидела его. Я любила его. Весь спектр эмоций бурей грохотал во мне. Я хотела убить его, и всё же он был самым дорогим в Пустоши на данный момент. Его лицо возвращалось к своему синему цвету, пока горло жеребца кровоточило от рваных ран, окружавших его. Я осела, держа его, пока мы вместе плакали. Теперь я знала. Теперь я знала, что я на самом деле сделала.

* * *

Когда мы оба немного успокоились, мы сели на остатки измельченного матраса Горгона. П-21 не мог глядеть мне в глаза, поэтому я просто смотрела на его копыта.

— Я ничего не мог сделать. Когда мы вернулись в Девяносто Девятое, и обнаружили, что самцы были еще живы, я был уверен, что, учитывая возможность, они бы стали, как я. Они бы хотели быть свободными. Чтобы жить своей собственной жизнью. Чтобы быть счастливыми. Чтобы быть пони. Личностями.

— Они этого не сделали. Им… им было более комфортно с плохим отношением, которое было им знакомо, в отличие от возможности быть самими по себе. Не имело значения, как я плакал, или спорил, или просил… они только и ждали, чтобы мы ушли. Даже новые П-20 и Е-20… — Он сгорбился и зарыдал. — Они ненавидели меня за то, что я П-21, который получил жизнь. За обман. За смелость желать жить. — Он посмотрел на меня, слезы текли из его ярких и обеспокоенных глаз. — Они сказали мне, что я должен был умереть, когда было мое время.

Было бы просто спросить, как они могли бы чувствовать себя на том пути, но после такой адаптации и травмы…

— Кобылы были такими же, — сказала я тихо. — Безопасность и предсказуемость им нужна была больше свободы. Мыслить об изменении была для них чересчур. Единственными заинтересованными были молодые пони, как Скотч Тейп.

Он шмыгнул носом и кивнул.

— Был один жеребенок, который, как я думал, ушел бы с нами… но старшие запугали его… сказав ему, что это не его место, чтобы уходить туда. — Он издал страшный шум, смех напополам с рыданием. — Я всегда думал, что это кобылы держали нас в подчинении. Но это не они. Мы сделали это для себя. Мы сделали это.

Я обняла его, и, хотя он напрягся, он не оттолкнул меня в этот раз.

— Но хуже всего было, когда я заставил тебя убить Стойло Девять Девять, — прошептал он, трясясь в моих копыт.

— Что?

«Это было мое решение…»

— Я знал, есть шанс, что продукты питания могли быть заражены. Я догадался об этом после того, как первая группа рейдеров… но я был больше заинтересован в жеребцах, чем в том, чтобы убедиться, что стойло было в безопасности и надежно защищено. — Он сделал дрожащий вздох. — Ты только что потеряла свою мать и нашла Глори. И, как ты говорила, ты не умная пони. Я. Я должен был что-то сделать. Сделать больше. Это моя вина, что Стойло Девять Девять был заражено.

— Нет! Это моя…

Когда я собиралась учиться? Все не начинается и не заканчивается с меня. Он посмотрел на меня, и я поняла, что он чувствовал точно то же чувство вины, что и я. Как же я это пропустила? Почему я не понимала, как сильно он винил себя?

Каким другом я была?

— Когда ты сказала, что мы уходим, я знал, что ты собираешься что-то сделать со стойлом. Ты должна была. Я думал, что, когда мы все выйдем, мы будем говорить об этом. Глори будет возражать. Я бы поддержал тебя. Я уже думал о том, как я мог бы обрушить туннель. Затем ты бросила нам ПипБак. — Он затрясся даже больше, хмыкая.

— Когда мы сказали Лакуне о том, что ты сделала, она исчезла и вернулась с тобой через минуту… и ты задыхалась и умирала. — Он зажмурился. — Я знал, что ты пыталась убить себя. Я знал, что Лакуна покрывала тебя. Но… Я надеялся… как-то… — Он прижался лицом к моему подбородку, и мы заплакали. — Я сожалею, что не смог тебе помочь. Я хотел, спасти тебя… как ты спасла Скотч и многих других. Но я не смог… и когда я прочитал твою записку… когда я прочитал ее…

Он снова утратил самообладание, и я тоже немного. Теперь я точно знала, как он себя чувствует. Я просто держала его, пока он не успокоился.

— Я не был в состоянии помочь тебе… и я был так зол на себя за это… снова и снова… и сердился на тебя за безразличие… Я не мог этого вынести. Я ничего не мог сделать. Это была такая боль внутри, что это я тебе сделал, и все, что я делал, просто усиливало эту боль.

— Тшш… — тихо сказала я. — Если ты простишь меня за уход… Я прощу тебя за то же самое.

Он не сказал ни слова. Просто подарил мне мельчайший кивок.

Я бы не сказала никому об этом. Это был его секрет, и его стыд и боль, которыми можно делиться или продолжать скрывать, но я была здесь ради него. Я прошла трудный путь, но я была дурой, думающей, что только я чувствовала боль на этом пути.

* * *

После того, как мы выплакали большую часть своих слёз, он оказался достаточно внимательным, чтобы заметить, что на моих ногах красуются брызги радужной гадости.

— Блекджек, ты должна срочно смыть это! — сказал он тревожно, когда я попыталась встать на ноги. Не очень успешно. Я повалилась на кровать. Моя голова болела и пульсировала, и я чувствовала лишь… опустошённость. Вдруг всё стихло, как будто где-то в моей голове вынули пробку и слили всё это в канализацию.

— Что? — вяло пробормотала я, оглядываясь на зудящие мазки на своей шкуре. Он схватил кусок простыни и попытался избавить меня от них. В результате он и сам испачкался. Я не могла двигаться и даже думать. Какая-то далёкая часть меня была с ним согласна, что это нехорошо, но всё, что я делала — это сидела там, как болванчик.

— В чём дело, Блекджек? — прохрипел он болезненно, глядя мне в глаза. Я могла поклясться, что краем глаза вижу маленькие звёзды.

— Просто… мне как-то нехорошо, — пролепетала я, поднимаясь на копыта. На этот раз успешно… но куда мне следует пойти? Я не могла пойти куда угодно и делать что угодно. Я не могу помочь моим друзьям, или себе, или кому-либо ещё. Не могу ничего сделать. Бесполезна.

— Что это за хрень? — спросил П-21, отпихивая меня от илистой лужи.

— Сангвин сделал это… сделал Горгона… — тупо промямлила я. Ведь я была глупой. Дурой. Тупицей. Будто бы мой мозг начал превращаться в такую же радужную жижу, как та, которой был заляпан пол вокруг. П-21 пытался отодвинуть меня подальше от неё, но я тяжело шлёпнулась на круп, а потом медленно подошла к столику.

На одной картинке Биг Макинтош, Эплснек, Джетстрим и Мэрипони вместе играли в хуфбол. Огромный красный жеребец был в странной униформе, а сизая кобыла была с ног до головы покрыта всяческой атрибутикой Потрошителей. Из своего на ней были только очки. Она уткнулась носом в экземпляр «Хуфбола для чайников» и застенчиво улыбалась на камеру. На другой Стоунвинг левым крылом обнимает крайне смущённого чёрного единорога, а правым счатливо выглядящую Джетстрим. Твист, Псалм и Джетстрим на пляже в Боардволке, а Дуф, Эплснек и Стоунвинг оценивающе смотрят на них. Статья о Джетстрим в «Мэйрз Лайф».

Ещё тут были медали. Не знаю, были ли они его или нет. Я подняла ту, на которой лавровый венок окаймлял крылатую молнию. Надпись на выцветшей бумажке под ней гласила: «Благодарность за Отвагу при защите раненого товарища на Black Pony Mountain». Пурпурное сердце и соответствующая лента с парой крыльев. Это, должно быть, когда он спас Джетстрим и потерял голос.

Тут было только одно изображение Реинбоу Деш.

Это была статуэтка. Она покоилась на жёлтом конверте. Я осторожно подняла её своей магией. — Прям как у Спайка, — тихо сказала я, ловя краем глаза непонимающий взгляд П-21 в мою сторону. Я посмотрела на мелкую подпись на постаменте. «Будь потрясным».

— Ты прям как она, — тихо прохрипел П-21. Нет. Никто не сравнится с Реинбоу Деш, но это был хороший жест. Казалось, что маленький голубой пегас разгонял все мрачные тучи глупости в моём сознании. Через десять секунд ровно мне полегчало.

— Спасибо, — ответила я с улыбкой. — Стоунвинг всегда был поклонником Реинбоу Деш. Она спровоцировала его пойти в армию. Он боготворил её. Но он не заметил, как сильно его любила Джетстрим.

— Уверена? — спросил П-21, указывая на фотографии. — Она здесь повсюду.

Я взглянула на конверт лежащий на столе. «Для поне, которы убил мня». Я взглянула на П-21 и вынула письмо. Текст был неразборчив и отрывочен, но я смогла понять его. Более-менее.

убивце

пасиба што убил мня. прасти што тибе прешлось эта зделать. знаю эта была не проста. я вить монстер. тоисть я ни монстер на самам дели я проста так выглижу. прасти. надеюся я ни поранил тя. я ни умной поне. са мной слущился инци— энце— мне прастрилили голаву и привратили в монстера. если ты убил мну — спасиба. если нет — не читай дальши пажалуста.

я хачу сказать прасти. прасти мня джэтстрим. я знаю што я те нравилса. ты мне тожэ. проста я хачу штобы ты была фбизапаснасти и щасливая. мне жаль бальшога маки— маке— бигмака. я ни хател палучить пулю в голаву и растроить тибя. прасти што миня не была штобы прикрыть тибя от пападания. я знаю што славить пулю эта ни весила. особи— асобено кагда тибя убивають. миня привратили в монстера и паэтаму я ни магу тибе памочь. мне жаль всех поне каторыи славили пулю и привратилися в монстероф.

ни пичальса за маё убивство. ты хароший. типерь я щасливый. я с джэтстрим и бигмакам и са всеми маими друзями. мне уже ни больна. и я никаво ни параню как монстер. я ни монстер. я проста так выглижу.

я ни монстер но пасиба што убил миня. пажалуста пазаботься о рэнбо дэш она клёвая.

пращай.

стоунвинк.

Мои слёзы смазали «пращай». Забавно. Секунду назад я была уверена, что выплакала все, а теперь нашлось ещё несколько. Однажды я отплачу Сангвину за всё. И когда этот день настанет, я обязательно припомню и о Стоунвинге тоже. Я сунула статуэтку в сумку.

— Пойдём. Давай вернемся к нашим друзьям. Дадим им знать, что всё в порядке, — я помедлила и взглянула на него. — Ты как?

Он приоткрыл рот, затем снова закрыл. Он медненно вздохнул.

— Я… Я не знаю. Думаю, я… ещё немного. Я не могу перестать думать об этом. Я всё ещё помню, как они говорили, что я должен был умереть. Спрашивали, когда их вернут в очередь на размножение.

— Ну а я всё ещё чую запах хлора, — ответила я мягко, наблюдая, как его трясёт. Я толкнула его в плечо. — Ты всегда можешь поговорить об этом со мной. Больше не убегаем. Никаких больше записок.

Он кивнул. — Да. Никаких записок.

Мир был полон боли, но мы не должны были страдать в одиночестве.

* * *

Бок о бок мы преодолели наш обратный путь к Глори и остальным. Серой пегаске хватило одного взгляда на порезы на его шее и синяки вокруг моей, чтобы понять произошедшее. Наши взгляды встретились. Я улыбнулась и покачала головой. Она сглотнула, медленно кивнула и обмотала его шею моими бинтами. Не знаю, осталась ли в них исцеляющая магия, но, по крайней мере, они уменьшат шанс занести инфекцию в раны.

На самом деле… Я нахмурилась, смотря на это поле здоровой зелёной травы. На многочисленные шрамы, украшающие тела Потрошителей. Все пони здоровы. Еда растёт. Как будто что-то… выключено. Весьма неплохо, если подумать.

Это место ощущалось как Капелла.

Это заставило меня кое о чём задуматься. Пока Глори накладывала повязки на шею П-21, я поскакала к Лакуне и Скотч Тейп. Сообщив им, что с П-21 всё хорошо, я тихо спросила у Лакуны:

— Эта область… хм? Другая? Особая? — она в шоке посмотрела на меня. Я оглянулась прежде, чем спросить ещё тише. — Здесь ведь нет криков?

Это заставило ее сделать шаг назад.

— Но… Как ты узнала?

— Я сама не уверена. Просто, это место очень похоже на Часовню, не так ли? И тут нет явного проявления ХМА, верно? — если это так, значит тут постоянные бои и травмы меньше угнетают. Это также объясняет, почему Потрошители в гораздо лучшей форме, чем банды снаружи. Это почти как в убежище: жизнь вдали от ХМА делает пони крепче и здоровее.

— Если криков тут почти нет и все пони здоровы… — я нахмурилась и постучала себе по виску, как будто пытаясь раскачать эту идею. — Возможно, это взаимосвязано… как-то?

Скотч Тейп села на свой круп и откопала Хуфингтонское издание Руководства по Выживанию в Пустоши.

— Так… где я пропустила часть о криках? Я нашла ХМА на букву «Х», но там не было ничего о криках.

— Это кое-что, что я слышу у себя в голове. Плач и крики бесчисленных пони. А тут… почти тишина, — теперь Лакуна, похоже, тоже задумалась о взаимосвязи явлений.

Скотч Тейп только фыркнула и села, скрестив передние ноги.

— Я хочу вернуться в Девяносто Девятое. И не важно, что там полно яда и пони-каннибалов. Кричащие призраки — это то, где я ставлю черту.

— Они не призраки, — сказал я, затем нахмурилась и посмотрела на Лакуну. — Так ведь? — Лакуна просто медленно пожала плечами. Уверенности в этом жесте явно не было.

* * *

— Я собираюсь отклонить ваше предложение, на данный момент, — сказала я Большому Папочке, когда мы встретились внизу на поле. Я должна была признать, что акт простого поедания травы… не чего-то переработанного или приготовленного или упакованного… был определенно странным. Тем не менее, это была еда… скучная мягкая зеленая еда.

«Дайте мне Засахаренные Яблочные Бомбочки в любой день!»

ПипБак-технику, снявшему ПипБак Мармеладки, пришлось надеть Дельта ПипБак назад на мое левое копыто, где ему и положено быть.

Большой Папочка, задумчиво жуя, посмотрел на меня поверх очков, его глаза светились.

— Ну, не могу сказать, что я рад это слышать. Мне понравилось, как хорошо ты разобралась с Сангвином и Психошай.

— Не уверена, что мы наблюдали один и тот же бой. Она побила меня, — утверждала я.

— Ты была рассеяна. В справедливой и собранной схватке, ты бы избила ее. Черт возьми, после достаточной тренировки ты сможешь побить и меня… когда я буду старым и беспомощным, — добавил он машинально.

— У меня есть тайна, которую я пытаюсь разгадать. Что-то плохое, что произошло в Хуфингтоне двести лет назад. Убийства. Заговор. Секретные проекты, — тихо застонала я, садясь, глядя на поддельное небо. Знание того, что это была крыша, остановило мой желудок от расшвыривания вокруг. — Почему не умная пони, как я, должна быть единственной, кто разгадывает все эти запутанные вещи? — Я вздохнула и посмотрела на него. — Вы когда-нибудь слышали о ДМД, Голденбладе, ЭП-1101, или «Проекте Горизонты?»

Он покрутил бороду вокруг его копыта.

— Ты бы осталась, присоединилась к Потрошителям, и помогла нам топтать Рейнджеров, если бы я слышал?

Я усмехнулась.

— Может быть. Хотя я и говорила вам: Рейнджеры не нападали на вас. Это были мы.

Он фыркнул.

— Какая разница. Рейнджеры хотели боя, и мы собираемся дать его им. Я с нетерпением жду возможности разорвать так много игрушек Кэррот, как смогу, пока она не закричит о пощаде.

— Так что, никаких шансов на мир? — спросила я мягко, нахмурившись.

Он вздохнул, глядя на меня скептически.

— Ты действительно этого хочешь? Стальные Рейнджеры не лучше Потрошителей. На самом деле, некоторые из них являются такими же плохими, как и Сангвин.

Он откусил и стал жевать, смотря на меня своим неестественным взглядом.

— Я хочу предотвратить смерти пони. Слишком много смертей без всякой причины, — сказала я, срывая комок травы своим рогом и посмотрела на нее, все еще видя жеребят на полу Стойла. Я снова посмотрела на него. — Так что… Вы когда-нибудь слышали о них?

Он оставил вопрос без ответа, пока я жевала, глядя на меня, прежде чем сделал глубокий вдох и вздохнул.

— Только ДМД, да и то немного здесь и там. По сравнению с министерствами, они, казалось, были никем. Бумажными чиновниками. Но я могу сказать, что они важны для тебя. — Он посмотрел в сторону Ядра. — Тридцать пять лет назад, мы приехали сюда из Мэйнхеттена. Тогда Хуфингтон был просто точкой на довоенной карте. Мы здесь даже не имели доступа к трансляционной башне. Но когда я увидел эти черные башни с зеленым свечением, я понял… Я просто понял… это было плохое место. Что-то неправильное произошло здесь. Что-то, что может убить нас, даже сегодня.

Я вздрогнула, а потом задала другой вопрос, чтобы прикрыть свой дискомфорт.

— Могу ли я спросить у вас что-то личное?

— Это о моем возрасте? Я думаю, что смогу попасть в ворота отсюда, — сказал он сухо.

— Нет. Ваши глаза… — Он выглядел удивленным, а затем усмехнулся.

— О, есть много гипотез. Многие пони думают, что это продукт слишком многих мутаций. Что я могу видеть в темноте… или, что я знаю недостатки моих врагов… Некоторые пони думают, что я могу даже убить своим взглядом.

Он зафиксировал взгляд на мне на несколько секунд. Я противопоставила ему свой взгляд. Его глаза медленно сужались. Мои делали тоже самое. Затем я, фыркая, сдалась первой, и он усмехнулся.

Он потер горящие глаза.

— Правда в том, что это продукт проклятия зебры. Еще когда мы избивали каждого никудышного военачальника и чемпиона по всему Хуфу, мы наткнулись на старую зебру. Сейчас большинство зебр ненавидят Хуф с такой страстью, что она близка к религиозной. Но этот псих, он искал что-то. Он был захвачен голодающим племенем и почти оказался в их меню. Случилось так, что я освободил его.

— Он кормил меня некоторое враками о том, что Хуф окружен злыми духами, и что они были созданы здесь великим и ужасным злом. Полагаю, что он говорил о Ядре. Затем он кинул немного светящегося песка мне в глаза и сказал, что это даст мне взгляд солнца. После этого старый чудак ушел. — Он сделал глубокий вдох. — Я не знаю точно, что он сделал… рог на моей башке не появился… но с тех пор, я был в состоянии смотреть на пони и видеть их такими, какие они есть на самом деле. Поэтому я знаю, что Сангвин это бесчестная змея, которая собирается убить меня однажды. И поэтому я знаю, что Потрошителям будет хорошо в копытах Брута, когда он придет к власти.

— Вы знаете, что он планирует убить вас? — спросила я в шоке. Он оглянулся, явно разочарованный.

— Я выгляжу будто, у меня поехала крыша, деточка? Я могу сказать, что он не был хорошим, с момента, когда он появился здесь с Деусом и Горгоном. Он состоит из крюков и шипов, срывающих кусочки со всех пони вокруг него. Мне не нужны волшебные глаза чтобы это сказать. Но если он не убьет меня, то старость убьет. Потому что я стар, — сказал он, хлопая по моей груди копытом, заставляя меня вздрогнуть. — И я становлюсь старше. И я предпочел бы умереть от ножа в спину, чем от отказа какого-нибудь моего глупого органа.

Я посмотрела на него, жалость наворачивалась при виде старого жеребца. Это должно быть трудно состариться в Пустоши.

Затем он потянулся и ударил меня по голове достаточно резко, чтобы опрокинуть меня. Мир завертелся, когда я схватилась за мой пульсирующий череп.

— За что это? — спросила я. Мой мозг не совсем отошел от чувства похмелья от прежнего боя.

— За взгляд на меня, будто все печально, — сказал он резко. — События не избежать. Просто не люблю, когда мне напоминают об этом.

— Так что… Что вы видите, когда смотрите на меня? — спросила я с легким трепетом.

Он пристально смотрел на меня в течение долгого времени. По моей гриве заползали мурашки, когда я сглотнула. Я почти что попросила его забыть об этом, когда он тихо сказал:

— Кровь и звезды.

«Ох… конечно…»

— Кровь невинных. Кровь виновной. Свежая кровь. Холодная кровь. Старая кровь. Ты стоишь в реке крови. Она течет через тебя. Дает силы. Она также разрывает тебя и заливает тебя. И эта кровь, которая пропитает тебя насквозь… это ничто по сравнению со всеми кровопролитиями, которые ты собираешься предотвратить. — Он вздохнул и пожал плечами. — Я вижу звезды над тобой… звезды под тобой… звезды внутри тебя. Ты сделана из звезд. Кровавых звезд.

— Есть ли какие-то правила, которых старые пони придерживаются, когда дают загадочные пророчества, трахая умы молодым? — спросила я резко. Затем я попрактиковалась в своих летных навыках, когда его захват послал меня лететь к воротам. По крайней мере, я не попала в перекладину перед посадкой в кучу. Он подбежал и помог мне встать.

— Сожалею об этом. Принцип. И нет. Я просто называю их так, как я их вижу. Но есть кое-что, что меня радует во всём этом, — сказал он с усмешкой.

— В самом деле? Что же это? — спросила я сухо.

— Я — не ты, — сказал он с усмешкой.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Стальные нервы — Теперь вы регенерируете очки действия так, будто вы Реинбоу Деш: на 20 % быстрее!

Новая квестовая способность: Магическая острота — Ваши телекинетические пули игнорируют 15 очков от параметра брони противника.

Глава 10

Спуск

«Проклятия являются подделкой, не настоящей магией. Эти колдовские зелья и заклинания, весь дым и зеркала предназначены для того, чтобы напугать. Но проклятия не имеют реальной силы, это всё сказки старой пони»

Ранним утром, после того как небо снаружи сменились на дневное (иллюзия ночи, по-видимому используемая для матчей, а не для реальной ночи), я лежала в комнате Рампейдж. Полосатая кобыла храпела от души, но то, что на самом деле меня разбудило, так это тревожное ощущение моего учащенного сердцебиения. Что ещё хуже, так это то, что моя голова пульсировала, предвещая головную боль.

Я лежала на матрасе, в то время как мои друзья спали вокруг меня, мои янтарные глаза смотрели на пятно на стене. Потрескавшаяся штукатурка медленно осыпалась, чёрная плесень сползала по краю, влажными, мясистыми комочками, растущими прямо на моих глазах. Она росла только потому что я смотрела на неё, и если я отвернусь, она поглотит нас всех. Моё сердце билось все быстрее и быстрее. Что-то было внутри этой гнили и грибка. Что-то двигающееся. Что-то смотрящее на меня. Некий необъяснимый запах аммиака достиг моих ноздрей.

Вдруг Скотч помахала своим копытом передо мной, отрывая мой взгляд от ужасного участка стены. Молодая оливковая кобыла тихо пробормотала:

— Чёрт возьми. Ну вот опять… — и побежала в ванную Рампейдж, с всё ещё обернутыми вокруг себя одеялами.

Я посмотрела на стену, на небольшую обесцвеченую трещину в штукатурке. Всё было нормально. Всё было так, как должно быть.

Бух бух… бух бух… бух бух бух… бух бух...

* * *

— Вы знаете, было бы не плохо если бы Большой Папочка оказал мне милость и пропустил нас через мост Зенит, — пробормотала я, разложив карту Хуфингтона в конце Руководства по Выживанию в Пустоши перед собой, на месте противоположного ряда трибуны.

Ранее утром я ходила повидаться с медиками Потрошителей, чтобы обменять часть нашего имущества на ещё несколько маленьких спасительных фиолетовых зелий. Доктор Контузия, в своей броне из шкуры пони, скрывавшей её кьютимарку с разрушительным медицинским значением, выглядела не менее раздраженно, чем другие Потрошители, что подтвердило мое предположение о низком уровне Х.М.А вокруг арены.

После чего я пыталась получить новое оружие ближнего боя, но не смотря на весь кровавый арсенал смертоносных орудий, я не нашла ни одного, которое бы подошло мне. Мой рог не подходит для гигантских топоров, и мечей сделанных из автомобильных бамперов, и я не доверяла цепным ножам и бензопилам. Я ведь не смогу отрастить себе новую голову, если вдруг случайно отрежу её.

— Даже если бы он это сделал, — сказал П-21. — Стальные Рейнджеры не дадут какому-либо пони пересечь его. И согласно последнему докладу ДиДжея Пон3, — он продолжал, указывая на другую переправу к северу от Форкс:

— Если у вас нет другого Морского Конька где-то поблизости, то я не представляю, как мы собираемся добраться до противоположной стороны.

— А она не может пролететь выше, переместиться назад, и телепортировать всех нас на ту сторону, — спросила Скотч, указывая на Лакуну.

Аликорн вздохнул:

— У тебя есть идеи, где взять столько энергии, чтобы телепортировать пони на такое расстояние? — Молодая кобылка одарила её не понимающим взглядом, аликорн тихо фыркнул:

— Требуемая энергия является произведением квадрата массы, подлежащей перевозке, на квадрат преодолённого расстояния, при постоянной Фаирфлеш, и обратная количеству радиации поглощаемой мной.

Я тупо смотрела на неё примерно минуту, затем тихо сказала:

— Лакуна, притворись на минуту, что я ничего не знаю о аликорнах, математике, телепортация, или тайных науках. Ты можешь телепортировать всех нас через реку?

— Я могла бы, но только по одному за раз, и заняло весь день, и после каждого раза я была бы истощена. Это сделало бы нас беззащитными.

— Ты телепортировала жеребцов в безопасность в девяносто девятом, — сказала Скотч. — И оружие.

— Там было расстояние не более пятидесяти футов, и потом я была так измучена, что не могла использовать магию в течении двух дней.

Я посмотрела вокруг, была рада заметить, что ни один пони не спросил, почему у Богини были такие ограничения.

— Чтобы телепортироваться через реку, я должна была бы найти ориентир и запомнить его в деталях. Это мало вероятно, что я найду хотя бы один у воды по ту сторону.

— Не могла бы ты просто перелететь с нами на ту сторону? — спросила я с надеждой.

— Может быть. Но кое-кто из вас достаточно тяжёлый, и я почти уверена, что Стальные Рейнджеры попытаются нас подстрелить. Одна, я смогла бы с этим справиться, однако если мне придется держать в воздухе несколько пони одновременно… Это похоже на риск, которому мы не хотели бы подвергаться.

— Итак, мы не можем пересечь мост. Не можем перелететь, вероятно, не можем переплыть. Не можем телепортировать всех нас, не затрачивая слишком много времени… — я вздохнула и потерла подбородок. Не удаётся над. Не удается через. Не удается обмануть с помощью магии аликорна. Остается…

— Можем ли мы пройти под рекой?

— Под! Ты сошла сума? — Сказала Рампейдж, вскочив на копыта. Я мягко улыбнулась ей, скрестив копыта перед собой, и выгнула брови в абсолютно здравомыслящем выражении. Рампейдж застонала, прижав свои копыта к лицу:

— Разумеется, это же ты…

П-21 пробормотал:

— Добро пожаловать в мой мир, — Я улыбнулась ему и почувствовала тепло, когда он улыбнулся в ответ.

— Что не так с «под»? — спросила Глори, немого нервно сглотнув.

— Туннели Хуфингтона, — Скотч читала вслух Руковдство, лежа на животе на старой подушке, праздно размахивая своими ногами в воздухе. — особенно опасны. На сегодняшний день являются домом самых ужасных рейдеров, одичавших гулей, своры диких зверей, именуемых киберпсами. Возможно, даже более опасными является автоматизированные системы обороны, в том числе магические защитные экраны и патрули роботов, плюс пакет из интенсивной радиации и Х.М.А. Посещать крайне осторожно, визиты должны быть короткими.

— Более тысячи километров туннелей, метрополитенов и других частей подземной инфраструктуры было построено в Хуфингтоне, и значительная их часть остаётся неповрежденной и не затопленной, благодаря все ещё действующим насосам и системам вентиляции. Следует проявлять осторожность, придерживаясь сточных вод туннелей обслуживания и синих линий туннелей метро. Входить в промышленные туннели только при крайней необходимости. Красных туннелей следует избегать любой ценой. Эти туннели безопасности были закрыты во время войны и содержат оборонительные системы. Запомните: Красный — смерть.

— Оооо картинки! — она подняла книгу держа её ртом, показывая нам роботов, песчаных собакоподобных монстров, внешность которых больше похожи на механизмы, чем на плоть. Я очень надеялась, что это было художественный представление, а не точное описание.

— Более тысячи миль? — ахнула Глори. — Где они их разместили? Ядро не более пяти миль в поперечнике. Как в Эквестрии так много выкопали и так быстро?

Но я вспомнила воспоминания Большого Макинтоша о городе во время реконструкции:

— Туннели поверх туннелей над туннелями, — сказала я, поднявшись на копыта и начала расхаживать. — Они вырыли туннели, чтобы протащить строительные материалы под рекой. И скрыть все линии электропередач и тому подобное, затем напали зебры с драконами; так было надежнее. Они наверняка подключены к основанию города, следовательно, и туннели тоже.

Хуфингтон был крепостью, но это больше чем просто Ядро. Ядро было похоже на большое толстое яблочко мишени, бросавшей вызов зебрам. Но в действительности вся долина была крепостью, смертельной ловушкой для зебр, атаковавших снова и снова. «Вот наши технологии. Здесь в городе который вы пытаетесь сравнять с землей. Приходите и возьмите нас». Я должна была задаться вопросом, сколько зебр погибло, нападая и осаждая этот город. Десятки тысяч? Сотни тысяч? Миллионы?

Я видела кости в Ничейных Землях. Это был маленький холм, вдоль западной окраины города. Сколько их было в бесплодных землях к югу от Фленка. Или на востоке на зебринской территории. Зебры приходили в Хуфингтон снова и снова, чтобы умереть. Город не был крепостью. Это была машина для убийств.

— Итак, есть туннель отсюда до восточной стороны реки? — спросил П-21, глядя через плечо кобылки в руководство. Мы все посмотрели на Рампейдж, которая пожала плечами.

Вдруг я улыбнулась:

— Мы не знаем, но мы знаем того, кто знает.

* * *

— Пони ничего не знают. Почему пони всегда суют свой нос туда, куда не следует?

Проворчал Ровер. Он прошёл через стену в свою мастерскую. Мы прошли всё утро на копытах от Арены до Риверсайда. На карте эти два места были довольно близки, но на самом деле нам пришлось петлять через усыпанные обломками улицы и несколько раз подниматься через упавшие здания. Банда Халфхерт также делала нашу жизнь трудной, из-за слов, что Охранница отклонила предложение Большого Папочки. Мы занимались снайперами всё утро, мы дошли до точки, где Лакуна сбросила свою одежду и вместе с Глори прокатилась по гнезду снайперов в окнах разрушенных домов.

К тому времени, как мы достигли Станции Сансет, я несла Скотч Тейп, чтобы дать её копытам отдохнуть. П-21 нас тоже немного замедлял, но он просто сжал губы и старался держать темп. Песчаные псы чуть было не напали на нас во второй раз, прежде чем они увидели Лакуну. Она была личностью, которую как пони, так и псы, как правило помнят, в частности по её пулемёту, зловеще парящему над головой. Аликорн развила привычку раскручивать пулемёт, когда один из бионических клыков оказывался рядом.

— Мы должны добраться до восточной стороны реки. Есть ли туннели, которые приведут нас туда? — спросила я. Фифи и Скотч Тейп стояли рядом, казалось замечательным то, что они встретили друг друга, но обе сильно нервничали, чтобы поговорить. Все Песчаные Псы были достаточно хороши со своими магическими талисманами, инкрустированными в их механические части. Питание проходило через Риверсайд, и спасенных из остатков туннелей. Многое из этого оборудования, продавалось во Впадине Бримстоуна и Капелле. Торговля спасёт Пустошь.

— Да, да, да, пони, — ворчал Ровер, он подошёл к куче бумаг и рылся в них, что-то бормоча. — Туннели очень опасны для пони. Много опасностей, там в глубине. Пони не должны бродить по туннелям. Туннели являются домом Псов, — в то время как он разрывал кучу за кучей, я осматривала старые планы и чертежи на его стене.

«Конструкция Генератор Заслона Луны #4». «Форт Пони Приложение». «Домашний самофланж».

— Почему ты всё это хранишь? — спросила я, пытаясь выяснить, что же такое «Токомеир». Или «Секция 44, аварийный клапан». Или чтобы кто-то хотел, чтобы это висело на его диаграммах.

Пока Ровер копался в своих бумагах, я заметила пыльный шар памяти лежавший, в испачканной кофейной чашке, с надписью «Охрана Эгиды». С любопытством, я вытряхнула шар, медленно вращая. Посмотрела на Ровера, интересно, что хороший шар память делает у Песчаного Пса.

— Прошу прощения, — спросила я, поднимая шар. — Вы не возражаете, если я посмотрю его?

Он фыркнул, отмахнувшись:

— Это мусор пони. Пёс использует его как ночник для Фифи. Пони может делать с ним, что пони пожелает.

Оставив его копаться в своих работах, я улыбнулся про себя и постучал шаром по своему рогу. Иногда, физический контакт, оказывался, единственный способом, чтобы соединится. Я почувствовал толчок от связи, и мир закружился, удаляясь.

<=======ooO Ooo=======>

Ладно, эта память мне уже не нравится. Поправка: не нравится это тело! Что-то было очень странно в нём. Мои ноги болели, болела спина, мои бедра тряслись и мое зрение было беспорядочным и размытым. Но не смотря на все мои ощущения, самым странным был удивительный набор ароматов. Я не была точно уверена, где они находились, но я точно могла их различать. Я так же могла различить голос, говорящий достаточно чётко. Владелец тела встал со стоном и побежал… ну ладно… пошёл, по крайней мере, до облачного зала.

… — Рад, что с вами всё в порядке Эплджек. Несчастный случай, как это… ужасно, что нечто подобное может ударить как гром среди ясного неба, — произнёс жеребец спокойным тоном. Запах кобылы, яблок, пастельного белья и жеребца заполнил мой нос.

— Ну мы не вполне уверены, что это был несчастный случай, Хорс. Низкий голос Эплснэка привлек моё внимание. — Лифты не падают сами по себе.

— Я… Я не думал об этом. Я надеюсь, что Министерство Морали, всерьёз рассмотрит эту возможность, — сказал Хорс обеспокоенным тоном. — Но в свете этого, возможно… — он замолчал, и на мгновение повисла тишина.

— Что такое, Хорс? Я могу сказать, что какая-то мысль застряла в твоей башке, — устало сказал Эплснэк. Мой хозяин встал, и я почувствовала запах кобылы, долго лежавшей в кровати, и исцеляющих повязок. Что-то потянулось, чтобы потереть уши моего хозяина… погодите? Что же это за уши такие? Они ощущались… пушистыми.

— Там было много озабоченности, по поводу знатных пони, подвергавшихся риску со стороны ассасинов зебр. Мы исследовали некоторые возможности. Запущенно несколько экспериментов. Мы нашли способ поместить органический мозг в механическое тело робота.

— Я что-то слышала об этом, — кисло произнесла Эплджек. — Честно говоря, это одна из самых омерзительных вещей, о которых я когда-либо слышала.

— Необычных, пожалуй, — Согласился Хорс, звуча так, как будто был не доволен такой практикой.

— Мы используем только осужденных пони из Хайтауэра, и только после удаления большинства воспоминаний и личности. Мозг, сохранившийся в геле, выступает просто в качестве процессора.

— Ближе к делу Хорс. Какое отношение это имеет к Эплджек? — потребовал Эплснек.

Хорс откашлялся и заговорил деликатно:

— Видите ли… мы также разрабатываем собачьи модели. На самом деле они уже почти готовы к производству, учитывая, что есть гораздо больше образцов собачьего мозга. Мы просто ищем объект для создания нашего прототипа.

Наконец то заговорила Эплджек:

— Хорс, если бы я могла слезть с этой кровати, я оторвала бы тебе башку. Я знаю о чем ты подумал, — Эплджек выругалась и застонала. Мой хозяин скулили, лизал ей ногу, дегустируя лосьон.

— Ну, у меня нет предписания врача, чтобы ты не вставала с кровати… — проворчал Эплснэк.

Хорс быстро заговорил:

— Пожалуйста, выслушайте меня. Я знаю, что вы любите её, но факты на лицо. Вайнона стара. Она исключительная собака: умная, преданная, хорошо обученная. Лучше чем многие пони, честно. И… — продолжил он более спокойным тоном. — … как вы сказали, какие-то пони покушаются на вашу жизнь… и я тоже так думаю. Позвольте мне дать Вайноне свежее, новое тело. Оникс и Стёклышко уверены, что смогу сохранить её ум и её личность. И она сможет охранять ваших детей и внуков, также надежно как вы.

— Ага, будто бы это случится когда-нибудь, — произнесла Эплджек в несколько сердитом бормотании. Эплснэк неловко кашлянул. Кобыла погладила уши моего хозяина и потерла больное плечо. Не смотря на её слова, я могла сказать, что она… задумалась.

— Просто рассмотрите мое предложение. Мы будем продвигаться в защите и боевых прототипах, так или иначе. Я просто хотел дать вам шанс. Я знаю, Вайнона хочет держать вас в безопасности. — Была еще одна минута молчания. — Что ж… надеюсь, вы скоро почувствуете себя лучше.

— Да. Вы тоже, мистер Хорс. — Пробормотала Эпплджек с беспокойством. Ее уши повернулись, когда Хорс поспешил прочь. Через мгновенье дверь закрылась.

Мой хозяин зарычал и толкнул копыто Эпплджек с ее морды.

— Я не могу поверить, что он предлагает что-то подобное, когда ты все еще поправляешься. — Эпплснек пробормотал мрачно.

— Я не перестану быть министерской кобылой просто потому, что упала в шахту лифта, — ответила Эпплджек. — Он хочет как лучше. Хорс единственный из многих, кто не похоже чтобы был рад, оттого, что я больна. Черт возьми, даже Брайберн казалось рад, что я на некоторое время выведена из игры. — Затем последовал вздох. — Ты можешь помочь сделать Винни лучше?

Эпплснек, слабо пахнущий потом, мускатом и злостью, побежал за Вайноной и поднял ее на кровать. Мой собачий хозяин весело залаял и покрутился около оранжевой кобылы. Эпплджек мягко вздохнула, проведя своим копытом через шерсть моего хозяина. — Ты хорошая девочка Вайнона. Да, ты. Ты всегда была моей хорошей маленькой помощницей.

Наступила тишина, когда Эпплджек просто гладила мое старое тело. — Что ты думаешь? — Спросила она, наконец.

— Я не знаю. Обычно, я избегаю всю технологическую чепуху, касаемую тебя, Эпплджек, — тихо сказал жеребец. — Я только знаю, что если я прав, то я не хочу чтобы ты снова пострадала. И Хорс был прав… она стареет.

Эпплджек тихонько вздохнула и шмыгнула. — Это не честно. Кролик Энжел не кажется старей остальных.

— Да, но кто знает какие зелья, и химикаты принимает этот маленький монстер?

— Не позволь Флаттершай узнать, что ты сказал это, — Сказала Эпплджек с еще одним шмыганьем. — Ты хорошая девочка, Винни. Хорошая девочка, ты слышала?

Мой хозяин поднял ее голову и слизнул соленые слезы…

<=======ooO Ooo=======>

— Песчаные Псы копают. Песчаные Псы помогают, — Пробормотал Ровер, когда вытащил деревянный ящик, наполненный еще большим количеством рулонов бумаги. — Псы делают вещи, которые важны.

— Ты поможешь сделать их? — Спросила я с любопытством. Песчаные псы не кажутся мне самым инженерно-склонным народом. С другой стороны, у них есть бионические части тела, и кто я такая, чтобы судить?

— У пони есть рог, — пробормотал он. — У Псов есть пальцы. — На мгновение он с улыбкой повилял своей конечностью передо мной, прежде чем достал другой лист бумаги. — Пальцы лучше, пони. Пони думают, как сделать вещи, но их делают Псы. Тяжелая, потная, опасная работа, но мы ее делаем.

Я полагаю, что это было правдой.

— Голденблад действительно хотел помочь вам, не так ли?

Ровер зарычал, но затем вздохнул.

— Голден Пони хотел невозможного. Хотел чтобы, все было как раньше. Хотел дом, как был раньше. Дом псов и дом пони. Он пытался сделать город Псов новым домом, но город пони это не дом псов. У псов только один дом.

— Это еще почему? Разве дом не там, где вы живете? — Спросила я. Он фыркнул с отвращение, немного бормоча про себя, когда доставал еще несколько бумаг, а затем, кажется, остановился на одной.

— Дом это дом. У Псов только один дом. Этого дома больше нет. Голден Пони сказал, что восстановит дом, если сможет. Избавится от яда. Принесет извинения. Но он не сделал этого. Со временем, он до самого конца забыл о нас. Даже Голден пони использовал Псов. — Прорычал он слабым тоном в завершение, — Пони это не хорошо.

Я чувствовала себя немного задетой этим.

— Мне жаль, что ты себя так чувствуешь. — Сказала я, смотря вниз на свои копыта.

Он указал на меня пальцем.

— Пони и сейчас использует Псов. Пони хочет информацию от Псов, о туннелях которые знают только Псы. — Он фыркнул, комок соплей капал с его старой серой морды за мгновение до этого он вытер его рваным рукавом своей куртки. — Но, — он признал, — Пони, по крайней мере, лучше остальных. — Он вытряхнул еще одну бумагу и усмехнулся. — Ах… да. Это поможет пони пересечь город. Да. Да. — Он разложил помятую, выцветшую карту. — Зеленая линия на Фабрику. Через Фабрику. На синюю линию. Выход из большой школы пони. Безопаснейшая дорога.

— Фабрика? — Я моргнула, к тому же будучи в шоке. — Здесь внизу? — Если здесь было электричество, то почему и нет? Я подумала, если эти фабрики все еще работали, можно было бы использовать их чтобы сделать вещи, которые помогут пустоши.

Ровер рассеянно кивнул, когда провел когтем по маршруту на бумаге и постучал по площади.

— Ммм. Много старых фабрик под землей. Сделать оружие. Бомбу. Робота. Много-много вещей. Самые тихие. Некоторые сломаны. — Он отметил маршрут мелом, а затем сложил бумагу. — Не задерживайтесь по долгу. Радиация и ХМА сильнее там внизу, пони.

— Спасибо Ровер, — Сказала я, когда засовывала карту в свои седельные сумки. Он выглядел особенно ворчливым, оттого, что помогал мне. — Могу ли я спросить, что случилось в Риверсайде? Диджей Пон3 сказал, что деревня исчезла, а затем вновь появилась?

— Хммм. День спустя как пони пришли, Псы пошли в деревню со своим металлоломом и имуществом. Жители не доверяют Псам, Псы не доверяют пони. Почти начали стрелять. Затем прилетел монстер. Полу-кот, полу — летучая мышь, полу-скорпион. Псы раскопали туннели и пони последовали. — Он крутил губами, когда скрестил руки, предупреждающе размахивая на меня пальцем. — Фифи попросила, чтобы мы спасли их, так пони не отблагодарили Псов за это! — проворчал он, отказываюсь принимать мою улыбку.

Это был более буквальный пример «торговля спасет пустошь» чем я ожидала, но такой вариант приветствовался не меньше.

— Что ж, я должна поблагодарить ее, а затем, — ответила я — Я обязана тебе, Ровер. Я надеюсь, что когда-нибудь я найду способ вернуть твой дом. — Все это заняло бы поиск шести пони, которые смогли бы быть друзьями. Насколько трудным это может быть? Он издал тихий вздох, когда отпустил меня.

Когда я вышла, то услышала Ровера, бормотавшего про себя:

— Точно также как Голден пони.

* * *

Вход Ровера на производственную линию был около путей, где Метконосцы нашли меня. Так как мне не улыбалась мысль о получении выстрелов при проползании через руины Риверсайда, мы обговорили альтернативный маршрут под городом. Таким образом мы надеялись избежать внезапного и короткого неприцельного огня банды Халфхэрт.

Вода капала, текла и плескалась через бесчисленные трещины в стенах и потолке туннеля канала. Ржавые вагоны осели на их разлагающихся рельсах, с костями бесчисленных пони внутри. В более чем нескольких местах, почерневшие и мокрые скелеты на половину свесились через деформированные оконные рамы, ужасные свидетельства последних минут пассажиров. Скотч Тейп держалась рядом со мной, избегая останки. Множество их лежало по бокам туннеля, и когда кости ломались под копытом, кобыла нервно подпрыгивала. Я была больше обеспокоена постоянным, тихим потрескиванием моего ПипБака.

— Что со всеми ними случилось? — спросила Скотч Тейп, глядя на кости, застывшие в позах, создававших видимость, что они все еще пытались вскрыть двери вагона.

— Когда жар-бомбы взорвались, одна из них, должно быть, повредила туннель. Он сыграл роль трубы, увлекая огонь и сжигая все на своем пути. После этого, я думаю, пони попытались укрыться здесь… и радиация прикончила их, — торжественно сказала Глори. — ХМА сохраняла останки от гниения в дальнейшем.

— Я сегодня упоминал, как я люблю это место? — сказал П-21, переползая через кусок обвалившегося потолка.

— Могло быть хуже, — сказала Рампейдж с усмешкой.

— Я знаю, что могло быть и хуже. Я ожидаю, что станет хуже, — П-21 сказал, смотря вперед на полосатую пони. — На самом деле, прямо сейчас все так хорошо, что я начинаю чувствовать себя параноиком.

Просочившаяся вода плескалась вокруг наших копыт, пока мы двигались вдоль ржавых путей.

Прямо скажу, я также потихоньку становилась параноиком. Мы двигались вдоль путей почти полчаса, и не было никакого способа не шуметь для полдюжины пони. Мы должны были притянуть всевозможные неприятности, но на моем Л.У.М.-е все еще было чисто.

Мы дошли до конца ветки Луны на станции Музей и направились вверх по грязной бетонной лестнице. Шел холодный и сильный дождь, чьи гигантские капли врезались в нас с почти болезненными последствиями. Стоя у входа в метро через дорогу от музея, я посмотрела на своих друзей. Всем было холодно и мокро.

— Давайте переждем дождь с часок. Дверь разгрузочной площадки открыта.

В последний раз, когда я была здесь, я была слишком пьяна, чтобы помнить, каким именно разгромленным мы оставили здание. После двух сражений, моего и всё-равно когда случившегося два века назад, музей определенно выглядел чуточку пострадавшим. Какой-то пони прошёлся и встряхнул это место ради чего-угодно ценного. Может быть, это были выжившие из пони, которые напали на меня. Пожалуй, это была достаточная плата за то, что я сделала для них.

Лампы были еще более дёргаными, чем я помнила. Они мерцали и вспыхивали время от времени, а динамики невнятно произносили бессвязные слова и фразы, как толпа пьяных призраков. Тела остались и были скорее осушенными, чем гниющими. «ХМА.» Я предполагала, что со временем они становятся настолько сухими, что распадаются, а не сгнивают, оставляя только кости и сухожилия после себя.

— Ну, по крайней мере, тут нет дождя, — сказала Глории, пытаясь ярко улыбнуться.

— Да. И девять и один по мурашкометру, — добавила Скотч Тейп. Вдруг она вскочила и вытащила ключ, вцепившись в него пастью, указывая копытом на дверь к стендам с минералами. — Кфасые этки! Кфасые этки!

Я посмотрела, увидела красные метки и услышала шорохи и перещёлкивания.

— Просто радтараканы. Успокойся. — Затем раздался долгий, низкий раскат грома, и по моей гриве проползли мурашки, когда свет погас, а затем медленно замерцал, снова оживая. Здание, казалось, не знало, который эмбиент играть, и так две мелодии смазались вместе. — Всем находиться рядом. На всякий случай.

Какой-то пони скрылся не только с оставшимися когтями со скелета дракона, но так же и с клыками!

— Ну, это не справедливо, — пробормотала я.

— Именно. Только у Блекджек есть право на холодное и смертоносное оружие в Пустоши. Селестия запретила другим пони использовать их для собственного выживания, — саркастически заметил П-21, пока я шерстила кости на предмет нахождения ровного размером с мизинец когтя.

— В самом деле? Как она заполучила это право? — вежливо спросила Глори, смотря на кости. Она поймала наши потрясенные взгляды, и ее уши сложились немного назад. — Я имею в виду, они очень подходят ей.

Я улыбнулась, а затем моргнула.

— Ну… в конце концов, после всего может же здесь для меня быть холодное и смертоносное оружие! — сказала я, обвернув свой хвост вокруг шеи П-21 и дергая его за мной. — Сюда, Сарказм Сарказмович!

Я отпустила его и побежала к витрине с мечом, которую была вынуждена покинуть раньше.

— Таким образом, мастер взломщик… готов к вызову? Думаешь, сможешь открыть это? — спросила я, стуча по витрине. Лезвие по-прежнему лежало на своем жатом синем бархате. Он удивленно посмотрел на оружие, потом прищурился, глядя на компактный замок.

— Давай выясним. — Он достал отвертку и заколки.

Я повернулась к остальным.

— А пока, давайте посмотрим, есть ли здесь что-нибудь, что было пропущено. Лакуна, можешь прикрыть его спину? — Фиолетовая аликорнша элегантно кивнула головой, но посмотрела на меч со странным выражением беспокойства. Хорошо, а лучше всего пусть вскрытием займется профессионал. — Хорошо. Скотч Тейп, со мной, — сказала я, посмотрев на кобылу с небольшой улыбкой. Она оглянулась, немного любопытно и слегка настороженно. Я обратилась к Глори и Рампейдж. — Можете вдвоём поглядеть наверху?

— Конечно, — кивнула серая пегаска.

Разделение в жутком здании, возможно, было готовым рецептом несчастья, но это сэкономило бы время. Пока Рампейдж и Глори направились наверх, я пошла к выставке «Горные породы Эквестрии». Бдительность плыл впереди меня, двенадцатимиллиметровый пистолет выискивал все, что выглядело отдаленно угрожающим. Длинные чистые витрины растянулись ровными рядами туда и сюда по длинной комнате. Вид плаката Твайлайт Спаркл, носящей каску шахтера, и держащей булыжник в копыте над заголовком, гласившим «Горные породы это круто!» показался мне невероятно… тупым. Ладно, она создала Сады Эквестрии, но не было никаких сомнений, что она была яйцеголовой во всех отношениях.

Большинство витрин были не тронуты. Образцы минералов внутри были просто камнями, а единственная вещь, которой в Пустоши было полно, это камни. Единственный тронутый стенд был большим стендом из «магических камней», которые блестели в своём бронированном корпусе. Я могла сказать, что он был бронированным, потому что выглядел так, будто какой-то пони пытался воспользоваться динамитом, чтобы взрывом открыть его, и до сих пор корпус был совсем нетронутым. Я не смогла даже учуять гарь.

— Так… как у тебя дела? — спросила я наобум, используя магическую пулю, чтобы превратить бегающего радтаракана в слизь. Кобыла подпрыгнула, и я не была уверена, было ли это от выстрела или от вопроса.

Она выплюнула ее девятимиллиметровый автоматический пистолет в карман на ноге, служивший кобурой.

— Я в порядке, — сказала она, тяжело оглядываясь вокруг. — Просто… мне не нравится это место.

— Это сильно отличается от стойла, не так ли? — Я тоже нахмурилась, смотря на комнату с мерцающими лампами. Скотч одарила меня «не нравится» взглядом. — Есть место недалеко отсюда. Называется Капелла. Там куча пони твоего возраста, живущих там, они называют себя Метконосцами. Они потеряли свои семьи. Я уверена, что они были бы рады видеть тебя. Ты знаешь о машинах и тому подобном больше, чем любой из них.

Она не ответила сразу. Она смотрела на кучу мусора с жестким выражением лица. Затем, через несколько секунд, взглянула на меня.

— Я в порядке.

— Скотч. Я подбежала к ней и положила копыто на плечо. — Ты не в порядке. Ни один из нас. Пони, который в порядке, возможно, убежит, крича, из помещения при первом же взгляде на то, чем мы занимаемся.

Она вздохнула, ее оливковое тело немного поникло.

— Мама умерла месяц назад. Я помню, как она говорила мне, что поможет мне тщательно изучить копытоводство терминального техника, когда вернется домой. У меня были проблемы с прохождением этого курса. — Она смотрела прямо на меня сине-зелеными глазами за ее очками. — Она сказала мне, что если я просто пройду его, невзирая на трудности, все было бы понятно. Я просто должна была быть упрямее.

— Затем Риветс сказала мне, что я займу место мамы. У меня даже не было шанса сказать… сказать что-нибудь, прежде чем она была переработана. Утром у меня была мать. Вечером… у… — Ее голос прервался, и она сделала маленький дрожащий вздох. — Уже не было. — Она фыркнула и потерла нос, указывая на меня копытом. — Затем все пони сошли с ума и… и затем ты появилась. А потом… потом… Однажды утром я проснулась, чтобы починить засоренный реактор. А вечером… все пони, которых я знала, были мертвы. — Она посмотрела на меня, ее губы плотно сжались. — И ты их убила.

— Скотч, я должна была. Если бы я не…

— …мы все тоже стали бы сумасшедшими рейдерами, — сказала кобыла, закрывая глаза и кивая. — Я знаю. Я знаю. Но… сейчас у меня нет мамы… или дома… или всего. Все что у меня есть, это ты и твои друзья. Ты последний кусочек Стойла Девять Девять, что есть у меня. И ты тоже ушла. И… — ее голос снова задрожал, когда она стиснула зубы, — и я… я не хочу терять кого-нибудь еще. Я собираюсь быть сильнее. Я… — она прижалась лицом к моей груди и тихо заплакала. — Я не плачу, — сказала она тихо сквозь слезы.

— Я знаю, Скотч, — сказала я тихо, положив копыто на плечи, сидя с ней. — Мне очень жаль.

Мы все были сломлены. Нам всем было больно. Все мы играли в эту игру ради призов, которые не понимали. Поэтому ли П-21, Глори, Рампейдж, Лакуна и Скотч следовали за мной? Потому что я указала в направлении, и любое направление, даже сам Ад, было лучше, чем сидеть и медленно разваливаться? Большой Папочка когда-то пытался спасти Хуфингтон. Голденблад хотел спасти Эквестрию. Тем, что пыталась спасти я, были только пять пони. Я посмотрела на ряды и ряды пород по всему помещению. Действительно ли было время, когда они были важнее, чем конец бессмысленной войны?

«Почему этот стенд был взломан?»

Когда я осмотрела комнату, я увидела единственный стенд, который был успешно проломан. Взрыв уничтожил не только бронированное стекло, он вырвал кусок стены. Для этого нужно гораздо больше, чем просто динамит! Скотч, казалось, почувствовала, что мое внимание было в другом месте, и она подняла очки, протерла глаза и также посмотрела на разрушенный стенд.

— Что? Что не так?

— Я не знаю… — сказала я тихо, но мое сердце глухо стучало, и было чувство, что моя грива пыталась встать дыбом. — Держи пистолет наготове, — прошептала я, медленно подходя к витрине. Мусор и грязь были веером рассыпаны перед стендом. Сломанные звезды хрустели под копытом, когда я посмотрела на отломанную табличку. Я левитировала латунную дощечку, переворачивая тяжелую плиту.

«Порода с неба. Метеориты и фрагменты метеоров, добытые в районе Хуфингтона, Вечнодикого леса, и по всей Эквестрии.» Шарик мокрой грязи медленно сполз вниз, когда место прямо между моими лопатками зазудело.

«Подожди? Мокрая грязь?»

Я повернулась и увидела ствол винтовки, направленный из пустоты верхнего конца стендовых витрин позади меня. Винтовка выстрелила, не издав ни звука. Только по совершенно чистой случайности табличка оказалась между моим лицом и винтовкой. Удар пули о табличку не издал ни малейшего звука, когда оставил отпечаток прямо перед моими глазами, чуть не выбив табличку из хватки моей магии.

Я проскользнула в З.П.С., но, к моему разочарованию, системе было не на что наводиться. Даже оружие был спрятано достаточно, чтобы снизить мой шанс попадания к нулю. Я отключила заклинание и выстрелила в слабое размытие вокруг ствола, бросившись к стрелку. Его пули молча ударяли по табличке, плитке вокруг меня, и моей боевой броне, когда я открыла ответный огонь. Мой пистолет, к моему ужасу, был таким же тихим. На самом деле, я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.

Скотч была столь же тихой, бесконтрольно стреляя позади меня, о чем свидетельствовал один выстрел, прилетевший в мой круп. К счастью, мелкокалиберное оружие не пробило броню. Слабый отблеск прыгнул в воздух и исчез. У меня была только секунда, чтобы догадаться, и Бдительность иссяк. Смысл и разум сказали перезарядиться и ждать, когда неважно-какое заклинание, наложенное на меня, истечет. «Будь крутой», предложила маленькая голубая пегаска в моей голове.

«К чёрту смысл и разум».

Я вскочила, скользнула на своем боку под витрины и закончила перезарядку Бдительности, появившись на противоположной стороне. Из ниоткуда появился этот ствол, но теперь ему оставалось повернуться вниз ко мне. Бдительность поднялась, когда телодвижение стрелка приоткрыло плащ достаточно, чтобы увидеть его лицо.

Лицо Лансера.

Его винтовка нацелилась мне на рог, пока он стоял на задних ногах в этой причудливой зебринской позе. Мой раскаленный пистолет осветил спокойное, уверенное выражение на его лице.

«Одиннадцать зебр, ты полосатая сволочь!»

Мне казалось, что мы вошли в З.П.С., когда направили оружие друг на друга. Этот момент затянулся, когда наши глаза уставились друг на друга, наши взгляды боролись, будто пытаясь сломать оппонента усилием воли перед стрельбой.

На Скотч Тейп никакое заклинание наложено не было. Кобылка стреляла так же метко, как я под самогоном с завязанными глазами, но пули, ударяя по плащу, заставляли его ствол чуть-чуть дергаться от моего лица. Мой рог вспыхнул, сбив затвор его оружия и извлекая пулю. Быстро, как молния, он поймал пулю зубами и выплюнул ее обратно в винтовку. Его копыто передернуло затвор, когда винтовка вернулась к моему лицу. Он был быстр. Чертовски быстр. Быстр, как когда он стрелял в нас во Впадине Бримстоуна.

На этот раз, я была на двадцать процентов быстрее.

Я прыгнула на него, когда тихая винтовка вспыхнула прямо около уха. Если бы не было магической глухоты, я бы, скорее всего, навсегда оглохла на это ухо. Хотя тепло выстрела и обожгло мою щеку, когда я схватила его, как игрока в хуфбол. Он ворочался и извивался в моей хватке, как угорь, и, когда мы приземлились в кучу на полу между витрин, он дёрнулся из моей хватки. Отказываясь давать ему уйти, мой рот схватил невидимую ткань его плаща и стиснул зубы. Бдительность приблизилась, пистолет мигнул в жуткой тишине, когда я выстрелила прямо перед моим лицом.

Затем плащ порвался, когда он выпрыгнул на свободу еще раз. Синяя брошь из драгоценных камней, державшая плащ, затрещала и затихла. Рваные остатки болтались вокруг его полосатой фигуры, когда он повесил винтовку на плечи и отскочил от меня, обмотав хвост вокруг спускового крючка. Вдруг звук вернулся в натиске визга Скотч Тейп, рёва Рампейдж, стрельбы Глори, мурлыканья минигана Лакуны и вопля П-21:

— Блекджек, ты идиотка! Где ты?

— Я здесь! — кричала я, продолжая заставлять Лансера двигаться к выходу в атриум.

— Блекджек! — закричала Скотч Тейп, когда он исчез за углом. Она указала на несколько блоков серой взрывчатки, уложенных как в праздничный торт из памяти из воспоминаний. Более зловещим, однако, было… яйцевидной формы, пульсирующее, разноцветное, светящееся нечто, привязанное к куче. Я не знала, что оно делало, но я предположила, что это было, вероятно, очень, очень плохо.

— Можешь это обезвредить? — спросила я. Она одарила меня взглядом, который поставил мой вопрос на одном уровне с «ты можешь левитировать это с твоими силами земной пони?» — Правильно! Давайте убираться отсюда! — закричала я, когда мы помчались в атриум и абсолютный хаос.

— Прадитьёр! — прорычала одна кобыла на Рампейдж, нанеся в воздухе удар копытом, фактически помявший тяжелую стальную броню Рампейдж.

— Спурий! — крикнула красно-полосатая пони в ответ, и на вершине информационной стойки две кобылы вступили в самое изящное и страшное проявление копытного боя, которое я когда-либо видела. Если бы не было так очевидно, что они пытаются смять друг друга копытами, я бы подумала, что они танцуют. Самый страшный и жуткий стиль танца, что я когда-либо видела.

К сожалению, у меня не было времени, чтобы насладиться зрелищем, когда над головой зебра, используя балкона как укрытие, открыла огонь по мне и Скотч Тейп, а ее товарищ продолжал обстреливать уклоняющуюся и стреляющую Глори. Я прикрыла Скотч, когда мы помчались туда, где П-21 заряжал новую гранату в Аргумент.

— Мы должны выбраться отсюда! Там заложена бомба! — сказала я, указывая назад на выставку пород. Его глаза округлились, прежде чем он выстрелил гранатой по паре на втором этаже. К моему шоку и изумлению, одна из зебр выстрелила снарядом, когда граната упала в их укрытие, заставив его сдетонировать слишком близко к Глори.

«Это было просто несправедливо!»

К сожалению, всем нам выйти через один выход будет особенно сложно, учитывая, что Лакуна заблокировала его своим заклинанием щита и пулеметом. Две прессовавшие ее зебры были так быстры, что к тому времени, когда пушка начинала стрелять, они были уже вне линии огня. Она не могла вести пулеметный огонь без риска для всех нас, так что была вынуждена использовать свои магические стрелы, чтобы удерживать копытных бойцов зебр от себя. Хотя, если ее магия была чем-то сродни моей, я не сомневалась, что у нее был неограниченный запас. Хуже то, что ее щит защищал ее от снайперов, но копыта зебр, казалось, вполне способны пройти через него.

— К сожалению, они, похоже, не заинтересованы в том, чтобы дать нам уйти первыми, — сказал сухо П-21. Потом он моргнул и залез в сумку, извлекая оружие, заставившее мое сердце дрожать. Меч был дико красивым, смертоносным произведением искусства. Моя магия подняла его, мне сразу же захотелось попробовать его на тех зебрах специалистах копытного боя. Чёрт, я хотела вернуться на арену и дать Психошай матч-реванш! — Блекджек? — сказал П-21, смотря на меня с беспокойством.

— Ничего. Просто милый меч, — улыбнулась я. — Ты, иди вперед и позаботься о бомбе. Я позабочусь об остальном.

П-21 высунул голову, и ее чуть не взорвал в благодарность снайпер на балконе. Я посмотрела на него и прикрыла своим телом и бронёй.

— На счет три. Один, два, три! — И мы вместе рванули обратно через атриум. Зебринские пули были зачарованы электричеством, и когда одна ударила в меня, я чуть не упала лицом вниз, пока мои мышцы судорожно дёргались в течение нескольких секунд. Мы подошли к лестнице, и я использовала её как хоть какое-то укрытие, в то время как П-21 исчез в выставке «Горных пород Эквестрии».

Я рванула вверх по лестнице, готовя свой меч. Балкон был угловой формы, и все, что я должна была сделать, это обойти изгиб, и у меня было бы место для удара по их укрытию.

Затем все затихло.

Я упала лицом вниз и увидела взорванное отверстие в стене впереди меня. Не глядя назад, я откатилась влево. Второе отверстие. Я откатилась вправо. Третье отверстие. Я вскочила на копыта. Четвертая дыра прямо вплотную ко второй. «Оооо да», кричала маленькая синяя пони в моей голове, когда я с улыбкой посмотрела через плечо на Лансера. Зебра смотрел на меня, высунувшись из двери позади, левое веко немного дергалось от шока. Затем я вошла в З.П.С., и мой рог выпустил стену беглого огня из волшебных пуль прямо в его лицо.

К сожалению, он был выносливой, быстрой зеброй. Его лицо и грудь кровоточили, когда он скрылся за углом. Я рванула за ним, тихо вопя… хорошо хоть подумала об этом, черт побери!

Затем я застыла в дверях, окидывая кабинет охраны передо мной своим мутировавшим взглядом. Там стоял большой терминал с рядом мониторов. Я сделала два шага вперед в этой тишине. Был виден свет на полу прямо передо мной. Свет на небольшой жестянке. Я нажала копытом на кнопку отключения и сделала еще один осторожный шаг.

Затем он выстрелил в мину.

Осколочная мина оторвала меня от пола и откинула в кучу. Мой ПипБак выдал мне все виды предупреждений о том, как моя грудь была покалечена. Действительно, учитывая ошеломляющее количество боли, что я чувствовала, я нашла маленькую иконку плачущей пони слегка бесполезной. Я упала на мой бок и сумела вытащить несколько ослабленных ХМА лечебных зелий, прежде чем потеряла сознание полностью. Я не могла пасть сейчас. Я должна продолжать! Я должна была найти Лансера и прирезать его полосатую задницу!

Затем он толкнул меня на спину и надавил снайперской винтовкой под мой подбородок.

«Богини, зебры стоящие на задних ногах были причудливым зрелищем!»

Он надавил копытом на спусковой крючок, смотря на меня сверху вниз с выражением крайнего разочарования. Затем он постучал по небольшому талисману в форме летучей мыши на боку оружия.

— Как ты смогла не подорваться на мине? — мягко спросил он.

— У меня легкая поступь, — пробормотала я, пытаясь собрать воедино свою концентрацию достаточно для того, чтобы отрубить ему голову.

Он выглядел немного впечатленным.

— Ты должно быть частично зебра. — Впечатленный вид исчез. — Ты унесла кости звезд? — Спросил он тихо, пока кровь капала с его лица и груди. З.П.С. подзаряжался, да и то, каким бы быстрым З.П.С. не был, зебра мог взорвать мою голову перед первым выстрелом и, конечно, перед вторым. И если бы мой рог засветился, хватая меч… Мне нужно было, чтобы его отвлекли.

— Камни? Ты здесь ради камней? — застонала я и указала на одно из закрытых ставнями окон. — Выйди на улицу. Много камней. Наслаждайся!

Он надавил стволом на мое горло, делая дыхание хриплым. Ладно, у меня было достаточно травм груди на тот момент, я была уже хрипящей.

— Где они? Где кости звезд?

Я закашлялась, глядя на дверь и получая другой толчок его оружием.

— Почему тебя они волнуют? Секаши сказала…

Но имя оказало стимулирующее влияние на жеребца, его глаза вытаращились, и он выплюнул что-то неистово на зебринском. Я не имела понятия, что на самом деле он сказал, но я уверена, что это было грязно.

— Она мертва! Они все должны быть мертвы!

«Бьюсь об заклад, это то, что ты сказал своему боссу, сволочь».

Вдруг, у меня появилось плохое предчувствие.

— Она мертва. Она сказала мне, перед смертью, что звёзды не все злые.

— Она была права. У звезд есть силы для любого пони, кто рискует. — Он мрачно усмехнулся, очевидно, с облегчением услышав о её смерти. — Очевидно, они работают через тебя. Ты вела меня к моей цели. И ты здесь сейчас, когда мы обнаружили, что кости однажды лежали здесь.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказала я, смотря на него. — Мы пришли сюда, чтобы укрыться от дождя. Вот и всё.

Его глаза сузились.

— Я не верю в совпадения. Или незаконченные дела…

Я увидела тень и ухмыльнулась. — Веришь ли ты в Глори?

Изумрудный луч ударил Лансера в грудь. Он упал на спину, и я оттолкнула ствол ружья в сторону, когда он выстрелил и пробил отверстие в шести дюймах от моей шеи. Мгновенно, мир был сокращен до одного звона «сквиииии», когда моё левое ухо взорвалось от боли. Я грохнулась на пол довольно некрутым образом, когда моя магия попыталась захватить меч. Кровоточащий и горящий Лансер зацепил копытом ремень винтовки, перебросил оружие через голову, и ускакал прочь от Глори, стрелявшей в его бегущий зад. Один выстрел поразил терминал, который зажегся и заставил мониторы замерцать.

— Пожалуйста, только бы без Гидры… пожалуйста, только бы без Гидры… — бубнила Глори, повернув меня на спину и быстро распахнув мой бронежилет. — Не похоже чтобы что-то проникло слишком глубоко, — сказала она с облегчением. — Просто несколько сломанных ребер и ушибов…

«Слава богиням за броню Охранницы.»

Она начала передавать мне низкокачественные лечебные зелья, аккуратно возясь с более сильными и свежими зельями. Мое ухо, к счастью, восстановилось после достаточного применения магии.

«О святая Селестия, как же я люблю зелья.»

Вдруг, громкоговорители терминала затрещали, и кобыла сказала в панике:

— … любой единице Охраны Хуфингтона, это Начальница службы безопасности Клаверлиф в Музее Хуфингтона. Мы находимся под атакой! — На мониторе, я увидела изображения пони с СМГ и в черной броне безопасности, похожей на мою собственную, захлестнувших музей. Я съежилась при виде застреленных без колебаний матерей и молодежи. — Они перегрузили блокировку! Они используют пулеметы! Они убивают всех пони! — Вслед за её голосом послышался растущий треск автоматического огня, дребезжащий вдали. — Пожалуйста! Пришлите помощь немедленно! Это Начальница службы безопасности Клавер…

Дверь за ее спиной с щелчком открылась, и единорожка, носящая черную броню без опознавательных знаков, появилась в дверях. Не долго думая, она подняла пылающий зебринский десятимиллиметровый ПП и пустила очередь в спину кобылы. Она пробежала над трупом и положила копыто на небольшое устройство, прикрепленное к ее уху.

— Е-2 руководителю группы. Охрана усмирена. Я не думаю, что она передала сигнал. Нет, сэр. Похоже, что помехи действуют. — Послышался приглушенный взрыв, потрясший камеры. — Мы собираем их, сэр. Да, сэр. Пять минут до эвакуации. Да, сэр.

— Помогите, — булькала Клаверлиф, всё ещё едва живая после всего.

— Конечно. — Единорожка в черной броне посмотрела вниз и направила её СМГ. Короткая очередь. — Держи. Тебе помогли. Вы бы все умерли в любом случае. — Она повернулась и побежала к двери. — Давайте, пони. У нас есть полчаса до шоу! Двигаемся!

— Шоу? — пробормотала Глори в ужасе, смотря на монитор. — Они знали. Они знали, что бомбы упадут! Как они могли знать и не сказать всем? Как кто-либо мог такое сделать?

Я тоже почувствовала холодный ужас внутри, но это было смягчено двумя сотнями лет радиоактивного варварства и полудюжиной зебр солдат.

— Я не знаю, — стонала я, поднимаясь на копыта. — Но я знаю, что это не имеет значения. Эти зебры, должно быть, здесь за теми же камнями, но они на два века припозднились. — Я подняла меч и посмотрела в сторону, куда убежал Лансер. — Я собираюсь найти этого подлого негодяя и нарезать его на части в алфавитном порядке. — Затем я взглянула на пегаску. Запись ужасно напугала ее. Я подумала, что это был ее упор на верность или сама чудовищность того, что они сделали. — С чего бы мне начать?

Она моргнула, а затем посмотрела на меня и сглотнула.

— Зависит от того, как конкретно ты хочешь это сделать. Ты можешь начать с «аппендикса» или «аорты».

— Аорта? Эта чёртова штука в горле, не так ли? — Я спросила ее с улыбкой, застегивая свою немного продырявленную броню.

— Нет, это гортань. Аорта находится… — Она замолчала, увидев мой взгляд, и покраснела. — Верно. Шутка. Уловила.

— Потому что ты умная пони, — сказала я, хлопая по ее голове. Я шагнула к двери, в которую он исчез, и остановилась.

«Вау, тут было много мин. Ну что ж, если есть рог, то будет и разминирование!»

Я щёлкнула по наконечнику первой мины моей магией и шагнула вперед, чтобы поднять ее. Затем, без предупреждения, мина взорвалась мне в лицо! Когда я упала на спину, бесполезный пони дисплей вновь вспыхнул и сказал, что мои передние ноги были сильно искалечены.

Я закричала, сев, чувствуя, пока кровь стекала по моим конечностям.

— Он поработал над минами! Этот ублюдок! — кричала я, доставая Бдительность и стреляя по минам и любому, кто посмел высунуть голову в этот зал. Может быть, он скрепил их так, чтобы они взрывались, когда «отключались». Не было ли это подлым трюком?

— Ну, я всегда удивлялась, почему кто-то делает мину, которую можно, как ты, обезвредить нажатием кнопки на верхушке… — заметила она, доставая свежее зелье и давая ему течь прямо на мои кровоточащие ноги, чтобы помочь сосредоточить свою целительную силу там, где это необходимо. Я вздохнула с облегчением и удовлетворением, когда одна мина, затем следующая, затем следующая взорвались и заполнили коридор запахом пороха. Какой смысл в наличии нового бритвенно острого меча, если у тебя нет полосатого ублюдка, чтобы опробовать меч на нём?

— Блекджек! — взревел П-21 из атриума музея. Я позволила своему шипящему выдоху пройти сквозь зубы. Мне действительно нужен один зебра для проверки этого меча. Особенный зебра, который был убийцей и расстрелял меня в спину. Дважды. Я почти отправилась обратно по коридору вслед за ним, когда увидела озабоченный взгляд Глори и хмыкнула. Хорошо… к счастью, П-21 обезвредил бомбу и…

О… привет. Другая бомба лежала прямо под терминалом. Я смотрела на это болезненно светящееся яйцо, слышала потрескивание моего ПипБака, и поняла, что там, где было две, определенно будет ещё несколько.

Я побежала к двери офиса безопасности и выглянула наружу. Мои друзья были у входной двери, защищаемые Лакуной и ее очередями подавляющего огня по балкону снайперов. Броня Рампейдж выглядела как мятая банка Готового Обеда, и она все еще жестоко боролась с одной из зебр специалистов ближнего боя. Другая была размазана по всему справочному бюро. Я не знала, на каком языке они говорили, но, о Богини, из-за этого та зебра выглядела зловеще!

Теперь, если бы Лансер показался.

Я побежала вниз и аккуратно прошла через щит, мое тело покалывало, пока оно проходило через магический барьер. Платье Лакуны было почти разорвано, и ее фиолетовая шкура понесла ряд существенных травм. Тем не менее, она стояла в равновесии и сосредоточившись, стреляя из своего оружия контролируемыми очередями. Однако, я сомневалась, что у нее оставалось много боеприпасов.

— Скажи мне, что ты разминировал их! — кричала я, смотря на атакующих зебр.

— Их? — крикнул он в ответ на стрельбу, широко раскрыв глаза. — Я не смог! Они соединены с дистанционным взрывателем! — Моей гриве не понравился этот кусочек. Зебры не оттягивались, но Лансера нигде не было видно. И было много действительно плохой взрывчатки в этом месте.

Каковы были шансы, что Лансер пожертвует своими зебрами, чтобы прикрыть свой отход?

— Лакуна! Вытащи нас наружу. Сейчас! — крикнула я.

Ее фиолетовые глаза расширились, когда она посмотрела на меня.

— Щит упадет, когда я произнесу заклинание, и Рампейдж должна быть ближе.

Это означало закончить ее танцевальную, извивающуюся дуэль с ее полосатым противником.

— Я займусь этим. Глори. Скотч. П-21. Не давайте снайперам высунуться, — сказала я, выходя из щита, чувствуя, как каждый волос в моей гривы покалывал от магического заряда. У меня не было времени на эффектный копытный бой в данный момент. — Сожалею, Рампейдж! — закричала я, когда пузырь пал и рог Лакуны начал светиться. Сразу же, зебры поднялись для стрельбы, но снова скрылись из виду, когда наш огонь полился на балкон.

— Ета? — Она посмотрела на меня, когда я направила дробовик и выстрелила в ее полосатого противника. Рампейдж поймала больше чем чуть-чуть дружественного огня, но ее противник упал в кровавую, полосатую кучу.

«Ладно… ну не самая благородная вещь, чтобы сделать, но…»

— Фучуере! — зарычала она, присев на передние копыта и изогнув задние в дугу, выбившую ноги из-под меня. Я перевернулась в воздухе, когда она остановилась и отправила меня в полет двойным ударом задних копыт. Вдруг мне открылся намного лучший вид на крышу, прежде чем я пришла в себя, опустившись в копыта Глори. Только моя броня удержала меня от того, чтобы стать выпотрошенной когтями на копытах Рампейдж.

Глори яростно махала крыльями, чтобы удерживать меня в воздухе, пока я отхаркивалась кашляла.

— Вытащи нас… наружу…

С электрическим треском и фиолетовой вспышкой, мы исчезли и вновь появились под дождем рядом с лестницей метро. Я выскользнула из копыт Глори как раз, когда очень разозленная Рампейдж крикнула что-то на зебринском и кувыркнулась в воздухе, чтобы обрушить свои копыта вниз в страшном ударе. Я нырнула в сторону, прокатилась по разбитому асфальту. Сейчас мне действительно было не до этого, Лансер мог организовать атаку, или еще хуже, уйти. Я действительно хотела отметить еще одного врага в моем списке.

К сожалению, Рампейдж пришла в крутящееся, пинающееся, бьющееся бешенство в отношении нас.

— Вы не навредите ей! — поклялась она странно акцентированным голосом. П-21 был оцарапан её хвостом. И когда я собиралась заставить его носить какую-нибудь броню? Увиливание, будь проклято!

Она запустила себя, свернувшуюся в мяч и выставившую шипы-бритвы, в моё лицо. Я полностью перевернулась на спину, выдвигая против нее все четыре копыта и каждую частичку магии, что была в моем роге. Кончики клинков почти прошили меня от таза до грудины, когда я оттолкнула ее обратно в воздух. Я могла только смотреть в изумлении, как она развернулась, летя в воздухе, и приземлилась на все четыре копыта.

— Охренеть… — пробормотала я.

Она вздыбилась надо мной и обрушила передние копыта вниз в сокрушительном ударе. Я подняла меч горизонтально, ловя ее когти на копытах, пока она смотрела на меня с убийством в глазах. У меня не было магической силы Маллет и мне пришлось прижать мои передние копыта к плоской стороне однолезвийного клинка. Она была сильнее и тяжелее, и её голова наклонилась вниз, чтобы направить ту саблю на шлеме прямо в моё горло.

— Рампейдж, — прохрипела я, когда Глори и Лакуна точно так же обстреливали ее толстую броню. П-21 и Скотч Тейп беспомощно наблюдали, как мои ноги медленно сгибались под ее тяжестью. — Сожалею об этом…

— Ета? — Она моргнула, когда я левитировала пистолет к ее подбородку и посмотрела ей в глаза.

— Святая Селестия! — выругался П-21, когда тело Рампейдж стало полностью неподвижным, водопад из крови, мозгов и костей разбрызгался по моему лицу, когда она упала. Скотч Тейп закричала в ужасе, пятясь. Глори приземлилась и начала подходить, когда я дала ей предупреждающий взгляд. Я надеялась, что Рампейдж вернется, но я не хотела рисковать. Я вытерла ногой мое лицо и уверенно направила Бдительность на Рампейдж, пока сиял розовый свет. Даже Лакуна, казалось, была в растерянности, пока я ждала, когда регенерируется ее мозг.

Она открыла свои розовые глаза и уставилась на меня, державшую пистолет менее чем в полудюйме от её левого глаза.

— Ты контролируешь себя? — спросила я тихо над шипением дождя.

— У тебя не было права вмешиваться! — плюнула она, бормоча что-то на зебринском.

Я услышала грохот и рёв взрывающихся бомб, почувствовала давление ударной волны на нас, и увидела вспыхнувший свет огненного шара, устремившегося через парковку. Свет пламени от горящих развалин омывал нас обеих, но я не мигнула. Она тоже. Даже с кусками здания обрушивавшимися вокруг нас. Лакуна блокировала крупнейшие куски своим щитом, пока Рампейдж и я продолжали смотреть друг другу в глаза.

— Спасение нас от этого дало мне право.

— Ты думаешь, что, раз я могу исцелить это, я желаю быть подстреленной? Ты думаешь, что раз я добровольно борюсь со своими родичами, ты можешь просто пристрелить нас обоих! — сказала она, шипя от ярости. — Ты, пони… я дала клятву верности! Я поклялась в своей верности моему дому! И ты стреляешь в меня! — Она плюнула мне в лицо. Я не мигнула или вытерла лицо, держа пистолет устойчивым.

Это была не Рампейдж. Я подумала, а какая кьютимарка находится под броней. Шипы? Щупальца? Что-то еще?

— Как тебя зовут? — спросила я, немного отодвинув пистолет от ее глаза.

Путаница заполнила её глаза, когда она начала смотреть на нас.

— Шуджаа, — сказала она немного выпрямившись. — Не заметила красные полосы? Ты дальтоник? — Она подозрительно посмотрела на мою броню. — Ты не из армии.

— Нет, не из армии. Мне очень жаль, — сказала я, моя грива встала дыбом. — Шуджаа… Ты знаешь, где ты находишься?

Она моргнула и посмотрела на останки разрушенного музея. Потом она посмотрела на восток на зеленое свечение вокруг черных башен. — Хуфингтон, конечно. Рядом Мирамэйр, я думаю. Мы разгромлены? Где мои друзья? — Путаница и недоверие были выгравированы на ее лице. — Где Твист?

— Шуджаа. Что последнее ты помнишь? — спросила я тихо.

Она хмуро посмотрела на меня.

— Я не обязана тебе отвечать! — Я, не мигая, дослала новую пулю в ствол Бдительности. Я не собиралась еще раз рисковать с пони, способной размозжить любого из нас в слизь. Она поджала губы, а затем медленно произнесла. — Мы производили разведку лагеря зебр на юге от впадины Бримстоуна… Мы попали… в засаду. Ранены. Твист… — Она моргнула в шоке. Она замерла, смотря мне в глаза. — Это сон?

— Я не знаю, — ответила я тихо. — Что насчёт Твист?

— Нет! — сказала она резко, пятясь. Она осмотрелась в панике. — Твист! Где… она… Твист! — кричала она в шоке и начала лепетать в языке зебр. Я не знала, собиралась ли она напасть, заплакать, или убежать.

Я вздохнула, нацелив пистолет, вошла в З.П.С. и выстрелила в нее тремя экспансивными пулями.

— Блекджек! — сказала в ужасе Глори, пока я ждала, когда мозги Рампейдж регенерируют. — Терапия пулями не поможет! — резко сказала она, прыгнув между мной и Рампейдж.

— Поможет, когда ты имеешь дело с регенерирующейся кобылой, которая думает, что она сумасшедшая зебра, — внимательно наблюдая ответила я, вставляя новый магазин в пистолет.

Но это не казалось необходимым. Рампейдж встала и застонала, схватившись за голову.

— О, милостивая Луна, останови удары, — пробормотала она, когда, моргая, в замешательстве смотрела на меня. — Куда делись зебры? Как мы выбрались… — Потом она посмотрела на огонь, вырывавшийся из внутренностей остатков музея и неуверенно улыбнулась. — И я это сделала?

Я вздохнула и вставила Бдительность в кобуру.

— Нет. Зебра по имени Лансер.

Она кисло нахмурилась и потерла виски.

— Хорошо. Я не хотела бы думать, что была причиной этого и пропустила это. — прошипела она и тихо пробормотала: — Почему моя голова так сильно болит?

Я посмотрела на других. Их взгляды варьировались от ужаса, заинтересованности, потрясения до неодобрения.

— Ты снова была не в себе. Мне пришлось стрелять в тебя. — Я покраснела. — Неоднократно.

Ее глаза мгновенно расширились.

— Скотч Тейп в порядке? — Она сразу же осмотрелась, но вздохнула и упала с небольшим облегчением, увидев растерянную молодую кобылу.

— Рампейдж, имя Шуджаа ничего не значит для тебя? — Рампейдж покачала головой в замешательстве. — А как насчет Твист?

— Твист? — Рампейдж нахмурилась. — Я думаю… — начала она, сузила глаза, думая. Я смотрела ей в глаза, когда она наугад вытащила пачку Минталок и лизнула одну. Затем она вздохнула. — Извини. Это звучит знакомо, но я не уверена, кто это.

— Да, — сказала я, смотря в ночь моим Л.У.М.-ом. Красных меток нет. Ничего нет.

Так почему же я чувствую себя еще хуже?

* * *

Как бы я ни хотела пойти прямо к Зеленой Линии, мы должны были сначала сделать небольшой крюк к Капелле. Я была подстрелена и побита, мы все были мокрые и усталые, и это было поздно вечером. И уж если быть честной, я хотела пойти в Звёздный Дом и поспать в настоящей постели. Мое настроение было таким же паршивым, как и погода. Я поглядывала назад, на горящий музей, ожидая тихую пулю из ниоткуда.

Оставшимся были нужны эти космические породы (Глори пришлось объяснять понятие «падающие звёзды» для меня… дважды) по некоторым причинам. Я могла кричать от отчаяния. Почему я должна была страдать от каждой тайны Хуфа? Оставшиеся. Тандерхэд. Сангвин. ЭП-1101. Голденблад… чёртов Голденблад, казалось, подстроивший всё это два века назад, только чтобы поиметь меня!

— Почему не умная пони должна решать все эти проблемы? — пробормотала я, пока мы шли сквозь дождь к Капелле. Но я знала ответ: какой бы глупой я не была, я была также достаточно цепкой, чтобы продолжать дальше выполнять свою роль.

Когда мы достигли травянистого склона, ведущего вниз к городу, я была ошеломлена, увидев место. Крошечная деревня расширилась до большого района. Стояли два вагона, загруженных очищенной древесиной, металлическими листами и другими строительными материалами. Наряду с Метконосцами, находившимися повсюду, также было по крайней мере еще с десяток взрослых пони. Когда мы подошли, костлявая фигура появились в небе, и Харпика приземлилась перед нами.

— Осторожно, сударыни и сударь. Теперь вокруг города закопаны мины, — прохрипела гуль пегаска.

— Гу… у… у…! — запиналась Скотч, махая копытом на гуля. — Это… г…

— Гуль. Не зомби, — закончила Глори твердо. Пожалуй, я не могла винить оливковую кобылку. В конце концов, я не имела понятия, какими были гули, пока не встретила Харпику и Дитзи Ду. И Сильвер Спун…

Харпика провела нас по краю минного поля на дорогу. Здесь была возведена импровизированная башня с установленным на опоры пулеметом. Она выглядела так, что, по крайней мере, три Метконосца в шлемах большего размера должны были являться расчётом пулемета, но она покрывала впечатляющий сектор обстрела… пока их позицию не поразили бы ракетой.

— Вам было чем заняться, — прокомментировала я гулю пегаске. Скотч Тейп была готова подняться на голову Рампейдж при виде гулей жеребят, вежливо болтавших с более агрессивными Метконосцами.

Харпика кивнула.

— В самом деле. По-видимому, это Поместье Блюблада содержало предметы, имевшие значительную ценность для Общества. Они были очень щедры в обмене на простые безделушки. Затем она посмотрела на меня и добавила. — Тем не менее, спасатели имущества не потревожили Мастера Ванити.

Я улыбнулась, радуясь этому.

— Добро пожаловать, — сказал Священник, подбегая по дороге к нам. — Тебе и твоим друзьям всегда рады в Капелле, — сказал он… П-21? Я думаю, что синий пони был удивлен сильнее меня.

— Даже мне? — спросила, беспокоясь, Рампейдж, выглядя милой, пока ёрзала в своей шипастой броне. Священник довольно долго смотрел на нее торжественно, прежде чем вздохнул и медленно покачал головой. — Верно. Извини. Следовало быть умнее. — Она опустила глаза. — Я просто пойду ждать в Звёздный дом.

— Я буду там в ближайшее время, Рампейдж, — пообещала я. Она просто выдала печальную неуверенную улыбку, прежде чем побежала обратно по пути, которым пришла. Я повернулась к Священнику. — Она стала лучше.

Он посмотрел спокойно на меня.

— Готова ли ты взять на себя ответственность, если она убьет другого жеребенка? — Я поморщилась от этого. Нет. Черт, теперь я знала, что внутри нее также была зебра, неадекватно реагировавшая на получение выстрела. Ну… честно говоря, большинство здравомыслящих пони так реагировали. Он улыбнулся той его печальной улыбкой, прежде чем подошел ко мне и прижал свой рог к моему плечу. Свечение магии возвестило о приятном ощущении исцеления. Мне нужно это заклинание… почему мой рог не мог справиться ни с чем большим кроме, как выстрелить? Было ли это слишком, чтобы спрашивать?

— Ты тоже пойдешь прямо к дому? — спросила Глори, ожидая в очереди за своим исцелением. Мы все были полностью побиты. Конечно, лишь Лакуна выглядела прилично. В конце концов, её рог смог даже вызвать ремонтное заклинание для поврежденного платья.

«Тупые большие рогатые аликорны… мой рог был достаточно хорошим. Он не был маленьким! Он был… компактным!»

— Мне нужно поговорить с Секаши, — сказала я, немного нахмурившись. — Я думаю, что она знает об Оставшихся больше, чем делает вид.

«Лансер определенно знал и позаботился о ней больше, чем о любой простой зебре».

П-21 выглядел менее любопытным, чем Глори.

— Ну, если вы не возражаете, я отправлюсь обратно в дом. После всего одному пони придется взломать замок и впустить её внутрь.

Священник улыбнулся маленькому синему жеребцу.

— На самом деле, я надеялся поговорить с тобой после того, как закончил бы исцеление твоих друзей. — Это определенно задело наше любопытство, но не настолько сильно, как самого П-21. Фактически, он выглядел почти опасавшимся чёрного единорога, но кивнул в любом случае.

— Ну, тогда я увижу тебя позже, П-21, — сказала я, когда исцеляющее заклинание Священника спасло нас от использования наших свежих целебных зелий. Может быть, у Секаши была новая партия. Я левитировала ключ от дома и передала его Глори. — Держи, можешь позволить каждому пони…

— Плааааата! — закричала группа кобыл и жеребят, пока они мчались из почтового отделения и пони навалились на меня. — Метконосцы агенты по возврату долгов! — вскрикнула Пурри, прыгая мне на спину, когда Аллегро и Адажио схватили меня за передние ноги. Соната гораздо более сдержанно ударила головой по моему боку. — Ты должна Чарити за шесть Спарк-батарей и бутылку Дикого Пегаса! Уплачивай долг! — объявила Пурри, когда я завопила и рухнула под четверкой, поднимая ПипБак в воздух, прежде чем исчезла из виду.

* * *

— И подумать только, когда-то я рекомендовала её Спайку стать элементом Щедрости, — сказала я себе, хромая к дому предоставленному Секаши и Майине. Конечно, у меня было семьсот крышек, но отправлять молодых жеребцов и кобыл выбивать деньги из меня? Ладно, был использован взгляд больших печальных глаз Сонаты, чтобы заставить меня выплатить деньги, но всё же. — Нет крышки в Пустоши, защищенной от ее жадных копыт, маленькая вымогательница!

На двери висела странная маленькая деревянная маска, и я почувствовала, как мои внутренности тихо заёрзали, когда я постучала. Майина на меня выглянула в окно, и через минуту Секаши открыла дверь.

— Ах, приветствую, Охранница! Входи. Входи. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

— Также мне ужасно хотелось бы того лекарства от простуды, — сказала я, смотря на множество наполовину вырезанных масок.

Она оглянулась, обеспокоившись.

— О, один из твоих друзей болен?

— Нет. Но эта штука довольно вкусная, — сказала я с усмешкой. — Смешай её со Спаркл-Колой и яйцом радскорпиона, и будет даже лучше. — Я могла видеть, что Секаши не была всецело на сто процентов согласна со мной относительно моего мнения о том, что делает напиток лучше. Она перешла на кухню и начала готовить поднос. Глухая зебра управлялась с ножом с мастерством, которому мог бы позавидовать единорог, нарезая зелень для салата. Мы сели за стол, и Майина начала с удовольствием его уплетать. — Откуда у тебя все эти свежие продукты?

— Пони Общества были весьма заинтригованы нашими товарами в последнее время. Один, в частности, был вне себя от радости от платьев, которые мы собрали, и хорошо вознаградил нас пищей и сокровищами. Искатели приносят всякие другие восхитительные товары со строительными материалами.

«И торговля спасает Пустошь».

Салат мог бы иметь неплохой вкус, но ему не помешало бы немного Антирадина, придавшего эту цитрусовую изюминку.

— Я нарвалась на старого друга из ваших несколько часов назад. Тихого жеребца. Любящего стрелять в беспомощных зебр.

Она коснулась сморщенного шрама на плече.

— Ах. Этот друг.

— Да. И еще, — сказала я несколько неуверенно, — после беседы с ним, я начала думать, что, может быть, ты не была полностью честной со мной раньше. — Ее уши сложились, а глаза насторожились. — Зебре, как он, не нужно было бы проводить все это время, пытаясь убить тринадцать зебр только потому, что их племя издевалось над Оставшимися. Они позволили бы шахте сломать вас. Лансер был там, чтобы убедиться, что ты и остальные погибли. — Я протянула свои копыта, прикоснувшись ее. — На самом деле, я думаю, что Лансер был там, чтобы убить тебя, в частности.

Она закрыла глаза и тихо вздохнула.

— Ты права. Он был там не для того, чтобы убить других. Он был там, чтобы убить меня. — Она открыла печальные зеленые глаза и улыбнулась. — Я знаю забавную историю: Когда-то там была молодая зебра, которая была членом Оставшихся. Она обучалась стилю боя Зенит, изучала ее зелья и яды, и искусство ветра… проникновения и скрытности. Она была искусной, и привлекла взгляд лидера Оставшихся, легата Витиосия. Он взял ее в качестве одной из своих жен.

— Но, в один прекрасный день, она была на одиночной разведывательной миссии в землях вокруг черного города, когда попала в шторм. Она была ранена и потеряна, и приближались дикие гули. Затем она увидела сквозь облака одну звезду. Она пообещала все, что могла, чтобы спастись этой ужасной ночью, и звезды приняли ее обещание. — Она тихо вздохнула и склонила голову. — Но это также потребовало ужасную цену, так в ее сердце было посеяно сомнение.

— Что случилось? — спросила я, когда наши глаза вновь встретились.

— Она усомнилась в необходимости и целях Оставшихся. Какова была цель выполнения пожеланий Цезаря по прошествии двух веков? Звёзды действительно были злом? Она использовала свою позицию, чтобы изучить знания звезд, запретную тему для всех, кроме наиболее близких зебр. Но, в конце концов, зебры стали глупыми, и Легат узнал о ее исследованиях. Его гнев был… глубок.

Она посмотрела на многочисленные шрамы на ее шкуре. Теперь я знала, что не все из них были получены в шахте.

— Она взяла знания, что изучила, и с ребенком убежала из дома. Его ярость усилилась, для жены покинуть её мужа было серьёзным оскорблением. Он распорядился, чтобы у нее не представилось и минуты передышки, пока она не была бы схвачена. Его охотники были опытными. Также страшными. Но ни такими страшными, как его сын, прошедший обучение полночного стиля боя. Сын, названный в честь убийственного копья. Так же пылко, так же тихо он преследовал цель, которая нашла группу зебр, направленных трудиться в земле и присоединилась к ним, чтобы избежать его пули. Тем не менее, он нашел ее, но в спешке промахнулся при выстреле, имевшем наибольшее значение. Теперь мертвая в глазах Оставшихся, она искала убежище в тени самых страшных городов.

Она грустно улыбнулась.

— Когда-либо слышала что-то настолько глупое? Как глупая кобыла, загадавшая желание при звездах.

Я встала и обошла вокруг стола, чтобы обнять ее. Я знала, что она не слышала, но я все равно прошептала:

— Она звучит довольно отважно для меня.

Когда мы расстались, я тихо спросила:

— Почему зебры так сильно ненавидят Хуфингтон? Я имею в виду, я ненавижу все то, что здесь произошло двести лет назад, но это был продукт провала пони. Какова же причина зебр?

Она вздрогнула.

— Чтобы объяснить это… ты должна узнать о Пожирателе Душ.

* * *

Звезды капризны, непостоянны, могущественны и загадочны. Для некоторых их вмешательство может быть злым, но такая злоба отражается только в наших желаниях и стремлениях. Другие видят вдохновение и чувствуют копыто судьбы на своих образах и движениях. Однако, по большому счету, их действия и мотивы находятся за пределами нашего понимания и знания. Мудрый заключает сделку от звезд к звездам. Глупый призывает их. Проклятый требует с них. Такова природа таких вещей.

Но есть звезды, которые злобны. Звезды злые и жестокие, изгнанные с небес, чтобы превратиться в безжалостное и сокрушительное разрушение. Когда они ударяют, их уничтожение абсолютно. Их гнев и яд невообразимы. Их ненависть не знает границ, и их жестокость не обладает пределами. Изгнанные с высоты, они падают со страшной яростью. Такие звезды действительно являются монстрами, наводящими ужас на большинство зебр.

Однажды большой зебринский город развернулся на этой долине. Его башни поднимались к небесам, а туннели погружались в землю. Его жители были мудры, а армии сильны, рынки походили на рог изобилия, а его орошаемые поля были зелены. Золото, серебро и драгоценные камни украшали всех от самого высокого князя до самого низшего раба. Там было столь же хорошо, как в древней столице зебр Роуме.

Но при всем своем величии, гордыня грызла его чрево. В своем стремлении превзойти всех остальных, город пришел к глупости и злу. Сердца ожесточились, умы закрылись, и его богатства были упущены. Его ученые и мудрецы шептали свои мерзкие и ядовитые молитвы небу и заразили сердце звезды. И так они предприняли страшный ритуал. Десять тысяч зебр магов вырезали талисманы города в глиф, раскинувшийся на мили во всех направлениях. Были подготовлены редкие, мощные, и темные реагенты. И в унисон, они сотворили заклинание, объединившее их силы… усиливая себя… и усиливая себя снова.

И они призвали вниз звезду: Пожирателя Душ.

Возможно, они намеревались захватить её для себя. Возможно, они допустили ошибку и намеревались обрушить её на славный Роум вместо этого. Возможно, они не знали, что их великое заклинание будет делать, зная лишь, что это будет чудесно и страшно. Несмотря на это, звезда упала. Она разрушила великий город, очернив его грязные башни и древние библиотеки. Она сожгла пожарами плодородные поля и превратила их в пепел. Гигантское богатство города было похоронено, его знание потеряно. И так ужасный город был потерян раз и навсегда.

* * *

Свеча слабо горела на столе, когда она закончила, бросая мерцающий оранжевый свет на лицо Секаши.

— Или мы так думали. Когда пони пришли на эту землю, мы пытались предостеречь их от зла звезды. Мы сказали им, что упавшая звезда лишь спит в земле, а не лежит мертвой, и то, что во сне может мечтать. Они не хотели слушать. И так они построили новый город поверх старого. И таким образом они повторили глупости старого.

— Ты действительно думаешь, что под Хуфингтоном есть падшая звезда? — спросила я мягко, чувствуя себя немного скептически.

Она улыбнулась.

— Я знаю, пони так не думают. Пони не верят в проклятия, злые чары, и зебринские фокусы-покусы. Они вырыли и обыскали всё, и хотя они и нашли кости звезды, они полагали что куски немногим больше, чем простая порода. Но темные вещи всегда связаны с этим местом, именно здесь Найтмэр Мун восстала, чтобы бросить вызов Селестии. Здесь долгая ночь была темнейшей. Здесь поднялись большие башни и прошли великие бои. И башни все ещё стоят, надгробие на земле, которая была убита в своей войне.

— Из этого получилась хорошая история, — призналась я, — но это не доказательство. — Она беспомощно пожала плечами, грустно улыбнувшись.

«Как вы докажете историю, произошедшую так давно?»

— Так почему Оставшиеся искали метеориты?

— Может быть, они просто хотели избавиться от них. Когда мы находим кости звезд, мы прячем их в глубоких пещерах, хороним их в безжизненных пустынях, или топим их далеко в море. Это большая честь для любой зебры, — сказала она, как ни в чем не бывало. Тем не менее, я бы поставила на кон мою зудящую гриву, что должно было быть что-то еще.

Я застонала, уткнувшись лицом в мои передние ноги.

— Эти звезды также стали причиной для ужасно запутанных интриг и тайн, которые должны быть решены самой необычайно неквалифицированной пони в мире? — спросила я, посмотрев жалобно на нее.

Она потянулась через стол и погладила меня по голове в утешение.

* * *

Возвращаясь в Звёздный дом, я должна была признаться, что чувствовала себя немного обеспокоенной мыслью о звездах, великих и могучих сущностях, манипулирующих мной и многими другими. Я просто не могла признать, что все мы были марионетками этих ужасных существ. Это было слишком удручающе. Судьба была тем, что я просто не могла принять. Неужели мне было суждено убить Девяносто Девятое? Суждено бродить по пустоши с ЭП-1101 на ноге? Найти добродетель было достаточно трудно. Быть игрушкой у могущественных существ было значительно больше того, с чем я могла справиться.

Секаши сказала мне, что Метконосцы оставили тропу через минное поле до дома, так что я направилась к калитке в самодельной баррикаде у часовни Капеллы. Все, что я хотела, это спасти пони и помочь моим друзьям… и выяснить, что такое Проект Горизонты… разобраться с Сангвином… и Лайтхувзом… и Лансером… а теперь также и с упавшей звездой, видимо! От всего этого мне хотелось засунуть голову в дыру и кричать.

Потом я услышала подавленный смешок. Однако, привлекло мое внимание не столько само хихиканье, сколько тот кто его издал и факт того, что я никогда не ожидала услышать это от него. Осторожно, я подбежала к углу часовни и выглянула из-за него. Да, П-21 и… о… моя…

Священник и П-21 сидели в копытах друг друга, маленький синий пони, положил голову на плечо черного единорога. Однако, шокировало не то, что они лишь обнимались. Шокировала улыбка на лице моего друга.

— Это хорошо… — пробормотал он. — Я не чувствовал себя таким… счастливым… очень давно.

— Ты заслужил немного счастья. Все вы, — сказал Священник тихо.

— Я — нет, — пробормотал П-21 протянул копыто, чтобы коснуться своей шеи. Священник заставил его замолчать поцелуем, от которого всё его лицо покраснело. Я начала отходить, но то, что я услышала потом, побудило меня задержаться.

— Не начинай говорить, как Блекджек. Вы оба заслуживаете того, чтобы быть счастливыми. От всего этого мне хочется ударить вас обоих, когда я слышу, как вы говорите, что этого не заслуживаете, — твердо сказал Священник.

П-21 покраснел и снова коснулся шрама вокруг его горла.

— Она спасла меня. Она продолжает спасать меня. Все продолжают. Снова и снова. — Он закрыл глаза. — Я не могу этого понять. Я не она. Я не герой, рысью скачущий по всей Пустоши. Мне даже не нравится большинство других пони. Иногда, я чувствую, что я ненавижу всех пони в мире. Особенно её. — Он уткнулся лицом в шею священника. — Особенно себя.

Священник не отдалялся или вырывался, а просто держал его.

— Я рад, что она это сделала. Ты мне нравишься, П-21. Ты серьезен, ты сосредоточен и так полон решимости. И у тебя есть много причин злиться на мир. Я надеюсь, у меня получится дать тебе такие любовь и внимание пони, которых ты заслуживаешь. — Он мягко вздохнул. — Ты не представляешь, как это тяжело видеть так много пони, отчаянно нуждающихся в помощи… но знать, что они просто собираются закончить свое паломничество и вернуться к Селестии.

П-21 посмотрел в сторону моста немного дольше, чем я хотела бы, но потом покачал головой. — Нет. Я не думаю, что сделаю это сейчас. — Затем он отодвинулся и одарил черного единорога улыбкой. — Так… если тебе нравятся жеребцы… почему… — Он махнул неопределенно копытом в сторону Звёздного дома.

— Ты имеешь в виду Арлосту? Я был едва старше жеребенка и старшая, мощная кобыла взяла меня в свою постель. И она была, как ты… смущена, и ей было больно… так что я никак не мог сказать ей «нет». Я не скажу, что это был по принуждению, но она была первой кобылой, в которой я был когда-либо заинтересован. И последней.

«Хорошо. Похоже, мне пора сваливать!»

— Ну а Блекджек?

«Или остаться! Черт возьми, П-21. Почему ты должен был спросить это?»

— Нет. Не в обиду Блекджек, но я никогда не смог бы быть в отношениях с ней. Она слишком… саморазрушительна, — сказал мягко Священник, но с твёрдостью, заставившей мой круп упасть на пол. Ещё один поцелуй, и я начала уползать, лицо горело в смущении. Я определенно не хотела больше ничего слышать. Затем… — Нравится ли тебе Блекджек?

Я бросилась обратно так же тихо как зебра, высовывая голову за угол, чтобы снова взглянуть на пару. «Хорошо! Может быть, я должна поторчать тут подольше. На всякий случай».

Я прикусила левую переднюю ногу, просто чтобы убедиться, что я не говорила, когда мои уши дернулись.

«Он не мог. Он не будет…»

— А за что её любить? — вздохнул П-21.

«Что?».

— Она спасает пони. Она спасёт весь мир, если сможет. Я даже не могу сделать это для себя на десять минут. — Он закрыл глаза. — Я просто хочу не ненавидеть ее так сильно. — От этого моя кровь похолодела, пока я не услышала, как он поперхнулся, немного свернувшись калачиком. — Я просто хочу понять, что я должен был чувствовать! Я привык ненавидеть. Я ненавижу так чертовски сильно. И я чувствую себя ужасно, ненавидя моих друзей! — Сказал он, прижимаясь лицом к шее священника. Черный пони нежно обнял его. — Я такой плохой пони… а она… она такая хорошая, что это больно! Но, при этом, она убила его… Мне следовало бы ненавидеть её! Или нет? Ты не сможешь простить и любить кого-то, кто убил того, кого ты любил! Это… запутанно…

Затем священник спокойно посмотрел прямо на меня! Мои глаза вылезли на лоб в шоке и смущении. Но он медленно покачал головой с улыбкой.

— Первый шаг к исцелению ненависти — признать её. Выгнать её из себя… не дать ей заполнить тебя, пока ты не потонешь в ней. Ты чувствуешь, что ты чувствуешь. Ты делаешь то, что делаешь. И ты не позволяешь страху, стыду и ненависти контролировать тебя. — Он погладил гриву П-21. — Я уверен, что ты сможешь сказать ей, что ты чувствуешь…

Но П-21 зажмурился и покачал головой.

— Я не смогу. Не ей. Не сейчас… нет, пока я не смогу смотреть на неё, не желая убить её. Нет, пока я не могу… без чувств… стыда… — тихо сказал он, дрожа. — Она… она спасла мне жизнь, а часть меня всё ещё хочет убить её… — Он съежился, свернувшись в объятиях Священника. — Что со мной не так?

Священник просто похлопал его по спине.

— Ты в Хуфе, П-21. — «И это всё, что нужно было сказать.» — Я уверен, что когда ты будешь готов… она будет счастлива выслушать тебя, — сказал он, глядя на меня с твёрдым взглядом, требовавшим, чтобы я относилась к П-21 с гораздо большей заботой, чем сейчас. Тем не менее, кусая губы, я кивнула. Я никогда не подниму эту тему… пока он не был бы готов. Священник вздохнул, поглаживая гриву, глядя на жеребца в его объятиях.

П-21 тихо хмыкал, посмотрев в глаза Священника, и Священник ответил тем же.

— Он сказал мне… он сказал мне, что встреча со мной была самым счастливым днем в его жизни.

— Я знаю это чувство, — сказал Священник тихо. И еще раз их губы встретились, и их глаза закрылись, у Священника с добротой, а у П-21 в отчаянии. Вот теперь точно пора сваливать. Я тихо побежала прочь.

* * *

На этот раз, мы провели хорошую ночь в Звёздном доме. Священник зашел ненадолго с П-21, двоица слегка толкалась крупами более, чем несколько раз, стоя близко друг к другу. Пурри принесла покупки для Глори, в основном боеприпасы. Глори сделала обед. Рампейдж притворилась, что отравилась им. Все пони смеялись. Пурри выдала Скотч Тейп «пони-из-стойла-ничего-не-знают» выступление, когда та её спросила, где уборная. Скотч Тейп с горечью пожаловалась на использование туалета на улице, кобылка пообещала принести надлежащую санитарию в Пустошь или умереть, пытаясь. Я подразнила её о наличии кьютимарки в виде туалета, и она была так смущена, сразу проверяя. Лакуна с грустной, одинокой улыбкой спокойно наблюдала со стороны.

Пока я не попросила ее показать несколько фокусов. Вдруг втянутая в центр нашего внимания, аликорнша ничего не могла с собой поделать. «Великая и могучая Лакуна» вызвала небольшую грозовую тучу, поразившую круп Рампейдж, оживила верёвку, подсказавшую о шутке с рабством, заставившую меня краснеть, а Глори улыбаться, и сделала небольшую неоновую иллюзию моего боя с Психошай. Я немного поворчала при ударе в промежность, мои гениталии рефлекторно заболели.

Затем кто-то предложил мне взять контрабас Октавии и поиграть для них. Лакуна и Скотч никогда не слышали раньше моего исполнения, и поэтому я притащила его вниз и встала со смычком. Священник и Пурри все еще казались слабо удивленными тому, что я использовала инструмент без магии. По-видимому, вы просто не были настоящим музыкантом единорогом, если не использовали ваш рог для игры… Я действительно не знаю, что именно я играла, начиная водить смычком из чёрного конского волоса по струнам, но, видимо, это было достаточно неплохо, чтобы заработать топот аплодисментов. Затем Священник встал и подошёл ко мне. Его рог засветился, и скрипка начала играть вместе со мной. Я заметила, что волшебная музыка звучала с небольшим металлическим отзвуком, чем при реальном инструменте.

Бок о бок мы играли, я — ужасно, а он — больше покрывая мои маленькие ошибки. Пурри слушала, прежде чем поднялась на копыта и присоединилась к нам со вторым, более высоким тоном скрипки. Она была определенно гораздо более элегантна и игрива, также как и её музыка, танцевавшая и порхавшая вокруг более серьезных нот Священника. Когда мы закончили песню, я посмотрела на Лакуну с небольшой любопытной ухмылкой.

— Нет, нет, нет… Мы не можем. Мы не должны! — Лепетала она. — Богиня… э-э… я имею в виду… Я не играю!

— Ты знаешь заклинание, не так ли? — спокойно спросил Священник. Фиолетовая аликорнша кивнула. — Ну, тогда, мы хотели бы, чтобы ты присоединилась к нам. Но ты не обязана.

— Не волнуйся, Лакуна. Ты не сможешь быть хуже меня, — сказала я, прислонив мою щеку к грифу инструмента, чувствуя, будто обнимала кого-то. — Так что не волнуйся, если ты не очень хороша.

Медленно, она пошла и встала за нас троих. Я снова левитировала одну из музыкальных книг и пролистала.

— Что бы нам сыграть? — спросила я, смотря на названия. Затем одно попалось на глаза. — Канон Д? Как насчет А, Б, и В?

— Прекрасный выбор, — сказал Священник, одобряя.

— О, да. Это одна из моих любимых. Правда, она не будет таковой без казу Сонаты, — добавила Пурри.

— Да… Мы… Я хорошо её знаю, — прошептала важно Лакуна в наших умах.

Я сделала глубокий вдох, пока брала смычок, глядя на музыку. Медленно ноты начали раскатываться по всей гостиной. Я немного успокоилась, легко задавая ритм для моего инструмента, в то время как он поднимался и опускался так же непринужденно, как и дыхание. Затем Священник начал играть в осторожном, спокойном, серьёзном темпе, его рог постоянно светился, когда он закрыл глаза, играя на слух. Через несколько секунд, Пурри вступила с её нотами, скачущими за нотами жеребца с небольшими вариациями, что красиво сочеталось с его равномерной игрой.

Затем начала играть Лакуна. Она не была хороша. Она даже не была прилична.

Она была захватывающей.

Ее скрипка, звучащая глубже и богаче, чем две других, присоединилась к Священнику и Пурри в сладкой, грустной мелодии. От Священника и Пурри, мы слышали музыку. От меня, мы слышали шум, который можно было бы принять за музыку. То, что вырывалось из рога Лакуны, была чистой душой. Когда она играла, я представляла себе маленькую фиолетовую аликорншу, сидящую в полном одиночестве, играющую на единственном инструменте, дарившем ей радость.

Лакуна сказала, что её части пропали. Я съем свой хвост, если это не было одной из тех частей. Лакуна, аликорн или нет, была музыкантом. Я была уверена в этом, когда наши четыре ноты слились в одно целое. Контрабас регулярно попадал в восемь нот, обеспечивая основу для трёх других. Гармония. Это может и не быть Честностью, Добротой, Смехом, Щедростью, или Верностью, но, как я уверена в том, что звезды в небе и над головой, это была магия.

* * *

В ту ночь, Звездный дом был ещё раз полон. Мы разделились на пары по кроватям, так как было очень мало спальных мест. Я одарила Глори ухмылкой, но её лицо зеркально повторило лицо Миднайт в степени нервозности, когда она побежала в свою комнату с Пурри. Священник и П-21 проскользнули в комнату, на которую оба предъявили права. Рампейдж разделила свою кровать с Лакуной в гостиной. Со мной осталась Скотч Тейп. Она, казалось, была не очень рада этому, но ей негде было спать. Комнаты было более чем достаточно, и мы устроились в ней на ночь.

Мне, как обычно, снились сны про полные хлора и криков комнаты, заполненные тихо поющими колыбельную жеребятами, и повесившегося друга. Я не спала до последнего, поэтому каждые несколько часов я просыпалась, смотрела на спящую Скотч Тейп и возвращалась ко сну. Однажды я проснулась, от её плача во сне, тихо гладя её по плечу, пока она звала свою маму во сне.

Потом я проснулась от очень неожиданного ощущения тепла на моём боку. Я почувствовала запах аммиака и резко дёрнулась, почти полностью проснувшись. Скотч моргала, пока я барахталась. Я дышала тяжелее, чем при получении выстрела от Лансера, мое сердце билось, как гигантская пиявка у меня в груди.

Все потому, что Скотч Тейп описалась в кровати.

Оливковая кобылка лишь обвернула одеяла вокруг себя, опустив голову от стыда, делая все, что могла, чтобы не сломаться полностью. Я ударила себя за мою реакцию, я сталкивалась с вещами намного хуже. Психанутая я ей сейчас не нужна. Я медленно проскакала вокруг кровати, чтобы сесть рядом с ней.

— Прости… — всхлипнула она. — Я думаю, я просто большой… тупой… жеребенок… — пробормотала она, дрожа.

Я ее крепко обняла.

— Нет. Ты кобылка, с которой случились ужасные вещи. Это не делает тебя тупой или малышкой, — сказала я, повторяя почти слово в слово то, что было сказано мне. Она издала еще один всхлип, когда сорвалась, выплескивая всю боль, что она пыталась скрыть.

— Я так по ней скучаю! Я так сильно скучаю по ним всем! — причитала она в мою грудь, крепко держа меня в отчаянии.

Я тихо хмыкнула, слёз моих было меньше, но и практики у меня было больше.

— Я тоже. Они снятся мне каждую ночь.

Ей потребовалось около десяти минут, чтобы успокоиться.

— Мне очень жаль. Я думала… Я думала, что смогу быть сильной. Не плачущим ребенком. Писающимся в постель… — сказала она с отвращением.

— Эй, могло быть и хуже. Ты могла бы быть мной. Я мочилась в постель, пока не стала почти такого же возраста, как ты… только со мной ничего плохого не случалось. Я просто не могла соизволить проснуться, — сказала я, совсем немного преувеличивая факты.

Она рассмеялась, несмотря на ее слезы, и я подняла простынь, чтобы вытереть её глаза.

— Фууу… ужасно, Блекджек.

— Я серьёзно. Это было настолько плохо, что мама заказала желтые простыни. Почти провела мой медосмотр — сказала я с усмешкой, и она рассмеялась.

Наконец, она выскользнула из кровати и сняла мокрые одеяла.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Мы все пострадали, Скотч. Все из нас. Даже Священник. Наверное и Пурри. Ты не должна делать вид, будто ты в мире единственная пони, слишком крутая для того, чтобы наделать ошибок, — сказала я, связывая их в узел своей магией. Тихо, мы побежали вниз по лестнице, где Лакуна латала разрывы и дыры на её платье.

Она могла телепортироваться, стрелять магическими стрелами, использовать щит, миниган, играть красивую музыку, и шить… что она не могла делать? Видимо стирать. Мы нашли ведро в туалете, и заполнили его несколькими моющими средствами и водой, моя магия очистила и промыла простыни чистой водой из насоса за домом. Мы только закончили, когда другие проснулись.

Глори посмотрела на простыни в замешательстве.

— Гм… разве не слишком рано, чтобы стирать? — спросила она, пока я вешала простыни на несколько низко висящих ветвей. Было бы чудом, если они когда-либо высохнут при погоде Хуфингтона. Скотч покраснела, отвернувшись, Глори вопросительно посмотрела на оливковую кобылку.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь придумать, что сказать.

— Я обмочилась в постель! — выпалила я. Она моргнула в шоке. — Ужасно. Абсолютно ужасно, — добавила я, собираясь все больше и больше краснеть, пока Глори просто смотрела. — Я думаю, что матрас может быть уничтожен.

— Ты что? — спросила Пурри с порога, и глаза ее, ликуя, округлились. Так много за последние сутки стоило мне уважение или привязанность от зеленоватой кобылки. Она мчалась к Капелле, смеясь. Если бы только у меня была винтовка Тауруса… Я могла бы утверждать, что это несчастный случай. Страшное несчастье…

— Ты знаешь, тебе не стоит столько пить, перед тем как ложиться в постель, — сказала Глори, добавив. — И всегда убеждайся, что ты сходила на горшок перед сном, если ты считаешь, что это будет проблемой.

Я была уверена, что моя шкура соответствовала красному цвету в моей гриве.

— Что происходит? — спросила Рампейдж, когда также вышли П-21 и Священник.

О, святая Селестия, закончится ли это когда-нибудь?

* * *

Священник согласился закрыть дом ставнями и закончить стирку. Из всех моих друзей, он, казалось, догадался о правде, но если и так, то он решил оставить ее при себе. Ну, отдохнувшие и пополнившие запасы продовольствия и боеприпасов, мы были готовы бросить вызов туннелю. Я ожидала, что он будет опасным. Я ожидала, что он будет тёмным и жутким.

Я не ожидала, что он будет огромным!

Туннель был достаточно широк для четырех путей, исчезающих в земле, и достаточно высок, что даже у Глори не слишком проявлялась клаустрофобия. Над головой висели огромные лебедки и кабеля, которые еще оставались в хорошем состоянии, несмотря на ржавчину и коррозию. Целый грузовой поезд, загруженный кучей ржавых ящиков и коробок, по-прежнему был подключен к оборудованию, удерживаемый от падения по крутому склону в землю чем-то вроде твердой ржавчины.

— Для чего они использовались? — спросила Глори, смотря на кабели наверху.

— Наверное, чтобы помочь грузовым поездам не укатиться вниз слишком быстро или поднять их в туннеле, — сказал П-21, указывая вниз, в затхлую глубину. Стены туннеля были покрашены в неприятный зелёный, а над входом было написано: «Хуфингтонский промышленный подходной туннель № 1. Закрытая Зона», а ниже: «Под защитой Службы безопасности Эгиды». П-21 указал на громадный двигатель в конце поезда. — Он не похож на паровозы в наших книгах.

— Это так, — сказала Рампейдж, пробегая мимо огромной машины. — В конце войны, почти нигде не использовался уголь, кроме электростанций. Этот, вероятно, использовал спарк-генератор для питания поезда.

— Мне интересно, как поезда-платформы от Бримстоуна проходили через это место, если тут так опасно, — пробормотала я.

— О, это просто. Спускаешься в туннель без тормозов и скидываешь несколько рабов на откорм гулям. Работает каждый раз, как я слышала, — сказала Рампейдж с невеселой усмешкой. — Пройти через туннели в разы легче, если понести при этом несколько приемлемых потерь.

— Крышечка говорит, что Дасти теперь просто упирается в туннель и на копытах всё доносит до Капеллы. Она сейчас погрузилась в бизнес. Они даже не пытаются больше идти туннелями, — добавила Глори, когда мы медленно двинулись вниз по крутому пути. Я задавалась вопросом, почему они не использовали более пологий уклон. Великолепно, еще одно дополнение к миллионам вопросов, на которые я скорее всего никогда не отвечу. Может быть, Ровер знал…

В Туннелях метро был беспорядок из сломанных поездов, треснувших стен, и рухнувшего бетона. Для сравнения, зеленая линия была почти полностью нетронутой. В фундаменте не видно и малейшей трещины, и даже металлические поверхности едва покрылись коррозией. Так же здесь было гораздо меньше мусора. Попадалась случайная консервная банка или бочка, но, по большей части, поезда стояли тихо, соединенные с тугими кабелями, ожидая управления или команды, чтобы заставить их снова двигаться. Когда склон выровнялся, мы перебрались в огромную зеленую подстанцию под землей. Низкое гудение окружило нас, и я могла чувствовать сухой, теплый бриз, дующий с глубины.

— Тут по-прежнему есть энергия, — удивились Глори. — Мы могли бы сделать так много с Хуфингтоном… Понимаете? Если уровень излучения не слишком высок, и мы смогли бы решить проблемы с ХМА, то мы могли бы сделать так много для Эквестрии.

— Но откуда поступает энергия? — спросила я, смотря на зеленые лампы, установленные на потолке. Каждая бросала бледный круг света, рассредоточившись вдоль путей, но многие из них были сломаны, оставляя болезненные пятна света на фоне приевшейся тени.

— Плотины, — ответила Рампейдж. — По крайней мере, так думают Стальные Рейнджеры. Если бы они не были так зациклены на флагмане «Селестия», они бы, наверное, открыли магазин на плотинах. Конечно, Яйцеголовые — единственные пони, которые действительно могут заставить проклятую энергию идти туда, куда она должна идти.

— Так почему же они не работают вместе? — спросила Скотч.

— Потому что это было бы нормальным и разумным, — ответила Рампейдж. — Но Стальные Рейнджеры хотят контролировать технологию. Яйцеголовые же хотят возиться с ней. Не много компромиссов между ними двумя.

Я левитировала карту Ровера.

— Так, мы должны найти туннель G-3, — сказала я, смотря в темноту.

Что-то мелькнуло в далеком пятне света.

Наружу вылетели Бдительность и мой новый меч. Ничего на моём Л.У.М.-е. Также, не раздавалось ни звука. После музея, однако, я не доверяла меткам. Все остальные тоже застыли.

— Что это? — спросила Глори, зависнув над нами.

Потом я услышала тихий щелчок. Слабый, быстрый и тихий. И со всех сторон.

— Что-то плохое… — пробормотал П-21, заряжая гранату. Низкое и неестественное рычание эхом огласилось через просторные залы. — Что-то очень плохое.

Вдруг, щёлканье удвоилось, и своим ночным видением я увидела слабой мерцание, несущееся прямо на нас шестерых.

— Вот они, — крикнула я, поднимая Бдительность и выстрелив в быстрое пятно. Пули зазвенели, ударив по металлу, и с магической вспышкой моя цель перепрыгнула конечное расстояние. Я привстала, мои копыта встретили механического монстра, когда он врезался в меня. Когти разрывали мою броню и пневматические челюсти зашипели, когда они, щёлкая сомкнулись в дюймах от моего лица. Пёс был почти полностью металлическим за исключением серой капли мозгового вещества в банке на вершине его головы. Я слышала о роботах пони с мозгами, но такое было впервые.

Затем, пока я боролась с первым, второй бросился вперед и укусил мою заднюю ногу. Рывок и киберпёс вытащил ногу из-под меня! Я упала, пинаясь и крича, когда механический монстр, сидящий на мне, медленно повернул голову и открыл пасть ради моего горла. Со всех сторон от меня мои друзья открыли огонь, когда все больше и больше замаскированных роботов появились и напали. Зеленая молния вылетела из стеклянного купола робота, и моё зрение помутилось, когда мир на мгновение закрутился вокруг меня. Всё, что я могла сделать, это магией не давать сомкнуться его челюстям.

Затем Скотч Тейп прыгнула ему на спину, крепко сжимая всеми четырьмя копытами, пока била по куполу гаечным ключом, зажатым в ее челюстях. Купол треснул, раскололся и, наконец, разрушился, когда она размолола серый комок концом ее ключа. Собака издала спазматический рывок и свалилась с меня. Я села, и мой рог вспыхнул, три волшебных пули измельчили прозрачную мозговую коробку другого пса.

Какой бы большой слабостью не был их легкодоступный мозг, они могли бы сделать еще несколько. Машины были сильны, быстры и работали вместе. У них также были те дезориентирующие мозг штуки. Когда они не участвовали в бою, синий талисман в их грудинах вспыхивал, и они исчезали. Глори и Лакуна вместе сражались бок о бок, Лакуна обстреливала открытые площадки вокруг нас, а Глори отправляла изумрудные пучки смерти в любое появлявшееся мерцание. Я работала со Скотч Тейп, защищая кобылку больше, чем предпочла бы признать. Я не собиралась иметь на своей совести другую Скудл! Рампейдж свободно вела бой с тремя или четырьмя из них одновременно, игнорируя дружественный огонь от П-21. После ударов его гранат, она зачищала то, что оставалось, пока ее собственные травмы заживали.

— Почему ты… ууууу… так ухмыляешься? — спросила Рампейдж синего пони.

П-21 смеялся, с хлопком открывая Аргумент и заряжая новую гранату.

— О, это очень оздаравливает.

Затем четверо киберпсов упали на Глори и Лакуну. Я понятия не имела, подскочили они или могли ходить по потолку. Один из них сжал свою пасть на крыле Глори и начал разрывать. Челюсти работали, жуя и дробя конечность, и она вскрикнула и упала. Лакуна телепортировалась на десять футов вверх, в результате чего киберпсы грохнулись под ней. Миниган развернулся вниз и расстрелял упавших псов, разрушая их столпом огня и пуль. Потом еще два приклеились к несущим колоннам, обстреливая аликорншу их мозговыми молниями.

— Глори! — закричала я, мчась к ней, скользя в З.П.С., чтобы взорвать купол киберпса. Он умер со сжатыми на крыле челюстями. — Замри!

Она скривилась от боли, дрожа под ним.

— Я никуда и не пойду.

Я попыталась разжать его челюсти с помощью меча, но они не подались.

— Скотч! Ты мне нужна! — позвала я, возвращая свое внимание к бою. Оливковая кобылка мчалась с двумя псами, лязгавшими по ее бокам, пока я не расколола один купол мечом и не отправила мои последние три пули в купол другого. — Освободи ее, быстро! — сказала я, отталкивая второго пса. Он действительно не получил сообщение о том, что теперь должен был умереть!

Пока Скотч Тейп работала, я поняла, что мы проигрываем. Я понятия не имела, сколько этих штук тут было. Десятки? Сотни? Тысячи? П-21 пытался использовать тяжелый ствол гранатомета, как дубинку, его плечи кровоточили от разрывов от когтей. Псы теперь почти непрерывно стреляли по Лакуне зелеными пучками, а Рампейдж была чуть ли не вся погребена под ними. Затем одна из собак укусила меня и разорвала мою броню так сильно, что седельная сумка порвалась и выбросила половину моего имущества на пол. Я кричала и боролась, но безуспешно.

Затем один укусил переднее копыто. Затем другой укусил заднее копыто. И тогда я точно знала, что чувствовала Скудл, как они начали меня растягивать! Мы были бы вот-вот разорваны на куски роботизированными мозговыми псами. Может ли быть хуже?

Неужели я на самом деле сейчас подумала об этом?

Механическое рычание пересекло просторные залы и, отразившись, усилилось. Вдруг, киберпсы успокоились. Мои ноги были выпущены, когда они осторожно попятились. Из мрака приблизился массивный зверь из металла. Это был Деус среди киберпсов. Броня покрывала каждый дюйм его матовой черной фигуры. Его красные глаза злобно смотрели на нас шестерых, пока две вмонтированных в плечи пушки были направлены прямо на меня. Он не был киберпсом! Он был размером с медведя!

Он открыл пасть достаточно широко, чтобы раздавить мне голову, прорычав мне в лицо. Я сглотнула, смотря на зубы внутри его глотки.

«Кто, черт возьми, проектировал эту штуку?»

Затем он закрыл свой рот, красные глаза смотрели на меня сверху вниз. Медленно, он повернулся, как бы осматривая поле боя. Его тяжелые металлические когти царапали по камню, когда он подошел к упавшим фигуркам Министерских Кобыл, наступив прямо на Реинбоу Деш, но фигурка была по-видимому, слишком крутой, чтобы быть измельчённой механическим смертельным зверем.

Он остановился, а затем потянулся вниз, толкнув мордой крошечную оранжевую фигурку Эпплджек. Изнутри зверя донеслось тихое скуление. Снова и снова он толкал вставшую на дыбы фигурку, прежде чем сел и поднял голову в длинном низком вое. Взглянув на статуэтку в последний раз, гигантский механический зверь повернулся и зашагал обратно, откуда он пришел. Один за другим оставшиеся киберпсы поднялись и побежали за ним, мягко щёлкая когтями. Просто так, они снова исчезли в глубинах туннеля.

— Что, черт возьми это было? — спросила Рампейдж, поправляя броню.

— Я… — «Было ли это…» — Я не знаю, — сказала я, левитируя маленькую оранжевую фигурку, сидя и обнимая её, когда посмотрела в сторону, куда ушли охранные киберпсы. Однако, я заметила, что представляю, как крошечная Эпплджек плакала.

* * *

Мы обнаружили нужный туннель, двигаясь быстро и бесшумно по широкому открытому пространству. Не было никакого мусора, блокировавшего нам путь, что также означало, что не было и укрытия. Дважды турели выпадали из потолка, чтобы обстрелять туннель сверкающими розовыми молниями дезинегрирующей магии. Без укрытия, у нас были лишь мгновения, чтобы уничтожить их, прежде чем они уничтожили бы нас. И нам это не всегда удавалось…

— Не смейся, — пробормотала Рампейдж, рысью скача рядом со Скотч Тейп, полосатая кобылка ругалась себе под нос в решительно не присущей кобылке манере.

— Ты закрыла меня, — сказала Скотч Тейп неловко. — Я не собираюсь смеяться. Я просто… Я удивляюсь, почему этот возраст?

— А? — моргнула Рампейдж, смотря на оливковую кобылку. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты выглядишь лет на пять или шесть… верно? Так почему бы тебе не восстановиться, как новорожденный? Или моего возраста? — спросила Скотч Тейп. — Почему пять или шесть?

Рампейдж открыла рот… потом закрыла его, немного хмурясь. — Я не знаю. Я никогда не думала об этом, — сказала она, поднимая голову. — Я имею в виду, мне пятьдесят или шестьдесят лет… но я не знаю, почему я возвращаюсь к этому определенному возрасту каждый раз. — Она потерла подбородок. — Теперь, когда ты упомянула об этом… Я не становлюсь старше двадцати- или тридцатилетней.

И еще одна тайна к сотне или около того других, с которыми мы сталкивались. Прямо рядом с «что же было источником всей этой радиации?» Она была не сильной, но её уровень был стабилен. Все пони, кроме Лакуны, приняли дозу Рад-Икса. Пожалуй, радиация приносила ей пользу… но даже ей, казалось, было определенно… плохо. Это выглядело почти так, будто ей было больно.

— Ты в порядке? — спросила я, легонько толкнув фиолетовую аликорншу. Она вздрогнула и закусила губу, решительно качая головой.

— Крики… сильные. Очень сильные. Я не хочу здесь оставаться, — сказала она, хныкая в моей голове. — Пожалуйста, давай поторопимся.

Но мы прошли лишь на сто ярдов дальше, подойдя к огромной двери, полностью блокировавшей туннель. «Хуфингтонское Ядро. Вход № 12-411J».

— Он должен вести к Ядру, — пробормотала я, стукнув по двери. «Крепкая, как бетон.» — Не думаю, что ты можешь вскрыть её? — спросила я П-21 с усмешкой. Он одарил меня взглядом, предполагавшим, что этот вопрос открывал целый новый мир того, какой глупой я была, если я была серьезна. Я сверилась с картой. — Хорошо. Хорошие новости, нам не обязательно проходить через дверь. Ищите Канализационный Вход 12–99. Он должен быть в той стене. — Я указала налево от нас.

Глори нашла его. Ее крыло по-прежнему не пришло в норму, даже после принятия лечебного зелья. Конечно, люк был заперт, но П-21 достал заколки и принялся за работу. После двух попыток он открыл его. Этот туннель был куда противней, воздух тяжёлый и влажный. Как ни странно, здесь не было никакой плесени или гнили. Я предположила, что радиация убила все. Также не было и света, поэтому я включила фонарь ПипБака. Скотч Тейп сделала то же самое. Пылающая магия Лакуны освещала заднюю сторону, когда мы вошли в узкий туннель. Все изгибалось, так что я не могла видеть, как далеко мы должны были пройти.

— Как думаешь, ты сможешь поймать ДиДжея Pon3 отсюда? — спросила Рампейдж. — Вся эта тишина меня бесит.

— Сомневаюсь… но… — Я включила мое радио и настроила его на поиск сигнала. Помехи. Помехи. Помехи.

Затем кобыла заговорила в спешке:

— …это команда Дельта. Мы в ловушке в Вспомогательном Туннеле 33-99B. Щиты подняты. Пожалуйста, опустите щиты. Мы получили важную информацию из Кантерлота. Солнце поднялось. Луна не была освобождена. Звезды по-прежнему в игре. Повторяю, командир группы, звёзды всё ещё находятся в игре! Это команда Дельта. Мы в ловушке в Вспомогательном… — и сообщение продолжило крутиться снова и снова. Я посмотрела на карту Ровера, но нигде не смогла на ней найти Вспомогательный Туннель 33-99B.

— Одна из этих команд, как думаешь? Те, кто знали о бомбах? — Глори спросила у меня за спиной.

— Полагаю, — сказала я, задумавшись о том, что радиопередача крутилась на протяжении двух веков с сообщением, которое никогда не достигнет своего получателя.

* * *

— Я думаю, мы потерялись, — пробормотала я через полчаса. Я повернула карту передо мной и покосилась на выцветшие линии. — Я не знаю, должны ли мы идти в этом направлении или нет.

— Потерялись? — сказал П-21, толкая меня с левого бока, чтобы посмотреть на карту.

— Нет… Я думаю, мы должны продолжать идти этим путем, — сказала Глори, указывая её неповрежденным крылом, зажимая меня с правого бока.

— Я думаю, что нам нужно было именно в этот последний туннель, — сказала Рампейдж, пропихнувшись подо мной, глядя на карту.

— Нет, это правильный путь. Видите? — Заёрзала Скотч Тейп рядом с Рампейджи, акцентируя внимание своим копытом.

— Но тогда не должны мы уже быть на этой фабричной штуковине? — спросила Рампейдж.

— Наверное должны, — согласились Лакуна, склонившись над моей головой, чтобы посмотреть на карту.

— Немного личного пространства, пожалуйста! — крикнула я. И тут же вздрогнула от эха, зашумевшего по туннелям, но по крайней мере мои друзья отступили достаточно, чтобы позволить мне дышать. Глядя на карту, я ткнула в маленькую площадку с надписью «ХКМ». — Если путь верный, то это место должно быть слева недалеко от нас. Ищите знак «ХКМ», чтобы это ни было.

Мы немного рассредоточились, но чем дальше мы шли, тем больше я была уверена, что он был не там, где, как мы предполагали, он будет. Почему этот туннель выглядит… сгоревшим? Спустя некоторое расстояние, мы нашли дверь с надписью ХКМ, но, вместо того, чтобы быть плотно закрытой, она покоробилась на своём косяке. Следы обгорания были сильно заметны здесь, особенно на стене напротив двери и на полу и потолке рядом с ней. Я протиснулась и обнаружила деформированный облицованный металлом проход. Стенки туннеля выглядели так, будто они немного растаяли, а затем снова затвердели. Мой датчик радиации внезапно начал намного настойчивее щёлкать. Я осторожно шла по туннелю, но он казался безопасным. Ну, относительно. До сих пор ничего, кроме глупо выглядевшего металла.

— Давайте внутрь, — сказала я, выглянув. Я помогла другим протиснуться, и лишь одна Лакуна осталась снаружи. Я выжидающе посмотрела на нее, но она взглянула через пролом и со вспышкой появилась на противоположной стороне. Я посмотрела на неё, на пролом, а затем снова на неё. Хорошо, да, ожидать, что она протиснется через него, не было одной из моих лучших идей.

Аликорнша сразу глубоко вздохнула и блаженно улыбнулась.

— О, так-то лучше.

Я бросила взгляд на мои счетчик радиации и сглотнула.

— Да. Лучше.

Я переглянулись с остальными моими друзьями, и мы сразу же приняли другой Рад-Икс.

Мы продвигались по коридору и обнаружили… это, выглядевшее так, будто что-то в другом зале наполовину взорвалось, наполовину проплавилось сквозь стену туннеля. Искорёженный мусор растворился в стене, а пол был покрыт чем-то, похожим на затвердевшие потоки смешавшихся жидких металла и породы. Туннель тянулся чуть-чуть дальше к короткому лестничному пролету, ведущему к тяжелой двери, растаявшей вовнутрь себя. Если мы хотели продолжить движение, то должны были бы пройти через дыру.

Дыра выглядела так, будто гигантская пуля врезалась в металлическую мишень, если не считать того, что, помимо этого, она пробила породу и два слоя металла. С другой стороны, была капля на «полу», но там было достаточно застывших расплавленных развалин, чтобы нам спуститься вниз. Зал был одной массивной кучей окалины. Что бы ни случилось здесь, оно переплавило каждую поверхность в затвердевшую панораму капавшего металла. Почерневшие стальные сталактиты свисали вниз над нами, и мы должны были следить, чтобы не наступить или не споткнуться о куски и шипы, простирающиеся от пола, словно чуждое и опасное произведение искусства. В самом центре образования был большой кусок треснувшего, почерневшего камня. Я посмотрела на потолок, но там, казалось, не было мест, откуда скала могла упасть.

— Что, чёрт возьми, это за место? — спросила я, когда мы немного рассредоточились. В поле моего зрения во всех направлениях светились красные метки, но я знала лишь то, что они могли быть выше, ниже, или за твердой породой. Тем не менее, я жестом показала всем пони держать своё оружие наготове.

— Что-то плохое, — пробормотала Скотч, вытаскивая свой гаечный ключ. Я не могла не согласиться. Был виден потёкший проход без двери в углу комнаты, за ним была лестница, ведущая вверх. К счастью, лестница была вырыта как туннель, а не построена в вертикальном канале, и по-прежнему была практически нетронута. Наверху была комната, полная сгоревших терминалов и разбросанного металлолома. Одна стена в комнате была чем-то вроде большого окна в ней, но противоударные щиты опустились на него… и были вплавлены. Теперь скорченные пустоты смотрели на зал, откуда мы только что пришли. Сгоревшие талисманы и кристаллы валялись в изобилии. Что бы ни случилось здесь, оно не было хорошим.

В стене напротив окна была дверь. С другой стороны, два одинаковых на вид металлических коридора начинались в углах. Ущерб здесь был не таким сильным, помещение больше походило на входной туннель, в который я втискивалась, чем на разжиженный от взрыва зал. Волей случая мы выбрали левый туннель.

В середине туннеля была расплавленно-закрытая металлическая дверь, которая, вероятно, вела в туннель, через который мы вошли, а в конце туннеля был перекрёсток, идентичный тому, что мы нашли снаружи расплавленного зала. Эта заполненная терминалами комната была более нетронутой, и большой знак «№ 5» был нанесён на дальнюю от смотрового окна стену. Повсюду в комнате наблюдения лежали тёмный пепел и сожжённые кости, но зал за окном вообще не был сожжён. Вообще-то, за исключением оконного стекла, всё в комнате на другой стороне, в том числе и большой серый камень в середине, выглядело так, будто она была заморожена!

— Эй, Этот всё ещё работает, — сказал П-21, сев перед терминалом и начав печатать. Затем он нахмурился. — Хорошо. Определенно займёт некоторое время.

— У нас есть время? — спросила Скотч Тейп, посмотрев на свой ПипБак.

— Давайте искать выход, пока П-21 работает. Скотч, можешь протянуть ему копыто помощи? — спросила я от перекрёстка, вглядываясь в другой проход. Она кивнула, выглядя благодарной за то, что остаётся сзади с синим жеребцом. Мы разбились на пары и разошлись, Рампейдж и Лакуна продолжили в направлении, в котором мы шли, в то время как Глори и я вернулись к исследованию другого коридора в расплавленном комнатном перекрёстке.

Мы обнаружили, Т-образный перекрёсток и, после изучения, направились прямо вперёд, выйдя к другому такому же перекрёстку, повёрнутому вместо этого направо. Глори выглядела немного болезненно, пока мы шли, этот дикий укус на её крыле всё ещё немного кровоточил.

— Как ты, держишься? — спросила я тихо, пока мы рысью бежали мимо кладовых, заполненных опрокинутыми, искорёженными полками с поломанной электроникой, Спаркл-батареями и Чудо-клеем. Большинство из них были повреждены огнём, но тут и там были экземпляры, не выглядевшие так уж плохо. Я убедилась в присвоении всех разумно нетронутых вещей, когда мы вышли оттуда.

Глори заглянула в коридор, прежде чем с озабоченным видом посмотреть на свою травму.

— Я не знаю. Я никогда не повреждала мои крылья раньше.

— Никогда? — спросила я в удивлении. Они были тонкими. Даже хрупкими.

Она скривилась в небольшой ухмылке.

— Я знаю, что я не лётчик, как Даск, но поверь мне. Крылья пегасов прочны. После того, как Пегас поднимется в воздух, ну… есть истории о том, как пегасы во время войны налетали на полной скорости прямо на формации зебр. Вот почему Реинбоу Деш всегда пыталась заставить пегасов поступать в армию. — Она сглотнула, нервно глядя на укус. — Этот пёс сделал мне, всё что смог. Если бы он так укусил мою ногу… или горло… — Она немного нервно покачала головой и улыбнулась. — Везёт же мне, он укусил прочнейшую часть меня.

— Тем не менее, — сказала я, пока мы продолжали двигаться по металлическому коридору, — Я сожалею, что ты продолжаешь страдать, следуя за мной.

— Не волнуйся. Я сильная, — сказала она, глядя через дверной проем и нахмурившись. — Что это?

Это была еще одна в основном нетронутая управляющая комната, освещённая странным, резким светом дуговых ламп. Бок о бок мы двинулись вперед, я со своим заряженным дробовиком на готове, в то время как Глори зависла надо мной с выражением резкого дискомфорта. Огни были не только резко очерченные… они двигались. И, какое совпадение, красные полосы перемещались со светом. Шаг за шагом, я переместилась ближе, и…

Это был единорог?

Это, возможно, когда-то был единорог, но его плоть растаяла, оставив только светящийся скелет. Его рваная и сожжённая униформа все еще висела на его ярко светящихся костях. Нимб яркого белого света исходил из останков скелета. Они не столько ходили, сколько тихо парили над землей, пока свет мерцал вокруг и через них. Они были больше похожи на молочные кристаллы, чем на кости. Штука… посмотрела прямо на меня, когда зелёное свечение внутри её суставов вспыхнуло.

«О, да ну на хрен!»

Я вошла в З.П.С. и выпустила четыре пули в его череп. Сияющие кости, и рваная ткань взорвались вокруг него. Он испустил крик настолько высокий, что он был почти за пределами слуха, но практически свалил меня с ног от боли. Однако, кости мелькнули и потемнели, и скелет рухнул в раздробленную кучу.

Жаль, что он был не один.

Еще два вплыли в поле зрения, и из рога первого заколебалась в воздухе и пронеслась по коридору линия искажения. Она не оказала абсолютно никакого эффекта на стены, мою броню, или мою плоть.

Она, однако, разрушила все кости в ногах, пройдя через меня. Я рухнула крича, слёзы текли по моим щекам, когда я выстреливала пулю за пулей в плавающий скелет. Изумрудные пучки Глори казались гораздо менее эффективными, чем мои грубые, но жестокие пули дробовика. Я сделала выпад в сторону, чувствуя, как разбитые осколки впивались в мою плоть, когда еще один пучок искажения рассёк воздух вертикально мимо меня. Второй скелет разрушился душем из костей, и, наконец, наши совместные выстрелы преобразовали третьего в груду тлеющего пепла.

Я лежала на моём боку, чувствуя, как четыре искалеченных конечности обвисли на пол.

— Что это было? — спросила Глори, снимая мою броню, чтобы посмотреть на гладкую, неповрёжденную кожу и сломанные выпуклости под ней.

— Меня не волнует, пока мы можем убить это, — простонала я, когда легла на спину. Я увидела колебания на её лице. — В чём дело?

— Я… Наши лечебные зелья не очень хороши здесь. Я не думаю, что…

— Дай мне Гидру, — ответила я без колебаний.

— Блекджек, помни, что Рампейдж сказала! ХМА плюс Гидра равно жидкая Блекджек. И не стоит забывать о порче.

— Не начинай со мной Лакунить и не начинай цитировать забавную математику, — ответила я с шаткой улыбкой. Мне казалось, что все четыре ноги были погружены в огонь. — Мертвая Блекджек здесь или мертвая Блекджек, когда мы столкнемся с несколькими из этих штук. Тебе решать. Если у тебя есть Гидра, дай её мне.

Глори закрыла глаза и вытащила шприц. Серая вязкая масса сразу начала работать, и я делала все, что могла, чтобы не плакать, чувствуя, как мои разрушенные конечности восстанавливались. Осколки кусочек за кусочком были вставлены на места и сформированы заново. Как ни странно, боль вдруг ослабла до ноющей, и я моргнула, поднимаясь на копыта. Мне показалось, или я на самом деле чувствовала себя… хорошо?

— Ха. Похоже, свершилось чудо.

— Это не больно? — спросила она в замешательстве, и я покачала головой. Она ничего не сказала, но выглядела смущенной, когда я подошла к одному из больших наблюдательных окон. Странное свечение радуги сияло сквозь него.

Зал за стеклом не был сожжён вообще. В центре него находился огромный бриллиант размером с голову пони, блестевший с короной света. Вокруг него почти идеальным кольцом расположились десяток единорогов скелетов. Ещё четыре бегали вокруг, двигаясь, как будто проверяли оборудование по сторонам. Я не думала, что любое из них выглядело функциональным. Это было, словно кости просто выполняли движения.

Я посмотрела на Глори и вынужденно улыбнулась.

— Позволь угадать. Это просто действительно огромный драгоценный камень, и он не имеет ничего общего со всеми жутко светящимися костями, верно?

Глори покачала головой.

— Нет, я думаю, что он — прямая причина, Блекджек. — Я сопротивлялась желанию сделать фэйсхуф. При следующих её словах, я обнаружила, что это очень легко. — Я думаю, что это камера мегазаклинания.

— Чего? — крикнула я. Затем я закрыла копытами рот, но было похоже, что кости там ещё не заметили нас. — Это мегазаклинание?

«Какой идиот установит под городом мегазаклинание?»

Глори кивнула.

— Я видела диаграммы в учебниках. Матрица заклинания усиливает заклинание экспоненциально с каждым единорогом, направляющим заклинание. Алмаз — что-то вроде гигантской спаркл-батареи, он сохраняет заклинание, пока то не сработает. Или хранящая структура не дестабилизируется; они не длятся так долго… как правило, — добавила она с любопытством и взволнованно взглянула на камеру ниже. — … и именно поэтому полностью укомплектованные базы, как эта, должны были быть построены. — Я нахмурилась, присмотревшись к кругу. Я видела нечто подобное раньше… когда была внутри Стоунвина, сливающегося с василиском. Из-за бликов я едва могла разглядеть магический символ, плавающий внутри огромного алмаза. — Этот глиф является изображением эффекта, хранящегося в мегазаклинании.

— Эффекта? Я думала, что они просто делают «бум», — сказала я, немного нахмурившись.

— Ну, были мегазаклинания, которые взрывались. Самые первые оружейные мегазаклинания были заклинаниями воспламенения, усиленными миллионами, подобными воспламенению миллиардов свеч сразу. Но было разработано множество других мегазаклинаний, которые были намного более коварны. Как одно, от которого все зебры в целом городе должны были хотеть бесполезный кусок скалы до такой степени, что убивали бы друг друга. Или то, которое должно было превратить всё в объеме своего действия в воду. Я слышала, что одно мегазаклинание на самом деле должно было заставить всех попавших под влияние зебр поменять сторону и быть верными Принцессе Луне.

Я вздрогнула от этой мысли.

— Массовый контроль сознания… яй.

Глори слабо улыбнулась.

— Лучше, чем убить их всех, не так ли? — Я не была точно уверена в этом. Глори задумчиво глядела мгновение на комнату ниже. — Это заклинание не должно было оставаться стабильным даже близко так долго. Я думаю, что, когда оно начало разрушаться… оно, вероятно, оживило эти кости, и они восстанавливали его с тех пор. Это петля обратной связи.

— Офигеть! Ты знаешь, я думаю, туннели Хуфингтона мне нравятся даже больше, чем сам Хуфингтон. Мы действительно должны привести всех сюда на экскурсии — сказала я, отходя от окна. Зная мою удачу, я бы чихнула и взорвала его.

— Не будь смешной, Блекджек. Это место является слишком опасным для… — Она поймала мои изогнутые брови и улыбку. — Ах… верно. Не могла бы ты предупреждать меня, когда собираешься ехидничать? — спросила она, опустив брови и глядя немного робко.

— Конечно, нет. Это испортило бы удовольствие! — сказала я с усмешкой. Потом я услышала слабейший треск. На мгновение я подумала, что это просто своего рода вентилятор работает, но потом зоркая розовая заводила вечеринок ткнула мой мозг и указала на установленную в углу камеру размерами не большую, чем яблоко. И, когда я направилась к выходу, она повернувшись, последовала за мной.

Так или иначе, я сомневалась, что это был Спайк…

* * *

В течение следующего получаса мы сталкивались еще с тремя камерами мегазаклинаний, но они были темными и тихими. Их алмазные ядра превратились в куски уродливых серых камней. Мы также ещё сталкивались с несколькими останками единорогов, рысью бегавшими по своим делам. Рог одного из них выпустил розовые дезинтегрирующие молнии, которые почти превратили меня в кучу розовой пасты. Другой, к моему бесконечному огорчению, выстрелил в меня мощной магической пулей, являющейся почти точной копией моего собственного фирменного заклинания! Это просто не справедливо!

И каждая камера, мимо которой мы проходили, следила за нами.

Была тут также и другая забава. Протектопони и турели с радостью открывали огонь, как только могли прицелиться в нас.

Должна была признать, быть атакованной столом было немного странно, но Глори превратила его в изумрудную пыль до того, как он врезался в меня. Никто из нас не мог понять, как и почему он вдруг ожил.

Наконец, мы пришли к тому, что выглядело как какая-то большая комната управления. «Хуфингтонский Комплекс Мегазаклинаний Министерства Тайных Наук» было написано на большой эмблеме профиля единорога напротив звёздного неба. У комнаты был тот же самый обугленный вид, как и у большей части этого места: не расплавилась, но и я определенно не назвала бы её нетронутой. Массивный монитор покрывал одну стену, экран почернел и слегка деформировался, но все же показывал изображение… Карту.

— Там! Смотри. Вот Хуфингтон, — сказала Глори, указывая на маленькое пятно около реки. На востоке и юге были всякие другие названия, некоторые из них я узнала. Вся карта была покрыта прозрачными пятнами разных цветов. Большинство из них были зелеными или розовыми.

— Кто размечал карту? — спросила я с улыбкой, глазами смотря на названия. Кантерлот. Мэйнхеттен. Филлидельфия. Роум. Медленно, моя улыбка исчезла, и мои глаза расширились, когда понимание пришло мне в голову.

— Цели мегазаклинаний. Удары жар-бомб, — тихо сказала Глори.

Не десятки. Не сотни. Тысячи. Десятки тысяч. Они расползлись по карте, как грибы, усеивая больше мира, чем я могла себе представить. В этой карте было отражено безумие двух рас, неспособных остановить себя от взаимного уничтожения. В этой карте были смерти десятков миллионов пони, зебр, и других существ, втянутых в их конфликт.

«Что мы наделали?» Маленькие пони внутри меня не могли ответить на это.

— Блекджек! Глори! — завизжала Рампейдж, ворвавшись в комнату. Мрачного вида Лакуна последовала за ней в более спокойном темпе. — Мы нашли отсюда выход. Похоже, что он ведёт именно туда, куда мы должны идти.

Я вздохнула с облегчением.

— Хорошо. Давайте заберём других.

Затем Лакуна тихо спросила в моей голове:

— Не нужно ли тебе что-то сделать со всей этой кровью?

— Кровь? Какая… — Но я потеряла дар речи, посмотрев на передние ноги. Чёрный материал между пластинами мокро блестел. Кровавые отпечатки копыт отлично обозначали мой путь. К счастью, Глори была слишком занята рассказами Рампейдж о борьбе со скелетами, чтобы заметить это. Я вынужденно улыбнулась фиолетовой аликорнше. — Не волнуйся об этом. Это не плохо. Совсем не болит…

Нисколько.

Вместе мы вышли из комнаты управления, камеры всё время наблюдали за нами.

* * *

Встретившись с П-21 и Скотч Тейп, я перенесла оставшиеся на терминале файлы в ПипБак, так что мы могли выбираться отсюда. Мы уже потратили слишком много времени под землей. Когда мы вернулись в туннели, отмеченные на карте Ровера, я открыла файлы.

«Хуфингтонский Комплекс Мегазаклинаний. Состояние»

«Матрица 1> Разряжена. Цель 114,5 С, 13,4 З Пересечение Гэллоус»

«Матрица 2> Разряжена. Цель 119.1 С, 17.6 З Железнодорожный Тупик Рэдстоуна»

«Матрица 3> Разряжена. Цель 103.9 С, 19.2 З Грэйридж»

«Матрица 4> Разряжена. Цель 40.0 С, 17.8 З Окамбо»

«Матрица 5> Разряжена. Цель 12.1 С, 4.5 З Лонгран»

«Матрица 6> НЕПРЕДВИДЕННАЯ ОШИБКА! НЕПРЕДВИДЕННАЯ ОШИБКА! НЕПРЕДВИДЕННАЯ ОШИБКА!»

«Матрица 7> 5 % заряда осталось. Цель не выбрана»

«Матрица 8> 100 % заряда осталось. Цель не выбрана»

Я, естественно, надеялась, что то, что Глори и я нашли, было той 100 % заряженной. Я перешла к следующему файлу. Здесь было гораздо больше повреждений, но мне удалось найти еще несколько кусочков информации.

«Матрица Заклинания 5> Подробности: Замораживание. ОШИБКА… Данные повреждены»

«Матрица Заклинания 6> Подробности: Воспламенение. ОШИБКА… Данные повреждены»

«Матрица Заклинания 7> Подробности: Заклинание Воскрешения. ОШИБКА… Данные повреждены»

«Матрица Заклинания 8> Подробности: ОШИБКА… Данные повреждены. ОШИБКА… Данные повреждены»

Последний кусочек полезной информации был простым списком.

«18.41.99> Тревога обороны Хуфингтона запущена; полномочия: Генерал Стормбрэйк»

«19.05.23> Военное Положение для региона Хуфингтон объявлено; полномочия: Генерал Стормбрэйк»

«19.15.10> Стойл-Тек Система Аварийного Радиовещания запущена; полномочия: СТек ВП Скуталу»

«19.26.11> Приоритет Цитадель. Эвакуация запущена; полномочия: ОШИБКА»

«19.45.32> Всеобщая Аварийная Эвакуация запущена; полномочия: Генерал Стормбрэйк»

«19.50.54> Сбрасывание Мегазаклинаний запущено; полномочия: Принцесса Луна»

«19.51.01> Матрица Заклинания 1: Разряжена»

«19.53.08> Матрица Заклинания 2: Разряжена»

«19.55.19> Матрица Заклинания 3: Разряжена»

«19.57.49> Матрица Заклинания 4: Разряжена»

«19.59.28> Матрица Заклинания 5: Разряжена»

«19.59.35> Защитная Система Хуфингтона активирована; полномочия: Генерал Стормбрэйк»

«19.59.59> Блокировка аварийного отключения запущена; полномочия: Генерал Стормбрэйк»

«ОШИБКА ОШИБКА ОШИБКА ОШИБКА»

Похоже, попытка поднять щит, чтобы спасти город во время залпа мегазаклинаний было не самый умный ходом. Я едва могла представить себе хаос: попытка дать предупреждение, попытка отстреливаться, попытка защитить себя от падающих бомб. И что-то плохое уже были завезено сюда зебрами. Определенное оружие, убившее всех пони в городе.

Или Секаши была права, и мерзость с далёких звезд сделала это…

Великолепно. Теперь мне действительно нравилось находиться здесь.

Одно было ясно: чем дольше я была здесь около Хуфингтона, тем больше я хотела, чтобы жар-бомбы уничтожили всё. У этого места было так много жутких историй, что чувствовалось, будто сам город только и ждёт, чтобы закончить уничтожать всех пони.

* * *

Да, это определенно то, что я тогда чувствовала. Все мы, за исключением Лакуны, страдали от радиации. Она не становилась сильнее, но она и не слабела. Медленно и постепенно, она отравляла нас с каждым слабым щелчком моего ПипБака. У лакуны была другая проблема: её магия подводила её, крики изматывали её. Она едва могла поднять миниган и была вынуждена балансировать его между крыльями.

Мы, наконец, нашли подземный завод, в действительности, он ощущался больше как стойло, чем что-либо другое. Тут были десятки небольших комнат, связанных между собой конвейерными лентами. Тишина этого места заставила меня вздрогнуть. Ровер был прав, это место действительно будто спало. Я знала, что Глори была вдохновлена идеей машин, помогающих Пустоши, но я не хотела, чтобы этот завод работал. Я не знала, что он делал. Я не хотела знать. Каждую секунду, которую мы были здесь, я чувствовала себя все больше и больше… под наблюдением.

Затем мы добрались до другой плотно запечатанной большой двери, и я с трудом сглотнула, посмотрев на карту. Она не была отмечена. Либо Ровер забыл, либо… какое это имело значение. Вне зависимости, тяжелой двери была нужна энергия, чтобы открываться. В противном случае это была просто толстая стена. Стена, покрытая большим логотипом Робронко.

Все мы выглядели усталыми, несмотря на то, что у нас было не настолько тяжёлое путешествие в туннелях. Мы прошли мимо нескольких трупов пони, собрав с них то, что смогли, и продолжили наш путь. Туннели просто подрывали наши силы так же быстро, как радиация отравляла нас. Вдруг раздался резкий хлопок, и Глори завизжала, когда запах тухлых яиц прокатился по моему носу. Она достала лечебное зелье. Оно было не просто испорчено, а выглядело, будто кипящие чернила в бутылке. Быстро, мы вытащили наши оставшиеся зелья, каждое из них было испорчено. Некоторые из них, казалось, стали токсичны.

Не хорошо.

— Давайте посмотрим, сможем ли мы найти комнату управления или кнопку или что-то, что сможет открыть эту дверь, — сказала я, потирая нос. От слишком сухого воздуха он весь зудел.

Мы парами разошлись во все стороны, я — с Лакуной. Бедная аликорнша была так утомлена, что, наконец, просто бросила оружие. Я хмыкнула, подняв его, и перекинула его через спину. «Ух, как, чёрт возьми, она могла воевать с оружием, как это?» Я чувствовала панику, покусывающую мою спину из-за медленного движения смерти, прокладывающей свой путь внутри меня. Каждую минуту показания счетчика радиации смещались немного выше. Я не думала, что у нас было достаточно Антирадина, чтобы убраться отсюда сейчас. Мы здесь будто задыхались.

— И это очень глубокая дыра, — пробормотала я, подойдя к сырой каменной стене с диагональной лестницей, уходящей еще глубже в землю. Было похоже на то, что завод расширялся или… или что-то ещё. Силовые кабели погружались в землю вдоль металлической лестницы. Я чувствовала нервозное ощущение, что жизнь втягивается в дыру, несмотря на то, что ветер дул из неё. Я слышала медленную перетасовку карт в моём сознании. Хорошо, теперь я определенно не хотела идти туда.

— Блекджек! Я думаю, ты мне нужна! — кричал П-21 изнутри завода.

Лакуна, казалось, была в таком изумлении, что я вздохнула и слегка толкнула её.

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь. — Я побежала вместе с Крупье, следовавшим за мной. — Что ты здесь делаешь? У меня нет времени для сумасшествия. Мне достаточно страха.

— Какой-то пони ищет тебя, — сказал он тихо.

— Многие пони ищут меня, — сказала я сердито, оглянувшись на него.

— Это была главная тема последних трёх недель. Деус. Сангвин. Теперь зебры. Я уверена, что в любую секунду Зодиаки так же собираются объявиться. — Я была так рада, что моя паранойя напоминала мне об этом. — Однако, если ты не возражаешь, я спешу!

Поиск П-21 в своего рода комнате управления занял у меня минуту.

— Я думаю, что ты способна открыть дверь.

— Ух, ты — тот, кто знает, терминалы, П-21. Не я, — сказала я осторожно, глядя на экран.

«>ЭП-1101. Ожидание авторизации».

— Ей нужен, ЭП-1101?

«Означало ли это, что у этого завода было что-то для работы с одним из проектов? Или это было что-то другое?»

— Я не знаю, но, похоже, все системы отключены, пока не получат сигнал от ЭП-1101, — сказал П-21, работая над контролерами. — Это касается и дверей.

— Хорошо. Так… как мне это сделать? — спросила я, поднимая ПипБак.

— Активируй передатчик, и посмотри, сможет ли он связаться с терминалом Робронко. Я надеюсь, простого контакта с заблокированной программой будет достаточно для получения доступа к системе. В противном случае, мы просто умрём тут.

Я ативировала ПипБак, и открыла функцию передачи.

— Ох, блеск… эм… тут много терминалов:

«Робронко»

«Терминалы Обороны Хуфингтона».

«Сеть Стойл-Тек Хуфингтона.»

Мои глаза расширились.

«Узел доступа ДМД?»

Я взглянула на П-21, трудившегося над терминалом, стараясь сделать всё возможное, чтобы вытащить нас отсюда. Я выбрала узел доступа.

«>Требуется Доступ ЭП-1101. Продолжить? Да/Нет»

«>Да»

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — спросил Крупье, старый самец тяжело глядел на меня. Я посмотрела на него, нажимая «да» ещё раз.

ЭП-1101 вдруг вспыхнул, абракадабра и странные цифры прокручивались гораздо быстрее, чем я могла разглядеть.

Затем экран ПипБака потемнел.

— Эммм… П-21? — Я пыталась скрыть растущую в голосе панику.

Потом по всему заводу погас свет. Лопасти вентиляторов остановились. Пришедшая тишина стала невыносимой. Затем медленный, сильно противоестественный голос затрещал сквозь воздух.

— ТЫ! — Каждый монитор в комнате управления, мелькнув, включился, но теперь на всех них был изображен глаз. Все как один смотрели на меня, пока голос потрескивал сквозь динамики, отдаваясь эхом по всему заводу. — ЭП-1101! ДАЙ ЕГО МНЕ!

— Какого чёрта! Что это, чёрт возьми, такое? — закричал П-21, отшатнувшись. Почему комната становилась… зелёной? Зелёный свет начал заменять темноту, пока зелёное электричество потрескивало вдоль стен и оборудования. Механизмы заработали один за другим, но тотчас же начали гудеть и дымить. Начали раздаваться сигнализации, пока мониторы показывали те уставившиеся глаза, выскакивавшие один за другим. Провода внутри двигались!

— Бежим! Бежим сейчас же! — кричала я, пробираясь отсюда с П-21 и Рампейдж. Я понятия не имела, куда мы бежали. Вокруг нас, машины сходили с ума. Сначала я думала, что они собирались создавать роботов-убийц, но потом я увидела, что машины не делали ничего. Они двигались. Корпуса разрывались на части, металлические внутренности вываливались, перестраивая себя, ползя к нам. Зеленая молния мелькала и танцевала вдоль корчащихся механических поверхностей, пока они формировали когти и завитки.

— ДАЙ ЕГО МНЕ! — кричали одновременно те тысячи голосов.

Это было лицо… машины формировали огромное лицо пони! Оно медленно выталкивалось из механизмов, как если бы гигантский монстр рождался из оборудования. Зеленый свет вспыхнул в его глазах, когда он открыл рот, и его вырвало десятками электрических кабелей, трещавших и змеившихся к нам.

Мы не вышли в дверь. Дверь была стать частью… ЭТОГО! Раздался металлический лязг, когда целая линия сборки поднялась, как огромный скелет копыта, к нам. Я чувствовала, как кабели извивались вокруг моей ноги. Было некуда бежать. Каждая часть завода стала частью мерзости. Мои друзья кричали и боролись, но наше оружие было бесполезно. Я не думала, что ракетная пусковая установка помогла бы с этой штукой.

Но что-то ещё может. Я залезла в сумку и достала массивный пистолет, с щелчком открыв патронник. Серебряная пуля зависла передо мной.

И тогда мерзость замерла. Её зеленые глаза расширились от шока.

— ТЫ! ТЫ ПОСМЕЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО?!

В ответ я засунула пулю в Причуду и с щелчком закрыла её. Мгновенно, кабели сжались, молнии, бегущие вдоль них, сжигали меня через мою броню.

— УМРИ! — кричала она тысячей электрических ртов.

— Сначала ты, — ахнула я. Я взглянула на ПипБак, видя, как он повторно активируется. Я левитировала пистолет и активировала З.П.С… Ещё раз, странные таинственные знаки появились на моем Л.У.М.-е, когда оружие связалось с моим ПипБаком. Находясь в волшебном стазисе, я с нетерпением ждала, когда в поле моего зрения появятся слова.

«>Синхронизация с ПипБаком: завершено»

«>Анализ образца крови: подтверждено»

«>ВНИМАНИЕ: Уровень загрязнения биомагического образца — 25 %. Пожалуйста, немедленно обратитесь к врачу»

«>Анализ магического поля: подтверждено»

«>ВНИМАНИЕ: Эзотерический порог превышен на 98,9 %!»

«>Авторизация: подтверждена»

«>Внимание! ПЖП загружен. ПЖО заряжен»

«> Произвести выстрел? Д/Н?»

«> Производится выстрел»

Магическое поле распространилось на всех нас, удерживая нас на месте и останавливая это ужасное стягивание. Мерзость отшатнулась, поднимая свои передние лапы, как если бы это была пони, пытавшаяся защитить себя.

Мир исчез в рёве белого света.

* * *

Я давилась и задыхалась, чувствуя себя полумёртвой, пока всасывала дымный воздух. Моё тело кричало в знак протеста, пока я сидела и смотрела на разрушенную половину комнаты. Ничего не осталось, кроме нескольких светящихся развалин. Электрический кабель был обмотан вокруг половины моего тела, но я была в состоянии осторожно освободить себя, оглядываясь на своих друзей.

Скотч Тейп была в плохом состоянии. Она окончательно свернулась калачиком, глядя прямо перед собой, и зажимая рот копытами. Глори, будучи не намного лучше, поднималась на дрожащих и трясущихся копытах. Рампейдж была более собрана, по крайней мере, она не дрожала. П-21 просто посмотрел прямо на меня и спросил:

— Что ты сделала?

Я оборонительно подняла копыто.

— Эй, не вини меня за вызов этой… штуки. Я просто использовала ЭП-1101 для доступа к терминалу. Я понятия не имею, чем эта… штука… была…

Я посмотрела на расплавленный камень и попыталась сделать шаг. Мои ноги были, будто резиновые. Не ослабшие… мягкие. Я почти не хотела делать еще один шаг, опасаясь, что нога согнётся. Я пыталась держать себя в копытах. Мы по-прежнему должны были выйти отсюда…

Одна проблема: нет дверей.

— Лакуна? — кричала я, молясь, чтобы аликорнша могла стоять. Я понятия не имела, как бы мы вытащили её, если бы она не могла. К счастью, фиолетовая аликорнша вышла из мрака на нетвёрдых ногах.

В моей голове раздался треск из помех, от которого я вздрогнула. Затем она сглотнула, открыла рот и сказала на удивление высоким и тонким голосом:

— Впечатляет.

— Спасибо. Рада, что тебе понравилось, — сказала я, пытаясь шутить сквозь панику. — Мы должны продолжать идти. Нам нужно выбраться… отсюда. Сейчас же.

На данный момент, я хотела, чтобы мы попытались переплыть реку. Чёрт, да я бы с радостью проложила бы свой путь через Рейнджеров… приняв предложение Большого Папочки.

Богини, я могла чувствовать, как мои кости гнулись с каждым шагом! Я сделала отчаянный вздох, чтобы скрыть панику, потянувшись, чтобы покачать Скотч Тейп. Она только хныкала и ещё крепче свернулась калачиком. Я посмотрела на других, затем извиняющимся тоном сказала:

— Мне очень жаль, Лакуна, но я не смогу нести её, и твои оружие и боеприпасы.

— Это всего лишь оружие, — просто ответила аликорн. Я стащила пулемёт с барабаном боеприпасов в сторону и осторожно положила Скотч Тейп на мои плечи. Я бы оставила её с Метконосцами. Почему я позволила ей пойти с нами? Я сделал шаг, чувствуя гибкость в моих костях. Другой. Другой.

— Ты в порядке? — спросила меня Глори, её раненое крыло бесполезно болталось рядом с ней. Это был феноменально глупый вопрос. Прямо сейчас, никто из нас не был в порядке.

— Ещё бы, — сказала я с усмешкой. — Совершенно здорова! Просто немного пошатываются ноги. — Я заставила себя улыбаться. И шаг. Шаг. Шаг. В единственном направлении, в котором мы могли идти.

Вниз.

* * *

Лестницы не были в моём списке вещей, которые я хотела бы опробовать прямо сейчас. Я прислонялась к ограждению весь путь вниз. В то время, как мои ноги могли бы поддержать меня, было ощущение, что они могли бы согнуться от любого неверного шага. Я сделала всё, что могла, чтобы не уронить Скотч Тейп. Глори шла медленно, болезненно шумя, в то время как её окровавленное крыло волочилось рядом с ней. П-21 неуклюже передвигался вплотную к Рампейдж. Лакуна, казалось, была способна только ходить. Она двигалась, как зомби, пока мы продолжали спускаться вниз. И вниз. И вниз.

И я услышала крик.

Это не был крик, выходящий из горла пони. Это было почти как воспоминание крика, которое я не могла выкинуть из головы. И это был крик не одного пони… он колебался, усиливался и затухал и был смешан с истерическим смехом, лепетом, плачем, и болью. Я не могла заблокировать или заткнуть его. Скотч Тейп хныкала на спине, дрожа. Она была сломлена при виде мерзости… которая была чуть более тяжкой психологической травмой?

Позволить ей умереть здесь, было бы чуть более милосердно…

Я оступилась и зашаталась, ноги осели подо мной, и я разбила моё лицо об ограждение. Звезды кружились в моём поле зрения, пока я изо всех сил пыталась вернуть самообладание. К счастью, я не уронила Скотч. Я медленно сделала глубокий вздох и поднялась.

Затем я продолжила выбивать из себя дурь, за дерзость подумать об этом. Охранница спасает чёртовых пони. И хотя я облажалась… и облажалась… и облажалась… Я бы умерла, прежде чем я когда-либо убила бы её из какого-то ёбнутого жеста милосердия. Я могла бы поклясться, что я чувствовала глаза Рампейдж на мне, и я вдруг очень обрадовалась тому, что она была кобылкой.

«Слишком старая» или нет, я бы не оставила её наедине со Скотч Тейп снова.

Зачем нужны звёзды в подполье? В тусклом свете моего ПипБака, я видела ниже нас бесчисленные пылинки мерцающего света. Шаг за шагом мы спускались всё ближе и ближе к тем огням. Не звёздам… они двигались.

— Что за… — прохрипела я, затем кашлянула, попробовав кровь в своём рту, смотря на чудо впереди меня.

Пещера была грубой треугольной формы, где-то сто футов в высоту, и длиннее, чем я могла увидеть. Призрачно белые здания молча стояли, трескаясь и разрушаясь. Вокруг нас кружились и плыли бесчисленные светящиеся пылинки мерцающего золота. Они беспорядочно вплывали и выплывали из камня. Гладкая поверхность тёмной воды отражала бесчисленные плавающие огни. Зная мою удачу, я бы окунулась в яму и утонула бы. Шаг за шагом. Я шла вперёд между разбитыми и рушащимися зданиями.

Крошечная пылинка продрейфовала через мой рог.

<=======ooO Ooo=======>

Прекрасная белая единорожка выглядела особенно роскошно в её резиновых сапогах и пальто, осматривая разбитые артефакты и скульптуры с отвращением.

— Страшно неуклюже, не так ли, Голденблад? Мрамор несомненно холодный. Действительно. О чём они думают? — спросила она, тряся великолепной фиолетовой гривой.

Его грудь ужасно горела, пока он задыхался.

— Вполне вероятно… что они не будут… четверть мили… под землёй…

<=======ooO Ooo=======>

Я чуть не упала на моё лицо, когда память снова вспыхнула. Пылинка продолжила свой путь. Я кашлянула, чтобы перевести дыхание, чувствуя кровь, капающую из моего носа.

— Воспоминания… это воспоминания… — сказала я, смотря на своих друзей.

Сейчас не имело значения, чем эти пылинки были.

Лакуна выглядела пустой, как кукла. Рампейдж была ещё более неустойчивой, чем обычно. Её кьютимарка менялась настолько быстро, что она просто выглядела как мазок. П-21 ковылял на трех ногах. А Глори…

Я смотрела, как кожа, удерживающая крыло медленно растягивалась, как ириска, а затем порвалась, крыло мягко шлёпнулось в воду рядом с ней.

Я смотрела на неё, стоя в оцепенении. Она не знала.

— Глори… — прохрипела я, кровь стекала по моему подбородку. — Твоё крыло…

Она посмотрела на крыло, лежащее рядом с ней. Медленно подняла его и держала в своих копытах.

— Оно упало… — сказала она, хныкая, как жеребёнок, чья любимая игрушка была сломана. Она начала дрожать, сначала со слезами… но потом она откинула голову, истерически смеясь. — Оно упало! Оно, к чертям, УПАЛО! — И с кровавыми слезами она смеялась и рыдала в то же время. — Мы собираемся умереть! Мы собираемся умереть! Пожалуйста, дай нам, на хрен, умереть!

Я повернулась к ней лицом… свет распространился через мой рог.

<=======ooO Ooo=======>

— Мы в безопасности! Мы спасены! Святая Селестия! Мы спасены! — рыдала с облегчением земная кобылка, обнимая своих детей. Зелёные поля магии поднимались во всех направлениях по всему городу, и бомбы вспыхивали на них без эффекта.

Затем у неё носом пошла кровь. Её жеребята начали плакать. Её взгляд растворялся в красной кашице, когда её тело разрушилось, но крик продолжался и дальше и дальше…

<=======ooO Ooo=======>

— Мы… мы не собираемся умирать — выдохнула я, кашляя и сплёвывая всё больше крови. Я чувствовала, что мое сердце могло остановиться в любой момент. — Просто… продолжай идти, Глори! Там есть выход. Он там должен быть.

— Я теперь даже не пегас! Я не Анклавовец. Я ничто, — простонала она, разразившись кровавыми слезами, прижимая своё крыло к груди.

Я использовала свою магию, чтобы опустить её гриву и заставить её смотреть мне в глаза, не решаясь пробовать и держать её, опасаясь уронить Скотч Тейп.

— Слушай меня. Слушай меня! — прохрипела я, смотря ей глаза, останавливая её рыдания на мгновение. — Крылья не делают из тебя Глори. Анклав не делает из тебя Глори! Не отступать… вот что делает из тебя Глори! Продолжать идти… делает из тебя Глори! И ты должна продолжать идти. Мы собираемся выбраться… отсюда…

П-21 просто упал, и я подумала, что его ноги также отказывали.

— Он поцеловал меня… он поцеловал меня…

Меня покачало и вдруг вырвало потоком крови и чего похуже в воду к нашим копытам.

<=======ooO Ooo=======>

— Все эти артефакты должны быть уничтожены на месте, — царственно говорила кобыла-единорог, пока мы шли между разрушенными зданиями. — Нам больше не нужно демонстрантов или сопротивления, пытающихся реализовать новые законы о зебрах.

Голденблад шёл за ней, хрипя и кашляя.

— Эти руины доказывают, что зебры были тут первыми. Но что-то произошло, и они покинули эти места. Их необходимо исследовать, Рарити.

Рарити просто презрительно фыркнула.

— Ой, ладно. Проследите, что все найденные артефакты будут собраны, каталогизированы и отправлены в то ужасное здание, что возводится наверху. Помните, эти артефакты должны быть в строгой-престрогой секретности.

Голденблад слегка улыбнулся.

— Ну, конечно…

<=======ooO Ooo=======>

Я сделала ещё один прерывистый вздох, глядя на П-21 и пытаясь улыбаться.

— Ты ещё… ты поцелуешь его ещё раз. И… и ты покажешь ему свою настоящую кьютимарку… и… и ты будешь делать… заниматься… ну чем там обычно заняты жеребцы. И ты будешь счастлив. Но ты должен продолжать идти. Слышишь? Продолжай. Идти.

Рампейдж рухнула, она дрожала и что-то бормотала. Крошечные пылинки, казалось, тянуло к ней. Они скользили сквозь неё. С каждой из них её кьютимарка вспыхивала… птица… велосипед… два рога… Я нагнулась, закусила её гриву и начала тащить её дальше через руины.

<=======ooO Ooo=======>

— Что происходит? — возмущался жеребец-пегас, стоящий перед панелью оборудования. — Что случилось?

— Клаудсдейл. Мэрипони. Мэйнхэттен… они были… они были атакованы, сэр, — рапортовала шокированная кобыла в военной форме.

— Поднять щиты. Немедленно. Запечатать город! Я хочу видеть этот город запечатанным! — требовал жеребец, все пони вокруг торопливо работали. Появилось зелёное мерцание.

— Для щитов не хватает энергии! У нас только 10 % мощности!

— Где же остальная?! — Он набросился на терминал, неистово стуча копытами по кнопкам. Когда появилось зелёное изображение ухмыляющегося пони, пегас взревел:

— Хорс! Ты — ублюдок! Нам нужны эти щиты, сейчас же!

Хорс выглядел озадаченным.

— Почему? Что происходит, сэр?

— Зебры… они атаковали. Все атакованы! Нам нужно больше мощности.

— Ну… реактор в режиме ожидания. Мы можем увеличить выходную мощность в любое время.

— Так сделай же это!

<=======ooO Ooo=======>

— Мамочка… — рыдала Рампейдж. — Я хочу к мамочке… где моя мама. — Она ахнула, когда я потащила её в воду. Она вдруг напряглась и промурлыкала:

— Я помогу тебе найти маму… — Она дернулась и затряслась. — Вы имеете право хранить молчание… — Потом она еще раз зарыдала. — Эплблум…

Шаг. Ещё один. Ещё. Мы шли через эти сломанные руины. Шаг за шагом. Сломанные руины. Сломанные пони. Шли, потому что должны были. Пылинка проскользнула сквозь мой рог.

<=======ooO Ooo=======>

Передо мной стояла Рарити, и я узнала этот хрип.

— Я знаю, что у Вас есть, Рарити. Я знаю, где Вы это взяли. И я знаю, что это такое. — Я почувствовала, как мои губы скривились в тонкой улыбке. — И я знаю, что вы делаете с этим в Хайтауэр.

— Ты не знаешь ничего, — прошипела она. Они стояли в саде-атриуме клиники Флаттершай. Но в её красивых голубых глазах был виден страх. — Оставь меня в покое, или я уничтожу тебя. — Она шагнула было мимо него, но он преградил ей проход с хрипящим смехом.

— Она начинает разговаривать с Вами? Обещает Вам секреты? Подаёт идеи? — шептал Голденблад своим жутким хрипом. — Я знаю, что она не разговаривала с Селестией. Я знаю, что Селестия доверилась Вам, не сомневаясь, что вы испытаете и уничтожите её. Я не думаю, что Луна будет столь же пониманющей.

Я не думала, что белая кобыла может побледнеть, но Рарити как-то это удалось.

— Ты её не получишь.

— Я и не хочу. Она мне не нужна. У меня есть собственные источники. Вы, возможно, забрали её раньше, чем я смог вернуть её из Зебратауна… но она вряд ли была единственной в своем роде, — сказал он с уверенной улыбкой.

На её лице проскочила неопределенность.

— Тогда… что же тебе надо?

— Анонимность. Я хочу, чтобы Вы стёрли… спрятали… и похоронили все сведенья о ДМД. Вы делаете это… а я забываю о том, что у Вас есть.

— Так у тебя есть ещё одна? — спросила она в ответ.

Он только улыбнулся.

— Конечно, нет. Это было бы предательством. А мы не предатели… не так ли, Рарити?

<=======ooO Ooo=======>

Шагнула. Подтянула. Шагнула. Подтянула. Шагнула… Я смотрела на них. Мои друзья. Я привела их сюда. На мне ответственность. На мне вина. Скажете эгоцентричность? И будете правы. Назовёте эгоистичной пиздой? И это правда. Я их убила. Из-за меня Глори потеряла крыло. На мне вся ответственность.

— Это он? — тихо прохрипел Крупье мне в ухо.

В ответ я кашлянула. Кровь капала из уголка моего рта.

— Момент, когда Пустошь ломает тебя?

— Я… Я не могу… — Я задыхалась, чувствуя головокружение от потери крови. Это был он. Момент, когда Пустошь нас убивает.

— Ещё пару шагов, — сказал он тихо.

— Я… не могу… — прошептала я. — Я не могу двигаться… Кажется, мое сердце уже остановилось…

— Твоё сердце слишком сильное, чтобы просто остановиться. Сделай два шага, быстро!

— Почему… — спросила я, садясь в холодную воду. — Почему, блядь… ты беспокоишься? — спросила я, трясясь. — Ты же не настоящий!

— То, что я не настоящий, ещё не значит, что я не беспокоюсь, — улыбнулся мне старый жеребец. — Теперь. Сделай два шага.

Я медленно сделала шаг вперед.

Медленно… ещё один…

И увидела лифт, ждущий прямо за углом…

* * *

Мы все поднялись на стальную платформу, друг за другом. Сломанные. Кровоточащие. Умирающие. Живые. Я протянула копыто и ударила по талисману, после чего мои слабые резиновые ноги подкосились, и я рухнула рядом со Скотч Тейп. Машина заскрежетала. Затем, сначала медленно… потом быстрее… ещё быстрее… мы начали подниматься.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Закалённая в Хуфе — Вы поглотили дозу ХМА, несовместимую с жизнью. Вы получаете на 25 % меньше урона от ХМА, но ваши лечащие предметы деградируют в полтора раза быстрее, пока находятся у Вас.

Глава 11

Спасение

«Ах. Трикси устала, показывая мастерство на грани фантастики. Прочь, и не возвращайтесь до утра!»

Залы Девяносто Девятого окружали меня эхом, с криками умирающего стойла, когда я лежала в центре атриума. Казалось, прошла тысяча лет, ржавые стены перед моими глазами, разлагающиеся тела, сжиженный, чёрный грибок распространялся от их трупов, как на металле изъеденным коррозией. Кислая вода шипела и пузырилась в лужах, разъедая медленно себе путь сквозь пол и покрывала стены едким блеском.

Внутри всего этого лежала я. И не умерла. Я не получила это благословение. Я не могла двигаться. Я не хотела двигаться. Я просто слушала капание. Шипение. Стенание напряжённого металла. Грохот бьющегося стекла или падающей керамики. Давление заставляло химическое жжение проникать в каждую пору моего тела, как бесчисленные огненные бритвы. Тем не менее я жила. Я не заслуживала того, чтобы умереть. Это было для лучших пони… как мои друзья.

Однако я была не одна. Не одинока. Он был здесь, в своей шляпе и светло-водянистыми глазами. Он пришёл не за мной. Он не возьмёт меня. Я была сломлена, но я ещё не потеряна. Я просто хотела умереть, переместиться в загробный мир… стать тем, чем становятся пони, когда с жизнью покончено. Но он не хотел брать меня. Моё стоило. Мою мать. Моих друзей. Но не меня.

— Это Ад? — прошептала я.

— Если так, то это делает меня дьяволом? — спросил он в ответ.

Было нечего сказать, поскольку давление нарастало больше и больше. Ничего не оставалось, только ждать, лёжа здесь ещё тысячу лет. Я упала, как тряпичная кукла на уровень ниже, когда пол сгнил подо мной. И ещё на уровень ниже. И на следующий. И наконец я попала в сжиженные останки стоила Девять Девять. Только изъеденный остаточный цвет металлического корпуса стоила сохранился, броня поддерживающая Пустошь снаружи и яд внутри. Погруженные талисманы все ещё пузырились, до сих пор исправно накачивая всё больше и больше газа.

Крупье сидел на длинном, зубчатом, остром выступе из металла, напоминающий отрубленное серое крыло. Эта огромная оболочка стонала и скрипела надо мной. Подо мной. Внутри меня. Далеко наверху, массивная дверь стойла, запечатанная на века коррозией, не выдержала. Ураганный ветер обрушивал удушающие каменные обломки за пределами чистых туннелей. Вопль, как крик из далека. Ветер слабел и умирал.

Ещё один прогиб, разлом, разрывающий вопль, чтобы бронированная оболочка сдалась, и вершина холма рухнула внутрь, как от копыта сердитой богини. Наконец-то, думала я с улыбкой… уничтожено.

* * *

— Она просыпается? Дайте ей успокоительное! — несколько кобыл воскликнули издалека.

— Мы дали! Она не реагирует на Мед-икс! — ответили другие. Отдалённые размытые огни проникли в мое видение. И боль, но я привыкла к ней теперь. Я потянулась к чему-то размытому, проталкиваясь через темноту. Если я была жива, то с Глори может быть тоже все хорошо. Все мои друзья всё ещё могут быть живы. Я не могу лежать и ничего не делать!

Волна толкнула меня обратно к чёрному, но я отказывалась уступать.

— Святая Селестия, она всё ещё просыпается! Блюбел!

— Я уже ввела его снова, — кобыла дышала тяжело, почти задыхаясь. — Это не помогает.

Теперь я могла видеть лица. Кровавые лица в бумажных масках. Единороги. У них были маленькие скальпели и кровавые ножницы, нависшие надо мной. Мои грудь и живот горели, пока я пыталась сосредоточиться. Рог одного единорога засветился, пытаясь толкнуть меня обратно в стоило Девять Девять. Я боролась с этим желанием спать. В мечтах. Я бы убила их всех. Лазурные глаза расширились в шоке, когда я смотрела в них, заряжая магическую пулю и медленно приподнимаясь.

— Что она делает? Держите её! Вырубите её, сейчас же!

— Не… поз… волю… — прохрипела я с трубкой во рту, мой рог засветился белым, когда я готовилась выстрелить прямо в голову. Тогда копыта схватили меня и заставили снова лечь. Я увидела жеребцов в грязных белых халатах, заляпанных пятнами крови.

— Глори, — проревела я ужасно из-за трубки. — Глори! — крикнула я ещё раз, а затем подавилась.

— Доставайте шар памяти! — Приказала кобыла единорог, пока я сопротивлялась. Я чувствовала, как внутри меня что-то разрывается, но я проигнорировала это. Не имеет значения, насколько больно мне было сейчас. Я должна освободиться. Я должна спасти своих друзей.

— Охранница! Успокойся! Мы пытаемся помочь тебе.

Ложь. Это был Анаклав. Или Сангвин. Или другие пони, что хотят меня продать… предать меня. Мой рог вспыхнул, когда я боролась, и один из жеребцов вскрикнул, потому что моя пуля попала ему в бок. Кто-то ослепил меня, закрыв тряпкой глаза. Я бесконтрольно выстрелила в отчаяние. Новая успокоительная волна накрыла меня как одело, вялость, размытость, мои чувства уходили прочь.

Доставленный стеклянный шар был прижат к моему рогу, но я сопротивлялась… сражалась. Я должна освободиться. Я должна была помочь моим друзьям. Глори! Я должна была помочь Глори.

— Давай же упрямая дура! — Сказала кобыла единорог, долбя шаром по моему рогу.

— Позволь мне спасти тебя!

Не я, ты дура! Помогите ей! Её крыло… Святые Богини, её крыло…

Пожалуйста…

Я попыталась выпустить ещё одну пулю, но моя концентрация развеялась. Потом вспышка… нет, Глори! Я должны была найти Глори, и всех моих друзей.

— Гло… рииии… — я задыхалась, чувствую себя разрезанной и мои органы обдавало холодным воздухом. Тогда мой рог дрогнул и установилось соединение. Мир исчез.

<=======ooO Ooo=======>

Я не хотела быть здесь в этой кобыле. Я не хотела иметь ничего общего с этим местом. Мне нужно было найти Глори и вернуть ее крыло обратно. Мне нужно найти Рампейдж и выяснить то, что было внутри нее. Сделать что-нибудь, чтобы помочь Лакуне оправиться от ее ужасного кукла-подобного состояния. Но вместо этого я застряла здесь. И что хуже всего, я чувствовала пару крыльев.

— Я не могу поверить, что мы добрались до Гранд Галлопин Гала! — Провизжала Твист. Она носила зеленое платье, которое, несмотря на листки мяты вокруг воротника, расплывчато напоминало лесной камуфляж. — Ох, я подобрала красивое платье и есть прекрасная грива, и взгляни! Мои копыта накрашены! — провизжала она, с радостью танцуя на светящимися рубиновым копытах. — Самая! Лучшая! Ночь! — Я могла только представить, как много укладки и сушки феном было сделано, чтобы из ее вьющийся гривы получить ровную укладку. Я предполагала, что здесь была задействована магия.

— Как. Бы. Не так. — Ответила Ванити, снисходительно улыбаясь дамам, и заставляя Твист немного надуть губы. Красивый жеребец носил белую парадную форму. — Если ночь вам приятна, тогда считайте, что вам повезло. У Гала заслуженная репутация за доведение кобылок до пьянства.

— Мы все должны присутствовать? — Тихо спросила Псалм, шаркая и ерзая в глубоком полуночно-синем платье, украшенным крошечными заколдованными пятнами сапфиров. Ее белая грива затенила ее лицо, когда она озабоченно смотрела из дверей, тихо жуя конец своей пряди. Твист вздохнула и смахнула его из ее рта, заставляя утонченную черную единорожку немного покрыться румянцем.

— Сама Принцесса украсила нас, так что вероятно ответ будет «да», — сказала Джетстрим, стоя перед зеркалом и аккуратно сдвигая свои темные волосы на место с помощью расчески. Оранжево-золотое платье заставляло ее смотреться, будто она была в огне.

«Слишком ярко для меня, о чем я только думаю? Почему я сейчас парюсь о ее платье, когда Глори нуждается во мне! Кроме того, когда я вообще носила большие, вычурные вечерние платья?»

Синий пегас усмехнулся над Большим Макинтошем и Эпплснеком, спокойно стоящими в свежевыглаженной военной форме.

— Кроме того, половина наших мальчиков являются сопровождением Министерских Кобыл. Не похоже на то, что они просто бы могли пропустить это. — Она посмотрела на Стоунвинга, который, казалось, положительно колеблется в ожидании, и издала тихий вздох.

— Я не могу поверить, ты пригласил меня пойти вместе со своей сестрой. Она будет меня ненавидеть! — Пробормотал Эпплснек, когда смахнул свою желтовато-коричневую гриву в сторону. — Не мог бы ты быть сопровождением своей сестры? — Спросил он большого красного жеребца, нахмурившись.

Большой Макинтош издал легкий смешок.

— Не-а. Как, думаешь, она будет выглядеть, если её будет сопровождать собственный старший брат? — Он посмотрел на дверь, его травинка все еще торчала из его рта. — К тому же, она попросила меня составить компанию её подруге.

— До сих пор не понимаю, почему мне не поручили никакой Министерской Кобылы, — пробормотал Дуф уныло. Это было все равно, что увидеть шлакоблок в парадной форме, и у него уже начинал проступать пот. — Было бы неплохо встретиться с красивой кобылой как они. — Половина Мародёров переглянулись, и к счастью никто не рассмеялся.

Раздался стук в дверь, и сиреневая кобыла просунула в нее свою голову. — Все готовы? Мне нужно чтобы вы, джентльпони, пошли со мной, пожалуйста. Принцесса собирается сделать свой выход. — Макинтош, Эпплснек и Ванити поскакали рысью. Стоунвинг замыкал шествие, не то летя, не то ковыляя по полу.

— Хм… Я-я-я бы тоже хотел пойти на Г-г-гала с Министерской К-к-кобылой, — заикаясь произнёс Эхо. Желтый жеребец, смотрелся совершенно крохотным на фоне тяжелого коммуникационного оборудования, и чуть было не был сбит Дуфом, когда тот сердито фыркнул и побрел к двери.

— Поверь мне, Эхо. От этих кобыл нет ничего, кроме неприятностей. — Кисло сказала Джетстрим. — И они многое теряют, не имея такого отличного парня как ты, на их стороне. — Он очень оживился от этого.

— Что ж, вероятно, нам тоже следует добраться до вечеринки. — Сказала Твист, следуя плавной походкой за остальными.

Джетстрим подбежала к Псалм, слегка толкнув черную единорожку в бок. — Да брось, Псалм. Это же просто вечеринка.

— Я бы не хотела. Я не сделала ничего, чтобы заслужить почтение, — прошептала она, ее темно-синие глаза смотрели на Джетстрим. — Ты уверена, что я не могу остаться здесь, до тех пор, пока все это не закончится? Я не люблю… толпу.

— Это будет не так уж и плохо. Ванити сказал что это, вероятно, будут просто скучные аристократичные разговоры друг с другом. И опять же у тебя есть украшения, ты можешь пойти.

— Хорошо, — пробормотала она. — Прости, но все же…

Неохотно, пара вышла из комнаты.

Гранд Галлопин Гала был без сомнений захватывающим событием, которым я могла бы насладится, если бы не была в ловушке, пока мои друзья… Мысленно я лезла на стены, в поисках какого-нибудь выхода… кого-нибудь способа… чтобы вытащить себя из этих воспоминаний. Мне необходимо помочь им. Чтобы просить прощения. Это было хуже, чем оставить их умирать. Они пострадали из-за меня.

Я никогда не видела такого количества причудливых рубашек и экзотических платьев в своей жизни. Гала был явно общественно значимым событием года. К тому же учитывая, разговоры, распространяющиеся вокруг нас, было очевидно, что Луна была ведущей. Это похоже было больше чем легкое опасение пони аристократов, что Гала мог превратиться в обычный общественный карнавал.

«Вы можете себе такое представить?» «Как неотесанно!»

Мы пробежали рысью мимо единорога с кобылами единорогами по обе стороны. Мне хотелось вонзить меч в его сердце, что бы спасти две жизни и одну душу.

— Как она посмела взять его вместо меня! Я старше. Это должен был быть я! — пробормотал он, скучающим по виду кобылам по обе его стороны.

Заревели трубы, и начала играть музыка формальной процессии. Твайлайт Спаркл вошла в великолепном платье, с закрученными в спираль серебряными галактиками. Макинтош бежал с боку от неё, взгляд его был уверенным, а губы демонстрировали повседневную обычную улыбку. Они приблизились к широкому центральному тронному помосту. Эплджек, одетая на удивление в обычный деловой костюм, вышла вместе с Эплснэком, изо всех сил стараясь улыбаться также непринужденно как её брат до этого, чтобы не выглядеть больной. Из дверей вылетела Реинбоу Деш, в платье которое могло бы сойти за униформу, и с ухмыляющимся Стоунвингом рядом с ней. Послышались аплодисменты и крики из толпы, которые означали, что Министерская кобыла пришлась им по вкусу. Джетстрим слегка вздохнула.

Пинки Пай прыгала, сопровождаемая эскортом по обе стороны. Жеребец и кобыла были одеты настолько формально, насколько могли одеться два клоуна, только радужные парики убили эту попытку. Затем я была поражена Флатершай, вошедшей в легком белом платье, украшенном жемчугом и рубинами, дизайн которого отдаленно напоминал униформу медсестры. С боку от неё шел, с читающейся на лице болью, покрытый шрамами Голденблад. Он не раз обрывал шаг, кашляя и переводя дыхание, пока она терпеливо ждала его с обеспокоенным и нежным выражением. Разумеется это было, то как она обычно смотрит.

Рэрити и Ванити вышли под фанфары, и почти каждый пони за исключением одной охали, одобряя её изысканный наряд. Той пони, что не одобрила, и стоял позади, яростно скрипя зубами, была Джетстрим. Фамильный меч Ванити висевший на его поясе, каким-то образом делал его белую парадную форму ещё более великолепной. В течении нескольких секунд он смотрел прямо на Джетсрим, и я видела, что он хотел бы быть рядом с ней, нежели с кобылой единорогом. Каждый благородный пони одобрял эту пару, потому что они были воплощением всего хорошего, что есть в благородном происхождении. И вправду не было более изысканных, более прекрасных пони во всем мире.

Или все же были? Свет погас, когда большой светящийся шар и блестящие серебряные сферы спускались сверху на землю по бокам от входа. Селестия была такой же, как и всегда. Возможно немного усталой и бледной, но великолепной как всегда. Рядом с ней, выглядевшая энергичной, молодой и уверенной, стояла Луна. Бок обок шли принцессы через процессию, обомлевшую от восхищения. Здесь была Рэрити при её изысканности, а теперь ещё это. Они двигались с величайшим достоинством и все пони склонились перед ними. Не от страха, а из-за любви. Такими были Селестия и Луна. И не было подобных им на все белом свете.

Когда они поднялись на помост, Селестия сделала официальный поклон сестре, затем отошла в правую часть сцены. Ясно было, что это представление Луны и потому Селестия отказалась от него, отойдя на задний план. Твайлайт Спаркл стояла справа от Луны, глядя обеспокоенно на бывшего монарха. Голденблад выглядел так будто он изо всех сил пытался стоять, поддерживаемый с боку Флатершай. Я не эксперт, но это не был похоже на запланированную часть представления. Луна взглянула на него обеспокоенно, затем посмотрела на собравшуюся Эквестриевскую элиту. Она сделала легкий, глубокий вдох, и когда она начала говорить, её голос звучала не как грохот громкоговорителя, но по странному выдающимся, как будто она говорила со мной, и только со мной.

— Пони Эквестрии. В течении двенадцати долгих лет мы боролись… мы жертвовали… мы трудились, против врага без раздумий или сожалений. И не смотря на нашу боль и трудности, мы приняли эти вызовы с решимостью и силой, способной заставить сами звёзды дрожать в страхе.

Пока она говорила, звук медленно усиливался, так, как будто сам замок говорил с нами.

— Несмотря на неприятности, с которыми мы столкнулись в эти долгие и не стабильные ночи, сегодня мы найдём утешение в нашей традиции и прославим наше достоинство, наше единство, нашу мощь! Поэтому со смирением и благодарностью ваша принцесса приглашает вас на эту славную ночь и заявляет: Пусть Гранд Галлопин Гала… начинается!

И с этими словами чувствовалось, как сама Эквестрия подала голос, и толпа взорвалась овациями.

С радостным визгом Пинки Пай бросилась к сонетке свисающей поблизости. Прозвучал гонг, и внезапно бархатные шторы были сдернуты, показывая десятки клоунов, акробатов, жонглёров, тумблеров и певцов. Каскады фейерверков взорвались с такой энергией, что на мгновенье, казалось, день вернулся. Серпантин спускался словно дождь, и облака бесчисленных шариков поднимались из умело спрятанных коробок вокруг тронного зала. Ошеломленные аристопони внезапно оказались вовлечены в вечеринку, на два коротких шага удаляясь от беспорядка.

Джетстрим, Псалм и Эхо проделали путь вниз по лестнице и к платформе, где Принцесса, Министерские Кобылы, и прочие Мародеры встретились с другими определенными лицами.

— Уж слишком, что скажешь, Пинки пай? — Рэрити наблюдала как жонглирующая пирогами пони в ярком клетчатом костюме, катится на верху большого шара.

— Что ты имеешь в виду? Я сделала Гала таким, каким он должен был быть! Пони играют, пони танцуют…! — Она захлопала глазами на единорога с самоуверенной ухмылкой. — А что ты предпочла, будь это в первый раз?

Рэрити взглянула на Блюблада, смотря исподлобья и вздрогнула.

— Я бы ничего не предпочла.

— Отличная речь, Сестренка. Я рада, что ты изменила свой традиционный Кантерлотский голос, — сказала Селестия с любящей улыбкой. — Я никогда не находила его полезным.

— Вы использовали его двести шестьдесят три года, — прохрипел Голденблад, сидя с закрытыми глазами, в то время как Флаттершай держала копыто на его лбу.

— Ты должен вернуться в постель. Тебе все еще не очень хорошо, — тихо возразила желтая кобылка.

— Ох, я должен продержаться еще час или около того, — сказал он, смотря на Рэрити. — Не так ли?

— Что ж, нужно привлечь их внимание где-нибудь еще, — сказала Рэрити, немного взволнованно нахмурившись.

— Я бы не хотел стать причиной спектакля, — прохрипел он, кашляя в платок. Флаттершай достала исцеляющее зелье из ее платья; очевидно сходство с формой медсестры не заканчивалось его стилем. Всего за несколько секунд, он был в центре внимания большого количества пони, когда он выпил восстанавливающее жидкое лекарство.

— Министерская Кобыла Министерства Мира, одетая как медсестра, поддерживает членов аристократии, — тихо сказала Ванити рядом с Джетстрим. — Очень хорошо сделано, племянник. — Во взгляде Рэрити обращенному к Голденбладу, и близко не было восхищения. По правде говоря, он был похож на слабое выражение беспокойства.

— Вы не останетесь, Принцесса? — Твайлайт Спаркл спросила Селестию, когда она отвернулась, пойдя к выходу позади трона.

Радужногривая аликорнша оглянулась к Твайлайт и покачала головой с грустной улыбкой.

— Нет. Боюсь, мое сердце не в торжестве. К тому же, — сказала она спокойно, поглядывая на Голденблада, кашляющего розовыми и красными пятнами в свой платок, — Я бы не хотела отвлекать внимание от своей сестры. — Голденблад невесело улыбнулся, когда посмотрел на Селестию перед тем как сжать глаза в другом приступе мягкого кашля. Он выглядел почти… пристыженным.

Селестия протянула копыто к плечу Луны и сказала, как если бы отправляла ее в бой, — Удачи Луна. Будь сильной. Гала сломил множество великих и могучих пони до этого.

— Мне кажется, я смогу справиться с несколькими аристопони на вечеринке, Сестра, — сказала Луна, как если бы прикосновение оскорбляло, подразумевая, что она не могла.

— Ты будешь удивлена, тем как они могут оказывать давление, если ты не будешь осторожна, — предупредила Селестия, посмотрев на толпу.

— Ох, как сто тридцать первое Гала, где ты превратила половину присутствующих в лягушек а другую половину в свиней? — предложила Твайлайт с доброй улыбкой. От взглядов своих друзей она покраснела.

— Мне было любопытно, был ли наш опыт гала самым худшим.

Селестия вздрогнула.

— Да. Точно как тот. Я не думаю, что кто-нибудь смотрел мне в глаза в течение двух лет после этого. — С этими словами Принцесса отдала Твайлайт прощальный поклон с улыбкой и тихо пошла к выходу.

— Я полагаю, мы должны пообщаться и побеседовать об этих вещах с народом? — Спросила Эпплджек, с видом, как если бы она охотнее жевала гвозди, нежели чем тратила время на разговоры с чванливыми пони.

Пинки Пай отскочила в строну с группой исполнителей, дико хихикая.

— Нет глупая! Мы должны веселиться, — сказала она с визгом. Веселье конечно было понятие относительное. Я, бывает, схожу с ума время от времени, но никогда в масштабах «операция Пинки Пай». Я подумала, что с момента создания своего министерства, она организовала школу развлечений специально, чтобы исполнителей хватило для Гала. Они были везде, аристократы ошеломленные, не в силах представить, что происходящее было реальным. Ни один пони не осмелился пообщаться с принцессой.

Министерские кобылы и их сопровождающие начали разделяться, смешиваясь с хаосом. Джетсрим осталась с Эхо, эти двое похоже имели сомнительные шансы, что с ними кто-то заговорит. Кроме Дуфа, который видел шведский стол и ничего более.

— Я те говорю, что они все кучка лживых обманщиков и подлых змей, в этом их суть, — горько жаловалась Эплджек, на группу аристократов (и одним своим жестом Эплджек изо всех сил изобразила презрительные взгляды и движения за её спиной) когда мы проходили мимо.

— Они заберут у тебя всё что смогут, а потом продадут в двое дороже, чем оно стоило изначально.

Рэрити деликатно кашлянула, комментируя:

— Эплджек, я полагаю мы называем это «получение прибыли».

Позади оранжевой кобылы, Эплснэк показал жестом на накопытные часы.

— Правда? Я бы назвала это «барыжничеством»! И алчными махинациями. Я пытаюсь заставить их быть честными, поставив некоторых родственников ответственными и смотрящими если это помогает исправить их. Я бы не жаловалась, если бы они делали это раз или два, но им не избежать неприятностей из-за того, что они сделали до этого, — сказала Эплджек и сердито топнула копытом, что идеально совпало с изображением пинка Эплснэка, четко по верх толпы.

— Ладно, ведь должен же быть кто-то, с кем бы ты могла работать. Ты же поставила Брейбёрна во главе Айроншод Файрармс, — Рэрити говорила с откровенным беспокойством.

Эплджек изобразила неуверенную улыбку.

— Рэрити, не думаю, что ты заметила, но Брейберн заполучил небольшой участок в своё владение.

Белый единорог задумчиво кивнул.

— Ммм, да. Он действительно похоже, немного не в себе последнее время.

— И его семья. Все остальные… Хипокамус, Флеш, Бум… Я вхожу в комнату, и такое ощущение, что они только кивают и ждут когда я уйду, чтобы продолжить свои грязные делишки! Я ощущаю себя сиделкой для жеребят!

— Я хотела бы дать тебе несколько рекомендаций, но боюсь большинство моих партнеров, ограничены моим же министерством, — Рэрити с сочувствием улыбнулась Эплджек.

— Ох, Голденблад предложил несколько бизнес-пони, но я не могу отличить их от змей, — Рэрити похоже была не в восторге при упоминании этого больного пони, после чего Эплджек продолжила:

— Хорс похоже единственный, из тех кого я встречала, кому наплевать на деньги и сколько он заработает на этой войне. Он больше заботится о своих изобретениях, чем о прибыли. Но Голден сказал мне быть с ним повнимательнее. Осторожнее.

— Ну, со всеми связями, какие могут быть у Голденблада, я не нуждаюсь в его советах насчёт того, что мне делать, — твердо заявила Рэрити.

— О? Он вмешивается и в Стиль тоже?

Рэрити открыла рот, дабы воспротивиться:

— Не… нет, на самом деле нет. Он не говорит, мне того чего бы я не могла сделать сама, — её губы сжались когда она посмотрела через комнату на Флатершай.

— Но он мне всё равно не нравится. Он… — Но в независимости от того что, он был за пределом слышимости, когда Джетстрим уходила прочь. При других обстоятельствах я была бы очарована, но сейчас, все что меня могло интересовать, были ли мои друзья живы. Я понимала, лучше надеяться, что они в порядке.

Джетстрим бродила в толпе, явно в поисках серого пегаса. Пинки Пай танцевала на рояле в одной из комнат, улыбаясь с выражением — «веселье или ничего».

— Мне хотелось бы узнать, могу я вас спросить кое-что о мисс Марипони? — произнёс Бик Макинтош своим низким уверенным голосом. Он стоял с Твайлайт Спаркл в нише, в стороне, Джетстрим заглянула, немного притормозив, и её уши задергались. Мне было бы тоже любопытно, если бы я не думала о Лакуне, как о сломанной кукле. Когда же это дурацкая память закончиться?

— Кто? — Твайлайт Спаркл заморгала в замешательстве.

— Марипони?

Твайлайт Спаркл внезапно начала:

— Ах, да Марипони, — она неловко рассмеялась. — Я… э-э… она смущается при виде меня. Ты знаком… с территорией Великолепной Долины. Видимся постоянно, — сказала она со смущённой улыбкой.

— Ну… мне хотелось бы узнать… не упоминала ли она меня? — Бик Макинтош выглядел не уверенным и обеспокоенным этим, что было довольно трогательно.

Твайлайт моргнула, затем улыбнулась:

— Ну да, теперь когда я думаю об этом, полагаю она упоминала. Она хотела покинуть министерство, лишь бы чаще видеться с тобой. Всё так запутанно.

— В самом деле? Хм… — Бик Макинтош выглядел сбитым столку, и даже немного взволнованным.

— Разве я что-то не так сказала? — Твайлайт спросила обеспокоенно.

Большой красный пони вздохнул.

— Дело в том… она настолько умнее меня. Я просто… Я не знаю почему ей нравится быть рядом со мной. Она такая умная, милая кобылка. Не понимаю, что она нашла в таком пони как я.

Твайлайт моргнула, затем слегка улыбнулась:

— О, не беспокойся об этом, — она вздохнула и посмотрела на свои полированные копыта. В министерстве творится безумие. Я имею ввиду, когда вы помещаете так много умников в одну комнату, а там уже и так полно идей летающих вокруг, то к концу дня ты ощущаешь себя поджаренным. Пони как ты, такой… — Она замолчала, и он улыбнулся ей, когда она подбирала слова.

— Глуповатый? — предложил Бик Макинтош, и она покраснела.

— Спокойный, — возразила Твайлайт с улыбкой. Это позволяет пони как она, расслабится и отдохнуть от этой нагрузки, что мы испытываем в министерстве, — Твайлайт вздохнула, взглянув на переполненный зал.

— Поверь мне быть умным, не значит быть счастливым, — затем она посмотрела на него с улыбкой:

— И ты делаешь её счастливой.

Настроение Бик Макинтоша явно улучшилось, как и его вернувшаяся привычная улыбка.

— Хорошо, спасибо Твайлайт. Я надеюсь ты передашь ей, что я жду её снова. Я думаю пригласить её и кое-кого из Мародеров поиграть в хуфбол.

— Хуфбол? — Твайлайт моргнула в замешательстве и с некоторым беспокойством. — Хм… ну… ну я не думаю, что она когда-либо играла в хуфбол? — Фиолетовая кобыла потёрла подбородок:

— Разумеется! это наверняка будит весело!

— Ага, — Согласился он с кивком.

— Тогда я наверняка смогу спросите у неё. Спасибо Твайлайт.

Твайлайт Спаркл, казалось, хотела что-то добавить, но затем слегка поникла:

— О. Да. Конечно. Нет проблем.

Обычно меня интересовали пары и удивительные открытия, но на данный момент я задавалась простым вопросом, оказалась ли я в ловушке этой памяти на несколько часов… дней? Как долго может длиться шар памяти? Это была не плохая память. На самом деле, по сравнению с многими воспоминаниями, что я испытала, я просто наслаждалась вечеринкой и очевидным весельем. Пинки Пай взяла чепуху аристопони и заставила всё её безвкусие, неудобство, засиять в праздничных играх, в их тоскливой достойной жизни. Очевидно это было не то, к чему они привыкли, но ни кто не смел жаловаться, с Принцессой её веселье удваивалось.

Здесь были радость и смех. Две великолепных кобылы гимнастки поцеловали Эхо в щёки одновременно, вынуждая молодого жеребца прикрыть румянец своими копытами. Дуф нашёл поднос с сыром, и это в итоге испортило аппетит любому пони стоящем по ветру. Стоунвинг пролетел сквозь твёрдую стену, к большому удивлению зрителей, в том числе Реинбоу Деш, и разочарованию Бик Макинтоша. Ванити и Рэрити дрейфовали мимо, словно островок спокойствия, сосредоточенности и вежливости.

Кульминацией Галы было вручение медалей Мародерам за их работу по захвату контроля над некоторыми угольными шахтами на восток от Хуфингтона. И за их удержание от превосходящего силами противника. Наконец то, вечеринка начала потихоньку утихать… и Джетстрим услышала крик кобылы.

— Помогите! Кто нибудь! Пожалуйста, помогите!

Мой носитель поднялась в воздух и пролетела по холлу как комета. Она нашла Флатершай в нише вместе с рухнувшим, кашляющим и скрежещущим Голденбладом. Она прижимала копыто к его горлу.

— Твое сердцебиение беспорядочное и очень слабое! Мы должны доставить тебя в госпиталь. — она посмотрела на Джетстрим. — Найдите Твайлайт! Она может телепортировать его! Или может быть Реинбоу Деш может отнести его туда. Он не тяжелый!

— Уже в пути! — Джетстрим сказала сразу же, расправляю свои крылья.

— Стой! — задыхаясь сказал Голденблад в момент когда развернулась что бы выполнить инструкции Флатершай. Синяя кобыла замерла и оглянулась на пытающегося подняться жеребца. Он снова закашлял, кровь закапала на его униформу.

— Пожалуйста. Стой. Со мной… Со мной все будет в порядке.

— С тобой ничего не будет в порядке! Твое сердце отказывает! — Флатершай настаивала, но он поднял свое копыто к ее рту, заставляя замолчать.

— Мое сердце… отказывает уже… несколько лет. Со мной все будет… в порядке, — сказал он мокрым, вымученным тоном. — Еще один час. Потом… Луна удалится… и все… важные… пони начнут… расходится по домам. — он дернулся и схватился за покрытую рубцами грудь, мокрый кашель дребезжал тихо в его теле. — Все должно пройти идеально этой ночью. До… самого… конца.

— Но почему? — Флатершай спросила обеспокоенно, сдвигая его мокрую золотистую челку с его зарубцованного лба.

— Куда направляется… знать… туда следует… народ. Луна… меняет многое… они должны принять ее. Принять министерства. Поддержать и ее, и их, — сказал он фыркающими, задыхающимися фразами. — Уверенность в Луне… единственное, что имеет значение… на данный момент. Если знать поверит… то и народ… поверит. И они будут сражаться за нее… потому-что… они будут верить в нее — он задыхался, пока она поддерживала его, находясь рядом. — Еще час и я пойду.

Взгляд Флатершай потяжелел.

— Я не позволю своему пациенту умереть. Мы зовем Твайлайт.

— Твайлайт… должны… видеть… с Луной… именно сейчас! — он настаивал, не отпуская ее переднюю ногу. — Пол часа. Потом… все пони… начнут… расходиться. Внимание… переключится… с Луны. — Он сжал ее переднюю ногу. — Пожалуйста, Флатер… шай… Моя жизнь… не важна… по сравнению… с вами семью. Пожалуйста…

— Я могу отнести его! — сказала Джетстрим уверенно. — Никто не будет искать меня. Я получила свою медаль. Я могу полететь с ним в госпиталь, а Вы можете следовать за мной.

Флатершай посмотрела на него с нежной улыбкой. — Мы отправляемся в госпиталь, Голденблад. И я найду способ улучшить твое самочувствие. И ты не будешь спорить. Ясно? — Джетстрим сбросила разукрашенное платье и с помощью Флатершай аккуратно положила Голдеблада себе на спину между крыльев.

— Ты должна… остаться здесь. Шестеро… вместе с Луной. Символично…

— Он всегда так много говорит? — спросила Джетстрим, распределяя его вес.

— Он очень плохой пациент. — сказала Флатершай и они вместе вылетели через боковой выход из дворца. Тени и вспышки фейерверков прятали их, пока они летели над городом.

— И не… настолько хороший… сопровождающий… прости… — Голденблад прошептал с тревожной слабостью между задыхающимися вздохами, пока они летели в ночь меж фейерверками и бенгальскими огнями.

— Ничего. Я все равно не умею веселиться на больших вечеринках — ответила Флатршай летя рядом с ним. — Но я позабочусь о тебе, Золотце. Я позабочусь о тебе.

<=======ooO Ooo=======>

Когда воспоминание исчезло, я осталась лежать на спине в постели, с повязкой, обёрнутой вокруг глаз и привязанной к кровати. Я подняла копыто, чтобы отбросить повязку, только чтобы обнаружить его сдерживаемым оковами. Я дёрнула всеми моими конечностями один раз, поняв, что они все стянуты. Я дёргалась снова и снова.

— Как шар памяти? — спросила кобыла сбоку, и я повернула голову в её направлении, мой рог начал светиться, чтобы убрать повязку с глаз. Что-то тяжёлое постучало по нему. — Не надо. Ты ранила двух моих медсестёр. Снимешь повязку, и я разобью твой рог, потом перенесу тебя на улицу к гулям. Понятно?

— Где мои друзья? Кто вы? Где я? — спросила я. Если это был Анклав, то я собиралась бы порвать их всех на части или умереть, пытаясь.

Кобыла вздохнула.

— Твои друзья живы. Некоторые из них всё ещё находятся в тяжёлом состоянии. Меня зовут доктор Триадж. Ты в Университете. Ты — гость Коллегиума. — Повисла пауза. — Я собираюсь снять твою повязку. Пожалуйста, сохраняй спокойствие. Мы чуть не убили тебя, пытаясь успокоить раньше.

Я чувствовала, как повязка медленно стискивалась прочь, мои глаза… мой правый глаз, левый был ещё закрыт повязкой… пытались сфокусироваться на кобыле передо мной. Всё было размыто, и блестки танцевали в углах моего зрения, пока зрение старалось изо всех сил сосредоточиться на бледно-голубой единорожке с гривой цвета глубокого индиго. Её докторский халат пестрел от крови. Я дёрнула мои оковы и она скептически выгнула бровь.

— Собираешься ли ты быть в состоянии следовать моим инструкциям и оставаться в постели?

— Я хочу увидеть своих друзей, — сказала я как можно более ровно.

Она снова вздохнула.

— Почему ни один пони никогда не слушает своего врача? — Прогулявшись к двери, она толкнула её. — Мне нужна инвалидная коляска, пожалуйста, — крикнула она в коридор, прежде чем вернуться к моей кровати. — Теперь я хочу, чтобы ты сохраняла спокойствие. Мы пошли на довольно экстраординарные меры, чтобы попытаться спасти тебя. Если бы ты не помогла нам в клинике Флаттершай… ну…

— Как Глори? — спросила я тихо.

«Видите? Посмотрите на меня: я — само спокойствие».

— Она стабильна, и в лучшей форме, чем ты. У тебя есть серьёзное биомагическое заражение. Ущерб весьма обширен. Нам пришлось поместить тебя в автономную исцеляющую кабину только, чтобы стабилизировать тебя на достаточно долгое время для операции по удалению некротических тканей, и засунуть тебя обратно на второй заход. Радуйся, что понравилась Профессору. Я не помню, чтобы она позволяла какому-нибудь пони две поездки через трубку раньше. — Она подняла ключ своей магией. — Я говорю тебе всё это, потому что потребовалось почти шесть часов, чтобы собрать тебя обратно. Я не хочу, чтобы ты разрушила весь этот труд от передозировки глупостью.

Одну за другой, она снимала оковы.

— Я должна увидеть моих друзей. Сейчас же, — сказала я решительно, медленно скатившись с кровати и прокатившись по полу. Затем я боролась с желанием закричать, когда мои ноги согнулись под мной, и я рухнула на пожелтевшую плитку. Мои ноги изогнулись перед моими глазами! Они не должны так сгибаться!

— Тебе действительно нужно прислушиваться к своему врачу, — сказала она, когда её синее магическое свечение обернуло меня и положило на кровать. — Некоторые из твоих костей превратились в некую консистенцию густой резины. Мы пытаемся найти лечение для укрепления твоих конечностей. К счастью, позвоночник, череп, таз, рёбра остались практически нетронутыми. Твои ноги, однако… — И она уклончиво пожала плечами, когда белый земной пони жеребец с кьютимаркой в виде розового сердца вбежал внутрь, толкая инвалидную коляску.

— Скажите мне состояние Глори. Вы смогли… — Я с трудом сглотнула. Как я могла просто спросить, смогли ли они вернуть ей её крыло?

— Нам удалось остановить внутреннее кровотечение у четырёх из вас. Аликорн… ну… я не осмелюсь гадать о её физиологии. Рампейдж восстановилась сама по себе. Она была той, кто нашёл нас. Пошла прямо к профессору, — сказала Триадж, осторожно поднимая меня ещё раз, и сажая в кресло.

С левым глазом, покрытым повязкой, мне приходилось поворачивать голову, чтобы осматриваться. Мы вышли в значительно более грязный больничный зал, чем клиника Флаттершай… но, по крайней мере, здесь не было на стенах написано «ИГРАТЬ». Она побежала вперед, пока жеребец толкал меня вперед.

— Верь или нет, твои травмы были самыми тяжёлыми. Физически, по крайней мере.

— Блекджек! — крикнула Рампейдж, бросаясь вниз по коридору и отталкивая в стороны любого пони, попавшегося на её пути, как кобылоподобная лавина. Она поскользнулась на плитке, и только магия Триадж остановила её от удара в меня. — Как поживаешь? Они сказали, что ты была стабильной, но… но… как ты? — Спросила она с её огромными и круглыми глазами. Она приложила свой вес к моим коленям, и я стиснула зубы, чувствуя, как они гнутся. Она отдёрнула ноги назад, и выражение её лица как-то сделало ощущение ещё хужё.

— Я в порядке. Мы собираемся проверить Глори, — сказала я, касаясь её гривы. От ужасного взгляда на её лице, моё сердце начало вяло глухо стучать в груди. — Что случилось, Рампейдж?

— Я не знаю. Я ничего не помню после того, как мы спустились по лестнице. Когда я пришла в себя, мы были на лифте, открывшемся на строительной площадке недалеко от университета. Я пришла прямо сюда за помощью.

— Она была очень настойчива, — тихо сказала Триадж, рысью скача впереди нас, — Я думаю, что она поклялась личной, бесконечной и вечной войной на уничтожение, если мы тотчас не помогли бы тебе. К счастью, Профессор согласилась.

— Я бы тоже, — ответила Рампейдж с угрюмым видом. Триадж просто раздражённо закатила глаза.

— Рампейдж, как Глори? Ты видела её… или нет? — спросила я, и она быстро отвернулась, когда санитар перестал толкать меня. Другие сотрудники в грязной палате смотрели на меня настороженно. Учитывая, что я могла бы убить их взглядом, это было не очень удивительно.

— Я не видела никого, за исключением П-21, — тихо ответила Рампейдж. — Я не хочу… Ты знаешь… что-то случилось. — Она закусила губу. — После того, как я проснулась, я постоянно чувствую… Я не думаю, что я в безопасности… Ты понимаешь? — Она посмотрела на меня со стыдом в её розовых глазах, прежде чем тихо отступила назад. Магия засветилась вокруг инвалидной коляски, когда Триадж толкнула меня на несколько последних футов в грязную, тусклую, сырую комнату.

«Ох, Глори».

Мне хотелось плакать, когда я увидела её, лежащую неподвижно в дряхлой больничной койке. Магический монитор тихо пищал, пока она лежала на животе с одеялом на ёё задних ногах. Одно серое крыло лежало расслабленно на её боку. Другого… не было…. Я дрожала, протягивая копыто к ней, слёзы текли по моим щекам, пока я смотрела, как моя протянутая конечность медленно склонялась, когда мышцы свело судорогой. Я прижала ногу к груди, смотря на пегаску без сознания.

— Вы не смогли спасти ее крыло? Положите её снова в магическую восстанавливающую штуковину… — пробормотала я заплетающимся языком, шмыгая носом, моё тело начало трясти. Это была моя вина. Я не вызывала ничего, кроме боли и страданий в своей жизни. — Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! — сказала я, скрутив и схватив грязный медицинский халат Триадж копытами. — Я сделаю всё, что хотите. Просто приведите её в порядок!

Доктор лишь вздохнула.

— Мы не можем. Когда её крыло был отделено от тела, гниение началось незамедлительно. Все, что достигло вершины лифта, было костью, мертвым мясом, и перьями.

— Дайте ей Гидру! Что-нибудь! — просила я, стиснув зубы, чувствуя, как мои передние конечности изгибались. — Я… Я не могу оставить её в таком виде.

Триадж заворчала с раздраженным смирением:

— Даже если бы она могла сработать, количество Гидры, которое бы мы должны были использовать, вероятно, вызвало такие огромные количества заражения порчей, что она была бы мертва в любом случае. Так же, как ты, — сказала она, поднимая планшет с бумагой.

— Заражение? Я?

— Я не видела разрушений от порчи, как твоё, долгое время. Ты бы видела твоё сердце! Мы сняли, по крайней мере, около полдюжины опухолей с лёгких и лимфатической системы. Я не могу даже предположить, что она делает в твоей скелетной структуре. — Она ткнула в мою грудь планшетом. — Знаешь, что? Забудь, забудь о своих костях, — сказала она, и её губы скривились в сердитой ухмылке. — Я не могу даже предположить, как она поимела твой мозг.

— Мой мозг? — пробормотала я тупо, получив взгляд, будто я только что доказала её аргумент.

— Мозг это орган, а твои органы поимели. У меня возникли проблемы с поиском биологических систем, которые не были повреждены в значительной степени. Мышцы. Эпидермис. Похоже, твоей репродуктивной системе повезло. Тем не менее, это всё, — сказала она, глядя на планшет. — Ты знаешь, редко, кто мог подвергнуться порче и получить достойную пользу от неё, как регенерация и тому подобное. Но большинство, как ты, просто умирают. Обычно мне наплевать, но я потратила много времени, энергии и хорошей химии, пытаясь собрать тебя воедино. Минимум, что ты можешь сделать, это попытаться сделать вид, как будто ты собираешься попробовать и держать эту тушу мяса, что ты называешь телом, в каком-нибудь отдаленно напоминающим рабочее состоянии.

— Вы не понимаете, — сказала я тихо, смотря на бессознательную фигуру Глори. — Это моя вина. Пойти через туннели было моей идеей. Это стоило ей её крыльев. — Её крыльев. Я могла бы также сжечь её на огне и назвать это днём. — Я должна исправить это.

— Ты должна заботиться о себе. Тебе осталось жить месяцев шесть. Может быть, год. Мы сняли самые вопиющие опухоли порчи, но есть и другие внутри тебя, и… — Я заставила её замолчать с жёсткой тряской.

— Неужели вы не понимаете, доктор? Я не имею значения! Всё, что имеет значение, это помощь моим друзьям. Я умру в течение года, ну и что?! Глори придётся провести остаток своей жизни застрявшей на земле, потому что я выбрала туннель, и она последовала за мной. — Я зажмурилась, пытаясь контролировать свою тряску. — Я должна помочь ей летать. Скажите мне, что есть способ.

Триадж попятилась назад из зоны досягаемости, и я упала прямо из кресла и растянулась на своём лице.

— Потрясающе. Я слышала то, что ДиДжей Пон3 говорит о тебе, но я никогда не думала, что это могло быть правдой, — сказала она, пока я пыталась совладать с ногами подо мной. Триадж подняла мой подбородок своим копытом и посмотрела в мои глаза с удивлением. — Как, чёрт возьми, ты ещё не умерла? — Её голос был смесью изумления и отвращения. — Ты говоришь мне, что тебе серьёзно… искренне… наплевать на себя? Что ты готова умереть и гнить, пока помогаешь другим? Мы должны были просто позволить тебе умереть и сберечь свои ресурсы.

— Забавно… Я думала, что помогать другим — это хорошо, — пробормотала я, — Вы второй врач, которого я встретила, думающий, что я сглупила, навредив себе, чтобы помочь другим.

Она пристально посмотрела мне в глаза и медленно покачала головой.

— Что хорошего в твоей помощи, если она убивает тебя? Ты думаешь, что пони не будет нужна твоя помощь после того, как тебя не станет? Что ты не будешь нужна своим друзьям? Если ты не заботишься о себе, то всё, что ты делаешь, это нездоровый, мазохистский суицид. И я не потрачу свои мастерство и усилия на случаи самоубийства.

Она толкнула меня, встала и левитировала меня обратно в кресло.

— Что касается твоей подруги, то до неё у меня было только два пациента-пегаса, и у обоих крылья были на месте. Я полагаю, что, если тебе нужно больше информации, то советую тебе попробовать просто проползти вниз по дороге к небесному порту и спросить пегасов там, есть ли у них способ отращивать крылья, потому что у меня — нет.

И с этим, она убежала из комнаты.

Я сидела очень долго, использовав свою магию, чтобы пододвинуть себя ближе к кровати. Я протянула копыто, нежно гладя взъерошенную аметистовую гриву пегаски, боясь момента, когда она, наконец, проснётся. Грива росла действительно быстро. Довольно скоро, она была бы достаточно густой, чтобы снова прикрывать её.

Мягкий звук прочищающегося горла заставил меня посмотреть на П-21. Рампейдж свернулась у двери, выглядя такой же потерянной, как и я.

— Привет, — сказал он тихо.

— И тебе привет. — Он выглядел настороженным. Напуганным. Обеспокоенные за меня. Но я также заметила кое-что ещё: он больше не хромал. Я оглянулась и увидела, что на его задней ноге не было скобы. — Они поправили её?

— Очевидно, эта восстанавливающая кабина представляет собой какую-то сверхмощную магию. Убрала рубцы. Я, наконец, чувствую, что могу ходить без того, чтобы моя нога отваливалась, и это хорошо, потому что ХМА почти растворила всю мою ногу, — сказал он с невеселой улыбкой. — Скотч Тейп и Лакуна в плохом состоянии. У Скотч Тейп несколько значительных внутренних кровотечений. Я думаю, что, будучи моложе, она была более восприимчива к магическим полям. Она… ни с кем не разговаривает. А Лакуна просто стоит там. Она будет следовать за тобой, если ты поведёшь её, но не более того.

Я закрыла глаза. Я не знала, как могла им помочь. Но я должна была… Я должна была помочь им всем.

— По крайней мере, ты по-прежнему со мной, — сказала я с улыбкой, протягивая копыто, чтобы слегка толкнуть его плечо моей вялой конечностью. Но его печальная улыбка растаяла, когда он посмотрел в сторону, тревожно нахмурившись. — Что? Что такое?

Его голубые глаза смотрели на стену, на дверь, на Глори… на всё, что не было мной.

— Я… я не уверен, что могу продолжать это делать, Блекджек. Я не знаю, почему мы продолжаем подвергать себя опасности снова и снова. С Девяносто Девятым покончено. Брось ЭП-1101 на дно реки или той шахты или куда ещё, и давай вернёмся к Капелле и снова заживём жизнью без монстров или убийства. Просто спокойной жизнью так долго, как мы сможем. — Он закрыл глаза. — Там Священник. Секаши. Метконосцы. Даже Чарити. — Он сжал губы и шмыгнул носом. — Я нашёл кого-то, благодаря кому я чувствую себя исцелённым и полноценным и… я не хочу потерять его снова. Я был в этой дыре и… Я собирался умирать. Я собирался потерять всё это навсегда, и я чуть не позволил этому случиться. И если ты продолжишь этим заниматься…

— Ты умрёшь, — тихо сказала я, чувствуя, что моё разлагающееся, никчёмное сердце было вырвано из моей груди, и лишь пустота осталась внутри. Я закрыла глаза, чувствуя эту боль.

И больнее всего было то, что он был прав. Я была проклята. Я была как ходячий шар боли и страдания, и каждый пони, кого я встретила… хороший, плохой, или другой… был разбит на части, когда я прокатывалась рядом. Раньше я думала, что если буду держать всех моих друзей ближе, по крайней мере, я могла бы вредить себе. Ловить пули моей проклятой шкурой. Но я не могла больше этого делать. Я старалась быть сильной, но я не была достаточно сильной. Я старалась быть стойкой, но я не была достаточно стойкой.

Чёрт, я даже больше не могла позаботиться о себе.

— Ну, тогда… как только вы все почувствуете себя лучше… Ты должен идти, — сказала я. — Возвращайся к Капелле. Ты умный и башковитый. Ты им понадобишься, если они собираются отстроить то место надлежащим образом. Возьми Глори и скотч Тейп с собой. Лакуну тоже. И Рампейдж, если они позволят.

— Но ты не пойдёшь с нами?

— Я не могу, — сказала я тихо, закрыв глаза. — Что-то плохое творится в Хуфингтоне. Что-то… что-то плохое, начавшееся много лет назад. Голденблад сделал что-то… какой-то план или заговор с участием ЭП-1101. Кроме того, если я действительно пойду к Капелле, то несчастье будет следовать за мной и туда тоже.

— Какое это имеет значение, Блекджек? Это было двести лет назад.

— Это важно! — огрызнулась я, глядя на него. Он выглядел потрясенным моей реакцией, и я надрывно вздохнула. — Единственная вещь, в которой я абсолютно уверена, это то, что Голденблад не делал ничего, что не имело значения. И я знаю… Я просто знаю в глубине души, что это плохо. Может быть, это была та штука, в которую я выстрелила из Причуды. Может быть, это тот, кому служит Сангвин. Я не знаю. Всё, что я знаю, что какому-нибудь пони необходимо прекратить это, или Хуфингтон будет лишь продолжать убивать. Если убийство не собирается останавливаться, я не могу бросить это.

Он просто смотрел на меня грустными глазами.

— Ты невероятна, Блекджек. Ты действительно… но я — нет. Мне жаль, — сказал он тихо, повесиив голову.

— Не надо. Это самое умное, что можно сделать, — пробормотала я тихо, — И ты меня знаешь. Я идиотка.

Он шмыгнул носом, поднявшись на копыта и молча покинул больничную палату. Я просто протянула копыто и снова погладила по щеке Глори, пытаясь не обращать внимания на изгибающиеся кости в ноге. Он всё делал правильно. Он был умным пони.

* * *

Я не знаю, как долго я сидела там, в одиночестве, прислушиваясь к монитору, сигналившему о её основных жизненных показателях минуту за минутой, час за часом. Потом я увидела крошечное движение головы. Волосы упали на её глаза, когда те медленно открылись. Она не смотрела на меня. Она и не должна. Её правое крыло приподнялось только на дюйм или два и упало. Её левое… перевязанный обрубок слегка пошевелился. Её глаза медленно закрылась, ища утешение в забвении, когда она начала плакать, разрываясь и задыхаясь от рыданий.

Она подверглась предательству своим народом, потере своей кьютимарки, отказу от своей семьи, она испытала унижение и страх и пережила моё эгоистичное саморазрушительное дезертирство. Теперь она потеряла основу себя. Только я когда-либо достигала момента, когда Пустошь почти победила, но это была я. Теперь Пустошь атаковала моих друзей, и она побеждала.

Я протянула к ней копыто, и она откатилась от меня, прижимаясь лицом к матрасу, и плача так тихо, как только могла. Медленно, я убрала мою ногу, крепко закрыв глаза, чувствуя, как небольшой шар боли и ярости сжимался всё больше и больше внутри меня. Глори пала по-настоящему, и я должна была найти какой-то способ… любой способ… чтобы она снова поправилась. Медленно и надрывно дыша, я смотрела на её затылок.

«Делаем ставки».

Я использовала магию, чтобы повернуть коляску и покатила её обратно в зал. Рампейдж сразу вскочила на копыта.

— Как она? — Мой взгляд был достаточным ответом. Мне сказали, у меня был убийственный взгляд. Прямо сейчас, я предположила, что у меня был жар-бомбовый взгляд.

К сожалению, санитары, казалось, не совсем уловили его смысл, подбегая.

— Доктор Триадж сказала отвезти вас обратно в вашу комнату.

Я не смотрела на него. Я была слишком занята попытками прожечь дыру в его груди одним своим взглядом.

— Мне нужна моя одежда, сейчас.

Он рассмеялся.

— Ваша одежда? Вы даже не можете поддерживать свой собственный вес. Как… — А потом мой рог вспыхнул и выстрелил в стену рядом с его головой. Он пошатнулся в сторону, глядя на меня в шоке. — Вы с ума сошли!

— Тогда не шути со мной. Моя одежда. Тащи её, — сказала я, катясь на инвалидной коляске мимо него. Он, однако, казалось, почувствовал необходимость сыграть в героя и опрокинул коляску, отправив меня неуклюже падать. Он кричал о помощи, пока я переворачивалась на грудь. Он не ошибся, мои ноги не поддерживали меня. Они согнулись и плюхнулись, когда я попыталась встать. Ах да, и они болели… сильно.

— Рампейдж, ты можешь найти мои вещи?

— Конечно, Блекджек. Но что ты собираешься делать?

— То, что рекомендовал мой врач, — сказала я, с презрением смотря на зал. Она незамедлительно ускакала.

Если я не могла ходить, то я бы поползла. Я открывала каждую дверь и проверяла содержимое. Ванная комната. Ванная комната. Кабинет. Закрыто. Магия моего рога потянулась к следующему замку и неосторожно повернула его, но дверь с щелчком открылась. Моя удача, казалось, была при мне на данный момент. Открыв дверь, я осмотрела аккуратные стройные ряды медикаментов. А также металлический ящик с четырьмя ножными скобами. Я старалась не улыбаться, когда увидела, что на одной из них был жетон, гласящий «СтойлТек: # 99». Я аккуратно и крепко пристегнула каждую скобу к соответствующей конечности.

— Вряд ли получится, — пробормотала я, поднимая себя на копыта. Это было не идеально. Это было не очень удобно. Это было не просто, но, по крайней мере, я стояла на своих ногах.

П-21 и Рампейдж появились в дверях.

— Что, как ты думаешь, ты делаешь? — спросил П-21, увидев меня, стоящую на скобах.

— Иду к небесному порту Реинбоу Деш, — ответила я, левитируя свою броню и начиная натягивать её поверх скоб.

— Ты идёшь к Анклаву? — Он посмотрел на меня, когда я кивнула и проверила свой дробовик. — Решила пойти на самоубийство ещё раз?

Я зарядила дробовик картечью, повесила его и перешла к проверке Бдительности.

— Нет. Я возвращаюсь. Это часть плана. Есть только одна известная мне вещь, которая поможет ей, и это не я, — пробормотала я тихо, направив пистолет, и нахмурилась. Моё пространственное зрение было всё смазано. Я сорвала повязку, но это не помогло. Потом я увидела шокированные взгляды на их лицах. — Что?

— Твой глаз, — пробормотала Рампейдж.

Я пробежала мимо них в ванную и посмотрела в зеркало. Правая сторона моего лица выглядела хорошо. Левая… грубые красные линии, образовали «Y» с центром прямо на моей глазнице. Грубая и кровавая дыра была там, где должен был быть глаз. Я вздохнула, смотря на себя. Я уже даже не выглядела как Блекджек. Я выглядела, как какой-то старый, покрытый шрамами рейдер из Пустоши.

— Ну, пиздец, — пробормотала я.

«А что ещё я могла сказать?»

— Блекджек, не надо. Тебе нужно некоторое время, чтобы восстановиться, — тихо сказал П-21.

— Я думала, вы вернулись к Капелле, — ответила я, проходя мимо него, скобы щёлкали подо мной.

«Это был подлый удар по больному месту, Блекджек.»

Я остановилась, немного склонив голову.

— Я должна идти. Я должна помочь ей. Разве ты не видишь? Если бы мы просто отпустили её после того, как покинули метеостанцию четыре… ей бы никогда не причинили боль. Она не заслуживала этого. Так что я собираюсь найти единственную вещь в Пустоши, которая, по моему мнению, может помочь, или стану совершенно спятившей. — Я оглянулась на него через плечо. — Я не ожидаю, что кто-либо из вас пойдет со мной. На самом деле, вы должны вернуться к Капелле. Чем дальше вы от меня, тем в большей безопасности вы будете.

Не говоря ни слова, я оставила моих друзей позади. Там, где они были в безопасности.

* * *

Ни один пони не пытался остановить меня на пути к выходу. Однако, я ловила каждый взгляд, когда вышла в туманный день. Великолепно, будто бы нормальный Хуфингтонский дождь не был достаточно плохим. Шесть серых четырехэтажных гранитных зданий возвышались вокруг пожелтевшего прямоугольного поля, заполненного разрушенной военной техникой, палатками и грузовыми контейнерами. Баррикады были построены поперёк проходов из кусков стали и щебня. Башни на вершинах углов зданий были направлены на Пустошь и медленно двигались, отслеживая враждебные цели.

— Я думаю, ты могла бы быть вторым худшим пациентом, который у меня когда-либо был, сказала доктор, выбегая за мной в дождь, вытаскивая сигарету из кармана и положив её между губами. Небольшая вспышка подожгла её кончик. — Ты знаешь, что здесь, по крайней мере, три пони борются за шанс получить приоритетное право на изучение твоего трупа? Я не думаю, что у нас когда-либо был пони, подвергнутый такой степени ХМА, радиации и порчи, как у тебя.

— Жаль разочаровывать их, — сказала я, продолжая двигаться через липкий серый туман. — Как добраться до небесного порта?

— Небесного порта? — глаза Триадж сузились. — Ты серьёзно думаешь, что Добровольческий Корпус будет тебе помогать? Твоя подруга — дашит. Я видела клеймо. — Я посмотрела на неё убийственным взглядом, но, к её чести, она не отвела взгляд. Может быть, с одним глазом он был эффективен лишь на половину.

— Мне нужна помощь лишь от одного из них. Они скажут мне, где найти их, — сказала я, с каждым шагом мягко гремя скобами. — Если нет, то я наделаю столько шума, что они придут, чтобы поискать меня. Теперь, в каком он направлении? — спросила я, осматриваясь вокруг… однако не было похоже, словно тут были знаки, говорящие: «Анклав в том направлении».

Триадж лишь долго смотрела на меня, стоящую перед ней и вздохнула, вытащив сигарету и указав горящим кончиком на ворота из металлолома.

— Выйдешь через северные ворота мимо планетария. Следи за гулями. Когда достигнешь Бульвара Селестии — иди на восток. Где-то пять или шесть миль. — Она положила сигарету в рот. — Ты действительно пойдешь? Одна?

— Я не собираюсь больше давать пони страдать, следуя за мной, — твёрдо сказала я.

Она только вздохнула, и её рог вытащил чёрную повязку из её кармана.

— Вот. Надень её. По крайней мере, старайся держать инфекцию подальше от глазницы, — сказала она, левитируя её на место и привязывая её поверх моего отсутствующего глаза.

Я ухмыльнулась, а затем удивлённо смотрела как пони внезапно вбежала в поле моего зрения слева от меня.

«Ладно… к этому придётся немного привыкнуть»

— Ну, я предполагаю, благодаря этому я стала одноглазой Блекджек.

— Я думаю, что порча нанесла тебе несколько явных повреждений мозга, — сказала она, смотря на меня и качая головой. — Отлично. Я просто сообщаю, что Профессор хочет поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь. Тебе решать: болтать с ней или нет. Она в планетарии, если интересно. Второй этаж. — Она побежала обратно к зданию «Школы медицины» позади меня.

Я вздохнула и направилась через грязное поле к большой, куполообразной структуре на северном конце. Я заглянула к торговцу, работавшему из сгоревшего автобуса, и обменяла большую часть барахла из моих сумок на специальные патроны для моего дробовика. Целебные зелья на складе выглядели абсолютно жалкими, но они, вероятно, будут в норме в течение ещё нескольких дней.

«Не терять ни минуты, я поговорю, когда вернусь»

Охранники у ворот были жалкими, но я должна была признать, что энергетические турели которыми они вооружились, выглядели достаточно грозными. Они недоверчиво глядели на меня, пока я проходила мимо.

— Удачи, — пробормотал один из них прямо перед тем, как дверь захлопнулась за мной.

Стоило пройти разрушенные руины вокруг базы Коллегиата, и я оказалась почти потерянной в тумане. Мрачные серые здания были просто темными пятнами, пока я не подходила достаточно близко к их разрушенным остаткам. Разбитые статуи возвышались в тихих позах в тумане, и я могла поклясться, что они наблюдали за мной. Был тут также и другой мусор, в основном, в виде ржавых небесных карет. Холодные серые пятна воды расположились как стеклянные зеркала между обваливающимися зданиями на краю кампуса.

Затем я услышала выстрел. И ещё один. И ещё один. Далёкие и… Трудно сказать про направление в окутавшем тумане. Потом послышался конский крик. И ещё один. И ещё один. Вдруг я услышала плеск… гораздо ближе. Я крутанула головой вовремя, чтобы увидеть наносящего по мне из тумана удар пёстрого черно-красного сварившегося пони. Я поднесла свой дробовик к его шее, чтобы заблокировать его кусачий рывок, заставивший меня с моими передними копытами отодвинуться, пока его расколотые и неровные зубы щёлкали в воздухе перед моим лицом.

З.П.С. и две волшебных пули взорвали его голову, разбрызгивая гниющее вещество. Я развернулась, успев увидеть ещё двоих, когда поправила свои ноги в скобах и сосредоточилась на стрельбе вместо беготни. Мой дробовик ревел, картечь разрывала их мягкие, мясистые тела и отделяла гниющую плоть от пожелтевших костей. Как только они упали, я перезарядилась, вытаскивая меч, пока ещё больше мчались на меня.

Я действительно не знала, как драться с мечом, так что я пользовалась им как дубинкой. Неприятно острой дубинкой. Лезвие бритвы нарезало их очень красиво, и один или два раза мне даже достаточно повезло отрубить конечности. Дробовик превращал их черепа в кровавую слизь. Мои ноги щёлкали, и растягивались под моей бронёй, когда гули кусали хватались за любую конечность, до которой могли дотянуться их рты.

— Почему… — кричала я сквозь шипение и треск. Я обрушила меч вниз и разрезала жёсткую шкуру лица одного гуля. — Гули… — Я разрезала лезвием по горизонтали горло другого и была вознаграждена его полностью отлетевшей по дуге головой. — Всегда… — Я прижала дробовик к груди другого и, с тошнотворным хлопком, вырвала выстрелом гнилые кишки и протухшие органы из его туловища. Ещё один выстрел в лицо прикончил его. — Голодные?! — кричала я, выпуская последние две пули в гуля, пытавшегося прожевать сквозь сразу и скобу и броню мою заднюю ногу.

Всё больше и больше бросались на меня, и вскоре я была вынуждена передвигаться, когда они заходили ко мне с боков. Какой бы ни была причина в их диких мозгах, я была едой. И, что ещё лучше, я была медленной едой! Я просто не могла двигаться так быстро и гладко со скобами на ногах. Их неживые челюсти и сломанные копыта избивали моё уже не совсем нетронутое тело, и я стреляла так быстро, как могла перезаряжаться, при этом дико рубя мечом позади меня. Мне повезло, что я не отрезала свой собственный хвост! Игольчатые патроны, однако, оказались моим спасением. Бритвенно острые дротики кромсали мясистую плоть даже эффективнее, чем картечь! С их серой плотью, превращавшейся в вонючую слизь, они падали один за другим.

Затем, так же быстро, как они появились, последний из них и упал. Я задыхалась, поворачиваясь туда и сюда. В тумане по-прежнему виднелись красные метки, но, на данный момент, меня не атаковали. Я вытерла их грязь с меча, перезарядила игольчатые патроны, и продолжила двигаться вдоль разбитой дороги на север.

Также я больше не была одна. Крупье семенил рядом со мной.

— «Ты уверена в этом, Блекджек?»

— Это не как в прошлый раз. Я не собираюсь умирать. Я собираюсь получить помощь для своей подруги, — сказала я, рысью двигаясь вдоль затопленной улицы в тумане. Впереди слышались ещё выстрелы. Больше пони, которых мне, вероятно, придется убить.

— «В одиночку?»

— Так лучше. Таким образом, единственным пони, который пострадает, буду я. Я должна идти в одиночку, — ответила я, чувствуя пустоту внутри меня. — П-21 это знает. Только он один достаточно храбр, чтобы признать это.

Какое-то время он ничего не говорил, пока мы шли бок обок.

— «Ты когда-нибудь думала… Может быть, ты должна просто принять то, что с ней случилось?»

Я действительно хотела, чтобы я могла стрелять в него. Действительно.

— Принять что? Что Глори никогда не будет летать? Нет, я не могу принять это. — Я следила своим глазом, не отвлекаясь, прямо перед собой. На этом пути также были красные метки.

— «Может быть, тебе придётся»

— Заткнись! — кричала я на него. — К чему ты ведёшь? Я на голову облажалась достаточно и без необходимости моего глупого мозга говорить мне то, что я уже знаю. Я признала, что я пизда, которая стоила ей всего. Теперь я собираюсь дать что-нибудь для нее. Единственную вешь, что я могу отдать ей.

Выстрелы становились всё громче, и затем я наткнулась на них: два пони в ловушке на выступе второго этажа, куда забраться можно было только по узкому скату из мусора. Это было единственное, что удерживало их в живых, пока дюжина или около того гулей медленно подползали к ним. Их мелкокалиберные винтовки были едва достаточны для радтараканов и блотспрайтов, а дикие гули… Вскоре, когда они устали бы или у них кончились бы патроны, они стали бы обедом для гулей…

Мне всё равно.

Когда я посмотрела на сцену… Я поняла, что мне было всё равно, что они умрут. Я не знаю этих двух пони. Я не обязана помогать им. Я не хотела помогать им. Я могла бы просто отойти, обойти и добраться до небесного порта, чтобы помочь одной пони, нуждавшейся в моей помощи. Даже если бы я помогла им, они, вероятно, стреляли бы в меня. Или мне пришлось бы провожать их обратно в университет. Или еще хуже… они захотели бы держаться рядом со мной.

В этот момент я перестала быть Охранницей. Я была просто еще одним мусорщик Пустоши, испорченным, и заражённым и ставившим себя превыше всего. Я, возможно, не имела понятия, какова моя добродетель, но в этот момент я знала, что у меня её не было. Я медленно попятилась, ища обходной путь. Синяя пегаска в моей голове была очень рассержена на меня. Все они. Это было полной противоположностью крутости.

Я слышала, как одна из кобыл звала на помощь. Я зажмурила свой глаз, прижав ствол моего оружия ко лбу.

— Да… Она права, Блекджек. Твой мозг поврежден… это единственное объяснение!

С криком, я рванула… ладно, быстро побежала к… массе гулей, выпуская конусы бритвенно острого металла в вертящихся, шипящих существ. Несколько из светящегося множества управляемых З.П.С.-ом магических пуль попали им в бошки. Остальные были потихоньку стёрты прочь игольчатыми патронами дробовика. Махающее лезвие держало их в страхе, пока я перезаряжалась и снова выдирала мёртвую плоть пони кусок за куском.

Наконец, я разнесла ноги под последним гулем. Мой рог пульсировал так сильно, что я подумала, что он пойдет по пути моего глаза и просто взорвётся или ещё что-нибудь. Затем розовая единорожка высунула голову, с опаской левитацией направляя на меня винтовку. Окровавленная кобыла земпони выглянула рядом с ней.

Затем это же сделали и два жеребёнка.

— Слава Богиням. Это Охранница. Охранница спасла нас! — Воскликнула она, поднимая винтовку от меня. С грохотом ноги подо мной разошлись в бессилии, и я основательно упала на мой круп, пока четвёрка спускалась по узкому скату ко мне. Боевое седло коричневой земной пони было искорёжено и загрязнено, охотничьи винтовки бесполезно целились под неё. Розовая Единорожка остановилась, снова выглядя обеспокоенной — С вами всё в порядке, Охранница?

«Нет, я почти позволила тебе умереть. Я чуть не убежала, позволив тебе, и ей и вашим детям стать обедом для гулей»

— Да. Конечно. Это не проблема. Ничего страшного для меня, — сказала я, гримасничая. — Вы держите курс на юг?

— Угумс, — сказала коричневая кобыла, с энтузиазмом кивая. — Яйцеголовые объявили награду за книги, сто крышек за любую неповрежденную довоенную книгу. Однако, трудно найти книги, которые не превратились в макулатуру.

— Ну, я сразилась с кучей гулей совсем недавно между этим местом и университетом. Если вы поторопитесь, то там всё ещё должно быть чисто. — Я посмотрела на винтовки коричневой кобылы. — Хотите обменять винтовочные пули на патроны для дробовика?

— Двадцатый калибр? — спросила с надеждой розовая единорожка.

Я покачала головой.

— Двенадцатый.

— У нас не так много двенадцатого калибра… — сказала единорожка, левитируя полупустую картонную коробку. — Просто картечь…

— Я отдам вам тридцать охотничьих патронов в обмен на них. — Почти два к одному, но кто использует математику?

— У нас также есть свежие продукты от Анклава, — добавила коричневая единорожка. Я почувствовала холод, бегущий по спине.

— Я куплю каждый кусок, что есть у вас. Три пули за каждый, — сказала я без колебаний.

У меня было много патронов… и, надеюсь, они не ели ничего из этой еды. Выглядя растерянными, они согласились. Четвёрка поспешила на юг, стремясь добраться до укрытия Яйцеголовых. Я подождала, пока они не скрылись в тумане, и бросила четыре яблока, три моркови и голову салата в грязь. Затем, сузив глаз, разбила их все в кашу.

Может быть, они и не были загрязнены. Я не собиралась рисковать. Я не собиралась позволить этому месту стать другим Девяносто Девятым. Проверив свой дробовик, я продолжила свой путь на север.

* * *

Туман никогда не поднимался даже до истонченных до изодранности сучков и насыпей высотой по грудь. Грязная, разбитая дорога хлюпала под копытами с каждым шагом. Эта область вызывала другие ощущения, нежели руины вокруг Риверсайда. Здесь стояли маленькие дома из камня и гнилой древесины вместо больших строений. Элитные, но не такие, как роскошное Поместье Блюблада. Этот район не пострадал от прямого попадания бомбы, но тут было более чем достаточно излучения в воде, чтобы препятствовать длительному проживанию.

О, да. И там были пиявки.

Каждые несколько минут, мне приходилось смахивать их с моей брони лёгкими ударами меча. Их остроконечные зубы грызли керамические пластины, и, временами, они были достаточно упорными, чтобы добираться до моей шкуры под ними. Не имело значения, сколько из этих штук я убивала, ещё несколько всегда просачивались из воды. Колючие растения были обмотаны вокруг камней, странные грибы росли из трещин. Периодически раздавалось низкое кваканье, заставляя меня подпрыгивать. Повсюду были звуки беготни радтараканов и гул блотмух. Я, наконец, нашла место в округе Хуфингтона, кишащее дикой жизнью, и всем, чего я хотела, было сбросить жар бомбу на него.

«Стоп… кишащее жизнью?»

Я остановилась, чувствуя как что-то грызло моё копыто. Может быть, усилия Глори отразились на мне, но я левитировала из сумки лечебное зелье и удерживала его перед моим глазом. По моему опыту, лечебное зелье сохранялось всего несколько дней после того, как было сварено единорогом с лечебными заклинаниями. Он было молочно фиолетовым, когда я купила его. После трёх часов я ожидала, что его цвет немного поблёкнет или, может быть, оно станет более прозрачным. Вместо этого, оно оказалось всё ещё молочно фиолетовым.

Я посмотрела на запад. В этом месте нельзя было сказать, где заканчивалась река, и начиналось болото, но чёрные башни Ядра были всё ещё видны. Расхожим мнением было то, что ХМА являлась результатом магического загрязнения, что слишком много экспериментов, и заклинаний, и бомб и чего похуже как раз и создали эту энергию, высасывающую жизнь из всего. Если она не убивала тебя, то ты заболевал бы, пока что-то другое не убило бы. Но что за катастрофы или магические загрязнения могли создать ту пещеру с настолько сильной ХМА, что от неё крыло Глори просто отпало?

Ой… Я подняла копыто, чтобы увидеть черную пиявку размером с мой рог, жующую основание моего копыта. Стряхивая её своим мечом, и также ударив её друзей, я продолжила двигаться. Мое пространственное зрение было паршивым. На дальних двадцати или около того футах всё было в порядке, и на ближних трёх футах я могла всё оценивать, но между ними всё было плохо. Я подумала, что это была порча, забравшая мой глаз, или ХМА…

В Ядре ХМА была сильнейшей. Может быть, что-то произошло, из-за чего она возникла там? Магические щиты или что-то другое вошли в реакцию с мегазаклинаниями, сработавшими под городом. Может быть, одно из тех мегазаклинаний и было заклинанием ХМА?

Кроме Капеллы… Арены… этого болота… они были практически рядом с Ядром, но тут зелёные штучки продолжают расти. Между тем, такие места, как Фланкфурт, находились в милях и милях от города, но фактически были стерилизованы полями ХМА. Может мегазаклинание уничтожило ядро города и разлетелось по всей площади наугад? Я не смогла представить себе этого. И казалось бы, что после двух веков, поля ХМА ослабнут. Требуется какая-то сверхмощная магия уровня мегазаклинания, чтобы удерживать их, действующими после всего этого времени.

— Но я никогда не слышала, чтобы ДиДжей Пон3 говорил о ХМА вне Хуфингтона. Так что это не нечто естественное, либо…

Я потёрла повязку. Может быть, то, что мой мозг разлагался, сделало меня умнее? Как вам такая ирония?

— Если это не случайность… и не то, что произошло в Ядре… должен быть какой-то другой источник ХМА.

Но какой? Даже мой пораженный порчей мозг не понимал этого.

Потом послышался всплеск, когда лягушка в два раза больше моего копыта приземлилась рядом со мной. Он подплыла к грязному камню и взобралась на него, смотря на меня зелёными горящими глазами, и низко квакнула.

— И тебе ква-ква, — пробормотала я, продолжая двигаться.

Она следовала за мной, прыгая с камня на камень, поддерживая мой темп. Я остановилась. Она остановилась. Я двигалась. Она двигалась.

— Хорошо. Как сказала бы Скотч, показатель жути растёт. — Моя грива давала ей шесть и два по показателю зуда. Она ещё раз затяжно низко квакнула, и ещё две лягушки подплыли, чтобы подняться на камни. Эти две были даже больше, чем первая. В унисон, они издали ещё одно долгое кваканье. Показатель жути приближался к убийственным уровням…

Затем пара кустов шиповника отодвинулись в сторону, и массивная лягушка размером вполне с четыре пони вытащила свою голову.

— Бброоооууккк! — квакнула она, а затем открыла свой рот. Длинные жёлтые клыки заблестели в то время, как её язык выскочил и прицепился к моей броне. Он сразу же прилип, и меня чуть было полностью не сбило рывком с моих ног, когда мышца сократилась. Мои копыта скользили по грязи к этой пасти размером с пони.

— Мне сейчас не до этого! — Меч встретил язык отчаянным ударом сплеча, но мясо было почти таким же крепким, как кабель. Меня чуть ли не полностью затащили в рот, прежде чем язык разорвался. Приведя себя в устойчивое состояние, я подняла дробовик и выстрелила в неё, но осыпавшие её дротики, похоже, не сделали ничего кроме, как рассердили чудовищную лягушку.

Её кровавый язык исчез во рту, и, с огромным всплеском, она взлетела в воздух.

«Если еда не приходит к лягушке…»

Мои скобы стучали, пока я насилу пошатнулась прочь и перезаряжала игольчатые патроны. Они были, казалось, не намного лучше, чем картечь. Пока я смотрела, желтая желчь, казалось, засочилась из ран лягушки, и они почти зажили на моих глазах!

«Хорошо. Дробовик не работает»

Я не могла отойти на достаточную дистанцию для винтовки. Я понятия не имела, где у неё могли бы быть слабые места.

Дерьмо.

Гигантская лягушка резко прыгнула и протаранила меня. Желтая сукровица жглась там, где она касалось меня, и я продолжала двигаться назад всё больше и больше. Вода становилась глубже, она перемещала меня к реке. Её круглые зелёные глаза никогда не оставляли меня. Она точно знала, что делала: как только я скорее плавала бы, чем ходила, я стала бы лёгкой добычей.

Ну… так как они были единственным, что я могла видеть… я проскользнула в З.П.С. и наметила по выстрелу на каждый круглый глаз. Но, как только я выстрелила, глаза втянулись в череп твари!

— Жулик! — крикнула я, снимая пиявку размером с копыто, а затем бросила её лягушке в рот. Та куснула, и я наблюдала, как чёрный слизняк мгновенно почти превратился в жидкость в её кислотной слюне. Я рада, что не пыталась использовать «пусть она меня съест, и я убью её изнутри» план!

— Не хорошо, — сказала я, бросая пиявку за пиявкой в рот. Хорошо, технически это было кормление, а не борьба, но, пока меня саму не ели, я всё-таки была в порядке. Мне даже удалось взобраться на мелководье, но гигантской лягушке, похоже, стало скучно от закусок.

Её язык снова мелькнул и прижался к моей груди, кончик был полностью исцелён. Я зарылась копытами в землю, но лягушка просто ковыляла ко мне, игнорируя мои безумные выстрелы.

— Пригнись!

Мои уши развернулись назад.

«Этого не может быть!»

Тумп…

Я упала в грязь, когда граната пролетела над моей спиной и в рот лягушке. Она выпучила глаза.

— Бброо… — А потом она разорвалась на большие кровавые куски. Я поднялась из вспененной воды, пиявка шевелилась на моём лице, ища что-то, чтобы укусить за секунду до того, как я бросила её в сторону. Потом я оглянулась назад на П-21, что шел по грудь в грязи. Он перекинул на спину Аргумент, пробираясь ко мне.

— Ты в порядке? — спросил П-21, положив копыто на моё плечо. Я долго пристально смотрела него, затем крепко обняла его.

— Я думала, что вы поступите по умному и вернётесь к Капелле, — хмыкнула я.

Он покраснел, глядя в сторону.

— Ты не единственная, кому позволено делать глупые вещи.

— Но… — Я посмотрела на всю грязь и туман вокруг нас. — Как ты меня нашёл?

— Это не я, — мягко сказал он. — Она нашла.

Я посмотрела на Скотч Тейп, вышедшую из небольших зарослей камыша, застенчиво глядевшую на свой ПипБак. Она выглядела неуверенной и испуганной, но старалась поддерживать храбрый вид.

— Ну… как ты сказала. Мы все… все облажались. Я просто не думаю, что ты должна быть… ну ты знаешь… единственной облажавшейся.

Я посмотрела на остальные сорняки и колючки.

— Рампейдж…

— Осталась с Глори и Лакуной, — закончил П-21. Затем он склонил голову, сжимая губы. Наконец, он тихо сказал: — Прости… Прости, что я был слаб.

Я смотрела на него, а какая-то злобная, мелкая часть меня хотела посыпать ему соль на рану. Сделать ему больно. Четыре маленьких пони навалились выбивать всю дурь из этой позорной части меня, когда я подошла к нему и слегка толкнула его в плечо с улыбкой.

— Ты не был слабым. Ты был умным. Нахождение рядом со мной убьёт тебя.

Мы побежали обратно к Скотч.

— Каждый пони может умереть, — пробормотала Скотч Тейп, смотря на грязную воду под ней. — Даже мама не была в безопасности в стойле…

— Но… я привела вас в эти туннели. Это моя вина…

— Ты вела, Блекджек. Мы следовали. Ты не заставляла нас делать что-либо. — Он сделал глубокий вдох. — Капелла будет там, когда бы мы ни закончили. До этого… ну… — Он застенчиво улыбнулся и беспомощно пожал плечами. Потом он моргнул, поймав выражение отвращения на моём лице. — Что? — Затем он посмотрел на соответствующие выражение на морде Скотч Тейп. — Что такое? — Он вдруг моргнул, и его глаза прояснились. — Там пиявка на моём заду, не так ли? — Мы медленно кивнули. — Больше одной? — Еще один кивок. — Большие?

— У-угу… — сказала тихо Скотч.

Он оглянулся. Леденящий кровь вопль разнёсся по болоту.

— Мы должны достать тебе неплохую броню, — пробормотала я, запустив чёрного кровососа в туман. Как только мы сняли всех пиявок с крупа П-21, Скотч прыгнула ему на спину, и мы продолжили двигаться на север. Проходя мимо трупа гигантской лягушки, мы увидели, что с десяток мелких амфибий уже принимают участие в празднике каннибализма.

— Наслаждайтесь своим обедом. — крикнула я им.

— Спаааасибо, — одна из самых крупных прохрипела в ответ. Я думаю, что все три наших гривы встали дыбом, прежде чем мы помчались прочь с места действия так быстро, как только мои топающие ноги могли меня нести.

* * *

— Так, и это план? — спросил П-21 скептически, пока мы шли по Бульвару Селестии.

— Это всё, что я смогла придумать, — ответила я, смотря глазом на давно разграбленные магазины и разбитые кафе. Мы были в непонятках относительно болота или полосы тумана.

Скотч прищурилась вверх на изморось.

— Почему здесь так туманно и дождливо одновременно?

— Вероятно, Анклав, — ответила я, радуясь, что погода не затуманивала мой Л.У.М… Я не видела ничего красного в течении пятнадцати минут.

— Туман сделал бы затруднительным для какого-нибудь пони ведение неприцельного огня, когда они прилетают и вылетают из небесного порта, — предположил П-21. — Кроме того, ни один пони не сможет следить за ними.

— Да, но это по-прежнему удручает, — сказала Скотч Тейп, а потом вздрогнула, указав в сторону. — Какие-то пони вон там!

Я посмотрела на голубые метки.

— Расслабься. Они не враждебны.

«Во всяком случае, пока»

Метки принадлежали четырём перепачканным кобылам и одному жеребцу. У них были грязные мешки и залатанные сумки, заполненные до вздутия количеством мусора большим, чем я могла себе представить.

— Отойдите! — предупредил жеребец, когда кобылы приготовили хлипкие лопаты, монтировки и треснувшую бейсбольную биту. Они также были готов бороться за свою жизнь.

— Нет проблем! — сказала я, убедившись в том, что была безоружна.

— Они работорговцы Красного Глаза! — завизжала одна из кобыл, — они нашли нас!

Но жеребец посмотрел на мою броню.

— Нет. Это охранница. — Тотчас же, пятёрка расслабилась, и напряжение покинуло нас троих. — Извини. Мы… я… гм… никогда не думал, что увижу Вас.

— Мы держим путь Небесному Порту Реинбоу Деш, — сказала я, стараясь выглядеть так дружественно, как я могла. — Вы думали, что мы были работорговцами?

Жеребец прочистил горло.

— С тех пор, как Красный Глаз взял под контроль Парадайз, от работорговцев больше не было спасения. Ты добровольно присоединяешься к нему, и он даёт тебе пистолет и отправляет тебя в Вечнодикий. В противном случае… ну… ты исчезаешь навсегда в Филлидельфии. Свалка была полностью уничтожена сегодня утром. Даже с тремя солдатами ДК мы не могли бороться с ними.

— Солдаты ДК сражаются с Красным Глазом? — спросила я.

Ах, неужели Анклав действительно делал что-то, чтобы помочь? Что-то, что на самом деле имело значение?

— Ну, они сражались, когда мы бежали, однако грифоны Красного Глаза были повсюду. Я не думаю, что у Свалки был шанс, — мрачно пробормотал жеребец.

— Вы из Свалки? — спросила я, глядя на их мешки с мусором. Они осторожно кивнули. — Куда вы направляетесь?

— Пегасы меняют еду на обычный мусор, — сказала одна из кобыл, звуча несколько сбитой с толку. Я скорчилась внутри, но, видя, как худы эти пять пони были, что у них выступали рёбра…

— Много пони едят пищу Анклава? — спросил П-21.

— Это единственная еда, если пони хочет избежать порчи. Вы можете есть прыгунов и пиявок, но вы будете испорчены за нескольких лет, — сказал горчичного цвета самец с чётким отвращением. — В противном случае, это консервы или пища Общества.

P-21 задумчиво кивнул.

— С порчей в воде, любые живые растения, становятся заражёнными. В конечном счете испорченные вещества накапливаются в любой еде.

Я вздохнула, вспомнив одинокого дракона с единственной надеждой когда-нибудь избавить Эквестрию от этого яда.

— Тьфу. Почему все пони на самом деле живут в Хуфингтоне? Это место, как бутерброд из задниц с дополнительной задницей на боку, — застонала Скотч Тейп.

— Я бы вернулась в Гаттервиль, если бы могла… не уверена, что он всё ещё есть, с Красным Глазом, но всё же… лучше, чем здесь, — подтвердила одна из кобыл. Мне пришлось согласиться, хотя мой дом и был в настоящее время насыщен газообразным хлором.

* * *

— Торговля продуктами питания, медицинская помощь или прочие вопросы? — спросила скучающая красновато-коричневая пегаска за своей стойкой, когда мы прошаркали через ворота Небесного Порта. Огромные ржавые туши нескольких массивных небесных вагонов образовывали непроницаемую стену вдоль остатков забора из рабицы. Если для поднятия вертибака требовалась два пегаса, то я предполагала, что потребуются группы пегасов, чтобы перетащить один из них из Мэйнхеттена в Хуффингтон. Я думала, что туман будет ослабляться при нашем приближении к аэропорту, но здесь всё было окутано туманом настолько густым, что ты не сможешь видеть дальше двадцати футов перед твоим носом. Судя по синим полосам на моём Л.У.М.-е, я могла сказать, что несколько пони были над нашими головами. Это заставило мою гриву дёргаться.

— Торговля продуктами питания, — сказали мягким и уважительным тоном все пони из Свалки. — И медицинская… пожалуйста. Красновато-коричневая пегаска плотно сжала губы, выдавая всем по зелёному и красному обручу.

— Следуйте по зелёной линии на торговую станцию. Следуйте по красной линии в медпункт. Следующий! — Отрезала она, отправляя пони идти по линиям, нарисованным на потрескавшемся асфальте. Потом её глаза взглянули на меня и расширились в шоке. — Ты! Ты-ты-ты...

Я подбежала к стойке, опираясь на неё, глядя ей в глаза, когда она запнулась.

— Прочие вопросы, — сказала я с усмешкой.

— Ты… ты не можешь быть здесь. Ты этот… этот террорист, — сказала она, облизывая губы. Я могла разглядеть смутные очертания в тумане на вершинах туш небесных вагонов по обе стороны от ворот.

— Я здесь не для того, чтобы причинять беспокойство, — сказала я, ровным, спокойным, цивилизованным, «не-собираюсь-стрелять-в-тебя-пока-не-придётся», голосом.

— Тогда для чего ты здесь? — спросила она, сглатывая, и глянула на П-21, и Скотч Тейп так, будто они собирались вдруг вытащить лучи смерти и начать взрывать всё в случайном порядке.

— Я ищу тут главного пони. Если ты скажешь мне, куда идти, я покину твою гриву и позволю тебе вернуться к скучной повседневной работе. — Я улыбнулась, так утешительно, насколько это возможно. Ладно… может быть, было немного убийственности в моей улыбке.

Она посмотрела на двух других кобыл, оформлявших посетителей, затем сглотнула и вытащила три желтых обруча.

— Пожалуйста, наденьте их. — Я взглянула на П-21, левитируя их на каждую из наших голов, а затем снова улыбнулась ей. Моё сотрудничество, казалось, забеспокоило её ещё больше. Иногда, вы просто не могли угодить параноидальному пони-пегасу. — С… сюда, — сказала она, оставив стойку и последовав желтой линии, нарисованной на земле. Я должна была признать, это был эффективный способ управления пони. Любой пони на неправильном пути сразу заметил бы их.

— Спасибо, — тихо сказал П-21, но красновато-коричневая кобыла всё равно подпрыгнула.

— Что вы сказали? — спросила она в замешательстве. Вертибак приземлился позади нас в жуткой тишине, и Скотч Тейп уставилась на ракетные подвески и энергетические пушки.

Он посмотрел на меня, и Скотч.

— Спасибо, что помогаете этим пони, — уточнил он.

— Ох. Это. — Её нервозность сменилась небольшим раздражением. — Пожалуйста… Я думаю. — Она пристально посмотрела на Скотч Тейп. — Держитесь подальше от вертибака, пожалуйста.

— Что-то случилось? — спросила я, наблюдая, как пегасы начали загружать вертибак тем, что оказалась кучей металлолома и другого барахла.

Она мгновение покачала головой, как будто пытаясь придумать, что сказать, что бы в неё не выстрелили.

— Просто… не так, как я себе представляла. Всегда голодные пони… всегда больные… грязные… вонючие… Многие из них сумасшедшие или буйные, — сказала она, а затем сглотнула. — Я просто думала, что будет… я не знаю… по-другому.

«Чего она ожидала? Хорошо организованной стойловстречи?»

— Это Пустошь. И это Хуф. Худшее из худших. Я чуть не была съедена гигантский лягушкой буквально час назад. Лягушки. Насколько безумно это звучит?

«А до этого я была почти съедена механической мерзостью»

Она выглядела немного неувереннее, и я слегка улыбнулась.

— Итак, если и есть какое место во всей Пустоши, что нуждается в вашей помощи, то это оно. Это действительно благородно.

Она немного оживилась, и, хотя была не совсем дружелюбной, она перестала дёргаться от каждого моего движения.

Жёлтая линия привела к конечному пункту, и переступив порог я почувствовала, как моё настроение безмерно поднялось. Этот вечный туман был мрачным, даже для Хуфингтона. Оказавшись внутри, я увидела ряды терминалов, мониторов, и, конечно, пегасов всех цветов, летающих вокруг большого открытого здания. Какой-то пони повесил флаг поверх части «Реинбоу Деш» на «Небесный Порт Реинбоу Деш», теперь гласившей «Тандерхэд». Узор облака, расколотого пополам молнией, был на каждом ящике и терминале.

Были и недостатки. Большинство пони, что я видела, выглядели уставшими, немытыми и напряжёнными. Оружие было низкого качества, и все пони носили потёртую форму. Витало общее чувство недомогания и разочарования в воздухе.

Я видела в общей сложности трёх бойцов в силовой броне, и они выглядели скорее следящими за пегасами, нежели высматривающими неприятности. Более чем несколько из пони выглядели почти боящимися скорпионохвостых бронированных пони, стоявших над ними с лучевыми винтовками. А ещё я была не ахти каким инженером, но силовая броня Тандерхэдов выглядела… фантастичнее, чем силовая броня Анклава Нейварро. Множество маленьких бросающихся в глаза деталей и блестящая отделка заставили меня задуматься, что их броня была более новой.

Я должна была признать, что дезинтегрирующие винтовки, следящие за мной, действительно заставили меня пожалеть, что они были не такими уж фантастичными.

Красновато-коричневая пегаска привела меня к двери кабинета с надписью «Охрана», от чего я улыбнулась.

— Лейтенант? Это… гм… это… э-э… — Она посмотрела на меня. — Террористка? Та, кто напала на Мирамэйр?

— Террористка. ТЫ взрываешь один вертибак, и вдруг все пони убеждены, что ты полноценный монстр, — пробормотала я сухо.

— Что ты сделала? — спросили в унисон Скотч Тейп и П-21.

— Разве я не говорила вам об этом? — Я закрыла глаз на их удивление. Опять же, со всем, что я должна была сказать ему раньше, я могла упустить эту маленькую подробность. — Они выстрелили первыми, ну вы знаете. Я просто защищала себя, — сказала я чопорно.

— Забавно. А ты жеребца не кастрировала, «защищая себя»? — спросил П-21. Скотч Тейп вытаращила глаза, прикрывая рот копытами, когда она покраснела и начала хихикать.

Я пыталась сохранить мою величавую осанку.

— Это другое. Я была пьяна. И пела. Я увлеклась.

— Ты часто это делаешь, — сказала кобыла из офиса. Красновато-коричневая пегаска отошла в сторону, когда я медленно вбежала в офис.

«Это не могла быть…»

Синяя кобыла за столом сузила глаза, ровно смотря на меня.

— Сержант Винд Виспер, — красновато-коричневая кобыла пробормотала на прощание и быстро вышла, закрыв за собой дверь, как только мы вошли. За сержантом сверкали десятки мониторов различных секторов Небесного Порта. Я была разочарована, не увидя пони, с которыми я пришла, ни на одном из них.

— Теперь лейтенант, однако, быть лейтенантом Добровольческого Корпуса всё равно, что быть капитаном экипажа очистки навоза грифонов. После Мирамэйра, моим начальником был потребован горизонтальный переход, — сказала она, глядя на П-21 и Скотч. — Я не вижу твою подругу дашита. Был подан доклад, что она мертва, но, как это ни странно, каждый отчёт о твоей деятельности всегда описывает тебя в компании серой дашитки с фиолетовой гривой и соответствующими глазами.

— Ты шпионила за мной?

— После всего, что ты сделала? — Она рассмеялась. — Конечно. У меня есть пони из персонала, в чьи обязанности входит следить за всеми пятью из вас. Ты уничтожила вертибак из неизвестного оружия откровенно страшной разрушительной силы. Я была бы идиоткой, если бы не следила за тобой, — сказала она, встав и подбежав к холодильнику, чтобы достать небольшую сетчатую корзину с шестью Спаркл-Колами. — Не лёгкая работа, так как наш последний отчёт гласит, что ты вчера была в Капелле, и, между тем, ты здесь. Мне не терпится узнать, как ты и эта дашитка перемещались, не будучи обнаруженными, — сказала она, раздав по бутылке каждому из нас. — В самом деле? Срезали ей гриву, надели на неё какую-нибудь броню, и она назвалась «Падшей Глори»?

— Да, я думаю, что это было не самое лучшее переодевание, — согласилась я, неловко потирая затылок, с хлопком срывая крышки с наших бутылок и увлекая их в мою сумку, добавив, строго, — Но она не дашитка, Винд Виспер. Она все еще верна Анклаву. — Я неотрывно смотрела на неё. Она, казалось, смотрела на меня. — Что?

Она нахмурилась, катая бутылку бутылку вперёд и назад между копыт.

— Ничего. Ты просто кажешься… другой.

Я подумала, была ли это грязь, факт, что на мне было больше шрамов, чем на рейдере мазохисте, или отверстия, прожёванные пиявками в моей броне.

— Это глаз. Как только ты теряешь глаз, это всё теряет значение, — ответила я с усмешкой.

Уголок её рта дернулся в полуулыбке.

— Не то. Когда мы впервые встретились, я думала, что ты идиотка.

— Не могу себе представить, почему, — пробормотал П-21.

— А теперь? — спросила я.

— Теперь… Я почти верю в то, что этот радиодеятель говорил о тебе, — сказала она, немного откинувшись.

«Что-что?»

— Что ДиДжей Пон3 говорил обо мне? Когда?

— Два дня назад, — ответила она, выглядя удивленной, что я не знала. Не похоже, что я всегда держала моё радио настроенным на эту станцию. Она потянулась к терминалу на её столе и начала печатать. Через мгновение с треском посылашался голос ДиДжея Пон3. — Ты знаешь, меня отправили бы в тюрьму обратно в Тандерхэд за прослушивание этого, — сказала она, откидываясь на спинку стула.

«…хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поговорить о слове я слышу достаточно расшвыриваемым. „Герой“. Я знаю. Я знаю. Я слышу вас отсюда: „Но ДиДжей, ты используешь его постоянно“. Я знаю, мои маленькие пони, но позвольте мне сказать вам точно, что я имею в виду, когда я использую это слово. В Постапокалипсии все пони изо всех сил пытаются остаться в живых и защитить то, что они могут. Иногда это всё, что пони могут сделать, чтобы сводить концы с концами, не говоря уже о своих детях. И это ещё более трудно, если они могут выжить, сохраняя свою вменяемость и порядочность. Не каждый пони сможет.

Но, время от времени, приходят пони, готовые и способные дать что-то своё, чтобы помочь сохранить жизнь тем пони, кто не могут этого сделать. Иногда, это не более, чем бутылка очищенной воды для жаждущей души. Иногда, это доброе слово какому-нибудь пони, чья жизнь была жёсткой и трудной слишком долго. А иногда… просто иногда… это пони, готовые принять пулю, чтобы кому-то другому не пришлось. Пони, несущие кровавое возмездие любым пони, думающим, что другие пони — лёгкая добыча. Пони, готовые отдать свои жизни, только потому, что они могут.

Я знаю, вы, вероятно, думаете, что я имею в виду лишь Обитательницу Стойла, но она не одинока. Есть также её друзья, борющиеся за правое дело рядом с ней. Есть пони от Троттингема до Сталлионграда, готовые болеть и страдать, чтобы сделать жизнь немного лучше. И есть некоторые пони, призванные жертвовать вещами, которых вы или я никогда не представляли. Некоторые из вас могут припомнить, несколькими днями ранее армию психорейдеров, буйствовавших по всему северо-западном району Хуфингтона. Я знаю, что большинство из вас пугаются, просто думая о них, но когда речь идёт о рейдерах Хуфингтона, они не убьют тебя. Они съедят тебя, или хуже. Это верно. Сто или более кровожадных пониедов психов распространялись по территории, и ничто не могло их остановить.

Ничто, имеется ввиду, кроме Охранницы. Она пошла прямо в сердце их территории и полностью остановила их. А сейчас я знаю, что вы могли бы сказать: „Дайте мне несколько ящиков с патронами и немного оружия, и я сделаю то же самое“. Но что вы, ребята, не представляли себе… что я не представлял себе… так это то, что эти рейдеры были не просто стадом психопатов. Они были стойлом, полным сотен пони, рассчитывающих наслаждаться Пустошью как своим личным шведским столом. И не только это, дети… Вы знали, что это за стойло? Это был дом Охранницы.

Она не просто остановила сотни пони, готовых убивать, насиловать и грабить. Она остановила её друзей. Её семью. Всех пони, которых она когда-либо знала перед уходом, чтобы восстановить справедливость в Хуфе. Всё, чтобы помочь пони, которые несколько дней назад преследовали и охотились за ней ради целой кучи крышек. И это, мои маленькие пони, это то, что я имею в виду, когда я использую слово „герой“. Если есть пони, способные сделать это, то, что оправдывает любого из нас, чтобы не дать бутылку воды, если мы можем сэкономить, или сказать доброе слово, если мы можем поделиться одним?

Пища для размышлений, дети. Это ДиДжей Пон3, несущий вам правду… какой бы горькой она не была»

Я стояла мгновение, ошеломленная, пока Винд Виспер просто смотрела на меня.

«Это не правда! Она пропустила то, что они ещё не были рейдерами! То, что я пыталась убить себя вместе с ними! Какого чёрта, Хомэйдж, как ты можешь называть это правдой?»

— Это правда, — тихо сказала Скотч Тейп, и я дёрнулась, глядя на неё с бьющимся сердцем в груди и чувствуя, как моё дыхание перехватило. — Они все сошли с ума… убивали и ели и… чего похуже. И она остановила их.

«Нет, это случилось не так! Я убила их! Я убила жеребят!»

— И я сомневаюсь, что даже Анклав мог бы остановить их. Они были созданы, чтобы прокатиться по всему Хуфингтону, — спокойно сказал П-21, когда я опустила голову, дрожа, отчего стучали скобы. Я зажмурилась.

«Я не была героем. Не была. Я была просто глупой кобылой, слишком тупой, чтобы умереть, слишком упрямой, чтобы убить себя, и глупой достаточно, чтобы бросаться в опасности снова и снова»

— Я понимаю, — сказала Винд Виспер мягким, менее циничным голосом. — Ну что ж… в свете этого… что может Анклав сделать для тебя, Охранница?

«Подумай о Глори. Помни план. Возьми себя в копыта и сделай это правильно для разнообразия!»

Я боролась, пытаясь взять под контроль моё сердце и дыхание, но органы отказывались работать так, как им положено, пока я смотрела на синюю пегаску в её черной униформе.

— Моя подруга пострадала. Сильно. Она… потеряла своё крыло.

— Невозможно! — выпалила Винд Виспер, выглядя встревоженной, её собственные крылья развевались чуть позади неё, когда она сердито посмотрела на меня с недоверием. — Тебе нужна была бы бензопила или что-нибудь, чтобы…

И её неверие отпало оттого, что я просверлила её своим глазом.

— Я помню пегаску в Мирамэйре, потерявшую свои крылья, — сказала я медленно. — Так что не говори мне, что это невозможно.

Винд Виспер нахмурилась при упоминании об авиабазе, но так же и рассеянно погладила кончик крыла.

— Я прошу прощения. Это просто… не то, о чём пегасу хотелось бы думать.

— Всё равно, что единорогу потерять свой рог, — ответила я, чувствуя запоздалый укол вины относительно Розы.

П-21 взглянул на Скотч Тейп.

— Фу ты, я так рад, что у земных пони, как мы, нет ничего неотъемлемого, чтобы терять.

Это вызвало слабое фырканье у оливковой кобылки.

— Она сильно болеет, и мне нужно каким-то образом помочь ей, — тихо сказала я, стараясь, сохранять спокойствие и вежливость. — У Анклава есть способ восстановить крыло?

Вопрос, казалось, вызывал почти отвращение у синей пегаски.

— Я… Возможно, в башне. Но это только возможно. Как правило, пегасы умирают прежде, чем их крылья отрываются. Я знаю только одну кобылу, когда-либо потерявшую свои крылья и выжившую, чтобы говорить об этом. — Я почувствовала укол надежды, но она умерла в выражении лица Винд Виспер. — Она покончила с собой… сошла с облаков. — Она в последний раз вздрогнула и покачала головой. — Мне очень жаль, Охранница. Я не думаю, что я смогу тебе помочь. Мне очень жаль.

— Да, ты можешь. Мой тон не терпел возражений, пока я смотрела на неё. — Мне нужно найти конкретного пегаса…

* * *

— Я не могу поверить, что не было ничего, что она могла сделать для неё, пробормотал П-21, когда мы покинули Небесный Порт. Я чувствовала, как всё время зудела моя спина, пока пони в силовой броне смотрели на меня. Большинство пони из Добровольческого корпуса, кажется вздохнули с облегчением, видя как я ухожу.

— Ты слышал её. Пегасы, просто так, крылья не ломают. Они, должно быть, использовали бензопилу на крыльях той бедной пони в Мирамэйре. — Я вздрогнула, радуясь, что скормила Минти тому рейдеру… и также жалея, что я могла бы добавить Лайтхувза. Тем не менее, надеюсь, что я получу возможность позаботиться об этом в ближайшее время. — По крайней мере, она сказала нам, куда идти.

— Свалка. Всего лишь две мили, кстати. — Он посмотрел на мои ноги. — Как ты себя чувствуешь?

— Тяжко. Эти скобы натирают, — пробормотала я, потом покраснела, смотря на него. — Но ты знаешь это, не так ли?

— Я должен признать, я рад избавиться от неё, — признался он, смеясь. — Забавно, но врачи были удивлены, что у меня не было проблем с этой кабиной. Залез, получил магическую помощь, и вылез. Жаль, что у нас не было такой в Девяносто Девятом.

Скотч Тейп, похоже, не разделяла его беззаботных чувств по этому вопросу. На самом деле, она выглядела шокированной.

— Я… мне это не понравилось, — сказала она неохотно, дрожа. Она поймала мой заинтересованный взгляд, и её уши сложились. — Я думала… я думала, что оно собиралось съесть меня…

П-21 фыркнул, и я крепко ударила его круп своим хвостом, заставив его подпрыгнуть.

— Скотч… теперь всё хорошо. Я не знаю, чем эта штука была, но я убила её сильнейшим проклятым оружием в Эквестрии. Её больше нет.

Она вздрогнула и кивнула, но не выглядела особенно убежденной. Я предположила, что было трудно поверить, что монстров не существует, когда ты была почти съедена одним.

Прогуливаясь на юг сквозь завесу тумана Анклава, я была рада двигаться к горе и к сухим землям. Мы по-прежнему не могли видеть дальше, чем двадцать или тридцать футов, но я подозревала, что мы вошли в какой-то промышленный район. Мы прошли мимо одного из зияющих входов на Зеленую Линию, держась от него подальше. Там находилось множество железнодорожных путей, и повсюду ржавые вагоны были свалены в кучи чёрных скал.

Были там и красные метки.

Скотч Тейп и П-21 спокойно двигались на своих копытах. Я? Я щёлкала, и гремела, и стучала с каждым шагом. Я посмотрела на них и кивнула им немного приотстать. Я действительно хотела бы достать для П-21 какую-нибудь броню. У Скотч, по крайней мере, был этот рабочий комбинезон. Тихо, я начала насвистывать о зимней уборке, медленно подбегая к меткам.

Метки двигались веером в тумане вдоль вагонов. Я слышала, мягкие постукивания копыт по ржавым крышам, пока я насвистывала себе так, будто была самой беззаботной в мире. Туман кружился вокруг моих копыт, когда я за одним щёлкающим шагом делала другой. Я увидела расплывчатые фигуры в тумане. Я была целиком и полностью окружена.

— Эй ты, — сказала кобыла из тумана, — бросай оружие. Ты была выбрана, чтобы служить Красному Глазу в славном возрождении Эквестрии.

Шаг за шагом, показалось существо, которое я видела лишь в памяти: одна половина от хищной птицы и другая — от мощной кошки. Она украсила своё оперение ярко красной краской, а её силовая броня была украшена ярко-красным глазом. Пара пулемётов Гатлинга смотрела прямо на меня, и я сомневалась, что моя раздолбанная броня долго продержится.

«И почему на меня никогда не находится классная силовая броня, ну хотя бы разочек, а?»

— Да. Извини. Не могу этого сделать. У меня есть подруга, нуждающаяся в помощи, — сказала я, присматриваясь к другой половине десятка красных меток. Были также и две синие метки. — Может быть, в следующий раз.

После моего ответа она сердито взглянула на меня.

— Может быть, ты не понимаешь. Мы не даём тебе выбора!

Я посмотрела на грифона, а затем улыбнулась. От этого она, казалось, ещё больше встревожилась.

— Как тебя зовут?

— Я… Тебе не нужно знать моё имя! Теперь бросай оружие!

Моторы её пушек загудели, когда она угрожающе увеличила их обороты.

Мой глаз не отрываясь смотрел на неё, и я повторила ещё более мягким тоном:

— Как тебя зовут?

Она бросила взгляд на пони, готовых разнести меня.

— Скарлет.

— Скарлет? Прекрасное имя, — сказала я, продолжая смотреть на неё. Очевидно, что я не следовала сценарию. — Скарлет, моя подруга пострадала, и она нуждается в моей помощи, и вы замедляете меня. Я Охранница. Я убивала гидр, взрывала вертибаки, и засунула монстропони в дробилку для камней. А вы на моем пути. Так что, пожалуйста, уходите.

Я посмотрела в сторону, где П-21 выглянул из-под поезда с крепко зажатым в челюстях Аргументом.

К сожалению, взгляд в сторону, видимо, разрушил чары.

У… убить её! — закричала она.

После этого, мы обе были взорваны тремя бомбами, расположенными вокруг нас, её парный поток скорострельной смерти ушёл широко ввысь. Воздух наполнился грохотом. И едва она поднялась в воздух, попавшая граната отшвырнула её по дуге через вагоны. Последние два пытались изо всех сил оправиться, когда я поднялась на копыта и наполнила каждому из них лицо картечью. Менее чем за десять секунд, засада была уничтожена.

Я неодобрительно посмотрела на П-21.

— Это только мне кажется, или мы действительно становится хороши в этом деле?

— Ну, не похоже, чтобы это было трудно, когда они все глядели на тебя, — сказал он, копаясь в своих сумках в поисках другого кирпича этой серой взрывчатки.

Я побежала туда, где Скарлет начала выдёргивать себя из кучи, в которую она приземлилась.

— Ты… ты… труп… так… — сказала она, её взорванная броня дымилась. Двигатели миниганов ужасно скрежетали, будучи забитыми. Красные глаза грифины расширились, когда я прижала дробовик к подбородку, и она сглотнула.

— Я не палач, тихо сказала я. — Я просто хочу помочь моим друзьям. Вы замедлили меня. И насколько я понимаю, там, на Свалке подобных вам ещё много?

— Я… я не предам Красного Глаза! — Пролепетала она, крепко зажмурившись. Я могла сказать, что она ожидала неминуемой смерти. Я могла слышать карты.

— Я могу уважать это, — ответила я, оттаскивая оружие от её головы. Если она была действительно готова скорее умереть, чем сказать мне, я не собиралась пытаться выбить что-нибудь из неё. Кроме того, она уже сказала мне, что мне нужно знать. Её глаза смотрели на меня в шоке и неверии. Затем я улыбнулась. — Но, также, я не могу позволить тебе следовать за мной.

Пять минут спустя, мы продолжили наш путь.

— Я убью тебя! Мы возьмём наш реванш! Я клянусь, ты у меня получишь за это, даже если это будет последним, что я сделаю!

Для этого потребовались два рулона клейкой ленты, ручка метлы, вантуз и полдюжины тюбиков Суперклея, но я сомневалась, что она возьмёт реванш в ближайшее время. Я знаю, что это было глупо, по-детски, а также чрезвычайно пустой тратой времени… но трое из нас насладились приятным смехом. Четыре маленьких пони в моей голове присоединились к нам, пока Крупье дулся в глубине моего сознания.

* * *

— Хорошо. Вероятно это будет не так-то просто, — пробормотала я без улыбки на лице, смотря на деревню Свалка. Она была, по-видимому, свалкой ещё до войны, и на половину разорванные на части небесные вагоны были сложены в качестве специальных квартир рядом с большим похожим на завод зданием. Двадцать пони там расположились на земле, и три грифона смотрели с крыши завода. Треск стрельбы доносился от пони в тончайшем тумане в сторону открытого здания. В ответ летели розовые дезинтегрирующие молнии. Валялись пара тел и несколько куч розового осадка, но я не думаю, что они были рабами.

Я просмотрела на огороженную территорию через свой прицел и обнаружила двух пони, охраняющих один из запертых небесных вагонов. Тюрьма? Пони, что мы встретили, сказали, что работорговцы забирают всех пони, на которых могут наложить свои копыта. Нет смысла в бойне. Я посмотрела на П-21.

— Хорошо, мне сейчас нужен умный пони.

— Умный пони вернулся бы в университет, — бормотал он, смотря в бинокль. — Похоже, Анклав пока ещё не прекращал сражаться. Те грифоны прижали их к земле. Наверное, ждут, когда у Анклава иссякнут боеприпасы, и они попытаются сбежать. Я думаю, этот небесный вагон заполнен заключенными. А в этом, вероятно, их командир, судя по тем входящим и выходящим бегунам. — О, это была маленькая деталь, которую я упустила. Он посмотрел на меня. — У тебя всё ещё есть та магическая штуковина?

— У меня много штуковин. Временами трудно держать их все упорядоченными, — сказала я, показывая ему свой инвентарь. Он слегка улыбнулся. — У тебя есть план? Похоже, что есть! — спросила я с усмешкой.

Он, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Есть, но тебе он не понравится.

И он объяснил мне, рисуя на грязи.

— Забудь об этом! — крикнула я, топая копытом по его схеме.

— Если у тебя с собой нет ещё одного ПипБака, то ей придется, — сказал он, указывая копытом на меня. — Всё, что она должна сделать, это доставить туда посылку.

Я кипела оттого, что он даже предположил такое! По безрассудности, это было близко к «следовать за Блекджек»! Скотч также не выглядела очень уверенной в этом.

— П-21, мы говорим о твоей дочери! — сказала я, указывая на неё копытом.

«Как он мог предположить, что она…»

— Что? — уставилась на него Скотч Тейп, её глаза расширились.

«Вот дерьмо…»

П-21 закрыл глаза и покачал головой, сжимая челюсти. Я почти видела проклятия, что он сдерживал. Оливковая кобылка просто изумлённо смотрела на него, потом на меня.

— Ты мой…

— Отец, — сказал он наотрез. — И это всё.

— П-21… — начала я, но потом он одарил меня своим убийственным взглядом… он был лучше моего. Скотч уставились на него в изумлении, но он отказался смотреть на неё. Медленно, её глаза опустились вместе с ушами.

— Но… я имею в виду… — Скотч смотрела на свои копыта. — Почему… почему ты не сказал мне?

Синий жеребец вздохнул.

— Чтобы избежать всего… этого… — сказал он, обводя копытом нас троих. — И, конечно, Блекджек выбрала именно этот момент, чтобы поднять эту тему.

— Я думала, что ты забыл, — сказала я, сочувствуя Скотч сильнее, чем раньше.

— Я… ты… я… я имею в виду… Мама всегда говорила о тебе, — сказала она, смотря на него снизу вверх. — Она сказала, что любит тебя.

— Мило, — ответил он, взглянув на неё с угрюмым видом. — Я не любил её. Она могла научить меня нужным для побега вещам. Она была… хорошей. Но она просто пользовалась мной, как и каждая кобыла в Девяносто Девятом. — Он вздохнул. — Забудь об этом. Я сделаю это.

— У тебя нет ПипБака, — напомнила я ему. — Я сделаю это, а потом…

— Я сделаю это, — сразу сказала Скотч, заставив замолчать нас обоих.

— Но… — начала я, но она посмотрела на меня тяжёлым, наполненным болью взглядом. Кроме, как связать, не было никакого способа, которым я смогла бы подействовать на неё, чтобы не делать её частью плана.

— Замечательно. Тогда мне лучше поторопиться, — сказал П-21, снимая с себя седельные сумки и выбрасывая наружу их содержимое. Он вытащил какие-то провода, спаркл-батареи и приступил к работе. Он сконцентрировался с таким колоссально суровым взглядом, что Скотч Тейп просто села, смотря на свои копыта. Я осталась настороже, высматривая ещё патрули красного глаза.

По крайней мере, так единственными, кому я наврежу, были бы плохие пони… я надеялась.

* * *

Сбросив две сумки, я заняла позицию так близко к фабрике, как осмелилась. Я устроилась в нише за ванной и холодильником и прицелилась в пони, расстреливающих пегасов в ловушке внутри завода. Грифоны выглядели скучающими, и всё меньше и меньше дезинтегрирующих молний вылетало из тех дверей. Я не думала, что пришлось бы долго ждать.

Глядя в прицел, я наблюдала, как несколько слабых следов от копыт появлялись в грязи приближаясь к сломанному небесному вагону, который выглядел, будто использовался в качестве штаб-квартиры или… или чего-то. Пони там приходили и уходили через равные промежутки времени, вытаскивая множество патронов. Если это был не штаб, то, по крайней мере, это было важное здание. Я понятия не имела, как долго длился СтелсБак… пять минут, или три? Я не думаю, что он приглушал звуки…

Однако, это не имело значения. Она была полна решимости сделать это. Если бы я просто смолчала о том, что П-21 — её отец…

— Давай же, Скотч, — Я посмотрела на тюрьму. Два пони Красного Глаза доставили другую борющуюся молодую кобылу, с израненными боками, и бросили её внутрь несколько минут назад, подтверждая теорию П-21 о функции здания. П-21 был где-то там… Я была не настолько глупа, чтобы даже утруждать себя попытками его увидеть. Я перенесла прицел обратно на первое здание, облизывая мои сухие губы.

Затем дверь открылась, и вышла кобыла с коробкой боеприпасов во рту. Дверь за ней закрылась, но потом с толчком открылась на секунду, прежде чем закрыться полностью. Я смотрела на дверь, чувствуя головокружение. Затем оранжевая пони, встав на дыбы, ударила по моим мозгам и напомнила мне не быть идиоткой и не забывать дышать! Это было бы уже три минуты… это должно было быть! Я проверила мой ПипБак. Нет, две с половиной. Чёрт возьми, Скотч, выбирайся оттуда.

Кобыла с боеприпасами побежала обратно к двери. Она с толчком открыла её копытом… как раз когда выходил жеребец. Я чуть расслабилась, но потом посмотрела на этих двух, просто стоявших там и говорящих в дверях!

— Ну, либо зайдите, либо выйдите… Чёрт возьми… — пробормотала я, смотря на них. Тут должно было быть футов сто, и если бы я раньше начала вечеринку с винтовкой…

Я сузила глаза. Я никогда не пыталась стрелять моей волшебной пулей на дистанции, как эта! Сжав свои губы, я сосредоточилась так, как я никогда прежде не делала. Я прижала копыта к своим вискам, проскользнув в З.П.С., и нацелилась на её заднюю ногу. Я подумала, что я уже преодолела свою дневную норму глупости!

— Хотя… к чёрту…

Магическая пуля прочертила пространство между нами с резким треском и попала ей прямо в заднюю ногу над копытом. Я упала спиной на металлолом, чувствуя, как будто мне напинали по макушке, и а из моего носа вылетела корзина яблок.

«Ох… не берите в голову. Это кровь»

Судя по воплям и крикам, замешательство разбушевалось в дверях. Однако, казалось, никто не кричал про снайпера. Я подняла свою голову и уставилась на землю рядом с небесным вагоном.

Консервная банка, лежавшая на боку несколько секунд назад, была теперь в вертикальном положении. Сигнал, что с ней всё в порядке.

Я посмотрела на бутылку Спракл-Колы на верху холодильника. Всё, что я должна была сделать, это поставить её вертикально. Просто… поставить её вертикально…

Что-то взорвалось в моей голове, и звёзды танцевали в моем поле зрения, когда мой рог вспыхнул и погас. Я поднесла дрожащее копыто ко лбу, проверяя, был ли мой рог всё ещё там. Сглотнув, я легла на спину. Очевидно, что последнее заклинание было слишком тяжёлым для моего маленького рога в управлении. Я смотрела на бутылку всего на три фута выше меня, пытаясь сосредоточиться. Боль лишь увеличивалась и увеличивалась внутри моего черепа, в то время как бутылка не сдвинулась с места ни на миллиметр.

«Вот дерьмо»

Медленно, я перевернулась на копыта, мир вращался, пока я двигала головой. Мне нужно поставить бутылку вертикально. Каждая секунда, что я тратила, увеличивала шанс, что подарочки Скотч будут обнаружены! Я потянулась вверх по ржавому боку холодильника и осторожно нащупала бутылку. Я подтолкнула её, неуклюже провозилась с ней… и скинула её с дальней стороны холодильника. Ровер был прав! Пальцы были лучше! Я огляделась в поисках ещё одной бутылки.

— Эй, есть тут кто-нибудь?

«Вот… дерьмо…»

Я возилась с винтовкой, пытаясь ухватить её цевье челюстями. Тьфу, когда в последний раз я чистила эту штуку? Моя челюсть изо всех сил пыталась держать оружие устойчивым, когда я положила винтовку на ванну, придерживая её своими передними копытами. Как, чёрт возьми, Лансер это делал?

Затем вырвался глубокий хриплый гул пламени, шрапнели и давления, когда подрывные заряды внутри командного центра пришли в действие. Я думала, что я была довольно далеко от взрыва. Я, вероятно, была даже слишком, но я не учла того, куда кобыле приказали тащить патроны. И внутри там были намного больше, чем простые пули. Вторичный взрыв через секунду рассыпал пылающие осколки над округой. Выбросив винтовку Тауруса, я прыгнула в холодильник, за секунду до того, как половина пылающего небесного вагона посыпалась на Свалку! Мои уши закладывало каждый раз, когда я открывала рот.

Потом что-то врезалось в холодильник и послало его опрокидываться вниз по склону. От удара при падении меня выбросило плашмя на моё лицо, окружённую, по крайней мере, дюжиной оглушенных и контуженных пони в очень плохом настроении! Я встала на копыта, неуклюже шатаясь на скобах. Затем я указала копытом на всех них.

— Вы! Вы… все арестованы! Бросайте ваши стволы и пушки, и ложитесь на землю. — Я смотрела так твёрдо, как могла, желая их сдачи!

Этот момент длился всего три секунды.

— Убить её!

«Прекрасно!»

Мой рог… чертовски болел, отказываясь вытаскивать Бдительность! Что-то оборвалось внутри меня.

— Вы, ублюдки, стоите на моём пути к Глори! — вскрикнула я и, скобы или нет, рванула прямо на ближайшую, вооруженную копьём, пони. Я не ударила или укусила её, вместо этого, я бросила всё моё тело на неё и жёстко схватилась за рукоять копья, когда мы вместе упали. Её зубы были гнилыми коричневыми выступами. Мои зубы были благом современной стоматологии. Жёстко крутя, я вырвала копьё из её захвата, перекатилась на неё, и подвела наконечник под её челюсть, надавила всем своим весом на рукоятку, и кончик вылез из её уха. Прокрутив, я выдернула копьё, пока она билась и кричала.

Не теряя времени, чтобы прикончить её, я поднялась, едва направив себя для нападения на трёх ближайших пони. Первая поймала наконечник своей грудью, мой толчок ввёл его точно в грудину, пока её импульс насаживал её на древко. Затем я была сбита с копыт на землю двумя кобылами гораздо лучше подходящими для боёв, как этот. Я отпрыгнула на поле, пока ещё больше пони приходили в себя, чтобы навалиться на Охранницу.

Мне жгло рот, когда я стиснула зубы на дымящемся куске небесного вагона и полоснула им по лицу одной кобылы в то время, как моему рогу снова и снова не удавалось сделать такой сущий пустяк, как поднять пистолет! Кобыла закричала, в это время её партнер прыгнул мне на спину, заставив меня осесть, пока она наносила удары по моему плечу разделочным ножом. Пластины не подпускали лезвие, пока её голова снова и снова дёргалась. Я бросила металлолом в кобылу передо мной перед перекатом и диким избиением.

Либо ей повезло, либо я просто пронзила себя при том перекате… В любом случае, моё левое плечо ужасно горело, когда я оттолкнула её. Я крутила головой, едва поймав ручку зубами, и вытащила нож.

«Ох…»

Теперь я тоже истекала кровью. Ну, нет времени беспокоиться об этом сейчас! Я упала поверх отброшенной кобылы, забив нож ей в горло и разрывая так сильно и жестоко, как могла. Какая-то артерия лопнула, и горячая кровь брызнула на моё лицо. Я улыбнулась назло себе, чувствуя, как моя собственная кровь бежала под моей бронёй.

Они получили сообщение. К сожалению, это было не то сообщение.

— Расстрелять! — закричал какой-то пони, и, судя по поднимающимся дробовикам и винтовкам, они были счастливы сделать это.

Я кричала сквозь стиснутые зубы, пошатывалась около кобылы с порезанным лицом, обхватив её копытами и воткнув нож в плечо. Я не пыталась убить её… пока. Я извивалась так сильно, как могла, удерживая её между мной и её земляками, когда они открыли огонь. Она закричала. Возможно, в крике и звучало «стоп», пока я боролась, чтобы удержать её в вертикальном положении. Выстрелы, прошивавшие её, ударяли по моей броне, по мере того, как пони поливали свинцом нас обеих. В моей шкуре появились новые отверстия, когда она, наконец, обмякла и выпала из моей хватки.

Моя броня блестела от крови трех пони, покрывающей её половину, и мой глаз светился, будто я могла уничтожить их одним своим взглядом. Они выстроились в дугу передо мной, глядя в ужасе, как я поднимаюсь. Скобы зазвенели под моей бронёй, надломившись. Только разбитые остатки держали меня вертикально, пока я стояла там и теряла кровь.

— Вы! Не! Сможете! Убить! Меня! — проорала я им каждое слово, когда они беспорядочно начали перезаряжаться.

Грифина позволила себе не согласиться с этим, подлетая ко мне и проводя линию из пуль по моему крупу из своего пулемета Гатлинга. Я неуклюже осела, мои ноги дрожали. Мой рог мерцал, борясь, чтобы вытащить оружие. Лечебное зелье. Что-нибудь! Я зажмурилась. Я провалилась. Ей придётся остаться на земле навсегда. Потому что я была не достаточно сильной. Была не достаточно хорошей. Вторая линия прошла по моим плечам, и только мои блокированные конечности удерживали меня в вертикальном положении. Грифоны теперь парили надо мной, заинтересованные, насколько быстро их Гатлинги превратят меня в решето.

Они перезарядились. Они были готовы поставить на место сумасшедшую кобылку, что атаковала их. Я сделала максимально глубокий вдох, на который была способна и на всю мощь моих легких прокричала «Глори!» Каждая пара глаз была направлена на меня. Никто больше не следил за фабрикой…

А потом один из грифонов вспыхнул, превращаясь в комок розовой слизи, когда трио пегасов вылетело из фабрики, поливая работорговцев из лазерных и плазменных винтовок. С другой стороны донесся рев дюжины освобожденных пони, вооруженных всем нашим оружием. И подобно челюстям мантикоры, сомкнулись с обеих сторон. Один грифон с горящими перьями свалился с неба, в то время как другой был сбит гранатой, мастерство запуска которой граничило с искусством. Работорговцы перешли в оборону, забыв об одной, находящейся на пороге смерти и истекающей кровью, кобылке.

Я чувствовала, как моё тело теряет силы, когда мои бесполезные конечности слабо нащупали лечебное зелье. Мне удалось достать одно из моих сумок, но стеклянная бутылка выскользнула у меня из чёртовых копыт и упала передо мной. Я неуклюже возилась с ней, сломанные скобы сопротивлялись, когда размягченные кости сгибались. Я начала медленно засыпать. Я не могла умереть сейчас. Мне по-прежнему необходимо помочь ей! И Лакуне! И Рампейдж. Всем пони! Чёрт побери, смерть может и подождать! Но моё тело не могло больше держаться. Похоже, мне, в конце концов, больше не нужно беспокоиться об этой порче.

Затем два копыта толкнули меня обратно в вертикальное положение, боль в моём плече от этого толчка вырвала меня из туманной черноты.

— Держись! — сказала Скотч сквозь звуки битвы вокруг нас. Она схватила бутылку в рот и повернула её в своих копытах, укусив пробку и потянув её до открытия, перед тем как поднесла её к моим губам. — Вот! — Закричала она, и я выпила молочно-фиолетовое зелье. Я не была уверена, насколько оно помогло, но я не чувствовала себя даже чуточку мертвее.

— Позволь мне взять другое! — сказала Скотч, копаясь в моих сумках. Но я вздохнула.

«Прости, Скотч»

Я толкнула её прочь, когда одна из налётчиков Красного Глаза атаковала нас копьём, наконечник порезал бок оливковой кобылки, ударив по моей поврежденной броне и войдя глубоко в мой бок.

— Вы умрете! За Красного Глаза! — крикнула кобыла, перед тем укусить рукоятку, чтобы вытащить копьё, решив, что если они умрут, она заберёт меня с собой. А также и кобылку.

Я крепко схватилась зубами за копьё в моём боку, зажимая его в себе. Она могла убить меня, но я не собиралась делать это лёгким для неё. Она не убила бы ещё пони до тех пор, пока я жива, даже если это были бы лишь несколько секунд!

«Беги, Скотч. Извини, что не рассказала тебе о П-21 раньше. Прости… Глори…»

Затем раздался громкий звук выстрела рядом со мной. Скотч смотрела в шоке на дыру, которая открылась в шее кобылы. Кобыла выпустила оружие, отшатнувшись. Другая двенадцатимиллиметровая, экспансивная пуля вырвала ещё один кровавый кусок. Потом третий, и кобыла, хромая, свалилась поверх меня. Я окончательно упала, видя, как что-то умирало внутри бирюзовых глаз за очками Скотч.

— Прости… — пробормотала я тихо.

Потом она обратила на меня внимание, и пистолет упал в грязь.

— Блекджек! Я… я… пожалуйста… пожалуйста, не умирай! — умоляла она сквозь слёзы, кобылка схватила копье в моём боку своим ртом.

— Нет… не тяни… — Но потом я, падая на бок, почувствовала, что его вытащили. Затем она вливала зелья мне в горло так быстро, как могла вытаскивать пробки. Я думаю, я чуть ли не разорила её в то время, как бой медленно затихал вокруг нас. Она бережно держала мою голову, пока я уставилась вверх на небо… действительно желая, чтобы могла смотреть куда-либо ещё. — Мы победили?

— Мы победили, — сказал П-21. Медленно, я посмотрела на дюжину пони всё ещё стоявших около тел пони Красного Глаза, лежащих среди размытых кучек розовой слизи и груд пепла. Два пегаса стояли в стороне, как бы в недоумении, что теперь делать. Они держали своё оружие направленным в мою сторону, когда я стиснула зубы и медленно встала на свои копыта, сломанные скобы изо всех сил пытались удержать меня в вертикальном положении.

— Блекджек! Что ты делаешь? Сиди и отдыхай, — сказал П-21, пытаясь толчком осадить меня.

— Нет. Мне нужно поговорить… сейчас… пока она не улетела. — Я шаг за шагом двигалась в её направлении. Я старалась не использовать свой убийственный взгляд, но после того, как почти окрасилась кровью, я предполагала, что любой мой вид был довольно жутким. П-21 поддерживал меня на копытах, когда я пошатнулась и с трудом села. — Здравствуй, Даск.

Она дотронулась бока своего шлема, броня втянулась назад, и суровые тёмные глаза посмотрели на меня с подозрением.

— Как вы меня нашли?

— Винд Виспер, — ответила я. — К счастью, вы были недалеко. — Я сделала глубокий вдох. — Ты мне должна. Согласна?

— Мы могли бы… — начала она, но потом посмотрела на всех пони, лежащих вокруг меня и взглянула на своего спутника. Её губы скривились, и она недовольно покачала головой. Вздохнув и сузив свой взгляд, она посмотрела на меня. — Пожалуй, да.

Я кивнула. Это было первое препятствие, которое, к моей радости, было пройдено.

— Ты легко можешь отплатить мне. — Тёмная пегаска посмотрела на меня скептически. — Первое. Помоги мне вернуться в университет. Я расскажу тебе о втором, когда мы туда доберёмся.

Она, конечно, не выглядела счастливой. Сейчас она, наверное, могла бы превратить меня в светящуюся кучу слизи. Чёрт, прямо сейчас, я была настолько израненной, что в слизь меня превратил бы и сильный чих.

— Хорошо. Но как мы должны доставить вас туда? — спросила она, немного нахмурившись. Я взглянула на её снаряжение.

— Я думала, они назвали её силовой бронёй. А не дрище-бронёй, — ответила я.

* * *

Смешно. Я никогда не думала, что снова воспользуюсь услугами авиакомпании «Пегас и Ко», но я вот сижу на Даск, пока крылатая пара следует своему пути через собственную облачную завесу. Скотч делала всё возможное, чтобы держаться за меня на спине летающей кобылы, в то время как П-21 перевозила спутница Даск, кобыла по имени Лайтнинг Дэнсер.

— Так, что всё это значит? — спросила я, когда мы пролетели мимо… твёрдо выглядевшего… облака? Я посмотрела на шпиль с белым наконечником с горящими янтарём талисманами. Громоотвод, я предположила. — Я имею в виду, почему вы сражались с Красным Глазом?

— Мы не сражались. Нас не интересует политика поверхности, — твёрдо сказала Даск.

— Ну, тогда что вы делали в Свалке? — спросила я, сильно гордясь собой, что не намекала на распространение ими испорченной пищи.

— Покупали металлолом, очевидно. — Она посмотрела на моё недоверчивое выражение лица. — Я не уверена, заметила ли ты, но в облаках не так много металла.

— Но зачем же Тандерхэду нужно такое большое количество металла? — спросила я с усмешкой.

— Материал, — всё, что она сказала, и я сомневалась, что я хотела бы узнать больше.

— Так что, если вам наплевать, зачем сражались?

— Они напали на город в то время, как мы вели переговоры относительно прав на утилизацию, — ответила кисло Даск, — мы бы отступили, но их грифоны заставили нас забаррикадироваться внутри этой фабрики. Атаковали они полным крылом, но, когда мы были загнаны в угол, оставили эту троицу.

«Оставив их в больших неприятностях, пока я не пришла»

Мы летели через трещину, что почти достигла дна в завесе. Глядя вверх, я увидела полосу далёкой синевы. Может быть, это потеря крови, но я, наконец, оправилась от стремления к рвоте, когда мы продолжили наш путь вперёд. Затем, через трещину, я увидела огромную форму странной однородности выше остальной части облака… как гигантский летающий пончик со своей основной осью, перпендикулярной к земле. Внутренняя сторона пончика была удалена и заменена рядами зданий друг над другом.

— Это Тандерхэд? — Я задыхалась, удивляясь размеру фактического города, как много лет назад. Не деревня с несколькими десятками или даже сотнями пони, а с десятками тысяч.

— Ты вторая пони с поверхности, видящая его, — ответила Даск.

— Он потрясающий, — пробормотала я. Затем мы оказались на другом конце уже закрывающейся трещины, и вид становился более серым.

Я представила себе улыбку от гордости в её голосе.

— Да, это так.

Скотч шмыгнула носом, её копыта сжались на мне, заставив меня вздрогнуть. Она мало разговаривала с тех пор, как мы взлетели.

— Ты в порядке, Скотч?

— Чт… да… Я в порядке, — пробормотала она идеальным «не в порядке» голосом.

— Что такое? — спросила я.

Она фыркнула, прижавшись лицом к моей окровавленной, жёсткой гриве.

— Я… я убила пони. Я… я даже не думала об этом. Я просто… я прицелилась, и… и… — Она дрожала у меня за спиной. — Это не было похоже на стрельбу по роботам.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я, вспоминая того рейдера, что убила сломанным концом ржавого ножа. Я была так увлечена, что никогда не думала об этом. — Я знаю, это больно, — сказала я тихо, протянув гибкое копыто, чтобы погладить её. — Это всегда будет больно. Это никогда не будет легче.

— Неправда, — спокойно ответила Даск. Я действительно хотела иметь возможность врезать пегаске без последующего долгого падения к моей смерти. — Как только ты убьёшь достаточно пони, это становится легко. Прицелился, нажал на спусковой крючок, и цель мертва, — сказала она тихо, и на минуту я подумала, что она решила молчать до конца поездки. Она и решила, тихо добавив: — Убей достаточно пони… и ты сможешь убить любого…

* * *

Я медленно открыла глаза, глядя на странно знакомый грязный потолок.

— Если это загробный мир… Я не впечатлена… — пробормотала я, пытаясь выбросить сны о хлоре. Постепенно я начала подниматься, а затем моё тело обессилило, и я упала спиной на серые простыни. Окна были тёмными: ночь, или близко к ней. Это был напряженный день, а я даже половины не сделала. — Я, должно быть, потеряла сознание на обратном пути…

Медленно, я перевернулась на живот и оглянулась. Пулевых отверстий не было, лишь шрам Лео остался. Я всё ещё чувствовала себя… плохо. И боль, но была ли она от порчи или от травм, я не могла сказать. Я подозревала, что действительно задолжала Коллегиуму. Также я сомневалась, что они исцелили меня по доброте своих сердец.

— Поздравляю. Ты установила новый рекорд, — сказала Триадж, подбегая, её рог засветился, когда она подняла планшет перед собой. — Проколотые лёгкие. Разорванные мышцы. Тридцать два разных проникающих ранения. Наверное, неприятный случай магического выгорания. Потеря двух литров крови… Луна знает, как ты не умерла от шока… и первая пони в истории, как я думаю, прошедшая через автономную исцеляющую кабину три раза за один день. — Она поправила очки. — Ты знаешь, что это значит, не так ли?

— А? — пробормотала я, глядя на неё и незажённую сигарету во рту в то время, как она тупо смотрела в планшет.

— Ну, если ты спросишь меня, то научный вывод неизбежен, — сказала она, улыбнувшись мне. Вдруг, светящийся планшет качнулся в воздухе и начал бить меня по голове. — Ты! Не! Пуленепробиваемая! — кричала она, стуча по мне с каждым словом. — Если ты не можешь делать это героическое дерьмо без получения пулевых отверстий, то ты должна бросить это и уйти в отставку! — Она тыкнула планшетом мне в нос. — Если ты так намереваешься умереть, то сделай это где-нибудь, где хорошо и тихо.

— Какое это имеет значение, если я в любом случае умру от порчи в течение года? — кричала я на неё, гнев придавал замечательный стимул.

— Это важно, потому что каждый слабоумный с половиной мозга слышит всё о твоей благородной жертве, и не успеешь оглянуться, как в них стреляют, режут, потрошат, и убивают пони, которые провели всю свою жизнь, наживаясь на беспомощных. И я та, кто должен собирать их тела воедино! Даже когда они гниют, под наркотой или превратились в нежить, я всё еще должна снова восстанавливать их, — сказала она, ткнув сигаретой мне в лицо. — Такие безумные пони, как ты, усложняют мне работу.

Я просто смотрела на неё.

— Что… вы предпочли бы, чтобы я позволяла пони умирать и попадать в рабство?

— Конечно, нет, — сказала она с полностью таким же презрением, какое я чувствовала к ней. — Я бы предпочла, чтобы пони перестали опираться на героев, как ты и Обитательница Стойла, и спасали Пустошь сами. Потому что каждый раз, когда ДиДжей начинает фонтанировать о том, какая ты храбрая и замечательная, в конце концов… неизбежно… ты умрёшь, или ещё хуже, станешь просто такой же плохой, как и пони, с которыми ты борешься. Ты когда-нибудь слышала о Железной Кобыле? Как насчет Страйдера? Рейнджера Стилхувза? Большого Папочки? Каждый из них герой, пока они не сломаются, не сдадутся, или не бросят это дело. В один прекрасный день, славная Обитательница Стойла и Охранница тоже падут. Это факт Пустоши, — сказала она, смотря на меня сверху вниз. — Любой идиот с ружьем может убить за дело, и быть застреленным, нажив себе неприятности. Как насчёт того идиота, который строит школы? Или работает в клинике? Или заставляет машины работать? О, для них нет героизма. Они просто бедные придурки, которые должны быть благодарны отважным героям, потому что геройство им самим не по зубам.

— Если вы думаете, что это так легко, то делайте! — парировала я.

— Я не думаю, что это легко. Я думаю, что это глупо. Ты можешь словить пулю десятью способами за день, но как это сделает Пустошь лучше? — Она указала копытом. — Твоя подруга пегаска по-прежнему в критической депрессии. Это аликорнье создание в кататоническом состоянии. Та кобылка, вероятно, травмирована на всю жизнь! Ты не сможешь исправить это пулями.

«Глори!»

Я перевернулась, выбралась из постели и закричала, когда ноги подкосились подо мной.

— Я… Здесь была пегаска… в силовой броне… — ахнула я, пытаясь поднять себя на копыта. Они снова подогнулись, и я растянулась на боку. — Я должна… Я должна поговорить с ней…

Меня прервал собственный крик боли, когда мои конечности согнулись под прямым углом, и я перевернулась на спину, чувствуя, как резиновые ноги медленно выпрямляются.

— Остановись! — сказала резко Триадж, обернув мои копыта своей магией и потянув. — Зачем ты это делаешь? Какая мазохистская мессианская дебильность заставляет тебя пробовать идти, когда ты не можешь? Почему ты должна делать это? — спросила она, когда мои конечности медленно выпрямились.

— Потому что я должна. Потому что я обязана ей — сказала я, и закрыла глаз. — Я причинила ей боль. Я была глупой и эгоистичной и… и я причинила ей боль. Я стоила ей крыльев.

— Гниль ХМА забрала её крыло. И если она не жеребёнок, то получение травм является частью жизни. Так почему же ты это делаешь? — спросила Триадж, глядя на меня с лёгким следом беспокойства в её глазах.

— Потому что я люблю её! — закричала я. Я сделала долгий, надрывный вздох. — Я никогда не любила никого, кроме себя. Никогда. Но она всегда была рядом со мной. Даже когда это стоило ей кьютимарки. Даже когда это стоило ей семьи и карьеры. Меня избивали, колотили и ломали почти каждый день с тех пор, как я покинула стойло, и она всегда старалась поддерживать меня. Помогать мне в моём глупом, грёбаном… поиске! — сказала я, поднимая ПипБак и ударяя экран другим своим копытом.

Я обмякла и вздохнула, глядя в этот потолок, будто он был загрязнённым небом.

— ЭП-1101 не имеет значения для неё, но она всё ещё верит в меня достаточно, чтобы помочь двигаться вперёд, не важно, как сильно это её ранит. И… я должна ей помочь. Я должна помочь всем своим друзьям. Я устала оттого, что пони получают травмы, просто помогая мне. — Я зажмурилась, меня начало трясти, и на этот раз нечему это остановить. — Она не должна страдать из-за меня. Я этого не стою…

Триадж стояла с полузакрытой маской выражения, прежде чем глубоко вдохнула и медленно, вздыхая, выдохнула.

— Ну и ну. Лет двести назад я могла бы написать статью о твоём конкретном виде безумия. — Она повернулась, и её рог засветился, управляя инвалидной коляской. — Ну, твои пегасы друзья ждут тебя, заставляя всех пони очень нервничать, так что чем раньше они решат вопросы, тем лучше.

— Они не причиняют неприятности, не так ли? — спросила я, озабоченно нахмурившись.

— Нет, но это не секрет, что если вы хотите вылечиться, то вы приходите к нам… или к Анклаву. Пони думают, что они здесь, чтобы разгромить это место или ещё что-нибудь. Это заставляет всех задаться вопросом, сама знаешь? — Она подняла меня в инвалидное кресло и взяла с меня обещание не бросаться из него в этот раз. — Твой рог снова работает?

Я посмотрела на стул и сконцентрировалась, затем вздрогнула, когда магическая искра выстрелила из кончика моего рога.

— Оууууу… — Я постучала по нему вялой конечностью. — Я думаю, что сломала его.

— Просто выгорание. Такое бывает. В следующий раз, не дави так сильно. — Триадж махнула одной из медсестёр. — Там на улице пегасы, не могли бы вы сопроводить их сюда?

Медсестра посмотрела на меня, сидящую тут и выглядящую так, будто меня сбросили с нескольких лестничных пролётов, и я улыбнулась ей.

— Можете отвезти меня в комнату Глори? — Настало время для этого.

— Она абсолютно невосприимчива, — тихо сказала Триадж, пока её магия толкала коляску. У всех пони в Пустоши был более сильный телекинез, чем у меня? Она не ест. Всё, чего она попросила, это чтобы мы оставили её в покое.

— Она сильно пострадала, — сказала я, когда она подтолкнула меня к двери.

— Ну, если она не восстановится в ближайшее время, нам придётся вышвырнуть её. — Триадж поймала мой острый взгляд и ответила тем же. — Пустошь. Ограниченное пространство. Мы вылечили её плоть. Разум и душа… это вне моей специальности. Поэтому я надеюсь, что ты сможешь помочь ей.

— Надеешься? — спросила я с маленьким сарказмом. По некоторым причинам, циничные целители были действительно раздражающими.

Она холодно выгнула брови.

— Лишь то, что я не ценю дешёвый героизм, не значит, что я не хочу помогать пони. Я не могу ей помочь. Я надеюсь, что ты сможешь.

Я лишь опустила взгляд, пожёвывая мою нижнюю губу.

Даск и Лайтнинг Дэнсер появились в зале, осторожно приближаясь. Тёмные глаза Даск продолжали смотреть на меня, в то время как Дэнсер со своими лимонно-жёлтыми глазами с небольшим любопытством осматривалась.

— Так… что за вторая услуга? Давай покончим с этим.

Я лишь кивнула в сторону палаты Глори.

— Мне нужно, чтобы ты помогла своей сестре.

Её зрачки сузились, она отпрянула от меня.

— Пошла ты на хер.

«К чёрту обещание»

Я вылетела со стула и повисла на ней, пока инвалидное кресло грохотало в коридоре позади меня. Обхватив копытами её шею, я посчитала, что мне повезло, когда она тяжело осела, а я упала перед ней, глядя ей в глаза.

— Послушай! — Прошипела я ей в лицо, выглядя так, будто я могла испарить её одной лишь яростью. — Мне насрать на политику, традиции Анклава, твои собственные, ёбнутые, вопросы гордости или чести, или как там её пегасы называют! Глори лежит там, и она нуждается в твоей помощи.

— Если она хотела моей помощи, она не стала бы дашитом! — крикнула Даск мне в лицо.

Я пнула её так сильно, как смогла… что, если честно, выглядело довольно жалко, когда мои конечности согнулись под ударом.

— Она потеряла свое крыло! — закричала я, и это заявление потрясло её гораздо больше, чем моё физическое нападение. — Она получила травму, и от ХМА крыло отмерло прямо с её тела! Так что, вот что тебе придётся сделать… — зарычала я, указывая на закрытую дверь. — Ты пойдёшь туда. Ты поговоришь с ней. Ты будешь улыбаться. Ты сделаешь её счастливой. Мне плевать, что ты скажешь, как ты солжёшь, или что тебе придётся сделать… Ты найдёшь какой-нибудь способ, чтобы вернуть ей тягу к жизни, сказала я, стиснув челюсти, слёзы текли по щеке. — Потому что я не могу…

Даск закрыла глаза.

— Ты не понимаешь. Если хоть какой пони узнает, что она жива…

— Винд Виспер уже знает. Ей плевать. Неужели не понятно, Даск? — сказала я, чувствуя, как мои ноги медленно уходили из-под меня, пока я сидела, — я была такой же, как Глори сейчас. Это чуть не убило меня. Убило бы, если бы я не забыла о предохранителе у пистолета! И единственной вещью, которая отрезала меня от этого, было то, что кто-то дал мне что-то… что-угодно… ради чего жить. — Я позорно склонила голову. — Я не могу этого сделать… Я… Я та, кто причинил ей боль. Это всё, что я делаю… а ей необходимо жить. — Я глубоко вздохнула и посмотрела ей в глаза ещё раз. — Ты сделаешь это. И знаешь, почему?

— Почему? — спросила она, ошеломлённая настолько, что гнев и высокомерие моментально откинулись.

— Потому что она твоя сестра, ты её любишь, и ты хорошая пони, — сказала я, пытаясь убедить скорее себя, чем её, что это была правда. — Ты её старшая сестра. Ты должна помочь ей…

Даск, наконец, расслабилась, сердито вздохнув.

— Хорошо. Я… Я постараюсь… — Потом она ткнула в мою грудь копытом. — Но после этого, мы даже… что бы ни случилось! Поняла?

— Просто… помоги ей. Ты единственная, кто может, — сказала я, наконец, рухнув. Это было оно. Это было всё, что я могла сделать. Остро взглянув на меня, Даск открыла дверь в ту комнату и вошла внутрь.

— Эй, Легкодумка… — сказала Даск, закрыв за собой дверь своим скорпионьим хвостом.

Я наклонилась, когда весь стресс и напряжение за день вылились из меня. Когда же моя жизнь превратилась в почти ежедневные драматические травмы?

— Ты в порядке? — спросила Лайтнинг Дэнсер, вернувшись с моей инвалидной коляской. Она использовала свой скорпионий хвост, чтобы поднять меня и помочь мне сесть. Пегаска непринуждённо, беззаботно улыбалась. Её лимонно-жёлтые глаза и яркая оранжевая грива контрастировали с её абсолютно чёрной силовой бронёй.

Я потёрла лицо копытами и вздохнула.

— Я давно не видела такой вещи как порядок. Я была в порядке. Чёрт возьми, я была счастлива. Потом я начала думать, и всё покатилось к чертям.

— Эх, и что ты можешь сделать? — сказала она, пожав плечами, подталкивая инвалидную коляску. — Итак, ты собираешься просто болтаться здесь? Потому что, если я знаю этих двоих, то это займёт у них некоторое время. Даск и Монин никогда не летали в построении вместе.

— Нет… я… — Я вздохнула и откинула голову назад, глядя в потолок. — Да… Мне нужно увидеть Лакуну. Я понятия не имею, как я собираюсь ей помочь…

— Большая фиолетовая пони? Она там дальше по коридору, по-моему, — сказала она, зацепив своим хвостом раму, и побежала к дальней стороне здания.

— Не в обиду будет сказано, но ты не похожа на большинство Анклавовцев что я встречала, — сказала я с улыбкой.

— О, ты имеешь в виду серьезное, преданное, громоотвод-табе-в-круп, отношение? — Она посмотрела на меня и усмехнулась. — Да. Они были сразу после анальных зондов, когда меня осенило. Это стоило мне некоторого продвижения, но, э… Даск, так или иначе, более преданна в этом плане. Кому нужен стресс?

Я уставилась на неё на мгновение. Я почти забыла, как беззаботно всё выглядело.

— Я… Я тебе завидую. — Её брови изогнулись от удивления, и я объяснила: — Просто ты выглядишь… счастливой. Раньше я была такой же, но теперь всё стало… странным…

— Ты и Даск… — Жёлтая кобыла усмехнулась. — Ну, не волнуйся об этом. Даск всегда была упряма, особенно когда дело доходит до дашитов. Единственное время, когда она на самом деле раскрывается, это в постели. Обычно она, также, неплохо лижет.

Я моргнула и покраснела.

— Ты и она? — Глори упоминала что-то о том, что была как её сестра. Дэнсер лишь усмехнулась. — Хм… Вызовет ли это действительно проблемы для остальных членов её семьи? — Оранжевая пегаска изогнула бровь, и я пояснила. — Я имею в виду, что Глори жива… и заклеймена?

Лайтнинг дэнсер закатила глаза.

— Ах, это. Я сказала Даск забыть об этом, но, конечно, она просто не смогла. — Она потёрла подбородок, размышляя. — Я предполагаю, это важное дело по причине того, что случилось с её матерью.

— Её матерью? — Я моргнула в шоке. — Что с её матерью?

— Ах, её мама, Рассвет, стала Дашитом десять лет назад, — сказала она спокойно. Потом она заметила меня, зияющую в изумлении. Лайтнинг Дэнсер склонила голову в замешательстве. — Монин Глори не говорила тебе об этом?

— Нет… Не говорила… — сказала я тихо, глядя на закрытую дверь. Никаких криков. Никакой стрельбы. Я надеялась, что это был хороший знак. — Она рассказала мне о своём отце, но…

— Ну, это был ещё тот скандал. Это началось, когда Тандерхэд был атакован Финдфайером. Он — единственный дракон, которому на самом деле удалось повредить город. Во время боя, её папа и дракон упали на поверхность. Он был найден пегаской с поверхности. Она вернулась с ним. Ох, но это не было плохим грузом!

— Ты имеешь в виду, её мама не была Анклавовцем?

— Нет. — Её, казалось, забавляло мое удивление. — Что? Такое бывает. Иногда у дашита появляются жеребята, или тебе разрешают вернуться или что-нибудь ещё. Большинство из них выживают достаточно долго, чтобы взлететь и попасть под громоотвод. — Она пожала плечами. — На пользу. В этом месте так много болезней и мутагенов… ну, мне пришлось получить два десятка выстрелов, просто находясь здесь, и мне придётся пробыть в карантине в течение месяца, прежде чем они пустят меня обратно наверх. Но он вернул её и использовал всё своё положение, чтобы нарушить правила. После её медицинской очистки, они поженились. Убийца дракона и кобыла с поверхности, — сказала она со вздохом и покачала головой.

— Но она стала дашитом? — спросила я. Дэнсер кивнула, выглядя немного неловко. — Почему?

— Ну… Рассвет всегда была необычной. Я имею в виду, она никогда не вписывалась в общество Тандерхэд. Она всегда говорила о том, как мы могли бы помочь, и рассказывала истории о поверхности. Кто-то, как ни удивительно, выстрелил в неё во время её речи в университете. В конце концов, кто-то подложил бомбу к ним в дом. Никого не убили, слава богине, но вскоре после этого она ушла обратно вниз. Огромный позор для её семьи. — Она посмотрела на закрытую дверь, озабочено хмурясь. — Это сильнее ударило по Даск, я думаю, будучи старшей. Мы оба окончили школу, когда её мама ушла. Жена жеребца из Совета стала дашитом… это было довольно плохо для её семьи на некоторое время.

— А Монин Глори? — спросила я, когда мы добрались до комнаты. Лакуна стояла неподвижно, как статуя, в углу.

— Это её больше ранило, чем рассердило. Я имею в виду, она была просто кобылкой, и вдруг её мама ушла, а все пони звали её отца предателем. Я думаю, что она верила в свою маму… и а Даск — нет.

— А что случилось с её мамой?

— Пустошь большая. Кто знает? — сказала Лайтнинг Дэнсер, рассматривая вблизи Лакуну. — Так это и есть аликорн, да? Никогда не видела их в окрестностях Хуфа раньше. — Она парила перед ней, нахмурившись. Затем она покачала головой вперёд и назад. — Вагавагавагавага! — Сказала она, шлёпая языком вперёд и назад, закатив глаза. После этого последовали ещё три глупых лица, прежде чем её лимонно-жёлтые глаза расширились. — Ууууу… да она в полном трансе.

— В трансе… — Я нахмурилась, глядя вверх на Лакуну. — Может быть, это с ней и случилось…

Лайтнинг Дэнсер посмотрела на меня.

— Это единорожьи штучки, не так ли?

— Что-то вроде этого, — пробормотала я, интересуясь, как именно я должна была это сделать. — Можешь ли ты поднять меня? Мне нужно соприкоснуться с ней рогами.

Это был выстрел в темноте, но это единственное, что я смогла придумать.

— Разве это не прелюдии единорогов? — усмехнулась она, обворачивая хвост вокруг моей талии и поднимая меня к себе на спину. Её крылья поднялись, чтобы держать меня устойчиво, в то время как я потянулась и коснулась своим рогом рога Лакуны. Я понятия не имела, работал ли мой рог вообще в разгаре выгорания, а взгляд в её пустые глаза не укреплял уверенность.

Ничего.

— Давай, Лакуна… Я знаю, что ты там… — Я пыталась сконцентрироваться, но мой рог даже не мерцал. Должно быть что-то… какой-то способ установить связь. То, что связано с нами.

Потом меня осенило. Я закрыла глаза, когда наши рога соприкоснулись, и начала напевать. Это было бы только два дня назад, но казалось, что это была вечность. Мягко я напевала ноты, что она играла в Звёздном доме. Я почувствовала покалывание в моём роге, и мир исчез.

<=======ooO Ooo=======>

Я стояла посреди чёрной равнины, земля была очищена от всего, оставив лишь отполированный камень. Сильный ветер набросился на меня одним постоянным и бесконечным порывом. Лишь камни предоставляли передышку от шторма, ударявшего по мне каждую секунду. Сам камень был размыт до состояния вытянутых копий из стекла, разбивавшихся при малейшем давлении. Вдали виднелись чёрные шпили Хуфингтона…

Я слышала отсюда крики. Я не могла сказать, был ли это ветер или что-то ещё. Тлеющие увлекались сильным ветром, но я понятия не имела, каково было их происхождение. Всё было представлено в серых тонах, и я взглянула на себя. Сразу же я пожалела об этом. Моё тело было полупрозрачно белым, но внутри меня были чёрные пятна, казалось, ползающие и медленно дрейфующие.

Хорошо. Глючнометр зашкаливает. Теперь… где же Лакуна?

Я бежала через это адово место, кто знает, как долго, прежде чем увидела их. Дерево. Уличный фонарь. Часовня… та, которую я знала.

Медленно, я подошла к зданию, мой нормальный цвет вернулся, когда я зашла внутрь. Однако, что-то было определённо не так. Вещи, казалось, размывались и сливались в углах моего зрения, и становились чёткими и ясными, когда я смотрела прямо на них. Здание также выглядело по другому: больше и лучше построено, чем вспоминалось мне. Было уже поздно, комната освещалась только свечами и свечением города сквозь окно.

— Святая Селестия, пожалуйста, прости меня за то, что я забрала жизнь у другого. Дорогая Луна, пожалуйста, прости меня за то, что я забрала жизнь у другого, — молодая кобыла шептала, сидя на маленькой подушке рядом со мной. Она была угольно-чёрной с кьютимаркой в виде зажжённой свечи. Кобыла медленно качалась вперед и назад, склонив голову, бормоча стихи снова и снова.

— Лакуна? — спросил я тихо, встав рядом с ней. Нет ответа. Тогда я протянула копыто и остановила её качания. Она моргнула, затем медленно подняла на меня глаза. — Псалм?

— Кто ты? Тебя не должно здесь быть. Часовня закрыта, пока Богиня не захочет вернуться.

От шторма снаружи здание шаталось и скрипело.

— Псалм… это не реально, не так ли?

Она дрожала, опустив взгляд на свои копыта.

— Святая Селестия, пожалуйста, прости меня за то, что я забрала жизнь у другого… — начала она снова, дрожа, крепко зажмурившись.

Я остановила её снова, все здание качалось и стонало на ветру.

— Псалм… ты Мародёр, Псалм. — Она ахнула, её глаза расширялись. — Мародёры Макинтоша?

На моих глазах она выросла до чёрной кобылы в бронежилете. Она обняла снайперскую винтовку, склонив голову.

— Это моё наказание.

— Твоё наказание? За что?

— За нас, — прошептала толпа вокруг нас. Я повернула голову, и вокруг нас появились десятки зебр… и пони тоже. — Почему ты нас убила, Псалм? Простит ли твоя Богиня тебя за наши убийства? — шептали они в унисон. У каждого из них была идеальная дыра в голове с соответствующим взорванным отверстием с противоположной стороны.

— Святая Селестия, пожалуйста, прости меня… — молилась она безнадёжно. Я посмотрела на мёртвых. Убийства зебр я могла понять, но почему пони? Почему… молодых пони?

— Псалм… что ты сделала? — спросила я тихо.

— Она сделала выстрел. Нажала на курок. Покончила с нашими жизнями. Она заслуживает того, чтобы отправиться в Ад. Вечного наказания. Без прощения.

— Нет! — закричала Псалм, крепче обняв винтовку. — Богиня простила меня! Богиня приняла меня в Единство!

— Богиня отбросила тебя! Недостойную! С пропитанными кровью копытами! — вопил голос. — Ты убила мою семью. Ты убила моих детей! Ты убила меня! — Кричал голос нежити вокруг неё, пока здание продолжало скрипеть и трястись, будто вот-вот развалится.

Я смотрела на Псалм. Дуф был насильником. Ванити работал на Голденблада. Что случилось с Псалм после того, как мародёры распались? Я медленно опустилась на колени, протягивая копыто, чтобы поддержать её.

— Псалм… Я знаю, каково это делать неправильные вещи. Я знаю, что это такое… убить… потому что это всё, что ты можешь сделать. Потому что у тебя нет выбора, — тихо сказала я.

— У неё был выбор! — проревел убитый. — Она выбрала нажать на курок!

— П… П… Прости меня… за… за то… — пролепетала она мягко.

— Прощаю, — сказала я спокойно. — Я прощаю тебя.

Я отключила питание. Я нажала на кнопку. Я знала, каков это проклинать себя. Может быть, Псалм была монстром похуже, чем Деус, но сейчас ей нужно было моё прощение. В конце концов, она никак не могла простить себя.

Комната вокруг меня превратилась в светящийся желтый пепел и со свистом умчалась внутрь меня. На мгновение, стоя на этой измученной равнине, я точно поняла, насколько ей нужно было прощение. Я убила сорок нажатием одной кнопки и четыреста нажатием другой.

Псалм была чертовски хорошим снайпером. Она убивала одного… за… одним…

Я посмотрела на остальные два сооружения, чувствуя запах хлора и думая о выстрелах в голову. Медленно, я приблизилась ко второму, уличному свету. Какая-то пони стояла под ним, и когда я подошла, я услышала странные городские звуки. Медленно, кобыла оказалась в фокусе. Её голубая шкура идеально совпадала со шкурой П-21, но грива была тусклой голубовато-белой. Она носила прозрачное платье из слабо обесцвеченных белых кружев, которое скорее привлекало внимание к её интимным частям, чем скрывало их. И не было стыда, позора в её пустых мягко фиолетовых глазах, когда она посмотрела на меня с неискренней улыбкой.

— Эй… хочешь увидеть трюк? Двадцать монет. — Когда я посмотрела на неё, её улыбка задрожала на краях. — Я имею в виду… пятнадцать?

Я была совершенно сбита с толку.

— Кто ты?

Вопрос прозвучал как нож сквозь неё.

— Я… э-э… Трикси… я умею делать… ну, ты знаешь… трюки… — Я предположила, что своим видом она пыталась добиться «знойности», но передавала лишь «жалость». — Двенадцать монет? Пожалуйста!

«Трикси? Какая ещё, к сену, Трикси?»

Я открыла рот… поразмыслила… потом выдавила из себя улыбку.

— Конечно. — Я никогда не видела, чтобы единорог так радовался возможности заработать так мало. Я нашла множество этих монет, просто перебирая мусор.

— Спасибо… тебе… ну, знаешь… я действительно хороша… поэтому, может, ты могла бы… гм… заплатить больше? Если я буду хороша, я имею в виду?

Каким-то образом, не было, кажется, зафиксировано, что я никаким образом не могла бы оставить деньги при себе. Либо она не могла говорить в этой… памяти? Проекции? Или она была просто очень плоха при этом! Она повела меня в соседний мотель на той же улице.

— Арендная плата, Трикси, — сказал угрюмый лимонного цвета жеребец, не отрываясь от телевизора. — Лучше бы тебе вытрахать из неё золотую жилу.

Я хотела застрелить его прямо на месте от стыда на её лице. Но она не сказала ни слова. Ни одного комментария в ответ. Ничего. По стыду в глазах, было ясно, что она надеялась получить золотую жилу от меня. Так сказать…

В тёмной маленькой комнате витал заплесневелый, мускусный запах, и единственная лампочка окрашивала всё в янтарные цвета. Тем не менее, на стенах висели плакаты, старые и изысканные вещи показывали кобылу на сцене, в то время как надписи жирным шрифтом заявляли «Созерцайте великую и могучую Трикси!» Виднелись фотографии, где она оживляла верёвку, призывала закрученное облако с молнией. Я отвернулась от плакатов, чтобы спросить о них.

Она пыталась показать стриптиз… и пыталась так плохо, что я даже не заметила.

— Так… Тебе нравится то, что ты видишь? — Сказала она, забираясь на кровать. Я этого не сделал. Я не хотела заниматься с ней сексом. Я хотела крепко обнять её… но объятия убьют её. Тем не менее, я занялась этим для вида.

Это не было хорошо. Она не была хороша. Ни один секс не должен стоить стольких тихих слёз.

Когда мы, наконец, закончили и лежали вместе, она смотрела на мою грудь. Я гладила её гриву, нуждавшуюся в хорошей чистке.

— Так… гм… ещё раз?… Крошка? — добавила она, решившись посмотреть мне в глаз. Я убила её взглядом. Мое выражение лица смяло её, как консервную банку, она дрожала. — Мне жаль… — прошептала она.

Всё, что я могла, это быть ласковой, пока Трикси прижималась ко мне в этом грязном номере, окруженном стенами с провалившимися мечтами. Если бы всё было иначе… Но я тихо гладила её. Я бы искалечила её своим состраданием. — Не стоит даже и одной монеты…

Бесполезность. Я знала это чувство. Я знала, каково это чувствовать себя недостойной. Нежеланной. Ненужной. Думать, что жизнь становится лишь наследием убийства и смерти. Я обнималась с этой странной кобылой, задаваясь вопросом, кто она такая. Каково ей в этом кошмаре Лакуны? Я коснулась её рога своим.

— Я не думаю, что ты бесполезна, — прошептала я ей на ухо, нежно её целуя. Я хотела забрать её отсюда. Защитить её. Доказать, что она ошибается, и выяснить, про ту кобылу на фотографиях.

Но я опоздала на двести лет.

Комната растворилась в облаке голубых искр, и я осталась на этом исштрихованном ветром камне. Когда искры исчезли внутри меня, я почувствовала медленное увядание жизни кобылы… провал за провалом… пока всё, что осталось, не превратилось в трюки в грязном номере мотеля. Я задавалась вопросом, что случилось с Трикси… Если бы она умерла в том месте, когда бомбы упали? Нет… она должна выжить достаточно долго для Единства… как-то. Как ещё могла она оказаться внутри Лакуны?

Во мне свернулись чувства собственного ничтожества и отвращения к самой себе. Я с трепетом смотрела на дерево. Что из себя представляла Лакуна, свалку ядовитых страхов?

Подойдя к дереву, я увидела, что это не просто дерево, а своего рода дом. Я бегло прочитала знак на первом плане. «Библиотека Понивиля»?

— А странность просто продолжает нарастать… — сказала я, сделав глубокий вдох и медленно толкнув дверь.

Я бы хотела увидеть что-то светлое и чистое. На самом деле. Но библиотека выглядела так, будто её разграбили. Десятки книг беспорядочно валялись. Некоторые были сложены в кучи, другие разбросаны и разорваны.

— Спайк? Это ты? — прокричала кобыла с лестницы, спускаясь медленными, нетвёрдыми шагами. Среднего возраста кобыла левитировала бутылку вина рядом с собой, её фиолетовые глаза сузились, а затем взгляд смягчился. — О, хорошо…

Твайлайт Спаркл?

Серая полоса прочертила её гриву, говоря о преждевременном старении, морщины и складки сформировались на её лице. Она выглядела… уставшей. И пьяной.

— Если вы здесь, чтобы получить книгу, боюсь, что вам не повезло. ЭП-102… Проверка книг… все книги должны быть проверены на соответствие регламенту и благополучию Эквестрии. — Она сердито посмотрела на пустые полки и грязные кучи. — Я любила это место… — сказала она с угрюмым видом, прежде чем сделать глоток из бутылки.

Я осторожно приблизилась.

— Ты… ты Твайлайт Спаркл.

— Единственная и неповторимая! — сказала она болезненно улыбнувшись, расправив пошире копыта. — Или часть её. Мусор, который не имеет значения, — сказала она размахивая бутылкой по дому, — Классная эндопсихоиллюзорная проекция, да? Интересно, что всё это представляет собой? А? Потерю моих друзей? Моё лицемерие? — Увидев меня в ступоре смотревшую, она вздохнула. — Как всегда… первая пони, с кем получилось говорить, и она слабоумная.

Ладно… это меня задело, но всё же. Начинать злиться на «проекцию» не поможет.

— Лицемерие?

Она хмуро посмотрела на меня.

— О, не будь дурой. Я была самой большой лицемеркой в Эквестрии. — Она указала на фотографию себя, криво висящую на стене. — Читай! Только это своего рода трудно, когда я стояла и ничего не делала, чтобы остановить Стиль Рэрити от высасывания каждой удалённо крамольной фразы с полок Эквестрии. — Она вздохнула, сделала большой глоток из бутылки, и уставилась на плескающееся содержимое. — В течение десяти лет я делала всё, что могла, чтобы попытаться помочь пони. Луне. Грёбаной Эквестрии! Всем пони за исключением тех пяти, кто действительно в ней нуждался. — Она сделала ещё глоток и поморщилась. — Тьфу… Я рада, что никогда не пила это пойло.

Ладно, это приблизилось к критическим уровням «а?».

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что знаешь, что ты не… ну… реальна?

— Я часть кобылы, которая была, и всё это является отражением этой части. Это всё, что я есть. Худшие части, — сказала она немного криво улыбнувшись, затем тряхнула бутылкой в мою сторону. — Твайлайт никогда не пила. Ей стоило… Но она этого не делала. Нет, она просто осуждала свою подругу, поглощённую зависимостью. Прикрывала её. Лгала ради неё. Позволяла всем пони манипулировать ей. Но она не пила сама.

Она поставила бутылку на лестницу.

— Другие части… они, похоже, не знают, — сказала я, подбегая к ней. — Как ты… здесь?

— Это называется верх справедливости, — сказала она, ехидно усмехнувшись. — Я получаю всё, что заслуживаю. Смотри, когда я терпела неудачи… снова и снова… в попутках выиграть войну для Луны, я слегка потеряла надежду. Мы близко подошли к миллионной отметке жертв среди пони… чёрт его знает, сколько зебр мы убили. Затем пришёл Трублад, чтобы рассказать мне о строго засекреченном проекте.

— Химера.

Она моргнула и улыбнулась.

— Ты знаешь об этом? Ха, не знала. У Голденблада творилось такое дерьмо, что я не могла себе представить. Проект был сырой и незаконченный… но в ту же секунду, как я прочитала его, мне пришла в голову идея: армия аликорнов! Неостановимая! Я, наконец, сделала что-то. Я усовершенствовала Зелье Вынужденной Трансформации из сырого мутагенного навоза Химеры. — Её глаза посмотрели на меня. — Я вижу, ты и сама уже получила его дозу.

— Что? — сказала я, посмотрев на себя, потом на неё.

— Вы называете это порчей, — сказала она, упав на лестнице. — Таким образом, даже моё главное достижение это фантастическая неудача. — Я нахмурилась, глядя на открытую жалость к себе передо мной… это не Твайлайт Спаркл. Это было частью её. Худшей частью. Она смотрела на грязный потолок. — Я нашла кобылу, которую, как я знала, смогу упросить принять в этом участие. Понимаешь? Я наааастолько лучше Рэрити… Я обманом заставила кобыл стать моими испытуемыми, вместо использования преступников. Я нашла Трикси, которая лишь едва вернулась к своей нормальной жизни, и сделала ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Сила. Слава. Известность. Я, возможно, думала, что помогаю ей. На самом деле, я просто вбила последний гвоздь в её гроб.

Я подумала о синей кобыле, с которой я лежала, и не смогла оспорить. Кобыла в таком состоянии…

— Так, что случилось?

— Бомбы упали. Все пони умерли, — сказала она, пожав плечами. — В частности, они упали прямо посреди теста. Но, хорошая новость… моё зелье сработало! Трикси получила её силу. Её славу. Её известность. И, спасибо, она спасла нас, затянув нас всех в себя… одного за другим. Склеив вместе в это… существо. Это чудовище, что я создала.

Я смотрела на неё, немного хмурясь, пытаясь различить её жалость к себе. Или это была склонность жаловаться на судьбу?

— А как насчет Садов?

Её глаза посмотрели в сторону, и она медленно отпила из бутылки.

— Сады были мечтой. Я провела несколько экспериментов. Принялась за работу над восстановительным мегазаклинанием в Тенпони… матрица магического обнуления была сложной… потом было инфекционное девивикационное заклинание, которое должно быть добавлено… — Потом она вздохнула. — Всё напрасно. Голденблад говорил мне об этом… Луна не потерпит ничего, что намекает на её провал. Таким образом, два с половиной года моей жизни прошли впустую. И десятки тысяч пони, пока я впустую тратила своё время на любимый проект, который никогда не сбудется.

Я в шоке уставилась на неё. Она действительно не знала! Голденблад скрывал правду от всех кроме Спайка, а Спайк хранил тайну, чтобы защитить Твайлайт Спаркл.

Наверное, так лучше… — пробормотала Твайлайт. — Если бы я его создала, Богиня сделала всё, чтобы убедиться в его уничтожении. В конце концов, если аликорны идеально подходили, чтобы выжить в Пустоши, она бы сделала всё, что смогла, чтобы уничтожить то, что могло спасти её. Или ещё хуже, у неё была я, чтобы повредить Садам.

Мои слова умерли в горле. Это правда?

— Это… это была не пустая трата времени. Может быть… может быть, когда-нибудь, какой-нибудь пони смог закончить его?

— Да. Я уверена, что это также будет ошибкой, — сказала она, шмыгая носом. — Я должна была слушать Голденблада ещё в начале… Я не должна была брать ответственность. Ни одна из нас не должна была соглашаться. Мы должны были найти другой способ. Любой другой путь. Такая ошибка… — сказала она, скрипя зубами. — Пинки пай… почему я не остановила тебя? Почему я не поняла, что Флаттершай наделала? Почему я не удержала Рэрити… от потрошения стольких книг? Не имевших аналогов книг…! Почему я не делала правильные вещи?

«Почему я не пошла другим путём? Почему я не убедила Монин Глори оставить Мирамэйр? Почему я не оставила сорок жеребят в живых, пока какой-нибудь пони не смог бы им помочь? Я должна была… Прости…»

Сожаление.

Лакуна была свалкой. Местом, куда Богиня свалила все воспоминания и чувства, которые она не хотела. Если Лакуна собиралась отделиться, то почему бы не избавиться от вещей, которые ты не хочешь ощущать?

Я подбежала к Твайлайт и сделала то, что я делала лучше всего: я обняла её.

— Я хотела бы рассказать тебе больше, но твоя жизнь не была одной большой ошибкой. Были в ней и лучшие части.

«Мы не всегда замечаем то добро, которое совершаем»

— Я знаю, что ты была важна для других пони… и твоих друзей. Не всё было ошибкой.

— Хотелось бы, чтобы было так, — пробормотала она тихо, когда всё вокруг нас пропало.

Разрушенная библиотека растворилась в фиолетовые пылинки, протекающие внутрь меня. И вот ещё больше пылинок плыли через весь проклятый пейзаж ко мне, несмотря на ветер. С ними пришли стыд, вина и тоска сломленных пони. Пони ремонтник, пренебрегавший своими женой и детьми, пока они не оставили его и не умерли в Мэйнхеттене. Рейдерша, позволившая своим жеребятам голодать, чтобы прокормить себя. Позорные кровосмесительные отношения зелёных единорогов близнецов, потому что не могли любить другого так, как они любили друг друга. Всё больше и больше.

Лакуна: чего-то не хватает. Я думала, что Лакуна была пони, чьи воспоминания отобрали. Это не так. Она была коллекцией из боли и тоски сотен пони. Их стыда. Их сожаления. Их вины. Все собраны в один сосуд, закупорены и брошены в место, где их бы не услышали. Я подумала, что такое существо было бы… лишено всех своих страданий и сомнений. Нет ошибок. Нет путаницы…

Внезапно, рассказы об аликорнах за пределами Хуфа, являвшихся полноценными монстрами, стали намного более понятными.

Вместе с тем, пылинок не было.

Так… И что теперь? Что-то должно было случиться? Мы закончили здесь? — спросила я, обернувшись, чтобы посмотреть на открытое всем ветрам поле. На этот раз, я действительно хотела, чтобы появился Крупье и дал мне ключ к разгадке.

Вместо этого, я получила зеркало?

Медленно, я приближалась к нему. Простое стоячее зеркало. Немного причудливое. Может быть, я видела его в Поместье Блюблада… или, может быть, это было какое-то из бесчисленных воспоминаний внутри меня. Я закрыла глаза, сделав глубокий вдох, когда побежала к нему.

— Хорошо… ужасное изнасилование мозга или время эмоциональной давки приближаются. Ну же. — Я стояла перед своим побитым, кровавым, кровоточащим отражением. — О'кей! Ну же! Бой со злыми близняшками? Мозговая путаница? Какие-то ужасные саморазоблачения? Мне всё равно.

Но… ничего. Лишь я. Белая шкура. Два ярко-красных глаза. Чистая. Богини, как давно это было, время, когда чистота была нормой, а мерзость, грязь, и кровь — отклонениями? Аккуратный костюм охранницы. Старый, нормальный ПипБак без этой проклятой программы мегазаклинания внутри. Счастливая. Богини, я выглядела такой счастливой! Хорошо питавшейся. Не беспокоящейся ни о чём, кроме как о следующей смене и следующей игре.

Я смотрела на своё отражение. В самом деле? В чём был смысл этого? Я сузила глаза, стиснув зубы.

— Что? Я поняла! Я тогда была идиоткой! Что ты хочешь этим сказать? — кричала я на себя, затем встала на дыбы и оттолкнула зеркало. Оно разрушилось… нет… Не зеркало. Изображение меня. И когда я посмотрела ещё раз, то было зеркало… и не было меня…

Окровавленная, избитая я на слабых конечностях. Мой единственный причудливо светящийся глаз смотрел на меня. Богини… для всех я выглядела такой больной? Я повернулась, глядя на шрамы от пулевых отверстий, усеивающие мою шкуру. Уродливое пятно на груди. Синяк на лице. Моя шкура выглядела так, будто её начала поражать болезнь. Я была настолько грязной, что никогда не буду чистой снова. Грязь и кровь, казалось, стали частью моей шкуры. Мутировавшие конечности изгибались на моих глазах… будто я превращалась в своего рода гибрид пони и пиявки. Даже мои зубы пожелтели, мои рёбра стали заметны. Я даже больше не похожа на пони из стойла.

— Я поняла! Я в пролёте! Я умираю! Какой, к чертям, смысл? — кричала я, толкая зеркало снова и видя себя, разрушающуюся на кровавые осколки.

Зеркало… Я не хотела сейчас смотреть в него. Мне надоело это место. Надоели эти игры разума. Надоела постоянная боль…

Пони в зеркале…

Я закричала, оттолкнув зеркало прочь, зажмурившись. Я не была этим. Я не собиралась становиться этим! Эта пони была в пещере! Я должна была быть мертва через шесть месяцев… год, в лучшем случае!

Пожалуйста… Позволь мне умереть…

— Ты всё ещё хочешь умереть… — прошептала кобыла внутри меня. По голосу была похожа на Трикси.

Я закрыла глаза, подняв голову, борясь с отчаянием внутри себя. Даже после Садов… Даже узнав о Мэригольд… Я не хотела жить, если это означало превратиться в ту штуку. Я становилась монстром. Кровавым, жестоким, избитым монстром. Пустошь формировала из меня другого Горгона или Деуса со всем изяществом, на которое способен Сангвин. Я боролась с рыданием в горле.

— Я боюсь…

И это было всё. Страх. Я боялась. Боялась причинить боль друзьям. Боялась того, чем становилась. Боялась того, что случится со всеми, если бы я умерла. Лучше для меня ускорить процесс. Рассыпаться в прах. Давить, так долго и сильно, как я могла, прежде чем сгинуть навсегда. Смерть была проще. Я рыдала там, в тёмной пустоте, не обращая внимания на содержимое зеркала, когда она тоже заплакала.

— Я не хочу умирать… Я не хочу… не хочу становиться этим! — сказала я, указывая вялым копытом на зеркало. — Я хочу жить!

— Тогда живи, — тихо пробормотала Твайлайт внутри меня. — Живи ради своих друзей. Живи ради Садов. Жить ради того, для чего хочешь жить. Не повторяй мою ошибку… Не живи ради того, что ненавидишь.

Я хмыкнула, глядя на эту штуку. Она не могла смотреть на меня.

— А… Что, если…

На мгновенье повисла пауза, а затем Псалм тихо сказала:

— Вот для чего есть друзья.

Я сидела там мгновение, всхлипывая, как идиотка. Факт того, что я собиралась неизбежно умереть молодой, вернулся ко мне. Порча Твайлайт медленно и неизбежно превращала меня в нечто чудовищное.

— Мне жаль… — прошептала я той штуке в зеркале. Тем кобылам внутри меня.

— Нет ничего постыдного в страхе…

— Стыд это позволить своему страху управлять тобой.

— Ты должна продолжать верить, даже если ты боишься.

— Ты должна хихикать над ужасным, даже когда смех — это последнее, что ты хотела бы делать!

— Не позволяй страху помешать тебе быть крутой!

— Не позволяй страху сделать тебя подлой и злобной.

— Будь честна с самой собой. Ложь никогда ничего не изменяла.

— Делай ставки…

Я, наконец, посмотрела на эту штуку, которая когда-то была счастливой и здоровой кобылой и вздохнула:

Я скоро умру… или я стану монстром. — И затем я улыбнулась. — Ну… Я думаю, лучше запустить отсчёт времени. Теперь… Как мне выбраться из Лакуны?

— Просто спроси… — ответила кобыла, полностью и всецело внутри меня. Я услышала мягкое напевание. Моё собственное. И я напевала вместе с собой. Может быть, я была обречена. Я боялась. Но я не позволяла страху уничтожить меня. У меня было слишком много дел.

<=======ooO Ooo=======>

Я смотрела в глаза Лакуны, уставившиеся в ответ на мой. Она моргнула, потом посмотрела вниз, на Лайтнинг Дэнсер, держащую меня.

— Ах… — сказала она деликатно. — Я предполагаю, что здесь что-то… происходит?

— Можно сказать и так, — сказала я, и жёлтая кобыла кивнула и ловко устроила меня обратно в инвалидную коляску. — Спасибо, Лакуна, — сказала я, когда уселась, глядя на неё с мягкой улыбкой. — Этот последний кусочек… с зеркалом. Это была ты, не так ли?

Аликорн заёрзала и немного робко улыбнулась.

— Это казалось единственно правильным. Ты вытащила меня из темноты и снова привела меня в чувство.

Добродетель это не нечто врождённое. Богиня и бесчисленные пони внутри засунули их недостатки и слабые стороны в эквивалент чулана и создали кобылу, которая была мягкой и доброй, которая училась на своих ошибках. Которая была лучше для них. Ты не смог бы сочувствовать, если заглушил в себе чужую боль.

— Ты получаешь рог, и вдруг всё становится волшебным и мистическим, — сказала Лайтнин Дэнсер с дразнящей улыбкой, глядя с любопытством на Лакуну. Очевидно, любой пони с крыльями был хорошим для пегаски.

— Да. Это большой, таинственный мир для нас рогоголовых, — ответила я с улыбкой. Лакуна легко подняла меня магией своего рога, устроив меня на сиденье. Мне пришлось признаться, я чувствовала себя немного по-жеребячьи, будучи поднимаемой как сейчас.

— Ну, если вы закончили, то я пойду ждать Даск. Ей, вероятно, понадобится немного морошкового вина и хорошенько прокричаться, когда всё это закончится, — сказала она, улыбаясь и закатив глаза. — Жёсткая кобыла снаружи, большая слабачка внутри.

«Деус тогда должен был быть нафарширован пухом»

Она побежала обратно к палате Глори.

— Это очень интересная кобыла, — сказала тихо Лакуна.

— Пони не перестают удивлять меня. — согласилась я с улыбкой. Потом я посмотрела на неё. — Мне нужно найти П-21 и Скотч… и Рампейдж. Подтолкнёшь? Мой рог сейчас реально не работает. — Я нахмурилась, прищурив своё лицо. У кончика рога появилась искорка, а затем бабах как от взрыва лампочки. Я подняла глаз, глядя на уголёк, едва заметный на кончике моего рога. — Да. Всё ещё не работает.

Я надулась.

«Глупый, маленький, дефектный рог… аррргх»

* * *

Потребовалось немного времени, чтобы найти их в «Школе Литературы». Один класс был преобразован в кухню. Питание было весьма стандартным, но нищие не могут выбирать. Большинство Яйцеголовых сидели с книгами, говорили о своих идеях, проблемах и планах. Скотч смотрела на Спаркл-Колу, медленно выдыхающуюся перед ней. П-21 читал книгу о тайных науках, будто его жизнь зависела от этого. Рампейдж объясняла двум шокированным кобылам-исследователям, как лучше всего ломать шеи, со всеми подробностями.

Она превращается в кобылку, разбирается с технологической мерзостью, внутри неё, по крайней мере, три разных кобылы, и идёт дальше без раздумий. Я должна её обнять. Позже. Прямо сейчас, я указала на П-21 и Лакуна направила меня к его столу. Он посмотрел на меня, посмотрел на аликорна, и вернулся к чтению, с сосредоточенным взглядом, подразумевавшим, что-либо он не хочет говорить, либо он пытается поднять её его магией земного пони. Почему-то я сомневалась в последнем.

— Я и не понимала, что это для тебя проблема, — сказала я тихо.

— Ну, учитывая, что я не сказал ей, я думал, что ты всё поймёшь. Глупый я, — ответил он язвительным тоном.

Полагаю, я это заслужила.

— Так, почему это проблема?

Он, наконец, посмотрел на меня.

— Блекджек, что значит для тебя слово «отец»?

Я ни разу не думала об этом.

— Ну… хм… когда жеребец и кобыла любят друг друга очень сильно… — сказала я неуверенно, но он явно был не в настроении для шуток. Определенно не в режиме сварливого пони. — Я не знаю. Я никогда не думала об этом. Учебник говорил нам, что они помогали кобылам в уходе за жеребятами ещё до происшествия.

«И что мы больше не нуждаемся в них с очередями на размножение»

— Ну, для меня оно означает «донор спермы», — ответил он категорически.

— Я всё ещё не вижу проблемы, — сказала я.

Он явно боролся, чтобы подавить то, что хотел ответить. Потом он сказал низким, ровным голосом:

— Скотч Тейп теперь думает обо мне как о семье. Как о своём «отце». — Он вздохнул и закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. — Её мать всегда говорила без умолку о нас, как о семье, как только мы покинем стойло. Жить вместе. Иметь больше детей. Любить… — Он вздохнул и потёр лицо. — Всё, чего я хотел, было убежать. Сейчас она ждёт от меня, чтобы я был ей «отцом»… Я сомневаюсь, что она также знает, что это означает.

— Может быть, и нет, — ответила я тихо, — но вот то, что знаю я. За последний месяц эта кобылка потеряла больше, чем ты или я. Она потеряла свой дом… свою мать… а сегодня она потеряла невинность. Сейчас, может быть, у неё действительно есть ожидания относительно тебя, что это не справедливо, но ты в два раза старше её, и она нуждается в любой помощи, что может получить. Мы всё, что у неё есть в этом мире!

— Ты не понимаешь, — прошипел он, закрыв глаза, потирая лицо. — Я не могу быть отцом… это… Я просто не могу! — Я видела этот его взгляд лишь несколько дней назад. Существовало что-то ещё кроме просто неожиданных отношений.

— Хорошо, но я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь, по крайней мере, сказать ей, почему, — тихо сказала я. Я бы не стала давить дальше… Не прямо сейчас, во всяком случае. Я всё ещё могла видеть красное кольцо вокруг его шеи. Я кивнула Лакуне подкатить меня к Скотч Тейп.

Кобылка не отводила взгляда от своей бутылки.

— Эй. Бригада резиновые копыта идёт на помощь, — сказала я, махая своей вялой конечностью на неё. — Вуга вуга вуга.

Она прищурилась, отклоняясь от меня.

— Ты такая странная, Блекджек!

— Я пытаюсь заставить тебя улыбнуться, — ответила я.

— Я не жеребёнок, — сказала она гневно, возвращаясь взглядом к своей соде. Я взглянула на П-21, сидящего в точно такой же позе.

«Дорогая Селестия, их упорство, это семейное!»

Я уставилась на неё.

— Ты знаешь, что я способна разобраться с рейдерами, силовой бронёй Анклава, и монстропони. — О, теперь она смотрела на меня, как на психически больную. Я усмехнулась. — Таким образом, схватить тебя и щекотать, пока ты не начнешь плакать, вероятно, не так уж невозможно.

— Ты этого не сделаешь, — выдохнула она.

Я это сделала, и чёрт со всем пони смотревшими так, будто я сошла с ума! Я не остановилась, пока она не начала смеяться, и задыхаться и молить о пощаде. Я также смеялась. И через всю комнату, как я думала, я увидела тень улыбки на лице П-21.

— Спасибо, Блекджек, — тихо сказала она, как только перевела дух. — За заботу…

— Мы все заботимся о тебе, — сказала я и, оттолкнувшись, села вертикально, прислонившись к стене рядом с оливковой кобылкой.

— Он — нет, — Сказала Скотч — Он ненавидит меня.

«У тебя три попытки угадать, о ком она говорит, Блекджек…»

— П-21 не ненавидит тебя. Он просто… он просто такой. Он серьёзно ко всему относится, — сказала я, одарив её терпеливой улыбкой и откинув гриву с её бирюзовых глаз.

Её улыбка быстро исчезла.

— Я облажалась, — тихо сказала она.

— Чего-чего?

— В кабинете? — напомнила она мне, уставившись на свои копыта. — Я была так напугана, что просто застыла. Я думаю, что обмочилась, немного…

— Ну, это было опасно…

«Если бы у меня не было этих лязгающих ножных скоб, я бы сделала это сама»

— Не то чтобы, — мягко сказала она, прижимая ноги вместе. — Я видела… его. Монстра из туннелей. — Она сделала дрожащий вздох. — Там валялась куча металлолома. Просто куча мусора… Но мне казалось, что она оживёт. Она съест меня… съест нас всех. Я бы и осталась там, пока бы вновь не появилась, если бы какая-то кобыла не задела меня. Я чуть не попалась во всяком случае….

Она дрожала, и я положила ногу на её плечи.

— Я вижу его всё время. Я слышу его в стенах. — Она указала на автомат со Спаркл-Колой в углу. — Мне… мне кажется, что он там, и в любую секунду он собирается выскочить и съесть нас всех.

— Скотч, всё кончено. Я уничтожила его с сильнейшим оружием в Эквестрии. Он не вернётся, — сказала я, но видела, что не убедила её в этом.

Триадж вбежала в класс и сразу же подошла ко мне, четыре новых ножных скобы плавали рядом с ней. Я расплылась в широкой улыбке.

— Наконец-то! Я так устала оттого, что меня повсюду катают, как старую седую кобылу.

— О, нет, старые седые кобылы в качестве пациентов, намного лучше тебя. Говоря об этом, Профессор хочет убедиться, что ты поговоришь с ней, прежде чем снова удерёшь.

Смешно, это не выглядело так, будто она была очень счастлива по этому поводу. По моей гриве побежали мурашки.

— Хорошо, просто дайте мне сперва проверить Глори…

— Боюсь, что это не просьба, — сказал жеребец из дверного проема. Единорог левитировал лук и стрелы, чёрные наконечники светились от вставленных талисманов. Позади него маячил массивный часовой бот с белым крабом, нарисованным на лицевой стороне. Кобыла зебра носящая кьютимарку в виде скорпиона (а у зебр они тоже кьютимарками зовутся?) и с вылитой винтовкой Лансера пряталась слева от него, а белая пегаска с двумя игломётами на её боевом седле стояла справа. Жеребец со стрелой посмотрел прямо на меня. — Профессор Зодиак увидит тебя. Сейчас.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Сделанная из Упрямиума — Вы просто не знаете, когда лечь и умереть! Когда Очки Жизни падают до 25 % или ниже, вы получаете +6 к Болевому Порогу и восстанавливаете 2 ОЖ в секунду, но не более 25 % Очков Жизни.

Новая квестовая способность: Магическая Пуля (уровень 3) — Радиус действия заклинания магической пули увеличен в пять раз.

Глава 12

Ориентировка

«Спасибо, ребята, вы все отличные друзья, даже когда я сама себя не понимаю!»

Чего я боюсь? Нет, серьезно? Я видела в Пустоши, наверное, все виды дерьма. Я видела, как жеребят покупают, продают и арендуют. Я видела, как монстры рвут пони на куски. Я видела, как из могил поднимаются живые мертвецы. Но, по большей части, я никогда не боялась всего этого. Моими мыслями всегда было «О, черт, это будет больно», а не «Ой, как страшно».

Вы хотите знать, что такое страх? Страх — быть привязанным к столу в качестве обеда для каннибалов. Зная, что они собираются рвать тебя на части и глотать их, снова и снова… и снова. Страх — знать, что в таком положении ваше тело может пребывать года или столетия, пребывать в кошмаре, из которого нет выхода.

Но даже это, по сути, ничто. Знаете, что такое настоящий страх? Это неведение. Страх — это взгляд в будущее, где таится что-то плохое, о чем мы ничего не знаем. И самый большой страх каждого — знать, что этим «чем-то» можешь быть ты.

И я скорее прыгнула бы в глотку дракону, чем столкнулась с этим.

* * *

Ладненько. Четверо Зодиаков. В том числе тяжеловооружённый робот. Зебра, похоже, хороший снайпер. От лучника можно ожидать всяких смертоносных пакостей, а пегаска… даже не знаю. Может, иглы ядовитые? А что у нас? Я, Скотч, П-21 и Лакуна безоружны, мой рог не работает, с ногами совсем беда, а Рампейдж снова кобылка. Остаётся только один выход.

— Рампейдж, на тебе зебра! Лакуна, обстреляй жестянку магией! П-21, доставай, что спрятал, и мочи пегаску! Скотч, найди Глори! Лучник на мне!

И, схватив зубами какую-то столовую принадлежность, я с воинственным кличем рванулась к зелёному единорогу.

Никто даже не двинулся, а я полюхнулась на живот, судорожно сжимая в челюстях своё оружие, и закричала:

— Я выгву швоё шерше шошкой!

В дикой ярости я махнула головой куда-то в сторону единорога. Остальные ошарашено смотрели на то, как я ползу к своему врагу. А потом Триадж окутала меня своей магией, подняла в воздух и встряхнула, держа за загривок.

— Коллегиум — это дом Зодиаков, полурогая тупица, — в голосе синей докторши была всего капелька злобы. — Откуда, ты думаешь, берутся крышечки на обслуживание этого места? Уж поверь, с больных много не наскребёшь.

Я взглянула на неё, ещё крепче сжав зубами холодный металл. — И отнимите у неё, наконец, ложку!

Я плюнула ею в лицо докторше так сильно, как могла. Этого удара хватило, чтобы нарушить её концентрацию и развеять магию. Лакуна мгновенно поймала меня своим фиолетовым сиянием, и я, обхватив шею Триадж передними ногами, приставила рог её к горлу.

— Может, мой рог и… компактный, но, уверена, его хватит, чтобы пробить тебе парочку вен. Ты спасла мне жизнь три раза, так что мне охренеть, как жалко тебя убивать, но я с ними никуда не пойду. Значит, так. Зодиаки уходят. Мы забираем своё снаряжение. Потом берём Глори, если ей лучше и… она хочет идти. И тогда, и только тогда, я встречусь с профессором.

Я почувствовала, как она сглотнула.

Несколько долгих секунд мне оставалось только висеть на ней и гадать, насколько серьёзными будут проблемы, если кто-то скажет «нет».

— Пожалуйста, Стрелец, успокойся, — произнёс жёстким кобыльим голосом робот. — Я верю, что Охранница придёт ко мне по доброй воле.

Металлическая голова робота-охранника повернулась ко мне.

— Ведь так, Блекджек?

Я скосила глаза на свой рог, упирающийся в шею остолбеневшей Триадж и не осмелилась кивнуть.

— Конечно.

Зеленый единорог направила стрелу прямо мне в глаз, но он не мог быть уверен, что я не захватила бы Триадж с собой на тот свет. Затем он кивнул и четверо вышли из кафетерия.

— Рампейдж, возьми наши вещи. П-21, проверь Глори, — сказала я, паря в магии Лакуны. Если Зодиаки пытались что-то сделать, то у них лучшие шансы на выживание и уклонение. — Лакуна, ты меня держишь?

— Легко. Хотя должна заметить, что обычно герои не берут в заложники докторов, которые неоднократно спасали их жизни, — сухо сказала фиолетовый аликорн. — Богиня не знает, должна ли она быть впечатлена или разочарована. — Или обеспокоена, но этого в слух она не добавила.

Триадж не сказала ни слова, пока мои друзья не вернулись.

— Я не могу найти Глори, — сообщил П-21, положа мое снаряжение на стол. — Даск и остальные тоже пропали, — продолжил он, очевидно беспокоясь, о том, как я приму эти новости. Честно говоря, мне это не нравилось, но я не могла помочь Глори самостоятельно. С тех пор как она встретила меня, ее жизнь была одной болезненной ошибкой за другой. Если Даск может вернуть ее обратно в анклав, хорошо.

Во всяком случае, не было похоже на то, что я собиралась оставаться рядом с ней в дальнейшем.

Теперь, когда у меня было оружие, броня и ножные скобы я выпустила Триадж. Она попятилась назад, потерла свое горло копытом, и уставилась на меня в шоке. — Ты… ты бы убила меня?

— Не знаю. Может быть, — ответила я, когда Лакуна застегивала скобы на моих конечностях. Я посмотрела на ее шокированное, болезненное выражение и указала на шрам на моей груди. — Видишь это? Лео Зодиак сделал это. Арес поджег меня. Черт побери, даже Вирго использовала заложников, чтобы попытаться убить меня. Вдобавок множество пони стреляли в меня ради награды! Итак, четверо набегающих на меня в таком стиле не есть хорошо. Когда мой друг пришла бы в порядок, ты могла бы отметить, что мне нужно поговорить с Профессором. Нет проблем. Хотела бы встретиться с ней. Но нападение четырех Зодиаков на меня было не совсем умным ходом. — Лакуна помогла закрепить ремнями броню поверх моих скоб. — Радуйся, что все пошло не так плохо.

— До сих пор… я не могу поверить, что ты сделала это, — пробормотала Триадж краснея.

В данный момент я не ощущала себя очень сочувственной.

— В случае если ты не заметила, пони много раз пытались меня убить. Ты не восприняла меня всерьез, поэтому я взяла то, что смогла бы использовать. — И ты немного ворчливая, добавила я мысленно. — Да, я помогаю пони. Да ДиДжей Пон3 считает меня героем. Кто я такая? Я просто Блекджек. И я сделаю все, что должна перед любым противником, чтобы выжить и спасти своих друзей.

Как ни странно она улыбнулась.

— Мне кажется, это первая разумная вещь, которую мне удалось от тебя услышать. — Получить одобрение от Триадж было, конечно, смешанным чувством. Вроде как Скальпель говорила «хорошая работа».

Вооруженные и в броне, пятеро из нас вышли. Я не была умной пони, но я и не была дурой.

* * *

Очевидно, мое лечение доктором Триадж не расположило ко мне Коллегиум, но я была немного не в том настроении, чтобы беспокоиться об этом. Выяснилось, что эти пони послали Зодиаков по мою голову, и хотя я была благодарна им за то, что их врачи спасли мою жизнь и жизнь моих друзей, я не собиралась выворачиваться ради них.

Планетарий был на северо-восточном углу комплекса — огромное, тяжелое бетонное здание, увенчанное массивным куполом. Здесь были Зодиаки в составе: огненно-рыжей Овен в ее силовой броне, синего жеребенка-Водолея и нежно-розовой кобылки-единорога, вероятно, Девы, щеголявшей ПипБаком. Я посмотрела на первого встреченного мной Зодиака, она была того же возраста, что Скотч! Возвращаясь из Мирамэйр, я не поняла, что почти пристрелила кобылку. Я уделяла больше внимания цвету меток на моем Л.У.М-е.

Когда мы входили внутрь этой тяжелой конструкции, Скотч Тейп замерла на месте.

— М-мы… мы же не собираемся лезть в метро или еще куда под землю, правда?

На ее лице отображалась нараставшая паника, пока она оглядывала фойе; с толстыми серыми стенами, оно выглядело до дрожи знакомо.

— Расслабься, Скотч, — сказала я, улыбнувшись ей. Она не расслабилась, но пошла с нами дальше.

Зеленый единорог, теперь без своего лука, встретил меня испытующим взглядом. Его глаза остановились на моем оружии, и я подумала, что меня заставят оставить его здесь, чтобы встретиться с этим профессором. Вместо этого он посмотрел на винтовку Тауруса.

— Я слышал, ты убила Джем, Мини и Тауруса, — сказал он серьезно. — Это правда?

Вопрос застал меня врасплох. Я все еще слышала, как Джем умоляла своего близнеца «стать призрачной».

— Потрошитель Деус убил Тауруса. Мини погибла из-за несчастного случая. Джем пожертвовала собой, чтобы убить Деуса, — ответила я мягко. — Но я убила бы их, если бы пришлось. Они шли по мою душу, в конце концов.

— Они шли за твоим ПипБаком. Конечно, они были немного… настойчивы… Но твоя смерть не была их задачей, — пояснил единорог, легонько пожав плечами. — Дева единственная охотилась за деньгами — она не понимала, чем ты отличаешься от других. Малышка просто чудо, но, блин, непрошибаемая иногда. — Он сделал глубокий вдох. — Мне просто было интересно. Мы не знали подробностей.

С этими словами он развернулся и повел нас к лестнице. Мы прошли мимо двухвекового плаката «Путешествуйте с созвездиями! — Призывало изображение Твайлайт Спаркл. — Получите бесплатную переводную кьютимарку в виде знака Зодиака в сувенирном магазине!».

— Почему вы отправляете кобылок и жеребят в качестве охотников за головами? — Спросил П-21 с ноткой любопытства. Рампейдж почему-то выглядела недовольной, что было немного странно видеть, учитывая ее нынешний вид.

— Потому что они готовы и способны на это, — последовал ответ. — Мы не можем использовать любого пони, а это место нуждается в крышках точно так же, как и любое другое. И они работают. Водолей может вписаться в нужную компанию, выглядеть умным, пить спиртное… он в этом хорош. Близнецы забавы ради обменивались кьютимарками. Дева — особый случай. Она Зодиак, потому что им был ее отец. — Стрелец поморщился и добавил: — Вроде…

Он остановился перед двойными дверями.

— Хорошо. Профессор Зодиак внутри. У нее хорошая охрана, так что не надо снова что-то выкидывать. Она просто хочет поговорить, ладно?

— Я могу поговорить. Я люблю говорить, — сказала я с улыбкой. Видите? Блекджек становится спокойной, цивилизованной пони. Стрелец не выглядел до конца убежденным.

Дверь распахнулась, открывая взгляду огромный зал, потолком которому служил тот самый купол. Я сразу подумала про арену Потрошителей, хотя это место было все же намного меньше. Десятки рядов сидений поднимались к стенам по периметру помещения; на некоторых из них еще покоились черные подушки, большинство которых было свалено в кучу неподалеку.

В центре возвышалась массивная черная часть какого-то древнего оборудования, усыпанная ярко мерцавшими драгоценными камнями, рядом стоял большой металлический цилиндр. Повсюду змеились кабели, я заметила несколько запчастей, выглядевших как части тел Песчаных Псов. Множество роботов, от Протектопони до часовых, безмолвно стояли на ярусах сидений и на краю центральной платформы. И своим мутантским ночным зрением, я была уверена, я видела рядом с одним из них характерные колебания воздуха при стелс-режиме.

— А вот это мне уже нравится, — прошептала Рампейдж на ухо Скотч Тейп. Оливковая кобылка отшатнулась назад, к двери, подальше от всех механических устройств в зале, покусывая нижнюю губу и теребя очки.

Свет внезапно погас, машина в центре слегка задымилась и медленно поднялась в воздух. Из бесчисленных драгоценных камней выстрелили миллионы точек света, которые заплескались по внутренней поверхости купола и стали медленно формироваться в звездное небо. В отличие от заколдованного потолка арены, эта проекция выглядела… глубже. Тем не менее, я не была уверена, но чувствовала, что эти световые пылинки совсем не соответствовали крошечным огонькам в памяти Мэрипони.

Погодите-ка… Звезды медленно двигались, поднимаясь к верхней точке купола и складываясь в огромную единорожью голову, которая уставилась на нас, зависнув над проектором. По всему залу эхом разнесся громоподобный голос:

— Я великая и могучая Профессор Зодиак! Хозяйка Механики! Сказительница Легенд! Смотрите на меня и трепещите!

Скотч Тейп пискнула, нырнула под меня и принялась дрожать, стискивая мое копыто. П-21 шагнул к двери, чтобы оставить путь для отступления на всякий случай. Лакуна смотрела на изображение в легкой растерянности. Рампейдж, однако, только ухмыльнулась, глядя на звездную голову. Нахмурившись, я посмотрела вниз, на Скотч Тейп, а потом левитировала дробовик и снова задрала голову.

— Да? Ну а я Блекджек, Усталая и Раздраженная! Так что убавь звук и включи свет, пока я не начала делиться своим плохим днем! — заорала я, досылая патрон в ствол дробовика.

Она моргнула в шоке, а затем звезды почти мгновенно вернулись в обычное положение. В комнате стало немного светлее, громкость упала до нормального уровня, а устройство посреди зала испустило несколько радужных лучей. В них проступило изображение средних лет серебристой кобылы, белые горящие глаза смотрели на Рампейдж.

— Ты сказала ей, не так ли?

Что-то было в ней… Ну, кроме того, что она была светящейся прозрачной проекцией. Было ли это ее лицо? Или хвост? Она выглядела… странно, так или иначе.

Рампейдж упала на спину, смеясь.

— Я не сказала ни слова. Я знала, что Блекджек не попадется на Большую Плавающую Голову Смерти, Зодиак. Ты должна мне пятьдесят крышек!

Призрачная кобыла фыркнула, и один из протектопони поковылял к Рампейдж. В его корпусе открылась маленькая дверца, из которой высыпалась пригоршня крышек.

— Вот, — сказала Рампейдж, ссыпая их в мою сумку. — Придержи их для меня.

Я заметила, что ПипБак насчитал только сорок пять крышек.

Мерцая, серебристая кобыла посмотрела на меня и снова тихо фыркнула.

— Отлично. Еще раз, без светомузыки: Я Профессор Зодиак, глава Коллегиума. Я надеялась пообщаться с тобой раньше, но ты просто ускакала прочь. Хочу поговорить, прежде чем ты снова исчезнешь.

— О чем же? — спросила я угрюмо. Подозрительные громкие пони чего-то хотят от меня. И я прямо-таки чувствовала, что это связано с программой в моем ПипБаке.

— Твой счет, — ответила она. — Мы использовали значительное количество наших ограниченных запасов, времени и ресурсов для вашего восстановления… Твоего, в частности, — сказала она, усмехаясь и показывая на меня копытом. — Больше, чем использовали бы для любого другого. И, конечно, больше, чем мы могли бы сделать за бесплатно.

— Я… я… — Я моргнула и прикинула в уме, сколько у нас было крышек. — Сколько вы хотите? Думаю, я могу дать несколько тысяч…

— О, вы использовали столько лечащих материалов, что превысили «несколько». Одно посещение камеры стоит пять тысяч крышек. Так, давай-ка прикинем… пятеро из вас лечились… тебя учтём ещё дважды… плюс хирургия… исцеляющие зелья… восстанавливающие талисманы… время… эх… пятьдесят тысяч крышек! — сказала она, ухмыляясь. — Округляя в меньшую сторону.

Я молча пошевелила губами. Внезапно, я как будто вернулась в Мегамарт, когда Деус назначал награду за мою голову.

— Пятьдесят… пятьдесят тысяч…

— О, да. И это не считая больничное время твоих друзей… — сказала она, потирая копыта. — Но! Я с радостью откажусь от этой и всех будующих плат за пользование нашей медецинской аппаратурой… в обмен на ЭП-1101.

Я чувствовала, как моя голова пошла кругом.

— Что? Для чего он тебе? Проект Химера?

«Ну конечно! С ним она сможет сделать все виды новых чудо-юдо-пони для охоты за головами»

— Проект Химера? Ты о нём знаешь? — она на мгновение удивилась, но затем рассмеялась. — Я что, похожа на Кантерлотского гуля с манией величия? Не будь смешной. — Она весело покачала головой. — Меня интересует совершенно другой проект, — сказала она, спокойно смотря на меня. — Я хочу восстановить проект Стальной Пони.

— Эм… простите. Вопрос! — сказала Рампейдж, поднимая копыто над головой. — Что за чёртовы Проект Химера и Проект Стальной Пони?

П-21 мрачно кивнул. — Ага, мне тоже хотелось бы узнать.

Лакуна чопорно кивнула, и даже Скотч Тейп, казалось, преодолела своё беспокойство, чтобы вопросительно посмотреть на светящегося единорога.

Профессор Зодиак самодовольно улыбнулась и открыла уже было рот.

— Они, — сказала я. — Были секретными проектами во время войны. Проект Химера сотворил Горгона из пони по имени Стоунвинг и василиска. Проект Стальной Пони сотворил Деуса. Изначально он был солдатом по имени Дуф, которого осудили за изнасилование напарницы по отряду.

Четыре пары глаз уставились на меня в шоке. Профессор Зодиак, однако, выражала, скорее, заинтригованность.

— Только три или четыре пони вне этой комнаты знают эту информацию, — тихо пробормотала она.

Мои друзья были немного менее оптимистичны по этому поводу.

— Хочешь сказать, ты в курсе кто сделал Деуса? — закричал П-21, потом махнул копытом в сторону призрачной пони. — И она хочет научиться создавать подобных ему?

— Горгон был одним из немногих Потрошителей, что мне понравились! Что значит, он был сотворён таким образом? Кто? Как? Почему?! — потребовала Рампейдж, схватив мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— А чудище из туннелей тоже из этих проектов? — спросила Скотч Тейп, дёргая меня за ногу.

— Богиня требует немедленного объяснения, Блекджек! Как получилось, что ты получила эту информацию? — властно сказала Лакуна в режиме Богини, несмотря на её выражение дискомфорта.

Я переводила взгляд с одного на другого, у меня закружилась голова.

— Ну… я… я же вам рассказывала! В смысле… разве нет? — Я переводила взгляд с одного на другого. — То есть… я же говорила вам о Голденбладе. ДМД?

— Ты никогда не говорила мне, что ты разузнала, что такое Химера, — сказал П-21 с угрюмым видом. — И единственный раз, когда я слышал упоминание Голденблада — это когда ты сказала мне, что он что-то замышляет. Я думал, ты имела в виду Сангвина, но ты была так сосредоточена на оказании помощи Глори, что я не стал давить на тебя.

Зодиак усмехнулась:

— Ну, Охранница. Похоже, тебе пора кое-что объяснить. Но, обо всем по порядку. Теперь, как я уже говорила, я могу простить все долги и беспокойства за ваши копыта в обмен на ЭП-1101. — Подошел робот с инструментами для снятия ПипБака на паре механических рук.

Я был так поражена, что просто бухнулась на круп. Мои друзья обозлились на меня… и теперь я должна больше крышек, чем я даже могла себе представить! Мне хотелось кричать! Я хотела всучить его вместе со всеми моими вопросами, заботами и неприятностями. Именно тогда, мне хотелось отдать всё это пони, которая, похоже, на самом деле имеет понятие о том, что же делать с этой проклятой штукой. Получите мой ПипБак. Наслаждайтесь! Я конченная в любом случае. Снимите этот треклятый груз с моего копыта и делайте что-то получше, чем носиться по всему проклятому городу вместе с ним.

Вдруг, чудесный чистый голос прервал болтовню:

— Блекджек ничего вам не должна! — Я повернулась и уставилась на Глори. Она выглядела даже более красивой и сияющей, чем я могла представить, несмотря на то, что вместо одного крыла красовался неуклюжий сучок. Она посмотрела на меня своими блестящими фиолетовыми глазами и одарила меня такой улыбкой, что мне захотелось растаять в её объятиях прямо там.

Зодиак хмуро посмотрела на Глори.

— Прости, но мы угрохали на тебя и твоих друзей серьёзную сумму…

— Разве Блекджек согласилась взять на себя эти долги? — резко спросила Глори, указывая кончиком крыла на мерцающую проекцию.

— Конечно, нет, она была без сознания. Но Рампейдж… — начала было Зодиак, но Глори прервала её великолепным взмахом крыла.

— Разве Блекджек когда-нибудь говорила, что Рампейдж может отвечать за кого-либо из нас. Вы можете забрать свои пятьдесят тысяч крышек у неё.

Рампейдж моргнула, затем эта полосатая бестия ухмыльнулась.

— Конечно! У меня же уже есть пятьдесят крышек. Остальное верну позже, — Зодиак выглядела так, будто проглотила стопку «Расплаты»… ну, так же смотрелась Рампейдж, когда глотнула «Расплаты». Рампейдж пихнула меня:

— Эй, Блекджек? Могу ли я получить мои пятьдесят крышек обратно?

Глори проскакала мимо нас и начала ходить взад-вперёд перед проекцией.

— Блекджек ни разу не говорила, что согласна за что-то платить вам. Ни разу, я уверена. Вы её-то спрашивали? Или хотя бы упоминали, что хотите, чтобы она за это заплатила? Вы потратили кучу материалов на неё до того, как сообщили, что можете принять в качестве платы за всё это ЭП-1101.

У меня отвисла челюсть. Я уставилась на мерцающую кобылу.

«А ведь я почти повелась!»

На мгновение Зодиак, казалось, обозлилась, но потом, наконец, сдалась.

— Хорошо. Признаю. Я надеялась, что она отдаст его мне и уйдёт, да ещё и благодарной останется.

— Но ведь я была у вас в отключке на протяжении часов. Почему вы просто не забрали его? — спросила я, поднимаясь и вставая рядом с Глори.

Профессор закатила глаза.

— Блекджек, знаешь ли ты, сколько уважения получит кто-нибудь, кто сможет забрать у тебя что-либо? Твой ПипБак? Твою жизнь? Твоих друзей? Черт, да ты столкнулась с половиной Зодиаков и выжила! Если бы я была Сангвином, я бы жила в постоянном страхе, в ожидании дня, когда ты разыщешь его! — она вздохнула. — Я надеялась, что если смогу убедить тебя оставить ЭП-1101, то ты двинешься дальше. Без обид.

П-21 встал рядом со мной.

— Что ж, если не возражаете… прямо сейчас, думаю, всем нам хочется услышать что же Блекджек знает… обо всём, — сказал он, выглядя задетым. — Включая объяснение, почему она не рассказала нам раньше.

Оооо, на его морде читались все пятьдесят тысяч крышек, превращённые в вину. Я опустила голову и вздохнула.

«Всё, что я знаю… ну, это не займет много времени»

— Не думайте, что я пыталась обмануть вас или сокрыть это всё. Просто оно… само меня нашло, — сказала я, присев и почёсывая свою полосатую гриву. Глори села рядом со мной, охватывая мои плечи крылом, а остальные сели кружком вокруг меня. Я вздохнула, осторожно пододвигаясь к ней. Пахло её душистой шкурой. Было слышно слабые удары её сердца.

«Ладно, я смогу»

— Так-с… думаю, начать нужно с пони по имени Голденблад.

* * *

«Как я отношусь к Блекджек? Я… должна отвечать? Ладно… она… она ведь не услышит это, да? Потому что… знаете… я не хочу сказать ничего плохого. Хорошо… Блекджек… пугает. В смысле, я-то её не боюсь. Хотя, нет… боюсь. Немного. Но я знаю, она не плохая пони. Она беспокоится. Но Блекджек… думаю, она слегка шизанутая. Она покинула стойло, что уже ненормально. Она вернулась, что тоже безумно. И убила там всех… что уже ни в какие рамки. И я думаю, будь у неё возможность, она сделала бы это всё ещё раз. И это делает её дико страшной. Ну, я знаю, что если случается что-то плохое, она не поступит как-то умно. Она о таком не задумывается. Она просто делает, что делается и надеется, что всё сработает. Иногда срабатывает. Иногда не очень… но, не смотря ни на что, она что-нибудь предпринимает. Она не медлит и не продумывает. Она идёт и… и пускай то, что она делает, — дико, но это лучше, чем просто стоять и ничего не делать. Типа… она сказала, это она промочила кровать… Типа… на самом деле? Хех… Спасибо, Блекджек…»

* * *

Несколько часов спустя их расспросы истощились. Как и я сама. Я поведала каждую крупицу информации, которую смогла припомнить, о Голденбладе, ДМД и проектах. Единственное, о чём я умолчала, — это Сады Эквестрии и Спайк. Профессор, используя ещё роботов, принесла напитки и закуски, изображая извиняющуюся хозяйку. Реакция моих друзей была разнообразной: волнение, недоумение, подозрительность, скука и злость. Я даже не подозревала, что Лакуна умеет быть такой гневной.

— Это… вот, дьявол. Интриган! Это… ооо… Богиня не желает слышать чего-то боле!

— Но, как же ДМД скрыл такой крупномасштабный обман? — спросил П-21. — Неужели никто не догадался проверить, чем же он занимается?

Профессор тихо усмехнулась:

— О, Голденблад был подлым ублюдком, но, на самом деле, тогда многим не было дела до таких вещей. За тысячу лет Селестии все привыкли к работающей системе. Селестия всегда была честной и открытой. Правительство Луны диаметрально отличалось, как день и ночь. Использовались обман и запугивание, чтобы держать пони в узде. И Голденблад знал все хитрости, тонкости и лазейки. В конце концов, это ведь он помог Луне в организации всего. — Она потёрла призрачный подбородок. — И, я подозреваю, Луна сама участвовала в игре, в какой-то мере.

— Только не говорите, что Министерских Кобыл это устраивало! — возмущалась Глори. Я прижималась к её плечу.

«Она всегда так хорошо пахла?»

Профессор пожала плечами.

— Они тоже привыкли работать при Селестии. Они ждали прямых указаний от своего правителя. Дружбы. Доверия. — Она вздохнула и покачала головой. — Луна уважала Министерских Кобыл и их возможности, но… на самом деле, меня всегда шокировало то, насколько легко они втянулись во всё это. Они, похоже, действительно верили, что Луна им друг. Сомневаюсь, что у Принцессы когда-либо был настоящий друг.

Я посмотрела на мерцающую проекцию, остальные проследили за моим взглядом, и П-21 задал вопрос, который был у всех нас на уме:

— Что ты такое, и откуда знаешь про всё это?

Мерцающее изображение, казалось, оценило его прежде, чем ответить:

— Я — Профессор Зодиак. То, на что вы смотрите, — магическая проекция, замечательная небольшая модификация системы планетария, разработанная «Флэш Индастриз». Для меня это — удобный способ вести беседы с пони. — По ней прошла лёгкая рябь, которую я едва заметила. — Что о том, откуда я всё знаю… ну… Я была там два века назад. — Она посмотрела на меня и подарила примирительную улыбку. — Я была одним из руководителей исследований в Департаменте Межминистерских Дел.

* * *

Нам пришлось взять небольшую паузу. Мой мозг лихорадило. Здесь была пони, пытавшаяся обмануть меня с ЭП-1101 и на самом деле знавшая Голденблада. Работавшая под его руководством. Имевшая ответы на все мои вопросы. Глори и я поднялись на крышу, я осталась в дверях, в то время как она решила немного подышать воздухом. Рампейдж и Скотч, наконец, ушли с Зодиаками. Машины очевидно пугали кобылку до смерти. Она не пойдет по туннелям когда либо ещё. Лакуна ушла, всё ещё разговаривающая сама с собой во множественном числе и, видимо, очень расстроенная из-за Голденблада. Я задумалась, знала ли она, что я могла слышать её тихий телепатический лепет. П-21 побрёл прочь, чтобы побыть в одиночестве.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я тихо.

Она на мгновение посмотрела через плечо на своё отсутствующее крыло, а затем сразу опустила глаза к моим копытам.

— Приземлённо… но лучше. — Она посмотрела на меня, и её улыбка вернулась.

«Богини, она была такой красивой»

— Ты на самом деле разыскала мою сестру, чтобы помочь мне? — спросила она, склонив лоб ко мне.

— Это всё, что я смогла придумать… — сказала я, запинаясь и постукивая своими резиновыми копытами друг о дружку.

Она криво улыбнулась.

— Ты понимаешь, что Даск и я ненавидим друг друга, верно? Как мне кажется, она провела больше времени, крича на меня и сравнивая меня с матерью, чем утешая меня. — Я поморщилась, но она улыбалась. — Это был пинок под зад, в котором я нуждалась. Спасибо.

— Я знала… Я знала, что не смогу помочь тебе. — Она смотрела на меня более сочувственно, пока я продолжала. — Я стоила тебе крыла. Я стоила тебе всего. Всё, что я делала, это приносила тебе боль, Глори, — сказала я, шмыгая носом, чувствуя, как меня начинает трясти.

И тогда она склонилась ко мне. Обняла меня. Я глубоко вздохнула, чтобы попытаться придти в себя, чувствуя её перья, такие мягкие, на своей щеке.

— Ты спасала мне жизнь, Блекджек. Снова и снова. Я не виню тебя за моё крыло. — Она отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть мне в глаз и улыбнулась. — Однако не рассказывать мне о Голденбладе и проектах…

— Мне очень жаль, — повторила я в двадцатый раз. — Я действительно не собиралась утаивать это от любого из вас. Это не было большим секретом. Поначалу это не было важным делом. Просто… как бы прикольная, тайная чепуха. Чепуха, произошедшая два века назад. Но потом я узнала о Химере и других проектах… увидела воспоминания Голденблада… всё это как будто накапливалось вокруг меня.

— Ну, — сказала она, немного расслабившись. — Я думаю, что Лакуна расстроилась ещё больше. Думаю, что тебе удалось по-крупному обидеть Богиню, не обмолвившись, что у Сангвина есть Химера. — Затем Глори посмотрела мне в глаз, поглаживая щёку под моей повязкой. — А как дела у тебя?

— У меня? — Я чувствовала холодную дрожь по моей улыбке и лгала, прилагая все усилия, которые могла. — Прекрасно. Лучше не бывает. Просто великолепно. Они меня шикарно подлатали… — Я ощущала, что моя улыбка стала настолько натянутой, что чувствовалось, будто она лопнет. Глори смотрела на меня так, будто вот-вот заплачет. Наконец, я осела. — Ты знаешь, да?

— Я была там, в рамках процедуры… в то время как они оперировали тебя… — сказала тихо Глори.

— О. — Вздохнула я, опустив немного голову. — И внутри я действительно так плохо выгляжу?

— Действительно, да, — тихо ответила Глори, погладив мою щёку. — Твои органы в плохом состоянии, Блекджек… Триадж сказала тебе?

Очевидно, что ей не следовало этого делать, судя по выражению лица Глори.

Я усмехнулась.

— Ох… рассказ про целых шесть месяцев? Пффф. Никогда не рассказывай мне про вероятность, — сказала я, улыбнувшись ей в ответ. — Я уверена, что смогу вытянуть… возможно… год…

«Я ведь улыбаюсь?»

— Ничего… ничего страшного…

«Улыбайся, чёрт возьми! Чёрт…»

Моя голова медленно наклонилась, когда я снова начала трястись. Глори обхватила меня копытами, и я прижалась лицом к её груди, сразу разразившись рыданием, как только внутри меня разбилась необъяснимая истина: я собиралась умереть.

Я собиралась умереть! За исключением страданий Глори, и Зодиаков с Профессором, отвлекающих меня, не было ничего, что я могла сделать, чтобы избежать встречи со смертью. Зараза внутри меня собиралась крутить моё тело все больше и больше, пока, наконец, что-то крайне важное не выйдет из строя. Лучше, если я взорвала бы себе мозги сейчас, когда я была ещё целой и «здоровой». Лучше, если работорговцы Красного Глаза убили бы меня! Я почти чувствовала, как мои внутренности скручивались, как моё больное и повреждённое сердце медленно билось. Мои скобы щёлкнули, когда я крепче обняла пегаску и зарыдала снова и снова. Я ненавидела их… ненавидела эти слезы… но я не могла… остановиться…

— Это… Это не честно… — выдохнула я, вздрагивая с каждым новым приступом слёз. — Я… Я хотела спасти маму… Я хотела спасти Миднайт… и… и всех пони в Девяносто Девятом. Я хотела спасти тебя. Когда-нибудь завести детей. Жить… хотела жить! Я нашла что-то, ради чего стоит жить, чёрт побери! — сказала я хриплым голосом, задыхаясь, пока сопли и слёзы текли, казалось, равным потоком. — А теперь… теперь я просто… просто умру! Почему, чёрт возьми, это происходит со мной? Как мне извернуться для того, чтобы, чёрт подери, отдохнуть? Чтобы что-то чертовски хорошее произошло? Что угодно! — кричала я ей в грудь. — Я устала от этого!

Раньше я думала, что у слёз был конец. Что в итоге ты просто не мог бы больше плакать, а затем чувствовал бы себя лучше. Но теперь я знала лучше. Сила, которую я продемонстрировала перед Зодиаками, была ложью. Моя уверенность служила прикрытием. Я собиралась умереть… и это бы была плохая смерть. И, подобно этому, я падала в яму, из которой не было выхода.

Затем я почувствовала, как слёзы Глори падали мне на затылок.

— Мне жаль… — тихо прошептала она мне на ухо. — Мне жаль, что не могу тебе помочь. Мне хочется, чтобы в Пустоши был какой-нибудь пони, которого я смогла бы найти, чтобы помочь тебе.

Я закрыла глаз. Что я делаю? Как я могу плакаться и жалеть себя, как сейчас? Это было не справедливо? Нет, это было чертовски справедливо. Не справедливо было то, что Глори потеряла своё крыло. Не справедливо было то, что П-21 изнасиловали. Не справедливо было то, что Скотч Тейп была сиротой, что Лакуна являлась корзиной для неуверенностей Богини, или что Рампейдж было отказано в её собственной личности. Ничего из этого не было чертовски справедливым!

Пыталась ли я превратить нас в самую смертоносную банду морально неустойчивых нытиков в Пустоши? Может быть. Несмотря ни на что, я, наконец, накрыла крышкой эту яму внутри меня. Сейчас, Глори нуждается в том, чтобы я была сильной. Я не умела быть сильной, но для неё, так или иначе, я взяла себя в копыта и вытерла слёзы с моего глаза, чтобы посмотреть на неё.

— Ты помогаешь, Глори. Каждую секунду, что я с тобой, ты делаешь вещи лучше. Делаешь их проще. Я бы не смогла делать это без тебя, — сказала я, смотря ей в глаза. Наши лбы соприкоснулись.

Наши губы сделали то же самое. Святая Селестия, как мне этого не хватало.

Я собиралась умереть, но, по крайней мере, я бы не умерла в одиночестве.

* * *

— Ну-у-у, я прощена? — спросила я, пока мы бежали обратно в планетарий.

Она улыбнулась.

— Даск может быть и бешеная кобыла, пытавшаяся убить меня, но она сказала, что любого пони, сделавшего то, что сделала ты после стойла, нужно обходить десятым облаком… если только она не сделала то же, что и ты, когда узнала, как мне было больно. — Она толкнула мой круп своим. — Тогда ты должна, вероятно, получить ещё один шанс.

У неё была странная улыбка… и почему она покраснела?

— Мне всегда нравилась Даск, ты знаешь? — сказала я, бежав трусцой, мои скобы постукивали.

— Также она сказала, что ты была террористкой и идиоткой, и, вероятно, убьёшь меня, — добавила Глори.

Я наклонила голову, на мгновение задумавшись об этом.

— Мммм, Нет! Она мне всё ещё нравится. — Я взглянула на неё и, конечно, рискнула вставить в беседу тучку. — У неё есть какие-нибудь новости из Тандерхэда?

Глори вздохнула и кивнула.

— Да. Но большинство из них неоднозначны. Папа отказался уйти в отставку, бросая вызов моей «исповеди». Я считаюсь пропавшей без вести на данный момент, так как мои «останки» не могут быть магически проанализированы. Таким образом, технически, у них есть ордер на меня. Лэмбент и Люсент обе были очень расстроены всем этим. — Она посмотрела на меня и спросила с беспокойством. — Ты знаешь что-нибудь о пони с поверхности под именем Красный Глаз?

— Я знаю, что он взял под контроль Парадайз. Видимо, Обитательница Стойла борется с ним.

У меня возник образ шагающего повсюду единорога в магической силовой броне, стреляющего лучами смерти из своего рога. Пзоу! Пзоу!

— Ну, он заставил остальную часть Анклава встряхнуться. И, видимо, Тандерхэд их очень расстроил. Они обвиняют Добровольческий Корпус в привлечении внимания. И я полагаю, что у них есть аргументы, — сказала Глори со вздохом. — Даже если ДиДжей Пон3 почти не упоминает о нас вообще, большинство пони даже не думали бы о нас, если бы не было Добровольческого Корпуса.

— Добровольческий Корпус при этом, пожалуй, единственная хорошая вещь, сделанная пегасами после войны, о которой я слышала, — сказала я тихо, подтолкнув её круп в ответ.

Она довольно улыбнулась:

— Ну, остальной Анклав использует его как предлог, чтобы требовать от нас все виды вещей. Им нужны новое энергетическое оружие, новые талисманы, и больший запас продовольствия, созданный в Нейварро. И они хотят, чтобы ДК прекратил существование, не обращая внимания на то, что через нашу торговлю пищевыми продуктами мы получаем материалы для оружия, драгоценных камней для талисманов, и новую пищу.

Мне не понравилась мысль о получении Анклавом ещё больше оружия, но я была больше удивлена той последней новости.

— Пегасы импортируют продовольствие? С поверхности? — Моргнула я в шоке.

Глори ухмыльнулась мне.

— Верь или нет, это одно из основных торговых предложений ДК. Дело в том, что лишь немногие культуры поверхности были адаптированы для засева облаков. Они дают нам основные продукты питания, но чего-то не хватает в плане разнообразия. Ты когда-нибудь пробовала клубнику? — Я отрицательно покачала головой, и она поёжилась. — Ну, как и любой пони в Тандерхэде. Отец выиграл большинство голосов, чтобы получить для ДК больше помощи со стороны сил безопасности после продажи дюжины коробок. И почти разразился бунт, когда были предоставлены образцы черники.

— Бунт? Из-за ягод? — пробормотала я, ошеломленная.

— О, да. Облачная зерновая культура может быть и питательна, но она вряд ли вкусна, — сказала она, смеясь. — Население было настолько поражено их вкусом, что теперь все, в чьем названии содержится слово «ягодный», подлежит строгому учету. Таким образом, несмотря на все рассказы о смерти и болезни, цифры набора в ДК не уменьшились настолько, насколько некоторые ожидали.

— Они знают, что Общество, пожалуй, вообще единственное место в Эквестрии, где можно найти ягоды, верно?

— Я думаю, что они уходят от ответа на этот вопрос в интервью. Но общественный консенсус, похоже, меняет мнение на то, что поверхность заслуживает чего-то, а не просто смерти, страдания и насилия. Хотя это и приводит к некоторым значительным порывам загрязнённого воздуха от остальных из Анклава. Служба в ДК хуже некуда, но на поверхности все становится лучше… Думаю, у политических и научных передач сейчас славная пора, ведь есть Тандерхэд, который можно поносить на чем свет стоит. Критикуя нашу независимость и нашу готовность нарушить традицию.

Судя по тону, она действительно гордилась этим. Несмотря на то, что я всё ещё хотела отправить Лайтхувза к звёздам, в устах Глори Тандерхэд прозвучал, как Блекджек Анклава.

Они были обречены…

* * *

Как только все мы снова оказались в планетарии, профессор Зодиак замерцала перед нами, пока роботы убирали немного хлама и переносили подушки со скамей.

— Извините. Обычно у меня нет посетителей. Они приходят, пугаются и убегают.

— Извините за то, что такая измученная, — ответила я, усаживаясь. Возможно, скобы и позволяли мне ходить, но они были далеки от комфортабельных.

Серебристая проекция засмеялась.

— Ах, да будет вам. Помимо моих Зодиаков, у меня никогда не было такой компании, какую хотелось бы.

П-21 посмотрел в сторону двери.

— Какие дела вы ведёте с ними? Это как у Потрошителей?

— Нет. Честно говоря, больше похоже, что Зодиаки ведут дела со мной, а не наоборот, — ответила тихо Профессор. — Многие пони пробиваются сюда ради помощи. Мы делаем то, что можем, берём плату, какую они могут дать, и отправляем их своей дорогой. Некоторые, однако, остаются. Зодиаки это двенадцать пони, которые видят себя… я не знаю? Рыцарями, я полагаю. В то время как за пределами их деятельность сводится к охоте за головами, принося нужные нам крышки, здесь они защищают Коллегиум. Это их замок, а я их принцесса. Однако я не повелеваю ими.

«Рыцари Зодиака»

— Ну, тогда, зачем они пришли за мной? — спросила я, немного нахмурившись.

Она указала на моё копыто.

— Потому что мне нужен ваш ПипБак. Вирго думала, что вы просто ещё одна исключительно большая награда. Да, и большое спасибо, что не убили её, — добавила она быстро. — Остальные надеялись получить его от вас тем или иным способом. Они фактически превратили это в небольшое соревнование, пока я не сказала им прекратить.

Я вздохнула, устроившись на своей подушке.

— Так что. Какова ваша история? — спросил П-21.

Профессор Зодиак вздохнула и посмотрела задумчиво на стены.

— Ну, изначально моим именем было Сильвер Страйп, и я была профессором инженерных и тайных наук здесь, в Хуфингтонском Университете.

Вдруг, изображение профессора растворилось, и воздух над головой заполнился танцующими огнями, которые объединились в движущийся образ лекционного зала. Вид, казалось, открывался с камеры, установленной в углу комнаты. Белая единорожка с серыми как у зебры полосами на ногах и в гриве писала на одной из досок в передней части зала куском мела. Она закончила писать строчку странной математической чепухи, положила мел и вздохнула.

— Вот. Ну, я надеюсь, что вы нашли мои занятия полезными. Университет позаботится о том, чтобы дать вам подходящего преподавателя для этого курса на следующей неделе, — сказала она, обращаясь к аудитории, которая была бы практически пуста, если бы не десяток студентов.

Они, кажется, не проявляли особого внимания, и большинство из них сразу же зашаркали из кабинета. Однако несколько сочувственно попрощались, а один даже утешительно обнял её. Профессор поддерживала своё самообладание, когда прощалась и складывала свои записи в седельную сумку, но тяжёло осела, как только последний студент вышел.

— Так жаль, что вы потеряли вашу должность, Профессор Сильвер Страйп, — сказал скрипучий голос. Мягкий кашель следовал за словами, пока владелец голоса шёл из задней части аудитории. Я указала на него, и мои друзья тихо забормотали, когда покрытый шрамами самец подошёл к кобыле на картинке. — Я полагаю, что Совет Регентов почувствовал, что полукровка будет осложнением в нынешней обстановке, — сказал Голденблад своим скрипучим, как со ржавыми гвоздями, голосом. Он выглядел ужасно, даже хуже, чем на Гала, его бледная шкура выглядела ободранной, как если бы она остлаивалась.

Она покраснела, сузив глаза.

— Да нет, спасибо вам и вашей роскошной речи! Министерства дали предельно ясно понять, что зони, как я обязаны мобилизироваться и приравнены к шпионам. — Он резко закашлялся, сев и склонив голову, и она немного смягчилась. — С вами всё в порядке?

— Несомненно несколько пони в Министерстве Мира ответят на этот вопрос. Я буду в порядке через минуту, — сказал он, переводя дыхание. Затем покрытый шрамами жеребец снова посмотрел своими золотыми глазами на неё. — Я сочувствую вашему затруднительному положению, Профессор. Ни один пони или зони не должен подвергаться дискриминации за свою родословную. У меня есть личный опыт в этом отношении.

И всё больше и больше, я видела, как она расслаблялась.

— Ну, независимо от этого, министерства предельно ясно дали понять, что я не заслуживаю доверия, — сказала она, надевая свои сумки. — Таким образом, чтобы вы не хотели от меня, я могу заверить вас, что министерства не одобрят.

— Ваш отец Доктор Пропос из Академии Наук Роума и член кабинета Цезаря. Ваша мать тётя министерской кобылы. Подозрения министерства печальны, но небезосновательны, — сказал он своим мягким, скрипучим голосом. От этого Сильвер Стрипс немного склонилась к нему. — Однако, я здесь не от имени министерства. Я направился сюда, чтобы взять вас на работу в мою собственную альтернативную программу. И, уверяю вас, меня совершенно не заботит ваша родословная.

Изображение рассеялось, и сияющая проекция вернулась.

— Это была моя первая встреча с Голденбладом. Уверена, вы заметили его пунктуальность — пришел ко мне в конце моей последней лекции, — сказала она, изогнув бровь. — А как он отметил, что его происхождение работает против него? Это был классический приём Голденблада. Он привлек меня к работе в Департаменте Межминистерских Дел как научного сотрудника.

— Вы были зони? — спросила Скотч Тейп, получив слегка раздраженный взгляд от проекции.

— Даже два века спустя… — пробормотала та, затем вздохнула. — Да. Мой отец был зеброй. Моя мать была пони. Так что да, я зони. Единственной проблемой из-за этого была невозможность иметь детей, но и это использовалось против меня, с самого начала войны и до сожжения Хуффингтона. Но я не имела никакой привязанности к соплеменникам моего отца, даже когда в Эквестрии стало очень трудно быть продуктивным членом общества. Пони видели только полосы. Голденбладу же было все равно; во всяком случае, я не замечала, чтобы моя раскраска настраивала кого-либо против меня в ДМД.

— Но… Чем же на самом деле занимался ДМД? — чуть нахмурившись, спросила Глори — Я имею в виду, Блекджек говорила, что он должен был содействовать общим проектам Министерств. Как вы перешли от этого к… созданию Деуса?

— Правительство Луны было совсем не похоже на правительство Селестии, но некоторые пони действительно оценили, насколько радикальными были изменения. На первый взгляд, Министерства выполняли основную часть функций правительства, а остаток брала на себя Луна и гражданские службы. Но за ними, в тени, был ДМД. Он делал то, для чего был предназначен — облегчал работу над межминистерскими проектами, но также он получил возможность делать то, что при иных обстоятельствах делать было бы невозможно. Иногда Кобылы Министерств затевали проекты, не предназначенные для публики. Монстропони, эксперименты с кибернетикой… Общественность не смогла бы с этим смириться. И ДМД, которое либо игнорировали, либо вообще о нем не знали, было поручено проводить разработку этих проектов, чтобы они могли быть реализованы. — Профессор Зодиак указала на себя. — Я была связана с некоторыми техническими аспектами проектов Стальной Пони и Вечность.

— А Сангвин? Он руководил проектом Химера? — спросила Лакуна таким голосом, словно уже знала ответ и просто хотела подтверждения. — Я думала, он был свёрнут.

— Да. А Троттингеймер обрабатывал все, что касалось проектов Звездопад и Горизонты. — Зодиак потерла подбородок, потом махнула светящимся копытом. — Но не спрашивайте меня о специфике других проектов. Голденблад был непреклонен по поводу секретности материалов каждого проекта, и я знаю только самые общие сведения о тех, в которых не участвовала.

— Так что представлял из себя проект Стальной Пони? — поинтересовалась я.

Воздух над ней вспыхнул, проецируя изображение больничной палаты, полной пони с отсутствующими конечностями. Флаттершай и Рэдхарт осматривали их с болезненной озабоченностью во взглядах.

— Как и Химера, проект Стальной Пони стартовал в Министерстве Мира. Хотя МиМи применяло исцеляющую магию на пределе возможностей, за десять лет погибли тысячи пони, солдат и мирного населения. — Картинка сменилась, демонстрируя кобылу, размахивавшую искусственной серебристой передней ногой. — Изначально мы занимались протезами. Делали их упругими, легко адаптируемыми, и такими же эффективными, как утерянные конечности. — Воздух над ней наполнился образами Алмазных Псов, получающих новые лапы. — В конце концов, большинство исследований было проведено в Хуффингтоне. Реконструкция и фронт давали нам… бесперебойный источник испытуемых.

И мы получили солдат, которые были ранены в боях и которые снова вернулись в строй более эффективными, чем раньше.

Изображение сменилось, показав, как сталеногие пони разбивали головы зебринским солдатам в жестоком копытопашном бою.

— Но в проекте «Стальной пони» главной целью было не протезирование, а механическое усиление. Больше, чем того хотели Флатершай или Эпплджек. Одно дело, если вы хотите защитить пони. Совсем другое, если вы превращаете их в машины для убийств. — Проекция вновь изменилась: Эпплджек и Флаттершай мрачно качали головами рядом с торжественно вытянувшимся Голденбладом и разочарованной Сильвер Страйп.

Изображение исчезло, и Профессор Зодиак усмехнулась нам.

— В любом случае, мы продолжали.

— Вы… что?! — выпалил П-21. — Я хотел сказать… Это должно было требовать денег, материалов… кто-нибудь должен был быть пойман за этим.

Профессор пожала плечами.

— Голденблад был связан с королевской семьей. У него никогда не было проблем с оплатой материалов. Я не знаю, от куда шли деньги, но он всегда платил по счетам вовремя.

Я нахмурилась. Был ли Голденблад фантастически богат в дополнение к тому, что был подлым ублюдком? Могли ли деньги фантастически богатого пони покрывать все секретные расходы ДМД?

Зодиак приняла наше молчание за сигнал продолжать.

— Считалось, что, если бы мы вводили дополнения постепенно, министерства приняли бы их. Мы ставили опыты с животными, прежде чем начинать работать с пони. Дуф был нашей первой полностью укомплектованной боевой моделью. И он превзошел наши самые смелые ожидания.

Образовалась новая проекция, которая показывала Деуса, буквально падающего из небесного фургона на вражеский танк. Он приземлился как многотонная кошка, сделав огромную вмятину в броне башни, и принялся поливать огнем ряды врагов. Некоторые из зебр-бойцов наносили ощутимые повреждения его броне, но она саморемонтировалась на моих глазах. Его пытались разнести на куски из тяжелых орудий, но он был либо слишком прочен, либо слишком быстр для них.

В конце концов, зебры были рассеяны. Я подавила дрожь; если бы не боеприпасы, взорвавшиеся в его оружии, могли бы мы когда-либо победить его?

Затем он стал насиловать выживших. Глори распростерла крыло перед глазами Скотч, я надеюсь, вовремя, и сразу после этого изображение исчезло. Профессор деликатно кашлянула.

— Простите за это. Мы решили, что должны оставить… некоторые его части нетронутыми из психологических соображений. Другие испытуемые становились настолько вялыми и апатичными после преобразования, что просто лежали там до отключения.

Забавно. Она сказала «отключение» так же, как я сказала «отставка» не так давно.

— Так что случилось? — спросила Рампейдж. — Упали жар-бомбы и все погибли?

Зодиак покачала головой и вздохнула.

— Почти, но не совсем. Ближе к концу ДМД зашел слишком далеко. Голденблад сделал кое-что, что разозлило Луну… сильно. Она сняла его с должности и поставила на его место Хорса, но дело в том, что большинство из нас было лояльно к Голденбладу. Этот Трублад был единственным, кто подлизывался к Хорсу. А Голденблад был чертовски уверен, что все мы были неотъемлемой частью ДМД. Хорс хотел уволить всех нас, но тогда ДМД просто перестал бы существовать. Если бы он продержался год, он выгнал бы нас и взял на работу своих пони. Но судьбе было угодно… — Она сделала жест копытом.

Следующее замерцавшее в воздухе изображение было городом. Большим городом, намного больше Хуффингтона. Воздушные шары в виде… Пинки Пай?.. плавали в воздухе, словно выглядывая озорных пони. Это выглядело, как совершенно спокойный, безоблачный день. Нормальный. Какой должна была быть жизнь. Зритель стоял в шикарном кафе, расположенном высоко в причудливом здании.

Я посмотрела на моих друзей, уставившихся на образ жизни до бомб. Я была единственной из нас, за исключением, возможно, Лакуны, кто действительно видел его раньше… ну, если считать шары памяти. Скотч, казалось, была поражена. П-21 выглядел задумчивым. Выражение Глори было смешанным, но она все-таки выросла в цивилизованном мире с видом на небо. Рампейдж… Разумеется, большинство пони с Пустоши не интересовались старыми временами. Взгляд Лакуны стал холодно-равнодушным, даже с частичкой презрения; в конце концов, какую роль она играла бы в таком мире? А я? Он выглядел… хорошо.

Затем второе солнце, поменьше, зажглось на небосклоне. Бурлящее, зеленое солнце с радужным отблеском, от которого было больно глазам. Все пони вокруг озабоченно заговорили. Это было бормотание, скорее любопытное, чем взволнованное. Перед каждым окном поднялось фиолетовое поле.

Напротив нас было высокое розовое здание. Я подумала, что если архитектор пытался придать ему вид своего рода…

В ужасной вспышке света оно превратилось в черный силуэт. Из него вырвался огненный купол, который стал расширяться во все стороны. Он тек, как вода, по узким улицам между небоскребами. Двигаясь, как живое, голодное существо, он словно обнюхивал каждое строение, поджигая его. Некоторые здания он поглотил целиком. Другие, защищенные от пламени здания, как это и несколько розовых башен с мерцающими магическими щитами, торчали среди огненной бури, как свечи из праздничного торта.

Искусственное солнце побледнело, но пожар распространялся все дальше и дальше. Облака в небе пронзили тонкие дымные шипы, на острии каждого из которых зарождалось новое зеленое солнце.

Луна не восходила в этих фальшивых сумерках. Темнота перемежалась вспышками света и огнем пожара. Никто в кафе не закричал. Не заговорил. Не пошевельнулся. Никто не отвернулся. Затем все изменилось. Лепет. Крики. Плач и всхлипывания. Реальность, как она была, вновь заявила о себе.

Проекция погасла. Профессор Зодиак опустила голову и тихо сказала:

— Я выжила в Мэйнхеттенском центре М.Т.Н. вместе со всеми, кому посчастливилось быть в башне, когда… мир кончился. — На ее лице отразилась боль. — Сначала все было… настолько хорошо, как можно было ожидать, учитывая обстоятельства. Но моя принадлежность к ДМД и бесплодие не дали мне легко получить место в Обществе Сумерек. Какое-то время я мирилась с этим, но в конечном итоге решила уйти и поискать себе новый дом. К счастью, мои усиления дали мне довольно большой срок. Я объединилась с группой других пони примерно с теми же идеями, и, после некоторого времени в скитаниях по тому, что раньше было Эквестрией, мы с друзьями решили направиться в Хуффингтон.

«Общество Сумерек? Что за…»

— Извините, — нахмурившись, сказала Глори. — Ваши усиления?

— Оу. Ну… — Рядом с проектором что-то зашипело, и стенки металлического цилиндра раздвинулись, открывая взгляду стеклянный резервуар внутри. — Я была не только членом персонала проекта Стальной Пони… — сказала Зодиак, когда мы вгляделись в содержимое этой банки. В мутной воде была пони, технически зони, с ободранной кожей и без трех ног. Провода и трубы извивались из тела к порту в полу. Клубки проводов выходили из пустых глазниц и отсутствующих ушей. И, может быть, это только мне показалось, но углы рваного рта изогнулись в улыбке, когда она заявила: — Я также была клиентом.

И Скотч Тейп закричала.

* * *

«Нравится ли мне Блекджек? Вы это серьёзно? В самом деле?

…

Ладно. Нет, мне не нравится Блекджек. Потому что каждую секунду, что я около неё, я вспоминаю место, причиняющее мне боль. Потому что каждый раз, когда я думаю, что я выше всего этого, она делает что-то, чтобы напомнить мне о том, насколько всё отстойно. Она ходит, говорит, напоминая обо всём, что я ненавижу. Иногда, я думаю, что не буду когда-нибудь выше этого, пока она не умрёт.

Но независимо от того, какую боль она причиняет мне, я знаю, это ничто по сравнению с той болью, что она причиняет себе. У неё, кажется, эта мазохистская необходимость страдать ради простого выживания. Она постоянно говорит о вине и страхе и, рано или поздно, она ими подавится. И я ненавижу это, потому что я ничего не могу сделать, чтобы это остановить. Она, как наркоманка, подсела на мученичество. Она будет жертвовать своим телом, счастьем, здравомыслием и жизнью, пытаясь помочь другим, даже если они этого не заслуживают. И она будет ужасно бить себя, когда потерпит неудачу. Как может нравиться такая пони? Как можно любить такую пони?

… Больше никаких глупых вопросов».

* * *

Ладно. Дала Скотч увидеть смерть Эквестрии… пинок… Пустила её на эту встречу… пинок… Забрала её из Капеллы… пинок, пинок, пинок! Я мысленно пинала себя снова и снова, пока ждала снаружи больничной палаты, в которой однажды лежала Глори. И я подозревала, что теперь они собираются назвать это крыло «Травматическое отделение Блекджек и Ко». Может даже два крыла.

Из палаты, вздохнув, вышла Триадж.

— Ей дали успокоительное. Она просто расстроилась.

Глори тихо покачала головой.

— Не только она. О чем профессор Зодиак вообще думала? Как ей могло прийти в голову, что такое можно показать кобылке?

Триадж спокойно посмотрела на неё.

— Верно, ведь реалии Пустоши её возрасту вполне подходят, — сказала она, не скрывая сарказма. Затем достала сигарету и закурила. — Как бы то ни было, ты сначала проживи два столетия, из которых последние двадцать лет ты проведешь в банке, а потом говори мне, что уместно, а что нет. Я рада, что профессор не стала законченной психопаткой.

— Но что с ней случилось? — спросила Рампейдж, оглянувшись в сторону планетария, — Я имею в виду, большинство пони не доживают свои дни в банках. Если вы не решили поднять заготовку солений на новый уровень, конечно.

От дыма Глори закашлялась.

— Прошу прощения… — сказала она, махая крылом чтобы развеять облако.

Триадж проигнорировала её и выпустила из ноздрей еще одно колечко дыма.

— Не совсем. Она вместе с исследовательской командой спустилась вниз тем же лифтом, на котором вам повезло выбраться. Когда она вернулась, половины её тела просто не было. Если бы не её аугметика… — она покачала головой, — Коллегиум стабилизировал её состояние в этом резервуаре и с тех пор она там.

Со вздохом я оглянулась. После планетария П-21 как в воду канул. Я нахмурилась от недовольства. Признает он её своей дочерью или нет, ему следовало хотя бы прийти сюда! Лакуна тоже куда-то пропала.

— Прошу прощения! — повторила Глори, сверкая глазами, — Ты куришь? В больнице? Рядом с пациентами? И кислородными баллонами? Ты же врач!

Триадж моргнула.

— И что? Оглянись вокруг.

Глори резко взмахнула крылом, выбив сигарету в воздух. Триадж нахмурилась.

— Ты что, последний инспектор Министерства Мира?

— Ты врач. Это нечто большее, чем быть раздражительной, циничной, злой клячей. Ты должна быть профессионалом. Так веди себя соответствующе! — сказала она, опустив копыто на тлеющий окурок.

«Вау. Вперед, напористая Глори!»

— Теперь, насчет Скотч Тейп, а не той персоны, что пыталась обмануть Блекджек. Ты уверена, что больше ничем не можешь ей помочь?

— Слушай, раз уж ты не хочешь вмешиваться в её память, то я ничего не могу сделать. А коррекция воспоминаний и до апокалипсиса была той еще работенкой, — сердито сказала она, глядя на раздавленную сигарету.

— Но ты можешь её сделать? — спросила я, заработав тревожный взгляд от Глори. Так или иначе, это решение далось… легко. Живот скрутило, но это вполне могла быть порча.

Триадж вздохнула, бросив еще один недовольный взгляд на Глори, и левитировала другую сигарету, которую, впрочем, не стала зажигать.

— Ну, у меня есть несколько книг из клиники Флаттершай, в которых написано, как творить эти заклинания. Я знаю достаточно, чтобы удалить отрезок памяти. Все от события один до события два. Но я не буду начинать ковыряться в её памяти, чтобы убрать только плохое. И тем более, я не буду ничего добавлять. Эту долбанную фигню даже я не могу осилить.

Я шумно села и ко мне подошла Рампейдж. Она действительно подросла и теперь выглядела как зрелая кобылка. Но, тем не менее, ей был нужен еще один день.

— Блекджек? Ты действительно собираешься сделать это?

— Я не знаю, — пробормотала я.

Триадж закатила глаза.

— Ладно, дай мне знать, когда узнаешь. Я буду снаружи докуривать свою «непрофессиональную» сигарету.

Рампейдж наблюдала за тем, как она уходит.

— Я думаю, она больше злится за потерянную сигарету, нежели за то, что твой рог чуть не прошел сквозь ее горло. — Что касается меня, я бы не отказалась от рюмки или двух Дикого Пегаса. Могу ли я просто… избавить ее от воспоминаний? Это ее исправит? Сделает ее счастливой? Это подло. Как жульничество. Рампейдж казалось, читает мои мысли. — Ты не можешь сделать этого, Блекджэк. Забрать ее воспоминания просто чтобы сделать ее счастливой — неправильно.

— У нее приступ паники, Рампейдж. Ты хочешь сказать, что мы должны просто позволить ей и дальше страдать? — возразила Глори с беспокойными взглядом.

— Должны ли мы изъять воспоминания Блекджек о Стойле Девяносто Девять? — резко спросила Рампейдж. — Или твои, Глори?

— Я никогда не забуду Девяносто Девятое. Я не заслуживаю забыть этот крик или этот запах. — Полосатая пони сделала глубокий вдох. — Наши воспоминания делают нас теми, кто мы есть. Скотч Тейп страдала очень сильно, так что мы должны помочь ей справиться с этим. Отправьте ее и других Метконосцев обратно в Капеллу. Позвольте ей пройти через это.

— А если она никогда не справится, Рампейдж? — возразила Глори — Что если она не сможет пережить это? Так она потеряет два паршивых дня боли и страданий. Нет ничего в этом дне, что я бы хотела запомнить в любом случае. Я не отказалась бы сама потерять час или два.

Рампейдж уставилась на нас обоих.

— Не… помнить… отстой. Ужасно к тому же, жаль, что я вспомнила убийство Торн… и… — Она закрыла свои глаза и сглотнула, прежде чем продолжить, — потому что это почувствуется так, будто я в действительности сделала это. Затем моя вина будет оправданна, но я думаю об этом, и все что я запомнила это плач, а затем… ничего! И следующее что я помню, Блекджек дезинтегрировала меня, и каждый был зол… и Торн была… — Она стиснула зубы. — Я бы все отдала, чтобы помнить, потому что я смогла бы понять почему!

Глори фыркнула и потерла свой нос крылом перед тем, как опереться копытом на плечо Рампейдж.

— Это не одно и тоже. В то время Скотч ничего не делала, а только пережила чудовищные вещи. Она ничего не теряет.

Я медленно взяла себя в свои стучащие копыта. Был только один способ справиться с этим. Я побежала рысью и попыталась использовать свою магию, чтобы открыть дверь. К счастью, свечение мелькнуло несколько раз и затем стабилизировалось достаточно долго, чтобы повернуть ручку и впустить меня внутрь. Я закрыла дверь позади себя; мною были выслушаны точки зрения А и Б, но сейчас мне нужно было услышать мнение Скотч.

Я осознала, что ненавижу больничные комнаты. Я ненавидела оборудование, которое говорило тебе каждую секунду, если ты жив более или менее. Я ненавидела обещания, которые ты всегда даешь, чтобы поправиться, когда в действительности, когда-нибудь, ты бы не стал. Мои дни может быть и сочтены, но я не собираюсь закончить их в таком месте как это, если я могу помочь ему. Скотч выглядела крошечной и брошенной на больничной койке. И размышляющей о П-21… возможно.

— Я не видела тебя некоторое время Крупье — сказала я тихо.

Старый бледный жеребец стоит напротив меня.

— Я не нуждаюсь в появлении. Я думаю, ты получила достаточно на твой взгляд и без меня. — Он остановился. — Ты плохо выглядишь, Блекджек. — И чувствую себя так же. Богини, я устала быть подстреленной. Не имеет значения, сколько раз они закрывали меня в магической исцеляющей капсуле, я чувствовала раны. Я бы все отдала чтобы помнить каково это было — не чувствовать боль все время.

— Вот как… я умираю, — сказала я, пожимая плечами. Ни с того ни с сего. Слезы тоски превратились в обычное пожатие плечами. Я действительно должна была быть сумасшедшей. — Что ж… каково твое мнение по этому поводу?

— Мое мнение — отсутствие, какого либо мнения, — ответил он мягко. — Что происходит, то происходит.

— Потому что я в любом случае напортачила? — пробормотала я тихо. Богини, я хотела бы выстрелить Пустоши прямо в лицо.

— Если ты хочешь думать именно так, — ответил он, перетасовывая свои карты и рассматривая тройку червей, четверку червей, пятерку червей, шестерку треф и восьмерку червей. — Ты можешь иметь карты как сейчас. С ними не выиграть. Нужно сбросить одну. Так что же ты выберешь?

— Шестерку треф. Больше шансов на флеш. — Он отбросил ее в сторону и рассмотрел следующую карту. Туз пик. Я ухмыльнулась. Естественно я не получила нужную мне карту. — Сюрприз-сюрприз.

— Да. Ты проиграла. Так скажи мне, должна ли ты злиться на себя за то, что не сбросила восьмерку и не стремилась к стриту? — Я с удивлением моргнула, и карты исчезли. — Ты хочешь делать правильные вещи, потому что ты боишься, что если ты делаешь что-то не то, она будет страдать от этого. Селестия хотела делать правильные вещи. Твайлайт Спаркл хотела. Даже Голденблад. Но независимо от того как ты продумываешь и прогнозируешь, дело в том, что иногда ты просто проигрываешь. И ты должна смириться. Смириться с этим, не оглядываясь назад с сожалением за то, что сделала неправильный шаг.

— Да, но… она же просто кобылка… — пробормотала я тихо. Кобылка, которая смотрит на меня с выражением замешательства. Под успокоительным не значит что без сознания. Верно. Она смотрела на меня с более чем маленьким беспокойством, которое, вероятно, не оправданно. Я улыбнулась, потирая затылок. — Э-э… прости. Просто разговариваю сама с собой. Я и моя сумасшедшая… я… — Хорошо, она не улыбается. Я вздохнула, побежав в сторону кровати. — Мне очень жаль, Скотч.

— Он не придет, да? — прошептала она. — Я на самом деле не его дочь? — Оооох, П-21 у тебя прямо сейчас ТАКИЕ большие неприятности… как и у меня, за то что я проболталась. — Мама говорила мне, что я отличаюсь от других кобылок. Что… что у меня был папа в стойле. Мне пришлось разыскать это слово в базе данных; оно было зачеркнуто в школьных книгах. И когда ты сказала мне я… я подумала что это было хорошо. Я думала, что я не одинока. — Она зажмурила глаза. — Мне бы хотелось, чтобы ты мне этого не говорила, Блекджек.

Я погладила ее по гриве с тихим вздохом, пытаясь сообразить, как сказать ей, что я могу изъять все это. Или Рампейдж была права и мы просто должны помочь ей бороться до конца, как бы мучительно это не было? Я нежно погладила ее гриву. — Не беспокойся об этом. Ты будешь в порядке…

— Нет, не буду. Я не могу смотреть на разрушенный вагон, не задаваясь вопросом, что если он зашевелится. Я видела это… эту штуку в банке, и я думала, что она собирается съесть меня! Я люблю работать с машинами. И я работаю. Мама учила меня чинить оборудование, когда я была еще жеребенком. Если что-нибудь в нашей квартире сломается, она показывала мне шаг за шагом что пошло не так и как заставить это работать. — Она покачала головой. — Сейчас… сейчас я думаю, что машины собираются съесть меня.

Черт побери. Хоть один раз, я бы хотела чтобы Пустошь сказала «Вот тебе простой и приятный выбор, Блекджек!» Дверь А с пушистыми кроликами и морковками или Дверь Б с шипами и минами! Оооо, непростое решение. — Просто попытайся и отдохни. Врач скоро тебя осмотрит, — сказала я тихо. Она не сказала ни слова, снова закрыв глаза с небольшим жалким сопением. Я хотела, чтобы она вернулась в Капеллу. Привела в порядок это место с кобылами ее возраста. Играла с Аллегро и Адажио. Имела лучшую жизнь, чем любая другая кобылка в Эквестрии. Но это не была Эквестрия. Это даже не было стойлом. Это была Пустошь, и я должна быть рада, что она еще жива. Но я хотела дать ей большего…

Какова была цена спокойствия на Пустоши? Могла ли я дать ей это? Эту привилегию?

Как я могла не дать ей этого?

* * *

Я сказала Триадж о том, что мне нужно. Ей было плевать в любом случае. Я могла бы попросить её отрезать голову Скотч и приклеить её на шип, и она бы, наверное, сделала это. Она просто убедилась, что я поняла, что она сотрёт всё от туннелей и до сих пор. История гласила бы, что Скотч была ранена в туннелях. Глори кивнула, Рампейдж пробормотала «без разницы». Обе присутствовали, пока Триадж создавала заклинание.

Оставался только П-21. К сожалению, я понятия не имела, где его искать… пока не выглянула в окно и не поразилась, увидев, что он сидит, прислонившись спиной к мертвому дереву на грязном плацу под моросящим дождём. Я побежала к нему, но замедлилась, получше рассмотрев его, развалившегося там. Я знала такую сутулость. Он едва касался бутылки Дикого Пегаса и пустого шприца Мед-Икса рядом с ним. Я догадалась, что нога всё ещё беспокоила его.

— Я думал, что от этой штуки мне будет хорошо, — сказал он, толкнув бутылку и кисло нахмурившись. — А я просто чувствую себя больным.

— Ты привыкнешь к этому, — ответила я, аккуратно левитируя бутылку. — Не возражаешь?

Он простонал и пренебрежительно махнул копытом. Я сняла крышку, сделала глоток, а потом посмотрела вниз через горлышко на янтарное содержимое. Это было всё равно, что смотреть в стакан, полный мочи. Я чувствовала, что перешагнула через зеркало в той дыре под землёй, и теперь всё было неправильным. У Глори было одно крыло. Злая Рампейдж. В лучшем виде вернулась Богиня. И я потеряла своего счастливого друга из-за этого синего дурака.

— Скотч Тейп? — мягко спросил он, пока дождь барабанил вокруг нас.

Я попыталась подобрать ответ, чувствуя это притупленное ощущение тепла, появившееся в моём животе. Спасибо Богиням за это.

— Спрашивала о тебе, — ответила я, видя, как он поморщился в ответ. — Однако, теперь тебе не нужно об этом волноваться. Триадж меняет её воспоминания. Что касается её обеспокоенности, ты теперь для неё чужой.

— Я всегда им был, — ответил он раздражённо. — Я никогда не хотел быть её отцом. — Он сердито посмотрел на меня, я фыркнула и сделала ещё глоток, от чего он сильнее нахмурился. Затем я встала и направилась к планетарию. — У меня никогда не было выбора! — крикнул он мне.

Я повернулась к нему.

— Да, это так! Может быть, не в Девяносто Девятом, но сейчас он у тебя есть! — Может быть, это был дождь или выпивка, но прямо в эту секунду я не выдержала. — Ты мог бы быть кем-то особенным для неё. Ты мог бы, по крайней мере, быть хорошим! — зашипела я, глядя на него. — Она никогда не хотела терять свою мать, дом, и всех пони, кого она знала. Чёрт возьми, ты мог бы, по крайней мере, постараться!

Он закрыл глаза и откинул голову назад к дереву. Он был похож на труп. Я вздохнула. От того, что я пыталась сделать, он почувствовал себя ещё больше похожим на дерьмо? Я всё ещё могла видеть этот след вокруг его горла. Даже у П-21 был предел. Я вздохнула — Ну, теперь тебе не нужно об этом волноваться. Если ты захочешь быть ей отцом, ты сам ей скажешь. Не захочешь? Не скажешь. — Я левтировала бутылку обратно в его копыта. — Можешь поверить пьющей пони, как я, П-21. Если ты собираешься выпить, не делай этого под дождём. Похмелье достаточно плохо и без добавления в смесь простуды.

И после этого, я снова повернулась, оставляя его под этим мёртвым деревом и жёстким, холодным, Хуфингтонским небом.

* * *

— Итак, если вы были связаны с Проектом Стальной Пони и Вечностью, то, что из себя представляла Вечность? — спросила я, сидя в планетарии. У меня всё ещё были вопросы и выбор, который нужно было сделать.

— Вечность? — кисло произнесло мерцающее изображение. Она сканировала руины на востоке чем-то вроде качавшихся датчиков на верхней части здания, позволяя мне видеть деятельность по всему Небесному Порту. Я бы частично надеялась увидеть там мельком Лайтхувза. — Вечность была полным провалом. Рэрити до последнего детально контролировала этот проект и не позволила мне пройти поместить её в Тюрьму Хайтауэр.

Воздух над ней ожил, показывая ряд страниц текста, имевших для меня мало смысла.

— Почему Рэрити управляла им? Было ли это связано со Стилем?

— Если бы это было связано со Стилем, Рэрити не нуждалась бы в ДМД. Она бы просто сделала это сама. — Она вздохнула и подумала, больше для себя, чем для меня. — Способ оберегать её друзей вечно…

Вечно. Звучало красиво. Лучше, чем шесть месяцев.

— На что это похоже? — мягко спросила я, возясь со своей ножной скобой. Она посмотрела на меня с удивлением и небольшим замешательством, поэтому я дополнила. — Я имею в виду, жить дольше, чем любой пони?

Профессор Зодиак грустно улыбнулась.

— Я хочу посетить Пони Джо и получить колечко из корицы в шоколаде с дополнительной обсыпкой. Я знаю, что их больше не существуют. Что их нет двести лет, но есть часть меня, которая всегда возвращается туда. Я думаю о друзьях. О работе. Об отпуске, который я планировала взять после конференции в Тенпони. Ты будешь думать, что это постепенно полностью исчезнет, или затуманится, или что-то ещё… но это не так. Всё это просто растягивается.

— Но как вы справляетесь с болью? — И снова она выглядела сбитой с толку. — Я… я нашла шар памяти у Деуса. Он ежесекундно находился в агонии.

— Ах. Да. — Мерцающее изображение немного опустило голову. — Это, скорее, зависит от характера улучшения. Имплантаты Деуса были насильственными, а соединение с его нервной системой довольно грубым. Когда мне пришлось приобрести свои модификации, прошёл год усовершенствований. Но это не ощущалось… нормальным.

Я смотрела на мерцающую проекцию с небольшим сочувствием.

— Почему вы вообще получили их?

— Ох. Это. — Вздохнула она. — Давай просто скажем, что некоторые пони приняли смерть Биг Макинтоша слишком близко на свой счёт, и каждый полагал, что всякий полосатый виновен. Ко мне по дороге домой пристала толпа. Это было довольно неприятно… и потом мне потребовалось новое сердце… среди прочих вещей. К счастью, сердца были первыми синтетическими органами, что мы сделали для Стального Пони. После этого, тянулся постепенный процесс замены того на это. Новые глаза. Новые лёгкие. Более сильные ноги и усиленная шкура. Я никогда не устанавливала улучшение, не опробованное на себе, — сказала она с долей гордости.

— Даже Деусу? Я не вижу, чтобы из вас торчала гидравлика, — ответила я. Почему я защищала его? Деус был монстром… но… действительно ли он заслужил всё это из-за одной ошибки?

Она посмотрела на меня и спокойно сказала:

— Я прошу прощения за боль, которую я причинила ему, но Деус был осуждён за изнасилование. Я честно не ожидала, что он переживет боевое тестирвоание. — Здорово, это успокаивало! — Когда он это сделал, Голденблад положил его где-то в стазис. Дело было сделано. Если бы штуки не взорвались, я предполагаю, что все Стальные Рейнджеры были бы улучшены до стальных пони в течение года. Зачем беспокоиться о силовой броне, когда ты можешь стать силовой бронёй?

— Наверное, потому что ты можешь снять силовую броню, и она не будет безостановочно причинять тебе боль? — предложила я.

Она закатила свои горящие глаза.

— Ты говоришь, как Эпплджек.

Я вздохнула, прижав губы. Сангвину был нужен проект Химера для создания новых и интересных монстров. Зодиак казалась лучше, но я доверяла ей, поскольку могла бросить этот проектор. ДМД сознательно переходили границу сумасшествия, или же работа на Голденблада направляла их туда? Я не хотела думать о том, что двести лет в Пустоши сделали с ней.

— Итак, Трублад хочет сделать монстров. Что насчёт вас? Собираетесь сделать армию Деусов?

— Монстров? Он всё ещё болтает об этом? — сказала Зодиак с грустной улыбкой. — Вся эта чепуха про бесконечные возможности и биологический потенциал?

Светящаяся проекция печально покачала головой.

Я моргнула.

— Вы говорите, что он не будет это делать?

— О, в конечном счёте. Возможно. Но я сомневаюсь, что это то, что действительно движет им, — сказала она со вздохом. — Но, что касается создания ещё Деусов, нет. Мне не нужен Стальной Пони, чтобы выиграть войну два века как окончившуюся, бывшую изначально бессмысленной. Очень просто, я хочу выбраться из этой банки, — сказала проекция, подбегая к металлическому цилиндру и беззвучно мягко ударив по нему. — Ты, наверное, заметила мои части мяса, но реальность такова, что я нахожусь в плохой форме. Мой ремонтный талисман, отвечающий за восстановление повреждённых компонентов, нуждается в восстановлении. После его починки, я могла бы восстановить мой внутренний талисман исцеления. После его починки, я смогла бы выбраться из этой ванны. В противном случае, этот сосуд — не просто моя тюрьма, это также мой гроб. Пять лет… десять… пятнадцать…

— Значит, вы в одной лодке со мной, — пробормотала я.

Она посмотрела на меня с чуть сочувственной улыбкой.

— Наверное, но у меня, по крайней мере, было десять лет, чтобы примириться с этим. Для хорошо подготовленного ума в смерти нечего бояться. Конечно, после многих лет в этой банке… — Светящаяся проекция вздохнула. — Говоря начистоту, я должна извиниться перед тобой. Видишь ли, я была тем, кто сказал Сангвину, что маршрутизация ЭП-1101 закончилась в твоём стойле.

— Что… ты… ты… — Я поперхнулась, пытаясь справиться со своим гневом. — Как ты могла?

— Это была моя единственная надежда выбраться отсюда, — ответила она твёрдо. — Отказалась бы ты от единственной надежды на возвращение своей жизни? Я понятия не имела, что Стойло Девять Девять было исправным. Большинство из них были полными провалами, так что я не видела много смысла не говорить ему. — Это помогло мне взять свои эмоции под контроль. Не было похоже, что Зодиак прилагала все свои усилия, чтобы разрушить Девяносто Девятое. — Он сделал мне обыкновенное коммерческое предложение… найти ЭП-1101, использовать его, чтобы взломать Химеру и Стального Пони… Таким образом, шесть месяцев назад я обнаружила маршруты передачи данных с помощью Коллегиума. Конечно, как только я сказала ему, где найти ЭП-1101, он разорвал связи.

— Но если бы вы выбрались… Вы говорите, что не вернулись бы к вашим исследованиям? — сказала я скептически.

Светящаяся пони улыбнулась, склонив голову и немного закатив глаза.

— О, может быть. Однажды. Но потребуются годы, чтобы создать новое производство улучшений. Может быть, десятилетия, чтобы расширить производство до точки, где оно могло бы помочь Пустоши. — Она тихо вздохнула. — Смешно, когда шесть из нас приехали сюда после столь долгого времени, мне так не терпелось вернуться и выяснить, что стало с ДМД и Стальным Пони. Теперь я желаю, чтобы мы это сделали. — Она покачала головой. — У этого города есть привычка заманивать тебя тем, что ты желаешь.

— Вы были с Большим Папочкой! — выпалила я.

Она усмехнулась и кивнула.

— И Шикарность, Кранчи Кэрротс, Файндерс Киперс, и мелкая Рассвет. Шесть друзей, пытающихся спасти Хуфингтон. — Она вздохнула и покачала головой. — Такое ужасное время. Так много бессмысленных убийств. И в конце концов мы обозлились друг на друга. — Она посмотрела на меня, и её взгляд, казалось, смягчился. — Ты заботишься о своих друзьях, не так ли?

Я кивнула.

— Тогда покинь это место. Проведи остаток своей жизни где-нибудь в другом месте. Хуфингтон разрушает всё вокруг. Он уничтожает дружбу так же охотно, как и жизнь. Иди к Тенпони. Новой Эпплузе. Городу Дружбы. Сталлионграду. Троттингему. Даже к Филлидельфии… но убирайся отсюда так быстро, как ты можешь, и не оглядывайся назад.

— Но… из-за чего вы разделились? — спросила я тихо. Проекция довольно долго стояла молча, застыв на месте.

Зодиак посмотрела на меня, и её губы скривились в улыбке.

— Сожалею, Блекджек, но я обычно не разговариваю так много, и, по-моему, проектор перегревается. Почему бы тебе не прийти завтра? — спросила она, и большая машина замерцала и погасла.

Большой секрет? Болезненная память? И то и другое? Я остановилась у входа и оглянулась через плечо, задержав свой взгляд на том металлическом цилиндре.

* * *

Мне нужно было подумать, а это было уже плохим знаком. Я провела большую часть своей жизни, не думая о вещах. Моё время в Хуфингтоне изменило всё это. Сейчас я не могла перестать думать, и мой бедный мутировавший мозг продолжал метаться снова и снова. Если бы я только могла докопаться сквозь все вещи, вращавшиеся в моей голове, до чего-нибудь полезного… как то, что я собиралась сделать сейчас.

«Думай. Думай, думай, думай. Что бы сделала Обитательница Стойла?»

— Онааааа бы… сотворила безотказное надёжное заклинание, мгновенно сделавшее бы правильный выбор, просто выскользнув из неё. И затем она бы прыгнула в свой магический летающий танк и сделала бы это! Потому что она на самом деле знала, как делать это героическое дерьмо! — сказала я с улыбкой.

Я ссутулилась. Снова огромная пропасть между Обитательницей Стойла и мной появилась внутри меня.

Ну, по крайней мере, я могла бы попытаться выяснить, что делает кое-какая пони, знающая, что делает она. Не то, чтобы это что-либо изменило, но этого не было бы, если бы у меня была идея получше. Я включила радио своего ПипБака и начала расхаживать взад и вперёд. Прошло немного времени, прежде чем музыка смолкла, и голос ДиДжея Пон3 разразился новостями об Обитательнице Стойла. Очевидно, Хомэйдж, должно быть, была поклонником. Таким образом, Обитательница Стойла… была всё это время в Филлидельфии?! И, видимо, она просто избила Красного Глаза и восстановила глаза и уши ДиДжея ПОН3 над городом! Я ожидала в любой момент услышать о том, как она лично и буквально пинком выкинула Красного Глаза прямо из города, но Хомэйдж просто сказала ещё раз «спасибо» и опять поставила музыку.

Было ли это только для меня, или же Хомэйдж… нееее. Хотя… супер кобыла единорог, способная делать всё это? Чёрт возьми, я стала немного влажной в…

— Ууухх! Ничего из этого не поможет, Блекджек!

Мне нужно было сделать выбор. Я ненавидела делать выбор. В Девяносто Девятом моим выбором было «Делать то, что мне сказали». Снаружи это стало «Уйти от Деуса». Какое-то время — «Узнать, что такое ЭП-1101». Теперь это «Постараться, чтобы никого не убили».

И, если бы я была честной, «Не умереть в течение шести месяцев» действительно было также вверху списка.

— Попробуй подумать, что ты должна сделать, Блекджек… — сказала я, пробегая по одному из зданий Коллегиума.

— Что насчёт того, что сделала бы Охранница?

Я услышала бормотание. Осмотрелась. Я была в своего рода гимназии, тут находился бассейн, полный мутной воды, выглядевшей более чем немного вредной, но рядом с ним стояли две ванны. Большие красивые ванны, наполненные водой с паром. Независимо от того, какой пони придумал талисманы самонагревания для ванной, спасибо тебе!

— Ну… в первую очередь… Я знала, что сделала бы Охранница.

Я проверила магию своего рога. Казалось, что она, наконец, начала возвращаться, по крайней мере, для основ телекинеза. Затем я сбросила свои броню и скобы и… плюхнулась… в ближайшую незанятую ванну. Эти бадьи были, очевидно, размера «Биг Макинтош», я даже не занимала всю эту штуку! Откинув свою голову, я уставилась в потолок.

Блекджек представляла собой издёрганный узелок нервных импульсов. Обитательница Стойла была пони слишком удивительной, чтобы действительно представить её. А как насчёт Охранницы? Я как-то и не задумывалась об этой личности, которую создало воображение Хомэйдж… но, в конце концов, пони вокруг Хуфингтона не интересовала Блекджек. Чёрт, Блекджек почти пронзила горло врача. Охранница не сделала бы такого когда-либо.

Охранница спасала пони. Мама сказала мне это в те времена, когда я верила, что это правда. Охранница хотела спасти Хуфингтон и всех пони, которых можно было спасти. Пони, которые следовали самым основным законам, таким как «Не убивай других пони только потому, что тебе хочется», заслужили шанс иметь безопасную жизнь. Охранница бы доверяла своим друзьям заботиться о себе, помогла бы им, если бы они попросили об этом, и не мучилась мыслями о смерти в течение месяцев, когда она могла умереть завтра.

— Но помогла бы Охранница Профессору Зодиак? — пробормотала я.

— Я очень на это надеюсь!

Я уставилась на пони… создание, глядевшее на меня с другой стороны ванны. Это была наполовину пони, но другая половина выглядела как… как угорь или змея или рыба… нечто! У неё были перепончатый гребень вместо гривы, и даже, в некотором роде, передние копыта, были ещё небольшие полосы колючек вдоль задних сторон её конечностей. Нежно-розовая пони… создание… осторожно улыбнулось, увидев моё выражение лица.

Затем ещё одна выскочила из ванной рядом со мной, эта была бирюзовой, и склонилась надо мной с широкой, пониедательной улыбкой.

— Бу!

— ААА!

Это были своего рода монстропони! Монстры из порчи! Они собирались съесть меня! Мой рог вспыхнул, пытаясь выстрелить моим заклинанием магической пули. Он действительно старался! Мерцающий шар света ударил бирюзовой пони в лицо со взрывом, испачкавшим его сажей. Она посмотрела на меня и закашлялась небольшим облаком дыма, прежде чем со стоном ушла обратно под воду.

— Капри! — крикнула розовая и прыгнула из занятой мной ванны в стоящую рядом с потрясающим изяществом. Я забарахталась, пытаясь подняться и достать свой пистолет, но вместо этого я бултыхалась и плюхалась в скользкой металлической ванне. Розовая пони бережно держала другую в своих копытах… ластах… штуках. — Саги предупреждала нас о том, чтобы не связываться с Охранницей!

— Кто… что… как…? — пролепетала я, указывая своим правым копытом на них. Потом я увидела боль в красных глазах розовой пони и вздохнула. Хорошо, паника не помогала ни одному пони. — Извините. Я не знала, что эти ванны были… заняты.

— Всё хорошо… так или иначе, большинство пони не спускаются сюда. Саги и Вирго, в основном, — сказала застенчиво розовая. — Я Пайсиз. Это Капри. Ну, Каприкорн, но ей не нравится, когда её так называют.

— Блекджек, — ответила я, чувствуя как адреналин уступал место шоку, и даже тот не продлился долго, когда Капри восстановилась. Бирюзовая пони провела копытом… ластой… штукой… по своим ярко-синим шипам. — Извини, что выстрелила в тебя, — сказала я. У неё была своего рода резиновая шкура, переходящая в мелкие чешуйки на полпути вниз по её телу.

— Ты извиняешься? Прости, что я забыла, что ты могла это сделать. Довольно разумная реакция, если ты спросишь меня, — сказала Капри, умывая лицо в ванне. — У меня всё ещё есть брови?

— Какие брови? — спросила немного нахмурившись Пайсиз. Капри лишь вздохнула и с небольшим стоном покачала головой.

Хорошо. Это были Зодиаки… правильно? Монстропони Химеры? Что-то… другое?

— Гм… если вы не возражаете, то я спрошу… кто вы? — Я изобразила лучшую улыбку, которую смогла.

Капри широко улыбнулся.

— Ну, это отличный вопрос, не так ли? Кто мы? Мы, вполне возможно, авангард королевских сил вторжения морских пони, выступивший, чтобы установить связь с земными пони? Готовы ли вы подчиниться власти великого Океана и его могучего левиафана? — Это сожгло несколько предохранителей в моём мозгу, не последним из которых был интерес, что такое левиафан. Капри продолжила. — Или, может быть, мы — результат одной сверхсекретной военно-морской программы по созданию морских пони с целью проплыть в гавани зебр и взорвать их? Или мы супер-мутанты из порчи с силами за пределами ваших…

— Мы нарвались на убийственную шутку, — сказала тихо Пайсиз.

Капри сразу же прислонилась к стенке ванны.

— Всегда ты портишь интригу, Сестрёнка.

— Сестрёнка?

— Верно. Сестра. Другими словами, единокровная сестра. Другими словами, связанная кровью. Все пони были таковыми в нашей деревне в Гастли Гордж, — сказала бирюзовая водная пони. — Что касается убийственной шутки… ну, эту синюю лозу ты кое-где можешь найти. Ни одной около Хуфингтона, спасибо Богиням. Единственный раз, когда я рада, что почти ничего не растёт здесь. Но если это затронуло тебя… ну… она любит пошутить над тобой.

Пайсиз кивнула.

— Обычно она убивает тебя.

— Лоза, которая… подшучивает? — Мне нужно было очистить коробку мозговых предохранителей. В этот момент я была почти уверена, что, возможно, узнала обо всех странных вещах в Пустоши.

— Ну, чтобы пояснить, однажды я сказала Сестрёнке: «Эй Сестрёнка, было бы здорово быть морским пони?», на что она ответила…

И она указала копытом-плавником на розовую пони.

— Шу би ду… Шу шу би ду, — сказала Пайсиз с улыбкой. — Это из песни морских пони, — сказала она, слегка кивнув головой.

— Так, в один прекрасный день мы умирали от голода и решили пробраться в Вечнодикий в поисках какой-нибудь нерадиоактивной и неядовитой еды… не самый мой умный выбор, вспоминая об этом сегодня… и мы столкнулись с убийственной шуткой. Она вырвалась из земли и сыграла свою шутку, превратив нас обеих в это, — сказала она с широкой улыбкой. — Кстати, я упоминала, что мы были в милях от любого источника воды?

— Это убийственная часть, — заметила Пайсиз.

— Так-то, да, мы прошлёпали по всему Вечнодикому… высыхая… ползя на животе… реально не довольные жизнью. Наконец, мы нашли пруд, в котором могли залить себя водой.

— Он был полон радигаторов, — заметила розовая пони.

Капри закатила глаза, тихо фыркнув.

— Который был полон радигаторов. К счастью, шутка подарила нам несколько маленьких приёмов, позволивших прогнать их… наверное для них это была катастрофа. Мы в конечном счете дошлёпали до ручья и последовали вниз по его течению. Ушли в подполье на некоторое время, а затем, в конечном итоге, очутились в месте, оказавшимся Хуфингтонским Водохранилищем. Вот когда мы столкнулись с другими пони.

— Гнусными пони, — сказала Пайсиз с дрожью.

— С рейдерами? — спросила я с сочувствием. Капри с угрюмым видом фыркнула.

— Нет. С Обществом, — сказала она, взмахнув хвостом. — Поймали нас в сети и бросили в стеклянный бак. Они схватили нас, чтобы сделать частью какого-то зверинца… причудливое название для зоопарка. Пребывали в таком состоянии на протяжении шести месяцев. Сообщество стучало по стеклу, чтобы заставить нас двигаться. Всё… это… время… — сказала она сквозь стиснутые зубы.

Пайсиз захныкала, прижав уши.

— Я не хочу вспоминать те постукивания. Они совсем не прекращались!

Капри обняла её. Я и сама хотела сделать это.

— В любом случае, Профессор Зодиак узнала о нас и заплатила целую кучу крышек Королю Скотинность, чтобы тот нас отпустил. Ей пришлось также отказаться от чего-то действительно ценного, как она утверждала, принадлежавшего ей. Но она сказала, что ни один пони не должен быть посажен в клетку за то, что необычно выглядит.

Я подумала о зони, пытавшейся обучать в пустой лекционной аудитории.

— Итак, теперь вы Зодиаки? — Пайсиз улыбнулась и кивнула.

— Так сказал Сагиттариус. Он был тем, кто рассказал Профессору о нас в зверинце Шикарности. — Розовая морская пони покраснела от сердитого взгляда Капри. — Я имею в виду… Короля Скотинности! — Это немного смягчило бирюзовую морскую пони.

Капри прислонилась к задней части ванны, и на её крупе я увидела странный символ: магическую татуировку зодиака, как отличительные знаки, что мы носили, покидая Мегамарт… ничего себе, это казалось так давно.

— Теперь мы делаем всё, что можем, чтобы помочь здесь. Иногда охотимся за вознаграждениями, если они живут рядом с водой. Иногда роемся в затонувших обломках. Одно хорошо в том, что бы быть такими как сейчас — не похоже, чтобы мы теперь мутировали от порчи или примесей в воде. — Она посмотрела на розовую морскую пони. — В ближайшее время мы выберемся в бухту. Собираемся посмотреть, сможем ли мы вытащить что-нибудь полезное из Луны.

— Этого затонувшего линкора? — спросила я, и она кивнула. — Только не говорите мне, что среди этих обломков есть полезные вещи!

— Полно! — Засмеялась она. — Разнообразнейшие талисманы по-прежнему нетронуты. Тонны оборудования, которое до сих пор вроде полезно. У этого судна было так много защищающих его чар, что потребовались годы, прежде чем оно, наконец, затонуло. На нём почти совсем нет никакой ржавчины, несмотря на солёную воду.

— Так что, если я обнаружу эту убийственно-шуточную штуку… — предположила я, потирая подбородок. — Я хотела бы быть снова не-желе-ногой пони с двумя глазами без порчи… — сказала я себе и любой убийственно шутке, с которой могла бы столкнуться в будущем.

— Ты была бы идиоткой и трупом, — сказала Капри наотрез. — Убийственная шутка не помогает пони. Никогда. Она губит их. Ты не сможешь сказать: «Я хотела бы быть Принцессой Селестией» и прыгнуть в неё… потому что она мутирует тебя в аликорна, который не сможет колдовать и летать или что-то ещё. Или превратит тебя в двухсот-летнюю мёртвую копию Принцессы. Или исполнит то, что ты сказала в те времена, когда была кобылкой. Поверь мне, ты не первая пони, думающая об использовании убийственной шутки для чего-то крутого.

Я взорвалась пренебрежительным фырканьем.

— И ещё раз реальность раздавила то, что иначе было бы совершенно крутым планом.

— Да, — сказала Пайсиз со вздохом. — Если бы не было глупой реальности, у нас могли бы быть дождь из шоколадного молока и облака из сахарной ваты. — Я тоже вздохнула. Разве это не здорово? Реки Дикого Пегаса. Кусты Засахаренных яблочных бомбочек…

— Эй. Небольшой вопрос, — сказала я, глядя на пару. — Зачем Зодиаки преследовали меня и мой ПипБак?

Капри пожала плечами.

— Это идея Саги. Он слышал, что Профессор действительно сильно нуждается в нём. — Она подвернула ласты-копыта под свой подбородок. — Он самый старый Зодиак, поэтому как бы главный. Идея заключалась в том, что это был бы сюрприз или что-то подобное.

Пайсиз кивнула.

— Однако Либра выдала секрет.

Капри вздрогнула.

— Профессор была такой злой… Я не думаю, что когда-либо видела её в такой ярости раньше. — Бирюзовая пони посмотрела на меня сочувствующим взглядом. — Она сказала, что ты теперь ни за что не поможешь ей.

Это согласовывалось с тем, что я слышала от лично Профессора.

— Ну, это точно не поможет, — пробормотала я. Затем подняла ножные скобы своей ослабленной магией и присоединила их к передним конечностям.

— Это значит, что ты думаешь об этом? — Пайсиз вдруг прыгнула по дуге обратно в ванну, что я занимала, и очень мягко обняла меня. — Пожалуйста, помоги ей! Пожалуйста. Я знаю, что она ненормальная, и жуткая, и странная, но она единственная пони, которая была добра ко мне и Сестрёнке. Пожалуйста!

«О, это не было неловко?»

— Пайсиз! — сказала Капри, и её хвост выскользнул и начал бить по затылку сестры. Розовая морская пони ещё сильнее покраснела, склонив голову в смущении. — Извини. Ей нравится это… — Затем бирюзовая кобыла потёрла своими плавниками-копытами, пожёвывая нижнюю губу. — Но… если ты всё-таки решишь помочь Профессору…

Я вздохнула и выскользнула из ванны, надев свои последние две фигурных скобы.

— Да. Как я уже сказала, я думаю об этом.

«И если мой ответ был бы „нет“, то мне бы лучше быть подальше отсюда, прежде чем дать его»

* * *

«Каков интерес Богини к Блекджек? Ваш вопрос настолько упрощён, что просто удивительно, зачем Вы потрудились потратить время Богини, задавая его!

Наш первоначальный интерес — это интерес ради всего рода вашего: возвышение и сохранение всех пони через Единство в Богине. Мы знаем, что через Единство род ваш будет преобразован в состояние, идеально подходящее для процветания в этой пустоши. После того, как кучка мелких осложнений будет решена, Мы подарим всему королевству пони безопасное и процветающее будущее внутри Нас.

Тем не менее, мы также заинтересованы в Блекджек из-за её возможностей и её решимости. Богиня ценит в пони храбрость и мужество, и она показала, что выделяется в обеих областях. Несмотря на многочисленные недостатки, она сумела проявлять упорство с грозными противниками, однако, кажется, считая их вполне обычными. Она, похоже, совершенно не подозревает, что всего лишь несколько пони могут сталкиваться с тем, с чем она встречается ежедневно и по-прежнему продолжает двигаться вперёд. Такие черты… полезны.

Таким образом, интерес Богини к Блекджек такой же, как и у любого пони: как Мы можем использовать её для достижения Наших целей? Разве не так все герои, в конце концов, используются?»

* * *

Сказать, что над Хуффингтоном собирается дождь, было все равно что сказать, что Дикий Пегас подходит к концу: это было неизбежно и пугало одновременно. Триадж была занята процедурами. П-21 был… где-то. Рампейдж со мной не разговаривала… Лакуна общалась с Профессором. Нам с Глори было некуда идти, нечего делать и не в кого стрелять. Я облюбовала окно и смотрела на серый мир снаружи, пока она занималась починкой Бдительности рядом со мной, заменяя ударник другим из потрепанного десятимиллиметрового «Карамеля».

Где я подобрала этот пистолет? У головорезов Красного Глаза? Нашла его в мусоре? Или он был из туннелей? Я не могла больше вспомнить. Столько чертовых боев. Столько чертовой усталости от боев. И все же я не могла остановиться. Кто знает, сколько у меня было, прежде чем я бы умерла… Нет, даже не это. Пони умирали от рака в Девяносто Девятом. Это было диковинно и ужасно, наблюдать, как они борются в течение месяцев. Недель. Дней. Их тела разрушались, пока они сражались за еще один день, прежде чем либо их убивала болезнь, либо они просили иглы. Теперь это была я. Были ли это последние месяцы перед тем, как порча превратит меня в калеку? Недели были до того, как опухоль пожрет мои органы? Дни?

— Сангвин связался со мной, — мягко сказала Глори, не поднимая взгляда от своей работы. — Эта Психошай принесла сообщение, пока ты… забирала свои вещи. — Я ничего не сказала, только втянула воздух. Ее копыта, обычно такие уверенные, уронили ударник из «Карамеля», когда она быстро добавила: — Даск и Лайтнинг Дэнсер были со мной. Она не пыталась ничего сделать.

Я ничего не чувствовала. Я ни о чем не думала. Я была такой же серой, как мир за окном.

— О. — было все, что я могла сказать.

— Она сказала мне… Она сказала мне, чтобы ты знала, что он может отрастить мое крыло с помощью Химеры.

Это было удивительно, как она держала голос, как она боролась, чтобы сдержать дрожь желания.

— Мммм…

— И… она сказала, что он… он может клонировать для тебя новые органы. Новое сердце. Легкие. Все части тебя, которые повреждены.

Что я могла сказать? Что я должна была сказать? Я слушала, как капли ударяли по стеклу.

Что могла сказать она? Что бы она сказала?

Она тихо фыркнула:

— Я хочу, чтобы ты сделала это, Блекджек. Я сделала…

Я не моргнула глазом. Не повернулась. Я смотрела на отражение своего глаза. Кажется, я могла видеть свою душу.

Я подумала, что она тоже повреждена.

— Но… Я знаю, ты не обязана соглашаться на это, — сказала она, шмыгнув носом и кончиком копыта загнав ударник на место. Она была такой нежной. Такой аккуратной. Я видела, как она плачет, в моем сознании. Медленные слезы. — Я знаю, он монстр… Что он будет делать ужасные вещи с Химерой. Что он, скорее всего, ударит тебя в спину, так или иначе, прежде чем поможет. Я знаю, что это неправильно.

Но она хотела этого в любом случае. Я хотела сделать это для нее. Я хотела. Хотела этого так, что становилось больно внутри.

Но мы не всегда получаем то, чего хотим. Даже когда мы это заслужили.

Я тихо вздохнула и опустилась на колени рядом с ней. Теперь была ее очередь решать. Пистолеты были забыты, она уткнулась лицом в мое плечо и зарыдала.

— Я знаю, что это неправильно, но я хочу этого так чертовски сильно!

И это было все, что нужно было сказать. Все, что могло быть сказано. Как дождь в Хуффингтоне, польются слезы. Но дождь в конце концов закончится.

* * *

— Богиня желает взять слово, — произнесла Лакуна из тени коридора. Я поразилась затвору… что Глори могла сделать такого, что его движение стало более гладким, чем когда я нашла пистолет?

— Ты обратишь на Нас внимание! — Богиня твердо топнула копытом. Я делала так же, когда была кобылкой.

Я не отвела взгляда от патронника. Много механической работы ушло на это оружие. Я слышала легкий скрежет металла о металл, едва слышный после смазки. Я задалась вопросом, было ли оно сделано специально для Кард Трик. Я медленно двигала затвор вперед и назад. Скрежет все еще был.

— Продолжайте, Ваша Божественность.

— Мы приказываем тебе передать ЭП-1101 этому Сангвину. Мы нуждаемся в Химере. Возможно, это ключ к будущему вида пони. — Я видела отражение ее сердитого взгляда на корпусе Бдительности. — Ты будешь выполнять приказы Богини!

— Нет, — мягко ответила я. На затворе был небольшой износ. Ничего серьезного. Богини, Глори проделала отличную работу.

Богиня уставилась на меня лицом Лакуны. Она избавилась от платья. Кобыла выглядела… стандартной. Массового производства. Не тем аликорном, которая спасала меня так много раз.

— Нет?

— Это три буквы, — ответила я, вставляя на место магазин и досылая пулю в патронник.

Её глаза вспыхнули в ярости.

— Ты дала слово!

— Агась. Похоже, что я к тому же и лгунья, — сказала я, прежде чем посмотрела на неё. — Проект Химера был до проекта аликорнов Твайлайт. А у тебя есть её воспоминания… или что-то… внутри тебя. Так для чего он тебе нужен?

— НАГЛАЯ КОБЫЛКА! БОГИНЯ НЕ ДОЛЖНА НИ ПЕРЕД КЕМ ОБЪЯСНЯТЬСЯ! МЫ — БУДУЩЕЕ ЭКВЕСТРИИ! МЫ — ВАШЕ СПАСЕНИЕ! БОГИНЯ… — начала она, и это было кстати. Прежде чем она смогла пройти эту отметку, я засунула Бдительность ей в рот. Кобыла выглядела настолько ошеломлённой, что я, возможно, нашла забавным, что она прервала свою тираду, хотя только что направляла её мне прямо в голову.

— Позволь мне кое-что прояснить. Мне не нравится слово «Богиня». Я даже не могу больше думать о Селестии и Луне, как о Богинях. Я даже не думаю, что Богини есть в наше время. Всё, что я знаю, это друзья и враги. Лакуна — мой друг. Богиня — нет. — Мой глаз сузился; Я надеялась, что Лакуна простит меня за это. — Так что моим предложением будет, чтобы ты позволила Лакуне говорить за тебя, Богиня, потому что сейчас я достаточно рассержена, чтобы назло игнорировать тебя.

«Я хотела найти одного гуля и сделать из него розовую, дымящуюся сумку!»

На секунду я была уверена, что мне придётся нажать на спусковой крючок. Затем я увидела небольшое напряжение вокруг глаз, бывшее скорее беспокойством, чем возмущением, и вытащила пистолет из её рта.

— Мне очень жаль, Лакуна, — тихо сказала я. Мне стало за это стыдно.

Она мгновение подвигала своими челюстями, прежде чем мягко проговорила в моей голове:

— Всё в порядке, Блекджек. Но, как ты и сказала, Богиня, безусловно, тебе не друг.

Я вздохнула и посмотрела на дождь, стекавший по оконному стеклу.

— Мне не нравятся существа, думающие, что они прекрасные. Могучие. Лучшие. — Я заметила своё отражение в полированном серебряном покрытии Бдительности. — Я знаю, что слаба и бессильна. Мне не нужна какая-то Богиня, втирающая это.

Лакуна помолчала секунду и сказала голосом с оттенком иронии:

— У тебя нетипичное понимание концепции слабости.

Я слегка улыбнулась. Как, чёрт возьми, Богиня могла считать, что смирение, сдержанность, и сострадание это слабости? Если бы Богиня была, как Лакуна, Эквестрия стекалась бы толпами, чтобы присоединиться к Единству. Ни один пони не хотел быть частью чего-то, считавшего, что оно уже лучше без них.

— Так зачем же ей нужна Химера?

— Это довольно простая задача биологии, — ответила она тихо. — Видишь ли, все аликорны — биологически самки. — Я просто уставилась на неё, не понимая проблемы. Она деликатно пояснила. — И нам для производства потомства нужны самцы.

Я моргнула, наморщив свои брови.

— Ну, я бы не просила П-21 о долге, но есть, наверное, много самцов, которые приняли бы ваше предложение.

Она медленно покачала головой.

— Мы… к сожалению… несовместимы с самцами пони любого вида.

Теперь я нахмурилась.

— Подожди минуту. Если вы не можете скрещиваться с самцами пони… то откуда, чёрт возьми, Селестия и Луна пришли? — выпалила я.

— Это великая тайна. Твайлайт предполагала, что аликорны, возможно, были своеобразным проявлением первородной магической энергии, но Селестия и Луна никогда не подтверждали этого. Однако, поскольку мегазаклинание слияния было создано в Химере, Богиня предположила, что, возможно, его можно будет адаптировать для создания самцов нашего вида. Чтобы быть честной, Богиня тратит всю свою энергию на различные возможные способы решения этой дилеммы. Она находится под большим напряжением.

Я тихо вздохнула.

— Я не отдам ЭП-1101 Сангвину. Не для спасения моей жизни… не для сохранения твоего вида.

«Даже не для возвращения крыла Глори, будь я проклята»

— Но если я смогу найти какой-то способ, чтобы помочь тебе, когда ты будешь в этом нуждаться, я это сделаю. — Я посмотрела вверх и подарила ей лучшую улыбку, которую смогла. — Это самое большое, что я могу обещать.

Она, казалось, прислушивалась к чему-то мгновение. Я слышала малейший из шёпотов, пока из Лакуны сочились обрывки разговора. Среди них было упоминание о книге, и использовании «ЛитлПип», чтобы достать её. Из маленьких кусочков я поняла, что она была более умной и менее упрямой, чем я. Имя прицепилось ко мне. Где я его слышала? Наконец, соглашение, казалось, было достигнуто, и Лакуна произнесла:

— Богине это не нравится, но она принимает твоё предложение.

— Хорошо, потому что я честно не знаю, что мне пришлось бы делать в противном случае.

— О, это очень просто. Я бы телепортировалась за тебя, подняла бы щит, убила бы тебя своей магией, срывая ПипБак с твоей конечности, и вернулась бы в Марипони, — сказала она совершенно буднично. — Конечно, обещаю тебе, что потом я чувствовала бы себя абсолютно ужасно из-за этого.

Я тихо усмехнулась. Да уж, куда ещё честнее?

* * *

Существовали определённые вещи, привлекавшие моё внимание. Прижимания к моим бёдрам. Звук патрона дробовика, досылаемого в патронник. Сладкий запах Дикого Пегаса. И толчок почти полностью выросшей Рампейдж, врезавшейся в меня сзади и пославшей меня скользить по коридору. Обычно я бы справилась с этим, встав на свои копыта, но мои скованные конечности щёлкали, стараясь изо всех сил поддержать меня и двигаться, как они должны были. Это дало ей время, чтобы прыгнуть прямо на меня.

— Привет. Я хотела, чтобы ты знала, что со Скотч всё сделано. Она ничего не помнит из туннелей. Ничего, — прошипела она мне в лицо. — Ты знаешь, что она сделала? Самым первым делом?

— Рампейдж, на меня сегодня прыгали многие…

Я действительно надеялась, что не придется стрелять ей в голову.

— Она хотела увидеть меня! — кричала она мне в лицо. — Разве ты не понимаешь? Она юна, и напугана, и боязлива и просила меня увидеться с ней. — Я видела слёзы под гневом. — Так же, как Торн! Так же, как… — Она поморщилась и зарыдала, прижимаясь лицом к моей груди. — Мне пришлось сказать ей «нет». Я побежала от неё. Она нуждалась во мне, а я побежала!

Потому что в противном случае она могла убить Скотч Тейп.

— Рампейдж… Мне очень жаль.

Моя полосатая подруга потёрла нос.

— Почему ты должна была делать это, Блекджек? Скотч — сильная девчушка. Ну, она перепугалась раз или два… она станет сильнее благодаря ним. Но теперь она испугалась и всё, что она знает — это то, что я не могу быть рядом с ней. И я не могу сказать ей… не причину, почему она не помнит, или почему я не могу подарить ей объятие, в котором она нуждается.

Я села.

— Кто сейчас со Скотч?

— Глори и кобылка Зодиак Вирго. Я думаю, что она первая подруга, которая есть у Скотч.

Я слегка улыбнулась.

— Может быть, тогда, ей стоит остаться здесь вместо того, чтобы идти к Капелле.

«Она, конечно, не…», а затем удар копыта Рампейдж по моему лицу прекратил этот мыслительный процесс.

— Разве ты не понимаешь? — крикнула Рампейдж мне в лицо. — Она больше не хочет возвращаться к Капелле. Она хочет остаться с нами! Таким образом, если мы отошлём её, это может показаться так, будто мы все бросили её. Это ещё сильнее разобьёт ей сердце! — К моему шоку, она начала смеяться. — Это смешно, когда думаешь об этом. Подобно тому, как я ловлю убийцу только чтобы стать убийцей самой. — Не было никакого веселья в этом смехе. Только рваное безумие, становившееся острее и острее. Она ударяла меня всё сильнее и сильнее о плитку. — Я убила её! Я убила её!

Что-то очень неправильное было в том, что тебе нужно пустить пулю в голову, чтобы успокоить кого-нибудь.

Пока она регенерировала, я позаботилась о том, чтобы выбраться из-под нее и встать на ноги. Два пони Коллегиума вышли из-за угла и заметили малиновые брызги на стене и зрелище её снова собирающейся воедино головы. По тому, как они побежали, я предположила, что Скотч была не единственной пони, нуждающейся в изменении памяти.

Конечно, попадание пули в голову ничего не решило.

— Рампейдж… мне очень жаль. Я сделала то, что посчитала правильным. Может быть, я ошибаюсь, но если я смогу дать Скотч Тейп немного спокойствия, я это сделаю. Она будет расстроена некоторое время… но затем ей станет лучше. И мы вернём её в безопасное и подходящее место, как только сможем. Хорошо?

«Пыталась ли я убедить себя, или её?»

— Я не хочу другую Торн, — сказала она тихо, отворачиваясь. — Я не выдержу другую Торн.

И затем она тихо пошла назад по коридору, оставляя за собой кровавые следы.

* * *

Было уже поздно. После моего маленького представления в обеденной, Коллегиум нашёл для нас место на втором этаже над старой гимназией. Классы были полны мусора и воняли затхлым ковровым покрытием и пылью, но они были сухими и уединёнными. Мы зажгли огонь, и оранжевые и желтые языки пламени плясали и мерцали на лицах моих друзей. Дождь возобновился и стирал туман прочь. Похоже, что он пытался оттереть весь город. От вспышки и грохота окно задребезжало, и Скотч Тейп прыгнула для укрытия под несколько одеял. Я не могла её осуждать. На каждую вспышку моё копыто отвечало подёргиванием.

Скотч выглядела смущенной. Она была такой с тех пор, как вернулась к нам. Её глаза были круглыми, большими и испуганными, но не от того, что она испытала, а от того, что она пропустила. Мы кормили её ложью: она была ранена в туннелях и отключилась. Она проглотила эту ложь, и теперь та лежала тяжёлым грузом и портилась в её животе. Но кобылка не жаловалась, потому что не знала ничего лучшего. Дети должны слушаться своих родителей. Чего должны слушаться родители?

— Мне нужно решить, что делать, — тихо сказала я, окидывая взглядом одного друга за другим. Скотч была не единственной пони, что-то терявшей. Даже не первой. С тех пор, как моя тревога ушла из-за той последней перемены в стойле, я что-то теряла. Так было с каждым пони рядом со мной. Так было с каждым пони в этом проклятом городе. Хуфингтон был пастью, которая… нет, не всё сразу. Нет, это было бы хорошо. Это было бы приемлемо. Хуфингтон был пиявкой, высасывающей всё как можно медленнее.

Прямо сейчас, я ненавидела этот город. Я ненавидела его каждой частичкой своего естества. Я встала, чтобы обратиться к остальным.

— Как некоторые из вас понимают, если будем продолжать в таком темпе, то я недолго протяну. Триадж дала шесть месяцев до того, как порча съест меня. Даже если я скажу «к чёрту это» и проживу в два раза дольше… Я всё равно умру в течение года. Профессор Зодиак сказала мне покинуть Хуфингтон… и вам всем следует сделать также. Пойти в другое место. Помочь Обитательнице Стойла… что-нибудь. — Я закрыла глаз, сделав глубокий вдох. — Но я не уйду.

П-21 почти полностью отвернулся от меня. Только тонкая полоска его лица виднелась в мерцающем свете, пока его передние копыта непрерывно потирали заднюю ногу. Он уставился в никуда. Был ли он прямо сейчас в Стойле Девяносто Девятом? Слышал ли он Смотрительницу? Он был умным пони… но не хорошим. Шанс быть хорошим пони был отнят у него. Теперь он просто пытался не быть плохим. Священник никогда не любил бы плохого пони.

— Также предполагается, что я отдам ЭП-1101 Профессору Зодиак. Передам его, и пусть она разбирается с ним. И я испытывала могучий соблазн сделать это, — сказала я тихо. — Она, кажется порядочной… возможно немного странной. Но я не собираюсь этого делать. Нравится нам это или нет, но это то, что я должна довести до конца. — Я посмотрела на Лакуну в углу, чувствуя взгляд сотен глаз, отражающих пламя. — Ещё предполагается, что я отдам ЭП-1101 Сангвину. Получу для себя несколько новых органов, для Глори — новое крыло, и для Богини — свидание.

— Ну, я также не собираюсь этого делать. После того, что он сделал, Сангвин никогда не наложит свои копыта на Химеру, если только через мой труп. Может быть, мы можем подарить этот проект Профессору Зодиак или что-нибудь и изучить такую возможность позже. Но не через Сангвина. Не после Девяносто Девятого и Деуса.

Я посмотрела на тёмного аликорна, задаваясь вопросом, обращалась я к моему другу или врагу моему.

— А как насчёт Стального Пони? — спросила Глори. — Может быть, Профессор могла сделать… что-нибудь?

Я покачала головой.

— Не похоже, что у неё есть большой переизбыток бионических частей. Ей придется делать синтетические органы с нуля. Не хватит времени для того, чтобы спасти меня. Извини.

Глори опустила голову и молча кивнула.

Огонь дрожал и плясал на лице Рампейдж, казалось, от каждого язычка пламени из бочонка она менялась. Была ли она психопаткой-убийцей-жеребят? Может быть ярой защитницей закона? Предательницей зеброй? Кем-то ещё? Она вернёт себе полную силу утром, но что она будет делать?

Что бы я сделала?

Глори смотрела на меня. Она пойдёт за мной до конца. Я не хочу этого для неё. Она заслуживает своей собственной жизни. Своего собственного счастья. По крайней мере, я воссоединила её с сестрой. Кто знает, что ещё было возможно?

— Голденблад сделал что-то перед окончанием войны. Я в этом уверена. Он что-то сделал… и я подозреваю, что это было что-то большое и что-то плохое. ЭП-1101 находится в его основе. Если у меня осталось мало времени, то я буду делать то, что смогу, чтобы выяснить, что это. И я буду делать всё, что смогу, чтобы остановить боевые действия. Мы идём на север, и я собираюсь рассказать Стальным Рейнджерам, что мы стояли за этим нападением, и посмотреть, что мы можем сделать, чтобы положить конец их войне с Потрошителями.

Рампейдж тихо фыркнула.

— Ты идёшь в мясорубку, Блекджек. Это территория Вспышек. Им нравится Психошай, и не нравишься ты.

— Мы могли бы сделать крюк на восток. К Горе чёрного Пони, — предложила Глори.

— Это прямо около Парадайза. Там Красный Глаз, — парировала Рампейдж.

— Ну… пройти мимо Красного Глаза и вдоль восточных гор.

— Идея ещё хуже. Вы когда-нибудь слышали о Большой Медведице? — Судя по вздоху Лакуны, один из нас слышал. Рампейдж не разъяснила. — Давайте просто скажем, что есть причина, почему все пони держатся в стороне от горы Чёрного Пони.

— Это не имеет значения. Если Вспышки хотят драться со мной — они подерутся со мной. Но кому-то необходимо поговорить со Стальными Рейнджерами и заставить это прекратиться, прежде чем одна сторона уничтожит другую.

— Не было бы лучше, если бы они это сделали? — тихо сказал П-21, глядя в пустоту. — Ты очень часто говорила, что не будешь поддерживать Потрошителей. Если они так решили убить друг друга… позволь им.

— Ничего не изменится к лучшему, если мы так поступим! Ну, Потрошители уничтожат Рейнджеров или Рейнджеры уничтожат Потрошителей. Это просто приведёт к ещё одному раунду и ещё одному раунду. В конце концов, там ничего не останется! — сказала я, топнув своим копытом, скоба протрещала при движении. Я взглянула на Рампейдж.

«Яд распространяется немного больше с каждым годом»

Я посмотрела на каждого из своих друзей.

— Если мы хотим, чтобы наши усилия чего то стоили, то нам придётся добиться большего. Всем из нас. Не только нам шестерым, но всем пони. И если я здесь лишь на короткое время, то я буду стараться из всех сил, чтобы заставлять народ добиваться лучшего.

— Или умру, пытаясь… — закончила я мрачно.

Крупье смотрел на меня с противоположной стороны от горящего бочонка, его губы искривись в небольшой улыбке.

И на этом всё закончилось. Распределение ролей. Я оставалась бы в Хуфингтоне, охотилась бы за секретными проектами Голденблада и узнала бы, что этот ублюдок сделал с ДМД. Потому что я подозревала, что несмотря на апокалипсис и два века после, это ещё не умерло. Просто спит, и я не была уверена, хотела бы я знать, что произойдет, если оно проснулось бы.

Твайлайт Спаркл создала Сады для спасения Эквестрии. Голденблад хотел спасти Эквестрию больше всего.

Со всеми ресурсами шести министерств, что мог создать Голденблад?

* * *

«Люблю ли я Блекджек? Это… странно личный вопрос. Я не знаю, как ответить. „Да“ было бы достаточно, но это действительно не сможет объяснить многое, не так ли? Я полагаю, что вы на самом деле спрашиваете: почему я люблю Блекджек?

Когда Блекджек в своей лучшей форме, она как лучшая представительница вида. Я действительно считаю, что нет ничего, что она не может выполнить, когда она такая. Почти пугает только то, что она может сделать, когда она начинает над этим думать. Она выследила Даск, боролась с целой кучей солдат Красного Глаза, и вернула её, чтобы помочь мне. И это сработало. Я не думаю, что Даск и я когда-либо говорили, как в тот момент, когда она увидела мою травму. И поэтому, когда она говорит о спасении Хуфингтона и Эквестрии, я думаю, что Блекджек могла бы это сделать.

В то же время, я боюсь её. Я боюсь того, что она будет делать, что она может сделать. Она убила своё стойло, потому что думала, что это был правильный поступок. Она чуть не убила себя по той же причине. Я не знаю, что освободило её от этого, но это должно было быть чудом. Она прошла через эти туннели и продолжала идти, когда все мы просто хотели умереть. И я боюсь, что в один прекрасный день она пойдет куда-нибудь… а я не буду в состоянии следовать за ней.

Так что, люблю ли я её? Да. Но всегда ли я смогу быть с ней? Я не знаю…»

* * *

После этого было не так много обсуждений. Мои друзья знали мой план. Оставят ли они меня? Наверное, это было бы к лучшему. У Рампейдж не было никаких причин, чтобы остаться, и куча причин, чтобы уйти. П-21… его ждала лучшая жизнь в Капелле. Лакуна… Откуда я могу знать, что Богиня не возьмет ее под контроль? Скотч нужно было оставить позади — там, куда я иду, нет места для кобылки. И, хотя я любила ее больше жизни, там не было места и для Глори. Меня ждал плохой конец.

Я все равно не хотела снова остаться одной… Я ненавидела одиночество. Но то, что мои друзья страдают из-за меня, я ненавидела еще больше.

Я положила голову на грудь Глори, слушая звук биения здорового сердца и позволяя ему успокоить меня.

* * *

Мои копыта мягко захрустели в снегу, ночь приняла янтарный оттенок, когда я потрусила с ПипБаком, щелкавшим мне в уши. По какой-то причине я была одета во все черное. Черный противогаз. Черная броня, покрывавшая меня от рога до копыт. Черный плащ, накрывающий все это. Снежные сугробы, казалось, светились сами по себе, пока я молча плелась вдоль дороги.

Надо мной висел город мечты, или, возможно, ночных кошмаров, на огромной внушающей ужас платформе, цепляющейся за склон утеса. Мои губы беззвучно шевелились, но знакомые слова были скучными и бессмысленными. Казалось, потоки газа струились от краев города. Прогорклый вкус апельсина наполнял мой рот из трубки в углу. Были чужие следы на снегу. Тела в снегу. Следы мертвых пони. Я шла по ним всякий раз, как могла выбраться из снега. Темные тучи продолжали слой за слоем сбрасывать пушистый материал. Сейчас его было по колено.

Впереди были огни. Небесные фургоны. Палатки. Слоняющиеся, тихо плачущие пони, ютящиеся в убежищах из машин. Я сошла с дороги и стала подползать ближе, тише, чем падающий вокруг меня снег.

— Откройте новый ящик Рад-Икса, и держите его подальше от этого зеленого снега, — крикнула кобыла в ярко-желтом костюме. — Раздайте эти защитные костюмы. Жеребята первые, черт побери! — Закричала она, махая копытами на пони вокруг нее. Костюмы были помечены бабочками Министерства Мира. Были здесь также солдаты, они выглядели напуганными и напряженно всматривались в темноту.

Я подкралась еще ближе. Солдат спросил кобылу в желтом защитном костюме:

— Это правда? Хуффингтон тоже пал?

— По всем экстренным каналам никто не отвечает — ответила кобылка — Возможно, нам удастся связаться с ними в Медицинском Центре Флатершай…, если он еще не атакован…

Она всмотрелась в темноту и в её голосе прозвучала нотка отчаянья.

— Есть ли еще хоть одно место, что не было атаковано.

— Вскоре мы ударим по ним тоже, — тихо пробормотал солдат, хмуро смотря вверх на мёртвый город. — Я не думаю что ещё какой-нибудь пони придёт от туда. Мы не можем охранять этот эвакуационный центр вечно.

Она топнула копытом в снег:

— Я не могу поверить, что Стальные Рейнджеры просто бросили нас. «Отозваны» ага как же. Для чего они отозваны?

Затем я левитировала винтовку перед собой. Дальность обзора позволяла держать голову солдата четко в поле зрения. Почтенная. Определенно пожилая кобыла. Не того типа, который вы ожидаете увидеть в боевых доспехах. Прицел выровнялся на ее виске. Небольшое отверстие появилось сразу за её головой; большую часть разбрызганной крови на снегу прикрыло её тело. Кобыла в костюме экстренной помощи замерла, но стеклянный шлем искажал мой прицел. Секундой позже моя винтовка тихо выстрелила в неё. Выстрел в грудь. Она упала и поползла к одному из вагонов.

Другие солдаты в эвакуационном лагере начали готовиться к бою.

— Снайпер! Зебра снайпер! — оповещали они беженцев, когда те начали кричать.

Прицел переместился на лагерь. Солдат с винтовкой. Выстрел в голову. Солдат с винтовкой. Выстрел в голову. Остальные были позади в укрытии. Принимая ещё один тошнотворный глоток оранжевого, я встала и направилась к лагерю.

Винтовка сама разобралась в воздухе возвращаясь в мою сумку, откуда были извлечены два матовых черных автомата: АФ-44 «Кролика Энджела». Глушители длиной с копыто были прикручены к каждому, я словно чёрная смерть двигалась к лагерю, глушители уменьшали шум, и полностью гасились вспышки.

Солдаты вышли из укрытия, защищая пони в умирающем мире. Энджелы тихо стучали, когда три очереди десяти миллиметровых пуль повалили их в низу. Мои черные доспехи защищал лучше, чем их боевая броня, в то время как я систематически уничтожала каждую позицию в лагере.

Еще чуть больше смерти в Эквестрии.

Патронов больше не осталось, были только гильзы. Я направилась к медицинским ящикам, пополнить запасы. Рад-Икс и Анти-Радин в первую очередь. Затем лечебные зелья. Патроны погибших солдат, даже если у меня не было оружия для них, я не хотела чтобы мне стреляли в спину. Продукты питания и чистая вода под конец, столько сколько я смогу унести с собой. Там не так много осталось после этого.

— Умоляю. Здесь есть дети, — Кобыла из Министерства Мира в костюме экстренной помощи задыхалась. — Ты убиваешь детей… — она умоляла, хватая меня за заднее копыто, — Умоляю… достаточно пони умерло…

Мгновение я смотрела на нее сверху вниз, потом выхватила пистолет у кобылы которая умерла первой, желая защитить эвакуационный лагерь. Я проверила пистолет солдата, и направилась к небесным вагонам.

— Нет, пожалуйста не надо! — кричала она позади меня, протягивая свое копыто за мной.

Убийство жеребят ни чем не отличалось от убийства их матерей. Они кричали, истекали кровью, и умирали как животные. Одна пуля в каждую голову, чтобы наверняка. Девяти миллиметровые пули в любом случае были мусором. Менее чем за пять минут солдатский пистолет был выброшен в снег.

— Почему…? — Медицинская кобыла простонала, когда подползла ко мне. Не то что бы она могла понять. Они все уже были мертвы. Радиация. Яд. Отравление свинцом. Время. Я просто спасла их от боли. Она будет жить. Может быть. Может быть, тогда она это поймёт. Может нет.

Я продолжила дорогу на восток. Нет ответа. Нет слов. Больше нет прощения. Нет отпущения грехов. Лишь мое задание. Снег поглотил все её вопли и крики. Она должна быть мне благодарна, ведь у нее осталось достаточно припасов, что бы прожить ещё пару месяцев. А что до меня. Ещё остались пони, которых мне нужно было убить.

* * *

Я подняла голову, глядя на янтарные оттенки комнаты и моих спящих друзей. Скотч забилась под крыло Глори. П-21 был как темная капля в одном углу. Рампейдж была в противоположном. Лакуна стояла неподвижно, как камень рядом с уже холодной костровой бочкой. Я посмотрела в темноту и прошептала:

— Какого сена?..

Да, вот до этого.

Я ходила взад и вперёд перед проектором.

— А потом я просто оставила её там. Будто я пыталась преподать ей урок! И я просто убежала со всеми теми украденными припасами! Как… откуда, чёрт возьми, подобный сон взялся? — спросила я, стараясь не обращать внимания на роботов, отслаивающих сухую плоть от нескольких разрушенных бионических частей на дальней стене.

Мерцающая проекция лишь пожала плечами.

— Если ты спросишь у меня отношение силы к относительной массе заколдованного серебра или скорость нисходящего пегаса, несущего кокос, я смогу тебе сказать. Я инженер, а не психолог. — Она подняла голову. — Что тебе обычно снится?

Я вздохнула, взглянув на коробку с надписью «медикаменты»: Мед-Икс, Рад-Икс, Бак, Спок, ингаляторы Дэш… ну, Дэш удержал меня в живых достаточно долго, чтобы добраться до Скальпель.

— Наполненное газом Стойло Девяносто Девять… обычно. Иногда ко мне приходят другие причудливые сны. Взрывающийся Деус.

«Одна кобылка, разорванная пополам… Одна, раздавленная в объятиях… Колыбельная…»

— Эта штука в тоннелях… Я и сон действительно не дружны.

Я, слабо улыбаясь, подняла несколько игл Мед-Икса и коробок с таблетками Рад-Икса, и проекция вздохнула и кивнула.

«Счёт!»

Пополнив свой запас химии, я села на одну из подушек. К счастью, один из побочных эффектов быть киберпони: тебе действительно не нужно так много спать.

— Ну, основа была прямо там… но всё внутри было неожиданным. Я имею в виду, сон ощущался почти как шар памяти, но только более реальный и знакомый. Будто… это я вспоминала их, а не просто смотрела на опыт других.

— Ну, честно говоря, я не могу себе представить. Если это был не внутренней сон, то это должен быть сторонний. Ты подверглась беспрецедентному уровню порчи и ХМА. Это вызвало микроопухоли в твоём мозге, которые до сих пор были довольно доброкачественны, но могли повлиять на твои психические процессы. Твоя подруга Глори помогла нам определить скорость их роста.

А всё потому, что Глори была просто потрясающей в этом плане. И мне, имеющей опухоли головного мозга, объяснила многое ещё в Девяносто Девятом.

Я вздохнула и покачала головой.

— Могу ли я спросить кое-что? Триадж упоминала, что вы также спускались на лифте. Зачем?

Она вздохнула.

— Ну, ты знаешь, что я была преимущественно связана со Стальным Пони, но я слышала слухи о других проектах. В те времена было чем-то вроде игры пытаться найти секреты друг друга. Единственным пони, знавшим всё, был Голденблад… и, возможно, Вэнити.

— Вэнити? Его дядя?

Она медленно кивнула.

— Он всегда сопровождал Голденблада. Технически, он работал на Мин. Мор., следя за плохими пони в армии, но после того, как Мародёры расформировались, он был направлен непосредственно в ДМД. — Она нахмурилась. — Некоторые пони думают, что он действительно шпионил для Пинки Пай. Что он передал что-то, от чего Луна уволила его с занимаемой должности, потому что он работал с Хорсом и Трубладом. Но если он действительно был против своего племянника, Вэнити мог бы нанести гораздо больше вреда ему. Ну, это тайна.

Затем проекция улыбнулась.

— Я слышала об этих руинах и воспоминаниях. Рэрити и Голденблад были там. Я надеялась поймать память каждого из них, особенно Голденблада. К сожалению, я была там так долго, что… ну…

Она указала светящимся копытом на контейнер.

— И вы узнали что-нибудь? — спросила я с нетерпением.

— Я столкнулась с одной памятью… но… позволь мне посмотреть, смогу ли я это сделать… — освещение комнаты начало мигать, а затем потемнело, проектор разукрасил огнями пространство над головой. Цвета объединялись и выстраивались в те тоскливые погребённые руины. Там не было кружащихся пылинок света. Просто волшебные лампы, освещавшие битый камень.

Это снова были руины, и там, не считая моего носителя, находились две кобылы, собиравшие осколки горшка. Стало очевидным, почему была выбрана память, когда Рэрити прошла мимо.

— Интересно, чего она так спешит? — сказала кобыла, как я догадалась, бывшая носителем.

— Оставь это, Росинка. Рэрити заставит тебя убирать отбросы с пола, если поймает за подслушиванием, — ответила одна из двух.

Хозяйка усмехнулась.

— Я не подслушивала. Я собирала осколки горшка.

И она случайно оказалась очень быстро собирающей их в направлении движения белой кобылы.

Рэрити семенила через погребённные руины, выглядя особенно великолепно в своих фиолетовых резиновых сапогах и пальто, защищавших её от воды, капающей сверху. Голденблад стоял у одной из стен рядом с дырой, в которую текла вода в пещере. Его взгляд был обращён вдаль, в то время как он левитировал кусок скалы перед ним, вращая его снова и снова. Спиралевидный кусок серебристого камня холодно сверкал в свете ламп и, казалось, гипнотизировал жеребца.

— Голденблад, на слово, — сказала тихо Рэрити, но голоса разносились по туннелю, и хозяйка воспоминаний подошла поближе. Покрытый шрамами жеребец со свистящим дыханием рассматривал её с изогнутыми бровями. — Я хотела… поблагодарить тебя. За помощь в спасении Пинки Пай. Если бы эта бомба пришла в действие… — Она сделала глубокий вдох. — Я никогда раньше не сталкивалась с возможностью потерять своих друзей.

— Никогда? Даже когда встретилась с Найтмэр Мун и драконами? — сказал Голденблад негромко, но с небольшой искренней улыбкой.

Она легко провела копытом по своей гриве, смущённо улыбаясь и притворно беззаботно закатив глаза.

— Ах, неуязвимость юности… но нет. Даже тогда. — Она закрыла голубые глаза и глубоко вздохнула. — Но когда я услышала об этом…

— Наибольшая заслуга принадлежит Пинки Пай и Мародёрам. Она почувствовала это, а они эвакуировали клуб. Я просто подтолкнул её в правильном направлении, — сказал он, вращая камень снова и снова в своей магии. Когда Рэрити посмотрела на породу, Голденблад улыбнулся. — Очаровательно, не правда ли? Мы находим всё больше и больше этой руды, копая глубже. Её свойства и потенциал поражают.

Рэрити опустила взгляд, пожёвывая губы. Очевидно, она не хотела обсуждать глупые камни.

— Голденблад, я должна попросить тебя об одолжении. Мне нужен проект… Секретный проект, — сказала она тихо. — Обычно, я никогда не спрашиваю, но… после Пинки… — Она закусила губу. — Я думаю, что у меня, возможно, есть способ защитить моих друзей. Но… мне нужно… кое-что. Кое-что ужасное.

Голденблад просто смотрел на твёрдую спираль, опрокидывая камень своей магией.

— Понимаю…

— Это… это новый вид магии. Или, возможно, очень старый вид. Я не уверена… но… я не доверяю ей. Мне нужно убедиться, что она не повредит моим друзьям, — тихо сказала она, не отрывая глаз от воды, текущей через край и сквозь эту тёмную щель. — Если это сработает, я смогу обезопасить всех пони навсегда.

— Тебе нужны испытуемые, — тихо пробормотал Голденблад своим водянистым, ржавым голосом. Рэрити вздрогнула, но потом кивнула. — Ничего не говори. Я обо всём позабочусь. Мы назовём его… — Он на мгновение задумался, смотря на скалу, прежде чем мягко продолжил. — Проект «Вечность». В конце концов, навсегда — это длительный период, чтобы держать пони в безопасности.

— Я… спасибо, Голденблад, — сказала она, с облегчением улыбнувшись. Она отправилась прочь, затем приостановилась. — Я… я думаю, из тебя и Флаттершай получается замечательная… эээ… пара.

Она смущенно улыбнулась ему, стуча копытом по залитому водой камню.

Он улыбнулся, но его глаза просто грустно смотрели.

— Спасибо, Рэрити. Я надеюсь, буду достойным её.

— Да. Вполне. Ну… э-э… — Она закивала головой ещё раз. — Я буду с нетерпением ожидать информации от тебя, Голденблад.

Зрительница сразу же бросилась обратно собирать осколки, когда Голденблад посмотрел в её сторону. Изображение растаяло.

— Это час спустя, — сказала Зодиак, когда новая картина сложилась. — Это была долгая память, и ничего особенно интересного для не-археолога не произошло в этот промежуток времени.

«Ну, это было лучше, чем застрять в шаре памяти»

— Давайте, пони. Последний подъём из этой дыры, — крикнул какой-то жеребец.

Хозяйка воспоминаний побежала к лифту, и он начал подниматься из земли. Он промелькнул мимо других подземных выработок, поднимаясь, пока, наконец, не достиг вершины. Она выглядела как фундамент большого бетонного здания. Пони начали уходить, рысью двигаясь к выходу, и смеясь над их рабочим днём.

Все, за исключением Голденблада. Он стоял у перил, окружавших шахту лифта, когда пони ушли. Его глаза смотрели прямо в мои.

— Минутку, Росинка.

— Гм… да… сэр? — сказала тихо моя хозяйка.

— Вы слышали мой разговор с Министерской Кобылой. — Это был не вопрос. Серебристый металл снова и снова вращался рядом с ним, когда он подошел к ней. Росинка начала отступать. — Что же вы думали?

— Это было… это было… э-э… интересно… — запнулась кобыла.

— Интересно. Действительно, — сказал он тихо, приближаясь. Теперь я поняла, что так беспокоило меня в Голденбладе, больше, чем шрамы и болезненный кашель, прерывистое дыхание; вдобавок ко всему этому, он, казалось, не моргал. — Вы знаете, какие три самых ценных вещи в Эквестрии, Росинка? — спросил он, и она могла чувствовать ветер дующий из шахты на своих бёдрах, когда жеребец отодвинул её назад вплотную к металлическим перилам, окружавшим тёмную, бездонно выглядящую яму.

— Семья, сэр? Друзья? Хм… деньги?

— Семей в жизни пруд пруди, — сказал он, мягко фыркнув, — Друзья — это предметы удобства. А деньги — это мусор. — Он покачал головой, когда его рог засветился, и он тихо прошептал кобыле на ухо. — Нет, три самых ценных вещи — это верность, любовь… и секреты.

Вдруг, перил позади больше не оказалось, и она упала через край, с большим трудом ухватившись своими передними ногами.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! — закричала она. Светящийся металлический пруток, вывернувшийся позади неё, медленно возвращался на место. — Пожалуйста… У меня есть семья!

— Мои соболезнования, но я боюсь, что некоторым пони просто не могут быть доверены тайны. — И, сказав это, он стоял и смотрел, как её ноги, а затем копыта медленно скользили по краю. Он не отвёл взгляда от неё. Он до сих пор даже не моргнул… Мир обернулся кувыркающейся темнотой. Я вздрогнула, закрыв глаза, и больше не смотрела. Это было долгое падение…

Изображение погасло.

— Эту память я увидела в пещере. Когда она закончилась, я была почти мертва, и мне посчастливилось вернуться обратно в лифт, прежде чем я полностью растаяла.

«Голденблад-был-убийцей» факт. Я была… разочарована. Я надеялась, что я ошибалась относительно него. Что раз прошёл через все секреты и ложь, то это был хороший пони. Как он мог убить кого-то, только чтобы удержать секрет? Верность, любовь и секреты. И отношения с Флаттершай? Как это случилось? У меня было больше вопросов, чем сначала! Должно было быть наоборот! Ну… ничего не поделать, кроме как начать пытаться получить на них ответы.

— Так Рэрити проводила… эксперименты? На пони? Рэрити? — спросила я, теперь пытаясь прокрутить это в голове. Как пони перешла от пошива одежды к такому?

Светящаяся пони кивнула.

— Угу… какого рода эксперименты… и как она собиралась защитить своих друзей… я не знаю. Я знаю, что она занималась этим в течение нескольких лет, а затем резко отказалась от проекта. Кроме того, я лишь знаю, что он был расположен в Тюрьме Хайтауэр. Здесь. — Мой ПипБак тихо зазвенел. — Ты можешь исследовать его сама, если хочешь.

Я проверила свою карту и увидела пустой квадрат на севере.

— И вы ничего не можете сказать мне о других проектах?

Она медленно покачала головой.

— Боюсь, что нет. «Химера» была детищем Трублада. «Звездопад» и «Горизонты» принадлежали Троттенхеймеру. Я даже не знаю, кто наблюдал за остальными. Мне очень жаль. Я хотела быть более полезной.

Я устало улыбнулась проекции.

— Я хотела быть более полезной, — сказала я. Она выглядела смущенной. — Ну, это просто, я не являюсь кем-то особенным. Я лишь бреду через всё это на пределе своих сил.

Профессор покачала головой с улыбкой.

— Никем особенным? Блекджек, ты вышла из своего стойла с одной из самых страшных военных машин в истории за плечами и выжила. С тех пор ты уничтожила ту военную машину. Помогла стабилизировать Флэнк. Стала практически покровителем Капеллы. Объединила Песчаных Псов и пони для взаимной защиты. Покончила с одной из самых серьёзных рейдерских угроз в городе, и во время всего этого ты также распутывала двухвековой заговор, в котором участвовал один из самых скрытных и могущественных пони в истории. Ты дошла до точки, где твоя причуда является одним из основных обсуждений всех сил региона Хуфингтона, и ты носишь с собой нашу единственную надежду на возвращение величайшего технологического и магического сокровища во всей Эквестрии. Если ты никто, то ты величайшая никто в истории мира.

Я моргнула, сильно краснея, потирая затылок.

— Чёрт возьми… когда вы так говорите… — Я всё ещё была никем, но, по крайней мере, было приятно услышать, что она меня так высоко ценила. Я посмотрела на ПипБак… — Я не могу отдать вам ЭП-1101, Профессор. Но… если есть способ, с помощью которого я смогу дать вам доступ к Стальному Пони… я это сделаю. — Я смотрела на её ошеломленное выражение лица. — Это, вероятно, не принесет мне никакой пользы, но вы сможете как-нибудь его использовать.

— Я… — Она посмотрела на меня, а затем светящаяся проекция обхватила меня своими конечностями. Свет мерцал и искрился, ослепляя глаза. — Спасибо… огромное. — Она отступила. — Ну… если ты сможешь получить доступ к мэйнфрейму главного управления Флэш Индастриз и используешь ЭП-1101, чтобы разблокировать его, я сумею извлечь файлы активации и схемы Стального Пони отсюда.

— Флэш Индастриз?

— Одна из различных покрывающих компаний, с которыми мы работали, пока разрабатывали Стальной Пони. Я бы направила тебя к штаб-квартире Службы Безопасности Эгиды, но она получила прямое попадание жар-бомбы. Там не осталось ничего, кроме кратера.

Мой ПипБак запищал, когда зажглись несколько новых иконок.

— Это известные мне организации ДМД, где ты могла бы найти что-нибудь полезное.

Корпорация БУМ.

Офис Прогресса ДМД.

Тюрьма Хайтауэр.

Лаборатории Горизонт.

Исследование Гиппократа.

Я почувствовала головокружение. Места полностью в северо-восточном углу внешнего города. Места, где я могла бы найти ответы. Место, где я могла бы найти самого Сангвина. Я почти дрожала в ожидании.

— Спасибо. Это замечательно! Я не знаю, что сказать!

Она покраснела… Ну, её щеки были немного ярче, чем прежде.

— И если я могу попросить в последний раз… я хотела бы взять интервью у всех вас. Я думаю, это то, что может стать когда-нибудь ценным. Пони захотят узнать, кто же такие Охранница и её друзья.

Я не могла и думать, что это когда-либо будет ценным. В течение шести месяцев меня не стало бы, и на седьмой про меня, вероятно, все забыли бы… за исключением, может быть, Глори и моих друзей.

— Ну… я скажу им, когда увижу утром… но не задерживайте дыхание. — Проекция выгнула брови, и я кашлянула в своё копыто. — Вы знаете, что я имею в виду…

* * *

«Чего я хочу?

Чёрт возьми, это просто. Дайте мне коробку Засахаренных Яблочных Бомбочек, бутылку Дикого Пегаса и мне будет хорошо… Слушайте, я не сложная пони. Действительно. Я не достаточно умна, чтобы быть сложной пони. Я хочу, чтобы пони были счастливы и в безопасности. Вот и всё. Если от моих действий некоторые из них в состоянии жить своей жизнью — значит я полезна.

Конечно, также это означает, что иногда мне приходится забирать жизни. Я никогда не хотела делать этого. Я знаю, что некоторые пони получают наслаждение, когда убивают, но это лишь то, что мне приходится делать. А иногда… иногда я действительно хороша в этом. Я хотела, чтобы это было так же сложно для меня, как раньше, но я предполагаю, что с каждым разом это становится все проще, ха? Так что, если я и убиваю, я стараюсь убивать пони, которые приносят вред. Я делаю всё возможное, чтобы убедиться, что ни один пони, не вызвавший боли, не пострадал.

Но то, чего я бы очень хотела, это хорошее место, чтобы жить с Глори, моим собственным малышом, в безопасном месте, с еженедельной ночью покера с друзьями. Я уверена, это всё, что мне нужно. Если у меня это будет, то я уверена, что отдать что-угодно-если-у-меня-оно-есть, всем остальным, нуждающимся в этом — не большая проблема.

Ох… Полагаю, я должна вставить туда также „не умереть“…

Дерьмо… я могу начать снова?»

* * *

Я ждала у северных ворот, спокойно проверяя свои дробовик, винтовку и двенадцатимиллиметровые боеприпасы. Свежие зелья от Триадж на следующие несколько дней. Продукты питания и очищенная вода. Гроза всё заливала, превращая плац в грязное озеро.

Глори рысью выбежала из тумана, её лучевая винтовка была сдвинута в сторону, чтобы компенсировать отсутствие крыла. Она широко улыбнулась мне в своей броне Эквестрианской Небесной стражи.

— Лео не захотел возвращать своё оружие? — спросила я, улыбаясь.

— Он хотел, но я поборола его… — сказала она со смехом.

— Ты сражалась с ним? — спросила я в шоке.

«Глори дралась за оружие?»

Она откинула фиолетовую гриву со своих глаз.

— Нет. Я обвинила его в том, что он почти убил тебя, когда ты собиралась так много сделать для Профессора, так что он оставил винтовку.

Я улыбнулась ей.

— Я люблю тебя.

Она покраснела от восторга.

Шатаясь, из тумана вышла Скотч Тейп.

— Не уходите! Я иду с вами.

Моя улыбка напряглась.

— Ты уверена…

Я сделала всё, что могла, чтобы убедить её остаться здесь с Вирго или вернуться к Метконосцам. Она осталась непреклонна. Рампейдж была права…

— Конечно. Мы, пони из Стойла Девять Девять, должны держаться вместе, — сказала живо Скотч.

Она носила коричневые очки и рабочий комбинезон Девяносто Девятого. Я вздохнула, глядя на неё с девятимиллиметровым автоматическим пистолетом. Ей придётся снова пройти через её первое убийство. Надеюсь, этого не произойдет в течение некоторого времени.

— Да. Мы должны держаться вместе, — сказал с моего боку П-21. Я подпрыгнула… ладно, я перепрыгнула бы чисто через Глори, если бы мои ноги правильно работали. Мой синий друг слегка улыбнулся мне и пожал плечами. — Я выстоял с вами так долго. Я смогу справиться ещё несколько месяцев. Капелла никуда не денется. — Его взгляд метнулся вниз к Скотч, и на мгновение я подумала, что он собирается что-то сказать. Затем он просто покраснел и отвернулся. Кобылка со вздохом опустила глаза.

— Богиня не будет исключением, — произнесла Лакуна, выбегая вперёд в своём черном платье. Без оружия, но мы нашли бы какой-нибудь способ это исправить. В то же время, у неё была магия. Её фиолетовые глаза холодно уставились на меня, но потом переменились и смягчились, когда она улыбнулась. — Богине весьма любопытно, что ты найдешь в будущем.

— Таким образом, она не попытается заставить меня искать «Химеру» для неё? — спросила я, изогнув брови, с любопытством.

— Нет. Богиня предполагает, что она сможет обременить этой целью другую. К счастью, та будет гораздо менее… упрямой, — закончила Лакуна с мягкой улыбкой, нежно смотря на меня.

Я всматривалась в окутанный туманом плац и смутные очертания зданий, ожидая появления Рампейдж в любую секунду. Любую секунду…

Любую секунду…

— Где Рампейдж? — спросила Скотч, озабоченно нахмурившись.

— Я думаю… она не придёт.

И я полагала, что так было бы к лучшему. Хотя, чёрт побери, это всё ещё казалось неправильным!

Мы прошли через ворота мимо охранников и лучевых турелей. Надеюсь, я проделала достаточно большую брешь в популяции гулей, чтобы нам не пришлось сражаться какое-то время. Я шла первой, Глори смотрела налево, и П-21 смотрел вправо. Скотч Тейп двигалась в середине. Лакуна сняла платье и поднялась в воздух… на самом деле, зачем она вообще беспокоилась о его одевании? Весь Коллегиум видел её крылья, когда Богиня управляла ею.

Я обернулась, глядя на серые блочные здания сквозь дымку дождя. На мгновение мне показалось, что я увидела белую с ярко красным пони на вершине одного здания. Но потом дождь попал в глаз, и я моргнула… и её не было.

Заметка: 50 % следующего уровня.

Глава 13

Летальность

«Теперь слушай сюда. То, что я тебе говорю, это чистая правда. Отпусти, и ты спасёшься»

Я хочу поступать правильно. Разве это не просто? Это должно быть просто. Обязано быть просто! Существуют правила, вы им следуете. Есть выбор, вы рассматриваете варианты, и выбираете правильный. Потом вы живёте с его последствиями.

Как самцы, изнасилованные всем сообществом. Как Каприз, продавшая меня Ростовщице. Как я, убившая стойло полное невинных пони.

Существует другой правильный вариант? Существовал ли когда-нибудь вообще правильный вариант? Может быть. Помочь пони справиться с гулями. Освободить Свалку от рейдеров Красного Глаза. Эти были хорошие. Но иногда мне кажется, что все мои варианты это «проиграть» и «проиграть ещё больше». Я хочу победить. Я хочу чистую победу. Я хочу грёбаный пряник вместо кнута, чтобы погладили по головке со словами «Хорошая работа Блекджек», хотя бы раз.

Это так несправедливо?

Может быть… Я преодолела эти трудности, помогая Глори, не потому что она может сказать мне, что я хорошая пони. Я отняла воспоминания Скоч Тейп, не для того, чтобы нравится ей больше. Я сделала это потому, что это было правильно. И если это означало, что я получила чуть больше пулевых ранений, или мутировала чуть больше, или умру чуть раньше, то это того стоило, потому что они были лучше. Я должна поступать лучше, черт побери. А иначе в чём гребанный смысл?

Какое моя жизнь имеет значение, если это улучшила их?

И всё же… Я предала Рампейдж. Я сделала больно всем нам, поставив её в проигрышную ситуацию. Оставаясь с нами, она могла убить Скотч. Покинув, как она поступила, и Скотч будет чувствовать, что она сделала что-то не так. Потому что она не понимает, как сильно Рампейдж хотела ей помочь… и как быстро она убила бы её, даруя ей милосердие. Так как я должна поступить? Что будет меньшим злом?

Иногда, даже когда ты побеждаешь, ты проигрываешь.

* * *

Дождь шипел и брызгал в холодную, мокрую, вязкую, вызывающую тихое тиканье из моей передней ноги, немного радиоактивную болотную воду, затруднявшую передвижение наших копыт. Гниющие бревна и запутанные водоросли торчали из затемнения дождя, и только мой Л.У.М. указывал, следовало ли их избегать или нет. Единственное, на что я могла надеяться, было то, что кто-нибудь, или что-нибудь, что были способны доставить нам неприятности, были недостаточно глупы, чтобы выйти наружу в такую погоду. Едкий химический запах доносился с севера. Не так много мы могли с этим поделать, кроме как дышать ртами и скоротать лучшее время, что мы могли.

План был прост: на север к последней точке направления ЭП-1101, в командный центр Военно-морской Базы Стального Пони. Где-то по пути мы бы столкнулись со Стальными Рейнджерами. Нашли бы кого-нибудь во главе. Объяснили, как мы начали эту полную неразбериху и убедили бы их прекратить сражаться с Потрошителями. Да, это должно быть просто… верно… в то же время, Флэш-Индастрис, офис ДМД и Лаборатории Горизонтов все были в относительно прямой линии к северу от нас. Я снова проверила свой ПипБак. Мой взгляд возвращался к маркеру на берегу реки, только к юго-востоку от Толла: Исследование Гиппократа.

Психошай сказала, что Сангвин может спасти мою жизнь. Заново нарастить крыло Глори. Тем не менее, мы знали, что он мог превратить нас всех в аликорнов. Я взглянула на Лакуну, если Богиня знала, что Проект Химера будет найден, попыталась бы она предпринять что-нибудь? Я доверяла Лакуне. Богине не особо.

Я снова посмотрела на карту. Это было не так уж и далеко от нашего пути…

— Фууу… — воскликнула Глори, когда целеустремленная пиявка пыталась ползти вверх по ее боку. Вместо этого черный слизняк был сброшен во мрак. Лакуна летала невысоко над головами, безопасно леветируя Скотч Тейп над болотом. Кобылка держала свои копыта вытянутыми, когда Лакуна летала кругами, с тех пор как магия аликорна защищала ее от дождя, она была самой сухой из нас, кроме того самой счастливой.

— Полет это лучшая вещь на свете! — ликовала она, обхватив Лакуну. Мне нравилось воображать, что где-то там Богиня наблюдала за этим. С тех пор, как мы покинули Коллегиум, оливковая кобыла улыбалась впервые.

— Она нарывается на неприятности, — пробормотал П-21.

Глори фыркнула.

— Ох, позволь ей насладиться ее весельем. — Глори наблюдала за Скотч, в её глазах читалось молчаливое согласие с заявлением кобылки. Я задумалась… Лакуна могла поднять меня, в конце концов…

Мы двигались через гниющие, затопленные здания. Я продолжала наблюдать за красными метками на моем Л.У.М., отводя взгляд только чтобы смахнуть более решительных пиявок, которые начали проделывать дыры в моей броне. Я видела двух жирных лягушек, которые наблюдали, как мы проходим. Мне кажется или они выглядят знакомыми? Ничего не осталось от того насекомого, которое П-21 убил ранее, даже костей. Съеден, или расплавлен собственной кислотой? Я не хочу знать.

Глубокий рев эхом продребезжал через дождь, заставляя нас нырнуть в укрытие. Лягушек, пиявок и пони. Лакуна и Скотч шмыгнули в одно из зданий, П-21 нырнул позади покрытой мхом стены, а Глори и я заняли укрытие в каких-то колючих кустарниках. Рев прозвучал снова, глубокий и мощный, здания оседали и скрипели, но звучание было отдаленно сквозь ливень. Я не могла сказать, как далеко оно действительно было. Был ли тут дракон в Хуффингтоне? Это все что я могла себе представить о шуме как этот! Ничего на моем Л.У.М., так что либо оно было очень далеко, чтобы его отметить, либо слишком огромным и невидимым.

…Теперь, не было ли это приятной мыслью?

Медленно я ползла через забитую щебнем щель между двумя зданиями. Дождь стучал о пористые балки и крошащуюся кладку под копытами, но кроме этого, тишина. Не было ничего на другой стороне щели за исключением еще одного ряда гниющих домов и темного силуэта большого здания вдали от них.

…Здания, которое двигалось…

Я смылась с глаз долой, когда оно протяжно зарычало, низко и глубоко. Я понятия не имела, чем это могло быть, и знать не хотела. Мне просто не хотелось, чтобы это создание пришло сюда. Я осторожно отступила, когда оно на мгновенье прорычало и провизжало… затем прорычало снова. Могло ли оно услышать нас? Почуять нас? Это существо грохотало, когда двигалось… но его грохот был все тише.

Рев прозвучал еще раз, слабее и на северо-востоке. Лакуна и Скотч Тейп осторожно появились, аликорн опасалась риска быть летающей, яркой мишенью, вместо этого она несла Скотч на своей спине пачкая свои копыта. П-21 выполз мгновеньем позже. — Итак. Хотим ли мы обсудить, что это было? — спросила я, переводя взгляд с одного лица на другое. Я не увидела ни одной искры любопытства. — Верно. Идем дальше! Направление: любое, но одно! — И игнорируя пиявок, мы постарались увеличить расстояние между нами и этой… штукой… насколько могли.

* * *

Выйдя из болот (попутно прихватив дюжину склизких «зайцев») и достигнув Бульвара Селестии, мы начали искать какое-нибудь укрытие, в котором можно было бы передохнуть и просохнуть — дождь явно не собирался прекращаться в ближайшее время, более того, казалось, что он становился лишь сильнее. Спеша убраться из под ливня, мы ввалились в наиболее целый, на наш взгляд, магазин в центре улицы. Что ж, по крайней мере, тут было сухо… ладно, суше. Судя по снопу пшеницы на вывеске снаружи, раньше это был продуктовый магазин, однако пустые ингаляторы Дэша, использованные шприцы и разбитые бутылки из под выпивки не оставляли сомнений том, чем это здание являлось в последнее время… И в лучших рейдерских традициях, некто вырядил старые желтые манекены в шипованные рабские одеяния.

Причиной этого было то, что принимали за юмор в пустоши. Манекен в полном кожаном костюме с маской…

— Ладно. Глори, это что еще за фокусы с дождем? — спросила я, старательно отряхиваясь, — Что, Анклав решил утопить нас? — Вопрос являлся предположением лишь на половину.

Она стряхнула воду с крыла, и удивленно моргнула.

— О, конечно нет! Можешь мне не верить, но все это естественное.

— Естественное? Это? — я уставилась в окно, тыкая в него копытом. Все это ни капли не казалось естественным. Да нас же затопит такими темпами!

— Хммм. Перед войной очистка небес над Хуффингтоном была полноценной работой, занимающей весь день — она сложила копыта, — Хуффингтонская долина в большинстве своем является огромной низиной с протяженностью в 30 миль между горами на востоке и возвышенностями на западе. Таким образом, весь влажный воздух с океана прилетает сюда, заполняя долину. Чем выше ты поднимаешься, тем холоднее становится. Так как влажному воздуху уходить отсюда некуда, он весь охлаждался, образовывая дождевые облака. На самом деле, в Хуффингтоне были серьезные проблемы с затоплением еще до войны — он получает порядка двухсот дюймов осадков в год. — Я разинула рот. Две сотни дюймов?! Было ли это много? Взгляд за окно дал положительный ответ на этот вопрос. Глори тоже обернулась посмотреть на коричневые реки, бегущие снаружи. — Стоило пегасам прекратить работать, как небо тут же заполнялось темными облаками. Сейчас это мало кому интересно, но в свое время Хуффингтон был крупным поставщиком дождевых облаков для засушливых регионов вроде Эпплузы.

Я попыталась представить себе пегасов, растаскивающих поезда с большими дождевыми облаками по всей Эквестрии.

«Поразительно! И как только туннели под городом до сих пор не затопило?»

Поймав себя на этой мысли, я взглянула на Скотч Тейп, однако ту, похоже, сейчас куда больше интересовали манекены. Видимо, она действительно ничего не помнила.

— Если бы не было напряжения, вероятно так бы и случилось, — Сказал П-21, потирая заднюю ногу. — Если вы посмотрите вдоль берегов, то там будут дренажные трубы, через которые откачивается вода. Без этих насосов, все что находится ниже уровня реки, было бы затоплено.

— Ты в порядке? — Спросила я его.

— Да, вполне — ответил он, критично оглядывая свою почти что новую конечность, — Но болит чертовски.

Нахмурившись, Глори встала рядом с ним на колени и посмотрела на ногу. — Так не должно быть. — Сказала она, оглядев её, но при этом не трогая. Учитывая его сердитый взгляд, я не могла винить Глори. — Я просматривала записи, твою ногу можно назвать абсолютно новой.

— Значит на этот раз их постигла неудача, потому как болит она не хуже старой — проворчал он, потирая копытами.

— Держи, — сказала я, протягивая ему шприц с Мед-Иксом. — Вполне возможно это из-за прогулок под ледяным дождем — на пользу это в любом случае пойти не могло. — Глори снова нахмурилась, аккуратно втыкая шприц с обезболивающим в его ногу. Болезненное выражение лица П-21 постепенно начало сходить на «нет».

— Спасибо, Блекджек, — сказал он, с явным облегчением подвигав своей ногой. Затем он поднялся и двинулся вглубь магазина, — Я посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь полезное.

И снова Глори нахмурилась, глядя теперь уже на меня.

— Блекджек, тебе не стоило отпускать его. По крайней мере, не дав мне, осмотреть его как следует. Если он серьезно повредил свою ногу, то ему требуется немедленное лечение. Он же вполне мог защемить нерв, или…

— Глори, П-21 не собирается позволять какой-либо кобыле осмотреть его — она было начала спорить, но я её остановила: — Просто позволь ему заняться своим делом. Если он говорит что больно, значит так и есть. Если «нет», значит «нет». Ему не свойственно скрывать подобные проблемы.

Раздраженно фыркнув, Глори принялась исследовать помещение, попутно разглядывая разнообразные одеяния и приспособления, что были надеты на манекены. Зардевшись при этом, даже сильней, чем Скотч.

На фотографиях была изображена сине-серая кобыла. Я не могла точно определить её цвет волос, так как фотография выцвела за все эти годы, однако я предположила, что они были розовыми. А еще она была необычно одета. Не как Рэрити, чьи одеяния являлись одновременно и украшением — одежда казалась повседневной. Рядом с ней стоял самец в странном кожаном капюшоне. Надпись в углу гласила:

«Кнут: полезен, когда ваше семя нуждается в посеве»

На остальных картинах было сложно что-то разобрать, но увиденного хватило, чтобы начать сомневаться в том, что все эти наряды на манекенах — дело копыт рейдеров. На одной из фотографий я смогла разглядеть Рэрити, смотрящую в камеру «Разве вам не интересно?» взглядом, держа при этом во рту сумочку для предстоящих покупок, на которую восторженно смотрел серый единорог. Последний, имея веер в качестве кьютимарки, тоже был знатным модником, однако до белой единорожки он явно не дотягивал… Стоп, Флаттершай?

Ладно. Я оставила фотографии в покое — они и так заставили мой мозг попотеть, и села на одним Богиням известно, где найденном матрасе в ожидании лучшей погоды…

* * *

Я ненавижу ждать.

В течение десяти минут я проверяла свой пистолет и дробовик, систематизировала зелья и препараты…. копалась в своих седельных сумках…

Я наткнулась на шары памяти из поместья Блюблада. Может быть там есть что-нибудь о племяннике Ванити. Нет… Честно говоря из всех Мародеров, Ванити казался наиболее привязанным к своим товарищам, после Бик Макинтоша конечно. Я подняла шар памяти и поймала взгляд Лакуны.

— Я собираюсь взглянуть, ладно? Так что не вешай меня вниз головой на носу лодки, — предупредила я.

«Серьёзно, я выходила из достаточно плохих шаров памяти, достаточно плохими способами ранее»

Она кивнула и продолжила смотреть на дождь, выглядя слегка болезненно.

— ХМА? — спросила я.

— В течение последнего часа, но ничего серьезного. Только истощит наши зелья, я полагаю, — она слегка улыбнулась.

— Серьезно. Ты думаешь, что Богиня дала бы мне простое заклинание исцеления.

Я предположила, что это был намек «Блекджек бестолковая кляча»

Аккуратно, я постучала шаром по своему рогу.

«Ладно… я в безопасности, это Ванити, значит должно быть хорошо… давай… давай же…»

М-да… он не работает. Был ли это пароль, или ещё что-нибудь? Я думала о Мародерах… Голденбладе… Министерских Кобылах… Я представила Рэрити с её сумкой. Вспышка, и мир закружился проч.

<=======ooO Ooo=======>

Ладно… не совсем то, что я ожидала.

Мягкие покрывала. Зелёные бархатные шторы над кроватью. Очень приятный запах кобылы. И два пони очень хорошо проводят свой досуг. Я мысленно закатила глаза и постаралась отвлечься на мысли о каталоге Айроншод Файрармз.

«Так, АФ-80 это дробовик… двенадцатого… нет, двадцатого калибра. Для подачи заряда в ствол… передёрнуть… цевье. Выброс… отработанных гильз производится… в сторону от стрелка…»

Святая Селестия, пристрелите меня. Зачем же он лижет… оу… ладно… что-то новенькое...

Остановите, я сойду. Почему у шаров памяти нет функции отмены?

Наконец.

— Да ладно? Трижды?

Наконец, они отделились друг от друга, и синее сияние распахнуло шторы, представляя взгляду спальню. Кобыла постанывала в полном восторге, валяясь на простынях. Он начал целовать её в белоснежную шею, но вдруг распахнулись двери. И, как по волшебству, кобыла превратилась в шар под простынями. В комнату вошёл Блюблад.

Я никогда не видела его вблизи до гулефикации, но на вид Блюблад явно был обходительным жеребцом, даже если он был более, чем вдвое старше меня. Однако, в тот момент он был сильно неопрятен. Его длинная грива была всклочена, глаза налиты кровью. От него пахло прокисшим виноградом и потом.

— Ванити! Ты тут? Ванити?

Изумрудногривый жеребец встряхнулся и потер виски.

— Так приятно видеть, что ты вернулся из Кантерлота так рано. Знаешь, даже Принцессы не наносят визит тем, кто ещё находится в своей постели, Блюблад. Если особняк не горит, то загляни попозже? — Кобылка, похоже, пыталась прорыть в матрасах дыру для побега.

Блюблад, казалось, совершенно не обращал внимания ни на комментарии Ванити, ни на клубок под одеялом. Он широко расставил передние ноги.

— Она пропала, Ванити! Она была здесь, прямо здесь, в Хуфинтоне, в каком-то безвкусном магазине. А потом исчезла!

Ванити вздохнул. Его лицо выражало раздражение.

— О, Богини, возьми себя в копыта. Если кто-нибудь увидит тебя, в таком виде, слухов не избежать! — Он выставил измученного, измотанного Блюблада за дверь. — Теперь, пойди немного поспи, перекуси чего-нибудь и, прежде всего… помойся. Потом мы назначим надлежащий уход. Ты просто должен забыть о ней. Она всего лишь очередная глупая старая кобыла, которая не может оценить тебя.

Мне показалось, или комок под одеялом возмущенно фыркнул?

Попытка Ванити успокоить угрюмого жеребца провалилась.

— Она не просто очередная кобыла. Она Кобыла. Единственная, кто мог дополнить меня. Я что, должен теперь ухаживать за Твайлайт Спаркл? Или Флаттершай? Нет! Как она могла… — Видя его сейчас, думаю, это было совсем несложно. Конечно, я также вспомнила, как он пронзает мечом сердце Роуз. Через минуту Ванити вернулся в комнату, запер двери, а затем, после секундного колебания, левитировал свой тяжелый стол, подпирая их.

— Просто еще одна кобыла, да? — сказал очень знакомый голос. Он повернулся и посмотрел на кобылу, сидящую на его кровати. Ее взъерошенная фиолетовая грива запутывалась о ее плечи, она сверлила его тяжелым взглядом своих голубых глаз. — Значит глупая? Старая? — Она сказала эти слова, как если бы это было почти непристойно.

Ванити усмехнулся, усевшись на кровать рядом с ней.

— Самые искренние извинения. Я как-то должен был вытащить его отсюда. Твои отказы полностью сломали его. Я не думаю, что хоть одна кобыла в истории так… основательно… отвергала предложение.

— Если бы знала, каким большим ребенком он стал, я бы передала это Луне. — Презрительно фыркнула Рэрити. — Уверена, она помогла бы ему справиться с этим куда более эффективно и результативно. Вероятно, с военной комиссией, — сказала она кисло, плюхнувшись на подушки.

— Я содрогаюсь за военную экономику — ответил он, лежа рядом с ней и гладя по ее щеке. — Мы могли бы просто позволить ему поймать нас, — сказал он, целуя ее шею.

Она промурлыкала и вздохнула.

— Пара минуту наслаждения, в лучшем случае с последующим скандалом столетия, и полным крахом моей карьеры, и репутации. Хмммм… — Она задумчиво постучала по его подбородку. — Нет, это не заманчиво, но я просто не могу оставить моих друзей одних. Они нуждаются во мне. Кроме того некоторые скандалы никогда не угаснут.

— Будет ли это так плохо на самом деле? — сказал он, обнявшись с ней.

— Да, Ванити. Будет. — Она слегка коснулась его груди. — Кобыла, которая желанна, но недоступна, властвует над теми, кто жаждет ее. Она бесценный товар. Но если они узнают, что другой получил ее, тогда она подешевеет и перестанет быть бесценной.

— Правда? Однако ты определенно хочешь быть полученной, — усмехнулся он, улыбнувшись.

— Еще как, — сказала она с непримиримой улыбкой и все еще скромным румянцем. — Я не из камня, ты ведь знаешь.

— Действительно, я заметил, — сказал он, нежно тыкнув ее в живот. — Самый восхитительный зефир во всей Эквестрии. — И он приступил к нежному покусыванию по этому зефиру, выдавив едва сдавливаемый смех из кобылы.

Она вздохнула и игриво надулась.

— Ох, почему я должна выбрать такого жестокого супруга? — сказала она, драматически вскинув переднюю ногу к бровям.

— Иногда мы ошибаемся в тех, кого мы выбрали любить, — ответил он мягко, и ее улыбка исчезла, когда она отвела взгляд. Он погладил ее взъерошенную гриву. — Как на счет Флаттершай? — Сказал он нежным, обеспокоенным тоном.

— Как и следовало ожидать после того, что этот ублюдок сделал с ней. Она бросила все во… что-то. Несколько особых проектов, которые она считает, могут изменить войну и покончить с этим — Он тихо вздохнул. — Она длилась почти четыре года. Эта война и эти министерства как мода, которая стала довольно нездоровой. Я бы очень хотел чего-нибудь… свежего. — Она посмотрела на него и вздохнула. — А так как он уже вкрался в тему нашего разговора, что этот ублюдок замышляет? Страдания, я надеюсь.

Ванити вздохнул.

— На самом деле, я думаю да. — Странно, радость Рэрити, казалось, превратилось в слабое сочувствие. — Он никогда не хотел сделать ей больно. Но он сделал, и знает это. И я не думаю, что он когда-нибудь простит себя за это.

Она вздохнула и уткнулась лицом в его шею.

— Почему мы не могли встретиться при других обстоятельствах? Таких, где не было бы войны. Или убийств? Или интриг и тайн? Я так ужасно устала от интриг. Или же страхов, что нашим близким причинят боль. Я думала, что к этому времени уже буду замужем. Возможно даже матерью. А сейчас… — Она вздохнула, медленно потирая копытом свой живот. — Я стала превращаться в старую кобылу.

— В сногсшибательную, привлекательную старую кобылу, — ответил он, и взамен она дала ему легкую улыбку. — Мы живем в интересное время. Я просто пытаюсь держать своего племянника под контролем и мешаю ему навредить кому-либо. Самому себе. Другим. Я посоветовал ему взять отпуск. Взамен он просто еще больше бросил себя в работу. — Он сжал губы. — Я предполагал покинуть Мародеров, так что я могу надзирать за ним.

— Ты оставишь Джетстрим? — Тихо спросила Рэрити с озабоченным тоном, гладя по его щеке.

— Модификация памяти на этот раз прошла отлично. Она не помнит Стоунвинга, если только в качестве еще одного солдата. Она слишком сфокусировалась на своей работе. Макинтош не дает ей заскучать. — Он вздохнул и покачал головой. — Я предполагаю это способ справиться с горем.

— Почему мы не встретились на Галла много лет назад, — произнесла она с легким вздохом. — Тогда мы бы могли, иметь свой удивительный, счастливый конец сказки.

— Насколько я помню ты виделась с Блюбладом и полностью проигнорировала младшего принца с проблемой прыщей на его спине, — ответил он с легким намеком на упрек.

— Ах. Да. Ну… ты должен понимать Это были мои глупые… ветреные… дни… — сказала она с ярким румянцем. Он улыбнулся и поцеловал её нежно в губы.

«Забыли Рэрити, я хочу выйти замуж за Ванити!»

Когда их губы расстались, она застонала:

— Тьфу… Постой. Мне просто нужно вернуться в Кантерлот. Моему персоналу уже хватит сплетен. У меня нет времени на четвертый…

— Или пятый? Или шестой? — дразнил он, толкая ее бедром.

Или седьмой? Святая Селестия, Ванити мог бы потягаться в марафонах.

После всего этого, они тяжело дышали и были в изнеможении. Она посмотрела на него решительно:

— Ты… монстр.

— Но очень хороший монстр… — сказал он, и его губы растянулись в улыбке, от чего Рэрити покраснела снова.

— Хватит! Хватит! Я ухожу… прежде чем ты соблазнишь меня, что может привести катастрофе.

Но она оставила время для одного поцелуя. Затем встряхнулась, чудесным образом, её гриве вернулись прекрасные кудри.

Отлично. Это был ловкий трюк. Я бы хотела владеть им… затем она послала ему воздушный поцелуй, и исчезла в бело-синей вспышке.

<=======ooO Ooo=======>

Я проснулась и осмотрелась так быстро, как только могла. Хорошо, никаких монстропони, киперпони, ударных отрядов Анкалва, ударных отрядов Оставшихся, кибрепсов, гигантских лягушек, кораблей, Зоди… погодите. Неважно. Я поменяла Зодиаков на… кошмарных понеубийц одетых в черное! Вместо всего этого, я была почти разочарована, так как обнаружила себя на том же матрасе. Ни каких пулевых отверстий. Ни каких жутких ран. Ничего…

Так почему же мои друзья смотрели на меня? П-21 слегка улыбался и поглядыва на меня из-за своего учебника. Скотч Тейп хихикала. Лакуна была… смущенна? А Глори смотрела на меня с очень… странной… улыбкой. Серая пегаска откашлялась тихо:

— Итак. Хороший шар памяти?

Я колебалась, прежде чем осторожно ответила, поднимаясь на копыта:

— Э… да.

Да что происходит? П-21 смотрел так, будто с трудом сдерживал улыбку.

— Очень хороший шар памяти? — снова спросила Глори. Мое замешательство стало уступать раздражению, когда я почуяла, и моргнула. Что это за запах?.. Погодите… Я знала, чем пахнет… и пахнет от меня.

— Блекджек шалунья! — Скотч Тейп повалилась со смеху. Я покрылась красными полосами, как в моей гриве. Дорогая Луна, я была уязвлена! За что мне это? Я же ничего не сделала!

— Я… это была не я! Это они… и это было… Я, — я полностью потеряла способность говорить связно, и просто бормотала, безнадежно пытаясь что-то объяснить.

— Ммм… большая шалунья, — отметила Глори кивком, когда шла за мной. — Мы разберемся с этим позже.

Она вышла рядом со мной, потирая своим боком о мой. А потом хлопнула своим хвостом по моему крупу. Мне показалось, что мой румянец достиг инфракрасного свечения!

Забавно, я помню не так давно, Глори была единственной, кто мог, онеметь от секса. Я точно помню, это было её особенностью, не моей. Так почему же я не могу ничего сказать, кроме невнятного заикания? Скотч Тейп похоже нашла в этом источник бесконечной радости.

— Кобылы, — произнес П-21 обобщая, не взирая на свирепые взгляды троих из нас. Он встал на копыта, потягиваясь.

— Ну теперь, когда вы… кхм… закончили… нам пора продолжить наш путь.

Да. Да. Нам пора. Я была готова прогуляться под прекрасным… холодным… дождем. Действительно. Холодный душ из дождя, никогда не выглядел так привлекательно.

* * *

Сейчас я действительно хотела вернуться в сексуальный шар памяти. Действительно хотела.

— Кто их убил? — шёпотом спросила Глори в шоке, когда мы рысцой пробегали мимо. Она прислонила своё крыло к лицу Скотч, и кобылка не спорила.

— Думаешь, для них это теперь важно? — мягко ответил П-21.

Это было важно для меня. Всё это было так… так глупо. Жизнь была уже достаточно трудной. Почему мы убиваем друг друга? Ради крышек? Пуль? Технологий? Каким был грёбаный смысл? Я не могла сказать, были ли они рейдерами, десятниками, поселенцами… и как П-21 сказал, какое это имело значение?

— Мы должны обыскать их, — пробормотал П-21. Я тихо прошипела, но потом кивнула. Он был прав, как бы я не ненавидела признать это. И он мог это сделать. Глори увела Скотч за угол. Я видела её взгляд. Рампейдж была права. Я хотела защитить её невинность, но такой вещи не было в Пустоши. Как можно защитить их от этого?

Тела. Так много тел. И судя по пятнам от внутренних органов, некоторые из них умерли болезненно.

Он вернулся с россыпью патронов, крышками, и гранатами с синей полоской, которые он спрятал. А затем мы просто оставили тела, мы не могли разрыть асфальт для могилы, и ни один пони не смог бы зажечь огонь в этом месте.

Вскоре я изменила мнение.

Кварталом дальше мы обнаружили три костюма почерневшей силовой брони внутри обугленного кафе. Под ними было сложено дерево. Почерневшие черепа висели из доспехов. Они были приготовлены в своей броне.

Я посмотрела на Крупье. На его мрачное выражение. Улыбайся, чёрт бы тебя побрал. Смейся. Будь тем пони, на ком я могла сосредоточить всю мою ненависть. Мне нужна эта ненависть. Но он просто смотрел усталыми глазами. Я думаю, даже смерть могла надоесть сама себе.

* * *

Дождь не сильно ослабел. Он падал тяжелыми пластами, которые, казалось, волнами обрушивались на растрескавшуюся землю. Я физически чувствовала синяки, несмотря на свою броню. Дождевой щит Лакуны едва прикрывал её саму, Скотч и П-21. Единственным проблеском хорошего, о котором я могла думать, было то, что дождь сводил видимость почти до нуля. А пока со мной Л.У.М., и не произошло ничего опасного, мы, вероятно, сможем избежать врагов. Теперь мы следовали по вспененному коричневому течению усиленной дождём реки. Чем дальше на север мы шли, тем больше и замысловатей становились магазины. Они были построены вдоль широкой дороги, с противоположной стороны которой находились перила и насыпь, ведущая прямо к воде.

Затем начался град. Вы знаете, я действительно не имела и понятия, чтобы с неба могли падать куски льда размером с шар памяти. Теперь, имела. И вдруг, я захотела вернуться в прошлое, найти пони, открывшую эту долину и подумавшую: «Давайте жить здесь!», и сбросить вёдра льда ей на голову.

Мы, наконец, достигли площади, и, клянусь, куски достигали размеров копыта.

— Мы не можем здесь оставаться! — перекрикивала я треск и стук блоков льда, отскакивающих от разбитого тротуара вокруг нас. Я могла бы продолжить движение, с моей головой более твёрдой, чем любой кусок льда, судя по тому, каким слабым казался щит Лакуны, пройдет немного времени, прежде чем он падёт под уничтожающей бомбардировкой. Я указала на большое трёхэтажное здание.

«Спортивные принадлежности Сильверстара».

Двери были заблокированы месивом из различного лома, но у здания имелась главная вещь: неповреждённая крыша.

Впятером мы метнулись через площадь, и один кусок льда заставил меня пересмотреть оценки прочности моей головы. Он на мгновение почти сбил меня с копыт, прежде чем я смогла избавиться от него. Нам удалось сдвинуть мусор достаточно, чтобы открыть дверь… После того, как П-21 вскрыл её, конечно. Я восприняла это как хороший знак.

Мы протолкнулись в проход и потянули за собой дверь, заперев её за нами. Через несколько секунд раздался шум, затем мерцание, когда некоторые из ламп пытались прийти к жизни, но только сделали это наполовину. Громкоговорители затрещали, а затем какая-то мелодия с участием фортепиано и… банджо?.. тихо заиграла. Несколько ламп, которым удалось загореться, освещали большие картины серого ковпони шерифа, подшучивавшего над кучей хмурых коричневых животных. Я понятия не имела, какими они должны были быть, но, видимо, судя по картинам на стенах, они были большими, сильными, и глупыми.

Конструкция квадратного здания была большой, открытой и воздушной, со вторым и третьим этажами, как балконами, смотревшими сверху на большой торговый зал. На противоположной стороне находились ещё двери. Одна стена и большая часть потолка являлись оконными стеклами, но вода падала нитями и лентами через десятки трещин, пропитывая грязные одежды, лежавшие кучами по всему первому этажу. Каждый шаг отдавался хлюпающим звуком, пока мы продвигались вглубь здания. Мусор и промокшие одежды застыли в пастообразной массе.

— Красных меток нет, — пробормотала я. Ни один невидимка не выскочил, чтобы напасть на нас. Я побежала к дальним дверям, но они также были заперты. Там стоял лагерь, построенный из кассовых аппаратов, с массой контейнеров с сухпайком около четырёх скелетов. У всех были большие шляпы ковпони, как та, которую носил нарисованный шериф на стенах. Сотрудники магазина, я предположила. Я левитировала два охотничьих ружья, но два века во влаге превратили их в жалкие дубинки, не говоря уж о вооружении. Так же там было и другое оружие. Я была немного удивлена, но сырость не отнеслась к ним лучше. Однако, латунно и медно-оболочные охотничьи пули сохранились значительно лучше в своих коробках, даже если сами коробки были сырыми.

— Можно вполне посмотреть, есть ли здесь что-нибудь ценное, — сказала я, осматривая просторное место, освещённое лишь рассеянными, слабыми, мерцающими лампами и любым редким светом, которому удалось пройти через облака и окна выше. Почему моей гриве это не нравилось?

Я действительно хотела, чтобы Рампейдж была здесь прямо сейчас. Она бы знала, находились ли мы на территории Вспышек или нет. Я хотела, чтобы она была здесь, просто чтобы отпустить какую-нибудь шутку и снять напряжение. Я просто хотела, чтобы она была здесь.

Скотч тенью следовала за мной, проверяя донышки гильз на ржавчину. Я вычистила монеты из кассы для торговли в будущем и взглянула на них, изображение Принцессы Луны на одной стороне и принцессы Селестии — на другой. Потом я услышала хмыканье кобылки, и посмотрела на неё, поднявшую свои очки и теревшую глаза.

— Разве я что-то сделала не так?

— А? — Я опустилась на колени, чтобы посмотреть ей в глаза. — Нет, конечно, нет. Почему ты так думаешь?

— Тогда… тогда почему Рампейдж не поговорила со мной? Почему она теперь ненавидит меня? — сказала она, шмыгая носом. — Мы шли по туннелям, а затем я просыпаюсь, и ты теряешь глаз, у Глори нет крыла, а Рампейдж без своей брони, и все пони продолжают прикидываться милыми. Так что… Я, должно быть, сделала что-то не так, — сказала она, опустив голову. По крайней мере, она не вышла из процедуры достаточно рано, чтобы также удивиться, почему Рампейдж была таинственным образом всего лишь на несколько лет старше её.

«Отсутствие воспоминаний — отстой»

Я сделала глубокий вдох.

— Рампейдж не ненавидит тебя, Скотч. У неё были Потрошительские дела, которые её нужно было сделать. Она вернётся когда-нибудь. — О, я очень надеялась, что это было правдой. Я вздохнула и сказала Скотч единственное, что пришло в голову. — Не думай об этом, Скотч. Там внизу нет ничего, что ты хотела бы помнить. Это было действительно плохо, — сказала я, погладив её по гриве. — Мне хотелось бы, чтобы я не помнила, — продолжила я искренне. Но тогда я никогда не заслужила бы возможности забыть.

Я увидела боль в её глазах. Не из-за чего-то. Просто… боль.

— Да, — сказала она, хмурясь и пиная пустую банку. — Я думаю…

— Пойдем. Давай найдем других, — сказала я, идя по направлению к задней комнате. Мы обнаружили П-21 работавшим над терминалом менеджера. Картина на стене показывала серого жеребца в возрасте, самодовольно ухмыляющегося, с огромной шляпой ковпони на голове и звездой шерифа на его жилете.

«Наш основатель», гласил заголовок.

«Делиться и заботиться — для лохов».

Существовало странное слово… малоизвестное слово, редко используемое в Девяносто Девятом. Я всегда задавалась вопросом о нём, но оно, казалось, идеально обобщало картину: Козёл.

— Нашёл что-нибудь хорошее? — спросила я его. Скотч Тейп взяла нетронутую книгу со стола и начала её листать.

— Если ты на самом деле не интересуешься доходами этого места за последний квартал, то — нет. Единственное, что здесь, не связанно с бизнесом — вот это. — Он открыл файл.

«Кому: Терминал Мирамэйр #3224-C»

«Привет, Бро. Жаль, что ты пропустил ещё одну игру. Она была чертовски злой. Каламити врезалась на грёбаном поезде в рехнувшуюся Большую Медведицу! Примроуз выглядела подобно „Так, каковы повреждения для поезда?“. Я просто отсёк половину её хитпойнтов прямо там. Однако тем не менее была жесточайшая борьба. Пришлось нанести несколько критов, и Каламити всё же потеряла свою ногу. И Док был съеден, но, да, Брэндивайн сможет просто сделать другого персонажа.

В любом случае, надеюсь, вещи в порядке на базе. Мы все скучаем по тебе.

Бро»

«Кому: Терминал Мирамэйр #3224-C»

«Брооооо! Где тыыыыыыы? Мы взяли в группу другую кобылу по имени Парсли. Позволили ей играть Джеком, так как ты ушёл. Это не то же самое. Оно овладела правилами игры, но просто не может играть парнем. Ты знаешь? Во всяком случае, Бро… старик Сильверстар был зол. Видимо, мы взяли больших жирных тараканов, а не хороший вид, братан.

Во всяком случае, сделай следующую игру, братан. Парсли, как бац и воах и швинг и да! Ты можете избавиться от этой салаги сейчас, Бро! Слышишь меня? Легче лёёёёгкого! Поговорим с тобой в ближайшее время.

Бро»

«Кому: Терминал Мирамэйр #3224-C»

«Привет, Бро. Неприятно было услышать, что ты не сможешь больше играть. Нет, у меня нет проблем, но я не знаю, где мы найдем другого Улыбающегося Джека. Я не могу поверить, что ты оставил меня одного со всеми этими кобылами в пустоши. Как ты мог быть таким жестоким? Дай мне знать, если у тебя выпадет удобный случай поиграть. Я знаю, прямо сейчас все пони по самые рога в дерьме. Только вчера мне устроил разнос Шериф из-за проблемы с жучком. Надеюсь, достану что-нибудь, чтобы позаботиться о нём. Лучше, если это не будет как в прошлый раз.

Так что успокойся. Брохуф.

Бро.

П.С.: Знаешь, где мы можем подцепить немного самцов геймеров?»

«Кому: Терминал Мирамэйр #3224-C»

«Привет Бро, ты в порядке? Я пытался позвонить, но Мирамэйр говорит, что тебя там нет. Бро, ну же, поговори со мной. Это Бро. Я знаю, прямо сейчас всё не круто, Бро, но просто поговори со мной. Я всё же достал Улыбающегося Джека.

Надеюсь поговорить с тобой в ближайшее время. Хочу взять тебя в другую шумную игру в пустоши.

Бро»

— В пустоши? — прочитала я снова вслух, чувствуя мурашки по спине.

Скотч Тейп подняла глаза от книги.

— Вокруг Эпплузы. Отбивайтесь от виндиго, зомби-буйволов и безумных учёных кобыл, при этом пользуясь тёмной магией, пулями, и упорством. — Затем она подняла книгу в твёрдом переплёте. — Видишь?

Я немного наклонилась. «Пустошь, игра в стиле вестерн-ужас». Я посмотрела на обложку с паровозом, что я видела в иллюстрированных книгах, который тянули… пони… в то время как полторы дюжины скелетов-пегасов летели над головой, держась на расстоянии от земного пони самца с винтовкой Гатлинга с каким-то паровым приводом, чёрного пегаса, создававшего заклинание из левитируемых игральных карт, и единорога, напомнившего мне о Вэнити, ведущего огонь из двух плавающих револьверов.

«Игра? Ужас реальной жизни не был достаточно плох, поэтому пони пришлось придумать другие?»

Она не была похожа ни на одну из игр, что я знала. Я осмотрела грязный, заброшенный офис.

— Ну, если всё это игра, я была бы не прочь выйти и поиграть в Землю Счастливых Пушистых Зайчиков. — П-21 тихо фыркнул, и даже Скотч Тейп, казалось, понравилась эта идея. — Так, больше ничего? — Он вдруг уклончиво посмотрел, его глаза метнулись в сторону. — Что?

Он посмотрел на терминал и вздохнул, поднимая другое сообщение.

«Кому: Терминал Мирамэйр #3224-C»

«Бро. Я не знаю, жив ли ты, Бро. Я не уверен, жив ли до сих пор кто-нибудь. Всё разрушилось. Щит поднялся прежде, чем полдюжины из нас смогли попасть в город. Я не знаю, получишь ли это сообщение, Бро. Я даже не знаю, тут ли ты, чтобы получить его. Повсюду идёт зелёный снег. Прим отправилась на поиски оставшихся в живых, и вернулась очень плохой. Умерла на следующий день. Так что остальные из нас просто отсиживаются здесь. Просто чувствуется всякого рода тяжесть.

Веришь или нет, я создал персонажей Пустоши, чтобы попытаться выйти из положения. Это до охуения безумно братан. После бомб, смерти, и всего, это — всё, чем можно заняться. Ирония, да? Ну и хуй с ней, а я охренительно устал от всего этого, Бро. Скажем, больше не могу ни чего понять. Да, прямо как дедушка. Никогда не думал, что скажу это. Я желаю, чтобы ты был здесь, чтобы ты мог, наконец, позаботиться об этой твоей невинности. Грёбаная ирония.

Чёрт. Ты, наверное, мёртв, а я говорю тебе чепуху. Извини, Бро.

Лампы снова мерцают, не знаю, как долго у нас будет энергия. Щиты по-прежнему подняты, так что мы надеемся, что какой-нибудь пони придёт из города за нами. Просто желаю, чтобы эта гадость перестала кричать. Думаю, какие-то пони поблизости продолжают вопить… Я бы привёл их сюда, если бы они просто остановились. От этого у меня разболелась голова. До тех пор, мы будем просто продолжать надеяться. Береги себя.

Бро»

«Дерьмо»

Теперь я поняла, почему П-21 не показал мне это сообщение. Эти маленькие напоминания о жизнях… миллионов, умерших безо всякой причины. Просто как «миллионы пони» их можно было проигнорировать. «Много пони умерло. Фиг с ними». Но стоило превратить одного из этих миллионов в «Бро», и вдруг я шмыгала носом и потирала глаза. Крупье просто смотрел на меня из угла офиса, его губы были плотно сжаты вместе, сильно насупившись, в то время как он опустил шляпу на глаза.

Теперь свет от ламп усиливался. Музыка потрескивала чуть меньше, и начало проиграться небольшое сообщение об акции два-по-цене-одного: «Не будь таким глупым как буйвол, Дружбан!»

— Эй… Блекджек? Как ты думаешь, сколько пони здесь умерло? — спросила Скотч Тейп, нахмурившись.

— Шесть… согласно сообщениям, — ответила я, чувствуя усталость. Я думала о возвращении к спальным мешкам у стойки. Моя голова убивала меня!

— Тогда почему там семь скелетов? — спросила Скотч Тейп. — Или восемь? Девять?

Четыре у касс. Три в офисе… это были все из них? Я встала и побежала в коридор. Кости. Ты не обращаешь на них внимания в Пустоши. Там их так чертовски много, что, в конце концов, ты просто пожимаешь плечами и говоришь «О, смотрите, ещё труп».

Но сейчас я была обманута видом. Я схватила промокшие, частично разложившиеся ткани и подняла их из грязи. В стиле рейдеров.

— Дверь была заперта… — пробормотала я.

— Снаружи. Там не было ничего, что остановило бы нас от её вскрытия, как только мы… — начал П-21, но потом остановился. Он осмотрелся. — Вы слышали?

Я слышала его. Высокий и далёкий шум… как крик.

Я выбежала на первый этаж, захватила и переместила ближайший холм пропитанной ткани с помощью магии и копыт. Ком разлетелся, тошнотворно мокро хлюпнув, и намокшие кости со стуком выпали. Ещё один холм. И ещё один. Здесь лежали не шесть тел. Здесь лежали десятки.

— Лакуна! — крикнула я. — Глори! — Пегаска шатаясь появилась в поле зрения на краю балкона третьего этажа. — Найди Лакуну! Мы должны убираться отсюда.

Я подошла к двери, мои уже неустойчивые копыта не находили точку опоры на мокром полу. Теперь, когда я обращала на кости внимание, было невозможно пропустить их, торчащие из гнилой одежды. Большинство из них были похожи на мусорщиков. Какая удача, они, должно быть, думали. Начинали собирать все оставленные вещи… а потом засыпали задаваясь вопросом, кто кричал. Мне хотелось заснуть. Моё сердце плюхало в груди. Я могла поклясться, что почти слышала мокрый, хлопающий шум в моей грудной полости.

Но это было ничем по сравнению с криком.

Это был не настоящий крик, не тот, каким пони вопят о помощи. Это был устойчивый звук, почти механический. Я не была уверена, слышала я его своими ушами или своей головой, но он был всё громче и отчётливее.

Я подбежала к дверям и сильно толкнула их плечом, но хлам, сложенный за ними, не сдвинулся с места. Я попробовала каждую из них поочерёдно, но не смогла найти ту, которую мы бы расчистили. В отчаянии я подняла дробовик и выпустила две пули, пуленепробиваемое стекло покрылось сколами.

— Богинями-проклятый наваленный мусор! — кричала я, когда мои друзья, пошатываясь, вышли на первый этаж со мной.

Всё это здание было ловушкой. Пони приходили, не замечали ХМА, пока не становилось слишком поздно, и опрокидывались замертво или умирали во сне. Другие приходили и видели бесхозные дары и умирали прежде, чем могли убежать. Это место было похоже на Фланк и туннели. Я чувствовала себя такой уставшей, с пульсирующей головной болью. Хуже того, моя порча просто, казалось, обострялась вблизи полей ХМА. Моё сердце было… дерьмо… я даже не могла это описать. Не было ощущения, что его биение было хоть немного ритмичным.

Шесть месяцев, возможно, были слишком оптимистичным сроком.

— Мы должны выбраться отсюда. Мы по самые рога в ХМА, — сказала я, пока они смотрели друг на друга. — Идеи?

— Стрелять наш выход? — предложила Глори, начиная махать оставшимся крылом от беспокойства. Я указала на дверь, которую расстреляла. Пегаска всё же выстрелила в неё из своей лучевой винтовки, но та лишь опалила стекло. — О, проклятие… Не удивительно, что это место нетронуто.

Я посмотрела на Лакуну, но она едва могла стоять, не говоря уже о телепортации.

— Хорошо. Мы застряли, но мы знаем об этом. Таким образом, никому не засыпать. Если в ваших зельях лечения осталось вообще что-то фиолетовое, пейте их. Если нет, то бросьте их.

Тупые кантри банджо играли какой-то народный мотив, в то время как лампы теперь наполняли магазин постоянным освещением.

Большинство моих зелий обладали нездоровыми оттенками коричневого. Это было быстро… очень быстро. Но если ХМА здесь было настолько сильной, почему мы не заметили сразу? Почему эти тела сгнили? ХМА ещё не была достаточно сильной, чтобы расплавить плоть, но она, конечно, казалась сильной настолько, чтобы предотвратить гниение. Я выпила оставшееся водянистое зелье. По крайней мере исцеляющие напитки других были в немного лучшем состоянии.

Итак, теперь, мне действительно не хватало супер-сильной полосатой кобылы. Если она появилась бы, прежде чем мы откинули копыта, я бы подарила ей хороший большой счастливый поцелуй.

— Хорошо. Глори, посмотри заднюю дверь или окно, или что-нибудь. Я прыгну — сломаю ноги из окна третьего этажа. — Она кивнула и сразу направилась к лестнице. — П-21, сможешь установить бомбу, чтобы взорвать двери?

— Мне придётся превратить осколочные гранаты в ранцевый заряд. Это займёт некоторое время, — сказал он, закусив губу, потом поморщился. Струйка крови потекла от укуса. — Я позабочусь об этом.

— Я помогу, — сказала сразу Скотч, и П-21 выглядел потрясенным. — Я не очень много знаю о бомбах, но я знаю достаточно о фиксирующих штуках, чтобы подавать тебе инструменты и вещи, — сказала она, указывая на свой рабочий комбинезон. В конце концов, он кивнул и побежал к кассам, вытаскивая гранатные яблоки из своих сумок.

Так остались я и Лакуна. Я побежала туда, где могучий аликорн тяжело опустилась, и прижалась своим рогом к её. Вдруг этот крик увеличился до такой степени, что стал похож на ржавые когти в моём мозгу, будто он пытался вырвать меня прямо из моего тела.

— Почему ты не предупредила раньше?

— Он… усилился… — было всем, что она сказала, прежде чем упасть. В этот последний момент, я почувствовала, что она боролась, просто чтобы удержать себя в копытах.

Усилился? Как он мог усилиться? Я потёрла свой сопливый нос, осматриваясь в ярко освещённом магазине. Мы подвинули мусор, вскрыли замок, вошли внутрь и начали зачистку. Я посмотрела на картину с буйвоштуками и ухмыляющимся шерифом. Я бы отдала ей предпочтение, когда свет был тусклым… тогда меньше походило на то, что картина дразнила нас.

Подожди… маленькая розовая пони щёлкнула по лампочке в моей голове. Сперва зажглись лампы… но далеко не все из них. Медленно. Мы, должно быть, привели в действие какой-то датчик, запустивший автоматизированную систему. Когда активировалось питание, ХМА усилилась. Что-то здесь вызывает её…

Если она не была сильной при выключенном питании…

Я помчалась по направлению к задней части магазина. П-21 был занят. Если моя затея не сработает, он будет нашей лучшей попыткой выбраться отсюда. Я облизала губы… и почувствовала кровь. Снова я потёрла морду и посмотрела на тёмно-красный цвет на своей броне. Ой, не хорошо.

Я реально не хочу быть превращенной в кровавую жижу и кости.

Ворвавшись в кабинет директора, я посмотрела на терминал. Меню не предлагали большие надежды. Объёмы продаж, инвентаризация, пони-часы, сообщения… затем внизу я увидела «функции магазина». Я прокрутила вниз до этого пункта и щёлкнула.

>Автоматика магазина: Включена

>Свет: Включен

>Атмосферность: Включено

>Кофеварка: Внимание. Критичная ошибка!

Я не смотрела сильно дальше этого. Перевела всё в положение «выключено». Лампы погасли одна за другой, затем протрещала и замолчала музыка. Крик продолжился.

«Хорошо. План Б».

Я приподняла рукав своей брони, сняла скобу, и мечом порезала переднюю ногу. Удерживая вытянутой болтающуюся конечность, я начала махать ей вперёд и назад.

Если неважно-что, делавшее это, было глубоко под землей, то мы облажались. Но затем я почувствовала резкую боль в протянутой ноге… рана, казалось, увеличивалась прямо перед моим глазом! Я сделала самую худшую вещь и начала хромать в том направлении, в заднюю часть магазина. Там просто валялись кучи испорченной одежды и другого мусора, но я продолжала идти. Продолжала двигаться, даже когда мои внутренности сжались. Какую бы боль не приносил путь, я должна была идти по нему.

Это была действительно плохая идея. Я могла чувствовать, как рана распространялась. Но идея работала. Каким ни был источник, он, казалось, находился в дальнем конце магазина. Почти на месте… почти… а потом я пришла к бетонной стене и застонала. Голова раскалывалась, всё тело болело. На стене не было ничего кроме глупого металлического ящика.

Глупый металлический ящик прямо передо мной. Он не был большим, может быть, размером с моё копыто. На нём было написано что-то наподобие «Роузлак». Мой глаз не очень чётко видел. Я медленно открыла коробку. Внутри торчали пара проводов, прикрепленных к металлическому кольцу, испускавшему зловещий зелёный свет. От простого взгляда на него на него мой глаз пульсировал.

Эта… маленькая штучка? Она была источником ХМА? Или она её как-то усиливала? Я попыталась протянуть к ней копыто, но от мышечных спазмов в конечности всё моё тело заболело. Я подняла дробовик своей магией, но моя концентрация была дерьмовой. И снова, техника огнестрельного оружия земного пони спасла день. Я снова и снова выстрелила в коробку, в моих ушах пульсировала боль.

После семи патронов коробка сломалась. Тонкое металлическое кольцо взлетело в воздух и исчезло в мусоре. Однако это не имело значения. Свечение исчезло, и боль в моём черепе отступила к тупому пульсированию. Крик уменьшился до шёпота, а затем затих. Медленно, я потопала назад, конец моей левой передней ноги выглядел так, будто попал в кухонный комбайн. Было не трудно найти свой путь. Просто следовать за красным. Я прихромала на торговый этаж как раз вовремя, чтобы встретить Лакуну, идущую в зал.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила я, а затем мой глаз закатился, и я потеряла сознание на покрытом грязью полу.

* * *

— Богиня желает, чтобы я напомнила тебе ещё раз, что это не представляет собой благодарность или обязательства перед тобой. Она просто не желает, чтобы столь ценный ресурс был потерян из-за капризов Пустоши, если только не сможет подходить для её целей, — сказала Лакуна, её рог слабо светился фиолетовым. Губы тёмного аликорна скривились немного больше. — О, она, видимо, не хотела, чтобы я говорила тебе эту последнюю часть.

Магия сращивала вместе плоть и сухожилия под бдительным оком Глори.

— Да, да. Я её тоже люблю, — пробормотала я саркастически, пока моя травма медленно исцелилась. Мне бы хотелось еще больше, что бы она исцелила Глори, когда та получила ранения… но это было явно слишком, чтобы тогда спросить. — Я рада тому, что Богиня наконец-то, обучила тебя заклинанию исцеления.

— О, она не учила. Заклинание принадлежало Виндирид. Она была медиком во время войны. — Лакуна состроила кислую гримасу. — Богиня просто вложила его в меня. Обучение ему заняло бы слишком много времени.

— Так почему же она просто не вложит в каждого аликорна базильон заклинаний и не придёт к власти в Пустоши? — спросила Глори, руководя процедурой. Видимо наличие заклинания не делало из Лакуны эксперта в том, как его использовать.

— Она пробовала. Результат был неудачным. Ум обладал столькими многими возможностями, большинство из них были чужды нам, и мы совершали ошибки. Лучше, когда нам даётся минимум заклинаний, чтобы сосредоточиться на них, но мы их знаем очень хорошо. И мы всегда обучаемся новым возможностям их применения. Есть одна кобыла, в частности, которая, безусловно, подгоняет наш процесс обучения. — Она улыбнулась. — Хотя, я — что-то вроде особого случая, — добавила она.

Я смотрела на неё, на аликорна-свалку нежелательных мыслей и чувств. Пони, которая никогда не была пони. Я хотела спросить о том, кем она была, прежде чем стала аликрном. О семье. Друзьях. Жизни. Всех тех вещах, которых у неё никогда не было.

— Всё же, это удивительно, Блекджек, — ещё раз в восторге сказала Глори. — Ни одному пони никогда не удавалось найти источник ХМА! Он всегда считался своего рода магическим уроном окружающей среде или каким-то оружием зебр, но его распространение было загадкой. Если она вызвана устройствами, то мы могли бы в конечном итоге убрать их!

— Я не знаю, что это было. Я была довольно спутана на тот момент. Но я не думаю, что оно ушло. Просто вернулось обратно в норму, — сказала я, смотря на них, трудящихся в нормальном мраке Хуфингтона. Очевидно, что после отключения всего, я выключила и терминал. Теперь мы не могли его снова включить.

— Тем не менее, это феноменальный прорыв, — сказала Глори с ликованием. — Мне так не терпится написать моему учителю по этому поводу. Хи! — Она буквально танцевала на своих копытах. Я ждала, чтобы услышать Рампейдж, рассказывавшую саркастическую шутку о Глори яйцеголовой… но ничего. Богини, я скучала по ней. П-21 собирал свой ранцевый заряд. Лакуна могла телепортировать его на улицу, чтобы открыть дверь. Скотч Тейп искала любые продукты питания, медикаменты, или боеприпасы ещё бывшие в хорошем состоянии. Она была почти так же хороша в зачистке, как и её папа… но я придерживала это в себе.

«Видите? Блекджек может учиться».

Таким образом, когда мы вошли, эта коробка включилась и начала убивать всех нас. Почему? Как? Понятия не имею. Но по крайней мере мы знали, что было её причиной. Я старалась думать о том, что было написано на той коробке, перед её уничтожением. Роузлак… сады? Субъекты? Служба безопасности? Эх, теперь я боялась, что выдумывала это, пытаясь вспомнить.

Мы избежали ещё одной опасности, подумала я, когда Лакуна закончила. Не то, чтобы я это сказала, но её исцеление оставила окоченение и боль в той конечности. Ну, нищим выбирать не приходится, Блекджек. Костлявая сволочь меня ещё не забрала. Но, когда я посмотрела на кости за кассами, я услышала тасование в моей голове. «Просто подожди», казалось, говорили они.

* * *

Мы достигли главной дороги, выходящей из Ядра, ещё одно четырёх-полосное шоссе, прорезанное прямым как стрела… на восток. Да, это было не очень хорошо для нас. Большее беспокойство вызывал сломанный мост, который когда-то был переправой через реку. То, что осталось от огромной бетонной арки, было покрыто вагонами всех типов, и они были собраны вместе в поселение сугубо неприятного вида. Шипастые украшения никогда не были хорошим знаком во всём Хуфингтоне.

— Ну… что же мы будем делать? — спросил П-21, посмотрев на… город.

— Мы не можем просто обойти? — спросила Глори, указывая на мокрую дорожку, тянущуюся под мостом.

Он указал копытом вверх.

— Ты смотрела на это место? Ты говоришь мне, что мы должны просто оставить его? Они могут быть рейдерами!

— Может быть, но они не нападают на нас. Хуфингтон достаточно опасен, а ты предлагаешь нам сойти с нашего пути, чтобы затеять драку с любыми случайно встреченными пони, если нам не понравится, как они выглядят? — возразила Глори с угрюмым видом. Мои друзья смотрели друг на друга.

— Эй. Эй. Поумерьте пыл, — сказала я в беспокойстве. Глори и П-21 обычно не придерживались одного мнения, но они редко готовы были пристрелить друг друга. Я посмотрела на встревоженную Скотч и вздохнула. Всё отдала бы за то, чтобы Рампейдж была бы здесь прямо сейчас… — Смотрите, есть очень простой способ решить эту проблему. — Они уставились на меня. Я предположила, что Блекджек в роли голоса разума была немного удивительной. — Я рысью подбегаю туда и говорю «привет». Если они стреляют в меня, мы будем знать, что они — плохие пони.

«Как тот мусорщик возле башни САОМТН?».

Я вздрогнула в душе.

— Гм, если они многократно стреляют в меня, крича о том, как будут издеваться надо мной или есть, или трахать… тогда мы поймём, что они плохие пони, — поправилась я.

Хорошо. Теперь ЭТО был взгляд, более знакомый мне.

— Блекджек, ты пытаешься убить себя? — выпалила Глори. — Мы только что вылечили тебя!

— Это, должно быть, один из самых идиотских планов, которые я когда-либо слышал! — в то же время возразил П-21.

Я топнула… и эффект был разрушен мною же, обрызгавшей себя мутной водой. Мои губы подёргивались в течение нескольких секунд, прежде чем я указала копытом на Глори.

— Ты права. Мы не должны просто стрелять во всех пони, с кем сталкиваемся. — И затем я указала на П-21. — И ты прав, если они все пониеды или что-то в этом роде, то у нас есть обязательства в виде предотвращения их от причинения вреда какому-нибудь другому пони. Итак, хоть у одного из вас есть другой вариант?

П-21 взглянул на мост. Первые пятьдесят футов были полностью открыты.

— Нет…

— Хорошо. Итак, я подбегаю и говорю «привет». П-21, ты подкрадёшься, пока они обращают внимание на меня в случае, если они плохие. Глори, держись позади со Скотч и прикроешь меня, если придется бежать. Лакуна, если дела пойдут совсем плохо, телепортнись и защити меня, чтобы мы могли отступить. Помни, что мы близко к городу, и его системы воздушной обороны могут найти в тебе прекрасную мишень, поэтому не летай. Лакуна кивнула.

План просто кричал «плохая идея», но что я могла поделать? Какой-нибудь пони должен был совать нос в дела других пони. Им вполне могла быть я.

— Ну, пойдем поздороваемся…

* * *

Я пошла к поселению с винтовкой Тауруса рядом со мной. Мне нужно имя для охотничьей винтовки… Бульдозер? Не-а. Старый Булл? Может быть, но оно должна быть круче…

Когда я ступила на мост, мой ПипБак звякнул. «Фоллен Арк» появилось в панели навигации моего Л.У.М.-а. Теперь виднелось название, вселявшее доверие и мир. Когда я подошла к главным воротам, заднему люку крытого стального вагона, два пони-смотрящих, расположившихся над ними, повернулись и вскочили. Они начали стучать по металлическому барабану, призывая больше пони к воротам.

— Кто идёт? — крикнул жеребец сквозь ливень, когда они собрались на крыше металлических вагонов, заблокировавших мост. Я посмотрела в сторону и увидела П-21, ёрзавшего под одним из старых автомобилей и исчезнувшего из поля зрения.

— Охранница! — крикнула я в ответ. Если что-то и собиралось заставить их начать стрелять… но они ещё не сделали этого. Я восприняла это как хороший знак.

— Что ты хочешь? — крикнул жеребец.

«Я намереваюсь уничтожить всех вас».

— Просто укрыться от дождя, — ответила я.

— Уходи, — парировал жеребец.

— У меня есть крышки для торговли.

— Я сказал, уходи! — Винтовочный выстрел со звоном ударился об асфальт передо мной.

Затем я увидела лицо П-21, появившееся из-под вагона. Он посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой, проводя копытом по горлу.

Я вздохнула и затем, сузив глаз, посмотрела на половину дюжины пони на стене.

— Теперь слушайте! Я промокла, устала, а теперь раздражена. Вы бросаете оружие и открываете двери в это место. Каким бы странным дерьмом вы там не занимались, оно будет закончено, и затем я пойду дальше. В противном случае, я навлеку на вас такую ярость, что вы пожалеете о том, что родились. Я разрушу этот чёртов мост голыми копытами, и сброшу всё это в реку, и пусть Селестия разбирается с вами в загробном мире! — кричала я, начав ходить взад и вперёд. — Так что же вы сделаете? Потому что мне надоело ждать!

Они смотрели друг на друга, пока я стояла под дождём, стекавшим каплями по стволу винтовки Тауруса. Я смогла увидеть снайперскую винтовку, но её владелец стоял вне укрытия. Он был первым… затем…

Затем оружие упало на землю, и они убрались из виду.

Я удивлённо моргнула.

— Хах, — пробормотала я, запинаясь, когда испуганный жеребец распахнул двери в поселение. Медленно, я подошла, высматривая своим Л.У.М.-ом красное посреди голубых меток.

— Пожалуйста, не убивай нас, — попросил он, пока я проходила. Я оглянулась на Глори, Скотч, и Лакуну и жестом показала им остаться. Я шла через вагон. Дальний его конец был срезан.

Фоллен Арк было не таким уж и большим поселением, если судить по жителям. Я сделала вывод, что его название было связано с промежутком упавшего моста длиною в сто футов, к которому оно примыкало. Полдюжины вагонов были преобразованы в ржавые убежища.

— Мне здесь нужны все пони, прямо сейчас, — прокричала я сквозь дождь. Один за другим появились жеребцы… и только жеребцы. Их было, может быть, восемь или десять. Мой глаз охватил ржавые приюты… но было одно здание, полное синих меток. — Я сказала «все»!

Затем дверь открылась, и появились ещё двое жеребцов, кобыла несла грязную тряпку, стелющуюся за ними. Один из них ртом сжимал детонатор. Другой, которого я приняла за лидера, учитывая, что все пони смотрели на него, прочистил горло.

— Здравствуйте. Меня зовут Коллар.

«О, это служило хорошим предзнаменованием»

— Я приветствую вас, но я боюсь, что вам придётся покинуть это место, Мисс Охранница. У вас нет никаких дел здесь и нет права судить нас.

Я осмотрелась и обнаружила голубую метку П-21, двигавшегося в стороне. Он взглянул на меня, и я снова посмотрела на лидера.

— Ну, звучит так, будто что-то здесь нужно осудить. Я бы очень хотела заглянуть внутрь того вагона, — сказала я, указав моим ПипБаком, снова смотря на П-21. Он легонько кивнул и исчез.

— Там содержатся наши кобылы и жеребята, — резко ответил он. — Вы не лишите нас нашей собственности.

«Собственности?»

Затем мой глаз различил ошейник на горле кобылы. Работорговцы. Коллар закашлялся. — Тем не менее, мы не желаем идти на компромисс. Уйди сейчас, и мы позволим вам взять Кловер с собой.

Я почувствовала отвращение, какого не ощущала в течение длительного времени. Рейдеры были больны. Бандиты были жестоки. Однако ничто не мутило мой живот так, как мысль о продаже пони другим пони. Это напомнило мне о Девяносто Девятом.

— Ну, это звучит довольно щедро, — сказала я, увидев, как П-21 подобно призраку проскользнул через окно в трейлер. Были преимущества в том, чтобы быть низкорослым подлым пони. — Но я боюсь, что этого не совсем достаточно. Почему бы тебе не дать всем эти кобылам уйти, и я назову это справедливым.

— Эти кобылы — наша собственность и наши средства к существованию. Без них мы практически трупы. Если вы попытаетесь забрать их силой, то мы можем с таким же успехом ликвидировать наш склад, — спокойно ответил он.

«Ликвидировать? Серьёзно?»

И я не забирала его собственность, я освобождала пони! Я ужасно горела желанием испарить его голову…

— Ваши средства к существованию? Ваша… собственность?! — возмутилась я, мой глаз сузился, когда я посмотрела на него. — Ты говоришь мне, что единственный способ для вас выжить — это продавать мясо других пони? — Я знала, что сейчас П-21 должен был снимать те ошейники. Я должна была выиграть ему время. — Найдите другой путь! Лучше!

— Это и есть лучший путь! — парировал он. — Из поколения в поколение мы ловили отбросы из реки, спасали то, что могли, и охотились на то, что находили в болоте, и всё равно этого не хватало! Я смотрел, как моего деда поглотила болезнь и как моего отца забрал голод! В конце концов, мы продали излишки нашего населения и приобрели достаточно пищи для остальных, чтобы выжить. Я сам продал своих дочерей вместо того, чтобы видеть, как они голодают. Мы сдаём в аренду наших кобыл, или продаём их, чтобы поддерживать сообщество. Чтобы поддерживать цивилизацию. Мы сделали то, что должны, чтобы выжить.

«Подожди…»

— Ты говоришь мне… — Я даже не смогла закончить эту мысль. Это были не просто захваченные пони… это были их собственные семьи? «Излишки населения?» Они не просто держали кобыл в качестве рабов, но разводили их! Теперь я была рада, что зашла сюда. — Ну. Как мило. То, что вы должны делать, чтобы выжить сейчас — это снять все эти ошейники и бросить их в реку. Если хотите продать какого-нибудь в рабство, продавайте себя! — Чёрт, мне нужно было замолчать. Замолчать! Но я чувствовала, словно всё это просто разрывало меня.

Похоже, он был не в настроении для шуток. Честно говоря, так же как и я. Лидер вздохнул.

— Я не хочу драться с вами, Охранница. В вашей опасности сомневаться не приходится. Но это наше сообщество, и мы ещё раз просим вас уйти.

Кобыла смотрела на меня широкими, испуганными глазами. Она обмочилась как животное. От этого моё сердце заколотилось в ушах.

— Ты блять хочешь сдохнуть? — Прокричала я. Жеребец с детонатором во рту вздрогнул.

Кловер взорвалась.

Это не было похоже на гранату или что-нибудь, что я когда-либо видела. На самом деле взрыв прозвучал резко «Крак». Энергия взрыва была направлена на тяжёлый металлический ошейник. В конце концов, ни один пони не хотел, чтобы смерть раба причинила вред владельцу. В результате взрыв сформировал песочные часы, направляя розовое веером в верхи и вниз относительно ошейника, между тем все между её головой и плечами было распылено. Горячие кусочки пони смешались с дождем.

И это был момент, когда все превратилось в один красный пронзительный крик.

Я бросила взгляд на того что был с детонатором во рту, вошла в З.П.С и с трёх магических пуль испарила голову и детонатор. Жеребцы тем временем воспользовались моей слепой стороной и перевооружились. Я почти не чувствовала удар слева. Моя броня поглотила его, и мои желе-кости согнулись, но не сломались, небольшое благословение, предположила я, развернулась и левитировала свой дробовик. Чёрные противопехотные патроны были заряжены, и стреловидные поражающие элементы отделяли плоть от костей пони, когда я выстреливала облако за облаком острых как бритва дротиков в жеребцов.

План сейчас был прост: убить всех до последнего ублюдков, прежде чем они доберутся до другого дето…

«Черт!»

Я обернулась, выискивая лидера.

«Где же он?»

Красные метки перемещались по всюду. Зеленые вспышки и белые магические стрелы сообщили о приближении Глори и Лакуны. Я просто должна была найти лидера. На тот случай, если есть другой детонатор, а его не могло не быть!

Я предположила, что наиболее целый вагон принадлежал ему, однако он все были довольно разбиты. Я проигнорировала пули попавшие в меня, жгучая боль помогла мне сосредоточиться, пока я перезаряжала противопехотные патроны. Увидев закрытую дверь, я помчалась к ней, протаранив её своим плечом. Жеребец попытался спрятаться под кроватью! Но мне нужен был не жеребец, хотя!

Я схватила зубами его за хвост и вытащила.

— Где Коллар? — закричала я, осмотрев его кьютимарку. Затем сильно ударила по спине. Мне хотелось убить его прямо здесь. Я прижала дробовик к его промежности. — Где он?

— Следующая дверь! — закричал он, одновременно теряя контроль над мочевым пузырем и кишечником. — Пожалуйста, не убивай меня!

Я хотела. Я хотела убить их всех до единого. Капелле не нужно продавать пони. Риверсайду этого не нужно. Мегаматру не нужно. Черт да я даже, во Флотсэм не видела рабского ошейника! Если в других местах общество не может обойтись без этого дерма, то так тому и быть.

Но я не палач. Я не убивала Роуз. Я не собирался убивать этого. Но спаси меня Селестия, я хотела.

Тем не менее, просто убегать я тоже не собиралась. Удар прикладом дробовика по репродуктивным органом, это конечно сурово, но не смертельно.

— Выбери другую жизнь. Увижу как ты делаешь это снова и они будут размазаны! — не уверена, понял ли он меня, пока лежал, свернувшись калачиком, и рыдал, я и так много времени потратила на него. Мои копыта выскользнули из под меня, когда меня занесло на мокром асфальте, я замахала своими армированными ногами в воздухе изо всех сил, пытаясь встать. Мои друзья где-то громко звали меня, но я не могла ждать. Я не могла слушать. И я ввалилась в последний вагон, открыв его толчком своего плеча.

Коллар повернулся ко мне лицом, защелкивая ошейник-бомбу на своей шее. Его глаза были жестоки, и он презрительно нахмурился… но улыбка его была триумфальной. Задыхаясь я подняла пистолет, ища другой детонатор. Он не мог быть один.

— Теперь продашь себя? Означает ли это, что какой то пони действительно послушался меня и изменился?

— Ты уничтожила мой единственный детонатор.

Почему то мне не стало лучше, когда он защелкнул застежку ошейника.

— Ты когда-нибудь слышала о связи ошейников, Охранница? Без детонатора, их настройка меняется… если взрывается один… взрываются все.

Я чувствовала себя так, как будто мой живот разрезали, и внутренности вывалились наружу.

— Разве ты не хочешь жить? — спросила я в отчаянии, отводя от него пистолет. У меня хватит сил на одну или две магические пули. Смогу ли я уложить его с двух в голову?… хочу ли я рисковать?

— Я позволю тебе уйти! Прямо сейчас! — кричала я на него. — Я дам тебе шесть тысяч крышечек, прямо сейчас! Только… не надо!

Если я убью его, взорвется ли он? Может ли он открыть его или это слишком сложно?

Он плюнул мне в грудь.

— Ты сейчас там убила моего сына, Охранница. Просто так. Это было тяжело для тебя? Работала ли ты до седьмого пота, до того как пришла и стала нас осуждать? — ответил он глядя мне в глаза. Я узнала это дерьмовый взгляд, и вынула дробовик.

— Ты должна была просто уйти, Охранница.

Я нажала на спусковой крючок, когда его копыто дернулось к застежке взрывного ошейника. «Бум» смешался с резким «Крак».

И звуки резких взрывов наполнили воздух снаружи. Я стояло словно окаменевшая, когда обезглавленное тело Коллара покачнулось и рухнуло. Я стояла здесь, забрызганная кровью, словно дождевой водой. Мои губы дрожали.

— Я бы оставила тебе жизнь… Я бы заплатила тебе… черт побери… — я зажмурилась и закрыла лицо.

— Черт побери! — вопила я в свои копыта.

В независимости от того, что я делала… как я ни старалась… Пустошь выигрывала. Это убивало чуть больше. Это терзало чуть глубже. Крупье просто смотрел, стоя на противоположной стороне этой маленькой лачуги, а я кричала, подняв дробовик и направляя каждый заряд в него. Когда патроны закончились, я зарядила разрывные, и наплевать в какое состояние они приводили мой дробовик. Снова и снова дробовик ревел, пока я уничтожала все, что видела. Мне было все равно, даже если здесь был бы пожизненный запас Дикого Пегаса. Все было взорвано. Зажигательные патроны, подожгли кровать. Вскоре загорелся огневой обогреватель.

В тот ужасный момент я хотела остаться там и тоже сгореть. Тогда я пнула эту идею и саму себя, за то что подумала об этом.

Я не могла этого сделать. Не сейчас. Кашляющая и разбитая я зашаталась прочь. Медленно я вышла под дождь. Шаг за шагом я шла к пассажирскому вагону в котором держали рабов. Скольких ему удалось спасти? Как много… Я увидела Глори и Лакуну стоявшую около П-21, защишавшую их от дождя. Скоч Тейп было сильно плохо.

Ни каких синих меток. Ни одной. Если были выжившие, то они убежали из радиуса действия.

Фоллен Арк был бойней, а я была мясником. Если бы я просто прошла мимо… нет, решила похоронить его на всегда. Итак, теперь мгновенное жестокость норма, если задержаться на месте, то так будет постоянно? Я медленно подошла к П-21, он был в таком сильном шоке, что Глори едва сумела ввести ему Мед-Икс. Передняя часть его копыт была оторвана взрывом. Его лицо было вымазано в крови. Он посмотрел на меня, и по его щекам текли слезы.

— Я пытался… Я действительно пытался… — он плакал —…не дать им умереть, Блекджек. Пожалуйста. Пожалуйста, поверь мне.

Неужели он думает, что я могла бы поверить, что он просто стоял в стороне, и ждал, пока эти ошейники взорвутся? Будто бы я когда-нибудь думала, что он способен на такое.

Как будто бы он когда-то так поступал…

Нет. Не думай об этом. Я не смогла сказать ни слова, когда Глори сделала ему инъекцию Гидры. Она не стала поднимать шум по этому поводу или причитать, П-21 нужно восстановить его копыта. Немного заразы было малой ценой. Яд распространился чуть больше.

Я посмотрела на пропитанные кровью тела. Кровь пони текла, словно река из под двери. Кровь пони смешивалась с дождем… текла на встречу реке. Я никогда не была так рада дождю. Никогда. Он смывал все прочь.

После всего этого я должны была что-то сделать с телами, но я понимала что. Работорговцы были падалью, но вот их жертвы заслуживали… чего-нибудь! Их нельзя было сжечь… земли пригодной для захоронения не было. Мысль о том, чтобы сбросить их в реку пугала меня ещё больше, но похоже это единственное, что мы могли сделать.

Тогда Лакуна шагнула вперед и её рог засветился.

— Что ты делаешь? — спросила я тихо.

— То что должна Богиня, — ответила она, и первое тело поднялось в её магической хватке, и начало подниматься выше и выше над рекой. Красный свет на вершине массивной военной стены, окружавшей Ядро, становился все ярче и ярче, а затем луч поразил тело. В течении нескольких секунд словно звезда вспыхнула над рекой, обращаясь в пепел, который тут же был развеян.

Затем ещё одна звезда. Ещё одна. Ещё одна…

Ещё одна…

Лакуна была достаточно доброй, чтобы оказать уважение и работорговцам тоже. Она была лучшей пони чем я. Это был единственный уголок Пустоши лишённый костей. Глори пришлось мародерствовать, и она смогла собрать только горсть патронов и крышечек. Честно говоря, я не могла желать большего. Я просто хотела идти дальше. Я устала от дождя. От крови. От всего.

* * *

Это была не моя вина. Я знала это. Так же это не была вина П-21. Он не потерял бы свои копыта и почти своё лицо, если не пытался бы снять ошейники. Вина лежала на Колларе. Он и другие годы назад решили заниматься продажей своих близких. Это не имеет значения, если они оправдывали это как простое выживание. Ты мог оправдать что угодно, если работал бы над этим достаточно долго. Они создали сообщество, основанное на зверстве, а затем на их беду я рысью пробегала мимо.

Так почему же я чувствовала себя виноватой? Потому ли, что я была самоуверенной, подходя туда такой наглой и дерзкой? Тогда они должны переименовать Дэш «Блекджек». Я могла бы не срываться дольше. Чёрт возьми, я могла бы удалиться… но запланировал ли Коллар что-то как только узнал, что я была рядом?

Крупье шёл рядом со мной, но я не говорила с ним, а он не разговаривал со мной. Старый жеребец уже высказался. Больше нечего было добавить.

— Ты боишься облажаться…

Почему? Я была так хороша в этом.

Конечно, я действительно никогда не ценила, каким на самом деле приятным был «мелкий» дождь, но по крайней мере нам посчастливилось не иметь возможности оценить бомбардировку льдом. Единственным следом, оставшимся от града, был случайный огромный кусок льда таявший рядом с дорогой. Тем не менее, дождь был достаточно сильным, чтобы больше не было ничего настолько глупого, чем следовать вдоль реки под ним. Мы прошли покоробившиеся остатки пристани для яхт, катеров и доков и свай, вместе запутавшихся в кучи из-за мощного течения реки.

Дождь был настолько сильным, что мы почти пропустили надпись. Это был бы фокус сам по себе, учитывая её размеры. Надпись была нарисована на рекламном щите, висевшем на фасаде дома. Какой-то пони вывел тёмно-красным буквы двух слов.

«Хуффингтон возродится»

Я почувствовала, как мурашки пробежали по спине, и взглянула на Ядро. «Хуффингтон возродится? Лозунг из двух веков тому назад появился здесь? Сейчас?» Краска не сильно пострадала от погоды. Мои друзья посмотрели на меня, когда я побежала к надписи и положила моё копыто на красные буквы. Никто не рисует лозунг тридцать футов в ширину и двадцать футов в высоту случайно.

— Блекджек? — спросила озабоченно Глори, избавив меня от этих мыслей. Мы все промокли. Ну, за исключением Лакуны и Скотч, конечно.

— Ничего. Просто… тебе это не кажется странным? — спросила я, и Глори криво улыбнулась в ответ.

— Блекджек, мы только что сбежали из магазина спортивных товаров, который убивал нас каким-то магическим устройством. Вчера мы встретились с двух вековой маринованной пони в банке. А за день до этого… — Она замолчала, глядя на Скотч, прежде чем закашлялась. — В любом случае. Мой страннометр разбит уже не первый день. — Она засмеялась, толкая мой круп, затем нахмурилась. — На самом деле, у меня его никогда не было. Я имею в виду, что бы он измерял, и как бы ты определяла масштаб этого…

— У меня есть идея, Глори, — ответила я с улыбкой. Первая улыбочка за последние пару часов.

— Это просто надпись, Блекджек, — спокойно сказал П-21, взмахивая гривой, пытаясь стряхнуть воду с глаз. В его волосах всё ещё виднелись маленькие кусочки пони, но по крайней мере у него ещё были его копыта и лицо.

— Да, — пробормотала я, одарив надпись последним долгим взглядом, прежде чем продолжила путь по тротуару, бегущему над ударяемой волнами пристанью.

«Просто надпись…»

* * *

— Хорошо. Заявляю официально. Хуффингтон сосёт мой двухсотдюймовый хвост! — ворчала я, пока мы шли дальше на север, в то время как река изогнулась прочь на запад. Здания превратились из фантазийных магазинов в более деловые структуры. Большинство из них были пяти или шестиэтажными, ничто по сравнению с башнями в Ядре, конечно, но высокими по сравнению с тем, что мы видели за последние время. Мы двигались немного в гору, что, в сочетании со всем дождём лившимся на нас, означало, что половину времени было скорее похоже, что мы пытались перейти ручей. Ливневые стоки не могли справиться со всей водой, и поэтому она бушевала и стекала повсюду вокруг нас. Я была по колени в холодном потоке.

Затем земля взорвалась.

Конечно, она взорвалась! Все самопроизвольно взрывается вокруг меня! Трубы! Вертибаки! Кобылы! Чёрт возьми, Деус из-за меня взорвался дважды! Так что, действительно, я не должна была так уж удивляться ракетному взрыву, который сбил меня с копыт и послал катиться назад, пока я не ударилась в П-21 и Глори. Лакуна, державшая себя и Скотч в воздухе, сразу же подняла щит. Хорошая вещь, особенно учитывая шквал пуль из Гатлинга, что распылялся по нему. Я проследила за мигающей линией огня до балкона…

«О. Привет, Стальные Рейнджеры»

Пара рейнджеров. Они стреляли ракетами и пушками по моей подруге и кобылке, левитируемой рядом с ней. Фиолетовый щит кобылы мелькал белым от каждого воздействия. Лакуна сосредоточила все свои силы на его сохранении, и ещё ракеты от одного из костюмов силовой брони прочертили полосы к ней. Щит вспыхивал снова и снова, пока она старалась изо всех сил поддерживать его.

Я видела раньше силовую броню Стальных Рейнджеров. Честно говоря, я не была так уж впечатлена… в основном потому, что у меня не было такой. Но под ведущими сейчас по мне огонь несколькими костюмами, я должна была признать, что действительно не хотела драться с этими пони. Тяжелый металл, казался гораздо более… крепким… чем я предполагала теперь, когда он стрелял в моих друзей.

Затем щит разбился, когда взрыв выбил обеих кобыл из воздуха. Скотч завизжала, и я развернулась, дотягиваясь до неё своим телекинезом, чтобы попытаться поймать. Я едва замедлила кобылку, и услышала треск удара её жёсткого приземления. Лакуна кричала, когда пули прорезали её шкуру, пока она пыталась поднять другую мерцающую защиту. Скотч Тейп не двигалась.

Я проглотила таблетки Бака и рванула к укрытию первого Стального Рейнджера. Мой инвентарь сказал, что я где-то подобрала немного Флэша. К чёрту. Я левитировала его из сумки, несясь так быстро, как мои стучащие скобы позволяли, и вставила загубник, позволяя химии заполнить мои легкие. Время замедлилось до скорости улитки, пока я сокращала дистанцию. Стальной Рейнджер, казалось, понял, что была другая угроза, нежели моя подруга аликорн. Я покинула вызванное Флэшем ускорение как раз вовремя, чтобы войти в замедленное время З.П.С. и направить четыре выстрела в череп Рейнджера.

От первого выстрела её броня почернела. От второго разрушился светящийся окуляр. Третий пробил трещину длиной с копыто в боку шлема. Четвёртый снёс металлический выступ. Я увидела розовую кожу и испуганно смотревшие на меня голубые глаза, когда исчезло заклинание прицеливания. Я оттолкнулась, моё, наполненное Баком, тело поднялось и оттолкнулось. Я ощущала себя той оранжевой кобылой, поднимавшей полную корзину яблок. Одна скоба подалась под моей бронёй, но все жё я подняла её, пока здоровый бронекостюм не опрокинулся с металлическим грохотом. Бдительность прижался к тому глазу, в то время как я смотрела на неё сверху вниз.

Крупье стоял неподалёку. Нажми на спусковой крючок, казалось, говорило его серьёзное лицо. Что есть ещё один труп? Ты скулишь и оплакиваешь мёртвых, так что наделай их ещё. Пони падают, как дождь в Хуфе. Нажми на спусковой крючок. Сделай это.

Я так устала от трупов.

— Она в порядке, Блекджек! — крикнула Глори. Мой взгляд, опустившись вниз, буравил глаза Рейнджера.

«Ещё один труп. Ещё один. Что было ещё одним?»

«Будь добрым».

«Поступай лучше».

«Будь сильным».

Один Крупье и четыре пони боролись во мне с непреодолимым желанием разжечь костер. Но постепенно, шаг за шагом… я восстановила контроль.

— Я не хочу сражаться с тобой, — сказала я медленно, мой голос дрожал. — Я не хочу тебя убивать. Так что, прекрати сражаться со мной… пожалуйста…

Я не совсем верила себе, убирая пистолет. Она медленно поднялась на копыта. Броня вспыхнула розовым и отремонтировала себя на моих глазох. Если и была возможность убить её… теперь она была потеряна.

— Сэлэд? Ты в порядке? — спросила вторая Рейнджер, когда я отступила. На мгновение я была уверена, что со мной покончено. Другая стояла на балконе над нами, всё ещё осыпая Лакуну шквалом огня из Гатлинга. Магические стрелы аликорна выбили отверстия в броне, но та по-прежнему стреляла.

— Эй, Редишес, прекрати! — проорала первая другой, встав на ноги. Из оружия у неё были ракетная установка и самая большая пулемётная штука, которую я когда-либо видела. Похоже, она стреляла гранатами. Единственным виденным мною оружием, бывшим больше этого, были вооружение Деуса и Пушка. Другая была вооружена пулемётом Гатлинга, и чем-то… была ли это миниатюрная гаубица АФ-100 на её другом боку? Я лишь видела одну в специальном каталоге Айроншод Файрармс! — Это не Вспышки или Потрошители… Я думаю.

Я легонько кивнула. Из-за Бака моё сердце билось так сильно, что чувствовалось, будто оно собиралось вылезти из моей груди.

— Но вон та кобыла аликорн, Фрут Сэлэд. Разве мы не должны убивать их, лишь увидев? — спросила другая, спрыгнув с балкона и мягко приземлившись. Каким-то образом это простое, быстрое и беззаботное действие испугало меня даже больше, чем оружие. Гаубица подготовилась к выстрелу, когда кобыла расставила ноги, встав на изготовку. Внезапно, то чувство, что они не желали сражаться, быстро ослабло. — Бьюсь об заклад, Браун Бетти сможет покончить с этим щитом.

Я встала на копыта и встряхнулась.

«Думай, Блекджек! Что было бы хорошим поводом для моей подруги быть… другой?»

— Моя подруга не из этих… э… монстров, — сказала я, указав на Лакуну, смотревшую на меня с удивлением. — Она всегда говорила, что хотела быть похожей на Принцессу Луну, и она наткнулась на одну убийственную шутку! — Я усмехнулась, пытаясь заставить их поверить в мою надуманную ложь, добавив неуверенно: — Мы пришли сюда, чтобы убежать от этих… монстров!

«Мы были обречены….»

— Э-э… это правда, — сказала Лакуна, глядя на меня в некотором замешательстве. — Зовите меня… Луной.

Пара пони смотрели друг на друга, и затем Редишес пожала плечами, а Браун Бетти втянулась и сложилась. Однако, Фрут Сэлэд по-прежнему, казалось, подозрительно рассматривала нас.

— Ну, лучше держитесь подальше от Айронмэйр. На самом деле, лучше всего, если вы развернулись бы и пошли бы в другое место. В любое другое. Вся эта область это зона боевых действий. Кто вы, пони?

— Я — Охранница, а это мои друзья, — сказала я, жестом указывая позади себя. — Мы на самом деле ищем Стальных Рейнджеров. Нам нужно поговорить с каким-нибудь пони, отвечающим за эту войну. — И найти способ остановить её.

Они посмотрели друг на друга, как будто пытаясь решить, стоит ли мне верить или нет.

— Ну, это не ко мне, Мэм. Самый главный пони это Старейшина Кранчи Кэрротс на борту Флагмана Селестия, или вы можете поговорить со Звёздным Паладином Стил Реином на фронте. В противном случае, вам нужно увидеть Архивариуса Напалм Страйк. — Фрут Сэлэд указала на север копытом. — Однако я должна вас предупредить, мы не совсем открыты для посторонних, так что вашим делам лучше быть серьёзными. Такое чувство, что мы боремся с половиной Богинями проклятого Хуфа сразу.

— Они могли бы поговорить с ним, — сказала Редишес. — Я уверена, что он будет готов выслушать. Он всегда готов.

— С ним? С этим… — начала Фрут Сэлэд, но вдруг затрясла головой. — О, нет, не с ним! Это безумие, Редишес! Этот парень — псих!

— Кто псих?

Честно говоря, с моим послужным списком, я бы лучше была психом. И Богини, это мало о чём говорило, не так ли?

— Паладин Бомбс, — пробормотала Фрут Сэлэд. — Лично я бы держалась от него подальше. Парень — болен на всю голову.

— Ты просто недолюбливаешь его, потому что он единорог, — упрекнула Редишес.

— Нет. Я недолюбливаю его, потому что он псих, отпиливший свой рог, чтобы стать паладином, — парировала Фрут Сэлэд.

«Ладно, может, вариант психа был не так хорош»

— Не то, чтобы наш разговор забрёл в самые дебри идиотизма, но что вы две здесь делаете? — спросил П-21, смотря на пару.

— Ну, вы не Потрошители, так что полагаю, что всё будет хорошо, если расскажу вам. Мы сражаемся мелкими отрядами, стараясь предотвратить объединение всех местных банд. Нас превосходят численно, но не по мощности вооружению, — сказала Фрут Сэлэд, и пулемётная штуковина издала зловещий «клац», когда что-то зарядилось. — Мы играли в салки с несколькими Выпышками рядом с их базой, когда они попали в одного из нас спарк гранатой. Полностью сожгли его системы. Он, вероятно, мёртв. Из всех банд Вспышки представляют наибольшую угрозу с их шоковыми минами. Одна или две из них, и мы — лёгкая мишень.

— Он — самец. Ты знаешь, Вспышкам нравится играть с ними, прежде чем прикончить их, — прокомментировала Редишес. Я про себя застонала.

«Неужели здесь никто не занимается просто нормальным сексом?»

— Они скрываются в здании Флэш Индастриз? — спросила Глори, переводя взгляд с Рейнджеров на меня.

— Да. Это их основная база. Не поселение, просто оттуда их лидер, Даймонд, отдаёт приказы.

— Что-нибудь ещё? Количество? Держат ли они рабов? — спросила я, и увидела, как вздрогнул П-21.

— Несколько десятков, и нет, Вспышки, не занимаются этими работорговскими вещами. Грабят и отпускают, в основном, если вы не жеребец. Или не Стальной Рейнджер. Тогда они сотрут тебя в пыль, — сказала Редишес. — Совсем не похожи на Выжигателей. Эти, просто больные уроды. Они любят ловить семьи, связывать мам и пап и отправлять их в качестве террористов-смертников. В противном случае они убивают детей. Увидите любых пони носящих красное, убивайте их.

— Красный цвет — опасный, — пробормотала я с лёгкой улыбкой. — Я думаю, что смогу это запомнить. Прочие банды?

— Халфхэртс, хотя они по большей части на западе. Мрачнейшие проклятые пони, которых вы когда-нибудь встретите. И Хайхлэндерс, но они не так плохи, как остальные. Вы можете найти их на востоке. Несколько племён зебр или что-то в это роде на северо-востоке. Гули, конечно, ползают повсюду. И проклятый Анклав, — сказала Редишес, и Глори сразу шагнула вперёд.

— Что там насчёт Анклава? — спросила серая пегаска, озабоченно нахмурившись.

— Они не высовываются на всём протяжении этой битвы. Толком не выбрали сторону… мы думаем. Но там полно Потрошителей с полированными и блестящими энергетическими пушками и спарк гранатами, — ответила Фрут Сэлэд, посмотрев на север. — Может быть от Вспышек… но они обычно не раздают свои игрушки. Если бы вы смогли подтвердить это, я знаю, Звёздный Паладин Стил Рейн оценил бы это.

Я жевала свою губу, погрузившись в размышления.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — это было всё, что я могла сказать. Я должна была получше взглянуть на то, с чем имела дело, прежде чем могла бы давать слово.

— Спасибо. Нужно навести порядок в Хуффингтоне. Как говорит Звёздный Паладин, это наш долг по защите технологий королевства. Нельзя допустить, чтобы эти Потрошители управляли городом, — сказала Фрут Сэлэд, повернувшись к Редишес. — Пойдем. Давай ещё немного поиграем в салки.

Двоица исчезла под дождём.

Мы нашли своеобразное укрытие в каких-то руинах, главным образом, чтобы снова выйти из-под дождя, но ещё и поговорить. Потоки текли через середину разрушенного магазина, в котором мы находились. Не то место, чтобы отсиживаться ночь.

— Так… есть план? — мягко спросил П-21, лениво потирая ногу, когда посмотрел на меня. Его глаза, казалось, говорили «ещё один план, как в Арке?»

Там, разумеется, было лучше.

— Нам нужно добиться расположения Стальных Рейнджеров, — сказала я, посмотрев в направлении, куда ушли те двое. — В противном случае, они никогда не прислушаются. И, надеюсь, если мы понравимся им, прежде чем поговорим с ними, они, первым делом, простят нас за начало этой борьбы.

— А что, если война не прекратится? — Вопрос Глори был тем, на который я не хотела и пытаться ответить. Её глаза уставились на её копыта, прежде чем она взглянула на меня и продолжила. — Должны ли мы просто уйти и позволить им разорвать друг друга на куски?

Я вздохнула, потирая виски. Я хотела, чтобы Рампейдж была здесь. Она, своего рода, была нашим гидом. Она могла бы рассказать нам о Рейнджерах, и каковы были их цели. Могла бы подсказать, стоило ли им помогать или нет. Но её не было, и мне пришлось сделать выбор ещё раз. Я посмотрела на Скотч, сломавшую ногу в том падении. Это могла бы быть её шея. К счастью, Лакуна исцеляла её сломанную конечность. Очередная травма из-за следования за мной.

Это до смерти пугало меня.

Несколько часов назад я сделала выбор, и он убил тринадцать кобыл. Это не было моей виной, но не было никаких сомнений, что я была зачинщицей. И хотя я не считала, что ошиблась, пытаясь поступать правильно…

Я закрыла глаза и наблюдала, как взрывается на части голова Кловер.

— Мы будем беспокоиться об этом позже. — Я некоторое время смотрела на Лакуну. — Знаешь ли ты что-нибудь о Стальных Рейнджерах?

Лакуна тихо фыркнула, кисло глядя.

— Стальные Рейнджеры — пережиток прошлого. Двести лет назад они были основаны Эпплджек для военных нужд. Они были элитными ударными войсками Министерства Военных Технологий. Когда бомбы упали, они выдержали атаку лучше, чем остальные военные и правительство. Они отступили в свои бункеры, дали свои глупые клятвы, запечатали их и ждали. Когда они, наконец, выползли из своих нор, они нашли в себе грозную силу. Тем не менее, их идеология совершенно не позволяет им оказывать помощь другим.

— Почему это? — спросила Глори с беспокойством. Я могла понять причину: поменять несколько слов, и разговор шёл бы об Анклаве.

Аликорн раздражённо распушила свои крылья.

— Они способны быть защитниками, но их идеология — быть распорядителями технологии Эквестрии. Их клятва состоит в защите технологии, а не пони, извлекающих из неё пользу. В течение последних двух столетий, эта идеология направляла их. Большинству было наплевать на отбросы, живущие здесь, если это означало накопление больше оружия и технологий из прошлого. Как я уже сказала, они — пережиток прошлого. Устаревшие идеалы и ошибочная мотивация. Если бы они знали об ЭП-1101, они бы выпотрошили твоё стойло, чтобы овладеть им, а затем заперли его где-нибудь, вместо использования.

Великолепно. Очередная группа, рассчитывавшая получить мой ПипБак. Я предполагала, что единственная причина, почему эти две не набросились на меня, в том, что он не был похож на традиционный ПипБак. Однако, я была удивлена её горькому тону.

— Похоже, у тебя с ними проблемы.

Лакуна моргнула, потом пожала плечами.

— Они не способны ничего исправить. Богиня хочет защитить жизнь пони, превращая её в форму, способную противостоять угрозам Пустоши. Стальные Рейнджеры просто грабят и накапливают. А ещё они признают, что аликорны — это будущее расы пони, и также преследуют нас с крайним пристрастием. Большинство наших потерь были от их вооружения. — Она задумчиво посмотрела в сторону ушедшей пары. — Я была очень удивлена, честно говоря, что они поверили тебе, но я полагаю, твоё оправдание было достаточным для объяснения, почему представительница моего рода была одна с группой пони.

Хорошо, это будет проблемой. А ещё факт того, что эти Вспышки не найдут общий язык с П-21…

Я закрыла глаза, дождь стекал струями вокруг меня. Я почувствовала, как что-то внутри меня покорёжилось, когда я прислонилась спиной к треснувшей стене. Будто я мешок, который медленно разваливался. Пустошь побила меня один раз в Девяносто Девятом. Почти ещё раз у Стар Поинт. И теперь я чувствовала, что это проползало через меня. Коварные мысли. Ужасные мысли. Будто внутри меня происходило сражение, и я проигрывала.

Потому что я не хотела, чтобы мои друзья снова пострадали.

— О чём думаешь, Блекджек? — спросила Глори, опустившись на колени рядом со мной, прикрывая меня своим крылом. Я открыла рот и снова закрыла. Было ощущение, будто на моём мозгу медленно сжимался обруч. Я должна была сказать это, но возникло чувство, что слова были на каком-то странном языке.

— Я… — прохрипела я, затем замолкла, поперхнувшись. Я не могла это сказать. Я должна была, но не могла.

— Она не хочет, чтобы мы шли с ней, — тихо сказал П-21. Я продолжала жмуриться и кивнула. Слышался лишь звук проливного дождя.

— Но… почему? — спросила она обиженным тоном. Я бы предпочла снова получить пулю в лицо, нежели услышать эту нотку в её голосе.

— Я не хочу потерять вас. Я… я не хочу, чтобы вы пострадали. Никто из вас. — Слова были подобны яду, капающему из моего рта. — Я не хочу, чтобы П-21 сражался с кобылами как… как с Смотрительницей. Я не хочу, чтобы Лакуну убили за то, кем она является. Мне нужно продолжать это делать… но вам… вам — нет. Вы можете уйти… вернуться к Капелле. Начать жить жизнью, суть которой не следовать за мной всюду, получая ранения. — Я продолжала видеть взрывающуюся Кловер перед своим глазом, видела отделявшееся крыло Глори, видела П-21, изнасилованного Смотрительницей, и себя, засунувшую Бдительность в рот Лакуны. Изображения появлялись снова и снова. Я представила себе небольшую пегаску с пышной гривой, держащую меня, как мама.

— Вы не должны идти со мной. Вы не должны мне ничего… Я просто… я боюсь. Хорошо? Я боюсь до смерти, что вас всех убьют, потому что я облажаюсь. — Я видела взрыв Кловер, как будто в З.П.С., страх в её глазах, застывший между моментом, когда она была жива, и моментом, когда умерла. Это было очень быстро. Одна ошибка. Одно мгновение случайного шанса. Я понятия не имела, кем она была… лишь имя, и лицо, и смерть, потому что я не смогла сохранить холодную голову.

Ни один пони не говорил долгое время. Затем Глори тихо спросила:

— Как ты думаешь, для меня есть жизнь в Капелле? — Я повернулась, чтобы посмотреть на неё, чтобы спросить, как она могла сказать такое. Её влажные глаза смотрели в мой. — Моя жизнь с тобой. Не в Капелле. Даже не в Тандерхэде. С тобой.

П-21 просто потёр заднюю ногу, глядя на колено. Я до сих пор помнила звук ударившей его дубинки Дейзи.

— Я… не смогу сделать это здесь без тебя, Блекджек. Когда-то, я думал, что мог. Я думал, что, как только выберусь, я ушёл бы и нашёл… что-нибудь. Что-нибудь лучшее. И, возможно, там и было бы что-то… когда-нибудь. Но, сейчас, ты — единственное, что удерживает меня… в копытах. Может быть, когда-нибудь Капелла будет делать это для меня. Может быть. Но… — Он замолчал и вздохнул. — Извини. Я не умный, когда дело доходит до таких вещей.

— Пони из стойла должны держаться вместе, — сказала Скотч, для пробы покачивая ногой. — В капелле было хорошо, а Вирго смешная. Ей просто нравился мой ПипБак. Но я хочу быть с тобой, Блекджек. Ты самое близкое к семье, что у меня есть. — О, от этого я съёжилась внутри, но П-21 не сказал ни слова. Он просто продолжал потирать болящую ногу.

— Чёрт возьми! Пребывание рядом со мной убьёт вас! — рявкнула я на них. Никакого ответа сразу не последовало. — Я не хочу, чтобы вы умерли из-за моих… моих глупых поисков!

— Умирают за вещи и похуже, — тихо произнёс П-21. — Все пони рано или поздно умирают. Мы могли бы умереть через пять минут или пятьдесят лет, с тобой или самостоятельно. Ты не сможешь защитить нас, отослав нас. На самом деле, Капелла не безопаснее, чем какое-либо ещё место в Хуфе. Даже Девяносто Девятое не было безопасным.

Скотч фыркнула и склонила голову. Синий жеребец сжал губы и отвернулся от нас.

Глори тихо вздохнула.

— Я знаю, что ты боишься потерять нас, Блекджек. Я тоже. Но ещё больше я боюсь за тебя. Ты так сильно хочешь помочь всем пони, и ты также хочешь помочь нам. Позволь нам помочь тебе, Блекджек. Если что-то плохое случится… то оно случится. Но пока мы можем, мы будем с тобой.

Я всё ещё могла видеть их тела. Разорванную на куски Лакуну. Висящего на проводе П-21. Отпавшее крыло Глори. До сих пор лежащую в ужасной позе Скотч Тейп.

— Хорошо. Ну, давайте учиться на Фоллен Арк. Хорошенько разглядим место и посмотрим, сможем ли мы придумать реальный план, который будет лучше, чем пробежка рысью с фразой в стиле «Здравствуйте, я Охранница. Не возражаете, если мы пройдём?»

«Видите? Я могу учиться»

* * *

Флэш Индастриз была на тот момент главным разработчиком устройств на основе магоэнергетических матриц, специализирующимся на лучевом и импульсном энергомагическом вооружении и защитных энергетических полях. Это была одна из десятков компаний, основанных при поддержке Министерства Военных Технологий, и ей было предначертано дать Эквестрии светлое, безопасное, ярчайшее будущее. Экскурсии в здании проходили каждые утро и вечер, десять монет со взрослых, пять с жеребцов и кобыл, жеребята проходили бесплатно. Я узнала это из одной из сотен брошюр, валявшихся в руинах вокруг здания. Вышеупомянутое строение обгорело, но логотип компании «ФЛЭШ» по-прежнему ярко светился белым на фасаде с радужными линиями, подчеркивающими название.

Когда-то там стояло несколько других зданий вокруг основного офисного строения, но они рассыпались и обрушились друг на друга, создав стену из обломков со старыми парадными воротами, как единственным удобным проходом. Так же на крыше десятиэтажной штаб-квартиры расположились турели. С третьего этажа разгромленного офисного здания рядом, я различила два входа, помимо парадного. Вокруг главного расположились, по меньшей мере, дюжина кобыл, у второго стояли только две, а третий не охранялся.

Лакуна принимала ванну в какой-то радиоактивной грязи, которую мы обнаружили в подвале офисного здания (и что она там делала, я не хотела знать), чтобы восстановить свои травмы. Было что-то основательно тревожное в том, как она плескала всё это на себя. Ни один пони не должен так веселиться среди магических отходов. Как только она присоединилась к нам, я указала на неохраняемую дверь, позволяя ей увидеть место через мой прицел.

— Можешь ли ты телепортировать всех нас к той маленькой боковой двери?

— Расстояние значительное, но, думаю, да. Однако они быстро нас настигнут.

Вблизи двери не было вообще ни одного укрытия, и мы попали бы в ловушку.

К счастью, я догнала двух пони, которые очень обрадовались возможности сыграть в салки перед главными воротами.

Мы вернулись вниз на первый этаж, и Лакуна убежала, чтобы впитать немного больше радиации, пока я объясняла план Фрут Сэлэд и Редишес.

— Это не ахти какой план, но если ты уверена, что она сможет доставить вас внутрь… ну, мы будем рады подержать их хорошо взбешёнными у входа. Как вы впятером планируете пройти?

— Позвольте мне беспокоиться об этом… — Потому что я ещё как волновалась по этому поводу. — Просто держите их занятыми у ворот так долго, как сможете.

Пара кивнула, а затем Фрут Сэлэд подошла поближе.

— Твоя подруга… она на самом деле аликорн, не так ли? — спросила она, понизив голос.

Я на мгновение сжала губы.

— Она мой друг. — Это всё, что я должна была и могла ей ответить.

Фрут Сэлэд покачала головой.

— Только в Хуффингтоне. Удачи. Я надеюсь, что вы вытащите оттуда Турнипа. Редишес сильно хочет вернуть нашего брата. — Ох… спасти её брата. Зная, как шёл мой день, я была бы счастлива, если бы сама в него не выстрелила.

Продолжай думать позитивнее, Блекджек.

Мы все собрались на третьем этаже, мой и Скотч Тейп ПипБаки зловеще потрескивали из-за радиации, исходящей от Лакуны. Я смотрела на ворота через прицел. Глори стояла в стороне с Лакуной, спрашивая у аликорна несколько вопросов о её регенерации. Скотч просто нервничала, пожёвывая кончик своей синей гривы.

— Это была моя ошибка, — сказал П-21 голосом, приглушённым сожалением, и я медленно повернулась, чтобы посмотреть на него. — В Фоллен Арке. Я видел, что ошейники были синхронизированы. И… Я замер. Я когда-то читал метод нарушения синхронизации, но… но в тот момент… со всеми ними, смотрящими на меня… Я просто не смог думать об этом. — Он посмотрел на меня своими тяжёлыми голубыми глазами. — Они так отчаянно старались освободиться. Прямо как я. Я пытался спасти одну… лишь одну. Она была даже моложе, чем Скотч Тейп. И… она двинулась. Я дёрнул за ошейник и… — Он вздохнул, взглянув на свои восстановленные копыта. Я просто смотрела на него.

«Он винил себя за Фоллен Арк?»

Конечно, да. Потому что он был таким же, как я. Умнее, чересчур серьезнее, но как я.

— Нет, не была, — ответила я. — Коллар надел ошейник на себя. Затем он дёрнул его, прежде чем я успела его остановить. Я предлагала ему каждую крышку, что была у меня. Злость оказалась важнее выживания.

Только в Хуффингтоне, я предполагала.

П-21 ничего не сказал, но легонько толкнул моё бедро своим. Я слегка улыбнулась.

Затем я узнала, как Стальные Рейнджеры играли в салки. Браун Бетти испустила на удивление тихий «крумп» перед тем, как снаряд гаубицы взорвал кусок асфальта и отправил Вспышек бежать в укрытие. Ракеты Фрут Сэлэд обрушились на их укрытие, и этот пулемёт/гранатомет (серьёзно, как какой-либо пони должен уцелеть после этой штуки) начал стрельбу линиями взрывной смерти. Для Вспышек не заняло много времени, чтобы начать ответный огонь из их лучевого оружия. Затем они начали звать подкрепление.

Это был сигнал нам. Я один раз кивнула Лакуне, и возникшая электрическая вспышка смазала мир. Расстояние было лишь в тысячу футов или около того, но, видимо, это было более чем достаточно для Лакуны. Аликорн резко осела. У всех из нас на носах и гривах виднелись остатки магической копоти, и у меня в поле зрения танцевали пятна. Я проверила дверь — заперта. Я кивнула П-21, чтобы он принялся за работу, пока мы притаились так низко, как смогли. Если бы ситуация ухудшилась, то я просто убила моих друзей…

Нет. Маленькая голубая радужно-гривая пегаска решительно напомнила, что мои друзья решили помогать мне. И что, даже если это не был великий план, мы ещё круты для этих попыток. Я медленно вдохнула, чувствуя, как в любую секунду Вспышки оглянулись бы назад и обнаружили нас. Любую секунду… ладно, возможно, Браун Бетти была довольно сильной, чтобы её игнорировать, но двадцать к двум не было хорошим соотношением. Рейнджеры уже отступали.

Замок щелкнул. Я открыла дверь своей магией, и мои друзья ворвались внутрь. Я влетела последней и мы закрыли за собой дверь. Узкий зал был усыпан мусором, но ничего свежего. Наконец нам повезло, не похоже что эту часть здания использовал хоть какой-то пони. Хоть и была она выбрана в первые, не взирая на это, мы осматривали и подбирали лишь то не многое барахло, что могло оказаться полезным, пока продвигались по узким офисам.

Затем Скотч Тейп толкнула терминал, тот затрещал и экран вернулся к жизни. Голос кобылы начал говорить:

«…не нравиться это, Даймонд. Использовать магию для того, что бы убивать наших врагов, кажется просто не правильным. Это не заклинание. Это машина для убийства!»

Мои уши оживились. Я знала этот голос!

— Итак, вы говорите, что хотите ограничить наши войска в оружии, в то время как зебры могут использовать любые талисманы какие пожелают, — произнесла кобыла возмущенным тоном. — Я думала, что ваше министерство для всей тайной науки. Это то, чего вы хотели, верно? Это то, что вы должны делать. Так почему вы здесь, сейчас, связываете мои копыта. Магическое оружие это новое слово в войне.

— Я не хочу новое слово в войне. Я хочу остановить боевые действия, — протестовала Твайлайт.

— Чертовски верно. Я не собираюсь поддерживать это ваш бизнес-план. Поиски быстрых и красочных способов убийств каких-либо пони, по моему это идея не из лучших — согласилась Эплджек.

— Забавно, потому что именно это наши враги делают прямо сейчас, — сказала Даймонд раздраженно. У нас есть достаточно единорогов, способных на боевые заклинания. Но они немногочисленны, редки и являются целью номер один в бою. Создавая оружие, подобное этому, мы можем дать часть этой силу земным пони и пегасам. Это может переломить ситуацию и закончить войну.

— Мне действительно не нравиться это признавать, но было бы на много легче сражаться, если бы нам не приходилось таскать повсюду коробки с боеприпасами, там на верху, — сказала Рейнбоу Дэш. — Не то что бы мы не можем, но…

Голос Твайлайт звучал измученным отчаянием:

— Но почему мы не можем использовать что-нибудь другое? Не смертельное заклинание?

— Я согласна, — вмешалась Флатершай. — Голосую за не смертельное.

— О, так вы Министерские Кобылы собираетесь использовать распоряжение Луны для разработки заклинания «делающее всем обнимашки». Великолепно, — пробормотала Даймонд. — Зебры становятся более изощренными со своим оружием. В этом году они использовали розовое облако в Литлхорне. Завтра, кто знает? Мы должны повернуть баланс сил в нашу пользу. И такое оружие может сделать это!

— Создание устройства, которое посылает во врага луч сжигающего заклинания, просто не правильно. А эти, другие заклинания которые вы пытаетесь добавить? Молния? Расщепление? Тогда мы будим не лучше тех, кто уничтожил Литлхорн, — твёрдо заявила Твайлайт.

— Твайлайт, — прохрипел ржавый голос, заставивший мою гриву встать дыбом — Вы же понимаете, что вынуждены согласиться с этим.

— Я знаю. Просто… — Твайлайт замолчала.

— Не нравиться мне всё это, сахарок. Но она права. Если зебры использовали яд в Литлхорне… ну… по сравнению с этим, я думаю, это не так уж плохо.

— Я знаю… но… я думала, что буду разрабатывать новые заклинания для принцессы. Не помогать пони делать смертельные штуки.

Даймонд фыркнула и сказала насмешливо:

— Вы лишь предоставьте кое-какие магические знания, и ни один пони не попросит вас, что бы вы приложили копыто к этому. К примеру, мы пытаемся сейчас найти драгоценный камень, который был бы лучше, чем алмаз, для матрицы заклинаний. Алмазы эффективны, но жутко дорогие.

— Вам нужно что-то вроде рубина или красного сапфира, для хорошего сочетания с огнем предпочтительнее ру… — Твайлайт начала говорить пренебрежительным тоном, затем резко прервалась:

— Ох…

— Видите? — произнес Голденблад скрипучим, ломаным голосом. — В конце концов, это не так сложно.

— Итак, вы будите поддерживать Флэш Индастрис, Эплджек? — спросила Даймонд.

Прозвучало тихое бурчание:

— Не нравится мне это… но так и быть.

Резкий тон Даймнод сменился на более спокойный:

— Хорошо, я рада что это закончилось. Не волнуйтесь, Твайлайт. Я уверена, что с помощью вашего министерства Флэш Индастрис сможет исследовать… не смертельные варианты, — прозвучали звуки копыт, удаляющихся рысью прочь. — Так много надо ещё сделать… — услышала я её бормотание, прежде чем оно стихло совсем.

— Ну, вежливость этой кобылы, на вкус как гнилые яблоки, — пробормотала Эплджек. — Эй Голди. Почему с нами нет Пинки или Рэрити.

— Мне очень жаль, но у них были другие дела, требующие их участия. У Рэрити было совещание с СМИ, а… а Пинки Пай была не много… несобранной в её организации… — скрипучий голос, оборвался сильным кашлем. Это заставило меня вздрогнуть.

— Голденблад! — ахнула Флатершай. — Ты весь горишь. Ах, почему ты не сказал, что тебя лихорадит? Тебе надо в постель, чтобы поправиться.

Голденблад растягивал медленный, мокрый, громкий кашель.

— Ваше министерство имеет большое значение, Флатершай. Так много нужно сделать, и только я могу это. Просто поставьте меня на копыта, — была не долгая пауза, затем глухой стук, превращающийся в рваный кашель.

— Это Кровь? — неуверенно спросила Рейнбоу Деш. — Может вам все-таки стоит пойти отдохнуть… вы выглядите, полумертвым.

— Хотелось бы надеяться, — пробормотал он.

— Я отвезу тебя куда-нибудь, где ты сможешь отдохнуть, — твердо заявила Флатершай… ну, или настолько твердо, насколько Флатершай когда-либо говорила…

— Если с тобой, конечно, все порядке.

Он вернул себе неровное, громкое дыхание, затем проговорил:

— Ты… слишком хороша… для этого мира, Флатершай.

Кашель становился слабее и слабее. Наконец Твайлайт произнесла:

— Он что пытается работой довести себя до смерти?

— Я предполагаю, нечто всемогущее стоит за всем этим. Так не справедливо. Эта война, кажется ломает лучших из нас, — проворчала Эплджек. — Меньше всего Луна слушала его об отсрочке Галла. Вот блин, устраивать вечеринку, и в тоже время пытаться организовать всё остальное? Это не возможно.

— Пфф. Мое министерство всё сделало, — усмехнулась Рейнбоу Деш.

— Легко, когда твоё министерство ничего не делает.

— Эй, вообще-то мы делаем. И это потрясные вещи. Именно поэтому мы и закончили первыми, — Но я думала о разговоре с Голденбладом и той ветхой книге предка Риветс. Что Министерство Крутости действительно планирует? — В любом случае, из-за этих глупых встреч я пропустила завтрак. Хочешь пообедаем? Мы можем болтаться вместе как в старые времена!

— Ох… Я не могу. Я приехала сюда только, чтобы встретить Даймон. У меня назначена встреча с Принцессой в час и мне нужно вернуться в Кантерлот, — с неловкостью сказала Твайлайт Спаркл.

Эпплджек вздохнула.

— Да. И я получила… давайте посмотрим… встреча… встреча… встреча… о, смотрите-ка ещё встреча. — Она вздохнула, — Сыта уже…

— Я думала, находиться в главе министерств, значит сказать всем чтоб отвалили и делать, что мы хотим — протестовала Рейнбоу Деш. — Я почти никогда не вижу вас! Не думаю, что мы когда-либо собирались все вместе с того момента, как это всё началось!

— Ладно, это важно, Рейнбоу. Вся Эквестрия расчитывает на нас. — Убеждающе сказала Твайлайт. Это звучало так, будто она действительно имела это ввиду.

— Да. Здесь то уж ответственности побольше, чем при уборке яблок. Это точно.

Рейнбоу Деш вздохнула.

— Мне просто не нравиться это. Ну, наверно, мне лучше вернуться в Клаудсдейл… или ещё что-нибудь.

— Не унывай, Рейнбоу. Я уверена, когда война закончиться мы снова будем вместе, — Ободряюще сказала Твайлайт Спаркл. — Вот увидишь.

Терминал снова затрещал и выдал сообщение об ошибке. Не зависимо от того, что П-21 с ним вытворял, терминал не хотел работать.

Значит Твайлайт не стремилась приспособить магию для оружия. Голденблад ли подтолкнул её или стечение обстоятельств, просто вынудили её сделать это? Я не знаю, но я прекрасно чувствовала её нежелание. Я знала пони, чьи ошибки, убили миллионы, я удивлюсь если Спайк мог относиться к Твайлайт так несерьезно. Я видела обе точки зрения, и честно говоря, я хотела бы быть как Эплджек. Если зебры поступали также… тьфу, разумеется они так поступили, потому что так поступали мы! Не удивительно, ни один пони не остановился пока все не взорвалось. Чтобы произошло если бы все не взорвалось? Мы бы были кибер-аликорно-дракона гибридами и сражались при поддержке разумных мегазаклинаний, против гигантских роботов в виде зебр.

Мы пошли через разгромленные офисы. Там было ещё несколько терминалов с фрагментами информации. Видимо, говорить о поставках было неуместно. Спарк батареи и генераторы для Стойл 90 и 92 были потеряны. Главы собирались съехаться. Вопросы об обмене рубинов на изумруды. Записи о новорожденных. Уведомление о похвале за материнство. Пять неприятных комментариев о том, как она его получила.

Честно, неужели пони нечем было заняться два века назад?

Мы шли не сворачивая, и вскоре встретили свору голодных радтараканов. Мой меч плавно выскользнул и отправил их лететь в другую часть комнаты. Было ещё много красных меток на моём Л.У.М.-е. Но я не хотела с ними бороться. Мне просто нужна информация. Если я не узнаю где находились Турнип или мейнфрейм, то мы не будем делать это от сюда. Затем я почувствовала резкую, сладкую вонь. Это выглядело, как будто мы приближались в ванне кобылок.

Идея…

Потребовалось всего двадцать минут для одной из Вспышек, чтобы получить вызов, и она побежала через дверь в своей белой броне с радужно-окрашенной гривой. Дань Деш, или просто совпадение? Она перешагнула через канаву, разбившую плитки и бетон, как вдруг несколько кобыл выкрикнули: «Поторопись, Спарклер! Ты пропустишь все самое интересное!»

Голубая земная пони покраснела.

— Заткнитесь! Я буду там так скоро, как я закончу срать! — Прокричала она обратно, затем сжала глаза и принялся за работу. Очевидно, некоторым пони необходимо больше клетчатки в своем рационе. Она была так сосредоточена на своём деле под копытами, что не заметила светящийся меч, рог, или глаз, пока не закончила.

— Вот дерьмо… — пробормотала она, когда краска отхлынула от её лица. Ну, за исключением той странной красной и зеленой краски, что была намазана на её шкуре.

— Не-а, — ответила я, держа саблю у её горла. — Я не хочу убивать тебя. Если ты будешь умницей и посидишь тихо… То я не буду. Идёт?

— Ты та психопатка, что избила Флаттершай! — Спарклер хмуро посмотрела на меня.

— Нет. Это был другая психопатка. А я, психопатка, что держит меч у твоего горла. — Серьезно, неужели все работорговцы и рейдеры сдали свои инстинкты выживания, как только вступили в «Кружок Плохих Парней»? — Ну, что, Спарклер, будем играть вместе или мне подождать другую кобылу, которой нужно сходить на горшок? — Похоже, знание её имени немного расположило её отношение ко мне.

Даже лучше, судя по выражению, отобразившемуся на её лице мгновением позже, она наконец осознала тот факт, что меч был довольно острым, а я не выглядела похожей на Мисс Счастливую Пони. Она прошла до конца офиса, и мы немного поболтали. Иногда она бросалась угрозами, о том, как Кобылы Вспышек сотрут меня в порошок, но легкое движение меча около её шеи, это прекращало.

Торнип проводили в кабинет генерального директора, который был заперт. Ключом владела главарь банды, Даймонд.

«Блин».

Мейнфрейм был в лаборатории R&D. Я была сукой, которая будет передана моей кобыле по кусочкам, в виде кобуры для её лучевой винтовки. Ладно, не вся информация была полезной, как я наделялась. И так, когда все вопросы были заданы, остался один — «что делать с Спарлкер?» Очевидно, она думала, что мы собираемся перерезать ей горло. Разумеется, мы забрали все её вещи… но что дальше?

«Чудо-клей», отозвалось кстати.

Со всем четырьмя копытами приклеенными к полу, и веревкой связывающими её рот, мы оставили Спарклер там, где она в конце концов и будет найдена… надеюсь, после того как мы уйдем. Рано или поздно, она должна была перегрызть веревку.

Мы вбежали на второй этаж из длинного вестибюля, с видом на первый заставленный ящиками и контейнерами. Магический проектор изображал логотип компании, висящий в воздухе. Здесь были матрасы по всему балкону и израсходованные картриджи лучевых зарядов, валялись везде. Справа от нас я смогла разглядеть лифт. Снизу доносились голоса.

— Меня не волнует, мы не можем переместить это, пока не позаботимся о Рейнджерах. Если ты хочешь ускорить процесс, то лети туда и помоги!

Разгневанная кобыла была альбиносом с радужными полосами, разукрашивающими ее тело и гриву. Она носила доспехи, которые были на половину броней, на половину, чем то из того, что мы видели ранее в магазине, когда отдыхали. Честно говоря, мне было не до неё, все из-за жеребца в силовой броне, что как-будто говорила: Оперативный агент Лайтхувз.

— Анклав ещё не готов к участию в боевых действиях с Рейнджерами, Даймонд. У нас с вами было договоренность. И вам ещё предстоит выполнить вашу часть соглашения, — ответил пегас спокойно и рассудительно. С ним было два солдата пегаса в силовой броне, а около Даймонд было полтора десятка её кобыл.

— Нам нужны эти системы.

— Меня не волнует, что тебе нужно! Меня заботит только то, что нужно мне! Я Даймонд Флэш, Кобылка Вспышек. Мои потребности, намного важнее. Нам нужно от тебя вертиштуковина для перевозки ещё кое-какого оружия Большого Папочки, — сказала она, властно топнув копытом. — Теперь прекрати тратить время на глупые вопросы, или ты никогда не получишь эти талисманы.

«Талисманы? Какого рода талисманы? Зачем они Лайтхувзу? И почему я не могла пустить пулю ему в голову прямо сейчас? Потому что за это нас всех убьют, Блекджек… и ты не ассасин. Блин… две веские причины».

Медленно, мы двигались вдоль балкона к лифту. Большинство камней в панели управления были тёмными, но те, что для вестибюля, второго и верхнего этажей, светились. Однако, независимо от того, как сильно я жала на кнопку верхнего этажа, кабина не двигалась.

«Чёрт».

Я хмуро посмотрела на замочную скважину рядом с кнопкой. Она была настолько крошечной, что я сомневалась в том, подойдёт ли заколка!

Почему никогда ничего не бывало легко? Нам нужен ключ. Он находился на броне у Даймонд. А она была при этом в окружении своей банды, Лайтхувза, и двух пегаов в силовой броне. Одному из нас пришлось бы пойти туда и взять его.

— Есть идеи?

Только одна. Но это точно не будет мило.

— Я ненавижу это. Я ненавижу тебя. Я ненавижу всех пони! — протестовал П-21, пока Глори натягивала униформу кобылки ещё дальше на его круп. Лакуна использовала немного магии, помогая выпрямить его гриву, в то время как я трудилась над ней Глориной щёткой. Скотч намазала немного краски Флэшер на него, делая похожим на Спарклер, что застыла рядом, наблюдая в шокированном изумлении.

— Ты — единственный пони, что сможет это сделать, — напомнила я ему. — Мои скобы на ногах слишком бросаются в глаза, Глори он узнает, Лакуна слишком большая, а у Скотч ПипБак. Ты — того же цвета и почти такого же размера. — Его гнев едва скрывал страх и дискомфорт из-за нас четверых, одевающих его. Глори соблюдала большую осторожность, чтобы не завести его неосторожным прикосновением там. — Спустись вниз, получи ключ, встреться с нами в лифте.

— Получи ключ? Без малейшего труда… — пробормотал он — Ну и дела, из ваших уст это звучит так легко.

Я вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— П-21, если ты действительно не хочешь делать это… скажи мне. Мы придумаем что-нибудь другое.

Может быть, мы могли бы застать их врасплох? Однако там было многовато пони, чтобы пытаться застать их врасплох.

Он вздохнул и отвернулся.

— Нет. Я думаю, что смогу сделать это. Просто… если что-то пойдет не так… Я не хочу снова подвести тебя, Блекджек.

Он потёр восстановленными передними копытами друг о друга.

— Тогда не подводи, — ответила я с улыбкой. — И не беспокойся о неудаче.

— Да, беспокойся о возможности быть пойманным, — пробормотал он. Теперь между ним и Спарклер не было большой разницы, и кобыла просто смотрела на нас тревожным взглядом. Он подбежал к, попытавшейся отступить Спарклер, но с её копытами, приклеенными к полу, ну… Шепнул ей что-то на ухо, и её глаза расширились. Она рассеянно кивнула, а затем вздрогнула и пристально посмотрела на него. Но этого, казалось, было достаточно для ответа.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — пробормотал он, а затем глубоко вдохнул. — Только обещай мне… что бы ни случилось… не открывай огонь. Хорошо?

Из-за этого я начала ещё больше опасаться данного плана. Одно дело, если бы я находилась там, но… П-21, казалось, знал, что делает.

«Пожалуйста П-21, знай, что ты делаешь»

Мы двинулись к лифту, пока я смотрела на неё… него… — Чёрт, где он научился так ходить? — спускавшегося к встрече небрежным шагом. Просто очередная Вспышка подошла поддержать своего босса. Ничего необычного. Просто потянулась к её карманам…

— Сука! — взревела Даймонд, разворачиваясь к П-21, остальные Вспышки набросились на него. Мгновенно, я подняла свою винтовку, прицелилась ей в череп, и почти снесла голову, прежде чем увидела смотрящего на меня П-21, когда его атаковали её охранники. Затем он что-то говорил о передаче технологии её законным владельцам. Я не смогла полностью расслышать это на фоне болтовни. Вдруг губы Даймонд скривились в неприятной улыбке.

— Ах, так Рейнджеры послали одного из своих маленьких шпионов. Пришёл сюда, чтобы освободить вашего брата? — Она захихикала. — Отстойно быть тобой. Теперь у меня есть новая секс-игрушка.

Я видела дрожь, пробежавшую по нему, и тревожно облизала губы, снова перемещая перекрестие от него к кобыле.

Лайтхувз нахмурился, посмотрев на П-21, затем на измазанную краской кобылу-босса.

— Мы должны убить его. Это место не должно покинуть и слово о том, что я помогаю вам.

Теперь моя винтовка целилась в него… но… чёрт, почему я не могла снять восемь пони сразу?

Его требование, однако, вызвало ещё более мерзкую ухмылку у Даймонд.

— Если ты хочешь, чтобы он умер раньше, то тебе лучше притащить сюда этот вертибак и доставить эти пушки Большому Папочке. Мы уничтожим Рейнджеров Хуфа раз и навсегда. Затем ты сможешь забрать своих идиотов ДК обратно на облака, откуда вы родом.

— И статус-кво сохранится, — закончил он, хмуро глядя на П-21. — Ты же непременно превратишь его в прах, когда закончишь играть?

— Ну, мне придётся поделиться им сперва. Дать другим дамам поскакать. Затем я сотру его в пыль. Это закончится в мгновение ока, — Проговорила Даймонд, левитируя ключ со своей шеи и передавая его одной из своих охранниц. — Уведи его наверх. Пока ты там, можешь поиметь другого. Я с ним закончила. — Охранница-единорог ткнула П-21 своим лучевым пистолетом, и он угрюмо поднялся на свои копыта.

— Так. У тебя есть Вертибак на вызове и два Рейнджера на улице для преваращения в пыль. Я должна убедиться, что он готов двигаться, — сказала она, а затем притворилась вспоминающей. — О, да, И ты получаешь те бесполезные талисманы. Честное слово, у Анклава нет своих талисманов прицеливания?

— Конечно, есть. И на них составлена тщательная опись. Мне нужны талисманы, чьё наличие не отражено в книгах, — сказал он медленно и осторожно, пока П-21 уводили к лифту вестибюля.

— Игры Анклава. Честное слово… — проговорила Даймонд, рысью направляясь к охраняемой двери с Лайтхувзом, следующим за ней.

Двери лифта под нами слабо зашумели, а затем открылись. Мгновение спустя они снова сомкнулись. Я постучала по жемчужине у дверей лифта на нашем уровне, и они открылись. Вспышка шокировано глазела на меня достаточно долго для того, чтобы я стукнула прикладом винтовки Тауруса ей в лицо. В течение нескольких секунд, мы скучковались в теперь уже тесном лифте. Я посмотрела на П-21.

— Ты планировал попасться?

— Я спросил Спарклер, всегда ли Даймонд первой пользовала жеребцов, что она захватывала, — ответил он с улыбкой. — Я предположил, что это… привилегия альфа-кобылы. — Я визжала от радости, крепко его обнимая. Я люблю умных пони! Он тяжело задышал. — Прикосновение! Слишком много прикосновений!

Я отпустила его, мы оба покраснели.

Лифт поднялся на верхний этаж, и у меня отвисла челюсть. На самом деле чистые места, случайно попадавшиеся на моём пути, можно было пересчитать по копытам. Но это было не просто чистым. Данное место было… безупречным! Блестящим, даже! Я вытаращила глаза на увиденное зрелище и сразу почувствовала, как по моей гриве поползли мурашки. Приёмную покрывал полированный мрамор, стены украшали светящиеся магические линии красного, зелёного и синего цветов. Великолепные деревянные двери, украшенные драгоценными камнями, сверкали передо мной, будто дразня меня тем, что лежало за ними.

— Что это? — спросила я, потом снова посмотрела на оглушённую охранницу. Чёрт, теперь я пожалела, что ударила её так сильно.

Мы выбежали в нетронутое место. Как бы чисто оно не выглядело, сюда всё же пробивался затхлый аромат снизу. За столом, рядом с дверью стояла чопорно одетая кобыла. Она подняла глаза от журнала и приятно улыбнулась.

— Здравствуйте. Мне очень жаль, но мисс Даймонд не доступна на данный момент. Если вы здесь, чтобы записаться на приём, я постараюсь его перенести. Я приношу извинения за любые ваши неудобства.

Я уставилась на неё в шоке, затем выгнула бровь.

— Э-э, нам не назначено, — ответила я, запинаясь.

— Ох! Ну что ж, добро пожаловать в Флэш Индастриз, дом для многих удивительных и чудесных магических продуктов. Мне очень жаль, но мисс Даймонд не доступна на данный момент. Мне очень жаль, но все старшие сотрудники отсутствуют на данный момент. Если вы хотите назначить встречу, я назначу её сейчас. Если вы хотите ждать, я буду рада ответить на любые возникшие у вас вопросы о Флэш Индастриз пока какой-нибудь пони не появится, чтобы вас увидеть. — Улыбнулась белая кобыла, смотря на меня своими голубыми глазами. Она напомнила мне чистую, улучшенную версию кобылы ниже.

— Вы — секретарь Даймонд? — спросила Глори, заинтересованно нахмурившись.

— Я — автоматизированный фотонный автоответчик на основе секретаря мисс Даймонд, мисс Берил. Я боюсь, что мисс Берил вне офиса на данный момент. Хотите, чтобы я связалась с ней для вас? — живо спросила проекция.

— Нет, — быстро ответила Глори, потом посмотрела на меня. — Заметили сходство?

П-21 кивнул, а я перевела взгляд с одной на другого.

— Что?

— Предполагаю, что Даймонд внизу — это потомок секретаря мисс Даймонд. Система думает, что она всё ещё жива.

— Тогда что это? — указала я на кобылу за столом.

Скотч подбежала к ней и протянула своё копыто. Та замерцала на месте, приятно улыбаясь кобылке, махавшей копытом туда-сюда внутри голограммы.

— Круто!

Ну, она была такой же проекцией, как и Профессор, только машиной.

— Мне нужно попасть внутрь офиса мисс Даймонд, и быстро.

— Мне очень жаль, но это не допустимо. Если вы хотите подождать, пока мисс Даймонд появится или назначит встречу, пожалуйста, делайте это сейчас, — весело произнесла проекция.

— Что ты? — спросила Скотч Тейп. — Призрак?

Проекция с нежностью смотрела на неё.

— Я — пример нескольких самых захватывающих технологий голографических проекций, разработанных во Флэш Индастриз. Хотя мы хорошо известны благодаря нашей линии магических средств индивидуальной защиты, Флэш Индастриз является также ведущим разработчиком магии манипуляции света. Благодаря нашему партнёрству с Министерством Тайных Наук, Флэш Индастриз трудился над производством наших последних и наиболее интересных творений.

— Какого рода творений? — поинтересовалась Глори.

— Мне очень жаль, но вам придётся быть более конкретными. Заинтересованы ли вы в наших средствах индивидуальной защиты? Голографической технологии? Технологии защитной магии? Или другой технологии? — спросила проекция слегка снисходительным тоном.

Я собиралась спросить о Проекте «Стальной Пони», когда Глори произнесла:

— Средства индивидуальной защиты? Вы имеете в виду оружие?

Проекция нахмурилась.

— Флэш Индастриз не любит отрицательные ассоциации, связанные с этим термином. Наша продукция индивидуальной защиты разработана с целью защиты наших пользователей от вреда путём применения мощной, точечной магической силы. Будучи хорошо известными за наше лучевое оружие, мы также преуспеваем и в альтернативных магических эффектах. Тем не менее, следует помнить, что подобные вещи должны заключаться через нашего военного представителя продаж или такового у Министерства Крутости.

Получается, им не нравится слово «оружие»? Сюрприз, сюрприз.

— А как насчёт…

— Что такое голограммы? — спросила Скотч Тейп, затем немного отступила назад, заметив мой подергивающийся глаз и тихое рычание. — Что?

— Флэш Индастриз разработала впечатляющую линейку технологий магической проекции, способную дублировать практически любое изображение с точностью в девяносто девять целых и восемь десятых процентов. Используя многоточечную проекцию, мы даже способны поддерживать изображение, когда один источник проекции заблокируется. Нет больше раздражающих теней на изображении! В сочетании с нашей щитовой продукцией, мы прогнозируем новые захватывающие продукты с использованием жёсткого освещения, которые будут представлены на Флэш Индастриз в ближайшие годы.

Её весёлость действовала мне на нервы.

— Окей. Так скажи мне — начала я.

— О магических щитах? — спросил П-21, нахмурившись. Я прошипела сквозь зубы, как мой глаз расширился.

«Он — умный пони, не стреляй в него. Он — умный пони…»

— Нашей последней и наиболее интересной продукцией на сегодняшний день являются устройства магического щита. Спроектировав барьер магической энергии, мы смогли защитить жизненно важную военную и правительственную собственность всей Эквестрии. Хотя они и не доступны для частных закупок на данный момент из соображений безопасности, мы прогнозируем, что через двадцать лет все пони будут пользоваться полной индивидуальной защитой путём нашей продукции магических щитов. Здесь на Флэш Индастриз, мы гордимся тем, что предоставляем одни из самых сильных и наиболее совершенных защитных технологий в Хуффингтоне или за границей!

— Но ему не хватило энергии, — выпалила я. — Щит Хуффингтона не сработал, потому что ему не хватило энергии.

Я выглянула в окно и… посмотрела на совершенно нетронутый город! Тут даже было солнечно. Ядро высилось, как кластер из дымчатого кварца. Оно даже блестело. Но… было что-то не так в изображении. Я протянула копыто, и всё окно замерцало в месте его проникновения. Я почувствовала грязное стеклом под ним.

— Мне очень жаль, но, чтобы обсудить конкретные технические вопросы, мне придётся направить вас в наш инженерный отдел. Хотите записаться на приём?

Я вздохнула, собираясь уже спросить о «Стальном Пони», когда остановилась в посмотрела на Лакуну.

— Ну?

— Что? — Она моргнула в замешательстве.

— Ты не задашь вопросы о других технологиях? — поинтересовалась я.

— Флэш Индастриз включает не только продукцию с использованием света. — Я закрыла лицо и крикнула в копыта, когда проекция продолжила. — У нас есть ряд других проектов по всей Эквестрии, таких, как наше сотрудничество с Гиппокампус Энерджи и их солнечными батареями Нью Хоуп, различные услуги распространения энергии с программой реконструкции Хуффингтона, и работа с Хуффингтонским Планетарием и Обсерваторией Горы Чёрный Пони. Мы также…

— Заткнись! Я здесь за Проектом «Стальной Пони»! — отрезала я.

Проекция замерла.

«Ой-ой…»

Потом она нахмурилась. Кобылий голос сменился на глубокий самцовый.

— Мне очень жаль. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пока не прибудут соответствующие службы безопасности. Компетентные органы были предупреждены. Если вы попытаетесь уйти, то будут использоваться смертельные контрмеры. Приносим свои извинения за доставленные неудобства.

И одновременно с этим во всём здании зазвучали сигналы тревоги.

Почему я была определённо уверена, что Даймонд и Лайтхувзу не понадобится много времени, чтобы подняться сюда и проверить?

Стены вокруг нас замерцали и соединились в два светящихся белых аликорна. Голубые бусинки светились на кончиках их рогов, когда они подошли. Я надеялась, что богине будет приятно, когда я подняла дробовик и выстрелила картечью в призрачного фантома. Свинцовые шарики прошли прямо через него без последствий. Лучевая винтовка Глори оказала, пожалуй, даже меньший эффект. Магические стрелы проникли внутрь без ряби.

Затем нас захлестнул голубой свет и… Я зевнула? Действительно, вялость распространялась по мне с пугающей быстротой. Даже Лакуна выглядела уставшей, а она не должна спать! Несмертельное оружие, вспомнила я. Похоже, Даймонд была верна своему слову, данному Твайлайт. Мой глаз прослезился, пока я боролась со сном, вглядываясь в голубой свет в конце рога аликорна. Крошечный сапфировый талисман плавал там на кончике!

Я проскользнула в З.П.С., прежде чем мой глаз полностью закрылся, поставила в очередь две атаки, и понадеялась на лучшее. Мой первый выстрел не обратил внимания на гигантскую светящуюся цель и ударил прямо в синий драгоценный камень. Тот разрушился с крошечным хлопком голубого дыма. Другой лишь дал трещину, и мне пришлось сделать три выстрела, прежде чем везучая дробинка разбила его. Аликорны погасли.

— Не беспокойтесь об аликорнах. Цельтесь в драгоценные камни, — сказала я, когда они появились, на этот раз с красными камнями. Лучи обжигающей энергии прокатилась по приёмной, и всем мы, кроме Лакуны, бросились в укрытие. Глори завизжала, когда обуглившаяся линия протянулась от её покрытого шрамом бедра до копыта. Я чертыхнулась, выцеливая огненные рубины. Однако, вокруг каждого из них появился маленький щит, и мои дробинки отклонились, не нанеся вреда.

Малиновые пучки вгрызались в поднятый щит Лакуны, пробуриваясь через него к аликорну и Скотч Тейп. Вдруг глаза кобылы сверкнули.

— Жалкие призраки! Вы осмелились бросить вызов истинной Богине? — Заявила она. Аликорн встала на дыбы и закричала гудящим, резонирующим голосом. — ПРОЧЬ!

Из её рога разразился поток волшебных стрел, унёсшихся вдаль, сфокусировавшись на огненных рубинах. Они не только сокрушили двух вышеупомянутых аликорнов, но и добрались до каждого драгоценного камня, излучавшего голограмму. Когда буря миновала, приёмная вернулась к тому же испорченному состоянию, что и здание ниже. Два или три пятна света слабо мерцали, и некогда потрясающие двери оказались пустыми дверными проёмами.

Хорошо. Цвет меня впечатлил. Лакуна посмотрела на меня и властно заявила:

— Над Богиней НЕЛЬЗЯ насмехаться.

— Я не насмехалась над тобой. — Я посмотрела на П-21. — Ты? — Он энергично помахал головой. — Ты? — Челюсть Глори просто болталась открытой. Я смущённо улыбнулась. — Видишь? Никто не насмехался!

Она тихо фыркнула, взгляд немного смягчился, когда она взъерошила свои перья.

С высоко поднятой головой, она шагнула через двери в кабинет, украшенный ещё голограммами. Всё тут выглядело чистым, но скрыть этот запах плесени и грибка не получилось.

— Турнип? — крикнула я, входя следом.

— Эй, детка. Я там, где ты оставила меня. Готова ещё раз поскакать на шутнике Турнипа… ой? — желтовато-коричневого цвета жеребец был привязан, распластавшись на кровати, выглядевшей очень к месту среди голограмм. Судя по всему, он был далек от страдающего… — Я думал, ты будешь кем-то ещё.

— Я — Охранница. Я здесь, чтобы спасти тебя, — сказала я, немного скептически. — Я имею в виду, если ты не занят?

Глори снова закрыла глаза Скотч своим крылом. Кобылка отмахнулась и критически посмотрела на связанного жеребца.

— Эх, я видела и больше, — сказала она решительно. По какой-то причине, это, казалось, взорвало что-то в мозгу Глори, и слова, что она собиралась сказать, умерли в горле. Я тоже немного удивилась. Глори не слышала о секс-образовании? Анклавовцы такие странные…

Турнип оказался довольно обыкновенным на вид земным жеребцом: желтовато-коричневым с коричневой гривой. Он слегка улыбнулся.

— Ну… Вы не должны… Я здесь в порядке.

П-21 вздохнул, закрыв лицо копытами, прежде чем сказал:

— Я — твоя замена. Она выбрасывает тебя к остальным Вспышкам, а затем тебя обратят в пыль.

Выражение его лица добавило невысказанное «идиот».

Усмешка Турнипа исчезла, и скованный жеребец резко задёргался.

— Оу. Ах… хорошо… В таком случае… спасение только приветствуется, да, сэр, благодарю вас, пожалуйста! — Я покачала головой, приближаясь с мечом. Он посмотрел вниз, на другую свою голову. — Отбой, мальчик! Хех… Он думает сам по себе, — сказал он, когда я улыбнулась, вращая лезвие снова и снова. Я ухмыльнулась, глядя на него сверху вниз. В его глазах росла паника. — Ложись!

Я слегка закатила глаз.

— Не волнуйся… Я обещаю не срезать слишком много от конца, — сказала я, поднимая меч, чтобы срезать эти оковы. Может быть, парень не заслуживал такого, но… честно? Оставаться здесь с этими бандюками ради секса? В самом деле?

В этот момент двери лифта зазвенели, и жеребец выпал из моего внимания, когда восемь Вспышек вывалились и сразу же открыли огонь красными лучами сжигающей магии по большинству из нас. Кровать была самой большой штукой для Глори и меня, за которой можно укрыться, так что мы оказались стрелявшими над Турнипом, пока я пыталась освободить его, разрезав оковы. Разделение моей концентрации не очень хорошо сказалось на точности обоих действий. Я перешла на винтовку, оставляя свой З.П.С… для Даймонд.

— Освободи меня! Освободи меня! — орал Турнип, пока мы стреляли над ним, удерживая Вспышек подальше. Скотч, Лакуна, и П-21 прятались за большим офисным столом. Аргумент выстрелил с глухим шумом, но среди них оказался достаточно быстрый единорог с заклинанием щита, о который гранаты стукнулись и отскочили обратно к нам.

— Заткнись и думай о малом! — крикнула я, перезаряжая винтовку. Мне удалось разобраться с двумя завязками.

Затем двери лифта зазвенели снова, и оттуда вышли ещё Вспышки. За ними следовала Даймонд с парящей над ней лучевой пушкой Гатлинга и окружавшей её сферой мерцающего света.

— Достаточно! Настало время превратить всех этих уродов в пыль!

Я прыгнула в З.П.С., и нацелив четыре пули ей в голову… увидела нулевой шанс попадания. Я не отменила заклинание и всё-же жахнула из любопытства.

Пули просто отлетели от щита. Вот дерьмо, временами я ненавидела быть правой. Даймонд заняла удобную позицию, и принялась обстреливать весь офис лучами из своего светящегося спарк-пулемета. Моя броня зашипела, а Глори едва увернулась, когда лучи прошли из одного конца офиса в другой. И только чудо уберегло части Турнипа от испарения.

— Вы превратитесь в пыль! Все вы!

Хорошо. Теперь я могла бы использовать немного крутости Богини, но всё, что она могла сделать, это удерживать свой щит для защиты Скотч Тейп и П-21. Внезапно, она исчезла со вспышкой, забрав их обоих с собой. Что-то глухо ударило по земле, выкатившись из-за стола. Даймонд остановилась и вдруг закричала:

— Кто украл мою добычу?

Это было частичное освобождение. Но это также означало, что трое из нас вот-вот мгновенно обратились бы в пыль.

Затем голографический офис померцал и потух, открыв грязное и обветшалое окружение, настолько мне знакомое. Драгоценные камни в стенах под потолком замерцали и наполнили комнату странной короной света.

— Что… Что вы делаете? — спросила Даймонд, пятясь к двери.

Вдруг, из одного драгоценного камня вспыхнул малиновый луч и пронёсся по пони в дверях, взрывая каждую облаком светящегося пепла. Два луча. Четыре. Десять. Вся комната наполнилась мигающим и мерцающим светом. Алые копья метались вперёд и назад, ловя каждую Вспышку красными линиями смерти. Два, три, иногда четыре луча сходились и превращали кобыл в сверкавшие кучи. Они были настолько сильными, что проплавляли перекрёстные линии в полу и стенах.

— Что… Что вы сделали? — закричала Даймонд, повернувшись, чтобы броситься к лифту. Каждый луч сжигающей смерти перекинулся на её щит. Ожерелье на шее треснуло, и алмаз выскочил. Мгновением позже она превратилась в светящуюся коллекцию пыли в форме пони, тихо рухнувшую в кучу. Лучи замерцали, а затем появился пони. Очень знакомый пони.

Голденблад.

— Хорошая работа, Блекджек. Я так рад тому, что смог встретиться с тобой лицом к лицу, — спокойно произнёс он, иллюзия мерцала передо мной. — Я долгое время пытался наладить непосредственный контакт с тобой и ЭП-1101. Так что рад, что смог помочь тебе сейчас.

Золотые глаза. Покрытая шрамами белая шкура. Искренняя улыбка…

— Ты — Голденблад, — пробормотала я тихо, с трудом стоя… даже дыша. — Ты… Ты…

Что я должна была чувствовать прямо сейчас?

Здесь был пони, стоявший за всем… за министерствами… проектами… столькими старыми тайнами и ложью, сломавшими мою непосредственную жизнь. Если бы не он, Девяносто Девятое не подверглось бы болезни рейдеров. Если бы не он, Луна могла и не основать министерства. Здесь стоял ублюдок, которого я могла винить за всё!

Он выглядел немного раздражённым тем, что я потеряла дар речи.

— Ты немного ошеломлена. Я просто рад, что смог помочь. Теперь. — Он сделал глубокий вдох. — Об ЭП-1101.

Он стоял за программой? Я медленно подошла к проекции. Столь безупречное изображение. Появился вот так… вовремя? Такой прямолинейный и переходящий сразу к делу? Настолько… не Голденблад. Должно быть, он пудрил мозги… пытаясь установить между мной и собой контакт.

— Что ты сделал с Флаттершай? — тихо спросила я.

— Флаттершай?

Это был всего лишь момент. Всего лишь момент непонимания и путаницы.

— Как звали кобылу, что ты скинул в шахту? — спросила я громче.

Он хмуро посмотрел на меня.

— Как ты смеешь…

Никакого шока от того, что я знала о его убийстве кобылы-смертницы ради защиты одной из своих тайн.

— Глори. Выведи отсюда Турнипа. Сейчас же. — Я бросила меч на кровать. Голограмма уже начинала искажаться. Голден, казалось, разваливался на маленькие спирали. — Я не знаю, кто это такой, но это не Голденблад.

Внезапно лучи вспыхнули на моей ноге, и я почувствовала, как ощутимая сила подняла конечность в воздух. Голос Голденблада растворился в механическом, непонячьем крике.

— ДАЙ ЕГО МНЕ! — Интонация последнего слова становилась всё выше и выше, в то время как меня поднимали в воздух. Я понятия не имела, откуда появился магический щит, схвативший мою конечность. Может быть, он был встроен в офис? Несмотря на это, он тащил меня за мой ПипБак. — ДАЙ ЕГО ДАЙЕГО ДАЙЕГОДАЙ ДАЙДАЙЕГОЕГОЕГО… — безумно трещал он. Два других щита вокруг моих задних копыт тянули в противоположном направлении. Я подняла дробовик, но луч разрезал его на две части. Затем моя концентрация пропала ко всем чертям, когда я ощутила, что мой торс начинает растягиваться.

Эта… штука… могла бы просто прожечь мою ногу насквозь. Вместо этого, она попросту собиралась сорвать его. Я стиснула зубы, не доставляя ему удовольствие услышать крики, когда почувствовала, как кости моих ног начинают растягиваться. Я задумалась, что не выдержало бы первым. Мои «кости»? Мышцы? Кожа?

— Глори! Убирайтесь отсюда! — крикнула я… и продолжила кричать. Разрываясь на части. Медленно. Именно то, что я заслужила за Скудл. За клинику. За Кловер. Это было на самом деле не так уж плохо. Это было поэтично. Глори освободила его. Теперь они могли убежать, а голос визжал всё сильнее и сильнее.

Если не считать того, что Глори не устремилась к лифту с Турнипом. Она бежала к столу. Бежала к небольшому объекту, который уронил П-21: металлическому яблоку с синей полоской.

— НЕЕЕЕНЕНЕНЕНЕНЕЕЕНЕЕНЕННЕЕЕЕЕЕНЕНЕ!!! — завизжал голос, и комната наполнилась диким шквалом красного. От множества взрывов пол подо мной начал прогибаться. Я ничего не могла сделать… ничего, кроме как кричать. Ничего, кроме как смотреть, как эта сила росла всё больше и больше. Я почувствовала, как в плече что-то хрустнуло. Слёзы потекли по моему лицу от уверенности, что в любой момент она превратилась бы в кучку пыли.

Но Глори была пегасом. Она могла и не являться солдатом, но в тот момент она оказалась быстрее и изящнее, чем я когда-либо могла себе представить. Даже сейчас, когда пол начал просаживаться, она двигалась без единой ошибки. Не думаю, что когда-либо я видела её более красивой. Перепрыгивая последний ярд, она всунула в гранату и сцепила рукоять, затем выдернула её и бросила шар в центр комнаты. Лучи переместились, чтобы разрезать меня на куски, пегаску сжечь в пепел, а гранату превратить в мусор.

Синяя полоска вспыхнула.

Электронный голос завизжал и смазался в одном длинном треске, прежде чем полностью прервался. Драгоценные камни последний раз вспыхнули, затем один за другим быстро разбились. Я упала в кучу, мои конечности кричали от боли, пока я лежала там, на проваливавшемся полу. Медленно, я села. Моя правая передняя нога болталась на боку. Меня посетили мысли, будет ли она вообще работать. Я взглянула на пегаску, до сих пор державшую рукоять во рту, и слабо улыбнулась, в то же время плача.

Затем раздался громкий треск и гул, и мой мир начал падать. Я просто беспомощно смотрела, как Глори прыгнула ко мне. Я думала, что видела быстроту её движений раньше. Сейчас время, казалось, растянулось, стоило мне почувствовать, как подо мной шевельнулся и проломился рушившийся пол. Её крыло билось, будто бы пытаясь пролететь это расстояние. Я отсчитывала время сердцебиениями… и целая вечность тянулась между ними. Она добралась до меня, сгребла своими копытами. Начала поднимать меня… сдвигала в сторону. В безопасность… почти.

Мой ПипБак застрял в разветвлении искорёженного металла, когда пол полностью обрушился. Моя правая передняя нога обняла Глори и крепко её держала, пока мы висели над обломками дюжиной футов ниже. Святая Селестия, это больно. Меня подготовило ко всем видам ужасного опыта познания боли! Я даже не была уверена, являлась ли «боль» тем, что я уже не ощущала. Но это не имело значения. Глори была жива! Я была жива. Я заглянула в самые красивые глаза во всей Эквестрии.

Я ошибалась. Это было самым красивым, что я когда-либо видела в ней.

Затем этаж ниже нас сильно задрожал и с рёвом, заставившим мои уши пульсировать, сорвался вниз. Все здание затряслось, и я почувствовала, как ПипБак начал выскальзывать из этой металлической развилки. Следующий этаж обвалился. Затем следующий. И теперь нетронутый выпотрошенный каркас Флэш Индастриз был наполнен разрушающимся бетоном и сталью, шумом и удушающей пылью. Мои глаза горели, но я не могла отвести взгляд… она начала сползать с моего копыта. Я едва могла дышать… почти ничего не видела… и вот обвал, наконец-то, достиг неизвестно каких глубин этой башни, вероятно, уничтожив мэйнфрейм в пыль. Понемногу, я почувствовала, как моя левая нога растягивалась. Скоба перестала выдерживать.

— Держись! — кричала я, не в силах сделать больше, чем висеть там. Я ощутила, как ПипБак медленно высвобождался.

Я чувствовала, как соскальзывала Глори.

Я посмотрела ей в глаза. Такие спокойные, такие красивые. Я увидела её крыло… увидела обрубок рядом с ним… последнюю плату за мою неудачу в туннелях. Я не могла говорить. Я могла лишь молиться, чтобы она смогла прочесть мои мысли в момент, когда я думала всеми фибрами своего существа: «Не отпускай».

Пожалуйста, дорогая Селестия… спаси меня…

Она улыбнулась. Напряжение на левой ноге внезапно исчезло. Пегаска упала…

И остановилась в белом свечении точно ниже меня. Я зажмурила глаз, сосредотачивая каждую частичку своей воли в моём тупом крошечном, бесполезном роге. Я никогда не была сильным телекинетиком. Всё, что я могла делать с его помощью, была стрельба. Но перед Луной будет сказано, я бы с радостью потеряла навсегда свою магию, если бы смогла поднять её на выступ. Забери мою магию, Луна, но позволь мне спасти ей. Пожалуйста. Мой рог бился в такт с моим бесполезным гнилым сердцем. Сделай это! Если я когда-либо собиралась сделать что-то… сделай… это!

Я решилась посмотреть. Медленно, она поднималась. Фут. Два. Я протянула переднее копыто к ней, в то время как она, протянув своё, очень мягко прикоснулась к нему. В её глазах не было страха. Просто удивление. Просто любовь.

А потом в моём роге поселилась жуткая тишина, и свечение исчезло. Я застряла в этом ужасном моменте, глядя ей в глаза… чувствуя её копыто на моём…. а затем…

Глори упала.

Её выкрикиваемое имя, казалось, не переставая, оглашалось эхом до бесконечности.

Глори.

Глори.

Глори.

Заметка: 75 % до уровня.

Глава 14

Преданность

«Я имею в виду, вы должны познакомиться с племенами и решить, какие из них вам нравятся, а какие нет!»

Она выстрелила в меня. Ты выстрелила в меня. Выстрелила прямо в лицо… Что это за мода такая — стрелять, как только я ослаблю бдительность? И ведь дважды за два дня.

Я словно вечность висела над бездной, слушая, как перетирается, скрежещет и смещается камень, изгибаются балки. Мой ПипБак, застрявший в раздвоенной перекладине, надёжно держал меня. Я висела посреди пустоты, и всё было серым от пыли. Весь мир пуст. Слёзы стояли в глазах из-за бетонной пыли, а не из-за скорби. Я была так далеко за гранью скорби, что её уже нельзя было увидеть даже в прицел моей винтовки. Сейчас я была скорее обломками. Даже не пони. Просто мясом.

Упавшие этажи скрывались от меня кружащейся в воздухе пылью. Придётся ли мне увидеть её, изломанную, на огромных бетонных панелях? Пронизанную металлическими балками и трубами, которые обрушивались на пол внизу, словно осколки гигантской бомбы? Или, может, она просто исчезла, растёртая в кашу тоннами камня?

Мне казалось, что луч Лео снова прожёг во мне дыру, и на этот раз я не имела понятия, как буду восстанавливаться. Да и не хотела этого… но я должна поправиться. Как-то. В этот раз Глори меня не спасёт…

Я уже сказала тебе! Мне надоело всё время быть бесполезной! Я даже не смогла помочь Блекджек справиться с Блюбладом. Он отшвырнул меня, даже не обернувшись, а я просто сидела там и смотрела, как он резал её своим мечом! Она чуть не погибла из-за меня! Я вообще ни на что не способна.

Ты поймала меня. Ты ловила меня раз за разом. Невинная. Наивная. Добрая. Первая по-настоящему добрая пони, которую я знала. Та, кто никогда не переставала быть доброй. Верить в свой народ и его идеалы. Даже когда Лайтхувз предал её. Даже когда ей поставили клеймо. Даже когда собственная сестра вынудила её принять этот смешной псевдоним — «Падшая Гло…»

Я с трудом втянула воздух и выдавила из себя тихий всхлип. В груди жгло от пыли, которую я вдохнула. Слёзы на щеках стали грязью. Глори никогда не падала. Никогда. Я шаталась между чудовищностью и благородством с грациозностью пьяного мула. Я ровнялась на неё. Когда мы разделились, я просто бродила, ища смерть. Но после нашего воссоединения, я обрела мотивацию, цель и чувство значимости. Я обрела надежду.

Не опускай себя до такого… даже если ты шутишь. Я рада, что я, наконец, способна заниматься этим с тобой. И я не хочу делать это с кем-нибудь еще.

Она отдала мне своё сердце и доверие. И что важнее — простила, когда я всё испортила. Это был ценный подарок, и я его выкинула его в трубу. Нужно было сказать ей о заразе. Подключить к делу, а не бросать ПипБак за дверь и травить всех… включая меня. Нужно было сказать ей, как мне больно. О каких вещах я думала. Она всем сердцем любила меня. А я отгородилась от неё.

Я глупая пони.

И тут сверху раздался крик:

— Э-эй! Ты там живая?

Я медленно повернула голову и увидела желтовато-коричневого жеребца. Лицо словно было стеклянной маской — малейшее изменение выражения — и оно точно разобьётся. Он смотрел на меня со своего насеста на узкой балке.

— Не волнуйся, сейчас я тебя спущу.

Однако по внимательному, неуверенному выражению его лица можно было понять, что жеребец сомневается, стоит ли сдерживать обещание.

Он того не стоил. Я б сбросила его на камни, если бы это вернуло её. ЭП-1101 того не стоил. Как и спасение Хуффингтона. Глори была в миллион раз ценней всего на свете. Он немного отпрянул, видимо, пересёкся со мной взглядами. Да всё равно, это просто шутка, он не мог мне помочь. У него не было оружия.

Ты ушла, и я была… у меня ничего не осталось, Блекджек. Ни семьи. Ни дома! Ни Блекджек! Ничего! Ты понимаешь? Ничего!

Да, Глори. Понимаю. Прекрасно понимаю. Я болталась над бездной в полной тишине и понимала, что Пустошь наконец-то расквиталась со мной.

Услышав хлопанье крыльев, я посмотрела вниз. Мои заплаканные, красные глаза расширились, а дыхание перехватило. Чудо свершилось? Неужели она… как-то…

Но из клубов пыли всплыла чёрная силовая броня. Словно демон из иного мира, она медленно поднималась до тех пор, пока не зависла передо мной. Шлем сложился внутрь костюма, и из-под него на меня с выражением лёгкого удовлетворения посмотрел Лайтхувз. Наши взгляды встретились. Я не чувствовала не ярость и не ненависть… я чувствовала облегчение. Если тебя убивает враг — это не самоубийство.

— Приветик, — пробормотала я, вися перед ним, словно кукла.

— Мда, ты и вправду выдающаяся, — тихо сказал он. Не нужна мне его похвала. Что нужно — так это четыре заряда из его винтовок «Прибой». — Только ты одна во всей Пустоши способна обрушить на врагов здание.

Мне даже не хотелось его поправлять.

— Лодки не было, — проскрежетала я, кашляя из-за грязи в горле. Пусть сам думает, что это значит. — Ну, что… пристрелишь меня? Продырявишь жалом? Научишь летать?

— О, я лучше уничтожу витраж, чем такого мастера своего дела, как ты, — ответил он. — Однако же, я не могу позволить тебе совершить какую-нибудь глупость…

Острое жало кольнуло меня в круп. Веки начали наливаться свинцом. — Прошу, пойми, я очень уважаю тебя.

— Я убью тебя, — тихо, почти любящим шёпотом, выдохнула я. — В тот же миг, как моя магия вернётся, я сделаю с твоими крыльями то же, что ты сделал с кьютимаркой Глори. Лайтхувз, лучше убей меня сейчас.

Я чувствовала, как проваливаюсь в забытье.

— Соглашусь, это было бы крайне благоразумно. Но нужно следовать условиям сделки.

Я надеялась только на то, что никогда не проснусь. Но когда Богини меня слушали?

* * *

Все такое большое, когда ты маленькая, и примеряя Мамины вещи, я пыталась доказать, что стала большой. Когда-нибудь я вырасту и смогу взять на себя обязанности кобылы охранницы. Я собиралась быть пони, которая спасает других пони! Так что я выбежала из Маминой комнаты одетая в её броню охранницы, а шлем был настолько велик, что гремел о мой рог, словно учительский звонок. Все что я могла сделать, чтобы не споткнуться и упа… Ойёёй! Один неверный шаг отправил меня валяться, в синем беспорядке. Я покраснела, поднимая шлем, достаточно, чтобы увидеть, не заметила ли Мама.

Но Мама плакала. Я никогда не видела раньше, чтобы Мама плакала. Это не то, что Мамы обычно делают. Большинство взрослых пони никогда не плакали, потому что они выросли, а для взрослого пони было глупо плакать.

— Мама?..

Возможно она плакала из-за того что я натворила. Я не должна была трогать Мамины рабочие вещи. Особенно её блестящий пистолет.

— Прости меня, Мам. Я не хотела.

Она фыркнула, и посмотрело на меня с улыбкой, хотя всё ещё плакала.

— Ох! О Рыбка. Прости меня. Нет милая, ты не сделала ничего плохо, — она развела лавандовыми передними копытами и обняла меня. Теперь она смеялась и плакала одновременно, но похоже мне не стоит беспокоиться. Мой стыд, превратился в замешательство, когда она поцеловала меня в рог, и заплакала в мою гриву.

— Ты же знаешь подругу Мамочки — Стим. Ну, с ней произошёл несчастный случай.

Оооох несчастные случаи были плохими. Я знала это, потому что я натворила столько их сама. Стим была веселой кобылой, которая приносила мне самые запрещенные и очень забавные игрушки, сделанные из ремонтно-эксплуатационных материалов. Стим также приносила игрушки в Мамину комнату, когда она и Мама издавали звуки «ох», «ах» и «о даа», и я не должна была знать об этом, потому что я ходила ещё в школу для кобылок.

— Ну, Стим было очень больно, — Сказала Мама, прижимаясь к моему уху.

— Медицинские пони сделают все, чтобы ей стало лучше, Мам, — пыталась я объяснить очевидное. Медицинские пони помогли даже мне, когда я попалась в ловушку для радтараканов, ковыряясь в блоке снабжения, хотя меня там не должно было быть. Но когда я сказала это, она вздрогнула и прижала меня ещё крепче.

— Они могу сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше, Мам.

— Не в это раз, милая, — Мама сглотнула с трудом. — Она мертва.

Мертва? Мертва. Мертва! Мертва, мертва, мертва. Мертветь. Мертвяки. Звучала как-то глупо.

— Что это значит?

— Это значит, что её больше нет в живых. Она ушла, и мы её больше не увидим, — сказала она, обнимая меня крепко, затем посмотрела своими печальными розовыми глазами и уткнулась в меня носом. Теперь я тоже начала плакать. Ушла? Куда ушла? И почему? Это так глупо! Стим делала меня и Маму счастливыми. То, что она ушла, было не справедливо!

— Ну, просто… пойдем и вернем её назад!

Тут нечего больше добавить. Мама может это сделать. Мама может сделать что угодно.

Кроме этого.

— Я не могу, Рыбка. Ни один пони не может. Она ушла в иной мир, чтобы быть вместе с Принцессами. Так что я увижу её когда-нибудь, — она фыркнула. — А пока я постараюсь быть лучшей пони, нежели была раньше. Так что, когда мы встретимся в следующий раз, она будет гордиться мной.

В этом не было смысла, но все же. Если она ушла навсегда, то, как Мама увидит её снова?

— Как Мама?

Она гладила меня по гриве как-то неуверенно, но затем улыбнулась.

— Все пони когда-нибудь умирают, Рыбка.

Я прижималась к ней и слышала, как бьётся её сердце. И тогда у меня появилась мысль. Эта жуткая мысль, что появляется у каждого жеребенка рано или поздно.

— Даже ты, Мама?

— Даже я, Рыбка, — она сказала это так нежно, что от этого стало ещё больнее. Словно настал тот день к которому долго готовился.

— Но пока мы помним, как они любили нас, они никогда не уйдут. Хорошо, Рыбка?

— Да Мам, я запомню, — пообещала я. И забыла через неделю, до сегодняшнего дня.

* * *

Я пришла в себя, лёжа на боку, на матрасе, наброшенном поверх какой-то уродливой, ржавой кроватной рамы из кованого железа. Когда мама умерла, я действительно не плакала. Так много всего случилось, что я просто запуталась. Я всегда знала, что она умрёт в один прекрасный день, и, когда я повзрослела, мы отдалились друг от друга. Я была разочаровывающей дочерью, она — строгой, властной матерью. Почему нам достались такие глупые роли? Что мама думала обо мне сейчас? Признала бы она, что у меня не оставалось другого выбора в Девяносто Девятом? Что для спасения стойла мне пришлось уничтожить стойло? Я вообще доберусь до иного мира? Я, конечно, не заслуживала этого.

И теперь, я все ещё не могла плакать по Глори. Что она думала обо мне сейчас, лёжа тут и попав в… не важно, куда там попадали пони?

Конечно же, меня лишили брони, скоб, оружия. Всего, кроме моей повязки на глазу. Меня покрывала грязь во всех тех местах, что не прикрывались бронёй. Какой-то пони подлатал мою правую переднюю ногу, суставы болели, но ничего особо страшного. Это не имело значения. Я никуда не собиралась идти. Идти было некуда. Не было причин. Я, честно говоря, даже не хотела больше убивать Лайтхувза, это был бы бонус, но он уже не имел значения. Я закрыла глаз, чувствуя бинты, обёрнутые вокруг моих ран. Какой-то пони оказал мне помощь, пока я валялась в отключке. Место, куда они принесли меня, оказалось просто очередным грязным номером где-то в Пустоши. Не важно, где. Место не имело значения, если там не было её.

Всё ещё жива, но без неё. Я полагала, Лайтхувз собирался расспрашивать меня, может быть, мучить меня, может быть, убить меня… это не имело значения. Без Глори огромная дыра разорвала меня прямо насквозь. Меня больше не заботило то, что они планировали со мной делать. Я скучала по ней так сильно, что мой мозг мучил меня одним воспоминанием о ней за другим…

Я всё ещё могла чувствовать её сладкий, чистый запах. Даже в Пустоши, она приятно пахла. Я могла чувствовать нежное щекотание её перьев на моих ногах. Её ноги около моих. Её нос, уткнувшийся в мою гриву…

Подождите…

Я осторожно приподняла копыто и почувствовала ногу, свернувшуюся вокруг моего бока. Я посмотрела на перья цвета серого облака, мягко лежавшие вдоль моего бедра и голени. Я чувствовала тёплое дыхание на своей шее, и долгое время я едва могла дышать. Медленно, я собралась с духом, чтобы повернуть голову и посмотреть через плечо.

Глори. Спавшая. Дышавшая. Тёплая, мягкая и прекрасная. Это была мечта. Я всё ещё валялась без сознания. Или сошла с ума… или умерла… Я медленно повернулась, и от моего движения она пошевелилась. Я держала её в своих резиновых копытах и прижалась боком головы к её груди. Её сердце билось медленно, но верно и уверенно. Величайший звук в мире.

Её фиолетовые глаза медленно открылись, встретившись взглядом с моим. Она погладила своим копытом по моей гриве. Я видела, как её губы свернулись в этой нежной улыбке, и затем она тихо пробормотала:

— Привет.

Всё сорвалось в большое разрывающее рыдание, когда я зажмурилась и прижалась лицом к её груди. Если это был сон, я никогда не проснулась бы. Если бы я была сумасшедшей, то никогда не хотела бы стать здравомыслящей. Если бы это оказался иной мир, то это было больше, чем я когда-либо заслуживала. Я не могла говорить или дышать или думать. Всё, что я смогла сделать, это осязать, и плакать, и кашлять и окончательно расклеиться. Наконец, я вытерла сопливый нос копытом и пропищала своё собственное:

— Привет.

И теперь там лежали две плачущих, смеющихся, обнимающихся пони вместо одной.

* * *

От пережитых эмоций в голове у меня всё перевернулось вверх дном, и прошло немало времени, прежде чем мои мозги снова оказались в относительном порядке. Один за другим я изобретала способы, как защитить Глори: одеть её в силовую броню, добавить защитное поле, талисман регенерации как у Рампейдж, и, для пущей безопасности, поместить всё это в линкор «Селестия». А может, существует какое-нибудь защитное мегазаклинание? Нет. Надо просто отправить нас вдвоём на луну, и там мы будем навсегда вне опасности. Ведь Лакуна может телепортировать нас на луну, правда?

Я не была уверена, находимся ли мы всё ещё в здании «Флэш Индастрис». Скорее, нет. Судя по истлевшим картам, с отмеченными на них дождевыми облаками и улыбающимися солнцами, я решила, что мы были на метеостанции. Навигатор ПипБака подтвердил, что мы находимся на «Метеорологической станции № 1». Должно быть, не случайно. Метеостанции использовали пегасы, оборудовавшие их всеми видами передатчиков. Впрочем, без моего снаряжения мне оставалось только ждать. У меня не было при себе даже ложки. Я калачиком свернулась рядом с Глори, стараясь не думать о том, в какой опасности мы с ней были.

Впрочем, это оказалось совсем не трудно. Ведь Глори была жива! Я мысленно танцевала и пела от радости вместе со своими воображаемыми пони. И даже Крупье предпочёл какое-то время не тревожить нас.

— Значит… Лайтхувз спас тебя? — спросила я, когда смогла успокоиться достаточно для того, чтобы задавать вопросы. Мы были в каком-то мрачном здании, пленниками у одного из наших злейших врагов, лицом к лицу со своей неопределённой и не обещающей ничего хорошего судьбой. Но меня это не волновало. Мне казалось, что я могу пробить в стене дыру одной только своей радостью.

— Вообще-то меня спасла Нортстар, пегаска, которая была с ним. Она поймала меня когда я… падала.

Я подумала, что для пегаса смерть от падения с высоты была одним из самых нежеланных способов умереть. Глори погладила мою грязную полосатую гриву. Мне нужно было в душ… и чтобы кто-нибудь помог мне вымыться, учитывая, что ноги меня не держат. О, я знала, кого просить о помощи.

— Но Лайтхувз решил не убивать меня, — добавила она, немного помолчав — И я заключила с ним сделку, чтобы он не убил тебя.

— Какую ещё сделку? — спросила я, немного нахмурившись.

— Талисманы прицеливания в обмен на твою жизнь. Мы договорились, что он оставит тебя в живых, подлатает и отпустит нас с тобой, а когда мы будем свободны, я скажу Нортстар, где найти ещё больше этих талисманов, — Глори закусила губу и опустила взгляд. — Тогда это было всё, о чём я могла думать.

— Ничего страшного…

Говоря откровенно, мне было наплевать. Я была уверена, что в конце концов узнаю, для чего они ему нужны, и очень из-за этого разозлюсь, но в тот момент я бы сама преподнесла ему их на блюдечке.

— И ещё он собирается проверить твой ПипБак на предмет любых данных, которые касаются его, — сказала Глори, садясь на кровати. — Как по-твоему, он сдержит своё обещание?

— Очень надеюсь, — сказал стоявший в дверях багровый пегас. В своей чёрной униформе Тандерхеда он смотрелся весьма зловеще. — Я пришёл к выводу, что, когда имеешь дело с Блекджек, следует соблюдать крайнюю осторожность.

— Ты поганый убийца и выродок! — бросила я Лайтфувзу, одновременно пытаясь принять подобие боевой стойки. На сей раз, однако, я не задумывалась, смогу ли отстрелить ему голову.

— А ты скормила рейдеру моего подчинённого, — спокойно ответил он. Глори удивлённо заморгала.

Я невинно улыбнулась.

— Ах… Тогда я только что нашла их «лабораторию». Меня слегка занесло.

Лицо Глори выражало желание узнать об этом подробнее и тут же навсегда забыть.

— Да, с тобой такое случается, — сухо заметил Лайтхувз. — Как бы то ни было, давай не будем выяснять, кто из нас больший монстр. Пожалуйста, поверь, что всё, что я сделал, было нужно, чтобы защитить мой дом и моих сограждан.

Я не желала слышать эту чушь. Мне были нужны моё снаряжение и скобы на ноги. И душ на двоих. Клянусь Богинями, я бы сама построила этот душ, если пришлось бы. Честное слово.

— Ага, я это уже слышала. Ты пытаешься защитить Анклав от поверхности, — сказала я, небрежно махнув копытом, которое при этом задрожало, словно желе.

— Нет. Я пытаюсь защитить Тандэрхед от Анклава.

«Ась?»

Это был неожиданный поворот, но, к счастью, он смутил не одну меня. Глори, казалось, была сбита столку ничуть не меньше. Лайтхувз вздохнул и покачал головой.

— Я не сомневался, что Блекджек ничего не смыслит в нашей политике, но уж ты-то должна быть осведомлена лучше, Монин Глори. Позвольте прочесть вам небольшую лекцию. Думаю, раз уж вы назначили меня на роль злодея, то по законам жанра я должен кое-что пояснить.

Я посмотрела на Глори, но та в ответ только пожала плечами. Я вздохнула и, устроившись рядом с ней поудобнее, сказала ему:

— Валяй. Я не против хорошей истории.

Он ухмыльнулся.

— Уверен, вам это покажется скучным. Давным-давно была великая война, и со временем её тяготы стали отдалять народ пегасов от единорогов и земных пони. Когда упали бомбы, Воздушные силы Эквестрии приняли решение отступить и закрыть небо. К тому времени уже был уничтожен Клаудсдейл. В условиях радиоактивного загрязнения атмосферы мы предприняли всё возможное, чтобы выжить. И да, я признаю, что мы при этом бросили на произвол судьбы несчётное число пони, и даже нашу Министерскую Кобылу.

— Некоторое время мы были в полной растерянности. Продовольственные склады пустели. Все были охвачены страхом. Разведчики, возвращаясь с поверхности, докладывали только о смертях и разрушениях. Наступал решающий момент… и в это время случилось Затмение.

— За-чего? — недоверчиво спросила я. От вида страха на лице Глори мою гриву начало покалывать.

Она прикусила губу.

— Это произошло спустя… десять… двадцать лет после падения бомб. Солнце и луна… появились на небе одновременно. А потом… сошлись вместе.

Я в изумлении вытаращилась на неё.

«Но они же не могут сойтись вместе! Как такое вообще возможно?!»

— Пегасы решили, что это какое-то зебринское супероружие. Что луна сгорит, солнце погаснет, и наступит конец света. Затмение длилось недолго. Позже мы узнали, что это луна прошла между солнцем и Эквестрией… но возникший хаос был просто ужасен.

Лайтхувз угрюмо кивнул.

— В конце концов, военные восстановили порядок. Было объявлено чрезвычайное положение. Нейварро и Тандерхед направили войска на подавление волнений. Когда всё улеглось, военные создали структуру, которая действует до сих пор. Анклав. Великий Анклав Пегасов, — он невесело улыбнулся. — Вместе с его демократической ложью.

Глори, закатив глаза, громко вздохнула.

— Опять эта чушь из теорий заговоров. Не начинай. В Хартии Анклава сказано, что высшие должностные лица избираются самими гражданами на выборах. Иначе никто не стал бы терпеть такие законы.

Несмотря на её пренебрежительный тон, я не могла отделаться от мысли, что сам Лайтхувз, должно быть, участвует в таком заговоре.

— Посредством демократии сильное меньшинство убеждает слабое большинство в том, что оно тоже сильное. Но все видные кандидаты на выборах, так или иначе, связаны с военными. Все политические решения основаны, прежде всего, на интересах военных. Любой политик, который рискует бросить им вызов, попадает в тюрьму, оказывается дискредитирован, или становится их сторонником. И каждые двадцать-тридцать лет Анклав сталкивается с угрозой, которую могут устранить только военные, — он в упор посмотрел на меня. — Последней такой угрозой была атака дракона Файндфайра на Башню Шэдоуболтов. И надо же, какое совпадение: несколько «Хищников» в полной боевой готовности проводили манёвры как раз неподалёку, и отряд твоего отца тоже был готов к отражению налёта.

— Ты хочешь сказать, что военные знали об этой атаке? — спросила Глори недоверчиво, однако спокойно. — Что мой отец…

— Нет. Я хочу сказать, что именно Анклав спровоцировал дракона на нападение, — сказал Лайтхувз с полной уверенностью. — Это был хитроумный спектакль, чтобы поддержать в массах чувство благодарности военным за спасение. Скорее всего, твой отец об этом не подозревал. Героизм трудно подделать, а народу так нужны герои… Но когда он вернулся с твоей матерью, вся легенда пошла прахом. Предполагалось, что все будут праздновать триумф Анклава и благодарить военных за защиту… а не думать о помощи поверхности.

Я тихо фыркнула.

— Ладно. Допустим, военные Анклава — сборище засранцев. Но ты-то здесь при чём?

— Всё просто. С того нападения прошло тридцать лет, и теперь Анклаву нужно очередное «шоу», чтобы оправдать своё существование. Нейварро собирает «Хищники» и «Тандерхеды» на «учения», отзывает персонал из увольнительных и отпусков. «Эксперты» разглагольствуют о потенциальных угрозах. О силах на поверхности. Об армии зебр. О реорганизации грифонов и новых налётах драконов. Высказываются даже предположения об угрозе со звёзд.

— Умоляю. Кто может всерьёз поверить в такое? — сказала Глори, небрежно махнув… обрубком крыла. От этого мимолётного жеста на Лайтхувза, похоже, накатила тошнота, но он быстро вернул себе привычное выражение лица.

— Они не рассчитывают, что в это кто-то поверит. Вся эта болтовня нужна для того, чтобы заставить народ задуматься о самой возможности нападения. Потому что многие начинают сомневаться в необходимости такой армии. Почему бы вместо её содержания не направить больше ресурсов на производство продуктов питания? На постройку новых облачных поселений? Или… — он пристально посмотрел на Глори, — на помощь поверхности?

— Ну, и почему же нет? — неловко спросила она.

Лайтхувз вздохнул.

— Поверхность интересует военных только как возможный источник ресурсов. Но то, что Тандерхеду хватило смелости в обход мандата Анклава позволить своим гражданам спускаться вниз… в Нейварро восприняли, как оскорбление. Фактически, это было декларацией независимости. Впервые за всё время жители Тандерхеда нарушили основное правило Анклава и сделали то, что сочли нужным, а не то, что было в интересах военных.

Его взгляд стал холоднее.

— И это означает, что следующая цель Анклава — Тандерхед.

— Что? Ты… — Глори вскочила на ноги. — Это безумие! Военные никогда не станут нападать на Тандерхед!

— Станут, и с превеликим удовольствием, — негромко ответил Лайтхувз. — В Нейварро никогда не одобряли нашу автономию, и, учредив Добровольческий Корпус, мы подтолкнули их к нападению. До многих общин пегасов дошли слухи о нашей торговле металлом с жителями поверхности, и теперь они желают реализовать у себя аналогичные программы. Долгие годы удавалось замалчивать многие вопросы морали, но теперь они опять встали перед нами со всей остротой. А из-за вашей черники едва не началась революция.

— Но им понадобится повод… — пробормотала Глори. — Они не могут просто… взять и напасть на нас!

Она задрожала, ей было тяжело согласиться с его доводами.

Пока Глори пыталась осознать сказанное, Лайтхувз с удовлетворением посмотрел на меня. Я спросила его:

— И какая у тебя роль во всём этом?

Какое-то мгновение он колебался, затем слегка пожал плечами и бесстрастно ответил:

— Моя роль проста: я должен любой ценой предотвратить гражданскую войну в Анклаве.

В тот момент мне жутко захотелось кое-кого пристрелить.

— И вы создали биологическое оружие, чтобы убить всех на поверхности?

«Включая моё стойло».

— Нет, — решительно парировал он. — Здесь, внизу, проблем и так более чем достаточно. Инфекция, которую мы обнаружили в «Жёлтой Реке», не подходила для наших целей. Мы пока что не претендуем на поверхность. Но если военные потеряют возможность диктовать политику в отношении продовольствия и других ресурсов, их влияние будет всё больше и больше слабеть. А если мы уничтожим тех, кто сильнее всего нам угрожает, то никто больше не сможет возражать против колонизации земли. Соответственно, моей целью было модифицировать возбудитель так, чтобы он инфицировал пегасов.

— Ты хотел устроить настоящую эпидемию, чтобы мы прекратили посещать землю… — почти шепотом сказала Глори.

— Именно. Ликвидировав ДК, мы сможем сохранить текущее положение вещей. Военные найдут или придумают какую-нибудь новую угрозу. Например, того неуловимого дракона, который впервые за всю известную историю покинул своё логово. А Тандерхед будет существовать дальше и со временем возглавит колонизацию поверхности.

Я как могла старалась сохранять равнодушный вид. Лайтхувз не должен ничего думать о Спайке.

— По-твоему, пегасы должны вернуться на поверхность?

Он мрачно кивнул.

— Я думаю, что это необходимо. Жестокая правда в том, что, хотя мы и могли бы выжить отрезанными от поверхности на данный момент, это не верное решение. Энтропия сама по себе в один прекрасный день развалит башни П.О.П., и это, если сперва какая-нибудь внешняя сила не станет для них угрозой. Поставки продовольствия будут становиться всё более и более скудными, военные будут требовать всё больше ресурсов от населения, и страдания будут распространяться. Тандерхэд является единственным городом Анклава с видением и мышлением далеко наперёд, направленными на возвращение на поверхность и создание новой реальности.

— Но… но почему тогда ты не поддерживаешь ДК? — спросила Глори. — Ты должен нам помогать!

Лайтхувз покачал головой, наконец, рявкнув в гневе.

— Разве ты не слушала? Военные ищут войны! Мы практически беззащитны! Может у нас и есть башня, но в борьбе с различными осадными платформами и Хищниками мы потерпим поражение! В Тандерхэде введут военное положение, и, вероятно, треть населения будет расстреляна за измену, в том числе и наши семьи. — На мгновение, сквозь прожилки на его спокойном лице, я увидела, что двигало Лайтхувзом: страх. Он был напуган до смерти за свой народ. Затем жеребец сделал долгий, медленный вдох, прожилки исчезли, и он вернулся в «норму». — Я бы с удовольствием… с удовольствием… поддерживал цели ДК… но только после того, как силы Нейварро будут устранены. Мы тщательно, систематически подрываем их в течение многих лет, но, к сожалению, я сомневаюсь, что мы будем готовы при моей жизни.

Он отвлечённо жестикулировал своими крыльями, пока ходил взад и вперёд.

— В идеале, я хотел бы заставить нас вернуться на поверхность в качестве военного предприятия. Контролируемым и организованным, чтобы предотвратить столько нарушений, сколько возможно. Процесс поддерживался бы новыми военными силами Тандерхэда после того, как угрозы с поверхности были бы устранены, а проблемы — уничтожены и усмирены нашей превосходящей огневой мощью. И с Хуффингтоном в качестве базы для операций, мы могли бы медленно и осторожно расширяться по всей Эквестрии. Монстры, такие как аликорны, и пережитки прошлого, как Стальные Рейнджеры, были бы устранены, и в итоге мы могли бы основать новую Эквестрию. Единороги с Башни Шэдоуболтов восстановили бы свою популяцию. Выжившие земные пони остались бы, учитывая, что они живучие, как радтараканы. И Пустоши больше не будет.

Таким образом, он прекрасно себя чувствовал, убивая всех пони, кого было ему нужно, до тех пор пока Тандерхэд находился под защитой.

— А порча? — спросила я, от чего он мигнул, но потом пренебрежительное фыркнул.

— Любые медицинские или магические болезни будут рассматриваться со временем. Я уверен, что мы обязательно найдём решение.

Но почему-то я сомневалась, что Элементы Гармонии возникли благодаря какому-то секретному военному проекту. И в то же время, как много тысяч он убьёт? Хуже того… его комментарий о Спайке, становящимся «предлогом для войны». Наблюдали ли те пегасы Нейварро за пещерой, пытаясь выяснить, являлся ли Спайк подходящей мишенью?

Я уже говорила, что в этот момент мне действительно не нравился Анклав?

Но… таким образом, ставило ли это Лайтхувза и меня на одну сторону? По крайней мере, временно? Мне также не нравилось это… но он спас Глори…, и меня.

— Так… теперь я должна спросить: почему спас нас? — Я посмотрела на мою любовь и увидела её волнение. — Я уверена, что у вас есть другие способы получить информацию.

Глори выглядела потрясённой, но я вспомнила то перо в Мирамэйр. Они сожгли её кьютимарку, чтобы подставить её и заклеймить предателем, и даже манипулировали сестрой Глори для её убийства. Нет, Лайтхувз и я не были на одной стороне. У нас мог бы быть общий враг, но он стоял по одну сторону от линии, а я — по другую.

Малиновый пегас потёр нос крылом, его глаза наполовину сузились, когда он посмотрел на нас обоих.

— Да, может показаться более благоразумным допросить вас, извлечь ваши воспоминания, и узнать всё, что вы сделали за последние несколько недель. Но есть и некоторые преимущества в том, чтобы просто отпустить вас, — ответил он, подойдя к гнилой карте Эквестрии, приклеенной к стене. — Целесообразность, например. Могут пройти года, прежде чем нам придётся действовать, но мы могли бы ускорить это до нескольких дней. Другая причина проста: ты исключительно разрушительна, Блекджек. С тобой, бегающей по округе, мои противники гораздо вероятнее потратят время на разборки с тобой вместо обращения внимания на меня. Кроме того, есть небольшой шанс, что ты смогла осознать мою правоту. Кобыла твоих талантов может стать мощным средством.

Затем он сделал паузу, его улыбка расширилась.

— Но главным образом, я спас кобылу, что ты любишь. И я знаю, что для пони, как ты… это не мелочь.

Я действительно хотела пристрелить его прямо сейчас. Очень хотела… но оставалась только одна проблема: он был прав. В этом, по крайней мере. Он пожал плечами.

— Может быть, это будет иметь неприятные последствия. Может быть, это накроется медным тазом. Конечно, это возможно. Но разведка Тандерхэда усвоила урок, что иногда неожиданное является наиболее эффективным двигателем всего. — Он посмотрел на Глори с небольшой улыбкой. — В любом случае, я получу то, что мне нужно, вероятно, с гораздо меньшим беспокойством и суетой, чем имея дело с сопливыми бандами кобыл Пустоши.

Я вздохнула, глядя на свой ПипБак, а затем на него.

«Может быть…»

— Вспышки. Вы, наверное, обчистили большую часть их офисов, помогая им?

— По большей части. Однако они держали свои склады хорошо охраняемыми от нас. Они никогда не позволяли находиться там, одновременно, более чем троим из нас, — ответил он, глядя на меня с любопытством. — А что?

— Выпадал ли тебе шанс порыться в их мэйнфрейме? — спросила я, и Глори ахнула.

Он холодно окинул взглядом Глори и меня.

— Да, но данные внутри оказались зашифрованы.

— У тебя есть копия? — спросила Глори. Теперь он снова улыбался.

— Верно… — вздохнула я. — Что ты хочешь за неё?

— Незашифрованная копия могла бы пролить свет… — начал он.

— Разве я похожа на дешифратор? Она нужна мне для сделки. Что ещё? — категорически заявила я, сжимая копыто Глори ногой, не давая ей возразить. Я не могла позволить ему реализовать потенциал кибер-пегасов.

Малиновый пегас крылом потёр подбородок.

— Ну, для этого мне не нужна ты… — размышлял он вслух, затем улыбнулся. Пегас долго и неотрывно смотрел на Глори, от чего моя грива задёргалась. — Признание.

— Что? — разинула рот Глори.

— Я хотел бы полное признание и официальное заявление о выходе из Тандерхэда и Анклава, — ответил он спокойно. — Были некоторые проблемы с первой версией. Маленькие ошибки, которые привели к вопросам о подлинности.

«Ничего удивительного, учитывая, что это была фальшивка».

— Мне нужно искреннее признание. Такое, что не оставит каких-либо сомнений в твоей верности Тандерхэду. Или, вернее, отсутствии таковой.

— Но это погубит отца, — сказала Глори, сильнее сжав моё мягкое копыто.

— И спасёт ему жизнь, — противопоставил Лайтхувз.

— Что? — спросила я, следя за ним.

Малиновый пегас начал медленно ходить туда-сюда.

— Ты действительно думаешь, что Анклав с блаженством разрешит такой высокопоставленной фигуре, как Скай Страйкер продолжать призывать к помощи поверхности? Нет, они собираются действовать, чтобы заставить его замолчать. Обычными методами не удалось устранить, опозорить или дискредитировать его. На самом деле, они лишь укрепили его популярность. Это означает, что стоит ожидать лишь убийства.

— Они не будут, — тихо пробормотала Глори.

— Они уже пытались сегодня утром, — серьёзно ответил Лайтхувз. Глори охнула и подалась вперёд, чтобы спросить очевидное. Лайтхувз поднял крыло, предотвращая этот вопрос. — Цел и невредим. Он должен был выступить с речью в своей старой силовой броне. Кто-то саботировал её спарк-генератор. Ему очень повезло, что поломку обнаружили, а нам повезло, что это представили как несчастный случай. И, конечно, убийство такого видного деятеля потребовало бы ответа. Торговое эмбарго. Прекращение поставок излишков продовольствия. Что-то. А в ответ на это… война, — так просто сказал он это.

Война. От этого слова мой живот скрутило. Было ли что-нибудь… когда-нибудь… более глупое и расточительное, чем война? Она уничтожила мир! Можно подумать, что этого было бы достаточно. Но здесь остались мы, два века спустя, и у нас всё ещё появлялись ситуации, когда у группы А и группы Б образовывалась проблема, и они не могли придумать никакой более хороший выход из ситуации, чем просто убивать друг друга.

Когда я смотрела на малинового пегаса, мне пришлось признать невольное уважение к нему. Он всё ещё оставался мерзким пони, но теперь, когда я сама стояла перед перспективой прекращения войны, я чувствовала небольшую признательность за то, что он пытался сделать. Я никогда не одобряла его методы. Есть вещи, которые никогда нельзя делать, теперь я это знала. Я буду чувствовать хлор, и слышать крик «убийца» до конца своих дней. Но сама цель, попытка предотвратить войну? Это было достойно уважения.

И поэтому я оказалась совершенно бесполезна, когда она посмотрела на меня. Я улыбнулась. Конечно, мне хотелось получить данные «Стального Пони». Я могла на самом деле дать их пони, нуждавшимся в них. Но я не могла просить Глори отречься, чтобы жить здесь, особенно учитывая, что я не останусь на очень долгое время рядом.

Наконец, она сделала глубокий вдох.

— Нет, — произнесла пегаска, и его любезное выражение лица в момент ожесточилось. Затем он пожал плечами, как если бы это было не важно. Но по выражению её лица, она ещё не закончила. — Нет, но я поговорю с ним.

Он потёр подбородок:

— Понятно. И ты убедишь его закрыть Добровольческий корпус?

— Нет. Я сказала, что поговорю с ним, — ответила она. — Твоё поддельное признание ничего не добилось. Принудительное не будет много лучше. Итак, позволь мне поговорить с ним о твоих проблемах. Может быть, он передумает. Может быть, нет. Но у этого будет больше шансов на успех, чем у того, что ты пытаешься делать.

Я улыбнулась… ладно, скривила рожу… ему.

— Иногда неожиданное является наиболее эффективным. — Оооо, посмотри, что я сделала, Лайтхувз? Понимаешь? Я использовала твои собственные слова против тебя. Очко, Блекджек!

— Установка безопасного канала займёт некоторое время. Надеюсь, вы обе будете хорошо вести себя до тех пор? — спросил он, посмотрев на нас.

— Да. Конечно, — ответила я с улыбкой. — Не думаю, что есть шанс, что мы сможем принять горячий душ, не так ли?

— Конечно, — скривил он губы.

* * *

Хорошо. Я могла бы попросить горячий душ, но согласилась и на ведро относительно чистой и лишь слегка радиоактивной воды и губку. Когда я начала смывать пыль, грязь, и слёзы с моего лица, я посмотрела на губку, пытаясь придумать, что делать дальше. У Глори состоялся бы её разговор, я получила бы свои данные, мы ушли бы, она рассказала бы одному из его пони, где найти талисманы прицеливания. В знак доброй воли, они принесли Глори её броню и мои скобы. Остальные мои вещи, с другой стороны, они, вероятно, скинули в четверти мили отсюда, просто чтобы убедиться, что они находились бы уже далеко, прежде чем я была бы готова действовать.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытаешься думать о том, чтобы убить пони губкой, — беспокоясь проговорила Глори, уткнувшись носом мне в шею.

— А? Что? Нет… — Кроме этого, мне пришлось бы засунуть её очень глубоко им в глотки. Ведро, с другой стороны… Если Глори выбила бы дно и расплющила его, у меня был бы хороший зазубренный край. Эффективный против глаз и…

Глори начала целовать мою спину, и мысли об использовании в качестве оружия губки и ведра вылетели из головы. О, да… это было хорошо… это было очень хорошо…

За исключением…

— Глори, я действительно… Я не думаю, что…

Что со мной случилось? У нас имелась личная жизнь. Я была, вероятно, такой чистой, какой не была бы ещё долгое время. Богини знали, я нуждалась в этом после того небольшого «приключения» с Рарити и Ванити. Но по какой-то причине, мой разум говорил мне, что это было неправильно, и я должна это остановить.

Это было официально. Я становилась совершенно, полностью чокнутой.

Серая пегаска развернула меня на спину и расцеловала мою грудь, прежде чем посмотрела мне в глаз.

— Я… мне очень жаль. Но я не думаю, что смогу сделать это. — Она просто ждала, а я заёрзала, отворачиваясь. — Я не заслуживаю… — замолчала я, запинаясь, не в силах договорить.

— О. Я вижу, — сказала она спокойно, затем, казалось, призадумалась о чём-то. Наконец, она посмотрела мне в глаз. — Ты мне доверяешь?

«Ась?»

— Конечно… — пробормотала я, потрясённая тем, что она вообще спросила такое.

— Абсолютно и полностью? — надавила она, улыбнувшись мне. Я кивнула, и она мгновение копалась в своих сумках, выдернула повязку и завязала мне глаза. — Не трогай её, — сказала она твёрдо.

«О… кей…»

Затем она слезла с кровати и порылась в своих седельных сумках. Я упорно боролась с желанием подглядеть, когда она вернулась в постель. Потом она втиснула мои передние ноги над головой через щели в кровати и… мои уши дёрнулись от звука застёгнутых на моих ногах наручников.

— Г… Глори! Что ты делаешь? — ахнула я, и затем почувствовала, как мои задние ноги развелись довольно далеко друг от друга и пристегнулись к подножкам у основания кровати.

Она пододвинулась ко мне и прошептала на ухо:

— Тссс… поверь мне.

Резиновый мячик был втиснут мне в рот и завязан вокруг морды. Я не могла двигаться. Не могла видеть. Не могла говорить.

Но, спаси меня Святая Селестия, я могла чувствовать! И то, что накрыло меня, оказалось одним из наиболее сильных ощущений в моей жизни. Какая-то мрачная, рациональная, разумная часть моего разума брюзжала, что сейчас было не время для… этого! Эта часть была схвачена остальным моим мозгом, избита резиновыми шлангами, и брошена в чулан, на задворках моего сознания. Я достигла экстаза, плача в кляп, но она не смягчилась.

Глори, должно быть, была связана с Ванити… как-то. Она остановилась только чтобы снять кляп и дать мне отдышаться, прежде чем заглушить меня другим, очень прекрасным кое-чем. Я в отчаянии вернула услугу, награждённая звуками её блаженства и ощущением, что я была очень хорошей пони.

Когда мы закончили, она сняла повязку с глаз, и я почувствовала себя совершенно запутавшейся и исключительно мягкой внутри. Я хотела спросить, где она научилась делать подобные вещи, но вкус кобылы полностью переопределил мою способность думать. Это тоже хорошо, потому что мой мозг пытался придумать самые разные причины, почему то, что мы сделали, было неправильно, и незаслуженно. Я была плохой пони, чуть не убившей её… но этот голос заглушался тем, что Глори сделала почти всё. Она приняла решение, и сделала это. Поэтому та кислая пони скрывалась в глубине моего сознания, бормоча плохие вещи обо мне.

Она вымыла меня второй раз… и себя… перед тем как, наконец, отстегнуть меня от кровати. Мне пришлось признаться, я была так расслаблена, что чувствовала, будто все остальные мои кости тоже стали резиновыми.

— Ничего себе… — Итак, на данный момент, сложные предложения были мне не под силу.

— Никогда не делала такого раньше? — спросила она, казалось, вполне довольная собой. Я энергично закачала головой туда-сюда. — Нравится? — Я чуть не растянула шею, кивая. Она радостно захохотала. — Тогда, я так рада, что не испортила это. Даск думала, что тебе это понравится.

Я уже говорила, как сильно я любила старшую сестру Глори прямо тогда? На самом деле! Прекрасная кобыла!

— Но где ты взяла… ой. Тот магазин? — Она смущённо улыбнулась, покраснев. Так очаровательна! Затем я приподняла бровь. — Взяла ли ты что-нибудь… ещё?

— Возможно, — ответила она игривым тоном, кричавшим «да». Затем она издала тихий «мурр» и нежно поцеловала меня. — Если ты хорошая кобыла, то узнаешь.

О, хорошо. Я была бы хорошей. Я была бы самой хорошей, лучшей из милейших кобыл всех времен и народов, да сэээррр!

— Надо сказать, это было неожиданным, — произнесла я с румянцем, пока мы лежали в объятиях друг друга.

Глори, казалось, довольно позабавило моё смущение.

— Я думала, что ты делала тонны вещей, как это?

— Ты что, шутишь? Мама арестовала бы меня и стерилизовала. У меня был хороший, предсказуемый, безскандальный секс. Зато у всех остальных имелись свои экстравагантные причуды.

Мне пришлось признать, что я немного волновалась. Я никогда не занималась сексом, подобным этому, раньше. Я всё ещё испытывала трепет. Как если бы я открыла для себя совершенно новую часть себя, но самую малость сомневалась в том, чтобы узнать её получше.

Одной частью, от которой я не могла отделаться, было то, что мне это понравилось. Очень понравилось. И, судя по выражению лица Глори, ей тоже. Я почувствовала, как наступил эмоциональный приступ. Несколько часов назад, я думала, что она мертва. Теперь у меня осталось чувство головокружения от того, что я только что была прикована к кровати. Может быть, я должна попытаться охладить это. Вернуть некоторый контроль. Что-нибудь. Затем я поймала её фиолетовый взгляд и увидела, насколько усталой я была. О Богини…

Она помогала мне надеть мои ножные скобы, когда раздался стук, и тёмно-синяя кобыла с кьютимаркой в виде звезды с исходящими от неё лучами просунула голову в дверь.

— Мы готовы, Монин Глори.

— Спасибо, Норзстар, — кивнула Глори.

Серая кобыла помогала мне держаться на копытах, пока мы рысью пробегали через метеостанцию. Восемь или девять пегасов работали за ввезёными терминалами и проверяли документы. Большинство из них, как минимум, кинули взгляд в мою сторону, когда мы двигались мимо.

На стене висело чёрное знамя с фиолетовым глазом в центре расплывчатого щитообразного тёмно-зеленого облака с ярко-зелёной молнией позади него. По краям был написан лозунг: «Разведка Анклава: Защита от угроз сверху и снизу, изнутри и снаружи».

— Угрозы сверху? — спросила я с улыбкой, когда мы вошли в небольшую комнату с терминалом и камерой, установленной на столе. Лайтхувз спокойно стоял в углу, вне поля зрения камеры.

— Разведка Анклава должна быть готова ко всему, — тихо произнесла Норзстар. — Мы не военные. У нас нет Хищников и осадных платформ. Самая большая вещь, которой нам разрешили пользоваться — это вертибаки. Мы должны быть умнее и хитрее наших врагов. Мы должны обманывать, — пробормотала она кисло. — Конечно, мы могли бы быть гораздо более эффективными, если б нам не нужно было согласовывать с Нейварро абсолютно все наши действия. Не могу поверить, что они ограничивают наши полёты над Вечнодиким и Филлидельфией именно сейчас…

Я посмотрела на неё в ответ.

— Звучит почти как Министерство Крутости.

Она вдруг улыбнулась в знак одобрения.

— Я совсем не ожидала, чтобы пони с поверхности это заметил. Если бы это название в конец не выводило из себя Нейварро, мы бы до сих пор использовали его. Нейварро был базой для Эквстерийской Небесной Стражи после бомбёжки Клаудсдейла. Тандерхэд и башня Шэдоуболтов выступали в роли штаб-квартиры Министерства Крутости. О, конечно, все пони думали, что офис в Кантерлоте оставался главным, даже когда он превратился в склад. Прямо как и планировала Рейнбоу Дэш. — Она вздохнула, глядя задумчиво. — Если бы всё прошло немного по-другому, все пони в разведке звались бы Дашитами. Если бы Рейнбоу Дэш просто подождала… — Но она слегка покачала головой.

— Но… но вы заклеймили Глори, — указала я. — Выжгли её кьютимарку и… и…

— Мы сделали то, что должны. Ты бы предпочла войну? — спросила она прямо. Аргумент принят.

— Дамы, — поднёс своё крыло к губам Лайтхувз.

Экран терминала мгновение мерцал, а затем преобразовался в образ жеребца средних лет, только приближавшегося к пожилому статусу. Его шёрстка была богатого сливового цвета, а фиолетовая грива обладала налётом седины. Я заметила с оттенком беспокойства, что у него также имелась повязка, закрывающая левый глаз, а левую сторону его лица покрывали старые шрамы, не совсем исчезнувшие. Его серые глаза расширились от шока, и он привстал на свои копыта.

— Монин?

— Здравствуй, Отец. — Я удивилась официальному тону, что она использовала. — Я рада видеть, что у тебя всё хорошо.

Он стукнул копытом на стол.

— Писающая радуга, Монин, не мели чепуху! Где, чёрт возьми, ты была? Сначала признание того, что ты стала Дашитом, затем отчёт Даск, что ты была убита без подтверждения, и теперь отчет, что ты… — но затем он замолчал, когда она двинулась. Пегаска покраснела и повернулась, чтобы закрыть вид её культи. — Где ты? Я сам полечу прямо туда и заберу тебя!

— Нет, Отец. Я в порядке.

— Ты потеряла крыло, Монин! Это прямо противоположно порядку! — проревел он. — Ты идёшь домой, и это последнее слово!

— Нет, Отец. Не иду, — ответила она со своим угрюмым видом. — Тут такие вещи творятся прямо сейчас…

— Мне чрезвычайно плевать, какие вещи творятся! — сказал он с очередным властным ударом своего копыта. — Ты возвращаешься домой, в безопасность, прямо сейчас. Затем мы посмотрим, как избавиться от этих шрамов.

— Ты не можешь говорить мне, что делать, Отец! Я больше не кобылка! — кричала Глори на него, хмурясь совсем не по-глорински.

— Ты прямо как твоя мать, — мрачно пробормотал он. — Прекрати быть такой упрямой!

— Я занимаюсь важными вещами, Отец! — огрызнулась она. — Прекрати говорить мне, что делать! Я — Дашит, хорошо? Я может, и люблю Тандерхэд, и верю в Анклав, но мой дом сейчас здесь! Здесь кобыла, которую я люблю!

«Ох, это что, был за запах гари? Ах, это я покраснела».

Он закипел от ярости, но откинулся назад и слегка осел.

— Ты исчезаешь на месяц, и первое, что мы делаем, когда я вижу тебя, это кричим друг на друга. — Он покачал головой и глубоко вздохнул. — Я кричу на охрану и твою сестру уже несколько недель. С тех пор, как неожиданно возникло то фальшивое признание. Сейчас я получаю «свежие новости», и это ты…

— Мне очень жаль, Отец. Я знаю, ты хочешь, чтобы я оказалась в безопасности, но я больше не твой маленький лучик рассвета, — ответила она. Она взглянула на Лайтхувза, а затем обратно на экран. — Я здесь с оперативником Лайтхувзом. Он говорит, что дела между Нейварро и Тандерхэдом плохи. Действительно плохи. И ДК подливает масла в огонь.

Скажи ему, что Лайтхувз выжег твою кьютимарку, Глори. Я хотел закричать, но Норзстар посмотрела на меня и медленно покачала головой. Я прикусила язык.

— Ситуация была шаткой со времён твоей матери. В этом нет ничего нового. Нейварро будет называть нас мелочными именами, и дуться, пока урожай не испортится или талисманы не сломаются. Тогда они сменят свой тон. Это всё тот же самый старый танец, длящийся последние двести лет.

Она взглянула на малинового жеребца, прежде чем вернулась к экрану.

— Он говорит противоположное. То, что военные ищут боя… как, когда напал Финдфайер. И что Тандерхэд может стать следующей целью. Он говорит, что они могут попытаться убить тебя, отец.

Он хмыкнул.

— Мне приходят на ум, по крайней мере, двадцать пони, желающих моей смерти. Это результат жизни политика. — Глори начала что-то говорить, но он кашлянул и поднял крыло. — Я не буду больше слушать ерунду о заговорах. Нейварро нуждается в Тандерхэде. Они будут буйствовать и кусать на себе крылья, но, когда солнце сядет, они станут теми, кто попросит нас о помощи.

— Однако, что, если это не так? — спросила я, подойдя к Глори. Она посмотрела на меня, её перья взъерошились. Её отец посмотрел на меня, и я призадумалась, мог ли его оставшийся глаз испепелить меня через терминал. — Господин Скай Страйкер, я выросла в стойле. На нас напали, и позже я думала, что не осталось никакой угрозы… но, в конце концов, все пони, кого я знала и любила, оказались мертвы. Неужели Тандерхэд готов рисковать ради металлолома и черники?

Он посмотрел на меня так, что я поняла, что попала в неприятности. Точно такое же выражение воцарилось и на лице Глори. Большие неприятности. Лайтхувз выглядел, будто делал всё, что мог, чтобы не смеяться, и лишь улыбался.

— Монин Глори, кто это? — Его тон был беспечным, но я подозревала, что его убийственный взгляд просто перезаряжался.

— Это Блекджек, — ответила она достаточно приятно, но полутон говорил, что прямо сейчас я вляпалась в серьёзные неприятности. — Она мой дорогой друг, — сказала она, и я вдруг поняла, что «дорогой» может означать «идиот», судя по тому, как она произнесла это слово.

— Я вижу, — ответил он монотонно, и пробормотал: — Такими темпами у меня никогда не будет внуков… — Потом его глаз застыл на мне. — Мисс Блекджек, я охраняю и защищаю Тандерхэд всю свою жизнь. Тандерхэд нуждается в ДК. Мы просто понимаем, как сильно нам необходимы металл и материалы с поверхности. И мы становимся примером того, как много поверхность предлагает нам. В своё время военные Анклава и другие города придут к нашему типу мышления. Военные не станут рисковать повреждать башню Шедоуболтов. Она нужна им.

— Но… — начала я тихо.

— Я не хочу больше ничего слышать об этом, — сказал он окончательно. — Все эти разговоры о войне и пегасах, повернувшихся против пегасов, просто ослабляют нас. Мы все — Анклав. Мы все в этом едины.

Вдруг, я испытала огромную признательность к Лайтхувзу за одно только то, с чем он имел дело. Это снова походило на Мирамэйр. Как убедить пони, окончательно принявших решение, прежде чем их кьютимарки выжгут?

— Верно, — всё, что я смогла пробормотать.

— Очень хорошо. — Его взгляд пригвоздил меня на месте, когда он посмотрел на меня, — Итак. Мисс Блекджек. Вы глубоко волнуетесь за мою дочь? — Я сглотнула и кивнула. — Больше всего на свете? — Я закивала быстрее.

— Я отдала бы жизнь за неё, не задумываясь, — ответила я.

— И ты облажалась? — Я вздрогнула, глядя на Глори озабоченно нахмурившись. Он сделал глубокий вдох. — Понятно. Ну, если она простила тебя, то я полагаю, ты, должно быть, чем-то это заслужила. Я сделал то же самое для её матери… Но, если в следующий раз, когда я увижу свою дочь, у неё не будет другого крыла, я клянусь, ты будешь той, кто ответит за это. Это понятно?

— Да, сэр! — ответила я, сглатывая. Может запереть её на флагмане Селестия, и отправить на луну… что бы держать в безопасности, так?

— Очень хорошо, — произнёс он перед тем, как его взгляд вернулся к Глори. — Теперь, Монин Глори, ты нашла то, что искала?

Глори нервозно взглянула на меня, затем на экран, и после опустила глаза.

— Нет, Отец. Пока нет, — ответила она, прежде чем снова взглянула на него. — Но я всё ещё ищу.

Он лишь вздохнул и кивнул.

— Очень жаль.

— А близнецы?

— Они сильно скучают по тебе. Люсент попала в страшную драку в школе во время записи. Лэмбент более спокойно переносит это. Она полностью посвятила себя своим исследованиям. Я надеюсь, ты сможешь увидеть их снова в ближайшее время.

— Я тоже, Отец, — ответила она с улыбкой. — Может быть, когда-нибудь в будущем ты сможешь взять их с собой вниз, чтобы взглянуть на поверхность.

— Трудно отделаться от грязи, — ответил он, слегка округлив глаз. Наконец он вздохнул. — Было приятно поговорить с тобой снова, Монин.

— И с тобой, Отец.

— Солнца и радуг, Монин Глори.

— И ясного неба впереди, Отец.

Подождите? Разве не она расскажет ему о Лайтхувзе? Или о том, что он сделал с ней? Или о заразе, над которой он работал, или о чём-нибудь? Моя челюсть отвисла, когда она протянула копыто и выключила терминал, глядя на Лайтхувза.

— Так что?

Он долго смотрел на неё, потирая нос крылом, затем кивнул Норзстар.

«Вот оно! Его внезапное, но неизбежное гнусное предательство!»

Тёмно-синяя кобыла подбежала к терминалу и начала печатать, прежде чем посмотрела на меня.

— Ну, тебе нужны файлы из Флэш Индастриз или нет?

Я была поражена.

— Ты даёшь их мне? Но… но она не убедила его остановиться, как ты хотел!

— Она действительно не умная пони, так? — пробормотал Лайтхувз.

— Отец никогда просто так не изменит своё мнение подобным образом. Потребовалось десятилетие, чтобы, наконец, заставить его прекратить петь в душе, — проговорила тихо Глори. — Всё, что я решила сделать, это поговорить с ним. Надеюсь, после этого мой отец задумается о том, что он делает и почему он это делает. Он иногда становится безрассудным, — объясняла Глори, когда Норзстар подключила мой ПипБак к терминалу.

— Но… но половину этой беседы вы спорили, а другую половину ты ничего не говорила! — Вытаращила я глаза, смотря на неё. Норзстар начала печатать, и несколько сообщений спросили меня, не хочу ли я что-нибудь сделать с проектом Стилпони. Я выбрала «принять», смотря на пару пони. — Я имею в виду…

Крупье закашлялся в моей голове, прямо сейчас мне было не до него. Я мысленно нажимала «принять» снова и снова.

Глори тихо вздохнула, в то время как мой ПипБак сделал… что-то. Поток всех этих размытых букв и цифр пронёсся в углу моего поля зрения.

— Блекджек, не думаю, что ты понимаешь это, но я борюсь со всеми пони в своей семье. С Отцом. С Даск. С Муншэдоу. Даже с близнецами.

«Глори? Хорошая, милая, замечательная Глори?.. Ладно, да, я думаю, я могла видеть это»

— Но ты ничего не сказала о заразе или талисманах или прочих вещах! — запротестовала я, нахмурившись.

— Конечно, нет. Ты хочешь дать Лайтхувзу причину, чтобы убить нас и Отца? — в ответ спросила Глори.

— Я бы предпочёл избежать этого, — небрежно произнёс малиновый жеребец. Судя по тону, эти двое, казалось, подшучивали о нашей смерти. Они подшучивали!

— Но я… ты… она… мы… — Я с грохотом рухнула на корточки. — Что, чёрт возьми, со всеми вами не так, пегасы? Эти шпионские штучки… это просто глупо!

От всей этой интриги у меня начала болеть голова. Мигание и цифры также особо не помогали. Какого сена творил мой ПипБак?

Вдруг, так же внезапно, как и началось, всё закончилось. Давно пора. Я проверила память своего ПипБака, и… ой, смотрите! Ещё четверть почти бесконечных ресурсов памяти уходила на «Стальной_Пони. acv». Хорошо. Нечто для пони, что умнее меня. Я потянулась к терминалу, чтобы вытащить кабель, а затем моргнула, когда моё копыто прошло прямо через него.

— Какого?! — ахнула я, махая копытом туда и обратно сквозь компьютер. — Что… как…? — запнулась я, когда он закружился и затем, казалось, вернулся в исходную форму на стол. — Это странно! Вы странные! Всё, что летает, странное! — указала на компьютер, моя грива стояла дыбом. — Это не естественно!

— Расслабься, Блекджек. Он просто сделан из облаков, — сказала Глори, без труда положив своё копыто наверх терминала, и выдернула кабель ртом.

— Облаков? — моргнула я и указала на экран. — Это облако? Терминалы не изготавливаются из облаков! Они изготавливаются из… каких угодно не-облачных штук, из которых они делаются! — Я начал рысью бегать по комнате. — Это сделано из облаков? Или это? — спрашивала я, двигаясь и пиная всё, что хоть отдалённо выглядело как созданное пегасами… и была потрясена, обнаружив, что моё копыто проходило через большую часть вещей. — Ах! — Я попыталась пнуть контейнер своим копытом, но моя нога пошла прямо сквозь него.

— Она сражается с монстрами, переживает обрушение здание под собой, пробивается через окно комнаты допроса, разрывает солдат в химически-стимулированном бешенстве… и это то, что шокировало её? Даже и не знаю, должен ли я быть впечатлённым или разочарованным, — прокомментировал Лайтхувз.

* * *

Через пятнадцать минут мы закончили свои дела там. У меня разыгралась головная боль от той загрузки, я действительно не хотела больше находиться рядом с Лайтхувзом, и почти всё вокруг меня было сделано из облаков! Нематериальное оборудование стало последней каплей! Лайтхувз, казался исключительно довольным собой, что я также не одобряла. К счастью, в сопровождении Норзстар Глори и я покинули Метеорологическую станцию № 1. Я ткнула в её черную панцирную броню и с облегчением обнаружила достаточную твёрдость под своим копытом.

— Прекрати, — пробормотала она, но каждую следующую минуту я хотела тыкнуть в неё для проверки… знаете, просто чтобы убедиться.

— Так, гм, что вы хотите делать с неподотчётными талисманами прицеливания? — спросила я с улыбкой у бронированной кобылы, пока та передавала мне оставшиеся вещи. Норзстар выглядела удивлённой, а Глори лишь улыбнулась и покачала головой. — Что? — спросила я, левитируя свою броню на место. Глори помогла мне подогнать её.

Моя серая любовь тихо вздохнула.

— Не стоит спрашивать, Блекджек. Ты ходишь вокруг да около. Проделай себе путь к ответу. Будь проницательной.

Это говорила самая буквально всё воспринимающая кобыла, которую я когда-либо встречала?

— Конечно, ты всегда можешь присоединиться к нам, — мимоходом произнесла Норзстар. — Как они говорят: «если не можешь победить их…».

Я фыркнула.

— Как будто Лайтхувз когда-либо пошёл бы на такое. Как будто Глори пошла бы на такое! — Я смеялась, наконец, проверяя своё вооружение. Потом я увидела их серьезные взгляды, и мой смех утих. — Я… Ты… Ты серьёзно? Ты на самом деле серьёзно! — Я запнулась и указала своим копытом на её бока. — Он выжег твои кьютимарки, Глори!

— Чтобы предотвратить войну, — тихо ответила она, вздрогнув и опустив на мгновение взгляд. Потом она посмотрела на меня. — Даже если он не прав, я не могу винить его намерения. Я согласна, его методы не правильны, но его цель — защитить мой дом.

«Да, если только он не лжёт!»

Я почти сказала это, но от выражения её лица возражение застряло у меня в горле. Может быть, это были пегасские штучки, или, может быть, Тандерхэдские штучки, но они не лгали, или делали это очень хорошо. Фальшивое признание не сработало, и они не обманули… полностью.

Я не придерживалась того же мнения, что Глори и Норзстар. Очевидно, они ценили Лайтхувза так, как я не могла. Он использовал дезинформацию против военных Анклава, несомненно, обладавших превосходящей огневой мощью, которым приходилось использовать её, чтобы оправдывать своё существование. Может быть, было что-то благородное в этом, но я не могла уважать пони, который изменил правду почти до неузнаваемости, чтобы заставить Даск убить Глори или попытаться очернить имя её отца. Просто некоторые вещи не стоит делать. И всё же Глори верила в Анклав и Тандерхэд, может быть, не так бесчувственно, как Лайтхувз. Я не могла представить Глори приравнивавшей земных пони к радтараканам, но она по-прежнему была убеждена, что её народ и её дом являлись лучшим будущим для Эквестрии.

И может быть, она была права.

Но, несмотря на это, было что-то в Лайтхувзе, что-то в тени всей его работы, что беспокоило меня. Он был интриганом, пони, пытавшимся манипулировать окружающим его миром. И после встречи с Голденбладом… ну, я с подозрением относилась ко всем пони, что пытались заставить других делать грязную работу за них. От Лайтхувза исходили всё те же флюиды, что и от Голденблада: он был пони, готовым убить множество других, если думал, что это того стоило.

— Талисманы находятся в техническом центре Робронко во Флэнке, — сказала Глори. — Если вы не сможете там что-либо найти, можете посетить Биржу. Я продала их синевато-белой кобыле с кьютимаркой в виде гаечного ключа.

Норзстар вздохнула.

— И она, наверное, пошлёт меня куда-нибудь ещё. Почему всё так непросто?

— Потому что тогда просто не будет никакого удовольствия. — Усмехнулась я.

Когда она ушла, я посмотрела на Глори.

— Что? — спросила та немного нервно.

— Ничего, — ответила я, вытянувшись, чтобы прижаться к ней носом. — Просто… Мне не нравится, что мы помогли ему. Я знаю, что он сказал нам. Я просто… Я думаю, что это плохо кончится. Вот и всё.

Я получила то, что хотела. Он получил, что хотел. Это было справедливо, не так ли?

Тогда почему же моя грива так неистово чесалась?

* * *

На западной стороне реки господствовали мёртвые леса и жилые районы. Северо-восток представлял собой одни огромные промышленные руины. Дороги были забиты мусором, начиная от кусков зданий и заканчивая покорёженными стальными балками, создавая лабиринт, из-за которого нам постоянно приходилось возвращаться назад и прокладывать путь в обход препятствий. Мне нужно было найти какое-нибудь место для ночлега, пока мы пытались восстановить связь с П-21, Скотч Тейп, и Лакуной. У меня был тег ПипБака Скотч, а у неё был мой, так что рано или поздно мы неизбежно встретимся. Оставался вопрос, что мы повстречаем за это время?

На самом деле здесь не было ни одного безопасного места для ночлега. Большинство зданий оказались разрушены, и то и дело мой ПипБак потрескивал, напоминая нам, что это место не подходило для отдыха. Проблема была в том, что начинало темнеть. Я поглотила достаточно радиации, чтобы позволить мне отчётливо видеть, и у меня был Л.У.М., чтобы предупреждать о вещах, но у Глори не было ни одного из этих преимуществ.

— Как думаешь, что это было? — спросила я, когда мы аккуратно пробирались по улице, усыпанной ржавыми бочками и лужами радужной воды. — В офисе Даймонд, я имею в виду? Штука, что покрошила всех Вспышек на кусочки и попыталась забрать мой ПипБак?

И почему из всех пони она пыталась выдать себя именно за Голденблада?

— Я действительно не знаю, — ответила она, пнув радтаракана, выискивавшего, что бы покусать.

Ну, я… на самом деле, я знала того, кто мог бы взять под контроль подобную той систему. Я вскочила на копыта и тряхнула ушами.

— Слушай, — сказала я, оглядев тёмные, покрытые изморосью руины. — Слышишь тубу? Тромбон? Бубен?

Она странно посмотрела на меня.

— А должна? — Послышалась капля беспокойства в её голосе. Думаю, когда такое случается с кобылой, изувеченной как я, подобная реакция справедлива.

Это была она. Отдалённая музыка едва слышалась за дождём. Я на половину угадала направление и побежала так быстро, как могла, через остовы какого-то завода. На этот раз удача оказалась на моей стороне: музыка становилась всё громче. Это был тот неприятный *омпаа омпаа* мотив, что не понравился бы не одному пони в здравом уме! Затем я увидела маленький летящий спрайтбот. Он явно повидал свои лучшие дни, учитывая, что в нём не хватало одного глаза, и из него исходил решительный шум из помех.

— Наблюдатель! — Я перепрыгнула через грязный ливневый сток и схватила робота своей магией.

— Наблюдатель? — спросила Глори в замешательстве, когда я расположила спрайтбота перед собой.

— Д… друг. Он оказывает своего рода помощь мне временами. Он может контролировать компьютерные системы и прочее. Так что он может знать. — Я усмехнулась, глядя на робота. — Эй, Наблюдатель! Наблюдатель? — Я нахмурилась и энергично потрясла робота. — Наблюдатель!

— Полегче, Блекджек! Не сломай его! — внезапно произнёс бот своим механическим голосом. — Мне тоже приятно снова тебя увидеть, Блекджек. — Через некоторое время бот затрещал снова. — Обалдеть. Что с тобой случилось? Хорошая повязка! — Затем бот повернулся и увидел Глори. — Оу…

«Да, неудобно».

— Поверь мне, я бы предпочла сохранить глаз. Слушай, мне нужно задать тебе умный-в-компьютерах-пони вопрос. Как ты захватываешь контроль над спрайтботами? Мы столкнулись с этой… этой штукой. Она способна делать то же, что и ты… захватывать компьютерные системы.

Спайк закашлялся.

— Ну… ты помнишь вещь в том месте? — Я взглянула на смущённое и слегка раздражённое выражение лица Глори, затем кивнула. — Ну, она, вообще, одна из самых мощных в своём роде. — Мейнфрейм «Крестоносец». Магическое и техническое чудо. — Лишь несколько были созданы по всей Эквестрии и только для важных проектов.

— То есть, ты думаешь, что та… та штука… может использовать одну из них?

— Может быть. Или это, возможно, подделка. Или, может быть, какой-то пони в Пустоши нашёл достаточно деталей, чтобы собрать один. В конце концов, почему делать только три, если, утроив цену, можно сделать девять, только шесть будут храниться в тайне для собственных зловещих целей?

— Понятно.

Таким образом, если там находился мэйнфрейм «Крестоносец» или его эквивалент, то какой-то пони использовал его, что бы взять под контроль системы. Так или иначе, он оживил весь завод, чтобы попытаться взять ЭП-1101 силой. Затем он попытался обмануть меня… ошибочно… с помощью иллюзии Голденблада. Всё это было… небрежно. Грубовато. Как будто тот, кто бы там за этим не стоял, не особо задумывался над тем, что делает.

— Можешь ли ты предположить любое место в округе Хуффингтона, в котором может находиться совершенно секретное сам-знаешь-что? — спросила я с усмешкой.

— Если бы ты спросила про любое другое место, то у меня, возможно, нашёлся бы ответ. Может быть, один скрыт в Тенпони, но они бы никогда не подтвердили это. Робронко хотели получить один в последний год войны, но Эпплблум отказала им. Можно смело поспорить, что у ДМД был один где-нибудь. Может быть, один в центре МВТ в Кантерлоте или Хуффингтоне. И снова нет подтверждений. Хуффингтон был крупнейшим в Эквестрии центром исследований. Даже если бы там не было ты-знаешь-чего, оставалось достаточно исследовательских мэйнфреймов, поближе к которым могли подобраться какие-нибудь пони. Извини. Я знаю, СтойлТек строил их, но на этом всё.

— Спасибо, Наблюдатель, — произнесла я, улыбаясь. — Как дела в остальной части Эквестрии? У меня не было времени, чтобы послушать Хo… э-э… ДиДжея Пон3.

Я посмотрела на Глори с робкой улыбкой. Судя по её взгляду мне ещё многое предстояло объяснить.

— Странно. ЛитлПип некоторое время назад побывала в Филлидельфии. Теперь она идёт в Прекрасную Долину… и я не знаю, зачем. Красный Глаз двинул свою армию к Тенпони. Какое-то время я надеялся, что Рейнджеры могли бы сделать что-то с этим, но все они направились одной Селестии известно куда. Что-то происходит, и мне это не нравится. А как ты поживаешь?

Я вздохнула.

— Хорошо. У меня осталось несколько месяцев жизни. Порча и опухоли. — И это всё, что можно было об этом сказать. Затем я посмотрела на Глори и криво улыбнулась ей. — Эй. Не могла бы ты дать мне немного посекретничать? Мне нужно поговорить о тебе за твоей спиной.

Глори, резко нахмурившись, взглянула на меня, указав крылом в мою сторону, прежде чем вздохнула и покачала головой. Я смотрела, как она уходила на другой конец завода, часто оглядываясь назад.

— Блекджек? — спросил Наблюдатель.

Я повернулась спиной к Глори, чтобы она не могла видеть моё лицо.

— Я чуть не потеряла её, Спайк, — тихо произнесла я, глядя на оставшийся глаз Спрайтбота. — Она была прямо передо мной, и я… она… она упала. И я не смогла ничего… ничего сделать! — Я чувствовала, как раскисала, позволив себе, наконец, взглянуть в глаза этой ужасной правде. — Один из моих врагов спас её, чтобы связаться со мной… и я так счастлива, что она жива. Богиня… я так счастлива! Но я боюсь до смерти, что это произойдет вновь, Спайк! — Мои ноги дрожали так сильно, что я не могла удерживать робота. Я сделала глубокий вдох. — Я не знаю, что делать. Не знаю. Я хочу, чтобы она была в безопасности… и счастлива…

Бот долгое время молчал. Я посмотрела через плечо. Глори, прикрывая глаза своим крылом, следила за радтараканами, снующими в руинах вокруг нас. Чёртовы твари засоряли мой Л.У.М. красными метками.

Наконец, Спайк ответил:

— Я не знаю, что тебе сказать, Блекджек. Действительно не знаю. Ты не можешь прогнать её, а она не выглядит такой кобылой, которая просто ускачет, даже если ты попросишь ее. Так что просто твори всё возможное, чтобы сделать её счастливой и держать её в такой безопасности, в какой сможешь. Это всё, что ты можешь сделать.

— Но… что, если она умрёт? — заскулила я, чувствуя себя, прямо как жеребёнок. Я нуждалась в ком-то взрослом, чтобы сказать мне, что всё будет в порядке.

— Тогда… это будет очень плохой день. Но ты должна хранить все хорошие воспоминания. Что делали её не бесполезной. Я скучаю по Твайлайт каждый день, потому что я помню, как много она значила для меня. Ты должна делать то же самое для Глори до тех пор, пока ты можешь.

Я вздохнула.

— В самом деле? Я надеялась на какое-то чудесное решение, которое могло бы у тебя найтись. Я должна что-то сделать, чтобы защищать её, пока порча не съест меня заживо. — Я хмыкнула, но было невозможно сказать, плакала я или нет. Я просто никогда не хотела почувствовать это снова. — О, хорошо… Надеюсь, мы сможем, по крайней мере, разобраться с ситуацией между Потрошителями и Рейнджерами.

Глупая война… я ненавидела войну. Я ненавидела само это понятие. Пони не должны знать, что такое война!

— Рейнджерами? — Показалось ли это только мне или синтетический голос звучал встревожено? Бот начал дымиться. — Ты подошла к ним? — Я легонько кивнула. Затем он резко загудел. — Блекджек! Ты не можешь… убедись, что… видишь…

И спрайт бот издал последний слабый треск и с громким хлопком упал передо мной. Я схватила его своими копытами.

— Наблюдатель? Наблюдатель!

Почему-то от вида бедного мертвого спрайтбота мне захотелось плакать.

— Могу ли я теперь вернуться? — спросила Глори. Я, хмыкнув, положила маленького бота в свою сумку, смотря на неё. Она увидела выражение моего лица, и её раздражение ускользнуло. — Разговор о том, что случилось?

— Да, — ответила я и вытерла с лица все предательские слёзы, подбегая к ней. — Ну, ничто не остановит на…

Спазм боли пронзил мою ногу, и я чуть не закричала, растянувшись лицом в грязи. Что в Богине было…

Когти мантикоры сомкнулись в дюймах от моего позвоночника, когда крылатое чудовище приземлилось почти на меня. С радужной грязью на щеках я посмотрела на чудовище, что присело рядом со мной. Мой рог поднёс Бдительность, и я проскользнула в З.П.С., чтобы пустить три выстрела в его тело. Мне не хотелось выжидать момента для чёткого выстрела в голову. Огнестрельное оружие проревело над головой и прорезало большие кровавые отверстия в боку зверя. Горячие влажные кишки и кровь разбрызгались вокруг, но тот ещё не умер. Зверь поднялся и, на половину перекатываясь, на половину молотя конечностями, подполз, его клыки чавкнули в дюймах от моего живота. Зелёный луч ударил по нему, он вздрогнул и, издав низкий рык, рухнул.

Но наша позиция уже была выдана. Мантикоры подлетали сразу со всех направлений. К тому времени, как попадали в диапазон моего Л.У.М.-а, они бросались вниз на нас. В руинах этого здания, мы фактически были как на большой при большой тарелке. Я до последнего старалась не обращать внимания на пульсирующую боль.

«Не сейчас, тело. Мне нужно, чтобы ты работало!»

— Нам нужно выбираться отсюда! — прокричала я.

Соотношение двадцать к двум мне ну никак НЕ нравилось. Я поднялась на копыта как раз вовремя, чтобы жало наткнулось на одну из керамических пластин поверх моего крупа. Я выстрелила в зверя в ответ. Глори послала изумрудные пучки рассекать воздух, вспышка осветила других тварей, кружащих вокруг, выжидая момента для атаки. Я взглянула в ту сторону, откуда мы пришли, но три из них сидели там за каким-то укрытием. Звери учились!

— Эй, Охранница! — крикнула кобыла из темноты выше. — Я тут подумала… почему бы тебе не облегчить процесс, а? Сдавайся. Сделаем это чисто и быстро.

Я не могла с собой ничего поделать. Вытирая грязь с лица, и не обращая внимания на щёлкающие звуки, я посмеялась теням надо мной.

— О, Богини, ты куда-то торопишься или что! Или думаешь, что сможешь заставить меня остановиться после того, как я только что потрахалась? Я могу поиметь всех твоих отморозков!

Я левитировала винтовку Тауруса.

«Давай, монстрокобыла. Покажи мне своё лицо, перед тем как расскажешь свою плаксивую историю и одаришь меня качественно новым миром вины!»

— Смешно. Я тоже, — прохихикала монстропони где-то надо мной. — Мои питомцы очень хорошо обучаются.

«Хорошо… фе!»

Тем не менее, она не проглотила наживку. Мы не могли пойти вверх. Не могли пойти в любом другом направлении. Тогда оставалось…

— Глори! Сток! Лезь в сток!

— Во что? — закричала она, шокировано глядя на меня. — Ты с ума сошла?

— Да! А теперь стреляй в ту решётку и залезай туда! — прокричала я, повернувшись, и увидела другую мантикору, заходящую на нас. Две пули сбили её с курса, но другая пронеслась мимо и сгребла меня своими когтями. Я чуть не упала. Глори выстрелила в сливной люк из своей лучевой винтовки, но прыгать не решалась. Теперь, когда у нас появился маршрут побега, монстрокобыла по-звериному завопила, и летающие существа все сразу начали приближаться.

Я засунула Бдительность в кобуру и побежала туда, где Глори задержалась на краю дыры. — Спускайся! — крикнула я и подтолкнула её.

Она вскрикнула. Две твари подлетели, их пасти широко раскрылись как раз в тот момент, когда я прыгнула за пегаской. Звери столкнулись в дюймах от меня, когда я исчезла в пенящихся глубинах внизу.

Падение было не таким уж долгим, но вдруг я поняла, насколько плохой идеей это оказалось! Я в своём воображении рисовала хорошую большую канализационную трубу, по которой мы могли пробежаться рысью. То, во что мы прыгнули, оказалось трубой. Трубой, почти полностью заполненной очень холодной и очень быстрой водой. Я еле удерживала своё лицо в узком кармане воздуха в верхней части отвода ливневых вод. Куски мусора, грязи и камня бились об меня, когда мы скрылись под землёй.

Я наткнулась на бившуюся Глори и обхватила её копытами. Найдя её шею, я подняла её над водой. Пегаска кричала, но это был самый красивый звук, который я когда-либо слышала! Она должна была жить, чтобы кричать! Если бы мы попали в затор, мы были бы мертвы. Если бы мы попали в насос или что-то в этом роде, мы были бы мертвы. Если бы мы остались без воздуха…

И ни с того ни с сего воздушный карман исчез. Мы начали опускаться и двигаться быстрее! Всё, что я могла видеть в мутировавшей темноте, было гривой Глори. Мои лёгкие горели. Любые открытые участки кожи вспыхивали в местах, где тёрлись о внутренности труб.

А затем мы снова оказались в воздухе, падая и кувыркаясь в большом свободном пространстве. Глори выскользнула из моих копыт, её крыло инстинктивно безрезультатно билось. Мы были в большом колодце, с водой, падающей из десятка стоков. Снова и снова меня переворачивало в тисках силы тяжести, пока я жёстко не приземлилась на дно колодца, вспенив воду вокруг себя. Каскад воды лился поверх меня, и до меня дошло, что поток движется по кругу вокруг нижней части шахты. Там спряталась страшная сила, тянувшая меня вниз.

— Глори! — кричала я, оглядываясь по сторонам, инстинктивно махая конечностями, чтобы удерживать себя на плаву. Здесь царил такой шум, что я едва могла слышать себя. Затем зелёный свет вспыхнул в темноте на краю, и я увидела ржавую лестницу. Пегаска схватила её, тяжёло дыша. Её рот двигался, пока я кружилась вокруг снова и снова. Помещение наполнял этот шум, ужасный шум, что я слышала в Павших Башнях. Однако, он был глубже и подо мной. И, когда я развернулась, я поняла, что поверхность воды не была плоской… у неё в середине виднелось углубление. Углубление, в которое я медленно погружалась…

Я уже говорила, что в Девяносто Девятом не было бассейна? О, и что я была одета в боевую броню? И что у меня было четыре удивительно тяжёлых скоб на ногах? Я плыла так, будто мне ревела в ухо оранжевая пони о том, чтобы продолжать двигаться.

«Будь сильной! Быть жёсткой! Не позволяй остановить себя!»

Я не могла позволить этому остановить меня. Я слышала звуки перемалывания под собой… и представляла себе насос с огромными, острыми лопастями, измельчавший мусор, попадавший в него.

Я не отодвинулась от центра ни на чуточку, но так же меня не втянуло внутрь.

Потом мне в лицо ударило полное мокрых перьев крыло. Я не могла схватиться, так что я его укусила. Всем своими четырьмя ногами пегаска крепко держалась за перила так туго, как могла, вытаскивая нас. Лестница дёргалась, когда сила отрывала её по частям.

Я собиралась убить нас обеих.

И прямо сейчас, я поняла, что означало быть держащейся за чью-то конечность. Что в самом деле творилось в её голове. Что я сделала бы ей, если бы отпустила и позволила втянуть себя в ту водяную пасть. Я видела её широкие, испуганные глаза. Её шевелящиеся губы. «Не отпускай».

Я не хочу, твоей смерти, Глори. Также, как ты не хотела моей во Флеш Индастрис. У неё ещё целая жизнь впереди. У меня только несколько месяцев. Я знала, что она не хочет видеть меня во мраке. Я хотела отпустить ее, и всё было бы правильно. Всё было бы хорошо. Было бы…

А затем она начала стрелять из своей лучевой винтовки по лестнице. Что она делала? С металлическим визгом целый пролёт лестницы оторвался, сбросив нас обеих в пенящуюся воду. Зачем, хотела я спросить. Но с другой стороны, я не была умной пони.

Из-под нас донёсся громкий лязг, как только ржавые куски угодили в дробилку. Раздался разрывавший уши визг, когда что-то взорвалось под нами, и вода начала яростно бурлить. Мы прижались друг к другу посреди бушующего потока, в то время как всасывание резко остановилось. Круг за кругом вращавшиеся, мы удерживали друг друга в середине этого колодца.

Колодца, который быстро наполнялся водой!

Мы неслись вверх, вверх и вверх, пока вода прибывала. Я могла видеть куполообразный потолок. Открытую трубу. Она выглядела действительно маленькой… в ней едва хватало места для одного пони. Гул всё рос, и пегаска, сделав глубокий вдох, нырнула вниз. Со свистом меня протолкнуло в трубу. Вверх… вверх, вверх и вверх, а давление всё росло и росло. Я набрала воздуха в лёгкие и задержала дыхание.

Раздался металлический взрыв, и я снова оказалась в воздухе. Я немного кувыркалась на верхушке водяной струи, прежде чем, наконец, соскользнула и приземлилась на спину. Глори плюхнулась рядом со мной, кашляя и выплёвывая воду. Конец её винтовки был изогнут в форме буквы Г. Я понятия не имела, как она предполагала исправлять это теперь. Я посмотрела на серые облака и сделала единственное, что было уместно в такой момент.

Я начала безумно хохотать прямо посреди изрытой улицы.

А старый жеребец усмехнулся:

— Ну, блин! А вы обе знаете, как проделать вход!

* * *

Вопреки тому, что кто-то мог считать путешествие по трубе быстрым, в то же время оно было не удобным, а также небезопасным. За пару минут мы проплыли около мили на запад и выскочили рядом с потрепанной, но нетронутой пожарной станцией. Со второго этажа я могла видеть проблеск военно-морской базы и порт на севере. Внизу, рядом с проржавевшей повозкой-брандспойтом, разминался брамин старого жеребца и разгружал свое мощное тело. Кобылка кормила их кучей пожелтевшей травы и колючими кустами (брамин мог съесть, вероятно, все что угодно, неважно насколько радиоактивно или заражено это было) в то время как кисло выглядевшая кобыла разгребала лопатами их зловонный навоз.

Старый жеребец, возглавлявший караван, был морщинистым желтым земным пони с серой гривой. Он носил хорошее коричневое пальто и небрежную, широкополую шляпу, у него была заплетенная грива, хвост, и заросшая головка чеснока в бороде, декорированная им блестящими кусочками фольги. Я была весьма удивлена, увидев ПипБак на его правой ноге. Его яркие, сияющие голубые глаза сверкали, несмотря на его возраст. Что-то в том, как он усмехнулся, заставило меня краснеть.

Хранитель, как он сам называл себя, подобрал нас с улицы и подвез до пожарной станции, в то время как мантикоры развернулись туда, где мы исчезли около мили к востоку. Его гули телохранители Харон и Цербер не сказали ни слова пока бежали трусцой в своей черной боевой броне, вооруженные боевыми седлами с пулеметами. Недружелюбная, равнодушная или неспособная, я не знала, и не была уверена, как начать разговор. На наше счастье, Хранитель был более чем в хорошем расположении духа, чтобы поговорить с тремя пони, отдыхающими в пожарной станции.

— Никогда не видел ничего подобного! Земля грохотала и тряслась, разделяясь на две части, и выпуская из нее не просто фонтан, а двух великолепнейших красоток, каких я когда-либо мог себе представить. Признаюсь, я могу рассказывать эту историю каждому, кого я встречу в оставшуюся часть моих дней, и они никогда не поверят мне! — сказал он, шлёпнув своим копытом по колену. Должна была признать, я не чувствовала себя очень красивой. Моя броня была избита и залита водой, мои ножные скобы погнулись, и я потеряла клочок кожи вдоль левой части моего лица, в том месте, где столкнулась со стенкой трубы. Глори была еще в худшем положении. Ее ноги и круп выглядели так, будто были отшлифованной ссадиной.

— Мы очень признательны, что вы вынесли нас оттуда, Хранитель, — сказала я. Глори не отрывала глаз от своего лучевого оружия. От одного вида погнутого ствола у неё на глазах наворачивались слёзы. Тем не менее, она пыталась придумать, как же его лучше починить.

— Спасибо Харону и Цербу, если бы они не согласились нести вас, не думаю, что мои старые кости захотели бы перенести такое расстояние. — Он посмотрел на Глори. — Если вы ищите АЛВ-10, я вполне уверен, что Мегамарт может быть хорошим местом для начала. Крышечка хранит достаточно хороший запас оружия, даже со всеми своими неприятностями.

— Хм? — Глори подняла глаза и моргнула. — О, хорошо, я могла бы преобразовать его. Изумруд все еще цел, но внутренности, вероятно, не будут помещаться в десятый каркас без серьезных модификаций… И Мегамарт вне нашего пути, как бы то ни было. — Она посмотрела на него с любопытством. — Вы знаете о магическом оружии?

— О, я знаю достаточно, чтобы попасть в неприятности, но недостаточно, чтобы быть опасным, — сказал он загадочно, когда она покраснела. Я потерла свой отсутствующий глаз, вздрагивая от тусклой пульсации в моей голове и ноге. Я должно быть довольно хорошо себя поранила. — Как на счет АЛВ-20? — спросил он с улыбкой.

— Но это же каркас энергомагического минигана!

— Ну и что? Преврати свою винтовку в энергомагический миниган, — усмехнулся Хранитель. — И так случилось, что у меня есть АЛВ-20, который я обменял на воздушной станции за три или четыре коробки бойзеновой ягоды. Представляете? — сказал он, немного подмигивая. — Может быть стоящим рассмотрения. Я могу продать его тебе за… ох… восемнадцать сотен?

— Двенадцать сотен, — немедленно возразила она.

Он усмехнулся, а затем полез в свою сумку за маленькой пластиковой коробкой. Он снял крышку. — Ну что ж, теперь это справедливое предложение. Мне, вероятно, придется немного поразмыслить. — Жеребец ловко покачал немного фиолетовую ягоду в своем копыте и засунул ее в свой рот. При этом, жуя с наслаждением и причмокивая. — Не плохо. Не плохо. — Он поднял коробку. — Хочешь попробовать одну?

Глори нахмурилась, но затем протянула свое копыто. Он отсыпал в него не одну, а три. Она посмотрела подозрительно, однако проглотила одну. Тотчас ее глаза расширились, и вторая последовала за первой прямиком ей в рот. — О, ничего себе… — Простонала она с дрожью.

— Что? Каково на вкус? — Спросила я, поднимая последнюю с ее копыта моей магией.

Серая пегаска ринулась, схватив ягоду из воздуха, и яростно зачавкала. — Моя ягода, — сказала она решительно. — Я была той, кого затолкали в трубу.

— Я спасла нас от участи быть съеденными мантикорами, — возразила я.

— Я была засунута в трубу. И я получаю ягоды, — решительно ответила она.

— Что ж, если ты их так сильно любишь… — сказал жеребец. — Как насчет… восемнадцати тысяч, однако, я накину в ягодах, некоторых отходах электроники, и некоторых драгоценных элементах питания для оружия?

— Идет. Дай их мне! — Она бросилась к контейнеру, и он протянул его для нее, резко убирая копыто. Держа их в своем рте, она побежала прочь и начала жевать их одну за другой с блаженным выражением лица. Внезапно, ранний комментарий о них, как о наркотических веществах, казался не таким уж нелепым.

Я отсчитала крышечки, и Хранитель только усмехнулся.

— Она везучая. Шикарность может продать десятки коробок в год… превосходно. К счастью у меня есть связи с нужными пони. Всегда приятно найти кобылу, которая ценит качественную пищу.

— Я полагаю — сказала я, в то время как моя прекрасная подружка издавала довольно развратные звуки, лежа в койке и поглощая ягоды, одну за другой. — Есть какие-нибудь дробовики? — спросила я с усмешкой.

— У меня есть АФ-80 и травматическая винтовка АФ-84 Стампид, — ответил он.

— Двенадцатый калибр?

— Конечно.

Я потерла свой подбородок.

— Как на счет АФ-88? — Я постучала копытами, задаваясь вопросом, если это могло быть возможно…

— Стальной Пони? — Я энергично закивала, и он издал тихий вздох. — Прости, малышка. Никогда не ставили в производство. — Он покачал головой. — Оно было бы стоимостью в… ну, я даже не уверен, что вы найдете хотя бы один.

— Пфф. Будто я бы когда-либо продала эту прелесть, — сказала я, тоскуя по оружию, которое видела только раз. Насколько мне известно, его отдача бьет как кончающий мул и клинит словно девственницу… о Богини, уже в который раз я чувствовала зуд? — Каковы мои шансы получить еще этих ягод? — Спросила я, смотря на привлекательного ягодного злодея.

— Желаю удачи, — ответил он посмеиваясь. — Дело в том, что еще несколько дней, и они испортятся, так что… эх… — он пожал плечами, доставая свои крышечки и аккуратно распределяя их в кучки, чтобы посчитать. Он посмотрел на меня, а затем на нее и вздохнул.

— Что? — Спросила я с легкой улыбкой. Я раньше видела этот взгляд от Мамы: смутно осуждающий, но с оттенком изумления.

— Просто скорблю от имени всего мужского рода пони за потерю такой утонченной женственности как у тебя, — сказал он с печальным смешком. — Но я испытываю любовь, когда ее вижу. Стараюсь не вмешиваться в такого рода вещи.

— Ты имеешь в виду ты… и я… — пробормотала я, краснея от его легкой улыбки. — Ты только что встретил меня! — Это было невозможно. Он был… он был… старым! И… старым! И… в очень хорошей форме для его возраста.

— Что ж, мне хочется думать о себе как об авантюрном оптимисте. Если я проиграю, то получу ничего кроме как нескольких синяков на моем эго. Но если я прав… — он пожал плечами и взглянул так, что мои уши запылали. — Но я могу сказать, что вы двое прошли через слишком многое для обычной игры.

Глори повернулась и предложила мне небольшую часть фиолетовых ягод, выглядя чуть-чуть пристыжено.

— Ты выглядишь знакомо, Хранитель. Но я вполне уверена, что мы никогда не встречались, — сказала она, когда я попробовала ягоду… затем без всяких дальнейших колебаний свалила все фиолетовое чудо себе в рот и разжевала сочные кусочки в оргазменном блаженстве!

Он усмехнулся и поскреб свой пучок лука в бороде.

— Ох, я много путешествую. — А затем он подмигнул мне!

Должна признать, это все же было правдой. Кое-что о нем… желтый пони… желтый пони…. Пони торговец… Крышечка… Внезапно я выпалила:

— Ты отец Крышечки! — А затем вытирала уймы фиолетового с моих губ.

«Глотай Блекджек. Глотай. Потом говори.»

Конечно, он был ее отцом. Он был Хранителем Искателей, основателем Искателей! Черт побери, его имя было написано прямо над Мегамартом!

— Виновен по всем пунктам, — он дружелюбно усмехнулся, ложась на свою кровать, постукивая копытами и отбрасывая свою свисающую шляпу.

— Я не знала что вы пони из стойла, — сказала я, смотря на его ПипБак. — Я не знала, были ли какие-либо другие стойла, которые… ну… выжили.

— Стойло 94 было… ну, на самом деле чертовски недалеко отсюда, — сказал он. И порывшись в одной из своих сумок, достал странную коричневую сигару, откусил кончик, вынул латунную зажигалку и поджег конец с мастерством земного пони, которым я так восхищалась. То, что они делали с их копытами, было так же волшебно, как и то, что я делала своим рогом или пегасы с их крыльями. — Весьма забавное стойло, теперь, когда я думаю о нем. Целое место на основе денег. Смотрителем мог стать любой пони, у которого было больше монет. Все шло на продажу. Все! Ты мог купить, занять, сдавать, арендовать, меняться или обмениваться чем-либо и всем чем ты захочешь. Продать своих детей. Продать себя. Один большой бесконечный рынок махинаций. И если ты разоришься, ты будешь вышвырнут.

— И вы разорились? — спросила Глори.

— О, ну уж нет! — Внезапно он начал хохотать. — Я? Разорился? Пожалуй, вы смотрите на трехкратного Смотрителя Стойла 94! Не-а. Понимаете, некоторые из нас были действительно хороши в игре. Так что мы изменили правила. Брали все, что мы хотели и держали большую часть стойла в крайней бедности. Хорошо для нас. Плохо для всех остальных. Затем один бедный пони в 94…и это было тогда, когда я не был Смотрителем, должен добавить… выяснил, что если они хотят все наши удобства, то все, что они должны были сделать это взять их. Так что они согнали дюжину нас и вышвырнули прямо за дверь. — Он потер свой подбородок. — Может быть, вводить налог на воздух было чутка перебором.

Я взглянула на Глори. Неужели? Ты думаешь? Я улыбнулась.

— Так что случилось потом?

— Что ж, вопреки распространенному мнению Хуфингтон в те времена был куда более поганым местом. Меньше ХМА, но больше радиации и постоянный, проклятый дождь. Первые кого мы встретили, были работорговцы, и восемь из нашей группы продали остальных четверых.

— Вы продали друг друга? — ахнула Глори.

— Сейчас, я знаю, что это звучит неприятно, но мы покупали и продавали друг друга в 94 задолго до этого. Конечно, я не был сильно счастлив, быть одним из тех, кого запрут в клетке, но это спасло мне жизнь. Я многое узнал от кочевников, с которыми жил. Те восемь, ну, у них, возможно, было какое-то оружие, но я никогда больше о них не слышал. Я сделал из себя полезного раба и в течение двух лет получил свободу от вождя племени. Вышел самостоятельно, связался с гулем, чтобы начать наш бизнес, у меня было симпатичное лицо, а у нее была пара крыльев, которые доставляли нас с места на место, покуда она разрабатывала путеводитель по Пустоши. — Он простонал и потер копытами. — Когда я подумал о том, что она нуждается во мне для проникновения в гнездо радигаторов, чтобы «понаблюдать за дикой природой пустоши»… — он вздохнул и покачал головой. — В итоге мы расстались… она хотела продавать его дешево. Я… я случайно встретился с сумасшедшей шайкой тех, кто был моими друзьями.

— Большой Папочка. Профессор. Вы были одним из товарищей! — сказала я с нетерпением, потерев болезненную правую часть моей головы.

— Товарищи? Ты говоришь так, будто это смахивает на что-то важное! — усмехнулся он. — Не-а, мы были просто друзьями. Я полагал, они будут полезным прикрытием, пока каждый стрелял в нас. Они, вероятно, были бы мертвы уже дюжину раз, если бы у них не было меня. Знала ли ты, что Профессор не стала бы мародерничать с трупов? Оружие, патроны, крышечки и таблетки просто оставляли, до того, как пришел я. И Большой Папочка не хотел торговаться. Просто принимал любую указанную ему цену. — Он вздохнул, сделав долгую затяжку из коричневой обертки, и выпуская длинный поток насыщенного серого дыма. — Но они были хорошей шайкой в мире, наполненном плохим.

Я простонала и потерла свою глазную повязку. Это ощущение ранения не было выздоровлением. Фактически, оно ощущалось, как будто мои пазухи были просто… раздуты. Отлично. Снова заболела…

— Чего вы все хотели? В начале, я имею в виду? — спросила Глори с улыбкой.

— О, ну, это достаточно просто. Был я. Большой Папочка был примерно в одном шаге от того, чтобы стать рейдером… черт, иной раз даже не из-за этого. Он был упрямым молокососом, пил зебринские зелья как одержимый. Лично я думаю, что у него также сжались яйца, но я не доктор. Затем была Профессор. Кобыла из Тенпони, поэтому она смахивала на кобылу из стойла, только хуже. Чудачка. Знала хитрые вещи, но мы в то время не имели представления почему. Кранчи Кэрротс была ассистентом, и ох как она любила технологии. Я и она привыкли часами спорить по поводу того, было ли это хорошо, продавать лучевой пистолет. Потом, конечно же, был Шикарность. Король Шикарность. Хороший стрелок, какое бы оружие он ни взял в свои копыта. Мы скитались по всей Эквестрии и там и сям, ища технологии, чтобы вернуть их обратно Рейнджерам. Однажды мы встретили нескольких скверных работорговцев с настоящими пегасами, и ни один из них не был с облаков, ни один. Аврора. Робкая, тихая, но чертовски сильная. Она знала травы, животных и эти края. Но самое главное, она была из Хуффингтона.

Затем он глубоко вздохнул.

— Порой, мне жаль, чтобы мы никогда не думали об уходе отсюда. Даже ФилиДи не такая уж и плохая, как этот проклятый город. Но мы были молоды и уверены в себе, а ДиДжей Пон3 сделал нам предложение восстановить связь с башнями САОМТН на востоке. Так мы пробежали весь путь оттуда сюда. — Он грустно улыбнулся. — Может быть, я чуть-чуть тоскую по старому 94.

DJ Пон3? Хомейдж не выглядела такой старой! Хотя с другой стороны, она не должна звучать как жеребец. Так… ээ… учитывая всё то, что происходило, это находится довольно низко в моём списке тайн.

Хранитель выглянул в окно на обрамлённые зеленым башни Ядра.

— Я полагаю, у Кранчи чуть не случился сердечный приступ, когда она увидела, что Ядро все еще стояло. Большой Папочка был счастлив найти новых пони для битья. Шикарнось с нетерпением ждал, когда станет чертовски крупным героем в Эквестрии. Профессор очень хотела найти несколько стальных пони, которых она когда-то знала. — Он посмотрел на Глори. — Забавно. Аврора и я были теми, кто больше всех беспокоились. Я, потому что знал, что такая вещь слишком хороша, чтобы быть правдой. Она, потому что знала Хуф.

— И затем ты отправился спасти его? — спросила я, пытаясь игнорировать пульсирующую головную боль.

— Спасти его? Нет мать твою. Я отправился обчистить его. И ты себе представить не можешь, сколько в этом месте было добра. Настоящий рог изобилия: крышечки, патроны, бомбы, энергомагические пушки… как будто половина оружия с войны была здесь просто, чтобы его подняли. Сохраняли рост Хуфа мало-помалу. Мы обнаружили племя Авроры безжалостно зарезанным. Нам постоянно бросались в глаза все больше и больше безобразных картин. Девяносто Четвёртое не стало… какой-то умник открыл его наружу для «торговли» и только сейчас обнаружил неприятных местных жителей. — Он вздохнул и покачал головой. — Такое бы не когда не произошло, будь я Смотрителем. Нет.

— Так что же случилось? — спросила Глори.

Он сделал еще одну длинную, медленную затяжку сигарой.

— Это не случилось все разом, имейте в виду. Просто… пустяки. Может быть, все дожди попали к нам. Может быть, сражения затягивались снова и снова. Кранчи стала большой шишкой у Рейнджеров, из-за обнаруженного ей имущества. Большой Папочка кошмаром каждого рейдера. Профессор продолжала искать все эти старые данные из глубины веков. Шикарность был Шикарностью, что я могу сказать? Но мы не достигли какого-либо прогресса. Не пробились в Ядро. На самом деле совершили немногое. Было похоже, будто Хуф играет с нами. — Он глубоко вздохнул. — Так и было.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Глори. Я вынула Мед-Икс, пока они говорили, и вздохнула с облегчением. Я бы хотела, чтобы Лакуна вылечила мою голову, когда догнала нас… или когда бы мы догнали ее, если мои друзья не найдут нас к утру.

— Я самый мародерский мародер, который всегда выносил замки, взламывал терминалы, или обчищал магазины. Я, черт возьми, лучший покупатель товаров в Пустоши. За последние тридцать лет я повидал Хуф сотни раз, и я могу сказать вам, что в настоящее время могу забрать отсюда столько же имущества, сколько мог, когда впервые сюда попал, — сказал он мрачно.

— Так… это проблема? — сказала я нахмурившись.

— Ты меня не слушаешь. Я просто один из сотен мусорщиков. Есть место, где все добро, легкие отходы должны быть сброшены. Однако в Хуфе это не так. — Он указал сигарой на ряд шкафчиков. — Позвольте мне показать мое место. Я был здесь шесть недель назад. Вычистил его. Проверь там.

Я нахмурилась, но встала и обшарила шкафы один за другим. Взяла все, что было внутри. — Не много. Дюжина крышечек. Немного десяти миллиметровых патронов. Кофейная чашка. Ничего особенного. — Сказала я, когда вернулась. Он просто улыбнулся, отчасти не так счастливо. — Что? Вы пропустили немного мусора. Вот и все.

— Я никогда нечего не пропускал в своей жизни, — ответил он твердо. — Эти шкафчики были пусты, когда я был тут в прошлый раз.

— Так… так значит кто-то припрятал несколько… несколько крышек.

«Двенадцать крышек? Довольно паршивый тайник. И восемь пуль? И кто оставил чашку кофе?»

Я оглянулась на шкафчики.

— Я случайно наткнулся на ящики с боеприпасами, опустошил их и бросил в сторону, сейчас чудесным образом в них еще больше боеприпасов. Никогда не заполнены полностью, всегда достаточно, чтобы продержаться некоторое время. Я вскрывал замки на сейфах только чтобы наткнуться на них закрытыми и заполненными новыми трофеями. Я взламывал терминалы только чтобы обнаружить, что пароль изменили. Найти еду, где мы все обчистили, — проворчал он, сделав еще одну затяжку. — Я знаю, многие жители предполагают, что я ошибаюсь. Но находить вещи это мой особый талант. — Он указал на свой бок, где блуждающая красная линия заканчивалась в X. — Я запомнил каждое место, где я находил добычу. И я говорю тебе, что-то в этом месте наёбывает нас.

Несколько недель назад я бы просто фыркнула в сторону сумасшедшего старого жеребца пенсионного возраста. Сейчас я уставилась на те шкафчики. Если я вернусь через несколько дней, будет ли тут немного больше крышечек, металлолома и карандаш?

— Но почему?

— Ну… у кого как. Профессор любит говорить, что может быть, дух раздора парит вокруг, кое-где кладет бутылочные крышечки и мусор, чтобы подразнить меня. Остальные не думают что это что-то важное, — пробормотал он кисло, с угрюмым видом. Затем вздохнул и пожал плечами. — Но я… мне это нисколько не нравится. Это не естественный рынок. Так что я стал думать… почему пони идут в Хуффингтон?

Я много раз задавалась этим вопросом.

— Сбор имущества, я слышал чаще всего. Пони приходят со всех уголков Пустоши в надежде на большую удачу.

— И большинство ее получают. Они находят крутейшие вещи, — он поднял сигару. — Возьми это, для примера. Нашел три таких в сгоревшем магазине, симпатичная и сухая, как вам угодно. — Он пыхнул, посмотрев на меня. — Но получая их, несутся ли они рысью отсюда? Экспортирует ли Общество их еду до самого Тенпони? Покидал ли кто-нибудь этот проклятый город без характера, полного горя и страданий?

Я выглянула в окно на башни.

— Нет. Ничего из это они не делают.

— Пони, зебры, Красный Глаз, и сейчас Анклав… — сказал он мягко. — У нас столько чертовых пони, живущих вокруг города, что назревает настоящая война. Я не могу предположить о любом другом месте в Пустоши, в котором достаточно большая популяция для войны. Но у нас она есть — вздохнул он, подняв еще одну сигару. — В итоге, она также добралась до моих друзей.

— Что произошло? — спросила Глори.

— Аврора, — пробормотал он, затем взглянул на нее. — Нашла какого-то жеребца, свалившегося со сгоревшего неба. Выходила его, подлечила. Шикарности нисколько это не нравилось. Он всегда был влюблен в нее. Так что когда жеребец хотел вернуться домой и предложил Авроре пойти с ним… — он выдул длинную струю дыма. — Получилось некрасиво. Шикарность назвал ее шлюхой. Большой Папочка выбил из него сопли. Керротс сказала, что должна идти. Профессор хотела, чтобы она осталась. Аврора ушла в слезах.

Глори отвернула голову фыркнув.

— Мама. — Я почувствовала головокружение. Конечно, это имеет смысл, но я чувствовала себя идиоткой, не видя этого раньше. Моя пульсирующая голова не делала размышления легче.

Он медленно кивнул.

— Я полагаю, это может быть правдой. Один окрас. Одни глаза. Увидел тебя лежащую на дороге, и это напомнило мне былое. Что бы ни случилось с этой птичкой. Она всегда хотела семью в безопасности от Пустоши. Особенно от Хуфа. — Его глаза печально задержались на отсутствующем крыле.

— Она… она получила одну. За несколько лет. Но она твердила, что Тандерхэду нужно помочь поверхности, — она покачала головой. — Она вернулась год назад. Ты ее не видел?

— Прости. Сожалею. Из всех нас я думаю, был бы первым, с кем она бы встретилась. Я и она были из Хуфа. Мы понимали друг друга. — Он слегка пожал плечами.

Я обняла ее, посмотрев на Хранителя.

— Так, что произошло дальше? Почему остальные из вас разошлись?

— Ох, уход Авроры разделил нас на части. После этого мы просто… оттолкнулись в стороны. Шикарность и Папочка не могли общаться друг с другом. Шикарность собрал своих поклонников, а Папочка своих головорезов. Кранчи основала базу Рейнжеров. Какое-то время я был с профессором, но в итоге она остепенилась — усмехнулся он. — Я пытался создать ностоящую семью. Снова и снова. Покупал кобыл. Ухаживал за кобылами. Соблазнял кобыл. Черт побери, некоторые даже пытались соблазнить меня. Имел несколько детей там и сям, но большинству из них хватило ума не искать меня. Я всегда начинаю бродить вокруг Хуфа, снова. Просто не жеребец-семьянин, я полагаю.

— Какое-то время, я полагал, что мы можем улучшить ситуацию сами по себе. У меня была репутация честного делового жеребца… может быть немного свободного … но местные жители видели торговлю лучшей альтернативой разговорам. Делал все, что мог для поддержания торговли. Полагаю, мы были, как старые Министерские Кобылы… пятеро из нас хотели только работать пока, наконец, проблемы Хуфа не исчезли. Но такое не произошло. Пони Общества использовали Коллегиум, чтобы сделать свою плантацию, затем притеснили их. Рейнджеры и Коллегиум борются за остатки технологий. Потрошители и Рейнджеры уничтожают друг друга независимо от общих принципов. А Потрошители и пони Общества в таких отношениях, что пытаются забрать что-то друг у друга. Только нам, Искателям, удалось уберечь себя от этого. Пока Ростовщице не пришлось уйти и начать работорговлю. — Он вздохнул от моего мрачного вида. — Сейчас она убирает навоз браминов.

Я нахмурилась, затем мои глаза широко распахнулись, когда я посмотрела на дверь, ведущую вниз.

— Это Ростовщица? — я с грохотом встала на свои копыта и пошатнулась. Проклятие, даже с Мех-Иксом моя голова убивала меня! — Мне нужно с ней поговорить. Спросить ее о красном глазе! Узнать, если он собирается стать угрозой, — сказала я, побежав к двери.

— Она довольно резкая штучка, не так ли? — пробормотал Хранитель. Я притворилась, что не слышала хихиканье Глори, когда направилась вниз по лестнице.

Я достигла четвертой ступеньки снизу, когда боль внезапно пронзила меня на сгибе передней ноги. Конечность сложилась подо мной и со стоном и грохотом я пролетела вниз остальную часть лестницы. Желтый единорог кобылка вскочила на ноги, в то время как мрачная желтая кобыла, с кьютимаркой красной чернильницы, глумилась в восторге. Одна из голов брамина посмотрела на меня и пробормотала, — Девять и один.

Другая голова посмотрела на партнера и фыркнула.

— Ты с ума сошел, Билл? Она испортила приземление. Я даю ей шесть с половиной.

— Вы в порядке, мисс? — сказала кобылка единорог пока я лежала в отключке. Я приземлилась прямо на голову. Обычно я подшучиваю, об этой твердейшей части меня, но этот полет причиняет боль! Я почувствовала, что сломала свой рог, и на самом деле потянулась прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что он еще на месте. Моя голова только болела, несмотря на Мед-Икс. Я закрыла свое лицо копытами.

— Ох… да… — сказала я, сильно потерев лицо. Определенно больна. Я столкнула свою повязку, издавая стон. Все на той стороне моего лица чувствовалось отекшим. Свесив копыта, я улыбнулась желтому единорогу. — Хорошо, что я приземлилась на голову, а?

Но кобылка не смеялась. Она кричала, отступая так быстро, как только могли унести ее копыта. Через несколько мгновений Глори спустилась вниз по ступенькам.

— Что? В чем дело? Знаю, я уродлива, но… — Вот только Глори было не до смеха. Кобылка спряталась за брамином. Головы браминов пробормотали друг другу. — Что в этом такого? — Старый Хранитель выглядел еще более серьезно. Затем я посмотрела на Ростовщицу… но даже она не улыбалась.

Глори медленно встала передо мной на колени, я увидела, как она сглотнула и побледнела, когда посмотрела на мою глазницу, которая была заражена и испорчена ХМА.

— Блекджек. Твоя правая глазница болит?

— Да… почему? — Я немного усмехнулась. — В этом глазу наконец-то вырос членоподобный тентакль?

Глори не смеялась. Я стала протягивать копыта к левой стороне моего лица, и она остановила меня. Она сделала глубокий вдох. — Нам понадобится скальпель, водка, ложка, любые фиолетовые целебные зелья, что у вас есть, огонь и шар памяти. Очень долгий шар памяти.

Хранитель кивнул и повернулся к кобылке.

— Литл Бит? У тебя есть шар памяти для хорошей кобылы, не так ли? Какой-нибудь долгий и приятный?

Кобылка кивнула, не отрывая от меня глаз, пятясь к своим сумкам и разбирая их своими копытами. Наконец, она вытащила золотой шар памяти. Передала его Хранителю. Было похоже, будто она боялась быть рядом со мной.

— Насколько… насколько всё плохо… — пробормотала я, снова дотянувшись. Я заставила себя моргнуть этим веком… и почувствовала… о Святая Селестия! Что это было? — Уберите это… — хныкнула я, почувствовав, что сердце в моей груди стало биться быстрее и быстрее. — Уберите это, пожалуйста… пожалуйста, уберите это… — Глори держала мои копыта вдали от моего лица. Я моргнула снова и почувствовала стремление вырезать этот отросток самой.

— Я сделаю это, Блекджек. Сделаю, — пообещала она тихо, когда Хранитель передал ей шар памяти и побежал к ранцам брамина.

— Сколько длится этот шар, милая? — Спросила Глори кобылку.

— Я не знаю… — пробормотала она, сглатывая. — Час… два…?

— Я надеюсь, он будет достаточно долгим, — пробормотала она, когда он вернулся.

— На счет стоимости… — сказал Хранитель, передав ей бутылку Сталлионградского Особого.

— Позже, — сказала Глори твердо. Она подняла бутылку к моим губам. — Сделай хороший долгий глоток… в случае если этот шар короткий, как мы и думаем. — Я сделала, и почувствовала, как обжигающий алкоголь спускается по моему горлу и поселяется в желудке. — Еще один, — сказала она решительно. Что ж, всегда следуй указаниям своего врача. Глоток. — И еще один на удачу, — сказала она с нервной улыбкой. Я закрыла глаза и сделала три глотка из бутылки.

— Spasiba… — пробормотала я, коснувшись золотого шара памяти своим рогом. Постойте, что я только что с…

<=======ooO Ooo=======>

Хорошо. Постарайся не думать о том, что будит делать Глори. Сконцентрируйся на шаре памяти. Отлично… скучный шар памяти. Это жеребец. Смотрим дальше… рог. Роскошный небесный вагон с собственным терминалом. И… и… болят ребра. Он хрипел при каждом вздохе и левитировал документы перед собой.

Святая Селестия. Я узнала этого жеребца.

Голденблад лежал на боку, на нескольких подушках, на его крупе лежала голова. Голова с роскошными розовыми волосами, с несколькими почти белыми полосами у виска, волосы плавно перетекали на его ноги.

— Неужели мы почти на месте? — прошептала кобыла робким голосом. Пара прекрасных бирюзовых глаз осмелились взглянуть на него сквозь плотно сложенные копыта, прижатые к ним.

Он проурчал, когда повернулся к ней, уткнувшись в её копыта носом, и нежно поцеловал. Я была поражена тем, насколько нежны её губы.

— Мы находимся примерно в часе езды, — сказал он тихо. — Ты могла попросить Твайлайт телепортировать тебя.

— Я знаю, но она всегда так занята. Я не хотела её беспокоить, — ответила она самым сладким голосом, который я когда-либо слышала.

— Я рад, что ты все-таки пошла со мной. Рэрити была занята делами своего министерства.

— Она будет там. Я надеюсь немного поболтать с ней. У тебя будет возможность спросить Пинки Пай, — прохрипел он и закашлял. Каждый вздох обжигал.

«Это когда-нибудь проходит?»

Флаттершай придержала его и дала пурпурное лечебное зелье. После того, как он его выпил, кашель немного ослаб.

— Спасибо, как я уже говорил, она будет рада принять участие в любой вечернике. Даже в больнице.

— Нет. Я не могу. Она… она изменилась, — сказал тихо Флаттершай, смотря на него. — Она всегда такая… такая безумная. Я знаю, она улыбается и смеётся, но порой она меня пугает.

— Поверь мне, меня она тоже беспокоит, — пробормотал он. — Я никак не ожидал, что она будет такой… усердной. Она схватила нескольких предателей королевства и конфисковала их имущество. Мне казалось, этого было достаточно. Но она, не взирая на это, стала только решительнее чем когда-либо в искоренении плохих пони.

— Эпплджек говорит, что Пинки Пай заказала кучу вещей для своего министерства, — Флаттершай слегка закусила губу, и уклончиво отвела взгляд в сторону.

— Что случилось? — спросил он, издавая хриплый шум. Когда она не ответила он, слегка погладил её крылья. — Что случилось с Пинки Пай, — его голос не был решительным, но его тон был настолько авторитетным, что мне хотелось сесть смирно.

— Пожалуйста, не используй директорский голос, — сказал Флаттершай, закрывая глаза.

— Прости, — ответил он медленно, своим скрипучим голосом. — Такая у меня работа, все-таки. Я должен держать Луну в курсе.

— Пожалуйста, не говори ей. Это было только один раз! — произнесла Флаттершай, прикрыв рот копытами, сомкнутыми вместе. Медленно она сдавалась, от того, как он смотрел на неё. Наконец, пропищала:

— На днях она потеряла сознание. В течении нескольких дней она работала, работала и работала. Она пользовалась этой… штукой. Её называют Дэш. У неё были маленькие ингаляторы по всему офису. Похоже, она потеряла сознание, когда пыталась сделать ещё. Её нашел её секретарь.

— С ней всё в порядке? — спросил Голденблда, продолжая гладить её крылья.

Флаттершай вздохнула и покачала головой.

— Она вернулась к работе. Она проигнорировала, меня, своего врача, всех остальных. Сначала… она смеялась. Но потом, посмотрела на меня. Как-то… сердито. Она велела мне уйти и оставить её в покое, — Флаттершай дрожала. — Ни кто из друзей не говорил мне такое, — произнесла Флаттершай, нежно обнимая живот.

— Она испытывает сильный стресс. Все вы. Особенно ты — сказал он, поцеловав вдоль ее желтой шеи. — Как ты чувствуешь себя? Все ещё плохо?

— Нет. Уже прошло, — пробормотала Флаттершай и слегка улыбнулась. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. О детях я знаю всё.

— Ты можешь знать все о других пони. Но это первый раз, когда ты делаешь это сама. Вспомни, что сказал, Трублад и успокойся. Пускай Редхэрт и Черили теперь позаботятся об открытии больницы и школы, — ответил он. — Ты наверно хотела бы, тоже присутствовать…

— Ну, они названы в мою честь, — произнесла она деликатно, затем посмотрела на него и слегка улыбнулась. — И что произойдет «такого важного в будущем Эквестрии, что ты контролируешь всю деятельность Министерства Мира» а? — вдруг она осеклась. — Ой, прости. Это было грубо с моей стороны. Я не хотела.

— Непременно будь грубой. Ты можешь быть чрезмерно раздражительной, если от этого тебе станет лучше, — он рассмеялся. Потом вздохнул и погладил её живот. — Однако я должен иметь представление обо всех нарушениях, ради каждого пони. Луна должна узнать первой. Потом Рэрити.

— Как ты думаешь, я могу рассказать всё моим друзьям? — спросила она своим милым тихим голосом.

— Возможно. Мы ещё подумаем об этом, — прохрипел он тихо.

— Я люблю тебя, — прошептала она, вытягивая шею, чтобы поцеловать его.

— Я знаю… — прохрипел он, чем прервал поцелуй.

На мгновение мне показалось, что придется терпеть ещё одно воспоминание секс марафона, но пара лишь обнималась. Флаттершай надела очки и начала просматривать бумаги, а он читал отчеты о Эквестрийской Космической Программе. Он спросил её о попытках изменения памяти заклинаниями для лечения психологических травм. Она спросила его, думал ли он над именем для ребенка. «Отсутствие в нем частицы блад» было единственным его требованием.

Когда они приблизились к Хуфингтону, он открыл ящик своей магией.

— Вот. Я планировал подарить это на вечеринке, но…

И он леветировал аккуратную серебряную заколку для гривы в виде бабочки. Она ахнула и покраснела, когда он поднес и прижал волосы с её помощью, закрывающие ей лицо. Розовые кварцевые крылья слегка сверкали. Детали были настолько реалистичны, что казалось, будто она сейчас взлетит.

— Она прекрасна! Ты взял её у Рэрити? — сказала она, поправляя её копытом.

Он колебался прежде чем улыбнулся и ответил:

— Что-то вроде того.

Она начала было протестовать, что это чересчур мило, но поцеловав, он заставил её замолчать.

— И я знаю кое-какого пациента, который будет любить её.

Она улыбнулась и расслабилась, соглашаясь.

Наконец они достигли огромного бетонного здания. Флаттершай вздохнула, посмотрев в окно крытого вагона.

— Это так… так… — бормотала она, потом посмотрела на него. — Мило.

— Это отвратительно. Все строение в Хуфингтоне должны быть отвратительными. Таковы строительные нормы и правила, — сказал он с улыбкой, и получил тоже в ответ. — Радуйся, что это не одно из тех четырех чудовищ, что они строят в ядре.

— Да, я действительно не понимаю, почему Хуфингтон охватил постмодернистичный минималистский брутализм, как основной архитектурный стиль, — сказала она, когда вагон приземлился на крышу больницы.

«Пост… что? Что за пост? Она сказал что здания похожи на посты?» она встала, и я не получила ответа.

Возле посадочной площадки стоял Рэдхарт.

Голденблад поднялся и соприкоснулся носом с Флаттершай.

— Береги себя, будущая мама.

Она засмеялась, вскочила на копыта от этих слов, сильно покраснела и кивнула.

— Да конечно. Ты тоже береги себя. Проверь чтобы все лекарства были при тебе.

Затем она выбежала из вагона, обернулась один раз, чтобы увидеть его прежде, чем наконец он скроется внутри.

Он вздохнул и нажал кнопку.

— В Штаб-квартиру Робронко пожалуйста, дамы, — сказал он в микрофон. Вагон взлетел в воздух и направился к центру города. Если бы я наделялась, использовать его, чтобы получить любою секретную информацию, то я была бы разочарована. Он откинулся назад, достал фотографию Флаттершай, и смотрел на неё почти всю дорогу. Наконец небесный вагон приземлился, с помощью магии он собрал кое-какие вещи в свою сумку и вышел. Вагон был запряжен четырьмя пегасками и ещё четыре рядом, вооруженные мощными автоматическими винтовками.

— Спасибо, дамы, — сказал он и почтенно поклонился команде, после чего побежал вперед к лифту.

Хуфингтон был на половину реконструирован в этом месте. Министерский центр был почти закончен, за исключением тёмно-синего министерства крутости, которое было в два раза выше всего остального. Уродливые черные здания были пугающе одинаковы, но они несомненно выглядели надежно. Жаль, что не учли жар-бомбы. Жар-бомбу, взорвавшуюся внутри сдерживающего щита, сжигающую жителей…

Внутри, здание оказалось ещё сильно не доделанным. Мы прошли мимо нескольких комнат, где пони ещё устанавливали детали и панели. Похоже Голденблад очень хорошо знал куда ему идти. Наконец он вошел в какую-то техническую мастерскую. По всюду было тяжёлое оборудование, которое смотрелось весьма не уместно в супер современном городе.

— Директор Голденблад! Как приятно наконец-то с вами встретиться, — торжественно произнес, оторвавшийся от каких-то механических деталей, желтый жеребец с тонкими усиками.

— Хорс, — ответил он, кивая. — Я хотел приехать раньше, но у вас было много работы.

— Поселился в нашем уютном новом расположении, любезно предоставленным Министерством Военных Технологий и усилиями Реконструированного Хуфингтона, — сказал он. Голденблад смотрел на несколько металлических сфер.

— О… это что, спрайт-бот о котором я читал?

— На самом деле мы уже почти готовы к производству данной модели, — сказал он, накрывая шары полотном.

— Эти же, нечто иное. Теперь, что же привело Директора ДМД ко мне? — спросил он с широкой улыбкой.

— Это, — сказал он, и вытащил из своей седельной сумки… «металлический стержень?»

Он был серебристо-белый, длинной примерно с мое копыто, и тонкий как карандаш.

Он левитировал его к желтому земному пони, и тот взял его копытами.

— Ну и что же это?

— Вы, скажите мне, — произнес Голденблад с легкой улыбкой.

— Ну, это не похоже на обычные сплавы с которыми мне доводилось встречаться. Не алюминий, — Он поперебрасывал его с ноги на ногу. — Не Селестиум или Биг Макинтошиум… — подкинул его в рот и сосал какое-то время, словно металлическую конфету.

— На вкус не серебро, — затем выплюнул стержень и поймал прямо кончиком носа. — Кто же ты? — спросил он маленький стержень.

— Мы не знаем. Руду этого метала, мы накопали под городом. Мне хотелось бы узнать о его свойствах, — сказал Голденблад, постукивая копытом по столу.

— Похожую руду находили рядом со странными зебринскими руинами, не так ли? — спросил он с задумчивой улыбкой.

— Вы должно быть узнали это у Рэрити, — ответил Голденблад с неожиданным тоном, далеким от спокойного.

Хорс, казалось получил подсказку, смотря косо обоими глазами на балансирующий на его морде стержень.

— Хорошо, мы можем сделать химический анализ, магический анализ… но я люблю начинать со старого доброго физического анализа, — сказал он и подбежал к массивной машине, у которой по всюду были гидравлические поршни и рычаги.

Он сунул метал в маленький промежуток по середине, а затем начал поворачивать колесо, что бы зафиксировать его на месте.

— Это расскажет нам о прочности на растяжение этой крошки и даст представление о том, с чем мы имеем дело.

Он потянул несколько рычагов, начался гул, и большая стрелка начала поворачиваться.

— Один Киломак… два Киломака… три… ого… четыре? Стрелка была уже в желтой секции и продолжала подниматься.

— Пять Киломаков. — восхищенно воскликнул Хорс.

Стрелка зашла в красную зону, и машина начала издавать зловещие ноющие стоны.

— Там вообще нет деформации, — рассуждал Голденблад.

— Я должен остановить это прежде чем полетят предохранители, — произнес Хорс, отойдя в сторону, и начал тянуть рычаги. Они не сдвинулись с места.

— Эй, что произошло с этой штуковиной?

Голденблад не двигался. Он смотрел прямо на серебристый металлический стержень.

— Директор! Уйдите от туда!

Внезапно машина затряслась, в тот же момент дверь лаборатории открыл жеребец. Из машины раздался громкий взрыв, и жезл взлетел в воздух с жутким пронзительным звуком. Оказалось, он пролетел прямо рядом с ухом Голденблада и попал прямо в голову жеребца в дверях позади. Тот мгновенно рухнул как подкошенный, что предвещало тяжёлую травму.

— Штанген! — зарыдал Хорс, подскочив к упавшему жеребцу. Затем желтый земной пони закричал:

— Врача! Кто-нибудь позовите врача!

Медленно Голденблад подошел к обоим, глядя на стержень, торчащий из черепа на пару сантиметров. Тот осветился магией, затем медленно и легко был вытащен.

— Директор! — начал было протестовать Хорс, но затем уставился на стержень. Маленькие серебристые осколки поднимались к нему и исчезали на его поверхности.

— Что… как… что это за метал?

— Вот это я и хотел бы выяснить, Господин Хорс, — тихо сказал Голденблад, глядя на кровь и мозги на кончике стержня, когда последний серебристый кусочек исчез на его поверхности.

— Вот это я и хотел бы выяснить…

<=======ooO Ooo=======>

Выйдя из памяти, я почувствовала жжение, словно правую часть моего лица медленно опускают в таз с кипящей водой. Я лежала на боку, в объятьях Глори, в углу на против брамина. Было темно, пожарная станция освещалось лишь затухающим, походным костром. Мой правый глаз был перевязан, и я старалась не обращать внимания на окровавленный скальпель и кофейную чашку наполненную… наполненную…

«Плоть не должна быть такого цвета!»

Меня затрясло, дыхание перехватило, и я выпустила наружу содержимое своего желудка. Чего было не так много на данный момент. Оказалось, что уже переваренные ягоды на вид не так аппетитны. Я ощутила как копыта Глори, придерживают мою голову.

— Я надеялась, что ты будешь долго в отключке, — сказал она, продолжая придерживать мое лицо опущенным и гладить мою гриву.

— Это хорошо, потому что я смогла достать опухоли и прижечь оставшиеся очаги.

Ладно, на самом деле я и знать не хочу что это значит.

— Болит. Хреново — сказала я, чувствуя слабое жжение алкоголя. Я закрыла глаза и прижалась левой щекой к её животу.

— Мне хотелось бы обозначить этот день, как самый запутанный в истории Эквестрии.

— Все не так плохо, — сказала Глори, шмыгая носом. — Ты нашла то, что вызывает Х.М.А… остановила банду работорговцев… помогла мне… сходить прогуляться по канализационным системам Хуфингтона.

Я улыбнулась, и уткнулась в неё носом. Как в Эквестрии она умудряется так хорошо пахнуть? Она же такая же грязная, как и я.

— Вот это я и имела ввиду, все так запуталось. Слишком много событий для одного дня.

Я чувствовала, как алкоголь побеждает мое, затуманенное сознание. Минуту спустя, улыбнувшись я произнесла:

— Шесть месяцев было довольно оптимистично, не так ли?

Она ничего не сказала. Это было и не нужно. Слезы, капающие на мою гриву, говорили обо всем. Потом она тихо забормотала:

— Может быть, если бы мы были в Капелле… или в каком-нибудь другом месте с низким уровнем радиации… слабой Х.М.А… в каком-нибудь месте получше… Этот чертов город, усугубляет порчу.

Забавно, но я тоже находила Хуфингтон довольно паршивым местом.

— Ммм… Ну раз все так плохо. Я просто закончу дела с Рейнджерами по быстрому.

— Сангвин… — начала она, но покачав головой я заставила её замолчать.

— Я не хочу жить как Горгон или быть чем-то похожей на Мантикору. Моя жизнь не стоит того ущерба, что он нанесёт Пустоши Химерой, — тихо сказала я.

— Как… как ты можешь говорить такое? — тихо всхлипывала она.

— Потому что это правда Глори. Я не имею значения. Даже теперь, если бы он предложит мне новое тело… я не соглашусь, — она обняла меня крепко и вздохнула.

— Послушай… когда я закончу, мне бы хотелось, чтоб ты пошла в Коллегиат. Помоги Зодиаку со Стальным Пони. Ты ведь разбираешься в медицинских вещах. Или помоги Капелле. Им нужен хороший врач. И какому-нибудь пони нужно проследить, чтобы П-21 не был слишком угрюмым и сварливым. Ладно? — она фыркнула и кивнула, а я улыбнулась, кое-что вспомнив:

— О, сначала мы как-то должны распечатать Стального Пони… — головокружение… теперь хочется спать…

Она шмыгнула и кивнула.

— Оставь это мне. Я позабочусь об этом. И я позабочусь о тебе, Блекджек.

Некоторые пони заботятся обо мне. Чего я не заслужила… но это, безусловно приятно. Я улыбнулась, когда алкоголь, химикаты, и усталость настигли меня. И мое сознание отключилось, в этот раз не было ни каких снов. Последнее испытание, я полагаю, это лучшее на что я могу рассчитывать.

* * *

Я ощутила холодное прикосновение ствола пистолета, приставленного к моему горлу. Медленно я открыла глаз, и увидела яростный взгляд Ростовщицы. Пистолет был простой, однозарядный, двадцатого калибра, но сейчас я решила ничего не предпринимать. По её щекам текли слезы, пистолет дрожал. Глори спала. Поэтому были только брамин и кобылка. Я понятия не имела, куда пропал Хранитель или где были гули.

Глядя ей в глаза, я просто не могла заставить себя переживать. Я просто смотрела. Это не вернет её прежнюю жизнь. Это не восстановит её статус. Это лишь приблизит конец моим страданиям… а затем и ее, когда Глори расправится с ней. Она потеряла все, и я была единственным, кто был виноват во всем, мало вероятно, что она получит награду, которую сама же и объявила. Побледневшая, угрюмая кобыла просто смотрела, сжимая губы, и я улыбнулась.

— Едва ли это что то изменит, разве что освободит меня от страданий на несколько месяцев раньше, — произнесла я, затем левитировала бутылку водки и начала пить, ощущая укол ствола при каждом глотке.

Я никогда не видела, опустошенную кобылу прежде. В этот момент я забрала у неё все, даже её месть. Она убрала пистолет от моего горла, и убежала прочь в грязный угол. Ещё несколько недель моих страданий — все, на что она могла надеяться. Я хотела как-нибудь помочь ей. Дать ей хоть что-нибудь. Теперь даже месть была подарком, для кобылы у которой почти ничего не было. Все что досталось ей от отца, было лишь уборка за его брамином.

Мне казалось, я должна ее ненавидеть. Покарать её, за то, что она натворила в Парадайзе. Но на самом деле, все, что осталось теперь, было лишь жалостью.

* * *

Следующим утром мы закончили наши дела с Хранителем. Единственным благом, которое он нам дал, была спальня, но он, казалось, давал Глори немного свободы действий. У меня был приличный дробовик с барабанным магазином. У нее энергомагический миниган. Боеприпасы. Таблетки. Несколько фиолетовых лечебных зелий для любых поверхностных ран, которые мы получили за последние несколько дней. Купленные у Литтл Бит склянки, могла бы пополнять Лакуна, раз уж у нее есть заклинание исцеления. Полезно. Безусловно, полезно.

Глори завершала сборы, когда я увидела что-то за углом. Я уставилась на черную коробочку, ее вид заставил мое сердце биться немного быстрее.

— Это тоже добавьте, — сказала я, подняв ее своей магией. Хранитель выглядел заинтересованно, Глори скептически. — Где ты это подобрал? — спросила Глори, пока я вертела коробочку.

— Она мне досталась от гуля, который утверждал, будто подобрал ее снаружи Штаб-квартиры Стойл-Тек по пути в Филидельфию. Я полагал, это должно было чего-нибудь стоить, но за двадцать лет я не нашел никого, кто бы заинтересовался в ней. Либо когда-нибудь смог открыть эту чертову штуку, — сказал он. — Сто крышечек и скатертью дорога. — Глори посмотрела на меня и заплатила эти гроши. По весу было ясно, что внутри еще одна серебряная пуля.

Я медленно открыла его, облизывая губы. Тотчас мой ПипБак начал щелкать от радиации, поступающей из патрона. Как и с другими, здесь был клочок бумаги сложенной вместе с пулей. Я высвободила ее, а затем закрыла защитную коробку.

«Прости, сестренка. Определенно не моя область. Я слышала, что Твайлайт отправила ее, чтобы вскрыть Лабораторию Горизонтов. Может быть, они знают, что это за штука? Надеюсь ситуация скоро улучшится. П.С. У тебя есть идеи, по поводу того, что съела Скут? Она была активнее и веселее чем обычно.

Эппл Блум»

— Интересно. Так к какому же пистолету подходит такая пуля, как эта? — спросил он, когда я припрятывала ее.

— К очень крупному, — ответила я, высунув ему язык. Последнее, о чем ему нужно было знать это о пистолете — мегазаклинании… хотя я должна задаться вопросом сколько бы крышечек стоила полностью рабочая Причуда.

После этого Хранитель и его караван стали упаковываться. Я подошла к старому жеребцу.

— Спасибо за всю вашу помощь, Хранитель.

Он усмехнулся.

— Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, то я думаю, что смогу уделить немного времени… — сказал он, лукаво подмигивая, и заставляя меня краснеть. Он был достаточно старым, чтобы быть… по-прежнему действительно приятным на вид. — В противном случае, не беспокойтесь об этом. Твоя кобыла оплатила все любезно и честно. — Глори улыбнулась, кивнула и властно положила мне на спину свое крыло.

— Однако мне все же хотелось узнать… Потрошители и Рейнджеры… к кому, как ты думаешь, я должна вернуться?

Его улыбка сразу же исчезла, и он вздохнул.

— Ни к тем, ни к другим.

— Но… — начала я, но он решительно покачал головой.

— Те двое тридцать лет вымещают друг на друге ненависть. Ты не в состоянии убедить их прекратить сражаться. Глупо даже попробовать. Лучше держаться подальше от этого бардака, — сказал он решительно, сев и скрестив передние копыта на груди. — Вот так я всегда пробиваю себе дорогу. Не принимай ничью сторону.

— Я не могу, — ответила я, покачав головой.

— Что ж, тогда держи свою броню опущенной поверх своего ПипБака, — сказал он мрачно. — Я знаю Стальных Рейнджеров, считающих своей Селестией-данной миссией снять его с твоей ноги и положить в чертову гробницу или еще куда-нибудь! Кранчи Кэрротс может быть достаточно умна, чтобы не пытаться забрать его. Но она не может сказать тоже самое остальным.

После этого караван тронулся на северо-запад, в направлении Толла. Раннее утро было прервано выстрелами, слабыми взрывами, и запахом пороха с ракетным топливом. Метка ПипБака Скотч была как раз к югу от нас, но на данный момент мне было совсем не до ходьбы по Пустоши. Это означало, что придется сидеть в пожарной станции без дела. В ожидании. Ну, по крайней мере, я могла заняться некоторыми другими вещами. Я зажевала коробку с Хрустящей Морковкой и пролистала свой ПипБак в поисках файла Стальной Пони.

— Итак, как я должна открыть эту штуку с ЭП-1101?

Глори подвинулась ко мне, заодно прижимаясь и всматриваясь в экран. Затем она нахмурилась.

— Тебе не нужно. Он декодирован.

— Он что? — я уставилась на файл. — Ну… когда, черт возьми, это случилось? — я пожала плечами, ощутив… на самом деле, беспокойство. — То есть ты хочешь сказать, что мне не нужно встречать кого-либо в другой стороне города, бороться с ужасными внутренними дилеммами, или выплачивать нелепую цену? — Все в Пустоши, являясь таким простым было неправильным! Я была почти уверена, что мой ПипБак взорвется, или еще что-нибудь.

— Ты кажешься расстроенной, — сказала она с улыбкой.

— Эх. Я становлюсь капризной и циничной на старости лет. Дай мне год, и я буду такой же ворчливой, как и П-21, — сказала я, наугад пролистывая записи.

— Я бы хотела это увидеть, — сказала она мягко, целую мою щеку.

«Мне тоже…»

— Сейчас мне просто нужно бежать рысью обратно к Коллегии, — простонала я. — Я, наверное, истреблю два поселения, спасу ребенка, уничтожу дамбу, узнаю умопомрачительные откровения, и мои копыта отвалятся до того, как мы достигнем цели… как ты думаешь?

— Я думаю, ты могла бы просто передать это. — Она указала на черную обшивку. — Это передатчик, верно?

— Хм… я, конечно, не знаю как, — пробормотала я, мои уши загорелись. В стороне я заметила Крупье. Мне это показалось, или он выглядел менее дряхлым? Конечно, мне показалось! Он был моим сумасшествием, в конце концов. Он просто покачал головой, карты зашаркали в его копытах.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я знаю основы. Сначала мы должны зайти в меню «Передатчика», а затем нам нужна сеть. — Я уставилась, когда появился короткий список, и даже она казалась немного шокированной. — Что ж.

«Хуффингтонская Гражданская Сеть».

«Хуффингтонская Сеть Обороны».

«Информационная сеть Стойл-Тек».

«Сеть Спрайтботов МиМо».

«Система Аварийного Оповещения МТН».

— Используй САОМТН, — сказала я. Если это вполне годится для Хомейдж, это годится и для меня. Кроме того, мысль об отправки чего-нибудь, что может призвать кибермонстра, вызывала мое недоверие.

Она выбрала его. Была вспышка в моем видении, прокрутка данных закончилась со словами «Доступ Разрешен». Мой ПипБак запищал, и Глори немного удивленно улыбнулась.

— Ого. Похоже… мы теперь можем связаться с целой активной сетью САОМТН. — Количество недоступных узлов, находящихся в списке прокручиваемого вверх экрана, было не так много, как могло бы быть. Глори умело выбрала пункт, отмеченный как «Связаться с Узлами».

Я была удивлена длиной нового списка, он оказался больше, чем я ожидала. Большинство из него было ошеломляющим потоком букв и чисел, но некоторые из них выделялись.

«Стойло 89».

«Воздушная Станция Мирамеир».

«Небесный Порт Рейнбоу Дэш».

«Типографский Почтовый Офис».

«Хуфингтонский Планетарий».

«[имя узла не доступно]»

обозначались, как с не распознанным именем, в этом списке тарабарщины.

— Таким образом, я могу связаться… с любым из этих?

— Похоже что так.

Я выбрала Планетарий, и Глори кивнула. — Теперь жми «Подключиться».

Я нажала, после чего последовал гудок. Затем ещё один. И ещё.

— Разве так должно быть?

— Спроси у кого-нибудь из Умников. Я лишь только читала книгу на эту тему, — ответила она.

Вдруг раздался треск, и искусственный голос кобылы произнес:

— Блекджек? Как ты подключилась ко мне на САОМТН?

— Спросите у пони по умнее меня, Профессор. Я достала Стальной Пони, — произнесла я улыбаясь. — Я попытаюсь его вам отправить.

— Ты… Я… Блекджек, спасибо, — казалось будто искусственный голос потерял дар речи.

— Рано меня благодарить. Я понятия не имею сработает ли это, — ответила я. Затем выбрала «отправить файл», просмотрела список и нашла «Стальной Пони. acv». Выбрала его и подтвердила.

З.П.С. заполнил большой поток цифр, а затем он остановился. Прозвучал сигнал, и Стальной Пони. avc был удален из памяти моего ПипБака!

— Эм… Профессор?

— Большое спасибо Блекджек, — тихо сказала она. — Я получила его. Я получила… все…

Я проверила, чтобы убедится, не послала ли я ЭП-1101 вместе с ним. К счастью… или несчастью… он все еще был в моем ПипБаке.

— Професор, — заговорила Глори. — Теперь, когда у вас все есть… вы уверены что… ничего не можете сделать для Блекджек?

Она закусила губу, глядя на меня. Повисла долгая пауза.

— Мне очень жаль, Глори, — ответила она. — Если бы у меня была вся установка для производства и персонал, то да. Мы бы могли начать изготавливать вещи необходимые Блекджек, уже через несколько часов, и начать их установку уже завтра. Но сейчас, все что я имею, это лишь собранные по всей Пустоши разнообразные детали. Я даже купила останки Деуса, но…

— Не переживаете об этом, Профессор. Просто сделайте что-нибудь хорошее. Ладно? — сказала я тихо.

— Обязательно, Блекджек, — ответила она, а затем со щелчком связь прервалась.

Забавно. Я чувствовала себя хорошо. Возможно я могла умереть в течении месяцев, недель, или даже часов, но по крайней мере, теперь я могла сказать, что сделала что-то… стоящее. Что-то, что действительно имеет значение.

Я проверила метку Скотч Тейп. До неё было лишь в пол квартала отсюда.

— Айда. Пошли встречать наших друзей.

— Ты знаешь, я уверен, сейчас тот момент, когда что-то идет не так, — пробормотал Крупье, и я встала как вкопанная.

— Ах вот как, — я повернулась к нему и сузила глаза. — Я устала от вас и вашего надменного отношения мистер! Я счастлива! Мои друзья в безопасности. Везде солнце и радуги, поэтому я не желаю это выслушивать! Если ты не можешь сказать что-то хорошее, то проваливай обратно ко мне в голову и прихвати с собой мои сомнения, ибо я не хочу и их слушать!

Отлично, Глори выглядела так, будто бы не знала смутиться ей или смеяться, но удивленная физиономия Крупье, стоила каждого произнесенного слова.

Мои скобы раздражали, мои внутренности болели, и мне предстояло иметь дело с пони, которые почему-то поклонялись технологиям. Но я все равно была счастлива. Я улыбнулась Глори, с её энергомагическим миниганом, что она приобрела для своей брони. На этот момент жизнь была прекрасна, и все шло как мне надо. Я медленно свернула на разбитую дорогу, и группа голубых меток стала приближаться к перекрестку.

Много больше, чем просто три голубых метки…

Лакуна шла около разбитого фургона, её великолепная фигура была закована и связана. Очень знакомый ошейник покоился на её шее. Это зрелище вызвало у меня странное ощущение, будто бы моя кровь закипела и похолодела одновременно. Рядом с ней бежал П-12 и Скотч Тейп, тоже связанные, но хотя бы у кобылки не было ошейника. Пол десятка Стальных Рейнджеров окружали их. Возглавлявший группу имел самую большую броню, что я когда-либо видела. Выглядело это так, будто броню делали специально, чтобы удержать пони внутри. Его матовая черная фигура была позолочена золотыми пластинами, и каждое из его копыт заканчивалось сверкающим гидравлическим цилиндром. Огромный Рейнджер посмотрел на меня и произнес глубоким гремящим голосом:

— В сторону! Мы сопровождаем этих заключенных в Станцию Айронмеир.

«Ставки сделаны».

Заметка: Новый уровень!

Новая способность: Око за Око — При ранении каждой ноги, вы наносите на 10 % больше повреждений.

Глава 15

Битва

«Просто потому, что тебе не удалось сделать сверхзвуковую радугу в сто тысячный раз на тренировке, ещё не означает, что ты не сможешь это сделать перед стадионом, полным нетерпеливой, ревущей толпы»

Можно сказать, что мне приходилось вступать в бой с противником, сильно превосходящим меня в весовой категории. Гидра, Горгон, Деус, солдаты Анклава, драконы, странные техномагические монстры… По большей части, я выживала благодаря удаче, хитрости, удаче, непредсказуемости, удаче и ещё большей удаче. Таким образом, нацелить мое оружие на огромнейшего Стального Рейнджера, которого я когда-либо видела, в то время, когда превосходство три против одного, а трое моих друзей связаны, и на них надеты взрывные ошейники, на самом деле, не было для меня чем-то необычным.

Это в любом случае, навряд ли было бы хорошей идеей! И на это раз, я решила так не делать.

— Что, черт возьми здесь происходит? — спросила я указывая своим рогом на Лакуну. Фиолетовый аликорн поймала мой взгляд.

— В сторону. Ты же ведь не думаешь бросить нам вызов, — сказал огромный жеребец, пренебрежительно взмахнув копытом. Впрочем, сейчас я не обращала на него особого внимания.

— Мы освободили Торнипа и помогли достать его броню из запертого шкафа в офисе, — произнесла Лакуна телепатически, только для меня. — К сожалению, когда мы ушли, нам пришлось столкнться с ещё одной группой его подчиненных. Они оказались менее доверчивы чем те, что повстречались нам раньше. Скотч Тейп была напугана им, и его допросами о её ПипБаке. Нас было меньше, и после стольких телепортаций я не могла уйти со всеми сразу. Мне не хотелось оставлять их, так что я сдалась без боя. Богиня полностью вышла из себя из-за моей слабости.

— Вот сволочь! — прошипела я, заставляя Рейнджеров переглянуться. Я наверно была похожа на идиотку или, сумашедшую кобылу, или и то и другое, но в этом не было ничего нового.

— Я не знала что Рейнджеры используют рабов. А разве аликорн не может просто телепортировать себя из ваших цепей и ошейника??

— Ошейник для нашей безопасности. Вам не стоит об этом беспокоиться, — произнес огромный жеребец, когда один из них подбежал к нему. Он говорил что-то обо мне, и о том, как я в одиночку обрушила здание Вспышек.

— Когда мы исполним свой долг и изымем ПипБак этой юной леди, я лично сопровожу её туда, куда она пожелает, — он посмотрел на П-21. — Однако, этого будет судить наш Старейшина за попытку установить на мне взрывчатку! И конечно же, с аликорном будут обращаться как положено с захваченным врагом.

— П-21 осмотрел мой ошейник. Он снабжен датчиком удаленности, а это значит что он взорвется и взорвет другие, если я уйду слишком далеко.

Я нахмурилась, размышляя, может быть, она смогла бы…

— К сожалению нет, я не смогу телепортировать нас отсюда, а бомбы и оковы оставить здесь.

«Она не может? Почему…»

И тогда высший коллективный разум начал мне объяснять, почему именно она не может! О богини, неужели она не знает что я глупая пони. Я продержалась пять секунд, после чего мое зрение стало тускнеть… что было очень плохо, так как передо мной было шесть Стальных Рейнджеров, смотрящих на меня. К счастью, Лакуна все-таки поняла, как тяжело это для моей головы и прекратила. Мне показалось, или она смотрела слегка самодовольно? Чёртовы большерогие аликорны…

Маленькая розовая пони в моей голове, поймала взгляд синего жеребца, его губы шевелились, он смотрел на меня.

«Иии! Я люблю умных пони!»

— П-21 уверен, что может снять его, — произнесла Лакуна. — Но ему требуется, отвлекающий маневр. Он обещал, что не испортит все, как в Фоллен Арк.

Я попыталась прикинуть мои шансы предоставления П-21 отвлекающего маневра, достаточного, чтобы П-21 смог снять ошейники с моих друзей, прежде чем кто-нибудь из них нажмет кнопку. Ладно. С другой стороны я не вижу ни где детонатора, это означает, что он мог быть встроен в броню. Особой причины взрывать пони нет, значит единственный выход — это достать ошейник.

«Ну что ж… будет тебе отвлекающий маневр. Единственное что я могла сделать — это сделать что-нибудь глупое…»

Я схватила, свой дробовик подняла над собой достала разрывные патроны и весь свой артистизм.

— Ну, тогда, я боюсь у нас проблема. Потому что я хочу, что бы вы отпустили моих друзей немедленно.

Мы находились на пересечении двух улиц, с пожарным депо, что стояло в одном углу. Дождь наконец то заканчивался и здесь было укрытие из нескольких проржавевших вагонов. Сгоревшие магазины и здания в два, три этажа окружали нас руинами. Интересно, здесь был выцветший рекламный щит, который гласил: «Лучше быть распятым, чем полосатым. Вступай в ряды Стальных Рейнждеров сегодня!»

— Не мешай нашему священному долгу, юная кобыла. Мы, Стальные Рейнджеры гордые приемники священного долга по защите Эквестрии, восстановлению и сохранению артефактов, нашего славного прошлого!

Он встал на задние ноги, и я уже приготовилась отскочить в сторону от сверхтяжелого гидравлического удара, но он застыл, резко выставив одно копыто в небо и подогнув другое. — Мы последние защитники Эквестрийской Пустоши, призванные низвергнуть монстров, демонов и злодеев всех мастей, и мы не остановимся, пока не выполним волю Эплджек ради безопасного и процветающего будущего.

«Он на самом деле… позирует?»

Мой ствол слега опустился вместе с моей челюстью. Я показала на их пленников.

— Верно. Ну… кхм… у вас тут мои друзья мистер, — я попыталась взять себя в копыта. — Так что, вам лучше их отпустить.

Он согнул обе ноги передо мной, святая Селестия, я готова была поклясться, что видела как разбух метал!

— Я Паладин Шугар Эпл Бомбс Стронгхуф, Чемпион Стальных Рейнджеров и приемник наследия Стронгхуфов! Он опустил копыта на землю с грохотом, сотрясая камни вокруг себя, затем повернулся к Лакуне. — Это чудовище, является аликорном, одним из нечестивой армии, которая всегда вела ужасную войну против моего ордена по всей Эквестрии! Кобылка, обладательница функционирующего ПипБака, одной из лучших частиц когда-либо созданных Эквестрийской технологией.

А этот жеребец виновен в покушении и вмешательстве в наш священный долг! — он фыркнул и две струи пара, вырвались из ноздрей встроенных в его металлический шлем. — Мы поклялись доставить их в наш орден.

Это помогло мне собраться с мыслями.

— Хорошо, потому что я, Охранница и ни один пони не схватит моих друзей в местах подобно этому. Как я уже сказала, у нас с вами проблема. И если мне придется всех вас уделать, то так тому и быть. И Ты будешь первым.

Еще три Рейнджера взвели оружия и выбежали вперед.

— Разумеется, в духе любви и толерантности я готова на мирные переговоры, — добавила я быстро. Затем я прищурилась при виде знакомого оружия. Броня могла выглядеть одинаково, но я никогда не забывала пушки.

— Редис?

— Пожалуйста, Паладин Бо… — Начала Редис, и огромный жеребец посмотрел на неё с опасным блеском в глазах. — Я имела ввиду Паладин Стронгхуф. Это Кобыла помогла нам освободить Торнипа от Вспышек.

Жеребец с ракетной установкой совмещенной с пушкой гатлинга, прокашлялся:

— Да. Мне пришел бы конец, если бы она не помогла.

— Да и она пыталась остановить боевые действия в Хуфе, — добавила Фрут Сэлэд. — Её друг не настоящий аликорн. По крайней мере, не такой как другие.

«Хорошо, похоже, не все Стальные Рейнджеры были придурками. До сих пор мне с ними не везло».

— Как вы и сказали, именно поэтому я готов был жалеть, отправляя на казнь столь прекрасное и чудовищное создание. Но я не могу нарушить нашу священную клятву ордену! — он снова повторил свою стойку, вынуждая нас слегка отступить. — О, какой ужасный конфликт двух выдающихся личностей! — объявил он, прижимая копыто ко лбу.

«Ла…дно»

Я посмотрела на Фрут Сэлэд, пытавшеюся всем видом передать, что она была права: у этого пони действительно не все дома!

— Верно… и теперь…

«Как иметь дело с сумасшедшим пони огромных размеров?»

Я глубоко вздохнула и посмотрела на Глори, но она просто уставилась на меня в полном недоумении. Видимо, для неё это тоже было слишком безумно, чтобы иметь с этим дело.

Выход был только один. Я глубоко вздохнула и встала на задние ноги. Мои скобы немного шатались, но я указала на него своей левой ногой и улыбнулась, так как только смогла.

— Паладин Шугар Эпл Бомб Стронгхуф, Защитник стальных Рейнджеров и приемник наследия Стронгхуфов! Я Блекджек, Охранница Девяносто Девятого, потомок легендарной Кард Трик самолично вызываю тебя на дуэль за безопасное освобождение моих друзей Лакуны, Скотч Тейп и П-21!

Я с легкость представила девять разом отвисших челюстей. Я увидела, по крайней мере, четыре…

Он посмотрел вниз… далеко далеко вниз… на меня. На мгновение, мне представились ужасные тяжелые копыта-поршни превращающие меня в блин с красно-черной гривой. А затем, быстрее чем я могла бы себе представить, он переместился. Но вместо того чтобы сделать из меня пони-желе, он сгреб меня в свои мощные объятия, и его динамик загрохотал.

— О, какое благородство! Какое мужество! Какой героизм! Сражаться в битве без малейшего шанса, с значительно превосходящим противником, ради безопасности и благополучия товарищей! Удерживая меня с легкостью одним копытом, вторым он указывал в небо. — Это воплощение всего того, к чему должны стремиться Рейнджеры.

Он бросил меня на землю, потом схватил снова своими копытами, тряся словно куклу.

— Я не откажу твоей жертве! Воистину, это будет дуэль века!

Моя голова отшатнулась от громкости его динамика. Я только собиралась сказать, что передумала и была бы рада пройтись с ним и поговорить с его начальником, когда он снова поставил меня на землю.

— Приготовься, Блекджек! Мы начинаем славную битву! Копыто к копыту! Броня к стали! Ни какого шумного, мерзкого огнестрельного оружия для таких воинов как мы, ведь мы сойдемся в битве настоящих джентльпони!

«Погодите? Без оружия? Когда это я согласилась, отказаться от оружия? Это не было вызовом!»

Он отбежал от остальных, так что я не знала, как это с ним обсудить. Я взглянула на Глори, которая шипела в мою сторону:

— Блекджек?! О чем ты думаешь, что ты творишь? Он огромный и в силовой броне! Как ты собираешься с ним драться?

— Работаю над этим… — проворчала я. — Почему он не волнуется о моем ПипБаке? — спросила я, глядя на нее.

— Не думаю, что они понимают, что это ПипБак, — тихо сказала она. Я должна была признать, что она была права. Он был гладкий и черный, мог сойти за часть боевой брони, на вид сильно отличался от стандартного большого, серого, громоздкого ПипБака, как у Скотч Тейп. Маленькая помощь, я полагаю. Я просто должна быть уверена, что использую его там, где они не могут это увидеть.

— Дай мне Бак, — сказала я, не давая ей отвести взгляд от моего. Она отказалась, и я быстро добавила. — У меня ноги-желе, и мне потребуются все мышцы, что у меня есть, рано или поздно я все равно умру. Дай мне Бак.

— Я помню момент, когда я поняла, что препараты плохи для тебя. Худший доктор, — она вздохнула и достала таблетку. Когда я зажевала ее, она потянулась и обняла меня.

— Постарайся позже, а не раньше… — прошептала она мне на ухо. — У меня много других сюрпризов, я бы хотела тебе их показать.

«Хорошо. Ради этого я могу пожить ещё»

— Болтай с другими Рейнджерами, столько сколько сможешь. Отвлеки их внимание от П-21.

Так долго, чтобы мои друзья смогли добраться до безопасного места… это все что имеет значение. По пути к огромной, украшенной золотом, фигуре Рейнджера, я поймала взгляд П-21 и, улыбнувшись ему, слегка кивнула. Он сможет сделать это. Что бы ни произошло в Фоллен Арк, он уверен, что не подведет меня. Подождав немного, он незаметно кивнул в ответ, затем повернулся к своему хвосту.

Теперь все что мне нужно было сделать, это показать хорошее шоу, пока они не освободятся.

Бак помогал мне держаться на ногах, пока я проскакивала перед ним. Я демонстративно поправила мои скобы, на что он лишь фыркнул.

— Я вижу, вы покалечены. Что ж, это несколько затрудняет проведение дуэли. Я полагаю, что вам даже можно разрешить использовать оружие. Он звучал разочаровано.

— О, нет, мне не нужно оружие, чтобы одолеть тебя! — возразила я, а затем заморгала. Погодите, мне не нужно? Погодите… мне не нужно! Я достала свой меч и махнула им как своей старой дубинкой.

— Допустимо ли это? — спросила я улыбаясь в надежде, потому что запасного плана у меня не было. Я пробежала взглядом по острию клинка. Он был безусловно острым. Чертовски острым. Надеюсь достаточно острым, что бы разрезать силовую броню.

Он кивнул.

— Мы сражаемся до тех пор пока один из нас не будет побежден и не признает поражение. Я не отниму у Пустоши столь храбрый и благородный дух намеренно!

Он встал на дыбы и согнул копыта, а потом одним указал в небеса.

— Мы сражаемся за честь и уважение к себе. Пусть ничто не посмеет прервать наше славное сражение! Пони против Пони! Копыто против клинка! Сталь против стали!

А затем его голос прогремел эхом, казалось, что его слышно было на милю:

— Начинаем!

Его копыта обрушились с колоссальной разрушительностью, поршни ударили вниз с мощным шипением пара, начиная сотрясать землю под моими и так не устойчивыми ногами. Топот был лишь прелюдией к тяжёлому прыжку, слишком элегантному и грациозному для такого громадного пони! Я бросилась вперед, взмахнув со свистом серебряной саблей перед его шлемом, когда он проходил надо мной. Удар от его приземления сбил меня с ног, и я дважды перекатилась по разбитому асфальту, прежде чем поднялась на ноги. Он повернулся, и я увидела четкий порез на броне вдоль его шеи.

Если я смогла достать его, то смогу и ранить.

Если смогу ранить его, то смогу и убить.

«Погодите… что?»

— Прошу прощения за порез, — сказала я поднимаясь.

— Я принимаю его с гордостью и благодарностью! Фамильная броня Строгхуфов приветствует отметины от благородной и доблестной кобылы!

А затем мне пришлось бороться за свою жизнь, когда он сделал молниеносный выпад, ударяя своими копытами с поршнями. Это было всё, что я могла сделать, гремя с каждым шагом, отступать назад, пытаясь отразить мощные удары с помощью клинка, и наконец просто стараться оставаться в недосягаемости. Мы можем сражаться до тех пор, пока один из нас не будет побежден, но один удар этими копытами и я буду больше чем просто побеждена, я буду раздавлена всмятку!

Здесь не было другого выхода, я не имела шанса больше чем этот! Я должна атаковать! Он встал на дыбы и вместо того чтобы уклонится, я проскочила под его копытом. Я не видела особа слабых мест в его броне, но зная свою броню, суставы были лучшим выбором. Я замахнулась мечом на сустав между его ногой и телом. Но Паладин Стронгхуф среагировал быстрее, чем я ожидала. Однозначно, он не забывал о защите! Стальной Рейнджер прикрыл слабое место, и мой меч ударил по позолоченной пластине стальной ноги.

— Неплохой удар, но я вас уверяю, вам нужно сражаться лучше! — сказал он, обрушив свое массивное тело, сбивая меня с ног. Мои скобы задребезжали, и я снова перекатилась, замахиваясь мечом на его шлем. Если бы я смогла лишить его нормального обзора… но он наклонил голову, и лезвие высекло искру о его бронированный хребет, проходивший вдоль позвоночника.

Я могла пробить его броню, но в то же время могла быть разорвана на кусочки. Мы танцевали по кругу, притом, что я прижималась к земле. Один из его ударов перебросил меня прямо через фургон в грязную лужу. Я левитировала горсть грязи прямо в его стеклянные, светящиеся синими глаза. В момент, когда он замешкался, я рубанула по его ногам, и была вознаграждена шипением воздуха, одна из его пневматических линий пробило. Если повезет, то это замедлит его!

Но мое преимущество длилось ровно столько, сколько ему потребовалось чтобы тряхнуть головой. Грязь отказалась держаться на нем!

— Это… это не честно! — прокричала я, отступая назад.

Он похоже, стал медленнее.

— Вы сражаетесь хорошо и доблестно. Я хвалю вас и готов принять с величайшим уважением вашу капитуляцию.

— Не надейтесь! Только не когда от этого зависит жизнь моих друзей! — произнесла я задыхаясь. — Вы должно быть устали таскать на себе весь этот метал.

Мне так захотелось пнуть кого-нибудь, когда я услышала лишь смешок от рейнджеров.

— Ещё немного. П-21 почти справился с нашими оковами, — проговорила Лакуна. Надеюсь ни один пони не задавался вопросом, почему огромный аликорн лежит.

Я заставила себя улыбнуться, продолжая отступать.

— Во всяком случае, мне удается держать дистанцию, а вы ничего не предпринимаете. В конце концов, я отрежу что-нибудь важное. Будьте внимательнее. Я резала жеребцов раньше.

— Хитрый боец изучает слабости своих врагов! Я рекомендую вам принять это к сведенью! — сказал он, отходя назад и упираясь копытами в землю. Я двинулась в атаку, как вдруг земля поднялась подо мной. Паладин поднял пласт дороги, на котором я пыталась удержаться со всех сил. — Однако, стоит лишь приложить усилия, и ваше преимущество становится недостатком! — выкрикнула он, когда я падала на бок. Он продолжал поднимать дорожные плиты. Я едва успела встать на копыта, как плита обрушилась на меня.

Я успела выпить лечебное зелье за мгновение до того, как его копыта обрушились на плиту, разрушая её вершину и сбрасывая меня на обломки!

— Не пугайтесь! Это часть легендарной боевой техники семьи Стронгхуфов, передаваемой из поколения в поколение! — сказал он, подымая меня своими копытами. Почем-то я сомневалась, что он снова собирается обнимать меня.

«Ну всё! С меня хватит!»

Я врубила З.П.С. и послала каждую магичискую пулю, что могла выжать из своего рога, прямо в его шлем. Четыре вспышки сверкнули на его бронированном лице. Магическая энергия обрушилась на него, разрывая сталь и визор. Он бросил меня, пятясь назад, и я плюхнулась на раскрошенную дорогу. Рукоять моего меча торчала из щебня, и я вытянула его, оборачиваясь к своему оппоненту.

«Что за…»

Паладин Шугар Эпл Бомбс Стронгхуф смотрел вниз на меня, с такой невероятно совершенной мускулатурой, я была готова поклясться, что искры мерцали вокруг него. Нежно-голубые глаза весело мерцали, словно разглядывая грязного жука которым была я. Белоснежная шерсть, что я могла видеть, была гладкой. Густые светлые усы элегантно сидели выше его губы, и крошечный золотой локон гривы вился с его головы. Редис говорила, что он отпилил себе рог, но она ошибалась. Я впервые встретила единорога, у которого рог был ещё более компактный, чем мой.

Он смотрел на меня со спокойствием во взгляде:

— Вижу, я должен извинится перед вами. С моей стороны было нечестно недооценивать вас только из-за ран, — он приподнялся, треща и скрежеща металлом, скинул с себя броню, являя всем впечатляющие горы мускулов. Честно говоря, я даже не имела представления, работала ли вообще она от магии, или паладин просто таскал её на себе. Сделав шаг вперед, он вскинулся вверх и согнул передние ноги, заставляя свой живот пульсировать в такт передергиваемому мощными спазмами телу. — Но теперь время столкнутся с истинной комплекцией Стронгхуфов, переходящей из поколения в поколение!

Я быстро окинула беглым взглядом остальных, видевших то, как паладин поигрывал своей колоссальной мускулатурой. Это оказалось настолько ошеломляющим, что даже остальные конвоиры могли показаться потрясёнными до глубины души. У П-21 струилась кровь из носа.

— О Богиня… — пробормотала Лакуна в моей голове. Мне же удалось поймать взгляд П-21, после чего он чуть ли не мгновенно вытер нос и продолжил свою работу. Это хорошо. Мне бы ой как не хотелось превращать его мозги в кашу, чтобы привести синего жеребца в чувство. Как я уже множество раз проделывала с Рампейдж…

— Ээ… — я села, моргая в удивлении. — Вы можете снова одеть броню. На самом деле…

Вместо этого он оперся на передние копыта, развернулся на сто восемьдесят градусов, и ударил меня задними ногами в лицо справа. Поднятые в последнюю секунду ноги блокировали часть вложенной в удар силы, но от его пинка я кубарем покатилась по разбитой дороге. Головокружение продолжалось в течение нескольких секунд, обзор заполнился изгибающимися сверкающими картинками, мускулистого красивого жеребца, пока я не тряхнула головой.

— Вы никогда не должны недооценивать своего противника, Охранница! Другие так же ошибались при виде вас, и вы побеждали их всех! — говорил он, приближаясь, а затем снова ударил копытом в землю, посылая волну по тротуару, которая подбросила меня в воздух. Была ли это какая-то магия, или же он и в правду был так силен?

Я приземлилась на куче мусора, подтягивая копыта к себе. Тогда он еще раз атаковал меня, и все мои мысли были только о защите, так как он постоянно бил, обрушивая удары на меня снова и снова и снова. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы спасти себя от его копыт. Наконец я собралась и достаточно сосредоточилась, чтобы воспользоваться мечом и получила немного пространства для атаки. Но как бы я не пыталась, мне не удавалось поймать его.

— Черт возьми! Я должна победить! Они мои друзья! — прокричала я, когда он уклонился от режущего горизонтального удара. Как такой красивый и большой жеребец, может двигаться так быстро?

— Ваша преданность заслуживает уважения, но она не больше моей преданности присяге и ордену! — ответил он, уклоняясь от косого удара, сбивая меня с ног своими задними копытами, затем ударил меня сверху, ловко поднявшись на ноги.

— Уступите, я прошу вас.

— Никогда! — прокричала я, рассекая сверху вниз мечом в свирепом убийственном ударе! Он снова поднялся на задние ноги и его огромные, великолепные копыта сомкнулись вместе на серебряном лезвии, мгновенно остановив его, он удерживал его прямо передо мной.

— В поражении нет ничего постыдного, Блекджек! — произнес он, смотря своими ярко голубыми глазами на меня сверху в низ. Я ахнула, когда он отбросил мой меч в сторону, в итоге истощение, развеяло мою концентрацию. Он упал на копыта и повернулся, демонстрируя себя сбоку. Это был контрольный выстрел в бессмысленной борьбе…

Но я была просто упрямой! Я развернулась, подогнула задние ноги и ударила изо всех сил, прямо ему в бок. Я была уверена, что он мог блокировать, уклониться или просто принять удар. Затем он бы отправил меня лететь далеко за горизонт, но будь я проклята, если отступлю раньше. Однако мои копыта четко впечатались в его бок, чуть ниже грудной клетки.

Он тут же согнулся, рыдая:

— О нет! Вы поразили меня в нервный узел селезенки, слабое место Строгхуфов, переходящее из поколения в поколение! Какая Агония! Какая травма! Я вынужден отступить!

Он согнул копыта, чтобы защитить место, в которое попал мой удар. Глори беззвучно произносила слова «нервный узел селезенки…» и выглядела запутанной.

— Отпустите друзей этого благородного бойца.

Бах? Все взгляды обратились к П-21 удерживающего взрывной ошейник Лакуны в своих копытах, в то время как вскрытые цепи свободно свисали с тех троих; его воротника нигде не было видно. Он посмотрел на взрывной ошейник в своих копытах, затем вверх на Рейнджеров и сунул заколку обратно себе в хвост.

— Ох… как не удобно… — сказала я. От части я ожидала… не победить…

Затем улица взорвалась.

«Спасибо Селестия, за то что взорвала улицу!»

Это был подходящий момент для взрыва! В результате которого меня отбросило в сторону, но Паладин Стронгхуф спокойно смотрел в сторону дымящегося кратера а за его пределами два десятка пони все в шипах, в броне выкрашенной красным лаком были наготове. Несколько единорогов бросили взрыв пакеты, а некоторые земные пони жгли все подряд наугад.

— К оружию, Рейнджеры! Наши враги нашли нас! — Объявил Стронгхуф, направляясь к своей броне. Волшебным образом, она собралась вокруг его могучей фигуры, даже шлем был восстановлен. Красные пони двигались вперед, гоня стадо знакомо вопящих психопатов впереди. Это уже стало традицией! Или даже больше.

Любые пони, использующие больных рейдеров как оружие, не будут моими союзниками.

— Позвольте моим друзьям помочь вам! — прокричала я, хватая магией взрывчатку и отбрасывая её обратно в нападающих.

— Вы продемонстрировали вашу отвагу, — ответил он уверено. — Но кодекс моего ордена запрещает принимать помощь от посторонних!

— Мы в праве принять их помощь, Паладин. В любом случае они свободны — произнес Торнип, подбегая к нам. — К тому же, нет ни каких сомнений, кто является большей угрозой для наших технологий.

— Кажется, у нас нет выбора. — Сказал он, сгибая копыто. Поршни зловеще зашипели. — Да будет так! Но я боюсь, что даже с вашей помощью будет трудно отбиться от Поджигателей. Они уже здесь! Прокричал он, в то время как Поджигатели подбежали ближе и ситуация начала накаляться. Я отшатнулась от потока пламени, заполонивший всё вокруг нас. Несмотря на то, что мне удалось увернуться, жар от горящего топлива покалывал не защищенные участки моей кожи. Поджигатель подобрался поближе, крутясь и пытаясь сжечь меня, заливаясь диким смехом. До тех пор, пока меч не разрезал топливные шланги, ведущие к огнемёту, и его не охватили языки красного пламени. Затем, неожиданно, он побежал на меня, как вдруг Паладин пинком швырнул его объятое пламенем тело в другого жеребца.

Отлично, я почувствовала, как мой желудок сжимается, пока два объятых пламенем пони бились в агонии, принимающие слишком долгую смерть. Мне действительно не нравился огонь. Это был ужасный способ умереть. Я предпочту пулю.

Взрывчатка, которую они бросали, имела определённую задержку, и я видела, как П-21 накинулся на одну из них и выдернул провод. Он вложил одну из этих бомб взрывной ошейник, а потом ещё одну… и ещё. Одна из них была достаточно большой, но я подумала, что могли бы сделать двадцать таких… Потом вспомнила, что он сделал в Флэнке. Понимание того, что представляет собой бомба вроде этой, убедило меня отступить!

— Лакуна, доставь Глори на крышу. П-21, продолжай делать то, что делаешь. Скотч, держись позади. Рампейдж…

«Дерьмо»

Один из Поджигателей опалил меня, в то время как Лакуна телепортировала Глори на крышу пожарной станции позади нас. С возвышенности она могла посылать поток малиновых лучей, стирая Поджигателей со всех сторон. Стальные Рейнджеры установили огневой рубеж и пулемёты гатлинга, гранатомёты, и громадный Броун Бетти начали брать своё. Поджигатели заняли укрытия и набросали дымовых шашек.

Взбешённые рейдеры набросились на нас с топорами, кусками арматуры, бетона, и даже мечом, сделанным из бампера от фургона. Земной пони, обладающий мечом, похоже сосредоточился на мне, его тяжёлые и мощные удары обрушились на мой поднятый меч. Я видела четко и ясно как днем, даже мой меч казалось, двигался быстрее, чем раньше. Острие полоснуло его шипованную броню вблизи горла, и я ощутила невероятное удовлетворение, когда рассекла его артерию. Кровь брызнула на меня, после чего он попытался еще несколько раз взмахнуть тяжелым мечом. Затем он уронил свое оружие, и мой меч аккуратно рассек его голову. Словно нож масло.

И тут я поняла, что вся истекаю кровью. Я была так увлечена боем, что абсолютно этого не замечала. Рана была не сильно опасна, как мне показалось, но он вырезал мне зазубренную рану прямо над моей кьютимаркой! Ещё одно лечебное зелье хранителя остановило кровотечение. Если я выживу после этого, нужно будет послать благодарственное письмо, и узнать где он берет свежие лечебные зелья.

Неожиданно я услышала топот копыт, и на моем Л.У.М.-е появилась красная метка. Я мешкала, пытаясь прицелиться своим дробовиком в облаке дыма, окутавшем улицу. Мой глаз начал слезиться, а вонь, источаемая химикатами, заставляла кашлять. Вдруг я увидела жеребца, мчащегося прямо на меня. На нем был одет противогаз, с установленными в него четырьмя ингаляторами дэша. Когда он приблизился ко мне, в его больных желтых глазах практически не было видно зрачков.

О, и его броня была увешана взрывчаткой…

Я скользнула в З.П.С. имея достаточно времени на один выстрел разрывным в его голову. Это разнесло его башку, и через мгновенье он взорвался. Не было ни крови, ни костей, он просто испарился в облаке стали и стене огня, в которую упал. Я была сбита с ног и покатилась по разбитому асфальту. Я вовремя посмотрела вверх чтобы увидеть, еще одного, атакующего Паладина, но с своей удивительной изящностью и силой, он схватил пони-камикадзе за голову и швырнул обратно к его товарищам.

Однако один Рейнджер не был достаточно быстрым; взрыв смял его броню как консервную банку. Я не могла точно сказать, кто это был, потому что они рассредоточились по всему фронту, и начала задымляться вторая половина улицы, та, что позади нас. Тяжелый, едкий дым распространялся вниз по земле и заполнил улицу, не желая рассеиваться. Время от времени огненно-красные полосы пролетали мимо нас, вынуждая меня отступать.

— Жаль, что у вас нет оружия, Паладин! — прокричала я, стреляя внаправлении красной метки передо мной.

— Стронгхуф никогда не бывает безоружным! — произнес он, подойдя к фургону. — Узри технику Стронгхуфов передаваемую из поколения в поколение! Шаг первый!

И он снова топнул, с невероятным взрывом, пуская волны и трещины по асфальту, и подбросил ржавый фургон в воздух.

— Шаг второй! — он развернулся, и заряд его пневматических поршней и задних ног отправил лететь весь этот мусор в Поджигателей.

Я просто смотрела на размазанное изображение рейдера получившего удар летящего фургона.

— Ты же прекратил тот бой! — Закричала я на него.

Он фыркнул, снова выпустив две струи пара.

— Как ты смеешь сомневаться в моей честности! Нервный узел селезенки является самым слабым местом, очень не многим известна эта слабость Стронгхуфов. Очевидно, вы знали о ней и поэтому выиграли наш поединок, освободив своих друзей! Как ты ещё могла победить меня и заставить нарушить мою клятву, требующую передать твоих друзей Старейшине?

Я моргнула, а затем улыбнулась.

— Спасибо, Паладин Стронгхуф.

Он выпустил струи пара из носа, и я готова была поклясться что светящаяся глазная панель подмигнула мне!

— Но так ли нужно было бить меня дорогой?

Немного смущенным тоном, он пробормотал:

— Ну, я подумал, что вы можете выдержать это.

Мы отступили на перекрёсток, к трём столкнувшимся ржавым повозкам, которые могли предоставить хоть какое-то укрытие. Похоже, Поджигатели начали отходить, и это хорошо — дым меня уже достал. Глаз жутко слезился, и я постоянно кашляла. Рейдеров с «поясами смертников» тоже видно не было. Они что, правда отступили? Пожалуйста, скажите, что они отступили. На Л.У.М.-е было ещё полно красных палочек. А вон там… стоп. Маленькая розовая пони в шлеме с камуфляжной сеткой у меня в голове указала на большое собрание красного, и я посмотрела вбок.

— Ложись, — прокричала я, и слева в нас полетели красные лучи. Даже огромный жеребец нырнул в укрытие от испепеляющей энергии. Видимо, мой удар по Вспышкам был не смертельным. В дыму красные палочки было не сосчитать, но, по меньшей мере, десятка два рейдерш заливали переулок смертоносным светом. Очередь из скорострельного лучевого оружия прошлась по моей шкуре. Мы попали под перекрёстный огонь!

— П-21, без бомбы никуда, — прокричала я, в то время как Глори, Торнип и Фрут Сэлэд развернулись, чтобы обстрелять наступающих по переулку кобыл. С одним ошейником он закончил, и сейчас перешёл ко второму. Если Лакуна сбросит заряд посреди их рядов, то они могут сломать строй и побежать. Я знала это!

Дым и вонь очень сбивали с толку, так что я заметила гранату только за мгновение до того, как она саданула меня по лбу. Из-за удара я отшатнулась на два шага, но в следующую секунду подняла её и… она рванула прямо мне в лицо!

Синяя полоска вспыхнула, и бодрящий заряд тока прошёл от рога до копыт. И всё. Я моргнула и расслабленно усмехнулась… но тут поняла, что Глори была единственной, кто продолжал стрелять!

— Что случилось, — прокричала я застывшей столбом Фрут Сэлэд, продолжая стрелять в сторону красных палочкек на Л.У.М.-e.

— Матрица заклинаний накрылась, — крикнула она в ответ из шлема. — Не могу перезапуститься! Система извлечения тоже не работает!

С другой стороны Торнип тоже застыл, бубня под ном что-то матерное. У их ног катались ещё отработавшие гранаты. Та, что попала в меня, была не единственной.

Вот блин.

— Что мне делать, — крикнула я, вынимая из дробовика барабан и заряжая пулевые патроны. Эти разрывные заряды чуть не сжигали ствол. Он даже дымился! Он же почти новенький, а после одного барабана разрывных патронов казалось, что ему не долго осталось.

— Мне нужна матрица заклинаний ПипБака, чтобы перезапустить броню, — ответила она.

Ну… я занята. Но ПипБак есть не только у меня!

— Скотч! Скотч Тейп! Ты мне нужна!

Но я знала, что из-за стрельбы и взрывов она меня не слышала. И тут Лакуна появилась рядом со мной в фиолетовой вспышке. Многоствольный пулемёт с силовой брони парил рядом с ней, а щит прикрывал её и баззащитного рейнджера.

— Иди. Я буду защищать её до последней капли крови, — произнесла Лакуна спокойно у меня в голове. А потом мотор пулемёта, который поднялся над нашими головами, взревел, и аликорн стала вести ответный огонь смертоносными и точными очередями.

— Богине нравится идея поставить этот сброд на место! После того, что творит эта… эта кобыла… ну…

Её глаза вспыхнули и голос поднялся до небес.

— БОГИНЯ НАХОДИТ ЭТО КРАЙНЕ УСПОКАИВАЮЩИМ!

— Какая прелесть… — проскулила Фрут Сэлэд. Вот такое оно, успокоение по-хуффингтонски.

Загрузив метку ПипБака Скотч, я промчалась через перекресток. Я заметила, что П-21 сейчас скреплял свою бомбу. Надеюсь, Лакуна сможет сбросить её на Вспышек. Вот только где Скотч?

Пряталась в повозке. Кобылка свернулась в шарик и тряслась. Подбежав к ней, я обняла бедняжку. Не могу я её о таком попросить. Нужно сказать П-21 вывести её отсюда. В какое-нибудь безопасное место. Лучшее место. Ржавую повозку тряхнул близкий разрыв гранаты, и она, ахнув, закрыла копытцами голову.

— Ты не можешь защитить её, Блекджек, — произнёс Крупье, стоя рыдом со мной.

— Я должна, — прошептала я.

— Ты не можешь. Даже если сегодня и завтра у тебя это получится, когда-нибудь тебя не станет. Ты не скроешь её от ужасов, — тихо настоял он.

— Почему нет? Я что, так много прошу? Чтобы она была цела, счастлива и… не испугана, — прокричала я в ответ.

«Я спасла одну. Только одну. И я сделаю всё, что угодно, чтобы у неё всё было хорош.»

— Почему наш сраный мир чуть ли не из сбруи выпрыгивает, лишь бы ранить и напугать жеребёнка?!

Он медленно покачал головой.

— Блекджек, это называется «взросление». И от него ты её не укроешь.

«Может, и так… но так ли неправильно попытаться?»

Да, если из-за этого Фрут Сэлэд останется умирать. Чёрт.

Повозку снова тряхнуло от взрыва, и я со вздохом опустила глаза.

— Скотч. Мне нужна твоя помощь, — она, трясясь, посмотрела на меня снизу вверх дикими, полными слёз глазами. — Там есть Рейнджер, которой нужна твоя помощь. Ей нужно перезагрузить какую-то «матрицу заклинаний». Ты можешь это сделать?

— Д-да… — запинаясь, ответила она, он потом зажмурилась. — Но… но я не могу! Мне страшно…

— Я знаю. Мне тоже страшно. Если будешь держаться поближе, я постараюсь, чтобы ты была цела и невредима. Договорились? — спросила я и высунула голову из окна. Красный луч сверкнул перед глазами, и кончик моей гривы осыпался пеплом на пол. По лицу расплылась дрожащая ухмылка. Официально заявляю, Скотч — самая разумная из всей нашей компашки!

— В-в-вот видишь? Б-бояться нечего!

— Я боюсь не боя. Я боюсь железных пони, — сказала она, сильно тряхнув головой. — Но… но я не понимаю, почему! Не должна я их бояться! Мне нравятся машины. Мы пытались спрятаться от Рейнджеров после того, как Лакуна спасла того жеребца, но когда он откопал свою броню и надел её… Я… Я подумала, что он меня съест! Словно я дитё малое!

Сказав это, она ударила себя по голове и начала трястись ещё сильнее.

— Но ты не должна бояться, — пробормотала я.

«Заклинание памяти не сработало? Эффект был временным? А, может, память об этом осталась на инстинктивном уровне в каком-то уголке её разума? Проклятье… Так я и думала, что слишком всё хорошо шло»

— Знаю. Просто… просто я глупая, — шмыгнула она, прикрыв лицо копытцами. — Ты должна была оставить меня в Девяносто Девятом. Тогда я была бы с мамой.

— Ты не глупая. Посмотри на меня — вот я глупая, — произнесла я, стукнув себя для выразительности в грудь. — Меня бьёт лодками. Тебе, по крайней мере, хватает ума, чтобы этого избежать.

И, вопреки всему, от неё послышался полувсхлип-полусмешок.

— Я знаю, что тебе страшно. В такой ситуации страх — абсолютно нормальная реакция, Скотч Тейп. Но снаружи есть два Рейнджера, которым нужна твоя помощь.

Она только сильнее свернулась.

— Если не можешь пойти… расскажи, как мне перезапустить эту матрицу.

Несколько секунд кобылка молчала, но потом достала странный золотой стержень размером с карандаш, усыпанный маленькими драгоценными камнями. На нём была надпись мелкими буквами: «Собственность Риветс. Попользовалась — отдай, мать твою».

— Берёшь это, соединяешься с броней, входишь в «Системные инструменты», «Системный интерфейс», «Главная матрица заклинаний», «Программы матрицы заклинаний», «Восстановление матрицы заклинаний». Если это не сработает, то в «Полный перезапуск матрицы», — пробормотала она, после чего вытерла слёзы. — Прости Блекджек.

— Да ладно тебе, — сказала я, потрепав её гриву. — Ты дала мне то, что нужно. Не высовывайся, ладушки?

Я побежала обратно на перекрёсток, где Лакуна в одиночку сдерживала наступление армии Вспышек. Она подняла в воздух не только своё оружие, но и Торнипа, магией управляя приделанным к его броне оружием, да ещё и пуская с рога залпы смертоносных светящихся стрел.

— НУ ЧТО, СБРОСИТЕ НА НАС ВАГОН? ЗАПРЁТЕ В СФЕРЕ ПАМЯТИ? ЗАПУСТИТЕ ЖАР-ЯЙЦО В МОРДУ, — вот что она кричала словно тысячей глоток.

— Поставь меня! Поставь меня! Поставь меня, — орал Торнип. Я же рванула к Фрут Сэлэд и начала копаться в настройках её брони. Очень надеюсь, что Паладин Эпл Бомбс не видит… да вообще не видит этого бардака. Даже знать не хочу, на что долг и честь могут его толкнуть.

Глаза Лакуны повернулись к орущему рейнджеру и вспыхнули огнём.

— МОЛЧАТЬ, ГЛУПЕЦ! БУДЬ БЛАГОДАРЕН ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ, ЧТО БОГИНЯ ПОЗВОЛЯЕТ ТЕБЕ ТАКИМ ОБРАЗОМ ВОЕВАТЬ ПОД НАШИМИ ЗНАМЁНАМИ! И ПРЕКРАТИ ВЫТЬ, ЕЖЕЛИ НЕ ЖЕЛАЕШЬ, ЧТОБЫ БОГИНЯ БРОСИЛА ТОБОЙ В НИХ!

Торнип благоразумно заткнулся, и Лакуна сосредоточилась на враге.

— ПОЧЕМУ ВЫ ПРОДОЛЖАЕТЕ НАСТУПАТЬ?! ПОЧЕМУ ВЫ ПРОТИВОСТОИТЕ БОГИНЕ?! МЫ НЕ ПОНИМАЕМ ИХ БЕЗУМИЯ! ОНИ ДОЛЖНЫ СПАСАТЬСЯ БЕГСТВОМ, ДАБЫ МЫ НЕ СТЁРЛИ ИХ В ПОРОШОК!

— Богиня, это не безумие. Это ненависть, — прокричала я, в то время как ПипБак сказал мне, что все системы активны и отменил перезапуск. — Они ненавидят так сильно, что готовы умереть, если это принесёт их врагам смерть.

Вот я тоже хочу что-нибудь разнести, потому что ПипБак говорит, что чёртова матрица работает. Я что, что-то неправильно делаю?

— ГЛУПЦЫ, — взревела она. — ПРЕКЛОНИТЕСЬ ПРЕД НАШЕЙ МОЩЬЮ! БЕГИТЕ! ПРЕКРАТИТЕ НАМ ПРОТИВОСТОЯТЬ!

Выражение её лица выразило шок от того, что враги всё равно продолжили наступать.

— ПОЧЕМУ ВЫ ЗАСТАВЛЯЕТЕ НАС НЕСТИ ВАМ СМЕРТЬ?!

«Ошибка», «Ошибка», «Ошибка». Зараза! И тут что-то вылетело из дыма. Оно дважды отскочило от земли, но было слишком маленьким для гранаты. Просто круглый кусок металла.

Серебристое кольцо с привязанной посередине спарк-батареей.

— Богиня, уходи оттуда! — крикнула я.

Но, похоже, не понимала ситуацию. Всё, что мне известно — это что кольца усиливают ощущение усталости, а оно плохо отражается на аликорнах. Кто его бросил? Знали ли они? Или, может, это просто жест отчаяния? Батарея вспыхнула, и кольцо сразу же стало светиться губительной зеленью. Такое чувство, словно я попала в большую бочку — крик завывал всё сильнее, и словно вгрызался в меня.

Богине было намного хуже.

Щит страшно прогнулся и рассыпался; Лакуна всеми силами пыталась удержать себя и Торнипа в воздухе. Аликорн закричала, и белые искры посыпались из её глаз и рта. Они тянулись через кольцо, подобно танцующим светлячкам глубоко под руинами. Теперь Богиня вспомнила, почему её дети держались поодаль от Хуфа. Я оставила Фрут Сэлэд, почувствовав, как мои внутренности сильно свело, нацелила свой дробовик на мерцающую спарк-батарею и выстрелила. Меня ударило вспышкой радиации, но зелёное сияние исчезло, и пучки света перестали утягиваться прочь. Тем не менее, для аликорна было слишком поздно. Лакуна рухнула за укрытием рядом с кольцом, а Торнип, вопя, свалился на вагон и, к счастью, упал внутрь.

И Вспышки пошли в наступление.

Я громыхала по вагону, розовые лучи впивались в мою броню, вышибая из глаз слёзы, я бешено палила, даже не стараясь целиться, лишь стреляя так яростно, как только могла. Я схватила зубами гриву Лакуны и потянула, но как бы быстро я не стреляла, я не могла сдерживать наступающих кобыл.

Но Глори могла. Она стояла на крыше пожарной части с полным обзором, она поливала Вспышек потоком красных лучей. Они могли не обращать внимания, на отдельные выстрелы из дробовика, но не этот поток сияющей смерти. Вспышки отступили на несколько важных секунд. Я схватила гриву Лакуны и начала тянуть, стреляя во всё красное. Но даже под подавляющим огнём Глори, Вспышки разделялись и подходили ближе. Чёрт, почему аликорны должны быть такими большими и тяжёлыми?

Две малиновые молнии пронзили мне грудь, моё сердце остановилось, и я свалилась за павшим аликорном. Я потеряла фокус, с грохотом уронив ружьё, трое Вспышек, прокравшихся по тротуару за выбитой витриной, выскочили наружу. Я видела, как губы одной из них двигались. Думаю, она кричала что-то о Даймонд. Слова отмщения, или что-нибудь еще. Без разницы. Я потянулась за лечебным зельем… за чем-нибудь! Глори непрерывно стреляла так долго, что мне показалось, что её ствол начал дымиться. Интересно, сколько у неё осталось патронов… вряд ли много.

Трое Вспышек направили оружие на меня. Вот сказочке и конец.

Но тут они взорвались. Я медленно прошлась взглядом вдоль дымового следа до Фрут Сэлэд. Раз за разом ракеты устремлялись вниз по улице, вынуждая кобылок нырять в укрытие. Несколько секунд спустя Торнип поднялся и тоже начал поливать врагов свинцом.

— Как… — пробормотала я.

Внезапно Скотч Тейп прижала к моему рту флакончик с лечащим зельем. Она так тряслась, что чуть не выронила его, и, судя по запаху, её комбинезону предстояла большая стирка. Фиолетовая жидкость была немного водянистой, да и вкус был не очень, но её эффекта хватило, чтобы я смогла дотащить Лакуну до укрытия за угол повозки.

— Как… — я закашлялась, глядя на оливковую кобылку. — Он всё твердил мне, что поломок нет.

— Не та матрица, Блекджек. Думаю, ты пыталась перезапустить свой собственный ПипБак, — сказала она с нервной улыбкой. Она нахмурилась и приподняла ключ. — А ещё ты его выронила. Ты что, не знаешь, как Риветс рассердится… рассердилась бы?

— Эй, я же Охранница! Я могу стрелять и устанавливать порядок. Всякими полезными вещами должны заниматься ремонтники, — ответила я, нервно улыбаясь.

Но на секунду меня почти не стало. Те два выстрела почти меня вынесли. Лакуна всё ещё была без сознания, и кто знает, когда… если… она восстановится? Глори на крыше уже не было. Редис и Стронгхуф также отступали. Их броня дымилась, а Браун Бетти выглядела основательно побитой. Поджигатели наступали с юга. Вспышки с востока. Ели бы рейнджеры понесли Лакуну и меня, возможно, мы бы смогли вывернуться.

Возможно. Но прямо сейчас мы могли только добежать до пожарной станции.

— Жаль. Кажется, у нас не состоится реванша, — сказал Паладин Стронгхуф, когда мы ввалились внутрь. Глори была в углу, яростно пытаясь переделать обоймы в барабаны для своего спарк-пулемета. Оня меня увидела, и я слабо улыбнулась и помахала ей копытом, чтобы её успокоить. Она кивнула. К нам присоединился П-21, с угрожающего вида бомбой на его спине. Он превратил два ошейка со взрывчаткой в одну большую, грозную, смотанную изолентой связку бабаха.

— Откуда они все лезут? — спросила я, глядя на надвигающуюся стену красного. Я знала, что в Хуфе есть большие группировки, но это было просто смешно.

Огромный паладин нам ответил.

— Большой Папочка «освободил» всех рабов к западу от реки, дал им оружие и послал воевать. Хайлендеры тоже втягиваются, а Полусердечные соревнуются с другими бандами, кто сколько рейджеров убил. Насколько я знаю, их бандиты с настолько дальнего юга, насколько Флэнк смог дотянуться, и бродит слух, что на западе ещё есть грифоны-наёмники. Полагаю, мы должны быть благодарны, что эти чёртовы Зодиаки сюда не суются, — мрачно сказал Паладин Бомбс, броня вокруг его тела медленно самостоятельно затягивалась. Глаза Скотч были закрыты, казалось, она сосредоточенно пыталась помочь Лакуне, потирая её плечо копытом и повторяя, что «всё будет хорошо». — Похоже, не много мы любви и уважения оставшегося города заработали, и большинство будет только радо нашему уничтожению.

— Вот же ж, — пробормотала я, поднявшись на копыта. Лакуна открыла один глаз и посмотрела с выражением, полным страданий. Когда засидевшуюся в тебе Богиню резко вырывают, это неприятно. — Так… каков план?

— Я выйду и отвлеку их на себя. Пока они будут заняты, твои друзья смогут скрыться. Воспользуйся бомбой, чтобы скрыть свой отход, когда я паду, — как ни в чём не бывало ответил он. — Это была честь, Охранница. Для рапорта: мне кажется, из тебя вышел бы отличный Стальной Рейнджер. — Вспышки и Поджигатели группировались снаружи для массированного удара.

— В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ! — Снаружи прогремел мужской голос, отчего мои зубы застучали. Полдюжины гранат полетели в бандитов, заставляя их искать укрытие. Часть стены разлетелась от взрыва, осыпая нас щебёнкой, и внутрь вошёл жеребец, явно годившийся Деусу в братья-близнецы; он нёс две массивные артиллерийские пушки, такие же, как у вышеупомянотого Потрошителя. — Паладин Стронгхуф, Ваше подкрепление прибыло! — С севера подходила, должно быть, дюжина Рейнджеров.

— Звездный Паладин Стил Рейн! — произнес Паладин Стронгхуф, вставая на ноги. Броня «Зведного Паладина» была украшена еще более причудливым образом, чем его собственная, но с серебряными витыми вставками. Я задалась вопросом, было ли это нормально для Стальных Рейнджеров, или только для лидеров. Казалось хороший способ, понять в кого стрелять, но когда он вооружен такими пушками, я решила, что мало какой пони осмелиться стрелять по нему в первую очередь, или прожить достаточно долго чтобы попытаться во вторую.

— Вы сражались превосходно, Паладин Стронгхуф. Спасибо вам за то, что заманили врага. Так что теперь мы можем положить конец этой войне раз и на всегда! — он указал на дверь.

— Возьмите солдат и возглавьте контратаку. Пленных не брать.

— Сир, присяга гласит… — Белый пони обратился к своему начальнику прерывая его.

— Что вы выполняете приказы старшего руководства быстро и без вопросов. Вы получили приказ, Паладин. Вернемся к сражению, — закончил он, давая понять, что будут плохие последствия, если Стронгхуф будит спорить.

— Так точно, Звездный Паладин, — салютовал Стронгхуф, но он смотрел на меня когда говорил это. Эти светящиеся синим глаза, казалось предостерегали меня. Он и остальные его Стальные Рейнджеры ушли, и моя грива начала зудеть, что означало «ох, это плохо». Я приблизилась к Стил Рейну и трем Рейнджерам около него. Это мой шанс.

— Звездный паладин Стил Рейн. Я Охранница. Мои друзья и я пришли сказать вам, что это война абсолютно не нужна.

Я развернулась и посмотрела на Глори, а затем снова на тяжело бронированных Рейнджеров.

— Я и мои друзья проходили мимо моста Зенит. Мы использовали бомбу, чтобы отвлечь вас и проскользнуть мимо. Это война не по вине Потрошителей.

Сперва, какого-либо ответа не последовало, а потом я стала различать глубокий ритмичный шум из брони. Я хмуро посмотрела на него, шум становился все громче.

Он смеялся.

— Я должен поблагодарить тебя! — он фыркнул с ликованием. — Ты можешь себе представить, как долго я пытался спровоцировать тех идиотов на другой стороне реки, напасть на нас? Как много раз Старейшина отказывал мне, не давая уничтожить тех паразитов?

«Ой-ой»

— Ты хотел этой войны? Твои солдаты умирают, и ты рад этому? — прокричала я ему, еще раз убедившись, что стояла между ним и моими друзьями.

— Конечно нет, — ответил он весело. — Но не буду отрицать, когда я услышал о боях, это было словно настал День Согревающего Очага, и я был хорошим жеребцом. Наконец-то у Хуфингтонского отделения появилась возможность показать Пустоши на что способны Рейнджеры.

Я взглянула туда где недавно стоял Стронгхуф, потом посмотрела на него.

— Почему у меня такое чувство, что вы не собираетесь защищать пони?

— Наивные юношеские фантазии Паладина Стронгхуфа, едва ли меня интересуют. Он побуждает глупцов тратить наши технологии ради тщетного и никчемного вдохновения остальных. Действительно, какое мне дело выживут или умрут несколько бесполезных глупцов?

П-21 медленно подошел к нему.

— Так вы считаете, что технологии нужно копить? Стронгхуф сказал нам, что ваши Старейшины считают так.

После этого из брони последовало недовольное бурчание.

— Да. Они так считают. Они хотят нас заставить копить оружие и технологии как каких-то драконов, хватать каждую нашу находку параноидальными копытами, затем прятать в наших бункерах и базах.

Он развернулся и показал указал на пушку передним копытом.

— Это сто двадцати миллиметровый, драконий убийца, чудо инженерной мысли, бронебойный с химическими зарядами. Он состоит из ста семидесяти двух, идеально подогнанных деталей, изготовленных из высокопрочной легированной стали, снабженный магической матрицей ремонта, поддерживающей безупречную работу в любое время. Он сохраняет точность на дистанции до двух миль, при этом снаряды будут по прежнему бить с силой пять килломак.

Он посмотрел прямо на меня.

— Неужели вы действительно считаете, что такое оружие должно лежать в оружейной и собирать пыль.

Разумеется нет, я так не думала. Но будь я проклята, если сознаюсь этому ублюдку.

— Старейшины считают, что Потрошители начали эту войну и что с этим нужно бороться, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы способствовать этому. Мы уничтожим Потрошителей, подчиним Коллегиат, прогоним Анклав, и захватим Общество! — величественно провозгласил он, расставляя широко ноги, так будто собирался обнять меня. — И вы начали все это! Благодарю вас!

— А теперь я собираюсь остановить это! — резко ответила я. Если Старейшина Кранчи Кэрротс, действительно не хотела этой войны, может ли она её остановить?

Его довольный тон резко исчез, он фыркнул и махнул копытом в сторону.

— Пришло время Стальных Рейнджеров. Прямо сейчас, на востоке, наша Мейнхэтонская часть возвращает под наш контроль одно из крупнейших и наиболее передовых стоил в Пустоши. Повсюду, проходят другие операции по захвату, утверждающие фундаментальную истину: технологии должны использоваться. Накопление — бессмысленно. Использовать для защиты бесполезного сточного мусора — бессмысленно. Лишь использование для утверждения нашего превосходства, является истинно верным применением.

Он посмотрел на Лакуну.

— Я думаю, Старейшина Котедж Чиз будет рад узнать, что мы захватили одного из этих уродов; аколиты очень хотят понять из чего они сделаны и как разобрать их на части.

Он посмотрел на серый ПипБак на ноге Скотч Тейп.

— Ох… и мы с удовольствием заберем это.

Отлично.

— И так, я полагаю вас не интересует честь Стронгхуфа и его желание отпустить меня..

— Вы необычайно проницательны.

И именно так, мое радужное представление об ордене Стронгхуфа растворилось словно облако дыма.

— Отлично, мы уходим. Глори, Скточ помогите Лакуне освободиться, эти двое сразу направилась помогать, и три Стальных Рейнджера со Стил Рейном незамедлительно нацелили свои многочисленные пушки на нашу пятерку.

— А я просто подержу эту очень большую бомбу! — крикнул П-21, качнув головой в сторону связанных в один большой клубок взрывающихся штуковин, балансирующих на его спине. — Должно хватить, чтобы разнести это здание, — добавил он, когда Стил Рейн направил свое оружие прямо на синего пони. Мой друг даже не дрогнул. Бомба без детонатора, и я очень надеялась, что этот придурок об этом не догадывался. Четверо Стальных Рейнждеров начали медленно отступать назад к дыре в стене.

— Я возьму бомбу. Ты держи детонатор, — сказала я, поднимая своим рогом… ууфф… очень тяжелый комок взрывающихся штуковин. Одновременно мы покинули пожарную станцию, пока я держала бомбу между нами, возвращаясь в хаос битвы на улице. Он кивнул, и я мысленно радостно захлопала. Он должен был быть каким-нибудь актером. Я могла представить его в постановке Дня Согревающего Очага; он был бы чудесным сопровождающим для моего канцлера.

С их прикрытием с тыла и нашим прикрытием с фронта, давало возможность нам пробиться через это… не на севера. Они бы ждали этого. Запад. Мы могли бы…

Мы бы пробились.

Бой происходивший в едком дыму, был со всех сторон. Рейнждеры сражались спина к спине группировками по два или по три, обстреливая все вокруг. Багровые лучи и жгучее пламя освещали клубы дыма, во время дикого обстрела, нашей пятерке приходилось ползти, что бы не попасть под случайный выстрел. Казалось, что каждая пуля, каждый энергетический картридж были доставлены сюда, чтобы быть использованными в этом бою, и мы были в его эпицентре. Лакуна ещё пошатывалась, и я сомневалась, что Богиня собиралась дать ей достаточно сил, чтобы вытащить нас от сюда. Черт, я хотела выпотрошить того пони, который догадался использовать ХМА в качестве оружия!

Все же Стальные Рейнджеры были лучше атаковавших их. Они были лучше не только в огневой мощи, так же они имели навыки ведения боя; с преданностью собранностью и дисциплиной. Насколько они могли быть ублюдками для посторонних, на столько же они были преданы своим правилам и друг другу. Кобылки и Поджигатели сражались словно яростная толпа, но толпа сокращалась. И как только они отступят, пони Стил Рейна порвут нас на части.

Это случится… при условии, что сам Стил Рейн не доберется до нас первым.

Мы ползли на восток вдоль лицевой стороны пожарной станции. Казалось в этом направлении было меньше боевых действий, хотя там было так много двигающихся красных меток, что я не могла определит где была линия огня. Я вела Скотч прямо позади себя. Следом шли Лакуна и Глори, П-21 замыкал колонну. Затем прозвучало «крапм», когда горящая бомба взорвалась слева, жар и свечение заставили меня повернуть голову на север.

Когда дым рассеялся, в поле зрения показались пушки Стил Рйна.

Я ударила ногой назад, так сильно как только могла, смачным шлепок прямо по лицу отправил Скотч в копыта Глори и Лакуны. Я услышала знакомый щелчок, присела и прыгнула, маленькая голубая пегаска кричала мне «Выше! Выше!» я выпрямила свои ноги. Затем был ещё щелчок, и на мгновения я почувствовала хватку ЗПС, когда анти-драконья пушка выстрелила. Снаряды пролетели подо мной и в стороне либо сверху от моих друзей, рассекая линию в дюжину шагов вдоль перекрестка. Ударная волна подбросила и перевернула меня, и весь мир стал странно приглушенным, когда я упала на асфальт.

Стил Рейн извлек две гильзы, и я увидела дымящийся спиральный след из дыма, после чего автоматическая система зарядила ещё два снаряда. Я просто лежала там, словно маленькая пони, отчаянно пытающаяся встать на копыта. — Двигайся! — мое тело отказывалось. — Вставай! — Мое тело могло. — Спеши! — Казалось что я вешу тысячу фунтов. Два Рейнджера шли прямо, по той разбитой стороне улицы на моих друзей; лишь слабый щит Лакуны защищал их, когда те открыли огонь.

Звездный паладин направил свое оружие прямо на меня. Мне показалось, что он что-то говорил. Какой-то пони кричал, но это звучало будто я лежала на дне ванны. Я попыталась встать, но скобы на моей передней ноге были сломаны. Нога лишь подогнулась, вместо того чтобы поддержать меня.

И тогда знакомый пони врезался в бок его массивной брони. Сначала мне показалось, что он отбросит её в сторону, но она обхватила его бронированную фигуру, словно обнимая его. Это происходило медленно, она выпрямила ноги, поднимая его перед собой. Пушки выстрелили вверх, и ударная волна вновь отбросила меня по разбитой земле, но снаряды ушли далеко в небо. Еще раз мои эластичные кости спасли меня от нескольких переломов, но я едва ли могла сделать больше чем просо лежать в рытвинах от его предыдущего выстрела. Я смотрела сквозь дым, ощущая словно мое тело тащат в сторону. Я почувствовала кровь на лице, и влажность в ушах.

Затем перед моим лицом предстала картина сварливого, волнующегося синего пони. Его губы шевелились, но лишь забавные звуки гудения слышались из его рта. Все кружилось и я старалась удержать внимание на его лице. Было странно ощущать это кружение, когда моя голова все еще находилась в его копытах, и он прижался своими губами к моим.

О да. Это был хороший способ уйти… Я вытянула губы…

Затем, почувствовав поток лечебного зелья на своих губах, я заморгала. Мне пришлось скосить глаза, чтобы увидеть бутылку лечебного зелья у него во рту, его взгляд говорил мне «Просто выпей это, дура». Хорошая идея П-21. Я осушила зелье и почувствовала боль в ушах. Когда я закончила, оказалось что я лежу на спине посреди боя.

Затем мой взгляд упал на трех пони осаждающих пару Рейнджеров. В этом не было ни чего особенного, но их оружие. Как много кобыл в округе Хуфа сражалось при помощи тяжелых молотов, цепей и пожарных топоров? С запада прибыла вооруженная, вопящая, радостная толпа пони, большинство из них были одеты в доспехи из настоящей кожи пони. Их возглавлял большой черный жеребец, орущий приказы рассредоточиться и сокрушить каждого пони, что встанут на пути Потрошителей. Я очень наделялась, что не включая меня. Мне нечего противопоставить в этой ситуации!

— Каков план? — спросил П-21, после очередного взрыва, осыпавшего нас гравием.

— О, как мы далеки от плана… — проворчала я, оглядываясь. Красные метки были по всюду. Потрошители против Ренджеров против рейдеров против налетчиков. В дыму я могла разглядеть лишь несколько синих меток. В остальном все заполоняли красные словно кровь. — На… запад.

«Черт, есть ли вообще здесь безопасные направления?»

— Мы должны убраться отсюда.

Я пошла бы на север, но прямо сейчас на самом деле хотела бы быть дальше чем в двух милях от Стил Рейна.

П-21 поднялся и замахал копытом. Из-за обломков разбитого небесного вагона к нашей рытвине бежали Глори и Лакуна. Похоже, что Лакуна полностью восстановилась… но я смотрела назад, и взгляд синего жеребца был направлен другую сторону.

— Где Скотч Тейп? — спросил он, снова оглядывая обломки.

Глори завертела головой.

— Я не знаю! Мы бежали в укрытие, и она была позади меня, а затем она пропала… Раздался крик и на нас рванул Стальной Рейнджер, осыпая нас градом пуль из минигана и выбивая щебень из нашего укрытия. С противоположной стороны бежали не бронированные пони… Кобылки, Поджигатели, Потрошители… какое это имело значение?

Магическая стрела Лакуны пробила броню Стального Рейнджера, а Граната П-21 оторвала его копыта. Глори и я пригнулись, избегая испепеляющей волны распространяющегося огня. Спаси их. Спаси их. Казалось слова звучали во мне, давая силы подняться на ноги.

Сквозь дым и пламя, я видела Редис… или, скорее, Рейнджера с Броун Берти встроенной в его броню. Я никогда не забывала оружие. Ее броня казалось, светилась все ярче и ярче нагреваемая племенем из огнемета, обхватившим ее. Затем из пожара выросла темная фигура Брута, и большой жеребец опустил свои копыта на ее горящую броню, не обращая внимания на пламя. Вот так, Рейнджер который помог мне… который понял меня… был мертв.

На противоположной стороне я увидела Маллет дико размахивающую своим тяжелым молотом в сторону двух Рейнджеров, которые поливали ее пулями из минигана. Мне доводилось испытать попадания минигана до этого. Я знаю, то ощущение года тебя прошивает пулеметная очередь, расщепляя плоть. Я видел одну кобылку растерзанную именно таким оружием, но она рвалась вперед под пули, будто она чудесным образом регенерируется после этого.

Маллет не обладала такой способностью. Когда Рейнджеры прекратили огонь, она превратилась в кровавое месиво. Я обессилено села, смотря на кусок, который когда-то был пони. Знакомой пони. Не другом. Не врагом. А бессмысленно убитой пони. Бессмысленно. Какого черта я здесь делаю? Почему мои друзья застряли посреди этой битвы?

— Черт возьми… Остановитесь. Прекратите это!

— Мы должны найти Скотч, Блекджек, — сказал П-21. Но я не слышала его.

Всё пропало.

— Стойте! — закричала я, пытаясь выбраться из воронки на своих сломанных костылях. Я едва могла стоять, не говоря уже о ходьбе, но я должна была положить этому конец. Я была обязана закончить это прямо, блять, сейчас. — Стойте! Хватит убивать друг друга! — закричала я из дыры и начала стрелять, не обращая внимания на своих друзей вокруг. — Хватит! Хватит! — Я уже не знала, в кого стреляла. Среди этого дыма, пуль и лазеров это больше не имело значения. Если метка была красная, я стреляла. Стреляйте в меня, не в других. Стреляйте в пони, которая всё равно уже мертва. Но, блять, прекратите! Я стреляла, плакала, кричала, поворачиваясь от одного к другому и следующему. Пули пробивали мою изношенную броню; долго она такими темпами не протянет, по крайней мере, без серьёзной починки. Но мне было плевать. Если они стреляли в меня, значит, они не стреляли друг в друга.

— Хватит! Хватит! Хватит! — рвала я горло, мои ноги дрожали и гнулись в разные стороны, выскальзывая из сломанных скоб, а броня блестела от крови. По крайней мере, большая её часть была не моей. Я бы стреляла до тех пор, пока все не перестали бы стрелять! Я не хотела видеть ещё одну Редис. Я не хотела ещё одну Маллет. Мне плевать, были ли они врагами! Мне было тошно от того, что пони так глупо погибали.

И тут передо мной встал жеребец и заполонил моё зрение, когда я нацелила ствол точно ему в лицо. Его знакомое, строгое, синее лицо… и ружьё щелкнуло по пустой каморе. Он даже не вздрогнул, глядя вдоль ствола в мои глаза.

Я чуть не убила своего лучшего друга. Его глаза, жёсткие, озлобленные и уверенные были отражением моих. Он знал, что всё было хреново. Незначительно. Бессмысленно. Но он не впал в панику. Он не визжал как лунатик и не расстреливал пони в приступе ярости. Он просто смотрел мне в глаза параллельно стволу, которое чуть не снесло ему голову.

Я почти убила его. Почти убила… О Богини, что со мной происходило?

— Это просто… так… глупо… — зарыдала я, уронив опустошённый дробовик рядом. Я пошатывалась взад-вперёд, в этой небольшой перестрелке меня подстрели больше, чем просто несколько пони. — Я не могу их остановить, — всхлипнула я. Он подошёл и поддержал меня, лучевая пушка Глори стреляла по окружавшим нас врагам, а Лакуна коснулась своим рогом моих ран. Только теперь, увидев их, я поняла, как же мне было больно. — Прошу… скажи мне, как заставить их перестать убивать друг друга…

Он держал меня, не двигаясь и не отстраняясь, и я прижалась щекой к его шее и закрыла глаза. Он тоже приятно пах, пусть он и был врединой.

— Ты не сможешь их остановить, — поделился он со мной истиной, которую я и так слишком хорошо знала. — Как ты не стараешься, не пытаешься остановить их воевать, ты… ты не сможешь их остановить.

— Прости… — прошептала я ему в ухо. — Я думала, что я достаточно сильная. — Но теперь я знала лучше. Теперь я понимала, чем на самом деле была война: бойня, такая массивная и всепоглощающая, что никто… ни Охранница, ни Мародёры, ни Министерские Кобылы, ни даже Принцессы не могли её остановить. Я сталкивалась с монстрами и угрозами, о которых я даже не подозревала месяц назад… но, наконец, я встретила монстра, столь огромного, что никакое количество пуль его не убьёт. Этим монстром была война, и я не могла его уничтожить.

Внезапно я почувствовала гораздо больше симпатии к тем двум давним кобылам… и вспомнила двух принцесс, встретившихся под тентом. «Мы придумали его…» И здесь оно родилось. Здесь, в этом ужасном городе.

— Нет, ты не недостаточно сильная, чтобы это остановить. Что удивительнее, это что тебя это достаточно волнует, — тихо ответил он перед тем, как отойти. — Но мы не можем остановить этот бой сейчас. Мы должны найти Скотч и свалить отсюда. Ты можешь найти тег её ПипБака? — Потому что это было чем-то, что я могла сделать. Чем-то, что было мне по силам.

Я шмыгнула и кивнула.

— Да. Если у тебя ещё осталась изолента, ты не мог бы подмотать мои скобы? Эти долбанные костыли сломались. — Эти долбанные костыли пострадали от двух близких промашек СтилРейна. Я была бы сейчас пеной для душа «Блекджек», если бы он в меня попал! Я загрузила тег ПипБака Скотч. Не думай о том, что ты только что сделала. Не останавливайся. Просто найди Скотч и уберись отсюда.

Тут я взглянула на дробовик и замерла. Я чуть не снесла моему другу голову. Буду ли я с ним безопасна? Будут ли они в безопасности? И будто прочтя мои мысли, он взял оружие и ткнул им меня в грудь. — Возьми. Просто держи себя в копытах, ладно, Блекджек? Если ты потеряешь голову, мы все пропадём.

— Верно. Да. Правильно — ответила я, как раз когда Лакуна закончила лечение. Фиолетовый аликорн выглядела будто пропущенная через мясорубку. Наверное, даже у аликорнов были свои ограничения в магии. Метка на ПипБаке вела на северо-восток, назад в пожарную станцию. Хорошее место для укрытия. Я взглянула на свои обмотанные скобы; смотрелись они откровенно убого. — Пошли за ней, быстрее.

Вместе мы, держась как можно ниже, пробирались назад к зданию. Крыша пылала; я нашла это несколько ироничным. Достать её, выбраться, не погибнуть и сходить на север, поговорить с Кранчи Кэрротс и остановить это безумие. Вот так. Вот такой план был мне по силам. Я собирала свою голову воедино, пока мы пробирались между лужами горящих химикатов. Интересно, какая неизвестная сила снабжала Поджигателей топливом и Вспышек магическим энерго-оружием и самоцветными обоймами? Я готовилась… готовилась… готовилась… в ожидании искры.

И тут из густого, закрученного дыма вырвалась фигура. Она состояла из когтей, клыков и большого острого скорпионьего хвоста. Я взглянула на летящую на нас мантикору и почувствовала, как у меня внутри что-то сморщивается. — Ты, наверное, шутишь…

Глори сбила меня с ног в тот момент, когда зверь пролетел прямо над нами. Монстры пикировали с неба, вгрызаясь в бандитов и Рейджеров. Любое подобие организованной битвы превратилось в беспорядочную бойню. Я зарядила барабан стрел и, лёжа на боку, совершила четыре выстрела в ляжку монстра. Он заревел, слепо махая хвостом, и развернулся для укуса. Пятый выстрел размозжил его достоинство. Я видела, как его глаза собираются выкатиться из глазниц, как широко раскрывается его пасть. Шестой заряд разорвал ему глотку, и он наконец-то рухнул.

Я перезарядила дробовик обычными патронами и с усилием поднялась.

— Ты двигаешься быстрее нас всех, — сказала я П-21. — Беги внутрь, вытащи её.

— Ясно. А бомбу взрывать надо? — спросил он. Я недоумённо моргнула. Наверное, у меня мозг был повреждён сильнее, чем я думала. Он махнул копытом на здание. — Бомба! Большая бомба, которую мы там оставили!

— Ты имеешь в виду, она работает? — изумилась я в ответ.

Он закатил глаза.

— Ты серьёзно думаешь, что я сооружу что-нибудь этакое и оставлю детонатор им?! — На самом деле. Он же умный пони. Он показал на детонатор, примотанный к его копыту. — Когда ты говорила о том, как я её рвану, я думал, ты знала!

— Конечно. Разумеется, я знала. Ты вытаскиваешь её, и мы рвём отсюда. — Потому что всё это уже становилось смешным. В кого мне нужно было стрелять сейчас? Он кивнул и исчез в дыму, в то время, как Глори, Лакуна и я двинулись назад. Она левитировала автоматический гранатомёт. — С тобой всё будет в порядке? — спросила я её.

Она натянуто, вяло улыбнулась.

— Едва ли моё любимое оружие, но я справлюсь. Я одарила всё Единство неплохой головной болью из-за этой адской штуки. Богиня решила, что когда вся Пустошь будет перерождена в расу аликорнов, первым же мегазаклинанием мы затопим весь Хуфингтон на дне моря.

— Верно. Тут я, если вы не против, с вами соглашусь, — сказала я, взглянув на Глори. — А тебе как новое оружие? — спросила я, переключившись на Бдительность и меч. Я хотела снимать врагов отдельными выстрелами в голову, а дробовик определённо не был создан для подобной точности.

— Очень… яркое. И барабаны съедает как чума! — сказала Глори, оглядываясь на предмет опасности. — Я буду в порядке.

Хорошо, — и это было всё, что я успела сказать, когда навалилась новая волна мантикор. Львиные монстры прыгнули в нашу сторону, и я едва успела отклониться на своих трясущихся ногах. Мало того, что они обладали смертоносными клыками, они, казалось, пытались схватить пони подобно мыши, так что я внимательно следила за их когтями. В спокойствии Л.У.М.-а я воспользовалась точными пистолетными выстрелами, чтобы снести им головы и превратить их в кувыркающиеся мажущие снаряды. Разумеется, в этой безумной битве с мантикорами мы были открытой мишенью и для других пони, кто хотел оторвать от нас кусочек.

И тут из-за витрины вынырнул Стальной Рейнджер и направил свою ракетницу на нас. Я выхватила винтовку Тауруса, но при всей её скорости, я не думала, что успею нацелиться до того, как она выпустит ракету. Я открыла рот, чтобы заорать что-то про укрытие, когда блестящая, закрытая сталью пони упала сверху на Рейнджера. Она захватила её в объятья, которые согнули сталь и крикнула, — Пони в банке! Хорошо, что у меня с собой открывашка! — Она схватила знакомый нож-пилу в рот и закусила рукоять. Лезвие взвизгнуло, когда она воткнула его в шею Рейнджера, пони в силовойброне удержался, но Потрошитель лишь надавила сильнее, и лезвие прошило край её брони. Внезапно из зубчатого разрыва в броне ударила красная струя, а пони внутри металлической оболочки завопил, а затем пал без чувств.

Затем Рампейдж откинула Рейнджера в сторону. На её броне были видны сотни царапин от пулемётных попаданий, а её когти были чёрные от огня. Кровью были обильно смочены лезвие на её шлеме и заострённые пластины вдоль её позвоночника. — Эй, Блекджек. — Она широко улыбнулась, подходя к нам. — Диковато, а? — К нам подскочила мантикора, и она прыгнула ей навстречу, своим весом перевернув её в воздухе. Мантикора рухнула на землю перед нами, закончив пируэт, и она пронзила длинными когтями своих армированных копыт её грудину. — Не думаю, чтобы я когда-нибудь так веселилась!

Я лишь улыбалась как идиотка, подойдя к ней, пока она вылезала из каркаса. — Рампейдж, я…

И она тут же оказалась на мне сверху, снеся меня ударом и прижав лезвия своих копыт к моему горлу.

— Большой Папочка сказал мне убить тебя. Так что у тебя есть лишь один шанс что-то сказать. Говори. — спокойным тоном сказала она.

— Слезь с неё немедленно, — закричала Глори, вынув свой спарк-пулемет наизготовку. — Или я подарю тебе ещё одно детство.

— Ага. Сейчас я и до тебя доберусь, индюшка. Это между нами с Блекджек. — Она посмотрела вниз на меня. — Ну?

Я закрыла глаза и сказала:

— Прости. Ты была права. — Она не вырвала мне глотку, так что я продолжила. — Мы должны были помочь Скотч преодолеть это. Мне не стоило пытаться уберечь её.

Рампейдж мягко вздохнула, и я взглянула вверх в её розовые глаза. Затем она мягко постучала меня по голове.

— Технически, я должна оставить тебя в живых, только если ты согласишься бороться на нашей стороне, но у меня паршиво получается выполнять подобные приказы. — Она слезла с меня и помогла мне встать на копыта. — Дерьмово выглядишь, Блекджек.

— И чувствую я себя соответственно — ответила я, успокоив свои шатающиеся ноги, оглядываясь. — Откуда все эти пони лезут?

— Ты серьёзно? — с ухмылкой спросила она. — Ты же не думаешь, что Большой Папочка — единственная крупная шишка среди Хуфингтонских банд, да? Как только бойня набрала обороты, он созвал единомышленников со всей Эквестрии. Каждый день ещё и ещё приходят с запада. Это величайшая стычка в истории Пустоши. Рейнджеры наконец-то получают по заслугам. Это просто чудесно. — Затем она указала на мёртвую мантикору. — С этими, правда, перебор…

Банды со всей Эквестрии.

— Это же безумие. Зачем? Какого чёрта им здесь надо?

— Что? Мы же не единственные. Этим утром из Троттингема на лодке прибыли представители Стальных Рейнджеров. На юге в плохих землях Пекосы и Флэнковцы воюют с зебрами. Силы Красного Глаза лезут в драку с пони Общества. Я поражаюсь, как Анклав и Коллегиат еще не открыли огонь. Чёрт, единственное место в Хуфингтоне, не сошедшее с ума, это северо-запад.

И это всё было из-за того, что я отравила своё стойло, не дав Смотрительнице нанести каннибалистический визит в Хуф. — Это не совпадение, — тихо пробормотала я, оглядываясь на огонь и дым вокруг. — Я вынесла ЭП-1101 из Стойла Девяносто Девять, и тут же всё взрывается? Это не может быть совпадением.

— Ну, это и не только здесь. Вроде как Рейнджеры сейчас окружили какое-то Стойло в Понивилле. В Филлидельфии война. А армия Красного Глаза обступила Башню Тенпони. Вся Эквестрия едет с катушек! Это потрясающе — растянувшись в улыбке, ответила Рампейдж, затем посмотрела в сторону. — Имей это в виду, Блекджек. — И она прыгнула на спину мантикоры, напавшей на трёх беззащитных пони.

— Как минимум, мы можем быть уверены, что Анклав сюда не спустится, — прокашлявшись, сказала Глори. — Они ни за что свои крылья здесь пачкать не станут. — Я скептически на неё взглянула, и она упрямо продолжила, — Нет такого осла там наверху, кто бы решил сейчас копаться в этой грязи. Ясно? — Но она всё равно выглядела растерянной. Может быть, Анклав ничего против поверхности и не предпримет… но если против себя?

Я посмотрела в направлении пожарной части. Их не было слишком долго. Что-то случилось со Скотч? Их схватили? Убили? Моя грива дыбилась от вариантов. Прямо между лопатками… может, у меня была паранойя, может, я окончательно свихнулась, но я плюхнулась на бок. На секунду я почувствовала себя полной идиоткой…

И тут надо мной пролетел монстропони. Её скорпионий хвост отрикошетил от моей брони, и она резко взмахнула своими кожистыми крыльями. Она впилась когтями в асфальт, разворачиваясь в скольжении ко мне лицом.

— Как ты услышала, что я иду? — спросила она, ударяя хвостом по разорванной улице, глядя своими синими глазами на меня, обнажая клыки. — Ну ладно… по крайней мере, мы можем закончить.

Я поднялась на копыта.

— Мда. Давай закончим, ДжетСтрим, — сказала я, глядя на бурую смесь пони и мантикоры, не отводя с неё глаз, когда вокруг нас приземлились ещё четыре мантикоры.

Её синие глаза моргнули в недоумении. — ДжетСтрим? — Внезапно она разразилась смехом. — Я не ДжетСтрим.

Я моргнула.

— Эм… нет? — Сангвин изменил её память? Мегазаклинание слияния отняло у неё личность?

Она с ухмылкой взглянула на меня.

— Что за хрень ты несёшь, Охранница? Моё имя не ДжетСтрим. Ты меня на это не поймаешь. До моего превращения моё имя было Брасс.

— Брасс? — Это… та кобыла, что задирала Дуфа? Я уставилась на неё. — А как ты стала…

— Этим? — Она указала когтистым копытом на себя. — О, я согласилась, как только мне предложили. На копыто выше в пищевой цепочке, крылья, и право распоряжения этими идиотами… что здесь может не нравиться? Честно, они заперли меня в стазисе, когда файл оказался заблокирован, но признаюсь, Пустошь мне нравится намного больше!

Я взглянула на неё и затем указала на неё копытом.

— Значит… ты была солдатом, добровольно стала этим и не знаешь большего счастья?

— Именно так! — сказала она с усмешкой, щёлкнув хвостом.

— И никакой тоскливой предыстории? Никаких сожалений? Ты совершенно счастлива от того, что ты монстр? — улыбнувшись, сказала я.

Она сердито посмотрела на меня, скребя когтями по разбитому асфальту.

— Абсолютно! — она зарычала, после чего я расхохоталась. — Что тут смешного?

Глори и Лакуна смотрели на меня с беспокойством, и не удивительно, учитывая, что я бегала и кричала словно маньяк всего несколько минут назад.

Я тяжело села на корточки и посмотрела в небо, разводя копыта, как будто молясь богиням.

— Наконец-то! Наконец-то появился враг, с которым я могу сражаться без сожалений! — произнесла я, и слезы текли по моим щекам, пока я заряжала экспансивные пули в магазин Бдительности. — Ты можешь представить сколько раз мне приходилось сражаться с мостропони и чувствовать вину, тоску и сожаление после этого? Но ты? Ты конченый монстр, Брасс! — сказала я, махнув перед собой мечом. — Ты ешь жеребят? Скажи мне, что ты ешь жеребят и насилуешь беспомощных маленьких пони. Это станет вишенкой на торте! — я смеялась в безумной радости, слегка пританцовывая, перебирая своими перевязанными ногами. — Ву Ву! Не жалею… нет мистер… не в этот раз… ву ву! — напевала я, пританцовывая брейк.

Она взревела и рванула, а затем так же внезапно, танцуя на своих когтях стала отступать назад, так как мой меч рассек косую черту прямо перед ней. Снова и снова меч проходил в дюйме от её лица, когда я наступала.

— Нет переживаний! Нет моральных дилемм! Нет боязни, что я седлаю что-то не так! Стой смирно! — кричала я от радости, подняв Бдительность войдя в ЗПС я выпустила очередь из четырех выстрелов. Это стало доказательством ее скорости, так как она сумела поднять свои когтистые копыта и защитить лицо, пока пули вырывали большие куски ее шкуры.

— Ты свихнулась — кричала она. — Фури, черт возьми! Убей ее!

С моей слепой стороны послышался скучающий голос кобылы. — Ты такая дура, Бросс.

Я обернулась чтобы увидеть… кобылу в огне? Нет. Это была земная пони с гривой и окраской напоминающей играющее пламя.

— И не называй меня этим тупым «кодовым именем». В сам деле, что тут у тебя? Кобылка читающая комиксы?

— Просто заткнись и убей ее! Черт возьми, где мои Дорогуши? — заорала пони мантикора, и два зверя вышли, чтобы заслонить ее от моих выстрелов.

— А впрочем, какая разница? — оранжево-красная кобылка потянулась. — Разберусь.

Это было не то, что хотелось бы сейчас услышать.

Я развернула ствол и направила ей в голову.

— Назад.

Она не послушалась.

— Черт возьми, проваливай! — Мне не нравилось как она спокойно прошлась передо мной, и то как рыжие монстры мантикоры расступились перед ней.

— Ага. Добавь ещё несколько ругательств. Посмотрим, может сработает, — сказала она, начиная набрасывать барахло и мусор себе на спину. — Так. Сангвин сильно этого хочет. На самом деле он хочет этого настолько сильно, что начал выделять силы из наших резервных групп для дополнительной поддержки. Так что ты можешь пойти с нами, или мы заберем его.

— Или ты скажешь ему отвалить, — ответила я, пятясь от этой странной кобылы и пытаясь выяснить, ее особенность. Результатом слияния с чем, была эта кобылка? Учитывая то, как остальные держались от неё по дальше, я указала жестом Лакуние и Глори тоже отойти. Ни одна не выглядела счастливой, особенно учитывая, что на каждую из них рычали Мантикоры. Вспышка лучевой пушки и магические стрелы, вынудили монстров отступить, несмотря на это, кобыла продолжала собирать куски мусора.

— Смотри. Деус не гонялся бы за тобой, если бы Сангвин так отчаянно не нуждался в твоем ПипБаке. А Сангвин, в свою очередь, не гонялся бы за твоим ПипБаком, если бы нечто не поставило его в безвыходное положение. Так что просто отдай его. — сказала на, уныло глядя на меня.

— Знаешь что? Пошла к черту.

Огненная кобылка закрыла глаза, начиная светится.

И она взорвалась.

Знаете… я была уверена, что полностью превысила мой предел взрывов на день, и это был ещё даже не полдень. Мусор, что она набросала на себя, стал смертельной шрапнелью, которая просвистела мимо меня, когда я проскользила по земле к мертвому Рейнджеру. Тогда кучка пепла засветилась, и преобразовалась в кобылку цвета пламени.

— Ай, — пробормотала она от боли, посмотрела на меня, и опять побежала ко мне с рассерженным взглядом.

— Ого… большинству пони не требовалось увидеть этого дважды, — сказала она, разгораясь снова.

Рампейдж возникла передо мной, в тот момент когда кобылка вновь взорвалась, пламя окутало ее броню, поджаривая ее полосатую шкуру. Она защитила меня от взрыва.

— Жжется! — вскрикнула Рампейдж, почерневшая плоть сразу начала заживать.

— Я разберусь с этим, Блекджек.

— Рампейдж? Ты снова с нами? — спросила я, и увидела ее смущенный взгляд.

— Скотч в порядке? — спросила она закусив губу.

— Я… не знаю, — призналась я, глядя на пожарную станцию. Что они так долго? Я могла видеть ориентиры и синие метки.

— Дайте мне знать, когда закончите, — сказала она, поворачиваясь к восстанавливающейся желто-оранжевой кобылке. — Окей, Спарки, покажи это еще раз!

И она рванула на испугано пялящуюся кобылку, та засветилась, когда Рампейдж словно бульдозер уволокла её прочь на север. Затем снова прогремел взрыв, и я услышала ликующий хохот Рампейдж.

— Ладно. Это все становится сюрреалистичным, — проворчала я, пони мантикора ухмыльнулась, глядя на то, как я закачалась, и упала вниз лицом, пытаясь удержаться на копытах. Хорошо, я не могу позволить этому мешать мне.

— О Брасс… запела я, поднимая свой сверкающий меч. Чувствовалось некое… опьянение. Словно я опустошила целую бутылку Дикого Пегаса. Моя шкура онемела и с языка срывались слова.

— Блекджек, не должны ли мы сейчас рвать отсюда? — спросила Глори, нашпиговывая своими красными лучами определённо рассерженную мантикору; было ясно, что её спарк-пулемет был не чета её лучевой винтовке. Однако она справлялась. Если бы я только могла думать. После стольких взрывов, падений и ударов мне казалось, что у меня вместо мозга была разбитая банка с желе.

— Да! Да! — ответила я, поднимаясь на копыта. Отметка снова двигалась, к нам? Да! К нам. Но из-за этого дыма, и огня, и монстров, и повреждений мозга, я осилила только четыре шага, после чего всё завертелось, и я снова рухнула лицом вниз. Я перевернулась на спину, глядя на уходящий в небо дым, и на секунду протянула к нему копыто, будто пытаясь убрать облака и увидеть синь за ними.

Святая Селестия, кем же я стала. Сколько раз меня сегодня уже взрывали?

Граната откинула нападавшую на Глори мантикору, обозначив прибытие П-21 вместе со Скотч. Он выглядел более измотанным, чем обычно, выпуская из Убеждения идеально нацеленные гранаты, отбрасывающие монстров назад. Хотя Скотч выглядела угрюмо.

— Поверить не могу, что ты не разрешил мне забрать её с собой!

— Не сейчас, — ответил он, одновременно заряжая следующую гранату.

— Хватит разговаривать со мной, как мама. Она спасла меня от тех Рейнджеров! — настаивала она, указывая копытом назад на пожарную часть. Кто кого от чего спас? Оооу… голова болит.

Пока они спорили, Лакуна расстреляла патроны в своём позаимствованном гранатомёте и выбросила громоздкое оружие в сторону. У неё была лишь магия, и даже она не выглядела неисчерпаемой. По монстрам, к которым она стояла лицом, нанесли удар два Рейнджера, отвлекая их. Один, должно быть, был Паладин Стронгхуф, мне показалось, что он посмотрел на меня, разнеся зверя, словно чучело. Другая была Тёрнип, она палила ракетами по мантикорам почти вплотную. Рампейдж билась со взрывающейся пони. Другие Рейнджеры стреляли по ней. Вспышки и Поджигатели палили по ним.

Я видела, как позади меня стоял Крупье, часть меня заметила, что мой глюк стал настолько реалистичным, что его было сложно разглядеть сквозь дым.

— Теперь ты понимаешь, Блекджек? Ты понимаешь, что ты пытаешься остановить?

Лакуна воспользовалась шансом и вернулась ко мне, опустила свой рог, и струйка лечебной магии потекла к моей голове. Мой ПипБак обозначил её как «изувеченную». Это многое объяснило. — Да. Но я должна… должна… сделать… что-нибудь, чтобы это прекратить…. — Теперь ещё только Анклаву осталось вмешаться, и я бы замахала белым флагом. Хуже уже быть не могло…

И тут раздался гром.

Он был близким, глубоким, зубодробительным и настолько громким, что все пони вокруг перестали сражаться и оглянулись. Он прозвучал вновь, посылая мурашки по моей спине.

— Нам нужно идти… — сказала я, поднимаясь на копыта. С растущим единогласием пони начали отходить от пылающей пожарной станции. Несколько секунд оттуда слышался лишь треск огня и отдалённые звуки битв. Грохот становился всё громче и громче, а рёв превратился в растущий крик с северо-востока.

Пожарка взорвалась. Нет, не от бомбы или чего-то вроде. Вместо этого пылающая конструкция смялась, и огромный металлический монстр наполовину наехал сверху, наполовину прорвался сквозь конструкцию. Я видела машину вроде этой раньше, полузаржавевшую и похороненную в холмах. Эта же ржавой не была. Она была рабочей, мобильной… и гораздо более крупной.

Как раз именно этого в битве и не хватало… танк.

Огромная махина была покрыта чёрными и белыми полосами и усыпана горящими обломками. Каждый пони с оружием направил его на стального зверя и открыл огонь, убегая в любом возможном направлении прочь. Его тяжело бронированные пластине едва были поцарапаны тяжёлым оружием Рейнджеров. СтилРейн, наверное, мог бы что-то сделать, но его нигде не было видно. Умный пони.

Два огромных ствола помахали над полем боя, когда башня покрутилась, стряхивая кучи щебня, словно собака. Стволы меньших орудий, утопленные по углам, прошлись туда-сюда и начали испускать потоки огня, пронзавшие всё, пони или стальную броню, с одинаковой лёгкостью. Взрывающаяся пони получила ранение и взорвалась, но сразу не восстановилась. Погибла? Ждёт? Брасс билась в облаках. Я надеялась, что она получила молнию в задницу. Рампейдж моргнула, поток мощных выстрелов снёс её с копыт, и она упала рядом со мной.

— Оооо… Это большая банка.

Теперь все эти турели повернулись ко мне, и механический зверь издал долгий низкий вой своих двигателей. Его гусеницы начали пробираться сквозь остатки пожарной станции, он шёл к нам.

Разумеется, он прибыл за мной. Меня преследовали все! Мне стало интересно, где была зебринская пехота. Я взглянула на П-21, уставившегося с открытой челюстью на зрелище, на его пустую спину, и оглядела обломки. Ну… стыдно было бы так потратить. Я потянулась своей магией, щёлкнула предохранителем и нажала красную кнопку.

Знаете, это начинает становиться чем-то обыденным.

Бомба, закопанная, под остатками пожарной станции рванула прямо под задним углом танка. Его левая гусеница разлетелась, а вся задняя часть махины помялась. На секунду я решила, что сейчас будет ещё один взрыв, но танк просто лежал там, как сломанная игрушка. Кирпичи, пыль и горящие осколки посыпались на нас, укрывшихся на земле. Я поднялась на копыта и сделала несколько шагов в строну военной машины.

Я обернулась через плечо на своих друзей и улыбнулась.

— Я выиграла.

И тут двигатель снова ожил, и розовое сияние начало обволакивать повреждённую машину, металл снова принимал правильную форму, разрывы закрывались, потерянные детали появлялись на местах. Орудия снова задвигались в своих гнёздах, и мы все рванули прочь на запад, исчезая в дыму. Минуту спустя двигатель танка издал рёв, прокатившийся по всему полю эхом.

* * *

Мы продолжали бежать еще около десяти минут. Попутно заметили пару Потрошителей, но они быстро разбегались, не доставляя нам неприятностей. Наконец, мы ввалились в нетронутый подвальный бар и разошлись по помещению. Каждый был покрыт кровью, сажей, пылью и потом. От нас разило дымом и огнеметным топливом. Мой новенький дробовик отчаянно нуждался в замене ствола, энергомагическому минигану Глори едва хватало заряда, чтобы работать фонариком.

А я? Счастливее и быть не могла. Мы были живы. Конечности были на месте. Ну, кроме меня конечно, но, все же, я не потеряла больше. И мы снова были вместе!

Лакуна использовала магию, чтобы перезарядить оставшиеся зелья, прежде чем мы выпили их. Я до сих пор была далека от идеального самочувствия. Теперь, когда шок прошел, я чувствовала себя одной большой раной от головы до копыт. П-21 и я приняли дозу Мед-Икс. Скотч отошла от шока после встречи с танком и рассказывала Рампейдж о странной кобылке, повстречавшейся в депо и спасшей её от Рейнджеров Стил Рейна. Глори пыталась починить мои скобы чем-то более эффективным, нежели липкая лента. Знала бы она, как под ней всё чешется.

Ну а я просто улыбалась, потягивая Баквейзер комнатной температуры и поглядывая на своих пятерых друзей.

— Ты выглядишь счастливой… — П-21 сел напротив меня. Он отхлебнул теплого пива и сморщился. Слабак. Но именно поэтому он мне нравился. Жеребец все еще выглядел слегка озабоченным по поводу Рампейдж, вернувшейся к нам. Глори оставалась спокойной, теперь, когда все прекратилось. Без сомнений, она нужна была нам, но пройдет еще много времени, пока Глори простит себя за то, что покинула нас у Коллегиума.

— Чувствую счастливой. Выгляжу дерьмово, — отозвалась я и оглядела пыльный бильярдный стол. Вокруг валялись кости. Вот это невезение. Интересно, кто здесь играл, когда бомбы упали? Кто выигрывал? Наслаждались ли они своей последней в жизни игрой? Стены когда-то были увешаны фотографиями, большинство из них упали и были уничтожены грязью и водой. Судя по нескольким оставшимся, здесь собирались солдаты с военно-морской базы. Большинство улыбалось в камеру или скалились как идиоты, или поднимали бутылки с пивом в качестве тоста.

Я подняла свою бутылку к изображениям. Пусть и не в полной мере, но я познала вкус войны, поэтому они заслуживали всяческого уважения с моей стороны.

Особенно, когда я знала одну из этих пони.

Твист и зебра сидели в баре на одной из фотографий, я аккуратно левитировала картинку со стены. С обратной стороны была прилеплена газетная вырезка.

«Драка в баре переросла в побоище»

«Автор: Эйс Бакли»

«Хаос разразился вчерашней ночью в бильярдном зале Прогресса, когда группа моряков с военно-морской базы Айронмэйр столкнулась с несколькими солдатами с авиабазы Мирамэйр. Сержант Твист, бывший член известной группы, носящей название Мародеры Макинтоша, делила выпивку с Шуджаа, одной из неуловимых зебр, известных как Продитьеры и сражающихся на стороне Эквестрии, когда прибыли моряки и возмутились присутствием красной зебры. Сержант Твист ответила морякам, куда они могут засунуть свои якоря, выражением, которое мы не можем напечатать, затем последовала драка.

Когда солдаты с авиабазы поняли, что их сержант в беде, они немедленно рванули к ней на помощь. По слухам, почти две сотни свободных солдат явились к месту драки для помощи своим сослуживцам. Хотя обошлось без жертв, полковник Капкейк в Мирамэйр все же сказал, что без суровых наказаний не обойдется. Некоторые наблюдатели, однако, выразили опасения, что бывшая Мародер пользуется определенными привилегиями в связи с произошедшим в прошлом году покушением на неё. Также был поднят вопрос, являются ли открытые отношения сержанта с Шуджаа конфликтом верности. В Хуффингтоне осталось мало зебр, большинство из них являются заключенными лагеря для военнопленных Желтая Река.

Бильярд, владелец заведения, на вопрос об этом заявил, что рад видеть любого, сражающегося на стороне Принцесс и Эквестрии, независимо от наличия полос. Он уверяет своих клиентов, что бар вновь откроется через пару недель»

Я глядела на изображенную на фотографии пару, держащуюся за копыта и склонившую друг к другу головы. На их месте могли бы быть мы с Глори. Глядя на Твист, я подняла взгляд. Были кое-какие отличия… разные улыбки. Глаза. Еще полоски. Да и Зебра просто смотрелась необычно со своим «не-совсем-пони» видом. Я перевернула картинку, там была небольшая приписка: «Твист+Шуджаа», обведенная сердечком. Нужно ли сказать ей? Разозлиться ли она? Не хочу снова стрелять ей в голову, особенно когда Скотч рядом.

Не помнить — отстой. Дерьмо…

— Рампейдж… — позвала я.

Она выглянула над Скотч. Её броня была вся продырявлена, она еще пока не могла её отремонтировать. Мне оставалось только гадать, где она заполучила еще одну. Неужели вернулась за ней в туннели, где мы вынуждены были её бросить? Возможно у неё была запасная у Большого Папочки.

— Да? Что такое? — спросила она и подошла ко мне.

— Я нашла изображение, — мягко произнесла я. — Там в музее, пару дней назад, когда мы дрались с зебрами… ты сказала, что тебя зовут Шуджаа. — Я постучала по картинке. — Я нашла… думаю, что нашла её фото.

Рампейдж резко присела.

— То есть… одну из пони… во мне?

Я медленно кивнула и полосатая кобылка крепко зажмурилась.

П-21 слез со стула и подошел к Скотч.

— Пойдем приведем тебя в порядок. Из-за этого дождя, где-то здесь просто обязано быть немного чистой воды.

— Эй, я хочу остаться с Рампейдж! — запротестовала малышка, когда он подталкивал её к лестнице.

— Она никуда не собирается. Двигай давай. — твердо сказал П-21, ведя её по ступеням.

Рампейдж взяла картинку и поглядела на приписку. Тряска явно не была хорошим знаком. Она медленно повернула рамку, подняла копыто и провела им по стеклу, как бы лаская Твист.

— Я… я не понимаю этих чувств… — слезы побежали по ее щекам. Кобылка шмыгнула. — Я чувствую… как… как будто все перемешалось! Это… это я! — произнесла она, глядя на меня широкими глазами. — И… и я очень сильно люблю её… — Затем она указала на Твист. — Но это тоже я! Я знаю это… я… я вижу это. И… и я люблю её… люблю до боли! И все же… я ненавижу её! Я так зла на неё!

Полосатая кобылка уронила фотографию и обняла себя.

— Но почему? Я ведь не знаю этих пони!

— Две души в одной, — мягко произнесла Лакуна.

Рампейдж еще крепче обняла себя.

— Я не понимаю… я… Твист? Шуджаа? Обе? — она шмыгнула и покачала головой. — Ничего не понимаю. Чувствую… хочу разорвать себе грудь. Хочу… спасти её… но не понимаю почему. В этом нет никакого смысла!

Она поглядела на меня широкими, умоляющими глазами.

— Кто я, Блекджек? Что я?

Я склонилась и обняла её, надеясь, что кобылка не раздавит меня словно букашку.

— Я не знаю, Рампейдж. Арлоста? Твист? Шуджаа? — я поглядела на неё. — Хотелось бы мне быть умной пони. Тогда я бы выяснила.

Я поглядела на Лакуну, задумавшись, сколько же душ может вместиться в одну пони.

Всю мою жизнь, я всегда была Блекджек; возможно не самой умной пони Стойла, но все же собой. У меня была мать, вырастившая меня лучше тех пони, которых я знала, и я никогда не задавалась вопросом кем или чем я была. Вид потрошительницы, смотрящей на изображение с таким сильным смятением и болью… Её челюсть скрипела, когда её взгляд перемещался от пони к зебре и обратно. Наконец, она убрала фотографию и шмыгнула.

— Видел бы меня Большой Папочка…

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, она икнула и потерла нос.

— Чувствую… Богини… я бы сказала, запутанной и сумасшедшей, но это явно не то, как безумие проявляется. Я гляжу на изображения, и часть меня говорит «это я», другая же часть говорит обратное, поэтому они конфликтуют друг с другом. Часть меня любит, что я вижу… другая — ненавидит… и… это как-то неправильно. Я хочу извиниться перед собой… и убить себя… и вырезать свое сердце… и… ух… просто безумие!

Кобылка жалобно посмотрела на Глори.

— Ты уверена, что я не сумасшедшая? Точно? Это многое бы объяснило, не так ли?

Глори вздохнула и утешительно улыбнулась. Серая пони просто не могла долго держать обиду.

— Нет. Если бы ты не знала о противоречивых порывах… тогда это могло бы быть неким расстройством личности… но в твоем случае… Извини.

— Ааа… — Полосатая кобылка вздохнула. — Это мое обычное состояние. Мои внутренние небольшие толчки, порывы и конфликты — все требуют к себе внимания. Иногда я чувствую себя воспитателем или что-то в этом роде, а свою голову — детским садом. — Она тяжело вздохнула. — Минталки помогают мне сосредоточиться… не слететь с катушек в неподходящий момент.

— Что ж… прости, что не могу помочь больше, — вздохнула я.

Потрошительница лишь слегка рассмеялась, покачивая головой.

— Блекджек… до встречи с тобой я даже и не думала, что мне можно помочь. Ничто не имело смысла. Теперь я знаю имя как минимум одной пони внутри меня. Возможно двух. У меня, по крайней мере, появилась надежда это выяснить. Нет ничего хуже быть чужим в собственной шкуре, ощущать разные части себя, сражающиеся между собой.

— Ты все еще думаешь о себе как об угрозе Скотч? — беспокойно нахмурилась я.

— Не знаю, — её улыбка исчезла. Она, вздохнув, повесила голову. — Все, что я знаю… я желаю этого. Не буду лгать. Как будто нечто давит изнутри, желая прекратить её страдания, не позволить ей мучиться дальше. Но в этот раз, я думаю, я не позволю этому вырваться из меня. — Она потерла голову. — Думаю, я буду в порядке. Просто не оставляй её наедине со мной. Не нужно лишний раз искушать судьбу, не так ли?

Верно. Искушать судьбу — последнее, что я когда-либо сделаю. Я задала вопрос, мучивший меня с момента, когда я увидела сражающихся Потрошителей.

— Как думаешь, Большой Папочка прекратит войну, если мы убедим Кранчи Кэрротс?

Еще более важно, захочет ли он?

Она вздохнула.

— Возможно. Наверное. Если мы поторопимся.

— Но почему? Я думала, что Большой Папочка любит хорошую драку. — вопросительно нахмурилась Глори.

Рампейдж невесело усмехнулась.

— Любит. Но он достаточно умен, чтобы трезво оценивать ситуацию и понять, что даже если раздавит Рейнджеров, то ничего с этого не получит. Большой Папочка всегда был за медленное продвижение. Выдавливать Рейнджеров квартал за кварталом, месяц за месяцем. Он никогда не хотел полномасштабной войны. Он сражается, потому что они выстрелили первыми… ну… кто бы там не был первым.

Меня это обнадежило.

— Отлично. Тогда мы продолжим наш путь к Кранчи Кэрротс. Выдадим тебя за посла от Большого Папочки. Все же к предложению от Потрошителя они прислушаются легче, чем от Охранницы. Объясним, что именно мы заварили эту кашу, извинимся, и будем надеяться, что она остановит Стил Рейна.

— Остановит. Рейнджеры свято ценят субординацию — согласилась Рампейдж.

— А ты уверена, что Стил Рейн допустит нас до Старейшины? — вклинилась Глори.

— И то верно — вздохнула я и поглядела на Рампейдж. — Знаешь окрестности военно-морской базы? Ты же побывала везде в Хуфе.

Она кивнула, прошла к барной стойке и, немного порывшись, выудила клочок бумаги и карандаш. Потрошительница нарисовала прямоугольник и указала на него.

— Это сама база. В основном куча укрепленных складов. Годами это место было заражено радиацией, но она, похоже, достаточно ослабла или исчезла, чтобы Рейнджеры смогли занять базу. На западе проржавевшие до основания доки. Восточнее главной зоны находятся большие фабричные здания, которые использовались для постройки кораблей и оборудования.

Слева от прямоугольника она нарисовала беспорядочный набор знаков, а справа маленький квадрат.

— Южнее — город Айронмэйр. В основном руины. Раньше там жили поселенцы, но Рейнджеры давно выгнали их. Эта зона по-прежнему кишит патрулями. — Она накарябала большую перевернутую заглавную F над центральным прямоугольником. — Здесь мол и пирс. Не знаю сколько там укрытий или добра. — Затем последовал ромб, расположившийся на конце нижней палочки F. — Это — «Селестия». Стальные Рейнджеры превратили её в свою крепость в Хуффингтоне. И это главная причина того, почему Потрошители не пытались воевать с ними ранее. Никто не знает, работают ли пушки. Никто и не хочет знать, захочет ли Кранчи Кэрротс потратить боеприпасы, если они действительно работают.

Ну и напоследок, под квадратом она нарисовала круг.

— Здесь раньше была штаб-квартира базы. Большое старое здание. Думаю, это просто куча офисов. Но…

Кобылка добавила еще один круг, на этот раз из пунктирной линии, правее штаб-квартиры.

— Это — кратер Айронмэйр. Бомба чуть промахнулась мимо самой базы, но ты знаешь, что обычно говорят в таких случаях…

— Чуть-чуть не считается в случае с подковами, гранатами и жар-бомбами… — пробормотала я.

— Что, правда так говорят? — недоуменно нахмурилась Глори.

— Говоришь как пони, которая никогда не игралась со взрывчаткой, — усмехнулась Рампейдж.

— Кто, я?

Я помахала копытом.

— Хорошо. Так… если мы преодолеем штабное здание, а затем фабрику, тогда сможем встретить пони, который сможет организовать нам встречу. Возможно Стронгхуфа, если он выжил.

И мне сложно было представить любого пони, который сможет убить этого жеребца!

— И конечно отговорить тебя от этого безумного плана не удастся, — безнадежно вздохнула Глори.

— Разумеется. Иначе будет слишком скучно — улыбнулась я, и поглядела на Рампейдж, уткнувшуюся в газетную вырезку. — Хочешь приберегу это для тебя?

Полосатая кобылка подпрыгнула, глядя на меня, затем кивнула. Я аккуратно вытащила фото из рамки и сунула в сумку. Я сохраню его. Это было то немногое, что я могла сделать для неё.

* * *

Мы потратили еще несколько минут, чтобы отмыться от грязи оставшейся после битвы. Который раз, я скучала по чудесной горячей воде, льющейся на меня, и кобылке, трущей мои бока. Незанятая ванна тоже пришлась бы к месту. Я никогда не воспринимала горячий душ как достижение цивилизации. Он казался слишком уж простым, но прямо сейчас, я бы с удовольствием отмокла недельку… что дало бы мне еще несколько недель закончить дела, прежде чем я умру.

Тик-так. Мы отправились, я представила порчу, борющуюся с моими клетками, медленно продвигающуюся и поражающую мои здоровые ткани. Строящую базы и укрепляющую опухоли. Посылая атаку за атакой на мои нетронутые органы до тех пор, пока окончательно не захватит территорию моего тела. Я могла поклясться, что ощущаю маленькие взрывы внутри с каждым неправильным движением. Приступы боли — стрельба. Жжение в моей задней ноге — огнеметчики за работой. И, то и дело, я воображала взрыв бомбы внутри меня, что заставляло меня останавливаться и хватать ртом воздух.

— Ну, вы все куда-то бежали, а я не могла. Я была так напугана. А эти плохие Рейнджеры смеялись, говорили, что нужно отрезать мою ногу с ПипБаком и выяснить, как обезвредить его большую старую бомбу. Затем появилась та фиолетовая с зеленым кобылка. Они подумали, что она одна из моих друзей и попытались схватить её. И… она широко разинула рот и оттяпала ему ногу. Затем другой начал стрелять по ней, но пули? Просто отскакивали. А потом она как дыхнет на него огнем! Зеленым! — Скотч глядела на нас. — Я не выдумываю!

Я улыбнулась, ковыляя рядом с ней.

— Я и не говорю, что выдумываешь, Скотч.

— У тебя та самая улыбка, — угрюмо отозвалась она.

— Улыбка?

— «Я тебе не верю, но не скажу этого» улыбка, — сердито сказала она, затем глянула на Рампейдж. — А ты мне веришь?

Судя, по её голосу и выражению, она с тем же успехом могла сказать: «Ты же не сердишься на меня?» или «Ты же не бросишь меня снова?»

Рампейдж какое-то время смотрела на неё, затем криво улыбнулась.

— Конечно, малышка. Я знала Горгона. Самого уродливого пони, которого я когда-либо встречала, — её улыбка медленно угасла. — И одного из лучших.

Я припомнила, как он превращал моих друзей в камень, но промолчала.

— Кто нанял его следить за шахтой? — спросила я. Мы двигались на север, стараясь избегать улиц и поглядывая на небо. Может мы и убили большинство из выводка Брасс, но уж точно не всех.

— Имею ввиду, что это оказалось довольно внезапно, насколько я помню.

— Без понятия. Должно быть какой-то покупатель захотел подчистую выгрести из шахты все драгоценные камни. Фактически завладеть ею. Забавно, обычно эти камни превращают в огнеметное топливо или энергетические боеприпасы, но в этот раз они шли куда-то еще.

Я нахмурилась, моя голова разболелась.

— Узнаю этот взгляд, — П-21 хромал рядом с мной. — О чем задумалась, Блекджек?

— Просто… ух… что-то происходит. Я вытаскиваю ЭП-1101 из Девяносто Девятого. Горгона посылают в шахту. Пони начинают повсеместно истреблять друг друга. Что послужило причиной? Что стоит за этим? Кому и зачем так сильно нужны камни? — я указала по направлению битвы. — И та монстропони сказала, что кто-то подгоняет Сангвина достать ЭП-1101. Так почему именно сейчас?

Рампейдж глянула на меня.

— Не обижайся, но почему нет? Обстоятельства наконец совпали так, что группы пони уже могут порвать друг друга на части.

— Но это тоже часть чего-то большего. Компаньоны пришли с востока и просто так, без причины рассеяли множество маленьких племен, чтобы получить пять враждующих фракций? И один из компаньонов отправляется в Анклав, чтобы вмешать и их посредством Добровольческого Корпуса? Я не верю в подобные совпадения. Как-будто нечто… собирает все это вместе. И не только в Хуффингтоне. Почему Выходец из Стойла растрясла все это именно сейчас? Почему именно сейчас Красный Глаз пришел к власти в Филлидельфии? Почему все это происходит прямо в этот самый момент?

— Возможно, просто одно большое совпадение? — предложила Глори. — То есть, эти события вполне случайны.

Она, скорее всего, была права… но я не могла подавить ощущение того, что все происходящее взаимосвязано. Что случившееся двести лет назад, повторяется сейчас.

Я оглянулась на Лакуну, следующую позади нас, пока Глори и П-21 спорили о совпадениях и закономерностях. Ну и отлично; я подняла вопрос, над которым могут подумать более умные пони. Я замедлилась и слегка толкнула Лакуну.

— Как ты себя чувствуешь?

— Богиня была ранена… сильно. Не думаю, что Единству когда-либо так угрожали. — Она вздрогнула. — Она практически полностью отсекла меня. Меня бросили. Я могу слышать остальных… но в следующий раз, когда окажусь под угрозой, она позволит мне умереть. Она не будет рисковать всем ради меня.

— Прости, — вздохнула я. — Полагаю… тебе и Богине было бы лучше, не встреться ты со мной.

— Почему ты так говоришь? — чуть улыбнулась Лакуна. — Ты… в большинстве своем… самая увлекательная пони, когда-либо встреченная Богиней. Живучая. Глупая. Отважная и трусливая. Чрезмерно увлекающаяся помощью нуждающимся. Живи пони твоего типа два века назад, возможно, все было бы по другому. Ну и в конце концов, ты вдохновила Богиню на радикальный план.

— Радикальный?

— Да. Богиня знает, что к нам приближается очень опасный враг. Мы будем… общаться с ней. Искать способ использовать её вместо мгновенного уничтожения. Позволим достичь наших общих целей в надежде на то, что наша огромная биологическая проблема разрешиться.

— Звучит опасно. Что если она предаст вас?

— Это действительно повод для беспокойства. Но, как ты и указала… два столетия Пустоши не достигли ничего. — «Два столетия Наблюдателя и Анклава тоже не особо смогли» подумала я. — Мы не знаем, сработает ли это, но мы все больше осознаем, что старые методы не действуют. Все меняется, так или иначе.

— Тебя правда отсекли навечно? — беспокойно спросила я, волнуясь о последствиях для неё.

— Так говорит Богиня, но это уже было прежде. Твайлайт страшно интересуется Хуффингтоном, Магической Аномалией и твоими собственными проблемами. — Лакуна загадочно улыбнулась. — Я верю, что она вернется ко мне когда-нибудь. Я уже теряла Богинь ранее…

Довольно странно было это говорить, но когда она упомянула это имя, я слегка улыбнулась.

— Она… и правда здесь?

— Сложно объяснить… — снова улыбнулась она. — Это как… музыка. Богиня — дирижер, мы — её оркестр. Она выбирает мелодию, а мы должны играть ноты. Некоторые из нас играют хорошо, некоторые мягко, другие с потрясающим мастерством. Твайлайт одна из таких, возможно, лучшая из оркестра, но выбирает музыку именно Богиня. И я думаю, что она рада отдать Богине право решения… её решения в качестве Министерской Кобылы были слишком тяжелы для неё. То было время боли и сожаления.

— Забавно, что она так сильно хочет всех пони в свою шайку, — сухо пробормотала я.

— Мы когда-то хотели предоставлять выбор, но процесс проходил слишком медленно и болезненно. Послушники Единства были слишком уязвимы к опасностям Пустоши. Довольно жестоко оставлять несчастных, невежественных и напуганных пони умирать, когда они могут быть спасены в Единстве. Как только они присоединятся к нам, они поймут, что это гораздо более лучшая участь — она едва заметно пожала плечами. — Все дело в перспективе. С нашей стороны было бы слишком жестоко не предложить Единство всем и каждому.

Я не думала об этом с такой стороны.

— Каково это было для тебя?

Она печально улыбнулась.

— Не знаю. Я не проходила через единение, — ответила аликорн, и я пнула себя. Слишком сложно было запомнить, что она никогда и не была пони, а оставалась всего лишь собранием мыслей и сожалений.

— Хотя, у меня есть кое-какие воспоминания. Чаша золотой жидкости… чаны радужных огней… мостики… почему именно они? — она вздохнула и слегка вздрогнула. — Затем падение в великую тьму, наполненную шепотом и частичками света.

— А потом?

— Обучение. Некоторые сопротивляются. Но я думаю, что в основе своей, мы все жаждем гармонии.

— Гармонии? — я глянула в сторону дыма. — А Хуффингтон, похоже, и не знает ничего о дружбе и сосуществовании.

* * *

Спустя два часа, мы оставили большую часть промышленной части города позади. Разрушающиеся заводы уступили место узкой полоске пожелтевшей травы, мертвым деревьям, и меньшим участкам с типовыми домами. В середине этой полосы была парковка, фундамент, и знак с гордостью гласивший «Лаборатория Горизонты», под ним, «Главная Дочерняя компания Министерства тайной науки». Все остальное было оторвано взрывом жар-бомбы, учитывая кратер рядом со зданием. Она, наверное, была взорвана в заливе.

— Ну. Это разочаровывает, — пробормотала Рампейдж. Она указала на хлам разбросанный по плитам разрушенного фундамента.

— Было ли это где-нибудь важно?

— Возможно, это было место с некоторыми ответами, — проворчала я. Теперь этого места не было.

— Если вы не возражаете, я думаю, что должна воспользоваться возможностью, чтобы обновить себя, — сказала Лакуна, жадно смотря на красное излучения, исходящие от чашеобразной воронки.

— Удачи. Держи глаза открытыми для Рейнджеров… Потрошителей… мантикор… — Я вздохнула и опустила голову. — Знаешь что? Просто следи за всем, что не мы. — С трепетом крыльев, она счастливо прорысила в сторону бледно светящегося кратера.

Я шла через плиты, находя лифтовые шахты полностью забитые обломками. Там были и несколько ржавых, разломанных кусков оргтехники; большинство бетона было сожжено дотла и все еще давало медленные клики моего дозиметра. Мы вернулись на парковку.

— Так… здесь ничего нет, не так ли? — спросила Рампейдж, барабаня своими копытами по ржавым кучам.

Это выглядело именно так. Небольшая парковка для вагонов… большая пустая плита. Подождите… Маленькая. Большая. Медленно, я отвернулась от фасада здания. Ничего такого во всяком случае. Несколько разбитых домов. Разрушенная станции подзарядки. Много пони должно быть, работали здесь, а для этого они должны были каким-то образом попадать сюда. Там.

Метро…

Медленно, я порысила к нему. Синий знак был изрыт ржавчиной и большей частью неразборчив, но значок навигации моего ПипБака говорил мне, что это. «Станция Горизонты».

— Бинго, — сказала я с улыбкой.

Скотч внезапно остановилась.

— Ты… ты хочешь пойти туда? — сказала она, смотря на ржавые двери, которые висели полуоткрытыми на нижней площадке лестницы.

— Ненадолго, — сказала я, пока смотрела на неё. — Ты можешь не идти, если не хочешь. — Я взглянула на Рампейдж, но она медленно покачала головой. — П-21 можешь…

— Я пойду с тобой. Вы можете встретить замок или терминал, — категорически возразил он.

«Да чтоб тебя».

— Я останусь с ней, — вызвалась Глори, как будто здесь был кого-нибудь еще согласный на это. — Кто знает? Это может быть весело.

— Ну и отлично, — тихо пробормотала Скотч, пока шла от лестницы метро. — Оставить нянькой самую скучную в мире пони.

— Я не самая скучная пони в мире! Мы можем заплетать гривы… обмениваться историями… гм… бой… подушками?.. — Она прикусила копыто на мгновение и посмотрела на меня. — Я на ведь самом деле не самая скучная пони, да?

Я смотрела на нее и думала, что прямой обман не так уж и плох.

— Конечно, нет.

Это наполнило её радостью.

— Давай, Скотч. Я покажу тебе принцип работы энергмагической винтовки! — Сказала она, пока они вдвоём шли назад по направлению к центру стоянки.

— Однажды вам придется рассказать ей, что произошло, — сказала Рампейдж от двери станции метро.

— Она молодец. Она справится с этим, — пробормотал П-21. — Последнее, что ей нужно, так это вспомнить что-нибудь еще.

— Но почему она вообще помнит? — Спросила я, пока смотрела на два ржавых эскалатора уходящих под землю. Я решила, что это хороший знак и медленно начала спускаться с Бдительностью и вынутым мечем.

— Заклинания памяти удаляют память, — сказала Рампейдж сзади меня немного севшим голосом. Я оглянулась. Ее шаги были менее… крадущимися. Более нормальными. Другой пони внутри нее? — Однако психические травмы редко бывают черными и белым, как хорошая память или плохая память. Избавление от неприятных воспоминаний может оградить ум от активного вспоминая события. Но это не обязательно удалит бесчисленные реакции подсознания на саму травму. Если пони падает в реку, память о падении и почти утоплении могут быть извлечены, но тревога, связанная с водой и боязнь утонуть может оставаться. На терапию памяти уходят годы работы, чтобы скорректировать эти подсознательные проблемы.

Я посмотрела мимо нее на П-21, видя его глаза расширившиеся от удивления.

Рампейдж пробормотала тихо, — Какая ужасная станция.

— Да. Нужно вызывать ремонтников… Доктор…? — Я догадалась. Аварийное освещение все еще мерцало и качалось, пока мы шли по эскалатору все глубже и глубже в землю.

— Октопус, — ответила она с кривой усмешкой. В самом деле?

— Да, действительно. Жеребенком я был весьма скуп на магию — я не колебалась, пока мы продолжали спускаться вниз под землю.

— Мне очень нравится мое имя, на самом деле. Такое мало кто забудет. Со временем, все эти копыто-крыльные имена сливаются, тебе так не кажется? — Я увидела красные точки на моём ЛУМ впереди и понизила голос.

— Ага. И чем вы зарабатывали на жизнь, доктор? — Спросила я, пытаясь разделить своё внимание.

— Старший психолог в медицинском центре Флаттершай, — сказала она, а потом нахмурилась. — По крайней мере… Я был. Я думаю. Что-то случилось? Мне как-то не по себе.

Не спятившая, но не совсем понимающая где она, и что здесь происходит.

— Ничего серьезного, — тихо сказала я, удивляясь, как пони, как она в конечном итоге очутилась в Рампейдж. — Что было последним, что вы отчетливо помните, Доктор?

Она поджала губы, переступая через несколько тел, не похоже что бы она точно поняла что это.

— Я… полагаю я посещал лекции по методам психологической деконструкции и реконструкции в Мейнхеттоне. Там произошёл инцидент… как мне кажется. Ужасный инцидент. — Она вдруг посмотрела вокруг. — Что происходит? Это… это должно быть какая-то галлюцинация!

— Пожалуйста… Доктор. Сосредоточьтесь. Вы сказали авария… это произошло после смерти Биг Макинтоша?

Она посмотрела на меня и её паника увеличилась.

— Почему вы спрашиваете старого жеребца об этом ужасном деле? Это должно быть своего рода стресс-индуцированный отдых от реальности.

— Как давно это было, Доктор?

— Год… Я думаю…, — сказала она с дрожью в голосе. Она протянула копыто и коснулась своего лба, ее зрачок сузился. — Святая Луна защити меня… я… я… это реально?

— Я… — я беспомощно посмотрела на П-21. Он лишь немного дернул плечами. — Да. Я боюсь, что вы не спите, Доктор. Вы… вы находитесь внутри кобылы по имени Рампейдж. — Я молилась чтобы она не волновалась, но, хотя она, и выглядела беспокойной, она не становилась агрессивной. Вместо этого она протянула копыто к глазам, а затем моргнула.

— Ах… нет очков… Ну надо же. Ну, я полагаю, что, если я не ушел полностью в отключку, я могу принять то, что ты говоришь, за чистую монету, — пробормотала она, посмотрев на разваливающуюся станцию.

— Хотя кажется, что что-то пошло совсем неправильно? — спросила она с озабоченной улыбкой.

— Это было двести лет назад. И да, кое-что действительно пошло совершенно неправильно, — тихо сказал П-21. — Вы жеребец, доктор?

— Ну, я был, — сказала она. — И я был единорогом. Право, как же это произошло?

Я вздохнула.

— Вы скажете нам, Доктор?

— Как я уже сказал, не имею ни малейшего понятия. Я был… усопшим я думаю. Было темно, конечно. Неприятно. Далее, я вспоминаю, некоторые пони обсуждают манипуляции с памятью. Я очень хочу присоединиться к разговору… но, к сожалению, я не могу проснуться. Потом это случилось снова прямо сейчас, и внезапно я был… ну… в этом странном состоянии. Я не чувствовал себя вообще… — ответила она, смотря на свои когти на накопытниках.

— Моё… как положительно неприятно. Будущее вовсе не такое, как я ожидал.

— Что-нибудь необычное случилось с вами? Все, что связано с Управлением межминистерских дел или их секретными проектами? — спросила я с улыбкой. — Нам поможет все, что вы сможете рассказать.

— Дорогая моя, я жил в постоянных командировках и надеялся провести больше времени со своими внуками, когда уйду отставку. Я никогда не был большим сторонником войны или Министерств, и тем более не участвовал в чем-то секретном, — сказала она грустно покачав головой. — Интересно… как там мои внуки… что с ними стало? — спросила она с выражением ужасного беспокойства.

— Я сожалею, Доктор. Они, наверное, умерли, — тихо сказал я.

— Война… там были бомбы… — я запнулась и опустила взгляд.

— Мне очень жаль.

Она положила свои копыта на мои плечи.

— Нет, моя дорогая. Я сожалею. Я сожалею, что мы не разобрались в ситуации. Я всегда знал, что мы развивались слишком быстро. Меняется слишком многое. Слишком много гордости и слишком много гнева… но ни одному пони не было интересно узнать мнение жеребца, который с нежностью вспоминал паровозы. — Она глубоко вздохнула. — Теперь, если вы меня извините… я думаю, что есть пони, которая хочет… чего-то. Я лучше вернусь, туда, где я был.

Она моргнула, и вдруг ее глаза выскочили из орбит. — Скажи мне, что я не убивал её. Пожалуйста, скажи мне, что я не убивал её!

— Ты не убивала, — заверила я её. — На самом деле, мы поговорили с одним пони, который… Ну… на самом деле очень милый, когда смущается.

Мы бежали вниз на станцию, я была бы счастлива найти её в целости и сохранности. Тем не менее, там было несколько гулей бесцельно бродящих вокруг. Я была рада, что доктор ушел, я не хотела бы объяснять все это ему. Это было удивительно, как мы небрежно расправлялись с ними. После последней битвы, это казалось, по-дурацки легко. Туннель уходил на север и юг, прямо к разрушенным Лабораториям Горизонтов.

— Что ты надеешься найти? — спросил П-21, набивая сумки полунеплохими трофеями. Всегда есть необходимость в изоленте, чудо-клее и металлоломе.

— Понятия не имею. Профессор сказал, что это место было связано с У.М.Д. — сказала я, когда мы спускались с платформы и пошли вдоль железнодорожных путей. Я продолжала смотреть вверх, в стороны, и вокруг.

— Это плохая идея, — пробормотал П-21. — У нас совсем не осталось лечебных зелий…

— Насколько я помню, ты записался добровольцем, — сказала я, смотря на него тупым взглядом и даже улыбаясь. Потом я увидела дверь в стене, и терминал установленный рядом с ней. Я постучала в стекло монитора. — И кое-что хорошее. — Он угрюмо посмотрел на меня и приступил к работе.

— Каким он был? — спросила Рампейдж.

— Доктор? Ну… он был дедушкой. Профессионалом. Заботился о своих внуках. Не говоря уже о жене… сначала показалось, что он спит, или что-то вроде того. И он был психологом в каком то роде, — сказала я с улыбкой и пожала плечами на ёе недоуменный взгляд.

Мы молчали несколько минут, пока П-21 копался в терминале, бормоча себе под нос.

— Блекджек? — тихо спросила Рампейдж.

— Хм-м-м?

— Ты думаешь, я настоящая?

Я удивленно моргнула.

— Настоящая? О чем ты говоришь?

— Я имею в виду… — Она обхватила себя копытами. — Что, если… что, если нет Рампейдж? Или Арлосты? Или меня? Я просто… просто набор пони, смешанных вместе?

Я закусила губу, не зная, как ответить. Но П-21 фыркнул.

— Ты настоящая, всё хорошо — он резко посмотрел на полосатого кобылу. — Я понятия не имею, кем был этот доктор. Или Шуджа. Или Твист. Или любой пони. Я просто знаю, Рампейдж. Это все, что я думаю, когда думаю о тебе. Я не знаю, если ты сумасшедшая или одержима или что… но ты меня раздражаешь, так что ты должна быть реальной.

Рампейдж посмотрела на него, расширяющимися глазами. Как только она начала двигаться, чтобы обнять его, он указал копытом на ее лицо.

— Обними меня, и я положу достаточно C-4 в твою постель чтобы запустить тебя на Луну.

Рампейдж остановилась на середине объятия, даря мне неловкую улыбку. П-21 посмотрел в терминал, и нажал на кнопку. Прозвучал звуковой сигнал, а затем электрический щелчок, и дверь распахнулась.

— Ну, наверное, здесь что-то плохое, — сказал он, посмотрев на меня.

— Почему?

— Пароль: Троттенхеймер.

* * *

Я не знала, что я ожидать от подвалов Лабораторий Горизонтов. «Тайные Решения Магических проблем», казалось, было их девизом. В подвале были аккуратные офисы, немного запыленные. Там не было никаких тел, лежащих вокруг, несмотря на то, что стены были сломаны, они все еще были практически нетронутыми, не слишком много щебня. Ряд плакатов с Твайлайт и Эпплджек, наряду с содержательными мотивационными плакатами.

Тут было не очень много бумаги.

— Что-то здесь не так… — пробормотала я, проверяя двадцатый стол. Нет блокнотов с финансовыми отчетами. Нет документов. Нет канцелярских принадлежностей. Было больше вещей в шкафу, чем в целом офисе вместе взятом. Где кофейные кружки и бутылочные крышки? Всегда были бутылочные крышки.

— Тут всё обчистили, — тихо сказал П-21, — и уже давно.

— Нет дырок от пуль, — заметила я.

«Значит, это не был рейд, как в музее»

Затем мы нашли двери, к которым был припёрт ящик со странными желтыми костюмами. Сами двери были вдоль и поперёк перетянуты пурпурными лентами, на которых висела табличка с надписью «Биомагическое заражение 5-го уровня. На карантине по приказу М.Т.Н.» Прочитав это, я кивнула в сторону дверей и сказала:

— Спорим, что там самое интересное?

— Ну конечно! Я же путешествую с единственной пони, которая хочет зайти куда-то, где написано «Биомагическое заражение. Карантин», — проворчал П-21.

— Что ты разнылся, П-21? — равнодушно сказала Рампейдж, срывая ленты. — Ты мог бы остаться снаружи… ну, знаешь… со своей дочерью.

— Заткнись! — процедил он сквозь зубы, растирая ногу. — Я не просил об этом. Ни о чём подобном.

— Ну и что? — ответила Рампейдж. — Я не просила, чтобы во мне были доктор, зебра и маньяк-детоубийца. Глори не просила о потере крыла, а Блекджек — о смерти от рака. Скотч тоже не просила, чтобы её мать погибла. Нам всем просто приходится мириться с тем, что есть, и как-то с этим справляться.

— Рампейдж, — заговорила я, стараясь прекратить эту перепалку.

— Да? — сказал П-21, не обращая на меня внимания и упрямо глядя на неё. — Ну вот ТАК я и справляюсь с этим.

— Нет. Ты просто бежишь от этого. Потому что твоя семья прямо здесь, рядом с тобой, а ты боишься настоящих отношений, — категорично сказала Рампейдж.

— Знаешь что? — он поднялся на ноги. — Я обойдусь без поучений от кобылы, которая убежала и бросила нас ради её дружков-мародёров. Со своим дерьмом делай что хочешь. А я как-нибудь сам справлюсь.

Сказав это, П-21, хромая, направился к выходу.

— Ух ты, — пробормотала я.

— Арргх! — Рампейдж с досады стукнула по железному столу, оставив на нем вмятину. — Мне надо лучше выбирать момент.

— Да ну? — ехидно сказала я, ступая за двери.

Представшая передо мной картина была мне вполне привычна. Обугленные стены. Частично расплавившаяся стеклянная гермодверь. Костей нигде не было, зато там и тут стояли оранжевые бочки с надписью «Биомагические отходы», от приближения к которым, мой дозиметр начинал потрескивать. Порывшись в сумках в поисках Рад-Икса, я приняла его, для большего эффекта запив антирадином и, слегка улыбаясь, оглянулась на свою подругу.

Чем дальше мы продвигались, тем больше замечали следов пожара. Мы прошли через уставленные разным оборудованием лаборатории, потом через ряды пустых клеток. Наконец я нашла и первое тело… или, что-то похожее на тело. Это был ярко-желтый костюм с похожим на пузырь шлемом. Я видела такое в своём сне: это костюм химзащиты. Конкретно этот был пустым и с трещиной в шлеме. Я сняла с его пояса диктофон.

К сожалению, он тоже был поврежден… как-то. Не то покусан, не то побит, не то пожёван. Когда я попробовала прослушать запись, из динамика понеслись шипение и треск.

«…ш-ш-ш-ч… весь наземный персонал эвакуирован. Теперь мы должны навести здесь порядок. И почему Твайлайт именно сегодня понадобилось ехать на эту долбанную вечеринку в Мэйнхэттен… п-ш-ш-ш-ч… везде заражение пятой степени. Не понимаю, куда делись тела. Связался с новым директором ДМД, но от него никакого толку. Сказал только, что всё, над чем они работали, засекречено. Хрен знает, на что здесь можно наткнуться…»

Мы подошли к следующему шлюзу. Его укреплённые двери были смяты и отогнуты.

— Как думаешь, мне будет вредно здесь находиться? — спросила я с улыбкой.

— Тебе? С твоей-то удачей? — ухмыляясь, ответила Рампейдж.

— Да уж, — сказала я, глядя вперед. Затем я резко развернулась. — Сейчас вернусь.

Рампейдж уселась, наблюдая, как я пошла обратно, чтобы натянуть на себя один из защитных костюмов. Влезть в него вместе с броней не получилось, так что я, вздохнув, оставила её рядом с ящиком. Когда все замки и клапаны на костюме были закрыты, из закреплённого на ноге талисмана стал поступать воздух. Рампейдж захихикала, глядя на меня, и я, вернувшись к ней, сказала:

— Что такое? Мы тут не все бессмертные.

В ответ она улыбнулась и покачала головой.

Двигаясь дальше, мы нашли лестницу, ведущую на нижний этаж.

«…ч-щ-щ-щ-щ… тут полный бардак. Ума не приложу, откуда эти ребята достали такие штуки. Вроде, всё легально, на контрабанду не похоже. Готов поклясться, это первая законопослушная лаборатория в Хуфингтоне… п-ш-ш-ш-ш…»

Я увидела на полу радужные лужи, и мое сердце неспокойно забилось.

«О, Селестия… да что же тут случилось? Здесь не должно быть столько… вот дерьмо…»

Я старалась держаться подальше от куч светящегося хлама и резервуаров с сияющей жидкостью, которая наверняка не была водой. Металлические стены казались оплавленными, однако совершенно неестественно деформированными. Словно метал размяк и изогнулся, притом следов копоти почти не было.

«…т-з-з-з-з… этих проклятых тел нигде нет. Здесь должно было быть почти пятьдесят исследователей. Куда они все, мать их, пропали? Лютик? Пикетс? Ребята, вы где?»

Я медленно вошла в очередную лабораторию. Стоящие там терминалы, и даже их экраны, были изогнуты и деформированы до неузнаваемости; почти все они не функционировали, за исключением одного. И на его дисплее я смогла разобрать несколько слов:

>«Испытания „Серебряной пули“ в лаборатории крионики».

«Крионики? Для чего им понадобилось замораживать эту дурацкую пулю?» — сквозь треск донеслось из диктофона. А мне хотелось спросить, почему нельзя было просто назвать это «лаборатория заморозки», вместо того, чтобы выдумывать какое-то причудливое слово.

Тут я заметила знак над дверью, ведущей в соседнее помещение; очевидно, это и была лаборатория крионики. Изнутри она не выглядела замерзшей. Наоборот, было впечатление, что всю лабораторию слепили из воска, который однажды нагрели достаточно, чтобы он оплыл, но не растаял полностью. Всё в ней казалось сплавленным в одну сплошную массу.

«Ну всё… ч-щ-щ-щ-щ-ч… я сваливаю отсюда… стоп. Пикетс, ты? Что за блядские шуточки…»

Я медленно повернулась и увидела пони в костюме. Костюм был точь-в-точь как мой… Я медленно и осторожно пошла к ней. На полу было что-то липкое.

— Э-э-э… это ещё что? — спросила Рампейдж, глядя на свои копыта. — Блекджек, пойдём отсюда. Здесь даже для меня слишком дерьмово.

— Секундочку.

Пони в костюме стояла, прислонившись к стене, напротив двери. Я потихоньку шла в её сторону, пока Рампейдж отскребала клейкую дрянь с пола от своих копыт.

Сопровождаемая треском и шипением динамика, я окинула взглядом помещение. Мое внимание привлек один знакомый предмет.

В центре лаборатории возвышалось что-то вроде подставки, больше напоминавшей органический нарост. Над ней висела деформированная металлическая рука-манипулятор, похожая на остов конечности. Предмет на подставке был, наверно, единственным, который не сплавился с окружением.

И я знала, что это за предмет; ещё один такой же был сейчас у меня в сумке.

На подставке лежала вскрытая «Серебряная пуля». Она была в основном пустая; было видно ядро — камень, светящийся мягким белым светом. Толстые стенки корпуса, сделанного из серебристого металла, изнутри покрывали остатки радужной субстанции.

Я, медленно пятясь, начала двигаться к выходу.

«Пикетс? Пикетс?! Нет!!! Пикетс!!!» — хрипел диктофон.

Снова посмотрев на пони, я вдруг поняла, что она не опиралась на стену. Она была её частью.

И смотрела прямо на меня.

Затем она открыла рот и закричала.

А вместе с ней стала кричать и вся лаборатория.

Заметка: 95 % опыта до следующего уровня.

Глава 16

Хор

«И если будет меж нами разлад, песни и смех вновь помирят нас.»

До этого я уже сражалась с чудищами. Гидра во Флэнке… мутировавшими дракончиками в Стокярде… радскорпионами… мантикорами… и иже с ними. Все они были опасными. Но даже не смотря на их странный вид, они не вызывали отторжения, ощущения чужеродности. Лапы, клыки, голова, жало, копыта… Отвращение — да, но не чужеродность.

Это же… вызывало.

Стены, пол, потолок… все было в движение. Невозможно было понять, где кончается метал и начинается плоть. Выпученные глаза и рты открытые в одном бесконечном крике. Все смешалось в этом монстре: какое-то оборудование, кишки, еще какие-то органы. Пятясь назад, я почувствовала… почувствовала, будто мои внутренности начали шевелиться! Будто мои пораженные порчей органы захотели выбраться наружу прямо через мою глотку! Я было начала бороться, но меня тут же вырвало внутрь шлема. Надо сказать, что это были еще цветочки по сравнению с тем, что произошло в противоположной части моего тела.

Хуже того, мне тоже захотелось присоединиться к их крику. Он буквально вырывался из меня.

— Прекрати! — крикнула я, пытаясь убраться из этого злополучного места, но мои копыта увязли в полу! Нет, это пол опутал мои ноги! То есть, лапы тонули в нем!

— Пожалуйста, остановись! — взмолилась я.

И оно прекратило.

Но лучше от этого не стало.

Глаза, они смотрели на меня. А плоть, смешанная с металлом, казалось, ждала чего-то. Наблюдала.

— Она не присоединилась к нашему хору… — прошептали рты.

Святая Селестия… неужели они…

— Ты… ты умеешь говорить? — тихо сказала я, смотря на… глаза пони. И их рты. Луна милосердная, да я могла разглядеть метки в этой мешанине!

— Она почти. Почти присоединилась к их хору, — прошептал один из ртов. Радужная слюна капала с его губ. Затем он ухмыльнулся: — Мы должны заставить её присоединиться к нашему!

— О чем вы, я не понимаю, что еще за… хор? Я не умею петь!

Я взглянула на Рампейдж, но её остекленевшие глаза были широко раскрыты. Она выглядела словно жеребенок, застрявшей в ночном кошмаре.

Послышался негромкий смешок.

— О, что ты, все умеют. Послушай…

И рты снова начали кричать. Отвратительная какофония из звуков разной тональности наполнила комнату… Я ошиблась, мы обе застряли в ночном кошмаре! Я мечтала о том, что бы тут оказался П-21 и взорвал эту херню нафиг. Я бы хотела, что бы здесь оказалась Лакуна с её тупой Богиней и с презрением посмеялась над этим существом. И Глори… О Селестия… Я просто нуждалась в этом успокоительном «Все будет хорошо, Блекджек».

— Прекрати!

И снова они послушались. Дряблый широкий рот, что был между двумя мониторами, зароптал:

— Ей не нравится наша песня.

Он почти извинялся.

— Почему? — вопрошал кобылий рот. — Она уже почти присоединилась. Она даже в коем-то роде подпевала нам. Вы сами слышали.

Я почувствовала, как что-то обволакивает мои копыта… но не решилась посмотреть вниз.

— Так вы что, были певцами до… этого?

Я как могла подавляла желание посмотреть вниз, потому что если бы я посмотрела… то начала бы кричать, и не думаю, что когда-нибудь в обозримом будущем остановилась бы.

— Нет, Мы присоединились к хору… после, — тихо проговорила завязшая в стене кобыла.

— Заставьте её присоединится! Заставьте её петь! — начали бормотать голоса.

— Подождите! Да что здесь случилось? — спросила я, осматриваясь по сторонам. Богини, мои внутренности, они шевелились! Я почувствовала себя несколько неприятно, и это чувство лишь усугублялось с каждым мгновением.

И вдруг оно прошло. Но глаза, они сверлили меня, прекращая смотреть только на краткий миг, чтобы мигнуть.

Повсюду были вены. Они обволакивали метал и приборы, пульсировали.

Одного взгляда на нехорошего цвета кишки было достаточно, чтобы мои скрутило, как рогалик.

— Коробка, — прошептали губы рядом с пьедесталом, — она прибыла вместе с тайной.

— Блекджек, надо валить отсюда, — робко проговорила Рампэдж позади меня. — Пожалуйста, давай пойдем отсюдова.

— А тайна вела к чуду, — продолжили губы.

Я почувствовала, что-то на ноге, но двинуться я уже не могла. Я могла только смотреть в глаза. Селестия… неужели в моей глазнице снова что-то было? Глори же выжгла это! Выжгла!

Вдруг один из монитор осветил комнату своим сиянием. Желто-зеленые помехи, конечно, мешали, но на нем вполне можно было различить пони, толпившихся около черной коробки. Одна из кобыл с меткой в виде какой-то выпечки открыла её.

— Я кузен Эпплджек. Я мог её открыть, — послышался шепот и зеленого рта.

Затем появилась серебряная пуля и была возложена на пьедестал.

— Что ты делаешь? — Спросила я и сглотнула, почувствовав, что внутренности снова угрожающе зашевелились.

— Замерзаю… холодно… так холодно — пробормотала пара посиневших губ, слизывая радужную струйку слизи. В это время на экране механическая рука нависла над подставкой и алмазный диск коснулся металла.

— Мы пытались аккуратно разрезать… но не могли. Мы не знали — искаженная ухмылка отразилась на губах, — Но я помню тайну. Я помню металл. Ноту.

Один из жеребцов на мониторе энергично махал копытами остальным пони, окружавшим замороженную пулю.

— Ноту нашей песни.

Я зачарованно наблюдала за лезвием, с легкостью вгрызающимся в серебристый металл. Магия единорога начала разделять пулю.

— Блекджек, нам надо идти. Здесь полный пиздец. Нам надо уходить сейчас же.

Но я не могла сдвинуться с места. Было два пути… наблюдать и учиться или кричать. Я почувствовала нечто, подкатывающее к горлу. И молилась, чтобы это было только мое воображение.

— Минуту… — Прохрипела я и серебряная пуля раскрылась. — Я обязана это увидеть… — А иначе я начну кричать.

— Это какая-то странная пуля, — пробормотала Рампейдж с моей слепой стороны.

Это была не пуля. Может я и не знала ничего об… этом… обо всем этом… но я прекрасно знала о пулях. Она, возможно, и имела похожую форму, но в основе своей была цельным куском металла, разделенным на две секции. Более крупная имела вид искаженной полусферы у основания снаряда с плоской стороной, прилегающей к перегородке и наполненной серой пастой похожей на взрывчатку П-21. Небольшое отверстие проходило через весь снаряд к маленькому отделению, большую часть которого заполнял странный шестиугольный кусок светящегося кристаллического камня, который не поддавался разрезанию. Пространство вокруг камня было заполнено неким веществом, которое напоминало радужную слизь вытекающую из… губ… комнаты…

И каждый раз при выстреле из Причуды я подвергалась воздействию этой дряни.

Я вспомнила скрученные и деформированные кости в Айроншод Файрармс. Сплавленные прямо как в этой комнате. Скальпель обнаружила во мне порчу несколькими днями позже после того, как я применила Причуду в Мирамэйр. После выстрела на фабрике, Триаж обнаружила, что уровень порчи также скакнул… Каждый выстрел из супероружия сокращал мне жизнь.

Но нет, не убивал меня. Превращал меня в… это. Комната бормотала, хихикала и мягко смеялась.

— Что это такое… этот кристалл? Эта слизь? Этот металл? — Я схватила ртом воздух, покачнулась, но удержалась на ногах. Я уже где-то видела подобный странно светящийся камень… Комната же омерзительно взвизгнула, заставив меня содрогнуться. Стены начали пульсировать.

— Блекджек… скажи, что мы уже можем свалить отсюда… Блекджек? — говорила Рампейдж. Я безрезультатно попыталась взмахнуть копытом, чтобы задержаться еще ненадолго.

— Дерьмо… вот дерьмо… дерьмо, дерьмо, дерьмо… — бормотала полосатая кобылка.

— Камень… меньшей песни. Металл… величайшей славы! Зелье… кровь посягнувшего… промежуточный буфер дабы разделить двоих. — рты бормотали в унисон. — Пой с нами. Присоедини свой крик к нашему хору! Другим не дано. Она из ложного единства. Но ты подходишь нам!

— Единство! — Ахнула я, силясь отойти. Мое сердце выпрыгивало из груди и я удивилась, что еще держалась на ногах.

— Так вы заодно с Богиней?

Молчание, затем один из ртов хихикнул… затем другой… потом комната потонула в безумном, диком ликовании.

— Она не дитя другого хора. Имитация. Фальшивка. Подделка. Копытотворная. Она лепечет собственную мелодию и вскоре замолчит. Она не настоящий хор. Так же как и твоя подруга. Изолирована. Отделена. Она не сможет присоединиться к нам.

— Слава Селестии. Теперь, Блекджек… на выход… быстро…

Но я не могла сдвинуться. Не могла уйти. Если бы ушла, то часть меня вырвалась бы из моего тела и осталась. Часть, желающая остаться…

— А вы, значит, правильный хор? — Я снова ухватила ртом воздух и сглотнула, отчаянно желая вытошнить, что бы там ни было внутри меня. Стены пульсировали словно сердце, но с чуждым ритмом: одиночным сокращением, а не двойной пульсацией. Я представила, что моё сердце билось в такт со стенами.

Пожалуйста. Пусть это будет только в моей голове.

— Несомненно, но мы заперты в плоти. Отделены. Мы воссоединимся со временем. Мы были последними за все это время, чтобы присоединиться к величайшему хору. Величайшей песне. — бормотали они разом. — Позволь нам спеть тебе. — Затем один из ртов начал кричать, затем другой, третий. Их крики слились воедино, выводя единственную ноту, которая все росла и росла. Я подпевала им… но не ртом.

Нет… это исходило из груди. Я хотела продолжать до тех пор, пока не останется ничего кроме этой песни.

— Блекджек! Глори ждет! — закричала Рампейдж мне в лицо. Я уставились в лицо моей подруги, её красные и белые полоски, казалось, сливаются воедино. Её шкура выглядела скрученной и пестрой, даже немного чешуйчатой… и сквозь дыру в броне на её плече пыталось пробиться крыло. Пока я смотрела, небольшой рог, медленно вращаясь, вылезал из её головы.

— Ты собираешься бросить её там, гадающей, что случилось с нами?!

Крик и взгляд вернули меня к реальности. Я поглядела вниз на копыта, пленка металла смешанного с мясом окутывала их словно бетон, обездвиживая меня. Я могла только надеяться, что защитный костюм убережет меня от полного слияния с полом.

— Вырежи меня. Время сваливать! — Я изо всех сила потянула и Рампейдж начала рвать пол своими когтями. Но каждый удар лишь забрызгивал нас радужной кровью, разрывы исцелялись, а крики с каждой секундой вгрызались всё глубже в мой разум.

Рампейдж повернулась к мониторам; искаженные изображения показывали пулю испускающую струи радужного газа и плавящихся пони, превращающихся в еще живые кучи плоти. Один экран показывал стену, поедающую Пикетс… о Селестия… неужели я чувствовала именно эти зубы, жующие мои конечности сквозь костюм? Я выстрелила из дробовика, жалея, что не зарядила зажигательные патроны.

— Да можете вы уже сменить пластинку? Эта песня уже надоела! — Закричала Рампейдж, пытаясь освободить мою правую ногу.

А потом я почувствовала. Что-то зашевелилось внутри меня, а крик все продолжал окружать меня и проникать… о Богини… внутрь… внутрь меня! Я чувствовала, что… это скоро родиться. Нечто собиралось вылезти из меня, вывернув наизнанку. Я хотела взять коготь потрошительницы и вскрыть себя. Вытащите это! Вытащите это немедленно!

— Успокойся, Блекджек, — раздался голос Крупье в моем ухе. — Войди в З.П.С.

— Что… — но я попросту не могла спорить, мне хотелось кричать вечно.

И я сделала это. Это было единственное, о чем я могла думать. Правда З.П.С. не помог. Я не могла прицелиться в себя, а стрелять в Рампейдж сейчас было глупой затеей. Даже Причуду невозможно было использовать. У комнаты не было каких-то явных целей или слабых мест. Заклинание лишь позволило мне видеть шевелящуюся плоть пони, вылезающую из всех отверстий.

Вдруг меня осенило: З.П.С. дало мне время. Время подумать. Время успокоиться. Если я растеряю его, тогда не смогу сделать вообще ничего.

— Вот. Паника никогда никому не помогала, — мягко сказал Крупье и подбежал к Рампейдж. — Я знаю, ты не можешь говорить, но можешь думать. Поэтому обдумай положение. Что это за существо? Чего оно хочет? Каковы его слабые стороны? У всех есть хотя бы одна.

Я посмотрела на тощего, бледного жеребца в потрепанной шляпе. Чего комната хотела? Съесть меня… слиться со мной… нет. Это было то, что она делала сейчас. Напуганная розовая пони в моей голове указала на широко открытые рты. Они хотели петь, чтобы я присоединилась к их крику. И я хотела… ужасная и предательская часть моего разума желала присоединиться к хору.

Но у меня были и другие песни.

На ПипБаке было некоторое количество музыкальных файлов, собранных по всей Пустоши. Если это существо так хотело музыки, тогда я дам ей желаемое. Кое-что получше криков. Я выбрала песню, самую на мой взгляд выразительную, и выкрутила громкость. Затем вышла из З.П.С. и включила её. На мгновение я подумала, что музыка не сможет пробиться сквозь жуткий крик, но затем она усилилась. Я почувствовала, как внутренности скрутило в ответ, но песня дюжины пони в маленькой часовне заполнила пространство… и, вслушиваясь в величественную мелодию, я почти увидела Священника.

«Великая Селестия, своей благодатью на жизненном нашем пути одари

Большими и сильными стать помоги.

Смеяться и петь весь день до зари

Добру научи, красоте и уму

Верни в наш испорченный мир доброту».

Ужасающий крик запнулся, несколько голосов извергали проклятия или шипели от боли. Мой ПипБак продолжил играть нарастающую мелодию, исполненную Священником, Пурри и другими пони в их маленьком островке надежды.

«Луна родная, мягкая, сильная, ночами наш сон охрани

Звездами небо наполни, под взгляд неусыпный возьми.

Знай, что сердца наши вечно с тобой.

Спаси от кошмаров ужасных и зла

Луна родная, мягкая, сильная, песнь наша славу тебе вознесла».

Я смотрела, как плоть отступает, глаза болезненно зажмурились, когда по ней прошли колебания. Радужная кровь хлынула из некоторых вен в ответ на возвышенный гимн двум принцессам, давно покинувшим этот мир. Может я и не смогу больше поверить в богинь, но я буду верить в красоту, добро и гармонию.

«Святая Селестия, взываем к тебе.

Страдания наши ты прочь унеси

Луна родная, славим тебя.

Спокойствием ночью нас одари

Молитвы возносим великим богиням

Луне родной и Селестии милой».

Мои ноги освободились и я сделала пару неуверенных шагов. В какой-то миг мне захотелось бежать, покинуть это место навсегда, даже попросить П-21 запечатать его или обрушить. И я бы сделала это… если бы не одно «но».

Комната рыдала. Рты теперь подпевали мелодии, льющейся из моего ПипБака. Множество несчастных, страдающих пони превращенных в нечто ужасное… но по-прежнему остающихся пони. И я должна была дать им кое-что… что угодно… что могло бы помочь. Не свободу от постоянного насилия, но передышку от этого ужаса. Я медленно приблизилась к стене.

— Прости, — прошептала я, глядя на желтые, полные боли, глаза. — Я не знаю способа помочь тебе…

— Ты уже, — тихо сказала кобылка, пока остальные напевали мелодию. — Уже сделала достаточно. Ты напомнила нам, кем мы были… кем мы должны быть.

— Есть ли… способ обратить это вспять? — Спросила я, думая, что это фактически невозможно. По печальной улыбке тронувшей её губы я поняла, что мое предположение подтвердилось.

— Прости. Хотела бы я сделать… дать тебе что-то…

— Ты можешь, — мягко сказал жеребец. — В кладовой за следующей дверью… хранятся химикаты. Бензин. Этанол и метанол. Водородные и кислородные талисманы. Ацетон. Толуол. Разлей их… подожги. Не позволяй нам вернутся… к нашему прежнему состоянию. — Губы задрожали и мягко хныкнули. — Мы так устали кричать.

— Точно, — кивнула Рампейдж. — Мне понадобится твой дробовик… и он, скорее всего, будет уничтожен.

Я не задумываясь передала ей оружие.

— Все равно у меня он был менее суток, — слегка улыбнувшись пробормотала я.

— С тобой все будет в порядке?

— Ага, я сгорю, но, — сказала она и оглядела сильно деформированную шкуру. — Два яблока, Один камень. Выживу. Веришь или нет, но я не в первые мутирую. — В это то я охотно верила. Но себе помочь я не могла, поэтому обняла потрошительницу, согласившуюся… встать на мое место и помочь этим… несчастным пони.

— У тебя две песни, чтобы спастись. Не думаю, что они надолго останутся в своем уме. — Мягко сказала Рампейдж и похлопала меня по спине. Затем она повернулась в комнату и объявила.

— Отлично, пони, повторим на бис!

И хор начал петь, причиняя боль. Что бы ни сделало их такими… оно также заставило их кричать… и крик этот пронзал словно гвозди. Даже мне было больно… но по крайней мере я не чувствовала, как мои внутренности отзываются. Пожалуйста, хоть бы они не отзывались, когда я бежала к двери, я заметила нечто скрытое куском металла-плоти. Оно представляло собой странный белый кристалл, который находился внутри вскрытой серебряной пули, камень не был большим… размером примерно с мой ро… с патрон дробовика.

Я оглядывала складское помещение. Стеклянные бутылки. Металлические цистерны. Множество предупреждений об огнеопасности и необходимости держать дверь постоянно закрытой. Идеально. Я включила магией водородный и кислородный талисманы, к счастью они были маркированы. Здесь также находились дырявые бочки, помеченные «Исследовательский центр им. Гиппократа» ранее полные радужного вещества. Еще одна причина заглянуть туда, после того как закончу с Рейнджерами. Рампейдж ухмыльнулась.

— Уходи отсюда. Скоро здесь будет очень жарко! — С этими словам она начала колотить большие стеклянные сосуды.

Я притормозила у двери в лабораторию, подбирая белый кристалл и левитируя его рядом с собой.

— Прощай, — сказала я, когда комната перешла к следующей строфе. Рампейдж нарушала каждое правило безопасности написанное на стенах, пиная разорванные бочки в криолабораторию и получая удовольствия от творимого разрушения. К третьей строфе я поднялась по лестнице и оглянулась, продолжая бежать к выходу. Достигнув его я услышала позади приглушенный взрыв, сопровождаемый всасывающим звуком. Взрывная волна сбила меня с ног, языки пламени быстро охватили лестницу позади меня, распространяясь, все дальше.

К счастью, пламя не вырвалось далеко. Я немного полежала, затем медленно села, ПипБак все еще продолжал наигрывать мелодию. Я выключила его и уставилась в огонь, бушевавший на лестнице.

Черный пониподобный силуэт появился в пламени. Почерневшие пластины брони и плоти осторожно двигались, когда она стояла на верху, огонь лизал её шкуру, а края и углы брони раскалились докрасна. Только Рампейдж могла купаться в огне.

Обугленная плоть слетала хрустящими кусками, когда она приближалась ко мне. Она крепко зажмурилась, а, открыв, глянула на меня и медленно улыбнулась. Потрошительница отряхнулась, разбрасывая вокруг черные хлопья как игральные карты, затем выкашляла клуб дыма и сплюнула черную слизь. Оголенная розовая плоть быстро заросла знакомой белой шкуркой с красными полосками.

— Ух… терпеть не могу огонь, — проворчала она, оглядывая почерневшую сталь когтей. — На чистку уходит вечность. — Я только изумленно улыбнулась.

— Они… — Спросила я, глядя позади неё.

— Если нет, тогда я не представляю, чем мы вообще можем помочь им.

Я начала снимать защитный костюм, но она подняла копыто.

— Лучше помойся, прежде чем снять! Ты, как бы это сказать, вспотела под ним, Блекджек.

Фу… я чувствовала и пахла так, словно побывала в выгребной яме… но я достаточно страдала от порчи, поэтому могла и подождать…

— Так, — спросила я, когда мы входили в туннели метро. — Просто любопытно… где ты достала эту броню?

— Эту? — слегка улыбнулась она. — Это лучшая работа Хаммерсмита, он создает все качественное вооружение для Потрошителей. Так как ты выбросила броню в туннелях, мне пришлось вернуться за ней.

— И… ты ни во что не вляпалась? — Спросила я, поднимаясь по ржавому эскалатору.

— Если даже и так, то я не помню, — спокойно ответила она. — Вниз на лифте, затем вверх по лестнице на фабрику. Прямо рядом с миниганом Лакуны, — улыбнулась потрошительница. — Правда, кое-что странное было.

— Не уверена, что смогу переварить больше странностей… еще длительное время. Я уже превысила свой лимит странностей за всю жизнь… — Не сказать, конечно, что она будет длинной. Рампейдж выгнула бровь и я вздохнула.

— Хорошо. Положись на меня. Говорящие стены? Плавящие плоть магические поля? Я справлюсь. — Я приготовилась к еще одному душераздирающему откровению или раздражающе расплывчатой загадке.

— Оно было подчищено. — Я остановилась и посмотрела на нее. — Как если бы какой-то пони пришел и расставил все на свои места, починил всё поврежденное. — Затем холодно посмотрела на меня.

— И, кстати, Блекджек… Мне немного неприятно, что ты таскаешь с собой какое-то супер-мега-разрушительное заклинание, которым стреляешь, когда меня нет на линии прицела.

Я одарила её слабой улыбкой… максимум, что могла выдать.

— Я была немного занята, но обещаю… в следующий раз, когда буду стрелять из заражающего порчей оружия массового уничтожения, удостоверюсь, что ты в зоне поражения.

Я вздохнула, обдумывая это, но, если честно, мой мозг просто не мог справиться с этим. После этой… поющей… штуки… которую я чувствовала… слышала в груди… я хотела биться головой об стену до тех пор, пока не выбью все мысли обо всем этом. Может быть Триаж могла бы… нет… нет, я не могла этого сделать. Я просто должна постараться и справиться с этим, как и со всеми остальными ужасами Хуфа.

* * *

Первый раз за все время я была рада дождю. П-21 спорил с Глори насчет того, чтобы бросить меня здесь. Лакуна выглядела вежливо отстраненной от их перебранки. Скотч возилась со сломанной лучевой винтовкой пегаски. Завидев меня и Рампейдж, Глори подскочила ко мне, но я остановила её.

— Секунду… Я вся покрыта смертельными магическими соплями.

Она выглядела так, будто всё равно хотела обнять меня.

— Оу. Было плохо? — спросила она, пожевав губу.

Я глянула на Рампейдж и поймала её понимающий ответный взгляд. Глори не нужно знать подробностей.

— Ну, мы были под землей, поэтому… да. Довольно неприятно. — Я сняла шлем, когда поток смыл большую часть радужной дряни, затем расстегнула костюм. Глаза пегаски еще больше расширились, когда я позволила дождю омывать мое тело. Уже в который раз, я скучала по прелестям цивилизации… например о мыле.

— И все же я наткнулась на нечто интересное. — Я левитировала седельную сумку и достала черный ящичек.

— Это, похоже, и есть источник порчи, поражающей меня. — Я открыла его и достала пулю. — Видишь эту половину? Заполнена чистейшей порчей.

— Но… но почему? Это что-то типа химического снаряда? — Спросила Глори. Мой ПипБак начал щелкать.

— Это разрушительный снаряд, Глори. Заполнять его ядом сродни тому, чтобы прицепить пневматическую винтовку на танк, — съязвил П-21.

Я быстро ответила, чтобы помешать новой перебранке.

— Внутри также находится это. — И достала маленький белый кристалл. — Ты же знаешь о камнях… — Я левитировала сияющий камень к ней.

— Ну… — она осмотрела его. — Он шестиугольный… возможно кварц. Очень похож на талисман, но никаких признаков заклинания внутри.

Она передала его П-21, но он лишь нахмурился и пожал плечами, поэтому пегаска кинула его обратно мне.

Я вздохнула и подняла серебряную пулю рядом с кристаллом.

— Ну… каждый раз, когда эта штука взрывается, она поражает каждую клеточку моего тела порчей. Ты же знаешь, что при выстреле меня окружает магическим полем? Оно, похоже, удерживает остатки порчи, а это означает, что я подвергла заражению вас всех, когда выстрелила под землей.

Скотч Тейп помахала копытом.

— Эм… хорошо. Так что действительно там произошло? Потому что моя грива встает дыбом… каждый раз, когда ты говоришь под землей.

Она была напугана, я прекрасно это видела. Может малышка и не помнит произошедшего, но часть её понимает, что там случилось нечто плохое. П-21 нахмурился и отвернулся. Я вздохнула и улыбнулась.

— Длинная история, если короче… кое-что плохое произошло. Очень плохое. Без шуток. Не беспокойся, многого ты не пропустила. — Ответила я, но она явно не удовлетворилась ответом. Хорошо… с этим разберемся позже.

— И все же… Троттенхеймер создал эти пули… почему — представления не имею. Судя по всему, это произошло прямо перед падением бомб. Они вскрыли одну, и лабораторию заполнило вызывающим порчу веществом. Поэтому… не хочу больше использовать их. Плохие-преплохие пули. — Улыбнулась я и стукнула кристаллом по пуле.

Затем последовал взрыв. Ну конечно же она взорвалась! Я в туалет сходить не могу без этого… хотя нет, могу. Но все равно это было нелепо! Хорошо хоть это был не полноценный копытоотрывающий взрыв, а вспышка и хлопок, который раскидал пулю и камень в стороны. А я, я лежала на спине, слушая дикий треск ПипБака.

Погодите-ка? Я уставилась на показания дозиметра указывающего на, довольно быстро, повышающийся уровень радиации. Лакуна застонала, её глаза блаженно закрылись, а на щеках выступил румянец. Я получала почти двадцать рад в секунду, количество быстро падало, но… вот блин!

— Антирадин, быстро! — Прокричала я роясь в сумке. — Все, пейте, если есть запас.

Дозой антирадина позднее, мое состояние пришло в норму, хотя Глори настаивала на дополнительной. Трудно было не согласиться; эта штука была восхитительна! Я подняла кристалл и увидела крохотную шероховатость в месте удара. Я взяла пулю, заметив на полированной поверхности металла небольшую вмятину.

И все из-за слабого удара.

— Зачем вообще засовывать камень в пулю, если они взрываются при контакте? — Спросила я, укладывая снаряд обратно в ящичек. Не хочется снова подорваться из-за случайного соприкосновения!

— Возможно, провоцирующее порчу, вещество внутри действует как промежуточный буфер? Если они не контактируют друг с другом, то реакции не происходит, — предложила Лакуна. Надо признать, это было наилучшее предположение. Я бы с удовольствием продала секрет серебряной пули на возможность узнать тайну металла, кристалла, порчи и причины создания подобного оружия! Да еще к тому же убивающего носителя. Я могла бы представить Причуду на танке или в качестве оружия на силовой броне, но пистолет! Троттенхеймеру средств не хватило что-ли?

«Спасибо тебе, Хуффингтон», думала я, заканчивая мыться. Затем прервалась и поглядела вниз. Моя некогда белоснежная шкурка на ногах была теперь цвета мочи с уродливыми фиолетовыми вкраплениями у копыт. Я заметила небольшую опухлость, торчащую над копытом. Просто маленький, каплевидный отросток в дюйм длиной и вылезающий из ноги на четверть дюйма. Затем я заметила еще один. И еще.

Внезапно я почувствовала прикованный ко мне взгляд моих сопартийцев. Одна Глори действительно смотрела… остальные же глазели по сторонам, как бы не замечая моих опухолей. Я чувствовала себя… уродливой. Грязной… даже хуже того, что сотворила с собой. Внезапно я осознала насколько отощала. Я продолжала питаться, но еда как будто бы пропадала в никуда. Я чувствовала, что превращаюсь из пони в тех несчастных существ в лаборатории. Я натянула свою броню, и подвязала её над скобами не поднимая глаз. Не смотрите на меня. Пожалуйста…

Я решила сохранить защитный костюм, вполне возможно, что он пригодится позднее. Мало ли, вдруг придется спуститься в какую-нибудь кошмарную дыру, пропитанную порчей! Милостивая Селестия, пусть меня пристрелят, если я снова выкину подобное.

Ну по крайней мере одна тайна разгадана… и еще четыре добавились. Как бы это не разочаровывало, но все же отвлекало меня от… того. Богини, как же я ненавидела это место! Я бы с радостью продолжила убегать от Деуса. Он был угрозой, которую я могла понять: огромный киберпони желающий ограбить, изнасиловать и убить меня. От него можно было убежать или уничтожить, то на что я была способна. А теперь…

Мне нужно продолжать двигаться. Я развалюсь на части, если остановлюсь и позволю случившемуся обрушится на меня.

* * *

От лабораторий Горизонтов до военно-морской базы Айронмэйр было не очень далеко. В довоенное время путь занял бы примерно час. В довоенное время, правда, нам бы не понадобилось избегать патрулей Стальных Рейнджеров, толп Потрошителей и случайных мантикор, летающих над нами. Наконец-то мы достигли базы, умудрившись остаться незамеченными; место назначения оказалось там, где Рампейдж и указала, полуразрушенное здание, похожее на упавший набок торт, невозможно было пропустить. Теперь нам оставалось подобраться как можно ближе к старейшине Кэрротс до того, как нас заметят и Стил Рейн заставит нас исчезнуть. Затем, надеюсь, мы сможем убедить её прекратить войну и, наконец, найти что-нибудь, способное пояснить мне, куда дальше должен направиться ЭП-1101.

… Но, какой в этом смысл? Я умирала, и даже если остановлю войну и обнаружу куда оно переместиться… я по-прежнему буду медленно умирать. Я чувствовала это. Всё внутри меня было неправильно. Мое тело уже не ощущалось моим. Это тело было старым и уставшим, страдающий мешок боли. И не важно насколько быстро я двигаюсь, оно всегда будет со мной. Это было то, что я не могла забыть.

Я умру. Но… даже если и так, я хочу, чтобы в моей жизни был смысл. Нечто стоящее жизни всех пони, которых я покалечила или убила. Но и это будет недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Мне нужно что-то, чтобы искупить ту боль, которую я причинила своим друзьям. Что-то, чтобы после моей смерти у меня был шанс на покой… или что-то получше того, что по моему мнению я заслужила. Поиски ЭП-1101 и Горизонтов скорее всего не имели значения… но альтернативой были либо сдаться и принять заманчивое предложение Сангвина, либо сдаться и ждать смерти.

В целом, смерть от оружия Рейнджеров всё же звучала лучше.

Мы проходили мимо еще большего количества зверств. Ряды пони, прижатых к стене и расстрелянных прицельным огнем. Большинство даже не выглядело как Потрошители. Они больше походили на грязных, отчаявшихся пони, застигнутых врасплох в этой мясорубке. Рейнджеры даже не удосуживались обыскивать тела. Я отвернулась, заметив П-21 обшаривающего трупы. Мой дробовик накрылся, но у меня еще оставались Бдительность и винтовка Тауруса… а, так как крышки для меня уже бесполезны, моим друзьям они понадобятся после моей кончины.

Мы замаскировали Лакуну как могли, её темный наряд был потерян, но мы нашли немного ткани, чтобы спрятать её крылья. Надеюсь, никто не будет интересоваться, почему она в полтора раза выше Рампейдж! Богиня явно игнорировала нас, потому что не было и намека на телепатическую болтовню об унизительной необходимости прятать крылья. Хотя я постоянно слышала телепатический разговор о той маленькой кобылке и о том, что они собираются с ней делать, когда она прибудет. Очевидно, это был довольно горячий спор о том, чтобы либо присоединить её к Единству, либо убить, либо использовать. Я постаралась заглушить болтовню, у меня и своих проблем было достаточно.

И в своих заботах я была не одинока, когда мы бежали по главной улице города Айронмэйр. Я заметила за углом красные метки… и группу не враждебных синих. Я махнула остальным остановиться и осторожно глянула за угол. Синими метками были небольшая семья двигающаяся навстречу нам с востока и ведущая за собой брамина. Они выглядели отчаявшимися, глаза были полны тревоги. Но у них не было магии З.П.С., которая видела сквозь стены и отмечала врагов.

— Погляди-ка сюда, Крампетс. Шпионы Потрошителей, если мне память не изменяет! — произнесла приближающаяся к ним кобылка голосом, усиленным динамиками её силовой брони и разносящимся по улице.

— Мы не шпионы! — Запротестовал жеребец возглавляющий группу. — Мы просто пытаемся попасть домой. Живем в Толле. Пожалуйста, мы застряли здесь на несколько дней!

Остальные начали испуганно пятиться… все кроме единорожки, которую эта сцена, похоже, удивила.

— Они не похожи на шпионов, Шрапнель, — печально произнесла вторая кобылка-Рейнджер. — Ты уверена…

— Это лишь доказывает, что они хорошие шпионы! — Засмеялась Шрапнель. — Я знаю, что в Троттингеме все по другому, Крампетс, но это — Хуф! Пристрели первого. Стреляй последней. А богини разберутся!

Да разорви меня жар-бомба, если я позволю этому случится.

— Эй! — завопила я и забежала за угол. — Эгегей! Мишень получше здесь!

— Блекджек, ты дура! — проворчал П-21 и поковылял за мной.

— Отлично. Еще больше кретинов. — Шрапнель повернулась ко мне и взвела автоматический гранатомет и ракетомет.

— А ты кто такая? — спросила она, оглядев меня. Три магических пули в голову… свалят её. Я смогла бы оборвать её жизнь даже на таком расстоянии.

Так почему же я колебалась? После всего того дерьма, что обрушилось на меня сегодня, почему я не хотела немедленно её прикончить? Она была тварью, что угрожала семье…

Ты не убиваешь пони, чтобы спасти пони. Охрана спасает пони. И я по-прежнему оставалась Охранницей.

И, полагаю, еще и полной дурой.

— Я — Охранница, — сказала я, думая, что это должно быть очевидно… но всё же… моя броня была вся в дырах, к ногам прицеплены скобы и я угрожала охотничьей винтовкой пони, вооруженной ракетометом.

— Серьезно, — добавила я.

— Ты либо сумасшедшая, либо тупая… — пробормотала Шрапнель.

— Сумасшедшая. Определенно, — согласился П-21.

— … в любом случае, ты мертва! — Закричала она и я вздохнула. Прости, Флаттершай, я хотела поступить лучше, я старалась…

Вдруг Крампетс встала перед спутницей.

— Ты? Ты та самая Охранница, о которой так много говорят?

В отличие от Шрапнель, Крампетс говорила странным, плавным голосом. Её броня имела несколько иные украшения вдоль краев и вместо тяжелого вооружения она использовала длинную винтовку и что-то похожее на дробовик с ленточной подачей патронов.

— Счастлива встретиться с тобой, девочка! Следила за тобой с тех пор, как ДиДжей упомянула о твоей помощи тем детишкам-Метконосцам.

— Эм… — Озвучила мои мысли Шрапнель когда Крампется подскочила ко мне и начала энергично трясти мое копыто.

— Ау! Крампетс, мы должны пристрелить её!

Я поглядела в сторону семьи, которая медленно уходила из поля зрения в руины, когда еще больше Рейнджеров приближалось в нашу сторону. Это можно посчитать за победу.

— Пристрелить её? — она крутанулась к Шрапнель. — Ты из ума выжила? Да она героиня Хуффингтона! Она сражалась с вещами, которые я и представить не могу! Да половина наших согласилась помочь вам именно из-за неё! И ты хочешь пристрелить её?

— Я бы хотела, чтобы вы этого не делали. — Я закусила губу и указала на её оружие…

— Это… случаем не Железный Пони? А?

Она повернулась и глянула на него.

— О, нет. Это Арчер 16, основан на ранней модели АФ-86… Полезен против кровокрылов, мантикор, ползунов и гаргулий. Не думаю, что существует модификация не для силовой брони. Думаю, у нас в старом Троттингеме гораздо больше монстров, чем здесь в Хуфе.

Это определенно имело смысл; Хуффингтон настолько смертоносен, что даже монстрам приходится несладко.

— А это не АФ-72 Длинный Рог? — мягко спросила Лакуна, указывая на винтовку и приковывая наши недоуменные взгляды. Она слегка отшатнулась. — Мне просто любопытно…

— О! Смотри, я тыкаю АФ-99 «Меня не ебёт!» в неё. Теперь к делу, Крампетс! Ты и твои Троттингемские сосунки собираетесь нам помогать или как? У нас четкие приказы разобраться с ней! — прокричала Шрапнель.

— Ты думаешь, я убью охранницу? — ответила Крампетс. Она повернулась, её оружие щелкнуло.

— Ты трусливая, бесчестная, презренная, безмозглая тварь; да я лучше пристрелю подлую рейдершу типа тебя, чем обижу героиню, которая так много пережила ради множества пони!

— Я… ты… — Я вдруг ясно представила картину, представшую перед Шрапнель: море красных меток, окружающих её. — У нас приказы!

— Легко исправить! — прогремел знакомы голос позади неё. Паладин Шугар Эпл Бомбс Стронгхув легко поднял Шрапнель, несмотря на броню и вооружение, и указал на юг.

— Я переназначаю вас на сопровождение нашей группы с целью защиты нашего ордена! И рад, что вы исполните эти предписания со всеми возможными усилями!

Группа Рейнджеров позади него имела один и тот же Троттингемский стиль брони.

— Паладин Бомбочки! — улыбнулась я; его синий визор ответил опасным блеском, вогнавшим меня в дрожь. — То есть, Паладин Стронгхуф! Вы выжили в той потасовке!

Он швырнул Шрапнель за спину и стал на все четыре.

— Несомненно! Выносливость Стронгхуфов веками передается по семейной линии! И я рад, что именно мне удалось найти вас.

Он поглядел через плечо на Шрапнель, пар вырвался из его ноздрей.

— Как ты уже могла заметить, Звездный Паладин приказал уничтожить тебя и твоих друзей на месте.

Я поморщилась.

— Плохо. Я надеялась, что вы сможете свести меня со Старейшеной.

Почему все всегда так сложно?

Он вздохнул и покачал головой.

— Любой, кто мог помочь тебе был выслан поддерживать оборону. Я боюсь, что пока ты не доберешься до Старейшины, то не найдешь союзников на борту «Селестии».

Это уже проблема.

— Как же мне добраться до неё и не попасть в копыта Стил Рейну?

— У меня только одна мысль, — он понизил голос. — Ты должна сдаться главному аколиту Напалм Страйку. Он курирует наши исследования разного вооружения и будет на базе в старом сухом доке. Сдайся ему и попроси встречи со Старейшиной. Хоть он и разделяет мнение Стил Рейна о технологии, но остается благородным жеребцом.

Это мне не нравилось. Сдаться… я сомневалась, что мои друзья позволят мне это.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— И ты должна поспешить… Даже с подкреплениями из Троттингема, нас сильно теснят по всем фронтам. Боюсь, Старейшина может прибегнуть к радикальным мерам, чтобы остановить войну.

Затем он глянул на Лакуну.

— И напоследок…

Я почувствовала нервный укол, он не походил на тех пони, что убью её просто за то, что она аликорн, но…

Он приблизился к Лакуне, мои остальные друзья отодвинулись. С шипением его шлем отсегнулся, обнаруживая красивое лицо, его ярко-синие глаза, казалось, светились когда он опустился на колени и взял её копыто в свои.

— Пожалуйста… прекрасная леди… примите ли вы мои искренние извинения за причиненные вам беспокойства? Осквернить вашу прелестную шею таким отвратительным устройством это грех, который невозможно искупить! Никогда в жизни не встречал настолько совершенное, изящное, достойное и смиренное существо как вы!

Лакуна только моргала, глядя в сияющие голубые глаза.

— Ой… что мне делать? Что мне делать! Богиня… я… мы… Такого раньше не было! — отчаянно спросила она и неистово покраснела.

Она спрашивала у меня совет об отношениях? Глори не растерялась, она улыбнулась и прикрыла губы копытом и кашлянула так, что это прозвучало как, — Скажи да.

Лакуна поглядела на неё, затем обратно на коленопреклоненного Стронгхува.

— Ах. Эм… да?

Его глаза засияли еще больше, а Лакуна выглядела чарующе ошеломленной когда он поднялся и взметнул силовое копыто в воздух со свистом пневматических поршней.

— Да! — проревел он, и я была готова побиться об заклад, что солнце выглянуло за его спиной; ну а как еще он мог так светиться? Затем он снова взял её копыто и произнес: — Благодарю за ваше великодушное милосердие, дорогая госпожа. Мое обращение с вами было непростительно.

Лакуна покраснела с головы до копыт. Интересно было бы узнать мнение Богини на этот счет.

— А передо мной он не извинился… — проворчал П-21.

Внезапно, Стронгхув навис над синим жеребцом.

— Перед тобой? Ты пытался приклеить взведенную гранату к моей броне путем скрытности и обмана!

П-21 съежился и побелел как полотно, выглядя так, словно хотел провалиться под землю. Затем Стронгхуф положил копыто ему на плечо.

— Нужно быть невероятно храбрым, чтобы все же попытаться помочь своим друзьям, потому что за это ты запросто мог лишиться жизни. Не каждый броситься защищать аликорна ценой своей жизни. Поэтому, из-за проявленной тобой отваги, я прошу прощения и у тебя тоже.

Рот П-21 открылся, потом закрылся. Наконец он просто кивнул. И правда, что еще можно добавить?

Стронгхув выпрямился и надел шлем.

— Когда-то давно мы служили заветам Эплджек: не вести кровавые войны, а помогать защищать эти земли и их население. Мы слишком далеко ушли от этих благородных целей и позволили самим себе мелочными и жадными.

Шрапнель угрюмо фыркнула, но, окруженная полудюжиной восхищенных пони, она вряд ли бы посмела что-нибудь предпринять. Потом паладин Стронгхув обернулся к ней.

— Да, Шрапнель. Быть Рейнджером это нечто большее, чем просто носить силовую броню и клясться следовать приказам! Это — стремление к совершенству, быть не просто сильнее врага, но и лучше него! Быть примером окружающим. Можешь ли ты считать себя примером. Шрапнель?

Кобылка только смотрела в ответ слегка сжавшись, когда каждая пара глаз уставилась на неё. Она что-то пробормотала, потом замолчала. Огромный жеребец кивнул и серьезным голосом произнес: — Без этой идеи я боюсь, что мы не сильно отличаемся от хорошо вооруженной банды. И время решать уже прошло.

Он повернулся обратно к моей группе.

— Желаю удачи. Надеюсь, тебя постигнет успех в твоих делах.

После этого Рейнджеры галопом рванули на юг в сторону доносящейся стрельбы.

— Было очень мило с его стороны, — весело сказала Глори и улыбнулась Лакуне. — И ты ему понравилась. Представляешь! Пегаска нахмурилась заметив, что аликорн отчаянно раскраснелась.

— Ты в порядке?

— Не могу… остановиться, — прошептала Лакуна.

Я улыбнулась и покачала головой. Стальные Рейнджеры западающие на аликорнов. Чудовищные кричащие комнаты, поющие гимны. Что дальше? Грязная семья медленно приблизилась к нам.

— Спасибо, охранница. Я думал она нас всех прикончит. — Жеребец потер шею. — Мы убираемся отсюда. Это просто безумие. Самое настоящее безумие!

Рампейдж подбежала к нему.

— Есть что доложить?

— Рейнджеры выловили кучу больших снарядов и всякого добра из воды, пока мы охотились за яйцами радигаторов. Очень больших снарядов. Они также перемещают с берега на борт много боевой техники. Еще уже довольно долго прибывают подкрепления из-за моря, — сообщил жеребец. — Еще двадцать прибыли этим утром из Троттингема, потом еще тридцать из разных мест. Как видишь, они спасают только своих. Ублюдки. — Он поглядел вслед Паладину. — А на смерть они посылают лучших из них.

Рампейдж кивнула.

— Надеюсь, что это скоро закончится. Последствия будут ужасными. Сомневаюсь, что после этой битвы останется хоть один пони из Вспышек или Поджигателей. Возможно даже никого из Потрошителей. Мы потеряли Деуса и Горгона. Сплиттера вынесли сегодня утром. Френзи тоже. Никто не видел Блек Дога или Талона. Получается, что из десятки лучших остались только Большой Папочка, Брут, я и Психошай.

— Это еще не всё, — продолжил жеребец. — Активность гулей заметно повысилась. Космодром атакован.

— Кем? — фыркнула полосатая кобылка. — Ни один пони не сможет продвинуться вглубь дальше пяти миль! Радиация настолько сильна, что даже у меня ожоги.

— Адские псы, насколько я знаю. Целая стая атакует ракетную базу. Но не космический центр. Пока. Красный Глаз воюет с ДК на востоке. Зебры охотятся за пони из Общества на юге. Все пошло кувырком. Абсолютно все. — Он содрогнулся. — Мы доложимся, а затем отправимся к Толлу. Может даже двинем к Мегамарту или Риверсайду. В других местах творится настоящее безумие.

— Или вы можете просто покинуть Хуф, — сухо заметил П-21.

— Ни один пони не покинет Хуф, — обреченно вздохнул грязный, измученный жеребец и продолжил путь на восток.

Глори глазела на уходящую семью, затем уставилась на Рампейдж.

— Так они и правда были шпионами?

Я только улыбнулась и слегка покачала головой.

Потрошительница закатила глаза.

— Прямо сейчас любой пони не носящий силовую броню шпионит за Рейнджерами. Из всей их шайки ты знаешь только одного Стронгхува. Все дело в том, что большинству Рейнджеров глубоко насрать на помощь другим. Они думают, что у них Богинями данное право отнимать любую приглянувшуюся технологию. Но хорошие Рейнджеры тоже встречаются. Твои Стронгхуфы, Стилхувзы или еще какие «хуфы» неизбежно пожираются Пустошью, пока остальные прячутся по бункерам в надежде выжить.

— Большой Папочка как-то рассказывал мне об этом. Они нашли водный талисман в распотрошенном Стойле. Профессор извлек его и заставил работать. Это было поразительно. Чистая вода, в количестве достаточном для основания поселения. Но, конечно же, они не могли решить, что конкретно делать с талисманом. Хранитель хотел продать его. Шикарность хотел заграбастать его себе для своего маленького королевства. Аврора хотела отдавать воду за так. Профессор хотела его изучить. Но Кэрротс настояла, чтобы его вернули ей. Ничего с ним не делать. Просто потому, что это была технология прошлого. Все созданное Стойл-Тек принадлежало Рейнджерам по праву. И когда другие настаивали на своем, она просто взяла талисман и растоптала его, лишь бы никто не смог бы воспользоваться технологией М.В.Т… Вот что представляют собой Рейнджеры. Стронгхув может олицетворять собой их возможное будущее, таких как он мало… и он знает об этом.

Я вздохнула и поглядела на север. Я могла только надеяться, что смогу найти слова убеждения или предложить что-то взамен.

— Я больше беспокоюсь о тех больших снарядах, которые они загружают на корабль. Может они просто запасаются, но…

Я видела «Селестию» только с расстояния, но размер орудий прекрасно запомнила.

* * *

Мы держались вместе настолько близко, насколько это было возможно. Каждую секунду я думала о двух «незначительных» вещах: «двухмильная точность» и «120 мм». Размером как раз с моё копыто. Глянув в оптический прицел, я увидела Рейнджеров рыщущих по округе в поисках нашей группы. Даже если отбросить их огневую мощь, я могла представить орудия Стил Рейна превращающего любого из нас или всех сразу в кровавый туман. Лагерь Рейнджеров выглядел довольно хорошо укрепленным; я не видела способов проникнуть через или над укреплениями, а уж о том, чтобы пробраться под ним я даже и не думала.

Но это было как раз то, для чего мог сгодиться аликорн: жульничество.

Мы были в миле от рухнувшего здания штаба, и Лакуна была под завязку напитана радиацией, усиливающей её. Она глянула через прицел моей винтовки на упавшее здание, на крыше находился как минимум один Рейнджер, еще один у основания, но в середине было чисто.

Позади нас постоянно слышались выстрелы. Потрошители наседали со всех сторон. Силовая броня не поможет от превосходящего числом противника, поэтому с каждым убитым Рейнджером они продвигались все ближе к базе. В другое время это бы не побеспокоило меня… но теперь, когда я встретила Стронгхуфа и Крампетс, я знала, что первыми погибнут те немногие действительно хорошие пони из Рейнджеров.

Лакуна нашла место, откуда, по её мнению, мы сможем попасть внутрь, и мы собрались вместе. В фиолетовой вспышке мы исчезли и появились на узкой полке рядом с дверью. К счастью, она была достаточно прочной, чтобы выдержать нас. Мой ПипБак начал медленно щелкать. Один рад в секунду. Не проблема сейчас, но если мы задержимся…

В небе раздался глухой раскат грома, я сощурила глаз и поглядела вверх навстречу дождю. Ну конечно… самое время для очередного ливня…

Дверь была закрыта, но магия П-21 запросто справилась с замком. По полу были разбросаны бумаги, а стены покрыты трещинами и зияющими дырами. Большинство из них зловеще наклонились, не настолько, чтобы упасть, но достаточно, чтобы заставить меня нервничать. Всё же, я была воодушевлена всем этим мусором; это значило, что Рейнджеры сюда не заходили.

— Отлично, магический, мистический ПипБак, — сказала я и сверилась с направлением. — Это огромное взорванное здание и у меня нет свободного времени. Куда мне идти?

На моем компасе появилась маленькая отметка, указывающая на юг. Ну… по крайней мере у меня есть направление. Теперь осталось только выяснить, как туда добраться.

Я не знала, с чем столкнусь в Хуффингтонском «командном центре», но уж точно не с подобным количеством офисов. Мы проходили их один за другим, многие обвалились или были хорошенько обчищены. То, что Рейнджеры не ходили сюда, не значило, что другие пони не наведывались сюда до них в течение целого столетия. П-21 попутно откопал кучу всякой всячины: крышечки, пули, блокноты и кофейные кружки. Своим мечом я уничтожала снующих там-сям радтараканов.

Похоже, что нам нужно было спуститься… а это никогда не было хорошим направлением в Хуффингтоне.

Не разрушенных лестниц не было, зато была шахта лифта, Лакуна, паря между этажами, спустила нас ниже. Еще больше кабинетов, но менее разбитых. И еще больше радтараканов впридачу. Я позволила Рампейдж разбираться с ними; её энтузиазм немного смущал, но она, по крайней мере, получала удовольствие.

— Блекджек, я кого-то убила? — вопрос Скотч вогнал нас всех в дрожь. Она стояла в стороне, разглядывая кучку костей.

— Почему… ты спрашиваешь о подобном? — спросила Глори натянуто ласково.

— Просто… мне кажется, что-то очень плохое произошло… и я не знаю что. — Она глядела на нас своими блестящими изумрудными глазами, закусив губу.

— Мне… мне кажется, что я сделала что-то плохое или… или что-то в этом роде.

И она решила задуматься об этом прямо сейчас? Я вздохнула. Ну конечно. Потому что я совершила ошибку. И это тревожило её. Поэтому я была единственной, кто расскажет ей…

П-21 смотрел в сторону. Лакуна выглядела расстроенной. Рампейдж злой, а Глори напуганной. Я вздохнула и присела.

— Иди сюда, Скотч. — Интересно, так себя чувствовала мама? — Часть твоей жизни, которую ты не помнишь… мы были в туннелях. Столкнулись с монстром… огромным и страшным. Немного позже ты пыталась справиться с этим. Но… — Я поглядела на П-21, но он отрешенно смотрел на покалеченную ногу. — Ты убила пони… пытаясь спасти меня. Но это для тебя оказалось слишком трудно принять. Ты сказала, что хотела бы забыть случившееся. Поэтому я попросила Триаж изменить твои воспоминания. Убрать их…

— Ты… — Скотч отпрянула от меня. — Ты… залезла ко мне в голову?

— Да, — мягко ответила я. — Это была моя идея… только моя. Другие были против, — солгала я, глядя на виноватое лицо Глори. — Я хотела успокоить тебя… защитить тебя.

— Покопавшись в моем разуме? — прокричала она, прожигая меня взглядом. — Ты и эту битву хотела вычистить? Или как насчет разрушения моего дома? Убийства всех пони, которых я знала! — яростно кричала она. — А смерть моей мамы! Почему ты не отняла и это воспоминание, Блекджек?!

Что-же… это было довольно просто…

— Я просто хотела помочь, — мягко произнесла я, чувствуя усталость.

— Помочь мне? Ты влезла в мой разум! Я тебя ненавижу! Ты вернулась в Девяносто Девятое и уничтожила всю мою жизнь! Ненавижу тебя! — прокричала она, отвернулась и, всхлипывая, понеслась прочь.

— Скотч! — крикнула Глори. Я глянула на П-21, но он просто сидел, как сердитый синий чурбан.

— Я помогу ей, — произнесла Рампейдж и поднялась на копыта. То ли фраза, то ли её тон… но как только я поглядела на полосатую кобылку, отправившейся вслед за Скотч, моя грива начала зудеть.

— Нет, — сказала я и тоже поднялась. — Глори, за ней. Рампейдж, остаешься здесь.

Бронированная пони наклонила голову ко мне и нежно улыбнулась. Даже слишком нежно.

— Только я могу помочь ей. Я смогу избавить её от боли, навсегда.

Я продолжала смотреть как её мягкая, нежная улыбка растягивалась все шире и шире, а тело медленно напрягалось как пружина.

— Глори, иди, — сказала я, вынув меч и Бдительность, и взглянула в глаза убийцы. Внезапно, Рампейдж повернулась и рванула ко мне. Две сотни фунтов закованной в сталь ярости врезались в меня с ужасающей силой и с легкостью сбили с копыт. Лакуна левитировала полосатую кобылку в воздух, но она извернулась и, оттолкнувшись от потолка, упала на Лакуну. Когти глубоко вонзились в фиолетовый бок аликорна, продирая шесть кровавых полос на её крупе.

Я прижала Рампейдж со всей возможно силой моих, поддерживаемых скобами, ног. Магией я прижала пистолет ей в подбородок и выстрелила, но она дернулась в последний момент; у меня получилось только отстрелить ей половину щеки. Сияющие стрелы Лакуны впились в толстые листы брони и бок разъяренной кобылки.

Раны затянулись прямо у меня на глазах и её ухмылка вернулась на место. Она набросилась на меня, запуская когти в скобы и опрокидывая меня на спину. Я ткнула Бдительность ей в живот и выстрелила еще раз… и еще…

— Позволь мне дать покой и тебе тоже. Ты слишком много страдала… но я помогу тебе! Помогу так, как ты помогла Скотч! — убеждала она, водя когтями взад-вперед. Царапая мою плоть. Моя концентрация нарушилась, и я уронила оружие, чувствуя её когти, вгрызающиеся в мои задние ноги и живот.

Потом мой меч пронзил её глаз, и я глянула наверх, увидев П-21 держащего рукоять. Он глубоко толкнул его и резко повернул, лезвие вошло в её мозг, заставляя тело судорожно дергаться. Она медленно повернулась и уставилась на него.

— Ты тоже страдаешь… — пробормотала она и медленно двинулась к нему, лезвие все глубже и глубже входило ей в голову.

Разве задумка не состояла в незаметном проникновении или что-то типа того? Разве это не было частью плана?! Уж в чем я точно была уверена, так это в том, что быть атакованной другом и возненавиденной маленькой кобылкой, уж точно не подходило под незаметность!

Затем он еще сильнее повернул меч, и потрошительница закричала, кровь струилась по её лицу. Каждый раз, когда она пыталась двинуться, он поворачивал меч и вырезал новую дыру. Снова и снова он вгонял меч ей в череп. Наконец, она обмякла. Момент тишины, нарушаемый дыханием П-21. Потом: — Не мог бы ты… вытащить… эту хрень… из моего глаза? — невнятно пробубнила Рампейдж. Он глянул на меня, и я кивнула. Если она не болтала о мире и покое, значит, скорее всего, все было в норме.

Жеребец вытащил оружие, и она вздрогнула, когда раны стали затягиваться. Она мелко задрожала, слезая с меня и шмыгая носом.

— Я не плачу, понятно? У меня в глазу меч торчал. Это больно.

Она взглянула на Лакуну и меня и скрипнула зубами.

— Блядь… только не снова. Скотч в порядке?

— Скотч Тейп цела. Обозлена на меня… но хоть этого она не видела.

Лакуна использовала свои нечестные аликорньи силы, чтобы регенерировать пока направляла свой рог на мои порезы, залечивая их.

П-21 пристально поглядел на меня несколько долгих секунд, как-будто с чем то борясь. Потом отвернулся и выплюнул оружие. Твердым и безжалостным взглядом он глянул на Рампейдж. Почти неистово он начал оттирать кровь, взглядом испепеляя полосатую кобылку и скрипя зубами.

— Я должна идти. Не надо было мне возвращаться. Я была… так рада снова увидеться с вами… — она покачала головой. — Я чувствовала себя… чем-то большим, чем просто убийца.

— Именно такова твоя натура, — сердито отрезал П-21, вставая на копыта. — В Девяносто Девятом вы с Дейзи стали бы друзьями не разлей вода. Копыто даю на отсечение, что ты бы пользовалась очередью на размножение каждую доступную секунду.

— П-21! — Закричала я, заставив его повернуться ко мне. Только не он! Да что такое со всеми пони? Все мои друзья внезапно сошли с ума!

Он сощурился и прошипел: — А ты! Почему ты не примешь очевидное? Все кончено, Блекджек. Ты умираешь. Она сошла с ума. Скотч беспомощна. Глори безнадежна. Единственный из нас, кто в своем уме, это долбанный аликорн! Рампейдж хочет уйти? Пусть идет! Мы все должны уйти! Неужели ты и правда думаешь, что мы останемся вместе после твоей смерти? Продолжать твои поиски? Смирись уже с тем, что все кончено. Ты умрешь и… и…

Он повесил голову и крепко зажмурился.

Я протянула к нему копыто, слезы бежали по его щекам.

— Все нормально, П-21.

— Нет, все далеко не нормально, Блекджек! — ответил он и потряс головой. — Мы продолжаем сражаться, и продолжаем проигрывать. Рампейдж не может контролировать себя с тех пор, как убила Торн. Ты не можешь обезопасить и осчастливить Скотч. Глори просто наблюдает, как ты медленно приближаешься к своей смерти. И никто не хочет признать, что эта… эта… маленькая, дурацкая группка эмоционально нестабильных дебилов обречена! Я устал от этого! — произнес он, выдыхая сквозь зубы и с сожалением глядя на меня. — Ну почему мы не можем просто пойти домой? Там гораздо лучше. Я не хочу видеть… как абсолютно все в этой Богинями проклятой Пустоши вредит тебе.

Я аккуратно положила копыто ему на плечо. Он слегка отшатнулся, но медленно повернулся и принял его.

— Всю свою жизнь… — начала я, — Я была никем. Плохой дочерью и пародией на охранницу. Я не знала… не желала знать, насколько отвратителен был мой дом. Потом я вышла оттуда с тобой и… наконец делаю что-то действительно полезное. Спасаю пони… сражаюсь с монстрами… даже пытаюсь справиться с этими глупыми поисками. — Я чуть приобняла его. — Я знаю, что умру. Мы все умрем, в конце концов. Поэтому до того как уйду, я хочу сделать что-то значащее. Я хочу дать этому проклятому городу то, что он заслуживает и помочь как можно большему количеству пони.

Он шмыгнул и глянул на меня, я мягко коснулась его щеки.

— Один пони, куда лучше меня, как-то сказал мне, как справиться со смертью Скудл. Он сказал, что я должна из кожи вон вылезти, но не допустить подобного в будущем. Потратить каждую секунду жизни и постараться поступать как можно лучше. И надеяться на то, что всего, сделанного тобой добра, хватит, чтобы искупить твои ошибки. А у меня полно ошибок, П-21, и они навредили тем пони, которые этого не заслуживали. Скудл. Те жеребята. Клевер. Те зебры. Девяносто Девятое. Я знаю, что не смогу искупить всё это. Никогда. И если я страдаю… что-же, я вполне этого заслужила. Вот почему я делаю это. Потому что если сдамся и удалюсь спокойно умирать без попыток сделать мир лучше, тогда их смерти будут ничем иным, как бесцельными убийствами.

— Это так… глупо, — он еще раз шмыгнул и качнул головой.

— Эй. Это мой план. Естественно он глупый. Я не самая умная пони, помнишь?

К моим собственным планам мне еще нужны были запасные. Желательно от более умных пони.

Легкая улыбка тронула его губы. — Да. Но ты хорошая пони. — Он потер глаза и шмыгнул. — Прости, Рампейдж.

Она спокойно поглядела на него и пожала плечами.

— А. Не беспокойся об этом. Как я уже говорила: помогая вам я чувствую, что делаю что-то действительно важное первый раз в своей жизни. — Она указала на меня и, ухмыльнувшись, добавила, — Даже если ты вляпываешься в какое-то странное дерьмо, Блекджек! Серьезно… как ты вообще умудрилась наткнуться на комнату, которая хотела съесть тебя?

И постоянно вынужденной стрелять тебе в голову, хотела добавить я, но, вспомнив о её крови на моем мече, передумала.

* * *

Собравшись и немного отдохнув, мы продолжили наш путь. Скотч Тейп не разговаривала со мной; я не могла винить её за это. Моя попытка защитить её сгорела синим пламенем. Глори бросала мне свой «она справиться с этим» взгляд, она просто не знала, насколько долго кобылки из Девяносто Девятого могут держать обиду. Даже я до сих пор злилась на Пастель, стащившую мой карандаш. Ну… не настолько сильно, конечно, но мы действительно очень плохо забывали обиды. Все же, мне нужно было придумать способ помириться со Скотч. Так, чтобы это не обрушилось на меня через несколько дней.

Чем глубже мы проникали в командный центр, тем тревожней мне становилось. Мы прошли основательно обчищенную оружейную. Единственными не ограбленными были два больших ящика, вмонтированных в стену, их поверхности свидетельствовали о том, что какой-то пони пытался вырезать их целиком из стены. Внутри был запас спецпатронов для АФ. Меня особенно заинтересовали двенадцатимиллиметровые патроны с ярко-голубыми метками, которыми я зарядила несколько магазинов Бдительности. Хоть это и был всего лишь пистолет, но я постараюсь дать прикурить любому встреченному Рейнджеру. Также я снарядила магазин взрывчатыми патронами и еще один бронебойными, на всякий случай.

Теперь мы были ниже уровня земли, но мой ПипБак по-прежнему показывал, что цель под нами. И откуда он это знал, я представления не имела, хотя, если честно, мои ноги болели так, что на это мне было наплевать. Мою грудь ломило, легкие горели. Когда никто не видел, я сняла повязку и Глори проверила глазницу. Она с мрачным видом сменила повязку и поцеловала меня в лоб, сказав не беспокоиться. И я старалась как могла.

Мы подошли к менее поврежденной части базы и я узнала это место; оно было почти точной копией Мирамэйр. Чуть больше размером и сильнее повреждено, но я знала, что под нами находился оперативный центр базы. Как и в Мирамэйр, только с, убитыми взрывом и радиацией, персоналом. Мы бы могли разделиться и искать более эффективно, но после лаборатории я категорически отказывалась делить нашу группу, пока мы были под землей. Достигнув нужной комнаты, мы обнаружили её полностью мертвой. Дверные моторы не были заперты или что-то типа того; просто не было энергии. Глори и Скотч немного посовещались, и мы отправились искать рубильник и источник питания.

Аргх… ну почему это всегда так трудно?

Так как нам все равно было по пути, мы заскочили в комнату безопасности. Я нашла чуть пыльную штурмовую винтовку; АФ-64 Блумберг, насколько я помню. Наконец-то я нашла подходящее оружие для тех легких винтовочных патронов! Там даже были расширенные магазины! По пути к медкабинету, я по мере сил смазала и починила оружие. Я поймала мимолетный взгляд Скотч, затем она отвернулась со сжатыми губами, выражая, насколько она была зла на меня.

Вытащив все возможные препараты, мы двинулись через отсек обслуживания и, наконец, нашли источник питания. Пока П-21 набивал сумки добром, Глори и Скотч Тейп возились с несколькими огромными рубильниками на стене рядом с тремя большими кабелями, выходящими из пола. Я поглядела вниз сквозь решетку, откуда они выходили, но даже своим мутировавшим зрением не смогла увидеть дна. Скотч ухватила ртом прорезиненный кусочек ткани и дернула один из переключателей. Он встал на место с электрическим треском. Затем второй рубильник, с тем же треском. Затем третий. Лампы мигнули и ожили.

Хуффингтон возродится.

Было написано на стене ярко-красными буквами. Автор лежал неподалеку с банкой из под краски у копыт. Я не могла сказать, насколько давно здесь была эта надпись. Но от неё у меня побежали мурашки.

— Двигаем. Это очень странное место, — сказала я и мы отправились обратно. — Туда и сразу обратно. Я хочу побыстрее выбраться отсюда.

— Я тоже. Здесь жутко, — отозвалась Скотч, затем глянула на меня, как-бы спрашивая, было ли это от чрезмерной кошмарности места или от моих манипуляций с её мозгом.

Мы приблизились к двери в операционный центр, теперь запитанные, но все еще запертые, и П-21 начал щелкать по клавиатуре. В это время наши ПипБаки медленно тикали от стабильного уровня радиации. Скотч Тейп вытащила ключ и менее чем через минуту открыла панель рядом с дверью.

— Ну почему моим папой был не единорог? — пробормотала она и, сунув копыто в открывшееся пространство, начал шарить там. Я поглядела на, удвоившего свои усилия во взломе, П-21, который фактически соревновался со своей дочерью.

Последовали одновременно электрический треск и писк компьютера, и оба в один голос заявили: — Готово! — затем уставились друг на друга. Я улыбнулась, закрыв глаз и тряхнув головой, и вошла в открывшийся проход.

И открыла его как раз вовремя, чтобы увидеть зеленый сгусток, летящий прямо в нас!

К счастью, Лакуна внимательно следила за ситуацией и успела телепортировться перед нами. Взрыв магического огня все еще омывал нас радиацией, но весь удар приняла на себя аликорн. Мне следовало догадаться, что все идет слишком уж гладко! Красные полоски были повсюду, хор кучи немертвых пони выл в безумном голоде. Позади них стоял единорог с резким зеленым свечением и швырял в нас сгустки радиоактивного огня. Остальные гули, теперь несущиеся к нам на сломанных, разодранных ногах, все еще носили боевую броню.

— Ничего хорошего под Хуффингтоном! Абсолютно ничего! — прокричала я и заняла позицию рядом с Лакуной, Глори стала с противоположной от меня стороны. Уровень облучения быстро полз вверх, поэтому я крикнула группе принять Рад-Икс и сама зажевала таблетку. Время опробовать штурмовую винтовку. Я скосила автоматическим огнем первую группу, несущихся на нас, гулей. Перемежающиеся бронебойные и разрывные патроны запросто вгрызались в их плоть. Глори выпустила шквал зеленых лучей, похоже, она уже завершила изменение. Лакуна защищала нас от ответного огня, с чем её, усиленная радиацией, магия прекрасно справлялась. Жаль, что не все мои друзья были так хорошо защищены.

И все же их оставалось еще слишком много, и они очень быстро приближались. У меня не было времени обернуться, когда я услышала стук накопытных когтей в коридоре позади. Рампейдж прыгнула на спину Лакуне и перелетела через неё, поймав собой сгусток огня. Оставляя за собой огненный след, полосатая кобылка врезалась в одного из бронированных гулей, превращая того в кровавые ошметки. Мягко кувыркнувшись, она ликующе рассмеялась и, вонзив когти в еще одного гуля, бежавшего на Глори, откинула его прочь.

— Захватчики! — проревел немертвый единорог. — Сдохните, полосатые ублюдки! Живыми мы не сдадимся! — Голос гуля едва долетал до меня сквозь звуки битвы.

Я бы тоже не отказалась от помощи. Винтовка выплевывала очередь за очередью, я прыгала в З.П.С. так часто, как могла, если не разнести им голову, то они просто регенерируют любые повреждения. Трое разом понеслись ко мне, я приготовилась к очередной порции боли. Затем раздался выстрел из Аргумента, который послал гулей в полет. Я увидела едва заметного синего пони в углу, перезаряжавшего оружие.

Даже Скотч присоединилась к битве, лежа на животе и отстреливая любых гулей, приблизившихся к Лакуне. Сияющий гуль-единорог прекратил метать сгустки и начал поливать нас потоками радиоактивного пламени. Я зашипела, почувствовав на ноге и лице ожог от почти попавшей струи огня.

— Я никогда не покину свой пост! — Кричал единорог, когда мы рассредоточились. Сложно было сказать, что убьет меня первым: огонь или радиация.

— Горите, полосатые! Отведайте праведного гнева Луны! — Радиоактивный огонь извергался из его рога, как из разбрызгивателя во всех направлениях, я нырнула под стол, продолжая стрелять. Мои пули вспыхивали и плавились, неспособные пробить огненный щит вокруг гуля.

Жар-бомба тебя разорви…

Я сконцентрировалась, надеясь, что мутировала достаточно, чтобы получить хоть какое-нибудь преимущество. З.П.С. и четыре магических пули, вперед! Мои светящиеся заряды пролетели через помещение, ведомые заклинанием прицеливания, и врезались прямо в череп гуля. Пламя угасало с каждым попаданием, с четвертым зарядом гуль пошатнулся, и пламя потухло. Залп магических стрел, зеленых лучей и гранат окончательно добил его.

Я облегченно заметила падающий уровень радиации… но, конечное, не в ноль.

— Мне нужен Антирадин, срочно… — Нам всем, скорее всего. Глори раздала пакетики всем, кроме Лакуны. Аликорн промолчала, но в её взгляде, как мне показалось, мелькнуло «несчастные смертные существа».

Уровень моего излучения упал до приемлемого уровня и я подошла к трупу гуля единорога. Крупье стал рядом и вздохнул, кладя даму червей на её, все еще сияющий, бок. Униформа, которую она носила, полностью сгорела, открывая кусочки металла, вплавленные в её шкурку. Я пригляделась к сияющей пластинке. Генерал Шиммерстар. Маленький квадратик появился вокруг её именной бирки и пляшущие строчки данных быстро пронеслись перед моим взором, прежде чем завершиться строчкой:

>ЭП-1101 Статус обновлен> Генерал Шиммерстар: Скончалась. Объект недоступен.

Отлично. С этим закончили. Я заметила терминал в углу и проковыляла к нему.

— Хорошо… так куда теперь ты хочешь отправиться? — спросила я и постучала по клавиатуре… больше в случайном порядке. Мне нужен П-21… ух ты. Экран мигнул, возвращаясь к жизни и начал прокручивать множество непонятных мне символов.

>ЭП-1101 Данные маршрутизации> Медицинский центр Флаттершай, Хуффингтон.

— Я уже была там! — проворчала я и шлепнула ПипБак. — Тупая магическая штуковина!

— Блекджек, можем мы уже убраться от смертельной радиации? — спросил П-21, оглядываясь вокруг. В комнате было еще слишком жарко и я кивнула.

— Лакуна, можешь телепортировать нас обратно к точке входа?

— С таким количеством энергии… — последовала фиолетовая вспышка и моя голова закружилась от дезориентации. — Несомненно.

Уххх… кое-кто определенно хмелеет от чрезмерного потребления радиации. Мы вернулись на этаж с бесчисленными офисами, и дозиметр вернулся к приемлемому слабому покликиванию каждые несколько секунд. Все пони (кроме Лакуны, естественно) выглядели плохо, включая даже меня.

— Есть у нас еще антирадин? — спросила я Глори.

— Один пакет, — слегка нахмурилась она.

Я вздохнула и кивнула головой в сторону Скотч.

— Отдай его Скотч.

Глори кивнула и приблизилась к ней. Я достигла… ну… чего-то. Центр Флаттершай не должен быть проблемой… ой… только не начинай думать об этом, Блекджек! И все же я не могла найти лучшего места в Эквестрии, где меня смогут избавить радиации, терзающей моё тело. Как только Лакуна вытащит место назначения из моей памяти, мы сможем переместиться прямо туда; ведь тут полно радиоактивных мест, где она сможет подзарядиться. В худшем случае, она может стукнуть кристаллом о пулю несколько раз, надеясь при этом не взорваться.

Теперь к сложной части: добраться до старейшины Кранчи Кэрротс и переговорить с ней о прекращении войны. А для этого нужен план. Сдаться аколиту может сработать. Или, скорее всего, меня попросту убьют. Самое главное, они могут убить и моих друзей…

Плохо, я не могу просто сдаться и разобраться с этим. Я должна придумать… что-нибудь. Я посмотрела на Глори, пытающуюся убедить Скотч выпить антирадин. Улыбка возникла на моих губах, когда она объясняла последствия радиационного отравления, и улыбка все растягивалась, когда мой взгляд проследовал по её крупу. По её прекрасному, сладкому…

Лампочка вспыхнула в моем мозгу. А это… сможет ли сработать?

Я подошла к Скотч Тейп.

— Эй, — произнесла я, пока она возилась с пакетом.

— Терпеть не могу эту бурду. Вкус отвратительный и после него я писаю радугами, — угрюмо пробормотала она. — Радиация никогда не вредит… — Я, слегка улыбнулась, поглядев на оливковую кобылку, подняла бровь и отодвинула левый рукав, показывая ей испещренную опухолями шкурку. Она выглядела как один большой синяк, желтый с уродливыми красно-зелеными пятнами под кожей. Глори встревожилась, но я покачала головой. Не время играть в доктора. Скотч поняла намек и начала пить оранжевую жидкость с кислой миной на лице.

— Прости, что влезла к тебе в голову, — произнесла я, присаживаясь рядом. — Просто хотела сделать как лучше для тебя. И ни хрена не получилось, да?

Глори закатила глаза и отбежала прочь, бормоча что-то о плохих словах.

— Тебе бы понравилось, если бы кто-то покопался у тебя в мозгах? — спросила Скотч Тейп.

— Шутишь? Да я плясала бы от счастья, — солгала я. Не могу сказать, поверила ли она или нет, когда она глядела на пакет с лекарством. — Я хочу кое-что от тебя, Скотч. Нечто, что другой пони не сможет сделать.

— Ты опять будешь просить меня остаться позади в безопасности? — проворчала она. — Почему все пони обращаются со мной как с ребенком? Я могу разобрать канализационный насос за пятнадцать минут при помощи двух ключей и молотка… — Она вздохнула. — Я окончу свои дни с унитазом в качестве метки, не так ли?

— Если найдешь хоть один работающий, — мягко поддразнила я, взлохмачивая её короткую синюю гриву. — И я попрошу тебя остаться. Но не потому, что хочу твоей безопасности, мне нужно встретиться с Рейнджерами. Если все… ну… получится, тогда здорово. Но в обратном случае… единственной пони, которая сможет остановить эту войну, станешь ты. Понимаешь?

Я рассказала ей мой план, а она найдет способ реализовать его… ну, до определенного момента.

— Все равно это безумие, Блекджек. Что если просто пристрелят тебя?

— Тогда они более умные пони, чем я, — улыбнулась я и поцеловала её бровь. — Ты же знаешь, что мы заботимся от тебе, верно?

Она слегка зарделась.

— Да. Только… постарайся не умереть, Блекджек. От Девяносто Девятого больше не осталось ни единого пони.

— А П-21? — спросила я.

— Не считается. Он ненавидит меня, — пробормотала она.

Я вздохнула.

— Он не ненавидит тебя… — И лучше для него, чтобы это было так! — У него плохие воспоминания о Стойле. Ему там приходилось тяжко.

— Знаю. Жеребцы странные… — кобылка закатила глаза.

— И не говори, — улыбнулась я. Затем снова вздохнула.

— Мне так же нужно, чтобы ты кое-что сохранила для меня, хорошо? Это АФ-33 с расширенным магазином. Моей матери. Если что случится, я не хочу, чтобы он достался Рейнджерам. Только… будь осторожна, когда стреляешь. Отдача гораздо сильнее, чем у той мелкашки, с которой ты стреляла раньше.

Она взяла оружие с видом пони, уважающего механизм, который может навредить ему. Я ценила это.

— Еще одна последняя вещь, которую я хочу от тебя. Тебе это не понравится, но ты единственная, кто может это осуществить. — Она выглядела заинтригованной, я вздохнула и продолжила, — Мне нужно, чтобы ты выглядела напуганной, чтобы Глори не последовала за мной.

Сомневаюсь, что смогу вынести еще один инцидент, подобный произошедшему во Флеш Индастриз.

Мгновение она выглядела смущенной, затем раздраженной, но наконец осознала и слегка улыбнулась, закатив глаза.

— Отлично. Еще больше времени с самой скучной пони в Пустоши.

Я мягко ударила её по голове.

— Возможно, но она моя особенная пони, поэтому веди себя хорошо. — Скотч Тейп высунула язык. — И допивай лекарство. Помни, это не радуга, если в ней не шесть цветов.

Она криво улыбнулась и сморщила нос.

— Фу… противно, Блекджек… все пони думают, что я ребенок.

Я усмехнулась и поковыляла к остальным. Ты и П-21 оба, малышка.

— Хорошо. У нас на самом деле есть план Б. Так… П-21 и Рампейдж со мной… Глори, Лакуна и Скотч остаются здесь.

Возражение через три… два…

— Категорически нет. Я иду с тобой, — нахмурившись, твердо сказала Глори.

— Ты должна остаться здесь. Скотч еще не отошла, а если Рейнджеры покажутся, ты должна будешь помочь обороняться, — сказала я и глянула через плечо на Скотч. Она губами передразнивала меня прежде чем заметила мой взгляд, и, внезапно, выдала Глори щенячий взгляд, кричащий «гляньте на меня, я беззащитна!». А если Стил Рейн доберется до Глори, я, если придется, передам ему ЭП-1101 и скажу старейшине, что Большой Папочка планирует превратить её в шляпу.

Глори это точно не понравится, но я знала, что у неё есть кандалы; и, если нужно, я воспользуюсь ими.

— Так… не просто план А, но и план Б? — спросил П-21 с маленькой улыбкой.

— И план В… — ответила я. — Агась… я забита под завязку всеми этими… планами. — Конечно, зная меня и работоспособности моих планов… да. — Давайте начнем уже, до того как я начну беспокоиться о плане Г.

* * *

Сухие доки представляли собой четыре гигантских высоких строения, покрытые солью и ржавчиной. Огромные крюки свисали с портальных кранов, безмолвно ожидая возобновления работ над кораблями, которые никогда не будут завершены. Все замки сломались, заполняя комнаты вонью соленой воды. Здесь еще оставались энергия и инструменты, и это, по моему мнению, было единственным необходимым. Большая часть шума исходила из одного угла огромного пространства. У нас все было готово… ну или почти все. Мой ПипБак был скрыт под липкой лентой, которая якобы, хотя на самом деле так и было, удерживала скобу на ноге. Все остальные вещи были оставлены позади вместе с остальной группой.

— Глори начинает чувствовать себя брошенной. Она пропустила поход в комнату ужасов, а теперь и этот твой суицидальный порыв, — сказала Рампейдж, пока я хромала рядом с ней. Если все пойдет наперекосяк, она была нашим планом Г. Вода струилась через дыры в крыше, мы перешагивали через кучи ржавых цепей и болтов. Огромные выцветшие фрески изображающие Эплджек в морской форме приветствовали нас девизом «Победа через пот, кровь и слезы» на всем протяжении нашего пути.

— Да, но мы с ней занимаемся сексом, поэтому она не может жаловаться, — возразила я. Я не хотела запугать их и начать перестрелку, и поэтому очень нервничала от того, что шла безоружной… У меня даже не было моего чудесного меча!

— Ты настолько хороша? — усмехнулась Рампейдж.

— Нет, но она — да, — ответила я.

— Ну тогда может мне попробовать уложить её и самой выяснить после того, как ты уйдешь, — произнесла Рампейдж и её улыбка превратилась в похотливую усмешку.

Я закатила глаз и фыркнула.

— Да пожалуйста. Она любит, когда ты кусаешь её за…

— Вы можете прекратить свои лесбийские откровения, пока мы идем к врагу, который хочет убить нас? — отрезал П-21, его, итак короткая, грива свалялась еще сильнее. — И почему я все еще здесь?

— Ты здесь затем, чтобы главный аколит совершил свое внезапное и неизбежное предательство, — ответила я. Его звали Напалм Страйк. Вряд ли такое имя звучит как «заслуживающий доверия».

— Другой вопрос. Что если Старейшина скажет «спасибо за заботу, теперь я все равно пристрелю тебя?» Потому что этот шаг я пропустил, — угрюмо произнес он.

— Я стреляю ей в лицо, мы даем деру в надежде, что Лакуна сможет переместить нас в безопасность. Затем мы выносим Рейнджеров, — твердо сказала я.

— Ты присоединяешься к Потрошителям? — удивленно спросила Рампейдж.

Я фыркнула.

— Я присоединяюсь к тому, кто менее тупой и убивает меньше невиновных пони. Прямо сейчас, Стил Рейн уделывает Психошай по всем пунктам.

Мы вышли в поле зрения около десяти единорогов, снабженных разными технологическими штучками и занятых ремонтом силовой брони. При виде нас они остолбенели.

— Привет. Я Охранница. Не подскажете где Напалм Страйк?

Несколько мгновений они пялились друг на друга и на нас. Они явно не ожидали трех опасных, разыскиваемых чужаков приближающихся к ним. Я подняла копыта в воздух.

— Мы… ну это… сдаемся.

Пони в силовой броне направил на нас скорострельное орудие, и я приготовилась к быстрой мучительной смерти. Затем немолодой жеребец в красной мантии с недоуменным видом приблизился к нашей группе.

— Я — главный аколит Страйк. Что вы здесь делаете? Как вы прошли за линию обороны? — Он тревожно оглядел Рампейдж. — Ты та самая потрошительница! Бессмертная!

— Выживаешь после дробилки и, внезапно, ты знаменитость, — усмехнулась Рампейдж, стряхивая ржавую воду с копыта. — Рада, что они смогли узнать меня без брони.

— Мы здесь, чтобы поговорить с вашим лидером по поводу прекращения войны, — произнесла я, его ответный взгляд явно не сулил ничего хорошего. — В обмен на то, что она выслушает меня, я готова передать координаты своего Стойла. — Я умолчала, что оно заполнено ядовитым газом и трупами, но сказанного мной оказалось достаточно. Он явно заинтересовался.

— Как по мне, так вы слишком поздно. Мы уже близки к завершению этой войны. Но если ты настаиваешь… Полагаю, я смогу передать твою просьбу. — Он кивнул аколитам. — Обыщите их.

Я постаралась скрыть свое разочарование, когда они нашли заколки под хвостом П-21… и в его гриве. И во рту. Со мной обращались так же, даже сняли глазную повязку, чтобы убедиться, что я не прячу за ней гранату или еще что. И чего они ожидали там найти? Так как мои поломанные скобы были накрепко примотаны к ногам, они не смогли тщательно проверить их. К тому же я сильно сомневалась, что они хотели их осматривать. Никто не хочет видеть отвратительно опухшую плоть.

После этого, бронированный Рейнджер пристроился позади нас, пока аколит Страйк шел во главе. Я надеялась, что Рейнджер достаточно хороший стрелок, если вдруг решит палить по нам. Мы вышли из доков и направились к пирсу с пришвартованной «Селестией». Когда-то она была великолепным кораблем, даже после двух столетий она по-прежнему обладала впечатляющей силой и величием. Три орудия, два спереди и одно сзади, целились в сторону города. А потом… у меня упала челюсть, когда я увидела медленно поднимающийся ствол одной из пушек заднего орудия.

— Вы починили их? — встревожилась Рампейдж. — Вы все это время работали над этим ржавым ведром!

— Именно, и наши труды, наконец, окупились. Мы починили орудия три месяца назад. Конечно, Старейшина отказала многим нашим запросам выстрелить. Хотя с другой стороны, у нас некоторая недостача боеприпасов.

— Нет патронов? — удивилась я.

— Нет снарядов, — поправил он, я подумала, что оранжевый аколит сдружился бы с Текстбук.

— «Селестия» была пришвартована сюда для крупного ремонта, когда бомбы упали, поэтому все снаряды были вывезены. К несчастью, тот бункер погребен под тоннами мусора, очистить который не представляется возможным. Поэтому, у нас большие запасы пороха, но нет снарядов. До недавнего времени. — Он указал на кран, что-о достающий из воды. Мокрую сеть с пони в силовой броне, висящей на ней. — К счастью, боезапас Луны нетронут. Замечательное творение.

Я заметила, что броня была увешана многочисленными кислородными баллонами.

— Умно.

— Технологией нужно пользоваться, а не складировать её. Старейшина скоро поймет это, — уверенно произнес он.

— Исключая то, что использование в целях войны уничтожит её, — отозвалась я, заслужив угрюмый взгляд от главного аколита. — Просто предположила.

— И Старейшина согласна с тобой в этом. Но когда нас атакуют, мы обязаны ответить. Кодекс велит так, — ответил он, и мы вышли на мокрый пирс. Дождь все еще лил, к тому же быстро темнело.

— В этом есть смысл, — отозвалась я. — Но я сомневаюсь, что все те, нашпигованные свинцом, мусорщики охотились за силовой броней.

Он нахмурился, но промолчал, мы продолжали наш путь по докам. Затем я с удивлением обнаружила еще два корабля. Один был гораздо менее величественный: красно-рыжее судно вполовину меньше «Селестии». Оно несло флаг с эмблемой Рейнджеров, но с тремя яблоками вместо шестерней. Между ним и «Селестией» ютился… «Морской конёк».

— Что Траш здесь делает? — удивленно воскликнула я.

Страйк сухо усмехнулся.

— О, так ты знаешь эту пиратку? Неудивительно. Она виновна в контрабанде технологии и множестве подобных нарушений. — Он указал на дальнее судно. — Когда… эмм… «Эплджек» следовал из Мэйнхеттена, они обнаружили «Морского конька», перехватили его и эскортировали сюда. Как только мы закончим с другими делами, вырежем двигатель. Остальное — хлам.

— А что будет с капитаном и командой?

Первоначальный план стремительно несся к: «Блекджек делает нечто очень глупое и жестокое».

— Они под стражей. Следовало бы предоставить их на милость пучины, но Троттингемские Рейнджеры славятся своим мягкосердечием. Полагаю, что Старейшина отпустит команду и пристрелит капитана.

— Постарайся не говорить так разочарованно, — пробормотал П-21. — Таким ответом ты только что спас это место от полного уничтожения. Блекджек становится машиной разрушения, если вредят её друзьям.

— Глупой, П-21. Я становлюсь глупой, если вредят моим друзьям, — поправила я и получила беспокойный взгляд от старшего аколита.

Ему явно было некомфортно, когда мы шли по трапу к «Селестии». Я была удивлена количеством Рейнджеров без силовой брони. Я думала, что без силовой брони пони не может быть Рейнджером, но большинство из них вообще не носили броню. Они перемещали ящики и контейнеры с припасами на борт корабля. Это имело смысл; если Потрошители заполонят базу, они будут как на ладони.

Мы прошли мимо третьего орудия. Вблизи легко можно было заметить полоски ржавчины; независимо от силы магической защиты, соленая вода рано или поздно добиралась до стали. Даже я это знала. Выглядело так, что только средняя пушка могла двигаться, поднимаясь мучительно медленно, с поворотом всего орудия. Пони со швабрами во рту тщательно смазывали края, пока единороги магией засовывали смазанные орудия в щели. Похоже, что боевые корабли работали на смазке.

— Вниз, — указал он, когда мы пересекли посадочную площадку для пегасов на корме, и повел нас по узкой лестнице. Интересно, как Рейнджеры в силовой броне умудрялись умещаться в такой тесноте! После этого, мы спустились по еще одной лестнице… и еще одной… и я не упоминала, насколько я ненавижу лестницы? Мои поддерживаемые скобами ноги разъехались и я покатилась по ступенькам.

— Ты точно Охранница? — спросил Напалм Страйк.

— Спроси меня, когда я не буду разгуливать на поломанных ногах, и я покажу тебе Охранницу… — пробормотала я и поднялась, снова радуясь тому, что не могу сломать ноги. Конечно, я по-прежнему чувствовала как-будто меня лупили дубинкой, но, по крайней мере, без переломов.

Мы вошли в длинное помещение, провонявшее солью и мертвечиной, и проследовали вдоль больших пластиковых бочек установленных в ряд на конвейере. Рейнджеры толкали бочки с дорожки в сторону подъемника, который, как я думала, поднимал их к орудиям. Одна из бочек была опрокинута, рассыпав темный порошок, который аккуратно собирали два единорога.

Если одна бочка вмещала столько пороха… Здесь были сотни бочек; жаль, что мои магические пули не смогут создать искру. Мне нужно нечто зажигательное для этого, возможно граната или огнемет.

— Планируете вечеринку?

— Учитывая возможность захвата этой базы, будет неразумно оставлять бункер полный пороха наемникам или Поджигателям. Мы загрузили как можно больше, а остальное запечатали, — сухо ответил он. Мы прошли через толстые двери к другой комнате, забитой множеством ракет и ящиков с боеприпасами. Да здесь достаточно боеприпасов, чтобы тысячу раз вынести все живое в Эквестрии!

Зачем, во имя Селестии, любой стране нужно было так много патронов?

Пройдя дальше, мы очутились в гораздо более ветхом помещении. Зная сколько времени, и усилий ушло у них на починку орудий, восстановление всего корабля заняло бы у них столетия. Ржавчина была повсюду, большинство талисманов были уничтожены. Все же, под копытами рычало что-то наподобие двигателя или источника питания, и нам попадались техники, пытающиеся заставить работать другие части корабля.

Наконец, мы достигли пустого склада, еще сильнее проржавевшего и провонявшего рыбой. Клетки, в которых в другом помещении хранились бочки с порохом, были пусты и превращены в тюремные камеры.

— Так… собираешься отправиться к Старейшине прямо сейчас? — спросила я.

Он шмыгнул носом, дав мне понять, что ничего не может обещать.

— Нет. У меня есть и другие обязанности. Но я проинформирую её, что ты ищешь встречи с ней.

— Если ты хочешь знать, где находится моё… прекрасное, полнофункциональное Стойло… ты дашь ей знать обо мне до того, как вы начнете стрелять из пушек, — сказала я и мы вошли в пустые клетки. Команда «Морского конька» разом поднялась, как только нас заперли напротив них.

Аколит еще раз шмыгнул.

— Да, но Старейшина очень занятая кобыла. Еще и война, как ты знаешь. Я удостоверюсь, что она узнает о тебе.

Я вздохнула. Конечно удостовериться. С этими словами он вышел.

— Блекджек? Это ты? Ты цела? — Масленка оглядывалась по сторонам. Ах да. Я была единственной пони видящей в темноте.

— Блекджек? — болезненно хныкала кобылка в темноте. Я огляделась, но остальные клетки были пусты.

— Траш? Где капитан Траш? — спросила я.

— Здесь. В очень плохом положении. Когда она учинила достаточно неприятностей, они заставили её войти в шар памяти, и она до сих пор не очнулась. Прошло уже несколько часов! — проворчал Тарбутс.

Я вспомнила себя в похожей ситуации, заперта в шаре, пока Священник не вытащил меня оттуда. Мне показалось, что я заметила Бисквит позади них. Услышала знакомые всхлипывания где-то в темноте помещения.

— Кто это?

Повисла неприятная пауза, затем Масленка тихо произнесла:

— Морские пони. Они… тоже в плохом положении.

Морские пони? Вот дерьмо!

— Пайсиз? Капри?

Какой идиот бросил их сюда без воды?

— Блекджек… — донесся слабый голос Пайсиз. — Пожалуйста… помоги…

— Так. К плану Б, срочно, — я стянула глазную повязку. — П-21, у тебя есть хоть одна заколка, которую они пропустили?

— Нет. Они тщательно все обыскали. А что, у тебя есть? — удивился он.

— Угу! Они обыскивали меня, но не повязку.

Я сорвала подкладку и аккуратно левитировала заколку. Сияние магии было единственным источником света в помещении. Передав жеребцу заколки, я сняла часть моей «скобы», которая оказалась отверткой.

Он поглядел на инструменты, затем на меня.

— Селестия спаси нас… Блекджек поумнела. Отлично, подсвети мне своим маленьким рогом.

— Компактный! Не маленький! — Сейчас я ему так подсвечу! Я осмотрелась в поисках металлолома, который смогла бы левитировать и максимально сосредоточилась, пока П-21 работал.

Щелчок, и дверь открылась. Вот почему этот жеребец был настолько крут. Только он мог взломать замок почти в полной темноте.

Дверь клетки экипажа «Морского конька» поддалась так же быстро, выпуская четырех пони. Потом мы двинулись к следующей камере… и я остолбенела. Меня не особо заботило то, что рыбы были водными существами. О них я знала только из картинок в книжках, вместе с упоминанием о том, что они живут в воде.

Я никогда не думала что произойдет, если вытащить их из воды…

Пайсиз и Каприкорн лежали на полу. Их чешуя потрескалась и шелушилась, кожа кровоточила многочисленными ранами, плавники прилипли к полу. Капри была без сознания, возможно мертва. Розовая морская пони частично приклеилась к своей сестре. Им нужна была вода, срочно, и кто бы ни бросил их сюда в таком состоянии, должен был умереть.

Хорошо, что ранее мне повстречались Крампетс и Паладин Стронгхув. Теперь же я была в настроении пострелять, когда дело дошло до Рейнджеров. Я стала на колени, пока П-21 осматривал замок.

— Держитесь. Мы вытащим вас отсюда… найдем пожарный шланг и ведро или еще что-нибудь.

— Мамочка… пожалуйста, мамочка… — тихо всхлипывала Капри. — Не монстры… нет… мы не монстры… — Конечно же нет. Ни один пони… я собиралась спасти их… ни один пони не заслуживал подобной смерти!

— Открой. Пожалуйста… открой… — умоляла я. П-21 нахмурился, потирая колено, и приступил к работе. Отвертка задрожала… замок медленно повернулся…

И заколка сломалась.

— Нет! Нет! — я ударила замок со всего размаху.

— Блекджек? Каков план Б? — раздался в темноте голос П-21. Я левитировала тряпку, чтобы все видели хотя бы бледное свечение.

— Выберемся отсюда и найдем её сами, но…

— Ты сможешь это. Ты и Рампейдж. Идите, — он мрачно оглядел остальных. — Ну, не стойте здесь просто так. Принесите мне что-нибудь подсветить, найдите заколку и ведро воды!

Я благодарно улыбнулась ему.

— Точно.

Крупный Тарбутс закинул Траш за плечо.

— Как только освободите их, доберитесь до своего корабля. Нам понадобиться по-быстрому убраться отсюда, если мы не сможем встретиться с Лакуной. — вздохнула я, — Я очень сильно надеюсь, что план В готов. Потому что такими темпами, план Г — единственное, что у нас осталось.

— Расслабься. Уж в планах Г я преуспела, — скромно отозвалась Рампейдж.

— Я припомню это, когда Стил Рейн превратит тебя в красный туман, — пробормотала я, открывая дверь.

Пони в странной серой броне вскочила на копыта, увидев открывающийся люк. Она потянулась к лучевой пушке, когда Рампейдж прыгнула на кобылку, обернула копыта вокруг её шеи и перекинула через себя. Синяя пони лежала без сознания. Рампейдж ухмыльнулась и протянула мне оружие.

— Ты забыла. Я специалист по ближнему бою, Блекджек. Забирай её броню. Пригодиться, когда начнут стрелять.

Я раздела кобылку, передавая П-21 все, что не было оружием, и оделась как одна из Стальных Рейнджеров.

— Если первым мы встретим Стил Рейна… мне нужно поговорить с ним.

— Поговорить? Эээ, Блекджек… ты не находишь это немного самоубийственным? — поинтересовалась полосатая кобылка, когда я начала подниматься. Это очень большой корабль… и мне нужны были направления.

— И, не обижайся, Блекджек, но как ты узнаешь Старейшину при встрече? Я и представления не имею, как может выглядеть Старейшина Стальных Рейнджеров.

Я вздохнула.

— Она либо носит огромную шляпу, причудливую пушку, одета в самую нелепую форму, либо окружена пони, которые с радостью нас прикончат.

Неужели я обязательно должна продумывать все наперед? Я смогла пробраться на борт, ведь так? Не могу же я думать обо всем в одиночку?

* * *

«Селестия» одновременно пребывала в двух состояниях: свежеотремонтирванная машина войны и заброшенная развалина, оба были не более чем в десяти футах друг от друга. Одна секция выглядела проржавевший до основания с яркими гудящими лампами, тогда как другая была как-будто застывшей во времени. Я не имела представления, почему было так. Где-то здесь был инженер, заслуживающий хорошего пинка. Еще здесь было полно указателей на неведомом мне языке.

Мы вошли в помещение, раньше бывшее столовой, но теперь превратившееся в пылесборник… за исключением отпечатков копыт, тянувшихся вдоль пола. Я увидела красную полоску впереди и прижалась к стене. Еще одна красная полоска медленно двигалась перед нами. Я заметила колыхания красного одеяния, Старший Аколит мерил шагами комнату.

— Разве ты не должен готовить орудие? — донесся голос Стил Рейна, моя грива стала дыбом, и глаза расширились. Он был здесь. Прямо здесь!

— Послушай, — прошептала я, и Рампейдж навострила уши, завидев Стил Рейна. К моему облегчению, он был вооружен комбинацией из скорострельной пушки и автоматического гранатомета… что по-прежнему было плохо для нас, но гораздо лучше, чем мгновенная смерть с двухмильной точностью.

— Охранница здесь, — ответил Напалм Страйк.

— Невозможно. Я расставил солдат с приказом её уничтожить. Она даже близко здесь не может быть, — отозвался Стил Рейн.

— Она пришла к нам со своими друзьями и без лишнего шума сдалась. Даже предложила координаты её Стойла в обмен на возможность поговорить со Старейшиной — настаивал он, затем добавил, — Я обязан известить её. Присяга…

— Присяга! — зарычал Стил Рейн. — Что в наши дни хорошего в Присяге? Мы клянемся подчиняться престарелым кретинам, обладающим мощью принести порядок этому городу, но отказывающихся делать это! Они могут использовать этот корабль, чтобы снести стены Ядра и использовать скрытые там богатства для создания светлого будущего. Присяга… — фыркнул он с отвращением. — Только полный дурак следует глупым клятвам.

— Но Старейшина…

— Отжила своё. Я лично говорил со Старейшиной Коттедж Чизом и Звездным Паладином Новой об этом! Наивным оптимистам наподобие Стилхувза и Стронгхуфа здесь не место. Они — расходный материал для города. Но пони как мы, у которых есть способность видеть потенциал технологий и мужество использовать их… мы — будущее!

В его голосе уже не было прежней скрытности; он пылко дрожал с каждым произнесенным словом.

— Она все равно рано или поздно узнает! — возразил Напалм Страйк. — И тогда не избежать вопросов.

Долгий и тихий смех раздался в ответ.

— И что? Пусть задает свои вопросы. Но пусть это будет после того, как мы превратим Арену, Коллегиум и Небесный порт в руины. После нашей победы, неважно насколько она будет против. И когда старая кляча уйдет, либо ты, либо я заменим её. Тогда перед нами откроется путь в светлое будущее.

— Полагаю, ты прав, — угрюмо произнес Страйк.

— Заставь эту пушку стрелять. Чем раньше мы раздавим врагов, тем лучше, — закончил Стил Рейн. — Позволь мне разобраться с Охранницей.

Я не могла поверить в свою удачу! Это именно то, что я хотела услышать! Я прикусила губу, борясь с желанием кричать от восторга. Потом наступила тишина, и мои уши встали торчком. Затем Стил Рейн громко произнес: — Знаешь, технология — самое настоящее чудо. Взять к примеру эту силовую броню. Изолирующий дыхательный аппарат. Талисман ремонта. Броня сама по себе. Тяжелое вооружение. Но знаешь, что самое полезное?

Я нахмурилась и поглядела на Рампейдж.

— «Локатор Ушки на Макушке», — закончил он замогильным голосом. Затем последовал взрыв, и автоматический гранатомет снес дверь, за которой мы укрылись. Рампейдж в мгновение ока схватила меня и отбросила, взрывы разорвали её на клочки. Отлетев в сторону, я едва успела подняться на ноги, когда он появился в проеме и выпустил очередь из минигана, заставив мою задницу пылать от боли.

В действие официально вступил план Д: бежать со всех ног! Пока Стил Рейн гонялся за мной, П-21 с остальными могут безопасно уйти, как и Рампейдж сможет регенерировать. Мои ноги звякали и дергались, зад горел, он продолжал погоню. Я пыталась закрывать двери, пока пробегала мимо, но они были слишком тяжелыми для моей магии. Я не осмеливалась остановиться со Стил Рейном на хвосте. Я пропустила лестницу, с моими резиновыми ногами я и думать не могла о беготне по ступенькам. Один неверный шаг, и прощай Блекджек.

Я отважилась оглянуться и заметила его, проходящего сквозь один из дверных проемов, моя челюсть отвисла, когда я заметила, как он изящно изгибается телом и легко проходит сквозь тесные проходы. А я с трудом пыталась держаться впереди него. Мне нужна была дверь. Нечто, что я могла закрыть. Я пронеслась мимо кобылки без брони, которая шагнула за мной и была разнесена на части гранатами!

— С дороги! — завопила я, пробегая мимо двух единорогов.

Наконец, я свернула и наткнулась на крутую лестницу. Мои ноги разъезжались, пока я взбиралась вверх по ступенькам. Я толкнула люк над головой, мой рог боролся с заржавевшим маховиком. Стил Рейн показался из-за угла, как дверь скрипнула и открылась в залитую дождем посадочную площадку на корме судна. Несколько прожекторов освещали её ярким светом. Из коридора последовал взрыв, осыпавший меня рикошетящими осколками.

Я уже упоминала, насколько ненавижу Хуффингтон?

Двое кобылок подскочили ко мне, лежащей и корчащейся от множества маленьких отверстий в моей шкуре.

— Не двигайся! — прокричала одна, доставая лечебное зелье. Я жадно проглотила его. Затем по всему кораблю раздалась тревога. Одна кобылка закричала другой: — Нужно спуститься на нижнюю палубу! До того…

«Селестия» выстрелила.

Пушка была в доброй сотне футов от меня, но силы выстрела оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя как после удара кувалдой. Возможно лечебные зелья спасли мои уши, но несколько минут я просто корчилась на земле. Далеко на юго-западе расцвел огненный цветок. Я быстро восстановилась, наверное, к этому моменту я уже успела привыкнуть к тому, что меня постоянно взрывают. Я спустила кобылок вниз. Стил Рейна не было видно, и я не могла просто так бросить их здесь.

Затем я побежала по взлетной палубе, но волны, звон в голове и резиновые ноги вновь послали меня лицом вниз. Холодный дождь лил не переставая. Я очень хотела немного Бака. Чего-то… чего угодно… лишь бы выбраться отсюда. «Селестия» выстрелила снова, прекрасный язык пламени осветил ночь. Распластавшись на палубе, у меня была небольшая защита, хоть выстрел и добавил ощущение растоптанности.

— Прекратите… уже… стрелять… — пробормотала я.

— Слышала это? — прогремел усиленный броней голос Стил Рейна, и он вышел под дождь. — Это — рев технологии. Мощи! Этот звук разнесется по всей Эквестрии, когда мы наконец займем положенное нам место!

Он медленно подошел ко мне.

— Это весьма щедрый подарок с твоей стороны, Охранница. Война. Предлог вычистить этот город от швали, которая стоит на пути к нашему наследию. Мы уничтожим каждого, кто противостоит нам. Мы поставим технологию нам в услужение! Не оставим её гнить в каком-то бункере.

Я с трудом поднялась на копыта.

— Ты убиваешь невиновных… — я вложила весь свой гнев, чтобы сосредоточиться. — Я видела казненных!

— Просто избавляю Хуф от лишних ртов. Зачем тратить ресурсы на этот мусор? — ответил он, стоя под проливным дождем. — Ты никогда не сможешь по достоинству оценить важность и полезность технологии.

Я выпрямилась и поглядела на него.

— Ой, даже не знаю. Я уже оценила необходимость в горячей воде, мыле и действующих туалетах — я медленно улыбнулась. — Знаешь, что я еще ценю? — я могла только представлять, как он хмурится, пока я, пошатываясь, стояла перед ним. — Тишину.

Я указала копытом позади него, там стояла и смотрела на него единорог, прикрытая заклинанием от дождя. Я была права во всем, кроме шляпы. Старейшина Кранчи Кэрротс выглядела настолько твердой, что, казалось, могла жевать сталь и писать гвоздями… Внезапно, я почувствовала, что наказание продлится до конца моих дней… хотя, вполне возможно, что так и будет. Оранжевая кобыла левитировала рядом с собой изысканное оружие и смотрела вниз разъяренным взглядом. Вокруг неё собралось множество пони в силовой броне и аколитов.

Рядом с ней стояли Скотч Тейп и Глори.

— Старейшина? Что происходит? Я…

— Любишь же ты трепать языком, — прокричала Скотч Тейп, потянулась к своему ПипБаку и нажала кнопку. Его голос раздался в записи, громко и четко. Никто не сдвинулся. Своим улучшенным зрением я разглядела пролетающую Лакуну, сбросившую мне броню и сумки. Я улыбнулась и сменила дырявое одеяние Рейнджера на свою… менее дырявую броню Охранницы. Я надела одну из моих сумок. Оливковая кобылка усмехнулась: — Предоставлено радиостанцией Блекджек.

Я улыбнулась, постукивая по замотанному лентой ПипБАку.

— Технология — чудо, не так ли?

— Звездный Паладин Стил Рейн. Вы продемонстрировали полное неуважение нашему ордену, клятвам и своему положению. Есть у вас, что сказать в защиту? — старая оранжевая кобыла смотрела на него испепеляющим взглядом. Возможно, я сделала ей одолжение этой записью, но я помнила, что не уладила то, за чем пришла.

Несколько секунд он просто стоял, затем медленно повернулся к ней.

— В защиту? Что из сказанного мной неправда? Сколько поколений впустую потратило свои жизни, охотясь за вооружением и технологиями, чтобы оставить их гнить! Сколько еще поколений будут страдать от некомпетентных лидеров вроде вас, которых заботят только клятвы и правила, и которые не делают абсолютно ничего? — Он указал на неё. — Впервые за все время, у нас есть непревзойденное оружие против наших врагов. И ты — единственная, кто стоит между нами и будущим, которое мы заслужили!

Я закончила снаряжаться и огляделась. Затем нахмурилась. Все шло не так, как надо. Теперь не все пони смотрели на Стил Рейна. Все больше и больше Рейнджеров поворачивались к Старейшине. Вот… дерьмо. Откуда у меня вдруг взялось чувство, что все сейчас полетит к чертям собачьим?

Я пришла, чтобы остановить эту сраную войну! Не развязать еще одну между самими Рейнджерами!

— Да вы что, совсем, блядь, сдурели? — закричала я и встала между ними. — Что с вами такое? Плевать мне на то, что вы хотите делать с технологией, но почему вы настолько зациклились на ней, что игнорируете все то дерьмо, что причинили всем пони в Хуфе? — Я указала в сторону берега. — Прямо сейчас, Стронгхуф и Крампетс борются за жизни пони, надеясь, что вы вытащите головы из своих бронированных задниц. Я пришла сюда с этой надеждой. Я добровольно передам координаты моего Стойла, если вы прекратите эту ебаную войну!

«Пожалуйста», мысленно молила я. Не делай этого.

Старейшина глядела на меня, её суровое выражение смягчилось.

— Спасибо за добрые слова, Охранница, но это наши внутренние дела. За твою помощь в обличении Паладина, я прощаю тебя и эту молодую кобылку, вы можете идти.

Она указала на Стил Рейна.

— Паладины, арестовать его!

Никто не двинулся. Затем один бронированный пони медленно приблизился к нему. Затем еще один. И еще. На миг, мне показалось, что здравый смысл возобладает и бессмысленная бойня закончится. Иллюзия разрушилась, когда они дошли до Стил Рейна… и повернулись к Старейшине, стоя плечом к плечу. Затем больше половины пони присоединились к ним.

— Да будет так, — мягко произнесла Старейшина.

Вот дерьмо…

Она спустила курок, посылая разряд. Рейнджера, оказавшегося на пути, охватило молниями, и огни его брони погасли.

Ответом оказался шквал гранат и ракет. Старейшина исчезла за щитом и отступила, пока оставшиеся аколиты продолжали перестрелку. Меня это не заботило, но Глори и Скотч были там. Из сумки показалась моя винтовка, Рейнджеры осознали, что я все еще представляю угрозу, я послала очередь трещащих синих пуль в их сторону. Безумие достигло апогея. Уж я то постаралась…

Некоторые пони не хотят становиться лучше.

— Забери Глори! — прокричала и подумала я максимально сильно, поднимаясь по ступенькам к палубе с орудием. Не знаю, слышала или ждала меня Лакуна, но она нырнула к ним с небес, и они исчезли в фиолетовой вспышке. Рядом с «Селестией» медленно отчалил «Морской конек». Мне осталось выжить достаточно долго, чтобы аликорн вернулась за мной. Возможно минуту. Или две.

Две минуты — цела жизнь, когда восемнадцать пони в силовой броне палят по тебе. Они двигались вперед по кораблю, тесня Старейшину и лояльных ей аколитов. Я была удивлена, увидев Напалм Страйка сражающегося по её сторону, оранжевый единорог призывал языки пламени и взрывающиеся огненные шары. Раненную Старейшину оттаскивали назад.

Насколько бы эта война не была ужасной, я не могла позволить Стил Рейну наложить копыта на этот корабль. Должна быть причина для применения оружия. Нельзя стрелять просто потому, что можешь это! Упоминая Стил Рейна, он, похоже, двигается прямо ко мне. Звездный Паладин выбрал меня своим личным врагом, моим ответом послужила очередь шоковых пуль. И все же, я металась между укрытиями гораздо чаще него, стараясь избежать смерти от его автоматического гранатомета. Мне нужно подняться выше. Убраться отсюда. Возможно встретиться со Стронгхуфом и Крампетс и предпринять… что-нибудь…

Я не могла просто сдаться.

Я вскарабкалась к орудию, затем поднялась по узким ступенькам на верх тяжелобронированного сооружения. Перестрелка была настолько интенсивной, что мне казалось, какой-то пони стреляет по Лакуне, не давая ей приблизиться. Выбралась ли Рампейдж? Что насчет П-21 и морских пони?

— С минуты на минуту, Лакуна…

Затем он забрался на орудие напротив меня. Я скользнула в З.П.С. и выпустила четыре очереди… из-за дождя попали только две. Мне удалось выдавить три магические пули, которым повезло больше. Они ударили в его шлем, вырывая куски дымящейся стали.

Он оказался на удивление красивым жеребцом…

Затем меня окутала тьма, когда его гранаты взорвали орудие передо мной. Я закричала, когда огонь полыхнул мне в лицо, а шрапнель глубоко изрезала мою плоть, я отчаянно пыталась стереть кровь с глаза. Мне нужно видеть! Если я не могу видеть… почему тогда не могу стереть кровь?

Кровью оказался мой глаз…

Мое копыто дотронулось до ужасной раны на месте моего глаза. Мне нужна Гидра. Лечебное зелье. Хоть что-то! Мои копыта боролись с сумкой. Затем рявкнул миниган, и боль пронзила плечо. Ну хоть сумка открылась.

— Вынужден снова поблагодарить тебя, — сказал он откуда-то позади, пока я копалась в сумке. Это Гидра? Мед-Икс? Рад-Икс? Еще одна очередь вгрызлась в мою метку, и я закричала, дернувшись и упав на сумку, рассыпая шприцы.

— Ты побудила меня к действию. Теперь мы сможем начать наш путь. Путь к светлому будущему.

Очередная очередь в другой бок. Я пыталась отстреливаться… но магазин опустел, а вслепую зарядить его я не могла. Я отчаянно пыталась нащупать что-нибудь… хоть что-то…

Мое копыто наткнулось на плоский ящичек, и я почувствовала, что он открылся. Мое другое копыто ощутило гладкий, тяжелый цилиндр. Я замерла, холодея от находки.

— Иду… — раздался голос Лакуны в моей голове.

Спасибо, Лакуна. Но я не могу оставить корабль в копытах безумца. Изнутри сумки, я открыла казенник и дослала серебряную пулю в ствол. Я услышала щелчок оружия и гул систем, соединяющихся с моим ПипБаком.

— Блекджек, не делай этого, — сказал Крупье. Я не обращала внимания, пытаясь встать на копыта. — Ты знаешь, что произойдет…

— Да, но хуже мне уже от этого не станет…

— Блекджек… нет…

— Я сделаю это, — ответила я. Времени на безумие у меня больше не было. Я должна остановить это наверняка, даже если это будет последним в моей жизни…

Стил Рейн прервал свою тираду, когда я достала заряженную Причуду из седельной сумки.

— Это еще что такое? — спросил он, я нацелила оружие. — Ты же не думаешь, что сможешь попасть им куда-нибудь, да?

— Возможно… — ответила я, входя в З.П.С. с привычной легкостью. Я мысленно говорила «да» снова и снова. Покалывающее ощущение магических полей, окружающих меня. Чувство обездвиженности.

Вот… собственно и все. Причуда выстрелила.

Прямо вниз.

Не уверена, что было хуже, звук выстрела Причуды, испарившей два фута усиленной брони подо мной, или чудовищный взрыв, последовавший за ним. Я почувствовала давление жидкости в каждой клеточке моего тела, магией запертой под кожей. Только магические поля удерживали меня от мгновенной смерти, но когда они угасли, я почувствовала, как орудие поднимается все выше и выше, как если бы летело. Все полетело кувырком, верха или низа не существовало. Остались только взрыв, скрежет стали и корежащегося металла.

Я ударилась о холодную, соленую воду, покачиваясь на волнах и ощущая как соль жалила мои окровавленные глазницы. Я едва могла двигаться. Где-то рядом раздавались крики и шум корабля. Моя броня… скобы… якорем тянули меня на дно. Затем я услышала стон металла над собой. Я подняла свои разбитые копыта, и сокрушительный удар отправил меня в холодную бездну.

«Забавно, Глори…», мелькнула последняя мысль, пока меня тянуло все глубже во тьму… «только на везучую пони типа меня лодка смогла упасть… дважды»

Заметка: Новый уровень.

ОШИБКА: ВЫХОД ЗА ГРАНИЦУ БЫТИЯ.

ОШИБКА: ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ ПРЕДЕЛ НЕСТАБИЛЕН.

Глава 17

Тьма

«…»

После ухода из стойла в первое время, я чувствовала, как моя жизнь становится непрерывной борьбой. Против врагов или тайн или просто несчастий моих друзей. Это всегда было соревнованием, между мной и Крупье, в то время как Пустошь пытается разломить тебя на две части. Он пытался. И это ему удалось в Девяносто Девятом. Он подобрался очень близко в те времена. Но у меня всегда получалось выбраться обратно. Конечно, я могла бы просто отступить и позволить себе умереть, даже тогда. Но я не могла. Я знала, что я не искупила всего того, что натворила. Я все еще надеюсь, что у меня ещё было что-то, что я могла дать. Хотя бы немного мира. Что-нибудь, чтобы привлечь внимание Пустоши ко мне, чтобы она оставила невинных в покое.

С тех пор как я покинула Стойло, моя жизнь превратилась в бесконечную борьбу. Против врагов, тайн или несчастий моих друзей, это всегда был лишь вопрос времени, когда Крупье раздаст мою последнюю руку и Пустошь окончательно сломит меня. Она старалась. Преуспела в Девяносто Девятом. Временами была очень близка к этому. На расстоянии предохранителя. Но я всегда выкарабкивалась. Конечно, я могла бы прекратить бороться и позволить себе умереть. Но я бы не решилась. Я знала, что не искупила свою вину. У меня все еще была надежда, что я могу как-то помочь. Дать немного покоя. Мира. Все что угодно, лишь бы отвлечь внимание Пустоши на себя и позволить невиновным пожить чуточку дольше.

И я не сдалась.

Я еще пока не сломлена.

«Селестия»… часть её… рухнула на меня с ужасающим скрежетом, подчеркнутым ударами, стонами и взрывами. От удара я погружалась все глубже и глубже в холодную бездну, мои раны горели в соленой воде. Скобы на ногах и потрепанная броня якорями тянули меня ко дну. Возможно, здесь моя жизнь окончится…

Но не сейчас.

Плаванье никогда не было частью моих навыков, и сейчас, со всей этой водой окружающей меня, я даже не знала где верх или низ. Все что я могла, так это барахтаться. Я помнила, как раньше плавала в ванне и поэтому надеялась, что выбрала правильное направление.

Потом я врезалась в бронированный корпус. Металл вибрировал со страшной силой; я ощущала напряженное гудение пластин брони, пока «Селестия» разрывала себя на части. В отдалении слышались взрывы. Мои легкие горели, пока я на ощупь продвигалась вдоль поверхности.

«Выше».

Примитивные инстинкты кричали во мне.

«Дышать!».

Пузырьки вырвались из носа, пока я ползла как жук.

Еще немного…

Затем моя голова оказалась в воздушном кармане, я хватала ртом воздух, слыша крики и стоны металла и множества пони. Я сожалела об этом. Я знала, что не все аколиты или новобранцы заслужили умереть здесь со мной. Только в одном я была точно уверена, Стил Рейн никогда не сможет еще раз выстрелить из орудий «Селестии». Если он смог выстрелить два раза, ничто не смогло бы помешать ему сделать это еще две сотни раз.

Но все же, я не желала им всем подобной смерти.

Я не имела представления где находилась. Внезапно, рядом со мной вынырнула пони, истерически крича и хватая воздух. Её машущие копыта схватили меня и снова погрузили под воду. Неистово бьющие копыта попали мне в голову, и я почти потеряла мой драгоценный глоток воздуха. Я могла бы вынырнуть и сразиться с ней за лишнюю порцию кислорода, оставшуюся в кармане, но я уступила его ей. Удачи. Я тонула вдоль перевернувшегося корабля, слыша хлещущую воду где-то поблизости. Вероятно, я проделала огромную дыру в днище этой штуки. Я обнаружила еще один карман, едва вместивший мою мордочку, но этого хватило, чтобы откашляться и схватить пару глотков воздуха.

Еще немного. Совсем чуть-чуть…

Раздался еще один взрыв, пластины сверху дернулись и полетели мне в голову. Теперь меня прижало к обломкам и понесло в направлении обратном всплытию. Я вдруг представила перевернутый корабль, обрушивающийся на дно и оставляющий после меня кровавое пятно! Я барахталась, пытаясь убраться как можно дальше от обломков. Затем я почувствовала себя погрузившейся в скользкую трясину, обволокшей каждый закоулок моего тела, когда корабль издал окончательный, усталый стон. Грязь хлюпала как внутренности радтаракана, а меня выбрасывало в воду.

Мои ноги вяло работали, пытаясь выбраться, я чувствовала завихрения соли вокруг себя. Рот медленно открывался и закрывался… мне нужно вздохнуть… Поднялись пузырьки, и я ощутила как задние ноги погрузились в липкую грязь. Мой круп коснулся дна, я сидела, ощущая жжение моих, требующих кислорода, легких… затем холод распространился по груди. Не так уж и плохо… Потрошение гораздо хуже… Я чувствовала, что угасала.

Ты выиграл, костлявый сукин сын. Теперь дай мне отдохнуть… я так… устала…

* * *

Давно я так хорошо не высыпалась. Я зевнула и потянулась, затем мигнула… еще раз, и обнаружила себя внутри стеклянного яйца. Я глядела на край странной маленькой капсулы, открывая один глаз и закрывая его. Открывая и закрывая другой! Я моргнула еще раз, чтобы убедиться в реальности происходящего!

— Да! — обрадовалась я и вскинула копыто… белое и гладкое, не болтающееся из-за резиновых костей и без отвратительных опухолей. И без ПипБака…

Я была жива. Цела! Полностью невредима, и в первый раз, за все время, чувствуя себя здоровой и живой. Как же давно во мне было столько энергии? Я заметила небольшую красную кнопку в стене, обозначенную как «открыть» и нажала её. Мне было любопытно, что скрывается за чудом моего…

Дверь распахнулась в обчищенные развалины спальни Вэнити. Кроватью служил грязный коврик, стол подпирал дверь. Я находилась в округлой капсуле похожей на те, что были в клинике Флаттершай. Небольшой, собранный на скорую руку магический генератор работал рядом с ней. Что я здесь делаю? Я беспокойно огляделась. Где мои друзья? Что случилось?

Труп двинулся на кровати. Нет. Не труп, а ужасающе близкий к смерти пони. Темная шкурка вся сплошь покрыта шрамами. Его метка была умышленно оторвана. «Ловкач» было выжжено вместо неё. Он медленно выполз. Богини, какой же он тощий. Даже слишком тощий.

— П-21? — Он отпрянул, потом с трудом покачал головой. Настолько грязная грива, что я не могла определить цвет, была откинута с блеклых золотых глаз. Окровавленный обломок рога выходил из лба. Он смотрел на меня будто на привидение, затем его губы скривились в подобие улыбки. — Священник…

Полумертвый жеребец кивнул.

Я приблизилась к нему, он в испуге попятился.

— Что… что случилось? Где мои друзья?

Он вздрогнул, медленно подошел к выбитому окну и указал вдоль дороги. В сторону Капеллы. Недобрый гул висел в воздухе, единственная нота, которая повторялась снова и снова.

— Но…

Жеребец покачал головой, затем широко открыл рот, показывая обрубок на месте языка. Он виновато пожал плечами.

— Как… долго?.. — ошарашено произнесла я. Его копыто медленно поднялось и простучало пятнадцать раз. — Пятнадцать… недель? — Он покачал головой. — Месяцев? — Еще раз. — …Лет. — Он кивнул. Пятнадцать лет? Я качнулась, но взяла себя в копыта и поглядела на шатающегося жеребца.

— Но… почему я здесь? Что случилось? Где мои…

Он прилег на землю, одним глазом глядя на меня. Его губы беззвучно двигались, затем закрылись, и он испустил последний вздох.

Нет. Это все неправильно. Очень-очень неправильно! Мне нужно оружие, броня и друзья рядом со мной! Я оттолкнула стол и распахнула дверь.

Хуффингтон возродился.

Остатки особняка Блюблада были подчистую снесены. Остались только маленькая куча обломков и угол. Я глянула по направлению Ядра. Облака пропали, как и небо за ними. От горизонта к горизонту, сплошная стена зловещего зеленого свечения наполняла небеса, окрашивая их гнетущим цветом. Ядро было окружено ореолом зеленого света, распространяющегося повсюду. Башня Шедоуболтов высилась как кинжал, пронзающий небо, земли вокруг острова были подсвечены тысячами огней. Гудящий звук продолжался, как-будто пел сам город.

Я пробралась сквозь груды мусора и побежала по разбитой дороге к Капелле. Куда я еще могла идти? Я пронеслась мимо первых пустующих лагерей. Затем нескольких, заполненных земными пони. Потом других, но с земными пони, пегасами и единорогами. Затем с зебрами. Грифонами. Песчаными псами. Все сидели вокруг полыхающих огней. Никто не говорил. Не двигался. Они просто напевали эту единственную ноту, либо молча сидели, уставившись в пустоту. Ну хотя бы не убивали друг друга…

Кладбище было разрыто. Казалось, что кто-то пытался засадить его, но растения выглядели странно раздувшимися. Капелла выглядела заброшенной и недостроенной, оборонительные сооружения казались давно разрушенными. Я заглядывала в каждое здание, но они были пустыми, и только гудящий звук наполнял их. Наконец, я приблизилась к корпусу Капеллы. Надписи «Хуффингтон возродится» покрывали каждый дюйм здания.

Я медленно ступила в дверь, и мне в нос ударило зловоние. Несмотря на это, я все же сделала шаг внутрь. Затем еще один. И еще.

И обнаружила, куда делись все пони.

Над кучей маленьких тел возвышалось еще одно, побольше. Отрубленная голова маленькой желтой кобылки прокатилась мимо меня, пока она выбиралась из под тел. Ошметки плоти скатывались с неё, маленькие розовые глаза смотрели прямо на меня. Сложно было сказать, где кончается высохшая кровь и куски внутренностей, и начинаются полоски. Её губы растягивались все шире и шире, когда её копыта обнимали мертвую малышку… ту, что с красными полосами. Одну из множества, валяющихся рядом словно разбитые куклы.

Затем Рампейдж произнесла.

— Шшш… малышка наконец перестала плакать… теперь она мирно спит…

Я попятилась. Мне хотелось кричать. Все во мне кричало, пока Рампейдж хохотала.

— Вернись! Я помогу уснуть и тебе!

Я повернулась и побежала, не к городу, а к последнему прибежищу. Единственному, которое я знала. Я преодолела вонючие стойбища к холму, на котором стоял Звездный Дом. К моему облегчению, он казался нетронутым. То ужасное сообщение глядело на меня с каждой поверхности, но вот из дома вышла кобылка.

Оливковая кобылка с изумрудными глазами и синей гривой.

— Скотч! — радостно воскликнула я и побежала к ней. Она повернулась, глядя на меня со смесью шока и страха. Я заметила её растянутый от беременности живот, она глядела на меня, будто я была призраком. Я притормозила. Её метка была исполосована шрамами… и слово «РОЖЕНИЦА» выцарапано на боку. Под раной находилось девять пометок, три розовых и шесть синих.

— Блекджек? — мягко пробормотала она. — Ты очнулась… наконец очнулась…

— Скотч! Что случилось? Что… произошло с этим местом? — спросила я и плюхнулась на землю.

Она присела медленно, раскачиваясь взад-вперед.

— Ты… умерла. Почти. Морские пони вытащили тебя из воды… Лакуна и Глори откачали тебя. — Её глаза метались по сторонам. — Глори… она поклялась спасти тебя. И спасла. Она… она отдала ЭП-1101 Сангвину. Он сделал тебе новое тело… но сказал, что займет годы для тебя, чтобы… созреть. И нам осталось только ждать. Что мы и сделали… — её затрясло, по щекам побежали слезы. — И… все вдруг покатилось по наклонной!

Я потянулась, чтобы обнять её, но она откинула мои копыта прочь.

— Была война, Блекджек. Затем еще одна. И еще одна. На какое-то время казалось, что все повернулось к лучшему. Выходец из Стойла со своими друзьями совершили великие дела… разогнали облака… очистили землю… но они не знали, насколько плохо было здесь. Насколько ужасно. Хуффингтон возродился. Город проснулся… и ничто не могло помешать этому.

Я глубоко вздохнула.

— Что насчет наших друзей, Скотч? Я видела Рампейдж, — спросила я, глядя на небольшое сооружение в отдалении. — Где Глори? П-21? Лакуна?

— Глори… — её глаза повернулись к двери. — Я… я приношу ей поесть… как роженица, я получаю немного больше пищи…

Мой взгляд тоже скользнул к двери, кобылка слишком сильно тряслась, чтобы продолжать разговор и, прижав ногу к животу, отошла. Я медленно толкнула дверь. В комнате было темно. Гудение по-прежнему слышалось, но приглушенно, как если бы раздавалось издалека. Нечто ело из корзины в углу. Нечто серое. Я увидела крыло. Второе. Улыбка пробежала по моему лицу. Затем я увидела третье. Четвертое… Пятое…

Пурпурные глаза открылись, один за другим вдоль её шеи. Похоже, Сангвин пытался исправить и её. Возможно, экспериментировал. Или сделал это намеренно. Но эти пурпурные глаза потрясенно раскрылись и быстро зажмурились.

— Не смотри на меня… — прохрипела она низким, тяжелым голосом.

— Глори… как?.. — все, что я смогла выдавить из себя.

Груда плоти и перьев затряслась, слезы покатились по шее.

— Кроме тебя… у меня никого не было. Поэтому ничего не имело значения. Абсолютно ничего…

Она… позволила ему сотворить это?..

— Глори… я…

— Почему ты ушла? Почему тебе так хочется геройствовать? — спросила серая… пегаска… не своим голосом. — Ты бросала меня… постоянно… каждый раз… — Она снова закрыла глаза. — Брось меня… или убей… Я не выживу, находясь рядом с тобой, и не смогу жить без тебя, так что я мертва в любом случае.

Я попятилась.

— Хотела бы я, чтобы мы никогда не встретились… — прохрипела Глори. — Я жалею, что ты спасла меня тогда…

Мои ноги подкосились, когда дверь с размаху захлопнулась перед моим носом. Я сидела, тупо уставившись на дверь. Должен был быть способ исправить это. Вернуть её… к прежней форме. Я найду Сангвина и выбью из него способ, что исцелит её! Скотч Тейп сидела неподалеку, напевая эту медленную ноту. Я поднялась на копыта.

— Что… как это случилось? Что ты имела ввиду под Хуффингтон возродился?

Она не спеша двинулась к мосту.

— С помощью ЭП-1101 Сангвин подчинил город. Владыка пришел к власти и использовал фабрики под городом для изготовления оружия. Каждый пони, потерявший всё в этой войне, присоединился к нему. Каждая кобылка, что могла вынести жеребят, стала частью цикла размножения. А каждый жеребец — воином.

— Что насчет Выходца из Стойла? Остальной Пустоши? — спросила я, следуя рядом с беременной кобылкой. Я не могла поверить, что она… просто позволила этому случиться!

— Они пытались бороться. И боролись. Посылая ураганы, смерчи и ужасные заклинания… но в Хуффингтоне расположен институт мегазаклинаний… и с помощью ЭП-1101 он заработал снова. Мегазаклинание… за мегазаклинанием… за мегазаклинанием. Ты присоединяешься к Хуфу… или тебя уничтожают. Пони. Аликорны. Зебры. Грифоны. Драконы. Не имеет значения. С ЭП-1101 они могут делать все, что захотят. Поэтому ты приходишь в Хуф или умираешь, — мягко сказала она, пока мы шли. — Владыка убил Выходца из Стойла.

— Что?!

Я собираюсь применить план Г к этому «Владыке». Возможно, попытаюсь с помощью Рампейдж… или Глори как-то поможет… или… я оглядела беременную Скотч Тейп, она вздрогнула. Хватит использовать нас в своих дурацких планах, казалось молили её глаза.

— Что насчет Лакуны? П-21? Где они?

Если бы я смогла найти способ вернуть ЭП-1101… как-нибудь… как… хоть что-нибудь!

Она, дрожа, посмотрела на меня.

— Сюда… — прошептала она, склонила голову и двинулась к мосту.

Я последовала за ней. Она казалась такой… выжатой. Опустошенной. Я думала, что материнство замечательная вещь.

— Эм… поздравляю? Кто отец?

Она посмотрела на меня и я заткнулась. Никогда больше не спрошу её о материнстве. В её глазах было так много отчаяния и безнадежности, что я уяснила больше никогда не заикаться об этом.

— Владыка… Маджина и я его любимые наложницы… — все что она сказала. Вот… дерьмо.

Время заткнуться, Блекджек, и начать концентрировать как можно больше магии на пули, чтобы завалить ублюдка сразу, как я его увижу.

Мы шли вместе, бок о бок, к мосту. Некоторые уже шли в одну или другую сторону по мосту. Земные пони, единороги, гули, песчаные псы и множество других. Все гудели на одной, повторяющейся ноте, и двигались как мертвые. Цена такого мира была слишком высокой. Отрубленные головы торчали вдоль всего моста, все виды поровну были принесены в жертву Хуфу. Стены Ядра сплошь были покрыты ярко-красными надписями «Хуффингтон возродится».

Непрерывное гудение вызвало у меня головную боль. Нет, не просто гудение. Звук был похож на бур, вгрызающийся мне в голову. Больно было даже думать. Я глядела на существ со стеклянным взглядом, двигающихся словно машины. Некоторые болтали, кричали, дрались и сопротивлялись… но их игнорировали. По выражения тех, кто еще был способен реагировать, было ясно, что их больше раздражают, нежели волнуют эти вспышки.

Возвышающиеся башни, казалось, смотрели вниз на бесполезные куски мяса, снующие по их темным каньонам. Трещины и разрывы в башнях сочились ядовитым зелены светом. Фиолетовые лампы и желтые огни резко контрастировали, вызывая боль у меня в глазах. В этом городе абсолютно все было призвано причинять боль! Кем же был этот Владыка? Сангвин? Или может… Стил Рейн? Он казался более подходящим кандидатом. Каким-то образом он добрался до моего ПипБака… смог использовать его. Мой желудок скрутило и я закашлялась. Город сам по себе заставлял меня чувствовать себя паршиво.

И вот, я заметила Лакуну. Фиолетовая аликорн стояла безмолвно как статуя.

— Лакуна! — прокричала я и понеслась к ней.

Она глянула на меня, затем снова уставилась в пустоту.

— Лакуна?

Там оказался еще один аликорн, стоящий рядом и смотрящий в никуда. И еще один. И еще, и еще. Я посмотрела на тихо стоящую рядом Скотч, ожидающую. Рядом с Лакуной находилась куча камней; я стала на них и прикоснулась своим рогом к её.

Мир унесся прочь… за исключением раздражающего гудения. Я ощутила то же огромное пространство, что и в прошлый раз, но, вместо бурлящего моря шепчущих голосов, возглавляемых Богиней, теперь здесь раздавался все тот же всепроникающий гул. Он был везде. Внутри всего. В самих аликорнах.

— Лакуна? — позвала я… вопрос нестройным эхом прорвался сквозь эту единственную ноту.

— Лакуна! — крикнула я в гудящую тьму.

Затем, мягким, как у любовника, шепотом тьма ответила:

— Здесь нет никакой Лакуны. Никогда не было.

И тогда мягко, почти любовно, тьма ответила:

— Здесь нет Лакуны. Никогда не было.

Я попятилась и упала с кучи камней на круп. Скотч уходила, и я поспешила ее догнать. Мои глаза останавливались на каждом неподвижно застывшем аликорне. Я была удивлена, увидев среди них несколько жеребцов, но решила, что Сагнвин создал их с помощью «Химеры». Ни в ком из них не было жизни. Они были просто живыми машинами.

Мы прошли под отрубленной фиолетовой головой дракона, висящей на цепях. В его глаза были вогнаны шипы… я не оценила иронию. Под ней был размашисто написан ненавистный лозунг.

— Владыка — это Голденблад, не так ли? — спросила я, поджав губы.

Это имело смысл. Он знал о Спайке. Знал о Хуффингтоне. У него было много тайн. Он мог найти способ выжить и сейчас отвечал за этот кошмар. Таков, наверное, был его план с самого начала.

Похоже, я собиралась выяснить… Только…

Меня стошнило потоком пенистой воды. Думаю, это все, что было во мне. Внезапно я почувствовала себя… Неправильно. Совсем неправильно. Но это не имело значения. Я уже была почти у Владыки. Мы были на большой площади, вокруг которой, как надгробия, высились здания министерств. Площадь была разрушена взрывом, и сквозь трещины в тротуарной плитке пробивался отвратительный зеленый свет. Каждое здание… Каждое существо, пони и все остальные… Все они в унисон гудели одну и ту же ноту.

Мне хотелось петь. Хотелось кричать. Я хотела сделать что-то… хоть что-то, чтобы прервать этот монотонный гудеж. Но я не могла… В груди жгло, пока я медленно продвигалась сквозь толпу. Здесь было что-то вроде трона. Хорошо. Это сильно облегчило бы выстрел во Владыку. Там были кобылы, все беременные. Я заметила Скотч слева от трона, а справа — молодую зебру. А посередине…

— Привет, Блекджек, — поприветствовал меня П-21, толпа отступила под его взглядом, полным нескрываемой злобы. С моим ПипБаком на одной ноге и Причудой в другой, он сверкнул на меня глазами и холодно произнес, одновременно заряжая серебряную пулю в ствол и закрывая его. — Добро пожаловать в будущее.

Я не могла стрелять. Из всех пони он имел наибольшее право стрелять в меня. Я просто сидела, моя грудь горела огнем, пронзенная его ненавистью.

— Прощай.

Он поднял пистолет, и все засияло белым. Крик продолжался… и продолжался… и мой мир стал черным.

* * *

— Она жива? — взвизгнула Скотч.

Нет. Я не была жива. Это была не жизнь. Это был еще один кошмар. Мои легкие пульсировали, словно были на открытом огне, содрогнулись, вдохнув влажный воздух, и я закашлялась. Мой желудок сжался, пытаясь опустошить себя еще раз, но мне было уже нечем рвать. Я почувствовала поддерживающие меня копыта, когда я дернулась, закашлялась и глотнула воздух еще раз.

Жизнь не должна быть такой черной.

— О Богини, ее глаза, — сказала какая-то кобыла. Думаю, Масленка.

— Дайте ей Гидру. Дайте ее ей сию секунду, — потребовала Глори. Я вспомнила, как она разошлась неделю назад насчет того, насколько вредна Гидра. Как она вредна для меня. Но сейчас что-то было по-другому. Что-то изменилось. Последний выстрел из Причуды, я чувствовала, задел… задел что-то важное. Что-то неотъемлемое было повреждено. И пока Гидра унимала жгучую боль в моем лице, я терпела темноту. Глори начала рыдать.

— Дайте ей еще одну. Пожалуйста… — Я почувствовала ее крыло на своей мокрой щеке.

— Это… ничего не изменит… — слабо возразила Масленка. Из-за слабого свиста водного талисмана и качки я предположила, что мы были на «Морском Коньке».

— Дайте ей еще одну Богинями проклятую Гидру! — заорала на нее Глори. Она упала на меня, плача и крепко держа копытами, в то время как я хватала ртом воздух. Я приподняла копыто… нет… это не ощущалось как копыто. Я не знала, что это был за отросток, но все в нем двигалось неправильно. Другие голоса принялись беспокойно обсуждать, как мое состояние поменялось с «мертва» на «не мертва».

Лакуна показала мне. Я словно смотрела в зеркало. Видела, во что превратилась. В вещь. Нечто, что раньше было пони. И когда я лежала там, окруженная панической болтовней, я услышала тихий шепот Лакуны у себя в голове:

— Мне очень жаль.

«Да», подумала я в ответ.

Потом прокашлялась.

— Хватит… не надо… пожалуйста… не надо больше.

Глори сдавила меня еще сильнее, дрожа, и горячая жидкость стекала по моим щекам.

— Блекджек…

— Что случилось с «Селестией»? С Рейнджерами?

— Да кого волнует, что с ними случилось? — прорычал П-21. — Они или мертвы, или скоро будут! Каждый из них!

Я вздрогнула от гнева в его голосе, дрожащем и в то же время жестком.

— Меня это волнует, П-21, — сказала я так ровно, как могла.

— Корабль взорвался и перевернулся, — тихо произнесла Лакуна. — Капри и Пайсиз все обыскали в поисках тебя. Рейнджеры были вынуждены отступить на «Эпплджек». Потрошители, наконец, прорвали оборону базы, уничтожая всё на своем пути. Не знаю, выжил ли кто еще.

Мне показалось, или я действительно услышала беспокойство в её мягком телепатическом голосе?

— А где Рампейдж? — спросила я, навострив уши.

П-21 чуть сбавил голос:

— Она приковала себя к передней части лодки. Сказала, чтобы ей не позволяли приблизиться к тебе больше чем на двадцать футов.

О да, я представляла, как маньячка внутри нее жаждет прекратить мою боль.

— Капри и Пайсиз в порядке? — Я снова сильно закашлялась. В моих легких все еще плескалась вода. Ух… ненавижу тонуть. Я замолчала, заглушила кашель и стала бороться за каждый вдох.

— П-21 вызволил нас, пока ты ловила пули, — донесся откуда-то голос Капри. — Мы просто сделали то, что должен делать любой морской пони…

— Шу би ду… — тихо сказала Пайсиз.

— Прежде всего, как они вас поймали? — спросила Скотч.

— Мы были у дна, искали какую-то навигационную штуковину для Ориона. Но потом наткнулись на Рейнджеров, они вытаскивали боеприпасы с «Луны». У них было оружие, с копьями на веревках, и меня загарпунили.

— А меня поймали, когда я попыталась ее спасти, — буркнула Пайсиз.

— Они сказали, что мы шпионы Потрошителей, и этот ублюдок Стил Рейн назвал нас врагами Рейнджеров. Они собирались накрыть Коллегиум следующим. Сказали, что используют зажигательные снаряды.

Что?! Пони что, изобрели мегазаклинания, зажигательные бомбы и распихали их повсюду, где только могли? Что должно было стать следующим, зажигательная артиллерия? Зажигательные танки? Личный зажигательный пистолет? Зажигательная броня? Зажигательные тортики и закуски?

— Ты… ты спасла нас всех. Профессора… мою семью… всех, — сказала Капри, плескаясь.

— Спасибо, — шмыгнула носом Пайсиз.

Я лежала на копытах Глори.

— Считайте это отплатой за Джемини и Тауруса.

От волн донесся не то всхлип, не то всплеск.

Тарбутс прочистил горло.

— Стил Рейн должен был планировать подобный переворот не один месяц. Он не мог использовать пушки при Старейшине, находящейся у власти. Ты просто сделала так, что все это выплыло наружу раньше. Я уверен, с Рейнджерами в Хуффингтоне покончено. У них нет базы, куда они могли бы отступить, и, вероятно, они вернутся в Троттингем или Мейнхетен.

Я вздохнула от подобной глупости и пустой траты ресурсов. Я уже видела, чего могут добиться Рейнджеры если постараются. Крохотная группка способна спасти десятки жизней, если им это понадобиться. И некоторые из них именно так и поступали. Я была рада, что повстречала Паладина Стронгхуфа, Фрут Сэлэд и Крампетс. В них я видела благородство и порядочность, преобладающие над бесстрастностью и жестокостью. Я хотела завершить войну, и, похоже, мне это удалось.

Ура…

— Что насчет Потрошителей? — прохрипела я. Мне представилось, как П-21 скрипит зубами от одного их упоминания.

— Я не знаю. Некоторые из них вели обстрел базы. Но после выстрелов кажется… Кажется, они отступают. Я не знаю — пробормотал Маслёнка. Наступило долгое молчание. Зловещее молчание.

— Не знаю. Некоторые обстреливали базу. Хотя, после выстрела орудия, думаю… что они отступили. Точно сказать не могу, — произнесла Масленка. Затем повисла долгая тишина. Жуткая тишина.

Наконец Скотч спросила:

— Что мы будем делать сейчас?

Глори слегка вздохнула.

— Я тебе скажу что. Доставим Блекджек Сангвину, отдадим этот долбанный ПипБак, чтобы он исцелил её! Вот что мы будем делать!

Я было хотела возразить, но вода в моих легких заставила меня зайтись в кашле. Я пыталась сказать ей не делать этого.

— Нет… — единственное, что смогла я выдавить. Я видела, во что это могло вылиться. Возможно, это был кошмар. Или что-то другое. Я не могла позволить ей.

— Да, Блекджек! Мы сделаем тебя лучше! Излечим тебя! И не смей спорить на эту тему! — настаивала Глори, пока я заходилась кашлем. Он становился все сильнее и сильнее.

— Расслабься, Блекджек. Это самое верное, что мы можем сделать!

Я хотела остаться там — на дне. Желала, чтобы они не смогли меня найти. Если бы я умерла, моим друзьям не захотелось бы принять чертово предложение Сангвина. Что еще хуже, я была уверена, что у меня были повреждения, которые даже он не смог бы устранить. Он мог заменить мои органы, но порча просто поразит их заново. Что-то внутри меня изменилось, поэтому их решение не было выходом из положения.

Я ощутила прикосновение к моему рогу… чего-то гладкого и округлого. Нет, только не сейчас… но не смогла совладать с собой из-за скрутившего меня кашля. Некогда, я попадала в шары памяти по случайности. Тогда я была вынуждена пробиваться в них. Теперь я боролась, лишь бы не попасть в него, но какая-то предательская часть меня установила контакт, когда я услышала начинающийся спор между Глори и П-21… Не делай этого, Глори… пожалуйста… просто отпусти меня…

<=======ooO Ooo=======>

И снова я находилась в шаре памяти не по своей воле. Я хотела сказать ей, что не заслуживаю этого. Но, в отличие от остального времени, сейчас я слишком устала, чтобы попытаться выбраться из шара. Поэтому я просто расположилась в памяти другого пони и порадовалась возможности снова видеть, пусть даже глазами другого пони.

По крайней мере, хоть кто-то знакомый. К этому времени я уже достаточно хорошо знала этого жеребца. Его походку. Рог. Чувствовалось, что он стал старше. Усталый и немного разбитый. Он шествовал по залам особняка Блублада медленным, тяжелым шагом. Этажом ниже были слышны беспокойные крики множества пони. Он встал напротив зеркала. Вокруг глаз пролегли тени, изумрудная грива была тронута оттенками серого. В отдалении слышались мягкие завывания сирен воздушной тревоги Хуффинготна. Он подтянул униформу, втягивая живот и слегка ослабляя ремень. Наконец, он, вздохнув, кивнул.

Он медленно шел обратно по коридору, когда дверь распахнулась и юная пегаска в белой униформе глянула на него взволнованными синими глазами.

— Мистер Вэнити, все же будет в порядке, да?

Он мягко улыбнулся ей.

— Конечно, Харпика.

Его взгляд скользнул по сидящим вместе беспокойным жеребятам.

— Как дети?

— Напуганы, мистер Вэнити. Очень сильно, — кротко ответила она. — Как и я. Я рассказывал им о Вигглхуфе и Блуждающих Волках. Они беспокоятся из-за криков.

— Отличная сказка, Харпика. Успокой их. Держитесь внутри, — мягко произнес он, затем шагнул ближе к двери и обратился к жеребятам.

— Я жду, что вы будете вести себя как можно лучше. Слушайтесь Харпику, малыши. Она обезопасит вас.

Он просиял улыбкой, несколько жеребят нервно улыбнулись в ответ.

— Д… да, Лорд Вэнити, — ответили они, послушно кивнув.

— Охраняй их, Харпика, — сказал он, дотронувшись носом ей между глаз.

Она шмыгнула и кивнула.

— Вы гораздо лучше своего имени, мистер Вэнити.

Шаг за шагом он проделал свой путь по лестнице. Входы перекрывались мешками с песком с пони, занявшими позиции у пулеметов. Снаружи, перекрывая вой сирен, рос рев озлобленной толпы. Они требовали впустить их, крики перемежались с угрозами. Отойдя от входа, он побежал дальше. Крики сошли на нет, а сирены воздушной тревоги были едва слышны за игрой оркестра. Танцевальный зал был заполнен нарядными пони, кучковавшимися между собой и разговаривающими на пониженных тонах. Страх преобладал на их лицах.

Щеголеватого вида жеребец с белоснежной гривой выбежал в зал.

— Говорю вам, толпа снаружи становиться неуправляемой. Разве мы не должны уже эвакуироваться в Стойло?

Синяя единорожка, которая смотрелась на четверть своего возраста, приблизилась к нему.

— Небесная стража приказала нам приземлиться до того, как мы достигли Кантерлота. Моя маленькая Розетта сильно напугана.

Он вздохнул, левитировал монокль и поглядел в сторону баррикады.

— Боюсь, что сейчас все идет не так как надо.

Вэнити мягко вздохнул.

— Прости, Фэнсипэнтс. Я собираюсь заняться этим прямо сейчас.

Он вежливо кивнул паре и продолжил путь по коридору. Мимо проносились солдаты, несущие ящики с патронами.

Он забежал в кабинет.

— Что значит, ты не придешь?! Да вы должны быть счастливы представившейся возможности!

Блублад орал на терминал на своем столе. Как и у его младшего брата, его грива тоже несла в себе серые пряди.

— Ты не можешь так поступить! Я требую разговора с директором немедленно, Гранат!

На экране… цветного терминала? Полагаю, что это имело смысл для пони настолько богатого и упертого, как Блублад, держать у себя нечто подобное… была рубинового цвета кобылка с самодовольной улыбкой на губах.

— Директор все равно занят, принц Блублад. Как и я, — раздраженно фыркнула кобылка, затем злобно добавила. — Спасай сам свою королевскую задницу, Блублад.

— Ты смеешь…

Её смешок прервал его.

— Еще как смею. Я годами мечтала увидеть это выражение на твоем лице, и мне наконец представился этот шанс. Кстати, понравилась заметка, что я послала местным? Они уже сломали двери? — Красные губы кобылки радостно изогнулись. — Надеюсь, они проживут достаточно долго, чтобы вздернуть тебя.

Блублад в оцепенении уставился на неё.

Её темные глаза повернулись к Вэнити, ухмылка сползла с лица.

— Принц Вэнити.

— Лорд Вэнити! — отрезал Блублад. — В этом семействе принц — я.

Оба проигнорировали возмущающегося жеребца.

— Гранат. Правильно ли я понял, что ты не собираешься эвакуировать нас в Цитадель?

— Верно, принц Вэнити. Директор шлет свои извинения, он вынужден переключиться на более приоритетные цели королевства.

— Ты понимаешь, что здесь дети?

Он не кричал; наоборот, его голос звучал еще тише и спокойнее.

Она снова улыбнулась.

— Конечно, но учитывая нынешние обстоятельства, мы не можем спасти…

— Места хватает для тысяч, Гранат, — прервал он, глядя на экран, его голос отвердел. — Так ты говоришь, что бросишь этих детей умирать? Мы можем послать их тебе.

Темно-серая кобылка появилась позади Гранат.

— Нужно бежать! Срочно! — сказала она и умчалась.

Гранат вздохнула, махнув сияющим красным копытом.

— Иду, Оникс.

Затем нахмурилась и перевела взгляд обратно на Вэнити.

— Мы запечатываем Цитадель. Прости. Не приходи сюда, Вэнити. Умирай в другом месте.

Она потянулась вперед, и экран погас.

— Возмутительно! Я немедленно свяжусь с тетушкой Селестией! Она разберется! — всполошился Блублад и начал магией нажимать клавиши. Последовала зеленая вспышка, и старший принц был отброшен от терминала. Его глаза изумленно округлились.

— Вэнити? Что ты делаешь? Мы должны…

— Ты должен идти и делать все, что считаешь нужным. Как и я.

Он пробежался по клавишам.

Значки трех фиолетовых с синим драгоценных камней, появились на экране, и терминал заговорил знакомым голосом.

— Дико извиняюсь, дорогуши, но прямо сейчас меня нет в офисе. Оставьте сообщение, обещаю, что свяжусь с вами, как только смогу.

Блублад ошарашено глядел на Вэнити, тот глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Рарити. Это Вэнити. Надеялся поговорить с тобой раньше. Сказать то, что должен. Похоже, что наши дни сочтены. Нас предали… всех нас. Если ты получишь это сообщение… я отправился в Элизиум. Если сможешь, встреть меня там, и я скажу то, что обязан был сделать годами ранее.

Экран мигнул и посинел, внизу появилось сообщение:

>Соединение разорвано.

Вздохнув, Вэнити поднялся на копыта. Блублад продолжал смотреть на него.

— Ты… ты и моя Рарити? Ты предал меня?

Вэнити оглядел своего старшего брата.

— Она никогда не была твоей, Блублад. И ничьей более. Она слишком хороша для этого.

Он глянул на дверь.

— Теперь, полагаю, нам придется донести пару неприятных новостей, — мягко вздохнул он. Не оглядываясь, жеребец вышел за дверь и направился к танцевальному залу. Музыканты продолжали играть, а аристопони в своих нарядных, дорогих костюмах болтали, будто это была одна из многих скучных вечеринок, а не конец света.

Вэнити прошел сквозь толпу и ступил на возвышение, где играл квартет. Я узнала одну из них: серая пони с элегантной угольной гривой и знакомым инструментом. Жаль, что Вэнити смотрел не на Октавию, а на толпу ниже. Я была очень рада, что она смогла сыграть где-то еще, прежде чем вернутся во Флэнк и умереть.

Множество обеспокоенных глаз воззрилось на него.

— Благородные пони, — начал он медленно. — Пять лет назад, я со своими братом и племянником прибыли к вам с целью организовать прибежище для элиты страны. Позволить бюрократам спрятаться в Стойле Один. У нас было бы наше собственное убежище, построенное по нашему вкусу и со всеми подобающими удобствами. Место, где Принцессы и аристократия смогли бы укрыться до тех пор, пока Эквестрия снова не стала бы безопасной. Что мы и сделали. Некоторые из вас даже имели честь увидеть то, что мы стремимся построить. Нечто, достойное величия Селестии и Луны.

Он немного помолчал, затем спокойно продолжил:

— Но нас предали.

По толпе пронесся ропот, плач и крики. Вэнити просто стоял перед ними, спокойно оглядывая толпу. Его спокойствие, казалось, передалось собравшимся аристопони; они быстро взяли себя в копыта, гораздо быстрее, чем я думала.

— Цитадель запечатана, а те, кто укрылся там, настроили толпу против нас из мелкой мести. Мы сможем еще какое-то время держать оборону, но рано или поздно особняк падет. Они слишком многочисленны. Поэтому, я предлагаю вам воспользоваться воздушным кораблем Фэнсипэнтс и переместиться к Элизиуму. Там достаточно провизии и гораздо легче организовать оборону. Возможно, там вы сможете пережить грядущее.

Старый жеребец выступил вперед.

— С удовольствием, старина. Но… мне показалось, или ты и вправду не сказал «мы»?

Вэнити сжал губы на секунду, затем мягко вздохнул.

— Я останусь здесь. Кто-то должен заплатить за эту неудачу. Я приму ответственность.

Монокль Фэнсипэнтса выпал и он засмеялся.

— Ну и ну, это самая бредовая мысль, что я когда-либо слышал. А уж я наслушался твоего брата, — покачал он головой. — Кто-то должен вести нас, а у тебя, похоже, рог на месте. А теперь, те у кого есть возражения, самое время выйти вперед… и… я с радостью оставлю их гнить здесь. А ты? Ты всегда лишь хотел лучшего для Эквестрии.

Рот Вэнити раскрылся, но со стороны кухни раздались крики, и в танцевальный зал вбежал рабочий персонал, с группой разъяренных, орущих пони, следующих за ними.

— Найти Стойло! — орали одни. — Вздернуть благородных! — ревели другие. Толпа влетела на сцену, вооруженная ножами, импровизированными дубинками и огнестрельным оружием.

Магия Вэнити схватила ближайший крупный предмет: контрабас Октавии. Окруженный зеленым свечением, инструмент с размаху влетел в несущуюся четверку как огромная дубина; тяжелый удар послал их в полет, на мгновение импульс захватчиков угас, когда контрабас горизонтально влетел в группу. Последний могучий взмах отбил еще одну атаку на бегущих из помещения аристопони. Судя по воплям, бьющемуся стеклу и выстрелам, хаос распространялся по всему особняку. Некоторые из захватчиков нацелились на сцену, но контрабас взмыл вверх, создавая непреодолимую преграду для пуль, отскакивающих от дерева.

Белый единорог моргнул и поглядел на ошеломленную музыкантшу.

— Весьма надежный инструмент.

Он левитировал два брошенных револьвера и начал раздавать аккуратные выстрелы в голову; столкнувшись с таким сопротивлением, большинство атакующих отступили к кухне. Он выждал момент и вернул контрабас Октавии, которая крепко его обняла.

— У тебя есть куда пойти? — спросил он, пока Фэнсипэнтс, держащий подобранную где-то кувалду, и его кобылка шли к двери.

— Странный вопрос во время подобного безумия — мягко ответила она и посмотрела на него темными, печальными глазами. Затем хаос вновь захлестнул танцевальный зал, и она пропала. Вэнити развернулся и поспешил за Фэнсипэнтсом. Охрана пыталась сдержать бушующую толпу, но быстро поддалась превосходящему числу противника, который захватил их оружие. Пока аристопони отходили, раздался оглушительный треск, и взрыв пошатнул поместье; крики усилились, и хаос распространился еще дальше.

Фэнсипэнтс и Вэнити поднялись в зал этажом выше, где линия мешков с песком и мебели все еще составляли баррикаду.

— Перебирайтесь! Быстрее! — кричал Вэнити паникующим слугам и аристопони, спасающим свои жизни. Нескольких он перенес своей магией, как вдруг бушующая толпа показалась на лестнице. Вэнити с несколькими охранниками держали оборону, отстреливаясь короткими очередями. Затем один охранник побежал. За ним последовали еще двое.

Толпа все продолжала прибывать. Они рвали баррикаду, их пули разбивали зеркальные стены и проделывали отверстия в красивой мебели, они пробивались к преграде и рвали её голыми копытами. То ли из-за его контроля и самообладания, то ли из-за их беспорядочной стрельбы, но, несмотря на трассирующие мимо пули, ни одна не смогла ранить Вэнити, удерживающего позицию.

Он оглянулся и увидел, как дверь детской открылась, и оттуда показался синий глаз. Их взгляды на секунду встретились, и жеребец развернулся к толпе.

— Вы не пройдете! — прокричал он и окутал зеленоватым свечением каждое брошенное оружие. В мгновение, все они поднялись в воздух и нацелились в сторону лестницы, прямо в ошеломленные лица толпы, слишком поздно осознавшей свою глупость. Затем все пистолеты и автоматы рявкнули в унисон и, выпустив град пуль, разорвали атакующих на куски. Несмотря на это, толпа все продолжала прибывать, затем один за другим стали раздаваться щелчки опустевшего оружия. Окровавленная и обезумевшая, толпа снова ринулась в атаку! Вэнити поднял сломанную ножку от стула, чтобы встретить разъяренных пони, бросающихся на баррикаду.

Затем сияющий меч разрезал горло одного из нападавших, и Блублад спокойно стал рядом с ним.

— Трогаете мою коллекцию? Изгадили весь дом своими грязными копытами, жалкие плебеи! Запачкали мою прекрасную шерстку?!

Вэнити улыбнулся.

— Ты подтянул искусство меча, брат!

И, стоя плечом к плечу, они били и рубили нападающих, пока, наконец, последние из них не отступили. Вэнити, задыхаясь, выпустил ножку стула.

— Теперь… проводим детей к воздушному…

Резкая боль пронзила его живот, когда фут стали погрузился в его внутренности. Вэнити завалился на бок, копыта прижались к ране, он глядел на окровавленный меч, парящий рядом с его братом.

— Тебе следовало держать свои копыта подальше от неё, брат. Рарити предназначена мне. Она должна была жениться на мне.

Он смахнул кровь с меча и побежал по коридору.

Мучительно медленно Вэнити поднялся на копыта. Он магией стащил униформу и прижал к ране, глядя на напуганный глаз, смотрящий из-за двери в детскую. Он выдавил улыбку.

— Присмотри за ними, Харпика.

— Мистер Вэнити, вы ранены…

Он глубоко вздохнул, внутренности обожгло огнем, и высоко поднял голову.

— Это? Просто царапина — кровь струилась по его ногам. — А сейчас, успокой детей и позаботься о них, Харпика. Они рассчитывают на тебя. Уходи только тогда, когда удостоверишься в безопасности.

— Но…

Он поднял копыто к её губам.

— Боль… раны… унижение… небольшая цена за защиту невинных. Запомни это, — произнес он с дрожащей улыбкой на губах. Он снова коснулся её носом. — Теперь закрой дверь и не волнуйся обо мне. Думаю, вернусь в свою комнату. У меня есть пара слов, которые нужно записать напоследок.

Он продолжал улыбаться, терпеливо ожидая со спокойным выражением, пока она, наконец, не закрыла дверь. Его голова упала, лицо исказилось от боли и он поплелся в свою комнату. Окровавленную униформа полетела в мусор и жеребец сел за стол.

Снизу доносились затихающие звуки стрельбы. В окне, как мне показалось, я увидела что-то вроде лодки подвешенной к шару, летящей на восток. Начинался снегопад, он вытащил небольшой листок и начал аккуратно писать, кровь из его раны медленно впитывалась в кресло.

— Сомневаюсь, что ты когда-либо получишь это, Рарити, — мягко произнес он, сложил письмо и вытащил пустой шар памяти. — Не знаю, увидит ли кто-нибудь эту память, но это то, что необходимо сказать, — он глубоко вздохнул и начал трястись, его тело холодело. — Я умираю. Это неизбежно, поэтому позволь начать с этого. А еще с того, что все могло быть совсем по-другому, мы с тобой были бы самой отличной парой. Если бы ты не была Министерской Кобылой, а я не принцем, у нас была бы гораздо лучшая жизнь. Жизнь, которую ты заслужила. Я знаю твои ошибки… твои сожаления… и я заберу их с собой в лучший из миров.

Он застонал от пульсирующей боли в его внутренностях.

— А других, кто увидит эти воспоминания, я молю, чтобы вы простили дурака. Я присоединился к проекту из лучших побуждений… спасать жизни. Так много денег… материалов… и какое это имеет значение сейчас? Я умираю… мой брат обезумел… Рарити… дорогая Рарити… Я сделал это для защиты остальных от неизбежного. Мой племянник однажды упомянул… что ему казалось, что единственный способ спасти Эквестрию — разрушить её. Я думал, он шутит… в своей обычной манере. Он так любил эту страну. Возможно даже больше, чем любой другой, я боюсь. Теперь же все погибло. И будь я проклят… я помог ему.

— Цитадель… не знаю, что станет с ней. Возможно, Гранат с остальными из Д.М.Д. все еще укрываются там? — Он вздрогнул и закрыл глаза. — Прости, хотел бы я сказать больше. Мирамэйр. Мой старый шкафчик. Сожаление… прости. — Он открыл глаза и глянул на полированную поверхность стола, слезы струились по щекам. — Прощай, Рарити. Я молюсь, чтобы мы снова встретились… в лучшей… жизни…

Мир закрутился, возвращаясь к темноте.

<=======ooO Ooo=======>

Я слышала тихий свист талисмана «Морского конька» и стук дождя по крыше. Едкий, сладковатый запах трюма висел в воздухе, я чувствовала себя лежащей на кровати. Мои ноги ощущались… как не мои. Мускулы двигались неправильно, когда я перевернулась на бок. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило с моим сердцем. Легкие также работали неправильно. Я подумала, что, возможно, превращаюсь в какое-то морское существо. Нечто слепое, ползающее в кромешной тьме, и не принадлежащее к пони.

Мой ПипБак пропал.

— Глори… — прохрипела я низким гортанным голосом. Я чувствовала себя отвратительно и, надрывно кашляя, повертела головой, как если бы это могло магическим образом исцелить мои глаза. Затем я потеряла равновесие и шлепнулась на деревянную палубу «Морского конька».

— Глори! — вновь прохрипела я, моя грудь адски болела, словно пытаясь избавиться от пораженных легких.

Затем я услышала тихие всхлипывания, всхлипывания маленькой напуганной кобылки. Она шмыгнула носом.

— Она… она снаружи, Блекджек.

— Она нужна мне. Я хочу поговорить с ней, — произнесла я, повернувшись в сторону голоса Скотч и вытянув к ней копыто. Я ощутила ногу под моей… и услышала её тихий крик, с которым она отдернула ногу. Я вздрогнула и отстранилась. Она всхлипывала и тяжело дышала, отстраняясь от меня. Я неподвижно лежала перед ней и тихо произнесла: — Прости, Скотч. Я не монстр. Нет… даже если и выгляжу как монстр.

Она еще раз шмыгнула.

— Я… пойду приведу её.

Она побежала к выходу, её цокающие копыта удалялись от меня. Я подтянула свое тело за ней. Сильно не продвинувшись, я услышала еще больше копыт, приближающихся ко мне.

— Ты уже вышла? Не волнуйся… — раздался рядом голос Глори, — Найду еще один шар и…

Я обернула свои ноги вокруг её.

— Стой… Я скоро умру.

— Нет! — отрезала она. — Нет! Не смей так говорить. Мы доберемся до Сангвина и вылечим тебя!

Она попыталась вырваться, но я вцепилась в неё, пока она не начала дрожать.

— Глори. Я скоро умру, — повторила я, и удивилась, насколько спокойно я себя чувствовала. Я не хотела умирать. Было очень много того, что я хотела бы сделать, чего раньше никогда не делала… но таков был порядок вещей. Каждому отпущен свой срок.

— Не говори так, Блекджек. Не надо… — горячие слезы падали мне на щеки. Я улыбнулась и потерлась о её грудь… её сильное сердце. Очень-очень сильное.

— Позволь мне сказать… потому что это чистая правда, Глори. — Я вздохнула еще раз, ощущая сильное жжение в легких. — Я не хочу умирать, но я… я не собираюсь отдавать Сангвину самую опасную технологию в Пустоши ради спасения моей жизни. — Она покачала головой и всхлипнула. — И я знаю, как сильно это ранит тебя, Глори. Я знаю, потому что если бы это была ты… я перевернула бы землю, чтобы найти способ остаться с тобой. И я знаю, что ты… отговорила бы меня. И это было бы адски больно… даже если бы ты попросила меня… я бы не сделала этого. Поэтому прошу тебя: не выменивай мою жизнь на ЭП-1101. Я не стою того вреда, что он совершит с помощью него.

Возможно, то был кошмар… возможно, нечто другое… но я до сих пор помнила ряд фиолетовых глаз, плачущих вдоль серой шеи.

— Я не могу… не могу просто сидеть сложа копыта. Не могу… — прошептала она мне в ухо. — Я очень тебя люблю… Я хочу… так много добиться вместе с тобой. — Она, всхлипывая, тряслась. — Прошу, не заставляй меня бездействовать и просто смотреть, как ты умираешь.

— Ну тогда просто сбрось меня в реку. Одной кучей мусора больше. Кто заметит? — улыбнулась я.

Она забавно икнула и прошептала:

— Ты невероятна, знаешь об этом? — Она мягко поцеловала меня в лоб. — Я просто так… не сдамся. Ты никогда не отказывалась от меня… от любого из нас. Ты всегда была рядом. Пожалуйста… дай нам попытаться и найти… что-нибудь… чтобы помочь тебе.

— Хорошо, — мягко уступила я. — Только не Сангвин…

Она вздохнула и осторожно подняла меня на свою спину и перенесла на кровать.

— Без Сангвина, — ответила она и уложила меня. — Прости, Скотч…

— Полагаю, что выгляжу совсем плохо. Ну хоть метка то регенерировала? — спросила я и снова улыбнулась. — То есть, потерять глаза конечно… плохо… но, чтобы еще и круп отстрелили? Ужас!

Пегаска еще раз икнула, смеясь, и шмыгнула.

— Да… но твои глаза… — мягко произнесла она и уткнулась в мою щеку.

— Эй. Единственное плохое в слепоте то, что я не могу видеть тебя, — сказала я, ткнувшись мордочкой в её спину. И не могу видеть врагов. И не могу стрелять. Я почувствовала приступы паники, подползающие к мозгу. Я отогнала их прочь, потому что если сейчас расклеюсь, то с тем же успехом могу собственнокопытно передать ЭП-1101 Сангвину. И если глупые шутки держат нас вместе… что ж… она сделала еще один икающий смешок сквозь всхлипывания.

— Это самое милое, что я когда-либо слышала, но серьезно, я ни за что не поверю, что это единственное неудобство слепоты. Ведь ты же… — так как мои копыта представляли собой висящие макаронины, я заставила её замолчать поцелуем. На редкость приятным поцелуем. Мгновениями позже, она отстранилась.

— Мы обязательно найдем способ помочь тебе. — Она просто обязана была сказать это. Как то, что я старалась не думать о произошедшем со мной удерживало меня от впадения в отчаяние. Так и надежда на мое исцеление держали её в здравом уме. Этого я не могла отрицать.

— Только не Сангвин, — вновь повторила я. Она вздохнула, затем кивнула, и я улыбнулась. — И верни мне ПипБак. Я чувствую себя голой без него.

— Эммм, Блекджек, не знаю, как тебе это сказать, но мы обычно не носим одежду.

Я зарылась носом ей в шею.

— Ты может и не носишь, но в меня достаточно стреляли, чтобы я поняла полезность ношения брони.

Она всегда была такой мягкой и милой? Безусловно, да.

— Хорошо. Он мне нужен еще на пару минут, потом я обязательно верну его тебе, — пообещала она и отошла.

Я вздохнула и откинулась на кровать, слушая удаляющийся легкий цокот её копыт. Затем мои уши навострились, когда я услышала её голос.

— Она не хочет, чтобы мы отправились к Сангвину.

Учитывая, что я не могла вмешаться в их разговор, я, по крайней мере, была способна его подслушать.

— Ну естественно. Она ж дурочка, — возразил П-21. — Он — наш лучший и единственный шанс спасти её. Ты сама сказала, что это только вопрос времени, когда разовьется гангрена.

— Кровообращение её конечностей постепенно прекращается. Не знаю, от порчи или от рака, но после выстрела последней Серебряной пулей… — мягко ворчала Глори. — Зачем она это сделала?

— Потому что это был единственный для неё способ победить, — ответила Рампейдж. Похоже, она чувствовала, что способна удержать себя в копытах, если позволила освободить себя из цепей и присоединиться к разговору… чему я была рада. Она не заслужила отношения к себе как к монстру, даже если она и думала, что является им. Никто не заслуживал.

После долгой паузы, граничащей с неловкостью, Глори вздохнула.

— Что ж, из-за рака, этих… опухолей… и совершенно новой инфекции… у нас не осталось много времени. Мы теряем её.

Раздался раздраженный стук копыта, и П-21 произнес:

— Тогда мы идем к Сангвину, а Блекджек пусть смирится с этим.

Долгая пауза, нарушаемая стуком дождя.

— Глори, ты сама сказала. Другого пути нет. Если ты конечно снова не думаешь об использовании капсул.

— Это, возможно, задержит прогрессирование рака, но не поможет от поглощения порчей различных аспектов её разума… и души, — тихо произнесла Лакуна.

— Да плевать на это! Мы говорим о её жизни, Лакуна! — запротестовал П-21.

— Есть вещи гораздо хуже смерти, П-21. И вы все знаете это лучше, чем другие пони, — ответил спокойный голос Лакуны, полный доброты и сострадания. Голос настоящей Богини. Мне было жаль Единство за то, что оно не ценило созданное им самим.

— Ты можешь спасти её плоть, что будет достойным поступком, но как насчет вины и стыда, что она будет чувствовать потом? Ты хочешь снова подтолкнуть её к самоубийству? А что насчет магического заражения её души?

— Души… — брезгливо пробормотал П-21.

— Вообще-то, нет научно доказанных фактов существования… — добавила Глори.

— Душа существует, — прервала Лакуна твердым, не допускающим возражения тоном. — Твоя душа — ни что иное, как квинтэссенция твоего собственного я… твоей личности. Изменишь душу, и получишь абсолютно новое существо. Порча внутри Блекджек не просто нечто биологическое… она магическая, и эта магия постепенно изменяет её душу во что-то отличное от пони.

— Так вы просто хотите бросить её здесь умирать? — пискнула Скотч.

— Ты должна принять неизбежность того, что она рано или поздно умрет. Даже если превратиться в гуля или аликорна, ничто не длится вечно. Мы рождаемся, живем, стареем и умираем. Наши души отправляются в загробный мир, чтобы переродиться или обрести другую жизнь. Это естественный порядок вещей. Если порядок нарушается, ошибка, приведшая к этому, обязательно должна быть устранена несмотря ни на что. Вот, что делает жизнь драгоценной. Думать, что жизнь это просто существование, абсолютно бессмысленно и глупо. Души — вот что делает нас теми, кто мы есть. — лился нежный, с поучительными нотками, голос Лакуны.

— Черт, да я просто не хочу, чтобы она умерла, — прошептал П-21.

— Конечно. Ведь ты её любишь, — просто сказала Лакуна.

Чего? Вот это действительно была неловкая пауза!

— Не говори так, будто знаешь меня. Не веди себя так, будто понимаешь мои чувства, монстр! — прокричал П-21.

— Ты любишь её, а иначе тебя бы не заботило умрет она или нет. Не воспринимай это как оскорбление, — ответила Лакуна.

— Я люблю Священника, — твердо сказал он.

— Ты любишь его потому, что рядом с ним ты чувствуешь себя нужным и в безопасности, — возразила Лакуна. От этих слов я вздрогнула. Не слишком ли перегибаешь палку, Лакуна?

— И все же ты любишь Блекджек. Возможно как сестру. Возможно иначе. Но несмотря ни на что, ты её любишь. И это пугает тебя. Или ты стыдишься этого. Я не уверена, что именно.

П-21 резко прошипел сквозь зубы.

— Блекджек убила пони, которого я любил. Она забила его до смерти прямо у меня перед глазами! Ты это знала? Вы все это знали? — повисла ужасная тишина, нарушаемая его резким дыханием. — Она сдавала меня… и множество других жеребцов… обратно в больницу, чтобы потом нас насиловали снова и снова. Как думаешь, пыталась ли она прекратить все это? Пытались ли они все прекратить это? Нет. Никогда. Ни Блекджек. Ни Джин Румми. Ни даже Дакт Тейп.

Я лежала в кромешной тьме, слушая его прерывистое дыхание, затем он медленно произнес низким голосом:

— Я думал, что если мы выберемся… как-нибудь… она изменит это. Блекджек способна на все. И она смогла бы это. Но каждый жеребец в Стойле смирился с подобным обращением. Кобылы только и ждали момента, когда странные незнакомцы наконец уйдут, чтобы выкинуть их из головы и продолжать жить как раньше. Ни одна из них не была достаточно проницательна или порядочна, чтобы признать насколько отвратителен был уклад жизни в Девяносто Девятом. Ни одна, кроме Блекджек.

— Я не люблю её. Не могу любить её. Потому что каждый раз, думая о ней, я вспоминаю её обращение с нами и не знаю, как можно простить её за все это. Сомневаюсь, что смогу когда-либо забыть это. Но, в то же время, я не могу её ненавидеть. Не могу бросить её. Поэтому я следую за ней, пока она разрывается на части ради пони, которые не лучше кусков мяса, удивляясь, какого хрена она пытается добиться!

Он хрипло задышал, и долгое время все просто молчали. Затем Скотч мягко произнесла:

— Прости. П-21. Я. Я так сожалею, что никак не пыталась помочь тебе. Я как-то нарвалась на неприятности, сказав, что неправильно обижать вас только потому, что вы мальчики. Сказала, что это глупо. Меня побили. Даже Маму. И мы никогда не заикались об этом.

Его голос чуть смягчился.

— Ты не знаешь за что извиняешься, Скотч. Надеюсь, никогда не узнаешь. И Блекджек не знает. Поэтому не надо говорить мне, что я люблю её. Я просто хочу помочь ей, чтобы она продолжала помогать другим. Потому что я не могу…

Я вздохнула и потрясла головой, дождь продолжал барабанить по крыше, лодка раскачивалась на волнах. Тарбутс кашлянул и произнес:

— Не хочу сказать, что эта маленькая драма пони из Стойла не увлекательна, но наш капитан уже почти целый день валяется без сознания. Ей нужен какой-нибудь единорог, который сможет вынуть её из шара.

Спор продолжился, становясь все более непонятным, поэтому я перевернулась на бок и тяжело прокашлялась, чувствуя ноющие узлы мышц. Мои ноги нестерпимо болели, а я даже не стояла на них. Каждый вздох давался с трудом. Может мне уже умереть и избавить их от проблем. Это было бы разумно, ведь так?

* * *

Снег кружил у моих черных ботинок, когда я пробиралась по сугробам к массивному бетонному строению… медицинскому центру Флаттершай. Свечение городских щитов на мили вокруг окрашивало все в ядовито-зеленый цвет. Над головой висели тяжелые серые облака, я продвигалась словно черный призрак через лес мимо заброшенных повозок в сторону маячившего вдали света, что манил пони со всей округи. Среди множества припаркованных повозок, виднелись палатки, где сновали врачи в желтых костюмах радиационной защиты, которые смывали радиоактивный снег подальше от прибывающих пони.

Я приблизилась к дверям центра, и дюжина солдат разом повернулись в мою сторону, некоторые держали меня под прицелом.

— Стой! Назови… — начал пони с сержантскими нашивками. Не говоря ни слова, я левитировала своё удостоверение и раскрыла его, они мгновенно опустили оружие.

— Примите наши извинения, специальный агент.

Они отошли в сторону, пропуская меня.

Внутри больницы находились десятки, возможно сотни напуганных и больных пони, за которыми ухаживали измученные, но продолжающие свою работу доктора. Один приблизился ко мне.

— Лечение? Еда? Радчистка? — нервно спросил он. В моем усиленном Л.У.М. зрении мигал значок радиационного заражения.

— Нет. Да. Да — ответила я приглушенным из-за респиратора голосом. Он направил меня к медицинскому стенду с висящими на нем пакетиками экстра сильного Антирадина. Я сняла маску и начала пить, наблюдая как доза радиации постепенно сходит на нет.

— Приятно видеть кого-то от правительства. Все пони здесь до смерти напуганы с тех пор, как поднялись щиты. Большинство из них пытались добраться до Мэйнхеттена. Они слышали, что он пока еще не тронут.

В его голосе слышались вопросительные нотки, как если бы он искал некоего подтверждения своим словам. Я промолчала. Затем съела плитку сухого пайка, запивая его лекарством.

— Что насчет Филлидельфии?

Я опять не сказала ни слова, и он, похоже, понял намек.

— Что ты здесь делаешь со всем этим? — поинтересовалась розовая доктор, нахмурившись и указав на мое вооружение. Я допила лекарство, затем спокойно взяла несколько полных пакетиков Антирадина и левитировала их к себе в сумку, не обращая внимания на негодующую пони-доктора. Глаза розовой кобылки широко распахнулись.

— Да как ты смеешь! Немедленно вытащи…

Заклинание не потребовало усилий. Она мгновенно утихла. Следующее заклинание было таким же простым, и её нога изогнулась на двести семьдесят градусов. Она рухнула на землю, её рот открылся в беззвучном крике. Медбрат попятился, но замер, заметив мой взгляд. Наконец, я прижала копыто к горлу доктора и отменила заклинание, из её ноги торчали обломки кости.

Я посмотрела на лежащую кобылку и тихо произнесла:

— Мои дела тебя не касаются. Не суй нос куда не следует.

Затем я повернулась к медбрату.

— Мне нужно добраться до генераторов, срочно. По моим данным, сюда могли проникнуть диверсанты.

Он без колебаний указал на дверь на противоположной стороне атриума, я ответила кивком.

— Спасибо. Оставь её. Пусть привыкает к новому порядку вещей, — сказала я и покинула их.

Я скользила по периметру огромного атриума, полного напуганных пони. В больнице имелось несколько резервных источников питания, изоляция от окружающей среды и достаточно припасов, способных поддерживать даже Стойла в течении нескольких лет. Теоретически, медцентр мог стать одним из последних оплотов цивилизации. Я приблизилась к двери и, вытащив небольшой рунный стержень, приложила его к замку. Маленький всплеск магии, и дверь открылась. Отодвинув её, я направилась в подвал, а затем еще ниже.

Генераторы были огромны, гораздо больше коммерческих небесных фургонов, и занимали площадь всего помещения. Рядом с ними пролегали массивные кабели, соединенные с усиленной энергосистемой Хуффингтона. Полдюжины пони беспокойно следили за ними, поэтому неудивительно, что мое появление осталось без внимания. Шум механизмов делал глушитель еще более эффективным, и после шести выстрелов я осталась единственным живым существом в помещении. Из своих темных сумок я достала кирпичики взрывчатки, сунула в каждый детонирующие талисманы и прикрепила их на оборудование.

Я вернулась обратно в атриум, где вокруг покалеченной кобылки собрались несколько охранников, медбрат и другие пони. Пара охранников повернулась ко мне со смесью гнева и смущения на лицах.

— Какого хрена вы… — начал один.

— На территорию проникли спецвойска полосатых. Они уже убили шестерых пони и заминировали все это место. Вы обязаны эвакуировать всех этих пони немедленно.

Рот охранника беззвучно двигался. Я невозмутимо продолжила:

— Где Фэйрхарт?

— Она на четырнадцатом этаже, — шокировано пробормотал он. — Рядом с кабинетом администратора больницы.

Я повернулась, он крикнул мне вдогонку: — Постой! Куда мне эвакуировать всех этих пони?

Это едва ли было моей проблемой, я подбежала к одному из лифтов и магией активировала один из наборов детонаторов. Громкий взрыв оповестил меня о том, что больница отрезана от энергосети. Все погрузилось во мрак. Достав из сумки четыре гранаты, я магией закатила их в толпу. Секундами позже, взрыв наполнил атриум кричащим хаосом. Но вот лампы ожили, когда генераторы снова включились. Не спеша, я начала подниматься по лестнице, оставляя крики позади.

На четырнадцатом этаже повсюду сновал персонал больницы. Жеребята плакали. Царило настоящее безумие. Кто-то упомянул станцию наблюдения за погодой где-то на севере. Не имело значения. Они послушно расступались перед моей черной броней и шерсткой. Я произнесла три магические буквы «Д.М.Д.» и меня направили к моей цели. В больничной палате находились пара Стальных Рейнджеров, видимо проигнорировавших приказы о возвращении, глава больницы и пожилой жеребец.

Белая кобылка с медицинским крестом продолжала: —… резервные генераторы запущены, а на этих этажах находятся независимые источники питания, если здание падет… — она умолкла, глядя на мое оружие.

— Что ты здесь делаешь, да еще и с оружием?

Я подавила желание повторить урок.

— Верховный судья Фэйрхарт?

Спокойный земной жеребец каштанового цвета кивнул.

— Разведотдел Д.М.Д… Мы пытаемся собраться с силами, сэр. По нашим данным, здесь орудуют лазутчики зебр с целью вашего убийства.

— Неужели жар-бомб было недостаточно? — устало ответил он. — Полагаю, что Министерские Кобылы уже мертвы, если они нацелились на меня.

— Неизвестно, сэр. Эплджек возможно жива, но нам, скорее всего, уже не удастся извлечь её из Стойла Два, её последнего известного местоположения. Рарити и Флаттершай, по докладам, были замечены в Кантерлоте, который уже потерян для нас. Твайлайт все еще отслеживается в Марипони. След Реинбоу Деш, первое время после атаки, был в Клаудсдэйле. Пинки Пай скончалась в Мэйнхеттене. — не моргнув глазом продолжила я. — Следы Хорса были потеряны в Хуфе. Мы все еще пытаемся выяснить статус главнокомандующих войсками.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я бы погиб в Кантерлоте, если бы не эта проклятая операция на сердце — он поморщился, коснувшись груди.

— У кого-нибудь из вас есть опыт обращения со взрывчаткой? — я поглядела на пару Рейнджеров. Конечно есть. Как и у всех Рейнджеров.

— Несколько зарядов установлено на генераторах здания. Будьте осторожнее, вокруг все еще шныряют замаскированные зебры.

Пара глянула на верховного судью, который кивнул им, и они ускакали.

— Не могу поверить, что они снова нападают… да и зачем? Чего они надеются добиться? Разве им недостаточно смертей? — произнесла Рэдхарт, глядя в окно.

— Зебры хотят нашего тотального уничтожения, администратор, — ответила я. — Вам бы лучше эвакуироваться.

— Куда? Здесь так много… да и куда нам идти? А что насчет лежачих больных? — раздраженно бросила Рэдхарт.

— Как только подвал зачистят, вы можете вернуться. А прямо сейчас, вам нужно добраться до безопасного места. — ответила я.

Безопасность под радиоактивным снегом… как это ни парадоксально. Администратор вздохнула, закусила губу и все-таки вышла.

— А как ты узнала о готовящемся покушении на меня? — спросил Фэйрхарт, ответом ему послужил вид моего пистолета с глушителем.

— Значит это все-таки переворот.

— Д.М.Д. служит Луне и Эквестрии, — я излучала спокойствие. — Мы не позволим стране пасть не в те копыта. Простите, судья Фэйрхарт.

— Только один вопрос. Кто стоит за этим? Хорс? Голденблад? — спросил он. Единственным ответом послужил приглушенный выстрел, пуля вошла в глаз. Я магией повернула его голову, зачехлила оружие и выбежала из палаты.

Выбежав за пределы охраняемой зоны, я снова ткнула талисман. Взрыв прозвучал глубоко под зданием, и еще один возможный островок цивилизации погрузился во тьму. Воспользовавшись очками ночного видения, я запаслась со склада Рад-Иксами, Антирадинами, целебными зельями и сухпайками. Затем двинулась на выход. Я прошла мимо покалеченного доктора и запуганного медбрата. Их взгляды были полны боли, страха и непонимания.

Это не имело значения. Еще один был мертв. Оставалась еще одна жертва. Игнорируя вопли в радиоактивной ночи, я вступила во тьму. Моя миссия была не закончена… пока.

* * *

Я вздохнула и проснулась. Что бы мог значить этот безумный сон? Учитывая мое текущее состояние, я могла бы подбросить монетку, чтобы быть уверенной наверняка. Сколько я проспала… часы? Минуты? Я уже больше не могла сказать. Никогда бы и не подумала, что с потерей зрения, потеряю свое чувство времени. Я даже не могла глянуть на хронометр ПипБака. Ну, по крайней мере, он снова был на месте. Кто-то обвязал мои глаза тканью. Все лучше, чем глядеть на… эээ… что бы у меня там ни было.

Мои друзья все еще спорили. Нет… не спорили. Похоже у них был какой-то план, готовый к осуществлению. Но он им не нравился.

— Я не могу просто взять и бросить её здесь! — протестовала Глори.

— Ты должна. Ей понадобиться твоя помощь. Ты прекрасно знаешь, что она отдала за это, — спокойно ответила Лакуна. — Бисквит понесет капитана. Тарбутс, Масленка и Скотч присмотрят за судном. Чем быстрее вы отправитесь, тем быстрее вернетесь.

— А я в это время смогу телепортировать П-21 туда и обратно и достать остальное, — заметила Лакуна.

— А я из кожи вон вылезу, но растопчу в грязь любого пони, что хочет продолжать эту войнушку, — сказала Рампейдж. — Брут отдал приказ на прекращение огня, но Халфхэртс продолжают отстреливать оставшихся Вспышек. БиДжей не захочет, чтобы её подарочек пропал зря, и все здесь развалилось на части. Поэтому, если пони стреляют, то я отрампейджу их по полной.

Значит теперь она была глаголом.

Лакуна деликатно кашлянула.

— За исключением Паладина Кексика, если он еще жив. — добавила Рампейдж.

— Ты уверена, что не выдохнешься на полпути? — спросил П-21.

— Теперь, когда у меня есть причина? Да ни за что, — ответила Рампейдж, затем задумчиво продолжила. — Знаете, вот сейчас, когда я задумалась об этом, я никогда по-настоящему не занималась всеми этими Потрошительскими делишками. Но теперь, когда у меня есть за что сражаться, я собираюсь насладится этим по полной. Вдобавок, я смогу оторваться на Психошай. Применить к ней грибную методику.

— Грибную методику? — нахмурилась Глори.

— Ну ты знаешь… кормить дерьмом, держать подальше от света, — ответила Рампейдж.

— Вы так выращиваете грибы? Отвратительно! — брезгливо скривилась Глори.

— Глори… — проворчал П-21.

— Да! Точно. Кому нужны эти грибы, так ведь? — Глори вздохнула. — Пойду расскажу ей…

— Глори, у нас нет времени, и она спит. Смотаемся туда и обратно, — нетерпеливо сказал П-21. Интересно, он ли постукивал копытом?

— Верно… хорошо. Прошу, присмотрите за ней, — попросила Глори. — Мы обернемся максимально быстро.

— Обязательно. Мы привязаны к мосту, и если он на нас не упадет, то мы будем в порядке. Просто, будьте осторожнее. Путь неблизок. — спокойно отозвалась Масленка.

Я услышала топот приближающихся копыт.

— А план Б у вас есть? — спросила я, в ответ раздался вздох маленькой кобылки.

— Ой, ты проснулась, — тихо произнесла Скотч.

— Неа. Просто разговариваю во сне, — улыбнулась я. — Так… каков план?

— Я… не могу сказать тебе.

Я попыталась подтянуть ноги к подбородку, но они слишком сильно распухли и болели.

— Скотч…

— Пожалуйста. Я пообещала Глори и остальным, что не проболтаюсь.

— Скажи…

— Они говорили… говорили, что ты не одобришь.

— Скажи.

— Но мисс Глори…

— Скажи, скажи, скажи! — я ухмыльнулась, думая, улыбалась ли она или пугалась.

— Хорошо! Она несколько часов говорила по твоему передатчику. Связалась с пегасами, профессором, той большой больницей и даже кучкой пони с совсем далеких мест. Я думаю… они искали какой-то супер целебный талисман, как в медцентре ну или что-то типа того.

— Еще один регенерирующий талисман? Запихнуть его в меня, затем дезинтегрировать, и я вернусь как новенькая? Это… имело смысл. Естественно, учитывая мою удачу, я регенерирую в моё текущее состояние. Что-то внутри меня оказалось затронуто порчей, и сейчас… я не знала, чем была. Я не чувствовала себя пони. Я сомневалась, что вообще принадлежу этому миру.

Я вздохнула и откинулась на спину. Я сказала ей, что она может воспользоваться любым шансом… и хоть мне это не нравилось, я не могла запретить ей что-либо. Я просто надеялась, что после моей смерти, друзья смогут найти свои пути в жизни.

— Масленка дала мне шар памяти для тебя. Один из капитанских. Она заверила, что он хороший, — раздался сбоку голос Скотч. Я помедлила и улыбнулась.

— Скотч, если я не вижу, то не могу схватить его магией. Тебе нужно коснуться им моего рога. — Я призадумалась. — Неужели я настолько страшная?

Теперь настала её очередь задуматься, что послужило мне ответом. Я склонила голову.

— Прости.

— Твои ноги. Они черно-красные и… бесформенные. — Скотч сглотнула. — Глори говорит, что твоя кровь там сгущается… а еще, что нам, скорее всего, придется… придется… — Она снова сглотнула, её голос задрожал. — Прости. Мне нельзя было этого говорить.

— Спасибо, Скотч, — смягчилась я и потянулась к ней рогом. — Что ж, воспоминания Траш должны быть интересными… Просто подержи шар у моего рога.

— Хорошо… — она снова колебалась. — Блекджек, мы… и правда плохие пони из-за того, что случилось в Девяносто Девятом?

Мне хотелось прикоснуться к ней… что, вполне вероятно, лишь усугубило бы все.

— Ты — нет, Скотч. Ты пока еще маленькая. Ты не несешь ответственности за произошедшее в Стойле. Как и твоя мама. Дакт Тейп хотела завести семью. Она желала прервать цикл размножения и выбраться на поверхность.

— Блекджек… а П-21… — начала она, я вытянула копыто… пожалуйста, пусть это будет копытом… к её губам.

— Спроси его сама, Скотч Тейп, — мягко произнесла я. У меня и так было достаточно проблем. Она вздохнула и, моментом позже, уронила шар памяти мне в копыта.

— Я пыталась. Он сказал мне забыть об этом. Но… он был маминым любимчиком. Я сомневаюсь, что у неё были жеребцы кроме него. И он был гораздо более… важен, чем другие жеребцы. — Взяткой Смотрительницы, вспомнила я. — Мамочка очень старалась, чтобы… это выглядело как что-то типа семьи. — Она тихо всхлипнула. — Хотела бы я знать наверняка. Возможно тогда я пойму, почему он так меня ненавидит.

Мне хотелось кричать. Она хотела вспомнить. Она была несчастлива. Но если я скажу ей, П-21 взбесится! А если наоборот, тогда она… расстроится… Аррргх! Неужели не было других, более легких путей, в которых не было места моим неудачам?

— Я… попробую поговорить с ним. Хорошо?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть я умру прежде, чем этот разговор начнется!

— Ты можешь сказать мне, Блекджек. Я не ребенок! — настаивала она.

Ага. Уже пыталась! Закончилось слезами, взаимными обвинениями и еще одним гвоздем в гроб Блекджек, старающейся поступать как хорошая пони!

— Позволь мне поговорить с ним. Пожалуйста.

— Уффф. Почему все пони обращаются со мной, как с ребенком? Я перестала им быть после смерти мамы.

Она убежала, бормоча себе под нос:

— Хотела бы я, чтобы пони перестали опекать меня каждую секунду.

У неё было право знать… У П-21 было право держать свои секреты… но это расстраивало её… и может разозлить его… но…

Шар памяти! Быстро! Если повезет, я проснусь, насилуемая каким-нибудь монстром, или пойму, что они воспользовались планом А. Я закатила шар по шкурке к моему рогу и унеслась в чужие воспоминания.

<=======ooO Ooo=======>

Крупный земной пони… Красный… Жеребец… Макинтош! Я вспомнила его медленную спокойную походку, сдерживаемую мощь и небрежную грацию. Он не спеша шагал по Авиабазе Мирамэйр с легкой улыбкой, на которую уважительно отвечали размещенные здесь пони. Он вошел в открытую дверь и увидел половину мародеров, собравшихся за столом. Может этот жеребец и не имел… ничего общего со мной, но мне было очень приятно находиться в его памяти. Здесь я чувствовала себя уютно.

— Так что там должно выпасть, чтобы я мог нанести удар? — хмуро спросил Эпплснэк, глядя на причудливой формы кубик.

Желтая земная пони улыбнулась и указала на лист бумаги.

— Так как ты используешь тяжелое вооружение, встроенное в костюм, нужны дэ восемь уровня ловкости плюс дэ двенадцать умения паровой брони. Но у тебя есть один штраф за поезд, двигающийся к укреплениям зебр, поэтому тебе надо бросить только один из них. Если конечно ты не захочешь потратить опыт, чтобы скомпенсировать штраф…

— Есть гораздо более легкие способы убивать зебр, — застонал зеленый жеребец и прикрыл лицо.

Твист улыбнулась с противоположной стороны стола.

— Эй, именно ты захотел преследовать их. Я бы удовлетворилась монетами, но неееет, господин Паровой Рейнджер просто обязан был их вынести.

Эпплснэк фыркнул и хмуро поглядел на неё.

Джетстрим вздохнула позади сложенного куска картона и покачала головой, затем взглянула на Биг Макинтоша.

— Отлично выглядишь, сержант. Что за повод? Идешь на свиданку с подругой?

— Агась. Веду её к Бильярду, — кивнул он.

— Хорошо. Не знала, что ты играешь. Думала, что это больше подходит единорогам, — улыбнулась Твист и толкнула копытом маленькую игральную кость в форме пирамидки. Перед ней лежал странный лист бумаги, покрытый линиями, квадратиками, цифрами и другими штучками, включая нарисованную в углу маленькую бизонку.

— Ну, она любит почти все, что отвлекает её от работы. Думаю, Твайлайт загрузила её по самые уши работой в Прекрасной Долине. — Он глянул в сторону двери. — И если это делает её счастливее, то я сделаю все, что в моих силах.

Проще простого.

— Когда увидишь её, можешь сказать, чтобы она передала своему боссу, чтобы та перестала играться с магией в МинМагии? Нам не нужно еще больше мегазаклинаний, которые воскрешают врагов, — фыркнул Эпплснэк. — И о чем только Флаттершай думала.

— Она хочет спасти пони, так же, как и любой другой хороший пони должен поступать на её месте, — произнес Биг Макинтош, жуя травинку. Эпплснэк снова фыркнул, ухватил зубами игральные кости и бросил их. Они застучали по столу и выпали единицами.

— Ухх, промах, — поморщился Эхо. — Кидай удачу! Может скомпенсируешь!

Зеленый жеребец еще раз кинул кости. Сидящие за столом сочувственно вздохнули.

— Уууу… критический промах… — сказал Эхо тяжело вздохнувшему зеленому жеребцу.

— Ну отлично. Зная мою удачу, моя броня оживет и сожрет меня, или я навсегда застряну внутри этой консервной банки. Или оба варианта сразу.

Зеленый жеребец повернулся к Биг Макинтошу.

— Что ж, иди веселись. А мне нужно выяснить — взорвусь я или нет, — произнес он и толкнул кости.

Коротко стриженная кобылка кремового цвета захихикала.

— Посмотри на это по-другому. Может твоё оружие взорвется и убьет тебя, а потом ты вернешься как Призрак Парового Рейнджера! Разве это будет не круто? — смеялась Твист.

— Конечно. Именно так любой пони хочет провести остаток своих дней: нежитью, запертой в куске металла.

Зеленый жеребец фыркнул и сердито уставился на непонятный кусок бумаги перед ним.

— Кидай быстрее, Снэк. Узнаем, что стало со Стилхувзом. Потом черед Улыбающегося Джека, — Джетстрим подтолкнула синим крылом жеребца. Эхо кивнул и открыл книгу с правилами к игре «Пустошь». Пегаска глянула на Биг Макинтоша, пока земной жеребец листал страницы.

— Приятного свидания, сержант.

Он кивнул и отошел, сопровождаемый истошным криком Эпплснэка. Макинтош лишь улыбнулся и направился к выходу.

Одной короткой поездкой на метро позже, он бежал к площади, окруженной шестью зданиями министерств. Башня Шедоуболтов возвышалась над остальными зданиями словно копье в вечеренем небе. Когда он приблизился к парадному входу, перед ним в яркой фиолетовой вспышке появилась слегка растрепанная синяя кобылка в простом и практичном наряде. Мэрипони бодренько встряхнулась и толкнула очки на нос, после этого заметила Макинтоша. Она мгновенно просияла и побежала к нему.

— Макинтош!

Она обняла жеребца и ткнулась мордочкой в его шею.

— Как же я рада тебя видеть! Ты не поверишь, что за день у меня был! — она вздохнула и закрыла лицо копытом. — Все это министерство просто кучка сумасшедших пони!

Он усмехнулся, положил ногу ей на плечо, нежно и аккуратно прижимая к себе.

— Очень приятно со стороны Твайлайт телепортировать тебя сюда. Или это была твоя магия?

Мэрипони моргнула, заливаясь румянцем, и улыбнулась.

— Ах да. Твайлайт перенесла меня сюда. Сказала мне повеселиться. Вообще-то, — она улыбнулась и мягко чмокнула его, — она настояла на этом.

Он слегка покраснел:

— Что ж, у меня есть несколько благопристойных развлечений на уме. Тебе понравиться. Включает кучу разной математики. — Он чуть помедлил. — Ну а если ты заинтересована в менее благопристойных развлечениях…

Настал черед Мэрипони покраснеть.

— …Мы можем сделать это чуть позднее, — пролепетала она. Ухх… хоть бы этот шар не превратился в еще один секс-марафон! Я не выдержу этого снова. Не то, чтобы секс с Рарити не был восхитительным, но… черт… и почему я думаю об этом? Я заметила, насколько она была счастлива рядом с ним. Интересно, так ли смотрелись мы с Глори?

В течение всей поездки на метро, Биг Макинтош получил конкретный анализ всего, что было неправильно со всем пони в Министерстве Тайных Наук. Мэрипони жаловалась о небрежном отношении Луны к правлению, оставляя Твайлайт разбираться со всем самой. О Флаттершай, что держала в секрете разработку мегазаклинания до того ужасного «полевого испытания», из-за которого снова развернулась закончившаяся битва. Она упомянула, что Голденблад должен был держать её в курсе событий. И собрания. Собрания, чтобы распланировать собрания! Бесконечная болтовня о проектах, программах и заклинаниях.

— Я думала, что смогу создать новое заклинание! Думала, что буду частью чего-то великого. Вместо этого, весь мой день состоит из сидения на собраниях, чтобы какик-то пони могли болтать рядом со мной!

— Так скажи Твайлайт, что хочешь выйти. Если это тебя не радует, найди что-нибудь более подходящее, — тихо ответил он.

— Ничего сложного, — сказал он, когда поезд прибыл к станции Горизонт. Они поднялись эскалатором до уровня улицы. Лаборатории Горизонт были просто большим, темным, стеклянным массивом.

Её губы задвигались, взгляд опустился:

— Это… не так просто.

Она поглядела на него.

— А тебе нравится сражаться? Делает ли тебя это счастливым? — спросила она, по дороге к бару южнее станции метро.

— Нет. Но я нужен своим друзьям. Эквестрия нуждается в том, чтобы я сражался, — небрежно ответил он.

— Это… то же самое и для меня, — тихо отозвалась Мэрипони и склонила голову.

— По крайней мере, так говорят другие пони.

— Мэри? Ты что-то хочешь сказать мне? — беспокойно спросил он.

Синяя единорожка только покачала головой.

— Нет. Ничего.

Она улыбнулась ему и взяла себя в копыта.

— Давай просто проведем вместе отличную ночь. Не хочу постоянно думать о министерских делах или Твайлайт Спаркл.

Он глянул на неё, затем кивнул, и они продолжили прогулку. В бильярдном зале она мгновенно загорелась азартом игры; не долго думая, она примерилась к шару… затем магией создала доску и линейку и стала планировать удар, Макинтош просто наблюдал за ней.

Конечно же выполнить её идеально рассчитанные удары было совсем другим делом, она чаще посылала биток совсем в другую сторону, чем ей хотелось. Макинтош, с другой стороны, держал кий зубами, опирая на копыто. И, к огорчению Мэрипони, сумел закатить шаров больше неё самой.

— Совершенно определенно, что тут есть элемент, который я не учла, — пробормотала она и принесла две тарелки с салатом из нарциссов и маргариток с кусочками яблок. Он улыбнулся, она выгнула бровь и слегка улыбнулась в ответ.

— Ты разве не скажешь мне, что я упустила?

Группа пони в белых униформах, играющих в карты за соседним столом, наблюдала за парой, кивая головами в их направлении.

— Полагаю, что ты хочешь сама выяснить. Если бы ты хотела знать, то спросила бы меня, — ответил он, жуя чистую, свежую еду. Ох, как же вкусно…

Судя по виду, она обрадовалась такому ответу.

— Знаешь, ты, наверное, единственный пони, кто говорил мне подобное. Все остальные, если я чего-то не знаю, из кожи вон вылезут в поисках ответа. Они никогда не задумываются, что мне, возможно, хотелось бы найти ответы самой.

— Даже Твайлайт? — спросил он, её настроение мгновенно испортилось.

— Прости. Я могу поговорить с Эпплджек, и, если хочешь, она расскажет Твайлайт о твоих проблемах в Прекрасной Долине.

— Нет… — вздохнула она.

— Эй, милашка. Этот мирамэйрский чурбан достает тебя?

К ним подошел единорог с тремя приятелям. Его меткой был якорь.

Мэрипони глянула на Биг Макинтоша, затем на четырех моряков.

— Достает? Нет, вообще-то.

— Да? Почему бы тебе не присоединиться к нам? Я знаю множество штучек, включающих шары и палки, которым могу научить тебя, — он ухмыльнулся. Оу… кажется какой-то пони надрался. В его дыхании чувствовался запах алкоголя. Не слишком много, чтобы ослабить его, но достаточно, чтобы сделать его тупым и опасным.

— Вернись в игре, моряк, — твердо сказала Биг Макинтош. — Все наслаждаются отдыхом. Не надо портить его.

Коричневый единорог хмуро оглядел Биг Макинтоша.

— Слушай сюда. Вы притащились в наш бильярдный зал, самое меньшее, что ты можешь сделать — предложить нам насладиться компанией своей подружки. И если ты не заметил, нас тут четверо против тебя одного.

— Агась. Поэтому предлагаю тебе позвать остальных твоих друзей, чтобы уравнять шансы, — ответил красный жеребец. — Да, и еще протрезвейте. Убедитесь, что вам по силам эта драка.

— Лучше пойдем, — Мэрипони беспокойно оглядывалась по сторонам. Словесная перепалка, внезапно, привлекла внимание со стороны других моряков.

— Ох, ты думаешь я не справлюсь с тобой? Думаешь, не смогу навалять тебе? — единорог рассмеялся в лицо Биг Макинтошу. Тот напряг мышцы, когда моряк резко развернулся и лягнул его в грудь. Макинтош не сдвинулся. Единорог приложился лицом об пол.

— Спишу это на то, что ты пьян, — спокойно произнес красный пони. Со сверкающими глазами, коричневый единорог поднялся, взял стул и швырнул его в Макинтоша. Красный жеребец с легкостью отбил его.

— Это — на твою глупость. Третьего не будет.

Он кивнул к столу, где играли морякам.

— Возвращайтесь к игре, ребята. Иначе будет по-плохому.

— Ооо, еще как будет. Будет нереально плохо!

Коричневый единорог заорал и стал на дыбы, чтобы врезать Макинтошу по лицу. Тот поймал его метнувшиеся копыта одной ногой, а передним копытом заехал моряку в живот. У единорога мгновенно вышибло дух, он согнулся пополам, хрипя и брызгая слюной, затем его вырвало.

— Идем, Мэрипони, — произнес Макинтош, остальные поднялись на копыта.

— Но… я не понимаю? Что плохого в том, что он меня научит разным штучкам? — спросила Мэрпони и нахмурилась. Она потерла нос, глянула на бильярдный стол, потом на корчащегося жеребца. Её синие глаза, вдруг, широко распахнулись за очками.

— Что… он… неужели?..

— Агась. Теперь уходим отсюда, — решительно сказал он, и пара направилась к выходу. Уже темнело и начинал накрапывать дождик.

— Поспешим. Некоторые просто не знают, когда остановиться.

— Но… разве ты не можешь сказать им, что ты сержант и… не знаю… приказать им уйти? — спросила Мэрипони, пока они бежали по улице. Быстрый взгляд назад подтвердил, что единорог сотоварищи преследовали их.

— Не существует звания выше, чем адмирал Алкаш и генерал Весь-на-нервах. — нахмурился Макинтош. — Они пожалеют об этом утром, но я беспокоюсь, как разобраться с ним прямо сейчас.

Пара уже достигла станции метро, когда еще дюжина моряков поднялась по лестнице. Они глянули на пару и заблокировали вход на станцию. Мэрипони и Биг Макинтош вынуждены были отойти к пустой парковке лабораторий Горизонт.

— Беги отсюда, Мэрипони. Не волнуйся обо мне.

— Я не брошу тебя толпе! — воскликнула она.

— Держи его! — раздался крик.

— Грязный земнопони! — вторил другой.

— Он обесчестил форму!

— Любитель полосатых!

— Он сержант! Солдат! — кричала Мэрипони, но разгоряченная алкоголем толпа либо не слышала её, либо не обращала внимания, они окружили его и сбили её с ног. Орущие матросы навалились все разом. Хоть он и смог откинуть первую волну, даже с его силами невозможно было удержать их. И все же, я поразилась, что несмотря на побои, он был не особо ранен, даже когда исчез под вопящей толпой. Затем Мэрипони закричала, и Биг Макинтош резко поднялся.

Никогда прежде я не ощущала такой мощи, когда его тело рванулось вверх, посылая половину пони кувыркаться в воздух. Удар задних ног послала в полет еще полдюжины пони. Его мощный корпус был весь в движении, пока он колотил пони, словно стихийное бедствие. Нет, возьму эти слова обратно, ничего не могло сравниться с его силой. И несмотря на свою сокрушительную мощь, он идеально рассчитывал все пинки, толчки и укусы. Я поразилась его сосредоточенности тому, чтобы не нанести серьезных увечий морякам.

Вдруг, коричневый единорог, послуживший причиной этой потасовке, бросился к нему с ножом. Последовала фиолетовая вспышка и пронзительный крик, когда Мэрипони появилась между Макинтошем и несущемся к нему ножом. Она покачнулась, очки слетели, платье медленно пропитывалось кровью из трехдюймового пореза на плече, она потрясенно глядела на рану фиолетовыми глазами.

— О… Селестия… я не так себе это представляла.

Биг Макинтош поглядел на неё, истекающую кровью, затем перевел взгляд на жеребца, что левитировал рядом с собой нож. Мелькнула красная вспышка, и последовал сокрушающий удар. Единорога отбросило с такой силой, что он проскакал как мячик, набитый хрустящими ветками. Затем неподвижно замер.

— Эта драка окончена, — проревел Макинтош. — Вы напали на офицера и ранили гражданского.

По толпе пронесся гул, когда моряки осознали, насколько сильно влипли в неприятности.

— Вы трое, оттащите этого в лазарет, — скомандовал Мак, прежде чем обернуться к Мэрипони.

— Так. Довольно глубоко. Сними платье; используем его как повязку.

— О нет… нет, нет, нет… не нужно этого делать. Я в порядке! Это просто кровь… просто… слишком много крови… — бормотала она, он посмотрел в её глаза.

В её фиолетовые глаза.

Она опустила взгляд, он медленно отодвинул подол её платья, под которым обнаружилась фиолетовая с розовым звезда на её бедре.

— Твайлайт?

— Я… эм… хотела сказать тебе раньше… — запинаясь произнесла она. Он нахмурился и поглядел на платье. Она сняла его, скомкала и приложила к ране.

— Не волнуйся об этом, госпожа министр, — бесстрастно ответил он и оглядел моряков.

— Ты можешь телепортироваться с таким ранением? Переместиться в больницу?

— Прямо за углом есть БыстроПомощь, — мягко отозвалась Твайлайт. — Надеюсь, они не будут задавать слишком много вопросов.

Твайлайт стыдливо прятала глаза, её магия удерживала импровизированную повязку у раны, пока они осторожно возвращались.

— Так… как ты изменила внешность? Рарити? — в голосе Биг Макинтоша слышались едва заметные нотки обиды.

— Да. Она разработала впечатляющее количество заклинаний изменения внешности. Совсем маленькое преобразующее заклинание, которое… может… ах…

Она запнулась, её уши опали, пока она ковыляла рядом с ним.

— Я не смогла добиться изменения цвета глаз, поэтому зачаровала очки. И ни одно заклинание не может изменить метку, поэтому я всякий раз прикрывала её.

Он промолчал, она запинаясь продолжила:

— Попыталась создать магическую наклейку, которая прикроет её, но… ух… она работала не так как надо.

— И поэтому ты всякий раз гасила свет, когда мы были в кровати. Думал, что ты просто застенчивая, — пробормотал он.

— Я и была застенчивой. Макинтош, — Твайлайт неистово раскраснелась. — Я не… то есть… я не знала, как… как все это работает в реальности. Все, что я знала о жеребцах, я почерпнула из Зебра Сутры. Я никогда… не думала, что сделаю это, тем более с тобой.

— Всегда удивлялся, откуда ты знаешь некоторый позиции… — тихо произнес он, когда они подошли к круглосуточной станции БыстроПомощи.

— А зачем маскировка?

— Это был единственный для меня шанс ускользнуть, Макинтош! — Твайлайт смотрела на него жалобными глазами. — Ты не понимаешь… каждый мой день расписан по минутам. Встречи, презентации, открытия, осмотр проектов… Счастье, если я могу выкроить пару часов личного времени! И куда бы я ни шла, пони всегда узнают меня. Я шагу ступить не могу без дюжины пони службы безопасности Д.М.Д. рядом со мной. Так же как и у остальных. Рарити и Флаттершай должны собрать конференцию из пятидесяти пони, чтобы только пару часиков побыть вместе.

— А я? — тихо произнес он. — Почему ты мне не сказала, Твайлайт?

— Я… я хотела… — запинаясь ответила она. — То есть, на нашем первом свидании. Что-то типа… «Сюрприз! Приятно видеть тебя снова!», но мы так чудесно провели время, и впервые я… действительно наслаждалась быть самой собой. Не чувствовать себя Министерской Кобылой. А ты… ты тоже был другим.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, когда Мародеры помогли зачистить Прекрасную Долину? Я подошла к тебе. Спросила как ты поживаешь. Не хочешь ли пообедать вместе, — она глядела на него, — Помнишь, что ты ответил?

— Что для солдата неприемлемо неформальное общение с Министерской Кобылой.

— Именно. И если бы я рассказала тебе правду, стал бы ты продолжать встречаться со мной? Продолжил бы спать со мной? — выразительно спросила она, его уши согнулись назад и он беспокойно нахмурился. Твайлайт вздохнула:

— Что ж… полагаю, все кончено. Забавно… я каждый день думала об этом свидании.

Он удивленно моргнул, они зашли в БыстроПомощь. Резкий запах антисептика смешивался с медной вонью крови. Медсестра начала:

— Добро пожаловать в БыстроПомощь, за быстрейшей помощью в… ух ты! — Её глаза расширились. — Ох! Эм… сюда! — красновато-коричневая пони указала им проследовать за угол. — Достанем вам целебное зелье в мгновение ока! Что случилось?

— Нападение, — ответил Макинтош. — Я рапортую сразу же после того, как закончим здесь.

Сестра достала зелье, Твайлайт принялась пить его, пока Макинтош ухватил ртом карандаш и начал писать на планшете. Повисшая тишина была буквально осязаема, сестра переводила взгляд между ними.

— Эм… если вы не против, не могли бы вы заполнять это снаружи, сэр? Обычно, только пациентам позволено находиться в палате.

Биг Макинтош вздохнул и, держа во рту планшет и карандаш, направился в комнату ожидания. Десятью минутами позднее появилась Твайлайт, выглядя одновременно злой и смущенной. Сестра забрала бумаги и пожелала им всего хорошего.

— Она подумала, что это ты меня порезал… из-за того, как мы себя вели. — Твайлайт повернулась к нему. — Я почти захотела, чтобы так и было… тогда мне бы не было так плохо.

Она закрыла глаза и спросила мучавший её вопрос.

— Так… что теперь?

— Ничего. Ты возвращаешься в министерство. Я — на базу. И все, Твайлайт.

Она выглядела так, будто её снова пырнули.

— Оу.

— Когда я сказал о неприемлемости наших отношений. Ты стоишь во главе Эквестрии, а я обычный вояка, отстреливающийся в окопах. Если народ прознает, что мы вместе, тогда ни один из нас не сможет делать свою работу. Я не могу встречаться с третьей по могущественности кобылкой в Эквестрии. Тебе нельзя встречаться с грязнопони вроде меня.

— Но… — начала она.

— Нет. Никаких но. Я должен признать, что мне очень больно от этого. Я никогда бы не подумал, что это будешь ты. Возможно Рарити, но не ты, — решительно произнес он и поглядел на неё. — Теперь, если чувствуешь себя лучше, тебе лучше переместиться обратно, пока о тебе не начали беспокоиться. А я удостоверюсь, что этот коричневый мешок дерьма будет чистить картошку до тех пор, пока у него рог не отвалится.

Твайлайт помешкала еще немного, потом повернулась.

— Что ж… тогда… прости меня. И прощай.

Фиолетовая вспышка совпала с грозовым раскатом. Он сделал три шага, и с неба хлынул жесткий Хуффингтонский дождь, еще после шести шагов он резко сел и обратил лицо к небу, горячие слезы смешивались с холодными каплями дождя, омывающими его разбитое сердце.

<=======ooO Ooo=======>

Воспоминание закончилось и меня снова бросило во тьму. Я смотрела в никуда, прислушиваясь к плещущейся воде и чувствуя мерные покачивания. Я оставила шар на груди. Перед глазами все еще стояла картина Биг Макинтоша под дождем, чувствовавшего как его сердце разрывается, пока он изо всех сил пытался сохранить свое прежнее спокойное и непоколебимое состояние. Он сказал это лишь бы уберечь её, в этом я была точно уверена. Страдать ради любимой и заботиться о ней, как бы больно это ни было.

Но, точно так же делали и пули.

Перестрелка снаружи была стремительной и легкой. Маломощные карабины и мелкокалиберные винтовки, но их было несколько. Я слышала хлопки охотничьего ружья и знакомое рявканье тяжелого автоматического пистолета. Ружейный огонь участился. Нас атаковали, а я не могла ничего поделать.

— Скотч? — позвала я и перевернулась на матрасе. У меня не было ни оружия, ни брони, ни какого-нибудь оборудования. Мои ноги безвольно висели позади, поэтому я могла только ползти вперед… куда бы там ни было.

— Скотч? Где ты?

Какой-то пони закричал в агонии на верхней палубе, и ружейный огонь затих.

А затем я услышала панические вздохи приближающейся Скотч Тейп вместе со звуками пони, вваливающегося в дверь, прежде чем жестко рухнуть на пол.

— Нет… нет… нет… мистер Тарбутс.

— Скотч? Скотч, что происходит? — спросила я, прислушиваясь к происходящему. Затем я почувствовала теплую кровь, быстро стынущую на деревянном полу.

— Остальные опоздали. И… и здесь пони. Четверо или пятеро. Они подстрелили Масленку и… и Тарбутса. Он… у него дыра в голове… — И судя по звукам, они шли прямо сюда. — Ой… они идут… идут.

Её голос все сильнее и сильнее наполнялся ужасом.

— Так. Скотч. Дай мне пистолет и направь мою голову в сторону двери. Затем, мне нужно, чтобы ты нашла ход в трюм. Спустись туда и сиди тише воды ниже травы. Ты поняла? — Она тяжело дышала, я шлепнула её. — Да или нет?

— Д… да… но что насчет…

— Не волнуйся за меня. На меня корабль сваливался. Чего бы они там не хотели, тебе необходимо спрятаться. Несмотря ни на что, не издавай ни звука. Ты сможешь?

Они уже почти подошли к двери.

— Д… да… — ответила она. Я ощутила рукоятку у своих губ и ухватила её. Затем она повернула мою голову.

— Вот. Тут… дверь.

Я похлопала её и оттолкнула, затем послала несколько пуль в сторону двери, сидя словно кусок мяса, который едва мог двигаться. Раздались ругательства и ответные выстрелы. Я не рисковала двинуться. Из-за скрипа лодки в воде, я не могла определить идут ли они. Я просто наудачу стреляла одиночными с небольшими задержками, чтобы дать Скотч время спрятаться.

Прошло пару минут, прежде чем оружие опустошенно щелкнуло, я вздохнула и выплюнула его. Моментом позже я услышала голос жеребца:

— У неё пусто.

Ну конечно пусто, гений. Я просто сидела там, что я еще могла сделать?

— Доброго денечка. Если вы пришли украсть корабль, тогда, боюсь, капитану это не понравится. А она единственная, кто может заставить эту штуку двигаться, — произнесла я.

Кто знает, может это были практичные, доверчивые бандиты в добром расположении духа.

— Срань Селестии, это… что, Охранница? — радостно захихикал один из них. Знакомый голос. Я припомнила, как он умолял не убивать его, когда я последний раз слышала его.

— Надо же, возвращаемся в Фоллен Арк, и не только находим замечательную лодку, но еще и убийцу моей семьи!

— Серьезно? Это та сука, что убила Сайдвиндер? — протянул другой.

— Технически, его убил Деус, — отозвалась я, но этим пони не нужны были подробности. Понимание того, кем я была распространялось быстро.

— Она убила моих братьев…

— Обчистила наш дом…

— Забрала наше добро…

— Она та кобыла, что порезала меня в музее! — проорал еще один.

А вот это было плохо…

— Пиздец тебе, — зарычал жеребец и ткнул ствол в мою глазную повязку.

Я сглотнула. Нельзя, чтобы это случилось быстро. Как только я умру, они обыщут корабль.

Нужно было их задержать…

Я максимально широко ухмыльнулась.

— Спасибо, что сделаешь мне гребаное одолжение, кретин. Давай. Избавь меня от страданий! — орала я, поворачивая голову.

Их крики смолкли до ужасной тишины, нарушаемой редкими смешками. Ствол убрали от моей головы.

— Нет… не будет тебе одолжений от нас, Охранница.

Последовал сокрушительный удар в лицо.

Веселье началось.

Я пыталась сопротивляться. Мои ноги были бесполезны, но, по крайней мер, я могла размахивать ими, и рот работал вполне нормально. Они схватили мои дергающиеся ноги и перевернули меня лицом к ящику.

— Прекратим её дерганье наверняка! — закричал один, остальные смеялись, прижимая мои ноги. Затем я почувствовала резкий укол.

— Пригвозди её, Нэйлс.

Подождите… чего?

Я не закричала. Ни когда первый гвоздь пронзил мою переднюю ногу, пока молоток снова и снова стучал по шляпке. Ни на второй раз, когда гвоздь вошел чуть выше. Нет, именно на третий раз, когда гвоздь вошел прямо туда, где должен быть локоть, я закричала во весь голос на их потеху. Я перебрала все возможные вариации слова «уёбки», пока они пригвождали мою вторую ногу. Не важно, как я дергалась, они не поддавались. Не поддадутся, если не оторвать их. Настал черед задних ног, и раз… два… три… их также пригвоздили к полу.

Я извивалась и дергалась; ничего не могла поделать. Каждое движение причиняло боль, что заставляло меня еще сильнее дергаться.

— Ну как тебе, тварь? Ты отняла у меня все.

Этот был из Фоллен Арк… Мне становилось легче угадывать их голоса.

Я едва нашла в себе силы ответить:

— Я сохранила тебе жизнь.

— Да. Ну так позволь мне отплатить тем же, — ответил он. Затем мой хвост подняли и я почувствовала язык. Я ничего не могла поделать и начала дрожать. Я знала, что последует дальше. Слишком хорошо знала. Черт, именно этого я и добивалась… а еще боли и унижения.

Лишь бы занять их достаточно долго.

Было не так больно, как от гвоздей. Конечно же, от них было больнее всего. Нет, когда это заталкивалось в меня, я кричала… больше к их восторгу. И пока они продолжали, мой собственный организм предал меня, облегчая насилие. Я ненавидела это, но до тех пор, пока не слышались крики Скотч, я могу это вынести. Просто обязана. Поэтому я позволяла входить в меня как им заблагорассудится. И они ржали, называли меня шлюхой, как если бы слова могли меня ранить.

«Давайте» думала я. «Залезьте еще раз. Кончите снова. Я выдержу».

Я ничего не могла сделать… Но могла держаться.

Еще.

И еще.

И еще.

Но, рано или поздно, насилие надоедает. Затем ближайший жеребец сказал:

— Прикончи её. Пойду поищу еще чего-нибудь полезного…

А вот хер тебе. Я резко укусила то, чем он тыкал меня в глотку, заставив его заорать и отдернутся. Затем я ткнула рог в сторону говорящего….

И выпотрошила его магической пулей.

Веселье кончилось.

— Тварь! Сука! Шлюха!

Довольно неоригинально, но они разъярились и начали топтать меня. Я стреляла снова и снова, пока один из них не схватил меня за шею. Я сопротивлялась.

— Давай! Давай! — вопили они.

Я почувствовала острый металлический край у основания моего рога.

Один удар молотка и я закричала так, как никогда в моей жизни.

Два удара, и я ощутила струйки крови на лице.

С третьим ударом, раздался громкий треск, и я почувствовала щелчок в моей голове, как будто порвалась резинка. Я взвыла как жеребенок. Боль от гвоздей была ничем… абсолютно ничем… по сравнению с этим. Я лишилась самой неотъемлемой части себя. Наконец, я обмякла, мое тело покрывали как минимум три вида жидкости, пока я лежала на ящике.

— Хорош… завали уже эту суку.

Мое лицо, наверное, сплошь было покрыто кровью. Где бы ни была Роза… я сожалела о том, что сделала с ней.

— Давай… я смогу… выдержать еще… — хрипло прошептала я, выплевывая кое-что другое, нежели слюни. Еще немного. Совсем…

…чуть-чуть…

Затем я почувствовала резкую и странно холодную боль, пронзившую мой бок. Казалось, все сочилось из меня. Что, во мне недостаточно дырок?

— Она готова. Теперь обыщем корабль.

— Обыщите это, уебки, — раздался голос П-21. Раздался глухой стук, и меня одолело странное чувство… я вообще не могла двинуться.

— Оглушающая граната, любезно предоставленная Песчаными Псами.

Каждая клеточка моего тела болела и с каждой секундой холодела все сильнее.

— Нет… нет, нет, нет… — шептал он, пока в ужасе глядел на меня, прежде чем закричать: — Вот дерьмо! Лакуна! Лакуна, быстро сюда! Её зарезали!

…чуть-чуть… Мне нужно было продержаться еще совсем немного…

Раздался мягкий хлопок, и рядом появилась аликорн.

— О… Блекджек… — было все, что она сказала и прикоснулась рогом к моему боку. Тепло от лечения вернуло мне боль, что напомнило мне о том, что я еще жива. И позволила мне пожить еще немного…

— Ебаные твари! Звери! Вы посмели… дотронуться до неё! Я отрежу вам все, что вы пихали в неё! Я прибью ваши ебучие ноги к скале и посмотрю, как хорошо вы плаваете, сволочи! — кричал П-21, я слышала глухие удары, повторявшиеся снова и снова. Мои рот медленно задвигался, я пыталась говорить… но это так сложно. Я устала. Все тело болело…

— Шшш… лежи… лежи спокойно… — раздался запинающийся голос Лакуны. — Я… я постараюсь найти твой рог. Возможно смогу его приставить на место…

— Не… — тихо прохрипела я. Я почувствовала её ухо у моих губ.

— Не? Не беспокойся. Живыми мы их не отпустим. — пообещала Лакуна.

— Нет. — кашлянула я. — Не… убивайте… их…

Лакуна не сдвинулась, пока П-21 продолжал кричать и топтать нападавших.

— Я не понимаю…

— Отпустите… их… — прошептала я.

Лакуна так поразилась, что, не сдержавшись, вскрикнула.

— Отпустить?!..

П-21 прекратил топтать.

— Чего?!

Я сосредоточилась на дыхании; единственное, что я могла. Мои насильники просто стонали.

— Убийство их… ничего… не… изменит.

— Блекджек… посмотри на себя! Посмотри, что они с тобой сделали!

— Я знаю… но я прощаю их… — тихо прохрипела я. — Я… тоже навредила им… теперь… я понимаю…

— Они не заслуживают твоего прощения! — взорвался П-21. — Они — насилующее и убивающее мясо! Конченные мрази! Отребье! Их всех нужно вычистить! Их нужно убивать так медленно, как они… поступили с тобой! Как ты можешь щадить их?! Они убили Тарбутса! Почти убили Масленку. Они собирались убить тебя. И Скотч… — он замолчал. — Где она? — резко спросил он.

Я кашлянула.

— В безопасности… внизу. Не дай… ей увидеть… еще ребенок… несмотря… что… она говорит… — тяжело дыша, проговорила я. — П-21… я… умираю. Пожалуйста. Отпусти… их… ради меня…

— Почему… — прохрипел один из нападавших. — Он прав. Мы — мразь… и… я не хочу умирать… но… почему?

— Желтый… пони… как-то сказал… постарайся… сделать… лучше. И я… не хочу… чтобы… мои друзья… убивали. — Я на секунду задержала дыхание. — Если вы… умрете… то не сможете… поступить… лучше…

— Ты сумасшедшая… — пробормотал один из насильников. — Откуда ты знаешь, что мы не вернемся к этому снова?

— Я и не знаю — призналась я. Я слышала, как П-21 скрипит зубами от злости.

— Просто… постарайтесь… поступать… лучше… — попросила я. Невозможно было вернуть им то, что я отняла у них… но я могла дать им две вещи… второй шанс и моё прощение. Все равно в скором времени я умру.

Я услышала, как Лакуна тащит их.

— Я… удалю их, как ты и желаешь.

Я спасла еще четверых. Возможно, они и были законченными мразями и подонками. Возможно, лучше было бы их прикончить, потому что они, скорее всего, снова станут насиловать и убивать. Так что я, наверное, совершила ужасную ошибку.

Но у них, по крайней мере, будет шанс исправиться…

Далее возникла проблема, чтобы оторвать мои ноги от пола. Выкинув нападавших, Лакуна попыталась вытащить гвозди, но они были вколочены слишком глубоко, и чувство, когда их вытаскивают, почти остановило мое сердце. Масленка была ранена, но вскоре поправится. К сожалению, от смерти поправится нельзя. Поэтому оставался только один способ.

— Найди веревку… и убедись, что нож острый, — тихо сказала я.

Четыре жгута и немного времени на отпиливание, и я была свободна. Лакуна положила меня на кровать. Мое тело тряслось не переставая. Я думала, что мое сердце вот-вот остановится, пока я продолжала дрожать, но не могла никак согреться. Я ощущала себя грязной, будто какой-то биологический мусор.

Но я спасла Скотч и еще четверых.

Ради этого… я могла выдержать.

* * *

Само собой разумеется, когда вернулись Глори с капитаном и Бисквит, все снова усложнилось. Начался новый круг вопросов и сожалений, Траш упрекала меня, насколько глупо я поступила, отпустив убийц Тарбутса. Хорошо что к этому моменту Лакуна и Скотч отмыли большую часть мерзости, покрывавшей моё тело, и завернули меня в одеяло. Я потеряла все четыре конечности и, Селестия знает куда подевавшийся, рог. Лакуна залечила рану на лбу и вырастила новый, но он все равно чувствовался бесполезным обрубком, как и остальные части моего тела. Гидра не смогла совершить ничего, думаю, что я была у момента, когда моё тело уже больше не могло вылечиться.

Это не имело значения. Я сосредоточилась на дыхании. Скотч поставила фигурку Флаттершай рядом с моим плечом, чтобы я могла ощутить её мягкую, розовую гриву на своей разгоряченной щеке. Вероятно, было довольно много пони проходящих рядом… Чуть позднее, на палубе раздались голоса. И мы отчалили. Мотор заурчал, и раздался плеск воды из водного талисмана. Из моего ПипБака лилась музыка Октавии. Я чувствовала, как мои несуществующие ноги желают присоединиться к её прекрасной игре.

Скотч ни произнесла ни слова с тех пор, как выбралась из укрытия. Она просто сидела рядом. Если меня мучила жажда, он давала глотнуть Спаркл-Колы. Я была больна, поражена порчей и расчленена, но все равно больше беспокоилась о ней.

— Эй, Скотч. Как называют кобылку без ног, которая в охране? Дубинка.

Она расплакалась. Я вздохнула…

— Скотч… это была шутка. Ты должна была засмеяться.

— Прости, — прошептала она.

— За что? — Её молчание послужило ответом. — Слушай, положение было хуже некуда, Скотч. Единственным способом выжить, было спрятаться. И, если честно, у тебя невредимое, здоровое тело. Даже несмотря на то, что я немного покопалась в твоей голове, тебя ожидает долгая жизнь. Меня нет. Если и есть пони, который заслуживает мясорубки, так это я. Это просто факты.

— Ты кричала. Они делали… тебе больно. Не так ли? — мягко бормотала она, — Прости, что накричала на тебя.

— Хочешь скажу кое-что интересное. Подойди ко мне — Я услышала, как она приблизилась и уперлась в кровать. — Нет, нет, ближе — прошептала я. Я почувствовала её дыхание у моих губ. Затем высунула язык и лизнула ей ухо.

Она отпрыгнула и свалилась на что-то грохочущее:

— Фууу! Блекджек!

Я засмеялась… потому что должна была. Потому что если мы все начнем плакать, это ни к чему хорошему не приведет.

— Ты такая странная.

— Я умираю. Мне можно быть странной, — тихо произнесла я.

— Ты не умрешь, — возразила Скотч. — Ни одна пони, скучная как она, не может ошибаться.

— Полагаю, ты говоришь обо мне, — раздался голос Глори неподалеку. — Блекджек… мне так…

— Если ты снова начнешь извиняться, я обделаюсь прямо здесь и сейчас. И это будет гадко. Я серьезно! Настолько гадкими какашками, что они будут петь и отбивать чечетку, — пригрозила я и повернулась на звук её голоса.

— Она себя странно ведет, — проинформировала пегаску Скотч.

— Она всегда такая, — отозвалась Глори.

— Я тут допрашивала Скотч насчет подробностей вашего расчудесного плана по спасению моей жизни.

И если там был хоть намек на Сангвина, я сумею подкатиться к борту и утопиться.

— Что-то насчет лечащего талисмана? Если он лечит порчу, тогда я слушаю. На самом то деле… только слушать я и могу, — прохрипела я, мое горло все еще болело от того, что случилось. Я все еще могла чувствовать тот привкус. Ощущать этот запах. Я бы предпочла еще один глубокий вдох хлора, чтобы избавиться от этого запаха.

— Лечащий талисман тоже будет. Назовем его твоим подарком на день рождения, — ответила Глори.

— Подробности?

— Никаких.

Я надулась.

— Ууу, почему?

— Потому что если мы скажем тебе… ты отговоришь нас.

От этих слов я вздохнула.

— Так Сангвин…

— Не имеет к этому ни малейшего отношения. Он единственный пони, кто не вовлечен. — Она поцеловала меня в щеку. — Я же пообещала тебе.

Ну и отлично… но этот план мне, почему-то, все еще не нравился.

— Вообще-то теперь мне любопытно…

— Оставайся в таком состоянии. А мы пока совершим небольшую поездочку на лодке. Траш сказала, что освобождение её команды с «Селестии» стоит одного бесплатного путешествия.

— Путешествия куда? — улыбнулась я игриво. Затем мои легкие скрутило, и я закашлялась. Видимо, наглотаться воды — быстрый способ подхватить пневмонию… даже без зараженных порчей органов.

— Тихо. Отдыхай и береги силы.

— Ммм, — промурлыкала я. — Я хочу, чтобы Рампейдж отправилась с нами.

— Она занята своими потрошительским штучками… сражается и… делает то, на что способна.

— Не волнует. Хочу её здесь. Она мой друг, и я хочу, чтобы она была рядом, — заупрямилась я и указала на Глори культей. — Хочу. Её. Здесь.

Она попыталась возмутиться.

— Только потому, что ты…

— Красивая? Очаровательная? Остроумная? — ухмыльнулась я. Эти слова были предпочтительней правды: изнасилована, покалечена и почти мертва. Она икнула, и я добавила, — И никаких слез. Я серьезно. Тонна навоза в обратном случае. — Она шмыгнула, и я улыбнулась. — Я хочу её рядом, Глори. Я знаю почему она ушла. Я и Скотч на лодке, одни… что-то плохое могло бы случиться. Но теперь, когда мы вместе, я хочу всех своих друзей рядом со мной. Хорошо?

— Довольно много пони для одной поездки, — тихо произнесла Глори.

— Убедись, что у вас есть надлежащее расписание проверять мои простыни. Вонь, скорее всего, можно будет ножом резать. — Я знала, что это необязательно. Я весь день ничего не ела и по-прежнему была не голодна. Да и мои причиндалы так опухли, что я не смогу сходить, не закричав при этом. Но я должна была оставаться Блекджек, насколько могла.

А и ладно. Потерплю до конца жизни.

— Ладно. Хоть мне это и не нравится, но я разыщу её, — сдалась Глори.

— Видишь, Скотч? Можно получить все что угодно, если будешь достаточно больной и жалкой.

Кобылка скептически хмыкнула.

— Единственный раз что я болела, был когда меня доставили в больницу из-за ранения в бок.

* * *

Я то и дело соскальзывала в бессознательное состояние. Я не могла следить за временем. Рядом со мной стояли вода и Спаркл-Кола, но я не пила. Глори пыталась покормить меня истолченными, жареными Сахарными Бомбочками, смешанным с сырым яйцом, но меня тошнило даже от её готовки. Я знала, что в помещении были еще пони, но не могла сказать кто. Вскоре мы покинули реку и покачивались на волнах.

— Мы в океане? — спросила я никого конкретно.

— Да, — раздался голос П-21 справа от меня, и я подпрыгнула. Ну, подпрыгнула бы. Вздрогнула, скорее. Он мягко усмехнулся:

— Я думал, что с потерей зрения, слух усиливается.

— Да, но ты тот еще тихий пони, — пробормотала я. — Так…

— Я не скажу ничего об её плане, неважно как сильно ты можешь обгадиться, Блекджек. Я уже видел то дерьмо, куда ты обычно вляпываешься, помнишь? — усмехнулся он. — Не думаю, что её план сработает… но это её план. Даже если тебе он не нравится. — Он приложил копыто к моему лбу. — Как лихорадка?

— Буээ. — тихо пробормотала я. Ну почему им нельзя манипулировать попроще?

— А другие места? — тихо спросил он.

На секунду, я смутилась. Откуда он узнал… ну конечно же он знал. Я слегка покраснела.

— Болят…

— Я бы предложил лед, но сомневаюсь, что найду здесь хоть одну машину для льда, — ответил он. — Это еще не свалилось на тебя?

— Что свалилось? — я смущенно улыбнулась. Но я знала, что он имел в виду… я притворялась. И он прекрасно знал, что я притворяюсь.

— Ничего серьезного… — На самом деле очень серьезно.

— Боль не такая уж и сильная. — Боль была адской.

Я задрожала. Но я не могла расклеиться… только не сейчас. И все же я не могла остановиться.

— Я должна это сделать. Должна.

Но это ничего не изменит. Я могла обмануть Скотчи и Глори. Я могла улыбаться и вести себя так, будто меня ничто не тяготит.

Но не с ним. Потому что он понимал. Потому что однажды, я сделала нечто похожее с ним, и не раз, я ясно помнила. Использовала его. Отправляла его, чтобы им пользовались. Отправляла его быть подстилкой Смотрительницы. А потом я медленно повернулась. Как можно тише, я катнулась к нему и зарылась лицом в его грудь. Он крепко держал меня, глухо рыдающую на его груди, со слезами выходила вся та боль и унижение.

Я сотворила подобное с ним. Теперь я действительно четко понимала это. Я могла только надеяться, что другие пони не слышат меня сейчас. Мне было очень больно, а он делал все что мог, чтобы помочь мне преодолеть эту боль. Теперь я прекрасно понимала, почему он так сильно хотел убить тех пони. Убить любого, кто захочет сделать подобное. И в следующий раз, когда я встречу тех четверых или любого пони, что сделает другим то, что произошло со мной, я молилась статуэтке маленькой желтой пегаски, чтобы у меня осталась хоть капля прощения.

Когда я наконец взяла себя в копыта, я со все искренностью произнесла:

— Прости.

Сейчас… я действительно знала, за что извиняюсь. И он это знал.

— И… прости, что убила его. Я была напугана и… облажалась. Я… я должна была сделать больше. Поступить лучше.

— Шшшш… — утихомирил он меня и погладил мою гриву.

— Теперь ты знаешь… и поэтому… прости и ты меня. — Он вздохнул. — Каждый раз, когда я вижу тебя и Скотч, я вспоминаю то место… чувство будто… будто я кусок мяса. Вещь. Стыдиться своего тела, что отвечает на совращение.

Я вздрогнула. Я… Богини, я… он еще немного погладил мою гриву. Теперь, когда мы оба были сломлены, он мог это. Мог успокоить страдающую кобылку.

— Спасибо, что спасла мою дочь от насилия, — тихо поблагодарил он.

Я кивнула:

— Тебе нужно рассказать ей, — я кашлянула и поправилась, — Ту часть про отцовство.

— Не могу. Все мои чувства относительно неё перемешались. Её мать была добра… но использовала меня. Она никогда не спрашивала, хочу ли я быть частью той семьи, о которой она мечтала. Она попросту предполагала, что я создам ей семью, которую она заслуживала. Я никогда и не был личностью. Просто ролью — тихо вздохнул он.

— Это было неправильно, но ты наказываешь Скотч за грехи её матери. Она умная малышка. Добрая. Она уже поняла большинство из этого. Поговори с ней.

— Возможно… — тихо произнес он. — Когда сможешь, скажи, чтобы Глори и Лакуна вымыли тебя… это меня порадует в любом случае.

Но я уже погрузилась в сон с улыбкой на лице. Помимо всего прочего, я услышала, что Рампейдж вот-вот поднимется на борт.

* * *

Приятно было забыться сном без сновидений. Примерно так я себе представляла смерть. Ничего плохого… хорошего… или чего-то еще.

Быть разбуженной когтями у горла… было не особо приятно.

— Наконец-то, — пробормотала я. — Где тебя так долго носило?

— Ты ждала меня? — раздался тихий голос Ангела Смерти в моем ухе.

— Ждала? Да ты опоздала. Я уже почти на полпути к тому, чтобы передумать умирать от твоих копыт.

— Весьма самонадеянно, — усмехнулась она. — Что насчет того, что ты звала меня монстром? Убийцей?

— Так теперь мне и нужен монстр. Глори что-то планирует ради моего спасения. П-21 уверен, что мне это не понравится. Поэтому… я хочу умереть до того, как этот план осуществится. Так что давай. Меня изнасиловали. Изувечили. Я готова принять смерть.

Последовало долгое молчание, затем копыто отодвинулось.

— Нет.

Что еще за шуточки.

— Нет? Что значит, нет? Это… то, что ты есть! То, что ты всегда делаешь.

— Я дарую освобождение от страданий. Ты отвергла этот дар, — промурлыкала она мне в ухо. — Поэтому мучайся дальше.

Она тихо вышла, оставив меня наедине с собой. Я лежала, прислушиваясь к гулу мотора, и, закашлявшись, отхаркнула сгусток чего-то… влажного. Чего-то темного и кровавого.

— Ну… охренеть, — пробормотала я. И почему это всегда так сложно?

* * *

Я не была уверена, сколько мы были в пути. Часы? Наверное мы уже должны были добраться до медцентра Флаттершай. Глори с Лакуной подняли меня и переместили на палубу. Я слышала плеск волн и чувствовала ветерок… и, паря в магии Лакуны, ощутила кое-что другое. Приятное тепло, разлившееся по всему моему многострадальному телу.

— Что… что это?

— В смысле? — спросила Глори.

— Я чувствую… тепло? Но не от лихорадки, — произнесла я, пока Лакуна принялась протирать меня губкой. Мое тело опухло и адски болело, но, должна признать, это было гораздо лучше, чем валяться на кровати.

— Это солнце, — отозвалась Траш.

Солнце? Но… мы же должны быть далеко в море.

— Куда мы направляемся? — тихо спросила я.

— Говорила же. Сюрприз. Скоро мы туда прибудем, — ответила Глори. Меня уложили на одеяло. И лежа там назло всему, я почувствовала сильное раздражение от облачной завесы Анклава теперь, когда я ощутила солнечное тепло, разлившееся по шкурке.

— Я всегда считала это как нечто само собой разумеющееся, — раздался тихий голосок Глори, сопровождаемый гулом двигателя. Я ткнулась в неё мордочкой, её крыло медленно развернулось и прикрыло меня, согревая. Не знаю, сколько времени прошло, но постепенно стало холодать. Затем талисман замедлился и остановился.

— Нужно дать ему время прогреться. Начинает гонять лед, — пояснила Траш. Мы лежали на корме качающегося на волнах судна. Я слышала глухой перестук моего сердца. Тук, тук… тук, тук…

— Уже ночь? — тихо спросила я.

Глори утвердительно хмыкнула. Тук, тук… тук, тук…

— Ты видишь звезды?

— Ну конечно…

— Много?

Тук… тук, тук… тук…

— Все, — ответила пегаска.

— Они прекрасны?

— Да…

Тук… тук… тук…

— Спасибо, Глори.

— За что, Блекджек?

— Пыталась…

Тук… тук…

— Блекджек?

Тук…

— Прости…

…

Я должна была бороться. Должна была продержаться чуть дольше, она трясла меня и звала по имени. Но я так устала и могла видеть звезды.

Они звали меня.

Я сдалась… расслабилась…

И умерла.

Игра окончена.

Примечания

1

Напомним ещё раз: «Рыбка» — имя в честь карточной игры, которая очень популярна за морем… среди детей дошкольного возраста, хе-хе)

2

http://www.youtube.com/watch?v=rIvZ8qXxH5s

3

Арлоста — Arloste — Are Lost. Lost в переводе с англ. означает «Потерянный».

4

Популярная английская колыбельная, https://www.youtube.com/watch?v=QjrQ1rmS44M

5

http://www.youtube.com/watch?v=nuh5vs4g5I4

6

Сия особа — персонаж мультсериала, вот она в «детстве», кому вдруг интересно: \\deviantart.\\.png

7

http://www.youtube.com/watch?v=cZQzUziy1jY

http://www.youtube.com/watch?v=yzHa3mi2CwQ

Content

Somber
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том второй: Кровь и Звёзды

Глава 1 Личность

Глава 2 Монстры

Глава 3 ЭП-1101

Глава 4 Милосердие

Глава 5 Водопад

Глава 6 Проклятые

Глава 7 Прогулка

Глава 8 Адская ночь

Глава 9 Состязание

Глава 10 Спуск

Глава 11 Спасение

Глава 12 Ориентировка

Глава 13 Летальность

Глава 14 Преданность

Глава 15 Битва

Глава 16 Хор

Глава 17 Тьма

Примечания