Somber

Fallout Equestria: Project Horizons

Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»

Том первый: Кобыла-охранница

Спокойная жизнь Блекджек, непутевой охранницы из Стойла Девять Девять, закончилась, когда её дом был атакован группой разношерстных бандитов, объединившихся, чтобы заполучить таинственный файл ЭП-1101. Осознав, насколько он важен для налетчиков, охранница разрабатывает дерзкий план спасения родного стойла, следуя которому оказывается во враждебном, полном опасностей мире Пустоши.

Глава 1

Начало

«Однажды, в волшебной стране Эквестрии…»

Война. Война никогда не меняется. Развязанная иноземными захватчиками, она поглотила наш дом, не прекращаясь до тех пор, пока магия ужасающей силы не сожгла всё дотла. Как наша преданность Принцессам помогла нам выстоять, так и непоколебимая вера в Смотрительницу — выжить впоследствии. Верь в Смотрительницу, повинуйся Смотрительнице.

* * *

Раздражающее жужжание будильника выдернуло меня из сна. Я вынула переднюю ногу из-под натянутого на голову одеяла, нащупывая край стола рядом с кроватью, и наконец найдя его, принялась колотить своим ПипБаком об стол, пока нужная кнопка не нажалась и не выключила этот шум. Я простонала и чмокнула губами, пробуя кислую дрянь в моём рту, перед тем, как перекатилась на спину и тихо пропыхтела:

— С добрым утром, Блекджек. Добро пожаловать в ещё один день в Стойле Девять Девять.

Я немного сползла, немного перекатилась, немного свалилась с кровати и бодро встряхнулась. Жизнь в Стойле Девять Девять шла строго по расписанию, и любое отклонение было наказуемо. У меня было полчаса на то, чтобы умыться, ещё полчаса на завтрак, и ещё час на дорогу до места работы. Так было каждый день с тех пор, как я получила кьютимарку.

Я медленно прошлёпала через груды накопленного хлама. В большинстве своём, это были остатки переработанной пищи и старые бутылки, хотя мне нравилось представлять, что некоторые из открытых бутылок на кухонном шкафу были своего рода экспериментом с брожением… «Или домашним животным? Колонией наших будущих грибковых повелителей? Хех… Мечтай, кобылка…» Мой рог засветился белым, магическое поле подняло униформу с одной из куч. «Понюхаем… Фуу, не пойдет.» Кинув её обратно в кучу, я проверила другую. «Нюх-нюх… Да, эта сгодится.»

Скача вниз к душевым кабинкам, я пролетела мимо фресок, которые, по замыслу авторов, должны были пробуждать в нас чувства товарищества и взаимопомощи. По крайней мере, именно так нам твердили в школе. «Все мы жеребята Смотрительницы», — гласил заголовок одной из картин, на которой абстрактная белая единорожка обнимала множество маленьких пони. Ещё на одной изображалась одинокая плачущая пони. «Эгоизм разобщает», — гласила надпись над ней.

Я проскакала в сектор общественных ванн, и тут до моего слуха донеслось знакомое хихиканье. Навострив уши, я подошла к кабинкам и увидела там двух кобыл, использующих неразрешённый и, вероятно, неэффективный способ мытья. Согласно правилам, подобное поведение в публичных местах было наказуемо поркой и ограничением пайка до «В» класса, так что не было ничего удивительного в том, что эта парочка выглянула из кабинки с некоторой тревогой, когда заметила меня.

— А, это всего лишь Блекджек, — вздохнула с облегчением пятнистая пони, Пастель, затем она покраснела и огрызнулась на свою партнёршу: — Клянусь, ты добиваешься, чтобы нас выпороли!

— Весело же, — захихикала белая пони, Мисти Хувс из пекарни, ласкаясь к той в ответ. Мисти была заядлой рецидивисткой. Даже не знаю, то ли ей нравились «поцелуи» плётки, то ли у неё было что-то не в порядке с головой. Или то и другое разом.

Я вздохнула. Теоретически, мне полагалось пресекать подобные вещи. Однако, до чего же хреново быть той, кому полагается пресекать подобные вещи.

— Тебе так не покажется, если пороть будет Дейзи, — заметила я, и их улыбки моментально пропали. Их не в чем было винить. С этой постоянной фигнёй о чести и долге, небольшая доля порки была одним из немногих верных способов поразвлечься, и многие из охранниц становились весьма… увлечёнными этим делом. Я шагнула под душ, но тут же отдёрнулась: — Холодно!

— Ага. Талисманы отопления сегодня вообще не греют, — отозвалась Мисти.

— Так, — сказала спустя мгновение. — Расходитесь по своим комнатам. Веселье докончите там. И не забудьте до комендантского часа вернуться каждая по своим кроватям.

Вот такая вот я крутая охранница. Кобылки переглянулись и быстро прекратили банные процедуры.

— Интересно, а сможем ли мы сделать это в атриуме и не попасться? — услышала я шёпот Мисти, когда те выскакивали из душевой. Я закатила глаза и покачала головой. Некоторые кобылки явно любят испытывать свою удачу. И эта парочка была не единственным и далеко не самым запущенным подобным случаем. Половина пони в этом Стойле потихоньку сходили с ума. Я считала, что это неизбежно, особенно когда половина дня посвящена поддержанию этого места в рабочем состоянии.

Мы должны сохранить его. Если мы не… лучше не думать об этом.

Стойло Девять Девять было единственным уцелевшим. Едва научившись читать, каждая кобылка знала, что когда-то давно мегазаклинания обрушились на Эквестрию, превратив её поверхность в безжизненную пустошь. За пределами Стойла — радиоактивная смерть. Поэтому его необходимо поддерживать в рабочем состоянии. И мы следовали этим наставлениям. Мы хранили верность… потому что в любой… любой момент…

— Бля, Блекджек. Даже не думай о еще одном Происшествии, — тихо пробормотала я. «Смотрительница защищает»… но я всё равно чувствовала мрачную тень, поднимающуюся внутри меня, при мысли о том, что целое Стойло тогда было в копытах кобылки, на год младше меня.

Ровно пятьсот рабочих мест было в Стойле Девять Девять. Четыреста с чем-то были заняты такими кобылами как я, которые унаследовали свои должности от матерей. Моя Мама была охранницей. Я была охранницей. И когда у меня родится дочь, она тоже будет охранницей. И так далее, и так далее. В редких случаях, когда кобыла умирала раньше, чем успевала дать потомство, лотерея выбирала одну из нас для рождения дополнительного жеребенка. Потому что население должно оставаться равным пятистам пони. Все пони должны работать и следовать правилам. В противном случае… произойдет Происшествие.

Стойло Девять Девять не выдержит ещё одного Происшествия. Мерцающие огни от перегруженных генераторов и вода, которая нагревалась и охлаждалась когда ей вздумается — были яркими примерами. Обычно даже не задумываешься об этом, но стоит чему-то пойти не так, и мы все умрём. Сгорит ли генератор… выйдет ли из строя система вентиляции… одно происшествие, и все мы тут задохнёмся в этой душегубке.

«Стоп! Хватит грузить себя…» сказала я про себя, стараясь выкинуть это из головы. И это оказалось проще простого, так как мимо меня только что прорысила Миднайт, направляясь в сторону атриума. Мои рубиновые глаза мгновенно набросились на её изящный бочок и грациозный хвост. Они были чернее чёрного, и она должна быть моей!

— ЭЙ! Миднайт! Миднайт! Эй! Эй! Подожди! — закричала я, споткнувшись, в надежде догнать её. Конечно, она не стала меня ждать, впрочем, как и всегда. Вместо этого она прибавила темп.

— Чёрт тебя дери, Миднайт! В коридорах не бегать! — выкрикнула я, прибавив скорость. Что тут такого? Я охранница! Мне позволительно нарушить пару правил, преследуя проштрафившийся бочок.

Неожиданно, меня накрыло вспышкой света, и пара кандалов материализовалась вокруг моих передних ног. «Вот дерь…» Я едва не кувыркнулась через голову. Немного придя в себя, я осмотрелась вокруг в поисках источника. Это могли быть только…

— Дейзи, Мармеладка. Грязный приёмчик, высший класс.

Белоснежная земная кобылка и медового цвета единорожка лишь рассмеялись в ответ, глядя на мои жалкие попытки освободиться.

— В коридорах бегать запрещено, Блекджек, — промурлыкала Дейзи, выходя из боковой ниши, в которой она поджидала меня. Когда инженеры из Стойл-Тек проектировали свои Стойла, они явно не рассчитывали на то, что в них будут жить кобылы, подобные Дейзи. Её уши почти задевали потолок, когда она смотрела на меня сверху вниз, с нескрываемой усмешкой. — И за своими подружками в том числе.

Её словам вторил смешок Мармеладки.

— Ладно, ты поймала меня, — сказала я, подняв наручники. — И что дальше?

— Ууууу… Ты не знаешь заклинания отпирания? Я думала, что все единороги-охранницы его знают. Вот Мармеладка, например, знает, — усмехнулась Дейзи, а затем, переступив через меня, подошла к лестнице в атриум. Мармеладка, вяло ухмыльнувшись, кивнула своей напарнице, после чего обе с хохотом ускакали прочь. Я поднялась и, сверля взглядом их спины, заковыляла вслед за этой парочкой.

Все единорожки из сектора безопасности должны были знать несколько заклинаний для патрулирования Стойла. А я… У меня был только телекинез и… телекинез и… Ох! Я уже упоминала телекинез? Я не могла надевать наручники, или творить дознавательные заклинания, или оглушать, чтобы сохранить свою жизнь. Все мои попытки сотворить что-то более-менее серьёзное, оканчивались головной болью. Лучше бы я была в обслуживании… Стоп. В таком случае, я несла бы ответственность за всё Стойло. Прочь это из головы… Лучше бы я работала в столовой. Это было бы здорово, ведь не нужно столько ответственности для приготовления пищи. Такая жизнь была бы по мне…

Но я была охранницей. Потому, что моя Мама была охранницей, а до этого её мама была охранницей. И так вплоть до легендарной Кард Трик, которая высекла «Охрана: мы спасаем пони» над входом в уровень охраны. «Ура» абсолютно наивным надеждам! Я знала, что никогда не спасу это Стойло. Я не могла даже выбраться из этих наручников.

Ух ты, этюд «жалость», место в первом ряду! Или нет. У меня не было времени жалеть себя. Впрочем, я никогда не была хорошей актрисой. Хватит! Сейчас мне было необходимо выбраться из этих наручников, и у меня была идея, как это сделать…

Огромный атриум был сердцем и душой жизни пони в Стойле Девять Девять. Почти половина населения Стойла могла поместиться в зал для знаменательных событий, и даже больше, если пони были дружелюбно настроены. Огромные несущие колонны были выполнены в виде стволов деревьев, а поддерживающие балки были стилизованы под раскидистые ветви. Это было попыткой сделать Стойло похожим на что-то снаружи. Но весь эффект разрушался огромными знамёнами со Смотрительницей, улыбающейся нам всем, и её глупыми патриотическими лозунгами в стиле «Помогаешь Смотрительнице — помогаешь всему Стойлу» и «Стойлбильность превыше всего». Ага, именно так, «Стойлбильность». Музыка, играющая там, была наполовину маршем, наполовину гимном.

Было ли удивительным то, что я старалась держаться подальше от этого места? В основном это было из-за того, что большинство пони отказывались даже смотреть на меня. Они прекращали разговоры, начинали отворачивались или попросту уходили. И это несмотря на то, что я пыталась быть милой. На самом деле мне достаточно шепнуть всего одно слово для того, чтобы их утащили на допрос. Но я повидала достаточно, чтобы знать, что я не хочу этого делать… хотя однажды, я уже попыталась. К сожалению, это никогда не срабатывало в отношении тех пони, которые действительно этого заслуживали.

Я прошла мимо кафетерия, где пони накладывали в миски переработанные склизкие водоросли зеленого цвета, черпали в лоток переработанные грибы, набирали в миски синтетическую морковь и яблочный жмых или сваливали в снопы зелёные переработанные травяные чипсы, коричневое переработанное сено и белые куски переработанного пирога на тарелки. Все отходы в нашем Стойле подвергались переработке. Нас тоже перерабатывали. И да, хоть я и прожила тут всю жизнь, мне до сих пор было проще сделать вид, что машины волшебным образом сотворяют вегетарианскую пищу. И всё же, чипсики были очень даже ничего, хоть их и делали из переработанной канализационной воды.

«Просто не думай об этом.»

Миднайт разговаривала с Риветс и Текстбук. Глаза чёрной единорожки расширились, когда она увидела меня, ковыляющую к её столику.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Нет? Отлично! — сказала я, кладя свои копытца на стол до того как она смогла прогнать меня.

— Эй, Рив. Эй, научи… — презрительно фыркнула земная пони — учительница, когда я встряла в их разговор.

— У нас был личный разговор, — сказала Текстбук, угрюмо взглянув на меня. А Риветс, серая кобылка постарше, похоже нашла моё затруднительное положение довольно забавным.

— Отлично. У меня есть для вас просто сногсшибательная история! Я, как обычно, просто занималась своими делами, пыталась догнать особенно очаровательную кобылку, когда эти оковы появились на мне, как по волшебству! Вы можете в это поверить? — спросила я с улыбкой, стукнув наручниками по столу. — И вот я, оплакивая и обдумывая свою судьбу, вдруг вспомнила ангельское видение, чья магия далеко затмевала мою и чья доброта и щедрость, безусловно, сподвигли бы её помочь мне в моём затруднительном положении! — сказала я, улыбаясь от уха до уха и одним глазком поглядывая на Миднайт.

— Блекджек, я — специалист по ПипБакам… — начала она.

— Это значит, что ты умная. Опытная! Ты обладаешь гораздо большими знаниями, чем такая жалкая пони-охранница, как я! — похоже, что она заколебалась. Я её почти убедила! — Я заплачу тебе оральным сексом! — выпалила я.

Текстбук приобрела цвет гнилого яблока, а Риветс, прикрывшись, захихикала.

— Поболтаем завтра, — сказала Миднайт Риветс и побежала к другому столику.

— Я ещё поговорю с твоей матерью об этом, — добавила Текстбук, прежде чем присоединиться к Миднайт.

Я вздохнула и уткнулась лицом в свои закованные копыта. Риветс похлопала меня по плечу:

— Оральный секс, да? И каков нынче обменный курс?

— Я идиотка, — пробормотала я. Риветс хохотнула и не стала с этим спорить.

— А я и понятия не имела. Не думала, что тебе нравятся кобылки, — сказала Риветс с улыбкой, пожёвывая травяные чипсы.

— Эх… — я пожала плечами, — на деле она всегда мне отказывает. Злобно посмотрев на свои кандалы, я зарычала и вцепилась в них зубами. — Вечно она играет в недотрогу… — пробурчала я с кандалами во рту.

— Ну, своё же время тратишь. Её очередь, кстати, уже подходит, так что я сильно сомневаюсь, что у неё будет на тебя время, — сказала она категорично.

— Правда? — Мои красные глаза широко распахнулись, но вслед за тем поникли, следуя примеру остального тела. Я сгорбилась и улеглась подбородком на стол. — Вот невезуха.

— Каждой из нас уготованы маленькие испытания, — сказала Риветс со вздохом. — Я должна внести жеребенка Дакт Тейп в рабочее расписание. Она займет место своей матери. — Вздохнув, она добавила: — Надеюсь, она знает с какого конца нужно держать ключ.

— Дакт Тейп умерла? Но как? — ахнула я. Она была самой милой пони в секторе обслуживания. Я довольно часто сталкивалась с её бочком в смене «В», хотя при этом никогда не разговаривала с ней. В конце концов, я была охранницей и она до смерти боялась меня.

Риветс раздражённо фыркнула:

— Скажи, ты хоть на что-нибудь обращаешь внимание? Она умерла ещё неделю назад. Пыталась отремонтировать терминал Смотрительницы, и он взорвался прямо перед её лицом. Электроузел не был выключен.

— Но Скотч Тейп ещё не получила своей кьютимарки, верно? Она ещё ходит в школу, — напомнила я ей, вертя копытами в наручниках и тщетно пытаясь освободится.

— Разве это имеет значение? В моём подчинении сто пятьдесят кобыл, и у меня пробел в смене «В», который она должна закрыть, — твёрдо сказала Риветс, поджав губы и сузив глаза. — Я действительно переживаю за кобылку. Но обеспечение жизнедеятельности Стойла Девять Девять обладает неотлагательным, первоочерёдным и абсолютным приоритетом. И она должна это понимать.

— Правда? А я думала, что неотлагательным, первоочерёдным и абсолютным приоритетом была Смотрительница, — ответила я, наслаждаясь своей маленькой подколкой. Обычно это вызывает лишь улыбку. Но выражение на лице Риветс… Я никогда не видела её настолько взбешённой. Моя чёрно-красная грива вдруг ужасно зазудела, и я мечтала освободить свои копыта, чтобы почесать её.

Риветс застонала:

— Не упоминай Смотрительницу при мне. В последнее время она только и делает, что назначает мне всякие наряды и приказывает проводить различные тренинги. От маленького жеребёнка требуется максимум эффективности, но она со своими противоречивыми приказами, просто старается сделать так, чтобы этого не произошло.

Она потянулась к одному из многочисленных карманов своей практичной униформы и достала блокнот:

— В прошлом месяце она запросила провести ремонт ретранслятора в техническом помещении № 1, но потом забрала все куски электронных плат и проводов на инвентаризацию и заставила всю ремонтную бригаду «отформатировать и почистить» базу данных Стойла!

Техническая комната № 1 была небольшим подсобным помещением, которое находилось сразу за мэйнфреймом Стойла и огромным люком Стойл-Тека, прямо на выходе из атриума. Иногда я там устраиваюсь подремать, если знаю, что Смотрительница ушла по делам.

— Она сказала для чего?

— А она хоть когда-нибудь посвящала нас в свои планы? — фыркнула в ответ Риветс. — Её мать была той ещё занозой. Я не проронила ни слезинки, когда она померла в прошлом году. И теперь этот маленький тиран собирается… — тут она внезапно прикусила язык, осознав, что перед ней хоть и самая безответственная, но всё же охранница. Она кашлянула и, пожав плечами, пробормотала: — Я просто забочусь о Стойле. Вот и всё.

Вот и вся история моей жизни. Вне зависимости от того, насколько я была дружелюбной, я была охранницей. Она — нет. Я соблюдала правила Смотрительницы и наказывала тех, кто их нарушал. Я вздохнула и, немного опустив уши, спросила: — Что ж, перекинемся в картишки сегодня вечером?

В её глазах отчетливо читалось сомнение, пока она смотрела на меня. Она невозмутимо встала из-за стола.

— Конечно. Ты всегда желанный игрок, — ответила Риветс. Не потому что я на самом деле была желанной гостьей, но больше из-за того, чтобы не опасаться внезапной облавы во время игры. В конце концов, я была единственной пони-охранницей, которая любила общаться с кобылками техобслуживания в не рабочее время: — На этот раз встречаемся в Вентиляционной Технического Помещения № 3. И не забудь свою наличку.

Я знала, что выйду из игры ровно с тем же, с чем и пришла, потому что меня не были рады видеть. Просто терпели. Богини, ну почему моя грива опускается при мысли о взгляде, которым она только что наградила меня?

Я посмотрела на кандалы на своих копытах, чувствуя, словно я что-то упустила, затем, зарычав, зажмурилась и снова впилась в них зубами!

В Стойле Девять Девять было пять сотен пони, и на десятую часть из них был возложен долг охранять и защищать Стойло, а так же исполнять волю Смотрительницы. К несчастью, нам часто приходилось решать, что из этого было важнее. Конференц зал был украшен плакатами, напоминающими, что «Служить Смотрительнице — служить Стойлу». Я прохромала внутрь, когда вечернее собрание уже началось.

Главой охраны была Джин Румми, единорожка средних лет, но при этом всё ещё выглядящая даже лучше некоторых молодых кобылок. Её пурпурно-красная грива хорошо сочеталась с её шкуркой цвета лаванды и яркими розовыми глазами. И эти глаза смотрели на меня с явным неодобрением за моё посредственное положение.

Джин Румми проскакала к подиуму, листая заметки на своем ПипБаке. Микрокомпьютер на ноге каждого пони в Стойле обладал просто поразительным объёмом памяти для хранения данных, но держу пари, её был забит полностью. Она была главой охраны дольше, чем я живу и насколько я помню, она всегда была ответственной, компетентной и знала всё, что происходит в Стойле Девять Девять. Дейзи и Мармеладка захихикали, когда я прохромала внутрь. Я робко усмехнулась и пожала плечами остальным кобылам-охранницам перед тем как сесть на место. Джин Румми только вздохнула, посмотрев на меня, и разочарованно покачала головой.

— Итак, сотрудницы. Я хочу поблагодарить Вас за усердную работу. Количество сообщений о происшествиях в Стойле снизилось почти на пять процентов. В этом месяце не произошло ничего серьёзнее нескольких происшествий класса «В», связанных с нарушением комендантского часа. Спрингс была поймана на хранении Мед-Икс, но она добровольно раскрыла свой тайник. Поэтому в наказание она получит всего лишь двадцать ударов плетью, в атриуме, завтра утром.

— О! О! Выбери меня! Можно я сделаю это? — спросила Дейзи с усмешкой, размахивая копытом. Но Джин Румми не нашла в этом ничего забавного.

— Наказание приведёт в исполнение случайная охранница из смены «А», Дейзи. И ты прекрасно знаешь это, — ответила она твёрдо. Дейзи фыркнула, впиваясь в меня взглядом. Я всем своим видом попыталась показать что я тут не причём.

— К другим новостям. Медики сообщают, что у нас пропал самец. Это новый П-21, которого готовились списать, но он не вернулся с последней назначенной ему случки. Смена «В», ваша задача — прочесать Стойло. Если кто-то его укрывает, составьте протокол и препроводите его под арест. Если нет, найдите его, — приказала Джин Румми. Дейзи радостно потёрла копытца. Большинству же было просто скучно. Я как могла старалась не ёрзать. «Проклятье, почему оковы так сложно снимать?»

Каждому пони в Стойле Девять Девять с рождения назначается определенная работа.

Пони техобслуживания следят за техникой, пони-охранницы охраняют порядок, а пони-пекари пекут. Примерно сорок жеребцов в Стойле Девять Девять ничем не отличаются от остальных: они лишь инструменты для продолжения рода. С самого рождения они находятся в отдельных апартаментах и периодически выдаются кобылам для размножения и развлечений. Двадцать единорогов и двадцать земных пони по очереди занимаются размножением. Как только жеребец достигает определенного возраста (сколько лет? Двенадцать? Пятнадцать?), его начинают использовать для размножения. Конечно, в таком случае, для поддержании неизменного количества самцов, жеребцов время от времени приходится изымать из очереди и отправлять в отставку.

— Итак, есть вопросы?

Розовый взгляд Джин Румми пристально осмотрел всех присутствующих, прежде чем задержаться на мне.

— Очень хорошо. О, и завтра, все пони, испытывающие трудности с заклинанием рассеивания магических наручников, должны доложить ответственному пони в двенадцать ноль-ноль для прохождения дополнительных курсов.

«В конце концов может мне удастся изучить что-то более интересное, чем телекинез». Я была в первом ряду и всё же, словно по волшебству, я чувствовала, что все взгляды были устремлены именно на меня. Невероятно.

— Хорошо. Смены «А» и «Б» свободны. Смене «В» приступить к своим обязанностям. — Дейзи кивнула в ответ. После этого, кобылки разошлись, чтобы успеть поужинать до наступления комендантского часа.

— Спасибо. Я действительно ценю это, — сказала я с кислой миной, глядя на главу охраны.

Она лишь холодно ответила:

— Ты больше не пустобокая, Блекджек. У тебя есть долг и обязательства перед Стойлом. Если ты не можешь исполнять их, то мой долг состоит в том, чтобы обучить тебя этому.

«Ага, только никто меня не спрашивал, хочу ли я этого.» Джин направилась к выходу.

— Эй… — сказала я ей в след и когда она обернулась, я села и подняла свои закованные в кандалы копыта. — Ты поможешь, мам?

Она вздохнула, смерив меня долгим взглядом, и наконец глава сектора безопасности уступила место моей Матери. Подскакав ко мне и опустив свой рог на оковы, она развеяла наколдованные путы. По идее, на это была способна каждая единорожка-охранница. По идее, каждая единорожка, была способна на множество заклинаний, недоступных мне. Может, моей Матери повезет пережить меня. В одном я была уверена наверняка: с той секунды, когда я стану главой охраны, Стойло Девять Девять будет обречено.

— Работа Мармеладки? — спросила она, с готовностью свернуть горы ради меня, ну, или пару голов. Признаюсь, это звучало заманчиво. И именно поэтому даже самые высокопоставленные пони-охранницы предоставляли мне больше свободы действий, чем кому либо ещё. Никто не хотел лишний раз огорчать дочь босса.

— Не волнуйся, мамочка. Я сама справлюсь с этой проблемой, — сказала я, стараясь казаться большой девочкой. И хотя я была достаточно зрелой, чтобы не притворяться, Мама всегда видела во мне маленького пустобокого жеребёнка… конечно, если вокруг не было никого, кто бы мог заметить эти нежности. Слава Богиням.

Я побежала за остальными пони, притворившись, что не услышала её вздоха. Да, и в этом была вся суть моего к этому отношения.

Оказавшись снаружи, я заглянула в вестибюль. На верхних уровнях располагались казармы, оружейная, кабинет Смотрительницы, а также мэйнфрейм, который управляет всем в Стойле. Внизу, в конце зала, размещается офис Смотрительницы и техническая комната обслуживания мэйнфрейма. Смотрительница что-то очень возбуждённо обсуждала с Миднайт и парой других кобылок, ответственных за информационные системы. Грязно-белая единорожка, которая была нашим верховным лидером, находилась, мягко говоря, не в самом лучшем настроении. Что, в общем-то, было не в новинку, но сегодня она, казалось, была особенно взбешённой и решительно настроенной поделиться своей злостью со всем миром. Я никогда не видела Миднайт настолько расстроенной.

— Прочь! Прочь, прочь, прочь! Уйдите, пока я не пристрелила вас! Вы все бесполезны! — истерически вопила Смотрительница. В такие моменты, как этот, я очень радовалась тому, что закон не позволял казнить на месте. Очень радовалась.

— Миднайт! — крикнула я, когда Смотрительница вернулась к себе в кабинет.

Она оглянулась на мой крик. Стоя с поникшими ушами, она спешно начала тереть глаза: — Сейчас у меня нет времени на разговоры, Блекджек. Смотрительница в бешенстве.

— Я случайно услышала про «пристрелю вас», — призналась я, пристроившись рядом с ней, когда мы шли назад к атриуму. — Из-за чего она так?

Миднайт взглянула на меня, а затем, вздохнув, покачала головой:

— Ей нужен один файл с данными. Старый.

— И вы не смогли найти его? — удивлённо спросила я. В отличие от меня, Миднайт была действительно компетентной работницей.

— Нет, в том-то и дело. Дакт Тейп нашла его неделю назад. Этот странный файл был похоронен глубоко в архивах Стойла, но она всё же нашла его. Как ей это удалось — лишь Богиням известно, — сказала Миднайт, когда мы вошли в большой зал. Раздавшийся в Стойле звон оповещал о начинающемся комендантском часе, и все кобылы, кроме смены «В», должны были разойтись по своим квартирам.

— Так в чём проблема?

— Он зашифрован, — вздохнув, сказала она. — И мы не можем открыть его для передачи. Она требовала, чтобы мы взломали шифр, но у нас ничего не получается уже неделю. — Пожевав губу, она добавила: — Я подумала, что если мы подготовим его к передаче на ПипБак, то она будет… ну… меньше психовать, но она впала в истерику! У меня никогда не было Смотрительницы, угрожающей меня застрелить! — Несомненно, Миднайт была потрясена.

— Мама не позволила бы ей, — сказала я, и, наверное, впервые получила бледную улыбку в ответ от Миднайт. — Слушай, не бери в голову. В конце концов ты обязательно справишься.

— Спасибо, Блекджек, — ответила она с явным облегчением.

Я самодовольно улыбнулась. «Отлично, вот он мой шанс!»

— Ну… У меня ещё десять минут до начала смены… Я думаю, что этого времени как раз хватит для того, чтобы «наказать» тебя за тот раз? — Я пустила в ход все свое обаяние. — Обещаю, тебе понравится.

Фыркнув, она бросила на меня взгляд, как бы говорящий мне: «и не мечтай», а затем коротко ответила:

— Нет.

Я плюхнулась на задницу, удручённо глядя на стремительно удаляющийся от меня симпатичный круп.

— Да ладно тебе! Я правда сочувствую! Я же была такой милой! Миднайт? — Но кобылка так и исчезла вместе со всеми остальными, не оглянувшись.

«Мда, да что же такого надо сделать, чтобы получить хоть немного поддержки?!» Вздохнув, я повесила нос. «Это несправедливо…»

Все уровни Стойла располагались друг над другом. На самом верху находились кабинет Смотрительницы, помещения службы безопасности, оружейная и мэйнфрейм.

Уровнем ниже — атриум, столовая, центральный вход и две дюжины развлекательных, образовательных и медицинских заведений. Ещё ниже располагался жилой сектор. И, наконец, у самого основания — сектор технического обслуживания, который был больше, чем все остальные вместе взятые. Все системы по переработке отходов находились именно тут. Здесь же были и магические генераторы, которые питали всё Стойло. Производственное оборудование, бесконечные череды закрытых складских помещений и, конечно же, всякие тайные местечки для самогоноварения, любви и азартных игр.

Большинство сотрудников службы безопасности не спускались ниже первого уровня: те коридоры были тёмными, грязными и заполненными смрадом различного вида отходов и химикатов, которые в огромном количестве производила система жизнеобеспечения Стойла. Первые два уровня, наверное, полностью принадлежали Смотрительнице, но здесь, внизу, главной была Риветс. Вместе с остальными техниками она составляла самую бунтарную и независимую часть Стойла. Когда-нибудь… нет, лучше не думать об этом. Если бы между Смотрительницей и техниками произошел конфликт… Я знала, какая из сторон имеет прямой доступ к оружию, и какая из них умеет обращаться с системой жизнеобеспечения.

— И мне раздай, — сказала я, увидев лежащие на столе карты, стараясь перекричать гул работающих машин. Карты были настолько старые, что, я уверена, Риветс без проблем могла бы сказать, что у кого на копытах только взглянув на истершиеся рубашки. Хорошо что хотя бы не в покер играют. Риветс раздала карты. У меня — четверка пик. Как пони умудрялись держать карты в копытах — для меня оставалось загадкой. Умудрялись и всё. Что до меня, то я держала их перед собой при помощи телекинеза.

Сегодня они были рады мне ещё меньше, чем обычно. Четвёрка пони продолжала болтать друг с другом, шутить и рассказывать истории, не обращая на меня совершенно никакого внимания. Каждый мой выигрыш — холодные взгляды остальных игроков. Про Смотрительницу никто ничего не говорил — осторожничали, потому что я была рядом.

Одно упоминание о мятеже (или о том как пробраться в оружейную) и вот у нас и будет тот самый конфликт. «Пожалуйста, ну не говорите ничего такого…»

— Итак, Блекджек, я заметила, что ты продолжаешь терпеть всё это дерьмо от Дейзи и остальных, — сказала Риветс дружелюбно, затянувшись сигарой. Она предложила мне одну перед игрой. Грубейшее нарушении уровня «Б», о котором я решила не докладывать. Я понятия не имела, как она их изготовила, но это был ещё один признак… прогнило что-то в Стойле Девять Девять. После первой же затяжки, я болезненно закашлялась и сигару у меня забрали. — Они донимают тебя… уже… третий год?

— О, гораздо дольше, — сказала я с легкой улыбкой. «Со времени моего первого большого провала.» — Но что вы можете сделать?

— Отвечаешь вопросом на вопрос? — хмыкнула Риветс, лизнув копыто перед сдачей карт. — Мы не можем ничего поделать. Дейзи тоже из охраны… Ты получаешь работу и она твоя, независимо от того, злоупотребляешь ты ею, или нет, — усмехнулась она, но я знала достаточно, чтобы понять, что она прикидывалась. — Не пойми меня неправильно, твоя мама отличная кобыла. Она всегда пыталась поступать со Стойлом правильно. Но она просто больше не может.

«Ох, Риветс, пожалуйста, не надо.»

— Ну, это же в порядке вещей, не так ли?

— В порядке вещей? — спросила Риветс с таким взглядом, что всё внутри меня похолодело. — Ты считаешь, это правильно, что такие пони как Дейзи и Мармеладка срут тебе в тарелку изо дня в день?

— Ну… нет. Но какая разница что я думаю? Это в порядке вещей, — сглотнула я, заметив, что никто, даже не пытается вмешаться в нашу беседу.

— Но должно ли оно быть так? — спросила Риветс. Была уйма ответов, но она хотела услышать только один. Я отпрянула назад. «Почему она спрашивает меня о подобных вещах? Мы не можем просто играть?»

Мне нужно было сменить тему разговора, причём быстро.

— Ну… так что же задумала Смотрительница? — взглянув на остальных, спросила я. Они переглянулись между собой, а затем повернулись к Риветс. Та всё ещё курила сигару, медленно и ровно затягиваясь. Я фыркнула:

— Слушай, я знаю, всё хреновей, чем обычно, но это спрашивает Блекджек. Давай, Риветс. Я ж тут свою кьютимарку получила (Я и вправду получила свою королеву и туз пик на крупе здесь, играя с нею). Ты можешь сказать мне.

Риветс долго обдумывала мои слова, смеряя меня пристальным взглядом. Наконец, пожав плечами, она произнесла:

— Это ты мне скажи. Смотрительница гоняла нас месяц как сумасшедших проводить профилактику всех систем Стойла, конфисковала наш инвентарь, а Дакт Тейп буквально сгорела на работе, выполняя её задания. И сегодня она накричала на Миднайт, пригрозив, что пристрелит её. Да ещё вдобавок обзавелась своим личным отрядом стражи из пони-охранниц, которые крутились около неё сегодня.

— Она что? — удивлённо моргнула я. С Миднайт я разминулась очень быстро и поэтому ничего об этом не знала.

Риветс медленно кивнула:

— Её поведение вызывает серьёзное беспокойство. Некоторые начинают сомневаться в её компетентности.

— Она — Смотрительница. Её долг — сохранять наше благополучие, — отчеканила я, переводя взгляд с одной кобылки на другую. Только Риветс не отвернулась.

— Кто-то думает, что она не понимает в чём суть её долга, кто-то — что она не в ладах с собой. А некоторые задаются вопросом, почему же Блекджек так настойчиво уговаривала нас принять её в сегодняшнюю игру. Неужели, чтобы следить за нами? — спросила Риветс, кивая в сторону работающего оборудования вокруг нас. — Держу пари, со всеми этими помехами вы вряд ли можете отследить нас по ПипБакам.

Расположенный на передней ноге микрокомпьютер был чудом арканных технологий, и я не имела ни малейшего понятия о том, как он работает. Но должна признать, что он был весьма полезным. Одной из самых востребованных его функций была возможность отследить любой ПипБак, если у тебя есть верная идентификационная метка. Мне было достаточно ввести имя, для того чтобы обнаружить местоположение пони практически со стопроцентной вероятностью. Но здесь, внизу, всё было совсем по другому. Вероятно именно поэтому пропавший жеребец здесь и скрывался.

— Послушайте, я просто хотела повеселиться! — запротестовала я. Неужели в это было трудно поверить? Я переводила взгляд с одной на другую; со всеми этими кобылами я была знакома всю свою жизнь. Чёрт, да Риветс стала мне почти родной за всё то время, что мы провели здесь! Но судя по взглядам, которые я получила… да, им было трудно в это поверить.

Я медленно вышла из-за стола, оставив свои фишки:

— Мне надо идти… ну знаете… делать… охранные дела. У нас тут в округе пропавший жеребец и… эм… мне пора.

Конец был неубедителен. Все присутствующие безмолвно наблюдали, как я покидаю Вентиляционную Технического Помещения № 3.

Пару минут спустя, я перевела дух. Риветс просто была не в настроении. Она всегда билась копытом с любым пони, наделённым властью, так как знала, что была незаменимой — никто лучше неё не знал, как обслуживать всю технику в Стойле. Скоро Смотрительница остынет, всё устаканится и мы вернёмся к нормальной жизни. «Просто не думай об этом. Главное, что все пони в Стойле до сих пор живы.» Мне просто нужно забыть об этом на недельку, а потом Риветс и я будем веселиться как в старые добрые времена! «Прошу, пусть всё наладится.»

Итак, с игрой вышло полное фиаско, Миднайт продолжала строить из себя недотрогу, а ещё мне предстояла шестичасовая смена, в течении которой я буду сосредоточена лишь на своих обязанностях. Чаще всего, около десяти пони из Смены «В» патрулировали Стойло и фиксировали любые нарушения комендантского часа. На нижних уровнях шанс столкнуться с чем-то более интересным возрастал, но удача подбрасывала мне что-то серьёзное исключительно редко. Щёлкнув переключателем, я включила Л.У.М на своём ПипБаке.

Экран мгновенно заполнился множеством жёлтых меток, когда арканное устройство обнаружило нескольких пони в радиусе сотни метров. Тут же было и несколько красных меток — вероятно пара голодных радтараканов надеются отведать кусочек меня. Л.У.М. (Локатор Ушки-на-Макушке) регулярно применяли лишь несколько сотрудников. В конце концов, он давал информацию о направлении движения и враждебности цели, но не показывал, выше или ниже был объект относительно тебя. Всё, что я знала, это то, что хозяин желтой метки был прямо за углом или уровнем выше. Я ввела имя пропавшего жеребца в свой ПипБак, но маленькая иконка лишь задёргалась по экрану. Возможно, он был на нижних уровнях… где-то здесь.

Не так часто у нас жеребцы пытаются скрыться от списания. Большинство просто докладывают охранницам или медперсоналу и получают свинцовую пилюлю, на этом всё и заканчивается. Подчас по всему атриуму проносятся крики и стенания. И очень редко дело кончается суицидом… Бррр, прошу, Богини, пусть он не попадётся мне с петлёй на шее или в луже рвоты от яда. Факт в том, что это Стойло; единственный выход был запечатан четыре поколения назад, во время последнего Происшествия. В конце концов, он просто помрёт с голоду. Не было похоже, чтобы жеребцы знали, как пройти в кафетерий или что-то типа того. Они только восполняют население. Это всё, что они знают и что им следует знать.

Я ведь права?

Я пробежала мимо ряда булькающих фильтров, едва освещаемых искрящимися бледно-жёлтыми лампами. Учитывая мою «удачу», наверняка эта метка была на один-два уровня выше меня. Но если мне повезёт, я сдам эту смену без происшествий, а если мне чертовски повезёт, то мне удастся поговорить о растущей напряжённости в Стойле с Мамой, а не с главой охраны. Первая могла бы что-то сделать. Последняя же должна будет расправиться с Риветс или, что хуже, доложить Смотрительнице.

Затем, сквозь гул оборудования, до меня донеслось легкое сопение и плач. Похоже, я нашла своего беглеца.

— О'кей, выходи и позволь сопроводить тебя в участок. Тебя быстренько застрелят и на этом все закончится.

Всхлипывания прекратились, и крошечная оливковая кобылка с бирюзовыми глазами выглянула на мой голос. У меня отвисла челюсть, когда я увидела боль и страх в её глазах. — Ох ты! Эмм… ты ведь не… гммм… — Я плюхнулась на пол и почесала голову.

Эта ночь может стать ещё хуже?

— Ты не должна находиться здесь. Это опасно, да и ещё комендантский час. Где твоя мама?

Она некоторое время просто смотрела на меня, а затем, горько вздохнув, опустила голову.

— Переработка… — это всё что она произнесла, прежде чем вновь разразиться рыданиями. Кобылка прикоснулась к своему ПипБаку, и на нём высветилось удостоверение личности. «Скотч Тейп, Техобслуживание, Смена В.»

Ох… Мне вдруг ужасно захотелось выругаться, но в голову ничего не приходило.

— Эээ… ну… гм…

Что я должна сделать? Если это была дочь Дакт Тейп, тогда она должна быть здесь. Должна ли я что-то сказать о её маме? Или может обнять её? Похвалить за отлично проделанную работу? Сказать, чтобы она перестала быть плаксой-ваксой?

— Эм… сожалею о твоей маме. Не беспокойся, я уверена, что у тебя всё получится, — сказала наконец я, улыбнувшись и глядя как она жмурится, но она лишь вытащила гаечный ключ из своего жилета и, кивнув, бросилась бежать к выходу между массивным оборудованием.

Я порысила прочь так быстро, как могла. «Замечательно, Блекджек… „У тебя всё получится“? Да что со мной такое?» Ругала себя я, то и дело оглядываясь через плечо.

Я не очень сильна во всех этих вещах о жизни и смерти. Честно. Ты просто не думаешь о смерти в Стойле Девять Девять. В Стойле «смерть» была скорее «заменой»: сегодня ты тут, а через несколько лет твоё место займут твои же дети. А в один прекрасный день они будут заменены своими детьми. Я была бы рада, если бы моя Мама всегда была главой охраны, ведь я совершенно не представляла, как буду справляться со Стойлом, когда она уйдет.

Я оперлась о стену при мысли о том, что ничем не могу помочь Скотч Тейп, кроме как поддержать морально. На сером металле виднелась старая, наполовину облупившаяся надпись «К чёрту Смотрительницу», сделанная белой краской — отголосок былого Происшествия и вспыхнувшего вслед за ним бунта, едва не развалившего всё Стойло. Тогда Смотрительница бросила вызов Стойл-Тек и его правилам, навязанным нам ещё во времена создания «Стойла». А сейчас Риветс бросала вызов Смотрительнице.

«Ну почему именно сейчас, когда в Стойле началась какая-то чертовщина, я оказалась в самой гуще этого дерьма.»

Занимаясь самобичеванием, я настолько глубоко ушла в себя, что не заметила как наступила в огромную лужу. Копыта тут же заскользили, и моё лицо поздоровалось с густой слизью. Давясь приступами рвоты, я отскочила, неистово пытаясь стереть с себя эту гадость. Моя красно-чёрная грива и хвост оказались измазаны нечистотами, я прислонилась к стенке, кашляя и отхаркиваясь. «Спасибо, Богини, что поняли мою метафору буквально.»

Я попыталась сосредоточиться на задании. Итак, что я знала об этом П-21? Он зелёного окраса… нет… коричневого? Тьфу ты… я чаще обращала внимание на жеребцов единорогов, чем на земных пони. Ещё я слышала, что он уже привлекался за подобное «исчезновение», и нет ничего удивительного в том, что он вновь попытался совершить подобное. Никто так и не догадался, как же он тогда сумел выбраться из медицинского сектора. Все были абсолютно уверены, что жеребцы недостаточно умны для этого.

«Стоп… что это было?»

Это была ещё одна жёлтая метка, но когда я повернулась, она сместилась относительно меня намного быстрее других. Это значит, что пони, отмеченный жёлтым, был гораздо ближе ко мне. Прямо за дальней дверью, ведущей в «Аварийное Хранилище НЗ (Неприкосновенного Запаса) № 3». Я нахмурилась и попробовала дёрнуть входную ручку рогом, но к моему удивлению, дверь была не заперта. Даже Риветс не могла оставить хранилище открытым. Я медленно вытащила телекинезом дубинку, открыла дверь и щёлкнула выключателем. Ряды металлических ящиков лежали на пыльных стеллажах, на случай ещё одного Происшествия. Конечно, оружие и патроны тут не хранили, но было заметно, что некоторые ящики вскрывали.

Я включила фонарь на своём ПипБаке, разогнав тьму в глубине склада. В одном из углов я увидела прятавшуюся синюю земную пони в уродливом сером комбинезоне техника. Я успокоилась, когда она с беспокойством посмотрела на меня своими синими глазами.

— Ох Селестия, что ты тут забыла! Я думала, что Риветс полностью запечатала это место.

Она уставилась на меня немигающим взглядом:

— Я тут… забирала некоторые материалы для Риветс.

Для такой маленькой кобылки, её тихий голос был удивительно низок.

— Я просто отнесу их ей, — сказала она, натянув свои седельные сумки и медленно направившись к выходу. Но когда она поравнялась со мной, я заподозрила неладное. Я лично знала всех кобыл из смены «В» и единственная среди них земная пони голубого окраса была медиком.

— В какой ты смене? — спросила я, насупившись.

— Эмм… Смена «В»… конечно же… — сглотнув, она повернулась ко мне лицом и попятилась.

— Верно, — хмуро ответила я, переходя в режим «крутая охранница». Может пропавшего жеребца я и не найду, но надеюсь, что хоть это немного возвысит меня в Маминых глазах. К тому же, для меня всё еще оставалось загадкой, зачем кому-либо красть отсюда припасы вековой давности. — Удостоверение, пожалуйста.

Она тут же рванула к двери. Может я была не очень хороша в магии, но я точно знала, с какого конца держать дубинку, чтобы остановить убегающего вора. Не успев пробежать и полторы дюжины шагов, она грохнулась на пол, подсечённая моим жезлом. Как только воровка упала, я тут же навалилась ей на спину, и что удивительно она даже не пыталась сопротивляться:

— Шутки в сторону! Покажи удостоверение! — Она не шелохнулась и не издала ни звука. Просто лежала, дрожала и тихо плакала. Мне это не понравилось, и я достала свой идентификатор.

«П-21: Осеменитель. Произвести немедленное списание,» — загорелось на экране её… нет… его ПипБака.

— Ты тот самый П-21, — невнятно пробормотала я, уставившись на его сумки и одежду. Не выпуская жеребца из захвата, я сняла с него краденные вещи. Конечно же, этот кусочно-рваный комбинезон никак не мог принадлежать ни одной кобылке! — Какого… Какого сена тут происходит?

Он не пошевелился. Просто лежал с закрытыми глазами, свернувшись в комочек. Седельные мешки, полные еды. Одежда кобылы-техника. Он что, планировал здесь жить? Как и у всех жеребцов, его кьютимаркой был белый символ Марса с точками под ним; у него было два ряда по десять точек. Под ними должна быть ещё одна точка… хотя я никогда не знала почему, после этого ему прямой путь к отставке.

Что ж, время для следующего шага:

— Кхм… согласно Смотрительнице и уставу Стойл-Тек, вас необходимо сопроводить на финальную подготовку к химической переработке. Согласно законам Стойла, вы пойдёте со мной по своей воле или же я буду вынуждена применить силу. Вы меня понимаете?

Богини, я ненавидела вести себя по-охраннически. Он знал правила. Я знала, что он знал. Он знал, что я знала, что он знал. Так зачем же мне притворятся? Тем временем, он просто лежал, как синяя кукла с большими стеклянными глазками.

— Просто убей меня… — проворчал П-21, — ведь ты за этим сюда пришла, не так ли?

Я моргнула в замешательстве:

— А? Я не собираюсь тебя убивать. Я же не палач. Тебя просто… эмм… спишут.

Я попробовала улыбнутся, чтобы успокоить его, потому что жеребцы порой делали глупые вещи. Меня не раз атаковали без провокаций. Он посмотрел на меня, медленно фокусируя глаза. Не помню, что бы жеребцы на меня хоть раз так смотрели. Холодная ярость внутри меня поинтересовалась, не задумал ли он сделать что-то безумное.

— Так же, как ты списала предыдущего, — мягко ответил он. Его тёмно-синие глаза помрачнели при взгляде на меня.

— Я думаю, ты что-то путаешь. Медперсонал ответственен за процедуру списания, — сказала я, пятясь назад.

— Да вы все убийцы, — пробормотал он, поднимаясь на ноги и оглядываясь на украденные вещи. — К тому же, я был так близок… — после этих слов он начал медленно идти к главной лестнице Стойла.

— Близок к чему? — спросила я, но он не ответил. Не могу его винить. Если бы меня списывали, сомневаюсь, что мне хотелось бы болтать. И всё равно, называть меня убийцей было нечестно. Я никогда никого не убивала! Я пошла с ним рядом, с дубинкой наготове на случай внезапной атаки. Мы проскакали мимо открытых дверей склада, оливковая кобылка с грустными глазами лишь выглянула, когда мы прошли мимо.

Если бы это было единственным, что произошло.

Как только мы достигли лестницы, ведущей на верхние уровни Стойла, бледно-жёлтая кобыла, выбежав из бокового коридора, с силой опустила дубинку прямо на переднее колено П-21. Раздался отвратительный, рвущий хлопок: очевидно, что удар повредил сустав. Жеребец упал на бок, крича от боли. Дейзи и Мармеладка подошли поближе. Громадная бледная кобыла выплюнула свою дубинку, поймала её за ремешок на конце и принялась крутить её на копыте.

— Наконец мы нашли этот пропавший пенис. — Она ударила его копытом по лицу, не давая сгруппироваться. — И тебя, — добавила Дейзи с ухмылкой. — Бонус.

— Дейзи! Мармеладка! Какого сена вы творите? — воскликнула я, когда дубинка Мармеладки тяжело стукнула жеребца по рёбрам, а Дейзи снова ударила его копытами.

— Помогаем медперсоналу с их работой. Из-за этого мусора мы проторчали здесь несколько часов, — ответила она, ухмыляясь Мармеладке. — Так что я решила, что мы сами позаботимся о нём.

«Какого сена!»

— Вы не можете, что б вас, этого делать! Медперсонал списывает, а не охрана! — Стоп, я только что процитировала устав Стойла? Худшая охранница во всём Стойле? Да что здесь, чёрт возьми, творится?!

— О, но он же сопротивляется аресту, — сказала Дейзи, покружив вокруг него и опустив копыто на его опухшее колено. — Действительно опасный случай, не правда ли, Мармеладка? — Медового цвета пони кивнула в ответ с тупой ухмылкой на лице.

И как ни в чём не бывало, они стали забивать его насмерть прямо на моих глазах. Я подумала, может быть это какой-то кошмар и сейчас я проснусь… Но когда он снова закричал от боли, я закрыла глаза. «Просто подожди пару минут, и всё закончится. Просто ничего не делай, Блекджек. Не думай об этом…»

«Не думай об этом. Не думай об ударах, и о криках, и стонах…»

Нет.

Охрана спасает пони.

Я оценивающе посмотрела на парочку радостно избивающих его кобыл и первым делом атаковала Мармеладку. Ещё одна пара оков — это последнее, что мне сейчас нужно! Её оранжевые глаза шокировано распахнулись, когда моя дубинка звонко стукнула её по черепу с такой силой, что она упала. Богини, надеюсь, что я не убила её.

Шок, который сперва испытала Дейзи, быстро сменился гневом:

— Какого хрена ты творишь? Он долбаный бесполезный самец! Он одноразовый!

Она бросилась на меня, и хотя обычно я старалась увернуться от её пинков, в этот раз я понеслась навстречу. Мы сшиблись грудь в грудь, и это было единственное, что я могла предпринять, чтобы не быть раздавленной. Святая Селестия, да сколько же она ест, чтобы быть настолько сильной?

В этой борьбе, правда, у меня было преимущество, которого не было у неё. Мой рог окутало белое сияние, когда я схватила дубинку с помощью магии. Было ещё кое-что, что я могла сделать с помощью телекинеза: я активировала Заклятие Прицеливания Стойл-Тек на своём ПипБаке. З.П.С. — это заклинание, которое мгновенно замедляет время почти до полной остановки и позволяет идеально прицеливаться для атаки. Каждая атака понижает заряд, который восстанавливается со временем, но сейчас я не собиралась экономить. Три удара дубинкой в голову. Заклинание даже показывало мне вероятность попадания!

Цель была выбрана. Время ускорилось, но все еще не вернулось к нормальному состоянию, когда моя полицейская дубинка поднявшись, обрушилась ей на голову. Первый удар рассёк кожу выше её глаза. Второй — сломал нос. Третий… промазал. Однако, когда заклинание полностью рассеялось и время вновь потекло своим чередом, она в шоке отпрянула назад. Я стояла над упавшим жеребцом, размахивая полицейской дубинкой со всей силой, с которой только могла и заставляя её отступать ещё дальше.

Тем временем Мармеладка поднялась, бросив в мою сторону обиженный и сердитый взгляд. Ничего хорошего это не предвещало.

Вдруг наши ПипБаки затрещали, и из встроенных в них радиопередатчиков раздался пронзительный крик:

— Всем охранницам из смены «В» немедленно вернуться с докладами в отдел охраны. Повторяю. Всем охранницам из смены «В» немедленно вернуться с докладами в отдел охраны.

Какое-то время мы с Дейзи сверлили друг друга взглядами, а моя дубинка покачивалась в воздухе между нами. Сердце бешено колотилось. Это был не спарринг под присмотром Мамы и других кобыл. Если они и нападут на меня, то только для того, чтобы убить жеребца, лежавшего позади меня. Даже если он и был списан, это не значит, что он должен умереть так! Никто не должен умирать вот так. Точка.

— Забудь. Этот маленький петушок твой. Я скажу, что это ты его нашла, — кисло произнесла Дейзи, коснувшись кровоточащего носа, а затем впилась в меня взглядом. — Когда-нибудь, я насажу твою грёбанную голову на штырь, Блекджек. Я тебе это гарантирую.

Я сглотнула, прилагая все усилия для того, чтобы не уронить полицейскую дубинку.

— Когда-нибудь, но не сегодня, — металлический прут дрогнул в воздухе, сердце гремело в груди. Несмотря на то, что внутри у меня всё похолодело от страха, дубинка осталась в вертикальном положении.

Хмыкнув, Дейзи пошла вверх по лестнице. Мармеладка послала мне последний поражённый и оскорблённый взгляд и последовала за ней. Я плохо себя чувствовала от всего этого. Что-то мне подсказывало, что она бы никогда не ударила другого пони, если бы Дейзи не сделала это первой. Убедившись, что они уже не вернутся, я опустилась на колени и осмотрела жеребца. На фоне его отеков и синяков, особенно плохо выглядела его задняя нога. Конечность не должна была сгибаться под таким углом. Я сглотнула и осмотрелась вокруг, чувствуя панику, подступающую к горлу. Я не была медицинской пони. Я не знала исцеляющих заклинаний, чтобы помочь ему!

Тут я заметила оливкового цвета кобылку, которая наблюдала за нами из дальней части зала.

— Ты! Пожалуйста, мне нужна аптечка! Сейчас же! — та выдохнула, и на мгновение я была уверена в том, что она собирается убежать. — Пожалуйста! Помоги мне!

Кобылка сглотнула и, кивнув, исчезла из виду.

— Почему? — спросил он тихо, жмурясь от боли. — Почему ты остановила их, если они в любом случае собираются убить меня?

— Потому что… — я вдруг почувствовала себя неуверенной и смущённой. — Потому что… просто должна была. Ясно? А теперь завязывай думать об этом и постарайся не отключиться.

Он ничего не ответил, продолжая просто смотреть на меня неодобрительным взглядом. Я бы предпочла, чтобы он говорил.

— Как тебя зовут?

Он посмотрел на меня, как на полную идиотку, забыв на мгновение о своей боли.

— Я — П-21.

— Ну, это ведь твоё обозначение, верно? А как твое имя? — спросила я, глядя в направлении, в котором исчезла кобылка. Спросила скорее для того, чтобы как-то скоротать время, а вовсе не потому, что мне это было действительно интересно. В конце концов, совсем скоро его спишут.

— П-21 и есть мое имя — он ответил слегка раздражённо.

— О…

Самцы в Стойле Девять Девять жили в медицинском секторе и обозначались в зависимости от своего предназначения в процессе размножения. Индекс «П» использовался для земных пони, «Е» — для единорогов. Не спрашивайте, почему для первых не использовался индекс «З», понятия не имею. Возможно Смотрительница, которая придумала эту систему, была такая же чокнутая, как и нынешняя. Единица в обозначении использовалась для тех, кто только-только влился в процесс размножения, «20» — для старожилов. Присвоение индекса «21» означало, что самец приговорен к списанию. Но мне почему-то казалось, что между собой они должны были называть друг друга по именам. Имена, они ведь как кьютимарки — должны быть у всех пони, даже у самцов. Хотя, глядя на случкомарку на его боку…

Забавно… но когда я имела дело с самцами, беседы с ними — это последнее, что приходило мне в голову. Чёрт возьми, да вот этот наш разговор — первый на моей памяти.

Я уже было подумала, что кобылка сделала ноги, но буквально минуту спустя она вернулась, неся маленькую жёлтую аптечку с нарисованными на ней розовыми бабочками. Усевшись рядом со мной, она открыла её, и я с радостью отметила, что никто ещё не успел порыться в ней. Аптечкам полагалось быть постоянно заполненными, но иногда некоторые пони таскали их содержимое с той или иной целью. Там находилось два лечебных зелья — две маленькие бутылочки с жидкостью насыщенного фиолетового цвета. В случае необходимости достаточно было разгрызть твёрдый наконечник, сломав пломбу, и высосать из бутылки её магически исцеляющее содержимое. Как только самец опорожнил бутылочку, его синяки и ссадины начали исчезать на глазах. Но вот что касалось его ноги…

— Мне придется вправить её, — сказала я, осмотрев его конечность.

— А ты знаешь, как это делается? — спросила оливковая кобылка, а П-21 просто застонал, закрыв глаза.

— Не-а, — ответила я, доставая шприц с, Мед-Икс, болеутоляющим. Сняв колпачок с иглы, я вколола шприц ему в ногу и нажала на мягкую пластиковую трубку, вводя наркотик в тело. «От всех видов лёгких ранений» — гласила этикетка. Что-ж, нельзя сказать, что это было лёгкое ранение. П-21 немного расслабился, когда наркотики начали действовать. Потом я перевела взгляд на ногу и, закусив губу, взяла её своими копытами, помогая себе магией.

— На счёт три… — сказала я, посмотрев на него. — Раз… Два… — И на два я взяла его ногу и толкнула изо всех сил, чтобы придать ей более-менее здоровое положение. Колено хрустнуло с треском, похожим на выстрел из ружья, и жеребец закричал, нервно дергая ногой. Бедную оливковую кобылку от всех этих видов затошнило. Я не думала, что кость была сломана, но до этого нога точно не выглядела хорошо.

— И это был твой план? — слабо спросил он.

— Я никогда не умела ждать, — ответила я перед тем, как заткнуть его рот очередным лечащим зельем. В отличие от следов побоев, его колено практически не зажило. Когда жеребец попытался согнуть его, он вскрикнул от боли, несмотря на вколотое ему болеутоляющее. Я посмотрела на кобылку. — У тебя в аптечке есть шины или что-то подобное?

— Хмм… да, наверное! — сказала Скотч Тейп, отложив в сторону второй шприц с Мед-Икс и банку с надписью «Бак» и изображением мускулистой кобылы с бицепсами. Формально, это был психотропный препарат класса «Б». Если бы его вдруг нашли у меня, я бы месяц драила помещения на самом нижнем уровне. Странно видеть его вдали от медиков или службы безопасности. Наконец, она вытащила черную ножную шину для закрепления сломанных конечностей.

Жеребец резко дернулся, когда я схватила его за неповрежденное бедро и развернула его тело.

— Да прекрати, прям как ребёнок себя ведешь, — пробормотала я, но он просто дрожал с закрытыми глазами, пока я закрепляла шину. «Какой-то он странный: может он собирался ковылять вверх по лестнице к медицинскому кабинету со сломанной ногой?» Наконец, я отошла от него и вытряхнула из банки с «Баком» одну таблетку.

— На вот, жуй, — сказала я, засовывая лекарство с привкусом морковки ему в рот.

Медленно и осторожно он разжевал ее. Я снова взглянула на кобылку:

— Спасибо тебе за помощь.

Она впервые улыбнулась мне с момента встречи.

— Не за что. Я лучше вернусь к работе, пока Риветс не слетела с катушек, ну иль типа того. — Она взволнованно посмотрела на меня, прежде чем убежать тем же путём, что и пришла.

Таблетка придала жеребцу достаточно сил, чтобы он самостоятельно встал на копыта.

— Почему ты продолжаешь помогать мне? — спросил П-21, пока я помогала ему нормально сесть. — Ты же все равно собираешься убить меня…

Я опустила взгляд:

— Ну остановить это я не могу, но я хотя бы могу попытаться помочь тебе. Это то, что охранницы обязаны делать.

Обычно, смена «В» была ужасно скучной. Нужно было составлять отчёты по смене, затем вновь практиковаться в стрельбе. В общем, ничего такого, что хоть кто-то нашёл бы интересным. Вот мы наконец дошли до верхнего уровня и… кое-что мне показалось тут неправильным: в смену «В» входило десять охранниц, включая меня, и впервые с того момента, как я начала работать тут, все они были в одном помещении. Остальные семь кобыл, скучковавшись вокруг Дейзи и Мармеладки, тихо перешёптывались, пока я подходила вместе с хромающим П-21.

И хуже того, они все мгновенно замолчали, как только я подошла. Просто чудесно. Моя грива яростно зачесалась, когда мы медленно прошли мимо них, направляясь к тюремному блоку. У меня был специальный ключ для ПипБаков и неведомый-магический-маркер-для-рисования-отметок-на-самцах из Маминого стола. Я аккуратно сняла ПипБак П-21 и добавила последнюю белую точку на его случкомарке. Я могла подождать до утра, чтобы уведомить пони медика, однако не следует спешить, когда всё происходящее вокруг становится очень странным. Взяв его ПипБак, я закрыла дверь камеры за мгновение до того, как Смотрительница горделиво вышла из своего кабинета.

Некоторые пони любили подкалывать меня, говоря, что она выглядит как моя младшая сестренка (разумеется, когда поблизости не было моей Матери). Белая шкурка Смотрительницы была чуть более грязного оттенка, чем моя, а розовые глаза напротив, были чуть светлее моих. Раньше её мамаша обожала завивать ей гриву, делать пышные причёски, заставляла наряжаться в нелепые наряды. Но с тех пор, как та умерла год назад, Смотрительница начала очень коротко стричь гриву и не носила ничего, кроме ПипБака, выставляя напоказ свою кьютимарку в форме логотипа Стойл-Тек.

Я всегда думала, что быть Смотрительницей — весьма хлопотное дело. Ещё бы, держать в своих копытах целое Стойло. Но несмотря на это, Смотрительнице как-то удавалось всегда держать себя в хорошей форме. А сейчас она выглядела просто ужасно: с мешками под налитыми кровью глазами и спутанной гривой. А ещё от неё разило. Но в её облике было и нечто ещё более ужасное, то, от чего у меня кровь застыла в жилах — она улыбалась.

И когда она увидела П-21, её улыбка стала ещё шире.

— О… ты нашла моего чудо-пони! — сказала она, застучав копытами в ликовании. «Её кого?»

П-21 рассеянно смотрел в пространство перед собой (наверное он всё ещё был под воздействием Мед-Икс), пока она подходила к его клетке.

— Ох, нас с тобой впереди ждёт таааак много веселья! О да. Нас с тобой. И ты всегда будешь мой. Да-да, только мой!!

Я посмотрела на остальных охранниц. Все они лишь молча отводили глаза. Смотрительница внезапно вспомнила о моём существовании и обратила свой взгляд на меня:

— Итак. Хорошо провела время на нижних уровнях? Наверняка встретилась с Риветс?

— Я… я не видела Риветс, — ответила я, стараясь выглядеть более бестолковой, чем обычно.

— Лжёшь, — прошипела Смотрительница. А затем снова одарила меня улыбкой. — Но это не имеет значения. Больше не имеет. Это моё Стойло. Моё. И я больше не позволю этой серой кляче крутить им, как ей пожелается! Оно моё!! — заявила она, смотря через окно на атриум.

Я поймала взгляд П-21. Он выразительно посмотрел на мой ПипБак, а затем перевел взгляд на свой… снова посмотрел на мой… и опять на свой…

«Хм?»

Он сглотнул и изрек одно слово:

— Скопируй.

Я украдкой взглянула на Смотрительницу, которая была занята произнесением благодарственной речи в адрес остальных охранниц. Я, кажется, снова выскочила у неё из головы. Быстро соединив два ПипБака кабелем, я ткнула кнопку «Скопировать всё» и начала перебрасывать данные в отдельную папку. Может я и была полным профаном в охранных заклинаниях, которые могли бы однажды спасти мою жизнь, но уж переместить массив данных с одного устройства на другое при помощи специально обозначенных для этого кнопок мне было вполне по силам. Я наблюдала на своём Л.У.М.-е как медленно заполняется индикатор выполнения.

— Это его ПипБак? — внезапно спросила Смотрительница.

— Эм… да, — сбивчиво сказала я, крепко сжимая его в копытах и надеясь, что она не заметит кабель.

— Отдай его мне, — произнесла она властно.

— Эмм… да, конечно, — начала я, размышляя, как бы хоть немного оттянуть время.

— А для чего?

— Это уже дело службы безопасности Стойла, — ответила она низким, угрожающим голосом.

«Почти всё.»

— А разве я не из службы безопасности?

Уголки её рта поднялись в неприятной улыбке:

— Я не знаю, а ты? Почему ты не хочешь рассказать, где скрывается Риветс и тридцать других кобыл техников? У них есть оружие? Они планируют саботаж моего Стойла?!

— Я… не знаю, — неубедительно пробормотала я.

— Лжёшь, — прошипела она, магией вырвав ПипБак П-21 из моей хватки за секунду до того, как файлы закончили копироваться. Большое сообщение об ошибке вспыхнуло на моём Л.У.М.-е.

Смотрительница бросила ПипБак Мармеладке:

— Удостоверьтесь, что всё там удалено. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так, как надо, — сказала она и понеслась к двери склада оружия, открывая её своим ПипБаком.

— К оружию, пони! — выкрикнула она, а затем посмотрела прямо на меня. — За исключением тебя.

— Что вы делаете? — спросила я, когда Дейзи грубо впихнула меня в клетку к П-21. Ключ для ПипБаков выпал из кармана, в который я его положила, и загремел по полу, заставив меня вздрогнуть: если бы он повредился, то я получила бы очередное наставление от Мамы о том, что мы должны заботиться о наших инструментах.

— Возвращаем Стойло, — сказала Смотрительница с удовлетворённой улыбкой, пока охранницы разбирали дробовики и броню.

— Вдевятером?.. — изумилась я.

— Я не уверена насчёт твоей матери. Я приказывала арестовать Риветс несколько раз, и она постоянно вставала у меня на пути. — «Потому что без Риветс, Стойло было обречено.» — Я не знаю кому я могу доверять из из смен «А» и «Б». Кто присоединится ко мне, а кто нет, — ухмыльнулась она, посмотрев на Дейзи. — К счастью, некоторые доказали свою верность. Так что, просто сиди. Всё закончится через несколько часов.

В конце концов они были выходцами из службы охраны. Дейзи оглянулась меня с явно злобной улыбкой. Почему я внезапно почувствовала, что П-21 был не единственным пони, кто увяз в дерьме по уши?

Что бы они не делали, они явно не торопились. Я была оставлена в одном из углов, в то время как П-21 сидел тихо, как синяя статуя, в середине клетки. Я смотрела на крошечного пони. В нём было что-то смутно знакомое, но то же самое я могла сказать о половине жителей Стойла.

Я знала лишь то, что мне нужно выбираться отсюда и… что? Сказать Маме? В самом ли деле она решила восстать против Смотрительницы? Мне очень хотелось сказать «да», но чем больше я думала об этом, тем меньше мне верилось в это. Она бы никогда не пошла против Смотрительницы, возможно только если бы нашла неопровержимые доказательства того, что её действия могут навредить Стойлу. Оно было для неё превыше всего. Всегда.

Они ушли, оставив меня запертой в клетке с жеребцом, которого я едва знала. Я принялась пролистывать данные, скачанные с ПипБака П-21 в надежде найти что-то… что… мне бы пригодилось, когда сюда, в начале первой смены, вернётся Мама. К сожалению, из-за того, что соединение было прервано, в моём ПипБаке оказалась лишь гора повреждённых файлов.

— Ты знаешь что она собирается делать? — спросила я, наверное, уже в тысячный раз.

Но он лишь поднял взгляд на меня, задержал его на мгновение, а затем вновь отвернулся. Учитывая, что его списание отсрочилось лишь до тех пор, пока… Смотрительница не завершит то, что планирует… да что она вообще планирует?

Тяжело вздохнув, я выдавила лёгкую улыбку:

— Почему они не могли сделать это с кем-нибудь поумнее?

Ноль реакции.

В одном из файлов я нашла список с очередью на спаривание. Там говорилось, что в течении последних нескольких месяцев его партнёром была Смотрительница, а затем… Дакт Тейп? Раньше кобылы никогда не получали такого доступа к жеребцам. Я взглянула на него, а затем начала рыться в неповрежденных аудио-файлах. Мне всё равно больше нечем было заняться, поэтому я включила одну из уцелевших звуковых дорожек.

После небольшого треска, которым сопровождалось начало файла, до меня донеслись звуки возни и шума двух пони, занимающихся любовью. Волосы на моей голове встали дыбом, когда я услышала стоны Смотрительницы и пыхтение какого-то жеребца. Затем в аудиозаписи распахнулась дверь и голос кобылы спросил:

— Смотрительница? Вы меня звали… О, Богини…

Звуки совокупления замолкли, и Смотрительница хрюкнула:

— Ты рановато, Дакт Тейп.

Затем раздался странный хлюпающий звук и тяжёлое мужское дыхание. Я даже не хотела знать, что могло издать этот звук.

— Я… Я не хотела опоздать, — сказала она взволнованным голосом. — Он… С ним всё в порядке?

— Тссс… всё в порядке. Он такой хорошенький маленький пони, — произнесла Смотрительница тоном, который заставил мою гриву зашевелится. — Итак, тебе удалось?

— Я… я… сделала как вы просили. Вот список… всего необходимого, — робко сказала Дакт Тейп. — Но вам действительно лучше обсудить это с Риветс…

— Нет! Нет, спасибо. У Риветс своих дел по горло, я не хочу её отвлекать, — сказала Смотрительница, а затем, уже спокойным голосом, добавила, — вопрос в том, сможешь ли ты завершить ремонт?

— Я?

— Да, Дакт Тейп. Ты. Это спецпроект на благо всего Стойла. Ты — единственная из обслуживания из смены «В», кому я могу доверить реализовать его… с большой осторожностью. В конце концов, я бы не хотела испортить сюрприз.

Мне не составило труда представить мышиного цвета кобылу, удивлённо моргающую при слове «сюрприз». Мы плохо знали друг друга. Мне кажется, я её пугала уже тем, что просто была в охране, но я знала, что она всегда любила милые сюрпризы.

— Я… Но… Я хочу сказать… Я смогла бы, но…

— Отлично, просто отлично. Ты не представляешь, каким облегчением для меня стало то, что я наконец нашла кобылу, которая и хочет, и, что главное, может помочь Стойлу, — задумчиво протянула Смотрительница. — Ты заслужила кое-что особенное за проделанную работу.

— Я так не думаю… то есть… эм… разве я не должна отвести его в медпункт? — взволнованно пробормотала Дакт Тейп.

Немного помолчав, Смотрительница произнесла:

— Тебе нравится этот жеребец?

— Эмм… Ну наверное, — ответила она, а затем, уже более мягким голосом, добавила: — Ведь именно он помог мне со Скотч.

— Я вижу. Вижу. Он — бриллиант среди пони. И при этом изумительно двигается. Честно, — сказала она как бы между делом. — И если ты и дальше продолжишь радовать меня результатами своей работы, то я замолвлю словечко в медпункте. И тогда ты сможешь проводить с ним гораздо больше времени.

— Правда? — не без энтузиазма отозвалась Дакт Тейп.

— Правда. Но ты должна сохранять это в секрете от всех. И от Риветс в том числе. Это — чрезвычайно важный проект. Без него Стойло, боюсь, не выживет.

— Я… хорошо… то есть… это может быть очень… мило… Я сделаю всё, что в моих силах! Ради… ради Стойла, конечно.

О Богини, я прямо представила себе, как она покраснела.

— Чудесно. Всё, что будет нужно, тебе предоставят… — и на этих словах Смотрительницы запись прервалась. Я обдумала всё, что только что услышала. Если бы у меня была видеозапись… агрр, этого было недостаточно.

Никто не может претендовать на место Смотрительницы. Никогда. Таков был закон. А моя Мать всегда чтила законы, какими бы тупыми они ни были. Иногда даже казалось, что она была слегка помешанной на них. И подслушанная беседа между Смотрительницей и мёртвой кобылкой техобслуживания не была чем-то таким, что может заставить её преступить закон. Чтобы она сделала это, нужно что-то действительно серьёзное. Чертовски серьёзное.

Сейчас я просто хотела поговорить с Мамой, но в наших разговорах всегда была черта. Она была моей мамой лишь до определенного момента, а затем она неизменно становилась «главой охраны».

Я бросила взгляд в сторону молчаливого синего жеребца.

— Знаешь, похоже, что Дакт Тейп была влюблена в тебя.

— Она была влюблена в каждого, кто оказывал ей знаки внимания. Поэтому у неё и появился жеребёнок, — ответил он тихо. — Им даже не пришлось давить на неё. Я был отличным способом заставить её помалкивать о делишках Смотрительницы.

— Здесь ведь скрыто что-то очень важное, не так ли? — спросила я, помахав своим ПипБаком у него перед носом. — И Смотрительнице было известно, что это находится у тебя. Вот почему она так хотела удостовериться, что вся информация оттуда стёрта.

Он стиснул зубы, закрывая глаза. Наверное сейчас, когда заканчивалось действие Мед-Икс, он должен чувствовать себя препаршиво.

— Помоги мне! — не выдержав, рявкнула я него. — Почему ты не хочешь помочь своему Стойлу?

— Иди ты к чёрту вместе со своим Стойлом и всеми его обитателями! — крикнул он в ответ с таким блеском в глазах, что на мгновение мне показалось, что он вот-вот бросится на меня. Затем он медленно расслабился, приходя в себя. — Всю мою жизнь такие кобылы, как ты, имели меня. Что ж, надеюсь, теперь вы как следует отымеете друг друга. Потому что это наименьшее из того, чего вы заслуживаете.

Я удивленно заморгала, уставившись на него:

— Как ты можешь такое говорить? Это Стойло — твой дом! А мы — твоя семья! Ведь мы — это всё, что осталось от Эквестрии!

Он ответил мне пронзительным злым взглядом. Я не могла поверить, что он был настолько эгоистичен!

— Если ты действительно так настроен, зачем сказал мне, чтобы я скопировала данные? Почему не позволил Смотрительнице просто удалить их?

Он отвел от меня свой сердитый взгляд. Я медленно приблизилась к нему и он, вздрогнув, попятился в угол камеры. Он по-прежнему не желал смотреть на меня, уставившись в пол, и это вызывало досаду.

— Слушай, мне жаль, что правила таковы, какие они есть. Если бы я могла просто отпустить тебя, я бы сделала это. Но я не могу. Если тебе известно, что замышляет Смотрительница, или ты просто можешь сказать, что здесь происходит… хоть что-то, что я смогу донести до главы охраны… то помоги мне.

Он крепко, до боли, зажмурил глаза, а затем снова поднял на меня свой свирепый взгляд.

— Если я помогу тебе… то и ты должна будешь помочь мне. Ты должна позволить мне покинуть это место, — медленно произнес он, отчеканивая каждое слово. — Даже если я проживу снаружи не дольше десяти секунд, это будут десять секунд свободы.

«Смерть снаружи была ему милее, чем списание? Ну-ну…»

— Я… если только я как-то смогу… я помогу, — кивнула я.

Он пристально посмотрел на меня, и я постаралась изобразить самую искреннюю улыбку, на которую была способна. Наконец, он тоже кивнул.

— Отлично. Значит, договорились, — сказала я, радостно застучав копытами. Ладно, пусть моим единственным союзником был еле живой, упертый и стервозный жеребец, но это было всё же лучше, чем ничего.

Он поднял хвост, зубами вытащил из него заколку, а затем извлёк маленькую отвертку из… естественного тайника своего тела. Я поняла, что полностью провалила процедуру обыска.

— Прослушай последнюю запись с Дакт Тейп, — сказал он, направляясь к двери.

Вставив отвертку, зажатую в передних копытах, в замочную скважину, он ввёл туда же заколку, которую держал зубами, и начал аккуратно шевелить ею внутри. Теперь понятно, как он попал на склад. Мне стало интересно, куда ещё он мог проникнуть таким способом. Или откуда выбраться.

Я начала копаться в файлах, отыскивая нужный мне по тегу «ДТ». Да, возможно я и никудышный единорог, но я проспала всего половину уроков, посвященных использованию ПипБаков (в свое оправдание скажу, что это была очень скучная половина). Требуемый файл наконец-то отыскался. Он был датирован парой недель назад.

Запись начиналась, как я и ожидала, звуками совокупления. Я почувствовала, что краснею, когда поняла, что слушать Дакт Тейп мне было приятнее, чем Смотрительницу. Она издавала такие звуки, будто действительно получала удовольствие. Забавно, я никогда не предполагала, что она такая… шумная. Наконец, они угомонились, и какое-то время не было слышно ничего, кроме легкой возни. Затем она тихо произнесла:

— Это было великолепно. Будто сбылся самый сладкий сон. Как мило было со стороны Смотрительницы сделать мне такой подарок.

П-21 ответил не сразу, тихо пробормотав:

— Ага. Она может быть милой… иногда.

Судя по тону, которым он это произнес, я догадалась, что под «иногда» он имел в виду «тогда, когда ей было что-то нужно от других».

Дакт Тейп захихикала:

— Я говорила с ней о тебе, П-20. Она сказала, что когда наши планы осуществятся, ты сможешь остаться со мной навсегда. Ты сможешь быть моим… моим… как это слово? Ах, да… моим мужем. Мы можем быть первой женатой парой в нашем Стойле со времён… ну ты знаешь… когда произошла плохая вещь.

Должно быть, она говорила о Происшествии.

П-21 промычал что-то неопределённое.

— И мы сможем завести ещё одного жеребёнка. Или двух. Потому что, когда мы выйдем отсюда, квоты больше будут не нужны.

— Что? — медленно произнес П-21.— Когда мы выйдем?

Дакт Тейп что-то пробурчала себе под нос, а затем вздохнула:

— Ладно. Я уверена, что ты будешь держать это в тайне.

Она непринуждённо рассмеялась, но П-21 промолчал, и она продолжила:

— Смотрительница наладила контакт со Стойл-Тек! Оказалось, что снаружи безопасно и чисто, и мы очень скоро сможем покинуть Стойло!

Дакт Тейп снова радостно засмеялась:

— Вообще-то, она общается со Стойл-Тек по радио прямо сейчас!

«Какого чёрта?»

Она ведь говорила о компании Стойл-Тек, которая построила Стойло Девять Девять, установила правила и назначила Смотрительницу. Выйти наружу? Но ведь радио Стойла ежедневно уверяло нас, что снаружи нет ничего, кроме смерти.

— Но как? Дверь наружу была запечатана сразу после Происшествия… — тихо пробормотал П-21.

— Ну, то что дверь однажды была запечатана, не означает, что её нельзя распечатать снова. Думаешь, ты знаешь обо всех секретах, что хранит Смотрительница? Так вот… я исправила дверь. Я даже запрограммировала для Смотрительницы специальный код, который открывает и закрывает её. Видишь?

Я услышала как пискнул ПипБак Скотч Тейп.

— И она сказала, что снаружи безопасно?

— Мгм! Мне даже удалось самой взглянуть одним глазком. Я думаю, что там была… как это называлось в Летописи… зима? Там было очень холодно… и я видела деревья. На них не было листьев, но это точно были деревья!

Я не смогла представить себе дерево… ну, не совсем. Деревья для меня были лишь картинками в книгах, поэтому всё, что я смогла нарисовать у себя в голове, это зернистые зелёные пятна, которые простирались, насколько хватало глаз.

— Там можно выжить. Мы все сможем. Нам не нужно больше оставаться здесь.

— Но… зачем нужно держать это в тайне? Если дверь открыта и снаружи безопасно…

— Ну, в Стойл-Тек опасаются, что эта новость может сильно переполошить всех пони здесь. Смотрительница хочет пресечь панику, поэтому об этом известно лишь нескольким кобылам. Я не думаю, что даже Джин Румми в курсе. В Стойл-Тек заявили, что им нужен специальный файл из Стойла, который расскажет им, как мы жили здесь последние два столетия. ЭП-1101. И Смотрительница поручила мне найти этот файл. Но он очень мудрёный, и захоронен где-то очень глубоко в системе…

П-21 промолчал. Немного подождав, она добавила мягким голосом:

— Я думала, что ты обрадуешься.

— Что? Ох… я… просто столько информации сразу… — тихо отозвался жеребец. — Дакт… ты доверяешь Смотрительнице?

— Конечно! Все мы должны доверять Смотрительнице. Она наша опора и защита. Мы бы пропали без неё, — отчеканила она не задумываясь. Точно так же ответила бы большая половина кобыл в Стойле. И даже я на её месте сказала бы то же самое, правда не без саркастических мыслишек на этот счёт.

— Не верь ей ни на секунду, — отозвался П-21 после минутного молчания.

— Что? Да как ты…

— Помнишь, как ты увидела меня в её офисе?

— Не верь ей. Ты была очень… милой. Одной из трёх. И поэтому я говорю тебе… не верь ей. Защити себя и своего жеребёнка.

— Я… я думаю, что я смогу зашифровать его. Что-то такое, что не позволит ей открыть его до тех пор, пока она не пообещает выпустить нас отсюда, — едва слышно пробормотала она. — Может паролем сделать имя, которое тебе дорого…

— Что? Какое имя?

Ответа не последовало — она уже была целиком и полностью поглощена обдумыванием новой кодировки, а ещё через несколько секунд запись оборвалась.

Стойл-Тек! Выход на поверхность! Это невероятно! Это грандиозно! Это всё меняет! Благодаря Стойл-Тек вся эта дрязга между Смотрительницей и Риветс отойдёт на второй план. И, возможно, мне больше никогда не придется работать в службе охраны. Возможно…

«Не верь Смотрительнице.» Так говорил П-21, и именно эти слова читались в его взгляде, когда он наконец закончил взламывать дверной замок. Неожиданно, я вспомнила изречение одного старца: «Если что-то слишком хорошо звучит для того, чтобы быть правдой, то это, вероятно, ложь.» Если бы Смотрительница серьёзно относилась к всему этому, она бы обязательно поставила Маму в известность.

«Она общается по радио прямо сейчас…» Я взглянула на свой ПипБак. Он был способен принимать до дюжины различных радиоканалов, но в Стойле были задействованы всего шесть. Я настроилась на канал охраны, но он был отключен в течение всей смены «В». Следом шёл канал технических служб, на котором кто-то сухо вещал о неисправном насосе в системе переработки и призывал Скотч Тейп заняться его починкой. Канал сферы услуг тоже молчал, так как кафетерий и отдел переработки пищи были закрыты на время комендантского часа. На медицинском канале крутилось автоматическое сообщение о поиске П-21, которого следовало немедленно препроводить на списание. На развлекательном канале гремел духовой оркестр и раздавались здравицы в адрес Смотрительницы. Образовательный канал крутил набившую оскомину запись о том, как Стойл-Тек поставил Смотрительницу на стражу наших интересов… что было бы очень подозрительным, если бы я уже не слышала её миллион раз.

Я переключилась на другой канал. Одни помехи. И на другом… и на другом… и на следующем…

Биб боп бииииб бибиб би биип боп бип бииип… внезапно начало раздаваться из моего ПипБака. Я понятия не имела, что это могло быть. Может это ПипБаковский язык? Звук был неотчетливый, в сигнале было много треска и помех. Это могло означать, что он, вероятно, идет не из Стойла. Сигнал был настолько слаб, что я сомневалась, что его можно поймать на нижних уровнях, даже если какому-то пони надоест слушать помехи и он начнет листать частоты. Я записала примерно минуту, надеясь, что этого будет достаточно.

«Ну вот и все. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно поговорить с мамой…»

Вот только… будет ли этого достаточно? Мама… хотелось бы думать, что она поверит мне. Что я буду чем-то большим, чем «Блэк-фиаско-джек». Что она воспримет это всерьёз, так как это сказал её «маленький пустобокий жеребёнок». Или она останется в режиме «главы охраны», но всё же сочтёт доказательства, которые были у меня достаточно убедительными… и что-нибудь предпримет насчёт Смотрительницы.

Тут я услышала мягкий щелчок, и дверь в камеру отворилась. Я в изумлении раскрыла рот, но когда он вставил заколку обратно в хвост, а отвёртку… ладно, срочно закрываем рот, пока он не стал эвакуационным выходом для содержимого моего желудка.

— У тебя получилось. Как… где ты научился этому?

— Ты когда нибудь проводила целые недели с заколкой, отвёрткой и ничем больше, пока какая-нибудь кобыла не захочет трахнуться с тобой? — ответил он вопросом на вопрос. — Я уверен, что даже ты смогла бы научится этому в конце-концов.

— Я не очень верю всем этим штучкам. Если я собираюсь открыть дверь, то я просто достаю нужный ключ, — парировала я, толкнув решётку, а затем порысила в сторону пустующей комнаты охраны.

Ах да, ключ. Дабы не усугублять положение дел, я схватила ключ для ПипБаков и маркер для самцов и засунула их назад в ящик стола. Мысль о том, чтобы вернуться к Смотрительнице казалась безумием. Я могла бы, конечно, связаться с Мамой по радио, но это выдало бы меня Дейзи и остальным, которые тоже прослушивают радиочастоты. Ведь все пони кроме меня сейчас спали или же просто находились в своих комнатах, так как в Стойле действовал комендантский час.

— Слушай. Мне нужно спуститься вниз и рассказать обо всём этом Джим Румми.

Я перевела взгляд на ступени, ведущие вниз… а ещё мне нужна пушка.

Богини, неужели я в самом деле собиралась стрелять в пони? Даже в Дейзи… при одной мысли об этом мне стало нехорошо. Убийство в Стойле считалось самым тяжким преступлением, ведь убивая другую кобылу ты отнимаешь у Стойла то, что помогает поддерживать жизни всех пони в нём! Но если Смотрительница действительно собиралась… что бы там ни было сделать…

Я прорысила ко входу в оружейную, надеясь, что не подниму этим тревогу. Обычно, во время смены «В» Брандибак охраняла дверь снаружи, но сейчас она ушла вместе со всеми.

— Ты можешь открыть эту дверь?

Он взглянул на меня, а затем подошел к терминалу.

— Хм… да, возможно. Но это займет немного времени.

Он собирался открыть дверь с помощью терминала? Увидев мой удивленный взгляд, жеребец закатил глаза, а затем спросил:

— Слушай, разве ты не собиралась предупредить свою подружку?

Ну да, конечно. Он же был крутым пони, который отлично разбирался в замках и терминалах и даже несмотря на то, что был самцом, он знал кучу вещей, о которых я даже не подозревала. Просто шикарно, даже жеребец был лучше чем я. Стоп, Блекджек, хватит! Сейчас явно не время чтобы жалеть себя.

— О’кей, я скоро вернусь, — сказала я, в душе надеясь, что вернусь на одна, а с Мамой и со всеми кобылами из смен «А» и «Б».

Пробираясь через атриум, я услышала голоса Смотрительницы и Дейзи, которые спорили о чем-то на повышенных тонах, но приличное расстояние и эхо помешали мне разобрать подробности. Я кралась через широкое открытое пространство, пытаясь использовать усиливающие колонны в качестве укрытия, но Мармеладка всё же умудрилась заметить меня. Она удивленно моргнула, а затем улыбнулась и легонько помахала копытом. Натянуто улыбнувшись, я помахала в ответ и нырнула в кафетерий, пока меня не заметил кто-нибудь ещё. Сердце бешено колотилось в груди, но назад дороги не было. Я не знала, что планирует Смотрительница, но сейчас было самое подходящее время, чтобы в игру вступила пони поумнее, чем я.

Я пронеслась по лестницам мимо клиники, школы и прочих вспомогательных служб. Я так спешила, что приложилась головой об дверь, не дождавшись, пока она полностью скроется в потолке. От вспыхнувшей боли у меня на глазах выступили слёзы, и я стиснула зубы, потирая ушибленное место.

— Мам! Ма-ам! — закричала я, вбегая в её комнату. Увидев, что кровать не разобрана, я почувствовала, что моё сердце остановилось. Где она? Почему её здесь не было? Она всегда была здесь!

Но только не сейчас. Я шлёпнулась на круп и начала бить себя копытом в лоб, только раззадоривая свою головную боль:

— Думай, Блекджек. Думай, думай, думай!

К сожалению, произнося это вслух, я ни коим образом не помогала своему мозгу. «Её метка!» Я ввела мамино имя в ПипБак, запустила Л.У.М. и покрутилась, ища на его радаре маленькую стрелочку.

Ничего.

Я разочарованно вскрикнула, ударяя передними копытами по полу перед собой. Ну почему она исчезла именно сейчас! Должно быть, она блокировала свою метку. Думаю, главе службы охраны было вполне по силам сделать это. Или она находилась где-то, откуда не проходил сигнал. Ох… а что если с ней что-нибудь случилось?

Всё это бесполезно. Смотрительница явно что-то затевала. И я должна выяснить — что именно. Я должна узнать, что означают те сигналы, которые она принимала. А значит, мне нужна была помощь смышлёной пони, которая действительно хорошо разбирается в ПипБаках.

Что-ж… Я месяцами придумывала повод, чтобы посетить Миднайт в её апартаментах. Похоже, что я только что нашла подходящий! Я задержалась лишь на минуту, чтобы написать записку:

«Смотрительница что-то затевает. Стойло в опасности. Отправляюсь к Миднайт!

БД».

А затем поспешила вниз, к жилым кварталам, где обитала Миднайт.

Как представитель органов правопорядка, я имела ряд привилегий. Например, право самостоятельно отпирать двери в жилые помещения с помощью своего ПипБака, если Стойло было в опасности и не было времени стучаться.

Но лучше бы я постучалась. А ещё лучше, если бы у меня был другой знакомый специалист по информационным системам, к которой я могла бы пойти.

Вид пыхтящего от натуги розового Е-10 заставил меня замереть на месте. Ах, да… сейчас была ее очередь на размножение, не так ли? Я отвела глаза. Е-10, разумеется, занялся ею с огромным удовольствием… тьфу! Что я делаю!

— Миднайт… — пробормотала я. Она в ответ лишь проржала нечто нечленораздельное.

— Миднайт.

Они продолжали заниматься своим делом, полностью игнорируя меня. Я закатила глаза: «во имя Селестии…»

— Мидна-айт! — заорала я.

Она завопила, а Е-10 прекратил, наконец, свои скачки, и эти двое, вытаращив глаза, уставились на меня. Зрачки Миднайт сузились, когда розовый жеребец указал на меня в замешательстве.

— Б… Блекджек?

Е-10 ткнул в мою сторону копытом.

— Я не знал, что на сегодня у меня запланированы двое, — произнес он, сверяясь со своим ПипБаком.

— Миднайт, мне нужна твоя помощь, — сказала я, направляясь к кровати. В отличие от моей комнаты, у неё был идеальный порядок. Терминал и рабочая станция просто сверкали чистотой.

— Убирайся! — завизжала она и бросилась на меня, замахиваясь копытами. — Ты не нашла другого времени, чтобы притащиться сюда в надежде отшлёпать меня? Убирайся немедленно или я…

Я схватила её за плечи и посмотрела прямо в глаза:

— Слушай, речь идёт вовсе не о сексе. Сейчас не время для забав. И если ты поможешь мне, обещаю, что никогда больше не стану пытаться залезть тебе под хвост, идёт?

Она замолчала, надувшись. Затем раздражение сменилось обеспокоенностью.

— Ну ладно. Что ты от меня хочешь?

— Смотрительница получает сигнал из внешнего мира, — объяснила я, найдя наконец запись в своём ПипБаке. — Мне нужно знать о чём там говорится.

Услышав бипы и бопы, исходящие из моего ПипБака, она, похоже, окончательно убедилась во всей серьёзности происходящего.

Она пристально посмотрела на меня, а затем со вздохом направилась к терминалу.

— За тобой большой должок, Блекджек, — проворчала она, активируя терминал и с помощью магии нажимая кнопки с просто поразительной быстротой. Она подключила кабель к моему ПипБаку. Е-10 что-то напевал про себя, стоя в сторонке у двери и поглядывая на Миднайт. Её соседки по комнате нигде не было видно. Неудивительно, мне бы не тоже не хотелось оказаться в одной комнате с кобылой во время осеменения… наверное.

— Это код передачи данных Стойл-Тек. Довольно старый, надо сказать. В Стойле такой не используется, — тихо произнесла Миднайт, погружённая в работу. Время тянулось медленно, и я решила вновь проследить за метками на радаре. Мама по-прежнему была вне системы. Дейзи находилась… у центрального входа, я полагаю. Вместе со Смотрительницей. А теперь она двигалась… обратно на пост охраны? Мне вдруг показалось, что я услышала… что-то. И это было подозрительным, учитывая, что одним из преимуществ жизни в Стойле Девять Девять было то, что жилые помещения были практически полностью звуконепроницаемыми.

— Будет совсем несложно почистить его, — пробубнила Миднайт, продолжая манипуляции с файлом на своём терминале.

— И… готово! — произнесла она торжественно, а затем нахмурилась. — Надо же… это текстовый файл.

Я удивлённо заморгала, наклоняясь к терминалу, чтобы убедиться, что ничего не путаю:

«Силы безопасности Стойл-Тек прибывают сегодня в 1:00. Приготовьте ЭП-1101 для передачи. Отличная работа, Смотрительница. Вскоре вы вновь получите контроль над своим Стойлом.

Деус.»

— Стойл-Тек нужна эта программа? Но зачем? — недоумевала Миднайт. — Мы же ещё не взломали её шифровку!

— Понятия не имею, — ответила я со вздохом. — Где находится ЭП-1101?

«Погоди-ка… забудь про файл.»

— В мэйнфрейме Стойла. Доступ к нему можно получить с Главного терминала рядом с кабинетом Смотрительницы. Так как мы не смогли сломать его кодировку, я запаковала его для передачи на ПипБак. Это очень странный файл. Мне пришлось использовать постоянно переписываемый протокол, — произнесла она в спешке. Мои уши снова уловили этот приглушенный звук. Что это был за шум и почему так яростно чешется моя грива? Миднайт, должно быть, приняла мой задумчивый вид за замешательство, поэтому попыталась объяснить попроще. — Однажды поместив этот файл в ПипБак, уже невозможно удалить его оттуда. Он будет навечно вписан в матрицу данных ПипБака.

Я посмотрела на неё. Неужели она все ещё болтала об этом файле? Затем перевела взгляд на свой ПипБак. Одной из наиболее часто используемых его функций был хронометр. Сейчас он показывал 1:22. Раздался сигнал системы управления дверью, и она с шипением открылась. Е-10 приветливо улыбнулся, поворачиваясь к двери лицом. В Стойле Девять Девять было пять сотен пони, и я, конечно, не могла знать их всех по именам, или даже просто различать их в лицо, но одного взгляда на кобылу, которая стояла сейчас в дверях, было достаточно, чтобы понять, что она не могла быть из нашего Стойла. Её грязная и имеющая нездоровый вид пёстрая шкура была сплошь покрыта шрамами и следами укусов, а белки её глаз были странного желтого оттенка. В её гриву были вплетены окровавленные шипы, и она была одета в кожаную броню, утыканную бесчисленными выступающими гвоздями. Её морда расплылась в довольной улыбке, демонстрируя гнилые зубы.

И чтобы окончательно развеять наши сомнения на её счет, она снесла Е-10 голову выстрелом из одноствольного дробовика, который сжимала в челюстях. Нас с Миднайт забрызгало кровью и ошмётками костей и мозга, после чего единорог повалился бесформенной кучей. Кобыла выплюнула оружие, небрежно перезаряжая его, и противно захихикала.

— Бах… ты убит, — невнятно произнесла она своим окровавленным языком, который выглядел… пожёванным.

Миднайт застыла, потрясённая увиденным и, похоже, обмочилась. Мое душевное состояние было не многим лучше, но, в отличие от неё, я всё же была охранницей. Я бесцеремонно затолкала страх и ужас, сковывавшие меня, в чулан в самом дальнем уголке своего разума, в котором я хранила всё, о чём мне не хотелось думать, что позволило мне вновь обрести контроль над собой и телекинезом вытащить свою дубинку как раз в тот момент, когда кобыла со щелчком перезарядила дробовик. Светящийся металлический жезл с противным хрустом вырвал оружие из захвата её гнилых зубов и, судя по звуку, возможно, сломал его.

В отличие от Миднайт, эту кобылку нелегко было ввести в ступор, и она моментально контратаковала. Встав на дыбы, она обрушилась на меня, опрокинув на пол рядом с Е-10, с такой силой, что звёзды вспыхнули у меня перед глазами. Моя дубинка загремела по полу где-то за пределами поля зрения. Навалившись на меня сверху, кобыла зубами вытащила ржавый нож из ножен за плечами. Она ткнула тупым лезвием в воротник моей униформы и начала водить головой взад-вперед, пытаясь перерезать прочную ткань и моё горло. Я взглянула на убитого единорога рядом с собой и на застывшую Миднайт, которая должна была стать следующей.

Я опустила глаза на нож и приложила к нему всю свою магию, пытаясь отвести лезвие от своего горла. Ржавый металл задрожал, когда кобыла надавила на нож еще сильнее, а затем лезвие сломалось пополам. Я ухватила телекинезом отломанный кончик и, развернув его, с силой вогнала кобыле в горло так глубоко, как только смогла. Её жёлтые глаза широко распахнулись в агонии, из разрезанного горла хлынула кровь, заливая мне шею и грудь и окрашивая мою униформу в тёмно-красный цвет. Наконец, как будто что-то оборвалось внутри кошмарной кобылы и она вяло повалилась прямо на меня.

Я ахнула, и моё сердце бешено заколотилось в груди, когда я ясно осознала, что натворила. Я только что убила пони… пусть больную и безумную, но всё-таки пони. Прежде чем эта мысль успела развиться во что-то большее, я отправила её в тот же чулан, вместе со всем остальным, что в этот момент не должно было занимать мою голову. Потому что прямо сейчас я была нужна Миднайт, которая в шоке таращилась на трупы в её квартире. Я взглянула на окровавленный ПипБак на передней ноге убийцы. Он явно принадлежал кому-то из Стойла Девять Девять и, судя по тому, что он был полностью залит кровью, вряд ли он был снят с предыдущего хозяина при помощи ключа.

— Номер 340, — тихо произнесла я. — Сноудроп.

Молчаливая, преданная работе охранница, которая всегда относилась ко мне довольно прохладно. Одна из тех девяти, что была сегодня со Смотрительницей.

— Ты! — прохрипела за дверью другая пони, единорожка, левитирующая перед собой ржавый тесак. Я нашла кое-что получше — ржавый дробовик, обронённый убитой мною земной пони. Мне даже не нужно было зажимать его в зубах. Я скользнула в З.П.С., когда единорожка бросилась ко мне, размахивая своим оружием, и окружающий мир почти застыл. Используя заклинание, я могла прицелиться ей в ноги, в тело или…

Время медленно ползло вперед, позволяя увидеть, как свинцовое облако вылетело из ствола дробовика. Я наблюдала во всех тошнотворных подробностях, как оно превратило в кровавое месиво её лицо. Кобыла завопила, вслепую размахивая вокруг себя тесаком, брыкаясь и кусаясь в исступлении. Я развернула дробовик и, схватив её передними копытами, начала наносить удары прикладом ей по голове. Снова и снова. До тех пор, пока одновременно не треснули и приклад дробовика, и ее череп. Кобыла повалилась на пол, вяло подергиваясь, а я изо всех сил пыталась сохранять душевное равновесие. «Не думай об этом прямо сейчас. Твой чулан уже почти переполнен.»

Миднайт издала тихий возглас, а я застыла, поражённая видом тел у моих ног. Двое… Я действительно только что убила двоих? «Нет. Не думай об этом. Ты сделала то, что должна была.»

— Миднайт… — строго сказала я, заглядывая прямо ей в глаза. Никакой реакции.

— Миднайт! — рявкнула я, и так как я не была квалифицированным медиком и понятия не имела, что нужно делать в подобных случаях, то просто от души съездила ей по лицу. Это заставило её наконец очнуться и посмотреть на меня. — На Стойло напали. Ты должна найти охранниц и мою маму и спустить всех пони в технические туннели. Найдите Риветс. Она сможет о вас позаботиться. Поняла?

— Найти охранниц… спустить всех пони вниз… — пробормотала она, а затем, кивнув, спросила. — А что будешь делать ты?

Очень хороший вопрос. К счастью, на него был очевидный ответ, поскольку я нашла свою дубинку и левитировала её перед собой.

— Ну-у, думаю, я хорошенько накажу их своей палкой.

О, Богини, это должно быть прозвучало, как плохая шутка, но мне следовало игнорировать всё, что я хоронила на задворках разума.

Разумеется, как бы ни была хороша моя дубинка, ружьё было бы намного лучше. К сожалению, дробовик был больше не пригоден, так как треснувший приклад погнул и сдвинул казённик. Возможно, это было и к лучшему. Мне повезло, что он не разорвался прямо мне в лицо.

Было легко найти путь, которым пришли нападавшие — они оставили кровавый след от одной двери до другой по всему коридору. Так как у двери Миднайт кровавый след обрывался, я предположила, что там теперь должно быть безопасно.

— Давай, Миднайт, пошли, — позвала я и осторожно двинулась вдоль стены, стараясь ступать как можно тише.

Я не понимала этих пони, если, конечно, это действительно были пони, а не какие-нибудь мутировавшие пониподобные хищники или что-то в этом роде. Они жутко воняли. И им, похоже, доставляло удовольствие проливать чужую кровь. Я понятия не имела как они могли проникнуть в Стойло… если только они не вошли, когда Смотрительница открыла дверь.

Внутри одной из комнат я засекла красную точку, двигавшуюся к двери, и скользнула в З.П.С. за мгновение до того, как кобылья голова показалась в поле моего зрения. Я нанесла своей светящейся дубинкой один точный удар ей в горло. Её глаза вылезли из орбит и закатились, из раскрытого рта вывалился револьвер 38-го калибра. Эй, я, может, и проспала две трети своего обучения и не особо внимательно слушала лекции Текстбук, но занятиям с огнестрельным оружием я уделяла самое пристальное внимание! Я нанесла ещё один удар ей в висок, и кобыла рухнула в дверном проёме.

Она была настолько грязной, что я затруднялась определить, какого же цвета она была изначально. А ещё она изуродовала свою кьютимарку. Я, немного колеблясь, указала на неё своей дубинкой.

— Кто ты? — спросила я. Задыхаясь и кашляя, она взглянула на меня и начала мерзко хихикать в промежутках между вздохами… а затем как сумасшедшая бросилась к своему оружию! Я отпихнула его подальше. — Кто ты? Что вам здесь нужно?

Потом я увидела кровь, размазанную по её грязным губам, и подняла глаза, чтобы оглядеть комнату позади неё. Эйр Дакт и её малышка Вент лежали на полу… обе перемазанные кровью… а в голубом бочке жеребёнка была выгрызена дыра… из которой и хлестала кровь. Безумная кобыла наконец смогла выдохнуть:

— Ням-ням!

Затем она рванулась и схватила меня за ногу, пытаясь прокусить мою униформу!

— Ты! Долбаная! Тварь! — закричала я, нанося удары дубинкой одновременно с каждым выкрикнутым словом. Её череп, не выдержав, раскололся, изо рта, носа и ушей хлынула кровь, и она испустила дух.

Ладно… убийства я ещё могла понять. И даже научилась мириться с ними, как бы безумно это не звучало. Но как, чёрт возьми, эти пони могли есть себе подобных?! Я посмотрела на Вент… надеясь, что она уже была мертва, когда…

Ох, сейчас меня стошнит. Не в силах сдержаться, я выплеснула свой обед в дверной проём. Закончив, я заперла эту мысль вместе с остальными в том же чулане в глубине моего разума и подперла его дверь воображаемым комодом. Я буду волноваться об этом и разбираться с этим позже. Я проверила револьвер. Четыре патрона… и ещё шесть на теле земной пони.

Троих я уложила… а сколько же их всего? Мой Л.У.М. показал целое море красных огней, когда я подходила к лестнице, ведущей в Атриум.

— Не переношу этих больных ублюдков, — услышала я голос жеребца, с верхней площадки. Его слова навели меня на мысль о том, что он не был одним из тех пони, которых я встретила по дороге сюда. — Убийцы, психопаты, чёрт бы их подрал.

«Может с ним можно договориться?»

— Взгляни на это с другой стороны: они же из кожи вон лезут, лишь бы убить всех до единого в этом Стойле, а так нам бы пришлось делать всю грязную работу, — ответила ему кобыла, изгнав тем самым все мысли о переговорах из моей головы, а затем добавила. — Деус получает программу, которую он так хочет. Мой босс доволен. Жнецы довольны. Все в выигрыше.

«Кроме моего родного Стойла, ты, мул.»

— Я никак не пойму из-за чего весь сыр-бор, — пробормотал жеребец, пока я кралась вверх по ступенькам. — Деус хватает дюжину наших, тащит их с арены сюда, потом приводит сюда ещё и рейдеров и просто ждёт, пока какая-то тупая кляча не откроет ему дверь?

— Очень умно с его стороны. Он прекрасно знает, что Блестяшка вроде меня ни за что не сговорится с неудачником из Бессердечных вроде тебя, чтобы его развести. Таким образом, каждый получает полагающиеся ему крышечки, и все счастливы, — как ни в чем не бывало ответила кобыла. Её голова попала в поле моего зрения, и я подняла свой ржавый револьвер, ловя её на мушку. Я облизнула губы и судорожно сглотнула. Всё, что мне нужно было сделать, это нажать на курок. Просто нажать на курок.

И, всё-же, она не была такой, как те убийцы. Она казалась вполне адекватной, даже несмотря на то, что вела себя грубо и вызывающе. Однако даже это не давало мне полной уверенности в том, что она не атакует меня, как только увидит. Если я убью её… я попыталась заставить себя сделать это.

Бледного цвета кобыла была грязной и сплошь заляпанной багровыми пятнами, а её чёрная грива была слипшейся от засохшей крови и чего-то вязкого. На шее кобылки виднелось ожерелье из каких-то дешевых драгоценных камней. Она была пони, личностью. Как я могла просто… пристрелить её.

А потом она увидела меня. Её глаза сперва расширились, а затем сузились, а рот растянулся в улыбке.

— Оооо… пони из Стойла достала пушку, но она не знает как ей пользоваться, — произнесла она, наклоняя голову к ножной кобуре и доставая оттуда… странного вида металлическую коробку с ротовым захватом. Не важно что это было, если она направила эту штуку на меня, то вряд ли это было чем-то хорошим. По её взгляду я поняла, что она была абсолютна уверена, что я не выстрелю.

Да и я сама была в этом уверена.

Мне повезло. Просто повезло. Пуля попала ей в левый глаз, а затем, выйдя где-то в районе её левого уха, забрызгала жеребца месивом из крови и мозгов. Тот, совершенно ошеломленный, отшатнулся назад, глядя как бледного цвета кобыла падает на пол, а затем левитировал кусок заточенного металлического прута и направил его в мою сторону, подобно копью. Я попыталась выстрелить ещё раз, но револьвер, жалобно скрипнув, замолк.

Увернувшись от смертельного прута, я схватила странную коробку… оружие… штуку! Тут не было даже курка. Как же это работает?

— Никогда прежде не видела лучевого пистолета?

Какого пистолета? Тут прут вновь, рассекая воздух, метнулся в мою сторону. Я едва успела подставить лучевую штуку, в надежде заблокировать удар. Яркая вспышка осветила лестничную клетку, раздалось шипение, а затем металл без колебаний вонзился в мою плоть.

Я закричала, когда бритвенно-острая сталь вонзилась в меня чуть выше воротника, оставив на моей шее рваную рану длиной с копыто. И вновь лишь удача спасла меня. Споткнувшись, я покатилась вниз по лестнице. Кровь, хлеставшая из раны, пачкала защитный комбинезон и оставляла на ступеньках багровые следы. Я грохнулась на спину в самом низу. Подняв взгляд на всклокоченного жеребца, я увидела, что он уже готовился проткнуть меня своим примитивным, но тем не менее эффективным оружием, как какого-нибудь радтаракана.

— Глупые неженки из Стойла… — сказал он, поднимая острый прут. Я застыла на месте, уверенная в своей скорой смерти, и просто смотрела.

Вдруг раздался звук выстрела, и дыра размером с копыто появилась в его груди. Он рухнул набок, уставившись широко открытыми глазами в коридор позади меня.

— Никто не смеет убивать пони в моём Стойле, — решительно сказала Мама, прицеливаясь снова. Прогремел второй выстрел, который снёс жеребцу пол головы. Сомневаюсь, что ей даже нужно было З.П.С.

Я смотрела на его тело, чувствуя, как все те мысли, что я до сих пор держала запертыми в чулане на задворках разума, начинают выламывать дверь. Что-то зарождалось внутри меня, пока я смотрела на кровоточащие раны в его голове. Я должна была сделать что-нибудь… хоть что-то… закричать… блевануть… обмочиться… свернуться калачиком и сосать копыто, как младенец, пока все это не закончится. Что-нибудь!

— Блекджек, — Мамин голос прорвался сквозь весь этот кошмар, и я заставила себя отвести взгляд от свежего покойника. — Нам нужно позаботиться о Стойле.

Её спокойный голос заставил меня вернуться к реальности. Как бы мне не хотелось отступить, я не могла. Не сейчас. Не перед ней. Пусть я и была худшей охранницей в Эквестрии, но моё Стойло было в опасности.

— Да-да… Конечно, — сказала я, поднимаясь на ноги. Она выглядела чрезвычайно гордой за меня, и это придавало уверенности. — Итак… какой у нас план?

Любой план, не принадлежавший мне, сейчас бы пригодился.

— Я всё еще не знаю, что тут происходит или как эти… эти твари пробрались сюда, — ответила она, проверяя свой пистолет. — Кто-то научил их как использовать основные функции ПипБаков. Они направлялись прямиком в комнаты охраны. Рада, что они не ушли слишком далеко.

«Занятые вырезанием всего живого на своём пути…» Проклятье, если бы я была быстрее, я могла бы… могла бы сделать хоть что-то!

— Да, но где они взяли эти ПипБаки?

Им пришлось бы… ох, не хочу даже думать об этом.

— Ладно, слушай, они здесь, потому что Смотрительница впустила их, — сказала я и увидела, как от этих слов гнев вспыхнул в глазах Матери. — Я абсолютно уверена, что она собиралась использовать их, чтобы схватить Риветс.

— Схватить Риветс? Но она же глава техобслуживания!

— Ну, скажи это ей, когда найдёшь эту мелкую психопатку, — возразила я. — У неё была Дакт Тейп чтобы открыть шлюз и найти то, что эти захватчики хотели. Те пони пришли сюда не для того, чтобы просто убивать. Они тут за той программой, которую Смотрительница нашла в Стойле.

— Программой? — нахмурившись, переспросила моя Мама. — Тогда почему они просто не взяли её и не ушли?

— Может потому что они злые? — предложила я, смотря на лестницы, ведущие в атриуму. Она даже не усмехнулась, но я увидела на её лице бледную улыбку… — Если я смогу получить доступ к терминалу в главном техническом помещении, то смогу скачать её на свой ПипБак и затем… сделать что-нибудь.

«Что-нибудь, что заставит их покинуть Стойло, но что? Выбросить за шлюз и закрыть его за ними? Нет… это бы не сработало!»

— Тьфу, ну почему это не может придумать кто-нибудь умный? — проскулила я, когда Лок и Бэррел, две охранницы из смены «А», подошли с дубинками наготове. Не будет программы — уйдут и они. И кто-то должен это сделать. — А что если бы я захватила ЭП-1101 с собой наружу? Тогда они бы последовали за мной, не так ли?

— Не глупи, Блекджек. Снаружи только смерть, — немедленно возразила Мама.

— А здесь и подавно, Мам. Эм… Я имею ввиду… мисс глава сектора безопасности… мэм… — Я шаркнула копытом, слегка покраснев. Она заключила меня в объятья. Хорошо, теперь я сильно покраснела. Она быстро отпустила меня, смущаясь. Мама никогда не была хороша как мама. Не то что бы она была плохой мамой, просто… Тьфу! Почему именно сейчас в моей голове так много взаимоисключающих мыслей.

Джин Румми возглавила нашу группу, поведя нас за собой к атриуму. Когда мы поднялись вверх по лестнице, я услышала истошный кобылий визг, которому вторил мерзкий смех, разнёсшийся по помещению. Достигнув дверного проёма, мы осторожно выглянули за угол. Захватчики расположились в дальней части атриума, прямо перед входным шлюзом Стойла. Рядом с ними лежала, по крайней мере, дюжина мертвых кобыл, которых, судя по кровавым следам, притащили из их жилищ внизу. Дверь на пост охраны была свободна.

— Скорее! Мы можем добежать до неё! — с жаром произнесла Лок и выскочила из дверного проёма. Она была быстрой и могла пробежать круг в спортзале менее чем за минуту. Здесь же было не более тридцати метров.

Взрыв прогремел на весь атриум, и голубую кобылу буквально разорвало на куски. Стена за ней прогнулась. Тем не менее я смотрела совсем не на то, что осталось от Лок.

Я уставилась на то место, откуда пришёл взрыв.

Среди толпы захватчиков возвышалось… нечто. Нечто, сочетающее в себе живого пони и металл. Когда оно шагнуло вперед, гидравлика привела в движение металлические пластины, прикрепленные к его шкуре. Несмотря на свой огромный вес, это нечто двигалось, казалось, почти без усилий. Красные глаза взирали на то место, где разбросало останки Лок. Из-за плеч выглядывали две огромные пушки, закрепленные на теле.

— Пизда думала, что она быстрая. Но пизда ошиблась, — произнесло оно невнятным металлическим голосом.

Захватчики согласно засмеялись.

— Теперь следите за дверью. Возможно, нам потребуется ещё одна группа рейдеров.

Ещё? Хотя, пока это нечто тут, и дверь открыта, то почему нет? Оно могло просто продолжать посылать всё больше и больше тех убийц. Полдюжины налётчиков двинулось вперёд, один из них носил окровавленный ПипБак.

— Эй, смотри, красные метки! — восторженно закричал он. — Эти штуковины охренительно хороши!

— Они по-прежнему думают, что могут дать нам отпор!

Эти слова вызвали новый взрыв смеха у остальных, и я вынуждена была с ними согласиться. Мы отступили.

— И что теперь? — спросила Бэррел. Зелёная кобылка дрожала от страха.

— Я открыта для предложений, — мрачно сказала Мама.

Я нахмурилась, а затем оглянулась на лестничную площадку:

— Кажется, у меня есть идея…

Честно говоря, это была ужасная идея. Но кроме неё у нас не было ничего. Я сбросила свою броню и начала одевать потрёпанную одежду мёртвой земной пони. Цвета наших шкурок были очень похожи, а красные пряди в моей гриве Мама закрасила грязью из туалета в отделе техобслуживания.

— Хорошо, что твой рог такой маленький, рыбонька, — мягко произнесла она, оставив попытки отговорить меня от этой затеи.

Мама была лавандового цвета, Бэррел — зелёного. Из нас троих я единственная более-менее походила на кобылу, которую недавно убила.

— Мам, я тут собираюсь прикинуться чокнутой дикой пони, — строго ответила я. — Не зови меня так, пожалуйста.

Последнее, что мне было нужно, так это детское прозвище… и её замечания по поводу моего рога. Который, кстати, был не таким уж и маленьким… просто… компактным.

— Да это самоубийство, — пробормотала Бэррел, размазывая грязь по моей гриве и хвосту.

— Значит этого они уж точно не ожидают, — отозвалась я.

— И как ты собираешься пробраться через их Л.У.М.? — возразила зелёная кобылка.

Я повернулась к ней:

— Может быть, ты хочешь сделать это?

Она выглядела так, словно готова была заползти под кровать и заплакать. И я знала, что выгляжу точно так же.

Посмотрев на Маму, я спросила:

— И правда, как мне пройти мимо охраны ко входу? Они же сразу заметят меня, если я попытаюсь просто пройти мимо них.

— За комнатой Смотрительницы есть проход, который ведёт прямо к выходу из Стойла. Её бабушка пользовалась им, чтобы выбираться из своих апартаментов после наступления комендантского часа, — отозвалась Мама, загружая код в мой ПипБак. — Это поможет тебе пробраться внутрь. Честно говоря, я сомневаюсь, что даже Смотрительница знает про этот путь.

Посмотрев мне прямо в глаза, она добавила:

— Ты уверена, что хочешь сделать это?

— А кто, если не я?

Не считая меня, в охране было лишь две кобылки со светлой шкуркой — Дейзи и Сноудроп.

— Итак… если мне удастся это сделать… то закройте Стойло так быстро, как только сможете. На вашем месте я бы его вообще запечатала наглухо. Ведь если дверь откроется вновь, то Стойло будет обречено.

Я левитировала то странное оружие себе в кобуру и еще раз посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, что мой рог надежно скрыт под грязной гривой. То, что на мне было надето, даже не было бронёй! Это была… просто одежда. Я как следует измяла её, чтобы придать себе более отталкивающий вид, но все же сильно сомневалась, что смогу кого-нибудь обмануть этим маскарадом. Хорошо хоть, одежда скрывала мою кьютимарку. Я бы никак не смогла воспроизвести на себе две золотых монеты с крупа мёртвой кобылы.

Возвращаясь в атриум, я услышала вопль какого-то пони и следующий за ним дикий хохот:

— Она откусила это!

Мне некогда было выяснять кто и что там кусал, поэтому я просто подошла к двери.

— А вот идёт ещё одна! — раздался крик уже другого пони.

— Даже не вздумай стрелять! — рявкнула я, вступая в комнату. Оглядевшись, я осознала, что все стволы и глаза в комнате смотрели на меня, что заставило меня отринуть все мысли о том, чтобы открыть огонь. — Это я.

Своими копытами я чувствовала на полу кусочки того, что некогда было Лок. Это было своеобразным напоминанием мне, что ни в коем случае нельзя было делать что-либо, что может разоблачить меня.

— Дешёвка? — спросил жеребец, носивший на ноге окровавленный ПипБак. — Это ты?

— Конечно, блядь, это я! А ты думал кто? — ответила я вопросом на вопрос. Услышав мой дерзкий тон, он, похоже, вздохнул с облегчением.

— Какого хрена тут вообще происходит? Я думал, что та мразь убила всех наших бойцов, — произнёс он с кислой миной.

— Они воссоединились с охраной Стойла и сейчас готовятся к нападению, — ответила я.

Тут до меня донёсся скрип металлического голоса:

— Тогда что же ты тут делаешь, пизда?

Я уставилась на железного монстра. Наши глаза встретились. Я услышала слабый треск, пока эти красные горящие глаза следили за каждым моим шагом.

— Я… я…

Я чуть не умерла на месте, потому что в тот момент я почти забыла, что должна изображать земную пони. Опустив голову, я достала из кобуры сломанное оружие. И остальные пони, судя по всему, нашли это невероятно забавным.

— Ха! Блестяшке теперь нечем блестеть!

Жеребец с ПипБаком залился смехом. Я хотела возразить, но вместо этого подняла глаза выше щитка лучевого пистолета. Металлический монстропони не счёл это забавным.

С невероятной скоростью он выбил пистолет изо рта, и в неожиданно наступившей тишине только желтоглазые грязные пони ненормально хихикали.

— У пизды нету пушки, значит она бесполезна. Тут ей и приходит конец. Верно, пизда?

Он с размаху наступил своим бронированным копытом на упавшее оружие и корпус с треском расплющился. В этот момент я почувствовала, какого это, быть размазанным по полу.

Внезапно я отчётливо начала осознавать, что одна часть его тела была отнюдь не механической. И эта часть, я была абсолютно уверена в этом, через несколько секунд окажется внутри меня. Услышав знакомое хныканье, я посмотрела на распростёртую на полу белую фигуру. Это была Смотрительница, которую жестоко насиловал один из грязных желтоглазых пони. Сама идея изнасилования была мне абсолютно чужда, и я заставила себя отвести взгляд и побороть свой страх. Бывали случаи, когда одни кобылы принуждали других к интимной связи против их воли — это было преступление класса «А». Но чтобы так же поступали жеребцы, это было… «Так, Блекджек, сконцентрируйся!»

— Я не бесполезна, — ответила я так спокойно, как только могла в данной ситуации. — Я слышала, как одна из пони-охранниц болтала о программе, которая тебе нужна, и о том, где её можно достать. Она приготовлена для одноразовой передачи на эти штуковины… ПипБаки.

Монстропони обернулся к Смотрительнице:

— Так значит, мелкая пизда не лгала.

— Я же говорила тебе, — прорыдала та в ответ, безвольно распластавшись на полу с забрызганной кровью мордой и боками.

«Если я не хочу быть разорванной на кусочки, нужно брать ситуацию в свои копыта.»

— Я достану её для тебя, — сказала я спокойно.

Он буравил меня своими красными, горящими глазами.

— Мне становится скучно, пизда. Даю тебе пятнадцать минут, после чего я проделаю свою собственную дверь, — сказал он, кивая на свои огромные пушки.

Вперёд выступил коричневый единорог:

— Ты не можешь, Деус! Если ты уничтожишь терминал, то Сангвин никогда не получит этот файл!

Этот единорог не был похож на остальных. Несмотря на то, что он носил ту же грязную одежду, он выглядел более ухоженным, чем они. Более здоровым, хотя и таким же тощим. И ПипБак на его ноге не выглядел так, будто он снял его с другого пони. Я взглянула на его кьютимарку: голубой символ мужского начала с двадцатью одной точкой под ним.

«Жеребец Стойла Девять Девять? Но как?»

— Мне всё равно. Я хочу, чтобы все они сдохли. Выдрючьте их и убейте, или убейте и выдрючьте, мне плевать. Всё это слишком затянулось! — произнес он почти с болью. После чего посмотрел на меня: — Вперёд, пизда! Убей всех, кто там ещё остался, и принеси мне программу! Действуй, пизда!

«Ух ты, похоже это твоё любимое слово, не так ли, Деус?»

— Я должен пойти с ней. Я должен быть тем, кто достанет программу, — умоляюще проскулил коричневый единорог. Вот теперь я узнала этого нытика. Однажды он был моим сексуальным партнёром. И я бы никогда не записалась на него снова. Теперь он Е-21. Я думала его списали месяц назад…

— Мне плевать, кто достанет её! Просто достаньте! — взревел Деус. Вот теперь было самое время бежать к посту охраны.

Е-21 прошмыгнул мимо меня, чтобы добраться до люка первым.

— Ладно… заполучить программу… и не сдохнуть… заполучить программу… и не сдохнуть… — бормотал он себе под нос.

Я остановила его у подножия лестницы, услышав какой-то стук наверху.

— Что там происходит?

Он уставился на меня в замешательстве:

— Что происходит? Там забаррикадировались две охранницы, которым удалось сбежать. Вот что.

Я почувствовала, как во мне растёт ликование. Деус, несмотря на всю его мощь, не мог пробиться через эту дверь и не мог взорвать её, без риска повредить программу.

— Это сделала Дейзи?

«Ну разумеется это она! Она была слишком крепкой и упёртой, чтобы так просто дать убить себя!»

— Дейзи? — вытаращился на меня жеребец, а затем протянул копыто и сдвинул в сторону грязную гриву, скрывающую мой мал… мой компактный рог. — Блекджек!

— Да, это я. Как ты вообще докатился до такого… — попыталась спросить я, но вместо того, чтобы просто ответить жеребец открыл свой рот, собираясь завопить. Пришлось довольно грубо заткнуть его копытом.

— Извини меня за это, — сказала я, замахиваясь ПипБаком. Металлическая обшивка звякнула об его голову один раз… второй… третий… и так до тех пор, пока он не обмяк. Е-21 не потерял сознания, но был слишком ошеломлён, чтобы позвать на помощь. В конце концов, он сам влез во всё это.

Я бежала в сторону уровня безопасности, когда услышала чьи-то крики и грохот. Тут была дверь, отделявшая офис Смотрительницы, оружейную и пару подсобных помещений от тира, комнаты для допросов и зала для проведения инструктажей. Эта дверь была открыта силой, но Дейзи забаррикадировала проход столом. Его сейчас и разламывала пожарным топором огромная красная кобыла, проделывая себе путь внутрь. Ещё три пони гикали и улюлюкали, стоя позади и размахивая оружием.

Одна из них, потрёпанного вида кобыла-единорог, стояла и жевала свои собственные окровавленные копыта. Рядом с ней, в облачке магического свечения, висел дробовик охраны. Неподалёку от единорожки стоял земной пони жеребец. Он тоже кричал что-то ободряющее, но из-за того, что его рот был занят пистолетом, это больше походило на бессвязный набор рычащих и хлюпающих звуков. Ещё один, жёлтого цвета, стоял неподалёку и, подбрасывая бейсбольную биту передними ногами, наблюдал за равномерными ударами топора.

— Эй, можно мне взглянуть на это? — улыбнувшись, спросила я единорожку, указывая копытом на дробовик.

Её зрачки были едва ли больше булавочной головки. «Да кто вообще дал этой кобыле дробовик?» Она грызла свою ногу с такой силой, что казалось вот-вот откусит её. Задорно подмигнув, она направила его на меня.

— Видишь?

Я чуть не обделалась, когда она нажала на курок. В конце концов, никто не был настолько туп, чтобы дать ей патроны.

— Дай сюда эту штуку! — выхватывая оружие своими копытами, рявкнула я. Её магия была ничтожной и развеялась сразу, как только я потянула дробовик.

— Где патроны? — спросила я у размахивающего оружием жеребца. Тот лишь удивленно поднял бровь, уставившись на мою пустую кобуру. — Он сломался, ясно?

Фыркнув, он передал мне мешочек с патронами двадцатого калибра. Мой рог засветился, когда я начала заряжать их в дробовик. Жеребец тем временем засунул пистолет в кобуру, чтобы освободить рот.

— Просто держи эту штуку подальше от той ненормальной, — произнёс он, не отрывая взгляд от баррикады, а потом, указав ногой на кобылу, добавил: — Ума не приложу, почему Деус не прислал никого, чтобы присматривать за ними.

— Что с ней? — спросила я.

— Кто знает? Они все такие, — пробормотал жеребец. — Когда пони становится рейдером, можно сказать, что он уже покойник.

Увидев с какой ловкостью я заряжаю дробовик, он спросил:

— Ты умеешь пользоваться этой штукой?

Его глаза широко распахнулись, когда он заметил магическое свечение вокруг дробовика.

— Стой… ты же не…

— Агась.

Посмотрев ему прямо в глаза и активировав З.П.С., я окончательно осознала, что мне предстоит сделать. Что я должна была сделать. Те рейдеры, которых я убила, напали первыми, и это была лишь случайность, что мне удалось с ними справиться. Но сейчас, когда время практически застыло на месте, я посмотрела ему в глаза и осознанно выпустила два заряда в его голову. Это была всего лишь самозащита. Я была охранницей, и я защищала своё Стойло.

Легче от этого не стало, но хотя бы теперь я могла заставить себя стрелять в них.

Время возобновило свой бег. Заклятие Прицеливания Стойл-Тек медленно развеялось, и я увидела, как из ствола дробовика вырвался свинцовый заряд смерти. Я увидела, как голова жеребца взорвалась, и плоть разлетелась вокруг каждой дробинки, кровь и кусочки костей полетели за ней. Второй выстрел довершил начатое, и я застыла в благоговейном ужасе, когда его голова отделилась от тела и он рухнул на пол, как кусок мяса.

Я замерла на секунду, потрясённая. Я только что… обезглавила пони!

Но и это секундное замешательство могло обойтись мне очень дорого. С яростным воплем на меня набросилась кобыла с окровавленными копытами, в то время как второй жеребец нанёс мне удар своей битой. Жалкая одежонка, надетая на мне, была весьма ненадёжной защитой. К тому же (О, Святая Селестия!), конец биты был сплошь утыкан гвоздями. Я закричала от боли, когда их ржавые концы глубоко вонзились мне в плечо. Кобыла, впавшая в неистовство, яростно щёлкала челюстями, пытаясь добраться до моего горла. Я сдерживала её из последних сил. Хорошо хоть, что эти двое, навалившиеся на меня, полностью перекрыли доступ кобыле с пожарным топором. К несчастью, она довольно быстро сообразила нырнуть за пистолетом, обронённым убитым мною жеребцом.

На перезарядку З.П.С. требовалось время, поэтому я отступила к лестнице, паля наугад. Чем хорош дробовик — он довольно эффективен в ограниченном пространстве, подобном этому. В моём оружии оставалось ещё пять зарядов, и я выпустила их все, стреляя так быстро, как только могла. Эти выстрелы оказались далеко не так удачны, как первые два — без З.П.С. моя точность оставляла желать лучшего. Хорошо, что у моих противников не было доступа к нему, либо они просто не знали, для чего оно нужно.

Жеребец свалился после четвёртого выстрела, продолжая хихикать, даже когда кровавая пена выступила у него на губах. Пятый выстрел просвистел мимо чокнутой, которая с безумным хохотом обрушила на меня свои окровавленные копыта. Я увидела, как красная кобыла поднимает с пола пистолет и поворачивается в мою сторону.

— У меня нет на это времени! — закричала я и, обхватив безумную рейдершу копытами за горло, прикрылась ею, как щитом, одновременно с этим магией перезаряжая дробовик.

Пули девятимиллиметрового пистолета с силой въедались в рейдершу; понятно, что эти психованные кобылы являлись пушечным мясом. Она даже не поняла, что в нее попали, но я точно знала это, так как почувствовала укол одной пули, что пробила мой временный щит.

— Обнимашки! — прохрипела единорожка в моё ухо, перед тем как медленно выскользнуть из моего захвата.

К счастью, я перезарядила свое оружие, и красношкурая рейдерша, кажется, поняла, что дробовик давал сто очков вперед пистолету и топору. Я стреляла так быстро, как могла, в то время как она схватила топор в зубы и побежала в комнату докладов. Перезаряжаясь, я понеслась к двери. Там было несколько офисов и камер предварительного задержания. Она могла быть…

Позади меня прогремел выстрел, и я почувствовала как десятки раскалённых игл впились мне в зад. Дурацкий был план! Никогда в жизни больше не сниму свою броню. Я увидела свечение медово-жёлтого цвета, окружающее дробовик, и закричала:

— Мармеладка! Это Блекджек! Хватит в меня палить!

Я чувствовала жжение дробинок, застрявших у меня в мягком месте. Святая Селестия, я ничем не смогу помочь, если они пристрелят меня!

Я тяжело опустилась на пол, услышав звук сдвигаемой баррикады позади меня. Красная точка в комнате инструктажа не двинулась в сторону двери. Может она ждала подкрепления? Это уже не важно. Буквально через секунду Дейзи сможет…

Свалить меня, ударив по задним ногам, пнуть в спину и выбить из меня дух, нанеся удар в живот. Да, ожидала я совсем другого! Закричав, я перекатилась на спину как раз вовремя, чтобы отбить своим ПипБаком очередной удар.

— Дейзи! Это я, Блекджек! — прохрипела я, кашляя и брызгая слюной.

Она холодно взглянула на меня, выплёвывая свою дубинку и ловя за петлю копытом.

— Я знаю. И раз уж мы все всё равно скоро подохнем, я подумала, что смогу напоследок отвести душу, прикончив тебя.

Я уставилась на Дейзи и, как ни странно, любимое слово Деуса пронеслось в моей голове. Злость, охватившая меня, придала мне сил, и я, ухватив магией её дубинку, резко дёрнула вверх, петлёй выворачивая переднюю ногу Дейзи. Потеряв равновесие, та грохнулась на бок, и я, вскочив на ноги, прижала ствол дробовика к её морде.

— У меня нет на это времени, — сказала я, сердце стучало в груди. Дробовик дёрнулся, когда от испуга я чуть не потеряла концентрацию. В этот момент я искренне надеялась, что мой мысленный чулан не откроется.

— Я знаю, у нас проблемы, но у меня есть план, как сохранить Стойло. Так что прекращай валять дурака. Если хочешь, то убьешь меня, когда я вернусь.

— Вернёшься? — Мармеладка медленно прищурилась. Она была сильно избита, а вокруг рта были следы крови… — Ты куда-то уходишь?

— Наружу, — сказала я, отворачиваясь от Дейзи. Я не могла убить её. Я предпочла бы убить её случайно, а не специально.

— Но ты же умрёшь, — тихо сказала Мармеладка, — Я не хочу, чтобы ты уходила.

Я встала на копыта, с трудом двигая ноющим задом, и захромала к двери.

— Правда? С чего бы?

— С того, что ты моя подруга, — сказала Мармеладка с широкой, вялой улыбкой. — Почему же ещё, как ты думаешь, я валяла дурака с тобой всё это время?

Она левитировала три лечащих зелья из аптечки:

— Вот. Я собиралась использовать их, но ты вся исстрелянная…

Я уставилась на неё с недоумением. Мармеладка? Друг? Она всегда была немного туповатой пони, постоянно находилась в тени Дейзи. Она была слишком глупа, чтобы работать одной, слишком недалёкой, иногда это даже раздражало, но… никто раньше не называл меня своим другом. Я выпила зелья и тут же ощутила приятный холодок и покалывание в задней части своего тела. Повернувшись, я с беспокойством посмотрела на медового цвета кобылку.

— Нуу… спасибо, Мармеладка.

Она ничего не ответила, просто, улыбнувшись, кивнула.

Мимо меня протиснулась Дейзи.

— Да, да, да. Радуги, обнимашки, и прочее подобное дерьмо, — проворчала она, устанавливая баррикаду на место. До этого белоснежная кобылка сердито хмурилась, но сейчас, когда она посмотрела на меня, на её лице не было ничего, кроме скепсиса. — Так ты действительно собираешься уйти?

«Мне показалось, или в её голосе действительно проскользнули нотки беспокойства?»

— Рейдеры пришли сюда за программой. Я надеюсь, что если украду её, то отвлеку их внимание на себя, а затем уведу подальше от Стойла. В это время вы с Мамой сможете вернуть контроль над ним, — легонько кивнув, произнесла я, снимая не нужную больше одежду. Она лишь вздохнула с пониманием, а затем лёгким движением плеча сбросила с себя броню и передала мне.

— П-21? Ты тут? — позвала я, а затем, натянув бронекостюм, признательно улыбнулась Мармеладке.

— Тот бесполезный самец? — фыркнула Дейзи.

— Ты звала меня? — сухо произнёс П-21, вступая в дверной проём. На его лице безошибочно читалось выражение самодовольства, которое, похоже, шокировало Дейзи. Но как только наши глаза встретились, вся его напыщенность тут же улетучилась.

— Ты передумала. Всё-таки решила отправить на списание, — резко выпалил он, буравя меня взглядом.

Дейзи усмехнулась.

— Послушай, мы тут вообще-то разговариваем. Просто постой в сторонке… — произнесла она, делая шаг вперёд.

П-21 медленно отступил.

— Ты никогда не упускаешь шанса избить какого-нибудь самца, верно?

— Самца? Пфф… я вообще не упускаю шанса кого-нибудь избить, — оскалившись, ответила Дейзи.

«О’кей, это нужно немедленно прекращать.»

Я передёрнула затвор дробовика, заставив Дейзи повернуться ко мне. Нужно быть осторожной. У меня было всего лишь около дюжины патронов и я не собралась отбирать последние у Мармеладки, а дверь в оружейную всё еще была надёжно запечатана. Возможно, потребуются личные коды доступа Мамы или Смотрительницы, чтобы открыть её. Я подумала о всём том изобилии оружия, которое хранилось за этой дверью в ожидании нового Происшествия, и в досаде топнула копытом.

— Послушайте, сейчас действительно не время для того, чтобы цапаться, — мягко сказала я. «Мда, если я стала голосом разума, то это значит что Стойло Девять Девять обречено.»

Я перевела взгляд на П-21:

— План немного изменился. Ты выберешься отсюда, но я пойду с тобой.

— Ни за что. Ты неуклюжая. Ужасно шумная. И совершенно невыносимая, — заявил он категорически.

— Ага. А ещё уродливая и жирная, — подхватила Дейзи.

— По-настоящему ленивая… немного похотливая… — добавила Мармеладка. — И к тому же у неё крошечный рожок…

«Эй!»

— И ты кобыла, — подытожил П-21.

«Здорово. Где там моё эго? А, вот же оно. Вот эта растоптанная штуковина на полу.»

— Ладно, может всё так и есть, но, тем не менее, я пони, у которой есть план. Слушайте. Я забираю программу. Затем убегаю из Стойла, уводя большую часть рейдеров за собой. Мама и уцелевшие охранницы выбивают оставшихся. Затем Стойло запечатывается навсегда. Если у кого-то из присутствующих есть, что возразить по любому из пунктов этого плана, или он считает, что справится лучше меня, не стесняйтесь. В противном случае, я отправляюсь с тобой, — сказала я, тыча копытом ему в грудь. П-21 молча пялился в ответ. Святая Селестия, да что не так с этим типом?

— Ладно, — проворчал он, — но когда мы выберемся ты — сама по себе.

«Хорошо. Наверное, так будет лучше всего.»

— Итак, Миднайт сказала, что программа была на одном из этих терминалов. ЭП-1101. Мне нужно, чтобы ты перенёс её на мой ПипБак.

Он угрюмо кивнул и провёл меня в крошечную каморку, гордо именующуюся Главным техническим помещением. Там с трудом хватило места для нас двоих, когда он подключал мой ПипБак к терминалу. Я заметила следующую за нами Дейзи, двигающуюся немного… скованно.

— Что с тобой такое?

Она густо покраснела:

— Иди-ка и поимей себя, Блекджек.

— Как недавно поимели тебя? — сухо спросил П-21. Я была очень рада тому, что у Дейзи не было с собой пушки. Но это не помешало ей кинуться на синего жеребца и попытаться расквасить ему морду. Я еле смогла её остановить. Богини, он что, сам на смерть нарывается?

— Как ты узнал? — с любопытством спросила Мармеладка, но в ответ он просто посмотрел на неё и вернулся к работе. — Грубиян.

Я смотрела за его работой.

— Интересно, что это программа делает?

— Открывает камеру, — сказала Мармеладка, всем своим видом выражая стремление быть полезной. — По крайней мере, рейдеры так говорили.

«Что-что?» Я потрясла головой. В конце концов это была просто Мармеладка.

— Забудь. П-21, ты закончил передачу?

— Почти. И еще я добавил кучу файлов Смотрительницы. На всякий случай…

Мне всегда нравилось смотреть, как земнопони гарцуют по клавишам кончиками копыт. Он нажал еще одну кнопку…

…И вдруг Стойло вокруг меня растворилось — мой З.П.С., похоже, сошёл с ума.

— ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ! Что происходит?

Столбцы чисел, диаграммы, карты и еще множество непонятных вещей вспыхивали перед моими глазами. А потом это закончилось так же внезапно, как и началось, и на их месте появился крошечный курсор.

> Необратимая передача завершена.

> ЭП-1101 перемещен.

> Внимание: обнаружено неизвестное шифрование.

> Внимание: биомедицинская периферия недоступна.

> Внимание: данные навигации недоступны.

> Внимание: данные для соединения с Эквестрианетом не доступны.

> Пожалуйста, выполните подключение самостоятельно.

«Чего?» Я открыла рот, собираясь выяснить у мистера умника, было ли у него объяснение тому, что только что произошло, но в это время со стороны атриума раздался дикий рёв, за которым последовал оглушительной силы взрыв, от которого заныли зубы. Судя по всему, у Деуса лопнуло терпение.

— Ладно! Переходим к активной части нашего плана!

— Вот тут у нас проблема, — ответил П-21, указывая на свою больную ногу.

«Ах, ну да. Это.»

Я вытащила шприц с Мед-Икс и впрыснула обезболивающее ему в ногу.

— Проблема решена.

Нужно было использовать один и для себя, а то от этого светопреставления у меня разыгралась жуткая головная боль.

Мы направились в кабинет Смотрительницы. Комната оказалась перевёрнутой вверх дном; похоже её успели обыскать, прежде чем Дейзи и Мармеладка сбежали и забаррикадировались здесь. Налетчики и не подозревали, что программа была совсем рядом, в комнатушке за соседней дверью. Несмотря на то, что кто-то как следует изгадил огромный кольцевой стол Смотрительницы, он всё ещё был цел, как и старый листок бумаги, закреплённый на нём. Моё внимание привлёк заголовок, криво написанный печатными буквами в самом верху листка: «ВРАГИ». В списке было множество имён, а возглавляло его, обведённое кружком, имя самой Смотрительницы. Она считала саму себя своим врагом?! Сразу следом шло имя Риветс. Напротив имени моей Матери стол знак вопроса. И даже Дейзи была здесь? Ну, меня-то в списке точно не было. Хотя нет, вот она я… в самом низу…

«Ааагх! Соберись! Сейчас не до этого!» Я вошла в терминал Смотрительницы и ввела код, который мне передала Мама. Раздалось шипение, и стол медленно приподнялся на гидравлических опорах, открывая проход, теряющийся во мраке внизу. Включив фонарь на своём ПипБаке, я шагнула вниз, с П-21 по пятам. Через минуту проход за нашими спинами закрылся, как раз в тот момент, когда очередной взрыв сотряс Стойло. Миновав коридор, мы достигли ещё одной двери, где мне снова пришлось вводить код. Дверь медленно открылась, к счастью, достаточно тихо на фоне того, что творилось в атриуме.

Входная дверь Стойла, металлическая плита в виде массивной зубчатой шестерни, была сдвинута в сторону, открывая длинный, пробитый в скале туннель, ведущий наружу. Пространство по ту сторону двери было усыпано костями, раздавленными в труху Деусом и его рейдерами, когда они врывались в Стойло.

— Пора выбираться отсюда, — сказала я П-21, кивая на дверь. Он кивнул в ответ и пошёл вперед. Я задалась вопросом, а останется ли он со мной на поверхности дольше, чем на десять секунд. Вероятно нет.

Идя к выходу из Стойла, я увидела Смотрительницу, вяло лежавшую мордой к стенке. Наверное, рейдерам надоело «развлекаться» с нею. Даже она не заслуживала такого… но сейчас у меня были проблемы поважнее. Или, если точнее, будут.

— Эй, придурок! — прокричала я через весь атриум, и, к моему удивлению, Деус остановился и медленно повернул голову в мою сторону. Я увидела нечто разрушительное в его глазах.

— У меня тут твоя программа, ослина!

Рейдеры, шедшие рядом с Деусом, были шокированы намного сильнее, чем он.

Он повернулся и посмотрел на меня. Моё воображение тут же нарисовало мне оторванное копыто, лежащий рядом с ним ПипБак и меня, разлетающуюся во все стороны облаком кровавых ошмётков. «Вотдерьмовотдерьмовотдерьмо» подумала я и, повернувшись, рванула в сторону выхода из Стойла.

— Пииииздааааааа! — завопил он, выпуская в мою сторону несколько ракет. Лишь чудо уберегло меня от тучи костей, которые, задетые ударной волной, подобно шрапнели, пронеслись в дюйме от моих копыт.

Я догнала П-21 и прокричала:

— Бежим, сейчас же!

Судя по рёву Деуса позади меня, план сработал. Я убегала из безопасного и хорошо охраняемого Стойла со стервозным, враждебным жеребцом в неизвестном направлении. С механизированными пони-смерти, прямиком из ночных кошмаров, на хвосте и таинственной программой, из-за которой и началась заварушка. И вероятнее всего, если меня не прибьют в течении этих пяти минут, то я буду жалеть о том, что меня не убили, примерно месяц.

Так почему же я так улыбаюсь?

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Быстрая перезарядка — теперь вы перезаряжаете всё ваше оружие на 25 % быстрее.

(Авторская заметка: Выражаю свою благодарность Kkat за создание Fo: E. Также выражаю свою благодарность Hinds и Bronode за то, что они помогли мне сделать этот текст достойным прочтения. И ещё огромное спасибо читателям, которые не остались равнодушными и тем самым помогли мне написать эту книгу.

Когда я только начинал работу над Проектом Горизонты, у меня были лишь начало и конец этой истории. И у меня не было ни единой мысли по поводу книги, кроме «О’кей, так как же Блекджек выбралась из Стойла?». Честно говоря, я никогда не уделял этой книге должного времени и усердия. И сейчас я вернулся в самое начало, кое-что добавил, кое-что убрал, в надежде, что это сделает всю историю более захватывающей. Несомненно, это может повлечь за собой некоторые несостыковки в дальнейшем повествовании, поэтому, пожалуйста, оставайтесь со мной до тех пор, пока я не искореню их.)

Глава 2

Доверие

«В конце концов, мы все должны во что-то верить…»

Поверхность. Все в стойле когда-нибудь представляли себе это место. По словам Смотрительницы, это была заражённая радиацией пустыня, где любой пони был обречён на смерть. Достаточно быструю, чтобы убить любого, как только тот окажется за дверью стоила, но и достаточно медленную, чтобы несчастный захотел прекратить свои страдания. Честно говоря, я представляла внешний мир как очень большой атриум. Просто огромное пространство с гораздо более свежим воздухом и более ярким светом. Конечно, мы знали, что внешний мир не всегда был мёртв, но в школе не очень то и много рассказывали про это, если не считать зернистых картинок в книгах. Наверное, вафли росли на штуках, которые назывались «деревья», когда ещё везде был съедобный ковёр под названием «трава».

Я? Моё первое впечатление о поверхности было сформировано двумя захватчиками, которые стояли по другую сторону шлюзовой камеры. Два пони начали поворачиваться к выходу, когда мы появились, удивив их обоих. И если бы не было З.П.С., я бы никогда бы не смогла выстрелить. Это было просто чистой удачей, что первый заряд дроби, выпущенный из дробовика, попал в глотку первого рейдера, а второй так напугал его компаньонку, что та рванул отсюда со всех ног.

Бежать! Отличная идея. Мы, не сговариваясь, быстро выбрали общее направление — «подальше отсюда»; это всё, о чём я могла думать с грохочущим Деусом за спиной. Впереди виднелись какие-то… штуковины (Кусты? Деревья?), которые, как я надеялась, сделают нас трудной мишенью для него, когда тот выберется на поверхность. И мы помчались в направлении «под гору» со скоростью «спасая наши шкуры».

По крайней мере, так продолжалось минут пять. Затем П-21 начал прихрамывать и замедляться. Убежав вперёд, я оглянулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было враждебности, только немой вопрос: «Таков был план?»

Я подумала, что могу оставить его здесь, ведь Деусу нужна была только я. Может, они не обратят внимание на П-21. Потом мысленно дала себе подзатыльник, вспомнив маленькую Вент, лежащую рядом со своей мамой. Если они смогли хладнокровно убить жеребёнка, то и с П-21 они обойдутся не лучше. Было бы милосердней просто пристрелить его самой, и дело с концом.

Нет. Я не могла так поступить. Я замедлила свой бег и окружила его ногу слабым свечением телекинеза, поддерживая её; на мгновение он запаниковал, но потом понял, что я пытаюсь помочь. Жеребец не стал от этого бежать быстрее, но теперь он хотя бы не замедлялся.

— Сверни налево, — прожужжал странный голос неподалёку от нас. Слева не было ничего, кроме огромного камня, множества таких же серых кустов и… жука? Металлический жук порхал в воздухе, в нескольких метрах перед нами, легонько махая своими маленькими крылышками.

«Че… чего? Говорящий металлический жук?» Сотни различных вопросов (ну, ладно, около десятка) вертелись у меня на языке, и я, естественно, выбрала самый тупой.

— Почему налево? — выдохнула я, тяжело дыша. Я и не думала, что нахожусь в столь ужасной форме, хотя, справедливости ради, стоит отметить, что жизнь в Стойле Девять Девять не особо располагала к регулярным занятиям бегом.

— Ты хочешь жить? — произнёс он и скрылся в кустах.

Я уже слышала приближающегося Деуса. Он двигался, издавая скрежет и стук, похожие на те, что издавала старая машина для производства консервов, до того как сгорела. Затем к стуку и скрежету прибавился страшный хруст. «Интересно, а он хотя бы иногда обходит деревья или всегда ломится напрямик?». Пришло время принять решение, и, так как я хотела жить, то, обменявшись с П-21 взглядами, мы свернули налево и помчались в направлении, указанном металлическим жуком.

Вскоре мы вышли к дому. Если, конечно, можно назвать домом две стены, туалет и стоящую рядом с ним ванну. Я попыталась не смотреть на свернувшийся калачиком скелет пони, лежащий в ней, когда мы присели за одной из стен.

— Спрячьтесь, — прожужжал голос, и металлический жук в мгновение ока исчез в кустах.

— Но… — я собиралась возразить, но внезапно с юга до нас донёсся испуганный крик. Голос был не мой, но кричала, безусловно, очень напуганная кобылка. Я почти ломанулась к ней на помощь, когда внезапно поняла, что этот голос сопровождало то же странное жужжание, что издавал и жук. В следующее мгновение мимо нас проскакал Деус в сопровождении четырёх рейдеров.

Мы просидели, затаившись, ещё минуту или две, но затем, наконец, я облегчённо рассмеялась.

— Что ж, это было захватывающе.

И тут у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что я умираю.

Как бы это объяснить? Поднимая взгляд к небу, я ожидала увидеть что-то вроде потолка атриума в стойле. Вместо этого, над головой было только огромное пустое пространство глубокого серого цвета, которое простиралось во всех направлениях, постепенно теряясь в дымке. Несмотря на то, что я задрала голову вверх, мне казалось, будто я смотрю в глубокую бездну. И мой мозг уверял меня, что если я сделаю ещё хоть шаг, то провалюсь в это огромное ничто. Не хотелось этого признавать, но из всего, через что мне сегодня пришлось пройти, только вид этого простого неба заставил меня обмочиться.

— Блекджек? — раздражённо произнёс П-21, а затем повторил, но уже с тревожными нотками в голосе. — Блэкдже-ек?

Я застыла на месте, не в состоянии пошевелиться, и лишь часто-часто дышала.

Он медленно поднял своё копыто и прикрыл им мои глаза. Чувства, одолевавшие меня, немедленно исчезли, и я свалилась как подкошенная. Меня мутило, но в желудке не было ничего, что бы я могла из себя извергнуть. Открыв глаза, я убедилась, что смотрю в землю и, наконец, смогла успокоить дыхание.

— Спасибо, — еле слышно произнесла я. И я была абсолютно искренней в этот момент. Он ведь мог просто убежать и бросить меня, застывшую на месте от испуга, и Деус, в конце концов, нашёл бы меня.

Снова раздалось слабое жужжание, и я подняла взгляд ровно настолько, чтобы заметить маленького летающего жука. И как я могла быть такой недалёкой? Теперь, когда у меня было время осмотреть его внимательно, не отвлекаясь при этом на спасение собственной жизни, я поняла, что это был просто летающий робот, выполненный в форме жука. Что ж, это было уже куда менее странным. Затем раздались щелчки и треск, и металлический голос заговорил снова:

— Да уж, это парень действительно шустрый. Но не волнуйтесь, он сейчас стремительно удаляется на юг в погоне за спрайтом.

Непонятно почему, но меня не покидало чувство, что эта штука каким-то образом наблюдает за нами.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Но сейчас, если вы не возражаете… кто или что вы такое?

Мною руководило скорее любопытство, чем настороженность. Я справедливо полагала, что если бы этот металлический жук хотел нашей смерти, он мог просто дать Деусу поймать нас.

— Зовите меня Наблюдателем. Что до этой штуки, это просто спрайт-бот. Вы можете увидеть их блуждающими по всей Пустоши. Я просто привёл нескольких сюда, когда увидел, как вы помогаете друг другу.

Итак, «Наблюдатель» был не просто куском металла? Она… он (такой голос вряд ли принадлежал кобыле; мне почему-то представился роботизированный П-21, сидящий за микрофоном) просто управлял этой штукой издалека? Мне было очень интересно, как это вообще возможно… и это стало уже сороковым или даже пятидесятым вопросом в моём быстро растущем «Что-за-чёрт» списке.

— Спасибо, — спокойно сказал П-21, который, похоже, не был удивлён ни встречей с говорящим роботом-жуком, ни с желтоватыми сухими стебельками травы, ни с необъятным… огромным… пустым…

Я встряхнулась, пытаясь отогнать наваждение. Небо по-прежнему пугало меня так, словно сам Деус парил надо мной. Но, в конце-то концов, не могу же я каждый раз замирать на месте как вкопанная, просто посмотрев вверх!

— Ага. Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал. Но, полагаю, ты не сможешь наколдовать нам патронов для дробовика из этой штуки, верно?

Я услышала тихий смешок Наблюдателя.

— Нет конечно, но мыслите вы правильно. Верите или нет, но вы намного более обеспеченные, чем те пони, которых я встречал раньше, — сказал он. И тихо, про себя, добавил: — Вот только рейдеры не устраивали на неё охоту сразу же после выхода из Стойла…

«На кого?»

— Итак, что нам делать дальше? — вежливо поинтересовался П-21. Этот маленький аппарат, похоже, оберегал нас, и я начинала подозревать, что у него были планы на наш счёт.

— Во-первых, вам нужно больше оружия, одного дробовика явно недостаточно. Вам понадобится столько амуниции, сколько вы будете в состоянии унести. Затем нужно позаботиться о броне. На тебе неплохая защита, но никогда не помешает обзавестись бронёй получше. Теперь, что касается направления: почему бы вам не отправиться на запад? Думаю, вы найдете в той стороне много полезного. Ну, и наконец, вам нужно обзавестись друзьями. Чем больше пони будут прикрывать ваши спины, тем выше ваши шансы на выживание.

— Хотя, предполагаю, у вас двоих будет большое преимущество в этом перед остальными, — добавил он с усмешкой.

— Чего? — я посмотрела на П-21 и неловко рассмеялась. — О, не-не-не… Мы вовсе не друзья. Вообще-то, мы познакомились только сегодня утром… «Когда я повязала его, чтобы отправить на списание», — добавила я про себя. Мой смех увял сам собой, когда П-21 молча отвернулся. — Ладно, это долгая история.

— О, — по какой-то причине голос Наблюдателя был полон разочарования. — Что ж… для двух пони, которые не являются друзьями, самое время задуматься над этим.

Из динамика спрайт-бота внезапно раздались щелчки и треск, быстро сменившиеся разухабистыми звуками тубы, под которые он начал забавно приплясывать в воздухе. Затем он развернулся и медленно улетел в Пустошь.

Я посмотрела на П-21, а затем перевела взгляд на свой ПипБак. Наблюдатель сказал, что нам следует отправиться на запад? Я знала, что в ПипБак встроена навигационная система, но, честно говоря, до этого момента у меня никогда не возникало необходимости в её использовании. Загрузив карту, я отметила для себя два интересных момента. Во-первых, иконкой в виде шестерёнки на ней уже было обозначено Стойло Девять Девять, а во-вторых, на карте присутствовала ещё одна метка, как раз в западном направлении. Я огляделась в поисках спрайт-бота, собираясь спросить Наблюдателя, не делал ли он что-нибудь с моим ПипБаком, но тот уже успел скрыться в зарослях, а его музыку заглушило завывание ветра в пожухлой траве.

— Что ж, западное направление всё же лучше, чем южное, — сказала я, поднимаясь на ноги и стараясь не отрывать глаз от земли. Я успела сделать с десяток шагов, прежде чем заметила, что иду в полном одиночестве. Оглянувшись, я увидела П-21, который застыл с закрытыми глазами, опустившись на колени. — В чём дело?

Он ничего не ответил, но я заметила слёзы, выступившие у него на глазах. Проклятье… хорошо, что я не назвалась его другом, потому что, будем откровенны, друг из меня вышел бы дерьмовый.

— Твоя нога? — спросила я, опускаясь на колени рядом с ним. Дурацкий вопрос, Блекджек! Он ведь был серьёзно ранен, а этим десятиминутным спуртом только усугубил свою травму. П-21 тяжело сглотнул и отвернулся. Мои медицинские познания ограничивались оказанием первой помощи, и я не имела ни малейшего представления, как помочь ему сейчас. У меня были лечебные зелья, но они помогали заживлять только свежие раны. А характер его повреждения требовал привлечения серьёзной медицинской магии.

— Ладно, обопрись на меня, — сказала я, прижимая своё белое плечо к его синему, и мы заковыляли в направлении, указанном моим ПипБаком. Мы сделали всего несколько шагов, когда П-21 внезапно отшатнулся от меня и с криком завалился на бок. Я бросилась на колени рядом с ним:

— Что случилось? Тебя же не подстрелили, нет?

— Я не… — пробормотал он.

— Ты не… что? — спросила я. Внезапно мои уши уловили какой-то звук. Голоса… П-21 начал отвечать, но я сгребла его в охапку и заткнула ему рот копытом.

— Туда! В том направлении! Пожалуйста, послушайте меня, — донеслось до нас жалобное нытьё Е-21.

— Заткнись! Неужели все пони в стойле такие нытики? «Пожалуйста, не убивай меня, я не хочу умирать. Пожалуйста, только не в задницу! Это больно, не делай этого». Вот ведь суки… — резко ответил голос другого жеребца. — А теперь нужно торопиться. Догоним большого парня, и он решит, что делать дальше.

Е-21 продолжал что-то возражать, пока они удалялись на юг.

Наконец я смогла перевести дух ещё раз… а затем я почувствовала как голубой пони яростно дёргает меня за копыта. Это выглядело так, как будто его избивали, или что-то подобное. «Вот чёрт!»

— Твоя нога! Прости меня, — сказала я, слезая с него. Но он не сдвинулся с места, а просто лежал на земле и трясся. Посмотрев на юг, я сглотнула:

— Давай же. Нам нельзя здесь оставаться. Мы должны идти.

«И даже не проси меня бросить тебя здесь.»

Он начал медленно вставать. Его больная нога была оттопырена в сторону, когда он захромал на… восток?

— Эй, куда это тебя понесло? Наблюдатель сказал двигаться на запад.

П-21 даже не оглянулся, продолжая упорно ковылять на восток. Вдруг жеребец повалился, споткнувшись о серый пень. На его лице отразилась гримаса боли, и он посмотрел на меня:

— С тобой я никуда не пойду.

Я уставилась на него:

— Да неужели?

Указав дробовиком в сторону, в которую ушли захватчики, я спросила:

— Хочешь встретиться с ними? Ты слышал, как они обработали Е-21. Хочешь повторить его судьбу?

Он лишь опустил голову и, зажмурив глаза в гневе, тихо зашипел сквозь зубы.

— Послушай… ты — смышлёный пони. Намного умнее меня. Как долго ты протянешь с такими ранами?

Жеребец глубоко вздохнул.

— Что я должен делать? — спросил он так тихо, что я даже не была уверена, ко мне ли он обращается. — Чего же он от меня хочет?

«Он? Кто „он“?» Но прежде, чем я успела спросить, он сказал мне:

— Хорошо. Пока я не могу идти сам, я иду с тобой.

П-21 попытался сделать пару шагов, но с такой скоростью мы бы не прошли и пятьдесят футов в час. Я подошла к нему сбоку и вновь подставила синему пони своё плечо.

— Не прикасайся ко мне! — выпалил он.

Забавно. А я то думала, что жеребец привык к тому, что его часто «трогали». Конечно, когда я отпрянула от него, он просто рухнул на землю. Опять. Он смутился и закрыл глаза.

— Пожалуйста, не трогай меня… слишком сильно.

Удивительно, но его голос звучал почти умоляюще. Может он был ранен сильнее, чем я думала?

— Я постараюсь, — мягко пообещала я. Я сделала всё возможное, чтобы помочь ему, и мы поплелись на запад. Может быть нам повезёт и мы наткнёмся на профессионального единорога-хирурга, работающего за бесплатно? Размышляя над этим, я забыла даже про небо над головой.

* * *

Наше путешествие длилось уже три часа, а может и больше. Чувство времени подводило меня в этих серых сумерках под плывущими облаками. Идя плечом к плечу с П-21, я понимала, что мы упускаем драгоценное время, но это увеличивало вероятность того, что Деус потеряет наш след. Некоторое время я шла, думая о своей Маме и о родном Стойле. Вычистили ли его от рейдеров? И кого убили?

«Забудь, теперь это не важно, ведь ты больше никогда их не увидишь.» Но я все равно чувствовала тоску по дому: я хотела с нетерпением ждать очередную партию в картишки с Риветс, мечтала о скучных и спокойных ночных дежурствах. И мне захотелось врезать себе, когда я вспомнила, как была взволнована мыслью о выходе на поверхность.

Мы пока ещё не столкнулись ни с чем серьёзным. Только несколько круглых жирных тварей с крылышками обстреляли нас шипами. Я решила не тратить патроны после убийства первой твари, одного удара прикладом дробовика для них было достаточно. Когда я положила их тушки в седельную сумку (Ну, вскоре мы все равно проголодаемся. Не то чтобы я была уверена в том, что они съедобны, но это было получше грязи, воздуха или мертвой травы двухсотлетней давности), система инвентаризации моего ПипБака распознала их как «Мясо Блотспрайтов». Рядом даже цена высветилась. Какого сена мой ПипБак знает, сколько стоят тушки жуков (учитывая полное незнание местной экономики), которых он никогда не видел?! Надо будет зайти к Миднайт и спро…

Чёрт.

Я не должна забывать, что у меня теперь новая жизнь, но мысленно я всё равно продолжала возвращаться к прошлому. Как бы паршиво не шли дела в стойле, там всё равно было лучше, чем здесь. Однажды я пожаловалась… ну ладно, поплакалась… Маме о том, что не хочу быть охранницей. Это было совсем не весело. «Иногда выживание важнее веселья», — сказала она мне. Мне вдруг стало интересно: а будет ли вообще веселье в моём списке планов на обозримое будущее?

Наконец, мёртвые деревья расступились, и мы оказались на краю огромной болотистой местности. Тут и там виднелись небольшие озёрца мутной воды, окружённые странного вида травой. Но после трёхчасового кросса через Пустоши, даже такая вода выглядела невероятно манящей. Вдруг я услышала щёлканье. Этот звук был новым для меня и, почему-то, показался мне несколько зловещим. До этого нечто подобное я слышала лишь однажды, когда проходила мимо магического генератора в Стойле Девять Девять. Взглянув на свой ПипБак, я увидела небольшую шкалу датчика радиации, по которой туда-сюда ездила маленькая стрелочка.

— Ох, это не хорошо, — пробормотала я, шагнув вперёд. Треск усилился. Это была не та «радиация, от которой плоть слезает с костей», которой нас пугали ещё в школе, но, тем не менее, озерца в одно мгновение стали не более привлекательными, чем коврик с надписью «Добро пожаловать» на пороге рейдерского дома.

Поднявшись на холм, мы увидели небольшой, не тронутый временем фермерский дом, рядом с которым располагался сарай. Также я смогла различить радужные завихрения на поверхности водоёмов и около десятка затопленных бочек. Ещё несколько бочек лежало в большом разбитом транспортном средстве, которое выглядело так, как будто упало с небес на землю прямо в центр поля.

Очевидно, что этот добротный дом был предметом гордости пони, который его построил. К тому же он располагался достаточно далеко от воды, чтобы мой ПипБак перестал щёлкать. Все двери и окна в нём были целы. Это место будет идеальным убежищем, в котором П-21 сможет передохнуть. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я сама нуждалась в отдыхе не меньше, чем он! И мне просто необходима крыша над головой. Мне до сих пор казалось, что меня затягивает в эту необъятную пустоту небес.

Но внутри дом был разграблен. Большая часть мебели была разбросана по помещению, все полки пустовали, на полу был слой разбитой посуды и мусора. В одном углу лежало несколько костей и обрывков одежды, а в другом — груда старых газет. «Хуффингтонгский Ангел Смерти нападает вновь!», — гласил заголовок. «Четыре жеребёнка погибло», — говорилось под ним.

Я повесила на стену несколько фотографий, которые валялись на полу, и поправила те, что висели криво. Они были выцветшие, но всё же на некоторых из них виднелась довольно чёткая картинка. На одной из фотографий были запечатлены кобылка и огромный жеребец, на шее которого было нечто, похожее на сбрую, а на поясе виделось седло. Сексуальные игры? Не знаю почему, но я сомневалась. Рядом висела фотография всё той же молодой кобылки, с кьютимаркой в виде яблок, которая теперь несла жеребёнка с луком. Она была нянькой? Вновь что-то подсказывало мне, что это не так. На следующей фотографии была изображена старая, устало улыбающаяся, кобыла, которая стояла позади трёх жеребят, одетых в… во что же они были одеты? Они выглядели как маленькие монстры. Следующая фотография… Кобылка со старой, помятой шляпой на голове, которая была ей явно велика и закрывала едва ли не всю её голову. Но два последних изображения… Они по-настоящему захватили меня. На них была та старая кобыла, стоявшая рядом с жеребцом. Меня удивило не то, что это был жеребец.

Это был старый жеребец. Такой же морщинистый и сгорбленный, как и кобыла. Несомненно, та старая шляпа принадлежала ему. А вот он целует её в щёку! А тут две других кобылки, которые, очевидно, были постаревшей копией парочки с предыдущих фотографий, стоят в сторонке, одетые в деловые костюмы. Огромный жеребец, со сбруей на шее, но уже облачённый в военную униформу. Старик, который сажает старую кобылу в инвалидную коляску…

Семья. Они были семьёй. Это не просто бесконечно сменяющие друг друга мать и дочь, а настоящая семья. С большим трудом я вспомнила, что когда-то давно, ещё в школе, на уроках истории я слышала про довоенные семьи. Но чтобы вот так, увидеть собственными глазами, полноценную, счастливую семью…

П-21 с потрясенным выражением смотрел на фотографии со старым пони и жеребцом в военной форме, которые сразу же спрятал, заметив, что я уставилась на него с улыбкой.

— Что? — выпалил он в свою защиту, отведя взгляд в сторону. «Богини, он что, покраснел?» А пони были очень даже милые. В кобылке с тремя яблоками на крупе было что-то такое, что вызывало желание её отшлёпать. И её парень… нет… какое-то другое слово есть… «Брат» кажется? Вот он очень неплох. Я бы попробовала его БОЛЬШОЕ яблочко.

— Ути, как ми-ило, — ответила я ему, игриво подмигнув. Нужно поднять ему настроение. Может это отвлечет его от ноги. Боюсь, что с таким распухшим коленом он вскоре не сможет носить шину.

И конечно же, все мои надежды приободрить его растаяли, как мороженое из радтараканов в тепле.

— Все вы, кобылы, извращенки, что ли?

«С чего он так решил?»

— А? Слушай, я просто пыталась…

— Ты что, не понимаешь?

Он поднял чёрно-белую фотографию со спокойным жеребцом в военной форме.

— Мужчины — солдаты. Мужья. Братья. А не устройства для разведения потомства.

Я наклонила голову, совсем запутавшись.

— Вот ты смотришь на них и… и… «ми-ило»? Это всё, что ты можешь сказать?!

«Самый. Стервозный. Жеребец. На свете.»

— Я просто пыталась поднять тебе настроение, — сказала я мягким голосом.

Он заморгал, и тут же снова сварливо нахмурился. Миднайт. Вот почему я не могла сбежать из Стойла с прекрасной тёмной единорожкой? Ну или с пони, у которого есть чувство юмора? Не, честно? Если бы вы искали компаньона для путешествий, то выбирали бы из тех же вариантов. Я что, слишком многого прошу?

В комнате было ещё несколько примечательных вещей. Во-первых, терминал, встроенный в поверхность стола. П-21 пришлось несколько раз стукнуть по нему копытом, прежде чем ожил его зелёный экран. Кроме того, в одну из стен был встроен небольшой сейф. Судя по следам от огня, покрывавшим эту часть комнаты, кто-то пытался вскрыть сейф, подорвав его! Да, было поистине чудом, что терминал продолжал функционировать. Ну и, наконец, я обнаружила запертый патронный ящик, который казался слишком тяжёлым, чтобы быть пустым.

— Ты сможешь заставить его работать? — спросила я, когда П-21 застучал по клавишам. Похоже, это занятие действовало на него умиротворяюще.

— Возможно, — тихо ответил он. — Дакт Тейп научила меня паре трюков, и терминал, похоже, почти не повреждён…

— Вы были близки с ней? — спросила я, движимая искренним любопытством. Возможно, дело было в этих фотографиях. А может быть, причина крылась в словах Наблюдателя или в том, через что нам пришлось пройти вместе. Как бы то ни было, я решила, что должна побольше разузнать об этом странном синем пони.

На мгновение, я решила, что он опять огрызнётся одной из своих злобных тирад, но, похоже, он исчерпал их все. Вместо этого он выглядел почти… виноватым. Примерно с минуту он молчал, продолжая стучать по клавишам, а потом тихо произнёс:

— Она была близка со мной.

Внезапно он отключил терминал, а затем запустил его снова. Встретив мой непонимающий взгляд, он пояснил спокойным голосом:

— Так было нужно… слишком много неправильных ответов и терминал мог необратимо заблокировать меня.

Вот поэтому я и не прикасалась к терминалам.

— Так значит это она научила тебя, как обращаться с ними?

Он вздохнул и прикрыл глаза.

— Я бы предпочёл не говорить об этом. Она мертва. Я сбежал. Не хочу больше вспоминать это место, — ответил он ровным холодным тоном и снова уставился в экран. — А теперь, если не возражаешь, мне нужно сконцентрироваться на работе.

И это называется дружбой. Я вздохнула.

— Ладно, я пойду проверю, работает ли раковина в ванной комнате.

Мне нужно было помыться. Я отчаянно, страшно нуждалась в этом. Корка засохшей крови, словно чёрная краска, покрывала меня с ног до головы. От меня разило кровью и мочой. Я бы сейчас не отказалась даже от ледяного душа Риветс.

Тем не менее, я заколебалась, когда мой ПипБак показал мне, что вода в раковине была радиоактивна. Хотя… я ведь не собиралась пить её. Это бы сильно сказалось на некоторых из моих выделений, верно? Я нашла тряпку, смочила её и начала тереть себя так сильно, как только могла. К тому времени, как я закончила, указатель уровня радиации в моём ПипБаке качнулся примерно до середины зелёной зоны. Как я предположила, это могло означать, что до уровня радиации «сдирающей шкуру» мне ещё далеко.

С довольной улыбкой я вернулась в комнату с терминалом.

— Ну как, я свечусь?

Впервые я увидела на его лице выражение такого абсолютного и неподдельного шока.

— Ты беременна?![1]

Я плюхнулась на диван, заливаясь смехом.

— О, Богини, надеюсь, что нет. Просто я умылась водой, которая была чуть более радиоактивной, чем мне бы хотелось.

Конечно, если бы я была беременной и облучилась… стоп. Сейчас не время думать об этом. Это убьёт шутку на корню.

— А-а-а. Ну, ты выглядишь… чище, — ответил он, залившись румянцем, и спешно отвернулся обратно к экрану. Он ещё раз пробежался по клавишам и внезапно улыбнулся. — Наконец-то. «Бабуля». Интересный пароль.

— Отлично, — сказал я и оглянулась на сейф. — А ты не мог бы заодно открыть и эту штуку?

Я подозревала, что это станет для него серьёзной задачкой. Это ведь сейф, в конце концов.

— Почему нет? — ответил он и нажал несколько кнопок на терминале.

Сейф со скрипом распахнулся. До чего же самодовольным он сейчас выглядел. И это выражение на его лице выгодно отличалось от его обычного стоического или стервозного вида. Затем он перевёл взгляд на патронный ящик.

— А теперь я попробую открыть вот это.

Мы поменялись местами. Он отправился ковыряться с ящиком на диван, а я занялась исследованием содержимого сейфа и терминала. Внутри сейфа обнаружились две стопки монеток, мешочек с бутылочными крышками, лечебное зелье, Мед-Икс, немного еды, у которой давно истёк срок годности, а также револьвер и полупустая пачка патронов к нему. Я просто свалила это всё в свою седельную сумку, предоставив их сортировку своему ПипБаку. Затем я вернулась к терминалу. В журнале обнаружилось несколько записей. Даты, стоящие на них, были для меня абсолютной тарабарщиной. Ладно, всё рано больше нечем заняться, пока П-21 открывает патронный ящик.

Запись 1)Ну, приветик. Чёт я не слишком уверен, шо мне тут писать надобно. Докторишки сказали, што есль я буду мног писать, эт поможет моим мозхам не засохнуть. «Мистер Хо-осс, очень важно вести дневни-ик». А я так сшитаю, што эт бред собачий, но есль Эпплблум пошла на трудности и послала одну из этих хитроумных штукенций Бабуле, то мож и я смоху научиться пользоваться этой!

Запись 2) Кохда усе принимают одно тупое решение за друхим, эт не стало такой уж прям неожиданностью. Селестия сошла с трона, Луна пришла. Тыща лет мирной жизни под её правлением, есль не ошибаюся. Ток я не думаю, што вся эта сумятица принесёт хоть штот хорошее. Министерства? Чё они тама делают, из того шо не делали раньше? Слыхал, шо сады королевские убрать собралися, шоб у каждого министерства свой штаб был иль чёт подобное. Рад шо убрался оттудова когда смох. Не думаю шо смох бы без боли смотреть на то, как усё там сносят.

Запись 3)Бих Макинтош похиб. Я услыхал, шо он похиб как херой, спася Принцессу Селестию. Я рад, шо Селестия жива и здорова, но я бы хотел, шоб и внучок Бабули был с нами. Вмест этохо они всё талдычат и талдычат о ехо хероическом поступке. Аж плевать хочется! Бих Мак стал хероем не потому что спас саму Селестию, а потому шта он попытался спасти кохо-то, хто не заслуживал смерти! Бабушке все хуже с самых похорон. И никакая там статуя в Понивилле не восполнит эту потерю.

Запись 4)Похоронил Бабулю Смит за фермой. Эпплблум прислала соболезнования. Сомневаюсь, знает ли Эпплджек о её смерти. С отправкой писем через Министерство Технолохий забот не оберёшься. Немало так времени прошло, пока я следил за тем, как она уходит. Я почемут думал, што эт будет длиться вечно. У меня дела идут всё хуже и хуже, чувствую шо со дня на день сам захочу составить компанию Бабуле. Этот мир такхой злой. В нём так мнохо ненависти, шо единственное, шо я моху сделать, так эт одхородиться и сохранить хотяб этот зеленый, чистый укхолок. Больш я ничехо не моху сделать. Завёл новых друзей кстати. Мэрихольт, из цветочнохо клуба. добрейшая кобылка. Схазала, шо хотела б зайти и показать ферму своему жеребёночку.

Запись 5) Сеходня мир канул в небытие. Подумал, што такое надо бы и записать. По моему, война закончилась. «Хип-хип уря». Мнохо гхружёных поней идут чрез мои поля, шоб поселиться в «Стойле» на холме. Я послал Мэрихольт и ее малыша туды тем же путём, потому што сами они б не успели вовремя дойти до Девяносто Девятохо. Надеюсь, шо хоть чтот хорошее сделал. И надеюсь, шо осталось еще хоть хде нибудь хоть штот хорошее.

Запись 6)Небесная повозка шмякнулась прям посреди полей прошлой ночкой. По крайней мере я подумал, што эт она. Хрен знает, шо за хрень в неё попала, но она вдобавок расплавила двух пехасов. Прям разжижила! Счас какойт странной снежок пошёл, зелёной. Наверняка он добьёт меня. Как добил всё остальное. Давненько не видал никохо, кромь чёрной кобылки, недавно тайно залезшей в сарай. Я её в дом прихласил, а она взяла и драпанула со всех копыт. Чувствую себя усталым, но мож эт всехо лишь возраст даёт о себе знать. Никохда не хотел прожить так долхо и увидеть этот ужас. Жалею лишь… што не хватило сил, умереть рядом с Бабулей… Чувствую неправильным… што улёхся прям… здеся…

Запись 7)…одн пколение ухдит… смняется другм… но Эквстрия простоит веч…

Время сеанса завершено. Выход из системы.

* * *

Не знаю сколько времени прошло. Я сидела и перечитывала эти записи раз за разом, пока хлопок открывающейся крышки ящика с патронами не вырывал меня из этого транса. Меня одолевали двойственные чувства: с одной стороны старый жеребец прожил достаточно, чтобы увидеть как мир, в котором он живёт разрывается на куски, а с другой — он никогда не увидит, насколько плохи будут дела в дальнейшем. Увидев, как я всхлипываю, П-21 вдруг смутился.

— Эм, тебе нужны патроны? — спросил он, наклонив ящик с боеприпасами.

— Ага. Спасибо.

Мне не было дела до патронов. Всё, что мне было нужно, это записи Хосса, которые рассказывали мне, как прекрасна была жизнь. Я вынула патроны из ящика и, не глядя, ссыпала их в свою сумку. Понятия не имею, к какому оружию они могли бы подойти. Возможно, к винтовке?

Пока я сортировала свой инвентарь, пытаясь отвлечься от костей в углу, П-21 читал те же записи. Я не знаю, чего я от него ожидала. Полагаю, слёз, как у меня. Мне нужно было знать, что моя реакция не была слабостью или чем-то неправильным. Но когда он закончил, он не заплакал. Он просто пристально посмотрел на меня своими голубыми глазами:

— Хочешь что-нибудь сделать с этим?

— Сделать? Что ты имеешь в виду? — спросила я в замешательстве.

— Ну, ты можешь продолжать сидеть здесь и обливаться слезами, — ответил он, со стоном поднимаясь на ноги, от чего тихонько скрипнула шина на его ноге, и направился к двери, — или мы можем сделать то, о чём он просил.

В смятении, я встала и вышла вслед за ним. Он окинул взглядом поля вокруг фермы и медленно захромал прочь. Мне показалось, или начинало темнеть? Метрах в пятнадцати вверх по склону обнаружился странный камень квадратной формы. Какой-то умник использовал его как учебную мишень, и мраморная поверхность была сплошь покрыта сколами.

— Начинай копать. Только осторожно, — сказал П-21 и направился обратно к дому.

…Ох. Я начала медленно разгребать своей магией землю. Это было совсем нелегко, но я была несказанно рада этому факту. Сконцентрировавшись на работе, я почувствовала, как начинает отступать ужас перед нависшей надо мной темнотой. Как таят без следа кошмары, порождённые утренним нападением на стойло. Я не видела малышку Эйр Дакт, лежащую в луже крови рядом со своей матерью. Я не думала о последних мгновениях Хосса. Всё, что сейчас занимало мои мысли, это земля, которую я слой за слоем разгребала при помощи магии.

П-21 вернулся в тот момент, когда я докопалась до чего-то более существенного. С большой осторожностью я расчистила землю вокруг останков пони, лежащей в могиле. И, наконец, остановилась. У меня болел рог. Саднило сердце. И горели глаза. Но мне стало легче, когда П-21 опустил старого Хосса рядом с Бабулей Смит. В её ногах я вдруг заметила что-то: маленькую фигурку весёлой оранжевой пони, которую я видела на фотографиях. Она застыла в грациозной позе, встав на дыбы и взбивая воздух передними копытами, и улыбалась как-будто лично мне.

Я осторожно подняла маленькую статуэтку из могилы и аккуратно вытерла грязь с крошечной дощечки в основании. «Будь сильной». Глядя на оранжевую пони, её ковбойскую шляпу и кьютимарку в виде трёх яблок, я не смогла сдержать улыбки. Я хотела быть сильной. Мне нужно было быть сильной. Я взглянула на П-21, но он был занят тем, что размещал кости в могиле.

— Ничего, если я возьму это? — мягко спросила я. Он посмотрел на меня, потом на статуэтку, а затем вновь принялся укладывать останки Хосса в могилу.

— Любопытно, что ты спрашиваешь об этом меня, — сказал он, заканчивая раскладывать кости. В конце он положил изъеденную молью коричневую шляпу на старый череп.

— Потому что мне кажется, что ты знаешь что правильно, а что нет, — ответила я, чувствуя, что окончательно запуталась. Сейчас я была бы рада любому совету.

— Полагаю, всё зависит от того почему ты хочешь её взять, — сказал он, присев у края могилы, глядя на меня.

Я колебалась прежде чем ответить. По какой-то причине, я хотела быть честной перед ним, прямо здесь и сейчас. Если бы я наткнулась на эту красивую статуэтку несколько часов назад, я бы без колебаний обменяла её на сладости, выпивку или секс. Но теперь всё изменилось.

— Потому что я хочу помнить о нём… потому что кроме нас некому…

Я шмыгнула носом.

— И я должна стать сильной…

«Ведь я не была. Не достаточно.» У меня был лишь дробовик и повышенная склонность к его использованию.

П-21 долго смотрел на фигурку в моих копытах, а затем мягко произнёс:

— Думаю, в таком случае тебе стоит взять её.

Я вновь посмотрела на фигурку и почувствовала как по моим плечам пробежалась волна энергии. Она будто бы развеяла ужас и страх, которые подтачивали меня. Я аккуратно положила статуэтку в свою сумку. Как ни странно, я была счастлива, что ПипБак никак её не оценил. Мы отступили от могилы и я осторожно начала засыпать землёй уложенные кости. Я даже попыталась положить на место пожухлую траву. Когда я наконец закончила и свет моего рога погас, на горизонте оставались лишь слабые отблески вечернего солнца. Мы ещё немного постояли, а затем вместе вернулись в фермерский дом.

* * *

Меня разбудил знакомый сигнал будильника в моём ПипБаке. Я махнула ногой, стремясь попасть по краю стола, раз… другой… и лишь потом открыла глаза, моргая спросонья. Не было никакого края стола, потому что это не была ни моя кровать, ни моя спальня. Я взглянула на потолок над собой… было так странно не увидеть там просто голый серый металл. Лёжа на спине, я разглядывала трещины, змеящиеся по потолку, и это занятие действительно затягивало. Я была снаружи.

Сейчас я жалела, что покинула Стойло так поспешно. Я так торопилась убежать, унося с собой ЭП-1101, что даже не задумалась, что, возможно, это был последний раз, когда я видела Маму. Теперь, когда не было Деуса и стойло было надёжно запечатано, я знала, что, в конечном счёте, именно она возглавит его. Они бы придумали как отстранить Смотрительницу, если та была ещё жива (ключевое слово «если») и наладили бы свою жизнь снова.

Но могла ли я вернуться в стойло с Деусом, рыщущим по мою душу? Что помешало бы ему последовать за мной внутрь? У него скорее всего есть пони, следящий за входом в стойло, и готовый сообщить ему о моём возвращении в любую секунду. Мне едва удалось сбежать от Деуса в последний раз. Могу ли я «потерять» свой ПипБак? У меня нет ни единого способа снять его… И если бы был… Тогда я попросту не смогу найти дорогу назад. И ещё возможно, что я до такой степени достану Деуса, что он сам придет за мной. И даже если я каким — то чудом договорюсь с ним… Еще одно жирное «если»… Ещё останется пони, пославшая его. И если она смогла послать маленькую армию, чтобы захватить моё стойло, ради одного единственного файла, то она могла запросто послать ещё одну.

Нет, я не могла вернуться.

Чёрт… ну почему я сейчас не дома? Моё тело страстно желало принять горячий душ. Потом перекусить в атриуме. Представить рапорт на брифинге по окончанию смены. И найти Миднайт, чтобы узнать, не позволит ли она мне, в благодарность за то, что я спасла ей жизнь, залезть ей под хвост. Но ничего этого уже не будет. Всё кончено. Я никогда больше не увижу Миднайт… или Риветс… Дэйзи… Смотрительницу… Маму…

И уже из-за одного этого находиться снаружи было неприятно.

И, кстати, о неприятностях… почему на моём Л.У.М.-е красные метки?

«Дерьмо.»

Я медленно поднялась на ноги. П-21, наверное, был жёлтой отметкой в соседней комнате. Он отказался разделить со мной кровать, взбесившись и приняв это за очередной пошловатый подкол. Ему действительно нравилось спать в одиночестве? Я левитировала к себе дробовик и осторожно приоткрыла треснутую дверь.

— Да я вам говорю, она здесь, — раздался смутно знакомый голос. — У меня есть метка её ПипБака.

Вот дрянь. Это же тот нытик, Е-21!

Если у него была моя метка, то он мог легко найти меня… А у этих штуковин есть ограничения в дальности? Все пони из охранки отслеживались из любого места в Стойле, если только не было местных помех. Я активировала мамину метку. Ничего. Может, её блокируют толстые стены Стойла?

— Лучше уж ей тут быть. Никогда ещё не видела Деуса таким злым, — тихо пробормотала кобыла.

— Если бы он послушал меня раньше, то мы бы взяли её ещё несколько часов назад, — начал ворчать Е-21.

— Может, вы двое заткнётесь наконец? — зашипела другая кобыла. — Давайте закончим с этим и заберем эту треклятую штуковину. Мы на территории рейдеров, и для местных шизиков мы — вкусная закуска, в отличии от Деуса.

Все они идут по коридору, и через несколько мгновений будут у моей двери. Поправка: двое рейдеров идут по коридору. Ещё двое вернулись в гостиную и дошли до комнаты П-21. Когда я услышала, что дверь его комнаты открылась, сердце в груди начало бешено колотиться.

— Пусто, — заявила одна из кобыл.

Я отошла в сторону, когда дверь в комнату медленно и со скрипом открылась. Из неё показался ствол пистолета, рот, в зубах которого был зажат этот пистолет, и глаза, выискивающие меня. Наши взгляды встретились. То, что выстрел моего дробовика обезглавит жеребца, было для меня неожиданностью. Я увидела, как его голова разлетелась на куски. Увидела ужас в голубых глазах кобылы, уверенной в том, что и ей сейчас придёт конец. Мне захотелось крикнуть ей «БЕГИ», но в горле будто застрял комок; выстрелить в потолок, чтобы она сама убежала, но я не могла сдвинуть прицел. Она подняла упавший пистолет и направила в мою сторону. В глазах кобылы отчётливо читалось осознание того, что она уже обречена, что все её попытки спастись будут тщетны.

Я спустила курок. Восемь свинцовых дробинок пролетели несколько метров, превращая её пистолет в металлолом, а нижнюю часть её лица и горло — в ошмётки. Она издала не то шум, не то крик. Из её глотки кровавой пеной брызнула кровь. Тело кобылы затряслось в конвульсиях, окрашивая всё вокруг в багровые тона; после чего она рухнула как мешок картошки и затихла.

— Твою мать! — выкрикнула стоявшая в коридоре кобыла, когда я вышла через дверной проём. На ней было боевое седло одной из охранниц с двумя прикреплёнными винтовками, а также шлем, прикрывавший голову. Но её бандитский раскрас, наверняка, ни хрена не защищал. Я уже поняла различие между обычной броней и «доспехами» рейдеров. Она отскочила и дёрнула за уздечку седла. Мы выстрелили почти одновременно: одна из её пуль задела мою шкуру, но дальше не прошла, а я тем временем переключилась в З.П.С. и прицелилась ей в… грудь. Так как я не хотела превращать лицо ещё одной кобылы в кашу… Можете назвать меня слабонервной.

Три заряда картечи превратили коридор и пространство перед нею в разрывающуюся погибель. Как только время снова ускорило свой ход, кобыла упала и успела несколько раз выстрелить в пол, прежде чем от неё осталось лишь кровавое месиво. Я взглянула сверху вниз на налётчицу, всё ещё бившуюся в конвульсиях на полу и пытавшуюся дышать остатками горла. Я захотела прекратить её страдания, и судя по слезам в её глазах, она тоже этого хотела. Я направила дробовик ей в голову; она немного утихомирилась.

«Просто нажми на курок, Блекджек. Прекрати её мучения…»

«Нет… Я не могу это сделать.»

— Прости меня… — пробормотала я. Она вздрогнула и закрыла глаза. Я надеялась, что для неё всё закончилось.

А секундой позже, у меня уже появились проблемы поважнее: другая единорожка левитировала автоматический пистолет за угол и начала палить вслепую. Шальной выстрел задел мое ухо, заставив меня быстро наклонить голову. Затем кобыла ступила в коридор, левитируя перед собой два автоматических пистолета, нацеленных прямо мне в голову.

Дробовик выпустил тучу свинцовых шариков, заставив единорожку снова спрятаться за угол. Она стреляла наугад, но у меня было лишь три заряда в дробовике и ни секунды на перезарядку. Я споткнулась об окровавленный труп пони, что лежал в конце коридора и перекатилась за него как только кобыла вновь начала стрелять по мне. Е-21 стоял прямо за ней. Очевидно, что до этого момента он и не подозревал, что существует такая особенность огнестрельного оружия, как «предохранитель».

— Тебе конец! Сдохни, тварь! — прокричала кобыла, наводя на меня свои пистолеты, а З.П.С. всё ещё перезаряжалось. Мы были готовы изрешетить друг друга… и тут я додумалась воспользоваться своей магией. Моей целью были небольшие утолщения на рукоятях её пистолетов, прямо под предохранителями. Одно нажатие, и магазины выскользнули из её оружия. Две пули, всего две, с силой ударили в мою броню. Два заряда, целых два, проделали кровавую дыру в её груди. Она умерла с удивлённым выражением на лице, всё ещё продолжая магией давить на спусковые крючки.

Коричневый единорог, разобравшись наконец с предохранителем, выстрелил из пистолета и попал в стену. Увидев, как я навожу на него дробовик, он заорал и начал бездумно палить в мою сторону. Именно этот пони научил рейдеров пользоваться ПипБаками, чтобы отыскать охранниц. И он работал на Деуса. И стрелял сейчас в меня… ладно, в мою сторону.

Я имела право на этот выстрел. Он был красной меткой на радаре. И должен был умереть. Последний заряд дроби вырвался из моего дробовика.

Но в последний момент он поднял ногу, закрываясь копытом. Именно это его и спасло, а если точнее, то ПипБак на его ноге. Хоть тот и не имел усиленного корпуса, но ПипБаки сами по себе были крепкими штуковинами. Выстрел был произведён практически в упор, заряд дроби не успел рассеяться и почти полностью пришёлся в устройство. Острые осколки ПипБака усыпали единорога, впиваясь в его шкуру, По крайней мере его не размазало по стене. С криком прижав копыта к ушам, он упал и принялся кататься по полу. Устройство по прежнему находилось на его ноге, но теперь это была лишь груда искрящегося металлолома.

Тяжело дыша, я спешно перезарядила своё оружие. Единорог уронил свой пистолет, когда его оглушило взрывом, и я не собиралась давать ему шанс завладеть им снова. Я вскинула дробовик. П-21 что-то кричал мне, но это вполне могло подождать.

Внезапно мне в зад вонзилась пуля. Боль, разлившаяся по задней части ноги, мгновенно спутала все мои мысли. Проклятье, разве я не пообещала себе тогда в стойле, что больше не позволю себя подстрелить? Я оглянулась назад и встретилась глазами с шокированным П-21. Он дрожал, зажав в зубах пистолет коричневого единорога. Я осторожно отступила в сторону, и как раз вовремя, потому что он дёрнул курок ещё несколько раз. Дружественный огонь окрасил точку на моём Л.У.М.-е в красный цвет. Похоже, он стрелял впервые в жизни.

— Прицелься. Потом стреляй, — сказала я ему, морщась от боли, а затем снова повернулась к Е-21.

— Блекджек! — сдавленно крикнул П-21 позади меня, и я снова обернулась к нему. Он напряжённо смотрел на меня с мукой в взгляде. — С него достаточно. Прошу! Не нужно больше убивать самцов Стойла Девять Девять.

«Чего?» Хотя, если честно, Е-21 действительно выглядел довольно жалко. Вероятно, взрывом его весьма сильно контузило. Я вздохнула:

— Ладно, не охота патроны на него переводить.

П-21 испустил вздох облегчения а затем хмуро посмотрел на меня.

— Ну да, слава Богиням, ты не стала тратить патронов на неё.

Я мельком взглянула через коридор на кобылу, лежащую в дверях спальни. Это было совсем другое. Разве нет?

Я обыскала Е-21, но единственное, что я нашла при нём, это лечебное зелье, показавшееся мне довольно слабеньким. Его вряд ли бы хватило, чтобы залечить мой ноющий зад и прочие синяки да шишки, но это всё-же было лучше, чем ничего. Я наклонилась к нему и громко спросила:

— Где твой босс?

Е-21 что-то проскулил в ответ, свернувшись в довольно скверно пахнущий клубок. Он был абсолютно бесполезен.

— Ладно, пошли, — бросила я синему жеребцу.

Он уставился на меня. На его лице снова возникло знакомое ожесточённое выражение.

— Нет.

— Прости? — удивлённо заморгала я в ответ. — Что значит «нет»?

«Неужели опять то же самое?»

— Это простое слово. Всего три буквы. Уверен, что даже ты в состоянии понять его значение, — ответил он. И, указав копытом на другого самца, твёрдо заявил. — Помоги ему, сейчас же. Отдай одно из своих лечебных зелий. В противном случае, можешь убираться.

Внезапно, я представила, каково это — остаться одной. Этого мне хотелось меньше всего. Одной из самых эффективных форм наказания в стойле была изоляция. Я наказывалась ею дважды: двадцать четыре часа, проведённые фактически в шкафу, под дурацкие увещевания о Смотрительнице. Это было даже хуже, чем провести время за решёткой; там хотя бы можно было перекинуться парой слов с другим пони.

— П-21… — осторожно начала я.

— Ты же сама сказала, что я лучше тебя знаю, как поступать правильно, не так ли? Так помоги ему. Или отныне ты сама по себе, — последовал его твёрдый ответ. Похоже, что он был настроен весьма решительно.

Я левитировала одно из лечебных зелий Мармеладки, хранившихся в карманах её брони, и опустила рядом с Е-21. Он сможет воспользоваться им, когда придёт в себя. Мне было немного стыдно, одновременно с этим я испытывала лёгкое раздражение, и плюс ко всему была совершенно запутана. П-21 думает, что я не добила кобылу, потому что хотела сохранить ей жизнь? Или, может быть, он считает, что жизнь кобылы для меня ценнее, чем жизнь жеребца? Это просто безумие.

Вздохнув, П-21 бросил последний взгляд на коричневого единорога, и мы покинули дом.

* * *

Мы продолжили путь на запад. Ни ужасные металлические твари, ни рейдеры пока не нашли нас и это показалось мне хорошим знаком. Идя под открытым небом я продолжала чувствовать, как что-то в моём животе переворачивается, когда я смотрю вверх, но это был уже не тот всепоглощающий ужас, который я испытывала до этого. И сейчас я не опускала взгляд ниже уровня головы, опасаясь, что нам может встретится что-то поопаснее блотспрайтов.

П-21 шагал самостоятельно, но медленно. Я дала ему Мед-Икс, однако после долгих раздумий он просто засунул его в карман, проворчав, что это может пригодиться, если придётся снова бегать. Было видно, что ему больно, но он держался как мог.

Когда же я предложила ему взять револьвер или один из пистолетов…

— Нет, — просто ответил П-21.

— Но ты же помнишь, что сказал Наблюдатель. Если ты не сможешь защитить себя, ты умрёшь!

— В таком случае я умру, но я не возьму этого, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И если бы ты была немного умнее, то не стала бы предлагать мне пушку.

«Агрх, всё больше загадочных и злобных заявлений…»

С этого и начались наши разногласия. Что бы я ни говорила, он отказывался брать оружие. А мне не хотелось ссориться с ним, особенно после того, что П-21 сделал для меня прошлой ночью. Но всё же это беспокоило меня, равно как и мысль о том, что он не сможет защитить себя или спасти мой зад в случае, если дела пойдут плохо. И как бы я не старалась, я не могла заставить его открыться мне.

Мы не были друзьями.

И это была правда. Он был крутым, умным и ловким жеребцом, но мы не были друзьями. Да и неужели это было чем-то удивительным? Очевидно, что сейчас было множество других вещей, которые беспокоили его, помимо раненой ноги. Но он не рассказывал мне о них. Всё выглядело так, будто он попросту ненавидел меня, но разве не я спасла его от Дейзи? Не я помогла ему сбежать из Стойла?

Честно говоря, я была рада, когда мы, наконец, достигли цели нашего путешествия. Вид небольшого городка согревал сердце, правда, только до тех пор, пока я не узнала, что он был заброшен. Около дюжины строений, расположенных вдоль дороги, неплохо сохранились, но все остальные представляли собой лишь разрушенные временем руины. В центре города находилось большое двухэтажное здание, сделанное из кирпича. Когда мы подошли к нему ближе, мой ПипБак запищал. Переведя взгляд на маленький экран, я увидела две новые метки. Первая называлась «Затопленные Поля» и располагалась на карте чуть ниже нас, а вторая — «Витерс», очевидно, именно так назывался этот город.

Вдруг на Л.У.М.-е начали появляться красные метки, и мы поспешили укрыться за одной из сохранившихся стен. Выглянув из-за угла, я попыталась понять, кто же к нам приближается, и заметила двух рейдеров, которые стояли на крыше большого квадратного здания. По их внешнему виду и чёрной кожаной броне можно было сказать, что они были из той же банды, что напала на наше стойло. На это же указывали и несколько голов пони, которыми они украсили крышу здания. Оба рейдера были вооружены винтовками, и мне совершенно не хотелось соревноваться с ними в точности стрельбы до тех пор, пока я не подберусь к ним достаточно близко.

Примерно через минуту мы окажемся вне поля зрения рейдеров, патрулирующих крышу, и тогда я смогу добежать до входной двери. Была лишь одна проблема.

Я перевела взгляд на П-21:

— Ты готов?

Похоже, что мой напарник и сам этого не знал. Потом он, взглянув на меня, кивнул. Я подождала, пока патруль доберётся до другой стороны крыши, а затем рванула к двери. П-21 изо всех сил старался не отставать. Подбегая к зданию, я увидела табличку, висевшую над дверью: «Школа». Не знаю почему, но мне это не понравилось.

Войдя в помещение, я почувствовала себя так, как будто вступила в рот, который был полон гниющего мяса. Повсюду жужжали мухи, летающие вокруг луж запёкшейся крови. Тут и там лежали тела… нет, части тел… разбросанные и растерзанные, они были похожи на какие-то ужасные, кровавые декорации. Я едва не поскользнулась на слое чего-то вязкого и жирного, покрывающего пол. Почувствовав у себя за спиной какое-то движение, я обернулась. Это был П-21. Он зашёл в помещение вслед за мной и сейчас мужественно смотрел на тела, которые были натянуты на одну из парт, подобно обивке.

Вдруг из-за угла вышла рейдерша. Её глаза широко распахнулись, и коричневая кобыла тут же наклонила голову, доставая автоматический пистолет из кобуры на левой ноге. Она даже не попыталась прицелиться перед тем, как начала безумно палить.

У меня было тринадцать или четырнадцать патронов для дробовика и… и я даже не удосужилась проверить сколько боеприпасов у меня было к пистолету. Как только она открыла огонь, я активировала З.П.С. и дважды выстрелила в её рябое, покрытое оспинами, лицо. Заклинание всё еще продолжало работать, и я могла видеть, как голова коричневой кобылы постепенно растворяется в месиве из крови, костей и мозгов. К сожалению, когда её тело, упав, присоединилось к остальным трупам в помещении, я услышала крики, раздавшиеся по всей школе. Вопли, хохот и беспорядочная стрельба не оставили у меня сомнений относительно намерений остальных рейдеров.

Два рейдера рванули к дверному проёму, за которым укрылась я. Один из них левитировал рядом с собой огромный нож, а второй нёс в зубах обрез. Мой З.П.С. ещё не успел перезарядиться, и поэтому я, зажмурившись, просто накрыла весь проход шквалом картечного огня. И хотя, этот приём оказался довольно эффективным, и жеребцы всё-таки упали на пол, мне было немного жаль пяти потраченных на это патронов. Мне хотелось проверить жеребца с обрезом, но звуки приближающихся рейдеров заставили меня отступить и присесть за углом. Я левитировала патроны для дробовика из седельных сумок и вставила их в магазин. После чего, выглянув из своего укрытия, заметила четвёртого рейдера и вскинула дробовик, готовясь к стрельбе.

П-21 протянул копыто и поднял отрубленную голову пони. Мрачно взглянув на меня, он высунул эту голову за угол. Рейдер моментально сменил цель, и голова задёргалась под ударами пуль. Я вскочила, задействовав З.П.С, и двумя выстрелами в торс рейдера прекратила его сопротивление. П-21 немедленно отбросил голову и брезгливо вытер копыта о мою броню. Я лишь бросила на него мимолётный взгляд, удивлённая его поступком.

Он покраснел:

— Извини.

Чьего-либо появления поблизости в ближайшее время не ожидалось, хотя мой Л.У.М. и засёк как минимум полдюжины красных меток в отдалении. Кроме того он обнаружил и несколько дружественных целей. Я начала переходить от одного убитого рейдера к другому, сваливая всё их барахло в свои седельные сумки. По крайней мере половина из найденных вещей казалось просто хламом, но функция инвентаризации в моём ПипБаке была крайне эффективна. Она даже смогла оценить техническое состояние подобранного мною оружия; как и следовало ожидать оно было неважнецким. Рейдер с обрезом, определённо, никогда не слышал о правильном уходе за боеприпасами, и несколько патронов от его оружия выглядели весьма опасными для использования.

Оглянувшись и убедившись, что П-21 идёт следом, я двинулась вдоль центрального коридора, осматриваясь направо и налево и параллельно следя за движением красных меток впереди, чьи быстрые перемещения меня сильно беспокоили. Рейдеры постарались как следует, оскверняя школу. Большинство плакатов, посвящённых учёбе были или испохаблены, или разорваны в клочья. Останки книг покрывали пол кучками заплесневелой бумаги. Я заглянула в один из классов, который был превращён в скотобойню, а парты использовались, как разделочные столы.

Увиденное настолько потрясло меня, что я даже не заметила мясника. Однако, он заметил меня. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть как появившийся из уборной заляпанный кровью рейдер заносит топор над моей шеей. И снова броня охранницы спасла меня от серьёзных травм или обезглавливания, но, видят Богини, это было больно. Я скользнула в З.П.С и в упор выстрелила ему в голову. Этот способ оказался намного более эффективным.

И намного более шумным. Ещё двое рейдеров прискакали на звук выстрела, и у них были винтовки. Я почувствовала себя мишенью в тире. Проскочив через мясной магазин, я укрылась за учительским столом. В шее пульсировала боль, но я не могла отвести взгляд от двери. Я ждала, когда их силуэты появятся в проёме. Они оказались куда умнее. Раздался мерзкий смех, и два металлических яблока влетели через дверной проём с лязгом покатившись по полу.

Взрыв был намного сильнее, чем я ожидала. Стол принял на себя лишь незначительную часть взрыва, и весь мой левый бок теперь был в крови. Я удивилась, что боли практически не было. Офигеть. Я была поражена тем, что осталась в живых. Их замешательство перед атакой дало мне время для того, чтобы выпить лечебное зелье. Но сделать это абсолютно беззвучно мне, к сожалению, не удалось.

Ещё одно металлическое яблоко влетело в дверной проем. А вот фиг вам! Как только оно шмякнулось об пол, я обернула его магическим полем и выбросила назад за дверь. До меня донёсся приглушённый вопль, следом за которым в комнату через дверной влетела шрапнель. Я вышла, прихрамывая прямо как П–21. Рейдеры всё еще шевелились. Два выстрела положили конец их страданиям.

Я заглянула в вестибюль. Похоже, что остальные рейдеры не спешили на подмогу этим двоим. Сбежали ли они? Или выжидали? А может они просто глухие? Три метки были неподвижны. Я полагаю, они устроили какую-нибудь ловушку. Ну просто шикарно. Я взглянула на П-21, которого взрывы, похоже, вообще не задели. Мой рог засветился, когда я протянула ему телекинезом револьвер.

— Возьми это. Мне нужна твоя помощь.

— Я же уже сказал тебе…

— До тех пор, пока ты мне не объяснишь, мне пофиг! — прикрикнула я на него. Моя броня была наполовину искромсана, а моё укрытие — ничуть не лучше.

— А вдруг я снова тебя подстрелю? — мягко спросил он, не смотря на меня.

— Если ты не умеешь стрелять из пушки, то это не так то и сложно. Нужно просто навести конец с дыркой на плохих парней и нажать на курок. Плохие парни — это не моя задница, — добавила я с выразительностью.

Ладно. Уже лучше, чем в прошлый раз: я наконец-то разговорила его.

— Я знаю азы, — сказал он, и вновь посмотрел на меня тем мягким взглядом. — Я хотел сказать, что если у меня будет оружие, то я ведь могу убить тебя.

«…Эммм, Что?»

Я взглянула на метки трёх оставшихся противников. Они по-прежнему были неподвижны. Возможно они также озадачены тем, что мы стоим на месте? А может и нет.

— Ладно. Не пояснишь для меня?

— Я не хочу говорить об этом, — решительно ответил он. — Я не хочу думать об этом. Я не хочу это вспоминать, — он закрыл глаза и его начала бить дрожь. — Я просто… не могу. Я не знаю, что я сделаю, окажись у меня оружие прямо сейчас, Блекджек. Прошу… не заставляй меня делать это… — он уже почти умолял, по-прежнему не разжимая глаз.

Я открыла было рот, собираясь высказать ему всё, что я думала по этому поводу, но вовремя захлопнула его. Нельзя. Наблюдатель предполагал, что мы станем друзьями. На самом деле, у меня никогда не было друзей в стойле. За исключением, разве что, Мармеладки, да и то, в последние пять минут моего пребывания там. Будучи охранницей, я всегда заставляла нервничать окружающих, которые опасались, что я могу навлечь неприятности на их голову. Я подумала о Риветс и Миднайт. Пожалуй, я должна разговаривать с ним так, как говорила с ними… ну, за исключением всех тем, касающихся секса. Для того, чьим призванием было продолжение рода, на разговоры о сексе он реагировал излишне болезненно.

— Итак, ты не желаешь говорить… дело твоё. Заставлять тебя я не собираюсь. Просто нас двое, а отстреливаться в состоянии только один.

Я увидела тень вины в его взгляде.

— Сейчас я бы не доверил себе оружие… — он отвернулся. — Я рад, что ты знаешь, в кого именно нужно стрелять. Потому что мне хочется пристрелить каждого. А ты знаешь, кто друг, кто враг.

Почему-то я подозревала, что он говорит вовсе не об Локаторе в моём ПипБаке. Он подстрелил меня на ферме… и выстрелил ещё несколько раз, после того, как я отступила с линии огня… это ведь была случайность… разве нет?

Я мысленно вернулась к тому моменту, когда стояла на краю могилы, глядя на фигурку в грязи. «Поскольку, мне кажется, что ты знаешь, что правильно, а что нет.» Это же… нет, сейчас не время думать об этом. Я была посреди жуткого кошмара, и мне нельзя было терять концентрацию.

Я глубоко вздохнула, и изобразила на лице свою самую беззаботную улыбку. Сейчас не время для сомнений (чёрт, теперь мне нужно было ещё и себя убеждать, также как и его).

— В общем-то всё просто. Нам лишь нужно достать ещё один ПипБак для тебя. С желтым будь добрей, красного убей.

Я была рада увидеть, что он улыбнулся в ответ (улыбка, правда, у него вышла довольно вымученная), даже несмотря на то, что его стараниями, одна моя ягодица по-прежнему горела огнём. Тут я заметила, как одна из красных меток начала медленно приближаться к нам.

— Не думаю, что это сильно поможет. Абсолютно все в Стойле на экране моего ПипБака были красными метками, — ответил он, глядя на револьвер и подталкивая его обратно ко мне. — Я буду прикрывать тебя всеми доступными мне средствами. Но не проси меня пользоваться этим.

Я могла бы и дальше пытаться заставить его взять револьвер. Здесь, в Пустоши, обходиться без него было просто нелепостью. Мы застряли в школе, превращённой в жуткий морг, а он продолжал упорствовать. По какой-то причине даже сейчас он не мог пересечь эту черту. Но я сомневалась, что Наблюдатель, когда говорил о том, что мы должны стать друзьями, имел в виду, что я должна была сунуть пистолет в зубы П-21 и отправить его убивать других пони.

— Будь по твоему. Но обещай, что когда-нибудь ты объяснишь мне причину. Договорились?

Черты его лица разгладились.

— Ты будешь первой, кто узнает. Возможно потому, что ты единственная пони в Пустоши, которая представляет, на что было похоже Стойло Девять Девять и сможет понять, но всё равно… ты будешь первой.

Он пытался шутить! Хороший знак.

Отлично… Я едва смогла сдержать смех, наблюдая, как из-за угла показывается лицо трусоватой рейдерши. Должна признать, выражение этого лица было довольно забавным. Я улыбнулась ей, несмотря на ту яблокообразную бомбу, которую она сжимала в копытах, и, посмотрев прямо в её поражённые желтухой глаза с крошечными, с булавочную головку, зрачками, слегка покачала головой из стороны в сторону. Дробовик, парящий в воздухе в метре от её головы, помог ей принять окончательное решение. Её метка на моём ПипБаке мгновенно сменила цвет с красного на жёлтый, когда она выронила бомбу из копыт и со всех ног бросилась к выходу.

Вид рейдерши, убегающей от нас двоих, несмотря на то, что я была основательно потрёпана, а П-21 не вооружён, почему-то показался мне невероятно забавным. Не могу себе даже представить, насколько, должно быть, озадачил рейдеров звук моего смеха.

— Ладно. Давай уже покончим с этим, — сказала я, и, проходя мимо яблочной бомбы, осторожно откатила её в один из классов. Конечно, она выглядела довольно незамысловато, но мне вовсе не хотелось прикасаться к ней. Кто знает, насколько мощный взрыв она могла произвести. Я предпочитала оружие с более предсказуемой площадью поражения.

Я направилась ко второй классной комнате. Уже когда я была возле двери, на меня набросилась рейдерша, вооружённая ножом. Нож против дробовика — у неё не было шансов. Но это стоило мне двух из четырёх остававшихся у меня патронов. Теперь оставался всего один рейдер в окружении дружественных меток. Оставшееся расстояние я проскакала галопом, несмотря на риск. Я просто хотела поскорее покончить с этим и убраться отсюда. В классе был устроен своего рода загон, отгороженный в дальнем углу проволочной сеткой. В загоне находились с полдюжины грязных испуганных жеребят. Рейдер, присев, спрятался за ними.

— Сучка, — произнёс он, ухватывая черенок яблочной бомбы своими мерзкими коричневыми зубами. Что этот рейдер задумал? Ну уж точно не покончить с собой. Он вёл себя очень дерзко. Ведь, если я пристрелю его и эта яблочная штука взорвётся, всё кончится очень печально. Я осторожно зажала дробовик в передних копытах и повернула его, поместив спусковой крючок у себя во рту, как это делали другие пони. Затем медленно двинулась вперёд. Должно быть, это был самый неуклюжий подход в истории пони, но это работало. Его усмешка растаяла, теперь он выглядел растерянным и взволнованным. В конце концов я подошла слишком близко, и он рванул черенок у яблока.

Вернее, попытался рвануть. Мой рог засиял, и я приложила всю свою магическую силу к черенку, чтобы не позволить отсоединить его. Шаг за шагом я начала продвигаться вперёд, пока ствол моего дробовика не оказался напротив проволочной сетки. Я опустила глаза, пытаясь встретиться глазами с жеребятами. Одна или две из них взглянули на меня.

— Быстфо на пол, дефоски, — сказала я с курком во рту, и жеребята тут же попадали на пол с широко распахнутыми от испуга глазами. З.П.С. гарантировало, что все мои выстрелы отправятся туда, куда нужно.

Последние два заряда из моего дробовика разворотили грудную клетку рейдера. Ошмётки его внутренностей накрыли маленьких пленников, но, по крайней мере, они остались живы. Внезапно девчонки истошно завопили. Позади меня грохнули два выстрела и раздался взрыв, после чего всё вокруг залил яркий свет. А затем я провалилась во тьму.

* * *

Я всё ещё была жива. Ведь если бы не была, то не чувствовала эту ужасную боль. Я лежала раздетая, уткнувшись мордой в матрац. Он ведь предупреждал, что может попытаться убить меня. Я просто не ожидала, что он и вправду попытается…

Я услышала голоса и осмотрелась вокруг. П-21 сидел рядом с костром, горевшим в мусорной корзине, в окружении нескольких нервных кобылок, доедавших припасы двухсотлетней давности, захваченные с фермы. Я решила, что они принадлежали рейдерам. И очевидно, они были всё ещё съедобны. Все жеребята были одеты в рваные плащи, едва прикрывавшие их бока. Кто-то обернул мне всё ниже спины несколькими слоями бинтов; любое движение приносило сильную боль. П-21 услышал мои стоны и, поднявшись, подошел ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты выстрелил мне в спину!

— Эт не я… — пробормотал он.

— Но ведь кто-то же выстрелил в меня. Кто-то, позади меня, — проворчала я, уставившись на него. Мне что, надо уже привыкать к этому?

— Он честно не делал этого, мэм, — сказала маленькая кобылка, слегка дрожа. — Видите? — Она указала копытом в сторону двери.

В коридоре валялись тела ещё нескольких рейдеров.

— Тот бандит, которого ты пощадила, наверное сходил за подмогой. Они подкрались к тебе со спины. Я было подумал, что они убили тебя, — спокойно объяснил П-21.

— А кто убил их? — удивлённо подняв брови, спросила я. Он почему-то застеснялся. Оглянувшись, я посмотрела на опалённые стены и разбросанные по комнате части тел рейдеров.

— Ну, рейдеры не заметили меня и последовали прямиком за тобой. Они стояли кучкой, а та яблочная бомба просто валялась вон там, — обеспокоенно сказал он. — Я не знал, на что она способна…

— Это называется граната. Она взрывается! Все знают это! — объяснила розовая кобылка, вытащив голову из ящика со злаками. Её мордочка была покрыта сахарной пудрой и меня немного смутило то, как она слизала всю её за раз.

— Забавный он, — сказала аквамаринового цвета кобылка, улыбнувшись П-21. — Он даже извинялся перед ними, когда они уж, того, взорвались!

Одна из девочек засмеялась. На лицах других застыли самые разные выражения: от усталости до счастья. Но ни одна из них не выглядела испуганной. Учитывая то, как я должна была выглядеть, было просто чудом, что никто не испугался меня.

— Я не думаю, что смогу повторить это ещё раз, — тихо пробормотал он, краснея, и посмотрел на девочек, уплетающих запасы рейдеров из ящиков, которые были свалены в углу. Такая старая еда, очевидно, не могла быть полезной, но, вероятно, всё ещё была довольно вкусной. И зачем рейдерам рубить пони на мясо, если у них была другая еда? Это просто безумие.

Я взглянула на аквамариновую пони, которая, казалась, самой старшей и наиболее сдержанной. Под хвостом у неё виднелись следы крови.

— Что ж, как тебя зовут, как тут оказалась?.. и как громко я должна скулить, чтобы ты поделилась со мной? — сказала я, указав на ящик сухих яблочных обрезков в её копытах.

Она моргнула, а затем неохотно рассталась с половиной ящика. Я немного скептически смотрела на это, но когда откусила маленький кусочек, мои глаза полезли на лоб! Я никогда не пробовала ничего настолько сладкого и вкусного в моей жизни. Пока ела, я даже не замечала щелчки счётчика радиации моего ПипБака. «Засахаренные Яблочные Бомбочки» попали прямо на вершину списка моих любимых вещей!

— Меня Скудл кличут. Эти рейдеры поймали нас, пока мы искали припасы для Искателей.

«Скудл? Ладно, не мне судить имя.»

— Меня зовут Блекджек.

— А меня — П-21, — вмешался мой знакомый.

— Прикольные у вас имена.

В устах Скудл это прозвучало как комплимент. Пони цвета аквамарин раскрыла коробку с «Засахаренными Яблочными Бомбочками» и быстренько всё сжевала, смачно отрыгнув. Детишки сразу же залились смехом.

— А у него прям нюх на отыскивание полезностей, — сказала она, указывая на П-21. — Смог открыть сейф в том здании, да и всё остальное. Раз — и готово! Вам надо б сообща работать.

П-21 пододвинул ко мне свой вещевой мешок:

— Там не было ни одного патрона для дробовика, но был ещё один пистолет и боеприпасы к нему.

Кажется он расстроился, найдя оружие в таком месте, как школа.

— В кабинете медсестры лежало ещё несколько повязок и микстур, большую часть которых мы потратили на тебя.

— Спасибо, — ответила я ему, и тут же повернулась к Скудл.

— Так кто такие Искатели? — спросила я, чувствуя как через моё тело прошёл самый изумительный зуд. Судя по её взгляду, она приняла меня за полную дуру, раз я задала подобный вопрос. — Мы не местные.

— Пони из Стойла, а? Вечно вы ничё не знаете.

Она разочарованно покачала головой, а затем приняла серьёзный вид, готовясь прочитать мне лекцию. В этот момент она была так похожа на Смотрительницу, что я еле сдерживалась от смеха.

— Искатели — эт группа пони, занимающихся поиском вещей. Они торгуют и меняются найденными странными штуковинами. Даже мусор собирают, но хорошо платят за патроны, оружие и всё остальное, чё мы не используем. Они торгуются почти со всеми.

— Так значит вы Искатели?

Судя по кислому взгляду, который я получила в ответ — не они.

— Неа… — ответила она, с гордостью показывая маленький лоскуток, грубо пришитый к рваному плащу. На этом маленьком грязно-белом лоскуте была изображена кобылка подросток. — Мы — Крестоносцы.

— Но… где же ваши родители?

И тут же все дети стали опечаленными и сердитыми. Я поняла, что только что сильно облажалась, но не понимала, где именно. Если они ещё дети, то у них ведь должны быть… хоть кто-то? Ведь так?

П-21 подошёл и прошептал на ухо:

— Блекджек, они сироты.

* * *

Я решительно не желала никуда идти, но, в конце концов, сахарное великолепие взяло верх надо мной. Кроме этого я хотела быстро осмотреться в Витерсе на предмет присутствия других красных меток. И я всё ещё не решалась посмотреть на небо, и из-за этого я чувствовала себя глупо. Этих жеребят похитили, пытали, насиловали, они наблюдали, как убивали их друзей. И вот она, я! Боюсь неба! Однако, я должна признать, что прохладный воздух мне сладок и приятен. Я так бы и не поняла, насколько душным и влажным был воздух в Стойле Девять Девять.

Нам встретился приветственный щит там, где дорога поворачивала на юго восток. «Добро пожаловать в Хуффингтон! Город завтрашнего дня». Заголовок располагался над изображением возвышающихся башен, соединённых мостами. Над ним в небе — семь пегасов, словно наконечник стрелы, оставляли за собой грозовые всполохи. «Посетите башню Шэдоуболтов!» гласили слова на одном из них. «Родина Хуффингтонских Потрошителей!» виднелась надпись на следующем всполохе, что находился рядом с улыбающимся беззубым мультяшным жеребцом в чёрном шлеме. «Совершите тур по штабквартире Робронко! Бесплатный вход для жеребят!» говорил маленький робопони с широченной улыбкой.

Однако, была ещё одна вещь. Выцветшая надпись красной краской, поверх щита гласила «Оставь надежду всяк сюда входящий». Не лучшая реклама, для привлечения туристов. Вниз по дороге, было едва различимое жуткое зелёное свечение.

Звяканье пианино и аккорды банджо заполнили ночную тишину, знаменуя собой приближение спрайт-бота. Я прищурилась, когда эта подпрыгивающая штуковина, пролетела мимо меня. На мгновение, я подумала, что он и дальше продолжит свой полёт, но неожиданно он остановился и повернулся ко мне.

— Наблюдатель? — спросила я, присев.

Несносная музыка тут же оборвалась, и маленький летательный аппарат подлетел ко мне.

— Ну что ж, ты жива, — сказал тонкий металлический голос. — Я рад.

— Я тоже, — ответила я, слегка вздрогнув. Я улыбнулась, осматривая бинты и повязки, покрывавшие большую часть моего тела. — Наполовину взорвана, но да, жива.

Вновь переведя взгляд на спрайт бота, я нахмурилась. Меня снова одолели смутные подозрения:

— Это ведь ты загрузил в мой ПипБак метку этого места?

После долгой, неловкой паузы металлический голос уклончиво ответил:

— Ну, базы рейдеров отличный источник не только боеприпасов, но и некоторых других вещей…

— Не сомневаюсь. Наверняка здесь ещё много всего интересного.

Я легла, положив копыта перед собой.

— Ты ведь знал? Знал о Крестоносцах?

Спрайт-бот колебался, и я чувствовала, как он аккуратно подбирает каждое слово:

— У меня, возможно, была кое-какая информация, о том, что тут удерживали жеребят, до тех пор, пока работорговцы смогли бы их забрать.

Я была зла на него, но не была уверена почему:

— Почему ты просто не сказал нам?

— Пожалуйста, не надо. На минутку представь себе, какого это, сказать кому-то, что шестерых несовершеннолетних кобылок держат в заложниках рейдеры, а потом увидеть как он в страхе разворачивается и убегает? Или хуже того, отстреливает всех рейдеров, а детишек сбагривает работорговцам?

В его металлическом голосе читалась горесть, ведь он знал, что и так могло произойти.

— Я просто хотел указать вам правильное направление и надеялся, что это сработает.

Я вздохнула, опустив подбородок на копыта:

— Сделай одолжение. В следующий раз, говори всё полностью. Договорились?

Спрайт-бот на мгновение завис, а затем снова раздались звуки банджо и он улетел в ночь.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Телекинетическая точность: Ваш рог верно служит вам. С ним вы пересчитаете песок, вденете нитку в иголку, или удержите чеку в гранате.

(Авторская заметка: Выражаю свою благодарность Kkat за создание FoE. Также выражаю свою благодарность Hinds и Bronode. Без их помощи я бы никогда не закончил рукопись. Также, спасибо всем брони за то, что читаете и пишете мне об ошибках.

Эта глава тоже не является чистовиком, хотя она много ближе к этому, чем первая, исправленная и проверенная. К сожалению, наше время не безгранично, так что мы просим вас смириться с чуть худшим качеством нескольких последующих глав. Они становятся лучше.)

Глава 3

На ошибках учатся

«Мне так жаль…»

Мы прождали в Витерской школе до утра. Ну, на самом деле, до тех пор, пока нам не осточертели мухи и вонь гниющего мяса. Каждый из нас был рад убраться отсюда. С этими бинтами, обмотанными вокруг меня, я всё ещё походила на мумию, но их исцеляющая магия творила чудеса. Хотя и потребовалось целых два лечащих зелья, чтобы поднять меня на ноги после ранений в зад и затылок. Мне по прежнему везло. Первая пуля едва не превратила мозги в кровавую кашу, но всё же была остановлена моим черепом, а вторая замедлилась левой пластиной брони и застряла в мышце у основания шеи. К счастью, даже П-21, обладающий минимальными навыками первой помощи, смог с этим справиться.

Я провела некоторое время за изучением карты на стене одной из классных комнат. Карта была выцветшая и очень ветхая, но всё же мне удалось разобрать на ней название «Витерс» и дорогу, ведущую от него к тому, что выглядело похожим на большой город. Хуффингтон. Один из тех городов, разрушенных жар-бомбами. На стенах также гнили в своих рамках несколько примечательных плакатов. На одном из них была изображена розовая пони с гривой в почти такую же полоску, как и у меня, разве что, розово-серых цветов вместо красно-чёрных, которая взирала с плаката с ухмылкой. Надпись под ней гласила: «Неприятности могут подстерегать где угодно». На стене библиотеки висел уже другой плакат, на котором была фиолетовая единорожка, окружённая парящими в левитационном поле книгами, которая смотрела проницательным взглядом и произносила: «Нам нужна любая идея». Ну, я была почти уверена, что она говорила именно это. Потому что какой-то остряк зачеркнул слово «идея» и намалевал «манда». Что ж, я поняла шутку. В кабинете медсестры я обнаружила изображение жёлтой пегаски, которая обнимала белого кролика со словами: «Даже самая слабая боль — это тоже боль».

Я знаю, что была война. Даже сотрудники охраны должны были учить историю в Стойле. Зебры напали и пытались стереть всех пони с лица земли. Было шесть министерств, которые делали всё, что могли, дабы прекратить войну и сделать мир чище и спокойней. Но им не удалось. Это, возможно, было нечестно с моей стороны, но я надеялась, что они делали больше, чем лепили жалкие цитатки на плакаты.

Меня немного повеселил и в то же время напугал вид Скудл, небрежно держащей револьвер из фермерского домика так, как будто это была какая-то игрушка. Но нет, он был настоящим, и она не играла с ним. Кобылка понимала, что это — оружие и знала как с ним обращаться. У неё даже ещё не было кьютимарки, но она уже обращалась с пушками лучше, чем П-21. В этом было что-то глубоко удручающее. Когда я собрала всё ценное с тел рейдеров, я обнаружила, что стою перед поражающей своими размерами кучей оружия и боеприпасов.

— И как мы всё это потащим? — спросила я, оглядев сваленное в кучу оружие. Здесь было, по меньшей мере, четыре винтовки, дробовик, револьвер, автоматические пистолеты, два ножа, топорик для рубки мяса, две гранаты и прочее барахло. В принципе, мы с П-21 могли бы унести всё это, но пришлось бы здорово попотеть.

— А те и не надо эт всё тащить, — ответила Скудл, разглядывая кучу. — Ну, если у тя есть нужные инструменты. Всё, чё нужно сделать, эт прост разобрать оружие на части, а потом соединить лучшие из них вместе.

— Разобрать на части?

Я левитировала к себе винтовку и сконцентрировалась. Было непросто одновременно и удерживать объект в телекинетическом поле, и возиться с небольшой его частью, но в итоге мне всё же удалось открутить и отсоединить различные детали оружия. И мне сразу стало ясно, о чём говорила аквамариновая кобылка. На одной из винтовок были крепёжные винты практически без следов ржавчины. На другой — почти нетронутый затвор. У третьей был ствол в идеальном состоянии. Конечно, мне пришлось внимательно следовать указаниям Скудл, но, в итоге, мне удалось собрать одну винтовку из четырёх. Когда работа была завершена, мой ПипБак показал, что стоимость получившейся винтовки стала намного больше, чем у исходных четырёх. Меня до сих пор поражала эта его способность оценивать вещи. Закончив, я зарядила пять патронов в обойму и со смачным щелчком вставила её на место.

— А что насчёт остального? — спросил П-21, открывая вещевой мешок. Честно говоря, со всем этим хламом внутри, он больше напоминал мешок для мусора.

Скудл посмотрела на него с усмешкой.

— Ну, то, чё лёгкое, забери с собой. Где-нить обязательно найдётся пони, который купит это. То, чё тяжёлое иль бесполезное, можно прост бросить, особенно, если ты находишься далеко от покупателя. Большинство пони таскают с собой столько, сколько способны унести и когда находят что-нибудь хорошее, они выбрасывают то, что считают хламом. Пусть Искатели позаботятся о кофейных чашках и прочем, — она заглянула в сумку и нахмурилась, как будто задумавшись о чём-то не очень приятном, но затем улыбнулась. — И собирайте крышечки. Это ж деньги.

Бутылочные крышечки? Они на самом деле использовали бутылочные крышечки в качестве денег? Взгляды, которые бросили на Скудл остальные поняшки, ясно давали понять, что они не довольны её последними словами.

— Ску! — крикнула розовая пони, которую звали Бон. — Мы ведь договорились сказать ребятам из Стойла, что это просто мусор, забыла?

Я увидела, как расстроилась аквамариновая пони, которая так стремилась быть полезной, поэтому, посмотрев сверху вниз на юных кобылок, я одарила их своей самой искренней улыбкой.

— Ладно, я уверена, что она просто хотела отблагодарить нас за всё, что случилось прошлой ночью. Не забыли ещё?

Скудл явно воспряла духом от этих слов, но остальные по-прежнему выглядели не особо довольными. Я не могла их винить. Я бы тоже разозлилась, если бы услышала как какая-нибудь деревенщина выясняет, как уволочь побольше денег обратно в Стойло.

Я испытывала лёгкое головокружение от того, что снова находилась на открытом пространстве под облаками. Вверх я по-прежнему не смотрела. Хотелось бы верить, что в конце концов я справлюсь с этим, но меня почему-то одолевали сомнения. Тем не менее, пока я держала взгляд на уровне горизонта, этого было достаточно, чтобы двигаться вперёд. Дорога, по которой мы шли, была заброшенной и крошилась под ногами, но я чувствовала себя немного увереннее, имея перед собой ясный путь. Хотя открытые пространства вокруг меня и не подавляли так сильно, как небо над головой, я предпочитала представлять, что иду по длинному прямому коридору.

Поначалу я нервничала от того, что приходится сопровождать Крестоносцев в моём нынешнем состоянии и в компании с П-21, который по-прежнему упрямо отказывался носить оружие. Но Скудл убедила меня, что Крестоносцы способны и сами позаботиться о себе, и что их пленение рейдерами — просто несчастный случай. Я раздала всё оружие и боеприпасы, что у нас имелись, оставив себе винтовку. Может я ещё и не знала всех её особенностей, но с какого конца вылетает пуля мне было известно. Признаюсь, мне показалось довольно странным, что многие из Крестоносцев открыто обсуждают, что произойдёт, когда они доберутся до «города». Хотя Скудл и Бон, как я заметила, в этих разговорах не участвовали. Когда мы столкнулись со странными колючими животными, копошащимися в придорожной канаве, все резко остановились и разговоры смолкли. Пятеро невооружённых кобылок быстро скрылись на противоположной стороне дороги. А учитывая, что П-21 испарился так же быстро, я почувствовала себя немного беззащитной, стоя в одиночестве посреди дороги.

Я расслабилась только когда мы со Скудл добили последнее из странных животных. Если бы не мой Л.У.М. я бы и не догадалась, где прятались остальные. Когда опасность миновала, Крестоносцы выбрались из своего укрытия и тут же принялись вырезать из животных куски мяса, заворачивая их в старую бумагу из моего вещмешка.

Пытаясь скрыть отвращение, я спросила:

— Что вы собираетесь делать с этим, Скудл?

— А? — взглянула она на меня с окровавленным ножом в зубах. Меня аж передёрнуло. Она воткнула нож в труп и задорно ответила: — С этим? Радсвины оч вкусные!

Я отвернулась, не желая смотреть за окончанием их работы и стараясь побороть подступившую тошноту. Мне больше по душе «Засахаренные Яблочные Бомбочки».

Западни вдоль дороги были устроены довольно примитивно, и мой Л.У.М. легко распознавал опасность ещё до того, как она реально начинала нам угрожать. В основном, нас беспокоили блотспрайты и радсвины. Живность выглядела чрезвычайно агрессивной, и даже одинокие радсвины не раздумывая бросались на нас. Я воспользовалась возможностью подробнее расспросить Скудл о Пустоши. Она, похоже, была в восторге от того, что ей известно о пустыне гораздо больше, чем нам с П-21.

— Смотри, есть три типа пони. Те, что выручат тя, те, что пустят пулю тебе в башку, и те, что и не подымут копыто ради тебя, но, наверно, и не убьют тя, как минимум без причины. В этом есть какой-то смысл, а, Блекджек?

— Возможно. Ну, а Крестоносцы какие? — с улыбкой спросила я, от части дразнясь, от части из любопытства.

— Мы — третьи, никогда не лезем в чужие дела. Как и большинство, — ответила она без колебаний. — Крестоносцы присматривают друг за другом, а также за другими жеребятами, которым нужна защита. Мы заботимся сами о себе.

— Не в обиду, но как вы вообще о себе заботитесь? — спросил П-21 своим тихим голосом.

— Что? Ты думаешь, что если мы ещё зелень, то мы беспомощные? — и одним движением головы она вынула пистолет из кобуры и направила прямо ему в голову, как будто у неё самой был З.П.С. Она улыбнулась, держа в зубах рукоять пистолета, а затем сунула его обратно в кобуру.

— Мы не дерёмся, если того не требует ситуация. Мы держимся вместе и прячемся, пока это возможно. У нас много мест, где мы можем скрываться, если необходимо, — сказала она, пробежав вперёд.

— Мы можем залезть в такие места, куда вы, взрослые, залезть не сможете. Мы ищем всякие полезные штуки в подвалах, тоннелях и прочих подобных местах.

Конечно, она казалась уверенной, и я напоминала себе самой, что эти дети живут в жуткой среде. Слабые долго не продержались бы, это уж точно.

— Что на счёт тех Искателей?

— Блин, Искателей заботят только их крышечки. Если у тебя есть крышечки, то ты их лучший друг. А если нет ничего, то видели они тебя в гробу. У них нет друзей, и не верь им, если они говорят иначе.

Скудл и другие определённо не выглядели счастливыми, хотя, похоже, мы направлялись к их городку.

— Ну а кто мог бы нам помочь? — спросила я её.

— Помочь с чем?

«Отличный вопрос.»

П-21 и я действительно не задумывались о следующем нашем шаге. У меня была цель, но я всё же не хотела вовлекать П-21 в это. Я не была уверена, сможет ли он выдержать это. Кроме того…

— Информация. Кто-то атаковал моё Стойло. Я хочу знать зачем и почему.

Я описала Деуса и кобылка сразу встревожилась.

— Ну, из того, что ты сказала, мне кажется, что он — Потрошитель.

— И почему это звучит для меня как «дело дрянь»? — спросила я с сарказмом и получила в ответ усмешку.

— Потрошители это те, кем становятся заматеревшие рейдеры. Они сама безжалостность и жестокость. Их только сотня, потому что единственный способ присоединиться к ним, это убить другого Потрошителя. Монстры среди монстров, — мрачно сказала Скудл.

— Арлоста теперь Потрошитель, — обратилась Бон к Скудл.

— Арлоста слишком милая, чтобы быть Потрошительницой, поэтому этого никогда не случится, — возразила Скудл.

— Арлоста?

Меня заинтересовало это небольшое отступление.

— Крестоносец. Одна из первых. Присоединилась к нам и стала священницей, — сказала Бон, радостно подпрыгивая на месте. — Я слышала, что у неё было что-то, а потом была какая-то там битва и она ушла, присоединилась к Потрошителям.

— Так, что же, я должна пойти и спросить Потрошителей о нужной мне информации?

Похоже, что это было бы форменным самоубийством.

— Ну, если хотите, чтобы вам переломали ноги.

Скудл оглянулась ковылявшего позади П-21, который тут же слегка покраснел:

— Простите.

Вновь посмотрев на меня, она продолжила:

— Хотя с Потрошителями тоже можно иметь дело. Надо либо подлизаться к ним, либо накинуть крышечек. А единственный способ заставить их объединиться — это, если какой — нибудь псих атакует их Стадион.

— А кто-нибудь ещё может помочь? Кто-нибудь более доброжелательный? — добавила я с улыбкой.

Скудл казалась, мысленно сверяла свой список:

— Так, есть ДиДжей Pon3 из радио. Хоть он в Мэйнхэттене, но знает обо всём, что творится в Пустошах. Ты можешь настроиться на него где угодно.

Я обменялась взглядом с П-21, и мысленно сделала запись в своем пугающе длинном «какого чёрта» списке.

— Есть ещё Общество. Я думаю, они в принципе помогут. Кучка чистокровных самодуров, которые дают тебе еду, а потом говорят, как ты должен быть благодарен им за этот дар.

— Звучит неплохо, — пробормотала я. — Кто-нибудь ещё?

— Ну, ты можешь спросить университетских поняш. Зовут себя колл… ко… эх… Все их называют просто «Яйцеголовыми». Их можно всретить на пути к Сердцу. Они хотят излечить Эквестрию. Не представляю как. А ещё они всегда помогают нам. Если у нас заведутся какие-нить паразиты, мы всегда просим их помочь. У этих поняш лекарство, которое может очистить тя от них в один момент.

— Спасибо за совет, — нахмурившись, ответила я.

— О, а как же Стальные Рейнджеры? Ты про них забыла! — напомнина ей Бон.

— Я их не забыла, просто не хотела их упоминать, — сказала она печально розовой кобылке.

— Рейнджеры могут помочь тебе, а могут и застрелить тебя. У них свои дела. В основном, пытаются разобраться, как эти робопони работают в «Сердце». Не могу рассказать больше, а то они с нами делов иметь не захотят.

— Робопони? — тут же оживился П–21.

— Так и есть, не смейся. Робопони, располагающиеся по всему «Сердцу»; ничем не лучше опасных тварей на Пустоши. Если увидишь существо из проводов и фонарей — лучше беги, не пытайся его убить. — Скудл на секунду задумалась. — Ещё есть Анклавовцы, но я б им не доверяла.

— Анклав — это пегасы! Они спустятся с облаков и спасут нас всех! — радостно воскликнула Бон. Остальные кобылки, казалось, светились надеждой.

— Я поверю им только когда увижу солнце, — угрюмо ответила Скудл. — А пока они лишь дают повод понервничать.

— В любом случае они не хуже гулей! — возразила Бон. — Те ещё и съесть тя могут!

Скудл поймала мой удивлённый взгляд. Вздохнув и закатив глаза, она принялась просвещать невежественную пони из стойла:

— Гули это пони которые… эм… выглядят мертвыми. Но на самом деле эт не так! Я была в Мит Локер и они были довольно-таки дружелюбны ко мне.

Тут её уверенность немного поутихла и она поправилась:

— Ну, некоторые из них могли б попытаться съесть тя, но в этом они не сильно-то и отличаются от рейдеров.

Гули. Анклав. Стальные Рейнджеры. Яйцеголовые. Высшее общество. Потрошители. Искатели. Крестоносцы. Хуффингтон внезапно начал представляться мне городом, окружённым кучей разных Стойл, обитатели каждого из которых боролись с остальными за контроль и господство.

П-21 вопросительно взглянул на Скудл:

— Ты упоминала «Сердце». Что это?

— «Сердце»? Эт то место, по которому был нанесён удар во время большой войны. Я слышала, что там занимались исследованиями всяческих технологий и материалов. По крайней мере, так было до того, как зебры разнесли это место в клочья.

— Это сделали не зебры! — подскочила Бон. — Сами пони сотворили там что-то такое, что рвануло прямо у них в копытах!

— А я слышала, что Принцесса Селестия отправила весь город на луну, прямо перед тем, как бабахнули бомбы, — вмешалась в спор серая единорожка.

Ещё одна быстро замотала головой.

— А вот и нет. Это был дракон. Самый огромный и страшный из всех. Он дыхнул на город зелёным пламенем.

— Эт сделали бомбы, дурочка! — заорала Скудл. Я поморщилась, слушая, как они спорят до хрипоты, и подумала, что это могло стать главной причиной того, что их схватили рейдеры.

Я отошла в сторонку, чтобы не мешать им выяснять, что же именно уничтожило Хуффингтон, и обратилась к П-21:

— Ну, что ты думаешь обо всём этом?

Он посмотрел на меня своим холодным невозмутимым взглядом.

— Я думаю, им следует вести себя потише. Если только они не пытаются приманить ещё больше радсвинов.

— Я имела в виду — что нам делать дальше? Хоть я и не против помочь пони, которые нуждаются в нас, но я уверена, что Потрошитель всё ещё преследует нас. Нам нужна информация, — я подняла свой ПипБак. — Нужно узнать побольше об этом Потрошителе. И выяснить, что же такое этот ЭП-1101.Настолько ли он важен, чтобы оправдать нападение на Стойло Девять Девять.

— Может, Смотрительница говорила что-нибудь об этом, Блекджек? — спросил П-21, разглядывая кости пони, белеющие вдоль дороги.

Ой. Я совершенно забыла о файлах, которые он перенёс на мой ПипБак.

— Хм… возможно.

— Может быть там мы найдём подсказки относительно этого ЭП-1101, — уточнил он своим спокойным рассудительным голосом, который уже начинал немного раздражать.

— Да знаю я. Знаю! Я проверю это на следующем привале, — сказала я, начиная закипать. Потом заметила, что Бон прислушивается к нашему разговору.

— Ты что-то хотела, Бон? — спросила я, не до конца уверенная, рассердиться на неё за это или нет.

— А? Нет, ничего! — ответила она с усмешкой и ускакала прочь, присоединившись к остальным Крестоносцам.

Костей было очень много. По мере того, как мы продвигались по дороге на юго-запад, останков попадалось всё больше, и Крестоносцы заметно поутихли. Тряпки и ржавые обломки лежали вперемежку с отбелёнными скелетами, образуя белые островки в почти сплошном слое грязи, укрывающем землю. Затем по обе стороны дороги выросли насыпи и останки блестящих белых колонн.

Мой ПипБак тихонько пискнул, и экране высветилось название «Могильник». Я заметила, что девчонки окончательно смолкли. Они выглядели настороженными и шли точно по середине дороги, держась подальше от останков.

— Что здесь произошло? — понизив голос, спросил П-21.

Скудл оглянулась на нас и кивнула вперёд.

— Когда Хуфф взорвался, многие пони попытались выбраться из него по этой дороге, — она указала в направлении, в котором мы шли. — Она ведёт к Мэйнхеттену… и когда рванула бомба в Мэйнхеттене, множество пони оттуда устремились к Хуффу. Тысячи и тысячи. Все они собрались здесь и умерли, — она с опаской осмотрела кости, окружающие нас. — Ничего здесь не трогайте.

— Почему? — спросила я. Насколько я могла видеть, здесь хватало вещей, которые мы могли бы прихватить с собой, и не было заметно признаков какой-либо опасности.

— Здесь очень плохие вещи. Гули. И Тиара, — сказав это, Скудл вынула свой пистолет и продолжила путь.

Шёпот начинал выводить меня из себя, но я не собиралась повышать голос, не зная, что нас окружает. Среди останков пони были разбросаны сотни искорёженных фургонов и тележек, а так же огромное количество разнообразных ящиков, включая патронные. Я посмотрела на Крестоносцев, которые внимательно озирались по сторонам, но игнорировали боеприпасы, лежавшие буквально у нас под носом.

— Мы должны взять кое-что из этого, — прошептала я, когда мы миновали опрокинутый фургон, наполовину погребённый в костях. Я не видела на Л.У.М.-е ни единой цели, кроме нас восьмерых.

Скудл посмотрела на меня с выражением ужаса и негодования на лице и отрицательно покачала головой.

— Здесь ничего нет.

Как же объяснить принцип действия системы целеуказания ПипБака пони, которая никогда не носила ничего подобного?

— Думаю, тебе стоит послушать её, — пробормотал П-21.

Это было последней каплей. Я ещё могла понять поняшек, которые боялись этих костей, но я не позволю указывать мне, что я должна делать, тому, кто не желает самостоятельно носить оружие. Моя грива нестерпимо чесалась, и я не собиралась отказываться от того, что могло уберечь всех нас от опасности.

— Ничего страшного! — сказала я и вытащила из костей самый тяжёлый патронный ящик, обхватив его своим телекинезом. Кости загремели, осыпаясь в образовавшуюся на месте ящика пустоту, наполняя воздух глухим стуком.

А потом я увидела в куче костей существо. Оно выглядело как пони, которого сварили в крутом кипятке, и оно начинало выбираться наружу! Встав на дыбы, существо широко разинуло свою пасть и издало жуткий крик, который не мог быть порождён живым существом. И тут же раздался ответный рёв.

Под ужасный рёв, наполнивший воздух, мой ПипБак мгновенно высветил целую россыпь красных меток. Насыпи вокруг дороги начали сдвигаться, извергая из себя куски гниющего мяса, очертаниями напоминающие пони. Раскромсанные губы позволяли им открывать их разорванные пасти намного шире, чем мог бы любой из живых пони. Бежать было некуда, они выходили на дорогу по обе стороны от нас.

— Цельтесь в головы! — закричала Скудл, выхватывая свой пистолет и наводя его на надвигающиеся силуэты. Я была плохо знакома с винтовкой, но знала, что использовалась она на дальних расстояниях. Применение З.П.С. с винтовкой требовало гораздо больше энергии на каждый выстрел, чем с пистолетом или дробовиком. Тщательно подгадав момент для выстрела, я активировала заклинание, и увидела, как пуля прошила воздух и вонзилась в голову гуля, разрывая её на кровавые куски. Без З.П.С. мне пришлось бы худо. Один выстрел в голову стоил четырёх выстрелов в торс.

Крестоносцы держались гораздо лучше, чем я ожидала. Вероятнее всего, именно тот факт, что нас было до смешного мало, и нас всех, скорее всего, ждала верная смерть, помог им сконцентрироваться на том, чтобы посылать каждую пулю в голову пони-гулей. П-21, будучи невооружённым, просто лягался и толкался, стремясь держать гулей подальше от Крестоносцев.

Револьвер Скудл разрывал одну голову гуля за другой, не замолкая до тех пор, пока его обладательница не была абсолютно уверена в том, что как минимум одна пуля попала в цель. Она может стать удивительным стрелком, когда подрастет. Стать пони, которую бы боялись и уважали. Но пока она укладывала одного гуля, двое других навалились сверху. Заклинание прицеливания перезаряжалось, я отчаянно пыталась нацелить винтовку, но пулям не суждено было скинуть их. Один гуль начал тянуть ее за передние копыта, а другой — за задние. С их чудовищной силой каждому досталось по половинке.

Бирюзовую кобылку разорвали пополам прямо у меня на глазах.

Я видела этот момент так, словно был включен З.П.С., который никогда не выключится. Словно в кошмаре я смотрела на ужасно четкие внутренние органы, вылетающие из тела на асфальт. Я почувствовала запах крови, даже несмотря на ужасную вонь от зомби вокруг меня, увидела ошеломлённый взгляд на её лице, пока она медленно падала. Пони, которая пережила рейдеров и чёрте знает кого ещё, умерла из-за моей тупости.

Я знала, что эта картина будет стоять у меня перед глазами всю оставшуюся жизнь.

— Нет! — заорала я; казалось, теперь сама ярость направляет мои выстрелы. Несмотря на слёзы, застилавшие мои глаза, я устроила такой огненный шторм, что гули моментально были отброшены. Каждый мой выстрел, казалось, достигал чьего-либо черепа или уязвимого сустава, несмотря на то, что мой рог уже болел от напряжения. Когда боёк защёлкал вхолостую, я левитацией направила поток патронов из своей сумки прямо в патронник, и моя атака продолжилась. Но гулей было намного больше, чем я имела при себе боеприпасов, и каждую секунду всё новые и новые безмозглые монстры появлялись из груды костей.

Совсем скоро моя винтовка превратилась из огнестрельного оружия в простую дубинку. Монстров было слишком много, и они подступили совсем близко, сводя на нет её эффективность. Отдала бы сейчас что угодно за несколько зарядов для дробовика. Монстры начали сжимать кольцо, подступая всё ближе, щёлкая своими сломанными зубами и лягаясь разбитыми копытами. Я была бы счастлива просто стоять там, дожидаясь пока меня не разорвут на куски, но оставались ещё пятеро Крестоносцев и П-21. Им всем грозила смерть, и это была полностью моя вина.

«Хуже, чем это, быть уже не может», — подумала я.

Но вскоре переменила мнение: «О, глупышка Блекджек, всегда может стать гораздо хуже».

Крик из соседней груды костей заставил всех нас замереть на месте. Слепящий зелёный свет разлился от выбравшегося оттуда гуля, заставив пощёлкивать мой ПипБак.

— Тиара! — закричала она, бросая на нас свой мрачный взгляд. Внезапное появление этой светящейся мерзости имело один приятный побочный эффект: полчища гулей, окружившие нас, моментально отступили. — Тиара, это ты?

Шаг за шагом, она приближалась, заставляя мой ПипБак щёлкать всё быстрее и быстрее. Я обернулась на потрёпанных Крестоносцев. Если есть какой-либо способ выдернуть их из этого кошмара, я им воспользуюсь. Я изобразила свою самую лучшую улыбку и обратилась к светящемуся гулю:

— Хм… да. Это я, Тиара.

Я взглянула на светящуюся кьютимарку на её потемневшем боку. Это что, зеркало? Нет… А может, погремушка? Вряд ли…

— На самом деле? Похоже, я потеряла свои очки.

Приглядевшись, я увидела, что очки она вовсе не потеряла — они расплавились. Потрескавшиеся оплывшие осколки блестящих стекол держались в почерневшей металлической оправе, вплавившейся в её плоть. А за ними пылали глаза. С жуткой улыбкой она подняла свои передние копыта, а затем нахмурилась, видя, что я колеблюсь. То, как она их держала, наводило на мысль, что она собирается… поприветствовать меня! Я немедленно постучала своими копытами по её. Она снова заулыбалась.

— Тук, тук, коленка и круп! — произнесла она нараспев, не замечая, что я не попадаю копытами в такт её движениям. — О, это действительно ты, Даймонд Тиара! Я так сильно скучала по тебе!

Она схватила меня в объятия, от чего мой ПипБак защёлкал, как сумасшедший.

— О… да… столько времени прошло… — я держала объятия довольно долго, прежде чем осмелилась отступить назад. Взглянув на свой ПипБак, я увидела, что стрелка дозиметра коснулась жёлтой зоны. — Да, это было очень долго. Работа и всё такое.

Нас могла спасти только удача, и я окинула взглядом ржавый мусор, разбросанный вокруг нас. Мне на глаза попалась потемневшая металлическая ложка[2].

— А как ты поживала… м-м-м… Спун? — спросила я, в душе молясь Богинями, чтобы это было частью её имени.

К счастью, моя догадка оказалась верна, и, разочарованно вздохнув, Спун пожаловалась:

— О, всё пошло просто ужасно с тех пор, как я потеряла очки. Думаю, произошло что-то очень плохое, и я искала кого-нибудь, кто сопроводил бы меня в Министерство Мира за новой парой! Я просто не могу обработать для Голден все эти заказы из Стойл без своих очков, — она наклонилась ко мне, но промахнулась, смотря куда-то в сторону. — Знаешь, что эта розовая ведьма сказала мне? Она сказала: «Сильвер Спун, если ты не можешь печь кексы, то тебе придётся чистить кастрюли!» И как это надо понимать?

— Ну, там просто было очень много… э-э-э… работы, которую предстояло сделать, — предположила я. Оглянувшись, я увидела, как три гуля принялись пожирать Скудл, пока я беседовала с монстром, который медленно облучал нас. С трудом сдерживая желание немедленно кинуться на тварей, оскверняющих убитую кобылку, я произнесла: — И раз уж речь зашла о работе, мне пора уже вернуться к моей. Дел по горло!

— Ох, ты слишком много работаешь в своей глупой тюрьме, Тиара. Они там должны почаще давать тебе отгулы.

Взгляд её горящих глаз обратился к П-21 и Крестоносцам:

— Ты же ведь и сейчас на работе? Не думала, что ты лично будешь конвоировать преступников.

Я уж было открыла рот в растерянности, но решила просто улыбнуться и пожать плечами в ответ. Гуль тяжело вздохнула:

— Нам действительно надо собраться где-нибудь на следующей неделе. Ты знаешь, иногда мне кажется, что что-то ужасное скоро произойдет. Я в этом уверена.

«Что-то ужасное» уже происходит. И некоторые из этих ужасов лежат на моей совести.

— Ну… береги себя, Сильвер Спун.

Осмотревшись, и увидев гулей, которые выжидали, окружив нас со всех сторон, я обратилась к Спун:

— Слушай, а ты не могла бы попросить их разойтись?

— Ну конечно же! — сказала она, и тут же повернулась к гулям. — А ну там, свалили живо с её дороги, неудачники! И найдите, наконец, мои очки!

Медленно, одна за другой, жёлтые точки на Л.У.М.-е начали пропадать: гули расходились по своим курганам.

— Ну и я, наверное, пойду их искать. А то эта ведьма снова выловит меня и заставит кастрюли чистить…

Я осмелилась наконец посмотреть в сторону Скудл. Лишь окровавленные кости и куски плоти напоминали о ней. Я попыталась найти причину для того, чтобы вернуться и забрать останки.

И если честно, сейчас я очень хотела сдохнуть, и если верить счетчику на моем ПипБаке, окрасившемуся в красный цвет, для этого достаточно было ещё несколько минут постоять рядом с Сильвер Спун. Но я не могла. Со мной были ещё шесть пони, которым могла понадобиться моя защита, какой бы ненадёжной она ни была.

Мы шли в тишине уже несколько минут, как вдруг позади нас раздался жалобный вопль:

— Тиара? Тиара! Где ты?!

* * *

У нас ушло около получаса на то, чтобы покинуть Могильник. Радиация, которую я впитала, наконец достигла достаточного уровня, чтобы заставить меня извергнуть из себя свой обед. Я чувствовала себя паршиво. И я заслуживала этого. В животе у меня бурлило, а всё тело ощущалось полностью разбитым. Крестоносцы не произнесли ни слова. Они не смотрели на меня или друг на друга, но я почти могла расслышать их мысли, повторяющие в моей голове снова и снова: «Она убила Скудл из-за ящика с патронами».

Наконец, Могильник остался позади, и я обернулась, пытаясь изобразить на своём лице какую-нибудь улыбку… хоть что-нибудь… чтобы сделать эту катастрофу не такой ужасной, какой она была на самом деле.

— Ну вот, целые и… — начала я, но увидела, что позади меня был только П-21, — невредимые… — я оглядела высокую сухую траву и голые кусты вдоль дороги и не обнаружила никаких признаков Крестоносцев. — Они ушли…

С тех пор, как я облажалась, я стала удивительно проницательной.

— Ага. Совсем недавно, — невозмутимо ответил он, глядя вдоль дороги. — Думаю, там впереди дом. Мы сможем отдохнуть и позаботиться о тебе.

— Я не хочу, чтобы обо мне заботились, — тихо пробормотала я.

— Прости, ты что-то сказала?

П-21 подошёл ко мне и заглянул своими голубыми глазами прямо в мои.

— Мы не всегда получаем то, что нам хочется, — сказал он, подталкивая меня к одиноко стоявшему у дороги дому. — Иногда нам нельзя просто сидеть и оплакивать совершённые нами ошибки. Иногда мы должны просто продолжать идти вперёд, потому что, в противном случае, нам остаётся только умереть.

— Это именно то, чего…

Он ударил меня достаточно сильно, чтобы я пришла в себя. Я, зажмурившись, уставилась в небо, чувствуя как все мои внутренности сжимаются в комок.

— Извини. Ты только что пыталась сказать что хочешь умереть, не так ли? — сказал он, посмотрев на меня. — Если ты настолько слаба, то почему бы тебе просто не пойти к Деусу и не закончить все это?

— Я убила Скудл! — закричала я, и этот крик больше напоминал исповедь.

— Да! Ты сделала это, тупица! — заорал он на меня. — Разве я не говорил тебе слушать её? Не ты ли сказала мне, что я знаю, как правильно поступать в подобных ситуациях? Она мертва, Блекджек, и если твоя жалость или смерть каким-либо магическим способом не вернут её, то всё, что ты сейчас делаешь — это предаешься своим эгоистичным желаниям!

Я медленно открыла свои глаза и посмтрела на него. В этот момент он ненавидел меня. Я ненавидела себя. Неважно, что я хотела сделать, но я должна была признать что он был прав. Моя смерть не вернет Скудл. Это не было бы великой жертвой, которая бы все исправила. Это был бы просто еще один труп в Пустоши.

— Мне так жаль, — тихо прошептала я.

— Так докажи это, Блекджек! Живи и больше не совершай таких ошибок. Научись на этой, потому что в следующий раз, когда из-за твоей глупости погибнет пони, я прикончу тебя.

Он просунул голову под мои плечи и перевернул меня, так что я больше не смотрела в эту ужасную пустоту сверху. Но пустота, которая была внутри меня никуда не делась, и просто взять и отвести взгляд от неё я не могла.

* * *

Когда я была маленькой кобылкой, информацию об этапах лучевой болезни буквально вбили мне в голову. Вначале подступает тошнота, потом приступы диареи, головная боль, мышечная слабость, кровоподтёки, выпадение гривы, неврологические нарушения и завершающей кульминацией становится подверженность субъекта длительному свариванию заживо. Это была «расплавляющая плоть радиация», и это меня касалось в буквальном смысле. П-21 удалось довести мня до заброшенного дома, до того как я потеряла сознание, однако кишечник я опорожнила ещё по дороге. Лежа на своей стороне грязного матраса, я чувствовала, как гнию изнутри. Это было вполне точно, так как в следующий раз, когда мои кишки заявили о себе, мои задние ноги были заляпаны кровью. Я витала между чувством осознания собственной вины и блаженным беспамятством.

Хуже всего мне приходилось, когда я застревала между ними. Я видела как Деус смеялся надо мной, когда отпиливал мой ПипБак своим пенисом-болгаркой. Смотрительница напомнила мне, что я, в конце концов, была пони разового применения. Маленькая оранжевая пони статуэтка сказала, что только она может помочь. Я должна встать и стать сильной самостоятельно. Я ощущала, как очки плавились на моём лице и покрывали мои щеки разбитым стеклом. Отрезанная голова Скудл лежала рядом со мной и тихо нашёптывала мне раз за разом:

— Пони из Стойла, вечно вы ничего не знаете. Ничего не трогай!

Всё это время П-21 ухаживал за мной. Он исчезал на многие часы, и, честно говоря, в мою голову закрадывались мысли о том, что он умер или просто бросил меня в этой лачуге. Я не понимала, почему он впустую тратил и всё еще тратит на меня время. Не было слышно стенаний и жалоб, и жеребец больше и слова не проронил о событиях в могильнике.

Когда я пришла в сознание, чувствуя себя так, словно была засорившимся туалетом, первым делом я увидела спрайт-бота, парящего перед моим лицом. Наблюдатель прочистил горло:

— Итак, это он?

Я осторожно подняла голову. Спрайт-бот не превратился в монстра, который пожирает лица.

— Наблюдатель?

— Да, это я. А что насчет тебя, Блекджек? Это он и есть? Тот момент, когда Пустошь ломает тебя? — Спрайт-бот выглядел особенно торжественно, паря возле меня.

Я осторожно приподнялась и прикрыла лицо копытами.

— Я облажалась, Наблюдатель.

— Ты не первая. И, если я не ошибаюсь, ты облажалась, но по твоей вине погибла всего одна кобылка. Я знаю пони, из-за ошибки которых погибли миллионы. Так что на фоне других ты просто переоцениваешь себя.

Медленно я отняла копыта от лица, дабы взглянуть на маленький механизм, который продолжил:

— Так что спрошу ещё раз: Это и есть он? Ты просто пони, которая испытывает жалость к себе и корит себя за ошибки, или нет? Потому что если это так, то я покину тебя. Я не смогу помочь тебе. Ты не сможешь помочь никому.

Казалось, справиться с этим было не так уж и сложно. Но когда я села на край, я не могла сдержать улыбки, чёрт меня дери. От меня несло рвотой, дерьмом, кровью и отчаяньем, но я чувствовала как уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх, когда я взглянула на бота.

— Ты ведь тоже в своё время облажался по крупному, правда ведь, Наблюдатель?

Последовала долгая пауза, и я подумала, не могли ли мои слова задеть его так сильно, что он решит умыть копыта.

— Да, облажался.

— Из-за твоей неудачи умирал кто-нибудь, кто не заслуживал этого?

Повисла тишина, и я знала, что он не ответит. Он и не обязан. Около минуты я сидела и смотрела на свои копыта.

— Я так гордилась, что спасла девочек от тех рейдеров. А сейчас…

Я закрыла глаза и стиснула зубы. Это было бы так просто — сдаться. Опустить копыта. Сбросить карты. Без выдержки ты никогда не обанкротишься, но и никогда не достигнешь большего. Я открыла глаза, посмотрела прямо на спрайт-бота. Интересно, какое выражение лица сейчас у Наблюдателя. Наконец, я тихо спросила:

— Итак, что мне делать?

— Ты будешь делать всё возможное чтобы исправить свою ошибку, зная, что чувство вины никогда не покинет тебя. Ты посвятишь себя тому, чтобы каждую секунду пытаться стать лучше, несмотря на то, что этого никогда не будет достаточно. И каждый раз, делая доброе дело, ты будешь надеяться, что, когда твоя жизнь подойдет к концу, ты подберешься достаточно близко к тому, чтобы чтобы искупить свою вину.

Наблюдатель говорил так чётко и правдиво, что я не могла сдержать улыбку и слёзы одновременно.

— Что ж, звучит как план, — прошептала я. — С чего мне начать?

* * *

Как оказалось, начать мне следовало с того, чтобы подняться со своего грязного матраса и заняться поисками Антирадина, прежде, чем я помру прямо там или отращу вторую голову. Хотя последнее и означало возможное появление у меня ещё одного мозга, всё же это было совсем не то, чего я могла бы ждать с нетерпением. К счастью, Наблюдателю был известен возможный источник пополнения наших запасов антирадиационных препаратов. Это был разбившийся небесный фургон, перевозивший груз, предназначавшийся для Министерства Мира. Его ещё не успели разграбить, и причина этому была довольно проста.

— Эти отвратительные рептилии, — прошептала я, глядя на озеро, окружённое высохшими деревьями и густым бурьяном. В небольшом затоне располагался островок, связанный с берегом полусгнившим мостом. Я едва могла разглядеть перевёрнутый небесный фургон, почти полностью похороненный в обломках беседки. П-21 и я укрылись в развалинах небольшого домика, стоявшего почти у самой воды. На карте моего ПипБака высветилось название: «Озеро Макинтош».

У меня не было ни единой догадки, что это были за рептилии. Но я не сомневалась, что если я положу хоть кусочек их останков в свою сумку, ПипБак даст мне ответ. Даже несмотря на то, что П-21 ограничил мой арсенал шестью патронами для винтовки и стольким же количеством для дробовика, мне просто необходимо было сделать это.

— Ты снова затеваешь глупость, — предупредил меня П-21.

— Фатальную глупость?

— Нет, самую обычную.

— Ну, значит ещё не все потеряно, — ответила я, и жеребец, не сумев сдержать улыбки, лишь покачал головой. После осмотра беседки и покорёженного фургона Л.У.М. сообщил мне, что там было всего три цели, но после Могильника ему уже нельзя было безоговорочно доверять. Спрыгнув на замшелые камни фундамента, я снова повернулась к П-21:

— Мне конец без этого антирадина. Всего пара дней, и я отправлюсь вслед за Хоссом. Скажешь, что я не права?

Синий жеребец хмуро посмотрел на меня и поджал губы.

— Так почему бы мне не проникнуть туда и не достать его, — попытался возразить он.

— Нет, — решительно ответила я. — Я ценю всё, что ты сделал для меня, П-21. Но в этот раз я не позволю тебе рисковать жизнью ради меня.

Конечно, он мог быть предельно осторожным, но, кто знает, вдруг эти мутировавшие животные могли учуять его запах. Риск был слишком велик.

— Не позволишь мне? Ты умираешь от лучевой болезни, Блекджек. Как ты намереваешься остановить меня? — спросил он, поворачиваясь в сторону разрушенной беседки.

Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на развалившихся внизу мутировавших аллигаторов и, вытащив свою винтовку, без колебаний выстрелила в одного из них. Мутант взревел и, выпрыгнув из воды, помчался прямо на нас. Жеребец успел бросить на меня злой взгляд, которому позавидовал бы любой рейдер, прежде чем развернуться и броситься сломя голову в укрытие.

— Прости, П-21. В этот раз я должна спасти себя сама, — сказала я, поворачиваясь лицом к приближавшемуся врагу.

Так или иначе, сейчас всё должно было закончиться. Я активировала З.П.С и направила два выстрела прямо в лоб первой цели. Четвёртый выстрел поразил его глаза, заставив чудище заметаться из стороны в сторону. Пятый прошёл мимо. И лишь последний выстрел (тремя выстрелами позже, чем я рассчитывала) свалил монстра на землю. Я отшвырнула винтовку и попятилась вверх по склону так быстро, как только могла. Лучевая болезнь и лихорадка здорово замедляли меня, но пока мне удавалось держаться от тварей на расстоянии.

Когда они подобрались ко мне достаточно близко, я достала дробовик. Перезарядка моего З.П.С. замедлилась до скорости улитки, поскольку я отгружала выстрел за выстрелом в ближайшего радигатора. Осталось три патрона. Два. Один. Последний заряд картечи расплескал мозги чудища по его спине.

К сожалению, патронов у меня больше не осталось. Думаю, было бы справедливо, если бы я сейчас откинула копыта, а П-21 взял бы всё на себя и, возможно, сделал бы Пустошь намного лучше. Но была одна загвоздка: я ещё не рассчиталась за маленькую бирюзовую пони. Когда последний аллигатор бросился на меня, я магией повернула дробовик вертикально и воткнула его в разинутую на меня пасть. Аллигатор зашипел и попытался перекусить оружие, которое изгибалось под давлением его огромных челюстей.

Я левитировала из своей седельной сумки яблокообразную гранату и швырнула её прямо в раскрытую пасть мутировавшей твари. Прежде чем граната исчезла в его глотке, я успела телекинезом выдернуть из неё чеку. Пять… четыре… три… два… один… ой-ё. Дробовик треснул на счёте два, и я попятилась, пытаясь достать свою последнюю гранату.

Мутант взорвался брызгами радиоактивной крови. Учитывая, какой уровень облучения я уже получила, я поспешила отойти подальше, чтобы не свалится замертво прямо там. Меньше всего мне сейчас хотелось победить и сразу же потерпеть поражение. Пошатываясь, я медленно направилась к прогнившему мосту и беседке.

П-21 возник рядом со мной.

— Полегчало? — ехидно спросил он, хотя в его голосе всё равно ощущалась некоторая искренность.

— Немного, — ответила я. Пустошь преподносила мне жестокие уроки, но я была готова принять их. Я стану сильнее и сделаю всё возможное, чтобы никогда больше не позволить моей глупости навредить другому пони. — Я знаю, что ты хотел помочь мне, П-21. И я сожалею, что в этот раз я не могла тебе этого позволить.

Он протяжно вздохнул и закатил глаза.

— Я опять в стойле.

Мне послышалось больше, чем просто толика горечи в его высказывании. Я посмотрела на него в замешательстве, пока мы переходили мост.

— Чего?

Он повернулся и посмотрел на меня с нескрываемой злостью, скаля зубы в недоброй усмешке.

— Всю мою жизнь кобылы указывали мне, что я должен делать, а что нет. Я даже не имел возможности отказать ни одной из них, если они были назначены мне на спаривание — фыркнул он. — тебе известно, что некоторые самцы Стойла Девять Девять намеренно травмировали себя, чтобы получить передышку? Чтобы просто заняться тем, чего им действительно хотелось, а не тем, что им было предписано?

Честно говоря, я даже представить себе не могла, что в Стойле происходило нечто подобное.

— Все мы делали в Стойле не то, что хотели. Я не хотела быть охранницей.

В этом и была суть Стойла Девять Девять. Ты должен был делать то, что тебе говорили, исполнять свою роль и никогда не думать о большем.

— Да ты вообще никем не хотела быть, Блекджек. Если б была работа «сидеть-на-крупе-и-играть-в-карты-весь-день», то все было бы прекрасно, — сказал он, когда мы подошли к разрушенной беседке. Ржавая небесная повозка, которая ещё сохранила свою ярко-желтую покраску с виднеющимися бабочками. Внутри было много ржавых и гнилых коробок, три из которых выглядели нетронутыми. — Скажи еще, что тебе очень хотелось быть пони-техником, обслуживающей вентиляцию. Как Риветс. Ты проклинаешь свое чёртово везение, что упустила возможность поработать ответственной за обработку белка с захватывающим карьерным ростом в сфере утилизации отходов?

— Нуу… — запнулась я.

Он стоял, глядя на меня со сжатыми губами.

— Можем ли мы продолжить разговор после того, как я перестану фонить? — спросила я со слабой улыбкой.

— Нет. Нет, я так не думаю. Я хочу поговорить об этом сейчас, — сказал он своим фирменным раздражённым голосом. Плотина была сломлена и ничего не могло остановить поток. — Ну так что, Блекджек? Если бы у тебя был выбор не быть охранницей, то кем бы ты была? А? — он добрался до первой коробки и начал взламывать замок, стиснув в зубах заколку.

И, если быть честной, я не знала что ответить. Я всегда считала что застряла в охране, что и вызывало раздражение. Но, если подумать, это было неплохой работой. Контроль за списанием самцов просто делал ее хуже. Мне приходилось много работать со Смотрительницей, но, если подумать, то моя работа была не самой хлопотной: многим приходилось ещё хуже, ведь от них зависела безопасность всего стойла.

— Думаю, ты прав. Работа в охране была не такой уж и плохой для меня, — призналась я. Изнурённая лихорадкой и слишком уставшая, я не могла сделать ничего, кроме как просто усесться на круп и наблюдать за его работой.

Он взглянул на меня, а затем открыл замок. Внутри лежали два лечебных зелья и немного Рад-Икс. «Не позволяй радиации уложить тебя» — гласила этикетка.

— Я бы хотел быть учителем, — сказал он тихо.

— Учителем? — я вздрогнула от собственного сомнения в голосе. Я просто не могла представить что жеребец мог делать… нечто подобное.

— Да, учителем.

Он работал над ржавым замком в другой коробке, воткнув в него отвертку и резко провернув. С щелчком она открылась.

— До того, как я стал П-1, я старательно изучал все естественные науки, которые только были мне доступны. Именно так я познакомился с Дакт Тейп ближе — я учился у неё, пока она проходила тренировки. Я думал, что если буду знать достаточно, то Смотрительница позволит мне обучать других. Я бы хорошо выполнял обе работы.

Открыв ящик, он достал оттуда два пустых шприца и что-то вроде консервированного мяса.

— И знаешь что сказала Смотрительница? Она сказала, что позволит мне преподавать половое воспитание в мой период спаривания.

Я поморщилась. Да, это было похоже на неё. Я прилегла, ощущая головокружение. Мой взгляд остановился на третьей коробке, замок которой он атаковал заколкой и отверткой.

— Что ж… учитель, — сказала я, прикрыв глаза и чувствуя усталость. — Могу поспорить, ты был бы в этом хорош. Я видела, как ты управлялся с Крестоносцами.

Он оглянулся на меня, а затем осторожно поправил отмычку. Был слышен тихий шуршащий звук его работы, то, чем он там занимался, было для меня загадкой. А затем раздался тихий щелчок и замок открылся.

Внутри лежали три чистых пластиковых пакета, наполненных желтоватой жидкостью. «Антирадин — ваша помощь при облучении» — гласила этикетка.

— Ну, если тебя это утешит, то я думаю, что ты была одной из лучших кобыл в охране. Никто не попытался бы остановить Дейзи и Мармеладку от побоев жалкого жеребца. И именно ты придумала как вывести Деуса из Стойла.

— Ты даже не представляешь, насколько это удручающе, — сказала я, протянув ему копыто. Он присоединил кончик пакета к моему ПипБаку и через несколько секунд пакет был пуст, а я почувствовала покалывания, бегущие вверх по моей ноге. Дозиметр показывал значения гораздо ближе к желтой зоне. П-21 уже влил в меня все три дозы Антирадина, а стрелка всё продолжала качаться в центре жёлтой зоны. Я всё ещё чувствовала себя облучённой, но теперь мне было гораздо лучше, чем раньше. Надеюсь, я не потеряю свою гриву или превращусь в одну из этих гуле-штук.

— Я опять сделала глупость, — пробормотала я, смотря в пол. — У меня уже выработалась привычка.

— У тебя есть привычка быть безрассудной, Блекджек. Это был смелый поступок, особенно с тем светящимся гулем. Я никогда бы не решился заговорить с ним или делать эти трюки с копытами, — сказал он спокойно, продолжая обыскивать повозку в то время, как лекарство делало свое дело. К сожалению, в небесных фургонах министерства Мира невозможно было найти патроны. Однако, он смог найти светящийся шарик в обломках беседки.

— Что это?

Я протянула свои копыта и взглянула на шар поближе. Ну, он не был ни радиоактивным, ни поврежденным, ни съедобным. Я закинула его в сумку и нахмурилась, так как в моем инвентаре появился «Шар памяти озера Макинтош». Откуда, чёрт возьми, мой ПипБак знает что это, когда я не имею об этом ни малейшего представления? «Не важно, разберусь с этим позже». Встав, я должна была признать, что чувствую себя сильнее… я всё ещё не была абсолютно здоровой, но всё же чувствовала себя намного лучше.

— Итак. Значит ли это, что в следующий раз, когда я увижу Наблюдателя, я смогу сказать ему что мы — друзья?

Я была серьёзна лишь наполовину, однако другой моей половине всё же было интересно его мнение.

— Нет, — твердо ответил он, а затем наградил меня скупой улыбкой, — но мы уже ближе, чем были до этого.

— Ну, значит я становлюсь лучше.

Заметка: Новый уровень.

Навык: Огнестрельное оружие (50)

Новая способность: Беги-стреляй. Снижается штраф к точности стрельбы во время ходьбы или бега, если вы используете обычное или энергетическое оружие.

Новая квестовая способность: Рад-зрение (мутация). Когда вы попадаете под небольшое воздействие радиации, вы получаете +1 к восприятию в условиях низкой освещённости. Вы также теряете 15 очков от навыка красноречия и скрытности, если на вас не одеты солнечные очки, очки авторитета или зеркальные солнечные очки.

Глава 4

Наивность

«Ещё пончик! И побольше пудры!»

Дневник Смотрительницы, запись 11-#231:

Моё стойло и мои пони в опасности. Опасности, с которой я должна разобраться. У этого стойла множество проблем, и я уверена в том, что причина — пони по имени Риветс. Она стала сопротивляться ещё когда я только заняла пост Смотрительницы по праву. Высокомерно. Оскорбительно. Не подчиняющаяся и противостоящая мне на каждом шагу. Я Смотрительница! Стойл-Тек назначил меня на это место, дал МНЕ полномочия, но эта кобылка верит, что стойло принадлежит ей. Хуже того, она имеет существенное влияние на пони-охранников. Сама начальница охраны посмела отменить мой приказ об аресте! Она утверждала, что это беззаконие, но я и есть закон! С этой пони нужно что-то делать. Я не позволю ей вытворить подобное ещё раз.

— Блин, — проворчала я, пока мы шли под дождём. Я надеялась, что этот ливень скоро закончится, но он, судя по всему, и не думал прекращаться. — Я всегда знала, что Смотрительница была нервозной стервой, но мне и в голову не приходило, что она считает себя реинкарнацией Принцессы.

— Никто не знал, что творится у неё в голове, — пробормотал П-21.

Всё утро он дулся, ворчал и одаривал меня угрюмыми взглядами. Неужели прихлопнуть пару радигаторов это так плохо? Жеребец шёл, подозрительно разглядывая каждый пучок пожухлой травы у дороги. Чего он опасался? Мой Л.У.М. мог заранее предупредить о любой угрозе.

Ну, кроме зарытых гулей… Так что я тоже стала внимательно приглядываться к земляным бугоркам. Так как бугры оставались буграми и не превращались в жаждущих плоти монстров, меня начала одолевать скука, и я запустила следующую запись дневника Смотрительницы. Возможно, она даст мне какую-нибудь зацепку. По крайней мере, это поможет скоротать время.

Дневник Смотрительницы, запись 11-#233:

Если я не нахожу поддержки внутри Стойла, тогда я должна найти её снаружи. И, чтобы сделать это, я должна установить контакт с внешним миром, и я думаю, что нашла кобылу, которая поможет мне в этом. Дакт Тейп из ночной смены. Она тихоня, хорошо обучена и послушна. Но прежде всего она одинока и наивна. Я просто должна подобрать правильный рычажок. Возможно, её жеребёнок? А может, ничего такого и не потребуется. Я уже приказывала ей перенести некоторое транслирующее оборудование в главную комнату технического обслуживания, и она сделала это без лишних вопросов и рассуждений. И что самое приятное, это привело в бешенство Риветс.

«Через её жеребёнка? Какого чёрта, она что, действительно готова была держать кобылку в качестве заложника, чтобы заставить Дакт Тейп сотрудничать?»

Я тихонько фыркнула.

— Я не понимаю. В смысле, у неё, казалось, всегда всё было хорошо. Изысканная еда, модная одежда… Как же, чёрт возьми, она превратилась в такую чокнутую психопатку?

В моих воспоминаниях Смотрительница всегда была кобылкой с модным макияжем, одетой в расфуфыренные девчачьи наряды, которая всюду следовала за своей матерью, словно маленькая белая тень. Больше ни одна из кобылок не могла позволить себе наряжаться так, как она.

П-21 равнодушно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Не спрашивай меня. Я не хочу вспоминать ничего из того, что было в Стойле.

Следующие несколько записей были не более, чем набором злобных тирад в адрес… ну… практически каждого пони. Риветс, по-прежнему, доставалось больше всех, хотя и моя мама неоднократно удостаивалась нелицеприятных выражений. Что удивительно, там упоминалась даже я. «Поставлена своей матерью в смену „В“, чтобы следить за мной.» Вообще-то, мама засунула меня в смену «В» только потому, что здесь у меня были наименьшие шансы опозорить её.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#238:

Дакт Тейп успешно распечатала Стойло. Я задобрила её, предоставив неограниченный доступ к П-21. Я буду скучать по моему чудо-пони. Он всегда точно знал, как помочь мне расслабиться.

Мой спутник остановился, как вкопанный. Я вопросительно посмотрела на него, но он не ответил на мой взгляд, уставившись куда-то прямо перед собой, словно пребывал в шоке, или что-то вроде того.

Мне нужен кто-то, кто выйдет наружу и приведёт помощь, но кто? Её отсутствие сразу будет замечено, когда она не появится в назначенный срок на рабочем месте. Ох, ну конечно. Самец. Ему же не придётся делать ничего сложного, просто найти кого-нибудь и помочь наладить с ними контакт. Я настроила радио для связи. О, просто не терпится увидеть выражение на глупой роже Риветс, когда я верну себе моё Стойло!

Он продолжал стоять совершенно неподвижно, и я кашлянула, прочищая горло.

— Кхм… ну… раз ты был в Стойле, я предполагаю, что послала она не тебя?

Он моргнул и хмуро уставился на мой ПипБак.

— Эй, скопировать файлы было твоей идеей! — сказала я, оправдываясь. Он шумно задышал, глядя с сердитым видом на город, едва виднеющийся на дальнем конце дороги. Я протянула копыто, чтобы легонько подтолкнуть его в бок. — П-21, ты в порядке?

Задрожав, он фактически отпрыгнул от меня. Его больная нога подломилась под ним, заставив заорать от боли, но всё же он отмахнулся от меня.

— Прошу! Просто слушай свои дурацкие записи и не приставай ко мне с этим, Блекджек. Я не желаю вспоминать ни её, ни это место. Не приставай ко мне с этим.

После чего он достал шприц с Мед-Икс и вколол его себе в ногу, издав вздох облегчения. Это всегда поднимало ему настроение.

Я приостановилась… ну его к чёрту. Он ведь всё равно будет не в духе. Ну почему я покинула Стойло с пони, который тащил с собой целый ворох проблем? Почему не с Е-14? По крайней мере, я была бы в Пустоши в компании с весьма симпатичным крупом. Вздохнув над тем, как несправедлива ко мне жизнь, я прослушала следующие несколько записей.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#240:

Получилось! Е-21 почти сразу установил контакт со Стойл-Тек. Он наладил для меня контакт с директором Сангвином… очевидно, самцом. Он подтвердил своё положение, безошибочно назвав несколько паролей Стойл-Тек тех времён, когда стойла были впервые запечатаны. Он выслушал мою просьбу и заверил, что, когда стойло будет снова в моих копытах, у Стойл-Тек больше не будет необходимости вмешиваться. Единственной платой за помощь был файл из моей базы данных. Я чувствую подвох, но у меня нет другого выхода. Надо будет сказать Дакт Тейп, чтобы она извлекла этот файл.

«Странно, а зачем вообще Смотрительница делала все эти записи? В каждой можно было найти столько компромата на неё… но наверное одержимой жаждой власти кобыле было просто наплевать на последствия.» Следующие десять минут были слышны лишь скучные, напыщенные речи о том, как она планирует наказать всех нас за наше неповиновение. Даже меня упомянула один раз за то, что «не выразила своё почтение и не опустила взгляд при встрече с ней».

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#250:

Работа Дакт Тейп продвигается слишком медленно. Я забила её голову всевозможными мыслями о её жизни вне стойла, как будто она у неё когда-нибудь будет. В чём бы был смысл такой жизни? Кто бы исполнял её обязанности здесь? Однако эта дурочка одержима идеями, и это может отвлекать её от работы. Возможно, стоит позволить ей выйти наружу, чтобы она сосредоточила свои усилия на другом.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#250:

Удивительно, что могут сделать с пони какие-то пять минут. Я абсолютно уверена, что теперь Дакт Тейп достанет для Сангвина этот ЭП-1101. Она полна решимости получить свою награду: жизнь на поверхности с моим чудо-пони. Хорошо. Сангвин становится нетерпеливым из-за отсрочек. Я не хочу, чтобы Стойл-Тек делало какие-то поспешные действия… Чем меньше потрясения для моего стойла, тем лучше. Я уже поговорила с Дэйзи и другими пони из смены «В» и убедилась, что они будут на моей стороне… кроме Блекджек, конечно. К счастью, дочь Джин Румми по прежнему такая же рассеянная, как и раньше.

Я фыркнула:

— Но я не рассеянная!

И тут же споткнулась о кусок асфальта и приземлилась головой в песочек. Ну ладно, может, немного рассеянная. Я снова взглянула на П-21, но теперь он делал всё возможное, чтобы не замечать меня. Я вспомнила, какой весёлой и целеустремлённой была Дакт Тейп. Я бы никогда не догадалась, почему она была так рада часами сидеть в Главном техническом помещении.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#259:

Итак… свершилось. Всё готово. Дакт Тейп полностью извлекла файлы из системы Стойл-Тек, сосредоточив их на одном терминале. Она мне все уши прожужжала о размерах и сложности этих файлов, и о том как непросто их было извлечь. Я уведомила Сангвина, что у нас всё готово. Он направляет к нам своего представителя, Деуса, вместе с его силами безопасности. Так приятно, что эта другая Смотр… этот жеребец… оказывает мне такую большую любезность.

Насколько я помнила, любезность Деуса заключалась в нескольких пинтах спермы. Наверняка она ожидала совсем не этого. Хотя, после всего, что я услышала, сочувствия к ней у меня значительно поубавилось.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#260:

Предательница! Маленькая предательница! Я выбрала её, позволила выйти наружу, и она ещё смеет требовать, чтобы я дала ей её награду? Как она посмела? Как она ПОСМЕЛА?! Она каким-то образом зашифровала ЭП-1101 и отказывается отменять это. Даже после того, как я пригрозила швырнуть и её, и её малышку в устройство для переработки! Она продолжает упорствовать, а Деус уже в пути! Он может прибыть со дня на день! Что же делать?

— Похоже, Дакт Тейп приняла слишком близко к сердцу твою маленькую «не верь ей» речь? — произнесла я с усмешкой.

— Угу… — невесело произнёс П-21, когда зазвучала следующая запись.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#261:

С Дакт Тейп покончено. Трюк с неисправным терминалом сработал даже лучше, чем я ожидала. Правда, мне пришлось добивать её собственными копытами, но я сомневаюсь, что кто-нибудь станет внимательно осматривать тело. Она отправится в переработку уже утром. Я бросила силы всех специалистов по информационным системам на то, чтобы взломать шифровку. Времени больше нет. Деус уже ждёт у входа в Стойло!

Я наблюдала, как лицо жеребца приобретает странное выражение. О чём он сейчас думал?

— Так ты… любил её?

Он бросил на меня холодный взгляд.

— Она любила меня. Только это имело значение.

— Я не об этом. Я имела в виду…

«Богини, стоило ли так упорно развивать эту неудобную для него тему?»

Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Она помогала мне. Ни одна другая кобыла не делала для меня ничего подобного. За это я ей очень благодарен, и мне жаль, что она погибла. Но нет, я не любил её. Не в том смысле, который ты имела в виду.

Последующие записи становились всё более и более истеричными. Они были полны криков, рыданий и отчаянных тирад. В половине из них Смотрительница умоляла кого-то не причинять ей боль. В другой половине она говорила о том, что убить «её» было единственным выходом. И, наконец, последняя запись.

«Дорогой дневник… время пришло. Пусть Сангвин сам ломает голову над шифрованием. Блекджек встречается с Риветс, пока я пишу это, и сомнений больше нет — грядёт переворот. Несколько десятков пони Деуса ждут наготове, и теперь я должна вернуть то, что принадлежит мне. Если я не начну действовать сейчас, завтра у меня не будет Стойла. Я не буду полной властительницей Стойла Девять Девять. Это моё Стойло. И ни один пони здесь больше никогда не сделает мне больно. Ни она, ни кто-либо другой.»

— Причинять ей боль? Кто это делал? Она — Смотрительница! Никто не мог даже прикасаться к ней!

Я вздохнула и покачала головой. П-21 задумчиво шагал позади меня, немного свесив голову.

— Ты винишь себя за смерть Дакт Тейп?

Он пристально посмотрел на меня, а потом вздохнул:

— Если бы я не побудил её действовать, думаю, она бы пережила нападение.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь выжил, если бы Деус и его компания действовали по первоначальному плану.

Я вздохнула и закрыла журнал Смотрительницы. Я надеялась, что он… я не знаю. Даст мне хоть какую-нибудь подсказку, что же делать дальше.

— Ну что ж, мы не сдвинулись ни на йоту.

— Разве? — удивился П-21. — Дневник рассказал нам о многом.

«Да ну?»

— Он лишь убедил меня в том, что Смотрительница окончательно выжила из ума! А о чём же он рассказал тебе?

П-21 вздохнул:

— Во-первых, этот Сангвин, вероятно, наблюдал за Стойлом ещё до того, как Е-21 его покинул. Ты ведь знаешь, как опасно это место. Одинокий единорог из Стойла долго не продержится. Во-вторых, Сангвин как-то связан со Стоил-Тек, Смотрительница подтвердила это его кодами. В-третьих, он явно понимал мотивы и психологию Смотрительницы. Я подозреваю, что мы ищем ещё какого-то обитателя Стойла. В-четвёртых, у него налажены контакты с Потрошителями и рейдерами. Деус, возможно жесток, но он также проявил сдержанность, вместо того, чтобы ворваться и перебить всё живое.

— Итак, мы находим Сангвина, убиваем его, и мы — победители? Здорово. Обожаю простые планы, — сказала я с улыбкой, надеясь, что он улыбнётся в ответ. Ну, хоть чуть-чуть?

Он смотрел на меня с равнодушным видом. Он что, родился с таким лицом?

— Ладно. Возможно, он не такой уж и простой. А что насчёт Деуса? Что, если мы найдём его?

— Ты не забыла о тех пушках, что он носит на себе? Не говоря уже о том, что он, возможно, уже собрал небольшую армию из рейдеров и Потрошителей. Я был бы счастлив никогда больше не встречаться с ним, — сказал он твёрдо. — Думаю, лучшее, что мы можем сделать, это попытаться выяснить, что же такое этот ЭП-1101. Если мы это узнаем, то, возможно, поймём, кто такой Сангвин.

— Что ж, соображаешь ты лучше меня, — призналась я. В моём списке была ещё одна цель, но я пока не хотела говорить об этом. Если всё получится, это станет сюрпризом. — А сейчас нам нужно оружие, патроны и крышечки.

— Ага, но не похоже, что мы совершенно случайно наткнёмся на какое-нибудь место, где мы сможем… — он запнулся, увидев мою ухмылку. Его голубые уши опустились. — Красные метки?

— Сюда, — я указала своей дубинкой в сторону обочины. Повертев своё оружие магией и рассмотрев его получше, я пришла к выводу, что, несмотря на многочисленные вмятины, оно всё ещё было пригодно для использования. Определённо, мне больше по душе было огнестрельное оружие, но выбирать не приходилось.

Жеребец вздохнул и покачал головой.

— Поиск смерти и опасности ради развлечения и выгоды, — сказал он, направляясь вслед за мной. — Что за жизнь.

— Это и есть жизнь. И, если мне не изменяет память, это именно то, чего ты хотел. — ответила я. Лёгкая улыбка тронула его губы. Крепко схватив левитационным полем свою дубинку, я начала продираться сквозь заросли. — Но на случай, если это окажется что-нибудь совсем неприятное, будь готов делать ноги!

— Опять план «бежим сломя голову». Всегда план «бежим сломя голову». Хотя бы раз был план «тихонько прокрадёмся, не ввязываясь в драку», — проворчал П-21, хромая вслед за мной.

Затем я услышала, как что-то пробирается через заросли. Не жужжание блотспрайта или сопение радсвина, и не крик гуля. Оно… странно щёлкало и пикало. Шаг за шагом я продолжала продираться сквозь мёртвые деревья.

Внезапно металлический конь шагнул в просвет между деревьями. Он повернулся и посмотрел на нас. Его глаза загорелись ярко-красным светом, и из отверстия над его головой вспыхнул красный луч, оставивший дымящуюся линию на голых деревьях. Я вспомнила, как Скудл упоминала робопони. Что ж, теперь я встретилась с одним из них лицом к лицу.

— Назад, — тихо сказала я, не имея ни малейшего представления о том, насколько хорошо эта железка может слышать или понимать нас. Затем я поспешила в сторону, стараясь подбежать достаточно близко, чтобы пустить в ход свою дубинку, и при этом не попасть под удар. Лучевая болезнь дело не облегчала, но робот был тормознутым, а его лазеру требовалось несколько секунд на перезарядку.

Дубинка звучно лязгнула об металлический корпус коня, когда я добежала до робота. Несмотря на то, что удары наносились по железу, с каждым взмахом отчётливо слышался треск более хрупких внутренних частей. Наконец, моя очередная атака разбила лазер на его голове. Робот издал странный писк, после чего внутри у него что-то взорвалось. Из под железного корпуса доносился треск, пока, наконец, робот не упал, резко задымив.

— Ха… думаю, я предпочитаю рейдеров. С них, по крайней мере, можно чем-нибудь поживиться, — кисло пробормотала я. Пластина на груди робота гласила: «Робронко».

— Ну, должно же быть там что-то стоящее, — отозвался мой попутчик.

П-21 достал свою отвёртку и аккуратно снял дымящуюся пластину, а затем осторожно извлёк несколько компонентов и маленькие контейнеры дроблёных кристаллов, которые, очевидно, были какими-то боеприпасами. У меня высветилось «Спарк-батареи» и «Остатки электроники». Что ж это не густо, но, по крайней мере, теперь эта груда железа не выстрелит мне в глаз лазером.

«Агрр, и почему я вообще подумала об этом? Мои глаза! Они безумно чешутся!»

Когда он закончил копаться в останках робота, мы двинулись к следующей красной метке. Мёртвые заросли кустарника резко прервались у разрушенной бетонной стены. По крайней мере, ещё четыре красные точки ползали по-моему Л.У.М.-у. До меня уже доносился стук металлических копыт по растрескавшемуся бетону. Я медленно продвигалась вдоль стены, пока я не заметила открытые ржавые ворота. Мой Л.У.М. следил за передвижением роботов. Я затаилась, стараясь не попадать в поле зрения железок, и ждала пока один из роботов не приблизится ко мне. Его глаза вспыхнули красным, когда он повернулся ко мне.

Скользнув в З.П.С., я одарила его голову тремя ударами, атакуя так быстро, как только могла, но лазер оказался быстрее… И выжег полосу на моей шее. Последний удар задел что-то жизненно важное и с треском снёс голову. Минус один, осталось трое. Я осторожно заглянула в ворота. Остальные робопони шли гораздо ближе друг к другу. Сглотнув, я потёрла свежий ожог на шее и убедилась, что голова всё ещё на своём месте.

Я вытащила последнюю гранату и нервно сглотнула. Я видела три метки на Л.У.М.-е, и вскоре услышала их тяжелую поступь. Вытащив предохранительную чеку, я швырнула гранату к дальней стене. Послышался приглушённый ‘БУХ’ и две враждебные метки исчезли. Войдя в ворота и не теряя времени, я быстро вырубила последнего робота.

П-21 вылез из-под пожелтевшего кустарника и осмотрел обломки.

— Похоже, что они долгое время были снаружи, — прокомментировал он, пнув поржавевшую пластину копытом. На каждом из роботов виднелись следы от пуль. — И они не были спроектированы, чтобы противостоять пони с железной палкой.

— Недостаток конструкции, — согласилась я, осматривая большое двухэтажное каменное здание на дальнем конце стены. Похоже, оно было укреплено. Я заметила пару тел у входа. Не таких, которым было несколько веков, а довольно свежих. Я приблизилась к ним, сдерживая рвотные позывы, но я моментально подавила это, увидев, что у трупов были крылья.

— Пегасы… — прошептала я. До этого я видела их только в книгах.

На них была одета простая легкая броня, которая практически не защищала. Обыскав тела, я забрала несколько инструментов и странную квадратную штуку, похожую на пистолет. У них даже было немного бутылочных крышечек и странных бумажных денег, которых я никогда прежде не видела. Также на телах я нашла несколько картриджей с измельчёнными магическими кристаллами.

— Как думаешь, что это? — спросила я, направляя квадратную штуку на стену. Телекинезом я случайно нажала маленькую кнопку на рукоятке. Раздался резкий хлопок, и штука выстрелила красным лучом, который оставил след на стене. ПипБак подтвердил мои догадки: «Магический лучевой пистолет». Я также проверила наше местонахождение: «Метеостанция 4».

— Лучевой пистолет, или просто мощный фонарик. Похоже, что ему тоже многое довелось пережить, и он начал ржаветь. — сказал П-21, оценивающе осмотрев оружие, и передал его мне. — Ну, ты же хотела пушку.

— У пушки должна быть отдача, прицел, обоймы и патроны, а эта просто какая-то странная, — сказала я, левитировав магическое оружие перед собой. — Как мне вообще целится из этого?

Я понюхала верхушку пистолета и поморщилась, почуяв запах озона вместо привычного запаха жжёного пороха.

— Он даже не пахнет как пушка.

— А разве не существует правила, запрещающего совать ствол себе под нос? — с улыбкой спросил П-21, не отрываясь от осмотра инструментов.

— У этой штуки нет ствола! — парировала я, но меня тронуло его участие. — Ладно, это лучше, чем ничего. Готов зайти внутрь? — кивнула я на двери.

Он взглянул на мёртвых пегасов в чёрной броне.

— Я почти уверен, что эти двое погибли, пытаясь выбраться оттуда.

— Ну, учитывая, что ничего ценного они с собой не вынесли, можно смело предположить, что что-нибудь полезное внутри мы обязательно найдём.

— Так же как и то, от чего они убегали, — добавил он. Увидев мою ухмылку, он тихо застонал. — Постарайся быть осторожней, Блекджек.

— Обязательно. Вернусь через пять минут, — ответила я и потянула на себя дверь, обхватив дверную ручку своей магией.

Дверь тихонько скрипнула, открыв проход, достаточный, чтобы я смогла протиснуться внутрь, а затем захлопнулась за моей спиной, оставив меня в полной темноте… хотя, нет, не в полной. Свет там всё же был, несмотря на отсутствие окон. Всё вокруг было охвачено странным тусклым сиянием янтарного цвета. Аварийное освещение? А, может, это работа пегасов? Тонкие, хрупкие кости трескались под моими копытами, каждый раз заставляя меня вздрагивать.

Я не стала тратить время на поиск возможных источников этого света, поскольку впереди меня начали перемещаться красные метки. Роботизированные пони гремели в моём направлении намного быстрее, чем я ожидала. Ничего не поделаешь, придётся использовать странное энергетическое оружие, пока они не превратили этот вестибюль в тир. Я рванула к первому же робопони, который показался из коридора, максимально сокращая дистанцию, прежде чем нырнуть в З.П.С. В отличие от роботов снаружи, эти не были измотаны временем и предыдущими атаками.

Я удивилась, когда З.П.С. позволило запрограммировать целых четыре выстрела, и хотя они располагались не так кучно, как при использовании обычного пистолета, моей удаче, кажется, было всё равно, из какого оружия я стреляю. Первый же выстрел угодил в лучевую пушку на голове робота, и она взорвалась во вспышке искр. Когда я вышла из ускоренного режима, второй робот был уже возле останков первого. Я продолжила перемещаться, не позволяя ему взять меня на прицел и заставляя его оружие полыхать огнём вхолостую. Я же, выстрел за выстрелом, проплавляла дыру в его груди алым лучом своего оружия. Наконец, он тоже затрещал и повалился, извергая едкий дым.

Третий робот громыхал в соседней комнате. На маленьком циферблате в задней части пистолета высветилась буква «П». Я попятилась, используя телекинез, чтобы выяснить, как перезаряжается эта чёртова штуковина! Наконец, я, должно быть, нажала что-то правильное. Задняя часть квадратного оружия откинулась и оттуда вылетел дымящийся контейнер. Я левитировала свежий картридж, заполненный сверкающими кристаллами, воткнула его в пистолет, и снова начала нажимать всё подряд, пытаясь закрыть оружие и заставить его снова стрелять.

Это заняло слишком много времени. Жгучий красный луч, выпущенный роботом, ударил мне в грудь, прожигая мою броню и напоминая, что мне нужно активнее двигать своим крупом! Я вновь начала перемещаться зигзагами; мои копыта скользили по костям, разбросанным по всему залу, но мне всё-таки удалось подобраться ближе, и я скользнула в З.П.С. во второй раз. Четыре выстрела превратили робота в тлеющую уродливую статую. Морщась, я опрокинула в себя лечебное зелье, чтобы облегчить боль от ожога на груди. Было чертовски неприятно. Я внимательно проследила за оставшимися красными метками, но они перемещались довольно медленно и предсказуемо. Я решила, что атаковать они не собираются.

В коридоре было ещё несколько тел пегасов. Я нашла ещё один энергетический пистолет и несколько картриджей к нему. Затем аккуратно прошла через руины первого этажа, всё время держа магическую лучевую пушку перед собой и нашла сейф, два ящика с боеприпасами и закрытую аптечку, которые запомнила для П-21. Ещё я заглянула в кафе и нашла несколько вкусных сырных БигМаков и рабочий торговый автомат. Присев на стол, я перекусила и собрала с собой то, что осталось. Скоро у нас бы закончились вафли и мы бы голодали.

Почему тут так много костей? Мы видели уже много останков, но мне было трудно представить, что это когда-то были пони. Не считая Хосса, Бабули Смит и Скудл, останков было так много, что я просто не могла относится к ним так, как должна была бы. Но даже я ощущала что-то конкретно в этом здании. Тут были кости примерно сотни пони, и многие из них были довольно маленькими.

Когда я дошла до лестницы в конце коридора, до моих ушей донёсся скрип входной двери: П-21 вошел внутрь. Без сомнения, он тут же принялся за роботов в коридоре. Стараясь быть незаметной, я поднялась наверх и свернула за угол. Робопони мгновенно развернулся и открыл огонь из лучевой пушки на голове. Я отпрыгнула в сторону, и зажав курок, поливала его огнем до тех пор, пока он не взорвался.

Рядом лежал ещё один мёртвый пегас. Я прикарманила его картриджи для пистолета, сам пистолет, который был скорее металлоломом, и странную яблочную гранату с синей полоской посередине. Последние две красные отметки были рядом, и, когда они передвинулись, я увидела маленькую жёлтую отметку почти прямо между ними.

«Это что ещё такое?»

Я осторожно двинулась вдоль коридора, левитируя перед собой лазерный пистолет. Не было слышно ничего, кроме странного жужжащего звука, словно где-то неподалёку работал вентилятор. Достигнув двери в конце, я взяла пистолет в зубы и аккуратно повернула дверную ручку своей магией, морщась от издаваемого ею скрипа. И тут же с дальнего конца комнаты раздался звук заряжаемого оружия робота. Я не знала, где именно в комнате находился не враждебный для меня объект, и будь я проклята, если, метнув гранату, я убью ещё одного невиновного.

— К чёрту, — пробормотала я и, присев, пинком раскрыла дверь.

В тот же миг пучки малиновых лучей замелькали туда-сюда по коридору, и я не медля бросилась к следующему дверному проёму с максимальной скоростью, на которую была сейчас способна. Два робота стояли плечом к плечу, поливая пространство перед собой смертоносными лучами. Я открыла ответный огонь, но мои попадания не нанесли им серьёзного урона. К тому времени, когда я достигла следующей открытой двери, моя грудь и передние ноги были покрыты серьёзными ожогами. Шипя от боли, я приняла ещё одно лечебное зелье и затаилась, сидя в небольшом чулане.

С щёлканьем и лязгом робопони приблизились к двери. К счастью, она была слишком узкой, чтобы впустить сразу обоих. Когда первый из них показался в поле зрения, я выстрелила практически в упор. З.П.С. помог четырьмя выстрелами обезглавить механизм. Когда он повалился, в поле зрения тут же возник следующий. Закричав, я заметалась в узком пространстве чулана, продолжая магией давить на курок пистолета. Это не сильно помогло мне, когда поток лучей обрушился на меня, сжигая мои ноги и плечи.

Красные энергетические разряды прожгли металлическую обшивку часового Робронко, и его силуэт окутало странное белое сияние. Затем он обрушился грудой пепла и расплавленного металла. Со вздохом облегчения я рухнула на колени, с признательностью посмотрев на свой энергетический пистолет.

— Это что-то новенькое.

Я спрятала пистолет в кобуру и поскакала обратно в комнату, которую охраняли роботы. Там я обнаружила ещё несколько кучек пепла, предположительно, принадлежавших либо ещё одним пегасам, либо роботам. В комнате располагалось с полдюжины небольших камер, достаточно вместительных, чтобы содержать там часовых, поэтому я засомневалась, что те двое были последними. Одну из стен комнаты занимал огромный видавший виды терминал, а в углу примостился стеллаж, на котором я обнаружила автоматический пистолет и две коробки патронов к нему. Я не смогла сдержать улыбки, поднимая более привычное оружие и передёргивая затвор. Прекрасное состояние.

Затем я взглянула на свой ПипБак, чтобы определить местоположение дружественной метки. Л.У.М. указывал прямо на терминал.

— Какого чёрта? — пробормотала я, осматривая терминал, освещённый мягким янтарным свечением. И обнаружила решётку у самого его основания. Осторожно взглянув сквозь решётку, я пришла к выводу, что пространства за ней едва хватало, чтобы там поместилась пони. — Э-эй? Там есть кто?

— Блекджек, ты в порядке? — раздался голос П-21 из коридора позади меня.

Я прошла вдоль решётки до угла комнаты, где обнаружила небольшой открытый люк.

— Думаю, там кто-то прячется, — сказала я, осторожно опуская голову в люк и осматривая внутреннее пространство.

В янтарном полумраке я разглядела множество кабелей терминала, а также силуэт маленькой пони, прятавшейся за ними. Она выглянула на меня из-за угла, и я улыбнулась ей своей лучшей улыбкой.

— Эй, вот ты где.

Её глаза расширились в ужасе, и она полностью выдвинула голову из-за кабеля. Моя улыбка испарилась, когда я поняла, что смотрю прямо в рабочую часть корпуса лучевого пистолета. Жёлтая метка сменила цвет на красный, когда она завопила, сжимая в зубах ручку пистолета и мир вокруг меня окрасился багровыми тонами.

* * *

— Она выстрелила в меня, — простонала я.

Моё лицо теперь украшал уродливый чёрный ожог, протянувшийся от челюсти до уха. Похоже, что моей удаче опять пришлось вмешаться, чтобы сохранить мне глаз. Неужели нельзя было вообще обойтись без стрельбы? Я хмуро посмотрела на пегаску.

— Ты выстрелила в меня. Прямо в лицо, — я указала на ожог, от чего она вздрогнула. Моё и так уже изрядно подпорченное зрение стало ещё хуже, и мне требовалось лечебное зелье, чтобы снять боль и заживить раны. — Ну почему все палят по мне, когда я пытаюсь им помочь, а? Это ведь уже второй случай за два дня!

— Блекджек, — тихо произнёс П-21, — она была одинока, страдала от голода и обезвоживания… и, если честно, на её месте я сделал бы то же самое.

— Это ещё одно из твоих «я не могу доверить себе оружие»? — спросила я, отхлебнув Спаркл-Колы. Учитывая, сколько радиации я хапнула совсем недавно, ничтожное её количество, содержащееся в шипучке, меня не волновало.

— Дальше по коридору есть туалет. Сходи, посмотрись в зеркало, — сказал он, и забрав у меня последнюю бутылку очищенной воды, откатил её пегаске, которая съёжилась в углу рядом с люком. Не знаю, как П-21 убедил её отдать оружие, но она подчинилась. Это было единственное, что она сделала, пока П-21 занимался моим лечением.

Я прошла по тускло освещённому коридору и завернула в уборную. Большая часть зеркала была разбита, но и того, что оставалось, было достаточно, чтобы я увидела... «Чё за херня?»

С каких это пор мои глаза светятся? Теперь я поняла, что янтарное свечение было вовсе не светом, просачивающимся сквозь щели в окнах или аварийным освещением. Оно шло прямо из моих глаз, как будто в глубине каждого был установлен маленький фонарик.

— Вот… чёрт… — запинаясь, произнесла я, прикончив бутылку тёплой шипучки. После всего, что произошло за последние три дня, я, похоже, достигла точки, когда начинаешь смиренно принимать все невзгоды. Мои глаза светятся. Ну и что я могу с этим поделать?

Я вернулась в комнату с терминалом и обратилась к пегаске в углу.

— Учитывая, как светятся мои глаза, я прощаю тебе тот выстрел. На этот раз, — сказала я, глядя, как она медленно потягивает воду. Пегаска выглядела весьма потрёпанной. Её чёрное одеяние было порвано во многих места и густо покрыто пылью. Она была совсем не похожа на жителя пустоши. И, откровенно говоря, выглядела даже более пугливой, чем Крестоносцы. — Меня зовут Блекджек. А его — П-21.

Она промолчала, настороженно глядя на меня налитыми кровью глазами. Я оглянулась на П-21, но он лишь пожал плечами, продолжая возиться с замками ящиков, которые нашёл внизу. Я вновь повернулась к пегаске.

Она не произнесла ни слова. Должно быть, даже сейчас, когда работала подсветка ПипБака, свечение моих глаз было заметным.

— Слушай. Я не причиню тебе вреда. Если хочешь уйти — иди.

Я осторожно сделала шаг в сторону. Серебристо-серая пегаска медленно поползла в сторону выхода, а я отошла к П-21 на противоположную сторону комнаты. Я помахала копытом в сторону двери, как бы подтверждая, что она может уйти, если действительно хочет. Её шансы выжить в одиночку были мизерными, но…

Она исчезла в коридоре. Я медленно выдохнула. «Что ж, удачи тебе», — мысленно пожелала я. П-21 посмотрел на меня и покачал головой.

— Что? Думаешь, мне стоило пристрелить её или что-то типа того?

— Ты пожалела ту рейдершу и получила выстрел в спину, — тихо сказал он.

— Ага. А этой я пыталась помочь и получила выстрел в лицо. Тем не менее, я не вижу причин связывать её и держать, как пленницу. Если она хочет уйти, пусть идёт.

Я почесала ожог, чувствуя, как магия быстро заживляет рану. Я прикинула, сколько уже задолжала жеребцу за одни только лечебные зелья, которые он отыскивал в тайниках или извлекал из запертых ящиков. Затем повернулась к терминалу.

— Итак… есть соображения, что это за штука?

— Ни единого, — ответил он.

Я откупорила свою последнюю Спаркл-Колу. Блин, я подсела на эту штуку! Наслаждаясь её богатым морковным вкусом, я выглянула в коридор. Наша пегаска убежала совсем недалеко. Похоже, она наткнулась на тела других пони.

— Он защищён блокировкой от несанкционированного доступа, — снова подал голос П-21. А потом, оглядев кучки пепла, и станции подзарядки роботов, добавил: — Я так понимаю, они не смогли подобрать правильный пароль, и это активизировало часовых.

И это означало, что взломать терминал было невозможно, не сняв предварительно блокировку.

— Ну, здорово… — пробурчала я и обратила внимание на скелет ещё одного пегаса в углу… В нём не было ничего примечательного, хотя, кое-что меня всё-таки заинтересовало: видавший виды диск с данными, погребённый под костями. Я осторожно левитировала его к себе и подсоединила к ПипБаку.

— Возможно, кто-нибудь мог случайно упомянуть, как обойти охранную систему, — сказала я, включая воспроизведение.

Запись была явно старая, но я расслышала глупое хихикание.

— Да уж, чувак. Реинбоу может и горячая штучка, но у тебя определённо нет шансов. Чувак, разве она не одна из тех, кто любит оседлать других кобылок? Хе-хе… ага, я слышал об этом. Так ты в курсе сколько очков я набрал в последнем баскетбольном матче? Так вот, благодаря твоему покорному слуге, мы надрали им хвосты. Эй, что происходит?..

Внезапно, я услышала раскатистый грохот и чмокающий звук, который быстро перерос в ужасающий рёв.

Запись заполнилась щелчками и треском статических помех и гулом голосов. Внезапно возник напряжённый низкий голос жеребца:

— …безумие. Хуф исчез к ебеням, приятель! Его, блять, больше нет! Это зелёное… огненное дерьмо… похоже… повсюду! Никто не знает, что происходит. Это конец, приятель! Игра окончена!

Запись оборвалась громким треском, который заставил меня вздрогнуть. Через некоторое время статические помехи вновь сменил тот же голос.

— Мне доставили целую кучу детей из клиники Флаттершай к югу отсюда! Нам нужны пони, чтобы вывезти их! Может в Башню Шэдоуболтов? Или на «Циклон»? Да куда угодно! Ну же, суки, я знаю, что вы можете нас слышать. У меня есть передатчик и энергия! Вашу мать! Отвечайте мне, суки! — кричал он в микрофон, его голос прерывался статическим звоном. — Чёрт. Снаружи так тихо. Я думаю, эта долбаная радиация как-то проникает внутрь. Если кто-нибудь слышит меня, это Бролли с Хуффингтонской Метеорологической станции номер 4. Я связался с «Циклоном», но они не прислали нам помощь. Вместо этого, они приказали мне возвращаться домой. Здесь дети, которых необходимо эвакуировать. Кто-нибудь слышит меня? Это Бролли с Метеорологической номер 4!

Последовала продолжительная пауза и он закричал снова:

— Суки, отвечайте мне!

Я посмотрела на свой ПипБак, ощущая, как мурашки пробежали по моей спине. На записи ещё какое-то время был слышен только белый шум. Когда голос вернулся, он был уже скрипучим шёпотом.

— Дети едва держатся. Я едва держусь. Блять. Теперь я даже не смогу добраться до «Циклона» если захочу. Просто пиздец. Я связался с Джеком Найфом на Первой Метеорологической и Блубэлсом на третьей станции. Им тоже сказали уходить. Похоже, что Джек свалил. Больше никто не отвечает. Кто-нибудь помогите нам. Кто-нибудь.

На записе снова послышались помехи.

— Чёрт, они же дети… Блять…

Какое-то время запись молчала, и я уже подумала, что это всё. Но вдруг на ней послышался металлический скрежет, который становился то выше, то ниже. Это не было просто фоновым шумом.

— Суки… просто бросили нас… просили меня… просили перестать выходить на связь… переключались, когда я выходил в эфир… суки… их даже не волнуют дети.

Его речь оборвалась от приступа кашля.

— Это что, кровь? Твою мать… Дэш была права… я думал… блять… охуенно права… чёрт…

После этого ещё несколько минут висела тишина и я выключила запись.

Чёрт! Было бы лучше, если кости оставались просто костями. Я не хотела думать о дюжинах жеребят, умирающих от радиации, пока кто-то где-то случайно позволил им умереть.

— Как они могли?

П-21 уставился на свои копыта с его загадочным выражением.

— Быть может… быть может был такой хаос, что…

— Они сказали ему прекратить передачу. Они сказали ему заткнуться и умереть вместе с этими юными пони! Они были готовы к этому! — вздохнула я, потирая зудящие от жжения мутировавшие глаза и чувствуя, как начинали течь слёзы. — Дерьмо. Похоже, придётся рыть ещё могилу.

Я заметила пегаску, сидящую в дверном проёме. Её взгляд был направлен вниз.

— Они ничего не могли поделать, — тихо сказала она, растягивая слова. — Когда посыпались бомбы… все пегасы, которые могли вернуться были отозваны. Мы должны были спасти как можно больше жизней.

Я почувствовала бешенство, но П-21 прихромал ко мне и покачал головой. Проглотить то, что я собиралась сказать было как проблеваться наоборот. Он присел, растянув свою повреждённую ногу и вздохнул.

— Заходи, мы не причиним тебе вреда, — произнёс он, и я тоже заставила себя расслабиться.

— Да, — сказала я, убирая пистолеты. Когда пегаска шагнула внутрь, я удивилась, насколько маленькой и хрупкой она выглядела. Её шерсть была светло-серого окраса, а её фиолетовая грива была коротко пострижена, что говорило о её возможной принадлежности к военным. Я посмотрела на её униформу и вспомнила слова Скудл.

— Ты из Анклава?

— Монин Глори, индивидуальный номер 221-12-992, первый Добровольческий Корпус, — отчеканила пегаска. Она то и дело облизывала сухие губы, и я леветировала ей остатки Спаркл-Колы. Кобылка взяла её и нерешительно сделала несколько глотков. По крайней мере, это заставило её улыбнуться, а я, наконец, смогла расслабиться…

— Спасибо, — прошептала она.

— Добровольческий корпус? — переспросила я.

— Добровольческий корпус был набран Анклавом для того, чтобы помочь пегасам восстановить контакт с землёй. Этого не… этого не должно было произойти. Они предупреждали нас… — она посмотрела на кучки пепла, её голос дрожал. — Но я не поверила им.

— Предупреждали? — П-21 заинтересованно взглянул на меня.

— Что поверхность беспощадна и жестока, — тихо сказала она, потирая лицо копытом. — Что всё, чем занимаются пони на поверхности, это насилуют, убивают, а потом насилуют то, что убили. — она снова взглянула на кучки пепла с дрожью. — Я… все мои друзья… нас послали на контакт… у нас были подарки… были плохо вооружены. Плохо защищены. — она затряслась и зажмурила глаза. — О, Селестия! Они… они делали ужасные вещи!

— Похоже, что вы нарвались на рейдеров, — ответила я.

— Половину из нас они зарезали и съели. Некоторые были ещё живы. Мы отступили сюда, когда засекли передачи, но не смогли получить доступ к системе, и тогда охрана включилась. Я… — она зажмурилась ещё сильней. — Я забилась под провода. Я слышала, как они все умирали.

Её снова начало трясти.

— Эй-эй, дыши, Глори… просто сделай несколько глубоких вдохов, — я пристально посмотрела на П-21, прежде чем продолжить успокаивать кобылку. — Звучит очень похоже на то, через что пришлось пройти нам двоим. Похоже, Пустоши нравится бросать на пони один кошмар за другим. Так почему ты просто не… ну, ты знаешь? — я кивнула рогом в сторону неба.

Она покраснела и отвела взгляд.

— Я… Я просто не могу.

Ладно. Психологическая травма и недоверие. Я точно знала, к чему это ведёт.

— Не хочешь что-нибудь с этим сделать? — обратилась я к П-21.

П-21 посмотрел на меня и застонал. Монин Глори растерянно посмотрела на нас.

— Сделать? Что вы имеете в виду?

— Если рейдеры поймали вас именно здесь, то это значит, что их лагерь должен быть где-то неподалёку. Я хочу сказать, что мы должны убедиться, что они больше не съедят ни одного пони, — сказала я с лёгкой усмешкой.

— Поверь, охота за рейдерами — это довольно… — я закатила глаза и постучала копытом, размышляя, как закончить сказанное. — Помоги мне с этим, П-21.

— Глупо? Ребячески? Опасно? — предположил он, передавая мне собранное оружие и боеприпасы: неплохой автоматический пистолет и несколько обойм с патронами. Наконец что-то бабахающее, из чего я могла прицелиться.

— Да не, скорее… весело! — сказала я, хлопнув копытами.

П-21 мрачно посмотрел на Морнинг Глори и вздохнул:

— А ты привыкаешь ко всему этому безумию.

Очевидно, молодая кобылка не оценила наш юмор.

— Ты хочешь убить тех пони, которые убили мой взвод… ради веселья? — распахнув глаза от ужаса, спросила она.

Я глубоко вздохнула.

— Вообще-то нет. Во-первых, я не хочу, чтобы они навредили кому-нибудь ещё. Во-вторых, мне совсем не нравится перспектива встретить рейдеров с лучевым оружием, снятым с твоих товарищей. В-третьих, в этом районе сейчас, скорее всего, находятся пять маленьких кобылок, и мне совсем не хочется, чтобы их опять схватили. В-четвёртых, мне нужны крышечки и боеприпасы и я вполне могу смириться с тем, чтобы забрать их у кучки убийц, — перечислила я, закатив глаза. — Ах да, и это весело. Сама увидишь, если пойдёшь.

— Пойти с вами? — она выглядела шокированной.

— Конечно. Твоих друзей атаковали и убили. Ты была заперта в гробу под терминалом целую неделю. Я уверена, что тебя гложет жажда мести.

Она посмотрела на меня и покачала головой.

— Совсем не гложет?

Кобылка вновь покачала головой.

— Ну, может быть, капельку? — предложила я, сдвинув копыта на расстояние миллиметра. На её лице появилось что-то, напоминающее улыбку, но она всё равно покачала головой.

Обалдеть. Держу пари, я была единственной пони в Пустоши, которая притягивала к себе пацифистов.

— Ладно. Расклад такой: ты можешь оставаться здесь, дожидаясь нашего возвращения, можешь пойти с нами или можешь попытать удачу в одиночку.

— Я… я пойду с вами. Не хочу оставаться одна, — осторожно сказала Монин Глори, явно полностью не доверяя мне. Я левитировала к ней её лучевой пистолет. Всё ещё колеблясь, она взяла оружие и сунула его в кобуру. Это её немного успокоило.

— Не хочу показаться придирчивой, но все пегасы были вооружены… так себе, — сказала я и кивнула на измятый лучевой пистолет. — Похоже, они не очень хорошего качества.

— О, нет. Добровольческие Корпуса комплектуются излишками оружия и брони, выделяемыми силами безопасности и разведкой.

«Брони? Она называла эту униформу бронёй? Да моё обмундирование охранницы куда лучшая броня, чем это!»

— Можно мне взглянуть на остальные пистолеты? Возможно, я смогу их исправить, — осторожно спросила она. Я вспомнила, что сделала Скудл с теми винтовками, поэтому выложила оставшиеся четыре лучевых пистолета, позволяя ей приняться за работу. П-21 с интересом наблюдал, как она умело разобрала оружие и, используя лучшие части, отремонтировала пистолет, который был самым пригодным. Когда она закончила, оружие выглядело куда более впечатляюще. Она даже не прикасалась к закрытому контейнеру для картриджа.

— Отличная работа. Ты занимаешься ремонтом вещей?

— Я… я обучалась в академии Тандерхеда, — покраснела она. — Там возникло несколько протестных выступлений… ничего серьёзного. Просто многие из нас хотели спуститься вниз. Вот поэтому и были созданы Добровольческие Корпуса.

«И отправлены на растерзание рейдерам. Очень удобно.»

— Так значит… Анклав пришёл, чтобы помочь Пустоши. Они позволяют добровольцам, вроде вас, спускаться вниз, чтобы оказывать помощь. Затем выдают вам старое оружие и униформу… они хоть учат вас, как ими пользоваться?

— Я… я прошла двухнедельные тренировки и курс выживания, — ответила она.

Ну, разумеется. А затем они отправили этих добровольцев к рейдерам с миссией мира? Если бы существовала награда за некомпетентность, то Анклав взял бы главный приз. Как могли их разведчики пропустить отрубленные головы и изуродованные трупы? Я оглянулась на П-21. Он был мрачнее тучи и лишь качал головой. Монин Глори была молода, травмирована и потрясающе наивна. Может, это просто паранойя, но я вдруг поняла, почему Скудл опасалась Анклава.

— Что ж, это твой выбор, — сказала я, складывая в сумку останки Бролли. Снаружи я нашла дерево и магией выкопала в его корнях яму. На какие-либо церемонии времени не было, поэтому я просто скинула сумку вниз и засыпала её землёй. Левитировав к себе заострённый камень, я нацарапала на стволе дерева «Бролли» и «Он пытался». Я заметила, что оба моих спутника наблюдают за мной. П-21 смотрел с одобрением, а Монин Глори, похоже, была просто в замешательстве.

— Итак. Идёшь с нами? — спросила я, проверяя автоматический пистолет и свою амуницию. Монин Глори кивнула, и я левитировала к ней несколько картриджей для её лучевого пистолета. — Я понимаю, что тебе не очень импонирует идея стрелять по рейдерам, но, поверь мне… нужно себя заставить. Особенно, если ты увидишь, что я открыла огонь.

С желтым будь добрей, красного убей.

* * *

Была некоторая ирония в том, что рейдеры обосновались в закусочной, расположенной у дороги на Витерс. Если бы после Могильника мы не сошли с дороги, то сейчас сопротивление рейдеров было бы гораздо более ожесточённым. Пока мы возвращались обратно на запад, я позволила Глори сделать несколько пробных выстрелов по блотспрайтам. Она смогла выстрелить, только когда сумела совладать со своими нервами. Я не представляла, как она собирается прицеливается из оружия, у которого не было мушки, но, после полдюжины блотспрайтов и одного радсвина, я была приятно удивлена.

— И как же Анклав пытается помогать? В смысле, я не видела ни единого признака пегасов, кружащих над пустошью и мочащих каждого рейдера, который посмеет высунуть голову, — сказала я, подняв глаза к небу. Большая ошибка. Я пошатнулась так сильно, что столкнулась с Монин Глори и едва не сбила её с ног.

— Прости, — пробормотала я, опуская взгляд ниже горизонта.

— Ну, мы обеспечиваем жителей вокруг небесного порта едой и одеждой. Ещё мы проводили дипломатические миссии.

Ага, например пытались наладить мирные отношения с кучкой рейдеров. Какой гений вообще додумался до этого?

— А ещё мы предоставляем бесплатную медицинскую помощь.

Это меня заинтересовала и я взглянула на хромого П-21.

— Правда? Это щедро, — сказала я. Жеребца мучила такая боль, что он лишь промычал в согласии.

— К сожалению, похоже, что многие фракции враждебно относятся к деятельности Анклава. В частности, Стальные Рейнджеры. Они даже атаковали наш небесный порт. Я просто не понимаю, откуда столько недоверия? Почему пони не дают нам помочь?

Негодование Монин Глори можно было понять. Лично я поддерживала идею помощи нуждающимся, но предложение Анклава казалось каким-то подозрительным. Я не могла перестать думать о записи, на которой этот Сангвин обещал Смотрительнице всё, чего бы она не попросила. Тогда его щедрость дорого нам обошлась.

Рейдеры расположились в старой пончиковой. Над входом висел плакат, на котором выцветший коричневый единорог держал пончик, а сколотые буквы над ним гласили: «Пони Джо». Как мило, они пригвоздили части тел к копыту, дабы они орошали прилегающую территорию свежей кровью. Как артистично и гротескно. Мой ПипБак зафиксировал только одну враждебную цель, шляющуюся у задней двери. Я оглянулась на П-21. С ним у меня больше шансов поднять на уши всю округу, так что без него задача упрощается. Затем медленно вытащила дубинку из кобуры.

— А, что если он… — сипло прошептала Монин Глори.

— Невиновен? Не вооружен?

Я посмотрела на рейдера, который присел рядом с канавой. Его метка на ПипБаке была красного цвета. Я закрыла глаза. В чём разница между мной и рейдером, помимо того, что я, вроде, была более осмотрительной благодаря ПипБаку. А, если бы у меня не было Л.У.М.-а, была бы я такой же убийцей, как и рейдеры?

— Если он капитулирует, ладно…

Я кралась так тихо, как только могла, аккуратно леветируя дубинку перед собой. И в этот момент рейдер довольно бурно испражнился прямо себе под ноги. Возможно, он собирался потом закопать продукты своей жизнедеятельности и именно для этого взял с собой лопату. Я пожалела о том, что у меня есть обоняние, когда волна вони достигла меня. К счастью, я была довольно далеко от рейдера, но даже не смотря на это, я была рада, когда он закончил свои дела. Он пробормотал что-то на языке, похожим на смесь разнообразной похабщины, мата и нецензурщины, когда я, сжав дубинку покрепче, похлопала его копытом по плечу:

— Ну привет.

Он замер и, медленно повернувшись, уставился на меня. Один его глаз был опухшим от сочащегося гнойника, а второй был настолько сморщен, что я невольно задалась вопросом: а не был ли он слепым? Рейдер медленно улыбнулся, на мгновение, обнажив острые зубы.

— Не надо… — предупредила я, видя как улыбка расползается по его лицу.

— Не надо, — процедила я сквозь зубы, но было слишком поздно. Он дёрнул головой и схватил черенок лопаты. У меня не было выбора, я ударила его дубинкой по затылку со всей силой, на которую был способен мой рог. Мясистый звук, который, как ни странно, соответствовал звуку его кишечника, заполнил всю округу. Его тело дёрнулось и рухнуло рядом с его вонючей кучей.

Я оглянулась и увидела Глорию, с застывшим от ужаса лицом. Я нахмурилась.

— Счастлива? — спросила я, указав дубинкой на застывшую маниакальную гримасу. Она отвернулась, а П-21 одарил меня взглядом, который читался как «Ты не права, Блекджек». Но мне было начхать, я не желала обсуждать никого, настолько отмороженного, чтобы, что поменять себе прикус в соответствии со своими новыми вкусовыми пристрастиями.

— Сейчас я войду внутрь. И если мне нужно будет быстро оттуда выбраться, я буду признательна, если вы будете готовы прикрыть мой отход.

Я не смотрела на Глори и не видела, кивнула ли пегаска мне в ответ или нет. Оставалось надеятся, что П-21 достучится до неё.

Просто охренеть можно. Она стреляет мне в лицо, но отказывается убивать рейдера!

Я медленно приоткрыла дверь в пончиковую. Печи и фритюрницы были покрыты более чем вековым слоем ржавчины. Запах, донёсшийся из-за двери, был настолько сильным, что я едва удержалась от того, чтобы не блевануть. Всё помещение было заполнено жужжащими мухами, а в стороне стоял промышленный смеситель, из которого торчали разные части тел, в том числе и несколько крыльев. На полу процветали колонии личинок, которые лезли под копыта, когда я осторожно зашла внутрь. Похоже, что большинство рейдеров сейчас находились в столовой.

— Сквар! Заканчивай уже срать и вали сюда! Сквааар! — прокричала кобыла, которая стояла ближе всех.

— Я заставлю его съесть это. Кто хочет посмотреть? — раздался зловещий смех, и одна отметка отделилась от общей массы и направилась к двери. Оглядевшись вокруг, я юркнула за смеситель. Я не сдержалась и заглянула в него, о чём тут же пожалела. В смесителе была какая-то каша, и она шевелилась…

Когда кобыла проходила мимо моего укрытия, я заметила лучевой пистолет, который она левитировала перед собой. Я уже знала, как быстро стреляет эта штука, и мне совсем не хотелось получить ещё один ожог. Я сразу скользнула в З.П.С. и заехала своей металлической дубиной прямо ей по глотке. Любые опасения, что она может позвать на помощь улетучились, когда второй удар разбил ей лицо, и повредил глазное яблоко, которое лопнуло, расплескав густую желтоватую массу по её щеке. Я не смогла бы остановиться, даже если бы захотела, но мне и не хотелось, и последний удар по её голове прикончил её. Я схватила её копытами, чтобы не дать ей упасть и аккуратно опустила её на пол кухни. Смех из обеденного зала заглушил звуки ударов и стоны.

Я осмотрела лучевую пушку мёртвой кобылы. Она была точно такой же, как у пегасов на метеостанции. На Л.У.М.-е было ещё четыре красных метки. Я сомневалась, что мне повезёт поймать ещё кого-нибудь в одиночку. Метод П-21 отпадал, пришло время закончить всё в стиле Блекджек.

Выйдя из-за угла и взведя пистолет я, не теряя времени, скользнула в З.П.С. и направила все четыре выстрела в голову ближайшего рейдера. Третий залп разорвал его голову на кусочки, и я мгновенно скрылась за дверным проёмом. Красные лучи сразу же полетели в мою сторону. Один из рейдеров, в сварочной маске, выскочил и побежал на меня. Я выстрелила в его сторону несколько раз, в прямом смысле вырывая куски плоти из его груди, но лишь пятый выстрел уложил его.

Лязг и звон металла за моей спиной оказался более чем красноречивым предупреждением, и я тут же нырнула обратно в столовую и припала к полу. Взрыв гранаты заставил мои барабанные перепонки нервно пульсировать, рейдеру же сорвало лоскуты кожи с шеи и головы. Она попыталась вытащить свой лучевой пистолет, но мои пули задели артерию, которая тут же разразилась кровавым фонтаном. Кобыла в конвульсиях рухнула на пол и потеряла сознание. Минус один… Ооо, чёрт!

У этого рейдера было кое-что новенькое; поверх брони он носил упряжь, которая удерживала его оружие по бокам. И этим оружием были две широкие, длинные увеличенные версии лучевого пистолета. Я попыталась скользнуть в З.П.С., но заклинанию всё ещё требовалось время для перезарядки. Я выстрелила наугад и шмыгнула назад на кухню. Лучевые винтовки, установленные у него по бокам, прожгли дымящуюся линию в том месте, где секунду назад была моя голова.

Я не могла противостоять такой огневой мощи и поэтому отступила, когда он стал приближаться ко мне; его выстрелы плавили ржавое кухонное оборудование, в то время как я уже опустошила свою обойму. Продолжая пятиться назад, я вытащила её и левитировала внутрь новую, прежде чем нырнуть в заднюю дверь.

— Гори! Гори гори гори! — снова и снова ликующе вопил он, выйдя наружу. Он направил на меня оба своих ствола, и тут я внезапно осознала, что мой пистолет совершенно бесполезен против него Я продолжала попытки прошить ему голову, но металлический шлем рейдера отразил большинство моих выстрелов.

Внезапно на крыше кондитерской появилась Монин Глори с зажатым в зубах пистолетом и уставилась на него сверху. Её лихорадочно трясло, и я была уверена, что она сейчас выронит оружие! Она выстрелила, скорее всего случайно, и красный луч её пистолета опалил гравий у ног рейдера. Безумный жеребец медленно повернулся, наводя лучевые пушки, и посмотрел наверх. Он прекрасно понимал, что мой пистолет был не достаточно мощным, и потому не представлял для него серьёзной угрозы.

— Стреляй! — закричали мы с П-21 в унисон.

— Гори! — завизжал рейдер.

В одно мгновение помещение заполнилось красными лучами.

Внезапно рюкзак рейдера ярко вспыхнул и затрещал, пробитый одним из выстрелов Глори. Жеребец закричал, когда горящие детали рассыпались по его бокам, и попытался открыть огонь по трясущейся серой пони, но его лучевые пушки лишь дымились.

— Неееет! Гори! ГОРИ! — вопил рейдер, наблюдая как я поднимаюсь.

— Хватит! Просто беги! — крикнула Глори сверху.

Рейдер не послушал её. Вместо этого он потянулся к лопате и, схватив её принялся размахивать импровизированным оружием в мою сторону. Проклятье! Я снова прицелилась, пытаясь найти какие-нибудь уязвимые места в его броне.

У меня закончилась вторая обойма, когда острое лезвие просвистело прямо над местом ожога, оставленного Глори. Твою мать! Неужели так сложно оставить моё лицо в покое? Я выпила последнее лечебное зелье и перезарядилась… две пули? Две грёбаные пули?!

Это плохо.

Воспользовавшись З.П.С., я отправила последние два выстрела ему в голову Ощутимо, но не смертельно. «Похоже, что этот рейдер совсем не чувствовал боли», — подумала я, когда острие лопаты вонзилось в мою переднюю ногу. Я выхватила дубинку, надеясь, что хоть она сможет его уложить.

Внезапно наверху появилась Глори и выпустила в рейдера все имевшиеся у неё заряды. Один из выстрелов окутал его ярким красноватым свечением, и он рассыпался горсткой пепла прямо перед моими копытами. Я отпрянула назад, когда Глори со слезами в глазах спустилась вниз. Кобылка всё ещё продолжала стрелять. Затем, когда оружие опустело, она отшвырнула его в сторону, стеная над дымящейся горкой пепла.

— Я же хотела помочь! Я просто хотела помочь!

Потом она затряслась и, опорожнив свой желудок, завалилась на бок, разразившись рыданиями. Я сделала единственное, что могла: положила копыто ей на плечо и крепко прижала к себе, а она тряслась и всхлипывала, снова и снова повторяя эту простую фразу.

Как и я. Пустошь делала убийцей каждого.

* * *

— Она неопытна и эмоционально неустойчива, Блекджек, — сказал мне П-21, когда мы обнаружили трейлер, чтобы укрыться в нём на ночь. Ничего, кроме защиты от дождя, он предоставить нам не мог, но и этого сейчас было достаточно. П-21 едва успел снять с рейдеров оружие и собрать патроны, прежде чем снова дала о себе знать его больная нога. Мне нужно было начинать учиться пользоваться лучевым пистолетом, так как зарядов для него у нас оказалось в два раза больше, чем для автоматического. Как же я скучаю по моему дробовику.

— Отлично. Она нам подходит, — ответила я. Открытая рана на моей ноге ужасно болела, так как лечебных зелий у нас не осталось, и залечить её было нечем. Мне оставалось лишь надеяться, что мы случайно наткнёмся на кого-нибудь, кто сможет оказать помощь.

— Я же не говорю, что мы должны оставить её здесь. Просто не нужно давать ей оружие. Она ведь почти задела и тебя, стреляя в того рейдера, — мягко убеждал меня П-21. Глори, свернувшись калачиком, лежала в своей вонючей униформе в дальнем углу трейлера. Я бы отдала сейчас что угодно за возможность воспользоваться прачечной.

— Я не стану разоружать её, П-21. Теперь нас уже трое, и я не могу оставаться единственной, у кого есть оружие. Так что, если ты не собираешься сам…

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Верно. А вот она может. Ей просто нужен кто-то, кто будет направлять её копыта, и немного опыта. Касаемо её идеалов… что я могу сказать? На мой взгляд с этим Анклавом что-то явно нечисто, но она действительно хочет помочь. Так же, как и я. Думаю, это единственная разница между нами и рейдерами.

Я вынуждена была признать, что за последние три дня у меня развилась пугающая тяга к убийству пони.

П-21 вздохнул и перевёл взгляд на окно, за которым моросил дождь, мягко барабаня по крыше.

— И как долго это будет продолжаться?

— Глори сказала, он может идти целыми часами или даже днями. Пегасы больше не управляют погодой, помнишь?

Когда я впервые услышала об этом, у меня случился шок. Я-то думала, что этот сплошной серо-чёрный слой над головой и есть небо. То, что это совсем не так, и что это была всего лишь облачная завеса, созданная пегасами столетия назад, в целом, здорово подорвало веру в аргумент Анклава о «помощи жителям Пустоши». Глори с неохотой вынуждена была признать этот факт.

Я особенно не возражала против дождя. Да, он был мокрый и холодный, но его равномерный шум напоминал мне гул системы вентиляции, в которой постоянно циркулировал вязкий, затхлый воздух. Хотя это и было довольно грустно, мне хотелось думать, что дождь изо всех сил пытается смыть следы крови.

Однако, очень скоро этот дождь мне наскучил. С другой стороны, слушать сумасшедшие бредни Смотрительницы тоже не хотелось. Я переключилась на радио, хотя и сомневалась, что мне удастся настроиться на сигналы Стойла Девять Девять. Тем не менее, я терпеливо перебирала один канал за другим, и заморгала от удивления, когда грязный прицеп вдруг наполнила музыка. В Стойле музыка звучала постоянно, но она всегда была излишне помпезной, прежде всего служа напоминанием нам, что мы должны быть преданы Стойлу и Смотрительнице. Эта же мелодия была нежной и печальной и, казалось, разгоняла мрак вокруг нас.

«…отпусти. Отпусти. Отпусти. Отпусти…

Если больно, просто отпусти.»

Этот голос захватил каждую частичку моего внимания, и я отдала их с радостью. Я не знала, кем она была и о чём именно пела, но зато я знала боль. Как и каждый из нас. И когда она пела, я чувствовала, как у меня становится легче на душе. На несколько кратких минут я смогла покинуть Пустошь и оказаться в каком-то совершенно другом месте.

Наконец, это закончилось, и какой-то жеребец по радио издал долгий восхищённый вздох.

— Это была Свити Белл с песней «Отпусти», напоминающая всем нам, что иногда, как бы не были плохи дела, лучшее, что можно сделать — простить и забыть. Это ДиДжей Pon3, вещающий для всех слушателей к востоку от Хуффа. Я знаю, что некоторым из вас кажется, будто там не происходит ничего, достойного упоминания, но это же старая добрая Пустошь. Итак, новости специально для тебя, Хуффингтон. Оказывается, дорога между Мэйнхэттеном и Хуффом стала теперь немного безопаснее благодаря паре новеньких пони прямо из стойла. Вам это понравится… похоже, что за последние несколько дней Хуффу добавилось немного охраны. Да-да, она уже ясно дала нам это понять, вырезав всех рейдеров от Витерса и аж до самого Мегамарта. И похоже, она не собирается останавливаться на достигнутом. Посему большое спасибо тебе, Кобыла-Охранница, от ДиДжея Pon3. Надеюсь, что ты продолжишь нести закон и порядок в Пустошь, и жду не дождусь посмотреть, каков же будет твой следующий шаг.

«Что за бред?»

— Что за нафиг? Кто это вообще был? И откуда этот жеребец узнал, что я сделала? Что за на… — И тут меня озарило: — Наблюдатель…

— Наблюдатель? — спросил П-21, немного нахмурившись.

— Ну конечно же это он! Кто же ещё знал о том, что мы выходцы из Стойла, и что мы зачистили Витерс от рейдеров? — я скрестила копыта и добавила. — Это имеет смысл.

П-21 скептически посмотрел на меня, но спорить не стал. Выдавив подобие улыбки, жеребец заговорил:

— Кобыла-Охранница? Неплохо.

«Что значит „неплохо“? Это же ужасно!»

— Этот ДиДжей только что сказал Деусу, где мы находимся! Что мы сейчас на…

— Очень длинной дороге между двумя крупными городами, которую вероятно даже Деус не сможет полностью прочесать, — прервал меня П-21.

— Ну… а что тогда насчёт его «нести закон и порядок»? Я ведь не собираюсь ничего из этого делать. И ещё он не упомянул тебя!

Надо признать, что в тот момент я вела себя чуть более чем слегка параноидально. Но зачем Наблюдателю надо было говорить на весь Хуффингтон о моих намерениях?

— Такое чувство, что он хочет сделать из меня какую-то блюстительницу порядка!

— А разве это не так? Ты напала на тех рейдеров не колеблясь, по большей части просто потому, что то, чем они занимались, было неправильно. Может ты и не следуешь письменным законам, но ты сама сказала, что они — чудовища и ты собираешься их остановить. — П-21, похоже, нравилось подкалывать меня. — Так в чём проблема?

— В том, что он пропускает места, где я облажалась. Молчит о том, что я натворила в «Могильнике» или как из-за меня погибла Скудл.

Это звучало так, будто он хочет сделать из меня какую-то национальную героиню, но я не хотела этого.

Весь вопрос в том, что я могла сделать?

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Друг ночи. Ваши глаза быстро приспосабливаются к плохому освещению помещений и ночным сумеркам.

(Авторская заметка: Выражаю огромную благодарность Mr. H за помощь. Работать в одиночку хорошо, но благодаря ему рассказ стал в десять раз лучше.)

Глава 5

Работа

«Шаг первый — выжить.

Шаг второй — не знаю…

Шаг третий — профит!»

Итак. Вот он, Хуффингтон. Хуфф. Или «Сердце», если имеется в виду центр города, где должны быть все чудеса науки. Глори без умолку болтала о нем всё утро, пока мы шли по разрушенной дороге. Но взглянуть на него своими глазами мне удалось только лишь тогда, когда дорога поднялась на эстакаду. И первое впечатление оказалось не самым лучшим.

«Сердце» Хуффингтона находилось на острове, который окружали вяло текущие потоки зелёной светящейся жижи пополам с какой-то розовой гадостью. Из-за нехватки места, здания на острове были построены такими высокими, что их вершины терялись в облачной завесе. Некоторые здания были наполовину разрушены, другие завалились на соседние небоскрёбы. Вокруг их тёмных шпилей клубились зелёные облака. Я бы не позавидовала тем пегасам, которым пришлось бы через них пролетать. Всё «Сердце» было окутано зеленым свечением, которое пульсировало как бы в такт сердечному ритму. Мне едва удалось разглядеть останки каркаса моста в нескольких милях от нас, позади огромного овального сооружения.

Вдоль берегов реки когда-то были жилые пригороды. Намного менее прочные, чем небоскрёбы в Хуффингтоне, теперь они представляли собой целый пояс из руин и заваленных дорог. Я не видела никаких путей через эти завалы, кроме шоссе, ведущего прямо к «Сердцу». Река протекала слева от нас, в северном направлении, и по её течению пригород сменялся промышленной застройкой. Справа от нас были в основном погибшие деревья и территория рейдеров, а к юго-западу виднелось какое-то высоченное здание.

Наше внимание привлекло большое квадратное строение за эстакадой. Вокруг него лежали кучи сломанных повозок, небесных экипажей и другого мусора. Четыре большие турели, установленные по углам, ворочали стволами туда-сюда. Неоновая вывеска ярко светилась на фоне окружавшей нас серой пелены дождя. «Мегамарт», — гласила она, а чуть ниже было написано: «Пристанище Искателей». Если я не ошибалась, это была штаб-квартира Искателей.

Мы шли к воротам по разрушенному шоссе. В это время турели, каждая из которых была бы достойным конкурентом Деусу, пристально следили за нашим приближением. Пол-дюжины пони, очевидно заскучавших от отсутствия посетителей, оживились, увидев нас.

— Вход платный, — сказала единорожка, оглядев мою броню. Её зеленая накидка пестрела коричневыми и серыми пятнами самых странных оттенков.

— Мы должны заплатить, чтобы войти? — недоверчиво переспросил П-21.

— Пять крышек с головы. Десять с брамина. А ещё вы можете стать Искателями по супер-цене всего в тысячу крышек. Не нравится — катитесь на все четыре стороны, — сухо сказала она.

Один из охранников пригляделся ко мне и расплылся в улыбке.

— Эй, Кистоун! Это же она! Кобыла-Охранница!

Другие, тоже заметив это, стали хихикать и переговариваться. Вот бы найти этого ДиДжея Pon3 и лягнуть его так, чтобы он через «Сердце» перелетел! Они так говорили, будто я была Суперпони.

— Крышечка не будет против, если мы её пропустим.

Кобыла в камуфляже холодно посмотрела на меня.

— Так это она убила тех психов в «Пони Джо»? Не особо впечатляет, — сказала она, глядя поверх меня. Отчасти я была с ней согласна. Но и выкидывать крышки, только чтобы зайти внутрь, мне не хотелось.

— Эй, я не могла позволить, чтобы эти типы шатались по дорогам. Вам же они нужны, верно? — сказала я как ни в чём не бывало, но по их взглядам поняла, что победа за мной. Я состроила гримасу: такая роль мне не нравилась, но если она сэкономит мои деньги…

Похоже, я нашла правильные слова.

— Проходите. Обязательно побеседуйте с менеджером. Она недавно о вас говорила, — сказала Кистоун, отходя в сторону, чтобы пропустить нас. — И даже не думайте стрелять — мигом узнаете, на что способна наша Пушка.

— Молодец, Кобыла-Охранница, — сказал П-21, когда мы подошли к воротам под гудящей неоновой вывеской.

— Заткнись, — фыркнула я.

— О своей репутации можно или сожалеть, или пользоваться ею, но не то и другое сразу, — продолжил П-21. И в ответ, к удивлению Глори, я показала ему язык.

Я не ожидала, что изнутри это место будет так похоже на свалку. Поддоны и стеллажи со всяким хламом были аккуратно выстроены в ряды. Тут же было около дюжины прилавков, с которых торговцы сбывали свой товар. У меня прямо слюнки потекли, когда я увидела дробовик с барабанным магазином. Над аптекой помещалась убогая больничка, но их рекламная вывеска «Очищаем от радиации» была привлекательнее дробовика. Гостиницей тут служил ряд коек вблизи кухни. Над всем этим висела Пушка, действительно здоровенная пушка, смонтированная в потолочной турели. Я даже не представляла… ладно… представляла, как круто она стреляет, но предпочла бы не испытывать этого на себе. Судя по размерам, так эта штуковина вполне могла бы стрелять целыми рельсами.

Внутри было не меньше пони, чем в Стойле Девять Девять. Все они ходили небольшими группами, осторожно оглядываясь по сторонам. Некоторые из них, очевидно, были рейдерами, и я ещё раз взглянула на Пушку, напоминая себе, что здесь вести себя нужно надлежащим образом. Но большинство из посетителей Мегамарта оказались довольно дружелюбными: они разговаривали, смеялись, обменивались различными историями и товарами. В сопровождении дюжины телохранителей, мимо нас прошли две хорошо одетые кобылки, болтая о каких-то «прогулках по трущобам». Затем нам встретились шесть пони, облачённых в стальную броню и при полном вооружении, которые, очевидно, намеревались скупить все гранаты и ракеты в этом магазине. Я почувствовала укол вины, когда увидела четырёх Крестоносцев, которые выходили из помещения с сумками, заполненными консервированными продуктами. К счастью, они были не из тех, с кем я была знакома лично.

— Обычный день на Пустоши… Но где, в таком случае, пегасы Анклава? — нахмурившись пробормотал П-21, глядя на кучу гранат. — И где они берут все эти вещи?

— Да везде, — сияя, ответила подошедшая к нам кобыла лимонного цвета с синей гривой. Её кьютимаркой были три бутылочные крышечки, а одета она была в тёмно-синий жилет, на котором виднелся бейджик с надписью «Привет, меня зовут Крышечка, я — Менеджер Мегамарта». — Вокруг Хуффингтона располагалось больше военных частей, чем вокруг любого другого города в Эквестрии, так как враги постоянно пытались помешать проводимым здесь исследованиям. После того, как упали бомбы, большая часть оружия, боеприпасов, и прочих полезных вещей так и остались лежать в различного рода хранилищах и тайниках.

Она осмотрела меня, задержав взгляд на моей броне охранницы, и улыбнулась:

— А! Ты та кобыла, которая убила рейдеров на Мэйнхеттенской дороге!

Отлично. Возможно, тут есть скидка для охранниц или что-то подобное. Похоже, это была единственная польза, которую могла принести моя репутация.

— Да, ничего особенного. Это в порядке вещей, — сказала я, нелепо улыбнувшись. Она оценивающе посмотрела на меня, отчего я неуклюже попятилась. — То есть они же просто рейдеры. Любой пони на моём месте убил бы их.

— Боюсь, что ты ошибаешься, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Любой пони избегал бы их всеми возможными способами, а они в это время продолжали бы грабить мои караваны. Ты единственная смогла, наконец, остановить эти нападения. Возможно, для тебя в этом нет ничего особенного, но за последние несколько месяцев мы потеряли шесть караванов. Торговля с Тенпони и Гаттервилем была заморожена.

Она достала из кармана небольшой мешочек с бутылочными крышечками.

— Считай, что это «спасибо» от Искателей, — сказала она, наградив меня улыбкой.

— Ого, как щедро, — с любопытством сказал П-21. На его лице определённо читалось подозрение. Я что, была единственной в нашей компании, кто старался держаться открыто?

— Таковы были условия контракта. Я уверена, вы всё равно их здесь потратите, так что я получу их назад с торговцев. А если и не потратите, то принесёте потом какой-нибудь интересный товар, — сказала Крышечка успокаивающим тоном, обернувшись к нему.

Взглянув на свой ПипБак, я увидела сумму. Пятьсот крышечек, не считая всякой мелочи, которую мы насобирали. Я посмотрела на П-21 и Глори, которые удивлённо оглядывались вокруг, и отсчитала им по двадцать пять крышек.

— Почему бы вам не пойти осмотреться тут и перекусить? Может найдёте кого-нибудь из Анклава? — предложила я Глори.

— Нет. Нашим сюда нельзя. Запрещено, — угрюмо ответила она и пошла вдоль рядов. П-21 бросил на меня любопытный взгляд, а затем последовал за пегаской.

— Она из Анклава? — нахмурившись, спросила Крышечка. Я неуверенно кивнула, и она нахмурилась ещё сильнее. — Тогда будьте осторожны. Вы с ней можете этого не понимать, но она — проблема.

— Не думаю, что она очень опасна, — ответила я, на что получила лишь суровый взгляд. Ладно, Анклав — неудачная тема. — Извини за подозрительность П-21. Ему многое пришлось пережить. Мы всего-то пару дней как вышли наружу.

— Всего пару дней, надо же, — сухо ответила она, изгибая бровь так, как я ещё не видела раньше.

— Да… — так, надо постараться не говорить как полная идиотка. — Мне тут нужна кое-какая информация.

— Информация — такой же товар, как патроны и броня, — ответила Крышечка. — Простые вопросы стоят недорого, но если вам нужно что-то особенное, придётся раскошелиться.

Я вздрогнула.

— У меня есть файл. ЭП-1101. Я хочу узнать, что в нём.

— Анализ данных? О, Богини, ну и запросы у тебя, милочка, — сказала Крышечка, выглядя при этом весьма довольной. Я показала ей файл в моём ПипБаке. Она нахмурилась.

— Зашифрованный?

Я кивнула, она прикрыла свои голубые глаза, покачала головой и, немного погодя, сказала:

— Десять тысяч крышек.

Она смотрела на меня спокойно и рассудительно.

— Включая мои комиссионные.

Если бы не её профессиональный тон и серьёзное выражение лица, я бы рассмеялась.

— Десять тысяч?

— Если хочешь, чтобы работу выполнили безопасно и качественно, да. Можно найти исполнителей и подешевле, но они, скорее всего, тебя пристрелят и заберут данные себе. Так что если тебе нужен ответ — десять тысяч крышек, — сказала она примирительно. — Извини, но это честный ответ.

Великолепно. План «быстро добыть информацию» со свистом вылетел в трубу. Надо было работать над планом — «быстро разбогатеть».

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, к какой сумме надо стремиться, — сказала я, вздохнув. К пятизначной сумме. Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. — Есть предложения, как мне достать десять тысяч крышек?

— Полагаю, они тебе нужны как можно скорее, а не к концу жизни? — спросила Крышечка, снова изгибая дугой бровь и одобрительно улыбаясь. Когда я кивнула, она оглядела меня сверху донизу.

— Ну, квалифицированная помощь всегда имеет свою цену, — сказала она, подходя к большой доске объявлений, увешанной листками бумаги. Некоторые объявления были отпечатаны, но большая их часть была ротописной.

— Мы не только ищем всякую всячину. Мы ещё работаем с клиентами, которым нужна особая помощь. Иногда это поиск и возврат товаров, а иногда — контракт на зачитску гнёзд каких-нибудь тварей, или охота за головами.

— Охота за головами? — спросила я, просматривая объявления. — В смысле, убивать других пони за крышки?

— О, да. Это может быть весьма доходным делом… если тебя не смущает, что кто-то другой за тебя будет решать, кому пора умирать, — сказала она, показывая копытом на раздел объявлений. — Пусть язык не вводит тебя в заблуждение. Их всех будут описывать, как воров, рейдеров и убийц… неважно, являются они ими на самом деле, или нет. Некоторые — да. Некоторые — нет. Так что решай.

Мне были нужны десять тысяч крышек, и передо мной была целая стена возможностей.

— Спасибо, мне надо повнимательнее это прочитать.

Вообще-то, лучше бы это прочитал П-21… Точно, П-21… Я обернулась к жёлтой кобыле.

— Последний вопрос. Моего друга ранили несколько дней назад. Он страдает от боли, и ему нужна серьёзная помощь. Посерьёзнее лечебного зелья.

— Магическая хирургия не сильно дешевле расшифровки и анализа данных, — некоторое время она смотрела на меня. — Но к западу отсюда есть медицинский центр имени Флаттершай. Если и есть средство помочь твоему другу, то оно там. Верхние уровни практически не обследованы и не разграблены. Местечко там, правда… не очень. Но, если ты не собираешься идти в филиал Министерства Мира в «Сердце», других вариантов нет.

— Спасибо, Крышечка.

— Не благодари, Охранница. Я просто указала тебе путь. А делать всю работу будешь ты. Удачи, — сказала она, уходя, после чего поприветствовала двоих пони, с головы до ног закованных в стальную броню с несколькими внушительными многоствольными пушками на боках.

— Добро пожаловать, Стальные Рейнджеры! Чего изволите сегодня: ракеты, гранаты, 5-мм патроны?

Так это были Стальные Рейнджеры? Что ж, приятно знать, что Деус был не один такой с крутыми пушками.

Я остановилась возле клиники, где на куске старой доски мелом были написаны цены. «Наложение швов: 50 к.; Очищение от радиации: 100 к.; Удаление зубов: 25 к. за каждый; Удаление червей и паразитов: 25 к. Надо срочно привести себя в порядок? Посетите нашу аптеку! Специальное предложение: Дэш: 75 к.; Ампутации: от полу-минуты до минуты».

Врачом, если можно было его так назвать, был худой старый единорог коричневого цвета по имени Бонсоу с кьютимаркой в виде костной пилы, в белом халате, покрытом застарелыми жёлтыми пятнами.

Я выбрала «штопку и очистку по специальной цене» за 125 крышек, затем расстегнула ремни и позволила снять с себя мою сине-желтую броню. Моя шкура под ней напоминала карту ушибов, подпалин, ссадин и полузаживших ран. Моя шея всё ещё болела из-за выстрелов в школе, а щёку саднило от «подарочка» Глори. Бонсоу левитировал к себе очки, когда осматривал мои ранения.

— Так-так. Кто-то неплохо прогулялся? Радиационные ожоги. Лучевые ожоги. Следы пуль. Следы заживления лечебным зельем.

Он прикрыл копытом от света мои глаза и невесело кивнул.

— Интересно. Я уже видал раньше такие глазки.

— Правда?

Может, он мог бы их вылечить?

— Ага. У гулей, — сказал он с мрачной усмешкой. — Похоже, Охраннице туго пришлось?

— Это не моё имя, — сказала я, поджав уши. — Не знаю, почему ДиДжей Pon3 так меня называет, но это чушь.

Он взглянул на меня с холодком.

— Слушай, девочка, я достаточно пожил в Пустоши, даже пережил своих детей и внуков. Если и есть на свете что-то ценнее, чем чистая вода и патроны, так это чувство, что завтра у тебя будет меньше шансов подохнуть, чем сегодня. На смену тем рейдерам придут другие, но вчера мы чуть не устроили праздник, когда узнали, что наши караваны, идущие в Мэйнхэттен, снова будут в безопасности. Может, для тебя это ничего не значит, но для нас это вопрос жизни и смерти.

Не знаю, должна ли была я чувствовать ободрение, раздражение или смущение, но я решила замолчать и не отрывать его от работы. П-21 и Глори стояли неподалёку, попивая воду через соломинки, так же, как и Спаркл-Колу до этого. Казалось, мои напарники не были готовы увидеть меня без брони. Не то чтобы меня это смутило. В стойле Девять Девять мы одевались в зависимости от наших обязанностей, и я бы с радостью забыла о своих, оставив из одежды только кьютимарку. Бонсоу дал мне чашку какой-то меловой слизи и продолжил колдовать надо мной. Пришлось выпить эту дрянь, в конце концов, хирург своё дело знал. Когда он закончил, я чувствовала себя не хуже, чем если бы меня подлечили в медицинском центре Девяносто Девятого.

— Десять тысяч крышечек? — разинув рот спросила Глори, когда мы вышли из клиники. Доктор дал мне что-то под названием Бак, и должна признать, сейчас я чувствовала себя энергичнее, чем когда либо. Пегаска нахмурилась. — Это много?

— Спаркл-Кола стоила десять крышек, так что это будет как тысяча бутылок, — негромко ответил П-21.

Глори поморщилась.

— Дааа, это много, — протянула кобылка, а затем, подумав мгновение, добавила. — Но, возможно, есть способ подешевле. Если мы доберёмся до небесного порта, то Анклав, может быть, взломает твой файл бесплатно. Я думаю, они будут рады сделать это в благодарность за то, что ты помогла мне вернуться.

Пегаска нахмурилась, теребя свою гриву, а затем слегка закатила глаза.

— Просто я… не знаю, как добраться до порта отсюда. Наверное, он… восточнее?

— Неплохой… вариант, — ответила я.

Хорошо бы услышать об Анклаве больше, чем два мнения. Я знала, что Монин Глори с радостью бы помогла, но, когда я вспоминала про последнюю передачу Бролли, облака, и Добровольческий корпус, меня начинали одолевать сомнения на счёт остального Анклава. И тут я кое-что вспомнила.

— Глори, кто такая Реинбоу Деш?

Её глаза округлились от страха, а губы сжались так крепко, словно она боялась сболтнуть лишнего. Наконец, она заговорила, запинаясь:

— Реинбоу Деш? Она… э-э-э… ох… Богини…

Очевидно, Глори не была готова говорить на эту тему.

— Ну, она была величайшей героиней пегасов времён войны, но… ну… — она грустно посмотрела на меня, — когда упали бомбы, она захотела спуститься на поверхность, чтобы помогать.

П-21 с удивлением посмотрел на неё.

— И что в этом плохого? Разве вы здесь не для того же самого?

Она резко покачала головой.

— Я хочу помочь сейчас, но она требовала, чтобы пегасы спустились вниз и помогали, несмотря на магическую радиацию сотен жар-бомб, отравивших атмосферу. Погибли бы десятки тысяч пегасов, или даже больше… Мы уже потеряли Клаудсдейл, так что Совет пегасов отказался. Она улетела… и, наверно, погибла от радиации, — тихо сказала Глори, глядя себе под ноги.

— Некоторые пони действительно уважают её за это, но…

— Но ты, наверное, нет? — спросила я с лёгкой улыбкой.

Глори вздохнула и слегка нахмурилась, тряхнув головой.

— Если бы она осталась и подчинилась Совету, она могла бы хоть что-то исправить. Анклав создавался, чтобы защитить народ пегасов, и он это делает. Но… — она оглянулась вокруг. — Может, если бы Реинбоу Деш не покинула нас, Анклав начал бы помогать поверхности раньше. Но она улетела, и нам пришлось двести лет бороться, подавать петиции, устраивать мирные демонстрации, чтобы Добровольческий корпус мог делать то, чего она ожидала бы от нас сразу после падения бомб.

Она допила свою Спаркл-Колу.

Надо сказать, моя грива прямо чесалась от любопытства.

— Каково это, жить на облаках?

И снова, это был явно не тот вопрос, который она ожидала.

— Эм… ну, там все по другому. Это все, что мне можно сказать, правда, — тихо произнесла она, — Нам не разрешено обсуждать «Циклон». Информация засекречена.

Хех, что называется — продвинулись. У неё — секреты, у него — подозрения… Я уверена, мне предстояло пройти долгий путь в направлении «заведи друзей». П-21 до сих пор не хочет даже носить оружие; по-прежнему видит меня, как воплощение всего того грёбаного дерьма, которое он встречал в Стойле Девять Девять.

Пора сменить тему!

— Так, П-21. Ты видел их доску объявлений? Я уверена, если мы подрядимся на парочку работ, будем продавать все ненужные находки и нам просто повезёт, мы добудем эти десять тысяч крышек довольно быстро, — под «быстро» имелось в виду то, что нам не придётся с тратить месяцы на поиски. Сомневаюсь, что мы сможем так долго скрываться от Деуса, тем более, что этот тупой ДиДжей выдавал наше местоположение чуть ли не в каждой своей передаче. Я сорвала несколько листков бумаги и протянула их П-21. — Я надеялась, что ты поможешь мне выбрать.

— Отлично. Быстро разбогатеть. Этот план обязательно сработает, — язвительно ответил он, но всё же взял бумажки. — О’кей… убить так, убить сяк… нет. Нет. Нет.

Жеребец в замешательстве поднял бровь.

— Ладно… Убить и осквернить… Нет. Осквернить и убить? Фу. Да что с этими пони такое?

Он нахмурился, разглаживая объявление, которое было написано на старом лотерейном билете.

— Вот это, возможно, подойдёт. Какая-то кобыла хочет, чтобы мы собрали ядовитые железы радскорпионов.

— Чтобы сделать антитоксин? — полюбопытствовала Глори.

— Запеканку, — ответил П-21, закатив глаза. Пегаска недоуменно уставилась на него, а синий жеребец продолжил. — Очевидно, они очень вкусные и питательные. Заказчик платит двадцать пять крышечек за каждую. Если мы принесём ей хотя бы двадцать штук, то заработаем шестьсот крышек. Судя по всему, к западу отсюда есть карьер, в котором полно этих тварей.

— Что такое радскорпион? — поинтересовалась я, глядя на Глори.

— Ну, я слышала, что они точно такие же, как и обычные скорпионы… только больше.

— Здорово. А что такое скорпион? — с натянутой улыбкой спросила я.

Очевидно, что она не была готова столкнуться с таким уровнем безграмотности.

— Эмм… это жук. Ну, на самом деле — паукообразное, но…

Я топнула, не дав ей закончить.

— Ага, жуки! Можно убивать жуков и зарабатывать крышки! — «И никаких моральных дилемм». — Что там ещё есть?

Он продолжил копаться в листовках.

— Убить… убить… слишком мало крышечек… убить… убить… стоп. Извлечь, — жеребец взял жёлтую распечатку. — НПЦ Айроншод Файрармс. Заказчик хочет, чтобы мы достали некоторые детали из мэйнфрейма в этом центре. Дополнительная оплата за любые чертежи, которые мы сможем извлечь из системы.

— Отлично. То есть мы идём к мэйнфрейму, выкачиваем из него чертежи, выдёргиваем все сохранившиеся детали и становимся богатыми! — воскликнула я, заставив своих спутников вздрогнуть. — Что?

П-21 перевёл взгляд на Глори.

— Ты сможешь извлечь детали?

— Ну… то есть… я знаю основы. Может быть, — сказала Глори с застенчивой улыбкой, потирая копыта. — Возможно это будет лучше, чем просто выдернуть их.

— За это заплатят тысячу крышечек, плюс по две сотни за каждый чертёж, — спокойно произнёс П-21, продолжая просматривать объявления. — Хм. Похоже, что этот заказ повесили недавно. «Ограничено по времени». Две тысячи крышечек тому, кто уберёт незаконных поселенцев из Медицинского Центра имени Флаттершай.

Мои ушки мгновенно навострились.

— Убрать? То есть поубивать и перекалечить?

Глори взглянула на меня с некоторым беспокойством.

— Что? Ты же видела эти контракты. Увечья всегда подразумеваются!

— Сказано просто «убрать». Здесь не сказано, что они рейдеры, как другие, так что, возможно, нам удастся обойтись без кровопролития.

— Что ж, по крайней мере, мы должны попробовать. После мы сможем покопаться там, и наверняка найдём что-нибудь ценное, — я старалась, чтобы мой голос был спокоен, но П-21 по-прежнему смотрел на меня с подозрением… ладно, он на всё смотрел с подозрением. В чём же дело? Ты, значит, спасаешь этого парня от неминуемой гибели, а он продолжает не доверять тебе? О’кей, возможно, если мы найдём что-нибудь, что поможет его больной ноге, он начнёт думать обо мне как о друге, а не как о «напоминании о стойле».

— Короче. Мы топчем пару жуков, выдёргиваем несколько проводов и выдворяем кучку незаконных поселенцев. Что в этом сложного? — обратилась я с усмешкой к своим компаньонам. П-21 лишь спрятал лицо в копытах, в то время как Глори всем своим видом давала понять, что имеет сомнения на этот счёт. — Что?

— Как всегда, ляпнула, не подумав, — пробормотал П-21.

* * *

— Я же просто так сказала! — воскликнула я, глядя, как шуршащая и щелкающая стая надвигалась на меня. Боевой дробовик с барабанным магазином, обошедшийся мне в сотню крышечек, ревел не переставая, пока я кружила по гравийному карьеру, уворачиваясь от клешней и отравленных жал полдюжины радскорпионов. На таком расстоянии промахнуться было невозможно, но при этом было крайне желательно сохранить их шкуры.

Наступил момент, когда З.П.С. подвело меня. Теперь оно лишь замедляло время, а не останавливало его полностью. К тому моменту, когда заряд заклятия истощился, двое радскорпионов уже были мертвы, но остальные успели понаделать новых дырок в моих передних ногах своими острыми, как бритвы, клешнями. Придётся нанести ещё один визит Бонсоу, когда всё это закончится. Хорошо ещё, что жалящие хвосты радскорпионов пока не пробивали мою броню.

Карьер был заполнен ржавой техникой, что значительно осложняло работу Монин Глори. Ей приходилось постоянно маневрировать в воздухе между металлическими фермами, разбитыми конвейерами и разлагающимся оборудованием, чтобы поспевать за мной, пока я, как безумная, палила во все стороны. Теперь, когда Глори занималась отстрелом членистоногих, а не пони, она демонстрировала прекрасное владение лучевым пистолетом. Я не представляла, как она прицеливается из этого хитроумного приспособления, зажатого в её зубах, но мягкое КРАК каждого её выстрела звучало в унисон с гортанным БУМ моего дробовика.

— Ситуация выходит из-под контроля! — послышался крик с насыпи вокруг карьера, где расположился П-21 с биноклем. Хотя я бы предпочла, чтобы он взял в копыта оружие и присоединился к битве; сейчас я была бы рада любой помощи.

— Из той пещеры выбираются новые, Блекджек! — закричал он, указывая на дальнюю стену карьера.

— Глори! — завопила я, отпрыгивая в сторону, когда один из радскорпионов подобрался достаточно близко, чтобы ударить меня своим жалом. С огромным удовольствием я отстрелила ему хвост. Если бы только у него не оставалось его клешней и острых, как бритвы, челюстей… — Поджарь их!

Маленькая пегаска густо покраснела, хотя этот термин вполне соответствовал ситуации. Радскорпионы, похоже, не знали, как атаковать воздушные цели. А тем временем, лучевой пистолет Глори обрушил вниз град выстрелов, отгоняя их от сухопутной и гораздо более привлекательной добычи. Эти сверкающие лучи внесли сумятицу в ряды радскорпионов, и я мысленно зааплодировала, когда они ещё и поджарили одного из них.

Я споткнулась о какую-то ржавую железяку и закрутилась на месте, пытаясь сохранить равновесие. Один из радскорпионов тут же набросился на меня, и мне пришлось упасть на спину, чтобы всеми четырьмя копытами отбиваться от его отвратительных конечностей. К счастью, мне не требовались копыта, чтобы стрелять из оружия. Я левитировала дробовик прямо к голове скорпиона и одним выстрелом превратила её в месиво из зелёной жижи и осколков хитина. Если бы я могла держать радскорпионов на расстоянии, то справиться с ними не составило бы труда; они, похоже, не понимали, что реальную опасность представляло именно моё оружие, а вовсе не я. Я отшвырнула от себя тело, и остальные радскорпионы шарахнулись в сторону, давая мне время вновь встать на ноги.

Я повернулась и побежала, доставая лечебное зелье, чтобы залечить раны на боках, после чего вынула из дробовика опустевший магазин и левитировала из сумки новый. Вставив его в оружие и чувствуя, как лечебная магия разливается по телу, успокаивая боль от ранений, я снова развернулась и начала поливать свинцом особо назойливых паукообразных. Когда с последним из них было, наконец, покончено, мне удалось отправиться на выручку Глори. К счастью, ей удавалось сдерживать скорпионов, пока я приближалась к их сбитой с толку, толкущейся массе. Они уже были прилично измотаны, когда я добралась до них; мне потребовалось всего несколько выстрелов, чтобы покончить с шуршащими паразитами.

— Что ж, это было совсем неплохо, — сказала я со смехом, когда Глори приземлилась рядом.

— Неплохо?! Это было ужасно! — возразила она. Я решила не рассказывать ей, что я видела внутри закусочной Пони Джо. На мой взгляд, отстреливание жуков не шло ни в какое сравнение с этим.

«Эй, а почему движется земля?» Видение гулей, выбирающихся из нагромождения костей, тут же встало перед моими глазами.

— Берегись! — закричала я, отталкивая Глори в сторону.

В самом центре карьера из земли выбирался самый огромный радскорпион, которого я когда-либо видела! Он был размером с трёх пони, а его клешни были достаточно большими, чтобы оборвать мне ноги и голову, как лепестки с ромашки. Они мне всегда казались довольно невзрачными цветами… блин, почему я вообще сейчас думаю о цветах? Хвост радскорпиона ударил с такой силой, что я легко смогла представить, как он проходит прямо сквозь меня.

— Бежим!

У нас не было ничего, что могло бы помочь справиться с подобным противником. Главная проблема, по крайней мере для меня, заключалась в том, что этот радскорпион перекрыл единственный выход из карьера. И что ещё хуже, эта тварь была чертовски быстрой! Мне казалось, что столь большому созданию полагалось быть крайне неповоротливым, но радскорпион устремился к нам с неожиданной быстротой и упорством. Несколько выстрелов, выпущенных по радскорпиону, подтвердили мои сомнения насчёт того, что дробовик и лучевой пистолет не помогут нам одолеть его. Единственное, что играло нам на руку, это его размеры и многочисленные обломки технологического оборудования, разбросанные по всему карьеру.

Правда у меня в сумке был припасён ещё один козырь. Я достала гранату с синей полосой.

— На-ка, выкуси! — заорала я, телекинезом зашвыривая гранату прямо в пасть чудовища. Движимое инстинктом, оно немедленно проглотило её, и я выдернула чеку прямо перед тем, как граната исчезла в глотке радскорпиона. Пять секунд… десять… почему это Глори так странно на меня смотрит? — Что?

— Это была импульсная граната, — крикнула она, не спуская глаз с радскорпиона, который сновал вокруг нас.

— И что с того?

— Они срабатывают только на роботах! — рявкнула она на меня.

— Какому идиоту пришла в голову идея создать гранату, действующую только на роботов?! — огрызнулась я в ответ. — Ничего глупее я никогда…

— Берегись! — заорала я, когда скорпионий хвост проник сквозь обломки и едва не снёс Глори голову. Я изо всех сил напрягала мозги, выискивая возможные способы проскользнуть мимо этой твари и покинуть карьер, но радскорпион ловко двигался из стороны в сторону, отсекая любые пути к бегству. Мне оставалось лишь отступать назад к… пещере… о, чёрт, только не это! — Оно загоняет нас!

— Что?

— Оно оттесняет нас к той норе.

И я сильно сомневалась, что смогу долго там продержаться.

— Давай я вытащу тебя по воздуху! — предложила Монин Глори, пока гигантский радскорпион выпутывался из ржавых тросов старого парового крана. Нет слов, чтобы описать мой скепсис по поводу этой затеи, но перспектива оказаться в этой яме прельщала меня ещё меньше.

— Ну, если ты считаешь, что справишься, — ответила я, увидев, что радскорпион выбрался из своей ловушки и снова устремился к нам. Я почувствовала, как Глори вцепилась зубами в воротник моей брони и засунула копыта мне под ремни. Она бешено замолотила крыльями, и я с удивлением поняла, что мы поднимаемся в воздух.

Мы поднимались — это хорошо, но поднимались медленно — это плохо. Гигантский радскорпион успел запрыгнуть на паровой кран и ударить по нам хвостом. Монин Глори пронзительно вскрикнула, когда острое жало вонзилось ей в бок, и гравитация снова взяла верх над нами. Если бы я упала на землю, то наверняка сломала бы себе что-нибудь жизненно важное. К счастью, я приземлилась на крышу огромного стального крана. Оглянувшись, я увидела, как Глори, трепыхаясь в воздухе, медленно опускается на гравий. Радскорпион развернулся и быстро засеменил к ней.

Разрываемая надвое бирюзовая кобылка встала перед моими глазами.

— Не-е-ет! — взревела я и, отшвырнув пустой магазин, вставила в дробовик новый. У меня оставалось всего с десяток патронов. Пан или пропал. Я сиганула с крыши крана и приземлилась прямо на спину гигантского монстра. Припав к его вздымающейся спине, я вызвала З.П.С. и нацелила ствол прямо на хвост радскорпиона. Пули впились в этот мясистый придаток, разрывая на куски его жёлтую плоть и разбрызгивая вокруг зеленовато-черную сукровицу. Третий выстрел полностью оторвал ему хвост и, что ещё важнее, полностью переключил его внимание на меня.

Мои передние копыта застряли в трещине между щитками его бронированного панциря, и мне чуть не раздавило их, когда радскорпион начал скакать и извиваться в агонии. Его клешни были не достаточно гибкими, чтобы он мог зацепить меня ими, поэтому он начал просто водить ими по спине, в надежде стряхнуть меня на землю. Я пригнула голову и, стиснув зубы, терпеливо дожидалась, когда З.П.С. наберёт заряд, достаточный для выстрела. Я нацелилась прямо в основание клешни, и одним выстрелом полностью оторвала её. Когда радскорпион, наконец, додумался перевернуться на спину, чтобы раздавить меня, я соскочила с него и покатилась по гравию. Но тут же с криком вскочила на копыта и со всех ног понеслась обратно на монстра. Я хотела, чтобы каждый из оставшихся выстрелов достиг цели, поэтому подбежала в упор и открыла огонь.

Он попытался закрыться оставшейся клешнёй, но у меня уже был достаточный заряд З.П.С., чтобы разобраться и с этой конечностью. Раздался протяжный рёв дробовика, и чёрная клешня отлетела прочь, вращаясь в воздухе.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — прокричала я, всаживая оставшиеся три заряда в голову радскорпиона. После чего я перехватила своё разряженное оружие задом наперёд и начала прикладом наносить удары по вязкой массе, которая, надеюсь, была его мозгом. Я не останавливалась до тех пор, пока монстр не перестал трепыхаться. Хотя, возможно, не остановилась бы и тогда, если бы не П-21, который с криком оттащил меня от мёртвого радскорпиона.

Монин Глори хромала в нашу сторону, ойкая при каждом шаге.

— Без обид, но я действительно начинаю ненавидеть поверхность.

— Добро пожаловать в наш клуб, — ухмыльнулась я, а затем поймала на себе их странные взгляды. Ну да, я же с ног до головы была в потрохах радскорпиона. П-21 отдал Глори одно из своих лечебных зелий, но хотя рана на её боку, прямо над кьютимаркой в виде восходящего солнца, и затянулась, выглядела пегаска всё равно не очень хорошо.

— Эй, ты в порядке? — спросила я её.

— Да, всё нормально. Просто немного кружится голова, должно быть, из-за потери крови. Я буду в норме, — ответила она, присаживаясь рядом.

— Когда вернёмся, я подберу тебе приличную броню, — пообещала я ей. — Эта твоя униформа даже хуже, чем просто бесполезна.

Я не имела ни малейшего понятия, что такое «ядовитые железы радскорпиона», и где они у него находятся, но П-21, определённо, был в курсе и того, и другого. Они с Глори начали обходить одного скорпиона за другим, собирая требуемые органы. Похоже, с этим бонусом мы справились. Пока мои компаньоны были заняты делом, я направилась к пещере… хотя, на самом деле, это было не более, чем просто углубление в скале. Многочисленные кости и всяческая рухлядь наполняли этот грот. Большинство костей принадлежали единорогам и земным пони, но, похоже, что и, как минимум, два пегаса также сложили здесь головы. Я прошерстила останки своим телекинезом и была вознаграждена прибавлением в моём арсенале: двумя энергетическими картриджами, каким-то цилиндром размером с копыто пони, в котором мой ПипБак распознал «микромагическую батарею» и плазменной винтовкой всё ещё в рабочем состоянии. А ещё я обнаружила плащ Крестоносцев. От него осталось не так уж и много, но я всё же смогла разглядеть гарцующую белую пони на грязном синем лоскутке. Очень осторожно я вытянула плащ из кучи останков.

Часть меня хотела бы носить такой же. Хотя моя мама и была жива, я сомневалась, что когда-нибудь снова увижу её. Но затем я задумалась о судьбе Скудл и Бон. Можно было, конечно, спросить мнение П-21 на этот счёт, но пора бы мне уже прекращать использовать его как личный этический барометр. Я в долгу у Крестоносцев. Аккуратно свернув этот лоскуток, я опустила его в карман.

— Блекджек!

Меня уже реально начинал бесить тот факт, что моё имя произносится исключительно криком. Я побежала обратно и обнаружила П-21 склонившимся над лежащей ничком серой пегаской.

— Прости, — еле слышно произнесла она. — Я правда думала, что это всё из-за потери крови.

Я медленно выдохнула сквозь зубы. Выбить из неё яд всё равно не удастся.

— Что мы можем сделать?

Мы ведь должны были быть в состоянии сделать хоть что-то. Я не хотела просто сидеть здесь и смотреть, как она умирает.

— Я могла бы синтезировать противоядие. Одна ядовитая железа… одно лечебное зелье… но мне нужно лабораторное оборудование… — медленно произнесла Монин Глори, тяжело дыша.

Я посмотрела в западном направлении, где виднелось большое коричневое здание, которое мой ПипБак идентифицировал как цель нашего следующего задания.

— П-21, «НПЦ» ведь расшифровывается как научно… какой-то там центр, не так ли?

— Научно-производственный, всё верно, — ответил он, проследив за моим взглядом.

— Пошли, — сказала я, вставляя в дробовик свежий магазин. Монин Глори нужна лаборатория, и она её получит. Мы больше не потеряем пони, за которую я в ответе.

* * *

«Айроншод Файрармс». Как бы мне хотелось работать на этих пони. Страсть, как хотелось. Я чувствовала возбуждение от одного только взгляда на выцветшие фотографии с изображением оружия, разбросанные по столам. Особенно от вида боевого дробовика АФ-88 «Айронпони» с рожковым магазином. Вот это я называю великолепным оружием! К сожалению, у меня не было времени на то, чтобы любоваться этими творениями, потому что, казалось, каждая автоматическая турель и каждый часовой Робронко пришли в движение, готовясь стереть нас в порошок.

— Я хочу это оружие, — крикнула я, когда заряд картечи, выпущенный мной, разнёс голову пони-часового, открывая тем самым наш неофициальный тур по служебным помещениям. — Вернее, сначала я хотела бы найти лабораторию, но потом я хочу АФ-88 «Айронпони». Можно мне такой?

— Я уверен, что хочешь, — ответил П-21, наблюдая, как я вторым выстрелом добиваю часового. Монин Глори покоилась у него на спине. — Спроси у своей мамы.

— Она бы мне его ни за что не разрешила.

Это было ненормально. Я спятила. Мне постоянно нужно было двигаться вперёд, чтобы просто не смотреть на Монин Глори. И мне необходимо было разрядить напряжение шуткой, потому что, как только я начинала думать о Глори… Не дожидаясь, когда З.П.С. полностью восстановит заряд, я перепрыгнула через разбитого часового, направляясь в следующую комнату. Я повела стволом из стороны в сторону, одновременно проверяя помещение с помощью Л.У.М. и направилась в сторону следующего коридора. Выпрыгнув в дверь, я услышала зловещее ПИП-ПИП-ПИП под копытами.

Я посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы успеть обезвредить своей магией мину. Мурашки побежали у меня по спине. Мне было бы уже некому помогать, если бы я подорвала нас. Левитировав мину к остальным вещам, я осторожно двинулась вдоль коридора и нашла ещё две мины, скрытые под мусором. Они лежали очень близко друг к другу, и я просто подорвала их одним выстрелом, чтобы не тратить время на их обезвреживание. Миновав туалеты, я вошла в огромное производственное помещение.

— Приветствую, зебринское отродье! Пора с тобой разобраться! — произнёс с энтузиазмом металлический голос, и прямо к дверному проёму подлетел парящий многорукий робот, направляя на нас огнемёт.

— Разберись-ка вот с этим! — крикнула я. Всё было настолько просто, что мне даже как-то неловко стало, когда, проскользнув под роботом, я выстрелила по левитационному талисману, встроенному в его корпус. Разбрызгивая искры, робот обрушился на пол рядом со мной, и я добила его, всадив несколько пуль в матрицу центрального процессора.

— Лаборатории, должно быть, на втором этаже, — предположил П-21, глядя вверх на переплетение лестниц и узких подвесных мостков. Что за пони проектировал это место? Тем не менее, П-21 был прав — на первом этаже мы обнаружили только офисы и это производственное помещение.

— Я возьму её, — сказала я и осторожно перенесла Глори с его спины на свою. У неё был сильный жар. Это хорошо… На мой взгляд, страдающая от лихорадки и живая, она была лучше, чем холодная и окостеневшая. Зафиксировав её телекинезом у себя на спине, я помчалась вверх по лестницам так быстро, как только осмеливалась.

На этот раз обошлось без происшествий. Войдя в дверь, мы оказались в окружении лабораторного оборудования… и стреляных гильз. Огромного количества стреляных гильз. Я почти уронила Глори, поскользнувшись на них. Комната была заставлена верстаками для изготовления патронов, рабочими столами и различными лабораторными приборами. Некоторые из них были разбиты, но…

— Глори, мы нашли то, что тебе нужно. Глори?

Я залепила ей телекинетическую пощёчину.

— Глори!

Она зашевелилась и, оглядевшись затуманенным взором, тихо пробормотала:

— Нет. Я не хочу больше делать это. Не надо больше оружия. Пожалуйста…

И её взгляд опять расфокусировался.

Я легонько встряхнула её.

— Глори! Противоядие. Ты сказала, что сможешь сделать его.

— Противоядие… зачем… это не имело бы никакого смысла… это должны были быть антибиотики… — еле слышно произнесла она.

Я ещё раз дала ей пощёчину и почувствовала облегчение, когда её взгляд сфокусировался на мне.

— Прекрати… прекрати бить меня по лицу… — прошептала она.

— Ты выстрелила мне в лицо. А теперь расскажи нам, как делать противоядие, — сказала я. П-21 в это время проверял оборудование и горелки.

— Ядовитую железу… смешать с лечебным зельем типа А или Б… варить… отфильтровать полученный экстракт… ввести… — пробормотала Глори.

— Пожалуйста, скажи, что ты понял что-нибудь из этого? — обратилась я к П-21.

— Думаю, что да, — ответил он и принялся за работу. Покопавшись в своих сумках, он извлёк использованную иглу и стерилизовал её кончик в пламени горелки. — Теперь ты поняла, что она больше, чем просто романтик-идеалист с добрыми намерениями?

— Мне плевать. Она помогла нам. Мы должны помочь ей, — ответила я резко. Сейчас не время обсуждать это.

— Но…

— Хватит уже подозрений! — крикнула я, развернувшись к нему. — Ей нужно помочь прямо сейчас. Я знаю, ты никому не доверяешь, но мы это сделаем. — Было видно, что моя тирада его обескуражила. Я глубоко вздохнула.

— Послушай. Я знаю, что она из Анклава. Я знаю, она говорит, что хочет помочь. Мне бы очень хотелось посмотреть, как на самом деле выглядит солнце. Я не могу позволить ей умереть.

— Я… — он посмотрел на неё и вздохнул, — я и не думал позволить ей умереть. Я просто… почему ты доверяешь ей? Ты готова довериться первому встречному. Наблюдатель. Крышечка. Даже Крестоносцы и Монин Глори. Ты даже мне веришь, хотя я говорил, что хочу выстрелить в тебя.

Я смотрела, как П-21 смешивает железы и целебное зелье:

— Я не знаю. И ничего не могу с этим поделать. Я верю в пони, пока они не хотят убить меня или навредить кого-либо другому.

Может это синдром Стойла Девять Девять? Похоже на то, каждый знал каждого, и даже сокровенный тайны были вполне всеобщим достоянием. Можно было кого-то обмануть, разве что, блефуя в покере. За исключением Смотрительницы, я, пожалуй, знала всю грязь и подноготную сотни кобыл Стойла.

— Просто я верю, что пони, вместо того чтобы грызться, способны объединится и помочь друг другу.

Он тихонько засмеялся.

— Как раз то, чего не хватало Пустоши — оптимистка.

Со вздохом я закатила глаза.

— П-21…

— Я не шучу, — сказал он серьёзно, отчего я немного опешила. Он поручил мне наполнить шприц с помощью моей магии, так как она более деликатна, чем копыта и рот. Заполнив его, мы ввели сыворотку в ногу Глори. Через минуту она вздрогнула и её дыхание участилось. — Ты бесишь и раздражаешь меня, а иногда твои действия пугают меня до полусмерти, но время от времени ты производишь на меня впечатление.

Улыбнувшись, я спросила:

— Значит, когда я в следующий раз буду говорить с Наблюдателем, я могу ему сказать, что мы стали друзьями?

— Стали больше похожи на друзей, — сказал он, держа копыта в миллиметре друг от друга. — Примерно на столько.

Я рассмеялась и тряхнула головой.

— Отлично. Значит, я делаю успехи, — вздохнув, я стала осматриваться по сторонам. Мой Л.У.М. показывал несколько красных меток. — Я зачищу лабораторию и попробую поискать мэйнфрейм.

— Хорошо, только не распотроши его, — сказал он то ли в шутку, то ли всерьёз.

Я продолжила двигаться дальше в лабораторию, каждый шаг пиная гильзы от разнообразного оружия. Должна признать, я была рада, что до нас никто сюда не залез. Здесь был истинный рог изобилия всяких боеприпасов. Я прошла мимо ящиков пистолетных, дробовых и винтовочных патронов. На некоторых были маркировки, которых я никогда не видела: красные, оранжевые, зелёные, синие и черные полосы. А впереди меня ждали роботы часовые, на которых я могла испытать всё разнообразие полученных боеприпасов.

Красные оказались своего рода зажигательными, что было абсолютно бесполезно. Оранжевые — разрывались при контакте с поверхностью подобно гранате! Может не так разрушительно, но впечатляет. Зелёный патрон просто растёкся по металлу каким-то гелем. Синим я выстрелила по турели. Произошла вспышка, и турель просто отключилась. Я скептически посмотрела на вырубленное устройство, а затем на свою пушку. Впечатляюще. Минуту спустя эта чёртова штуковина заработала опять, так что мне пришлось действовать по старинке — картечью. Чёрный просто запускал кучу заострённых игл, многие из которых просто рикошетили об броню оставшихся часовых.

Дойдя до очередной двери, я тут же замерла. Я чувствовала покалывание на моей коже ещё до того, как я услышала щёлканье моего ПипБака. Чтобы не было позади этой двери, я была готова. Покончив с последней турелью, я осмотрела офис. «Доктор Троттенхеймер. Научный руководитель», — гласила потускневшая табличка. Внутри был сейф и терминал. Их я оставила более надёжным копытам П-21. Скелет единорога расположился на стуле, а рядом с ним на полу лежал необычный пистолет.

Осмотревшись получше, я поняла, что с костями было что-то… что-то не так. Например, его череп будто был вылеплен из воска и лежал довольно далеко, рядом с радиатором. Отверстие в черепе явно было не пулевым, вместо этого оно было оплавлено. Я призвала телекинез и аккуратно приподняла пистолет. Я никогда не видела ничего подобного, но что-то в нём заставило меня поёжиться. Я положила его в мою седельную сумку. У меня пробежались мурашки, когда мой ПипБак идентифицировал его просто как «Причуда Троттенхеймера». Тогда я посмотрела на стену, на которую указывало выходное отверстие…

Как и большинство зданий на пустоши, НПЦ Айроншод Файрармс был оборудован по последнему слову техники, и иногда это доходило до абсурда. Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в конструкции этого здания, но его стены были обшиты шестисантиметровыми стальными пластинами, которые уходили глубоко в бетонное основание постройки. Они позволяли зданию выдерживать даже ракетный удар. И когда я подошла к дырке в стене, я могла лишь удивлённо разглядывать аккуратное отверстие, которое проходило через укреплённый офис и внешнюю стену за ним. Я оглянулась на скелет доктора Троттенхеймера, а затем вновь перевела взгляд на дырку. Что же за пуля могла сотворить подобное?

* * *

Примерно через час я сменила П-21, и он смог, наконец, заняться замками. Жеребец передал мне старый потрёпанный журнал, половина страниц которого давно уже потерялась. Похоже, что это был старенький «Сделай сам», в котором было несколько довольно странных статей на подобии «Пластид и вы» или «Как же Пинки Пай удалось одурачить Прыгающую бомбу? Три теории».

Дыхание Глори стало спокойным и глубоким, а через несколько минут после того, как П-21 вышел, она, наконец, открыла глаза.

— Я жива? — тихо спросила она.

— Ты так представляла себе загробную жизнь? — сказала я с усмешкой. — Ну да. Мы подбросили бутылочную крышку, и она упала морковкой вверх, так что нам пришлось спасать тебя, — добавила я с невинным видом.

— Вы подбросили…

— Шутка, — объяснила я, — Что, у анклавовцев вообще нет чувства юмора? — осведомилась я, приподняв бровь.

— Мы всего лишь пони Анклава, Блекджек. Не Анклавовцы… — Монин Глори отвернулась, — И нет. Я не думаю, что оно есть, — произнесла она, медленно поднимаясь, сжимая голову копытами. — Ой… ой…

— Голова болит?

Глупый вопрос. Я достала из седельных сумок бутылку Спаркл-Колы и левитировала её пегаске, попутно открутив крышечку и опустив её себе в карман. Глори улыбнулась, взяла Колу копытами и сделала небольшой глоток.

— Итак, пока ты была в отключке, ты пробормотала кое что, что заинтересовало П-21.

Уклончивый взгляд. Не хорошо. Ещё хуже то, что пегаска выглядела расстроенной.

— Я… пробормотала?

— Что-то вроде «не нужно больше оружия». Я нашла это просто забавным, учитывая, что ближайшая лаборатория, которую мы отыскали, оказалась оружейной, а вот П-21 это действительно заинтересовало, — тихо ответила я, надеясь, что смогу разговорить её.

Она закрыла глаза и отвернулась.

— Я… я не хочу говорить об этом.

— Здорово, просто здорово.

П-21 хочет пристрелить меня за то, что я постоянно напоминаю ему о Стойле, но при этом не хочет говорить об этом. Глори имела дело с оружием в Анклаве и она тоже не хочет говорить об этом. Я готова отдать ногу за напарника без туманного и загадочного прошлого.

— Просто, чтобы ты знала. Я буду рада услышать об этом побольше, — поднявшись, сказала я, оставляя пегаску наедине со Спакл-Колой.

— У меня не было выбора, — услышала я мягкий голос Глори у себя за спиной.

— Что?

Я посмотрела на неё с выражением вежливой заинтересованности. Она опустила взгляд на морковную газировку.

— У меня не было выбора. В Анклаве… если у тебя есть способности в какой-то области, то ты… предполагается… пройдешь курс обучения и будешь работать в этой сфере, — Она вздохнула и закрыла глаза.

— Мои таланты лежат в области инженерии и медицинских технологий. Я никогда не работала над чем-то особо важным, но всегда шли… разговоры. Разговоры о том, как использовать что-нибудь для военных целей. Разговоры о том, как использовать что-нибудь для защиты Анклава, — она вновь взглянула в свою бутылку, — и мне это не нравилось.

— Так почему ты просто не ушла? — М-да… похоже, Стойло Девять Девять было не единственным местом с дурацкими правилами.

— Я могла, но… Это было бы сложно, — похоже что, она явно не собиралась обсуждать свое прошлое. — Поэтому я перевелась в Добровольческий Корпус. Две недели тренировок, и я оказалась здесь, внизу.

Я криво улыбнулась:

— Знаешь, я бы действительно хотела как-нибудь услышать о жизни в Анклаве. Составить общее представление, и всё такое?

— Это… Я не могу. Пожалуйста… не то чтобы я не хотела, — тихо сказала она, глядя на свои копыта. — Мне запрещено. Если они когда-нибудь узнают, что я нарушила протокол… у меня есть семья, — её лавандовые глаза умоляли меня понять, — Их будут допрашивать. Их будут подозревать. Моя сестра может потерять работу. Мой отец несомненно будет опозорен. Я не могу говорить об этом. Ни о Циклоне, ни о том, что я делаю здесь. Ничего, — она закрыла лицо копытами, — Не то чтобы я не хотела рассказать тебе. Я не могу, — сказала она, шмыгнув носом.

Я чувствовала, что если продолжу давить, то она расколется. Моя грива прямо таки чесалась от желания получить вразумительные ответы. Но вместо этого я лишь вздохнула и провела магией вдоль её фиолетовой гривы.

— Не волнуйся. Я понимаю. И скажу П-21, чтобы забыл об этом.

Что ж, похоже мне придётся потерпеть ещё немного с этими секретами. Я поднялась на ноги и выпрямилась.

— Заканчивай с этим, а затем сделай одолжение: возьми три-четыре из этих желёз и сделай ещё парочку доз антидота. Не хотелось бы повторять это снова.

Она улыбнулась и кивнула. Конечно, мы не получим полное вознаграждение, но я могла с этим смириться. С чем я смирится не могла, так это с тем, что в следующий раз у нас может не оказаться противоядия.

— Пойду поищу П-21. Посмотрю, чем я могу ему помочь. — я даже не представляла, как буду помогать ему взламывать терминалы или замки, но в любом случае это звучало лучше, чем «ничем не могу помочь, если не надо ни в кого стрелять».

Оставив её отдыхать, я направилась в офис доктора, левитируя пистолет перед собой. Прежде мне не встречалось подобного оружия, и его внешний вид показался мне более чем странным. На первый взгляд места для обоймы не было, так что он вряд ли был автоматическим, как я сперва предположила. Он заряжался сзади, подобно двустволке; это, очевидно, было сделано для точности. Калибр был огромным, почти как мой рог! И похоже, что этот пистолет был защищён бронёй.

В худшем случае я могла ударить кого-нибудь этой штукой. Он стоил больше двух сотен крышечек, но я не представляла себе, какой от этого толк, пока у меня нет к нему пуль.

— Ну как, удачно? — спросила я, усевшись на стол и скрестив ноги, приняла вертикальное положение. П-21 наградил мне каким-то странным взглядом. Я заметила табличку с надписью на столе: «Я стал смертью, разрушителем миров!» Брр, ужас-то какой.

— Попытка шестьдесят один. — ответил он с лёгким вздохом, возвращаясь к терминалу. Через мгновение он внезапно посветлел. — И… похоже, шестьдесят вторая — удачная.

Затем последовал щелчок, и сейф в углу комнаты открылся.

— Тут есть несколько записей. Хочешь почитать их, пока я буду тут всё осматривать?

— Хм… наверное, не стоит. Это только расстроит меня.

«Но разве я не упоминала, что терпеть не могу сидеть без дела?» Я ничего не могла с собой поделать, когда спрыгнула со стола и направилась к терминалу, чтобы прочитать записи.

Запись 1>Я пишу это на случай, если меня возьмут под стражу или моя память будет подчищена М.М. Мой переход из лабораторий проекта «Горизонты» в «Айроншод Файрармс» был стремительным, если не сказать больше, но это было вопросом жизни и смерти. Г.Б. делает всё возможное, чтобы защитить меня и С.С. от директора, но, боюсь, этого может оказаться недостаточно. Би был весьма доволен возможностью заполучить интеллект вроде моего в ряды сотрудников НПЦ, но я заметил, что мой переход вызвал возмущение в рядах старой команды. Это меня не волнует. Хотя новая работа может оказаться ниже уровня моих способностей, самое главное, она способна обеспечить меня и мою семью. А, учитывая нынешние обстоятельства, возможно, для меня будет даже лучше держать свой гений при себе. На всякий случай.

Запись 2>Ко мне пришёл Т.Б., чтобы попытаться убедить меня работать с новым директором. Тупой осёл. Он никогда не был верен никому, кроме себя. Я не представляю, зачем она вышла за него. Совершенно очевидно, что он ничуть не жалеет о своём предательстве, продолжая держаться «стороны победителей». П.П. послала множество головорезов своего М.М., чтобы отыскать мой архив, но они не найдут эти записи. Поэтому пока я чувствую себя в относительной безопасности. Г.Б. всё ещё продолжает бороться за всех нас.

Запись 3>Прошлой ночью меня навестил Г.Б. Не представляю, как ему удалось миновать охрану. Я никогда не видел его таким… взбудораженным. На этот раз Г.Б. окончательно зашёл в тупик и отчаянно нуждался в моих рекомендациях. Но разве я не сделал для него достаточно, работая над П.Г. и П.З.? Нет. Ради него, ради его веры в меня, когда никто больше не верил… я должен буду помочь. Он поклялся никогда не использовать это для П.Л. и П.Х. Он сказал очень странную вещь: «Существуют реальные угрозы». Будет непросто, но я сделаю это для него. К счастью, я научился довольно сносно хранить секреты от своих близких; лишние тревоги им ни к чему, и чем меньше они знают, тем меньше опасности для них представляет М.М.

Запись 4> Боюсь, моя охрана показала свою полную некомпетентность. Мне нанесли ещё один визит, на этот раз это был сам директор. Он может быть очень любезен, но я не могу позволить ему уговорить меня. Он пообещал мне перевод в М.Т.Н., если я соглашусь работать с ним. Это было очень заманчиво. Мне на роду было написано работать с величайшими силами, известными в мире пони, а не создавать… пули. Было бы славно снова поработать с Т.С., но я был вынужден отказаться. Директор был вне себя.

Запись 5> Г.Б. предоставил все необходимые материалы. Так как я работаю на оружейном заводе, устройства я создаю в виде пуль и оружия. Для их нормального функционирования этого вполне достаточно. Я предупредил Г.Б. о возможных рисках, но он просто отмахнулся от моих слов. Я больше в нём не уверен. У меня развилась паранойя под воздействием его агитации, или опасения оправданы? И я правда создаю пулю «Убийца Драконов», наподобие тех, что убили Б.М.? Я ни в чём больше не уверен. Фо Лиф хочет, чтобы я проводил больше времени дома. Она говорит, что девочки очень по мне скучают. Надеюсь, что после этого, всё, наконец, успокоится.

Запись 6> Мы не закончили. Г.Б. был арестован. В мою лабораторию ворвались чиновники М.М. Не думаю, что когда-нибудь видел П.П. более счастливой. Она лично допрашивала меня. Я подробно рассказал ей, чем именно занимался; не моя вина, что ей не хватило мозгов, чтобы понять меня. Мне удалось обойти её допрашивающее заклинание, и я отправил её лакеев-мозгоправов исследовать окрестности Троттингема. Они изъяли всю мою работу, но пропустили пулю #9, которая оставалась в изготовителе. Было приятно наблюдать, как они пялятся на мои шедевры, словно тупые мулы. Тем не менее, я чувствую себя очень плохо из-за флюса[3]. Мне бы нужно отправиться домой… но ещё так много предстоит сделать. Хотя Г.Б. больше нет, есть другие, которым он доверял, и я знаю, насколько это было для него важно, хотя и не понимаю почему.

Запись 7>В городе что-то происходит. Я подумал, что это просто ещё одно нападение, когда смолкли сирены, но это было что-то совсем другое. Что-то намного более существенное. На мгновение я услышал самый жуткий крик в своей жизни. А затем здание было заблокировано системой безопасности. Я не мог выйти из своего кабинета, опасаясь быть уничтоженным нашими же охранными роботами! Нет ни единого способа покинуть кабинет. Я подозреваю, что произошло что-то действительно ужасное. И боюсь, что болезнь от отравления флюсом продолжает прогрессировать.

Запись 8> Нет смысла ждать. Никто не придёт. Я не буду дожидаться, когда отравление флюсом или обезвоживание прикончат меня. ПЖО и один ПЖП к нему. Какая ирония. Так много работы и столько жертв ради них последние несколько недель, столько заботы о том, что было жизненно важно для Г.Б., который даже не потрудился посвятить меня в детали, и это будет их первое и единственное использование. Я решил переименовать его в «Причуду Троттенхеймера». Прости меня, Фо Лиф. Ты всегда говорила, что я был невезучим пони; не знаю, как насчёт невезучего, но чувствую, что я был невероятно глупым. Если кто-нибудь когда-нибудь отыщет этот скрытый журнал, знайте, что я всегда старался служить Эквестрии с усердием, достоинством и честью. Если каким-то образом моя семья имеет возможность прочесть это, я хочу, чтобы вы знали, что Папа сожалеет. Прощайте.

О’кей. По крайней мере, я была права в одном — это меня расстроило. А также путало все карты. Я взглянула на оплавленную дыру в стене и притянула Причуду поближе. В казённике не оказалось отстреленной гильзы.

— Что, по-твоему, могло пробить стальную стену?

Я не могла представить оружие, которое обладало такой разрушительной мощью. Да хоть будь у меня пули, которые могли прожигать, взрывать, отравлять и обладающие особыми проникающими и экспансивными свойствами, я бы не добилась такого эффекта.

— Без понятия, — ответил П-21, положив в мою сумку золотые монеты. В сейфе хранились тонны финансовой отчётности и других бумаг, а также странный чёрный футляр. Он был немного длиннее моего копыта, но узкий. Я слегка коснулась его, раздался мягкий щелчок и футляр открылся.

П-21 сразу же взволнованно отреагировал:

— Стой? Как ты открыла эту штуку? Я не видел замков, стыков, вообще ничего!

Я свела брови, улыбнувшись:

— Эмм… П-21? Я стреляю в штуки. Ты не к той пони обращаешься, — сказала я, взглянув в футляр. — Ну, тут целый футляр разочарования, — пробормотала я, осмотрев пустующий футляр, обшитый изнутри оранжевым бархатом, и передала его П-21. Его это тоже весьма озадачило.

После тщательного осмотра лаборатории и нижних офисных помещений, я обнаружила, что сижу на самой большой в своей жизни куче боеприпасов. У меня даже появилась значительная коллекция гранатомётных выстрелов, но ничего с маркировкой «ПЖП». Вопреки моим ожиданиям, П-21 открыл запертую дверь и обнаружил целую комнату, заполненную десятками контейнерами. Один, с маркировкой «Биомагический флюс #13», разбился, и из него вытекала странная радужная жидкость, излучающая мягким светом. Мой ПипБак зловеще защёлкал, и я захлопнула дверь. Если там было что-то ценное, то только пони в антирадиационном костюме сможет извлечь выгоду.

Мы нашли мэйнфрейм на цокольном этаже. Само собой разумеется, что вся моя роль сводилась исключительно к сидению на крупе, пока П-21 вводил пароль доктора и загружал содержимое в мой ПипБак. У ЭП-1101 появилась компания. Я посмотрела на облезлый плакат: «Айрошод Файрармс: как вам такие яблочки?». Я хихикнула, оценив шутку.

Ввиду отсутствия активной деятельности, мой разум вернулся к журналу записей из терминала доктора Троттенхеймера. Что же тут творилось до того, как начали падать жар-бомбы?

— Эй, Глори, кто управлял этим местом во время войны?

— Ну… Министерство Военных Технологий, вообще-то, — я смотрела не неё непонимающе, и она взглянула на меня с таким же удивлением. — Министерство Военных Технологий. Ну, одно из шести Министерств, что управляли Эквестрией?

Я лишь улыбнулась и беспомощно покачала головой.

— У вас что, не было школы в вашем Стойле? — выпалила она.

— Разве Блекджек производит впечатление старательной ученицы? — спросил П-21 с легкой улыбкой.

— И всё это здесь, в Хуффингтоне? — спросила я, взгромоздившись на корточках на стол и повернувшись к пегаске лицом, на что получила недоумённый взгляд в ответ.

— Хуффингтон появился благодаря военным исследованиям. Насколько я знаю, он сначала был университетским городком, но, когда началась война, внезапная атака зебр сравняла его с землей. Уцелевшие жители поклялись, что возродят город и отомстят. Хуффингтон существовал чтобы изобретать средства убийства зебр. И у них это неплохо выходило, — она осторожно отключила питание и начала аккуратно извлекать какие-то внутренние компоненты, — Всё же Хуффингтон был странным городом. Все Министерства имели здесь свои интересы. Даже Министерство Крутости, ведь здесь базировались Шэдоуболты. Если верить официальным хроникам, Хуффингтон был почти как государство в государстве, и был сам себе на уме. Много таинственного кроется здесь. Мэйнхэттен был больше, Кантерлот был столицей, Филлидельфия — промышленным центром, но Хуффингтон был городом будущего. Ничего удивительного, что зебры никогда не упускали возможности напасть на него. Ни один город в Эквестрии не был более привлекательной целью.

— А потом всё взлетело на воздух, — тихонько прокомментировала я. — Вместе с будущим.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Хирургический дробовик.

Ваша точность с дробовиком — это нечто. При его использовании, независимо от используемых боеприпасов, вы игнорируете дополнительные 10 очков предела урона цели.

(Авторская заметка: Спасибо Kkat за создание Fo: E. И отдельное спасибо Hinds за то, что помог сделать эту главу достойной прочтения.)

Глава 6

Игра

«Я знаю много других способов помочь тебе. Не волнуйся. Ты поправишься.»

Пока мы находились в НПЦ Айрошод Файрармс, вновь начался ливень. На этот раз он шёл бесконечной пеленой, что срезает мир до десятиметрового пузыря, окружающего нас и превращающего землю в пласт скользкой грязи. И всё же я не собиралась выбрасывать ни единой пули, ни одной, даже самой незначительной вещи, что могла бы приблизить нас к заветной пятизначной сумме. Несмотря на раненую ногу П-21, несмотря на отсутствие карманов у Глори и несмотря на то, что они уже ушли далеко вперёд и оставили меня позади, по колено в грязи.

С Л.У.М. ом и компасом я не особо переживала по этому поводу. Фактически, имея на пипбаке метки своих товарищей, заблудится было невозможно. Благодаря дождю у меня было время подумать, что всегда не к добру. Десять тысяч крышечек просто чтобы узнать, что же такое этот ЭП-1101. Ну узнаем мы, а что дальше? Деус всё ещё был где-то там, равно как и Сангвин, что вёл его. Ещё этот Хуффингтон, город технологий, построенный на зло зебрам. Государство в государстве, как сказала Глори. Место, полное тайн.

— Тьфу, я же глупая пони. Почему я должна заниматься всей этой сложной дрянью?

— Прекращай ныть, Блекджек, — сказал шедший спереди П-21.

— Я не ною, я жалуюсь.

— Нет. Я абсолютно уверена, что ноешь, — прокомментировала Глори сверху.

Никакого уважения. Говорю тебе, ко мне никого уважения.

Я никогда не думала что так обрадуюсь самой обычной парковке. Лежавшие на растрескавшемся, выветренном и шероховатом асфальте, ржавеющие тележки и небесные повозки медленно рассыпались. Тем не менее, тут не было слякоти, и это единственное, что волновало меня в тот момент. Ладно, не единственное. Но если бы я действительно думала о всём том, что меня волнует, то у меня разболелась бы голова. Так что я противоречила сама себе, но кто мог упрекнуть меня?

А это здание было по настоящему большое!

Даже за завесой дождя был виден Медицинский Центр имени Флаттершай, возвышающийся над нами как огромный пень. От центрального строения ответвлялось множество корпусов. Я прежде не видела ничего подобного, хотя это вряд ли делало строение особенным. Моё воображение тут же нарисовало мне двенадцать Мегамартов, стоящих друг на друге. Если Крышечка была права, то это была лучшая возможность найти что-нибудь, чтобы подлечить ногу П-21.

Жёлтые отметки на моём ПипБаке заставили меня остановится. Когда-нибудь я найду того, кто сможет мне объяснить как этот «волшебный браслет» может определять, собирается ли в меня кто-то стрелять или нет. Может быть, П-21 сможет разобраться с этим? Тем не менее, возможно, они действительно были дружелюбны. Я убрала дробовик за спину, и крикнула в бурю:

— Дружественный контакт! Не стрелять!

Как только мы подошли поближе, жёлтые метки тут же начали двигаться туда-сюда. П-21 посмотрел на меня, но лично я была не склонна стрелять в того, кто просил меня не делать этого. Правда, я была идиоткой, но всё же. Приблизившись, мы наткнулись на низкую баррикаду из ржавых небесных повозок, за которой четверо пони уже нацелили на нас свои винтовки. Нацелили, но не стреляли. Это ещё куда не шло.

— Кто-то просил убрать незаконных поселенцев?

— Да, — выкрикнул самец в шторм горделивым тоном, чуть похожим на тон Смотрительницы. — Я так признателен, что кто-то решил прийти. Пожалуйста, проходите, не стойте под дождём.

Я с удивлением оглянулась на П-21. Манеры? В Пустоши? Пройдя мимо баррикад к центру, я увидела длинный небесный трейлер, обвешанный брезентом. Островок суши посреди дождя. Мне сразу бросилось в глаза, что укрывающиеся тут пони были чистыми, причём чистыми не в смысле «я только что был под дождём». Их одежда была довольно опрятной и без заплаток. Одеты они были в своего рода лёгкую броню, вроде моей униформы, а их оружие было в заметно лучшем состоянии.

Затем я увидела единорога внутри трейлера, который, должно быть, был тут за главного. Харизма и шарм, казалось, капали с его шкуры цвета слоновой кости. А сам он будто тускло освещал внутренности проржавевшего трейлера. Улыбка этого жеребца заставила мои колени подгибаться, как будто я только-что посмотрела в небо:

— Приветствую. Я — Принц Сплендид.

«Ещё бы ты им не был!»

— Я рад, что кто-то отозвался на мои просьбы. Не желаете освежиться?

— Конечно. Сейчас было бы здорово освежиться.

Красавчик, воспитанный и, к тому же, угощает нас? Ну и денёк сегодня! Пожалуй, самый лучший день за всё время проведённое на Пустоши. Чёрт, даже за всю мою жизнь!

Освежались мы прохладной Рад-Спаркл-Колой с приятным терпким вкусом редиски «и небольшой дозой радиации» и порцией свежих яблок и моркови. Я могла только догадываться, где он смог достать свежие продукты.

— Прошу прощения, что говорю о делах во время еды, но кого именно мы должны выгнать из здания? — спросил П-21, гоняя по тарелке недоеденную морковку. Я злобно сверкнула ему глазами, как бы говоря: «не доставай милейшего единорога дурацкими вопросами».

— Членов Коллегиума, у них есть какой-то научный интерес к этому зданию, — негромко сказал Сплендид без тени обиды. — Мы попытались договориться с ними, но они наотрез отказались. Вы же знаете Коллегиум.

«Если честно, нет, не знаю.»

— В Хуффингтоне нет ничего, что бы они не хотели исследовать. Так что нам нужен кто-то, кто бы убедил их уйти, пока я не закончу свои дела здесь.

— А что у вас здесь за дела? — спросила я, улыбаясь настолько игриво и обаятельно, насколько могла. Так я улыбалась только Миднайт, правда без особого успеха. — Должна быть очень важная причина, чтобы пони вроде вас был здесь.

На мгновение он оценивающе посмотрел на меня и с лёгкой грустью вздохнул.

— Мой отец стар и безнадёжно болен. Министерство Мира Флаттершай исследовало передовые медицинские технологии и методы лечения, от восстанавливающих зелий до мегазаклинаний, способных поставить на ноги целую армию. Я уверен, что здесь есть то, что может вылечить моего отца. Боюсь, без него Общество развалится.

«Есть ещё Общество. Кучка чистокровных самодуров, которые дают тебе еду, а потом говорят, как ты должен быть благодарен им за этот дар.»

— Общество?

— Ах, да. Вы ведь из Стойла. Мне следовало бы помнить, что вы не знакомы с различными политическими фракциями Хуффа. Приношу свои извинения.

Он поднялся и с гордостью сказал:

— Члены Общества — потомки аристократов Эквестрии. Наш король и лидеры связаны родственными узами с принцессой Селестией, таким образом, мы являемся полноправными наследниками престола Эквестрии. — он сделал глубокий вздох. — К сожалению, немногие в Пустоши признают наши законные притязания.

Я старалась сохранять вежливую улыбку, когда образы Стойла Девять Девять и Смотрительницы вспыли в моей голове.

— Итак… вы считаете, что можете править пони потому что так делали ваши предки?

Он улыбнулся и кивнул. Замечательно. Это было словно ведро ледяной воды на мои пылкие бурные фантазии.

Он, похоже, заметил мой скептицизм и снисходительно улыбнулся:

— Я понимаю, что Общество должно доказать свою способность управлять. Мы не ждём, кто каждый пони на Пустоши склонит перед нами колени просто потому, что мы так говорим. Но более тысячи лет Эквестрии жила в мире и покое под нашим правлением. Почему так не может быть снова?

Почему-то тот факт, что мы сидели в ржавой небесной повозке, пили двухсотлетнюю содовую и считали свежие продукты роскошью, делал эти простые ностальгические желания одновременно соблазнительными и разочаровывающими. Тем хуже было то, что Принц Сплендид, судя по всему, верил каждому своему слову.

— Так вам нужен доступ в клинику? Если я смогу убедить Коллегию впустить вас, это сойдёт? — спросила я, постукивая перед собой копытами. Всё было гораздо проще, когда я могла просто пристрелить пони. Если ты выживаешь, то почти всегда побеждаешь.

— Было бы чудесно, если вам это удастся. У нас нет разногласий с Коллегией и их наивными идеалами. Я всего лишь хочу найти что-нибудь, что вылечит моего отца.

Тем не менее, вариант, когда никто не будет убит, был бы предпочтительней.

Принц Сплендид был гостеприимным хозяином, но мне всё же было как-то неловко. Надо признать, я была под впечатлением от увиденного; его пони были вооружены и оснащены лучше, чем большинство жителей Пустоши; у него были свежие продукты. Всё это само по себе уже было чудом. Похоже, Общество и вправду считало, что у них есть наследственное право на власть. Но даже если он получит это супер-лекарство для отца, кому от этого будет лучше, кроме некоторых пони, которые и так имели всего в достатке?

Сытые, мы снова ушли под дождь, но моя голова, и без того забитая мыслями и подозрениями, теперь просто раскалывалась. Однако от этого мне хотелось Сплендида ничуть не меньше, и я не знала, как унять своё либидо; в Стойле я бы просто записалась к нему в очередь на размножение. Несомненно, там ему хватило бы работы. Но сейчас я сомневалась, что можно соблазнить его, просто оставшись с ним наедине и задрав хвост.

— Так что ты думаешь? — спросила я П-21 и нахмурилась, заметив, что он шёл рядом, уставившись в никуда. — Ау-у… Эквестрия вызывает П-21…

Я помахала хвостом у него перед глазами. Он очнулся от своей задумчивости, но выглядел… смущённым?

— Да? Что? А, думаю? Думаю, что…

Я была просто в восторге, наблюдая, как он заикается.

— Я… Я тебе это ещё припомню.

Не часто такие злобные слова произносит такой уравновешенный пони. И я никогда не думала, что он может заикаться!

— Да какой чёрт в тебя вселился? — спросила я и улыбнулась, заметив, что он покраснел ещё больше.

— Никакой. То есть… я просто думаю о том, что он тебе сказал.

Жеребец нахмурился, и затем крепко зажмурил глаза.

— Не обращай внимания, — сказал он и зашагал, хромая, впереди нас.

— Что с ним? — спросила я Монин Глори. «Принц Сплендид был со мной весьма любезен…» — Он что, ревнует?

Я оглянулась на лагерь Сплендида и на П-21. Точно, ревновал! Это всё объясняло. Я с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Серая пегаска смущённо и слегка обеспокоенно посмотрела на меня.

— Ты меня спрашиваешь?

Хороший вопрос. Мы пересекли парковку и направились прямо ко входу, вокруг которого были мешки с песком. И две турели… привет! Ага, индикаторы всё ещё жёлтые, а не красные.

— Эй! Не стреляйте!

— В один прекрасный день какой-нибудь пони воспримет это как призыв к действию, — пробормотал П-21.

Похоже, что те пони услышали меня, и вскоре из-за мешков с песком на нас смотрело три ствола.

— Проваливайте! — закричал на нас стоящий под дождём жеребец в очках с толстыми стёклами, которые слегка походили на защитные.

— Успокойся, мы не хотим проблем! — ответила я, приседая. — Мы просто хотим поговорить.

«И, желательно, не под дождём.»

— Вы заодно с Обществом? — спросил он и тут же выпалил. — Скажите им, что мы не уйдём!

Их лучевые винтовки, казалось, могут рассыпаться от хорошего пинка. А вот турели…

— Я пришла поговорить. Может, даже договориться, чтобы никто не погиб, — сказала я откровенно. — Меня зовут Блекджек.

Кажется, этого оказалось недостаточно. Я вздохнула и добавила:

— Охранница.

На сей раз они поняли, о ком речь, и немного расслабились. Ух, хоть мне это и не нравилось, я должна была признать, что прозвище, которое дал мне диджей Pon3, облегчало мне жизнь.

— Я Арчи. Заходи, — сказал жеребец в очках, разворачиваясь и рысью направляясь обратно в госпиталь.

Сам госпиталь был похож на станцию скорой помощи. Он явно видал и лучшие времена. Обои с рисунком в виде бабочек отслаивались коричневыми полосами, на полу лежал слой грязи, носилки использовались вместо кроватей. Странный цилиндрический предмет тихо гудел в углу и подавал питание на мерцающие терминалы. Их было около дюжины, так что места для пони оставалось немного.

— Ты здесь главный? — спросила я.

Коричневый жеребец с грязно-чёрной гривой кивнул.

— Временно. Мой босс ушёл на верхние уровни неделю назад и не вернулся, — сказал он, нервно глядя на нас троих. — Принц Сплендид несколько раз пытался от нас избавится. Сначала пробовал уболтать, потом подкупить, потом — атаковать.

— Тогда здесь должно быть что-то действительно стоящее, — заметила я вскользь и поймала беспокойный взгляд коричневого жеребца.

— Что-то, в чём нуждаются многие пони, — поправила я себя. Это его заметно успокоило.

— Действительно, есть. Мы обнаружили, что верхние уровни совершенно нетронуты. Наверно, они были запечатаны, когда упали бомбы, и защита была снята, только когда радиация пришла в норму. — Он взглянул на несколько полок с медицинскими препаратами. — К сожалению, команда, которая пошла наверх, не вернулась. И другая, которая отправилась их искать, тоже. Так что теперь мы застряли здесь до тех пор, пока Коллегиум не пришлёт подкрепления.

— Принц Сплендид считает, что здесь есть то, что может помочь его больному отцу, — сказала я как можно более нейтрально, заметив, как нахмурился Арчи.

— Есть! Ну… возможно, — сказал он, поворачиваясь к терминалу. — Мы нашли несколько записей. В них говорится про совершенно новые лечебные зелья, сильные антибиотики. Там даже упоминается зелье, которое помогает при выгорании, — жеребец указан копытом на терминал. — Если мы найдём образцы и изучим их, то сможем сами создавать подобные зелья, но это может занять годы. А Принц Сплендид хочет просто взять эти образцы и использовать их, он даже предлагал выкупить их у нас, но эти знания бесценны!

Шикарно. Кажется то, что нужно всем этим пони, было наверху. Моя грива задёргалась.

— Ладно, а что, если мы сделаем так: я и мои друзья поднимаемся наверх, пробуем найти ваши команды и, может быть, найдём там что-то такое, что удовлетворило и вас, и Общество? И все останутся живы.

Каковы шансы того, что там я найду хоть одну дозу какой-нибудь экспериментальной супер-лечебной штуки?

Чёрт, моя грива просто невыносимо чесалась.

Мы вышли из приёмного покоя и направились в центральный атриум. Войдя туда, мы обнаружили себя в искусственно созданном лесу. Внутри массивная постройка была полой; сводчатый купол над нашими головами был расколот, и через эту дыру дождь и стекающие воды, просачиваясь, наполняли фонтан, который находился в самом центре этого огромного помещения. Сколотые и выцветшие бетонные лозы овивали внутренние стены атриума, создавая впечатление того, что ты находишься внутри какого-то мифического дерева. Наверху виднелись изваяния множества бабочек и птиц, которые как бы застыли, будучи замороженными и забытыми почти две сотни лет. Стеклянные трубы, по которым некогда туда-сюда ползали элегантные лифты, теперь были разбиты, а их осколки рассыпаны по всему помещению.

В центре фонтана возвышалась бронзовая статуя пегаски, которая одним копытом обнимала молодую единорожку, а вторым поглаживала гриву земного жеребёнка. На её плече сидела изящная птица, а у ног — маленький, вальяжно скрестивший лапки, кролик, который взирал на всех с ледяным спокойствием. Табличка у основания памятника гласила: «Мы должны поступать лучше». Глядя на милую улыбку этой пегаски, я не могла отделаться от чувства, что статуя, казалось, оплакивает всё это запустение, которое окружало её.

— Кто она? — мягко спросила я у Глори, чувствуя странное благоговение и грусть.

— Флаттершай. Министерская кобыла и подруга Реинбоу Деш. Она основала Министерство мира и посвятила себя помощи всем пони Эквестрии в годы войны, — во взгляде Монин Глори читалось сожаление. — Война оставила свой след и на ней. Говорят, что Флаттершай, несмотря на приказы командования, оказывала медицинскую помощь врагам, поставляла зебрам медикаменты и прочие припасы. А потом… ну… нам говорили, что она сошла с ума от горя и убежала в Пустошь, чтобы умереть там. Что она не могла жить, неся на плечах груз ответственности за падение Эквестрии.

Я задержала взгляд на бронзовой статуе.

— Если она и потерпела неудачу, уверена, что это произошло не из-за того, что она недостаточно старалась, — тихо сказала я, когда мы направились к ступенькам. Монин Глори тем временем с интересом рассматривала последний сохранившийся лифт. — Что-то не так?

— Я думаю, что он всё ещё работает. Просто нужна спарк-батарея и немного металла, — отозвалась пегаска, приподнимая панель в центре платформы.

Я взглянула на П-21. Нет нужды заставлять жеребца преодолевать десять лестничных пролётов, если мы можем избежать этого. Я заглянула в свой инвентарь и, кивнув, леветировала Глори необходимые для ремонта вещи. Через несколько минут латунная платформа мягко загудела, и немного жутковатый шум заполнил помещение.

— Что это за звук? — спросила я у своих компаньонов, когда мы стояли на металлическом диске. Это была не музыка, но… что-то близкое к ней.

— Птицы, — ответила Глори, когда мы начали подниматься наверх. Платформа поднималась всё выше и выше, и вдруг я почувствовала, что непроизвольно зажмурилась: вокруг было слишком много открытого пространства, и стеклянные стены нисколько не помогали избавиться от этого страха. Я достала свой дробовик и перезарядила барабан, затем проверила оружие на износ. Похоже, что подобное обращение не идёт ему на пользу.

Когда лифт достиг пятнадцатого этажа, и двери отворились, я, тяжело дыша и борясь с тошнотой, выскочила наружу. Немного успокоившись, я посмотрела назад и увидела П-21 и Монин Глори, которые застыли на месте.

— Что? — спросила я, непонимающе уставившись на своих друзей, которые, в свою очередь, смотрели на меня… нет. Не на меня.

Медленно я повернула голову и посмотрела на стену перед собой. На ней были тёмно-бордовые, наполовину облупившиеся от времени буквы, которые складывались в единственное слово: «ИГРАТЬ».

О, конские яблоки…

* * *

Время текло медленно, как если бы я использовала З.П.С. Хронометр моего ПипБака продолжал послушно отсчитывать секунды, но минуты теперь казались часами. В другой ситуации я бы сошла с ума от скуки, но сейчас каждый мой нерв был напряжён до предела. Осторожно, шаг за шагом, наша группа продвигалась вперёд. Я шла первой, П-21 за мной, а Глори замыкала колонну, прикрывая наши тылы. Слово попадалось каждые несколько метров, написанное то изящным курсивом, то огромными печатными буквами. Освещение в коридорах было приглушённым и постоянно мерцало, но я уже привыкла в тусклому мерцающему свету. К чему я не могла привыкнуть, так это к сопровождающим нас повсюду тихим звукам музыки, словно где-то играла невидимая музыкальная шкатулка с чуть замедленным воспроизведением.

— Тише, не шуми, уже настало время спать… — тихо запела кобылка позади нас. Не сговариваясь, мы с П-21 развернулись в сторону Монин Глори. Одних наших взглядов было достаточно для того, чтобы пегаска умолкла.

— Простите, — пробормотала она.

«Вот только моей детской колыбельной тут не хватало.»

Здесь были и другие… странности. Например куклы, подвешенные посреди коридора. Или плюшевые кролики, лежащие в больничных койках, закутанные с головы до ног. Хотя нет, не закутанные. Связанные. Или с десяток простыней, висящих на верёвках в коридоре впереди, украшенных красно-бардовыми детскими рисунками с изображением домиков. И пони. И ещё пони. И… огня. И дерущихся пони. И расчленённых пони.

Я заметила движение меж простыней, но когда раздвинула их, то увидела лишь пустой коридор.

— Да что за хрень тут творится? — прошептала я, внезапно осознав, что скучаю по «Пони Джо». — Дайте мне трупы… или что-то, что будет стрелять в меня… хоть что-нибудь, кроме этих страшных рисунков и надписей, накаляканных тёмной краской!

Обернувшись, я увидела, как оба моих спутника уставились на меня.

— Что?!

— Она не знает? — спросила у П-21 Глори.

— Видимо нет, — ответил жеребец, осмотревшись по сторонам.

— Чего это я там не знаю?

Сглотнув, Глори указала копытом на тёмно-красную надпись на стене:

— Блекджек, это не краска…

Я закрыла глаза. «Ну зачем, зачем она это сказала?»

— Да, конечно же это не краска.

И заглянув в очередной пустой коридор, я выкрикнула:

— Ладно, кто бы ты ни был, с этого момента ты официально признан больным психопатом! Выходи, чтобы я могла пристрелить тебя!

Тут же мы услышали тихое *бум*, *бум*, *бум* впереди нас. Яркий красный мячик заскакал по коридору в сторону нас троих. Стоп… не мячик, для мяча эта штука была слишком неровной. Оставляя яркие мокрые следы на полу, она катилась до тех пор, пока не остановилась прямо у моих копыт. Лицо обезглавленного пони застыло в ужасной гримасе.

Смех жеребёнка раздался из темноты коридора.

— Миленько, — промямлила я. Голова была ещё свежая.

— Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо… — повторял П-21 снова и снова, уставившись на голову.

— Успокойся, это всего лишь чья-то башка, — сказала я, всеми усилиями пытаясь не предаваться панике. Тут же мы стали свидетелями того, как из только что открывшейся дверцы выехала миниатюрная металлическая пони и начала смывать кровавые следы вращающимися щётками на копытах. Отрубленную голову она просто проигнорировала. Мда, хреново её запрограммировали. Закончив уборку, пони развернулась и укатила обратно в свою дверцу.

— Обслуживающие роботы, — прошептала Монин Глори, когда мы продолжили наш путь по коридору мимо пустых больничных палат.

Музыкальная шкатулка продолжала наигрывать свою тихую замедленную мелодию, в то время как мы уже подошли к посту медсестры. Всё там было аккуратно, всё чисто прибрано, за исключением жутких непонятных предметов и связанных между собой частей тел. После стольких виденных нами разрушенных зданий, чистота этого места пугала не меньше, чем преследующая нас музыка.

Я попробовала включить радио, но на всех каналах, что я обнаружила, звучала всё та же мелодия из музыкальной шкатулки.

Мы наткнулись на работающий терминал.

— Наконец-то! Возможно, здесь мы найдём инвентарную ведомость, — с облегчением произнёс П-21, принимаясь за терминал.

Я медленно развернула Л.У.М., но изображение продолжало мерцать, как будто что-то здесь блокировало мой сигнал. И всё же я знала, что голова не могла взяться из ниоткуда. П-21 боролся с терминалом несколько минут, в то время как музыкальная шкатулка снова и снова проигрывала свою нехитрую мелодию. Затем раздался тихий сигнал, оповещающий, что он подобрал пароль. Я взглянула через его плечо и нахмурилась, когда экран вдруг стал абсолютно чистым.

>Ку-ку. Я тебя вижу.

Жуткий крик, раздавшийся из терминала, ворвался в наши уши, разрывая барабанные перепонки. «УБЕЙТЕ МЕНЯ!» — вопил кобылий голос снова и снова в промежутках между криками агонии. Я схватила П-21 зубами за гриву и оттащила прочь от терминала, а затем разнесла эту штуку, выстрелив из дробовика разрывным патроном. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, пока наши уши не пришли в норму, и в них снова не полились звуки музыкальной шкатулки.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — прошептал П-21, оглядывая пустые коридоры.

— Хочешь ствол? — тихо спросила я.

— Я начну палить без разбора, — пробормотал он в ответ. Что ж, это звучало гораздо лучше, чем угроза непременно пристрелить меня. Мы продолжили наши поиски. «ИГРАТЬ» — продолжали требовать кроваво-красные слова на стене. Жёлтые и красные метки так хаотично мелькали на моём Л.У.М., что мне пришлось отключить его, пока они не свели меня с ума.

Мы наткнулись на дверь с новой надписью, вырезанной на ее деревянной обшивке: «Кто не спрятался — я не виноват». Я осторожно открыла её с помощью телекинеза, обнаруживая за ней высохший труп, свернувшийся в позе эмбриона на полу узкого бельевого шкафа. На нём был халат медсестры. На полу перед трупом была нацарапана простая эпитафия: «Я не хочу больше играть».

Монин Глори учащённо задышала, и П-21 начал успокаивать её своим тихим голосом, при этом поддерживая пегаску, чтобы она не рухнула на пол. Учитывая, что она почти погибла от жажды в похожем месте, её можно было понять. Похоже, обыскивать труп придётся мне. Шкура на нём высохла, став похожей на пергаментную бумагу, и тихо затрещала, когда я аккуратно охватила тело своей магией. Я нашла удостоверение личности, надпись на котором гласила: «Старшая медсестра Тендерхат». В нижней части карточки светился небольшой магический значок.

— Что это?

Монин Глори не отваживалась посмотреть в мою сторону, поэтому я левитировала карточку к ней.

— Это ключ для особых дверных замков. Тех, которые не могут быть вскрыты обычным путём, и требуется магия, чтобы обойти их.

Надеюсь, он позволит отпереть двери, за которыми скрыты экспериментальные лечебные зелья, которые мы ищем… Да ну нафиг. Надеюсь, он хотя бы позволит нам троим выбраться отсюда.

* * *

Мы поднялись на этаж выше, но без толку. Всё стало ещё хуже. Мы нашли разграбленные складские помещения. Холодильная камера, которую Глори назвала «кровавой камерой», была пуста. От пола до потолка она была завалена ёмкостями из-под лечебных зелий. Мы нашли, как мне показалось, какого-то пони из Коллегиума… с содранной кожей и утыканного с ног до головы использованными шприцами. Над ним была надпись «Мистер Иголка — твой друг». Мне очень хотелось познакомить кое-кого с мисс Дробовик.

В холле мы обнаружили ящик — большой металлический куб, на каждой грани которого было нарисовано по маленькому розовому сердечку. Не знаю почему, но я почувствовала странную тягу к этому ящику. Оглянувшись на остальных, я потянулась к нему своей магией и начала вращать небольшую ручку, которая торчала сбоку. Из ящика полилась удивительно знакомая мелодия. Я сразу поняла, что сейчас должно произойти, но была уже не в силах остановиться. Со звонким *пау* откинулась верхняя часть ящика, и оттуда наружу выскочил пони. Хотя, нет… половина пони. Он закачался вперёд-назад на металлической пружине, скрестив перед собой передние ноги, словно пытаясь обнять самого себя. Облезлые крылья трепыхались за его спиной.

— Пегас? — в ужасе ахнула Глори.

«Чокнутый ублю… стоп… нет, не такой уж чокнутый.»

— Бежим! — закричала я, хватая П-21, и своей магией подбрасывая Глори вверх, после чего со все ног помчалась по холлу. Через несколько секунд бомба, спрятанная в ящике, взорвалась, и мы трое повалились друг на друга.

— Как… Как ты узнала? — в шоке пробормотал П-21. Кровь капала у него из носа.

— Что может быть страшнее жуткого трупа? Жуткий труп, который вначале напугает, потом даст время отдышаться, а после попытается взорвать нас!

— Даже не знаю, что меня больше беспокоит: то, что кто-то придумал такую ловушку, или то, что ты додумалась до того же, — сказал П-21, как всегда сухо улыбаясь.

Я поднялась и осторожно поскакала обратно к ящику, не зная, как всё это принять. Я сомневалась, что там была ещё одна бомба. Это было бы уже далеко не так весело. Более эффективно — это факт, но тот, кто делал всё это, не планировал просто убить нас. Не в этом была его цель. Я обнаружила туловище и голову пегаса.

— Он из Анклава?

Быстро взглянув на тело, Глори вздрогнула и отвела глаза, но затем посмотрела снова, слегка нахмурившись.

— Я… — Глори судорожно сглотнула и подошла поближе. — Я думаю, что да. Он совсем высох… возможно он мертв уже с месяц или около того… Но мы никогда не планировали исследовать местность рядом с этой клиникой.

«Только рядом с гнёздами рейдеров.»

— Так этот парень не из Добровольческого Корпуса?

— Нет. Наверное, он из охраны, — тихо ответила она. Вот так сюрприз…

Я посмотрела вперёд с угрюмым видом.

— Надеюсь то, что мы ищем, действительно стоит всего этого. У меня сейчас такое настроение, что я готова пристрелить кого-нибудь.

* * *

В дальнейшем ситуация особо не улучшилась. Скорее наоборот. Мы наткнулись на чаепитие четырех высохших до костей пони, чьи копыта были прибиты к столу, на котором возвышался окаменевший торт. Их головы украшали праздничные колпаки. Ещё один несчастный был одет в детскую балетную пачку и распят на перевернутом столе. От того, что могло ожидать меня за следующим углом уже бросало в дрожь, тем не менее, остановится я уже не могла. Музыка продолжала играть, и за её звучанием я едва могла расслышать, как где-то поблизости что-то движется.

Но вот мы оказались в ординаторской. Здесь всё просто сияло чистотой, которую я сразу же начала ненавидеть. Мне страшно захотелось увидеть хоть какой-нибудь признак того, что здесь когда-то жили и работали пони. Обертку от конфеты. Жестяную банку. Бутылку из под содовой, оставленную кем-нибудь на полке. Меня уже начинало тошнить от обоев в стиле «Лесная чаща» и застывших бабочек и птичек. А, ну и, конечно же, от причудливых поз трупов. Я уже просто жаждала вновь оказаться среди скучных серых стен Стойла Девять Девять.

Воспользовавшись запасами наших монет, я обчистила автоматы с содовой, поделившись с каждым хотя бы одной монеткой. В целом, всё, что могло представлять из себя какой-нибудь личный предмет, отсутствовало. Правда, я нашла газетную вырезку, вывешенную на доске объявлений. Она была такой пожелтевшей и хрупкой, что я побоялась брать её своей магией, чтобы прочесть. Начало статьи было не разобрать, но остальная часть гласила примерно следующее:

«…интошу не хватило полутора часов, чтобы дожить до помощи Министерства Мира, после покушения на Принцессу Селестию у Разбитого Копыта. Тысячи солдат и неисчислимое количество гражданских переносят невыносимые страдания, в ожидании медицинской помощи. Сегодня Министерство Мира, работая сообща с Министерством Тайных Наук и Министерством Военных Технологий, разработало способы сохранения раненых и больных пони до того момента, когда они смогут получить помощь.

Министерство Мира хочет поблагодарить Департамент Внутриминистерских Дел. Без их неустанной работы по сбору идей со всей Эквестрии, мы бы никогда не закончили постройку этого нового комплекса. И множество молодых жизней оказались бы обречены на жалкое существование или безвременно оборвались. Они — свидетельство того, что должно быть сделано, чтобы поставит точку в этой ужасающей войне и открыть новую главу в истории Эквестрии.

Флаттершай.»

«Способы сохранения раненных и больных…»

— Вот оно! — сказала я с возбуждением. — Если Сплендид сможет доставить сюда своего отца, то он сможет сохранить его живым до той поры, когда Коллегиум создаст лекарство. Да! Обожаю, когда все несостыковки в плане состыковываются!

— Блекджек, — мягко сказала Монин Глори. Я посмотрела на неё и затем, следуя за её взглядом, заметила белого резного кролика, грозно смотрящего на нас из дальнего угла комнаты. Вдруг раздалось едва слышимое жужжание, и я разглядела в глазу кролика медленно фокусирующуюся камеру.

— Мы должны идти дальше, — тихо сказала я, выводя своих спутников из комнаты для сотрудников обратно в пустой коридор. Как только мы вошли в него, дверь за нашей спиной с громким щелчком закрылась.

— Оп-паньки, а вот это уже плохо.

Внезапно весь свет погас, и помещение погрузилось во мрак. В конце коридора тут же зажглась красная лампочка.

— Что за шут… — я уже собралась задать вопрос, делая шаг вперед, но лучевая пушка, выехавшая из-под потолка, прервала мою фразу, выстрелив мне в грудь. Неожиданно для всех, красный свет сменился зелёным, и в коридоре позади заскрежетало что-то металлическое, медленно приближаясь к нам. Я пальнула наугад в сторону шума, но выстрел лишь осветил что-то большущее и окровавленное. Свет сменился с зелёного на красный и тут же мы четверо перестали двигаться.

«Богини милосердные… Это же игра.»

Зелёный свет.

— Бегите! — выпалила я, хватая П-21 телекинезом и таща вперёд вместе с собой, в то время как машина тащилась позади нас.

Красный свет.

— Замрите! — скомандовала я, и все послушались. «Раз… Два… Три… Четыре…»

Зелёный свет!

Мы бежали так быстро, как могли, но металлическое нечто всё приближалось.

Красный свет!

Замерли.

Зелёный свет!

Побежали.

Красный свет!

Зелёный свет!

Красный свет!

Монин Глори случайно сделала полшага и тут же закричала: лучевая турель на потолке выстрелила ей в ногу.

Во время этой паузы я почувствовала тихое, щекочущее спину дыхание преследователя. Я просто следила за лампочкой, пока вытаскивала магией маленький диск из седельной сумки, устанавливала под собой и готовилась телекинезом нажать кнопку на ней.

Зелёный свет!

Не теряя ни секунды, я вдавила до упора кнопку на осколочной мине и потащила П-21 в сторону выхода, видневшегося позади зелёной лампочки. Мина тут же пискнула, и мгновением спустя осколки разорвавшегося снаряда ударились об металл с характерным звуком *ПОНГ*. Три метра. Два. Один… Я выскочила через дверной проём и сразу же вытолкнула за собой П-21. Но Монин Глори отстала от нас на несколько шагов.

Красный свет.

В кроваво-красном свете лампочки я смутно различала оскалившееся всеми своими металлическими клыками нечто, прямо за дрожащей, застывшей в ужасе пегаской.

И тут на наших глазах дверь закрылась.

— Глори! Нет, Глори! — заорала я, выпустив несколько зарядов дроби в дверь. Ни царапинки. Я начала бить по двери прикладом дробовика, а после и копытами.

— Что вы блять хотите, твари ебанутые?! ЧТО?! ЧТООООО?! — закричала я, рыдая, в сторону коридора, слыша лишь собственное эхо.

Очередная кровавая надпись «ИГРАТЬ» на стене стала ответом на мой вопрос.

* * *

«Хочешь пойти с нами?»

Я убила Скудл своим невежеством, а теперь из-за моей некомпетентности погибла Глори. Как я посмела выскочить из коридора-ловушки, не убедившись, что она вышла первой? Видела же, как пегаске в ногу попали лучом. Должна была понять, что от этого она будет бежать медленнее. Я уселась спиной к двери, стуча в неё головой и бережно удерживая свой дробовик в копытах.

— Вставай. Нам надо идти, — еле слышно пробормотал мой спутник. Я телекинезом подняла свой дробовик и направила в сторону его рта, спусковым крючком вперед.

— Т-ты что творишь?! — запнулся шокированный П-21, пытаясь отпихнуть пушку в сторону.

— Ты говорил, что, если из-за моей глупости умрет ещё один пони, то ты прикончишь меня, — прошептала я, уставившись на свои копыта. — Пришло время сдержать обещание.

— Блекджек, я не собираюсь убивать тебя. Это была не твоя вина.

— Я лидер нашей группы. Чья это вина, если не моя?

— Того психопата, что стоит за всем этим, — ответил жеребец. Я не двигалась, всё пытаясь всучить ему своё оружие. От его притворной мужественности не осталось и следа, а на лице появилось выражение страха.

— Блекджек, я не смогу сделать это без тебя… — сказал он тихо, усевшись передо мною.

— Либо я некомпетентна, либо проклята. В любом случае без меня тебе будет лучше, — снова зашептала я. «Это он и есть? Тот момент, когда Пустошь ломает тебя?» — Я не знаю, что делать, и из-за меня умирают пони, которые этого не заслуживают.

П-21 вздохнул, схватив дробовик копытами:

— Я тоже не знаю, что делать. Если бы тут не было терминала или замка, то я вполне мог бы вернуться назад в Девять Девять. Потому что прямо сейчас я так напуган, что уверен лишь в одном: я тут помру, и смерть моя будет ужасна. Я — не ты, Блекджек. Я, может быть, и умнее, но ты намного смелее меня.

От этих слов было нестерпимо больно, но что я могла поделать? Бросить всё и умереть?.. Этот вариант был самым простым. Самым простым и самым презренным. Еще можно было дать волю ярости и мочить, мочить, мочить. Этот вариант сейчас выглядел самым правильным. Моя кровожадная половина на него просто молилась. Прикончить Коллегиум, ободрать их трупы под чистую, прикончить Сообщество и повторить процесс. Прикончить, обобрать, прикончить, обобрать и забыть обо всём. Это был более захватывающий вид самоубийства.

Ты идешь вперед, не смотря ни на что, зная, что этого все равно будет недостаточно. Ты тратишь каждую секунду своей жизни, пытаясь все исправить, зная, что всё равно не сумеешь.

Медленно я изменила направление заклинания и поднесла дробовик к себе. Я вскочила со своего места. На мне ещё рано было ставить точку. Не смотря ни на что, даже не смотря на то, что я была глупой пони, план уже начал формироваться в моем скудном мозгу. Хуже того… Я уже предвкушала его.

— П-21, в скрытности я тебе не ровня. Ты разбираешься в терминалах, умеешь вскрывать замки и попадать туда, куда тебе нужно. Где-то здесь должно быть что-то вроде комнаты управления. Тебе придется туда проникнуть и вырубить всё нахрен, — сказала я ему, протягивая ключ-карту.

— Ты собираешься разделиться? Блекджек, ты ведь понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет? — решительно заявил жеребец.

— Это единственный план, пришедший мне в голову. Вместе, мы — крупная цель, а в одиночку тебе, может, и удастся отключить этого психопата. Я в это время буду изображать большую, глупую пони и отвлекать его внимание на себя, — сказала я, улыбаясь. И пытаясь сохранить улыбку, добавила: — Быть может, ты отыщешь Глори.

— Ты вправду думаешь, что она ещё жива?

«Нет конечно.»

— Я не собираюсь терять надежду так скоро. — «Последние остатки надежды я потеряла секунд десять назад.» — Просто делай то, что у тебя получается лучше всего, а роль приманки оставь для глупой пони.

— Ты не глупая, Блекджек, — тихо сказал он в ответ и, заметив мою вопросительно выгнутую бровь, замялся. — Ну… Эмм… Да. Ладно. Удачи тебе.

Зарядив патроны в барабан дробовика, я крутанула его и побежала в противоположном направлении. В моей памяти всплыла и заиграла одна старая мелодия из прошлого[4]. Я начала подпевать вслух и тут же улыбнулась. Может это и было невероятно глупой идеей, но это была одна из тех вещей, в которых я хороша!

— Копытом от себя… потом к себе прижми… копытом от себя, и немного потряси… — запела я, устав от музыки, игравшей на заднем плане. Ладно, это было больше похоже на выкрикивание, чем на пение.

— Танцуем Пони Поки мы среди большой толпы. Вот что песенка говорит.

Моё лицо расплылось в улыбке, когда, прервавшись, я услышала, как песня в невидимой музыкальной шкатулке остановилась, а затем сменилась мелодией моей польки. «Вот так, больной психопат! Обрати своё внимание на сумасшедшую кобылу с дробовиком!»

— Из ружья пальни вперед! И сразу же назад! — крикнула я, выстрелив в очередного кролика с камерой. — Из ружья пальни вперед, чтобы всё вокруг взорвать! Танцуем Пони Поки, скрываясь от маньяка́. Вот, что скажу вам я!

«Беги, стреляй и ещё раз стреляй. Если из-под потолка выедет турель, уничтожь её раньше, чем она пристрелит тебя. Ни о чём не думай. Не дай этому психопату разделаться с тобой. Не дай ему запугать тебя.» Выстрел… выстрел… жеребёнок.

Я замерла на месте и музыка тут же оборвалась, как ножом обрезанная. Кобылка в странном розовом платьишке стояла в дверном проёме прямо передо мной. На шкурке лавандового цвета был виден шрам, идущий вдоль её бока и скрывающийся за розовой гривой, лежащей поверх глаз кобылки. Лицо жеребёнка застыло в нелепой улыбке, похожей на те, что пришивают куклам.

«Блекджек, стреляй!»

— Поиграем? — прошептала она, не двигая своими губами. «Стреляй уже в неё!»

— Тебе нравится моё платье? — сказала кобылка, медленно наклонив голову в мою сторону. «Стреляй, стреляй, стреляй!» Её грива упала на бок, открывая моему взору две красных лампочки заместо глаз. Её улыбка не была похожа на пришитую, она была пришита на самом деле!

— Я хочу стать единорогом, — прошипела она. Паривший рядом дробовик затрясся, потому что я направила всю свою магию на борьбу с этим непонятно чем впереди меня. — Можно я стану тобой?

Вдруг два металлических щупа изнутри разорвали плечи кобылки, и один из них, с острым как бритва скальпелем на конце попытался полоснуть меня по лицу, но я сумела отразить удар ПипБаком. Дробовик выстрелил, посылая заряд дроби в морду жеребёнку. Её лавандовая шкурка слетела как тряпка, предоставив моему взору одного из обслуживающих роботов, с дымящейся головой и сшитым из заплаток подобием кожи. Я пальнула второй раз, и робот затрещал, прежде чем завалиться на бок.

— Осалила, — закричала я на упавшую штуковину, — ты водишь!

— Мы водим… — зашептали голоса в коридоре. — Мы водим…

В тусклом свете я разглядела пару красных глаз, уставившихся на меня. Две пары. Четыре. Дофига!

— Играем! — прошептали они все в восторге.

Ладно, их внимание я точно привлекла. А теперь пора валить!

— Поймайте меня, если сможете! — выпалила я, смеясь и убегая так быстро, как только могла.

* * *

Я понятия не имела, удалось ли мне убежать от этих тварей, или им просто стало скучно, или же они затевали новые игры. Я поднялась на следующий этаж, где не было никаких палат. На этом этаже располагалось хирургическое отделение. Мерцающие лампы то освещали пространство вокруг, то снова погружали его в темноту, что пугало меня до чёртиков. Снова послышалась музыка, на этот раз весёлая мелодия про уборку зимы. Слышать её было не только жутко, она, к тому же, заглушала тот слабый шум, который чудовища издавали при перемещении.

Я забралась в какой-то офис. Было очень приятно обнаружить, что тамошний сейф был вскрыт, а терминал взломан. По крайней мере, П-21 был где-то неподалёку. В сейфе было несколько лечебных зелий и золотых монет. Я подошла к столу и положила дробовик перед собой. У специальных патронов был один недостаток, который раньше был не так заметен: от них оружие изнашивалось с бешеной скоростью. Мне совершенно не хотелось испытывать судьбу и стрелять из дробовика без особой необходимости. Только после капитального ремонта. Так что у меня оставался только пистолет с метеостанции и «Причуда», которую было нечем заряжать. Я осторожно выложила пистолет и зарядила его синими спарк-патронами вперемешку с обычными свинцовыми.

Кабинет был сверху донизу завален мусором. Правда было ли это делом рук вандалов или просто следствием неряшливости владельца, я сказать не могла. Верхушки бумажных стопок едва ли не доставали до моего рога. С кривой улыбкой на лице я взяла с одной из стопок папку: «Мэригольд: П: Г медицинское освидетельствование: отклонено.» Только у Министерства Мира могла быть печать для отказов с нахмуренным кроликом. Там наверху была ещё одна печать в розовых тонах с бабочками: «Освобождение компании от ответственности: подтверждено.»

— Везёт же тебе, Мэригольд. Мне бы твоя удача сейчас пригодилась, — сказала я, перевернув пару страниц и заметив фотографию голубой единорожки со светлыми очками, стоящей на фоне какого-то подобия ракеты. Не было сомнения в том, что, если бы за мной по пятам не шли монстры, мне было бы еще скучнее. Поэтому я закинула папку обратно на верхушку стопки, которая решила незамедлительно повалится набок с шелестящим звуком.

— Супер, — пробормотала я, протирая глаза и надеясь, что П-21 сумеет найти способ остановить всю это фигню. Я точно была недостаточно умна для этого.

Я заметила, что в терминале есть звуковой файл и, включив воспроизведение, принялась заряжать обоймы. «А почему бы и нет? По крайней мере, будет чем заняться.»

Запись 1>Теперь этот комплекс под нашим контролем. Все файлы из базы данных были повреждены или стёрты. Нужно добраться до центрального компьютера, если мы хотим найти что-нибудь стоящее. Слава Селестии, это здание не повреждено, а то потребовалась бы целая вечность, чтобы добраться до крыши. Вероятно, мы переведём всю команду биомедиков сюда, раз уж тут безопасно. Я никогда не видел так много медицинский препаратов в одном месте; ничего особенного, но теперь у нас есть лечебные зелья в запасе.

Запись 2>Нашли комнату стазиса и главный компьютер. Десятки камер всё ещё работают. Меня они не беспокоят, так что пусть спят себе дальше. Какая-то дура перерезала питание главного компьютера… тзззз… скальпелем и получила удар током. Будет несложно починить. Как только всё подключим, поднимем сюда биомедиков.

Я остановилась и посмотрела на картины, косо висящие на стене. Флаттершай выглядела немного напуганной на сцене в каком-то странном платье; но Богини, она выглядела очаровательно! Жёлтая кобыла застенчиво улыбалась стоя рядом с фиолетовой единорожкой с розовой полосой на гриве и оранжевой светловолосой пони в ковбойской шляпе; строящееся здание на картине, скорее всего, было Медицинским Центром Флаттершай.

Запись 3>Всё восстановлено и работает. Осталось исправить несколько неполадок. Надо вырубить звуковую систему: эта музыкальная шкатулка уже сводит меня с ума. И вот это они слушали двести лет назад… бзззз…

Запись 4>Брайтхуф и Скай Спаркл в самоволке. Наверное опять ебутся где-нибудь в комнате для персонала. В коридоре продолжают появляться игрушки; кажется, солдаты начинают беспокоиться. Нужно организовать какие-то… тззззз… должно быть в порядке. Команда биомедиков нашла… кзззз… опытный образец, конечно, но это воздействие почти на уровне мегазаклинания. Практически лекарство от смерти.

Глядя в экран компьютера, я заметила маленькую бумажную записку: «Умоляю, не спрашивай об этой процедуре снова, РХ. У нас был только один успешный случай. Я больше не буду рисковать детьми. Я не могу. Прости. Ф.»

Запись… ббззз… Кто-то расчленил их. Снял кожу живьём. Расставил их подобно экспонатам в музее… Это должен быть Морн… ккззз… или Найт… ттззз… найти их, арестовать, и пусть командование решает, кого их них расстрелять. К чёрту! Я сам пристрелю их, избавлю команду от неприятностей.

Ттззззз… доступ на крышу заблокирован. Команда биомедиков просто исчезла. Он как-то добрался до них. Единственный, кто ещё не отчитался. Он каким-то образом перехватил управление… ккзззз… чёрт… я устал от этих игр. Как смог кто-то из моей команды взломать это?

ттзззз… надоело играть…

Я закончила заряжать последние барабан и обойму для дробовика и пистолета; импульсные патроны в конце, экспансивные и обычные — в начале. Из записи раздался жуткий вопль, но я не испугалась, не подпрыгнула на месте и не разнесла этот терминал на куски. Какое-то время я сидела и слушала крик. Затем просто протянула копыто и выключила его. Зарядив обойму и передёрнув затвор пистолета, я вышла в коридор. Огляделась по сторонам. А затем изо всех сил закричала:

— Пора поиграть!

Сперва это был шёпот, который постепенно перерос в бормотание, а затем и вовсе в рёв. Я не хотела убегать, но нужно было, куда угодно, главное не стоять на месте. И я рванула со всех ног, бережно левитируя оружие перед собой и стреляя в любую тень, что встречалась мне на пути. Роботы взрывались снопами искр и, упав на пол, принимались нелепо дёргаться, разрывая тем самым нашитую на них плоть.

— Плохая пони! — кричали они, когда я, используя З.П.С., проскакивала между ними, задерживаясь на мгновение лишь для того, чтобы разбить голову очередному маленькому железному уродцу и убедиться, что он уже не встанет вновь.

— Да! Я плохая, очень плохая пони! И я собираюсь отшлёпать тебя! — яростно завопила я.

Меня позабавило, как некоторые из них развернулись и заковыляли прочь.

— Да, точно! Кое-кого пора отшлёпать! — кричала я, преследуя их.

— Плохая пони. — раздался низкий голос в дверном проёме позади меня.

Я обернулась и уставилась на огромного тяжёлого робота, обвешанного кусками плоти.

— Время вышло, — решительно сказал он и с поразительной ловкостью запустил в меня сияющий белый стеклянный шар. Граната или… что-то в этом роде. Я попыталась дотянутся до него своей магией, отшвырнуть назад в робота, но…

<-=======ooO Ooo=======->

Что, чёрт возьми, происходит? Почему я не могу пошевелиться? Почему не могу вымолвить ни слова? Почему не могу закричать? Вместо этого я просто лежала на диване и читала газету о продолжавшихся протестных выступлениях по поводу покушения на Утёсе Разбитое Копыто. Было ощущение, что я каким-то непостижимым образом влезла в шкуру этой странной кобылы, расположившейся на диване. Единственным смутно знакомым ощущением был вес ПипБака, надетого на её ногу, но он был незнакомой мне конструкции, абсолютно не похожий на мой собственный.

Белая кобыла с седеющей розовой гривой стояла позади стола в… неповреждённой версии офиса, в котором я только что находилась? На ней был белый халат, накинутый на плечи и передние ноги и не скрывающий яркий красный крест у неё на боку. Она нервно играла карандашами на своём столе, перекатывая их туда-сюда. Я подняла на неё свой взгляд.

— Успокойтесь, доктор Рэдхарт.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться, Гранат? Она едет сюда, — кобыла постучала копытами по столу.

— В конце концов, это её госпиталь, — сказала Гранат, и я почувствовала, что она улыбается.

Рэдхарт нахмурившись, вздохнула:

— Всё равно, не могу поверить, что Черили из-за этого пошла прямо к Кобыле Министерства! Я думала, все разногласия были улажены. Как она могла поднять этот вопрос сейчас?

— Меня больше впечатляет тот факт, что Кобыла Министерства прибывает сюда лично, чтобы выслушать её возражения. Добиться аудиенции у Эпплджек или Рарити иной раз занимает несколько дней. А про Реинбоу Деш или Твайлайт можно вообще забыть, — вздохнула пони, которой я была, и сложила газету, продемонстрировав сверкающие красные копыта, переливающиеся от педикюра. — Они почти недоступны, даже для Д.В.Д.

— Дела настолько плохи? Я ни о чём таком не слышала, — озабоченно произнесла Рэдхарт.

Моя хозяйка пренебрежительно махнула своим сверкающим копытом.

— О, нет. Я бы не сказала, что дела плохи. Просто… сейчас напряжённый момент. Всё было бы намного проще, если бы мы могли просто расформировать Министерство Крутости и передать то, чем оно занимается, Министерству Военных Технологий, но Луна даже слышать об этом не хочет.

Затем открылась дверь, впуская фиолетовую кобылу с кьютимаркой в виде улыбающихся цветов на боку. У неё были морщинки вокруг глаз и совершенно седые волосы. Две кобылы посмотрели друг на друга с явной неприязнью… и всё же я могла сказать, что когда-то между ними были дружеские отношения. Никто не станет демонстрировать такого явного сожаления, если он не потерял что-то дорогое.

— Черили. Так приятно видеть тебя снова. Как дела в бюро образования? — спросила моя хозяйка, поднимаясь и заключая её в любезные объятия.

Черили явно почувствовала облегчение от того, что с ней заговорили.

— Дела идут… хорошо… так же, как и везде, я полагаю. Спасибо тебе за то, что работаешь с Министерством Стиля для нас, Гранат; иногда кажется, что мы постоянно отодвигаемся назад в очереди. Если бы не твоя помощь, мы, возможно, никогда не получили бы требуемые материалы, — сказала Черили, а затем нахмурилась. — Но, всё же, не могла бы ты сказать им, что школы Министерства Мира больше не нуждаются в их… новаторских… учебниках по истории? Я нашла там текст, рассказывающий, что древние зебры пили кровь и практиковали ритуальные жертвоприношения пони.

— Ах, да. Иногда Министерство Стиля проявляет излишнюю… изобретательность при составлении книг.

Я не имела ни малейшего понятия, о чём шла речь. Если зебры не пили кровь, зачем говорить, что они делали это? Раз уж я не могла сойти с этого аттракциона, думаю, имеет смысл обращать внимание на все детали.

Дверь открылась, и все разговоры стихли. Я уже видела её воплощение в бронзе; теперь же я видела её во плоти. Жёлтая пегаска была меньше, и в ней не было столько драматизма, сколько в её скульптурном двойнике, но, глядя на неё, я не могла налюбоваться на её красоту и грацию. Казалось, что пегаска излучает какую-то ауру доброты. Она поприветствовала каждую пони по имени, пожала им копыта и заговорила искренне и с интересом. От одного лишь прикосновения к её копыту у меня на душе стало намного приятнее, а ведь на самом деле он коснулась совсем не меня!

Когда все уселись в круг, Рэдхарт заговорила с пурпурной кобылой:

— Я знаю, ты другого мнения на этот счёт, Черили, но мы всё равно уже используем эти устройства.

— Рэдхарт, мы пока не должны их использовать. Мы даже не знаем, какие заклинания в них используются, — сказав это, Черили мельком посмотрела на меня. — Мы понятия не имеем, какими будут их долгосрочные эффекты.

Она повернулась к Флаттершай.

— Нужно прекратить их использовать до тех пор, пока мы не убедимся, что они безопасны.

— Я понимаю, что ты расстроена, Черили, но мы три месяца испытывали их без каких-либо побочных эффектов, кроме нескольких жалоб на скуку, — тон зрелой кобылы напомнил мне мамин, когда та говорила «доверься мне».

— Вы испытывали их на животных и взрослых. А здесь дети, Флаттершай. Три месяца заточения в собственном теле может быть терпимо для взрослого, который понимает, что происходит, но что насчёт ребёнка? Дети хотят и бегать, играть, и общаться. Нельзя просто взять и запереть их на целые недели. Это жестоко, Флаттершай!

Флаттершай заговорила мягким тихим голосом:

— Ты считаешь, я должна позволить детям умереть, имея при этом средство сохранить им жизнь до тех пор, пока мы не сможем их вылечить?

Тут я поняла, что спор Черили проигран.

Черили, замолчала ненадолго, а затем простонала:

— Нет… но… Флаттершай…

— Скажи, что я должна позволить детям умереть, и я прекращу использование капсул и начну цикл долгосрочного тестирования. Минимум год, — сказала Флаттершай тем же спокойным, рассудительным голосом. Нужно было иметь поистине каменное сердце, чтобы такое сказать.

— Флаттершай, я не хочу чтобы умер хоть один жеребёнок или кобылка. Ты прекрасно это знаешь. Но я знаю детей, и я знаю, что это не решение.

— Я тоже знаю детей…

— Нет, Флаттершай. Ты любишь детей, но ты их не знаешь. У тебя их даже не было никогда… — Черили запнулась, услышав лёгкий вздох Рэдхарт. Повисло неловкое молчание. — … Я сожалею.

Флаттершай закрыла глаза, словно борясь с болью внутри себя. Черили выглядела напуганной собственными словами, но сказанного было не вернуть.

Снова молчание. Затем Флаттершай тихо сказала:

— Я тоже. Извини, Черили, но я не могу откладывать использование того, что может помочь.

Она поднялась.

— Прошу прощения.

— Проклятье… зачем я это сказала? — спросила Черили, всхлипывая. Я вновь увидела тень былой дружбы между Черили и Рэдхарт, когда последняя отошла, взяла коробку салфеток и протянула другой кобыле. Та взяла её и высморкалась.

— Не переживай, Черили. Мы же не оставляем детей совсем одних. С ними постоянно будет общаться персонал, я, их семьи и учителя. Их не бросят, — заверила её Рэдхарт. — Большую часть времени они даже не будут в сознании. Мы можем давать им успокоительное, и они будут спать и видеть сладкие сны, до тех пор, когда их можно будет разбудить. Прелестные маленькие сони.

— Вот этого я и боюсь. Дети не остаются детьми навсегда. Они всегда становятся чем-то другим, — сказав это, пурпурная кобылка встала и вышла из комнаты.

Рэдхарт покачала головой.

— Сожалею, что тебе пришлось это наблюдать.

Белая кобылка убрала салфетки и посмотрела на меня.

— Она учительница, и хорошая. Думаю, она была бы счастливее, если бы оставалась учительницей, а не занималась школами в министерстве.

Гранат кивнула.

— Я ценю её озабоченность. И я рада, что она не нашла отчёт о постепенном развитии у субъектов привыкания к успокоительному. Хотя, двадцать лет — достаточно долгий срок. Мы же не собираемся столетиями держать их в стазисе.

— Всё же она была права насчёт того, что существует некоторая путаница относительно используемых заклинаний. Кое-кто из медицинского персонала выражает обеспокоенность. Существует докладная Министерства Стиля об этих заклинаниях, но она не может быть верной.

— О, я уверена, что это просто какая-то ошибка, Рэдхарт. Порой мы не можем с уверенностью сказать, что там создают в Министерстве Технологии, и что там исходит от Министерства Магии. Мы просто делаем всё, что от нас зависит. И, тем не менее, мы счастливы видеть, подвижки Министерства Мира с этим комплексом. Я постараюсь раздобыть для тебя больше информации по делу.

— Спасибо, Гранат. Я ценю это.

— Не стоит беспокойства. И ещё, должна предупредить, что представители Робронко прибудут, чтобы подключить обслуживающих роботов к мэйнфрейму. Как только их управляющая система возьмёт ботов под контроль, вашим медсёстрам больше не нужно будет заботиться о поддержании порядка.

<-=======ooO Ooo=======->

Я вернулась в своё тело и сразу же закричала от боли, пронзившей меня от самой промежности до грудной клетки. Я лежала на операционном столе и билась ногами об ограничители. Надо мной на белом кронштейне был подвешен паукоподобный робот. Маленькие ножницы медленно клацали, вскрывая мой живот, в то время как я, крича от боли, боролась с ограничителями.

— Ебаные ублюдки! — прошипела я сквозь сжатые зубы, когда слюна потекла вниз по моему подбородку.

— Плохая пони, сквернословящая пони. Она сказала плохие слова! — нечленораздельно говорили уродцы вокруг меня со сшитой из лоскутов шкуркой, пока ножницы продолжали клацать. — Ей нужно обо всем подумать. Её нужно наказать. Плохая пони!

А дети продолжали спать.

По всему периметру комнаты стояли капсулы с внутренней обивкой и смотровыми окошками. Мое положение позволило насчитать порядка сорока таких штук. И во всех капсулах были жеребята. У одних не хватало ног и глаз; другие выглядели так, будто их сожгли, а то и хуже. Были среди них и нетронутые, так что мне лишь оставалось гадать страдали ли они от каких-либо внутренних повреждений или же были больны. Все жеребята лежали неподвижно и могли с тем же успехом уже быть мертвыми. Каждая капсула имела маленький экранчик с какой-то абракадаброй вместо надписей, понять которую мой скудный мозг был не в состоянии. Все кабели вели к цилиндрическому выступу, увешенному целой кучей терминалов. А из самого выступа шёл всего один толстый кабель, уходящий в пол. Почерневшие места на проводе толщиной с копыто, указывали на то, что его неоднократно латали.

Я пыталась не кричать, но сдерживаться я уже просто не могла. Тем не менее, это помогало сконцентрироваться.

— Чего вам надо?! — завопила я, полностью фокусируя мою магию на ножницах и отталкивая руку подальше от себя, тем самым останавливая дальнейшие увеличение уже, как минимум, тридцатисантиметрового разреза!

— Маму! Играть! Умереть! Жить! Плакать! Обняться! Крови! Маму! Радости! Печеньку! Трахнуться! Папу! Мучить! Кожу! Маму! Игрушки! Куклу! Пёсика! День Варенья! Наружу! Домой! Умереть! Убить! Костюм! Спать! Калечить! Наружу! Играть! Умереть! — начали монотонно твердить роботы вокруг меня.

«Мы же не собираемся столетиями держать их в стазисе.» Так сказала Гранат. А что, если их всё-таки оставили? За сколько лет у них выработался иммунитет к успокоительным? Как долго после этого горстка выживших могла поддерживать детей? Как быстро они сошли с ума и захотели ещё более кровавых и жестоких игр?

Кто-то, наверное, Рэдхарт, порвал связь между ремонтными ботами и главным мэйнфреймом. Они сидели тут одни, совершенно замкнутые. Они не могли спать. Не могли даже покончить с собой. Потом сюда прибыл Анклав и восстановил связь. Дети продолжили свои игры, отточенные десятилетиями заточения наедине с самими собой.

И мне предстояло стать следующей. Я толкнула медицинского робота телекинезом, сжав зубы так сильно, что послышался хруст. Этого не хватило. Трёхпалая рука зашла в меня и вытащила серовато-розовые кишки наружу, как будто толстую лапшу. Я не закричала. Я чуть не задохнулась из-за рвотного позыва, который ощутила, наблюдая, как мои кишки дюйм за дюймом выходят наружу.

Тут я услышала резкий скрежет с потолка, и вентиляционная решётка с лязгом упала на пол. Глори высунула свою голову из шахты, сжимая в зубах свой лучевой пистолет. Сейчас я была ей рада даже больше, чем если бы сюда вошёл Сплендид прямиком из горячего душа.

— Плохие. Плохие. Плохие пони. Плохие, — скандировали роботы.

Механическая рука отпустила мои внутренности и направилась к открывшейся решётке. Глори взмыла в воздух, пытаясь закрутить руку, кружа надо мной. Все взгляды были направленны на неё. Все, кроме одного. Маленькая синяя фигура П-21 проскользнула в комнату. Он стал осторожно продвигаться к терминалу: в одиночку Глори бы не справилась.

Я приподняла голову и посмотрела на ремни, удерживающие мои конечности. От боли потемнело в глазах, и я не могла видеть дальше полуметра. Охватив магией петли, удерживающие мои копыта, я открыла сперва первую, потом вторую, третью, и, наконец, освободила себя. В этот момент противные робопони рванули вперёд. Я села и заметила свой дробовик, заряженный разрывными патронами.

Я левитировала к себе пушку и медленно скатилась со стола. Тут мне стал совершенно очевиден один очень неприятный факт: я могла либо удерживать свой дробовик, либо удерживать свои кишки внутри, а так как сейчас я держала дробовик, то горячая, влажная масса вывалилась из меня, вызвав желание застрелится на месте. До моей цели было не больше шести метров, но это были самые длинные метры в моей жизни.

П-21 отчаянно стучал копытами по клавиатуре. Глори отчаянно уворачивалась от клешней роботов. Я отчаянно пыталась подняться на ноги. Если бы эти твари догадались, что я собираюсь сделать, они бы легко меня остановили. Я думаю, они просто ликовали, наблюдая, за моими попытками отбиваться. Может, они думали, что я хочу помочь П-21? Вместо этого я, пошатываясь, направилась туда, где из машины выходил кабель. Внезапно мой кишечник натянулся, и я чуть не отрубилась снова.

— Не могли бы вы сойти с моих внутренностей? — прохрипела я.

Кабель был толстым. Даже с разрывными боеприпасами мне не хватило бы тех патронов, что были в барабане, чтобы перерубить его. Но я могла обойтись только одним. Я оглянулась и посмотрела на своих отвратительных зрителей.

— Время игр закончено! — я вытащила барабан и пнула его под кабель. В патроннике ещё оставался один заряд. Прижав ствол к барабану, я нажала на курок.

Взрыв был не таким сильным, как от гранаты, но он справился со своей задачей. Кабель снова был разорван, а меня осыпало шрапнелью. С мягким гулом клешня, гоняющаяся за Глори замерла. Остальные твари застыли на месте. Перед глазами побежали зигзагообразные линии и я провалилась в темноту.

Хе, бешеные детки.

* * *

Я чувствовала себя довольно неплохо, когда пришла в себя. Можно даже сказать, замечательно. Открыв глаза, я первым делом осмотрела своё тело. Остался лишь уродливый красный шрам, но и тот заживал прямо на глазах. В стол, на котором я лежала, был встроен странный талисман, который окутывал всю меня мягким розовым свечением. Похоже, что это был какой-то тип регенерирующей магии, который срастил моё разорванное тело воедино.

— Ох, ты очнулась. Хорошо, — сказала сидящая за столом Глори.

Пегаска выглядела очень уставшей. Ей явно не помешали бы несколько суток сна и несколько лет лечебной терапии. И, может быть, мы сможем достать и то, и другое.

— Ох, ты жива. Хорошо, — отозвалась я, на что получила маленькую улыбку в ответ. Затем, посмотрев на яйцеобразный талисман, произнесла: — Пожалуйста, скажи, что тут есть ещё подобные штуки.

— Тут есть ещё подобные штуки, — мягко ответила пегаска.

— Ох, слава Богиням… — начала было я, но осеклась, увидев, что Глори смотрит куда-то в сторону. — Тут ведь нет больше таких талисманов, верно?

— Ты сказала мне, чтобы я сказала тебе…

Пегаска не закончила, потому что я прервала её, заключив в объятиях.

— Я думала, что ты мертва, что они убили тебя, — произнесла я, крепко обнимая кобылку. — Как тебе удалось выбраться?

— Красная лампочка, — тихо ответила она с лёгкой дрожью в голосе. — Она всё горела и горела. Я решила, что все они по ту сторону двери и слишком увлечены попытками поймать тебя. Прямо над моей головой проходила вентиляция, и я просто залезла в неё. Они назвали меня жуликом. А потом я просто следовала за криками и выстрелами.

Рана на моём животе окончательно затянулась. Тут мои глаза широко распахнулись.

— Скорее! Позови П-21 сюда! Мы сможем вылечить его…

Раздалось небольшое жужжание, и розовое сияние мгновенно исчезло.

— …Чёрт.

— Талисман может вылечить только одного пациента, — произнёс появившийся в дверном проёме П-21.

— Я хотела вылечить твою ногу, — тихо пробормотала я.

— Зачем? Ты её не ломала.

Вздохнув, я слезла с койки и посмотрела на использованный талисман.

— Я подумала, что если вылечу твою ногу, то перестану напоминать тебе о Стойле, и тогда, возможно, мы станем друзьями.

Подняв бровь и улыбнувшись, жеребец покачал головой.

— Тебе приходило в голову, что ты тут не причём, Блекджек?

Я лишь глупо моргнула в ответ, а он, вздохнув, продолжил:

— Думаю, что нет. Пойдём. Нам нужно разобраться ещё кое с чем.

Мы вернулись в комнату управления. Я постаралась не смотреть на сушащуюся требуху, развешенную по углам комнаты. Наконец, П-21 остановился напротив большого центрального терминала.

Диагностика стазис-системы «Офилия»:

> Вероятность выживания пациентов: 0.00 %

> Система внутренней связи с пациентами: Ошибка. Система недоступна.

> Отключить питание: Да/Нет?

— Нет, нет, нет… чёрт нет! Чёрт! — закричала я, глядя на капсулы вокруг меня, на каждой из которых виднелись ярко-красные зигзаги приборных показаний. Моё воображение мгновенно нарисовало картину кричащих жеребят, которые вновь оказались замурованными. Я повернулась к П-21. — Я не собираюсь убивать сорок детей! Ты что, выжил из ума?

— Нет, — ответил он, глядя на терминал. — У нас два варианта: либо мы оставляем их лежать в стазисе, либо отключаем питание, и они умирают.

— Разбуди их! Посмотрим, безумны ли они.

«Я смогу убить безумных жеребят… наверное. О Богини, неужели я только что подумала об этом?»

— Мы не можем, Блекджек, — мягко произнесла Монин Глори. — Эти жеребята умирали, когда их положили в капсулы. Они и сейчас умирают. И судя по записям, некоторые из них смогут прожить в таком состоянии ещё не один день. Если мы просто… оставим их, то… может быть… Я не знаю. Может быть когда-нибудь Анклав сможет что-то сделать, чтобы помочь им.

П-21 покачал головой, глядя в глаза пегаске.

— Анклав потерял здесь свой медико-биологический отряд. А эти дети были заперты здесь больше двух сотен лет. И ты хочешь просто уйти, оставив их в этих капсулах, надеясь, что когда-нибудь к ним придёт кто-то, кто будет в состоянии помочь? — вздохнул он. — Я говорю тебе: это хреновая идея.

— Почему ты спрашиваешь меня? — тихо спросила я, глядя на жеребца.

— Потому что тут нет правильного выбора. Потому что она права. Потому что я прав. Неважно, что мы выберем, они в любом случае будут испытывать страдания, — со вздохом ответил П-21.

«И ты тут главная», — читалось в его взгляде.

Нет. Чёрт возьми, нет! Положите меня назад, на этот стол, и вновь вырвите мои внутренности, но не заставляйте меня делать этот выбор. Я медленно обвела взглядом окружавшие меня стазис-капсулы.

— Я не могу… я не… — простонала я, зажмурившись.

Мне очень хотелось вновь погрузиться в шар памяти, где никто из них не смотрел бы на меня. Я ещё раз оглядела капсулы. Здесь нет правильного выбора, результат в любом случае будет плачевным. Я подумала о том, чтобы открыть крышки, но вдруг это приведёт к отключению капсул? Тогда, может, наоборот? Чёрт меня подери! Чёрт подери…

Я повернулась к терминалу. «Да», затем «Ввод». Вентиляторы начали замолкать один за другим. Понимая, что мне никогда не будет прощения за это, я сглотнула и тихонько запела:

— Тише, не шуми. Уже настало время спать… Тише, не шуми… Тебе пора в кровать.

Я запнулась, но Глори подхватила за мной:

— Поздно за окном, прошёл день не напрасно. Поздно за окном, увидишь сон прекрасный.

Похоже, что ей сейчас было не лучше, чем мне. Единственным источником освещения в комнате теперь были красные зигзагообразные линии на мониторах капсул, которые отображали жизненные показатели жеребят. Постепенно эти зигзаги становились всё менее и менее ломанными, и так до тех пор, пока все они не превратились в абсолютно прямые линии.

П-21 удивил и меня, и Глори, когда вдруг открыл рот и тихонько запел:

— Тише, не шуми. Уже настало время спать… Тише, не шуми… Тебе пора в кровать.

С этими словами жеребец наклонив голову, опустился на пол рядом со мной. Одна за другой, красные линии исчезали с экранов.

Чтоб меня. Чтоб меня. Чтоб меня…

* * *

Рэдхарт прокралась в камеру хранения, в которой находились восстанавливающие талисманы. Прежде чем она прервала соединение, с неё содрали больше половины шкурки. Зачем она пробралась сюда? Чтобы спасти себя? Чтобы защитить талисманы и прочие экспериментальные медикаменты? Разве это так важно? Если бы там были хоть какие-то лекарства, способные исцелить жеребят, то, я не сомневаюсь, Рэдхарт использовала бы их. Сейчас она лежала, свернувшись калачиком, прикрытая окровавленным разорванным лабораторным халатом. Её тело мумифицировалось, лёжа в запертой камере хранения.

Я заметила, что она прижимала что-то к себе, старательно защищая это передними копытами. После того, что я сделала, обокрасть мёртвого для меня было не сложнее, чем покрыть глазурью торт. К собственному удивлению, я смогла с лёгкостью вытащить этот предмет из объятий Рэдхарт.

Это была статуэтка Флаттершай. Её глубокие синие глаза смотрели прямо на меня, а у ног пегаски сидел недовольный белый кролик. Так нежно. Так всепрощающе. Надпись на дощечке в основании гласила: «Будь Милым». Она склонила голову так, как будто понимала, что мне очень нужно было поговорить с ней.

— Прости. Я пыталась. Пыталась поступать лучше… Пыталась помочь… — медленно я провела статуэткой по своей груди, а затем упала на пол, разразившись рыданиями, как жеребёнок. — Мне так жаль.

Лёжа в одиночестве на холодном полу камеры хранения, я вдруг поняла, зачем сюда пришла Рэдхарт: Чтобы попросить прощения, которого ей не суждено было получить.

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Вечный жеребёнок. Теперь вам гораздо проще находить общий язык с жеребятами.

Навык: Красноречие (50)

(Авторская заметка: Как всегда, выражаю благодарность Hinds за помощь в редактировании, а также огромное спасибо Kkat за помощь в написании текста.)

Глава 7

Цены

«ТРОНУЛА — ПОКУПАЕШЬ! Мы продаём за наличные или в кредит.»

Я — убийца.

Первым пони, которого я убила был единорог, отправленный на списание. Это произошло ещё задолго до того, как я получила свою кьютимарку. Мне приказали сообщить ему, что теперь он — Е-21 и попросить его прибыть в центр охраны. Тогда я ещё не понимала что же это всё означает, и поэтому просто приятно провела время, разыскивая жеребца. Сперва я зашла в столовую за зелёным гелевым коктейлем, затем покрутилась вокруг Миднайт, в надежде выудить её расписание. Я даже успела вздремнуть, лёжа на гудящем опреснительном конденсаторе, прежде, чем нашла его. Увидев меня, жеребец лишь грустно улыбнулся, и поплёлся следом.

Я помню его красно-белую полосатую гриву, похожую на «леденец» из старых, довоенных книг, помню его смех, помню как печальны были его глаза, когда он шёл позади меня. Мама прочитала ему официальное заявление, а я нанесла последнюю точку на случкометке. Мы с Мамой стояли рядом, пока мед-пони вводили ему инъекцию из медицинского пистолета. Он прикрыл свои глаза, сделал свой последний вздох. И всё. Я могла бы представить себе, что он спит, если бы не знала, что он уже никогда не проснётся.

Понимаю, это звучит как оправдание, но я делала то, что мне говорили. Мы просто следовали приказам Смотрительницы. У нас не было выбора. Мы ничего не могли изменить. Нам нужно было предотвратить Происшествие. Прежде я никогда не задумывалась обо всем этом. Это было мирным способом решения проблемы, актом милосердия. Я не знала ничего лучше.

Конские яблоки. Я убила его, потому что никогда не задавалась вопросом: правильно это или нет? Точно так же я убила ещё четверых самцов, и должна была убить П-21, но Смотрительница впустила Деуса.

Первый пони, которого я убила собственным рогом, был рейдером. Это была полная неожиданность. У неё был дробовик, и она почти воспользовалась им. Она убила других пони в Стойле, одного прямо перед моими глазами, и убила бы ещё. Опять оправдания. Это была самозащита, защита Миднайт и всего Стойла. У меня не было других вариантов, не было времени разбираться.

Рейдеры. Вначале, я не особо думала о них. Это убогие маньяки, психопаты или пони, погрязшие во тьме. Убивать их — насущная необходимость. Мой ПипБак давал один ответ на все, даже самые сложные моральные вопросы: с жёлтым будь добрей, красного убей. Когда я в следующий раз с ними столкнулась, я убила многих. Потом пощадила одну, по той простой причине, что её метка на ПипБаке сменила цвет с красного на жёлтый. Внезапно, она больше не рейдер. Внезапно, она могла пойти куда захочет. Меня даже рассмешило её бегство.

Я заслуживала того, чтобы получить пулю в спину.

Скудл — следующая пони, которую я убила. Её жуткая смерть стала первым потрясением для меня. До этого, я представляла из себя просто более эффективную убийцу, чем обезумевшие и больные рейдеры. Я не слышала её… нет, это неправда. Слышала, но не придала этому значения, ведь была пупом земли. Я могла бы бросить вызов всему, что подбросит мне Пустошь. Мне казалось, что после сорока восьми часов на поверхности мне было известно о Пустоши больше, чем жеребёнку, который, пытаясь выжить, провёл на ней всю свою жизнь. Я ошиблась. И эта ошибка стоила чей-то жизни. Тем не менее, мне хватило «удачи» на то, чтобы из-за моей гордыни, самоуверенности и глупости умерла не я, а другой пони.

Тогда в закусочной, я попыталась превратить Глори в убийцу, подобную мне. Потеряла голову? Убита горем? Напугана? Иди, убей кого-нибудь. Возьми на себя это право. Однако, из всех пони с которыми я столкнулась, в моём мозгу застрял именно тот бедный гадящий под себя ублюдок. О да, я чувствовала себя такой умной и дерзкой, когда подкрадывалась к нему, в то время как тот был занят своими потребностями. Я так и не поняла одной вещи. Мне казалось, что я изменилась, посвятила себя попыткам стать лучше. А затем моя дубинка размозжила тому рейдеру череп. Я думала, что он кричал, атаковал или что-то ещё. Красная метка умерла. Приговор ПипБака приведен в исполнение.

А сейчас, я просто убила на сорок жеребят и кобылок больше. Кто-то из них был болен, в этом не было сомнений. Позволить им жить было бы… Что? Кто я, чёрт дери, такая, чтобы судить, кто заслуживает смерти? Откуда я знала, что Анклав не смог бы помочь им? Или Общество? Или… хоть кто-то? Флаттершай говорила, что мы должны поступать лучше. Моим же достижением был растущий список убитых. И что в итоге? Я полностью исцелилась и чувствовала себя просто прекрасно.

— Эй, Блекджек. Ты в порядке? — спросил П-21, когда я стягивала скобы на его ноге. Окончательно закрепив ремни, я посмотрела на жеребца и увидела в его взгляде беспокойство.

«Нет. Я не в порядке. Я убийца. Я чистенький рейдер, с более крепким здоровьем и лучшими намерениями.»

— Да, конечно, — ответила я с улыбкой. — Не слишком туго?

Он покачал головой.

— Глори уладила дела со своими целебными зельями, антидотами и медикаментами?

Серая пегаска нашла оставленные Анклавом воздушные фургоны, которые могли бы удвоить наши запасы. Он снова кивнул, я же выпрямилась и направилась к выходу из помещения со стазис-капсулами.

— Блекджек. Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — вновь спросил П-21. Тёмные глаза жеребца встретились с моими, а на его лице было читалось плохо скрываемое беспокойство.

— Да. Всё просто прекрасно.

«Пристрели меня, П-21».

— Давай заберём Глори и рассчитаемся.

«Убей меня, пока я не убила кого-нибудь ещё».

— Давай.

«Пожалуйста, П-21».

— Пошли.

«Прошу тебя».

* * *

Принц Сплендид не был счастлив. Коллегиум не был счастлив. Мне было плевать на это, но я не хотела, чтобы они поубивали друг друга когда я уйду.

— Пони из Коллегиума смогут выяснить, какие системы работают, а какие нет. Также они смогут, при возможности, воспроизвести некоторые из самых сильных магических талисманов. Общество может снабжать их провиантом, а также обеспечить приемлемую защиту, дабы они могли работать, ни на что не отвлекаясь, — я пристально посмотрела на принца, заметив, как он начал ёрзать и хмурится. — Также они смогут позаботиться о том, чтобы стазис-капсулы снова заработали, и это решит твою проблему. И, конечно, ты первый сможешь воспользоваться плодами их работы.

Он открыл свой великолепный рот тут же захлопнул его. Я смотрела в глаза принца немигающим взглядом, чувствуя, как мой рог начинает подёргиваться. Наконец, он улыбнулся и снисходительно произнёс:

— Это будет приемлемо для Общества.

— Что насчёт тебя, — резко сказала я, глядя на Арчи, — если хоть кто-нибудь обратится за помощью, то ты хорошенько постараешься и поможешь. В твоём распоряжении целый госпиталь, и я знаю, ты откопаешь, что нужно. Наменяй крышек, если хочешь, но помоги. Поступай лучше.

Я пристально смотрела ему в глаза, подчёркивая каждое слово. Он тяжело сглотнул и попятился так быстро, что грохнулся на круп.

— Так точно! Конечно. Коллегиум всегда рад помочь. Я обязательно уведомлю своё начальство, когда она приедет сюда, — отчеканил Арчи.

Я подняла взгляд на разбитый купол внутренних помещений.

— Также, не спускайте глаз с Анклава. Я не знаю, зачем они были здесь, но у них явно был веский повод для появления, а это значит, что они могут вернуться.

Будем надеяться, что Глори расскажет о мне о своих секретах, чем бы они не были. Я знала, что она нашла нечто большее, чем запчасти к её лучевому пистолету.

Принц Сплендид черкнул записку Крышечке, дабы я могла получить свою плату за контракт, и без дальнейших задержек, мы отправились назад в Мегамарт. Я заняла место, как обычно, впереди группы, а Глори принялась показывать, что же она нашла:

— Это боевое седло. Многие пегасы сил безопасности используют их. Оно позволяет использовать более тяжёлое оружие, не задействовав при этом рот, — сказала пегаска, держа в копытах странную упряжь. Для меня эта конструкция выглядела как кандалы с прикреплёнными к ним лучевыми пистолетами. Я не была абсолютно уверена, понимала ли она принцип работы этой штуки.

Я медленно шла вместе с П-21 и Глори по дороге на восток, погрузившись в раздумья. Моя голова раскалывалась от мыслей о том, что я наделала, а загадка файла ЭП-1101 отошла на самые задворки моего разума. Может, мне нужно было передать детей Коллегиуму? Нет… Пока они были очарованны найденными мною записями, они были рады, что я сама утилизировала этих детей. Не их забота. Общество? То же самое. Все они были рады тому, что им не нужно было разбираться с сорока больными, умирающими жеребятами.

— Она не в порядке, — тихо прошептал П-21. Я стиснула зубы.

— Я думала, что Блекджек пристрелит тех двоих, если бы они вздумали спорить, — прошептала Глори.

Я взглянула на них, не проронив ни слова. Глори тут же отступила на пару шагов. А П-21 просто печально смотрел на меня.

— Блекджек…

— Что? — вопрос, на который не было правильного ответа. Я была зла на обоих, и чувствовала себя не лучше разбитой бутылки Спаркл-Колы.

— Это была не твоя…

— Захлопнись, — рявкнула я, радуясь тому, что жеребец начинает злиться в ответ. Он собирался сказать, что это не моя вина. Если так, виноват ли он, что оставил право выбора за мной? Виновата ли Глори, что не остановила меня? Или Анклав, который переподключил мэйнфреймы для активации роботов? Рэдхарт? Флаттершай? Может, мне стоит просто свалить всё на пони, живших за два чёртовых века до моего рождения? Селестия? Зебры? Кто виноват? Кого я ещё должна обвинить в том, что натворила?

Кто-то должен заплатить за это. Уж лучше это буду я, чем П-21. Может, если бы он был умнее, он бы уже оставил меня, пока мне не заказали убить его. Им вместе лучше держаться подальше. Может, через пару месяцев они найдут обезумевшую Блекджек, с пеной у рта, и окончательно усмирят.

Я была так поглощена своими раздумьями, что зашла прямиком в засаду. Л.У.М. мне не помог, так как после инцидента в больнице у меня не нашлось времени, чтобы перезагрузить его. Пройдя мимо перевернувшегося небесного фургона, я услышала громкий хлопок и почувствовала знакомое ощущение ударов картечи по моей броне на спине. Как итог — новый синяк. Повезло ещё, что не проникающее. На фургоне я увидела двоих пони: один перезаряжал ружьё, а другой с кием наперевес кинулся на меня. Ещё двое появились из соседнего фургона.

Вытащить автоматический пистолет, войти в режим З.П.С. Четыре выстрела в голову пони с дробовиком. Приговор приведён в исполнение. Тут я заметила, что вместо того, чтобы превратить голову в кровавое месиво, два выстрела просто отскочили с искрами от его шкуры. Чёрт. Забыла, что зарядила электрошоковые заряды: прекрасны против роботов, но абсолютно бесполезны против всего остального. Вторая рейдерша со всей силы замахнулись на меня кием, но я успела вскинуть ногу с ПипБаком, и импровизированное орудие нападения рассыпалось в щепки. Я схватила нападавшую за плечи, мой рог вспыхнул, и, подхватив магией полуметровую щепу, я засадила её в глаз нападавшей. Один.

Глори взлетела над нами, пытаясь заставить работать своё боевое седло. П-21 вытащил свой бинокль.

— Ещё один на холме, Блекджек! Это снайпер!

Я не стала терять время. Жеребец с дробовиком уже успел перезарядить своё оружие, поэтому, подобрав тело убитой кобылы и закрывшись им, как щитом, я рванула к нему; меня ужалила всего одна или две дробинки. И вот я была уже внутри трейлера и вытаскивала свою верную дубинку, не желая зря тратить целый магазин. Жеребец попятился от меня, но отступать было некуда; его укрытие обернулось для него ловушкой. Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле, когда я с силой припечатала его к стене и начала наносить удары дубинкой, не останавливаясь до тех пор, пока его голова не превратилась из выпуклой в вогнутую. Уже двое.

Лишь взглянув на дробовик жеребца, я отшвырнула его в сторону. Перезарядка после каждого выстрела? Моя дубинка была лучше. Левитировав из сумки магазин с обычными патронами, я перезарядила пистолет и поспешила наружу, где Глори занималась второй парой нападавших. Точность её стрельбы оставляла желать лучшего, но лучевые пистолеты, которые она подключила к боевому седлу, всё же заставили пару рейдеров внизу затаиться, пока она кружила над ними. Тот, что был вооружён автоматическим пистолетом, даже не заметил моего появления. Он повернул голову лишь тогда, когда я уже заняла позицию с поднятым пистолетом, отправляя пять пуль ему в башку. От неё мало что осталось. Трое.

Четвёртый, вооружённый бейсбольной битой, швырнул в меня своим оружием. Это казалось мне абсолютно идиотским поступком ровно до тех пор, пока я не увидела, как он наклонил голову к гранате, висящей на его жилете. В тот самый момент, когда его губы сомкнулись на гранате, я своей магией аккуратно ухватила кольцо за самый край. Его голова поднялась, а язык стал нащупывать чеку, которой там уже не было. Я увидела, как в ужасе расширились его глаза. А затем его голова взорвалась. Четверо.

Ружейная пуля ударила меня в шею, прямо в воротник моей брони. Хотя снайпер теперь всего лишь спасал свою жизнь, мой ПипБак высвечивал красную метку. Красного убей. Не обращая внимания на крики за спиной, я рванула вверх по склону холма. На его вершине стояла большая бетонная башня с тарелками, направленными по всем четырём сторонам света. Снайпер может попытаться убежать, но спрятаться ему не удастся. Продираясь через брешь в зарослях мёртвых деревьев, я убрала своё оружие, чтобы иметь возможность телекинезом убирать во своего пути кусты и ветки. Я видела снайпера, а он видел меня, идущую по его душу.

Так же, как и его друзья. Я ввалилась в лагерь, разбитый у подножия башни, обнаруживая ещё четыре красных метки и множество жёлтых.

— Гранит, ты тупой ублюдок! Это же Охранница! — закричала единорожка, направляя на меня свой пистолет-пулемёт. Я видела краткую демонстрацию его возможностей в Мегамарте. Скорострельность этого оружия не оставляла мне времени, чтобы воспользоваться своим. Поэтому я снова прибегла к помощи своей верной дубинки, избрав в качестве цели весьма специфический объект: её рог. Я нанесла удар в тот самый момент, когда она открыла огонь по мне. Лиловая спираль отлетела с фиолетовыми искрами и брызгами крови, и, теперь уже бесполезный, пистолет-пулемёт шлёпнулся в грязь.

Снайпер попытался всадить ещё одну пулю мне в спину, но я нырнула в сторону, и его выстрел прошёл мимо. У оставшихся троих из оружия были только нож, бейсбольная бита и кусок арматуры.

Я левитировала из грязи пистолет-пулемёт.

Стоя над извивающейся раненой единорожкой, я начала поливать свинцом оставшихся врагов, начав со снайпера и завершая дело остальными. Пятеро. Шестеро. Через три секунды магазин опустел. Тридцать пять выстрелов за три секунды?! Я уставилась на оружие. Быстрее потратить патроны я могла только ссыпав их разом в ствол дробовика и нажав на курок! Двое ещё продолжали трепыхаться, и я довершила дело, достав свой автоматический пистолет. Седьмой и восьмой.

«Какого чёрта я творю? Какого чёрта я творю?!» Пистолет задрожал в моей телекинетической хватке, и я уронила его в грязь. С ними было покончено! «Неужели я только что убила их? Просто… убила. Восьмерых. Восьмерых! Восьмерых!»

— Спасибо, — раздался чей-то тихий шёпот поблизости.

Только сейчас я заметила, что эти рейдеры были не одни. Здесь находилось ещё около дюжины пони, которые были скованы друг с другом цепью, продетой через надетые на них воротники. Они были грязными, многие истекали кровью.

Та, что была теперь не совсем единорожкой, сжалась в комок у моих ног, прижимая копыта к остаткам того, что было её рогом и дрожа всем телом. Я как-то слышала, что сломать себе рог — это всё равно, что лишиться сразу всех четырёх ног. Для лечения подобных травм требовалась серьёзная медицинская магия.

— Что за фигня здесь вообще происходит?

Я видела множество рейдеров, но эти пони были не из их числа. Если только они не собирались устроить банкет из двенадцати блюд. Со стороны дороги приближались Глори и П-21.

— Они — работорговцы, — произнёс пони, стоявший во главе цепи, не сводя тяжёлого взгляда с раненой единорожки.

— Работорговцы? — переспросила я, нахмурившись в замешательстве. Первый в цепи, похоже, был немного озадачен тем, что я не знала этого термина. — Я думала, что они рейдеры.

— Невелика разница, — пробормотал он в ответ. — Разве что, эти чуть более вменяемые. Не каждый житель пустоши чокнутый каннибал, — добавил он, посмотрев на мою униформу охранницы Стойла. — Работорговцы отлавливают пони и продают нас в Парадайзе, Эпплузе или Филлидельфии. Там пони вкалывают до самой смерти, и она не заставляет себя ждать.

Серый пони посмотрел на извивающуюся единорожку. Я знала этот взгляд. Девять, отсчитал счётчик у меня в голове.

— Блекджек… — обеспокоено произнёс П-21, когда я подняла пистолет-пулемёт, извлекла обойму и зарядила её разрывными патронами.

Глори приземлилась рядом со мной.

— Блекджек, остановись. Пожалуйста!

Кровавая ярость застилала мой взор и, игнорируя их, я приставила пистолет-пулемёт к голове единорожки. Девять…

— Да что за хрень с вами творится, народ? Неужели грёбаных рейдеров недостаточно? Какого чёрта вы творите это дерьмо? Какого чёрта?! — кричала я ей в лицо, тыча ей укороченным стволом прямиком в сжатый глаз.

— Неужели мне придётся убивать каждого встречного ублюдка в проклятой Богинями Пустоши чтобы покончить с этим дерьмом? Неужели придётся? — продолжала вопить я, уставившись в её полные ужаса глаза.

— Мне просто… нужно как-то выживать, — хныкала кобылка, слёзы текли по её щекам. — У меня есть ребёнок…

«Если бы я нажала на курок, то уже вряд ли смогла бы остановиться. Девятую. Никогда. Убей девятую. Эта пони была готова продавать других ради крышек. Сейчас я могла почти простить рейдеров; по крайней мере, они были просто сумасшедшими. Она же сама решила участвовать в этом кошмаре. Её жизнь была лишена смысла! Я должна была просто покончить с ней. Покончить со всем этим. Убей девятую!»

«Будь сильной. Будь милой.»

Пистолет-пулемёт в моём магическом захвате задрожал, когда я медленно отстранила его от лица работорговки.

— И ты думаешь, это — оправдание? — прошипела я.

Восьмерых было достаточно. Даже одного было достаточно. Чёрт, теперь я тоже плакала. Отбросив ПП в сторону, я схватила её голову своими копытами и сжала её, пристально вглядываясь ей в глаза.

— Убирайся отсюда к чёртовой матери! Найди себе другую работу. Скажи каждому работорговцу, кого ты ты знаешь, чтобы подыскали для себя другое занятие. Если увижу, что ты опять занимаешься этим дерьмом, я тебя размажу! Ты меня поняла?

— Да… — промямлила она.

— Ты меня, блять, поняла? — проревела я.

— Да!

Я отпихнула её прочь. Оглянувшись в последний раз, она побежала так быстро, как только могла. Четырнадцать пар глаз смотрели на меня. Некоторые просто были напуганы моими действиями. Остальные были злы, что я не прикончила единорожку.

Ну и пошли они к чёрту, если восьмерых было недостаточно. На моём счету на одну смерть меньше, чем могло быть. Посмотрев на П-21, я сказала дрожащим голосом:

— Освободи их, пожалуйста…

Я вышла из лагеря работорговцев. Найдя скалу, я прислонилась к ней лицом, обняла её передними копытами и горько, отчаянно разрыдалась. Чьё-то копыто мягко погладило меня по гриве. Повернувшись, я увидела Монин Глори, которая ласково улыбнулась мне.

— Ты поступила правильно, — мягко сказала она.

Я подняла голову.

— Я была уверена, что убить её это правильное решение, — сказала я, свернувшись на камне. — Мне хотелось разрядить в неё каждый патрон, потом перезарядить пистолет и сделать это снова.

— Блекджек, — тихо сказала Глори. — Я тоже хотела убить её.

Медленно подняв голову, я уставилась на маленькую, скромную пегаску, прикрывшую глаза.

— Во-первых, потому что я думала, что они рейдеры. Но когда оказалось, что они работорговцы… Мне захотелось увидеть их мертвыми. Как смели они продавать и покупать пони за бутылочные крышки? — вздохнув, она посмотрела вслед искалеченной работорговке. — Я не могла… И не думаю, что смогла бы убить пони, который не пытался бы убить меня первой. Но я бы хотела.

— Но ты сказала, что я должна отпустить её, — пробормотала я. Теперь я окончательно запуталась.

— Да, — сказала она, посмотрев на меня. — То, что она делала, было неправильно. Но убив её, ты бы этого не исправила. Она осталась жива, и теперь у неё есть выбор. Может, она остановится. Может, она остановит других. А, может, она этого не сделает. Неважно, что она выберет. Мы же не собираемся делать Пустошь лучше, убивая всех. Даже, если мы думаем, что они того заслуживают.

— Я ничем не отличаюсь от неё, — тихо пробормотала я, впервые озвучивая то, что уже давно мучило меня.

— Как ты можешь так говорить?

— Потому что так оно и есть. Я убью любого, на кого укажет Л.У.М. С жёлтым будь добрей, красного убей. Верно?

Меня тошнило от собственного остроумия.

— Она была красной или желтой? — спросила Глори, опустившись на землю и скрестив передние копыта.

— Эмм?

Пегаска кивнула в направлении, куда побежала работорговка:

— Она была красная или желтая, когда ты её пощадила?

Нахмурившись, я тихо пробормотала:

— Не помню… не думаю, что проверяла.

— Не твой ПипБак решил пощадить её, а ты сама, — сказала Глори. Меня смешила её сбившаяся хохолком грива. — Ты убийца, Блекджек, но не рейдер. Ты можешь выбирать. И тебе не всё равно.

— Ты права, — сказала я и улыбнулась. Это было именно то, что она хотела. — Ну, думаю, нам нужно идти дальше.

Глори поднялась на копыта и полетела над верхушками деревьев, назад к лагерю. Я задумалась. Она была права. Я могла выбирать, и выбрала убийство сорока жеребят и кобылок. Ни высокие речи, ни акт милосердия этого не изменят. Это цена быть убийцей. И я всё равно бы заплатила эту цену.

* * *

Нам понадобился примерно час на то, чтобы освободить невольников и раздать им оружие работорговцев. Я думала, что дюжина пони будут идти вместе, но вместо этого они разбрелись группами по двое-трое. Многие нервно на меня поглядывали; очевидно, моё небольшое представление напугало их не меньше, чем сами работорговцы. Серый жеребец забрал пистолет-пулемёт, правда, я заменила в нём патроны. Разрывные могли детонировать, если бы он вёл автоматический огонь. Наверно, за них можно было выручить достаточно денег, чтобы заменить дробовик, но я чувствовала себя настолько паршиво, что мне было не до крышек. Рабы направились на север, поскольку я уже побывала там и, по большей части, зачистила местность от рейдеров. Серый пони с кьютимаркой в виде галстука — бабочки был последним.

— Я направляюсь во Флэнк, — сказал он с благодарной улыбкой. — Если ты заберёшься так далеко на юг, найди Фриска. Я замолвлю за тебя словечко.

Я заслуживала не хорошего слова, а хорошего предупреждения:«Блекджек: находится под давлением. Большая нестабильность. Неадекватно реагирует на пули.»

Когда мы вновь остались одни, Глори принялась залечивать мои синяки. Ничего серьёзного, но я была благодарна ей за помощь. Затем, со слегка отрешённым видом, я наблюдала, как она подняла с земли лезвие, проверила и… начала отпиливать голову одного из работорговцев. Мой глаз непроизвольно задергался от такого зрелища.

— Ээм… Глори? Что ты творишь?

Пегаска вставила нож между позвонков и крутанула лезвие. Я вздрогнула от громкого хруста.

— Ты, кажется, говорила о рейдерах, да? — «Дежа вю?» — Я всё время думала, почему они такие агрессивные? Они атакуют любого, кого видят. Даже если у них уже есть еда — всё равно атакуют. Единственное, перед чем они бегут, так только перед лицом превосходящих сил противника, и я подумала, что возможно я смогу обнаружить что-то интересное, сравнив мозг рейдера с мозгом обычного пони.

— Эмм… Я не думаю, что Крышечка обрадуется, если мы принесём ей эти головы, — заметила я, пока она заворачивала целую голову. — И к тому же, каковы шансы того, что мы наткнёмся на рейдеров по пути назад, в Мегамарт?

«Вот на фига я это сказала?»

Бой с рейдерами оказался ужасно коротким. Девять. Сплошная досада. Десять. Только четверо и те даже не имели пушек. Одиннадцать. Глори добыла вторую голову, и она, несомненно, была в восторге от этого факта. Двенадцать. По пути назад, П-21 попросил включить радио. Я не включала его с той передачи ДиДжея Роn3, но потребуются часы, прежде чем информация достигнет Искателей. На моём Л.У.М.-е не было ни одной враждебной цели. Почему бы в таком случае и не включить?

Должна признать, мне нравилась музыка. Оптимистичный настрой угадывался в большинстве композиций. Печальные же мелодии несли с собой облегчение. Когда ДиДжей Роn3 вышел в эфир, я внутренне сжалась, но он просто посоветовал держать ушки на макушке вокруг окрестностей Новой Эппллузы и поддерживать друг друга. Время от времени он призывал бороться за правое дело по всей Эквестрии. В своём эфире он также упомянул «Выходца из Стойла», который, похоже, прикрыл деятельность целого города работорговцев. Звучит впечатляюще. Сомневаюсь, что он когда-нибудь убьёт целую комнату беззащитных жеребят.

«И для всех жителей востока, которые завидуют, что в их краях нет своего „Выходца из Стойла“, держитесь! У меня есть свежие вести от Охранницы! Да Хуффингтон, она была по уши в делах всё это время! Если вы думаете, что очистка Мэйнхеттенского шоссе было впечатляющим поступком, то вы должны узнать что ещё Охранница сделала для Хуффа. Судя по всему, Медицинский центр Флаттершай вновь готов распахнуть свои двери для каждого… УХ ТЫ! Это точное сообщение? Должно быть! Похоже, Охранница сумела заставить Яйцеголовых и Голубокровых работать сообща. И ещё о чудесах. Судя по всему, она имеет счёты с работорговцами в Парадайзе. Послушаем запись с места событий.»

Я застыла на месте, услышав из ПипБака свой слегка искажённый металлический голос:

«Убирайся отсюда к чёртовой матери! Найди себе другую работу. Скажи каждому работорговцу, кого ты ты знаешь, чтобы подыскали для себя другое занятие. Если увижу, что ты опять занимаешься этим дерьмом, я тебя размажу! Ты меня поняла?»

И следующий за ним крик:

«Да!»

Неужели это мой голос?

«Похоже, Охранница просто напоминает Парадайзу, что продавать пони другим пони и доводить пони до смерти на каторгах неправильно. И ей не нравится, когда кто-то поступает неправильно. В свете этих событий, специально для Хуффингтона, хит от Сапфиры Шорс…»

Дальше я уже не слушала: ни название композиции, ни начавшихся басов. Я чувствовала, как немею от рожка до кончиков копыт.

Усевшись прямо посреди растрескавшейся дороги, я выключила радио. Глядя на П-21, я одарила его своей самой обворожительной улыбкой.

— Пристрелишь меня? Пожалуйста?

«Прошу, прошу, прошу…»

— Нравится тебе это, или нет, но ты должна признать — ДиДжей Pon3 помогает тебе. Очевидно же, что Искатели и Коллегиум сотрудничали с нами только потому, что узнали от него о твоих делах, — сказала Глори, наклонив голову и загадочно улыбаясь. — Так зачем же это отвергать?

Я вздохнула. Как бы объяснить это, не наговорив глупостей?

— Всё это кажется ложью. Будто он даёт в эфир только хорошие новости и закрывает глаза на то, что случилось на самом деле. Конечно, благодаря мне Общество теперь сотрудничает с Яйцеголовыми, а как насчёт остального? Разве ДиДжей Pon3 похвалил бы меня, если бы знал, что случилось в больнице? Даже эта запись… как будто я собираюсь убить любого работорговца, с которым столкнусь…

— То есть, если бы ты наткнулась на банду работорговцев, и твой ПипБак отметил бы их жёлтым, ты бы дала им уйти? — скептически хмыкнул П-21.

— Нет. Конечно нет… Но…

— И… как там сказал ДиДжей Pon3… Пони, которые продают пони другим пони, которые заставляют пони вкалывать до смерти, надо остановить?

Проклятье! Они оба улыбались. Я почувствовала, как заколотилось моё сердце.

— Да… но…

— Так в чём проблема? Пусть зовёт тебя героиней, — сказал П-21 с лёгкой улыбкой. — Просто тебе нужно ей быть.

— Я, нахрен, никакая не героиня! — крикнула я на него с такой злобой, что даже обрадовалась, что в тот момент я была без оружия.

«Тринадцать».

Ой, подождите… Я была…

— Я убиваю пони, которые пытаются убить меня или тех пони, которые этого не заслуживают! Я убила тех работорговцев не потому, что они были злыми и плохими! Я убила их, потому что они первыми начали стрелять и ПипБак отметил их красным!

«Тринадцать»

— Если бы я не погналась за тем снайпером, я бы даже не поняла, что там были рабы! — сказала я, наблюдая, как улыбки сходят с их лиц при виде пистолета, дрожавшего в моём магическом захвате.

Не в силах справиться с одышкой, я закрыла лицо копытами.

«Тринадцать»

Я чувствовала, как моя магия всё сильнее сжимает рукоятку пистолета. Каждая частичка меня дрожала, а дыхание становилось всё более громким и частым.

Я увидела, как осколок лезвия ножа входит в череп, как в масло.

«Один»

Я видела бирюзового жеребёнка, разорванного надвое.

«Двенадцать».

Я чувствовала, будто горю, когда П-21 тряс меня… или убивал… всё равно. Я видела пегаса с содранной шкурой, выскакивающего на пружине из ящика. Мир вертелся перед глазами и было ощущение, что я вот-вот покину его.

Я зажмурилась что было сил, но всё равно продолжала видеть гибнущих пони.

Вот глазное яблоко выскакивает из-под моей дубинки.

«Двадцать два»

Вот чья-то голова разваливается, когда я выбегаю из туннеля.

«Девять»

Кишки, вываленные среди костей.

«Двадцать».

Пули пистолета-пулемёта насквозь дырявят троих пони.

«Семьдесят три, семьдесят четыре, семьдесят пять…».

Жму на кнопку.

«Двадцать семь — шестьдесят семь».

Сердце билось всё чаще и чаще. Мне слышались чьи-то далёкие голоса, что-то мне шептавшие.

Мои внутренности вываливаются наружу;

Мне казалось, я падаю в небо и сейчас пробью покров тёмных облаков надо мной. От рёва в ушах я потеряла сознание.

Какова была цена за убийство стольких пони?

* * *

Я проснулась от упорного стука капель воды, падавших в банку из-под кофе рядом с моей головой. Я открыла глаза. В голове стучало. Я не была уверена, где нахожусь, однако я была одна. Но плакать не хотелось. Словно что-то внутри меня сломалось. Может, я, наконец, совсем свихнулась и убила своих друзей? Разве такого не могло быть? Через дырку в крыше в банку капала вода и смутно слышался шум дождя.

Комната была аккуратно обставлена, несмотря на скромные размеры. В одном углу были стол с терминалом, сейф, полка с кучей книг. В другом углу были холодильник и мусорка. Койка, где я лежала, была в третьем углу. Через открытую дверь я увидела туалет с умывальником. На выцветшей пластиковой растяжке, висевшей под потолком, была надпись: «Мегамарт. Всегда самые низкие цены. Всегда высочайшее качество».

«Самые низкие цены…»

Тут были и другие вещи. Маленькие напоминания о старом мире. Работником года в Мегамарте был некий пони по имени Бокскарс. Была награда за рекордные продажи «консервированных продуктов и снаряжения». Странная фотография двух групп солдат на парковке; одни в зелёной боевой броне, другие… зебры с красными полосками? Кобыла с вьющейся гривой пожимает копыта маленькой алой зебре. Надпись: «Мародёры Макинтоша и Красные Полосы захватывают Мегамарт. Быть большой сделке.»

Я вернулась к Искателям, и это означало, что мои друзья, скорее всего, живы. Эта мысль меня немного приободрила. Мне удалось перевернутся на копыта после нескольких секунд раскачивания взад-вперед. Я догадалась, что нахожусь в кабинете Крышечки, хотя и совершенно не понимала, что могла тут делать. Мой живот сводило от голода, ощущались и некоторые другие биологические позывы организма. Приподнявшись, я сделала глоток дождевой воды из банки. Это помогло избавиться от ноющего ощущения в голове.

— Добро пожаловать обратно, — мягко сказала сидящая за столом Крышечка, переворачивая страницу. От неожиданности я подпрыгнула на кровати и попыталась обхватить магией оружие, которого у меня не оказалось. Через секунду я пришла в чувства, присела на кровать и подняла взгляд на Крышечку, которая водила копытом по книге.

— Ты очень тихая пони, — пробормотала я, стыдясь своего испуга.

— Да не слишком. У тебя просто очень громкий желудок. Оставь вентилятор включённым и прикрой дверь, — сказала она, не отрываясь от чтения. Я покраснела, но сделала, что она просила, хотя и ощущала тревогу. Я ожидала, что она будет задавать вопросы, или критиковать меня, но Крышечка ни говоря ни слова продолжала читать.

— Твои друзья получили оплату, пока ты была в отключке. Они отправили твою броню в ремонт. Я бы порекомендовала обзавестись дополнительной защитой. Четыреста двадцать пять крышечек за железы радскорпионов. Две с половиной тысячи от Общества. Две двести от Братства Ориона. Ты на полпути до своей цели, минус стоимость пополнения запасов.

Меня не сильно обрадовали новости о том, что мы собрали небольшое состояние.

— Они… Они не рассказали тебе, что произошло? — спросила я, откинувшись на кровать.

Крышечка непонимающе взглянула на меня.

— А должны были? Ты была без сознания, когда вы трое прибыли сюда. Я подумала, тебе же будет лучше, если никто не будет лезть в твои дела, — произнесла кобылка пожимая плечами.

— Обычно я слишком занята, чтобы спать, поэтому мне было не трудно.

— У меня произошёл нервный срыв, — призналась я. — Наверное, немного свихнулась.

— Возможно, но я бы поспорила с этим. Думаю, это просто результат того, что ты «приняла в себя слишком много Пустоши за раз». Я полагаю, не беря во внимание рассказы ДиДжея Pon3, ты пережила нечто ужасное?

Я сжалась, опасаясь, что она произнесёт слово, которым благодаря стараниям ДиДжея Pon3 меня незаслуженно называли, но этого не произошло. Крышечка просто уткнулась в свою книгу.

— Никогда не понимала эту привычку навешивать на пони ярлыки героев или злодеев. Это как-то не по-взрослому.

— То есть ты не считаешь меня героем?

— Герои, — произнесла она слегка презрительным тоном. — Пустошь это не место для героев. Она пережёвывает их, а потом выплёвывает. Они выгорают, сгорают, или меняются к худшему. Цена геройства в Пустоши слишком высока.

Крышечка посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

— Я считаю тебя личностью и сужу тебя соответственно, вместо того, чтобы навязывать тебе какие-то романтические идеалы твоих поступков.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Что ж, спасибо, что предоставила свою кровать. Мне уже лучше. Наверное, стоит найти П-21 и Глори и поискать ещё работы.

«Агась. Намного лучше. И совсем не стоит беспокоиться о том, как прошла обратная дорога. Совсем.

…Кишки, тянущиеся по потрескавшемуся асфальту…

Совсем.»

— Сейчас три утра, — сказала Крышечка. — Твои друзья и большая часть Мегамарта спят.

— Ох. Я не хотела, чтобы ты бодрствовала из-за меня, — сказала я, и мой взгляд упал на гроссбух. Теперь всё стало немного проясняться. — Над чем работаешь?

— Ищу способ удержать Мегамарт на плаву, — ответила она, глядя на цифры. — То же, что я делаю каждый день. Твоя работа на Мэйнхеттенском шоссе дала нам место для манёвра, но наш оборот падает месяц за месяцем.

— Правда? Мне жаль, что вы теряете деньги.

О ведении бизнеса я знала ещё меньше, чем о взломе терминалов, или о медицине. Похоже, мои соболезнования позабавили её.

— Деньги приходят и уходят. Что мы теряем, так это оборот товаров, — сказала она, закрыв гроссбух. — Всего есть три торговых центра для Искателей, и мы конкурируем друг с другом.

— Конкурируете? Если вы все Искатели, разве вы не должны работать сообща?

Крышечка вздохнула, подошла к холодильнику и достала две Спаркл-Колы. Открыв их зубами, она сплюнула крышечки в ящик стола. Я левитировала одну бутылку к себе, сделала глоток и ощутила бодрящий морковный вкус.

— Всё сложнее, чем кажется. Видишь ли, мой отец — глава Искателей. У него три дочери, одна из которых я. Каждая сестра руководит своим торговым центром. К сожалению, у моих сестёр и у меня… разные взгляды на то, как надо вести дело, — хмуро произнесла она. — Когда Отец умрёт, одна из нас получит контроль над всем. Я уверенна, теперь ты видишь, где здесь дилемма.

— Боюсь, что нет, — ответила я. — Прости, я плохо разбираюсь во всех этих торговых делах.

Разговор с Крышечкой был не слишком продуктивен, но, по крайней мере, это занимало мой ум. Я почти не думала о том, как нажала кнопку… почти… Я сглотнула и ощутила, как дрожат мои копыта с зажатой бутылкой.

— Так что, ты совсем не общаешься с сёстрами, или как?

— Каприс считает, что Искатели должны расширять свой ассортимент и продавать не только металлолом. Она продаёт наркоту и секс-услуги всем, кто готов платить в центре Искателей во Флэнке и не видит ничего плохого в том, чтобы обобрать до последней нитки какого-нибудь наркомана. И у неё неплохо это получается, — Крышечка задумалась и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — И как ты, наверное, догадалась, она считает меня ханжой.

— Я не понимаю, разве получение крышечек не смысл бизнеса?

— А какой смысл в куче крышечек? Купаться в них? — сказала Крышечка улыбнувшись и достала одну из крышек. — Это просто кусок штампованного металла. Единственное, что важно — это торговля. Получение всякого хлама из крышечек. Продажа хлама и получение крышечек. Количество крышечек не имеет значения в сравнении с самим процессом торговли. Если что-то и может удержать нас вместе, так это торговля. В конце концов, все чего-то хотят.

Я хихикнула, надеясь, что это было не слишком грубо.

— Прости, но ты так серьёзно говоришь об этом. Как торговцы помогут Эквестрии?

— Разве это непонятно? Для торговли нужны правила, понимания и соглашения. Это требует определённого уровня доверия и уважения к другим. Я могла бы вести своё дело более агрессивно и зарабатывать больше, но это бы придавило торговлю ещё сильней. Так я способствую миру и порядку в Пустоши, — сказала Крышечка, допивая свою Спаркл-Колу. — Я знаю, это кажется глупым, но Пустошь большая, а я паршиво обращаюсь с оружием.

Я вспомнила, как часто думала, будто была бесполезной лишь потому, что не умею делать ничего, кроме как палить во все стороны.

— Поверь мне, быть хорошим стрелком не многим приятнее.

— Я не согласна, — произнесла Крышечка, подняв голову и улыбнувшись. — Ты что-то делаешь, Блекджек. Своими копытами ты решаешь судьбы пони. Это власть, которую… — Взгляд кобылки был одновременно и торжественным и грустным. — Я вижу…

Вдруг моё сердце стало биться чаще, стало трудно дышать. Бутылка Спаркл-Колы выскользнула из моей магии и коричневая жидкость расплескалась по полу. Я приложила все усилия, чтобы успокоить свои трясущиеся копыта.

— Это не… Это не та сила, которой я должна обладать. Или кто-то ещё.

Крышечка посмотрела на меня, но не произнесла ни слова. Дождавшись, пока моё сердце успокоится, она мягко произнесла:

— Но это та сила, которой ты обладаешь, Блекджек. Многие пони хотели бы иметь такую же.

— Своей силой я убила детей, — сказала я, зажмурившись. В моей голове всё ещё звучала колыбельная. Зачем мы пели, пока они умирали?

«Сорок…»

Я никак не могла с этим справиться. В моей голове пролетали все те ужасные вещи, что произошли в последнее время, заканчивая тем, что произошло с рейдерами.

Крышечка закрыла глаза, переваривая то, что я ей сказала. Потом она посмотрела на меня и произнесла:

— Там не было правильного выбора, Блекджек, но на твоём месте я бы поступила так же.

Я медленно открыла глаза и подняла взгляд на неё.

— Общество это не плохие пони, — продолжила жёлтого цвета кобылка, — но они даже не подумали бы о том, чтобы помочь тем детям. Они больше заинтересованны в восстановлении потерянных заклинаний и технологий. Эти жеребята остались бы там ещё на несколько веков. Они бы не отключили их, а просто захлопнули дверь. А что до Анклава… им-то с чего помогать? Эти жеребята не были детьми пегасов.

— Наверно. Но их кровь всё равно на моих копытах. Когда-нибудь мне придётся за это заплатить, — пробормотала я, левитировав к себе бутылку, и допив остатки, после чего аккуратно левитировала разлитую жидкость с пола. Хотя я и не была уверена, что у меня получится, мне удалось собрать большую часть колы с пола в шипучий, грязный и слегка радиоактивный шарик и выкинуть его в раковину.

Крышечка дождалась, пока я не закончу и продолжила:

— Да, придётся. Ты расплачиваешься за это прямо сейчас, — я шокировано посмотрела на неё. Я не ожидала… чего вообще я ожидала? — И будешь расплачиваться до тех пор, пока тебе не станет всё равно. Ты заплатишь за эту кровь, даже если будешь просто сидеть в прославленном магазине.

— Ты? Но… если только твоя политика не предусматривает казни, кого ты убила? — я удивлённо вздохнула. Крышечка — убийца? Этого я не ожидала.

— Ты видела объявления с наградами за головы. Я не настолько наивна, чтобы считать, что они все плохие и заслуживают смерти, но всё же я направляю охотников за головами к их жертвам. Я продаю боеприпасы и оружие убийцам. В каком-то смысла я причастна к тысячам смертей, но, надеюсь, что я помогла больше, чем навредила, — она посмотрела на меня и продолжила: — Если я потеряю это, то стану не лучше своей сестры Ростовщицы в Парадайзе.

— Ростовщицы? — я выпрямилась, припоминая, что освобождённые пони упоминали о Парадайзе. Может я и глупая пони, но я увидела здесь связь. — Твоя сестра — работорговец? Искатели замешаны в торговле пони?

— Теперь да, — хмуро сказала Крышечка. — Ростовщица думает, что игнорировать работорговлю — это ошибка. Она видит пони как товар, как какой-то хлам, или средство для сексуальных утех.

— Как я уже говорила, — вздохнув, продолжила она. — Мегамарт теряет клиентов. Всё больше и больше пони идут в Парадайз или Флэнк. Когда Отец умрёт, я буду или продавать наркотики и плоть, или торговать пони, — сказала она, мрачно улыбнувшись. — Хотя, скорее всего, я просто завяжу с этим и открою лавку в башне Тенпони, или в городе Дружбы. Некоторыми вещами я просто не хочу торговать.

Меня одолело странное чувство, когда я посмотрела на Крышечку. Чувство уважения? нет… Восхищение? Передо мной была пони, которая всю жизнь прожила в Пустоши, и всю жизнь она отказывалась продать свою сущность. Даже если это вредило её делу, она продолжала поступать правильно. Никогда не думала, что торговцы могут так заботиться о чём-то кроме прибыли. Внезапно для себя, я поняла, как я могу отдать часть своего долга.

— Так… как бы мне навредить её делу? — тихо спросила я.

— А ты сможешь? — Крышечка встала и подошла ко мне, буря взглядом. — Потому что если ты хочешь сделать что-то в Пустоши, кто-то обязательно пострадает. Может, ты. Может, кто-то, кто этого заслуживает. Может, кто-то, кто нет. Ты сможешь справиться с этим?

Тут я поняла, что она спрашивала меня. Могла ли я причинить боль? Могла ли я убить? Выдержала бы я цену, которую мне пришлось бы заплатить за убийства, или я буду прогибаться, пока от меня ничего не останется?

— Не знаю, — ответила я. — Думала, что знаю. Теперь не знаю, что и думать.

— Что ж, скоро мы это узнаем, — мягко сказала Крышечка. — Благодаря ДиДжею Pon3, ты уже нанесла ей удар. Понятия не имею, как он достал эту запись, но уверенна, что все работорговцы сейчас гадают, насколько ты опасна для них. Чем больше каналов поставки ты перережешь, тем лучше. Но рано или поздно тебе придётся бороться с самим спросом. Некоторые, как, к примеру, Красный Глаз в Филлидельфии, скорее всего не остановятся, пока не умрут. Но есть и другие места, например, Впадина Бримстоуна, где работорговля не поставлена на поток и справиться с ней будет проще.

Я посмотрела на свой ПипБак и заметила, что на нём появился квадратик к Юго-западу от Мегамарта. Как он это делает? Крышечка заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Конечно, я не смогу предложить тебе контракт на это. Если мои сёстры подумают, что я делаю это нарочно, чтобы подорвать их авторитет, то начнётся война уже между Искателями.

Я оглянулась на нее. «Поступать лучше». Смогу ли я? Придётся. Иначе, я буду обыкновенной убийцей.

— У тебя есть какая-нибудь работа по контракту в той местности? — напряжённо улыбнувшись, спросила я. — В конце концов, я легко попадаю в неприятности, и кто знает, что может произойти, когда это случится?

* * *

Задания были простыми и абсолютно легальными. Проверить шоссе Сансет между Мегамартом и Флэнком, прошерстить Авиабазу Мирамэйр в поисках кое-каких электронных компонентов и доставить почту жителям Флэнка. Этот маршрут, кроме всего прочего, позволял мне оказаться в непосредственной близости от Бримстонс Фолл. Если бы произошло что-то, что резко сократило бы спрос на рынке работорговли, то это помогло бы не только жителям Пустоши, но и Крышечке.

Я не была уверена, гожусь для этого или нет. В этом отношении ничего не изменилось со времен моего первого разговора с Наблюдателем. Хотя я по-прежнему хотела поступать лучше. Наблюдатель, ДиДжей Pon3, Крышечка… даже фигурка Флаттершай — все они твердили мне, что я должна поступать лучше. Делать больше. Помогать другим. Если я буду следовать этим наставлениям, то, возможно, смогу примириться со всем злом, что натворила. Заплатить свою цену.

Ну а пока мне нужно достать новый дробовик и вернуть свою броню. Спецпатроны очень эффективны, но они буквально уничтожают оружие. Мне следовало либо отказаться от их использования, либо начать собирать запчасти к дробовику. На самом деле, учитывая, что все ещё спали в этот ранний час, что мне действительно нужно сейчас сделать, так это вернуться в постель. Хотя мысль о том, чтобы попытаться вздремнуть, меня не особо воодушевляла.

— Ставки, — раздался со стороны входа голос кобылы, Кистоун, кажется. Я навострила уши и направилась туда, где за столом сидели пять пони. У них были карты и разноцветные фишки. Вот это дело я люблю!

— На меня раздадите? — спросила я, одаривая их своей самой широкой и искренней «Смотрительница об этом не узнает» улыбкой.

Пятнистая кобыла посмотрела на меня с удивлением и толикой подозрительности.

— Знакома с правилами «Голова и копыта»?

Я кивнула. Вообще-то, эта игра была очень похожа на покер, который так любила Риветс. Ты получал две карты рубашками вверх («голова»), видимые только тебе, и две карты в открытую («копыта»), видимые всем остальным. Каждый раунд, повышая ставку, ты могла добавлять одну карту либо в «голову», либо в «копыта». Каждый собирал лучшую комбинацию из семи карт. Если в игре участвует шестеро, значит нужно отслеживать сорок две карты. С половиной стола в игре, она и вовсе превращалась в авантюру, так как любые попытки считать карты были обречены на провал. Пони за столом, похоже, были прекрасно осведомлены, что нам сегодня выплатили солидный гонорар. Мне выдали фишки, и игра началась.

За два часа игра всё больше и больше скатывалась к противостоянию между мной и Кистоун. Она была гораздо умнее меня и продолжала делать умные ставки. Я? Я выиграла по-крупному. И проиграла по-крупному. Но в то же время, с каждой ставкой «в копыта» я выигрывала немного больше, чем проигрывала. Карты и выигрыши были лишь частью того, чего, несмотря на все противоречивые мысли, мне не хватало. Приколы. Шутки. Воспоминания о жизни, когда мне не приходилось ежедневно быть готовой убивать каких-нибудь пони.

И, конечно, было ещё и виски. Должна признать, я никогда раньше по-настоящему не напивалась. У нас, в Стойле Девять Девять, не было алкоголя, поэтому свою первую порцию я хлебнула как Спаркл-Колу. Откашлявшись, я сообразила, что виски нужно пить скорее медленно, чем быстро, и вскоре я почувствовала приятную теплоту в животе, быстро смывшую все страхи и сомнения, перекатывающиеся в моей голове. Я почувствовала себя счастливой.

И тут я увидела привидение. Жеребца-единорога, стоявшего в дальнем конце ряда с металлоломом. В его коричневой гриве и смуглой шкуре не было ничего особенного. Единственной вещью, выделявшей его среди остальных, была странная кьютимарка.

Такая же, как у П-21.

Е-21. Я вскочила на копыта, когда он скрылся из вида.

— Не раздавайте на меня в этом раунде. Мне нужно отойти… эм… отлить.

— Не обязательно было давать нам знать об этом, — ответила Кистоун, радостно забирая мои карты. Когда я побежала вдоль ряда… ну ладно, шатаясь, пошла вдоль ряда, она окликнула меня: — Эй! Туалеты в той стороне! Не смей ссать на наш товар!

— Выходи-и-и… По-о-онипонипонипони… — звала я, подходя к концу ряда с металлоломом. Осматриваясь по сторонам, я продолжила: — Я всего лишь хочу задать несколько вопросов о мистере Сангвине и дядюшке Деусе. Я не собираюсь вредить тебе.

Я очень сильно надеялась на то, что мне и вправду не придётся бить его. Было бы неплохо получить хоть какие-то ответы, никого не поранив.

Я заметила беспокойно ёрзавшего единорога прямо за двумя поддонами, то ли с генераторами, то ли с электрооборудованием. Он сглотнул и затрясся, уставившись на меня.

— Эй, Е-21. Ты знаком с одним пони по имени Сангвин. Я тоже очень хочу с ним познакомиться.

— Извини… — пробормотал жеребец. Внезапно, он перестал дрожать, а на его лице появилась маленькая, довольная улыбка. — …Но ему нужен только твой ПипБак.

Рог Е-21 вспыхнул ярким светом.

— Вот дерь…

Договорить мне не дали, мощное телекинетическое поле обернулось вокруг моего горла, крепко его сжало и оторвало меня от пола. И тут то, что я вначале приняла за кучу железяк, медленно поднялось на копыта.

— Ну здравствуй, Пизда-Охранница.

Во время первой встречи в Стойле, он казался мне большим. Сейчас он был огроменным. Даже если не учитывать все эти металлические пластины, сплавившиеся со шкурой, и поршни, поддерживающие его тяжёлое тело, он был на целую голову выше меня. Вид металла, погружающегося в его плоть, деформирующего её при каждом движении тела, в другой ситуации заставил бы мой желудок вывернуться наизнанку. Но в данный момент я была достаточно трезвой, чтобы заметить это, и более чем пьяна, чтобы не забивать себе голову этим неприятным видом. Ну и ещё тем, что сейчас я беспомощно болтаюсь в воздухе меж его больших пушек.

— Ты даже не представляешь, насколько раздражающими были поиски тебя.

— Да я тоже не слишком рада, — выдохнула я, с вынужденной улыбкой на лице. — Итак, я слышала, что тебе нужен файл, который я достала? Так обломись. Он зашифрован.

— А Сангвину насрать на это, пизда. Всё, что ему нужно, так это твой ПипБак.

Он протянул вперёд копыто и погладил меня по щеке… Такое чувство, что меня гидравлический пресс потрогал.

— Если бы ты отдала его сразу же после выхода из этого ёбаного стойла, то я, может быть, и дал бы тебе уйти. Наверное. Вероятнее всего, дал бы уползти. Но после того, как ты скрывалась от меня в течении почти целой недели… боюсь, что сейчас я в плохом настроении.

— Забавно, — сказала я, смеясь, прямо в уродливую морду нахмурившегося киберпони, — если бы ты поймал меня несколько часов назад, то я бы наверняка просто отдала ПипБак. Вероятнее всего, вместе с ногой.

Деус моргнул в замешательстве, уставившись на меня.

— Но сейчас есть две малюсеньких проблемки. Во-первых: если ты вдруг ещё не заметил, я очень-очень тупая. А во-вторых…

Я сделала паузу и посмотрела за пушки киберпони. Да, лежат прямо за ним. По крайней мере, я нашла себе оружие.

— А во-вторых… я абсолютно уверена, что я пьяна.

И тут же я вдавила в спусковые механизмы обеих пушек Деуса, по бокам от меня, своей магией. Раздался грохот снарядов, вылетавших один за другим и падавших буквально в метре от меня. Несколько снарядов запустили поддоны с металлоломом в полёт и уронили их на Е-21, рассеяв тем самым его магическую хватку на моём горле. Я упала перед Деусом и свернулась клубочком. Из-за звона в ушах я не слышала ничего вокруг. О хвала тебе, милостивое виски, за то, что притупило боль от ударной волны стреляющих орудий, в паре метров от которых я висела.

Киберпони стоял надо мною. Его рот задвигался, когда он наступил своим стальным копытом мне прямо на ногу.

— И чего ты хотела этим добиться, пизда? — сказал он (хотя для меня это было больше похоже на крик из-под воды), начав опускать механическое копыто. «Интересно, а может ли он таким способом просто расплющить мою ногу? Наверняка.»

— Ярости Пушки, — пробормотала я, и тут Деус посмотрел вверх. Огромная турель разворачивала ствол прямо на него. Он отступил назад с широко раскрытыми глазами, а я в это время ещё сильнее свернулась в клубок от смеха. — У меня больше.

Пушка выстрелила…

«Уиииии… Я лечуууу! Упс. Забей. Тупая гравитация.»

Я пролетела через сетку, которой был задрапирован оружейный ларёк, и приземлилась за прилавком. Ящики с припасами не были мягкими, точнее они были совсем не мягкими, но зато в них были патроны. И поэтому, пока я лежала за прилавком и удивлялась тому, как хорошо выпивка заменяет обезболивающее, я попутно схватила какие-то патроны и зарядила в какую-то пушку.

А в это время в Мегамарте творился хаос. Я отсюда могла услышать громкое и протяжное «Пииииздаааа!», выкрикнутое Деусом. Кистоун и остальные охранницы продирались через толпу пони, Пушка следила за киберпони, но не стреляла, а я пряталась за прилавком со своим новым… Дробовиком? Винтовкой? Блин, перед глазами будто туман стоит. Самое главное, что у этой штуки есть спусковой механизм.

— Эй, Деус! Всё ещё хочешь мой ПипБак? Ты получишь его только через мой холодный… труп…

Ох, сейчас стошнит. В самый неподходящий момент.

Смотрите! А вот и Деус. Без одной пушки. Кажись он смог увернуться от залпа Пушки, а его снаряжению повезло меньше. Из-за этого он опрокидывался каждый раз, когда пытался делать шаги и удерживать равновесие. Я послала ему воздушный поцелуйчик. Он тоже послал в ответ! А… нет, это ещё один снаряд. Только удача и его неуравновешенность помогли мне не превратиться в разноцветное пятно.

Очередной снаряд с глухим *пумс* попал в бетон над головой и разорвался, раскидывая везде каменные осколки. Патроны Пушки судя по всему не делали такой же *бух*, как оружие Деуса… Что имело смысл, ведь мы находились внутри здания. Несмотря на свои повреждения и вес, этот пони двигался очень быстро!

— Эй, Деус, у меня тоже есть оружие, — выкрикнула я, ну или по крайней мере решила, что выкрикнула.

Я могла ещё закричать «Хдыдыдыыыщь! Бдыдыдыыымс!», но киберпони был в ярости, и сейчас у меня не было времени на подобное ораторство. Направив своё оружие на врага и выстрелив, я перешла в З.П.С. и начала смотреть, как снаряд подобно ракете летит в него. Постойте-ка? Блин, сначала З.П.С., потом стреляй… сначала З.П.С., потом стреляй… Выйдя из З.П.С., я проследила за тем, как снаряд попал Деусу прямо в грудь. Чёрт возьми, я ведь хотела прицелиться ему в голову.

И тут Деус взорвался! Я посмотрела вниз, на оружие в моём магическом поле, сфокусировав взгляд на смутно видимом названии. «Гранато… мёт? Я думала, что их только вкопытную бросают!» К несчастью, Деус был не слишком похож на мёртвого пони. И на счастливого пони тоже. И, если осмотреться, то вокруг стояло очень много несчастливых пони. Но не я. Меня прямо распирало от счастья. А ещё я чувствовала остатки виски в животике, и как головка моя кружится… вертится… уиии…

П-21 и Глори нашли меня и тут же начали накачивать лечебными зельями. Смешно, вроде я должна была излечиться, так почему мне стало только хуже? Шум в голове и головокружение отступили, и я заволновалась из-за большого количества крови, которая полилась из моих ушей и ноздрей, как из крана. Хех, я выглядела так, будто меня хорошенько приправили изрядным количеством картечи. Внезапно, мне стало плохо. Я стремительно перешла из состояния «более-менее здорова» в «совсем дерьмово». И почему я не могу остановить эту тряску?

Оба моих спутника помогали мне сесть, пока Крышечка, под прикрытием Кистоун и большей части охранниц магазина, держала оружие наготове.

— Веселье закончилось. Я отправлю счёт Большому Папочке. Вы двое можете решить свои разногласия сами между собой.

— Мы ещё не закончили, — сказал он, указав копытом на меня. — Отдай её мне, Крышка. Пятьдесят штук заплачу наличными.

— У тебя нет такого количества денег, — ответила Крышечка, но я почувствовала сомнение в её голосе, — и даже если бы у тебя были пятьдесят тысяч, я бы её не отдала. Есть вещи, которые нельзя купить.

— Не неси херню, Крышка. Это же магазин. Тут всё, блять, продаётся! — заявил Деус, широко улыбаясь.

Торговка уставилась на жеребца с полным презрением.

— Ты, кажется, спутал меня с моей сестрой. Ты даже понятия не имеешь, что пытаешься выкупить у меня. А теперь убирайся, Деус, или я продам то, что от тебя останется, гулям.

Он осмотрелся вокруг и нахмурился.

— Ладно, я уйду. Но у меня тут осталось ещё одно дело.

Киберпони снова указал копытом на меня и закричал:

— Объявляю охоту на Охранницу! Пятьдесят тысяч крышечек! Хотите получить свои грёбанные деньги? Принесите голову этой пизды и ПипБак, целый и невредимый, на Арену! Сто тысяч, если приведёте Охранницу живой! Ростовщица выдаст мне необходимое количество крышек. В отличии от сестры, ей не на всё насрать, — добавил он, смотря сверху вниз на Крышечку.

Улыбнувшись мне в последний раз, киберпони направился к выходу. Е-21 захромал вслед за Деусом, злорадно ухмыляясь в мою сторону.

Всё больше и больше пони стали посматривать на меня и перешёптываться.

— Поднимайся, Блекджек. Давай отведём тебя к Бонсоу, — сказал П-21, пытаясь взвалить меня себе на спину. — Уф, клянусь Богинями, мы только и делаем, что лечим тебя, Блекджек. Такое чувство, что существует правило, по которому ты каждый раз получаешь увечья.

— Это всего лишь цена, которую мне приходится платить, — тихо пробормотала я, хромая рядом с жеребцом.

* * *

К этому времени я уже неплохо ознакомилась с офисом Крышечки. Деус пришёл как покупатель и просто ждал, зная, что рано или поздно я приду, чтобы получить оплату за свои контракты. Теперь, когда за мою голову была назначена награда, Кистоун и Крышечка посчитали, что мне лучше скрыться из виду, пока из-за меня не разразился бунт. Без какой-либо бумажки Деус назначил за меня самую большую награду в истории Хуффингтона. И это только за мою голову, живая я стоила в два раза больше.

— Большинству пони повезёт, если они за жизнь накопят тысячу крышечек, — хмуро сказала Кистоун, протягивая мне мою броню. — Мы должны помочь вам выбраться отсюда, или они перероют всё вокруг в поисках тебя.

Всё моё тело ныло от боли, особенно голова. Я думала, что Бонсоу хорошо поработал, ставя меня на ноги, но эта пульсация в моей голове заставляла задуматься, не пропустил ли он какой трещины в черепушке. Даже после медицинской помощи я всё ещё ощущала себя так, будто меня пропустили через центрифугу.

Я посмотрела на шефа охраны Мегамарта с натянутой улыбкой:

— Не хочешь немного успокоиться?

Но Кистоун проигнорировала меня. Серо-зелёная кобыла фыркнула:

— Я не неблагодарная тварь. Ты помогла и нам, и другим. Теперь я честно могу получить свою зарплату, — сказала она и опустила броню на раскладушку за мной. — Благодаря твоим победам в покере…

Я левитировала к себе броню и нахмурилась, почему она стала тяжелее?

— Что вы с ней сделали? — сказала я, нащупав жёсткие пластины под слоем кевлара.

— Бронепластины. Я подумала, тебе нужно что-то посерьёзнее. В тебя слишком много стреляют, — сказала Кистоун, слегка улыбнувшись. — Ещё я добавила кое-что от себя. Поторопись и убей Деуса, чтобы мы могли сыграть ещё раз.

— Есть догадки, куда он мог направиться?

«Чтобы я могла пойти в противоположную сторону.»

— Он Потрошитель. Если он никого не убивает, то, скорее всего, он на Арене.

Я посмотрела на свой ПипБак… агась. Спортивная Арена Хуфингтона появилась на карте. Если бы я не была завёрнута с ног до головы в лечебные повязки, я бы завопила от непонимания того, как он это делает.

— Он один из Четырёх Лошадей Апокалипсиса Большого Папочки… и да. Они правда так себя называют.

П-21 и Глори потратили нехилую сумму на новый барабанный дробовик. Об этом я буду лучше заботиться. Ещё у меня на всякий случай был автоматический пистолет и новёхонькая дубинка.

— Спасибо. А ведь это даже не мой день рождения, — я посмотрела за Крышечку. — Полагаю, эти задания подождут до лучших времён?

Жёлтая кобылка улыбнулась.

— С чего бы? Награда за тебя не запрещает тебе работать. Каждая торговая площадка должна быть нейтральной территорией, и ты можешь посылать Глори, или П-21 за наградами. Просто будь осторожна. За тебя назначена нехилая сумма, и я знаю много пони, которым всё равно, Охранница ты или нет.

— Хоть я и не хочу показаться трусливым цыплёнком, но как нам выбраться отсюда, не встретив орду пони, жаждущих схватить нас в тот же момент, как мы ступим за дверь? — спросил П-21 именно с такой интонацией, как сказал бы трусливый цыплёнок.

Крышечка улыбнулась в ответ, что заставило мою гриву чесаться.

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Быстрая реакция. Теперь вы выхватываете и зачехляете оружие на 50 % быстрее.

Новая квестовая способность: Взгляд (уровень 1). Теперь вы можете запугать не враждебную цель через зрительный контакт.

(Авторская заметка: И снова спасибо Kkat за вдохновение. Выражаю благодарность Hinds за то, что сделал это всё на 120 % круче.)

Глава 8

Длинные дороги

«Хочешь сказать, что мой рот дает обещания, которые не могут выполнить мои ноги?»

Слухи распространялись как пожар. «Вы слышали о награде? Что за награда? НАГРАДА! Награда года. Награда века. Пятьдесят тысяч крышечек за мёртвую. Сотня тысяч крышечек за живую. Сотня тысяч, только представь себе! И всё за голову и ПипБак какого-то выходца из стойла? Выходца из стойла? Да, Охранница. Охранница? Пони, о которой говорит DJ Pon3? Да, она где-то рядом с Мегамартом. И ты идёшь за ней? Ведь так?»

Ответ был «да». Через бинокль П-21 я видела их, воодушевлённых обещанием лёгких денег. В тоже утро за воротами лагеря собралась группа пони. Их было около полудюжины. К полудню их стало двенадцать. К закату уже пятнадцать. Оружие у большинства из них было в плачевном состоянии: ржавые винтовки и чуть переделанный рабочий инвентарь. Но положение дел менялось. Стали приходить профессионалы. Те, кто спрашивали: Как эта «Охранница» выглядит? Что у неё за оружие? Какая её любимая еда? Кто её друзья?

Утром следующего дня Мегамарт был наводнён «покупателями». Кистоун убедилась, чтобы каждый из них заплатил налог и вдобавок сдал своё оружие на входе, на случай, если Пушки будет недостаточно. Каждый из «покупателей» выискивал пони с красно-чёрной гривой. Если бы хоть чей-то взгляд пал на меня, я, думаю, уже была бы разорвана на кусочки и притащена Деусу в ведре.

Тем не менее, никто не заинтересовался четырьмя бродягами, одетыми в рваньё и плащи, которые шли в сопровождении брамина. Их тюки с добром грохотали на весь Хуффингтон, когда они медленно ползли на север. На эстакаде их остановила банда из десяти пони:

— Мы ищем Охранницу.

— О, Охранница сбежала прошлой ночью. Вы разве не слышали? Она была агентом Анклава. Отрезала себе крылья, чтобы одурачить всех нас, — прогоготал старый жеребец, что вёл караван.

— Конские яблоки, — сплюнул другой караванщик, серая кобылка со скрещенными ножами на кьютимарке. — Она всё ещё там. Охранница из Тенпони. Денег хватило чтобы нанять Искателей. Они наконец-то выдвинулись к Хуфу.

— Она путешествует с пегасом и земным пони, — нахмурился на караванщиков жеребец кремового цвета — лидер банды.

— Здесь нет пегасов, — прогоготал вновь старик, пока банда обыскивала тюки. И было очевидно, что он говорил правду — никто из путешественников не смог бы скрыть крылья под грязными одеяниями.

Лидер этих десяти пони посмотрел на своих товарищей.

— Да, ну, мы, в общем, думаем, что она может попытаться ускользнуть.

— Дерьмо. Ты поймал меня, — пробормотала левая голова брамина.

Другая голова ахнула:

— Так ты Охранница? Ах ты дрянь. Что ты сделала с Хэнком?

Несколько охотников за головами фыркнули, глядя на две болтающие головы. Лидер посмотрел на оставшихся самца и кобылу.

— Ты, иди сюда, — прикрикнул он на кобылу. — Да побыстрее и сними это тряпьё.

— Только дотронься до моей девчонки! — рассвирепел оливково-зелёный самец, его глаза сверлили лидера банды, а растрёпанная чёрная грива встала дыбом от загривка до кончика хвоста. Три винтовки нацелились на него, и, ощетинившись, жеребец отступил.

Пурпурная кобылка застенчиво хихикнула:

— О, не волнуйся, дорогой. Я уверена, они будут нежны.

Она вылезла из одежды, открывая изящное тело, одетое в вычурное, немного изношенное бельё, покрывающее её бока и задние ноги. Весьма симпатичная кобылка, если не обращать внимания на мужские причиндалы между бёдер. Он захлопал ресницами:

— Доволен?

Банда тут же потеряла весь интерес к погонщикам и поспешила к Мегамарту, от которого в тот момент в трёх разных направлениях отправлялись ещё три каравана. Смеясь и шутя, бродяги продолжили двигаться на север, а через несколько миль, за эстакадой, два пони, преследовавшие их, развернулись и пошли назад.

Я никогда не думала, что буду рада снова увидеть «Пони Джо». Пока наш «караван» проходил мимо пончиковой, я оглянулась назад и ликующе рассмеялась.

— Ты поймал меня… я едва не расхохоталась тогда, — нежно сказала я Тони и Хэнку.

— Да, я комик, — усмехнулась левая голова Брамина.

Крышечка мило улыбнулась и послюнявила скрещенные ножи на своём боку, а затем аккуратно сняла переводную наклейку, до этого момента заменявшую ей кьютимарку.

— Вы уверены, что уже пора снимать маскировку?

Вся маскировка Бонсоу состояла из одного лишь старого тряпья, поэтому он помог мне стянуть с головы чёрный парик, который был надёжно прикреплён к ней воском.

— Им всем нужно начать выискивать Охранницу где-нибудь помимо Мегамарта. Если они думают, что мы до сих пор прячемся там, то рано или поздно они попытаются штурмовать здание или выжечь его. Зная ДиДжея Pon3, можно с уверенность сказать, что, как только я шлёпну рейдера, об этом станет известно всей Пустоши.

«Шлёпну рейдера… как будто это шутка. Я действительно так огрубела…»

— Тебе повезло, что у тебя такой маленький рог. Иначе его не удалось бы спрятать, — сказал Бонсоу, выдёргивая покрытые воском пряди с моих бровей.

Я наморщилась.

— Мой рог не маленький.

— Он едва ли больше, чем у жеребят! — расхохотался он.

Я сделала притворно-обиженную мордочку и с достоинством ответила:

— Он не маленький!

П-21 снял с себя все лохмотья и, нахмурившись, посмотрел на меня с небольшой, почти довольной улыбкой.

— Бонсоу, зависит ли от размера рога единорога его магия? Потому что, Блекджек, должен признать, что я никогда не видел твой рог в действии, — съехидничал П-21.

Старый морщинистый самец задумчиво потёр свой подбородок.

— Мой рог не маленький! Просто я не знаю ни одного заклинания, вот и всё, — оправдывалась я. — Мне предстояло выучить заклинания после того, как займу место Мамы.

Это была ложь, но это было единственное оправдание, которое я смогла придумать.

А правда была в том, что я действительно не знала заклинаний. О, я могла левитировать пушки и крутить дубинкой так же хорошо, как любой другой единорог, но едва ли мой телекинез впечатлил бы кого-либо. Медики пришли к выводу, что моя магия ещё не полностью развита. Меня всё ещё мучали кошмары, в которых я провожу часы с Мармеладкой, пробуя наколдовать магические оковы или сотворить какое-нибудь потрясающее заклинание. Попытки научится дознавательным заклинаниям превратили работу в абсолютный кошмар, особенно когда Мама решила, что было бы лучше, если она покажет на мне, как ими пользоваться. Иметь мать, что копается в вашем тайнике с порнухой это ещё что, но иметь мать, что копается в вашей памяти, узнавая, сколько раз вы были в очереди на самца? А слушать её критику и советы в свой адрес?

П-21 посмотрел на меня с беспокойством.

— Блекджек? Ты в порядке?

— Да, просто… да… — «О, Богини, неужели я на самом деле становлюсь такой нервной?» — Я ведь не сошла с ума?

— Ну… — жеребец самодовольно ухмыльнулся… о да, это определённо была ухмылка! И это была ухмылка в стиле Блекджек, вместо обычной угрюмой ухмылки П-21. — Скажем так, с каждым днём на картине под названием «Блекджек» появляются всё более и более интересные краски.

— Ох… оставь душевнобольную в покое, — парировала я, и была рада, что не думала о маминых советах по поводу поднятия бёдер… Богини, опять думала! Кряхтя, я искала другую тему, о которой могла думать. — Эй, Крышечка. Много на Пустоши таких, как Деус?

Она вынула бутылку слабо-радиоактивной воды (нельзя тратить фильтрованную воду на мытьё) и начала счищать серую краску со своей шкуры.

— Потрошителей вокруг Хуффингтона всегда хватало, но большинство не такие сильные, как Деус. Когда ты становишься Потрошителем, они что-то с тобой делают, от чего ты становишься сильней и живучее. А у старейших Потрошителей, таких, как Большой Папочка и Деус, есть ещё и лечащие талисманы и тому подобное. Единственные, кто могут сравниться с ними по боевой мощи — Стальные Рейнджеры.

— О, почему же так? — спросила я, сняв свою фальшивую кьютимарку и начиная смывать фальшивый оливковый окрас. По какой-то причине она меня… раздражала. Мне нравились мои туз и пиковая дама. Потом я взглянула на случкомарку П-21 и двадцать одну точку, прикрытые им его седельными сумками. Какая кьютимарка могла бы быть у него? Книга? Свечка? Упёртый осёл?

— У Стальных Рейнджеров есть военно-морская база Айронмэйр. Флагман «Селестия» пришвартован там. Если они заставят его пушки работать, то смогут накрывать снарядами пол Хуффингтона. У них есть расчёты и боеприпасы, и они тянут копыта к каждой ракете, до которой могут добраться. — Крышечка взглянула на восток, но там, как и на севере, горная цепь загораживала обзор. — Большинство Стальных Рейнджеров заботит только сбор оружия и технологий прошлого. Но я уверена, Звёздный Паладин Стил Реин планирует что-то покрупнее. К счастью, Потрошителям нравится драться на западе, а Анклав сдерживает их на юге, поэтому большая часть Рейнджеров заблокирована на базе Айронмэйр.

— Ты думаешь, они собираются захватить Хуффингтон? — спросил П-21.

Крышечка прикусила губу:

— Старейшина Кранчи Кэрротс… никогда. Но она стареет и слабеет, и, я думаю, Стил Реин захочет показать Эквестрии, на что Рейнджеры действительно способны. К несчастью, Анклав того же мнения о себе. Если они начнут войну, то о трети Хуффингтона можно будет забыть.

— Кстати об Анклаве, а куда Глори запропастилась? Она ведь вылетела перед нами и должна была встретить нас тут, — сказала я, нахмурившись, осматривая небо над головой в поисках знакомой, а затем обернулась в сторону «Пони Джо».

— Нет, она бы не зашла внутрь…

Я подошла к чёрному ходу и осторожно приоткрыла дверь, мысленно приготовившись к тому, что на меня сейчас накатит приступ тошноты. Но, к своему удивлению, всё, что я почувствовала — это волну горячего воздуха. Внутри слышалась тихая музыка ДиДжея Pon3. Мало-помалу я отворила дверь и осмотрела кухню ужасов, обнаруживая лишь…

— Всё чисто.

Причём, «чисто» в буквальном смысле. Промышленный смеситель был демонтирован. Печи и разделочные столы сверкали чистотой. Все тела исчезли. Кто-то побывал здесь за последние день или два и вычистил все следы творившихся здесь зверств.

Что ж, это было одно из самых жутких происшествий, случившихся со мной за прошедшую неделю. Не таким плохим, как в некоторых прочих местах, но всё же. Я вошла внутрь и обнаружила Глори, читающую журнал в одной из кабинок под звуки умиротворяющей музыки, льющейся из радиоприёмника в углу. На столе перед ней стояла бутылка Спаркл-Колы. Если бы на ней не было униформы Анклава и боевого седла, я бы решила, что она призрак пегаски из позапрошлого столетия, которая пришла сюда на свидание.

— Привет, Блекджек.

— Привет. Так у тебя, оказывается, ещё и потрясающий талант к уборке? — спросила я, присаживаясь в кабинку напротив неё.

— Хм, нет. Ты о том, как здесь всё изменилось? — ответила Глори, обведя помещение копытом. Мой вещевой мешок с дробовиком и усиленной бронёй покоился рядом с ней. Вещи П-21 тоже были здесь.

Я одарила её скептическим взглядом.

— Это было логово рейдеров. Ты видела, как они тут жили. Это место должны украшать тела по стенам и кишки в виде серпантина. — «Чёрт, неужели это мои слова?» Я глубоко вздохнула, чувствуя приступ мигрени. — Кто-то здесь прибрался.

— Ну, это была не я. Я сидела тут всё утро, — сказала она с улыбкой, указывая на изрядное количество пустых бутылок рядом с ней. — Здесь есть проточная вода в раковинах, но я думаю, что она всё равно радиоактивна. Попроси П-21 проверить дамскую комнату. Там запертая аптечка, — она вздохнула и облокотилась на подбородок, возобновив чтение Научного Вестника Эквестрии. — Кстати, для меня остаётся загадкой, кому вдруг понадобилась запирать аптечку.

— Это кажется контрпродуктивным, — согласилась я, а затем вышла, чтобы сказать другим, что путь свободен. П-21 пошёл прямо в дамскую комнату. Краски в туалетах осыпалось гораздо больше, ещё Глори была права насчёт радиации. Мои глаза начали зудеть, и мир окрасился в янтарные тона. Как пить дать незначительная радиационная интоксикация, но в этот раз я решила обойтись без специальной чистки.

Выйдя из туалета с твёрдым намерением вычистить из себя эту радиационную заразу, я добралась мешка и втянула пачку Антирадина, наслаждаясь терпким апельсиновым вкусом. Они могли бы разливать его по бутылкам! Затем я надела новую и улучшенную… а ещё и потяжелевшую… броню. Я, несомненно, чувствовала себя более солидно. Также теперь в моём распоряжении был усиленный шлем, выполненный в том же синем с золотом мотиве. Я прямо чувствовала вшитые внутрь пластины. Будем надеяться, что они предотвратят случаи типа «Блекджек взлетала на воздух и оказалась на волосок от гибели» …секундочку.

Кто-то пришил нашивку крестоносцев на левом бедре, прямо под словами «Силы Безопасности». Может, она выглядит тускло, но вид золотой кобылки дерзко указывающей в небо заставил меня улыбнуться и сдавил горло одновременно. Не знаю как, но я отплачу крестоносцам. Забытая фракция пони, которая заслуживала помощи больше всего.

Я вышла наружу и увидела Монин Глори, которая разговаривала с Крышечкой и Бонсоу. Сделав вид, что меня интересуют журналы, оставленные пегаской, я осталась в стороне.

— Как только слайды будут готовы, убедитесь, что они дошли до Доктора Монинстара в НПРД с моими заметками. Я уверена, что они его очень заинтересуют. Дайте ему знать, что я путешествую с Блекджек.

— Вы могли бы доставить их сами, — заметила Крышечка. — Дорога туда опасна, но наш караван проходит там дважды в неделю.

Глори мельком взглянула на меня, слегка улыбаясь.

— Ну, учитывая пережитые опасности, лучше я останусь с Блекджек. Она спасла мне жизнь, и она старается поступать правильно. Может, заодно найду больше образцов.

«О-ой, я сейчас покраснею».

— Здорово, рада что ты остаёшься с нами, — сказала я.

И это на самом деле меня радовало. Хоть она была несколько… педантичной, но она видела многие из тех же ужасов, что и я, и не спасовала перед ними, в отличие от меня. И ещё она могла летать. Смущала только её связь с Анклавом, но я была убеждена, что ей можно доверять.

Разобравшись с делами, мы направились к Метеостанции Четыре, радиовышка которой была неплохим ориентиром на местности. Теперь, без маскировки, я чувствовала покалывание между лопатками. Но при этом мне было… хорошо. Может быть, сказывался целый день, проведённый без убийств, или уверенность Глори во мне, или то, что я сошлась в бою с Деусом и вышла из него живой.

Любой, кто охотится за моей головой, как я полагаю, должен отображаться на моём Л.У.М. красным цветом, но из врагов в этих лесах были лишь скачущие блотспрайты.

— Ну так что, эти твои мозги поведали тебе что-нибудь интересное? — ехидно спросила я у Глори.

— О, да. Я обнаружила обширные участки с признаками некроза в лобных долях образца, взятого у рейдера… — начала было объяснять она, но осеклась, заметив мой «не забывай, что я тупая пони» взгляд. Вздохнув, она продолжила: — Спереди в их мозгах полным-полно маленьких дырочек. Из-за чего они выглядят похожими на губку.

«Ну вот видишь? Стоило перевести с заумного на понятный, и я сразу в теме!»

— В передней части мозга расположены центры, отвечающие за принятие долгосрочных решений, — пояснила Глори.

— Возможно, нечто подобное ты смогла бы обнаружить в мозгу у Блекджек, — ухмыляясь, сказал П-21.

Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не сказать в ответ какую-нибудь гадость, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Так чем, по-твоему, это может быть вызвано? — продолжил он, не замечая, как сильно задел меня. — Множество пони, живущих в Пустоши, остались нормальными.

Правда, они готовы убить нас ради кучи крышечек, но это нормально.

— Какими-то бактериями или вирусом, я полагаю. Разложение происходит постепенно, и, вероятно, проходят месяцы или даже годы до полной психической деградации. Учитывая образ жизни рейдеров, они, скорее всего, распространяют это, поедая заражённых пони, — ответила Глори. — Анклав докладывает, что здесь внизу есть нечто, что превращает всех пони в рейдеров, но мы столкнулись со множеством пони, на которых оно не действует. Мозг работорговца был абсолютно здоровым. И не имел ни малейшего намёка на язвы, — добавила она с восторгом. — Конечно, требуется гораздо больше контрольных образцов, но Анклаву не составит труда добыть их. Если я права, то, блокировав источник заражения, они смогут начать работу над лекарством. Только представьте Пустошь без рейдеров!

— Останутся лишь радиация, гули, бандиты, роботы-убийцы, работорговцы… — начал перечислять П-21. Я легонько пихнула его в бок. Вывод рейдеров из уравнения мог бы иметь большое значение в деле превращения Хуффингтона в место, безопасное для проживания. П-21 был прав, но, если права и Глори, и Анклав способен разработать лекарство, это, несомненно, осчастливило бы меня. Вот бы они ещё сделали что-нибудь с этими облаками…

Меня не прельщала идея ночевать на метеостанции, но я знала, что там была еда, которую мы оставили, и, если только роботы себя не отремонтировали, мы должны быть в безопасности. К тому времени, когда мы дошли до станции, усилившийся дождь уже стал превращать землю в суп из грязи. Мы вошли внутрь, и я тщательно и осторожно расчистила для нас комнату; я не была настроена хоронить дюжину скелетов, но хоть не придётся расшвыривать кругом их кости, словно какой-нибудь мусор. Я левитировала несколько матрасов, и мы устроились на ночь.

…я уже говорила, что ненавижу скучать?

У меня в сумке была одна любопытная штучка. Я аккуратно достала оттуда шар памяти, который нашла в разрушенной беседке у озера. Лёжа на матрасе, я катала его копытами взад-вперёд. Бонсоу объяснил мне принцип их работы: путешествие в уже пережитое кем-то. Можно видеть то, что видят они, и чувствовать то, что чувствуют они. Я полагала, что первый шар принадлежал мисс Глиттерхувс: воспоминания Гранат об имевшей место встрече Флаттершай, Черили и Рэдхарт. Надеюсь, в этот раз я не очнусь распотрошённой… ладно. Не надо сейчас думать об этом.

— Пожалуй, посмотрю, что там внутри, — сказала я, глядя на шар.

— По-твоему, это удачная идея? — спросил П-21, не скрывая скепсиса.

— Это же моя идея. Конечно она неудачная, — ответила я, подняв шар копытом. — Как только я загляну в эту штуку, на нас нападут охотники за головами, гули или Деус. Но мне скучно и любопытно, так что вы двое позаботьтесь, чтобы Деус не оттрахал меня своей пушкой.

Глори нахмурилась, теребя подбородок кончиком крыла.

— Не думаю, что его пушка влезет. У неё калибр примерно сто двадцать два миллиметра, это почти как у кобылы при родах, так что если ещё прибавить толщину ствола… — тут она, наконец, заметила мой взгляд. — О, просто шутка в стиле Блекджек. Извини, — она невинно улыбнулась. — Да, мы защитим тебя от гипотетического Деуса и его гипотетической пушки.

— Как-нибудь расскажи ей, что такое двусмысленность, — сухо заметил П-21. Затем он озабоченно посмотрел на меня.

— Я не очень-то разбираюсь в этих штуках, но будь поосторожнее.

<-==ooO Шар памяти озера Макинтош Ooo==->

Звёзды. Для меня они были лишь словом из шести букв, белыми точками на чёрной обложке учебника по истории, который был настолько скучным, что я не удосужилась его прочесть. Сейчас они были миллионами белых лампочек, заполонявших небо надо мною. А луна… я не могла подобрать слов для её описания. Белая и светящаяся, как отполированная крышечка. Агррх, я и вправду только что сравнила луну с местной мусорной пародией на деньги? Нет места для поэзии в моей душе.

Озеро передо мною было похоже на кусок ночного неба: в этом спокойном месте не было никакой пенящейся серой воды, болотных сорняков, и уж тем более радигаторов не было. Воздух наполнял сладкий запах чистой воды и тонкие ароматы, которые (как я сама решила) издавали «цветы». Тело единорожки, внутри которой я была, было так похоже на моё, что мне казалось, что я сама там стою. Я хотела сбегать к озеру, попробовать чистой воды и исследовать источники запахов. Увы, я не могла это сделать, потому что моя хозяйка стояла под крышей беседки, пока ещё не разрушенной упавшей небесной повозкой.

Я услышала шаги со стороны моста, идущего от беседки к берегу, и почувствовала, как губы кобылки сжались.

— Ты всё-таки собираешься вернуться?

— Агась, — тихо ответил басистый, скорбный голос.

Я почувствовала дыхание на боку кобылки, как она оперлась своим телом на жеребца. Закрыв глаза, она вдохнула его запах и почувствовала его сильное, мускулистое тело рядом с собою.

— Разве пятнадцати лет твоей жизни было не достаточно, Макинтош? — спросила она еле слышно, проведя щекой по его шее.

— Я нужен им. Принцессы будут там. Я так думаю, что там, может быть, всё это наконец-то закончится.

— Закончится…

Кобылка открыла глаза, чтобы посмотреть вверх, на мощную челюсть жеребца, и на его мягкие, и в то же время удивительно строгие глаза, которыми он смотрел вниз, на неё.

— А для тебя это хоть когда-нибудь закончится, Макинтош?

Он улыбнулся мне и нежно прижал к себе. Я удивилась тому, как нежно ко мне смог прижаться такой мощный пони.

— Ну теперь, когда у меня есть ты, я уверен в этом.

Ох, как же мне это понравилось… Ой, то есть ей понравилось… Богини, я уже не могла точно сказать, какие чувства были мои, а какие моей хозяйки.

— Я должен сделать это. Ради сестрёнок. Ради всех погибших друзей. Ради Принцесс. И ради тебя тож. Голд говорил, что зебры уважают меня. Может, есль я там буду… то они охотнее пойдут на мирные переговоры.

Я почувствовала, как кобылка наклонилась к Макинтошу и прошептала:

— Ну тогда, я думаю, ты должен пойти.

Тихо вздохнув, единорожка задала ему ещё один вопрос, на этот раз более уверенным голосом:

— Ты уже рассказал своей сестре обо мне?

Жеребец тут же отдёрнулся и сглотнул.

— Ну… Она… Гмм… Была занята… И… Эмм…

— Биг Макинтош! Мы встречаемся уже целый год, и ты всё ещё не рассказал об этом своей сестре?!

Моя хозяйка тут же ударила его передним копытом по ноге, а я в это время улыбалась. Макинтош был слишком сильным для моих копыт.

— Прости меня. Прост я так думал, что если мы долго будем вместе, то она сама об этом узнает. — сказал он с глуповатой улыбкой на лице. — Вот что я тебе скажу, Мэри: после того, как я вернусь с Утёса Разбитое Копыто, я подам в отставку…

— И? — спросила я, почувствовав, как вопросительно поднялась моя бровь.

— И ещё я расскажу своей сестре и всем знакомым об одной замечательной кобылке… — продолжил он, положив свою голову на мою.

— И-и-и? — снова тихо спросила я.

Макинтош выглядел немного встревоженно, но лишь мгновение, пока наконец не сказал:

— И… о том, что мы уж начали планировать нашу свадьбу.

Я растаяла от слов жеребца, целуя его и чувствуя, как он держит меня. И наконец, как будто нарочно пытаясь разбить мне сердце, наши губы разомкнулись.

— Ну… Ладно тогда, — сказала я, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам. Раздался шум приближающейся небесной повозки, приземлившейся у дома на холме, рядом с озером.

— Я… так долго этого ждала. Наверное, я смогу подождать ещё немного.

— Я люблю тебя, Мэрипони, — прошептал он мне на ухо.

— А я тебя, Макинтош, — ответила я.

Мы стояли, обнявшись, ещё несколько секунд, а затем разошлись. До того момента, как я не осталась тут одна, под звёздами, я не замечала, насколько холодна ночь. Я слушала шаги жеребца, шедшего по мостику, а потом обернулась и увидела, как он тоже обернулся в мою сторону, а затем залез в повозку.

И тут я закрыла глаза, почувствовала движение своего рта и услышала очень тихий шёпот, сошедший с самых кончиков моих губ:

Ты скоро станешь отцом, Мак.

<-=======ooO Ooo=======->

Я тотчас же вышла из воспоминаний, уставясь на мягко светящуюся дугу под моим рогом. Любовь. Она была подобна звёздам. Я никогда не видела её раньше, не так, как сейчас, по крайней мере. Не так, чтобы щемило в груди. Глори и П-21 озабоченно смотрели на меня.

— Ты… в порядке, Блекджек? — спросил П-21.

Была ли я в порядке? Не знаю. Почему как только я начинала что-то делать, мои мысли или чувства тут же уводили меня куда-то в сторону? Я села, стараясь привести эмоции в порядок.

— Кто такой Макинтош? — спросила я, глядя на своих спутников.

— Ты все уроки проспала, что ли? — спросил П-21, глядя всё ещё озабоченно. — Биг Макинтош был героем эквестрийской армии. Он так и не стал офицером, но был всегда смел и несгибаем вплоть до своей гибели при попытке покушения в утёсе Разбитого Копыта.

«Покушения?»

Внезапно я вспомнила старые дневниковые записи Хосса с фермы у затопленного поля.

— Он погиб, защищая Принцессу Селестию, — сказала я, оглядываясь на просмотренный шар. — У него был кто-нибудь?

Они недоуменно посмотрели на меня.

— У него кто-нибудь был? Семья? Дети? — я с трудом проглотила подступивший к горлу ком. — Кто-то по имени Мэри? Может, Мэрипони?

— У него были младшие сёстры, Эпплджек и Эпплблум… но больше никого. Мне так кажется, — сказала Глори, качая головой.

Чёрт. Теперь я понимала, что чувствую. Неужели там, выше звёзд, была какая-то садистская тварь, которая решала, в какие ещё бездны скорби и сожаления меня окунуть? Нет… Я не могла позволить себе так думать. Иначе жизнь стала бы просто невыносимой.

— Извини. Наверно, там было плохо, — мягко и заботливо сказала Глори.

— Нет… — тихо ответила я.

«Он погиб и оставил её одну с ребёнком, всеми забытую».

— Там не плохо. Там прекрасно.

И от этого было ещё тяжелее. Прикрыв глаза, я вышла из комнаты подышать свежим воздухом и смыть под дождём хоть немного своей печали.

* * *

Освежившись под дождём, я рассказала обоим моим спутникам о том, что было в шаре памяти. Удивительно, но рассказ о том, что у героя Эквестрии была любовь, которая так и не попала в учебники истории, казалось, тронул П-21 сильнее, чем Глори. Мне не давал покоя вопрос, почему о ней забыли. Хранила ли она молчание, чтобы защитить своего жеребёнка или кобылку от тяжести той трагедии? Пробовала ли она поговорить с Эпплджек? Или просто редактор решил, что она не заслуживает упоминания? И самый больной вопрос — как сложилась её дальнейшая судьба? Погибла ли она вместе с ребёнком Макинтоша рядом с тем озером, отравленным радиоактивными осадками, когда мир вокруг неё рухнул?

Я знала, что это не должно меня интересовать. Её не было в живых уже больше двухсот лет. Зачем же было волноваться за давно умершую пони? Было ли это от тщеславия? Хотелось ли мне, чтобы кто-то помнил Охранницу двести лет спустя? Или это было от одиночества, от того, что мой мир, в котором раньше было Стойло и несколько сотен пони, теперь сжался лишь до полу-дюжины знакомых, и мне отчаянно хотелось дружбы с кем-то добрым? С тем, кто мог бы научить меня чему-то хорошему в жизни? Ведь просто взгляд на статуэтку Флаттершай вдохновлял меня на то, чтобы быть лучше. Мне нужно было стать лучше.

Я пересмотрела воспоминания ещё три раза, но это не принесло мне ничего больше, кроме сожаления.

Как бы я хотела, чтобы к утру дождь закончился. Вернее, мне хотелось, чтобы он закончился, и я впервые увидела луну, звёзды и, наверное, солнце тоже. В действительности же дождь был недостаточно сильным, чтобы помешать нам продолжить путь, но зато этого хватило, чтобы превратить землю вокруг в жидкую грязь. Мы были к северу от НПЦ Айрошод, но мне хотелось взять у П-21 бинокль и хорошенько осмотреться вокруг. Западнее виднелся холм, и я надеялась, что мы сможем разглядеть Шоссе Сансет с его вершины. Хотелось бы видеть, сколько уже охотников за головами сидит у нас на хвосте.

Склон, поросший колючим кустарником и желтеющей травой, был не слишком крутым. Всё же, насыщенная влагой земля порой предательски скользила под ногами, пока мы взбирались наверх. Навигатор ПипБака отметил это место как Холм 255. Внезапно прямо под нами раздался металлический скрежет. Целый склон под нашими копытами начал съезжать вниз. Глори взмыла вверх, а я подхватила своей магией ногу П-21, так что мы смогли уйти в сторону.

К моему изумлению, из под пропитанной водой почвы показался огромный кусок металла. Медленно, он выходил из-под земли, и вскоре я уже смотрела на покрытую слоем грязи башню двухсотлетнего танка. Вокруг и под ним виднелись сотни старых, ветхих костей. Я внимательно провела взглядом по полю к западу от нас. Там возвышались лысые отвесные горы. На севере было озеро; мне только показалась, или я и вправду видела отсюда крошечные руины газебо? На юге можно было разглядеть множество ветвей Медицинского центра Флаттершай.

Но к юго-западу было только поле битвы. Даже две сотни лет не могли скрыть следы сражений. Закованные в броню скелеты лежали рядом с удивительно изящным оружием зебр. Я увидела огромный светящийся кратер к юго-западу от холма; и он был не единственным. Маленькие ручейки и озерца заражённой воды были повсюду; даже на вершине холма мой датчик радиации легонько потрескивал.

На вершине холма крошилось бетонное кольцо, и я смогла разглядеть сделанную баллончиком надпись: «Позаботься о…», но оставшаяся часть была съедена временем. Достав бинокль, я осмотрела местность позади нас.

— Ого, да там куча народу отсюда и до Мэйнхэттэна.

Я видела, как они движутся, словно муравьи, по линиям асфальта между Могильником и Мегамартом. К югу от нас, похоже, было довольно много путешествующих на восток от клиники. Однако дальше, за клиникой, большая часть дороги, судя по всему, была заброшенной. Я увидела несколько больших прямоугольных зданий по ту сторону извилистого шоссе и улыбнулась.

— Думаю, если нам удастся незаметно обойти Медицинский центр, то у нас появится возможность ускользнуть.

Тут я заметила, что П-21 не слушал меня, а смотрел сверху вниз на танк.

Он задумчиво потёр копытом подбородок, осматривая обломки, теперь уже лежащие на своих грязных гусеницах.

— Как думаешь, мы сможем заставить эту штуку работать?

— Ты хочешь починить танк? Эта рухлядь пролежала под землёй две сотни лет! — сказала я скептически. Потом моргнула и посмотрела на Глори. — Думаешь, мы сможем его отремонтировать?

Хвала Селестии, серая пегаска лишь недоуменно уставилась на обломки.

— Да я даже не представляю, с чего тут начинать!

Оставив обломки бронированной довоенной машины позади, мы направились на юг. Навигатор ПипБака только что отметил это место как «Не понячья земля». Учитывая количество обломков оружия и брони зебр, это было весьма точное название.

Я включила радио, радуясь, что у нас есть музыка чтобы развеять уныние. Нам не пришлось долго ждать пока ДиДжей (вчера Крышечка наконец-то объяснила мне, что такое ДиДжей) вышел в эфир:

«Не могу винить Сапфаир Шорс за храбрость и дерзость. Это была песня „Не собираюсь вешать нос“. Итак, если вы слушали нас ранее, вы, вероятно, слышали, как Охранница объявила войну Парадайз Моллу. Похоже, что Парадайз ответил тем же, назначив за её голову огромную награду.»

«Да, я знаю, времена сейчас нелёгкие. И я знаю, что такое количество крышек любому вскружит голову. Но, учитывая, откуда идут эти деньги, я хочу спросить вас: что помешает им в ту же секунду, получив желаемое, забрать свои деньги назад и просто опустить вас за хвост в Впадину Бримстоуна? И, даже если они позволят вам уйти, сможете ли вы наслаждаться каждым днём своей жизни в постоянном страхе перед бандитами и работорговцами? О…»

Послышался шелест бумаги, и ДиДжей прочистил горло.

«И небольшое объявление от администрации Башни Тенпони: эти крышки считаются результатами рейдерской деятельности, поэтому даже не думайте приносить их сюда. Мы никогда не сможем стать лучше, если будем убивать каждого, кто пытается поступать правильно. Продавать пони другим пони и доводить пони до смерти на каторгах — это просто-напросто неправильно, неважно, что вы об этом думаете. Так что учтите это.»

Снова заиграла музыка.

«А теперь у нас Свити Бель с песней „Бесценный“.»

Впервые за всё время моё отношение к этому ДиДжею стало чуть-чуть теплее. То, что из меня делали героя, приносило пользу и раздражало одновременно, но слышать, что кто-то в открытую выступает против охоты за моей головой, было очень приятно. Конечно, лучше бы он сообщил, что это Деус назначил награду, но, с другой стороны, это было бы лишним комплиментом тому ублюдку. Это также объясняло, почему так много охотников прочёсывали каждый дюйм между Мегамартом и Мэйнхэттеном: если ДиДжей Pon3 был на моей стороне, то они, вероятно, думали, что сейчас я там.

Вдруг послышались выстрелы.

Стреляли не мы и не в нас. Я немного успокоилась и достала дробовик. Выстрелы доносились с юга, и мы быстро направились туда. Л.У.М. показывал множество жёлтых отметок. Глори аккуратно парила между холмами, когда мы обнаружили штурмующих. Дюжина пони стреляли наугад в бункер, защитники которого вели ответный огонь через бронированные амбразуры.

— А ну вылезайте оттуда! — кричал горчично-коричневый пони в боевом седле с двумя прикреплёнными штурмовыми винтовками, когда мы подошли к ним сзади. — Мы с вас за них шкуру сдерём, сожри вас брамин!

— Не лучший аргумент, чтобы заставить их выйти, — сказал П-21, посмотрев на меня. — Может, просто обойдём их, и пусть палят себе дальше?

Пожалуй, это была разумная идея. Жаль только я была глупой пони. Я подошла сзади к пони со штурмовыми винтовками и левитировала свою дубинку.

— Эй, что тут такое? — громко спросила я.

— Зажали группку воров-Крестоносцев наверху. Съели трех наших браминов, — сказал пони с боевыми винтовками, почесав свой рябой бок копытом. Меня не волновала степень его чистоты, но должна заметить мне понравились его блестящие солнцезащитные очки. Очень клёво.

— Двенадцать взрослых палят по Крестоносцам? — спросила я недоверчиво.

— Агась… Ну прост, эт уже третий брамин, которого они слопали, — он проскакал мимо меня к двери бункера.

— И ты уверен, что это были эти дети, а не, например… радигатор или что-то ещё? — спросила я. Сомнение промелькнуло в его взгляде, и жеребец нахмурился ещё сильнее.

— Ну… Я думаю. Наверное, — пробормотал он и взглянул на меня. Он опустил свои очки и уставился на мою броню. Затем, его глаза расширились и цветы жадности расцвели в них.

— Лучше не надо, — предупредила я, ткнув его кончиком дубинки в подбородок и пристально глядя ему в глаза. — Ты не доживёшь до того момента, когда сможешь получить свою долю.

— Ясно. Понял. Думаю, не стоит тут больше мокнуть под дождем. Пошли, парни! — произнес он с болезненной ухмылкой. Пони ещё несколько раз пальнули, но быстро сбились в кучу, переговариваясь между собой и всё чаще поглядывая в мою сторону.

— У меня есть явственное предчувствие, что скоро, нам с ними придётся сражаться, — кисло сказал П–21, когда толпа направилась дальше на юг. — Как по мне, эта группа просто гогочущая засада.

— Если они выстрелят первыми, узнают, насколько хреновой была эта идея, — сказала я, приблизившись к двери бункера. — Можете выходить, Крестоносцы. Они ушли.

Ружейный выстрел по моей броне показал мне, что они не очень-то и убеждены в этом. Долбануло сильно, но пластины выдержали. Метки оставались желтыми, поэтому мне ничего не пришло на ум, кроме то, что это был предупредительный выстрел. Я протянула мою магию и сильно дернула ручку. Винтовка, парящая в воздухе, показалась сквозь щель.

— Эй! Полегче! — донёсся недовольный голос изнутри.

Прозвучало ещё несколько фраз, а затем жеребята и кобылки один за другим начали появляться в поле зрения. На всех были одинаковые накидки с одинаковой нашивкой. Глаза фисташковой единорожки расширились при виде меня.

— Ухты — ж… Да это же Охранница! — Во мне появилось немного гордости, но затем, кобылка повернулась к остальным трём. — Если мы её вынесем, то у нас будут тысячи и тысячи крышек!

Эта гордость скрючилась, умерла и сгнила в удушливом облаке разочарования.

Если мне придётся убивать Крестоносцев, то я лучше сама водружу свою голову на плаху к Деусу, и им достанется максимальная награда.

— Не будь глупой, Пурри, — возразил розовый жеребёнок с пурпурной гривой. — Она убивает рейдеров взглядом. И кроме того, она помогла ребятам Бон.

— И из-за неё гули сожрали Скудл, Аллегро, — ответил жеребенок — скептик с фиолетовой гривой.

— Она спасла и нас тоже. Или ты думаешь, что те разводчики браминов дали бы нам вот так просто уйти?

Фиолетовая кобылка с серебристо-белой гривой, которая была определённо самой молодой среди них, посмотрела с любопытством на нашивку на моей броне.

— И она тоже Крестоносец.

— Нет, Соната. Она слишком старая, — нахмурившись, сказала Пурри, обходя вокруг меня, чтобы взглянуть на нашивку. — Что за… Почему ты носишь нашу нашивку? — сердито спросила она. Интересно, думала ли она, что нашивка, по достижению определенного возраста, просто отваливается.

— До скольких лет можно быть Крестоносцем? — она нахмурилась, открыла рот, затем опять закрыла его в замешательстве. — Я хочу помочь Крестоносцам всем, чем только смогу.

— Хех, не часто приходится такое слышать, — с улыбкой сказал розовый жеребёнок. — Я Аллегро, эт мой братишка Адажио, это — Соната. А вон то существо с рогом — Попурри, иль просто Пурри.

Он приблизился ко мне и добавил:

— Она нормальная, просто вредина.

— Нет! — прокричала она. — Я просто думаю, что мы не должны быть радушны с ней. Из-за неё съели Скудл! — Пурри осуждающе показала на меня копытом.

Я вздохнула, усаживаясь перед этой четвёркой.

— Да, я сделала это. Я поступила глупо. Она пыталась подсказать мне, что нужно делать, но я не слушала.

Выражение лица Попурри стало чуть менее угрюмым.

— Я думала, что она просто глупая и испуганная пони. Но это я была глупой. А должна была быть ещё и испуганной. Было бы справедливее, если бы это я погибла тогда, но вышло иначе. Погибла она. И я всю оставшуюся жизнь буду сожалеть об этом.

Мне оставалось только надеяться, что они поверят. Не думаю, что смогла бы воевать с ними, если бы этого не случилось.

Попурри нахмурилась, но отвела гневный взгляд. А вот тройка земных пони, похоже, приняла мои извинения.

— Всё в порядке, мисс. Что ни говори, гули жрут всех без разбора, — торжественно произнесла Соната.

— Так что было нужно от вас тем пони? — спросил П-21, кивнув головой в сторону толпы, удаляющейся к югу.

— Они думают, что мы охотимся на их браминов, — фыркнув, ответил Аллегро. — У нас всего одно ружьё, а брамины отнюдь не глупы! Ну… не так глупы, как радсвины. Но всё повесили на нас. Плохая репутация и всё такое, — он указал копытом на воронку. — А между тем, в этих старых взорванных бункерах обитает куча мутантов.

— Это драконы, — лениво произнёс Адажио, опускаясь на землю рядом с братом. — Мутировавшие.

— Драконы? — встревоженно переспросила Глори.

— Мутировавшие, — вяло улыбнулся синий жеребёнок, — Не такие крупные и ужасно тупые. Они выходят на поверхность, хватают зазевавшегося брамина и быстро убегают обратно в скалы. Некоторые даже дышат огнём. Но проще обвинить во всём Крестоносцев, чем устраивать охоту на драконов.

Я посмотрела на юг.

— И много пони на этом ранчо?

— На Скотном Дворе? О, да. Это крупнейший город на шоссе Сансет аж до самого Флэнка, — встрял Аллегро. — Двадцать… тридцать пони?

Мне не хотелось добавлять ещё двадцать или тридцать пони в свой расстрельный список. Я оглянулась на Глори и П-21, синий жеребец вздохнул.

— Хочешь поохотиться на драконов, не так ли?

— В противном случае, нам придётся пробиваться через целую толпу пони. Я предпочла бы избежать этого, — ответила я, а затем обернулась к Крестоносцам. — И кто знает, возможно, нам удастся немного поправить вашу… м-м-м… плохую репутацию?

— Блекджек, ты имеешь хоть малейшее представление о том, с чем нам предстоит иметь дело? — жалобно спросил П-21, понурив голову.

— Ага, — усмехнулась я, усаживаясь рядом с Крестоносцами. — С драконами. Мутировавшими.

* * *

Ладно, признаю: я понятия не имела, с чем столкнулась. Я не знала ни насколько они сильны, ни сколько их здесь. Я знала одно — для разнообразия мне выпал шанс помочь пони, вместо того, чтобы стрелять по ним. Именно это я и собиралась сделать. Мне совсем не хотелось умирать. Просто хотелось поступать правильно.

Вот если эти драконы окажутся разумными, страдающими от голода созданиями, которые поведают мне душещипательную историю своей жизни… что ж, тогда бы мне захотелось умереть. Но до тех пор…

Пещера, в которой жили мутировавшие драконы, оказалась расщелиной в земле, в которую я едва не свалилась, не заметив вовремя. К югу от неё простирались обширные пастбища с бродящими по ним браминами. Я смогла различить и нескольких пони с оружием, но они либо не видели нас, либо мы их не волновали, находясь за северной границей их земель. Зарядив дробовик обычной дробью, я также приготовила запасной барабан с оранжевыми разрывными патронами и чёрными патронами с иглами. Кто знает, насколько прочная у драконов шкура. Кстати, ещё одна причина считать эту затею неудачной.

Но, разумеется, я пойду туда в любом случае.

Я аккуратно спустилась в расщелину, которая оказалась около трёх метров глубиной. Следом спланировала Глори, неся П-21. Я была не в восторге от того, что он не вооружён, но в этом не было ничего нового. Как только мы оказалась внутри, ожил мой дозиметр. Глори ловко извлекла три шприца из недр одного из своих многочисленных карманов и сделала всем нам инъекции. Щелчки дозиметра стихли до менее назойливого уровня.

— Вперёд, живо, — скомандовала я, беря инициативу на себя.

Когда померк свет, мой взгляд засветился янтарным цветом, и вокруг рельефно проступили внутренности пещеры.

Нам не пришлось идти далеко. Когда мы скользили вниз по склону, на моём Л.У.М. появилось восемь или десять красных меток. Первые двое драконов копошились в костях убитого брамина. Они оказались куда меньше, чем я ожидала: лишь чуть крупнее жеребёнка. У них были плоские головы с широко расставленными ярко-жёлтыми глазами, а пальцы их рук и ног венчали острые когти. Слава Богиням, они совсем не казались разумными, всего лишь смертельно опасными.

Как только я показалась из-за угла, они зашипели, широко раскрыв свои зубастые пасти, и помчались на нас, жадно скрежеща зубами. Подпустив их поближе, я активировала З.П.С. и направила два выстрела прямо в пасть ближайшего. Заряд картечи просто снес ему голову. Эти твари, может, и выглядели, как драконы, но были далеко не так неуязвимы, как рассказывали истории о них.

Луч из пистолета Глори вонзился во второго, и на четвёртый выстрел тот осыпался кучкой пепла. Я усмехнулась, глядя на П-21.

— Проще простого. Эти твари совсем не такие крепкие, как драконы.

— Или они ещё просто детёныши! — закричала Глори, когда из тоннеля появился ещё один дракон, размером вдвое больше двух предыдущих.

Его пасть выглядела достаточно большой, чтобы за раз откусить от меня половину. Глори вскочила на выступ, находящийся метром выше, а я кинулась в сторону в поисках укрытия. Выстрелы из дробовика почти не причинили вреда шкуре дракона, и он схватил меня своей зубастой пастью. Маленькими передними лапками с острыми когтями он пытался прорвать мою броню, в то время как его зубы скрежетали по металлическим пластинам.

— Прекрати меня жевать! — завопила я. З.П.С. успело перезарядиться и я достала свою верную дубинку. Левитировав её над головой твари и запрограммировав четыре удара, я запустила заклинание. Как бы успешно мутант не противостоял пулям, его шея сломалась с лёгкостью. На четвёртом ударе что-то громко хрустнуло, и мутировавший дракон повалился, вяло подёргиваясь.

К нашему несчастью, из туннеля уже выбирались новые. Я поменяла магазины, хотя сердце обливалось кровью от мысли о том, что сделают спецпатроны с моим оружием. Внезапно я заметила П-21, подкрадывающегося к драконам и бросающего две мины прямо у них на пути. Почему у него с собой мины? П-21 отступил назад и прикрыл голову копытами, когда запищала первая мина, а спустя секунду и вторая. Взрыв оторвал конечности двум драконам, которые шли в авангарде.

— Да! — восхищённо крикнула я П-21, который теперь изо всех сил пытался слиться со стеной пещеры.

Я рванула вперёд, крича и скалясь, как безумная, а Глори припустила следом, ловко скача по скальным уступам у меня над головой. Проку от выпускаемых ею лучей было мало, но сейчас я была рада любой помощи.

З.П.С. позволил мне направить два выстрела в грудь одного из мутантов. Первый разрывной патрон проделал в ней дыру размером с тарелку и осыпал меня осколками. Второй выстрел запустил облако острых как бритва дротиков в образовавшуюся дыру. Кровь хлынула изо рта монстра и раны на его груди, когда стреловидные поражающие элементы разорвали его внутренности. Возможно, не обошлось без доли везения, но дракон свалился замертво.

Не дожидаясь восстановления З.П.С., мы добили шестого дракона, просто открыв по нему шквальный огонь. Его смерть была довольно непрезентабельной. Я чувствовала себя полностью разбитой и под бронёй была сплошь покрыта синяками. Похоже, я в неоплатном долгу перед Кистоун за то, что она укрепила её. Влив в себя исцеляющее зелье, я повернулась к П-21, посмотрев на него с холодком.

— Итак, Мистер Я-не-могу-доверить-себе-оружие. Что это за дела с минами?

Он заёрзал под моим взглядом.

— Ну, они ведь не оружие, разве нет?

П-21 открыл свою седельную сумку, продемонстрировав мне набор круглых жестянок, а также несколько гранат и круглых брусков с латунными наконечниками.

— А это что такое? — спросила я, доставая один из брусков, при этом случайно срывая с него наконечник. Брусок тут же начал шипеть и задымился. Ох, не к добру это.

— Бросай! Бросай! — закричал П-21, падая на землю.

Я забросила брусок так далеко в туннель, как только смогла. Раздавшийся грохот был одновременно резче и тише, чем при взрыве гранаты. П-21 решительно закрыл свои сумки.

— Это называется динамит. Взрывается, как граната, но намного дешевле.

— Понятно. Оторвать верхушку, бросить. Довольно просто, — резюмировала я. Не удивительно, что взрывчатка меня раздражала. — И всё-таки, почему ты носишь это с собой?

— Потому что я устал быть бесполезным, — резко ответил он, закрывая глаза и поджимая губы. — Я по-прежнему терпеть не могу оружие, но взрывчатка требует более… вдумчивого обращения. Это труднее, чем просто нажать на курок. Так что, думаю, с ними я менее опасен.

Со взрывчаткой он менее опасен, чем с тем, что проделывает в вещах чистенькие аккуратные отверстия? Почему от этого я не чувствую себя спокойнее?

— Только… пожалуйста, не взорви нас, хорошо?

Он кивнул, но это меня ничуть не успокоило!

— Лучше бы нам поторопиться, — сказала Глори, приземляясь рядом с нами. Стрелка моего дозиметра уже заползла в жёлтую зону.

Я всё ещё могу осилить два или три метра вглубь пещеры. Хотя теоретически мы могли бы взять один труп и сказать: «Хазза! Вот вам ваши доказательства!» Но даю голову и копыта на отсечение, было бы намного лучше, если бы мы сказали: «Хазза! Они все сдохли! Можно, пожалуйста, в качестве вознаграждения не стрелять в меня?»

Так что без дальнейших церемоний, мы двинулись вперед так тихо, как только могли. Тропа спускалась вниз, и после нескольких изгибов и поворотов она исчезла в отверстии в бетонной стене. Это оказался какой-то бункер, наполовину наполненный щебнем и многочисленными ящиками и контейнерами. Большинство из них были разбиты, но некоторые оставались нетронутыми. Однако сейчас нас больше интересовала бросившаяся на нас тварь.

Глори мгновенно взмыла в воздух с целью совершить атакующий манёвр, я же активировала З.П.С… А потом заметила пролетающую над моей головой динамитную шашку, нацеленную прямо в сторону мутадракона. Моя грива встала дыбом, но взрыв буквально разбросал лицо чудища по пещере. Я оглянулась на П-21 с широко раскрытыми глазами. Да уж, потребуется много времени, чтобы привыкнуть к этому. С З.П.С. я добила остатки монстра. Я непроизвольно поморщилась, почувствовав, как болтается досылатель в патроннике во время перезарядки.

Судя по всему, часть моей удачи перешла Глори, так как один из её лучевых пистолетов аккуратно испепелил последнего мутадракона. Она приземлилась рядом со мной.

— Это всё?

Нет… на самом деле не всё. Была ещё одна красная метка в помещении, но всё, что было в том направлении, так это большая куча щебня. Затем я задрала голову и тихонько застонала:

— Ах ты, чтоб меня!

Камни вдруг дёрнулись и покатились, из-под них выросло серое нечто, которое было большее, чем всё то, что мы до этого прикончили. Когда оно выбралось из углубления в полу я поняла, что это было больше драконом, нежели мутантом. Задние ноги чудовища были почти полностью атрофированы, но передние конечности вытащили его на поверхность. Оно издало безумный вой, и из разинутой пасти вырвалось пламя прямо в сторону нас троих. Нам удалось прыгнуть под прикрытие нескольких ящиков, но в воздухе определённо ощущался запах жжёной гривы.

— О’кей. Лучевые пистолеты. Дробовик. Взрывчатка. Что из этого завалит дракона? — спросила я, широко выпучив глаза и переводя взгляд с одного на другого.

— Я не думаю, что у меня есть достаточно большая бомба. Даже всех моих бомб не хватит, — прокричал П-21.

Дракон подползал к нам всё ближе, сотрясая весь бункер. В результате чего начался осыпаться камень и щебень прямо на наши головы. Мой взгляд коснулся испещренного беспорядочной сетью трещин и щелей потолка. Я усмехнулась:

— Хочешь сделать что-то глупое?

П-21 на секунду завис с открытым ртом.

— Конечно! Почему бы и нет? — ответил он, опустив копыта и пожав плечами.

— Используй свою взрывчатку, чтобы обрушить потолок.

— Но разве он не над нами? — сказала Глори, с распахнутыми от шока глазами.

— Важнее то, что он над драконом, — заметила я, заставив пегаску нахмурится.

П-21 посмотрел на то место, где трещины скользили вниз по стене.

— Мне понадобится время. Необходимо всё тщательно спланировать с этими бомбами.

Засунув копыто в комбинезон, жеребец достал шприц Мед-Икс и ввёл себе дозу прямо сквозь перевязочные ремни. Затем он вздохнул и… вытащил журнал?

— Ты читать собрался?! — крикнула я, увидев, что дракон приближался к нам. Журнал, как оказалось, был посвящён взрывчатке.

— Да, собираюсь, если хотите, чтобы это сработало! — отозвался он, не отрывая глаз от диаграмм в статье. — Займите дракона чем-нибудь!

— Мне нравится, когда в плане появляется сыгранность. Давайте сделаем это! — прокричала я и кинулась в сторону, по пути вытаскивая из оружия барабан с разрывными патронами. Затем, несясь впереди извергающегося из пасти дракона пламени, я достала из сумки пустой магазин и принялась заполнять его потоком зелёных патронов..

Приготовив З.П.С., я завопила:

— Глори, займись его глазами!

«А я займусь всем остальным». И с этой мыслью принялась палить по рептилии зелёными зарядами. Они совершенно не пробивали его чешую, но вместо этого комок зелёной слизи растекался по конечностям дракона, а затем, ярко вспыхивая, проникал под его толстую броню. Тварь дёрнулась. Судя по всему, ей сейчас было слегка дурно: токсичные патроны потихоньку делали своё дело. Я понятия не имела, работали ли эти патроны подобно кумулятивным снарядам, но похоже, что они замедляли и дезориентировали дракона. В это время П-21 крался вдоль свода пещеры, заходя дракону за спину.

— Эй! Эй, Дракон! Эй! Ты, урод! — орала я, продолжая сверкать копытами.

Глори кружила над драконом. Обстрел из её боевого седла мало чем мог навредить ему. Пасть мутанта широко распахнулась, и пегаске пришлось свернуться в клубок, чтобы не лишиться половины своего тела. А что я? Сейчас меня больше беспокоил мощный хвост огромной твари. Я изо всех сил уворачивалась и изгибалась, и хотя мне удалось избежать очередного удара, захлестнувшая волна щебня тут же опрокинула меня.

«Ну же, П-21!»

— Блекджек! Сворачивайтесь! — крикнул жеребец.

Я осмелилась оторвать взгляд от дракона на достаточно долгое время, чтобы увидеть огромную кучу динамита, которую он заложил в трещину.

— Глори, Уходи оттуда! — завопила я, сосредоточившись на своём роге.

Вытащить латунную пломбу из динамитной шашки, которая находилась на другой стороне комнаты, было не простой задачей, особенно, когда дракон хочет превратить тебя в кровавое желе. Я убрала дробовик и понеслась вдоль свода пещеры, уворачиваясь от очередного взмаха хвоста. Пробегая мимо каждой группы динамита, я призывала свою магию и выдёргивала полдесятка пломб.

Волна обломков захлестнула меня прямо в тот момент, когда я взвела последнюю группу динамита. Я опять потеряла равновесие и кубарем влетела в разбитые ящики и в моток мутадроконской икры.

БУУМ! БУУМ! БУУМ! БУУМ!

Воздух наполнился землёй и камнями, трещины разошлись, и половина потолка рухнула. Всё веселье я провела скрючившись в крошечный щели между бетонный обломком и тяжелым стальным ящиком. Облака рассеялись надо мной и закапал лёгкий дождик. Полдюжины пони-фермеров свесили головы над краем, глядя на меня сверху вниз и хохоча как сумасшедшие.

И тут вылез дракон.

О’кей. Не совсем вылез. Мне стоило догадаться об этом, ведь я уже видела, как он спал под этими стальными ящиками. И тварь явно намеревалась в скором времени выбраться.

— П-21! Гранату! — закричала я, поднимаясь на ноги.

Ууу… немного шатает. На это нет времени. Я врубила З.П.С., и в этот раз немного сымпровизировала. Первую атаку нанесла шестью арматуринами. Меня так сильно облучило, что зрение было идеальным, и зазубренный металл, подобно ножу, вонзился в глаз огромной твари. Со второй успешной атакой из глаза вдруг выплеснулась жёлтая слизь. П-21 вытащил гранату и бросил её мне. Я дёрнула предохранительную скобу и магическим броском швырнула гранату глубоко в глазницу дракону.

Взрыв измазал меня с ног до головы дрянью, которая недавно была глазом дракона. И, кроме того, он не убил дракона.

Ну конечно, этот блядский взрыв не убил его!

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — закричала я и рванула к его щелкающей зубами голове, пока он пытался освободиться. Удача не дала ему перекусить меня пополам. Я запрыгнула в пустую глазницу и приставила ствол дробовика к крохотному окровавленному отверстию в ее задней стенке. Отравленная дробь доставила токсин прямо ему в мозг. Дракон поднялся, протянул когти к ране, затем в последний раз вздрогнул и рухнул наземь.

Я аккуратно вылезла из драконьего черепа. По униформе стекала кровь и какая-то густая, склизкая жидкость. Своими сияющими, как лампы глазами, я посмотрела на фермеров с Крестоносцами и прокричала с широкой ухмылкой.

— Ну что, кто хочет попробовать забрать эту награду? — завопила я им, размахивая дробовиком над головой и дико смеясь.

Желающих не оказалось. Если честно, сейчас даже П-21 смог бы вырубить меня с тремя копытами, связанными за спиной. Источником радиации в пещере был, как ни странно, дракон. Так что ползание по его радиоактивному телу оказалось такой же хорошей идеей, как и купание в бочке с магическими отходами. Я была облучена, когда вылезла из этой дыры. Святая Селестия, теперь радиация сочилась и из моих дыр. Казалось, что сейчас я смогу помочиться огнем. Но в голове крутился другой вопрос: что лучше, умереть или стать гулем?

К счастью, на Скотном Дворе был свой медик. Ладно. Она оказалась ветеринаром, но сейчас я бы приняла помощь даже от Деуса. Её смесь из молока брамина, Антирадина и Рад-Икс с лечащим зельем сделала свое дело. О’кей. Она отвела от меня смерть и остановила контузящие побочные эффекты радиационного заражения, прежде чем я успела обделаться. Несомненный плюс. Серьёзно. И я была абсолютно уверена, что мне не придётся иметь дело с толпой нищих отчаянных пони, когда вести разойдутся по округе.

Мне очень не хотелось убивать этих несчастных пони. О, Селестия, сделай так, чтобы мне не пришлось этого делать!

Раундап, жеребец со штурмовыми винтовками, которого мы встретили раньше, был главой Скотного Двора. Он пробурчал нам что-то в благодарность и извинился перед Крестоносцами, но затем всё-таки попросил меня уйти. Учитывая, что он не стал стрелять мне в спину, это был справедливый обмен. Напоследок у меня была одна просьба. Я забрала его крутые солнцезащитные очки и спрятала за ними свои горящие глаза.

— Спасибо, Босс, — сказала я, перед тем как мы всемером продолжили свой путь.

* * *

— А она такая «Сдохни сдохни сдохни!», а дракон ка-а-ак заревёт во всю глотку, а она такая «Кто ещё хочет!», а они все такие «не я, не я», и это было потрясно! — восхищённо тараторила Соната, прыгая вокруг меня на кончиках копыт. Очевидно, для неё это было настоящим событием. Адажио тихо подпевал Сапфире Шорс, чья песня звучала из радиоприёмника.

— Мы в курсе, Соната. Мы были там, забыла?

Бледно-зелёная кобылка больше не заикалась о том, чтобы сдать меня и купаться после этого в заработанных крышечках. Теперь, когда моё тело было намного менее радиоактивным, я вынуждена была признать, что сражение с этими драконами прошло не так уж плохо. Может, я и была побита и покрыта синяками, но, по крайней мере, не сожжена или изжёвана.

— Знаете, я всё пытаюсь понять… как вы четверо могли узнать о награде за мою голову? Прошло ведь всего два дня.

Я не могла поверить, что эта новость распространилась так быстро.

— Ах, это. Рыжая Борода рассказывал об этом по Радио Парадиза. Здесь на юге ты можешь поймать его сигнал, — ответил Аллегро, указывая на мой ПипБак. — Должен предупредить тя, он редкостный подонок. Мы слушаем его тока потому, что иногда он рассказывает о больших наградах. Мы должны быть уверены, что эти награды не за наши головы.

Я нахмурилась и начала перебирать каналы, получив вздох разочарования от Адажио. На первых двух не было ничего, кроме сильных помех, а затем в эфир прорвался суровый и скрипучий голос какого-то жеребца:

«…хотите знать, что я думаю? Это всё обман, вот что я думаю. Здесь в Хуффе всё совсем неплохо. У нас лучшие технологии, лучшая еда, лучшая вода, да всё лучшее. В самые трудные времена мы находимся в авангарде. И что же делает Тенпони? Они откапывают какую-то пизду, наряжают её и засылают к нам, чтобы мутить воду. Мало нам того, что Анклав постоянно пытается наложить копыта на то, что им не принадлежит. Да ещё и Стальные Рейдеры… то есть Рейнджеры… угрожают взорвать полгорода. Теперь ещё один чужак заявляется сюда, чтобы портить нам жизнь.

Что касается Охранницы. Она либо Мэйнхеттенский головорез со страстью к кровопролитию, либо одна из этих двинутых пони из Стойла, которая выбралась в большой мир и не может не вмешиваться в наши дела. Но это наш дом! Наша жизнь! Она вырезала команду Розы, вырвала ей рог, а затем дала пятисекундную фору, прежде чем натравить на неё её же товар. О, да, Охранница всегда готова с оружием в копытах противостоять всему плохому, что случается с пони, если только вы не пони, который ей не нравится. В этом случае она просто забъёт на вас! Вот почему я рад, что Ростовщица не просто выплачивает награду, назначенную Дэусом, но и увеличивает её вдвое. Чем скорее эта лицемерка оставит нас в покое, тем лучше. Итак, тот, кто покончит с Охранницей, заработает сто тысяч крышечек. А если, что ещё лучше, доставит её уродливую задницу Дэусу, то удвоит награду! Ну, что вы на это скажете? Что вы, мать вашу, на это скажете?»

Ему ответили восторженными криками и топотом копыт. Я выключила радио, чувствуя себя препаршиво. Ладно, это было неожиданностью. Мне казалось, что бредней Диджея Pon3 было достаточно.

— Двести тысяч крышечек…

— Ага. Вообще, это удивительно, — лениво произнёс Адажио. — Я думал, что десять тысяч за Билла-Потрошителя — это много, но теперь это просто мелочь.

Честно говоря, я понятия не имела, сколько монстров мне нужно убить, чтобы это стало средством устрашения для пони, охотящихся за моей головой. Пони, ждущих момента для удачного выстрела. Пони, готовых убить меня во сне. Хуже того… я вынуждена была согласиться с Рыжей Бородой: если вы были красной меткой на моём ПипБаке, вы не могли рассчитывать на мою жалость или, хотя бы, уважение. Я угрожала смертью каждому работорговцу, но как сказала Роза: у неё был ребёнок.

П-21 огрел меня по загривку. Больно. Гладя свою пульсирующую черепушку, я прошипела:

— За что?

Он оглянулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я знаю этот взгляд. Я не хочу, чтобы ты опять грохнулась в обморок, — его голубые глаза сузились. — Чем мисс Роз занималась, пока ты не «вырезала» её группу?

— Работорговлей…

— Насколько я помню, она пыталась убить тебя, Блекджек. Помнишь, тот пулемёт? Но да, она была также работорговкой, — тяжело дыша сказал он, сидя на моём пути. — Таким образом, подытожим, она пыталась убить тебя, будучи работорговцем. Неужели ты считаешь, что, когда она выбирала карьеру, она осознавала, что кто-то, возможно, убьёт её за это. Или какой-то пони выдал ей работорговую лицензию, которая предоставляет иммунитет?

— Вообще-то, Парадайз этим промышляет. Работорговцам запрещено стрелять в работорговцев с лицензией Парадайза, — добавила Пурри с улыбкой. Её одарили множеством косых взглядов, и юная единорожка обиженно воскликнула: — Что? Это на самом деле так!

П-21 глубоко вздохнул.

— Хорошо. Следовательно, пока ты не начала работать с работорговцами Парадайза, у тебя нет причины винить себя за что-либо подобное. Ты не ответственна за то море крови и горя, что другие навлекут на себя из-за собственной жадности, жестокости или глупости.

— Я не хочу убивать пони, которые просто хотят лучшей жизни.

— А я убиваю! Особенно, если они хотят достичь лучшей жизни, убивая моих друзей! — крикнул он мне в лицо. — Любой, кто выстрелит в нас, утрачивает какое-либо право на жизнь, Блекджек. Ты должна запомнить это!

— Нет! — выпалила я в ответ. — Я не могу просто убить пони, только потому, что он красная метка на моём ПипБаке.

Я немного отступила, пытаясь взять под контроль дыхание и сердцебиение.

— Если кто-то идёт по мою душу… я убью его, если придётся. Если я могу отступить… запугать их… или хоть что-то… «Красного убей» не должно быть единственным решением, П-21!

Он прикрыл своё лицо копытом, качая головой. Когда он опустил его, лицо П-21 озаряла улыбка.

— Ты абсолютно удивительная пони, ты знаешь об этом?

— И говорит это тот, кто согласился обрушить потолок, — возразила я, а потом запинаясь и перебирая копытом потрескавшийся асфальт, спросила. — Ну… ммм… теперь мы друзья?

Он закашлялся, взгляд его засиял, и теребя себя копытом по затылку он произнёс:

— Я не могу подобрать слов о пони, которая выводит меня из себя своим упрямством и отказывается следовать элементарному здравому смыслу. Если это называется дружбой, то почему бы и нет?

Я услышала хруст и посмотрела на выстроившихся в ряд Крестоносцев и Глори. Аллегро вытащил коробку двухсотлетнего, черствого попкорна и уплетал его за обе щеки. Пегаска была красной до корней волос, а Пурри, уставившись на нас, крикнула:

— Да целуй ты её уже!

Мы переглянулись, я расхохоталась во всё горло, а П-21, запинаясь, рявкнул:

— Молчи там!

Это сделало сцену ещё уморительнее. Таким образом, я, наконец, обрела друга. Интересно, будет ли у меня возможность рассказать об этом Наблюдателю.

~ ~ ~

Попурри пронзительно кричала, когда здоровенный жеребец входил в неё снова и снова. Соната лишь тихонько хныкала, дёргаясь при каждом толчке, как тряпичная кукла. Адажио лежал, сжавшись в комок, а его зверски топтали, пока не переломали ему все кости и не выдавили кишки наружу. Аллегро пытался сопротивляться. Вытащив ножи, они начали кромсать его на куски. Глори закричала, когда ей оторвали крылья, и окровавленным кулём повалилась на землю, после чего они принялись насиловать и её. Отрезанная голова П-21 лежала рядом со мной и бормотала:

— Нужно было сражаться с ними, Блекджек. Или они, или мы.

Я вскрикнула, когда почувствовала, как Деус навалился на меня сверху, пригвоздив к земле, и одним резким движением разорвал меня пополам.

~ ~ ~

Я открыла глаза, лёжа в темноте дренажной системы и слушая журчание воды под платформой, смонтированной посередине бетонной трубы. На платформе лежали в ряд четыре матраса; хоть они и отдавали немного плесенью, на них всё же было удобнее, чем на голом полу. Мне пришлось потратить несколько минут на то, чтобы успокоить своё дыхание, прежде чем осмотреть спящие силуэты Крестоносцев и П-21. Мои копыта слегка дрожали, когда я раскрыла свой вещевой мешок и достала один из прощальных подарков Кистоун — бутылку виски.

Осторожно открутив колпачок, я отхлебнула. Не так много, чтобы опьянеть, но достаточно, чтобы почувствовать, как тепло разливается внутри, и унять дрожь в ногах. Сделав ещё один глоток на удачу, я убрала бутылку обратно в мешок. Мне не хотелось разбудить кого-нибудь, пока я буду напяливать на себя броню, поэтому я ограничилась дубинкой. После чего осторожно направилась к краю дренажной трубы, чтобы вскарабкаться наверх, где несла вахту Глори.

— Я не понимаю её. Я не понимаю её поведения вообще, — услышала я голос Глори. Взглянув наверх, я даже сквозь тёмные очки смогла разглядеть её своим янтарным взглядом, лежащую на самом краю моста. — Сейчас она может быть тупой, вульгарной и непотребной, а буквально через мгновение превратиться в самую добрую и благородную пони, каких я только встречала. Сегодня она убивает детей, а назавтра спасает их. Это своего рода шизофрения? Сможет ли выжить пони, постоянно кидающаяся из крайности в крайность? Её спутник не менее загадочен. Пожалуй, в большей степени реалист; очевидно, он долгое время находился под воздействием некой психологической травмы. Похоже, именно это помогло ему лучше адаптироваться к реалиям Пустоши, нежели ей или мне. Его настойчивость в сохранении самоконтроля похвальна, но меня беспокоят причины, побуждающие к этому. В отличие от Охранницы, он, видимо, не зациклен на достижении некоего собственного идеала, а просто стремиться удержать в себе подавленную ярость. Думаю, он прав, отказываясь от оружия.

Я осторожно поднялась по склону и увидела, что Глори говорит в небольшое устройство между её передними ногами.

— А я… смогла ли я приспособиться? Я, по-прежнему, нахожусь в окружении ужасов Пустоши. И у меня такое чувство, что, если я лишусь её общества, то снова окажусь в ловушке под полом. Я в постоянном состоянии тревоги. Она раз за разом бросается в самоубийственные авантюры с почти маниакальным устремлением; я бы уже погибла много раз, если бы не она. Когда я направлялась сюда, я ожидала столкнуться с дикостью, но никак не с покровительством. Я должна что-то сделать.

Её губы почти касались устройства, когда она тихо шептала в него.

Улыбнувшись, я попятилась вниз по склону обратно к зеву дренажной трубы, там громко откашлялась и полезла наверх снова, производя при этом как можно больше шума. Когда я снова оказалась на дороге, устройства при ней уже не было.

— Привет, Блекджек. Что ты здесь делаешь? Твоя смена только через час.

Я постояла какое-то время, вглядываясь во всё ещё непроглядную темноту ночи, прежде чем ответить.

— Встала по нужде. Не думаю, что смогу снова заснуть, — ответила я с улыбкой, поворачиваясь к ней. — Почему бы тебе не отправиться под одеяло пораньше? Ты выглядишь немного усталой.

Тень тревоги мелькнула не её лице, но затем она кивнула.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Она поскакала к краю моста.

— Глори? — окликнула я; она застыла. — Мне нужно знать… мы — друзья?

Обернувшись, пегаска открыла было рот, чтобы ответить, но потом закрыла его, так и не издав ни звука и лишь насупив брови. Наконец, на её лице появилась робкая улыбка.

— Мне бы хотелось так думать.

Затем она грациозно спорхнула с края моста и исчезла в чреве цементной трубы под дорогой.

— Да, мне тоже, — еле слышно произнесла я, глядя вдоль дороги в направлении откуда мы пришли.

Ко мне медленно приближались пять красных меток. Я видела, как они крались вдоль дороги к нашему лагерю. Закрутив дубинку в своём магическом захвате, я направилась им навстречу, двигаясь, совсем не таясь, по самой середине дороги. Два единорога. Три земных пони. Дробовик, винтовка, обрезок трубы, лопата и вилы. Как раз те пони, с которыми я не хотела бы воевать. Я постучала дубинкой по разбитому асфальту.

— Я не хочу драться с вами.

— Тогда не усложняй дело. Просто тихо и мирно отправляйся с нами. Награда за твою голову очень важна для Скотного Двора, — сказала единорожка с дробовиком.

— Вы теряли когда-нибудь близких по вине работорговцев? — с любопытством спросила я.

— Мы все кого-то потеряли, Охранница. Кроме тебя, пожалуй.

Я тихо вздохнула, закрывая глаза.

— Да, думаю, ты права.

Кого я потеряла? Было слышно, как они подбираются всё ближе.

Когда я открыла глаза, активировалось З.П.С., и дубинка взмыла в воздух. В замедленном движении я сделала выпад вперёд и вниз. Единорожка попыталась прикрыться своим дробовиком как щитом, но моей целью была не она. Дубинка врезалась в поднятое оружие раз… два… и дробовик отлетел в сторону развалившись на две половинки. Третьим выпадом я закрутила дубинку над собой, ударяя винтовку единорога, задрав её в небо. Выходя из режима З.П.С., я ещё два раза атаковала винтовку противника, к собственной радости выбив из неё магазин. Единорог бешено нажал на курок, но винтовка выдавила из себя лишь щелчок.

Трое оставшихся навались на меня всей толпой. Я нырнула вперёд и отметила одного нападавшего двойным копытным апперкотом в голову, пока моя дубинка делала низкий замах вперёд. Суставы сдались под напором моего удара, и ноги врага подкосились. Я продолжила движение, гарцующей шагом, замахиваясь дубинкой для нового удара. Когда З.П.С. приготовилась, я разрядилась по одному удару в каждого нападающего, вместо того, чтобы просто бить в одну единственную черепушку удар за ударом. Я вскинула обе передние ноги и отбила удар лопатой ПипБаком, благо ударопрочный корпус это позволил, в ответ я перенаправила вектор движения дубинки вверх и аккуратно засадила её между ног нападавшему. Он выронил оружие, но тут моя задница словила удар вилами.

Телекинетическим захватом я вытащила зубцы и со всей силы крутанула вилы. Челюсть обладателя треснула как спелый орех. Поняв, что с двумя половинками дробовика ничего не добиться, кобыла схватила своей магией лопату и попыталась убить меня заточенным наконечником. С помощью своей магии я парировала дубинкой неуклюжий удар и, поднырнув под единорога, повалила её на землю.

— Я…

Удар.

— …Не хочу…

Ещё удар.

— …Драться…

Ещё удар.

— …С вами! — закончила я наконец, стоя над упавшей, избитой фермершей. И тут я поняла, что она не дышит. «Ох, Богини, только не снова!»

— Глори! — закричала я, в то время как остальные четверо пони попятились от меня.

Серая пегаска приземлилась рядом со мною с лучевым пистолетом наготове. П-21 вышел из ночной мглы с гранатой в зубах, посмотрел на оставшуюся четвёрку и медленно кивнул нам головой. Глори тут же начала рыться в своих сумках. Влив лечащее зелье в рот кобылке, пегаска вытащила на свет два маленьких талисмана, подсоединённых проводами к спарк-батарее.

— Отойди, — сказала она мне, закрепив один талисман на роге лежащей единорожки, а второй в районе её кьютимарки (брамин, как ни странно).

Раздался треск, и разноцветный луч света прошёл через тело кобылы, возвращая её к жизни.

— Она только что убила тебя, — тихо сказала Глори еле дышавшей кобыле, — и она же только что тебя оживила. Оставьте её в покое. У Охранницы есть дела поважнее, чем избивать фермеров, которые ищут лёгких денег.

Единорожка поднялась на ноги и молча пошла вместе с другими четырьмя пони обратно, в сторону Скотного Двора.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Я догадалась, что что-то не так. Эти фермеры, судя по всему, ждали твоей смены. Уверена, ты их видела, ведь так? — ответила Глори, указывая на мой ПипБак. Я лишь кивнула головой.

Монин Глори уставилась на меня и тихо спросила:

— Мы друзья?

— Мне бы хотелось так думать.

— Тогда не поступай больше так, поняла? Друзья всегда помогают своим друзьям, даже если те этого не хотят.

И с этим, молоденькая пегаска поднялась в воздух и полетела к дренажной трубе.

Я вздохнула, отметив, что она так и не дала мне лечебных зелий для моих ран. Я взглянула на П-21.

— Следующий?

Жеребец задумался, а затем выплюнул гранату и положил к себе в сумку.

— Не, я думаю, что, благодаря Глори, теперь нам ничего не грозит. Без обид, Блекджек, но иногда ты ведёшь себя как глупая пони, — сказал П-21, направившись вслед за пегаской к бетонной трубе.

Я простонала и плюхнулась на спину. Мой зад пульсировал от боли. Я закрыла глаза копытами и промямлила:

— И не говори.

Заметка: Следующий уровень!

Новая способность: Рад-сопротивление: Ваше сопротивление радиации увеличилось на 20 %. И это делает вас на 20 % круче!

Навык: Без оружия (50).

(Примечание автора: спасибо Kkatman за то, что создала чудо под названием «Fallout: Equestria» и позволила с ним поиграть. А так же спасибо Hinds за то, что сделал эту историю на 120 % круче, и всем тем, кто комментирует мой рассказ и поддерживает во мне желание писать дальше!)

Глава 9

Камень

«Там никто не разговаривал. Там никто не улыбался. Там были только камни.»

Я глупая пони. Я говорила это раньше, и все остальные это знают. Я импульсивная. Юная. И безбашенная. Но я знаю двух очень умных пони.

П-21 научился открывать замки и взламывать терминалы, не смотря на то, что осеменителей в Стойле Девять Девять ничему не разрешали обучать, даже чтению. Каким-то образом, он подружился с техником, Дакт Тейп, и убедил её пойти наперекор всем правилам и обучить его навыкам, которые были нужны ему для побега из Стойла.

Второй умной пони была Монин Глори, медик из Анклава. Она моложе меня, и уже работает на тех единственных пони, которые, похоже, способны были дать миру что-то новое. Эта пегаска с легкостью распознавала травмы и принятые лекарства. А недавно она даже начала исследование мозгов рейдеров «с целью определения причин их моральной деградации и психических отклонений».

Вы спросите, а что же насчёт тебя? Я лишь стреляю в штуки. Занятие, не требующее излишних умственных усилий. И я уверена, что оно находится в лидирующей тройке списка «Самых важных умений для жителя Пустоши». Всего то и нужно, что верный рог на голове, умение игнорировать полученные увечья, да куча боеприпасов. А когда расстреливания штук бывает недостаточно, я перехожу на избиение штук своей тяжёлой железной дубинкой. Эффективность этих двух методов очень сильно зависит от ситуации. Например, когда я проигнорировала предупреждения одной маленькой кобылки по имени Скудл, ни один из вышеназванных методов не помог предотвратить её расчленение.

Таким образом, я пришла к выводу, что не являюсь умной пони, и никогда не поумнею. И поэтому, когда П-21 и Глори сказали, что я поступила как полная дура, попытавшись сразиться с пятью фермерами без брони и почти безоружная, я могла лишь согласиться с ними. А когда они добавили, что я должна была предупредить их, и что для них моя сохранность превыше всего, я могла лишь предположить, что эти двое знают что-то, чего не знает глупая пони.

Но мои спутники не учли одну вещь.

Случайная встреча с двумя «старыми знакомыми», и на меня устраивают охоту с гигантской наградой. Всего то и надо, что принести мою голову и ПипБак Потрошителю по имени Деус, чтобы получить сказочное богатство. А принесут меня живую, так получат вдвое больше, а Деусу представится возможность вдоволь помучить меня и мой зад. Этот пони способен на такое.

П-21 хотел, чтобы я убивала всех потенциальных охотников за наградой. «Любой, кто выстрелит в нас, утрачивает какое-либо право на жизнь, Блекджек», говорил он. Око за око. Зуб за зуб. И, в конце концов, все пони станут слепыми и беззубыми.

Я не могла это сделать. Эти пять фермеров не были как Деус. Они не были монстрами. Им просто нужны были деньги, как и всем остальным. Я могла просто прибить их всех, и, прокрутив несколько раз ту встречу в голове, я поняла, что это и вправду было бы очень просто. Эти пятеро надеялись застать меня врасплох, в одиночестве.

Так поступила ли я неправильно, оставив их в живых?

Монин Глори так же, как и П-21, была в обиде на меня, но по другой причине. Решившись в одиночку встретить врагов, я нарушила один из основных принципов дружбы. «Когда один из нас столкнётся с опасностью, остальные помогут.» Это, видимо, и есть правило дружбы. Я поступала неправильно, пытаясь защищать её. Пусть лучше будет рядом, как, например, во время схватки с мутировавшими драконами, потому что она хочет быть рядом, когда я сражаюсь с монстрами. Или сталкиваюсь с охотниками за головами. Или убиваю за раз сорок больных жеребят…

Она что, не понимает, что я плохая пони? Что я не героиня? Я ведь просто пытаюсь поступать правильно, потому что везде вижу одни лишь ужасы, которые становятся всё хуже и хуже изо дня в день, и единственное, что имеет смысл, так это попытки хоть что-то исправить. Старик Хосс говорил, что Биг Макинтош стал героем, потому что пожертвовал собой ради спасения другой пони. Я иногда раздумывала над одним вопросом: а решилась бы я на самопожертвование? Решилась бы добровольно сдаться Деусу ради того, чтобы мои друзья и эти Крестоносцы получили обещанные за меня крышечки?

Лишь боль и страдания принесёт Глори моя компания. Я в этом уверена.

И в довершение всего, в моем ПипБаке хранился загадочный файл. Настолько важный, что ради него рейдеры устроили набег на моё родное Стойло. Он зашифрован, и его расшифровка будет очень дорого стоить, но это самый надёжный вариант, потому что сейчас я не готова довериться Анклаву и отдать им ЭП-1101 на расшифровку.

Но прямо сейчас я ни о чём вышеперечисленном не думала, сидя в одном из учебных классов на втором этаже библиотечной пристройки Академии Рузхуфа, в «зоне для провинившихся учащихся» с П-21, Монин Глори и четырьмя Крестоносцами. На момент нашего визита, эта академия была «запечатана», и я даже думать не хотела о том, какая участь постигла учеников и учителей, запечатанных в этом здании двести лет назад. По крайней мере, в кабинетах было не так уж и много скелетов. Часовые фирмы Робронко патрулировали территорию академии, и пока ещё ни один из охотников за моей головой не прошёл через эту защиту.

Эти Часовые пригвоздили нас семерых к земле и приказали либо пойти и отчитаться в офисе, либо быть уничтоженными на месте. Я бы предпочла третий вариант с расстреливанием роботов, но к несчастью, эта академия была самым большим и близким к Впадине Бримстоуна зданием, и подобная выходка привлекла бы ненужное внимание. Да и кроме этого, мы могли воспользоваться временной защитой Часовых. Поэтому наша компания отправилась на встречу с «Временно Исполняющим Обязанности Декана Харди», одним из паукоподобных летающих роботов.

Офис оказался абсолютно катастрофическим местом… что было не так уж и необычно, если учесть, что сейчас вся Эквестрия была абсолютно катастрофичным местом. В углу офиса лежал скелет пони с дыркой от пули в черепе.

— Пожалуйста, объясните, почему вы нарушили процедуру запечатывания академии, мисс… *бзззык*, *клик*, *бип*.

Я посмотрела на стол декана, на пожелтевшие бумаги, в поисках подходящего имени для ответа.

— Мисс Мэригольд, — отчеканила я и, следуя внезапному порыву, обхватила копытами оцепеневшего от неожиданности П-21.

— Я просто хотела провести немного времени с моим парнем по имени… — «Посмотрим в бумаги на столе.» —…хм, Сьюршот? Пожалуйста, только не вызывайте сюда мою маму. — «Потому что сейчас она в Стойле, и наверняка разозлится, если ей придется плестись сюда и забирать меня из школы.»

— Мисс *биип* …Мэригольд, это уже третье по счёту нарушение из-за свиданий с другими студентами за эти двести…*бзззззк* …ять лет. Боюсь, что у меня нет другого выбора, кроме как сообщить обо всём вашим родителям и в наказание оставить вас после уроков в библиотеке, до отмены режима чрезвычайной ситуации.

— Да, декан Харди, — сказала я, пытаясь как можно правдивее изображать подростка, — но можем ли мы двое сейчас вернуться назад, в свой класс, чтобы записать домашнее задание?

«Декан» ещё несколько раз бибипнул, пока камера на голове двигалась, смотря то на меня, то на П-21. — Ладно. Пожалуйста, держите ваши пропуска всегда при себе, во избежание… *клик* уничтожения.

И с этими словами робот протянул один из своих манипуляторов к деканскому столу и вытащил пачку жёлтых, заламинированных карточек-пропусков, со шнурками для ношения на шее и ещё не до конца стершимися магическими, светящимися печатями.

— А теперь, пожалуйста, пройдите в двести третий кабинет библиотеки и доложите о вашей провинности.

Вот так мы семеро стали новыми учениками Академии Рузхуфа.

— Это было гениально! — выпалила Глори, пока мы шли в сопровождении Часовых Робронко, призывавших нас вернуться в свой класс. — Как ты до этого додумалась?

— Как ты думаешь, сколько раз меня наказывали за всю учебу в школе?

— Ох! — пегаска вдруг залилась краской.

Я несколько раз моргнула, и с улыбкой на лице спросила: — Дай угадаю, это твоё первое наказание, да?

— Ну… да, — подтвердила Глори.

Положив копыто на плечо своей подруге, подтянув её поближе к себе и одарив самой широкой улыбкой, я заговорила:

— Раз ты у нас новенькая, то я дам тебе несколько советов. Всегда сиди на заднем ряду. Всегда передавай чужие записки. Если училка спросит, чем ты занимаешься, говори что «занята делом», но ни в коем случае не «учусь». И главное: у тебя недержание и мочевой пузырь размером с горошину.

— Да ты правда часто попадала в кабинет для наказанных, — пробормотала с тревогой Глори, когда я опустила копыто. И повернувшись к П-21, добавила: — А вот ты, я уверена, был более прилежным учеником, чем Блекджек.

Я вздрогнула. «Пожалуйста, П-21, не отрывай ей голову за это.»

К счастью жеребец был в своём обычном задумчивом состоянии, пока осматривал разрушенную библиотеку.

— Нет, но очень хотел им быть, — ответил он, уставившись на раскрытый учебник и рисунок с двумя зебрами в красно-белую полоску. Взглянув на них, я снова вспомнила о «леденцах» из старых книжек.

«Прадитьёры (prōditor, „предатели“ в переводе с зебринского),» прочитала я текст под картинкой. «Это группа зебр, которые по собственной воле пошли против своих сородичей и начали сражаться на стороне Эквестрии. Благодаря талисманам, они совершили необратимый перекрас своих шкур. Отряды Прадитьёров с честью сражались плечом к плечу с нашими солдатами, пока не были свёрнуты (из соображений безопасности) после Битвы на утёсе Разбитое Копыто.»

Я заметила, что Крестоносцы выглядели немного встревоженно.

— Что случилось? — спросила я у детишек. — Страх первого дня в школе?

— Нет, — запротестовал Аллегро, пытаясь изображать из себя грубого хулигана.

— Просто… здесь вроде как призраки водятся, — пробормотал Адажио.

Я уж хотела рассмеяться, но вспомнила, как ранее смеялась над страхом Скудл перед Могильником. Этого не повторится. К тому же, это Пустоши: кто знает, какая нечисть тут водится?

— Ну в таком случае им вначале придётся сразиться со мной!

По крайней мере Сонате стало немного легче после моей фразы.

Используя пропуски, Глори, П-21 и Крестоносцы вышли из классной комнаты на поиски любых съестных припасов, напитков и лекарств. Всего, что смогут унести с собой. Если они умудрятся найти здесь броню… то это, наверное, покажет, как серьёзно Черили подходила к урокам ОБЖ в школах.

Я в одиночестве стояла у окна на втором этаже библиотеки и смотрела на Впадину Бримстоуна. Мы все обречены, потому что я собираюсь следовать плану. Моему плану. Плану глупой пони.

Во Впадине Бримстоуна было особо не на что смотреть. Серьёзно. Просто неровная круглая яма посреди Пустоши. Когда-то тут добывали драгоценные камни. Потом, в разгар войны, прямо на добывающее оборудование упал дракон. «Шэдоуболты», ударная группа пегасов, поддерживаемые с земли, убили могучего дракона, воевавшего за зебр, но потери среди солдат были огромны. Я узнала это из газетной вырезки, висящей возле окна.

За двести с лишнем лет тут мало что изменилось. Впадина находилась возле железной дороги, идущей на Юго-Запад, в сторону Филлидельфии. На поверхности было большое административное здание и два длинных барака. Поскольку я не видела тут рабов, я предположила, что они располагались под землёй. Яму и здания окружал сетчатый забор, увенчанный колючей проволокой. Над железнодорожными путями был охраняемый мостик, проход под которым перекрывали ворота. «Что, если мы достанем…»

«Это что ещё за хрень?» Я остановилась и посмотрела в угол комнаты. «Только что там что-то пошевелилось? Это кто-то из Крестоносцев разыгрывает меня? Я наконец-то свихнулась?» Медленно я подняла копыто и проверила Л.У.М… Ничего. Моя грива дико зачесалась. Я медленно провела взглядом по комнате.

— Эээ… — пробормотала я. Вообще ничего.

Вздор. В Пустоши не бывает, чтобы ничего не было. Я упёрлась спиной в стенку и стала ждать, пока остальные не вернуться. Это случилось опять. Я могла бы поклясться, что стопка пожелтевших бумаг только что парила сама по себе.

— Ты в порядке? Ты выглядишь испуганно, — спросил зашедший П-21. За ним зашли все остальные.

Он передал мне бутылку Спаркл-Колы. Я обхватила её своей магией и ловко открыла её.

— Да. Просто пытаюсь придумать, как нам попасть туда, — сказала я, кинув взгляд в сторону впадины, высматривая бреши в обороне. Охранники патрулировали по трое или четверо. Не было никаких укрытий, чтобы можно было подобраться напрямик. Между шоссе и впадиной был торговый центр. Большинство лавок выглядели нетронутыми и возле них скопились десятка два пони.

— Аллегро! Кто это там?

Он посмотрел в окно, и я поднесла ему бинокль.

— Ах, эти. То Пекосы. Просто очередная банда из Флэнка. Не такие сумасшедшие, как рейдеры. Обычно работают охраной у работорговцев.

Замечательно. Включая Пекосов и работорговцев, я смотрела на где-то сорок или пятьдесят потенциальных противников.

— То есть они не работорговцы?

Попурри фыркнула.

— Я говорила, но никто не слушал. Работорговцы должны иметь лицензию из Парадайза, иначе бы они просто поработили бы друг друга. А лицензии стоят примерно дохрена.

— Это объясняет, почему они позволили себе назначить такую награду за меня, — сказала я, прикусив губу. Тут из шахты показался поезд. Я нахмурилась и стала наблюдать. Он состоял всего из четырёх вагонов. Его тащили рабы, которых надсмотрщик погонял плетью. К моему удивлению, среди рабов я заметила несколько зебр! Наверное, их выбирали не работорговцы. Поезд замедлился, проезжая под мостиком. Охранники наверху взвели своё оружие, а две пони проверяли дно поезда. Минув эту точку поезд направился в сторону Хуффингтона.

— Куда они направляются? — спросила я.

— Дорога ведёт в туннели. Там совсем не безопасно. Там обитают гули, или даже кто похуже, — сказал Аллегро, пожав плечами. Я задумалась, посмотрев на торговый центр. Если бы я атаковала шахту, то Пекосы бы поддержали охранников работорговцев. Если бы я атаковала Пекосов, то работорговцы забили бы тревогу. Я осмотрела банду возле торгового центра. На всех них были ковпоньские шляпы и кожаные жилеты с каким-то узором на спине. К тому же, эта банда была хорошо организованна.

Я ухмыльнулась.

— Эй, П-21. Как думаешь, ты сможешь прокрасться туда и стащить мне шляпу и жилет?

— Зачем? Что ты задумала? — спросил он нахмурившись.

«Кое-что очень глупое.»

— Ну, если нас наказали на весь день, по крайней кто-то из нас должен влиться в банду.

* * *

У П-21 ушло немало времени, чтобы достать нужный мне прикид, но зато всё шло по плану. Я расспросила Крестоносцев обо всём, что они могли рассказать о Пекосах. Они обладали силой, гордостью и были амбициозными, но не более. С ними не стоило шутить, но они явно были далеко от вершины пищевой цепочки Пустоши. Солнце начало клониться к закату, когда снова показался поезд. Он был загружен кучей пустых ящиков и коробок, видно торговля была односторонней. «Интересно, куда отвозят драгоценные камни: в Парадайз, или куда-то ещё.»

Я осталась ждать, а Крестоносцы ушли на поиски запасов. Это позволило мне остаться наедине со своими мыслями. Чёткого плана у меня ещё не было. Я хотела вывести работорговцев из игры но передо мной продолжали вставать всё новые проблемы. Что может помешать работорговцам вернуться в шахту? Я могла бы взорвать её, учитывая способности П-21 и наличие динамита в шахте. А что с рабами? Куда им идти? Вряд ли послать их на Скотный Двор будет хорошей идеей, а если их послать куда-то ещё, они станут лёгкой добычей для рейдеров или других работорговцев.

И я была не одна. Я чувствовала это. Моя грива просто сошла сума, пока я снова осматривала комнату. Я ничего не заметила. Ничего не было слышно. Но всё равно меня не покидало чувство, что я не одна. Я поднялась на копыта, осматривая опрокинутые парты, книжные шкафы и укромные углы. Учительский стол. Учительский стол… Я подошла к ней и нахмурилась. Мой рог засветился и я оттолкнула его от себя об стену со всей силы.

Что-то замерцало, когда я постучала копытами по столу. И тут длинный, тонкий винтовочный ствол возник из ниоткуда и прижался к моему лбу. Так близко, что я могла различить мельчайшие движения воздуха.

— Эй, у тебя уже было много возможностей выстрелить мне в спину. Так что за дела?

Ответа не последовало, и винтовка продолжала прижиматься ко лбу прямо под моим рогом. Я не моргала и почему-то думала, что они тоже. Тут что-то вспыхнуло синим цветом и возник атлетично сложенный жеребец, облаченный в серый плащ. Атлетичный… полосатый… жеребец. Он оттянул копытом свой капюшон и посмотрел на меня своими голубыми глазами.

Должна признаться, я была впечатлена и напугана одновременно, хотя я и не посмела бы показать это со стволом перед моей головой. Он держал её в своих передних копытах очень необычно. Его лицо не выдавало ни малейшего признака напряжения, его рот едва касался спускового крючка. Я не совсем понимала, как он не падал, стоя только на задних копытах.

— Блекджек, — представилась я.

— И я очень надеюсь, что мне не надо говорить медленно, потому что тогда я буду выглядеть действительно очень глупо, — добавила я.

Его голос был таким же мягким, как у П-21, когда он был угрюмым.

— Лансер[5].

«Это он представился? Назвал город, откуда он? Или это его хобби?»

— Ладно, Лансер. Как я говорила, я не думаю, что ты хочешь убить меня, да и мне не хотелось бы тебя убивать.

— Врёшь, — тихо ответил он, — все пони хотят. Это то, ради чего вы живёте.

— В довершении всей той хрени, что произошла со мной за всю мою жизнь, ты говоришь мне, что меня убьют из-за войны, прошедшей два с лишним столетия назад?

— Война не окончена. Ещё есть Оставшиеся, — ответил он.

— Ладно, — простонала я, сложив копыта на столе, оперевшись на неё грудью и вздохнув с закрытыми глазами.

— Кто из нас целится в другого? А кто толкнул стол вместо того, чтобы выстрелить? Я не хочу сражаться с тобой, — к тому же он мог становиться невидимым и он прижимал ко мне винтовку, которая была длиннее, чем я от хвоста то рога. Это был весьма весомый аргумент. Я с интересом рассматривала его винтовку, пытаясь не скрестить глаза.

«Ты хочешь заставить меня сделать что-то глупое, правда, Лансер?»

Звук возвращающихся Глори и Крестоносцев (а может и П-21) заставил его посмотреть на дверь. Агась, пришло время для глупостей. Мой рог засветился, и я ловко отсоединила от винтовки то, что, я надеялась, было обоймой, а потом потянула за рычаг перезарядки. Из патронника вылетел оставшийся патрон. Я поймала его своей магией и левитировала его прямо ему к лицу. Вскочив, я схватила жеребца копытами за задние ноги и потянула на себя.

Оправился он быстро. Чёрт, как-будто знал! Сделав в воздухе сальто, он подхватил падающую обойму копытом и вернул её обратно в оружие ещё до того, как приземлился. Винтовка лежала у него на спине, хвост обвился вокруг спускового крючка, в то время как он прицеливался. Почувствовав, как ствол моего дробовика упёрся ему под подбородок, он отпустил взгляд на светящееся от магии оружие.

— Мне не хочется убивать тебя. — тихо сказала я. «Но, если придётся, я сделаю это, и будь он проклят, если он вынудить меня использовать „универсальную стратегию контратаки П-21“.»

Лансер медленно отвёл винтовку в сторону, на какое-то мгновение на его лице промелькнуло изумление. Я убрала дробовик. Как только звук шагов Глори послышался возле двери, я громко сказала:

— У меня тут компания. Постарайся не напугать его. У него очень хорошая винтовка.

Просунув голову в дверной проём, Глори нахмурилась.

— Оу… — только и смогла произнести она. Глаза пегаски широко распахнулись от потрясения, когда она увидела Лансера.

Он медленно опустился за задние ноги, неуклюже держа винтовку между нами.

— А… что… эй… — Крестоносцы немедленно заняли укрытия.

— Мда. Итак. Как я уже говорила. Я не хочу убивать тебя. И я уверена, что ты тоже не хочешь моей смерти. — Выглянув в окно, я махнула головой в сторону шахты. — На самом деле, я готова поспорить, ты тут по той же причине: освободить рабов, верно?

Он не кивнул. Не улыбнулся. Даже не моргнул. Прикрыв лицо копытами, я простонала:

— Ааа, да почему ты не можешь просто довериться мне?

— Я бы не возражал против освобождения моего народа.

Прогресс! Прогресс — это хорошо…

— Ладно. Что ж. Я тут пытаюсь составить план. И зебра с пушкой вроде этой очень бы нам пригодился.

Я понятия не имела как, но мне хотелось понять, будет ли он вообще с нами сотрудничать.

— Ты служишь звёздам? — резко спросил он.

«Что…?»

— Я даже никогда не видела звёзд своими глазами. Или солнца. Или луну. Всё, что я видела, это… — Я указала на завесу облаков за окном.

— Тогда кому ты служишь? — спросил он так спокойно, что мне стало понятно: от моего ответа зависит, будет ли он стрелять или нет. А я очень не хотела быть застреленной из такой вот винтовки.

— Из всех пони на Пустоши ты решил задавать мне философские вопросы? Поверь, я не слишком-то умная пони, — сказала я, предвкушая его реакцию. Смех? Улыбка? Нет, ничего.

Здорово. Вздохнув, я прикрыла глаза:

— Думаю, не кому, а чему: поступать правильно, делать что-то лучше, — сказала я, посмотрев на него. — Уж прости, если это слишком неопределённо или неправильно. Никто не предупреждал, что сегодня у меня будет устный экзамен!

Я успокоилась, когда Лансер, выпрямившись, сел и направил винтовку в потолок.

— Этого достаточно, — спокойно произнёс он. — Как ты собираешься освободить рабов?

— Ну, зависит от того, нашёл ли П-21 что-нибудь, — сказала я, обернувшись, чтобы посмотреть мимо Глори на голубого пони, который выглядел ошеломлённым, увидев в комнате зебру. Его глаза не были такими большими со времени нашей встречи с Принцем Сплендидом. Я улыбнулась ему: — Ээй. П-21? Это Лансер. Он был настолько любезен, что не стал в меня стрелять. И ты тоже будь с ним повежливей, пожалуйста.

Он положил перед нами жилет, потрёпанную ковпоньскую шляпу и несколько пар ботинок.

— О, я попытаюсь. — Он и вправду изобразил на своём лице улыбку. — Эм… привет.

Лансер не ответил. Похоже, все зебры отличались редкостным стоицизмом. По крайней мере Лансер уж точно.

Шляпа и жилет определённо видали лучшие деньки. Я скинула броню охранницы и натянула жилет. Мне очень хотелось поверить, что материалом для её изготовления был не брамин или ещё что похуже. Я посмотрела на Глори:

— Итак, вот наш план. Я собираюсь спуститься туда и разузнать, насколько Пекосы заинтересованы защищать шахту. Если дела пойдут плохо, ты понадобишься на крыше вон того здания в конце. Прикрывающий огонь мне очень пригодится, если придётся удирать.

— Ты же понимаешь, что они и глазом не моргнут, прежде чем убить тебя за вознаграждение? — спросил П-21. — Я подслушал их разговоры. Единственное, что удерживает их от того, чтобы сорваться с места и начать твои поиски, это их договор с шахтой.

— Я это прекрасно понимаю, но если их лидер не дурак, я могла бы предложить им выгодное долгосрочное соглашение.

Мне пришлось разрезать один из ботинков, чтобы просунуть туда ногу с ПипБаком. К счастью, у Глори нашлось немного клейкой ленты, чтобы прикрыть всё это. Эй, беднякам на Пустоши выбирать не приходится! Я расстегнула мешок с вещами:

— Так. Алкоголь, выпивка, сигареты… всё, что найдёте, кидайте сюда. Мне понадобиться заработать себе популярность в очень короткий срок.

П-21 и Глори порылись в своих седельных сумках и быстро нашли достаточное количество того, о чём я просила.

— Где вы нашли всё это? — спросила я, разглядывая полупустые бутылки виски и пачки сигарет.

— Учительская подсобка, — ответил П-21, стараясь не поднимать глаза на сидящего в углу Лансера.

Понятно…

— Ладно. Уже темнеет. Я отправляюсь сейчас. Если увидишь меня бегущей, делай всё, что можешь, чтобы держать их подальше от меня, — сказала я Глори. Серая пегаска расплылась в широкой улыбке и кивнула. П-21 тоже кивнул. Лансер просто продолжал смотреть. Я перекинула сумку через плечо и, левитируя перед собой дробовик, направилась вниз по лестнице.

— Блекджек, — прошипела Соната из туалета для девочек. Глаза юной кобылки округлились, когда она посмотрела через дверь на Лансера. — Не стоит ему доверять, — предупредила она.

— Почему? Потому что он зебра? — спросила я с лёгкой улыбкой на лице.

— Он плохой зебр. Он из Оставшихся… они делают ужасные вещи, Блекджек, — с дрожью в голосе прошептала кобылка. — Мы не можем больше здесь оставаться. Мы собираемся убежать, как только сможем. Роботы не станут преследовать нас, если вообще смогут заметить.

— Но куда вы пойдёте?

— У нас есть местечко неподалёку от Капеллы. Направимся туда. — Она махнула копытом вдоль железной дороги.

Я снова обернулась, чтобы взглянуть на Лансера. Он невозмутимо рассматривал учебник, который я пролистала немногим раньше. Может она и была права, но сейчас мне нужна пригодилась бы любая помощь.

— Ладно, Соната. Я запомню твои слова.

Отступив назад, я позволила ей убежать в конец коридора, к лестнице. Остальные трое тоже вылезли из своих укрытий, чтобы последовать за ней. Замечательно. Теперь моя грива снова зудела.

* * *

Я глупая пони. Например, этапы моего плана никак не связаны между собой. Между ними множество маленьких прорех, которые мне предстоит заполнять на ходу. Обычно мой план действий это лишь славная последовательность импровизаций, приправленная щепоткой здравого смысла. И этот план тоже был прост: спровадить Пекосов охотится на диких параспрайтов на север. И он оказался таким не из-за того, что мой мозг чрезвычайно ленив. Иногда, независимо от того, насколько хорош план в начале, ты всегда где-то напортачишь, и из-за этого всё развалится подобно карточному домику.

Например, я не успела пройти и половины пути до торгового центра, как началась пальба. И снова, это была не я. И снова, я не виновата. Факт в том, что кто-то кто начал стрельбу рядом со мной, и мой первоначальный план пошёл крахом. Л.У.М. дал мне подсказку: одна красная метка и две жёлтых, не враждебных. Я со всех ног бросилась через лес в том направлении, откуда доносились звуки выстрелов. Сбежавшие рабы? Крестоносцы в беде?

Не угадала. Радскорпион, такой же огромный, как тот, который едва не съел Глори в гравийном карьере. Два пони пытались отбиться от монстра ответным огнём из рычажной винтовки и револьвера, но наступившие сумерки сыграли с их точностью плохую шутку. Что же насчёт меня? Во мне было достаточно радиации, так что я точно знала, что делать! Издав воинственный клич, я ринулась в бой. И как раз вовремя. Монстр сбил одного пони с ног ударом своего мощного хвоста.

— Здесь! Здесь! Иди сюда!

Мне даже в голову не пришло воспользоваться картечными патронами, и я бегу принялась заряжать дробовик пулями. Подбежав на близкое расстояние к его голове, я открыла быстрый огонь, и тяжёлые заряды, пробив хитиновую броню чудовища, разбрызгали слизь из его многочисленных глаз.

Тяжёлые клещи попытались достать до моей шеи, но в лёгкой экипировке Пекосов я смогла отскочить, а затем вновь пальнула в скорпиона, расхохотавшись как маньяк. Я делала всё, чтобы отвлечь монстра от раненого пони. Её напарник, единорожка с рычажной винтовкой, не теряла времени и перезаряжала оружие. Магнум-патроны в её винтовке были не менее эффективными, чем мои. Радскорпион пытался своими клешнями и хвостом достать нас обоих, и наконец-то мне улыбнулась удача и очередная пуля пробила его голову и монстр свалился на землю дёргающейся кучей.

— Тамблвид! Тебя ужалило? — спросила единорожка, подбежав к павшему товарищу. Земнопони свернулся в калачик, весь дрожа. — Чёрт! Чёрт бы его побрал!

Я хорошо знала это чувство.

— У меня есть кое-что на этот случай. — Я открыла вещевой мешок, достала антидот Глори, ввела иглу в бок отравленного пони и нажала на поршень. Её потрясло ещё, а затем она расслабилась. — Антидот. Никогда не забывайте его дома.

— Спасибо. Для меня останется загадкой, как ты ухитрилась кружиться вокруг той твари. Я даже собственного копыта перед лицом не вижу, — пожаловалась она, осматриваясь вокруг. Я придвинула свои зеркальные очки поближе к переносице, проверяя дыхание отравленной пони. Похоже, ей становится лучше.

— Что вы двое тут делали? — спросила я.

Прежде чем они ответили, прожектор, висящий на одной из вышек, осветил нас раздражающим жёлтым светом. Голос через громкоговоритель, с насмешливым сочувствием выкрикнул:

— Оуууу. Не стоило мне ставить на скорпиона. — Послышался смех, а затем он резко оборвался и голос предупредил: — Возвращайся в свою нору, Пекос.

Раздался тихий шлепок, и в грязь прямо перед моими копытами угодила пуля.

— Они могли просто пристрелить этого скорпиона? — удивилась, а потом почувствовала как во мне всё закипает. — Вот гандоны.

— Ты должно быть новенькая. Свежее мясо из Флэнка? — спросила единорожка, когда мы подняли её подругу на копыта, и зашагали подальше от вышки.

— Да, меня зовут Мэригольд, — ответила я.

— Дасти Трэйлс, а это Тамблвид, — фыркнула она, когда мы направились к отдалённым огням. Сперва я немного беспокоилась, но парочка просто медленно ковыляла по неровной земле. — Хочешь совет? Не задерживайся тут надолго. Быть Пекосом здесь — сущий ад. Не, ну на самом деле это довольно забавно, когда ты можешь бродить с напыщенным видом по всему Флэнку, но с каждым днём нас прижимают всё сильней и сильней.

— Да? — Моя грива просто невыносимо чесалась. — Почему так?

— Ты только что видела всё сама. Сайдвайндер зарабатывает тем, что предоставляет защиту другим пони. Он получил крышечки, а мы застряли здесь. Предполагалось, что мы разберёмся с проблемами, но в результате лишь оказались зажаты между теми ублюдками из шахты, дикими тварями и работорговцами, которые только и думаю о том, как бы увеличить свой заработок.

Понятия не имею, откуда взялось электричество на узкой улочке посреди пустоши, но неоновая вывеска над разрушенной автостоянкой горела очень ярко. Это был не город, как таковой. Пони не жили здесь семьями и, похоже, что это место было всего лишь небольшим пристанищем для членов прославленного Пекоса. Над входом единственного здесь крупного магазина красные неоновые буквы складывались в слова: «Ковбойская одежда Билла Пекоса». Недалеко от этого магазина расположился бар под названием «У Твистера». В центре улочки находился давно разграбленный винный ларёк, оружейная палатка и парикмахерская.

— Серьёзно? — спросила я, когда мы направили наши копыта в сторону бара. — Вы защищаете их, а они готовы похитить любого из вас, кто окажется достаточно глупым, чтобы бродить тут в одиночку?

— Агась. У нас нету лицензии Парадайза, поэтому лучше не ошиваться около шахты в одиночку. Они пригласят тебя зайти внутрь, но назад уже не выпустят, — вздохнула она. — Но быть Пекосом лучше, чем быть одиночкой. Ну или по крайней мере так я твержу себе изо дня в день.

Я улыбнулась и вознесла хвалу Селестии за то, что Дасти Трэйлс не спросила меня о том, как же так получилась, что я оказалась одна.

— Пойду прилягу, Дасти, — произнесла Тамблвид, одаривая меня благодарной улыбкой. — Спасибо за таблеточку, мадам!

В её взгляде было что-то, что заставило меня беспокоится. Она слегка… подёргивалась и постоянно сглатывала.

— Ты уверена, что она в порядке? — спросила я озабоченно наблюдая за подёргиваниями кобылки, когда та направилась к магазину одежды.

— Ага. Скорее всего, это из-за яда, или, может быть, она просто съела что-то не то, — отозвалась Дасти Трэйлс, уводя меня в сторону бара.

Внезапно из дверей бара выкатили три жеребца, который усиленно молотили и кусали друг друга. Дасти просто аккуратно обошла их. Внутри здания было множество пони, они выпивали, болтали, занимались хуфрестлингом или просто читали старые журналы. Мой взгляд зацепился за стол, на котором раздавали карты.

— Ты играешь? — спросила Дасти, кивком указывая на него.

— Немного, — с ухмылкой ответила я.

Спустя пару минут я уже обменяла сигареты на игральные фишки и сидела за столом, передавая бутылку виски своему соседу. Я не ощущала себя полностью готовой к игре, но, как только заняла место за столом, поняла, что, впервые за последние несколько дней, чувствую себя абсолютно расслабленной. Конечно, любой из этих пони без раздумий убил бы меня, если бы узнал, что я — Охранница. Но зачем беспокоится об этом, пока они понятия не имеют, кто я на самом деле? Спустя пять партий я ещё не была в плюсе, однако и по крупному тоже не проигралась.

— Итак, расскажи свою историю, Дасти.

— Историю? Слёзную и душераздирающую как в дешёвых дамских романах?

— Не, хотя бы как в романах за пару сотен крышечек, — сострила я, подняв ставку.

Она расхохоталась, и мы вновь раздали карты.

— Ну, моё имя говорит само за себя[6]. Я родилась в семье караванщиков и с того момента, как научилась ходить, находилась в дороге. Была в Городе Дружбы, даже в Филлидельфии, но это было много лет назад. — Она взяла две карты и поводила ими по столу, прежде чем поднять ставку, а затем продолжила: — Он любил говорить, что специализируется на боеприпасах и с радостью дал несколько гранат рейдерам на пробу, а потом обнаружил одну из них в собственной седельной сумке. Без чеки. Затем рейдеры вернулись и добили всех, кто остался в живых после взрыва, а меня продали Парадайзу. Это произошло через год после того, как я получила свою кьютимарку.

— Ты была рабом?

Сам факт того, что пони, которая некогда была рабом, сейчас защищала работорговцев, был за пределами моего понимания.

— Что-то вроде. Потом меня подобрало Общество. Они называют своих рабов «слугами», но, в то же время, надевают на них ошейники со взрывчаткой. В основном меня использовали для секса и для уборки дома старой кобылы из семьи Эппллет. А ведь могло быть намного хуже. — Я не слушала, что она говорила; у меня была пара, а у Дасти — тройка, и это было единственным, что волновало меня сейчас. — Когда она умерла, её внучка не знала, что делать со мной. Она не хотела секса со мной, не хотела, чтобы я наводила порядок в доме, поэтому просто отпустила меня. Милая девочка. Разумеется, совершенно без оружия. Не самая лучшая ситуация для того, кто собирается прожить долгую жизнь. Поэтому я влезла в долги, а потом присоединилась к Пекосам, чтобы расплатиться с ними.

Я не знала, что ответить. Я-то думала, что много повидала за эту неделю на Пустоши, но оказалось, что на самом деле не видела ничего. Дасти волей обстоятельств оказалась в таком положении, и из-за этого я чувствовала себя смущённой сильнее, чем когда либо. Хуже того, дверь открылась и в комнату один за другим стали входить члены Пекоса. Жеребец, которого звали Биг Ред, самый маленький пони за столом, был главным подлецом во всём Флэнке. Он был сыном шлюхи из Флэнка. Его чуть родная мать не продала за дурь, но он успел сбежать, а затем метался из одной банды в другую, пока, не осел в Пекосе.

Полакс был бандитом, работорговцем. Какое-то время он даже был с Потрошителями. Шатался туда-сюда по Пустоши всю свою жизнь. И ещё он поделился Засахаренными Яблочными Бомбочками со мной. Конечно, Полакс убивал пони, но в этом не было ничего личного. Это была его работа, а если бы он не работал, то он бы умер. И к тому же это была тяжёлая работа: одна ошибка или недооценённая цель, и ты труп. Стоит отметить, что этот жеребец предпочитал не убивать жеребят и не насиловать кобыл. Последняя команда, с которой он работал, стала рейдерами, но когда они попытались заставить его стать каннибалом, он отказался, а затем порешил их. Теперь он с Пекосами. Потому что это работа.

Харбринджер рассказала, что была служителем Стальных Рейнджеров, но после атаки Потрошителей на их бункер она заблудилась, убегая, и оказалась на западном берегу реки, где и нанялась к Искателям. Через какое-то время ей надоела та скучная работа, и она пришла к Пекосам. Именно ей удалось подключить город к старой подземной энерголинии.

— Ты имеешь ввиду, что в городе всё ещё есть электричество? — Это потрясало меня, учитывая всё то опустошение, что я видела вокруг. — Как?

— Никто не пойдет к «Сердцу», чтобы выяснить это. И даже, если кто-то решится, он всё равно не вернется. Коллегиум думает, что энергию производят Спарк-турбины в дамбах Хуффингтона. Но все системы контроля улетели в тартарары. Или, наверное, есть где-то в бесплодных землях завод, подающий энергию на «Сердце», — ответила Харбринджер, глядя в свои карты. — Все секреты похоронены под землей. Пони, наверное, никогда не приспособят их под свои нужды. Чёрт! Да Хуффингтон просто крепость какая-то. Город был спроектирован самыми светлыми головами в Министерстве Военных Технологий и Стойл-Тек. Зебры просто мечтали уничтожить город, что они и сделали. В конце войны Хуффингтон подвергся атаке. Зебры ужасно хотели захватить его, но у них не вышло, — объяснила она, бросив четыре карты с мягким шлепком, затем добавила с разочарованием: — Сейчас в подземельях полным-полно гулей и кое-чего похуже. Это сводит Стальных Рейнджеров с ума, потому что они не могут добраться до всех технологий, что там погребены.

— Так в каком Стойле ты выросла, Мэригольд? — спросила меня Дасти, как только я отхлебнула виски из бутылки. Я поперхнулась, чувствуя, как обжигающий алкоголь горит у меня в желудке. Я даже не могла соврать! — А я знала!

На минуту, мне показалось, что я попалась, но потом я поняла, что никто пока не дерется за мою голову.

— Пфф, это так очевидно?

— Пони из Стойл всегда задают много вопросов. Так какова твоя история?

— Да не особо интересная. Когда я жила в своем Стойле… Если честно, я даже не представляю где оно находится — Относительная правда. Оно находилось где-то к северу, но я едва ли смогу отыскать его, даже с программным обеспечением своего ПипБака — Наша Смотрительница сошла с ума и попыталась убить всех пони в Стойле. — Тоже довольно правдиво, учитывая то, что она впустила Деуса и рейдеров, чтобы укрепить свою власть. — Я успела сбежать прежде, чем все погибли. С тех пор слоняюсь по Пустоши.

Что-то было не так. Моя голова поникла… Думать было немного трудно. Потом я заметила лёгкое свечение вокруг рога Харбинджер. Какова вероятность того, что помощников Стальных Рейнджеров обучали заклинаниям дознания? Читала ли она сейчас мои мысли? Если да, то у неё должно было бы быть ужасно смешное лицо. Заклинание, заставляющее говорить только правду? Не, тогда бы я рассказала все в подробностях. Заклинание-детектор лжи! Самое легкое… и всё равно я никак не могла выучить даже его.

— И чем ты занималась в своем Стойле? — мягко спросила Харбринджер.

Я пожала плечами и сказала уклончиво:

— Если честно, ничего особенного. Большей частью играла в карты. В Стойле Девять Девять всем заправляла Смотрительница. И если я ей не мешала, то до меня не докапывались. — Опять относительно честный ответ. Я надеялась, что это было достаточно правдивым для её заклинания. Харбринджер выглядела удивленно. «Прямо в точку!»

— А почему ты присоединилась к Пекосам? — спросила Дасти.

«На самом деле, я к ним не присоединялась.»

— Ну… не знаю… — ответила я, раздумывая. Если бы я собиралась присоединиться к Пекосам, то ради чего? Я посмотрела на бутыль с виски, на карты, обвела взглядом пони, окружавших меня. — Наверное, чтобы не быть одной. Чтобы у меня была точно такая же жизнь, как и в Стойле Девять Девять.

Рог Харбринджер наконец перестал светиться, и я смогла вздохнуть с облегчением.

— Как хочешь, это твоя жизнь. Надеюсь, оно того стоит.

Игра продолжалась ещё некоторое время, но потом сошла на нет, так как ушли Биг Рэд и Харбринджер. Мне захотелось глотнуть свежего воздуха, и я вышла на улицу… под мелкий дождь. Да даже не дождь вовсе. Я посмотрела вниз. Было ли ещё электричество там, внизу? Даже после двухсот лет и бомбардировки? Хуффингтон был как страна внутри страны. Черт! Да Хуффингтон просто крепость какая-то. Я посмотрела на север, где слабо мерцал зеленый свет. Секреты. И почему у меня такое чувство, будто ЭП-1101 прожигает дыру в моей ноге?

Жеребец лежал на крыльце магазина «У Твистера», его морда была в грязном полиэтиленовом пакете с гниющим навозом. Он дышал, снова и снова подрагивая. Дасти поймала мой взгляд и усмехнулась:

— Мда, верь-не верь, он тут главный. Бедный идиот так подсел на Дэш, что пытается получить кайф, нюхая дерьмо браминов.

— Ух ё! А разве от этого можно получить кайф? — с отвращением пробормотала я.

— Не-а, но он пытается — Дасти прикрыла глаза, подставляя свое лицо песочного цвета под дождь. — Полагаю, ты всё-таки не одна из грязных шпионок Сайдвайндера.

— Ты думала, что я — шпионка?

— Хех, она появляется посреди ночи, задает вопросы. Как же тебя не заподозрить в чём-нибудь? — усмехнулась Дасти, глядя на облака. — Неплохая сегодня ночка. Нами не поужинали радскорпионы. Да и к тому же появилась новая Пекос, шарящая в картах. Чего ещё можно желать?

— Жить своей жизнью? — предложила я, пытливо глядя на неё — Дасти, как ты относишься к рабству?

— Ну почему выходцы из стойл задают наитупейшие вопросы? — сказала она вздыхая, и в то же время хмурясь. — Не важно, что я думаю по этому поводу. Рабство есть и точка. Это не самая большая беда, которая может случиться с пони в Пустоши. Бешеные гули? Сойти с ума и превратиться в каннибала? Мутировать в какое-нибудь существо? Быть разорванным на куски хищниками? Тут существует тысяча и один способ сгинуть. И ещё есть ношение рабского ошейника, которое занимает место в самой серединке этого ужасного списка.

— Но разве это нормально? — не унималась я.

— Это имеет место быть. Кого волнует, что я считаю это нормальным? — хмуро возразила она. — Я всё равно ничего не могу поделать.

— А что если можешь? — Мой голос опустился почти до шёпота.

— Чёрт побери, да кто ты на самом деле? — испуганно спросила она, пялясь на меня. — Я опустила очки и посмотрела прямо ей в глаза. Она медленно качнула головой. — О чёрт! О чёрт, чёрт, чёрт! Ты же не…

— Да, это я. И я не собираюсь оставлять на произвол судьбы тех рабов в шахте. И раз я так сказала — значит, так и будет. Но мне нужна помощь. Твоя помощь. Если тебя на самом деле не волнуют жизни рабов, то позови других. Я тебя винить не буду. И не убью. Но если ты не хочешь всё оставлять как есть, то помоги мне.

— Нет… Я не могу… Ах, дерьмо. К-к-как это возможно? — промямлила она, отступив назад. — Ты спасла меня… Да и Тамблвид тоже. Как вообще… — Она закрыла глаза и села, обхватив голову. — Это всё-ё дурацкое бухло. И я, блять, вот прям щас проснусь.

Я положила копыто ей на плечо.

— Это не сон, это шанс сделать что-то хорошее. Понятия не имею, сработает ли это, особенно учитывая, как обычно идут мои планы. Всё опять полетит кувырком, но это возможность для тебя и для рабов в шахте зажить свободной жизнью.

Дасти Трэйлс закрыла глаза, подняла голову к облакам. Дождь капал ей прямо на лицо. Стянув шляпу и посмотрев на меня, она наконец-то произнесла:

— Бля…

* * *

Торговый центр наполнился звуками выстрелов и криками Пекосов, вскочивших с кроватей. Охранница прошла через их оборону, заграбастала их выпивку, ушла от их допросов и, фигурально выражаясь, показала всем круп. Теперь ночь наполнилась криками пони, охотящихся за стоящей сто тысяч крышечек головой, и они все в дикой спешке бросились в сторону Севера и Востока. Толпа пони обтекала пустые здания, и выглядело это так, будто там была вечеринка, на которую их не пригласили.

Им так не терпелось отомстить и получить награду, что они были настолько уверены в том, что Охранница отправилась на Восток, в сторону Флэнка. И никто из них не догадался поискать её вдоль рельс, севернее от разрушенного маленького торгового центра. Постепенно звук моросящего дождя и периодические выкрики и выстрелы стихли, сменившись скрежетом ржавых колёс по рельсам и щелчками плетей. Громыхая, поезд направлялся к шахте. Вдруг раздался крик:

— Камни!

Тяговые лошади начали спотыкаться. Надсмотрщица сразу схватила магией вентиль тормозного крана возле её сиденья и со всей силы принялась крутить его. Ночь наполнилась резким скрипом останавливающегося состава.

— Так уберите их, вы, никчёмные бездельники! Уберите их!

Вагоны медленно поползли дальше, а тянущие их пони стали сталкивать камни с рельс. До входа в шахту составу оставалось всего несколько сот метров, состав медленно продвигался через разбросанные на путях камни, и просто нельзя было выбрать лучшего момента для того, чтобы пролезть под вагоны.

Ворота открылись, и состав начал проходить под мостиком; прожектора ярко светили, освещая вагоны и двор. Один или два охранника бегло осмотрели низ платформ, но из-за яркого света они вряд ли могли бы хоть что-то там разглядеть. Как только поезд остановился, половина охранников распрягли рабов, а остальные направились к баракам, явно радуясь концу смены. Похоже, три поездки в день было верхом продуктивности для них.

Некоторые прожектора затухли, остальные — развернулись в сторону Пустоши. Осторожно, один за другим, мы четверо выползли из-под поезда и быстро направились к тёмному административному зданию. Если бы я была работорговцем, то держала бы свои пушки подальше как от рабов, так и от охранников. Сразу за дверью был конференц-зал с двумя скучающими охранниками. Винтовка Лансера издала два приглушённых *пффт*, и они стали двумя мёртвыми охранниками. Я твёрдо решила никогда не доставать зебру, которая может убить двух пони, пока первый из них ещё даже не начнёт падать. Мы зашли внутрь, пока нас никто не заметил.

П-21 и Глори стали осматриваться в поисках чего-нибудь ценного, а я пошла вверх по лестнице. Из-за приоткрытой двери было видно зелёное сияние. В комнате находился пони, который бешено печатал на терминале.

— Мне плевать, сколько хочет Сангвин. Я продам хоть за пол цены, если он только заберёт это отсюда, — хрипло прошептал пони за терминалом. Я заглянула внутрь и всё, что я увидела был толстый пони, печатающий сообщение и грязную светло-синюю кобылку в черном ошейнике, прикованную к кровати. Я осторожно открыла дверь, и кобыла заметила меня. Я прижала дубинку к губам, показав ей, чтоб она молчала.

Она посмотрела на меня, на него и, видно, попыталась показать мне что-то, тихо стукнув копытами. Она хотела, чтобы я побила его? Хорошо… погоди-ка. У него было что-то одето на копыте. Что-то меньшее, чем ПипБак. Что, если это какая-то сигнализация?

Он обернулся и, заметив меня, копытом потянулся к браслету. Я моментально скользнула в З.П.С. и запрограммировала четыре удара, молясь, чтобы не убила его. Не то, чтобы я сильно беспокоилась о нём, но у меня были вопросы. Я дважды попала по каждому из его передних копыт и услышала треск ломающихся костей. Он вскрикнул и скрутился на полу в позе эмбриона.

— Из-за тебя нас всех убьют, — прохныкал он, тряся сломанными ногами. Чем бы не было это устройство на его копыте, оно явно уступало в прочности моему ПипБаку.

— Разве ты не хотел сказать «ты убьёшь нас всех?», — спросила я и, пошарив в его столе, выудила оттуда ключ от кандалов, в которые была закована кобыла.

— Он говорит о Горгоне, — сказала кобылка, как только я её освободила. — Он захватил контроль над шахтой и требует огромной отдачи. Я не знаю, кто он, но он просто чудовищен. — Кобыла потёрла следы от кандалов.

— Пожалуйста, скажи, что ты можешь снять с меня эту штуку, — сказала она, показывая на свой ошейник.

— Что это? — спросила я, слегка нахмурившись.

— Бомба, — ответила она. Я моментально отдёрнула голову подальше.

— Бомба? — Я посмотрела на чёрный ошейник и прошипела толстому жеребцу:

— На хрена тебе понадобилось вешать бомбу на того, кого трахаешь?!

Кобылка вздохнула, но всё равно улыбнулась и объяснила:

— Это не даёт нам сбежать. Окажись ты слишком далеко, и… бабах. Ты можешь обезвредить её? — «Обезвредить её?» Да я даже дышать на неё не хотела!

Я потрясла головой и вздохнула:

— Без шансов.

Почему-то меня пугала перспектива бороться с чем-то, чего боялись даже сами работорговцы.

— Кто такой этот Горгон? — спросила я у кобылы, перетаскивая толстого, ноющего жеребца на её место и заковывая его задние ноги.

— Он Потрошитель? — Только этого мне не хватало, ещё один кибер-монстр в «расстрельный список». Пока она говорила, я подошла к терминалу и перенесла все файлы, что нашла, на свой ПипБак. Этот ублюдок упомянул Сангвина. Мы с ним поговорим об этом позже. В его столе я нашла мешок крышечек и два светящихся шара памяти, всё это отправилось в мои сумки.

— Он… Я не знаю. Он сильный и пуленепробиваемый, — сказала она. Я кивнула. Если пули его не возьмут, то, может, гранаты? Они были довольно эффективными в закрытых помещениях. — Ещё у него есть… заклинание, или что-то типа того. Он смотрит на тебя и тем самым превращает в камень.

— В камень? — Ладно. Это ставило его даже выше Деуса по шкале моего личного «Чтозахерняметра». Несколько дней назад я бы рассмеялась над этим утверждением, но после смерти сорока одного маленького жеребёнка, я допустила, что он мог это делать. — Итак. Сильный. Пули не берут. Превращает пони в камни. Что-то ещё?

— Он может летать? — предположила кобыла. Я ударила себя копытом в лицо. Нет, ну надо же мне было спросить, а?

Я показала на босса шахты.

— Пожалуйста, сядь на него и позаботься о том, чтобы он не выкинул чего. — Затем спустилась и обнаружила П-21, взламывающего дверь. Пол дюжины поломанных заколок валялись вокруг него, а он, стиснув зубы, копался с замком. Его голубые глаза сулили двери и замку долгую и мучительную смерть. Раздался щелчок, и ещё одна заколка сломалась у него в зубах.

— Позволь мне, — сказала я, левитировав ключ хозяина шахты в замочною скважину и повернув его. Из взгляда, которым он меня одарил я поняла, что нарушила какой-то этический кодекс взломщиков. Внутри мы обнаружили не очень большой арсенал. Штурмовые винтовки. Ещё один дробовик. Ещё боеприпасы, которые я с радостью свалила в свои седельные сумки и доверила их заклинанию сортировки своего ПипБака. Ещё там были энергетические картриджи для пистолета Глори и странная заострённая штука, напоминающая пистолет. От неё пахло озоном, так что я предположила, что это энергетическое оружие. Я передала его Глори, которая явно обрадовалась этому и сразу же поменяла свой лазерный пистолет на эту штуку.

— Это дезинтегрирующий пистолет! Он магическим образом разрушает связи… — Она запнулась, заметив, что я всем своим видом показывала, что ничего не понимала. — Ну, он наносит гораздо больше урона, чем лучевое оружие. Есть шанс, что он инициирует цепную реакцию, которая… ну… дезинтегрирует цель.

— Хорошо. Я заснула ещё на слове «реакция», — отозвалась я, когда мы уже закончили подчищать оружейную. Глори нашла аптечку, в которой было несколько лечебных зелий, но гораздо больше наркотиков. — Просто бери всё. Может быть, они нам и пригодятся, когда всё понесётся.

— Лансер, ты когда-нибудь слышал о ком-то, по имени Горгон?

Никакой реакции.

— Приму это за «Нет». Глори?

Пегаска отрицательно покачала головой.

— Ладно. Очевидно, тут есть… что-то… по имени Горгон. Он силён. Он пуленепробиваем. Ещё он может летать, может превратить тебя в камень одним взглядом…

Даже Лансер опешил от этого.

— Ёбушки-воробушки — тихо пробормотала Глори и тут же покраснела и уставилась в пол. — Простите!

— Эй, тут только я матерюсь, — сказала я с лёгкой улыбкой. — В любом случае… я просто хотела предупредить вас. Он в шахте. Так что, устроим ему фейерверк, если подберёмся к нему? — Я посмотрела на П-21. Он кивнул.

— Пиу-пиу, дезинтеграция! А, Глори? — Она, всё ещё с виноватым выражением лица, кивнула.

— Выстрелить ему прямо в глаз? — спросила я у Лансера. Он задумался, а потом сухо кивнул. Похоже, он не был рад тому, что я давала ему советы.

— И если это всё не сработает… я попробую что-то глупое.

Глори и П-21 поморщились.

— И это твой план? — скептически спросил Лансер.

— Отличный план, правда? А сколько места для импровизации…

Теперь у него наконец-то сменилось выражение лица. На беспокойное. И оно ему шло. А то его постоянное безразличие уже начинало надоедать.

Мы затащили тела в арсенал и заперли их там, вытерли следы крови как могли, а затем тихо направились ко входу в шахту. Вокруг туннеля, уходящего вглубь, была построена баррикада. В очередной раз, к большому огорчению П-21, ключ хозяина шахты обеспечил нам вход. Как только мы зашли, я передала ему ключи.

— Просто думай о них как об очень точных отмычках.

— Или я мог бы думать о них как о ключах, — ответил он, когда мы проскользнули в шахту.

— Взбодритесь! Мы идём, чтобы встретиться лицом к лицу с чудовищем. Отставить беспокойство!

Он слегка усмехнулся:

— Да? А что если он трагически превратился в монстра и хочет только любви и уважения?

— Ох. Об этом я не подумала, — внезапно целый поток мыслей захватил моё сознание.

— Возможно нам стоит сначала с ним поговорить, и… — но П-21 внезапно прекратил улыбаться, посмотрел наверх и повернул мою голову в направлении конца туннеля. Первым, что я заметила были разбитые статуи, ужасающе точные, до последней детали. На их лицах застыло выражение ужаса и боли.

— Ладно. — Я выбила эти мысли у себя из головы, завернула их в изоленту и запихнула подальше в шкаф.

Мы наткнулись на охранный пост за второй баррикадой. Звуки тяжёлой техники и дробилок скрывали наши шаги. Должно быть, освещение было слишком слабым для тех, у кого не было мутировавших глаз. Это скорее была казнь, чем бой, если не считать того, что возле них была большая красная кнопка. Я не знала, для чего она служила. Сигнализация? Изоляция периметра? Детонация ошейников рабов? Всё, что я знала, это то, что я не хотела это выяснять.

Винтовка Лансера сняла охранника у кнопки. Глори обстреляла их красными лучами из одного пистолета и медленными розовыми пучками из второго. Оставшиеся охранники схватились за оружие и кинулись к кнопке, но мой залп картечи остановил их. Никто не достиг кнопки и, благодаря нашему оцеплению, никто не достигнет. П-21 стал обыскивать останки, а я уставилась на кнопку. «Для чего же она нужна?»

— Прекрати пялиться на кнопку, Блекджек, — произнёс П-21, не поднимая головы.

— Что? Я вовсе не… — фыркнула я и начала демонстративно проверять своё оружие. Когда мы уже готовы были тронуться в дальнейший путь, я снова взглянула на кнопку. Когда-нибудь… «Тревога? Устройство самоуничтожения? Гудок? Украшение? Ар-р-ргх!»

Мысль о том, что я могу стать объятой ужасом статуей, так и не узнав предназначения таинственной кнопки, здорово подпортила мне настроение. Я продолжила двигаться вперед, не спуская глаз с… о, привет! Комната оказалась огромным куполом с круглым отверстием в его верхушке. На земле, среди инкрустированных драгоценностями камней, были разбросаны кости. Из скалы сочилась странная розовая и зеленая энергия.

Среди огромных каменных плит копошились десятки пони и зебр. Команда охранников дробила эти плиты на части, откалывая от них кусок за куском при помощи взрывчатки, которую закладывали в предварительно просверленные отверстия. Куски камня грузились в небольшие вагонетки, запряжённые кобылами, которые затем тянули их вверх по каменным пандусам на платформу, окольцовывавшую камеру по периметру, и ссыпали камень в дрожащий металлический жёлоб, ведущий в камнедробилку. За дробилкой находился конвейер, который вел к отверстию в крыше; поняшки, многие из которых ещё даже не успели получить свою кьютимарку, бегали взад-вперёд вдоль конвейера, извлекая из гравия сверкающие разноцветные камни.

И кому только могла прийти в голову мысль использовать при разработке шахты детский труд? Неплохо бы познакомить его с Мисс Дубинкой. Повсюду, куда не кинь взгляд, застыли окаменевшие фигуры охваченных ужасом пони. Некоторые определённо были охранниками, а не рабами. Охранники здесь занимались вовсе не охраной. Они работали. Некоторые выглядели такими же оборванными, как и рабы, за которыми они должны были присматривать. Хоть в этом и была некая справедливость, никто из пони или зебр не заслуживал такой участи.

А на вершине горы из мягко светящихся костей, откуда можно было обозревать всю шахту, лежал Горгон. На первый взгляд его вполне можно было принять за белого пегаса. Но потом становилось понятно, что он кто угодно, только не пони. У него были кожистые, лишённые перьев крылья, совсем не похожие на крылья Глори, а тело с ног до головы покрывала чешуя. Позади него туда-сюда покачивался длинный змеиный хвост. И я впервые видела пони, чьи глаза светились точь-в-точь как мои.

Я знала это, потому что они смотрели прямо на меня.

Лениво потягиваясь, Горгон расправил свои блестящие белые крылья и встал на ноги.

— В рассыпную! — выкрикнула я, пытаясь перекричать грохот механизмов в этом бездонном котловане. Как только мы бросились бежать, он поднялся в воздух, и с громовым раскатом приземлился в том месте, где мы были буквально секунду назад. Я не целилась в него, просто стреляла в то место, где, как мне казалось, он был. Я молила Селестию, чтобы от случайной пули никто не пострадал. Вертясь на широком каменном выступе, я украдкой посмотрела вниз. Пони поблизости бежали в укрытие, но те, кто был внизу продолжали работать.

Сверху Глори выпустила поток энергетических зарядов, которые, казалось, были более эффективны, чем мои дробовые патроны. Я сбросила винтовки со своей спины под ноги двум кобылам.

— Возьмите их! — крикнула я, но грязные пони просто смотрели на меня с ужасом и качали головами. Как ни удивительно, они просто взяли кирки и возобновили свои попытки добыть драгоценные камни из породы вокруг выступа.

Они были напуганы, но тем не менее не смели прекращать работу. Даже сгнить на каторге было лучше, чем быть обращённым в камень.

Мой дробовик был бесполезен на этой дистанции, так что я забросила его за спину и приготовила к бою одну из штурмовых винтовок. Я удивилась, когда мой ПипБак предложил зарядить магазин… интересненько. Бронебойными патронами? Вид пуль в твёрдой оболочке неслабо раззадорил моё любопытство. Из арсенала я захватила не так много, но, может, мне столько и не понадобится.

Я перевела селектор на автоматический огонь, глаза же выискивали силуэты Горгона и Глори, летавшие вокруг зазубренных драконьих костей, сваленных в центре. Когда Горгон попал в поле зрения, я с помощью З.П.С. выстрелила очередь прямо ему в голову. И похоже, что ни одна из пуль не пробила крепкую чешую.

— Из чего он, чёрт возьми, сделан? — крикнула я, извлекая старый магазин и перезаряжаясь на зелёные патроны. Я прикусила губу, когда он опять пролетел мимо. Заряда З.П.С. как раз хватило на одну очередь. Но токсичные винтовочные заряды просто стекали с его чешуи.

Глори задела крылом одну из торчащих костей, из-за чего потеряла баланс. Горгон тут же поймал её в свои копыта, и они свалились на противоположной части ямы. Его горящие глаза смотрели на неё, и я наблюдала, как Глори извивалась под их взором. Я никогда бы не подумала, что превращение в камень будет столь… медленным. Её снаряжение и фиолетовая грива побледнели первыми. Затем её конечности замерли в скрюченном состоянии, и, в конце концов, её голова обратилась безмолвным мрамором.

«Лансер, прошу, скажи, что ты можешь прострелить ему глаз,» подумала я, когда Горгон в очередной раз взмыл в воздух. Я мчалась сквозь всё ещё работающих пони, пытаясь пробиться к Глори. Никто не обратил на меня внимания. Никто не смел прервать работу, пока Горгон был всё ещё жив. Некоторые из рабочих обращались в статуи прямо на моих глазах лишь потому, что имели глупость обернуться и взглянуть на битву.

Неожиданно сквозь грохот машин я услышала приглушённые звуки взрывов. П-21 снова демонстрировал свою склонность к взрывчатке, бросая динамит так быстро, как успевал выдёргивать латунные пломбы. Когда Горгон сел и двинулся на него, П-21 бросился назад, разбрасывая по пути мины. Монстр даже не удосужился их обойти. Взрывы лишь закоптили его чешую, но не более. Я мчалась со всех ног, чтобы успеть ему на помощь. Может мне попытать затолкнуть динамитную шашку в его чешуйчатую задницу! Где же она…

Я врезалась в каменную стену. Нет. В невидимую каменную стену. Моя голова закружилась на мгновение, прежде, чем я подняла глаза. Я протянула ногу и увидела слабое мерцание. Видимо, превращение в камень не нарушило чары плаща Лансера. Повернув голову, я увидела, что П-21 тоже обратился в статую.

Монстры. Деус был монстром. Горгон тоже. Моё оружие было бесполезно против таких монстров. Ну и как же мне с этим сражаться? Единственное, что мне оставалось, так это посмотреть, кто именно из них всё-таки меня убьет. Затем я взглянула на освещающие пространство магические огоньки. Моя грива зачесалась.

— Чёрт. Ну тогда попробуем что-нибудь глупое.

Я мигом начала сбивать все огоньки, которые могла. С каждым взрывом тьма расползалась все больше и больше. Как только тьма разрослась, я увидела, что Горгон начал меня искать; он не видел в темноте. Ну наконец-то, хоть в чем-то мне повезло! Я не могла погрузить во тьму всё помещение: некий свет все же исходил от драконьих останков. Надо было найти способ убить его. Я посмотрела на груду драконьих костей в центре. Судя по всему, они пережили два века горных работ.

Нет. Нужен другой способ. Что-то, что поможет мне избежать превращения в камень. Оружие было моим преимуществом перед Деусом. Деус… Деус!

Вот дерьмо. Это сработает? Моя грива ужасно чесалась. Деус и Горгон оба были монстрами, каких я прежде не видела. Начальник шахты упоминал Сангвина. Может быть… может быть. Я кинулась во мрак, слыша, как крылья Горгона рассекают воздух даже сквозь звук всех этих дробилок. Горгон был пуленепробиваемый, лучеупорный и взрывоустойчивый. Надеюсь, он ещё и такой же самоуверенный, какой была бы я, окажись на его месте. Я переместилась за ближайший выступ и включила ПипБак, открыв в нём файл ЭП-1101. Яркие буквы должны были стать отличной приманкой в темноте.

И они таковыми стали. Горгон приземлился прямо передо мной, и мы встретились глазами. Внезапно я почувствовала, как что-то вонзилось в тело сквозь мои глаза. Ощущение было такое, как будто каждую часть моего тела медленно разрывали на клетки. Я не могла смотреть по сторонам, но все ещё сохранила способность кричать.

— Смотри! Вот что нужно Сангвину!

Я проорала это прямо в морду Горгону, и впервые с момента начала сражения он замешкался.

— Превратишь это в камень, и хрен тебе, а не данные!

Не знаю, было ли этой правдой или нет, но мне оставалось лишь надеяться, что он этого тоже не знает.

Внезапно ко мне вернулись чувства, и я покачнулась. Да уж, я бы предпочла обойтись без подобного опыта. Я взяла дубинку на изготовку и пятилась до тех пор, пока мои задние копыта не нащупали край. Я знала, что здесь повсюду валялось множество зазубренных обломков драконьих костей.

— Ну давай… ты ведь хочешь это? Придется тебе сначала забрать у меня ногу.

Я не имела ни малейшего понятия, слышит ли он меня вообще сквозь весь этот гул. Однако улыбка, расплывшаяся по его лицу, дала мне знать, что слышит.

Он рванулся; безрассудная лобовая атака, на которую была способна лишь такая неуязвимая гадость. Я не стала размахиваться дубинкой, а просто запустила ее прямо ему в голову. Будь то рефлекс или обычная раздраженность, но он закрыл глаза, прежде чем врезаться в меня. Я знала, что он рассчитывал разорвать меня на куски. Вот только на этот раз я не только схватилась всеми четырьмя копытами за его чешую, но и применила всю магию, какую только могла, чтобы удержать его крылья на месте. Мы перевалились через край…

И приземлились на широком металлическом желобе, посреди каменных глыб, вползающих в камнедробилку. Горгон посмотрел на меня и ударил передней лапой с силой, достаточной, чтобы превратить камень около моей головы в жалящую пыль. Мы катались вперед и назад, периодически натыкаясь на камни. Второй удар чуть задел мою голову, и лишь шлем Кистоун спас мой череп от превращения в желе. Его крылья старались вырваться на свободу, в то время как он сам пытался подняться в воздух. Я схватила его со всей силой, пытаясь ему помешать. Угол наклона увеличился, и ему приходилось сопротивляться потоку. Я с силой его толкнула, приподнимаясь над ним на фут-другой.

И тут я заметила первые признаки страха в глазах Горгона.

Его хвост попал в жернова камнедробилки, и его же крик потонул в реве под нами. Я больше не могла его удерживать, но этого уже и не требовалось. Я брыкалась, лягалась, делала все, чтобы удержать его под собой.

— Не выйдет, — прокричала я, не заботясь о том, что услышать меня сможет разве что Селестия. Камни бились о нас обоих, работающие жернова и поток камней затягивали его дюйм за дюймом. Копыта его ударились о зубья, и на миг мне показалось, что он на самом деле сможет сломать механизм. Потом одно из них попало в молотилку. Раздался хлопок.

Я услышала этот крик.

Я ударила своими копытами по его лицу, глядя на то, как тяжёлые железные жернова становятся красными от плоти. Дюйм за дюймом машина заглатывала его, и мне лишь оставалось держаться над ним. Я карабкалась вверх, как новорождённый жеребенок карабкается из утробы, лягаясь, в то время как куски камня и его копыта с треском молотили по моей броне. Внутри механизма что-то дёрнулось, и его грудь исчезла в провале. Жернова прокрутились, раздался треск рёбер. Его рот широко раскрылся, и окровавленные органы выблевались мне на ноги. Жернова приостановились, и его глаза пялились на меня до тех пор, пока зубья окончательно не сомкнулись.

Его череп был всего лишь ещё одним камнем.

К сожалению, теперь мне самой придется стараться не попасть в эти жернова! Из головы не выходил образ большой красной кнопки с надписью «Аварийное отключение». Трудно было это признать, но я уставала; достаточно было бы всего одного камня, чтобы сбить меня с копыт или расколоть мне голову. Я сильно сомневалась в том, что смогу выбраться отсюда и эти несчастные ублюдки продолжат работать как ни в чем не бывало, так и не узнав о кончине монстра.

Надо мной раздалось хлопанье крыльев, и я почувствовала, как чьи-то копыта схватили меня за броню. Я оглянулась на её лучезарное сиятельство Монин Глори, поднимавшую меня над выработками, прочь от жерла дробилки. Лента конвейера была вся покрыта ошметками плоти Горгона.

— Если он регенерирует после этого — я сдаюсь, — произнесла я.

По крайней мере, мне показалось, что я это произнесла. Я не слышала ничего, кроме звона в ушах.

Глори опустилась, и я увидела, что весть о гибели Горгона уже разошлась среди рабочих. Единороги вооружались карабинами. Земные пони брали револьверы. Я огляделась в поисках охранников, но, судя по всему, как только запахло жареным, они решили пересмотреть приоритеты. Мои друзья шевелили губами… те из них, что избежали участи стать каменной глыбой. Тем не менее, многие из окаменевших пони уже вполне себе могли ходить.

Разбитые каменные пони всёже таковыми и остались.

Рабочие на нашем пути наверх использовали непонятные мне сигналы копытами. Я получала настоящее удовольствие от смешанного эффекта болеутоляющего Мед-Икс и целебного снадобья. Можно было, конечно, использовать Спаркл-Колу, но это было бы оскорбительно по отношению к рабам вокруг нас. Мы достигли баррикады, и я с прощальным вздохом глянула на ярко-красную кнопку.

Мы вышли под ночную изморось. Охранники кучковались, не зная, как реагировать на наше появление. Большинство рабов были истощены. Многие были были ранены. И все они были голодны. Несколько умели обращаться с оружием. Возможно, некоторым пони (охранникам в том числе) на основании их сплоченности могло показаться, что положение этих рабов, выступающих против двадцати или около того вооруженных, здоровых, полных сил стражников было незавидным. И они были бы почти правы, за исключением того, что эти пони даже вообразить себе не могут гнев вооруженного пони, сталкивающегося лицом к лицу со своим мучителем.

И даже с трехкратным численным превосходством рабов начавшаяся битва была ужасной. Глори с воздуха атаковала нескольких снайперов, пытающихся снять освобожденных рабов с башен вдоль стены. П-21 воздержался от использования взрывчатки. Вместо этого он бегал вокруг сражения, выкрикивая приказы и жестами показывая рабам стрелять в ответ. Когда патроны кончились, огнестрельное оружие стало дробящим.

А потом подоспели Пекосы. Тридцать или около того членов банды хлынули из-под моста и железной дороги, ворота тут же были выбиты. Рабовладельцы же собирались подавить восстание раз и навсегда. На той стороне сражения я столкнулась глазами с Дасти Трэйлс. Я ничего не могла сказать. Я ничего не слышала. Мне оставалось лишь надеяться.

Пекосы ворвались в тыл работорговцам и смели их неудержимой волной. Несколько отчаянных схваток копытом к копыту стали финальными аккордами.

А затем всё закончилось. Дасти Трэйлс и другие Пекосы помогли с ранеными рабами. Сколько бы охранников не оставалось в шахте, к этому моменту они уже наверняка сорвали с себя погоны. Все, что было связано со старой шахтой, осталось позади. Когда всё закончилось, я крикнула П-21, чтобы он нашёл продукты и накормил рабов. Глори же я поручила заботу о раненых. Дасти Трэйлс скомандовала Пекосам занять позиции в сторожевых башнях; здесь ещё было о чем волноваться.

Я не знала ни куда подевался Лансер, ни зачем он был мне нужен. Порядка дюжины зебр стояли особняком от других, глядя на происходящее с беспокойством. Пытаясь избавиться от звона в ушах, я их яростно потерла и подошла к этим зебрам.

— Здорово. Ну и ночка выдалась, а?

Они переглянулись и начали жестикулировать. Я поняла, что они все были глухими. Старший самец подошёл, поклонился мне и произнёс со странным акцентом:

— Мы благодарим тебя. Мы не слышим твои слова. Мы читаем их по губам.

— Хорошо. Вы свободны. Можете идти или остаться, если пожелаете, — сказала я, излишне выразительно двигая ртом. Было непривычно разговаривать с глухими.

— В этом нет необходимости, — произнёс за моей спиной Лансер, отключив маскировку. Его выстрел, пришедшийся мне между лопаток, вышиб из меня весь дух, повалил на землю и заставил тело задёргаться в судорогах На одно ужасное мгновение мне показалось, будто я парализована. Затем я поняла, что это только начало, когда он наставил свою винтовку на зебр.

— Это вам за предательство падшего Цезаря…

В ушах раздалась очередь, и я смотрела, как он расправляется с каждым самцом, кобылой и жеребенком. Когда выстрелы стихли, ни один пони не поднял винтовку, чтобы остановить его. Все смотрели в оцепенении… даже я.

— Война никогда не закончится, Охранница — мягко сказал Лансер, прежде чем его плащ замерцал, и он снова исчез.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Жёсткая шкура (уровень 1) — Жестокая Эквестрийская Пустошь закаляет не только характер, но и тело. +3 очка к вашему порогу урона с каждым новым уровнем умения.

(Авторская заметка: И как обычно, спасибо Kkat за создание Fo: E и Hinds за то, что сделал рассказ на 120 % круче)

Глава 10

Делаем ставки

«Да ну? Думаешь, ты сможешь лучше, ковпоньша?»

«Я знаю, что смогу… Ох, да чтоб тебя!»

Я ненавижу Пустошь. Меньше минуты назад я чувствовала себя хорошо… слегка потрёпанной и пораненной, но в целом хорошо… а сейчас на моих глазах дюжину зебр расстреливал их собственный собрат. Я ненавижу этот мир, в котором моё доверие оборачивается чьей-то гибелью. Ладно, если я сама становлюсь жертвой собственных просчётов, но если я остаюсь в стороне, когда невинные (по крайней мере, настолько невинные, насколько можно быть таким в Пустоши) вокруг меня падают замертво? Я не могу смириться даже с тем, что нет никакого универсального стоп-крана, который можно дёрнуть и крикнуть: «Перерыв! Всё слишком дерьмово!» Мои отнявшиеся ноги по сравнению с этим — всего лишь мелкое неудобство.

Ненавижу себя за то, что лежу на месте, пока все остальные бегут мне на помощь. Что они говорят мне не двигаться, волнуются за меня. Я вижу измученного голодом жеребёнка, свернувшегося калачиком не дальше, чем в двадцати футах от меня. Можно подумать, что она спит, если бы у неё ещё было лицо. Она меньше часа пробыла на свободе, прежде чем мой спутник-зебра прикончил её. Я ненавидела любую причину, какая могла бы быть у Лансера, чтобы так поступить, ненавидела себя за свою слабость, за то, что у меня даже не было сил закричать: «Помогите им! Хоть кому-нибудь из них! Спасите хоть одного, если сможете, не волнуйтесь за меня.»

Ненавижу себя за то, что меня спасает чужая доброта, но сама я не могу поступить так же. Стальная пластина в четверть дюйма толщиной погнулась, отразив пулю. Я ненавижу себя за то, что меня дважды предупреждали по поводу Лансера, но я так и не задалась вопросом, почему же он работал с нами. Я была слишком самонадеянна, думая, что он может быть опасен только для меня, потому что моя голова стоила сотню тысяч крышек. К тому же я была пони, так что для него было бы естественно угрожать мне. Я ненавижу себя за то, чтобы была такой глупой и не подумала о том, что он захочет причинить вред рабам.

Ненавижу себя за то, что могу только плакать, пока Глори говорит мне не двигаться. Ненавижу П-21 и Дасти Трэйлс за то, что они прижимают меня к земле, вместо того, чтобы дать мне подползти к тем неподвижным полосатым телам, и тратят на меня лечебные зелья вместо того, чтобы дать их зебрам. Ненавижу за то, что они не спасли ни одну из них. Ни одну. Ненавижу себя, за то, что я слишком слаба, чтобы сделать это самой. И больше всего я ненавижу подступающую ко мне темноту, потому что знаю, что она не будет вечной.

Я ненавижу Пустошь.

* * *

Я лежу на животе. Это странно, ведь я обычно сплю на спине. К тому же я на столе. Зачем? Спать нужно в кровати. Это в карты играют за столом. Вокруг меня стоят пони? Почему от меня пахнет кровью? И почему так болят плечи?

Почему П-21 говорит, что я просыпаюсь? Почему Глори кричит? В чём дело? Мне надо проснуться. Я же делала что-то важное.

Я вижу Глори с окровавленным скальпелем во рту, склонившуюся надо мной. Меня… снова разрезали, да? Мне надо выбираться отсюда. Надо идти. Кому-то нужна моя помощь.

П-21 прижимает маленький светящийся шар к моему рогу. Небольшой щелчок и я снова в прекрасном месте. Звёзды такие красивые! Такие красивые!

Озеро исчезло и я снова на столе. Глори что-то кричит про мой пульс.

Щёлк! Я снова под звёздами.

Я снова на столе. Глори нужно больше крови? Пожалуйста, не надо. Её здесь и так море.

Щёлк! Я снова под звёздами.

И снова на столе. Я падаю? Нет, я плыву.

Щёлк! Я снова под звёздами.

Пожалуйста, разрешите мне остаться со звёздами.

* * *

— Я никого не могу послать прямо сейчас вслед за Лансером, П-21. Он может становиться невидимым, так что его трудно будет выследить, — услышала я твёрдый голос Дасти Трэйлс откуда-то снизу. Мне показалось забавным, учитывая, что я лежала на животе и подо мной был матрас, пропитанный кровью, потом и плохими духами. Я рискнула открыть глаза и увидела, что лежу на кровати начальника шахты. Это было одно из тех мест, где мне не хотелось быть. — А если бы им это даже удалось, я бы всё равно их не послала. Он просто убьёт и их тоже.

— Мы не можем просто так дать ему уйти, — сказал П-21 глухим, обиженным и обозлённым на весь мир голосом.

— Нет, именно так мы и сделаем. Я знаю, ты хочешь добраться до него хотя бы ради Блекджек, но у меня не так много пони, чтобы слать погоню за Лансером, — резко ответила Дасти Трэйлс. — И даже если бы я это сделала, П-21, Сайдвиндер не смирится с нашим восстанием просто так. У меня только тридцать или около того бойцов, чтобы остановить этого подонка. Ну, может ещё десяток прибудет, если повезёт. А у него их как минимум пятьдесят, да ещё и такой стимул, чтобы сюда явится. Если он убьёт нас, то не просто отомстит, но заодно получит шахту и вознаграждение в придачу.

— Пожалуйста, тише. Блекджек нужно поспать. Она потеряла много крови, — озабоченно произнесла Глори. Я закрыла глаза.

— Блекджек надо уходить, Глори. Каждый, кто узнает, что она здесь, придёт сюда. Каждый! Для них она просто куча крышек, которую можно получить. Как скоро мы сможем её перевозить? — Голос П-21 доносился уже со стороны лестницы.

Я никогда не думала, что Глори может говорить так резко и напряжённо.

— Ты хочешь, чтобы она умерла, П-21? Её нельзя никуда перевозить! Я не ожидала, что она вообще выживет после операции. У неё повреждён спинной мозг… если её сдвинуть с места, она погибнет или останется парализованной. Если бы только у меня были кое-какие анклавовские медикаменты…

— Так добудь их! — рявкнул П-21. — У тебя же есть крылья! Лети туда и достань всё, что нужно, Глори.

— Я же сказала, что не могу!

— Да какого чёрта?! Почему не можешь? Назови хоть одну достойную причину.

— Потому что меня убьют, как тебе такая?! — Голос Глори срывался на плач. — Ты не подумал, что у Анклава есть защита на такой случай? Если что-нибудь… пегас, воздушный шар, летательный аппарат, что угодно… поднимется слишком высоко, защитные системы уничтожат это. На Циклоне больше молниевых разрядников, чем в любом другом месте на небесах. Мы создали систему молниевых разрядников! Так что мне всё равно, лететь туда или сразу застрелиться здесь.

— Тогда достань их где-нибудь ещё! — потребовал П-21. — Говоришь, что хочешь помогать нам, так помогай!

— Где, чёрт тебя дери?! Покажи, где небесный порт, и я сейчас же туда отправлюсь! Скажи, где база Анклава, и я полечу туда! Но я понятия не имею, где в этом проклятом городе найти анклавовцев! — Глори бессильно всхлипнула. — Лучше бы я не прилетала. Лучше бы я оставалась на облаках!

Они умолкли ненадолго, затем П-21 мягко произнёс:

— Не говори так. Пожалуйста. Если бы тебя здесь не было, Глори, она никогда не смогла бы пройти через всё это.

Я закрыла глаза.

«Прости, Глори. Тебе надо было оставаться на облаках. Тебе надо было оставаться там, откуда видны звёзды. Они такие красивые… звёзды…»

~ ~ ~

Я люблю играть в карты. Вот как сейчас. Мы с Пекос режемся в покер с обменом. У меня в животе разливается тепло от выпитого виски, рядом миска с Засахаренными Яблочными Бомбочками — жизнь хороша.

— Делайте ставки… — говорит Крупье.

Карты у меня не очень, поэтому я кидаю на стол всего одну фишку. Бирюзовая кобылка взволнованно смотрит на меня. Неудачная партия. Крупье выиграл. Кишки вываливаются на землю.

Новая раздача. Неплохо. Я выиграла и добавила к своим фишкам милую пегаску.

— Делайте ставки.

Отличная раздача. Выигрыш обеспечен. Я двигаю в центр стола сорок жеребят. Он поддерживает.

— О-о-о, какая жалость. Никогда не задумывалась, что если…

— Заткнись и сдавай карты.

Ненавижу этого крупье. С его лица не сходит улыбка, пока он тасует колоду.

— Делайте ставки.

Я бросаю свои фишки в кучу. Повезло. Выиграла ещё несколько.

— Делайте ставки.

Паршивая комбинация. Просто паршивая. Плохи дела. Я лишилась тринадцати зебр.

— Делай ставку, — обращается ко мне Крупье.

— Обналичь мне фишки, — бормочу я в ответ.

Он не перестаёт ухмыляться, пока его копыта тасуют передо мной карты.

— О, ты хочешь выйти из игры? Оставайся поблизости, Блекджек. Ты получишь то, что тебе причитается совсем скоро, — отвечает он и начинает сдавать карты. — В противном случае, делай свою ставку.

~ ~ ~

Меня разбудил стук копыт по клавишам терминала. Я открыла один глаз и обрадовалась, обнаружив, что больше не играю в карты. П-21 сидел за терминалом начальника шахты и рылся в его файлах. Я долго наблюдала за ним. Он выглядел… уставшим. Хотя нет. Не уставшим. Постаревшим. Вокруг его глаз появились свежие морщины.

— Нашёл что-нибудь про Сангвина? — тихо спросила я. Он подскочил от неожиданности, выглядя виновато. Такой вид определённо был ему не к лицу.

— Всё и ничего, — сказал он, продолжая печатать. — Здесь говорится, что он подписал контракт на поставку драгоценных камней и считает, что выработку на шахте можно увеличить. А вот здесь — что будет платить на десять процентов больше за поставку сверх плана. Вот договор на поставку ещё сотни рабов.

Он нажал ещё несколько клавиш.

— Насколько я могу судить, эти стимулы на владельца шахты не подействовали. Тогда здесь появился Горгон, чтобы «улучшить» производительность. После этого начальник в своих сообщениях только и делает, что умоляет отозвать Горгона. Наверно, ему ещё не приходилось сталкиваться с пуленепробиваемым пони, который может превращать других в камень.

Я со стоном закрыла глаза. Эта комната была очень душной и захламлённой. Было бы здорово, если бы ржавый вентилятор под потолком работал, но, кажется, его гарантийный срок уже лет сто как истёк.

— Похоже, там куча информации.

— Да если бы, — сказал он, нервно постукивая копытом. — Здесь нет никаких его контактных данных. Где он? Что ему нужно? Кажется, он просто брокер, посредник, так сказать. Я не знаю, приобретал ли он эти камни для себя или кого-то другого.

Он закрыл глаза.

— Я знаю, ты рассчитываешь, что я буду всё знать, но… Прости, Блекджек. Я должен был догадаться.

Я взглянула на него и увидела, как жеребец понуро опустил голову.

— О чём ты говоришь?

— Я знал, что от Лансера не стоило ждать добра. Я видел, как он смотрел на тех зебр с того момента, как мы вышли из шахты. Он не подходил к ним. Никого не обнимал и не пожимал копыт. Просто исчез, как только они вышли. Я подумал, что он, может быть, ликвидирует оставшихся охранников, но я ошибся. Я должен был предупредить тебя. Увести их куда-нибудь. Сделать хоть что-то.

Он встал на ноги.

— Это из-за меня они погибли.

Некоторое время я просто смотрела на него. Как… необычно. Как он мог себя винить? А если бы он ничего не сказал? Там была большая суматоха. Я даже не заметила, что Лансер вёл себя странно.

— Это не твоя вина. Его бы там не было, если бы не я.

— Нет! — крикнул он, стукнув копытом так сильно, что я вздрогнула и поморщилась.

— Чёрт возьми, Блекджек, ты дашь мне хоть раз взять вину на себя? Ты всегда это делаешь. Но ты не всегда виновата. На этот раз облажался я, Блекджек. Не смей винить себя! — сказал он. По щекам жеребца текли слёзы.

— Проклятье, — пробормотал он, утираясь. — Я просто хочу, чтобы всё было по справедливости.

Он склонил голову, скрипя зубами и пытаясь подавить плач. У меня возникла мысль, как часто он плакал в своей жизни? Я медленно улыбнулась и закрыла глаза.

— Отлично. Ладно. П-21, как ты, супер-умник, умудрился не прочитать мысли хладнокровного зебры-психопата-убийцы? Серьёзно, я думала ты засунешь шашку динамита ему под хвост.

П-21 уставился на меня так, будто я его лягнула или поцеловала, а затем покраснел и затрясся от смеха. А потом у него на глазах снова появились слёзы; я не могла сказать, от чего. Но мне хотелось думать, что, всё же, от смеха.

— Ох… это всё так неправильно, Блекджек.

— Уж если и делать что-то неправильное, то делать это до конца. Так, чтобы все заметили.

Я снова закрыла глаза.

— Ты можешь поговорить с Глори? Будь любезен, спроси её, когда я снова смогу чувствовать ноги?

Он дёрнулся и сглотнул.

— Да. Думаю, скоро. Наверно.

— Хорошо. Потому что нам надо двигаться, — тихо проворчала я. — Такое чувство, что у меня на спине мишень нарисована.

— Да… это уж точно, — сказал он, хромая к двери. — Хочешь что-нибудь почитать? Видимо, тут, в Хуффе, был серийный убийца.

Он потянулся и поднял газету.

— Ангел Смерти: восемь жеребят. Полиция Хуффингтона: ноль убийц, — прочёл он заголовок. Ниже было что-то написано о «Прадитьёрах», заключённых под стражу из-за событий в утёсе Разбитого Копыта. Но сейчас я была не в настроении это читать… и вообще что-либо читать.

Он поймал мой взгляд, ухмыльнулся и отложил газету в сторону.

— Ну, тогда отдыхай. Я попробую придумать что-нибудь поинтереснее.

Я не могла сдержать улыбку, глядя ему в след. Был он хромым или нет, его задница не становилась от этого менее аппетитной.

* * *

— Чего ты хочешь? — спросила Мамочка, посадив меня к себе на коленки.

— Хочу играть.

— Чего ты хочешь? — спросила холодно Смотрительница, буравя меня своими карими глазами.

— Хочу отомстить.

— Чего ты хочешь, пизда? — спросил насмешливо Деус, стоя надо мной.

— Хочу убить.

— Чего ты хочешь? — спросил Лансер, приставив винтовку к моей голове.

— Хочу умереть.

— Чего ты хочешь? — спросила Дасти Трэйлс, раздавая карты.

— Хочу быть свободной.

— Чего вы хотите? — спросила Флаттершай, обнимая умирающего жеребёнка.

— Хочу поступать правильно.

— Чегось хочешь? — спросил Биг Макинтош, глядя на меня через плечо.

— Хочу любить.

— Чего ты хочешь? — спросила Крышечка со своей спокойной, уверенной улыбкой.

— Я не знаю.

— Чё ты хочешь? — спросила Скудл, лежащая с кишками наружу.

— Прощения.

— Чего ты хочешь? — спросила Монин Глори с окровавленным скальпелем в зубах.

— Правды.

— Чего ты хочешь? — спросил П-21 со своей обычной, скептичной улыбкой.

— Тебя.

— Чего ты хочешь? — спросила Блекджек.

— …

~ ~ ~

Я снова открыла глаза, чувствуя мокрую тряпку у себя на лбу. И на ногах. И на крупе. И ещё одну Глори укладывала мне на плечи. Мне было плохо. Хотя по сравнению с последними случаями, когда мне было плохо, начиная с лучевой болезни до попадания в камнедробилку, сейчас всё было прозаичнее. Жар. Слабость. Усталость. Болезнь. Да, я была больна. Надо сообщить в медицинский… минутку. Глори не работала в медицинском отделе. Точно. Это было не Стойло.

Чёрт, неужели со мной всё так хреново?

— Как дела, док? — пробормотала я. Глори чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Блекджек! Я не заметила, что ты проснулась, — мягко сказала она, убирая тряпку с моего лица. — У тебя небольшая послеоперационная инфекция. Мы использовали все лечебные зелья, какие только могли, чтобы бороться с ней, и, думаю, скоро ты поправишься, но…

— Не волнуйся, — вздохнув, негромко сказала я. — Уверена, ты совсем скоро меня вылечишь, Глори.

Я пошевелила задним копытом и улыбнулась.

— Смотри… почти как новое. Хотя… мне всё-таки интересно… что у тебя вообще за профессия? Ты медицинский техник?

— Вроде того, — прошептала она, вытирая пот с моего лба.

— И где же медицинский техник может так научиться орудовать скальпелем? — тихо спросила я, глядя на неё, перед тем, как закрыть глаза.

Возможно, это было из-за лихорадки; я отчётливо поняла, что стою на пороге смерти. Глори прикусила нижнюю губу и отвела взгляд. Я с улыбкой вздохнула.

— Не хочешь — не отвечай, но у меня будет ещё много вопросов.

Глори погладила меня по гриве.

— У меня был хороший учитель. Выдающийся учитель. И я была… эх, терпеть не могу это слово… они говорили, что я была одарённой. Я уже завершила предварительное обучение к тому времени, как получила свою кьютимарку, и собиралась стать настоящим врачом. Я училась у доктора Монингстара.

— А я бы сейчас поучилась у доктора Виски.

— Алкоголь тебе сейчас не поможет. Да и мы всё равно его уже израсходовали на стерилизацию инструментов и тебя.

— Меня стерилизовали? А я-то надеялась сделать свою Маму первой бабушкой Стойла.

«Ух ты! Оказывается, маленькая серая пегаска умеет менять свой цвет!»

— Жалко, что виски не осталось. — Я посмотрела на неё. — А скотч есть?

Она засмеялась, теребя копытом нос и пытаясь этим скрыть свою улыбку.

— Забавно, но это был его любимый метод «анестезии» после экзаменов. И так же мы «лечились» после его лекций. Но всё же он был очень хорошим преподавателем и чудесным врачом. Мне пришлось бы годами ждать, чтобы понаблюдать за такими операциями, на которых он разрешал мне присутствовать. И даже ассистировать ему, если операция была несложной.

Она склонила голову и тихонько прошептала:

— Я видела, как он проводил операцию при травме позвоночника, похожей на твою.

— Так что же случилось? — я заметила, как она вздрогнула, отвернувшись. — О нет, Глори, пожалуйста, не увиливай, ты так здорово рассказывала.

Пегаска слегка улыбнулась в ответ.

Пытаясь подобрать слова, она несколько раз открыла и закрыла рот. Наконец, просто вздохнула.

— Ну, образовался Добровольческий Корпус. Мы потратили годы на его организацию. Анклав всегда жёстко контролировал доступ к поверхности, но были сотни студентов и целый факультет в академии, которые желали большего. В Совет пегасов подали несколько петиций. И, наконец, Добровольческий Корпус всё же был основан.

Она снова вздохнула.

— Доктор Монингстар был… ну… несогласен с его созданием. Он уже бывал на поверхности вместе с научными группами.

С тяжёлым вздохом, Глори закрыла глаза и отвернулась к грязному окну.

— Мы ужасно поссорились. Просто ужасно. Я назвала его грубым и чёрствым чудовищем за то, что он не хотел использовать свои навыки для помощи кому-либо, кроме пегасов. А он назвал меня идеалистичной дурой, которая обречена бессмысленно умереть.

— О-ох, — промямлила я.

— Да, позже он пытался поправить наши отношения, но, знаешь, я иногда бываю такой дурой. Меня очень обидело такое отношение. Пегасы, которых я знала много лет, заклеймили нас дашитами и обвинили в том, что мы отвернулись от Анклава.

Я никогда раньше не видела Глори такой… разгневанной.

— Дашитами? Наверно, это что-то нехорошее.

Учитывая, что я была серьёзно больна, мне не хотелось слишком напрягать моего доктора расспросами. Однако, мне ещё никогда не удавалось так её разговорить.

Глори чуть успокоилась, но всё ещё оставалась хмурой.

— Да, так и есть. Некоторые пони покидают Анклав. Они не согласны с правилами. Некоторые бегут на поверхность, чтобы избежать наказания за свои преступления. Другие делают это, восхищаясь Реинбоу Деш, — она слегка вздрогнула. — У них плохие перспективы. Некоторые находят дикие облака и селятся на них, но большинство вытесняют на поверхность. Как только ты становишься дашитом, обратного пути в Анклав для тебя больше нет. Но гораздо хуже этого тот позор, который ты приносишь своей семье. Родители могут потерять должности, братья и сёстры — стать изгоями. В общем, это нелёгкое решение.

Я слышала в голосе маленькой пегаски невиданную ранее твёрдую уверенность.

— Ты знала кого-нибудь из дашитов?

Лучше бы я не спрашивала. Никогда ещё не видела, чтобы Глори выглядела… эээ… как П-21.

— Чем Добровольческий Корпус от них отличается?

— Мы хотим изменить законы, а не нарушить их. Наши законы не высечены на камне. Облака меняются. И так же должны меняться законы, в которых больше нет нужды. Думаю, на Циклоне нам разрешили спуститься, лишь бы убрать с глаз долой, но главное что они разрешили.

Она закрыла глаза и торжественно сказала:

— Реинбоу Деш была замечательной пони с добрым сердцем, но слишком горячей головой. Если бы она подождала двадцать лет — всего двадцать лет — как много она могла бы изменить!

Затем Глори посмотрела на меня с очень странной улыбкой.

— Она была необыкновенной пони. Она и её друзья. Но кое в чём она была идиоткой.

— А, я поняла. Наверно, мне становится лучше, — сказала я, улыбаясь. — Думаю, это был намёк на меня.

Довольно с меня сердитой Глори. Я не верила, что в ней могло быть столько гнева.

— Ч-что? Нет, ни в коем случае! Ты… я имею в виду… ну… ты тоже необыкновенная пони, Блекджек. — Она нервно улыбнулась, а потом вздохнула и с сожалением добавила:

— Но иногда… и ты поступаешь идиотски. Прости.

— Да всё нормально. Все знают, что я глупая пони, — сказала я, растянувшись на матрасе. — Вот если бы только я смогла кого-нибудь из них спасти. Хоть одного. Но Лансер убил их всех.

Странно, но Глори от этого не погрустнела; наоборот, она выглядела озадаченной. А затем она вдруг просияла.

— О нет, не всех.

Я моргнула.

«О чём она?»

— Секаши и её кобылка Майина выжили. Они ранены, и Майина едва выкарабкалась, но они будут жить. — Глори улыбнулась мне. — Лансер, конечно, большой мастер убивать, но даже ему не под силу сделать тринадцать смертельных выстрелов за десять секунд.

Я бы расцеловала её, если бы для этого не надо было вставать. И целовать.

— Я… так благодарна, что ты мне сказала.

Я усмехнулась, закрывая глаза и думая о костлявом ублюдке, сдававшем карты.

«Двоих ты не получил.»

— Но за одиннадцать остальных он ещё ответит, — сказала я, делая глубокий вдох.

«Двоих ты не получил, костлявая сволочь.»

— Позже я бы хотела с ними поговорить. А сейчас, можно я ещё разок загляну в шар памяти Макинтоша? Спина меня просто убивает.

— А… конечно. Я пока займусь твоим снаряжением, — сказала Глори.

Она порылась в моих сумках, достала шар и прижала его к моему рогу. Я улыбнулась, устанавливая соединение и радостно предвкушая, как снова увижу звёзды. То небо было так не похоже на наше. Оно было таким… мирным.

<-=======ooO Ooo=======->

Не мирным! Совсем не мирным! Опустите меня! Опустите меня на землю сейчас же!!! Я лечу в воздухе, несусь, маневрируя, сквозь задымлённое небо и даже глаза закрыть не могу! Тут же в воздухе засвистели пули, и несколько чудищ, похожих на огромных птиц с кошачьими телами, развернулись и сели мне на хвост. Я закусила зубами уздечку, взмахнула крыльями и сделала переворот в воздухе. Несмотря на то, что я летела вверх тормашками и задом наперёд, я смогла поймать в поле зрения одно из этих созданий. В этот момент мне показалось, будто я активировала З.П.С. в своём ПипБаке. Винтовки, расположенные по бокам от меня, выпустили несколько очередей из свинцовых пуль и красных лучей, и птицеподобная тварь, объятая пламенем, камнем полетела вниз, к земле.

К земле, которая была далеко-далеко подо мною. И которая стала намного ближе, когда мой носитель («Стоп… носитель? Срань Селестья, я в теле жеребца!») перевернулся ещё раз и помчался вниз с ещё одной тварью-преследовательницей.

Учитывая своё состояние, прямо сейчас я себя чувствовала определённо не в своей тарелке. В особенности с таким носителем! Да если бы я могла зарыдать, сблевануть или обмочиться, как маленький жеребёнок, то я сделала бы всё сразу и прямо сейчас!

Синяя пегаска, летевшая подо мною, внезапно развернулась и помчалась прямо на меня. Она же сейчас в меня врежется!

В самый последний момент мой носитель наклонился вправо, а пегаска сдвинулась влево. Эти двое пролетели так близко, что успели обменяться брохуфом. Отлетев, кобыла сделала несколько очередей из своего автомата в моего преследователя. Раненая, дымящаяся тварь рванула от нас что есть сил на поиски прикрытия.

— Ненавижу, когда грифоны сбегают, — усмехнулась синяя пегаска, посмотрев на меня. Я лишь пожала плечами, на что она мотнула головой.

— Да-да, ты прав. Если что, тут есть ещё много грифонов. А сейчас летим к нашим. Зебрам тут что-то понадобилось, что-то очень важное.

Мы с пегаской летели над Богинями забытой землёй, и, смотря вниз, я начала понимать, что кобылка имела ввиду: целая армия зебр под нами пыталась прорваться через линию обороны пони, а немного южнее парили драконы, будто выискивая что-то на земле.

Мой носитель и его соратница приземлились у укреплений на вершине холма. Кучка пони-солдат сдерживали натиск в десятки раз превосходящих сил противника. Огромный серый пони вертел своим многоствольным пулеметом из стороны в сторону, обстреливая зебр внизу.

— Подави-и-и-итесь, тва-а-ари! — радостно орал он, пока цепочка из пуль сантиметр за сантиметром исчезала в его пулемете.

— Твииист! Перезаряди! — крикнул он снова.

Кобыла с рыжей гривой пригнулась и бросилась к опустевшему ящику для пулемётной ленты, держа в зубах свежий. Пинком отшвырнув старый, она бросила новый на его место. Серый пони убрал копыта со спускового механизма, нетерпеливо двигая челюстями. Твист откинула крышку ящика, вытащила конец новой ленты и отточенными движениями, помогая себе копытами, прикрепила его к концу старой, ещё остававшейся в пулемёте.

— Готово! — крикнула она.

— Спасиб! — выпалил серый пони, и когда оружие вновь заработало и начало поливать зебр свинцом, он радостно завопил:

— Сдо-о-охните, полосатые ублю-ю-юдки!

— Не за что, — ответила кобыла кремового цвета с лёгкой улыбкой. Она совсем не вписывалась в окружающую обстановку, она, наверное, была вдвое моложе, чем большинство этих пони. На ней были толстые очки, скрепленные изолентой. Однако, даже несмотря на свист пуль и стрёкот пулемёта, она выглядела увлечённо. Она прошла мимо пегаса, в котором я «была» и со смешком сказала, кивнув в сторону жеребца с миниганом:

— Какой здоровяк, а, Стоунвинг? — Я услышала, как мой носитель фыркнул и ощутила, как он широко улыбнулся.

Жёлтый земной пони с наушниками и такой горой оборудования на спине, что он походил скорее на верблюда, возился со своим ПипБаком. Это был самый странный ПипБак, который я когда-либо видела, он был размером едва ли не со всю его переднюю ногу.

— Командование хочет, чтобы мы отступили к двести десятой позиции, к метеостанции.

— Разве тогда мы не должны так поступить? — спросил хмурый жеребёнок, с ног до головы облачённый в бронекостюм. Я даже не могла разглядеть его лицо из-под шлема, который был явно ему велик. К сожалению, мой носитель почти не смотрел на него.

Синяя пегаска посмотрела на тело в углу.

— Ну, наш офицер не может подтвердить приказ с дыркой в голове, — большая золотая пластина с дыркой от пули украшала его шлем. Она была как мишень у него на голове. Пегаска фыркнула.

— Забудьте, что говорит командование. Половину времени я вообще не знаю, кто у нас командир.

— Мы должны подчинятся приказам, Джетстрим, — тихо сказал мальчишка в бронекостюме, посмотрев на синюю пегаску.

— А что скажет большой парень? — спросила Твист.

Я ожидала, что все посмотрят на маньяка с пулемётом, но вместо этого все, включая самого маньяка, обернулись на левый край укреплений, где стоял большой красный жеребец с боевым седлом, на котором была смонтирована автоматическая винтовка и дробовик с ленточным питанием. Он жевал соломинку и смотрел вниз, на наступающие силы зебр.

— Не-а, — лениво произнёс он. — Мы только что добрались сюда. Я думаю, мы должны тут остаться.

— Хорошо, Биг Макинтош. — Твист посмотрела на пони, обвешенного электронным оборудованием. — Вы слышали его! Скажите им, что нас тут прижали, или, что у нас тут дела, что-то типа того!

Она прыгнула на край укреплений, при этом не сильно высовываясь и столкнула шлем с парапета. В него тут же полетели пули. Твист внимательно осмотрела дырки в нём.

— Ооо… я бы сказала, стреляли примерно с девяноста метров, — сказала она, улыбнувшись моему носителю.

«Почему она посмотрела на мень… АААААА?!».

Я снова была в воздухе с синей пегаской, и мы пробивали путь через неб… нет. Небо было выше всего того, что творилось в воздухе. Мой носитель закрутился, пикировал и обстрелял выемку у подножия холма. Я не могла ничего разглядеть, но, внезапно, зебры замерцали, как будто были одеты в снайперские стелс-плащи. С вершины холма открыли огонь. Не слишком плотный, хоть их и значительно превосходили числом. Этот холм стал скалой, о которое разбивалось море зебр.

И держал эту скалу никто иной, как Биг Макинтош. Он постоянно двигался, но не отступал и не прятался за укрытия. Он не ругался и не кричал на врагов, пробивающихся наверх. Из своей винтовки он пускал короткие очереди со смертельной точностью, а если враги подходили слишком близко, в игру вступал дробовик, выпускающий смертельное заграждение из картечи. Некоторые зебры, более шустрые, чем, как я думала, вообще было физически возможно, пытались атаковать его голыми копытами! Но Биг Макинтош оставался на вершине и отражал их атаки с внушающей уважение храбростью и дисциплиной. Некоторые пони были ранены. Некоторые убиты. Но пока Биг Макинтош стоял там, никто не прошёл через их оборону, даже несмотря на то, что зебры подбирались всё ближе.

Маленькая группа пони стреляла в ответ и сеяла смерть среди врагов, в двадцать раз превосходящих их числом. Стелс-плащи не были особо эффективными против минигана, но даже он не мог палить во все стороны одновременно, некоторым врагам всё же удавалось проникнуть в укрепления. Я была поражена тем, как Твист, самая маленькая из группы, яростно кидалась на них в копытопашную, вместо того, чтобы позволить им атаковать её товарищей. Белый единорог стоял, как благородный принц, лицом к лицу с ордой врагов. Оружие в его боевом седле было дополнено парой пистолетов с элегантной резьбой. «Как я сама до такого не додумалась?» Чёрная единорожка едва могла двигаться, но даже несмотря на этого её винтовка снимала зебринских офицеров с ужасающей точностью.

Они были такими героями, каких я и представить себе не могла. Они обладали такой доблестью и отвагой, какой я и не надеялась обладать. Я была так поражена увиденным, что и думать забыла о своём страхе перед высотой и небом. Даже мой носитель и Джетстрим поразили меня. Помня, что это не я летаю, я восхищалась их умением, грацией и храбростью. Джетстрим была быстрее, мой носитель сильнее. Ещё несколько грифонов сели мне на хвост и попытались атаковать, но Джетстрим быстро разобралась с ними.

В конце концов, враги были остановлены на склоне, и я приземлилась на вершине рядом с другим пегасом.

— Это было круто, Джетстрим, — сказала Твист, перезаряжая барабан. Она улыбнулась, держа мятный леденец во рту. — Хочешь, Стоунвинг?

Стоунвинг, в котором, очевидно, я и была, с энтузиазмом кивнул.

Джетстрим улыбнулась и с радостью начала жевать леденец. — Спасибо… М-м-м, а эти конфеты очень даже ничего. И когда ты только находишь время для готовки?

«Вот бы ещё и их рецепт узнать. Вкуснятина, не то, что местная еда! Конечно, готовка конфет не поможет спасти мою шкуру, но если сильно захотеть…»

— О, это настоящая загадка, — улыбнулась она, затем взглянула на единорожку, осматривавшую долину под нами через большой прицел винтовки. — А ты хочешь, Псалм?

Мой носитель положил на голову Твист одно из своих крыльев и покачал головой.

Стоящая рядом со мной пегаска погрустнела, когда мы все посмотрели на черную единорожку, смотрящую вниз, её губы легонько дрожали. Псалм делала медленные, почти механические, выстрелы из ружья с длинным дулом.

БАХ!

— Прости меня, Луна, за сие прегрешение: я лишила жизни другого.

БАХ!

— Прости меня, Селестия, за сие прегрешение: я лишила жизни другого.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Каждая смерть сопровождалась шёпотом безнадёжной мольбы о прощении.

Я видела своими глазами, как ковалась Пустошь: один удар — одна искалеченная душа. Ну… точнее глазами Стоунвинга… Эти шары памяти путают меня!

— Как они так близко подобрались к Хуффу? Мы должны были остановить их до того, как они добрались до сюда, — спросила Джетстрим, заметив перегруппировку нападающих для следующей атаки.

— Бримстоун с дюжиной других драконов смогли притащить сюда целый легион, — сказал красивый единорог, очень похожий на Принца Сплендида, если не считать изумрудные глаза, гриву и автоматические винтовки по бокам. Убила бы за то, чтобы узнать, как ему, перемазанному в грязи и крови, удаётся так аппетитно выглядеть.

— Ну почему тут, Вэнити? Они никуда не рвутся! — запротестовала Джетстрим. — Я думала они направляются к больнице, но, похоже, их больше интересуют эти холмы. Они хотят занять опорную точку для б́олее мощного вторжения?

— Прекращай пытаться думать как офицер, Джетстрим. У тебя ещё не настолько крыша поехала, — сказала Твист, ещё раз осматривая склон. — Поэтому мы тут и остаёмся, а, большой парень?

Все взгляды устремились на Биг Макинтоша, тихо жующего травинку. Он медленно кивнул в согласие:

— Агась, кажись, им очень нужна эта высота, но им придётся заплатить за неё.

Глядя на тела зебр на склоне холма, я поняла, что цена эта была чертовски высока.

Пони с рацией навострил уши:

— Эм… Ещё приказ. Они хотят, чтобы мы удерживали холм. Шэдоуболты на подходе, расчетное время — две минуты. Всем пегасам построиться и оказать поддержку.

— Шэдоуболты? Должно быть, их цель — драконы. Есть тут один к юга от сюда. — Джетстрим лениво улыбнулась моему носителю. — Ну что ж, давайте протянем Реинбоу Деш копыто помощи. Стоун, хочешь снова попробовать взять у неё автограф? — Мой носитель радостно закивал.

— Говорю тебе, я читал в журналах «Студ», что Дэш интересуют только кобылки. Вы тратите время впустую, — лениво хихикнул большой серый пони.

— Фуу… И ты целуешь свою мать этим ртом? — сердито спросила Твист.

— Не, только твою. — Твист ощетинилась, и на миг я была уверена, что она собиралась побить серого пони, который был в два раза больше её.

— Может, вы оба перестанете? — гневно пробормотал парень в бронекостюме. Учитывая то, что у него была куча гранат, лично я не хотела бы видеть его рассерженным.

— Он прав. Кончай это, Дуф, — тихо произнёс Биг Макинтош, и все немедленно вернулись в укрепление. — Они скоро снова начнут напирать. Джет, Стоун, вперёд — помогать Шэдоуболтам справится с драконами, пока они не добрались сюда.

— Ты просто будь здесь, когда мы вернемся. Как мы можем быть Мародёрами Макинтоша без Биг Макинтоша? — попросил Джетстрим, прежде чем пара припала к земле и синхронно взлетела. Десятки пегасов из других подразделений также взлетали, образуя длинные построения. Я очень хотела закрыть глаза, но судя по улыбке Стоунвинг это был момент всей его жизни.

А потом они столкнулись с драконами. Вооружённые и бронированные грифоны с треском сломили строй пегасов, ознаменовав собой начало боя. Крупные драконы имели всадников, которые вели винтовочный огонь! Это было безумие, и очевидно, пегасы впервые столкнулись с подобным. Они казалось, были в недоумении, кого атаковать первым. Грифонов? Зебринских снайперов? Драконов, извергающих пламя? Какое-то время мне казалось, что стану свидетелем разгрома.

Это что… радуга?

Поток радуги вырвался прямо со стороны Хуффингтона, сопровождаемый волнами грозовых туч. Ниже себя я увидела отряд пони, дерущихся, как герои. А сейчас я видела девять пегасов дерущихся, словно богини. Нет. Они были едины. За весь бой они не разбили строй и бились как единое целое. Пегаска, за которой тянулся радужный след, промчалась мимо морды дракона, обстреляв его из своих пушек. Следующая пара сделала тоже самое. И следующая. И следующая. Концентрированный огонь разрывными патронами вдребезги разбили череп дракона. То, что осталось от чешуйчатой твари, медленно повалилось на землю, скинув со спины зебринских снайперов. О’кей, я действительно не хочу видеть это!

Везде, куда следовала радуга, её сопровождали темные грозовые тучи. Если их строй ломался, то тут же собирался вновь. Любой выстрел радужной кобылы — и остальные следовали её примеру. Я никогда не думала, что возможна такая координация и единство! Они были непобедимы, но. Когда они начали атаку на огромного дракона, раза в три больше мутадракона, которого мы убили, двух пегасов поглотил поток пламени его дыхания. Семеро оставшихся сомкнули ряды, и не подумав прекращать напор.

— Стоун! — Я смутно услышала предупреждающий крик. Что-то ударило в голову Стоунвинга, вызвав огромный взрыв боли, а затем он провалился в темноту.

<-=======ooO Ooo=======->

Я распахнула глаза, пытаясь сделать глоток воздуха. Но моё тело напомнило, что сейчас не время для активной деятельности. Я была рада, что могла пошевелить всеми ногами.

— Ты была в отключке некоторое время, — сказала Дасти, песочного цвета пони, сидящая рядом с моей кроватью. — В прошлый раз мы не смогли удержать тебя в шаре памяти. Но в этот раз я даже не смогла тебя вытащить.

— Она дала мне не тот шар памяти, — простонала я, поднимая шар и глядя на клубящийся свет. — Им нужно найти способ прикреплять наклейки на эти штуки.

— К сожалению, у нас появились большие проблемы. У вас лишь пару часов, на то, чтобы уйти, прежде, чем тут начнётся ад. Красная Борода узнал, что ты здесь, и что ты ранена… Думаю, каждая гадина с винтовкой уже в пути. Нужно, чтобы ты выбралась отсюда, прежде чем заявятся они.

— А что насчёт тебя и Пекос?

— Не волнуйся об этом. Награда за твою голову — единственная причина, которая позволяет Сайдвайндеру держать под контролем большую часть Пекос, чтобы попытаться отбить это место. Когда ты уйдёшь, а мы вооружим освобождённых пони… Думаю, мы сможем прогнать его отсюда. Особенно если я предложу нанять их. — Она хихикнула и встряхнула головой. — Но если за тобой придут несколько сотен охотников… нам придётся туго.

Кашлянув, Дасти развернула грубую, нарисованную ртом карту:

— Мне кажется, лучший вариантом для тебя будет держать путь вдоль железнодорожных путей на запад, обойти Вечнодикий лес и Бесплодные земли, и пройти через Понивилль. Слышала что, кто-то вычистил здоровую кучу рейдеров в тех местах. Оттуда ты сможешь добраться до Новой Эпплузы или попробовать пройти в Башню Тенпони. — Она взглянула на карту и нахмурилась — Это займёт примерно месяц, но…

— Я не хочу угробить целый месяц только чтобы добраться до Мэйнхэттена, — сказала я, со стоном попытавшись поднять собственные копыта. Вот именно, что попытавшись. Похоже, это было ошибкой.

— Может, до тебя ещё не дошло, но ты сейчас одной ногой в могиле, а в скором времени, возможно, и всеми четырьмя. Рабы, которых ты тут освободила, преклоняются перед тобой, но их всего лишь пять десятков против всех тех жадных подонков, которые смогли отползти от своих мамочек. Маловато будет.

— Я и не говорила, что собираюсь оставаться здесь, — отозвалась я, глядя на карту.

Большинство будет идти с севера по шоссе Сансет. Остальные — с запада, из Флэнка и Парадиза.

— Что за другой путь? — спросила я, указывая на железную дорогу, ведущую к «Сердцу». — Кто-то упоминал железнодорожные туннели.

— Проще пристрелить тебя прямо сейчас. Потребуется вооружённый эскорт, чтобы пройти через эти туннели. Там полно диких гулей, радиации, порчи. Хозяин шахты отправлял туда поезда только потому, что не хотел, чтобы Горгон превратил его в камень. — Она нахмурилась. — Дело в том, что у тебя нет особого выбора. Капелла там — единственная община, и я сильно сомневаюсь, что у них даже радио есть. Впрочем, там есть и другие места, в которых ты сможешь отсидеться. Я даже слышала про какое-то стойло.

На самом деле… должна признать, мне было любопытно. И страшно тоже. Впрочем, пока ничего такого, о чём следовало бы рассказать П-21.

— Если будем следовать линии железной дороги, то сможем проскользнуть незамеченными. Впустишь несколько охотников за наградой, чтобы они убедились, что меня нет. Пусть преследуют меня до Понивилля, если хотят.

— Забавно. Неужели все эти травмы делают тебя умнее? — спросила она.

— Умнее было бы последовать твоему плану, — ответила я. — Ну ладно, я уже тут и так долго лежу. Пора вставать…

И я снова попыталась подняться. Опять таки, именно попыталась. Точнее это можно было описать как «двинула конечностью и завыла от боли».

— Хорошо, беру свои слова про ум назад, — вздохнула она. — Такими темпами мы тебя отсюда никогда не вытащим.

— Вообще-то, у меня есть идейка… — с лёгкой улыбкой произнесла я.

* * *

Дела потихоньку налаживались. Хотя мой план был совсем сырой, думаю, совместными усилиями мы могли бы превратить его во что-то стоящее. Я уже была в состоянии самостоятельно держаться на ногах, хотя передвигаться мне всё ещё было тяжело. Лихорадка пошла на убыль, но спина по-прежнему болела так, словно по ней прошлись молотом… что, откровенно говоря, было бы предпочтительнее, чем получить пулю. П-21 показал мне шестимиллиметровую стальную пластину из моего бронежилета, которая спасла меня в последний момент. В месте попадания в ней осталось углубление в форме воронки.

Я нашла время, чтобы черкануть Крышечке пару строк о Дасти Трэйлс и о смене владельца Впадины Бримстоуна. Если дело выгорит, они смогут получить у неё скидку на товары в обмен на первоочередное право на продукцию шахты. Магические самоцветы, вроде добываемых там, пользовались огромным спросом, учитывая то количество магического оружия, которым был наводнён Хуфф. Всё, что мне теперь оставалось, это ждать… А? Я услышала, как внизу хлопнула дверь. Пора выдвигаться. Моя грива уже начинала зудеть от того, что я задержалась на одном месте так надолго.

Забавно. Они зачем-то тратили время, поднимаясь сюда. Кто бы это ни был, он шёл наверх медленной, тяжёлой походкой, и мне это категорически не нравилось. По лестнице разнёсся скрипучий смех, когда медленно отворилась дверь в кабинет босса. В дверном проёме стояла, покачиваясь, земная пони с коричневой шёрсткой. Я вздохнула с облегчением.

— О, привет. Ты в порядке, Тамблвид?

Более глупый вопрос ещё не слетал с моих губ… сегодня. Нет. Было что-то совсем не нормальное в том, как её шатало из стороны в сторону. По её щекам побежали слёзы, и она рухнула на пол, разразившись жутким смехом вперемежку с рыданиями. Я заметила кровь на её губах… свежую и алую. А также следы от укусов на ногах. Когда она подняла на меня свои глаза, уже тронутые желтизной, я почувствовала, как у меня затряслись поджилки.

— Помоги… мне… — взмолилась она, хихикая и рыдая одновременно.

Я через многое прошла, многое повидала, но впервые на моих глазах пони теряла рассудок. В задницу недели или месяцы до полной психической деградации, Глори! Тамблвид разваливалась на части прямо сейчас, передо мной. Её всё время трясло, с подбородка стекала кровавая пена, а зрачки, сузившиеся до размеров булавочной головки, бегали туда-сюда, избегая встречи с моим взглядом. А может это просто ещё один изобилующий метафорами сон, вроде того, с покером? Если так, то пора бы уже моему подсознанию вывалить на меня какую-либо долбаную мудрость!

Всплеск адреналина вывел меня из ступора. Я заставила себя медленно повернуться на бок лицом к Тамблвид, подняв копыта и приготовившись. Затем произнесла как можно спокойнее и дружелюбнее:

— Тамблвид. Где Глори? Тебе нужна Глори.

Я лгала. Ей требовалось куда больше, чем помощь Глори. Ей нужны были отпущение грехов и пуля; увы, я не могла дать ей ни того, ни другого.

— Индюшка… я люблю индюшек… они вкусные… — проскулила Тамблвид, и я застыла в ужасе, наблюдая, как она поднимает свою ногу и, во внезапном порыве, впивается в неё зубами. Из раны хлынула свежая кровь, которую она начала судорожно глотать. — Очень… вкусно… это так вкусно… — произнесла она мгновение спустя. Затем издала последний всхлип, который затих у неё в горле. — Помоги мне… — вновь проскулила она, прежде чем возобновить хихиканье, которое становилось всё громче.

Я пошарила вокруг своей магией в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Пустые шприцы из-под Мед-Икс. Пластиковые упаковки от Бака. Чёртовы подушки. И как бы я не волновалась за Тамблвид, у меня вдруг возникла ещё более пугающая мысль: а что если она уже столкнулась с Глори? Что если не вся эта кровь была её собственной?

Хихиканье становилось всё громче и громче. Её тело тряслось, как в лихорадке.

— Как же это охренительно вкусно… просто охренительно… О, да!

Это было всё равно что наблюдать, как кто-то умирает от яда радскорпиона, вот только когда это закончится, я стану следующим блюдом в меню! Богини милосердные, да если бы я знала, что её ждёт, я бы дала ей тогда умереть от отравления! Я попыталась поднять со стола терминал, но он оказался прикручен болтами. Выдвигая один за другим ящики, я рылась в них в поисках чего-нибудь смертоносного. Ножа. Трубы. Чёртового карандаша. Ничего! Я ещё раз переворошила каждый ящик своей магией. Минутку! А это что?

Я выудила папку с финансовыми документами двухсотлетней давности. Да что ж за блядство такое… Тамблвид с радостным воплем бросилась на кровать, скалясь своим окровавленным ртом.

Я перекатилась на спину, чувствуя как дикая боль пронзает позвоночник, но это было единственное, что я могла предпринять, чтобы помешать ей превратить меня в свой ужин. В отличие от прочих рейдеров она не была истощённой и обескровленной. Тамблвид физически была абсолютно здорова, и сейчас она изо всех сил пыталась прогрызть дыру в моём животе. Я как могла отталкивала от себя её хихикающую и щёлкающую зубами пасть, используя свой телекинез и передние ноги, но это стоило мне огромных усилий. Каждое движение сопровождалось вспышкой боли, как будто мне в спину вгрызалось сверло. И если она действительно была заражена… бешеный рейдер Блекджек! Нет, спасибо!

В данный момент она была сильнее меня. Жизнь отдала бы за свою дубинку… или оружие… и самое смешное, что я действительно лишусь жизни из-за того, что сейчас у меня их нет! При себе у меня не было ничего, кроме моего телекинеза, и я должна была как-то его использовать. Но я ведь не могу просто ткнуть своим телекинезом во что-то… ведь так?

— Тамблвид. Пожалуйста, остановись… пожалуйста… — «Не заставляй меня делать это…» — Умоляю!

Это было совсем не то, с чем бы мне хотелось экспериментировать прямо сейчас! Я почти желала, чтобы моя затея провалилась. Сфокусировав свою магию, я нанесла ей концентрированный ментальный удар в голову. Это не должно было сработать. Никоим образом. Дерьмо…

Да ебись оно конём. Я собрала свою магию в небольшой ментальный конус и направила его прямо в глаз Тамблвид. Она завопила и упала на спину, обхватив голову копытами и корчась в агонии. А потом затихла, сжимая повреждённый глаз, и я увидела прозрачную, слегка желтоватую жидкость, стекающую по её щеке.

— Мне больно… больно… голова болит… я так голодна… так зла… пожалуйста… — произнесла она умоляющим тоном, уставившись на меня своим уцелевшим глазом.

— Тамблвид, — задыхаясь, проговорила я; моё учащённое дыхание со свистом вырывалось из горла. О, Селестия, спасибо за это жало! — Ты когда-нибудь ела мясо?

— Нет… — ответила она. Затем снова начала глупо хихикать и рванулась ко мне. — Но очень хочу!

Я снова сфокусировала свой телекинез и нанесла ей ещё один удар в голову. Всё ещё недостаточно. Мой взгляд упал на ПипБак. А вдруг сработает? Не выпуская Тамблвид из поля зрения, я вошла в З.П.С. и, к своему изумлению и лёгкой озабоченности, обнаружила, что в моём распоряжении две «Телекинетические Пули». Мой рог вспыхнул дважды, и я затаила дыхание, ожидая последствий. Второй из магических ментальных конусов разнёс ей затылок. Тамблвид отшатнулась, дёрнулась в агонии и медленно скатилась с кровати на пол.

Умоляю, пусть это будет всего лишь игра моего воображения, и она вовсе не выглядит счастливой от того, что мертва! Я осмотрела следы укусов на своих передних ногах, чувствуя как в животе зарождается неприятный холодок. В моем неимоверно длинном списке вещей, о которых стоит беспокоится, появилась новая запись. Я вздохнула, понимая, что поделать с этим сейчас всё равно ничего нельзя.

Потом медленно повернулась на бок, чувствуя, как пульсирует мой рог, словно я только что отходила сама себя своей дубинкой.

— Не желаю повторять это снова, — тихо сказала я, глядя на неподвижный силуэт пони на полу. Селестия милостивая, да что за хрень здесь творится?

* * *

Были случаи, редкие и короткие, когда у Блекджек (дочери Джин Румми и неизвестно чьей внучки) были хорошие идеи. Похоже, все зависит от того, как лягут карты. Возможно, наконец-то моя карма начала очищаться. А возможно, даже такая глупая пони, как я, становится умнее. Вместо того, чтобы достать целый вагон, чтобы вытащить мою задницу из каньона Бримстоуна, мы просто выкатили две вагонетки. Пути алмазной шахты были такими же, как и железнодорожные, и каждый пони мог довольно легко тащить вагонетку. Дасти и другие два единорога аккуратно подняли меня и отнесли на первый этаж административного здания. Я была рада видеть, что П-21 снял их ошейники.

Я свалилась на пол с трясущимися ногами и ноющей спиной, желая узнать, почему, несмотря на то, что я выпила уже целую гору зелий, они не действовали. Лечащие зелья должны лечить! Мой взгляд коснулся газетных вырезок: «Офицер Софтхарт сняла с Впадины Бримстоуна подозрения в причастности к убийствам Ангела Смерти. Расследование продолжается.» Единорожка в униформе пожимала копыто какой-то очень важного вида пони. По мне, так этот Ангел Смерти был Софтхарт[7] не по зубам.

Дасти вела нас, на её плече висела моя сумка. Кобылка до сих пор не проронила ни слова о Тамблвид. Я почувствовала, что их связывало нечто большее, чем то, что обе они состояли в Пекосе. Хотя теперь, когда я уходила, она разговорилась.

— Как такое могло произойти? Она не была рейдером. Она даже не была нормальным Пекосом! Она даже не ела мяса! — Дасти топнула копытами, подчёркивая серьезность своих слов. — Неделю назад она ныла во Флэнке о том, что весь её салат… завял! Какой Пекос ноет о его салате, а потом сходит с ума и пытается сожрать самого себя?!

— Глори думает, что есть причина существования рейдеров вокруг Хуффа. Какая-то болезнь, которая превращает их мозги в губку. — Я сглотнула, когда меня левитировали через прихожую. К счастью, что бы Тамблвид ни говорила о пегасах, Глори была цела и заботилась о раненных зебрах. Жаль. Если бы хоть что-то можно было сделать. Например заплатить одну Тамблвид и воскресить двух зебр.

— Ладно. Стоп, — сказала я, когда мы дошли до двери. — Поставь меня на землю.

— Поставить? — спросила Дасти и посмотрела на дверь. — О нет. Ты думаешь, что сможешь уйти в таком состоянии? Такой глупости я даже от тебя не ожидала, Блекджек. — Кобылка кашлянула. — К тому же, Глори наверняка прибьёт меня, если я позволю тебе уйти.

— Так ты удивлена? Отлично, — сказала я, выразительно посмотрев на единорогов. Постепенно гравитация брала своё. Мои копыта коснулись земли и я приняла на себя свой вес, ноги подогнулись подо мной как пластилин. Хотя я всё ещё стояла. Неплохо стояла. — Хорошо. Ничего, если вы оставите нас одних на секундочку? Мне нужно кое-что спросить у Дасти. — Два единорога обеспокоенно посмотрели на меня, а затем вышли.

Я столкнулась с мерзкой пони, мутировавшим драконом, светящимся гулем, и была распотрошённой. Всё это было ничем по сравнению с попыткой встать.

— Ладно. Дай мне Бак. — Дасти выглядела упрямой, а я… наверно, очень жалко. К счастью, я спасла её, помогла ей с одной из самых продуктивных шахт самоцветов в Хуффе и остановила её подругу от превращения в маньяка-убийцу. «Ну ладно, я сделала это, убив её, но тем не менее…»

Она левитировала бутылку и аккуратно открутила крышку.

— Знаешь, Глори предупреждала нас давать это тебе только в том случае, если ты будешь разваливаться на части.

— Похоже, это именно этот случай, — сказала я, стоя на дрожащих ногах. Она левитировала таблетку мне в рот, которую я, разжевав, проглотила. На вкус она была как мел. Я почти почувствовала, как химия ударила в мой живот, а затем быстро распространилась по всему телу. Перестало трясти, и я даже, должна сказать, стала чувствовать себя лучше. — Ну а теперь, где моя броня?

— Я думаю, что ты тоже превращаешься в рейдера, — сказала она, вытащив её и перекинув через моё тело. Меня лихорадило. Мои конечности, подкреплённые Баком, всё ещё были будто желе, когда я одевала свою броню. В довершении всего, мне стало чертовски больно, когда её застегнули. Обшарив карманы, я нашла шприц с Мед-Икс. «На любой недуг — Мед-Икс Ваш друг.» Здорово! Как раз то, что нужно! Я воткнула иглу в свою ногу, и огонь промеж лопаток несколько стих. Теперь я чувствовала, будто в меня воткнули кусок арматуры, вместо одной из пушек Деуса.

— Почему ты делаешь это? — в голосе Дасти слышалась забота и лёгкое волнение.

— Что, по-твоему, лучше: чтобы пони снаружи увидели меня инвалидом, или чтобы они увидела, как я выйду отсюда на собственных ногах? — выпрямившись, спросила я. — А ещё лучше, если охотники за головами узнают об этом, и, подумав, что я так же смертельно опасна как и раньше, разойдутся к чёрту по домам. Я могу это сделать. Это всего лишь прогулка до шахтёрских вагонеток.

— Ну, лучше будет, если ты разберёшься с администратором шахты, — сказала она с улыбкой. — Пони, которых ты освободила, хотят подарить тебе особый прощальный подарок.

Чёрт возьми! Оуу! Хотя, может быть, они позволят мне нажать на ту красную кнопку! Большие красные кнопки всегда предвещают что-то удивительное. Тут открылась дверь, и Глори замерла напротив нас. Серая кобылка уставилась на меня с широко распахнутыми лавандовыми глазами, после чего закрыла их и прошипела, отходя в сторону и одаривая Дасти испепеляющим взглядом:

— Ты дура, Блекджек. А ну живо лезь в эту вагонетку, пока ты не скопытилась на глазах у всех пони!

Дасти сделала вид, что смотрит на что-то более важное, чем разъяренная серая пегаска.

Здесь было очень много пони. Весь шахтёрский дворик был забит десятками пони. Больше сотни. Большинство внешне смахивали на рабов, но я заметила Пекосов с их шляпами и жилетами. Несколько охранников, которые присоединились к восстанию, сразу угадывались по подавленному выражению. Готова поспорить, что пройдёт немало времени, прежде чем они позабудут эту страницу своего прошлого. Я медленно побрела вниз по лестнице. Несмотря на то, как хреново было моим ногам, я была рада не ощущать больше поддерживающего телекинеза единорогов. Если бы обман открылся, я бы никогда не скинула с хвоста большинство охотников за моей головой.

Шажок, еще шажок и еще. Фух… это была самая длинная прогулка в моей жизни, даже длиннее чем, когда мои кишки тянулись по полу… «Не думай об этом сейчас, дура!» Рабы расступались передо мной с выражениями страха и беспокойства. Не было способа скрыть мою боль. И я сомневаюсь, что могла скрыть лихорадку. Мне просто нужно скрыть мою немощность. Будь сильным. Я вскинула голову и заставила свои губы хотя бы скривиться.

Толпа взорвалась приветствиями, а едва не рухнула прямо на месте.

Достигнув двух вагонеток, я с радостью поняла, что мне придётся топать не так уж и много. Забравшись в одну из них, я с облегчением села. Тут было достаточно места для одного пони или двух, если бы они играли в обнимашки. П-21 посмотрел на меня из второй вагонетки, и со вздохом покачал головой.

— Ты удивительная пони. Нелепая, но удивительная.

— Спасибо. И я благодарна тебе за то, что ты сумел обезвредить все эти ошейники.

— Я рад, что не было несчастных случаев, пока я занимался ими, — ответил он со странной самодовольной улыбкой. — И я рад, что ошейникам нашли применение.

Я оглянулась с беспокойством.

— Что… ты собираешься использовать их в шахте? — Я почесала свою дёргающуюся гриву и заметила, что на одну из платформ, что-то поставили. Толпа начала пятиться назад.

— Лучше, — сказал он, и тут из толпы появился пони. Его передние ноги распухли до размеров дыни, а от недавних побоев он стал похожим на блотспрайта. Но вид десятков рабских ошейников, одетых на толстого пони, заставил мою кровь похолодеть, несмотря на жару. — Во имя справедливости!

О Селестия, что, чёрт возьми, заставило тебя это придумать, П-21? С улыбкой на устах, Дасти передала мне небольшое устройство того пони, по которому я вдарила своими копытами во время побега. В прибор была встроена блестящая красная кнопка.

— Мы подумали предоставить тебе право дать этому ублюдку то, чего он заслуживает.

Я почувствовала себя так, будто меня окатили холодной водой.

— Вы… вы… мать вашу… совсем из ума выжили? — прошептала я так тихо, как могла. П-21 дёрнулся, будто я выстрелила ему в лицо телекинетической пулей. Толпа обезумела, топая копытами и выкрикивая проклятья. Я взглянула на жалкую, всхлипывающую массу в конце платформы.

— Мама… мамочка, — заикаясь, повторял толстяк. Он весь дрожал, и казалось что вот-вот хлопнется в обморок.

— Прости, но о чём тут можно думать? Этот администратор ответственен, возможно, за смерть сотен пони. Он управлял Бримстоуном годами! — тихо произнёс П-21. — Каждый пони здесь пострадал от его копыт. Это справедливость!

— Чёрт! Это не справедливость! — прошипела я, глядя на бывшего администратора, не в силах коснуться этой кнопки и не в силах отвести взгляд. — Это убийство!

П-21 убил бы меня прямо здесь, если бы мог. Холодная ярость отражалась в его глазах, когда он склонился ко мне.

— Ты знаешь, что такое хренова справедливость? Это значит поступать с другими так, как они поступают с тобой.

«Будь милой.»

— Убить подонка, чтобы убедиться, что он никогда не сделает это ещё раз.

«Будь милой.»

— Убедиться, что каждая сволочь, которая просто подумает повторить его преступления заколеблется, потому что знает, что может столкнуться с подобным наказанием.

«Будь милой.»

— Вот что такое справедливость!

«…Будь милой…»

Эти пони нуждались в справедливости. Но что такое, эта справедливость? Смерть надзирателя не вернёт к жизни ни одного из убитых ими рабов. Принесёт ли она мир? А, может быть, кто-нибудь решит, что этого не достаточно и решит убить и одного из охранников?

В любом случае, он уже не жилец. Даже если отпустить его с переломанными ногами, то через некоторое время Пустошь сожрёт его. Да и рабы с лёгкостью смогут отследить его и линчевать. Нельзя сказать, что в Стойле Девять Девять было по-другому. Такого жеребца там без колебаний отправили бы на списание. Если бы ему дали шанс, своего рода испытательный срок, честный суд, то какой вердикт мог бы вынести судья, кроме «виновен»? Разве это не было бы справедливостью? Всего неделю назад я бы не колебалась так, как сейчас. Честно говоря, я бы даже сочла за честь нажать ту милую красную кнопочку.

«…будь милым…»

«Ставки сделаны.»

— Слушайте! — закричала я, во всю силу своих лёгких. Тут мир вокруг меня крутанулся, и я едва не вывалилась из вагонетки, но магия Дасти предотвратила встречу моего лица с землёй. Крики толпы постепенно стихли, и все взоры устремились на меня. — Я знаю, что вы хотите убить этого пони. Я знаю, что он этого заслуживает, и я знаю, что он причинял вам страдания изо дня в день.

Я закрыла глаза, пытаясь устоять на металлической поверхности.

— Много лет назад началась война между зебрами и пони. Я видела много её жутких отголосков: ненависть, кровь, кровавые побоища. Некоторые пони думают, что бомбы положили этому конец, но это не так. Эта война длится и по сей день и продлится до тех пор, пока мы не перестанем враждовать друг с другом. Каждый раз, когда мы убиваем кого-нибудь, мы продлеваем её.

«А что, если после этой речи я займу места толстяка?»

— Я многое узнала о пони, которые жили в то время и поняли то, до чего другие ещё не дошли. Война закончилась, и, если мы всёже хотим победить, то нам нужно поступать лучше. Становиться лучше. Не нужно больше убийств и безжалостности. Нам нужно быть… добрее.

— Я не палач. Я — Охранница. И если бы он угрожал другим пони, то я бы не прекратила бороться с ним до тех пор, пока бы он не сдался. Если бы он был угрозой вашим жизням, то я бы без колебаний убила его. Но в этом случае… я не могу сделать то, чего вы так хотите. Мне жаль. — Я левитировала детонатор Дасти Трэйлс, которая смотрела на меня с непередаваемым выражением. Презрение? Жалость? Уважение? — Я понимаю, что не смогу остановить вас, и вы всё равно убьёте его Я понимаю, что многие из вас нуждаются в этом, но я умоляю вас… пожалуйста… будьте добрыми.

Казалось, что некоторые из освобождённых рабов соперничали друг с другом за возможность тащить вагонетку. Только Глори и зебра по имени Секаши без лишних слов принялись вытягивать её из Впадины Бримстоуна. Дочка зебры шла рядом с нами. Радостные возгласы сменились бормотанием и косыми взглядами. Я пыталась выглядеть как герой. Я пыталась выглядеть вдохновляюще. Я пыталась быть лучше. Но я забыла, что Пустошь делает с героями. И я не оглядывалась.

Мои слова возымели некоторый эффект. Они были добры. Добры настолько, что позволили мне отъехать на порядочное расстояние, прежде чем нажали на кнопку.

* * *

Я ненавижу Пустошь. Я ненавижу этого костлявого Крупье, тасующего колоду карт. Я ненавижу «разумных» пони, которые убивают других пони. У рейдеров хоть оправдание есть: у них мозги как дуршлаг. Ненавижу П-21 за то, что он подумал, будто мне будет в радость убить начальника шахты таким способом. Ненавижу свою слабость. Ненавижу своё малодушие. Если бы я просто нажала на кнопку, всем было бы только лучше.

Будь милой. Доброй. Вот только чего доброго было в моем поступке? Что вообще значит «доброта» для Пустоши? Есть ли у этого слова другие значения, кроме «куча ответственности»? Я пыталась быть милой по отношению к П-21, и теперь он всё время хромает. Я пыталась быть милой к Глори, и теперь она считает себя брошенной и одинокой. Я хочу быть милой, Флаттершай. Быть доброй. Быть лучше. Потому что альтернатива лишь одна — стать как Пустошь. Стать жестокой, кровожадной убийцей.

Я пыталась не думать о том жирном ублюдке в шахтерской вагонетке. Какая радость, что я только услышала как его взорвали, а не увидела это собственными глазами. Я вспомнила Лансера. Была ли я на самом деле лицемерной трусихой? Лансер заслуживал смерти, да и я хотела его убить, но сумею ли я? Деус был монстром, который на меня охотился. Он тоже заслуживал смерти. Но будет ли эта смерть актом мести? Или восстановления справедливости? Или, может, это Пустошь пытается пробраться ко мне в душу и уничтожить всё хорошее, что во мне осталось?

Хорошее. А было ли во мне хоть что-то хорошее?

— Знаешь, я вспомнила одну смешную историю, не хочешь её услышать? — спросила Секаши самым жизнерадостным тоном, оглянувшись на меня через плечо. Признаю, я практически не обращала внимания на зебру и ее дочку. У нее была странная кьютимарка: множество бесформенных линий, образующих улыбающуюся мордашку. Ее зеленые глаза смотрели на меня с непритворным любопытством. Давно я не видела таких глаз.

Не дождавшись моего ответа, поджарая зебра начала рассказывать свою историю:

— Однажды, давным-давно, в тех местах, откуда я родом, жил да был один очень добрый, но очень глупый Зебр. Как то раз, этот Зебр очень сильно захотел купить себе новые, хорошие подковы. И через некоторое время он смог купить подковы, но ему пришлось немало заплатить за них. К несчастью, по пути домой у одной из его подков выпал гвоздь.

«Какая трагедия,» — запричитал Зебр, — «как я умудрился потерять гвоздь? Теперь кто-нибудь наступит на него и поранится!» Наш герой продолжил путь, не заметив, что его гвоздь подобрала другая зебра, у которой одна из подков еле-еле держалась на копыте.

Не успел Зебр пройти и нескольких метров, как его подкова без гвоздя окончательно слетела и, пролетев через всю толпу на улице, ударила по голове убегавшего вора. «О нет,» — снова запричитал он, — «моя подкова ранила другую зебру. Какой ужас!»

Наконец, наш Зебр вернулся домой, к своей жене и трем детишкам. Он был сильно расстроен. Сняв оставшиеся подковы и отдав их детям, Зебр снова начал причитать: «Моя дорогая жёнушка, я ужасный муж, потому что умудрился потерять подковы. Я ужасная зебра, потому что нанес вред ближнему своему. И я ужасный отец, который может позволить своим жеребятам из игрушек лишь бесполезные подковы.»

Но его жена была мудрой кобылой, поэтому лишь промолчала в ответ.

На следующий день Зебр снова пошел в город, и по пути встретил благодарную кобылу, которая подобрала прошлым днем его гвоздь. Если бы не этот гвоздь, то зебра наверняка потеряла бы свою подкову.

Очень удивленный, Зебр продолжил свой путь и вскоре встретил стражников, которые поблагодарили его за то, что он метким броском подковы остановил опасного вора. И это наш герой посчитал очень странным.

А когда он вернулся домой, его встретили любимые дети, с радостью игравшие со своими подковами. Они поблагодарили отца за его подарок.

«Моя дорогая жёнушка! Ты не представляешь, какой странный у меня сегодня был день. Зебры, которых я встречал, благодарили меня за помощь. Но я ведь ужасная зебра! Я не могу понять, почему они благодарны мне!»

Но его мудрая жена лишь кивнула:

«Мой дорогой муж, те хорошие поступки, которые мы делаем случайно или ненамеренно, зачастую значат больше тех добрых поступков, которые мы намереваемся совершить.»

Секаши тяжело вздохнула, смотря на меня через плечо и одаривая улыбкой.

— Но конечно же, Зебр не понял, что хотела сказать этим его жена, потому что он был хоть и очень доброй, но очень глупой зеброй, — закончила она.

— Кажется, я поняла мораль этого рассказа, — сказала я с невесёлой улыбкой.

Она внимательно следила за моими губами, а затем легко улыбнулась. Богини, надеюсь что и я когда-нибудь снова буду так улыбаться.

— Но такая вещь, как мораль, портит истории! Поэтому её в них нету, — серьёзно заявила зебра. И, вопреки себе, я усмехнулась.

— Можно задать вопрос, а почему Лансер сделал… то, что сделал? — тихо спросила я, надеясь, что подобный вопрос не заденет чувства Секаши. Глухая зебра тут же споткнулась о камень, но благодаря своим ловким ногам, я это еле заметила.

— А, это уже другая смешная история. В стародавние времена в стране зебр правил великий король, который приказал всем своим подданным пойти на войну против ужасного врага. И они пошли. Это была великая, но в тоже время ужасная война. И к моменту её окончания, король был мёртв, враг был мёртв и все армии мира тоже. Но спустя время, те, кто остались, вспомнили о приказе короля и пошли на войну с врагом, который был уничтожен давным-давно. И они шли направо и налево, с копьями наготове, выкрикивая старые лозунги. И каждого встречного они считали врагом. А когда они встречали других зебр, они приказывали им так же подчиниться приказу короля, а тех, кто отказывался, они клеймили предателями. И так эти зебры до сих пор сражаются в этой глупой войне против всех, даже своих сородичей, во имя короля, который давным-давно пал.

— Это ни разу не смешно, это ужасно! — запротестовала Глори. Зебра обернулась, и покрасневшая пегаска снова заговорила, выразительно двигая губами. — Как вы можете называть подобную историю смешной?

— Хм, возможно, дело в языковом барьере. И всё же кто-то может посчитать этих зебр глупыми, и это единственный подобающий способ выставить дураков смешными. Ведь зачем ещё бы они стали так стараться выставить себя глупцами, если только не ради того, что бы мы над ними посмеялись?

Я не могла представить себя смеющейся над Лансером, но признаю, то, что он продолжает войну, закончившуюся больше двухсот лет назад, было даже по моим меркам феноменальной тупостью. И снова я, вопреки себе, усмехнулась.

— Значит вы были теми зебрами, что отказались сражаться вместе с Оставшимися? Лансер за это попытался вас убить?

— Нет, не за это. Многие племена зебр отказались поддержать Оставшихся. И пока они раболепствуют перед ними, они в безопасности. Преступление нашего племени было намного, намного хуже, — мрачно сказала она, обернувшись в нашу сторону. — Мы смеялись над их глупостью. Наверное, мы слишком сильно понадеялись на то, что они будут смеяться вместе с нами. Но страх внушающий дурак остается дураком, да и трудно бояться того, что ты высмеиваешь.

— Значит, когда я вновь встречу Лансера, я должна посмеяться над ним от души?

— Можешь представить себе что-то более ужасное?

Должна признать, я не могла придумать что-нибудь, что показалось бы «более ужасным» для этой зебры.

— Для рабыни вы невероятно весёлая, — кисло сказал П-21.

Зебра уставилась на синего жеребца в недоумении.

— Я невероятно извращённая?

С нелепым выражением морды и округлившимися глазами, мой друг повторил:

— Весёлая! Ве-сё-ла-я! Почему вы такая счастливая?

— А-а-а, извините, наверное я снова вспоминала о тех ужасных вещах. Мрачных вещах. Печальных. Но я жива, и моя дочь тоже. Может быть, я буду сегодня голодать, а завтра лежать холодным трупом, но прямо сейчас, в данный момент, я лучше буду думать о хороших вещах. Потому что их намного меньше, чем печальных. И потому что они намного ценнее печальных.

П-21 отвернулся от неё с тихим шипением.

Глори нахмурилась.

— Да что с тобой такое, П-21? У тебя что, никаких чувств нету?

Жеребец лишь мрачно взглянул на неё.

«Ты знаешь, что правильно, а что нет,» сказала я ему однажды. Теперь я в этом не уверена. Такое чувство, что мы с П-21 поменялись местами, и теперь он становится всё несдержаннее и несдержаннее, а я всё спокойнее и спокойнее. Наша дружба только сформировалась, и уже начала трещать по швам. Я увидела, как жеребец отвернулся от пегаски, увидела тревогу в его синих глазах. Что я должна ему сказать? Что всё в порядке? Что он был не прав?

Двигаясь в вагонетке со своими спутниками по бокам на юго-запад, в сторону Хуффингтона, я мечтала стать достаточно умной, чтобы знать, что ответить. Но я не умная пони. И не добрая пони. Я могу лишь надеяться на то, что когда-нибудь стану лучше.

Шахтерская вагонетка проехала мимо распластавшегося на земле скелета пони. Он как будто говорил своей застывшей ухмылкой:

«Ставки сделаны.»

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Интенсивная тренировка. — путешествия по Пустоши многому вас научили. Вы можете добавить +1 очко к любому параметру S.P.E.C.I.A.L. (Интеллект)

Новая квестовая способность: Заклинание «Телекинетическая пуля». — теперь вы можете выстрелить в противника сгустком энергии на небольшом расстоянии. Сила каждой пули эквивалентна силе выстрела из пистолета.

(Авторская заметка: Мешок благодарностей Kkat за вдохновение и Fo: E, а так же Hinds за то, что помогает делать этот фик круче)

Глава 11

Мир

«Святая Селестия, да она же пьяна!»

Темнота. Нескончаемая. Абсолютная. Непроницаемая.

А затем был свет.

Я очнулась, лёжа раздетой на странном матраце, в не менее странной, грязной и тесной комнате, пахнущей воском и соломой.

— Спокойнее, — сказал жеребец, сидящий рядом со мной, — без паники.

Более несусветной глупости в сложившейся ситуации и сказать-то было невозможно, потому что это было как раз самое время для паники!! Я открыла глаза и осмотрела помещение, в котором находилась. Судя по освещению, которое было представлено парой свеч, и классическому интерьеру пустошей, это был подвал. После осмотра комнаты я тут же взялась за жеребца, находящегося рядом со мной.

ПипБак всё ещё был при мне, так что я вошла в З.П.С. и нацелила три телекинетических пули на черного единорога. Возможно, вследствие болезни, травмы и досады, я засомневалась и решила воспользоваться остановившимся временем, чтобы хорошенько рассмотреть своего похитителя. Я даже и не знала, чего ожидать. Алчного рейдера? Жирного, покрытого волдырями охотника за головами? Деуса без железяк? Ну ладно, последнее было, мягко говоря, невозможным.

Единорог же выглядел… обычно. Сквозь его черную шерсть виднелись многочисленные тонкие шрамы, покрывавшие всё тело. Грива, как и хвост, была в грязи. На нем не было брони, да и оружия не наблюдалось. А ПипБак, ко всему прочему, маркировал его, как невраждебный жёлтый огонёк. Кьютимаркой единорога было странного вида очертание пегаса с поднятыми над головой копытами и широко распростертыми крыльями, а сам пегас был окружен ореолом ярких солнечных лучей. Я чуть не снесла голову совершенно безоружному и не представляющему никакой угрозы жеребцу, и уже чувствовала, как на задворках моего разума костлявый подонок шелестит своими картами.

Когда время вновь возобновило течение, я откинулась обратно на своё место и резко вздохнула, чтобы взбодрится.

— Кто паникует? Я? Пфф. Да я кончала монстров и головорезов резала. Какая ещё паника! — Я ухмыльнулась, словно дура, на что единорог ответил мне взглядом полным беспокойства. Глубоко вздохнув, протянула копыто:

— Меня зовут Блекджек, рада познакомится.

— А меня Священник, — ответил он. — Так же рад познакомится.

«Священник, да? И каковы шансы на то, что он и вправду священник?»

— Есть пара стандартных вопросов, которые я задаю каждый раз, когда очухиваюсь в непонятном месте непонятно с кем, — сказала я и затем прочистила горло. — Итак, где я? Где мои друзья? Где моя одежда? Где туалет? Я была хороша? И узнает ли об этом моя мама? — Затем я моргнула и задала еще один вопрос: — И почему мне… лучше?

Чёрная полоса в моей жизни определенно ещё не закончилась, но боль в теле, которую, наверное, можно описать лишь фразой «Селестия решила проткнуть мой хребет своим рогом!», чудесным образом испарилась.

К моему облегчению, он улыбнулся. Может и не засмеялся, но улыбнулся. Если бы наткнулась на еще одного мачо, я бы в него просто из принципа пальнула. Убивать бы может и не стала, но мало бы ему уж точно не показалось!

— Да это целый список. Что, с тобой это часто происходит?

— Ну, за последние пару дней… да. Это уже стало нормой.

— Ну ладно. Вот ответ на первый вопрос: ты в Капелле. — Он улыбнулся. — Хотя ты, конечно же, уже узнала это из своего ПипБака.

«Разве? Чёрт!» Я постаралась небрежно посмотреть на экран ПипБака.

— На вшивость меня проверяешь?

— Именно так, — мягко сказала я, перед тем как взглянуть на навигационное устройство. И, как и следовало ожидать… — Селестия милосердная! Да как же я сюда попала?

Капелла была по ту сторону реки в юго-западной части Хуффа! Да сюда же пешком, как минимум, пару дней добираться!

— Сколько я была без сознания?! И почему я вообще была без сознания?!

— Я, конечно, люблю отвечать на вопросы, но если ты продолжишь задавать их целыми пачками, то из кровати мы нескоро выберемся, — сказал он, подняв бровь. — И, не знаю, как насчет тебя, но я проголодался.

Должна была признать, что и я тоже. На самом деле — страшно. Пока единорог шёл впереди меня, он открыл подвальные двери и вышел прямо под моросящий дождь. «В Хуффингтоне дождь вообще когда-нибудь прекращается?»

Капелла представляла собой четыре или пять маленьких построек, окруженных деревянным частоколом. Рядом с каждым домом располагались грядки, накрытые брезентом и парусиной. За счёт них жильцы домов и жили. Почтамт, похоже, был сосредоточением всей жизни в городе, потому что именно туда прогулочным шагом зашли две молодые кобылки. Странно, что пони, которые ухаживали за огородами с овощами, тоже были детьми. Да и, кроме Священника, в городе что-то взрослых не наблюдалось.

— Итак… — Тут я приметила потёртый голубой флаг, тихонько реющий на ветру, со вставшей на дыбы белой кобылкой. — Крестоносцы! Так это они здесь обитают?

Затем я поморщилась и сказала:

— Ах, да и это тоже в список вопросов надо добавить.

— У тебя уже, наверное, целая коллекция вопросов, — ответил он со смешком. «Ты даже представить себе не можешь.» — Ответ на твой второй вопрос, тот, что по поводу друзей. Когда тебя нашли, рядом никого не было, так что, боюсь, о твоих друзьях мне ничего не известно.

Я чуть не поперхнулась.

— Что? Они… — Я почувствовала… не знаю точно, что я почувствовала. Чувство было таким, словно мои внутренности вдруг подступили прямо к горлу. — Дерь… эм… конские яблоки, — поправила я себя, когда посмотрела на чёрного единорога, и улыбнулась. Мда, моя актёрская игра оставляла желать лучшего, но надеюсь, что так я хоть какую-то часть своего горя смогла скрыть.

Изумление Священника быстро сменилось озабоченностью.

— Мне жаль, но когда Крестоносцы нашли тебя, ты была без сознания и совершенно одна. Они опознали тебя по униформе и сразу принесли сюда. Повязка Крестоносцев только подтвердила их догадки: не так много пони владеет такими. К сожалению, твоё снаряжение оказалось для них непосильной ношей, так что им пришлось его спрятать. В общем, вся твоя одежда осталась там, где тебя нашли, около путей.

Тут он изогнул бровь и добавил:

— Так тебе действительно нужен туалет?

— Нет, и на те вопросы про маму и меня тоже отвечать не надо. Дурацкие вопросы, — пробормотала я.

«Мои друзья, они… погибли? Ох, да зачем я вообще только об этом подумала. Я почувствовала себя, словно на небо смотрю.»

Я плюхнулась на круп.

— Дерь… я… прости. Я знаю, что ругаться при духовенстве грешно.

Признаюсь, что я не очень-то любила духовного лидера Стойла Девять Девять. Там, где она появлялась, радость словно копытом снимало, даже охранницам с ней было не сравниться. Однако, я её уважала: нелегко быть той, кому приходится заботится о паре сотен неврастенических кобыл.

— Глори только… она только начала со мной разговаривать. Открываться. — Мне не хотелось плакать. И злости я тоже не чувствовала. Просто на месте неё сейчас была дыра, заполненная неизвестностью. — Она рассказала мне про своего учителя. И о своих идеях по поводу рейдеров. И… ещё много всего.

Священник лишь понимающе улыбался, выслушивая меня.

«А П-21? Да я его безумцем обозвала! Я назвала его убийцей за то, что он, фактически, стоял за казнью начальника шахты. Он был не в себе. Позеленел от злости. Я обидела его и не думаю, что извинилась. А ещё была Секаши с её жеребёнком.»

— Я должна их найти. Должна. Что случилось? — спросила я единорога, когда поднялась и посмотрела на него.

— Крестоносцы нашли тебя рядом с железнодорожными путями среди разбросанных вещей. Я приметил твои травмы, но подозреваю, что все дело было в этом. — Он вытащил ртом потёртый полиэтиленовый пакет из своей седельной сумки. В нём мягко светился шар памяти. Я попыталась взять шар с помощью своей магии, но единорог быстро отдёрнул его назад и невнятно произнес:

— Нет! — И положив шар копытами обратно, добавил: — Он заблокирован.

— Как же тебе шар удалось заблокировать?

— Осторожно. Когда война достигла своего апогея, появилась потребность в оберегании воспоминаний от ненужных глаз, так как у зебр были сторонники среди единорогов. Министерству Морали совместно с Министерством Мира в конечном итоге удалось изобрести способы извлечения и запечатывания особо опасных и важных воспоминаний. Процесс был настолько сложным, что лишь чрезвычайно важные воспоминания подвергались этой процедуре. Но, в следствии постоянного шпионажа и саботажа со стороны зебр, технология запечатывания воспоминаний стала жизненно необходимой. Этот город — хранилище различных секретов. — Он подтолкнул шар памяти, когда посмотрел на него. — У него есть пароль: определенная мысль, идея или имя, на которых надо сконцентрироваться.

— А если не знаешь пароль? — спросила я, глядя на шар так, словно он был бомбой.

Он покачал головой и вздохнул:

— Обычно ничего не происходит, но если ты постараешься пересилить защиту, то можешь вырубится. Или уйти в мир сновидений с бесконечными кошмарами. А можешь даже концы отдать.

«Какого сена?»

— Концы отдать? Серьёзно что ли? Как воспоминания могут убить меня?

— Твой разум расположен в мозгу. Мозг же заставляет биться твоё сердце. Я никогда не натыкался на подобные шары, но слышать о них приходилось.

— Так, хорошо, больше никаких воспоминаний, — пробормотала я и оттолкнула от себя пакетик.

— Не говори так, — ответил Священник с некоторым неодобрением. Затем подошел к шару и вернул его мне. — Пожалуйста, не говори так. Воспоминания — это не просто опыт. Это уроки. Они учат нас тому, через что прошли другие.

Он поднял голову.

— Есть ли смысл в том, чтобы проживать что-либо дважды? Неужто шары тебя ничему не научили?

Я вздохнула и посмотрела в сторону. Увидела бы я когда-нибудь звёзды собственными глазами? Эти великолепные маленькие жемчужины на черном ковре бесконечности? Смогла бы я познать любовь, если бы не почувствовала её трепет в чужом сердце? Или увидеть смелость и отвагу тех пони, что уже давно были мертвы?

— Наверное…

— Предупреждён, значит вооружён, — сказал он спокойным тоном. — К счастью, мой багаж заклинаний не так уж и мал, так что мне удалось порвать связь между тобой и шаром. Ну и ещё я воспользовался тем, что ты была без сознания, чтобы подлечить тебя магией.

«Стоп, что? Это была магия?»

— Да я направо и налево бутылки с целебными снадобьями опустошала, и такого эффекта еще не разу не добивалась!

Ну это была не правда. Восстанавливающий талисман меня почти с того света вернул.

— Сколько я была без сознания? У меня такое ощущение, будто всю неделю была в отключке.

Если не брать в расчёт давно не проходящую боль между лопаток, я была готова отправиться на поиски друзей.

— Пару часов. Так о Хуффингтонской Магической Аномалии ты не слыхала? — спросил он, вытаскивая магией две склянки с лечебными зельями. Одно из них было бледно-фиолетовым, тогда как другое просто сияло сочным пурпуром.

— Одна из тех бестолковых штук, о которых я ни разу в Стойле не слыхала, — ответила я и указала копытом на ярко-фиолетовое зелье. — А это что? Супер-мега целебное зелье?

«Может прикупить такое для П-21, когда я его найду?»

Священник усмехнулся.

— Относительно первого, возможно, а так эти зелья совершенно одинаковые. Просто первое на неделю старше.

— Погодь… что с ним случилось? Это все дело копыт этой аномальной фигни? — предположила я и почувствовала себя довольной, когда он утвердительно покачал головой. Чудо из чудес, неужто я начала учиться?

— Во время войны здесь проводились бесчисленные исследования и научные проекты. В итоге вся земля подверглась загрязнению странной мистической энергией и магией еще до того, как упали первые бомбы. Почвы Хуффингтона насквозь пропитаны этой дрянью. На расстояние многих километров вокруг города ХМА высасывает жизнь из всего живого. А порой попадаются места, где сила аномалии настолько сильна, что может убить пони. Ты ничего и не заметишь, просто начнешь умирать. Лучший способ спастись от такой участи — уносить оттуда ноги, как можно скорее, — добавил он, увидев моё испуганное выражение лица.

Погибнуть от пуль или от рейдеров, или от хищных монстров — это одно, а теперь что же, придется опасаться смерти от невидимой смертоносной магии?

— А мой ПипБак может её обнаружить? Есть там какой-нибудь детектор аномалий? — спросила я, помахав устройством на ноге.

— Нет, но ХМА высасывает целебную магическую силу. Тебе стоит поглядывать на лечебные зелья. Если они обесцветились, значит аномалия истощила их силу и сделала их бесполезными. А если зелье начинает менять цвет, мутнеть или пахнуть, сразу выкидывай его и делай ноги. Оно уже не лечит, а калечит. Да, и если ты вдруг начнешь истекать кровью от головы до копыт, так же делай ноги.

— Так почему здесь, вообще, кто-то живет? — спросила я, а затем пристально посмотрела на башни Хуффингтона.

Почерневшие шпили и обгоревшие стены, кажется, задавали тот же вопрос. Из-за зелёного свечения, шедшего из глубин города, казалось, что разрушенные башни питали какую-то особую ненависть ко всем пони в радиусе сотни-другой километров.

— А почему, ты думаешь, жизнь здесь такая суровая и отчаянная? Почти все, кто может покинуть Хуфф, так и поступают. Они не могут ужиться даже в самых безопасных местах, которые могут найти. Но здесь также кроются великие возможности. Оружие и броня, утерянные технологии, минеральные ресурсы. Секреты. Вещи, за которые, очевидно, стоит рискнуть своей жизнью. Некоторые пони приходят сюда с мыслью, что здесь они сорвут куш, но затем рассекают себе копыто, получают инфекцию и удивляются, почему это их зелье больше не действует. Сильные охотятся на слабых, и земля чуть-чуть да вымирает каждый день. — Он торжественно преклонил голову. — Селестия оберегает. Луна защищает.

«Да ну? Что-то я не заметила.»

И раньше никогда не замечала. В Стойле Химнал обычно весь мозг выносила трёпом о том, как сама Селестия лично назначила Смотрительницу, и что мы должны верить в неё. Вопрос, адресованный Смотрительнице приравнивался к вопросу, адресованному самим божественным Принцессам. Я уже видела, к чему ведет подобная слепая преданность.

— Это просто… тьфу. Ненавижу открывать для себя одну плохую вещь сразу же за другой. Сначала это была рейдерская зараза. Затем радиоактивное облучение. Теперь, вот, заблокированные воспоминания и невидимые зоны смерти. Хуффингтону нужен путеводитель для идиотов, вроде меня, с большим шрифтом и ярким цветными картинками! — Я сильно топнула копытами о землю и заметила, что единорог улыбается. — Что?

* * *

— И почему оно ко мне в копыта неделю назад не попало? — пробормотала я, лежа на матраце, который располагался на полу почтамта. Передо мной лежала копия «Копытоводства по выживанию в Пустоши: Хуффингтонское издание». Опасности собирательства! Что это за странные «Бип, бип»? Роботы и вы. Кто есть кто в Хуффе. Информация, которая оказалась бы незаменимой в течение последних нескольких дней, лежала прямо у меня перед глазами. — Это должно висеть при выходе из каждого стойла для всякого идиота, собравшегося попутешествовать по Пустоши!

Когда я собралась отправляться на поиски П-21, Глори и Секаши, Священник заметил, что они знали, в каком направлении я держала путь. Капелла была единственным населенным пунктом близ железной дороги, и были все шансы на то, что мои друзья сюда заглянут, если им выпадет такая возможность. Если бы мы все плутали по местности, ища друг друга, то, скорее всего, так никогда бы и не встретились. Пока я читала книгу, я рассказала единорогу всё, что могла. За те пару дней, что я с ним провела, он показал себя отменным слушателем и собеседником. Внутренний голос, сильно напоминавший П-21, ворчал о том, что Священник, вероятно, был каннибалом-детолюбом, который приносил пони в жертву идолам Селестии и Луны. Судя по всему, Пустошь просто не могла позволить кому-то хорошему расхаживать по ней.

Крестоносцы оказались очень любопытными по отношению ко мне. Почему я лежала рядом с путями? Была ли я супер-мутантом-рейдером-из-Пустоши, который пускает лучи смерти из горящих глаз? Откуда я? «Засахаренные яблочные бомбочки» или же «Засахаренные морковные тортики»: на чьей я стороне? Куклы или «жеребята-разбойники»? Потеряла ли я маму, так же как и они? Более двадцати жеребят было в почтамте, часть которого была отдана под игровую, а другая — под отель. Из-за кукол, сделанных или найденных детьми, шагу было сделать негде, а уж не споткнуться и не упасть было вообще невыполнимой задачей.

— Неужто у тебя есть время на чтение? — спросил Священник со смешком. — Насколько я помню, за тобой по пятам гонится сам Жеребец Апокалипсиса. Не думаю, что стал бы прохлаждаться, читая книгу, если бы за мной гнался Деус Экс.

Я с любопытством посмотрела на него.

— Так ты знаешь о Деусе?

— О «Деусе экс махине», или же в переводе с имперского зебринского языка — «Боге из машины», много кто знает. И да: он сам себя так назвал. Он в Хуффе был… — Чёрный единорог на мгновение задумался перед тем, как продолжить. — Да сколько я себя помню, столько и был. Он Потрошитель Потрошителей. Бог рейдеров. Номер два на арене — сразу же за Большим Папочкой.

Я нашла раздел о Большом Папочке и Арене. Старая фотография Хуффингтонской спортивной арены занимала большую часть статьи.

«Потрошители: ваши лучшие друзья, иначе…»

«Видите этого пони? Не того с пеной у рта, это — рейдер. И не того в замечательном ошейнике-мине, он — раб. А уж тем более не того, что ворует все ваши вещи, бандита. Нет, этот пони. Пони с большой буквы, который столь крут и чрезмерно шикарен, что вы уже уверены в том, что он сможет убить вас одним лишь взглядом. Это Потрошитель. Потрошители были в Хуффингтоне задолго до того, как образовалась Пустошь. Стадион был домом Хуффингтонских Потрошителей, там же Большой Парочка получил своё имя. Что за пони эти Потрошители? Ну, до того, как мир обменялся жар-бомбами, хуфбольная команда Хуффингтонских Потрошителей устанавливала рекорды последовательных увечий, замечаний и пенальти во время игр Э.Х.Л (Эквестрийской хуфбольной лиги), и они этим очень гордились. Мы не хотим сказать, что Потрошители убивают всех и вся, едва завидев, но, уж поверьте, в этом деле им равных нет. Единственный способ стать Потрошителем — это убить другого Потрошителя в бою один на один, или же убить целую кучу других желающих на „пробах“. Так что какого бы Потрошителя вы не встретили, он, вероятно, будет покруче того Потрошителя, что он сместил, а это в свою очередь значит, что он уж точно будет покруче вас. Потрошители по-своему знамениты как в самом Хуффингтоне, так и в его окрестностях. По всему Хуффу обычно можно найти целую кучу пони, почитающих тех или иных Потрошителей, будь то Деус, Рампейдж или Психошай, и обсуждающих их разнообразные бои. Состязания Потрошителей — один из тех немногих видов развлечений, на которые жители Хуффингтона действительно ходят ради развлечения. Так что если вы вдруг встретите одного из Потрошителей, будьте вежливы. Делайте, что он скажет и молитесь о его благосклонности. Потому что если вы перейдете дорогу Потрошителю, то накличете на себя не сравнимые ни с чем боль и страдания.»

Я уж было собиралась поинтересоваться, а считается ли стрельба из стационарного артиллерийского орудия за «переход дороги», когда в комнату вошла светло-розовая кобылка… не, пусть уж лучше будет жеребёнком.

— Простите, Дядя Священька, но там пилигримы держат путь в часовню.

От его кьютимарки у меня пересохло в горле. Священник просиял от полученных новостей.

— И сколько их, Спаркл-кола?

— Трое. И все старше нас, — ответил жеребёнок.

— О Селестия, спасибо тебе за твою благосклонность, — сказал он после того, как простёр копыта к небу и сделал глубокий вздох. — Прости, но мне просто необходимо с ними встретиться.

— Что-то не так? Могу я помочь? — спросила я, присаживаясь на круп.

По его улыбающемуся лицу пробежала тень печали.

— Уже помогла, предложив свою помощь. Но нет. Эта ноша моя и только моя. А ты продолжай читать. Чем больше ты знаешь, тем лучше ты подготовлена.

Он вышел из комнаты, немного понурив голову.

— Разве встреча с пилигримами не должна приносить ему радость? То есть, пилигримы — это ведь хорошо, да? — спросила я Спаркл-колу, но жеребец с коричневой гривой педерастического вида уделил мне взгляд, типа «пони из стойла спрашивают тупые вещи», и вернулся к своим друзьям. Я вздохнула, смотря в книгу. Быстрее быстрого я начала листать мятые листы, ищя… Вот оно!

«Капелла — маленькое поселение, расположенное на Главной Филлидельфийской Автомагистрали за пределами центрального района. Позиционируется как место для встревоженных пони, пытающихся обрести покой. Обитель Хуффингтонских Крестоносцев (стр. 56).»

Я закрыла книгу, чтобы посмотреть на обложку и узнать имя автора. Оно было прямо под черепом пони.

— Спасибо тебе, Дитзи Ду, — кисло пробормотала я, а затем моргнула. На стене висел потемневший плакат, оставшийся целым только из-за стеклянной рамки. Серая кобыла с жёлтыми косыми глазами таращилась на меня с кипой конвертов во рту. Надпись снизу гласила: «Вступай в ряды почтальонов Эквестрийской почтовой службы: Дитзи Ду нуждается в твоей помощи!» Ничего другого, кроме как признать пегаса с пузырьками на крупе потрясающе милым, у меня не оставалось. Это, должно быть, какое-то совпадение. В Пустоши пони двести лет не живут. По крайней мере, без превращения в монстров — это уж точно!

Я снова открыла книгу и начала просматривать первые страницы. В начале был маленький раздел под названием «Другие известные места Пустоши» с несколькими абзацами текста для каждой статьи о том или ином месте и советом приобрести классическое издание копытоводства, на случай если вы собираетесь покинуть Хуффингтон. Я пропустила большую часть раздела, но статья о Кантерлоте меня заинтересовала.

«Кантерлот — некогда столица Эквестрии, теперь же место, которое лучше обходить за сто километров вокруг, если только вы не кантерлотский гуль или же у вас нет серьезной причины на посещение данного места. Жар-бомбам не довелось обрушиваться на этот город, и из хорошего на этом всё. Вместо ракеты в городе зебры взорвали мегазаклинание, а оно, в свою очередь, породило розовое облако, которое было наполнено самой мерзкой магической силой. Принцессы Селестия и Луна, которые в тот момент находились в городе, окружили Кантерлот гигантским магическим щитом, блокируя облако от распространения за стены города и, вероятно, спасая тем самым большую часть центральной Эквестрии от участи её столицы. К сожалению, (и мне будет еще печальнее сообщать вам это, если вы только покинули Стойло и еще не узнали об этом), даже будучи запертым внутри щита, Розовое Облако продолжало накапливать силу до тех пор, пока не смогло побороть самих Принцесс. В то время как многие из нас верят, Селестия и Луна продолжают существовать в иной форме бытия, их тела погибли вместе с Кантерлотом. Руины столицы по сей день остаются заполненными Облаком, как и местность у подножия города, которою затопило водой с растворенным в ней Розовым Облаком после того, как пал щит. И вся эта территория кишит дикими кантерлотскими гулями. Если вы ранее никогда не сражались с кантерлотскими гулями, то продолжайте в том же духе: их очень сложно убить, а сами они представляют смертельную опасность. Если же вам вдруг очень приспичит посетить город, то боюсь, что для Кантерлота нет специфицированного издания копытоводства, хотя вы всё-таки сможете найти некоторую информацию в классическом издании. Мой вам совет: попробуйте найти не дикого кантерлотского гуля себе в проводники, но учтите, что это задачка не из простых.»

Я откинулась назад. Я и не ожидала, что Принцессы будут живыми и здоровыми. Если бы Принцессы были живы по сей день, то они бы… делали что-нибудь. Помогали бы пони, например. Да если бы они были живы, то не позволили бы Пустоши существовать. С другой стороны, даже несмотря на то, что в Стойле Девять Девять я никогда особо историей и религией не интересовалась, мне всё равно было трудно свыкнуться с мыслью, что Принцесс убили. Они были богинями. Конечно же, физическая смерть — ничто для пони вроде Священника… Я посидела некоторое время, смотря в никуда. Но, в конце концов, я снова наклонилась к книге и принялась листать её. Случившееся двести лет назад уже не имело особого значения, и, в какой бы там форме бытия не существовали Принцессы, они точно не были способны помочь Пустоши каким-нибудь заметным образом.

Я снова вернулась к разделу «Места опасные, места безопасные». [8]Мегамарт уже видела. Скотный Двор, Айронмэйр (только, если у вас дела с Рейнджерами), Илизиум, Флэнк (от 18 и старше), Верхний Хуффингтон, Арена (на свой страх и риск), Митлоккер и Парадайз. Я была несколько поражена тем фактом, что Парадайз был сразу и опасным, и безопасным местом. Очевидно, Медицинский центр Флаттершай и Небесный порт Реинбоу Деш были «безопасными» местами, где можно чем-нибудь поживиться.

Большинство опасных мест имели странные названия и пару слов описания. Пару мест я знала: Пончиковая «Пони Джо» (рейдеры, судя по всему, слетаются на все филиалы этого заведения, как мухи на мёд) и Впадина Бримстоуна. Меня заинтересовал вопрос, а войдет ли когда-нибудь это место в число безопасных? Очень на это надеюсь. Не понячья земля. Могильник имел предупреждение о высокой активности диких гулей. Если бы я прочла эту книгу пораньше, была бы сейчас Скудл жива? Поверила бы я книге вместо неё? Также в статье были названия, которые для меня ничего не значили. Вот несколько из них: Очистной цех компании «Бум», Гора Чёрного пони, Космический центр и музей Луны, Хуффингтонская дамба и Штаб-квартира Робронко.

Что удивило меня больше всего, так это раздел с названием «Сердце».

«Что, в „Сердце“ хотите наведаться? Думаете, влетите туда, словно ураган, добудете какую-нибудь супер-пупер технологию, внезапно исчезнете, а затем будете купаться в крышках? Это ведь центр города, да? И он всё ещё стоит. Он просто обязан быть кладезем небывалых чудес! Да, вероятно, это так. Потому что все те пони, что пытались добраться до „Сердца“, там и остались. Все до единого. В Эквестрии есть места, в которые лучше не соваться: Кантерлот, Бесплодные земли, Чудесная долина и „Сердце“ Хуффингтона. Не суйтесь туда. Это зоны с повышенным уровнем загрязнения (будь то радиация или токсины), а также с недоброжелательными обитателями. Эти места невозможно заселить. Но „Сердце“ — это нечто особенное. „Сердце“ — это всё вместе взятое, плюс грамотно сконструированная смертельная ловушка. Уж я-то знаю, сама пробовала туда попасть. Дошла до Стены, и единственный пони, которого я встретила на своём пути, сказал мне то же самое. Меня чуть не распылили автоматические энерготурели. На меня нападали роботы пегасов. И если бы я не дала оттуда деру, то ничего, кроме гульей пыли, от меня бы и не осталось. И ещё, если вы — гуль, и думаете, что радиация вам побоку, то знайте: есть там силы, которые и вам напомнят о том, что вы вовсе не бессмертны. Я чувствовала, как из меня высасывают… Не знаю даже… Разум? Душу? Да. ВОТ насколько опасно „Сердце“ Хуффа. Так что не суйтесь туда. В Пустоши есть ещё много волнующих и захватывающих мест, которые ждут своего первооткрывателя; мест, которые вас не убьют со 100 % вероятностью от одного лишь приближения к ним. Забудьте о запретных сокровищах и наслаждайтесь счастливой жизнью!»

Это, конечно, глупо, но её предостережения каким-то образом заставили меня еще сильнее захотеть оказаться там. Меня заинтересовало, был ли какой-нибудь способ нейтрализовать защиту того места. Снайпер, вроде той чёрной единорожки, что я видела с Мародёрами Макинтоша. Может Пушка смогла бы… Ох! Да что это со мной! Да одна магия этого места меня прикончит! Просто в слове «Запретные» было что-то такое захватывающие… Запретные? Нет, только не для маленькой мисс Блекджек!

— Ох, я снова веду себя, как идиотка, — простонала я, когда встала и задала себе хорошую встряску. — Вот она — главная проблема чтения. Во время него тебе в голову постоянно лезут нездоровые идеи…

Я закрыла копытоводство и снова посмотрела на плакат.

— Одна гулья пыль… в самом деле.

Я рысцой проскакала к магазинчику, который также предоставлял спецтовары Крестоносцам.

— Мне, пожалуйста, упаковку «Засахаренных яблочных бомбочек» и бутылку «Спарк-колы», — обратилась я к юной кобылке.

— С вас тридцать пять крышек, леди, — ответила она, копаясь за прилавком.

Я моргнула.

— А не кажется ли тебе, что это несколько дороговато для каких-то сухофруктов и содовой?

— Не-а, — возразила кобылка, положив заказ на прилавок и прикрыв копытами.

— Да это же настоящий грабёж! Двадцать пять.

Она категорично на меня посмотрела.

— А, так я — грабитель, да? Сорок.

— Сорок?! Торгуются по-другому!

— Ну тогда иди и поищи свои «Засахаренные бомбочки» где-нибудь в другом месте, — сказала она, убирая заказ обратно за прилавок.

Я глубоко вздохнула.

— Это лишь две пустяковые вещи. Я — Охранница, и мне надо беречь деньги на покупку оружия и боеприпасов для устранения плохих пони, — сказала я, оскалившись в попытке изобразить улыбку.

Её глаза округлились, а улыбка растянулась от уха до уха.

— У тебя есть бабки на покупку оружия? Тогда семьдесят пять!

Я пробубнила что-то о том, что маленькому вымогателю обязательно надо записаться стажёром к Крышечке, пока кобылка возвращала заказ обратно на прилавок. Я уже было достала деньги магией… Уже было… Я оглянулась и вспомнила, что все мои вещи остались там — у путей. Я повернулась к жёлтой кобылке с широкой улыбкой.

— Запиши на мой счет.

А мой урчащий живот добавил: «Пожалуйста.»

* * *

Забудьте о Крышечке, Ростовщица — вот под чьим руководством должна учиться эта кобылка. У неё сердце из крышек сделано. По крайней мере, я уговорила её сказать другим Крестоносцам, чтобы те при встрече с моими друзьями сообщили им, что я сама их разыщу. Она ещё попыталась продать мне местоположение моих вещей за пятьдесят крышек, даже после того, как я сообщила ей, что налички у меня нет. Но ей было пофиг: когда вернёшься, тогда и расплатишься.

Как и следовало ожидать, после того, как кобылка рассказала мне про сарай, о котором я слыхом не слыхивала, на ПипБаке тут же появилась отметка. Дороги туда не вели, так что я решила взобраться на маленький холмик, чтобы осмотреться. Ещё я настроилась на волну ДиДжея Pon3: с некоторой долей вероятности я могла услышать что-нибудь о своих друзьях. У этого ДиДжея, похоже, была слабость к героиням. И на улицу он, видимо, редко выходит.

На вершине холма в северной части Капеллы я оглянулась и посмотрела сквозь всё ещё моросящий дождь на маленькое поселение, стоящее рядом с автомагистралью. Почти прямо за почтамтом, рядом с дорогой, я увидела то, что должно было быть капеллой Капеллы. Большую часть часовни скрывал гребень холма, за которым было построено здание, так что мне было видно лишь колокольню и длинную крышу. В отличие от остальных зданий, оно не выглядело столь заброшенным. У меня сложилось впечатление, что лет десять назад его даже покрасили.

«Играть.»

«Заебал уже, мозг! Я сыта по горло!»

Тем не менее, я почувствовала, что мой пульс подскочил, а голова заболела.

Мне пришлось пару раз глубоко вздохнуть, пока я смотрела на «Сердце» Хуффингтона. Последовательница Стальных Рейнджеров назвала этот город крепостью. Теперь-то я поняла, что именно она имела в виду. Хуффингтон был не просто научно-производственным центром Эквестрийской военной машины, он также, по многим причинам, был первостепенной целью для зебр. Город был построен так, чтобы выдержать и отразить любую атаку. Серые бетонные стены возвышались над глубоким рвом хуффингтонской реки. Башни, стоявшие за стеной, не имели окон, смотрящих наружу. Строители решили принести в жертву вид на окружающий их мир ради большей безопасности. Я не могла представить более уродливого города и, честно говоря, не могла представить кого-либо, кто захотел бы добровольно жить в таком городе.

В южной части Хуффингтона виднелись ряды холмов, но из-за возвышающейся в южной же оконечности «Сердца» почти перпендикулярной массивной гранитной глыбы — Хуффа[9] — они казались совсем незначительными. На самой же скале в небо уходила одна из тех конусовидных бетонных башен, а от утеса тянулась стена, само собой, бетонная, наполовину столь же высокая, что и миниатюрная гора. Громадная изогнутая стена протянулась через широкую долину, чтобы встретится с башенкой поменьше, построенной на противоположной стороне долины. Из-под стены вытекала хуффингтонская река, которая огибала весь западный участок «Сердца». Отсюда я могла разглядеть неравномерно освещенное изображение большого единорога… Нет… у него и крылья тоже были… Видимо, на бетоне было выгравировано изображение одной из Принцесс. Дамбе сильно досталось, так что мне оставалось лишь гадать, какая именно Принцесса была там изображена. Я подумала, что это была одна из дамб Хуффингтона, потому что мой ПипБак, очевидно, был слишком далеко от того места, чтобы узнать его истинное название. А мерное свечение продолжало озарять уродливые конусовидные башни, бетонные стены, окружающие «Сердце» и дамбу. Если не обращать внимания на зелёное свечение радиации, трещины на зданиях и неестественный угол их наклона, то можно было даже представить, как пони всё ещё живут в этом проклятом городе.

Я прекратила созерцание окрестностей: к цели оно меня не приблизит. Уже начинало темнеть, но мне с моими-то глазами это было побоку. К тому же, я и по ПипБаку неплохо ориентировалась, идя прямо на мигающий маркер. Чего я действительно не ожидала, так это того, что ПипБак выдаст мне информацию о новом месте. За высохшими деревьями и серыми колючими кустами одиноко возвышалось большое квадратное здание, четыре колонны которого были обвиты высохшими лозами дикого винограда. Над входом была надпись, но даже мои мутировавшие глаза не могли разглядеть написанное. К счастью, мой ПипБак решил эту проблему, выдав название: «Хуффингтонский музей естественной истории».

Я сказала Крестоносцам, что иду прямиком за своим снаряжением и сразу же назад, хотя, честно говоря, чувствовала я себя, идя в одиночку через Пустошь и имея из защиты только свою шкуру, как-то не очень. К тому же, у меня все ещё была цель в десять тысяч крышек. Если тут было что-нибудь полезное, то я должна была проверить: смогу ли я это найти. Передние двери были основательно усилены, и, судя по опалинам, кто-то пытался их прожечь. Гении за работой — что тут ещё сказать?

Я свернула за угол и нашла путь, ведущий прямиком на север, минуя здание. Эта тропа заставила меня вновь подумать о моём снаряжении. Но, несмотря на это, я всё равно свернула за следующий угол и оказалась в задней части здания. Там была бетонная разгрузочная площадка со стоящими рядом остатками фургона, наполовину заполненного гниющими коробками. Разгружали ли фургон или же наоборот — загружали, было уже не понять. Так же на площадке были ржавые жестяные банки и металлолом. Ну и ещё кости, конечно же. Пустошь без костей — не Пустошь. Я забралась на площадку и пошла к гаражным воротам, на которые «облокотился» скелет единорога. В копытах скелет держал маленькую картонную коробку. Я подняла её и потрясла; из нее выпало две немного заржавевших заколки.

Я посмотрела на потрёпанный замок. П-21 объяснял мне, как вскрывать замки, и даже пару раз продемонстрировал. Отвертки у меня с собой не было, но магия сможет её заменить. Я улыбнулась, вспомнив его спокойный, серьезный голос: «В этом деле нужно и ощущать, и слушать. Находишь нужный угол, фиксируешь штифты, вот так, и поворачиваешь.» В тот раз я сломала пять его заколок, прежде чем он взял дело в свои копыта и сам открыл аптечку. Теперь же у меня их всего две.

И слушая, и ощущая одновременно, я начала поддевать штифты замка, прислушиваясь, к лёгким щелчкам внутри скважины. Мой рог засветился, и я повернула цилиндр личинки. Вдруг он застопорился, и мгновение спустя заколка сломалась пополам. Я вздохнула, глядя на замок свирепым взглядом. Со стороны, когда П-21 занимался взломом, это выглядело проще простого… Теперь же я все больше и больше понимала, как зависела от синего жеребца. Мне нужны были мои друзья. Я чуть сместила следующую заколку и вместо того, чтобы разом поворачивать до упора, я остановилась, когда почувствовала малейшее сопротивление. Ещё чуть сместила, повернула и… замок открылся!

— Должно быть, к удаче, — сказала я, заходя внутрь. — Хотя, с учетом того, что я совершила несанкционированное проникновение со взломом, не должна ли я сама себя арестовать?

Тут я остановилась. Бросив взгляд в темноту улицы с её сорняками и высохшими деревьями, мне показалось, будто бы я увидела… что-то. Было ли это… нет. Это безумие. Я сверилась с Л.У.М. ом… желтый маркер? Я медленно сделала шаг вперед, затем ещё один. Мои янтарные глаза смогли различить в темноте смутное очертание пониподобной фигуры. Рог… крылья…

— Быть того не может, — прошептала я.

Загадочная фигура тут же исчезла во вспышке света.

Я ещё долго сидела там в раздумьях, пытаясь понять, что же я только что видела… Потому что знала, что это точно не могла быть Принцесса Луна.

Или могла? Я поднесла копыта к вискам и закрыла глаза. «Нет, это невозможно. Их уже нет с нами, а если бы и были, то не стали бы играть в прятки с Охранницей на ночном дежурстве. Принцессы бы помогали пони решать проблемы…» Я вздохнула и посмотрела на место, где минуту назад стояло нечто.

— Просто… не думай об этом, Блекджек.

Подкрепляя слова делом, я проскользнула в складское помещение музея. Там были завалы коробок, но ничего такого, что бы могло оказаться ценным для меня. Хотя… я посмотрела поближе. Ага, пулевые отверстия. Что это пулевые отверстия делали в закрытом музее? Запаха пороха я не чувствовала, следовательно, перестрелка здесь была давно. А что там по поводу красных маркеров на Л.У.М.-е?

На одном из скелетов был рабочий комбинезон. Я осторожно вытащила кости и надела его на себя. Карманы. Карманы — это хорошо. А оружие было бы ещё лучше. Но была пара вещей, которые были даже лучше, чем оружие. Лечебные зелья. И «Засахаренные яблочные бомбочки». Хотя я очень сомневалась, что смогу найти что-нибудь из этого списка. В конце концов, что ещё может быть в музеях, окромя ящиков и скучных экспонатов?

Много костей. Гильз. Мелкокалиберные пистолеты-пулеметы и автоматы? Правда, старые, и все покрытые пылью. Я проверила кости на наличие повреждений, нанесённых пулями. Да, кто-то давным-давно застрелил этих работников. Чудно. Охрана прибывает на место убийства спустя пару сотен лет.

Кстати об убийствах. Похоже, Софтхарт наконец-то поймала зло, терроризировавшее этот город.

«МинМорали торжествует! Четырёхлетний разгул убийцы подходит к концу!» — гласил заголовок газеты рядом с жертвами.

«Министерство Морали сообщает, что отъявленный убийца, известный как Ангел Смерти, был арестован оперативниками МинМорали. Он подозревается в убийстве свыше двадцати жеребят в течение последних четырех лет, и это только подтвержденные случаи! Пока личность убийцы остаётся неизвестной, представители Министерства сообщили: „В этой пони нет ни капли хорошего, она оооочень плохая, и мы позаботимся о том, чтобы она больше никому не смогла причинить вреда!“»

Хех… кто бы мог подумать, что у Министерства Морали есть свои полицейские? Я-то думала, что они только вечеринки устраивают.

«Однако цена успеха оказалась высока: во время задержания была тяжело ранена офицер Софтхарт. Министерство Мира отказывается говорить о её состоянии. Первой жертвой Ангела бы…»

Вдруг я заметила, что один из красных маркеров двигается туда-сюда гораздо быстрее остальных. Я выпрямилась, размышляя над тем, чтобы это могло быть. Дикий малыш-зомби, вышедший на прогулку? Охранные роботы-убийцы? Двухсотлетняя мумия, осчастливленная появлением еды? Давайте, я вас жду!

И тут в поле моего зрения появился достаточно большой жук, который, нацелив на меня свои усики, стремглав помчался навстречу.

— Фу, — с долей скукоты сказала я, ощущая некоторую разочарованность, когда посмотрела на жука и раздавила его копытом. Он издал удовлетворяющий хруст. Я не собиралась тревожится или паниковать из-за раздавленного жука.

Я нашла комнату персонала и решила немножечко осмотреться. Торговый автомат расстался с Восходом Сарсапариллы за несколько довоенных монет. Я скучала по морковному вкусу Спаркл-колы, да и в самом деле, кого волнует слабая радиоактивность? Я напрягла рог, пытаясь вскрыть замок на маленькой аптечке. Успех! Однако, лечебные зелья были бледно-сиреневыми. Это плохо. И тут я сорвала джекпот: в шкафчике нашлась полупустая бутылка «Дикого Пегаса».

— Кто-то себя плохо вёл, — хмыкнула я, покрутив бутылку перед глазами. Умный пони оставил бы её про запас, но, к счастью, я не была умной пони. Я направилась в демонстрационные залы музея, а по моему животу тем временем распространялась тепло.

Войдя в следующую комнату, я поняла, что нахожусь в большом центральном зале с фойе. Больше костей. Больше пулевых отверстий и гильз. Да какого сена здесь творилось? Пока я шла, в зале начали мигать огни аварийной сигнализации. В воздухе пронесся треск помех, и начала играть музыка. Аудиосистема музея пыталась наиграть что-то вроде воздушной и светлой мелодии, но из-за неисправностей музыка то медленно усиливалась, то столь же медленно затухала. Скелет дракона позировал на входе в ротонду, пугая посетителей. Меня это не впечатлило. Когда я дотронулась до входных дверей, раздался шум помех, и электронный голос произнес:

— Мне очень жаль *помехи* посетитель, но музей находится во временной изоляции. Пожалуйста, свяжитесь с *помехи* из охраны.

— Хех, да я сама из охраны, — сказала я, посмотрев на открытые по сторонам атриума двери и вспомнив о том, что я пока ещё не нашла ничего особо ценного или полезного. «Горы Эквестрии». Как-нибудь в другой раз.

— Да бросьте вы. Где же выставка «Оружие Эквестрии»? Или «Дубинки всех времён и народов»? — вслух поинтересовалась я, пройдя через двери бокового зала на одну из выставок. Огни аварийной сигнализации незамедлительно начали мигать, стоило мне только подойти поближе.

— Впервые долина Хуффингтонской реки была колонизирована *помехи* лет назад кочующими племенами зебр. Хотя их точная численность неизвестна, они всё равно основали некоторые из старейших поселений в *помехи*. Однако, вследствие загадочных причин, Хуфф *помехи* был покинут всеми его обитателями. Пониведы предполагают, что причиной тому могла стать вулканическая активность, сыгравшая на *помехи* примитивных поселениях племён. Другие же эксперты считают, что виной всему было распространение *помехи*, вызвавшей демографический спад.

Я посмотрела на разбитые витрины. Они не были разграблены, но время не пощадило содержимое. Порванные плетёные корзинки и разбитые глиняные горшки в изобилии устилали пол. На стенах висели картины, которые были либо выцветшими от времени, либо поеденными плесенью. Я заметила диораму «Возможный вид поселения древних зебр», которая всё ещё была защищена витриной. Маленький магический вулкан выпускал колечки дыма, которые плыли вниз к поселению зебр, что было у его подножия. Я подняла зебринское копьё, и оно тут же рассыпалось в прах в моем магическом захвате. Деревянная копия. Ещё в зале была картина, на которой была изображена зебра с красными полосками, которую закидывали камнями и палками. Над картиной была надпись: «Красные полоски — знак позора».

Когда я вошла в следующую комнату, меня поразила величественная фигура белого единорога в кожаной броне и железном шлеме, левитирующего перед лицом медную подзорную трубу. Но весь драматический эффект был испорчен второй статуей, которая лежала рядом со своим основанием, на котором она должна была стоять. В комнате зажглись огни.

— Впервые эквестрийские исследователи достигли Хуффингтона в *помехи*, ведомые принцем Блюбладом III. Согласно его крайне сомнительным воспоминаниям, он встретился с каннибализмом зебринских пигмеев и роем грифонов, инстинктивно *помехи* свою территорию, а также одну Большую медведицу. Несмотря на его пылкие заявления, свидетельств подтверждающих *помехи* так и не нашлось. По возвращении в Кантерлот, принцу *помехи* отказано в правах на владение всей областью, но ему предоставили маленькую часть в верховьях долины в качестве награды за открытие.

На самом деле, меня перестала интересовать запись в тот самый момент, когда я увидела меч. Это был не простой меч. Он был на 20 % круче любого меча, что я только могла себе представить. Он был сделан из серебристого металла и украшен выгравированными единорогами. Едва завидев это великолепие, запертое в темнице витрины, я уже знала, что вскоре забуду о проблемах с оружием. Я ударила по стеклу копытами. Затем левитировала самую тяжелую вещь, какую только могла, и попыталась разбить ею витрину. Я даже попробовала взломать замок, но он был настолько сложным, что в нем даже замочной скважины не было! Кодовый.

В комнате нашлось несколько заинтересовавших меня картин. Четыре, если быть точной. Экспозиция называлась «Как Хуффингтонский вулкан уничтожил зебр.» На первой картине был изображен огромный вулкан с большим городом зебр у его подножия. На второй — взрыв этого вулкана с последующим заваливанием города обломками. Третья картина изображала гигантский заполненный лавой кратер, образовавшийся у подножия гранитного купола. На последней картине лава в кратере уже застыла, и его с двух сторон опоясывает река. Всё вокруг было покрыто пеплом. Выглядело все это прямо как Пустошь.

Я так и застыла при входе в следующий зал, завидев аликорна. Она взирала на меня глазами, полными презрения, а рог уже был нацелен на меня. Затем, когда в комнате зажегся свет, мое сердце поутихло, так как это была просто ещё одна статуя.

— Крошечная деревушка Хуффингтон сыграла маленькую роль в первом появление Найтмэр Мун. Краеведы утверждают, что до того, как Найтмэр Мун решила завладеть властью в Эквестрии, её множество раз видели *помехи*. В то время, как мэйнхэттенские академики всеми силами пытаются опровергнуть эти нападки, надежный свидетель *помехи*.

В этом зале больше не было ничего интересно или ценного, так что я пошла в другой. Огни пару раз мигнули. В этом зале было больше картин, а ещё маленькая диорама в центре. Она изображала гранитную скалу, которую я уже видела, город у её основания и несколько маленьких поселений по обе стороны раздвоенной реки.

— Спустя много лет, Хуффингтон вырос из деревенского *помехи* в научный и культурный центр этой части Эквестрии. Пока большая часть престижных домов *помехи* продолжали работать в Кантерлоте, Хуффингтон начал специализироваться на продвижении науки и техники. Бесчисленное количество докторов, ученых, алхимиков и других специалистов стекалось в Хуффингтон, *помехи* его спокойствием.

Множество картин кирпичных зданий с колоннами на фасаде. Скукота. Куча ученых зануд. Ясно.

А вот следующий зал был ни капельки не скучным! Он был отделан таким образом, чтобы казалось, будто там все в огне. Трескающая музыка замолкла, уступая место звуку горящей древесины.

— Поджог Хуффингтона всегда будет напоминать о той ночи, когда вся промышленность города начала работать на армию. После беспрецедентной резни невинных студентов в Литтлхорне, зебры не стали в зря терять времени и сразу же совершили новое злодеяние — неожиданное нападение на Хуффингтон. Хотя город никогда и не рассматривался как цель для нападения, коммандос зебр проникли вглубь Эквестрии, чтобы принести войну с собой в Хуффингтон. С помощью зажигательных бомб они погрузили город в огненный ад, который стёр центр города с лица Эквестрии. Около девятисот невинных жителей погибли, пытаясь спастись из пламени, которое поглотило остров.

Вдруг сверху раздался щелчок, а следом за ним до моих ушей донёсся характерный жужжащий звук. Я отпрыгнула назад, ожидая появление какой-нибудь турели или чего похуже. Вместо этого появился проектор, который начал показывать на стене запись. Изображение было настолько зернистым, что разглядеть что-либо было сложно. Сгоревшие дома, толпа пони, смотрящих вверх, на какое-то подобие платформы с кем-то, махающим им копытом. Затем зазвучал трескучий статичный голос жеребца.

— Сегодня зебры явили свое истинное лицо всей Эквестрии не только убийством беззащитных и невинных детей в Литтлхорне, но и расправой над безоружными гражданами далеко за линией фронта. Они напали на наш центр изучения, исследований и созидания. И я скажу вам почему: страх. Страх перед нашими достижениями. Страх перед будущим, в котором их суевериям не будет места. Страх перед тем, на что мы способны. Что же, им действительно стоит бояться. Я призываю всех жителей Хуффингтона, всех жителей Эквестрии, все свободомыслящие умы всего мира приехать сюда, в Хуффингтон, и претворить кошмары зебр в жизнь. Построить город, посвященный победе всего рода пони. Посвятить себя раскрытию тайн самих звёзд и заставить наших врагов заплатить за их злодеяния! Я взываю к щедрости наших состоятельных пони, что бы они помогли в этом праведном деле. Все, что вы вложите, вы вложите в развитие нашего народа. Я призываю рабочих не жалеть сил на воплощение этого города в реальность. Я призываю наши светлые умы дать нам гениев и знания, нужные для создания этого города знаний и света! Я призываю зебр смотреть на это со страхом и ненавистью. Вы думали убить нас, подло ударив ножом в спину. Но больше у вас это не пройдет! Хуффингтон возродится, и вы сломаете свои зубы и копыта об его основание прежде, чем мы снова падем! Из этого города мы вернем вам боль и страдания, что вы причинили нам, только в тысячекратном размере! Грядёт тот день, когда вы приедете в Хуффингтон с благоговейным трепетом, удивлением и стыдом! Ради Эквестрии, ради Принцессы Луны, ради всего рода пони Хуффингтон возродится!

Толпа взорвалась аплодисментами, переходящими в выкрики, которые были слышны то тут, то там: «Хуффингтон возродится!». Крики слились в один общий хор голосов, звучащих в унисон: «Хуффингтон возродится! Хуффингтон возродится!» Проектор погас, едва мне показалось, что я смогла различить лицо жеребца. Громкоговоритель выплюнул пару нечленораздельных слов, а затем разразился воем помех и затих.

Вот чёрт. Со мной явно было что-то не так… Мне хотелось узнать, что было дальше! После речи вроде этой мне было несложно понять, как пережившие весь этот кошмар сплотились бы ради достижения общей цели. Блин, да та девчушка бы жизнь отдала за Хуфф! Тем не менее весь эффект был испорчен пониманием того, что зебры смогли-таки победить Хуфф ещё раз. Каким-то образом им удалось доставить жар-бомбу в центр города и разнести его на куски. Вот тебе и «возродился».

В следующем зале я уделила больше внимания выцветшим и подгнившим картинам. На одной из них были изображены железные дороги в четыре ряда, на каждом из которых было по поезду с гружеными под завязку стройматериалами платформами. Судя по всему, десять процентов всей продукции, выпускавшейся Филлидельфией, в первые два года шло на нужды восстановительных работ. Я подумала, что это было многовато. На другой картине были краны и бригады пегасов, поднимающие каменные и бетонные плиты. На следующей — роботы, работающие бок о бок с земными пони, которые выкапывали котлованы и рыли туннели под городом. Руинам зебр, раскопанным во время работ, был уделен скромный уголок.

«Мэйнхэттенское археологическое общество протестует против уничтожения артефактов зебр. Комитет по восстановлению Хуффингтона отвечает: „Хуффингтон возрождается!“»

Больше всего меня заинтересовала картина с шестью министрами. То было просто огромное цветное изображение, ставшие коричневым от времени, но мне всё равно удалось разглядеть шесть кобыл, стоящих вокруг стола и указывающих на какие-то бумаги и чертежи, пока множество других пони смотрели на это действо с обеспокоенностью и предвкушением. Экскурсовод издал пару звуков похожих на помехи прежде, чем сказал:

— После вклада королевства в восстановление города было решено, что каждое из шести министерств будет *помехи* в городе, чтобы взаимодействовать друг с другом и помогать им в защите Эквестрии. Чтобы упростить эту задачу в *помехи* при содействии Принцессы был создан Департамент *помехи*.

Департамент чего? Я посмотрела вокруг и заметила маленькие плакаты с серым кольцом на них. «Департамент внутриминистерских дел. Вступай сегодня.» Этим ребятам не помешало бы сжечь дизайнера плакатов.

Визг радтаракана сопровождался смачным хрустом. Я посмотрела под ноги… и там ничего не было. Я застыла и медленно осмотрела зал. Да здесь была целая куча красных маркеров!

— Кретин, — прошептал кто-то; мои уши встали торчком.

— Ненавижу вонючих жуков, — в ответ первому прошептал другой. Все звуки доносились из-за одного и того же угла.

— Возненавидишь ещё больше, когда она тебе башку снесёт! Так, вы все наверх, а вы к черному ходу. Это наш лучший шанс взять её живой, если только вы всё не завалите!

Ну что, Селестия, может мне стоит сесть на колени и расставить задние ноги пошире, чтобы приготовиться к растлению, на которое ты меня обрекла? И всё же я чувствовала себя на удивление… невозмутимо. Без пушек. Без какого-либо настоящего оружия. О броне и говорить было нечего. Почти без лечебных зелий. В музее, полном пони, желающих получить за меня награду у Деуса. Так отчего же я улыбалась?

Двое пони выбежали из-за угла и просто впали в ступор. В какой-то момент их ухмылки утверждали, что это лучшая ночь в их жизни. Я медленно пошла в их сторону, надеясь, что они насладятся этим моментом. Наши глаза встретились, когда я повернулась к ним и промурлыкала:

— Привет, мальчики.

— Святая промежность Селестии, да она же пьяна, — вытаращив глаза в изумлении, прошептал тот, у которого было боевое седло со сдвоенными винтовками. Его компаньон ухмыльнулся от уха до уха, насколько это ему позволял пистолет, зажатый во рту. Я поморщилась от вида ржавчины, которую увидела на их оружии. Я приближалась к ним шаг за шагом, покачивая бёдрами, и то и дело отхлёбывая из бутылки.

— Мммм, капельку, — ответила я, сокращая дистанцию. Вдруг их охватило беспокойство.

— Ты… стой на месте, — сглотнув, предупредил меня жеребец с винтовками.

— Ой… девочки испугались? — поддразнила я их и почувствовала, как мои щеки покрылись румянцем.

— Стойте-ка, ещё что-то осталось, — серьёзным тоном сказала я и покрутила бутылку ещё раз, а затем вылила себе в рот оставшуюся огненную воду.

— Так… сейчас ты медленно идешь к нам… без глупостей… тихо и спокойно, — сказал синий жеребец с седлом, ещё раз сглотнув. — У тебя нет оружия, так что не надо всё усложнять.

— Действительно, оружия у меня нет, — сказала я, стоя точно напротив него. Мои губы скривились в маленькой улыбке. — Это ты точно подметил, — промурлыкала я, а затем ударила его копытом в грудь так, что у него дернулись веки. — Но есть одна маленькая проблемка, которая мешает мне просто сдаться вам, — вздохнула я, в то время как бутылка раскачивалась позади меня, — как вы там сказали… Я капельку пьяна.

Бутылка разбилась вдребезги, когда я со всей силы ударила ей в лицо пони с пистолетом. Я также постаралась телекинезом вогнать каждый осколок стекла поглубже в его лицо и пасть. Тем временем, мой рот широко открылся и схватил уздцы боевого седла, а передние копыта обхватили винтовки. Мой рог снова засветился, когда я решила поднять пистолет. Синий жеребец широко открыл рот, чтобы позвать на помощь, и сразу словил в него ствол. Я выплюнула упряжь.

— А теперь у меня есть пистолет.

Затем я отправила его мозги на экскурсию по музею.

— Слыхали? — пробормотал кто-то. В соседнем зале послышался шум. — Эй! Джос? Стог? Вы там?

Я свернула за угол, возвращаясь обратно в атриум, и обнаружила единорожку с парящим рядом обрезом, которой висел метрах в трёх от меня. Ещё трое пони стояли намного дальше.

— Не-а, — ответила я, выпуская оставшиеся в обойме патроны прямо ей в голову. Выкинув опустевший пистолет, я подняла магическим захватом обрез двустволки, пока шла мимо платформы, удерживающей позирующий скелет дракона. К несчастью, трое других пони были чуть-чуть вне зоны огня. Хотя математика виски могла сделать равенство с двумя пулями и тремя мертвыми пони верным, их ответный огонь заставил меня отклонить мои алконавтские расчеты. Драконьим костям пули были побоку, а вот тросам, которые их держали — нет. Они начали трещать и рваться, раскачивая скелет. Трое стрелков начали двигаться вперёд, ведя огонь на подавление, я залегла на пол, а кости сверху зловеще заскрипели.

Я начала напевать себе под нос, когда посмотрела на скелет и две трубки, удерживающие его основание. Две патрона двенадцатого калибра позаботились о них. Затем я толкнула скелет; тросы не выдержали и оборвались, отправив кости лавиной падать на трёх пони. Челюсти черепа дракона, до того момента отрытые, с хрустом захлопнулись, когда сам череп упал одному из нападавших прямо на голову. Тут я поняла, что напеваю мелодию, которую играл один из Пекосов.

«Они должны были прислать мне виски,

Когда узнали, что грядёт беда.

Они должны были прислать мне виски!

И им не пришлось бы убегать тогда.

Времена суровы, одни ужасы вокруг,

Так зачем же подвергать себя риску?

Когда услышите, что беда придёт вдруг

Прост пришлите мне немного виски![10]»

Одна из охотников выбралась-таки из под костей и попыталась навести на меня свой штурмовой карабин. Я вскочила на платформу, увернувшись тем самым от её огня, и пнула ей в лицо пару костей. Секундное замешательство — вот всё, что мне было нужно, когда я спрыгнула с платформы ей на спину, схватила копытами за горло и начала обрушивать раз за разом приклад обреза ей на голову. В конце концов, у неё там что-то хрустнуло, и она забилась в предсмертных конвульсиях. Тем временем, третий пони сумел освободиться и схватить одну из костей в зубы, чтобы напасть на меня, пока я горланила песню.

«Я слыхала, что вина сладки и терпки,

И на вкус, говорят, как ириски.

Но беда скор придёт, так что дерись иль беги,

И не забудь моё виски!»

У него в зубах была отличная кость, а у меня — обрубок дробовика. Надо было это исправить. Я тоже взяла кость, только поменьше. Он ударил со всей силы, но я не почувствовала особой боли от удара, вместо этого я встала на дыбы и, схватив его кость копытами, изо всех сил потянула её вниз. Его глаза широко раскрылись, а из шеи потекла кровь, после того как я резанула по ней своей костью, которая, к слову, оказалась пятнадцатисантиметровым когтем. Пони, которые отправились наверх, теперь кричали и мчались по направлению ко мне. Я бы могла спастись бегством, но… я побежала к ним навстречу, распевая песню.

«Прост пришлите мне немного виски

Когда услышите, что беда грядёт.

Прост пришлите мне немного виски

И стороной она вас обойдёт!»

Первый жеребец, бегущий чуть впереди других, получил драконьим когтем в грудь и споткнувшись кубарем покатился вниз. Ближайший из его двух друзей затормозил передо мной при виде того, как его компаньон покатился с лестницы. Наши глаза встретились, и только у меня на лице была ухмылка, когда я поднырнула под него.

«Я вижу Хуффтон, я вижу Пранц…»

Драконий коготь летел впереди меня, рассекая воздух с пронзительным свистящим звуком. Я резко поднялась, отправляя незадачливого жеребца через перила вниз, в кучу костей. Чёрт, да он всё ещё был жив и корчился сейчас там в агонии, пока я ухмылялась в лицо оставшемуся бандюку.

До него мигом дошло, что к чему, и он сиганул через перила за своим дружком. Даже с чуть ли не переломанными ногами он все равно пытался спастись. Но теперь это уже не представлялось возможным, так как, в придачу к его травме, вход уже заблокировала куча пони, пытавшихся попасть в комнату подо мной.

— Она нужна живой, тупицы! За живую больше крышек отвалят!

Кто-то был не в курсе.

«И даже водку пила, была как лёд холодна,

И на вкус — как спирт медицинский.

Но в раз крышу снесла мне бутылка одна,

Поэтому пришли лучше виски!»

Бесстрашный лидер призывавший своих подопечных к моей поимке, посмотрел наверх как раз вовремя, чтобы увидеть мой прыжок. Хотя под ногами что-то приятно захрустело, после приземления мне пришлось потратить пару секунд, чтобы снова прийти в боевую готовность. Единорожка развернула ствол дробовика в мою сторону, на что я ответила затыканием дула драконьим когтем. Прозвучал выстрел, коготь вылетел из дула, как пробка из бутылки, и просвистел в паре сантиметров от меня, а казенник оружия тем временем взорвался прямо в лицо своей владелице. Я схватила магическим захватом искорёженный дробовик, вырвала его из такого же захвата единорожки и ударила им со всего маху ей по тыкве.

Однако, оставались ещё двое здоровенных жеребцов, которые, врезавшись в меня на полном ходу, буквально впечатали в одну из выставочных витрин.

— Давай же, режь ей глотку! — прокричал один из них.

— Но она у нас! — засмеялся второй. Я ухмыльнулась в морду более умного пони. Затем я посмотрела на его дружка, чей нож мог бы сотворить чудеса, если бы он только воспользовался им. Мой рог засветился, ловко выхватывая оружие из ножен, а затем втыкая его снова и снова ему в горло.

«Прост пришлите мне немного виски,

Когда услышите, что я к вам иду!

Прост пришлите мне немного виски,

И тогда я может вас пощажу!»

— Ебанутая! — завопил первый, отскакивая обратно и приводя своё боевое седло в состояние боеготовности.

Я вошла в З.П.С., и мой рог ярко вспыхнул, когда три телекинетических пули полетели ему в лицо. Его ослепило, и жеребец начал без разбору палить в ту сторону, где стояла я.

«Времена суровы, одни ужасы вокруг,

Но не надо этих слёз и визгов!

Когда услышите, что я к вам приду вдруг,

Прост пришлите мне всё своё виски!»

На последнем слове песни я перерезала головорезу горло охотничьим ножом. Я почувствовала, как забилось сердце, когда проходила мимо корчащегося, свернувшегося калачиком среди костей жеребца, схватившегося за немаловажную часть тела, ну или за её остатки. Я обыскала тела и (госпожа Удача повернулась ко мне лицом) нашла ещё одну бутылку Дикого Пегаса. Левитируя её рядом с собой, я направилась туда, где Сломоног и Шинкованные-яблочки корчились от ужаса. Сделав глоток из бутылки, я присела между ними.

— Простите, ребята, — сказала я, почувствовав, как чудесное тепло разливается по моим внутренностям. — Они все ещё при тебе? — спросила я жеребца, схватившего себя копытами.

Сказать, что они смотрели на меня с ужасом, значит не сказать ничего.

— Да, это было низко с моей стороны. Горячка боя и все такое… — произнесла я, давая Сломоногу сделать глоток. Он жутко трясся от страха. Затем дала Шинкованным-яблочкам отхлебнуть пару глотков спиртного и продолжила, стараясь звучать разумно:

— Да я знаю, что вам всем очень нужны крышки, но мне тоже пожить хочется. Куча пони заслуживают дерьма, в которое я вляпалась, но вам я такого не желаю. Так что, ребят, буду вам благодарна, если вы расскажете другим пони, что есть и более безопасные виды заработка.

Я отдала Шинкованным-яблочкам несколько целебных зелий, а затем предложила этим двоим выпивку.

— Да, мэм, — пробормотал Сломоног, а Шинкованные-яблочки лишь немного всхлипнул. Не думаю, что ему хотелось проверять, насколько серьёзной была его травма.

— А теперь посидите-ка спокойно, — сказала я, уходя проверить, все ли ценное, включая оружие, пули, амуницию, ножи и даже драконий коготь, прикарманила. Я также прошвырнулась по верхнему этажу, найдя там целую запись и терминал, но последний оказался крепким орешком и… ушел в глубокую блокировку. Дерьмо. Терминалам нужно быть проще. Я нашла шину в комнате охраны и помогла Сломоногу наложить её на одну из его ног, а другому жеребцу дала ещё одно лечебное зелье.

— Ну, берегите себя, — сказала я, вставая со стоном. Я посмотрела на то, что я экспроприировала у охотников за головами, попутно напевая себе под нос, и поскакала к выходу. Весь мир качался, а я пела и качалась ему в ответ.

Тут я услышала, как Сломоног сказал другому:

— Она ещё тот херов монстр, когда напьется.

— Заткнись! Хочешь, чтобы она вернулась?!

* * *

— Ох, Селестия, прикончите меня. Пристрелите меня немедленно, — простонала я, растянув лицо по матрасу. После столь удачной зачистки разграбленного музея (в том числе и от нежданных налётчиков) и возвращения своих вещей, я должна быть вполне довольна собой. Однако, я вернулась в Капеллу изрядно пьяной. Крестоносцы, которые прошлой ночью обнаружили меня, горланящую пьяные песни, сейчас, наверное, решили воспользоваться моим похмельем, и принялись болтать друг с другом на ушераздирающем уровне громкости.

— Три крышки за патрон, — твёрдо заявила кобылка за прилавком, — или стреляйся своими. Священник может и уменьшит твои мучения задаром, но у меня здесь не богадельня.

«Эта юная леди однажды возглавит Искателей.»

По выражению лица Священника можно было сказать, что эта сцена его здорово забавляла.

— Ах, эту цену мы платим за благодать Селестии.

— Вылечи меня. Прошу, вылечи, — взмолилась я.

— Я уже, когда ты вернулась… с концертом, — ответил он с легкой усмешкой. — Что же ты чувствуешь теперь, когда твоё тело преподало тебе урок о том, что излишнее количество алкоголя не есть хорошо?

— Что моё тело полный отстой, — простонала я, свернувшись калачиком и обхватив свой пульсирующий череп.

— Ну не скажи… — спокойно ответил он, и я открыла один глаз, чтобы взглянуть на единорога. «Он что, только что заигрывал со мной? Это разве не запрещено у духовенства?»

— Независимо от обстоятельств, я благодарен, что ты пощадила тех двоих. Твоё милосердие говорит о тебе больше, чем твой гнев.

— Священник. Я думаю, что кастрировала одного из них, — пробормотала я и села. Он взглянул на прилавок и попросил бутылку чистой воды. К моему огорчению, торгашка левитировала её без лишних вопросов об оплате. По её угрюмому виду можно было с уверенностью сказать, что мне не стоит даже надеяться на подобное обхождение.

— Ну что же, малое милосердие всё же лучше чем его отсутствие, — кашлянув, произнёс он, прежде чем подняться. — Предлагаю тебе немного освежиться на открытом воздухе. Прогуляться под дождём. Очистить свой разум.

— Как там твои пилигримы? — спросила я, глядя на него снизу вверх, стараясь не обращать внимания на стук в голове. Похоже, что эти телекинетические пули влияют на мою многострадальную черепушку не лучше, чем спиртное. Сейчас я не могла даже бутылку ко рту левитировать.

— Они скоро уйдут, — тихо и печально произнёс он. Думаю, он хотел с ними провести побольше времени.

— Прости, наверное, не так часто тебе приходится кого-нибудь провожать? — произнесла я, оторвав зад от матраса, взяв бутылку в копыта и немного отпив. Простая вода… без радиации… без пузырьков… конечно она поможет не умереть от обезвоживания, но где, я спрашиваю, вкус?

— Наоборот, очень даже часто, — загадочно ответил единорог, прежде чем покинуть здание.

— Гррх, еще один загадочный жеребец. Почему самцы не могут просто сказать, что их беспокоит? Зачем все эти та-ААААЙ-ны… — прохныкала я из-за очередного приступа головной боли. — Тупое похмелье. Тупой мозг.

— Десять крышек за воду, — неожиданно подала голос малышка за прилавком.

— Чего? Ты ведь ему воду выдала! — запротестовала я, указав копытом на дверь.

— Но выпила-то её ты. Десять крышечек! — завопила кобылка во всю силу своих легких.

«Эта мелкая барыжка когда-нибудь скупит Пустоши. И каждая крышечка на земле будет у нее в копытах. Это лишь вопрос времени.»

Не хочется это признавать, но от прогулки на свежем воздухе мне стало только лучше. Дождь был с привкусом железа. Вряд ли он шёл на пользу моему организму, но он помог моему воспалённому мозгу. «Запомни: музеи, академии и другие учебные заведения не идут на пользу таким пони, как ты, Блекджек.» Я рысью шла в направлении местной часовни, как вдруг застыла на месте, увидев надгробия.

Множество каменных надгробий, стоявших ровными рядами среди пожелтевшей травы. Я даже примерно не могла сказать, сколько их здесь. Тысячи? Десятки тысяч? Куда ни глянь, одни ряды могил, и из-за высокой травы я не могла точно сказать, где это кладбище заканчивалось. Было видно, что этим кладбищем не раз пользовались даже после войны. Мгновение поколебавшись, я медленно пошла через него. Имя. Раса. Дата рождения и смерти. Гравюра с изображением кьютимарки. Короткая эпитафия на каменном надгробии: «Любящий отец», «Заботливая мать», «Самый лучший сукин сын», «Верный друг».

Никогда раньше не видела ничего подобного вживую. Нет, я не о смерти. Скелетов в Пустоши я видела более чем достаточно. Но только когда у скелетов появились имена, мне стало не всё равно. Для меня эти мертвецы стали значимы.

В Стойле Девять Девять, когда ты умираешь, то практически исчезаешь без следа, как будто тебя и не было никогда. Смерть лишь раздражала жителей Стойла, потому что им приходилось заниматься размножением и обучать тех, кто заменит умерших. А трупы скидывались в машины для переработки отходов, вместе с остальным органическим мусором Стойла. Утилизировались. Перерабатывались. Смешивались с водорослями, грибами, дрожжами и подавались на стол пони-пекарями в виде чипсов и переработанной еды. Технически это не было каннибализмом; не было никаких остатков пони в твоей еде. И я не ела ногу Дакт Тейп. Так все и было: ты живешь в Девять Девять, а потом исчезаешь. «Просто не думай об этом.»

Я прошла так далеко, как могла, читая надписи на могилах. «Лучше бы я смотрела на небо, чем представляла себе давно ушедших пони,» думала я, идя по сырой жёлтой траве.

Местная часовня видела времена и получше. Невооруженным глазом было видно, что её не раз пытались разрушить, но кто-то каждый раз чинил строение. Даже побелкой прошёлся по доскам. Я почувствовала себя нежеланной гостьей, тихо войдя внутрь капеллы.

Моему взору предстали два ряда истрёпанных матрасов, лежащих на полу для прихожан часовни, и балкон у дальней стены. Большая часть окон была заколочена, но кто-то нашёл время и силы на реставрацию одного окна из цветных стёкол («витража», если не ошибаюсь), с изображением принцессы Селестии, поднимающей солнце (прямо как пегас на кьютимарке Священника). Развернувшись, я увидела над дверью ещё один витраж, на этот раз со спокойной и уверенной принцессой Луной. Что-то в нём успокаивало меня.

На стенах висели картины с изображениями шести кобыл. Министерских кобыл. Время их не пощадило, но кто-то неизвестный, видимо, своевременно их реставрировал. От одного взгляда на портрет Флаттершай мне захотелось обнять кого-нибудь. С Реинбоу Деш я бы не отказалась пригубить бутылочку-другую виски. Эпплджек напомнила мне о Матери. Пинки Пай выглядела… отрешённо. Рарити… она была настолько хороша, что казалось, будто эта пони не от мира сего.

А Твайлайт… взглянув на неё, я подумала о П-21.

Священник тихо говорил с тремя пилигримами. Эти трое выглядели ужасно. Истощённые, уставшие, а у той кобылки, что сейчас говорила с моим знакомым, была тряска и жёлтые глаза. Если Глори была права, то эта пони со дня на день станет рейдершей. И всё же она не попыталась отгрызть ногу Священнику, когда он аккуратно положил своё копыто ей на лоб.

Здесь было ещё несколько пони, сидевших на матрасах. Вот они были больше похожи на «местных». Серая кобыла, листавшая довоенный журнал о принцессах. Задумчивая малышка, разглядывающая витраж с Селестией. Огромная единорожка, с ног до головы обернутая в чёрное одеяние и читающая молитвы себе под нос, раскачиваясь при этом из стороны в сторону на своём матрасе.

Три кобылы-пилигримки отошли от Священника и собрались уходить. Все они плакали, но, что странно, это были слёзы радости.

— Вы можете вернуться, если хотите. Нет причины спешить, — сказал им мой знакомый единорог. Странно… он тоже плачет? Он ведь говорил, что встречал множество пилигримов. Наверное все они были важны для него.

— Нет, нам пора. Спасибо вам. Селестия оберегает, — сказала тихо дергавшаяся кобыла.

— А Луна защищает, — закончил её фразу Священник. Пилигримы начали медленно выходить на улицу.

— Знаешь, — сказала я жеребцу с улыбкой, — я почти уверенна в том, что видела прошлой ночью принцессу Луну. Метка на Л.У.М.-е и всё такое. Невероятно, да?

Он не улыбнулся в ответ.

— Нет, ты не могла видеть принцессу. Она уже давно не с нами, — заявил он решительно, посмотрев вверх, на витраж с Луной. Мда… а я надеялась, что он будет в восторге от этой новости.

— С тобой все хорошо? — спросила я тихо, как только трое пилигримов ушли.

— Нет, но это цена, которую мне приходится платить за свою добродетель. Иногда другим пони нужен тот, кто внимательно тебя выслушает и даст хороший совет. Я надеялся уговорить хоть одну из них задержаться в Капелле на несколько дней, но они пришли вместе и уйдут вместе.

Он определенно был не рад их уходу, но даже мне подобные уговоры казались слишком навязчивыми.

— Свою добродетель? — спросила я, вопросительно наклонив голову. — Добродетель это… когда ты делаешь добро, я угадала?

— Многие думают так же, как ты, когда слышат это слово, — ответил Священник, переведя взгляд на картины на стенах. — Прости, если я покажусь тебе слишком нравоучительным. Издержки профессии.

Сделав глубокий вдох, черный единорог начал:

— Я верю в то, что каждый пони обладает добродетелью. Добродетель есть образ внутреннего расположения пони, все самое чистое и честное, что есть в нём. Это то, что помогает тебе совершать хорошие поступки. Та неприкосновенная часть тебя, которую ни одна живая душа не может у тебя отнять.

Я сглотнула, почувствовав странную вину.

— А-а-а… ну это просто: моя добродетель проявляется, когда я напиваюсь и начинаю крушить всё и вся вокруг, — сказала я, улыбаясь, но эта улыбка исчезла, как только я договорила. Я глумилась над чем-то очень важным для Священника, и непонятно почему, но я почувствовала, что это должно быть важным и для меня.

— Прости меня.

— Те пони, которые познали свою добродетель, могут держать себя в копытах. Их дух трудно сломить. Ты встречала пони, которые, несмотря на все ужасы этого мира, казались тебе… скажем так, собранными?

Образы Крышечки, Кистоун, Бонсоу и даже Дасти Трэйлс всплыли в моей голове.

— Да, встречала.

— Те, кто познали и приняли свою добродетель, могут дольше противостоять опасностям. Внутренняя сила поддерживает их тела.

Жеребец поник головой: — К сожалению, одной лишь добродетели недостаточно. Нужно ещё кое-что, не менее важное.

— И что же именно? — спросила я, чувствуя себя совсем потерянной.

— Дружба. Без неё добродетель когда-нибудь неизбежно ослабеет, и Пустошь испортит её, заменив её темной копией. Исковерканная доброта — ужасная вещь, — сказал мрачно единорог, обратив наконец свой взор на меня. — Дружба, которая поддерживает и укрепляет добродетели группы друзей, помогает им преодолеть любое испытание. Настоящие друзья сильнее любых опасностей, которые может обрушить на их головы Пустошь.

Я вспомнила, как чувствовала себя, когда оставалась в одиночестве.

— А что насчёт тех пони, которые являются друзьями, но еще не познали свою добродетель?

— Может они и будут путешествовать вместе, но между ними всегда будет борьба и напряжение. Лично я не могу припомнить друзей, которые долго находились бы вместе и при этом почти ничего не знали друг о друге. Как, по твоему, можно дружить с незнакомцем? — ответил Священник, пожимая плечами.

Я могла описать себя разными словами, но вряд ли хоть одно из них подходило под определение «добродетели». Ну «тупость» точно не подходила.

— А в чем заключается твоя добродетель?

— Лишь Селестия знает мою истинную добродетель, — произнёс он тихо, и судя по его выражению лица, этого ответа было для него достаточно. «Может, тебе не нужно знать о своей добродетели. Может, тебе просто нужно жить со знанием о ней.»

Я посмотрела на дверь за своей спиной:

— Надеюсь, что с этими пилигримами ничего не случится по пути домой.

— Они не домой пошли, — ответил тихо Священник. — Они скоро отправятся…

«Чего?»

— Стоп, куда они скоро отправятся? В другую часовню? — спросила я, нахмурившись.

— Нет, к Селестии…

Я тут же посмотрела на него. Мои глаза расширились в ужасе, когда я увидела грусть в его взгляде.

— К-как ты мог? — прошептала я, а затем развернулась и выбежала на улицу.

Я собиралась обыскать всё вдоль дороги, в надежде обнаружить следы присутствия этих пилигримов в Капелле. Увидеть, что я ошибалась. Но вместо этого я посмотрела в сторону Хуффа. Они только начали пересекать мост, ведущий к городу.

— Стойте! — выкрикнула я, рванув изо всех сил в сторону трех путников. Сердце стучало в груди так же быстро, как мои копыта стучали по растрескавшемуся асфальту. Чтоб мне провалиться, я должна их предупредить. Должна остановить!

— Стойте! Не идите в ту сторону! Остановитесь! — закричала я, добежав до моста.

Дергающаяся кобыла с пожелтевшими глазами остановилась и обернулась на крик. Но обе её подруги продолжали идти.

— Умоляю, во имя Селестии, не делайте это!

Она продолжала улыбаться мне, когда пушки на вершине городской стены выстрелили в трёх пилигримок. Красные лучи прошли сквозь них, и огонь начал пожирать их тела, обращая в пепел.

Будь я проклята, улыбка этой кобылки исчезла последней.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Жёсткая шкура (уровень 2) — Брутальная Эквестрийская Пустошь закаляет не только характер, но и тело. +3 очка к вашему порогу урона с каждым новым уровнем умения.

Навык: Взлом (25)

(Авторская заметка: Вот таку-у-у-ущее спасибо Kkat за «Фоллаут: Эквестрию», Hinds'у за помощь с редактированием и вычиткой и всем читателям за их отзывы и комментарии!)

Глава 12

Отказ

«Я застегнула свой рот на молнию, затем закрыла на ключ, затем вырыла яму, закопала ключ, построила дом над ямой, где я зарыла ключ, затем переехала в дом над ямой.»

Я села на растрескавшийся асфальт, глядя туда, где только что стояли три пони. Дождь усиливался, его большие тяжёлые капли смывали со ржавеющего моста всё, что осталось от них. Их больше не было, и, хотя я не была с ними знакома, мне почему-то их недоставало. Как я могла скучать по тем, кого совершенно не знала?

— Я сожалею, — сказал Священник сквозь дождь, заглушавший собой шум реки.

— Почему ты не остановил их? — спросила я, посмотрев на жеребца через плечо.

Он не выглядел рассерженным. Только грустным. И, почему-то, это выводило меня из себя ещё больше.

— Потому что не мне их останавливать.

— Не тебе? — Я развернулась, глядя ему в глаза. — Ты же… ты… ты… да кто бы ты ни был! Как ты можешь говорить, что не тебе их останавливать?

«Ни одна кобыла в Стойле Девять Девять не покончила бы с собой и не лишила бы тем самым Стойло своих навыков. Каждая жизнь важна и необходима!»

— А что я должен был сделать, Блекджек? Запереть их? Накачать наркотиками?

«Ни капли злобы. Почему это его не разозлило? Как он мог так спокойно позволить тем пони пойти навстречу своей гибели?!»

— Я говорил с ними, так же, как сейчас говорю с тобой. Я выслушал. Я помолился. Но окончательный выбор был за ними.

— Ты позволил им умереть только потому, что это был их выбор? — Мой рог покалывало. Я была готова сделать свой собственный выбор.

— Да. В Пустоши нам почти не приходится выбирать, Блекджек. И на большинство альтернатив нельзя взглянуть без страха. Голодать самому или позволить голодать своим детям? Умереть самому или убить, чтобы выжить? Совершить зло и жить дальше, или нет?

Молчание.

— Я пытаюсь говорить с каждым из них. Стараюсь убедить их выбрать жизнь. Я говорю им, что они могут остаться в Капелле, если захотят, или же я помогу им перебраться в Гаттервилль или на Скотный Двор. Но решение жить должно быть их собственным. Иначе, я ничем не буду отличаться от Пустоши. Я не лишу их возможности умереть безболезненно и по собственной воле. И, если они всё же решатся на это, как я могу мешать им обрести хоть немного покоя?

Пульс глухо стучал в моих ушах. Я дышала часто и глубоко.

— Значит, если я пойду по этому мосту прямо сейчас, ты не станешь меня останавливать? — спросила я. Моя грива просто безумно чесалась.

— Нет. Не стану, — тихо ответил он. — Я бы возразил, вежливо, конечно, что в твоей жизни гораздо больше вещей, ради которых стоит жить, чем тех, ради которых стоит умереть. Где-то рядом твои друзья, которые тебя ищут. У тебя есть вопросы, на которые ты ищешь ответы. У тебя есть враги, которые жаждут твоей смерти. И я подозреваю, что Селестия и Луна были бы разочарованы, если бы ты решилась пойти.

Он говорил об этом абсолютно спокойно и разумно.

— Но ты ведь никогда не задумывалась о таком выборе?

— Нет! Я… — Тут я запнулась, уставившись на него. Разве я в самом деле не задумывалась об этом? Тогда, лёжа на матрасе, умирая от лучевой болезни, или в холле больницы, когда была уверена, что Глори погибла, пойдя за мной в смертельную ловушку… В эти моменты я бы с радостью умерла, чтобы убежать от чувства вины. Если бы Скудл только что погибла здесь, у меня на глазах, стала бы я возражать против прогулки по мосту? Я хотела разозлиться. Я не хотела думать обо всём этом!

— А как с жеребятами? Ты и им позволяешь идти?

Боль на его лице была ответом.

— Моё единственное условие: дети должны идти последними. Поэтому и существуют Крестоносцы: чтобы дать им семью, с которой они смогут жить, вместо той, что они потеряли. Но некоторые всё-таки решаются сделать последний шаг. И прокляни меня Селестия, я позволяю им это. — Он развернулся и медленно зашагал назад к деревне.

Я смотрела, как он шёл, ненавидя его за то, что он способен делать такое. П-21 был прав: Пустошь никогда бы не позволила хорошему жеребцу выжить в ней. Она отравляет всё, и если ты не можешь разглядеть это прямо перед собой, то ты просто недостаточно хорошо всматриваешься.

«Не думай об этом. Тут уже ничего не сделать. Не думай об этом и живи дальше.»

Кто-то оставил надпись белой краской на асфальте, которая давно облупилась. Я осторожно приблизилась, рассматривая её. Капли дождя стучали по аккуратно написанным буквам: «Милосердие».

Когда я наконец отлепила свой зад от моста и вернулась в город, мне на глаза попалась колонна пони, направляющихся в часовню. Я не хотела заходить внутрь вслед за ними. Всё, чего я хотела, это просто вернуться в почтамт и проспать столько, сколько потребуется, чтобы забыть о похмелье. Я не хотела знать, что они собираются делать; может будут обсуждать, кто собирается покончить с собой следующим, или чего похуже.

Конечно, и у меня бывали суицидальные порывы, но рядом со мной всегда были пони, которые останавливали меня. Они толкали напутственные речи, и я слушалась. Хотелось бы верить, что в противном случае они сделали бы что-то, чтобы спасти меня от самой себя. Так, стоя прямо на дороге и глядя на часовню и Священника, стоявшего возле входа, я обнаружила себя размышляющей над всем этим. Если бы я не слезла с того матраса, попытался бы Наблюдатель заставить меня сделать это? Если бы я попыталась пристрелить саму себя, когда думала, что Глори мертва, стал бы П-21 мешать мне?

Не знаю, что привело меня прямо к белому зданию. Уверена, не что-то религиозное. Во мне вообще не было ни капли религиозности. Любопытство, наверное. Если это какое-то сборище больных смертников, я ухожу. И будь что будет. Я остановилась в дверях, рассматривая несколько занятых подушек. Лёгкая улыбка появилась на моём лице, когда я увидела Попурри, сидящую рядом с маленькой торговкой и ещё парочкой единорогов. Оставшуюся тройку не было видно, но я надеялась, что и они тоже тут.

Священник обвёл взглядом собравшихся, задержав на мне взгляд только для того, чтобы криво улыбнуться в ответ.

— Сегодня мы возносим наши голоса надеждам на будущее: тем, которые сделают нас счастливыми. Мы молимся в своей вере, что солнце и луна лишь скрыты за облаками. Мы держимся вместе, плечом к плечу, ожидая того дня, когда мы снова воссоединимся с нашими принцессами. Селестия оберегает. Луна защищает.

Все присутствующие склонили головы. Ну, все кроме меня. Можете называть меня циником, но броня и дробовик оберегали и защищали меня гораздо надёжнее веры. Затем крошечный огонёк света возник на конце рога Священника. На мгновение я задумалась, что же сейчас должно произойти. Из маленького тусклого облачка магии полилась тихая мелодия. Мне никогда не доводилось слышать инструмент, способный издавать подобную музыку, словно сотня флейт играла в унисон. Я застыла, когда простая мелодия прозвучала один раз.

Пауза.

А потом все (кроме меня) начали играть. Огоньки света засияли на кончиках рогов единорогов, и флейты, скрипки, банджо, барабаны, аккордеоны и гармоники, ведомые флейтой Священника, слились в единую мелодию, от которой у меня чуть не подкосились коленки. Тридцать молодых единорогов на балконе начали петь, вплетая свои голоса в этот олицетворяющий гармонию мотив. Взрослые, стоящие внизу, тоже присоединились к пению, и постепенно палитра этого хора начала обогащаться самыми разными голосами: мягкими и грубыми, высокими и низкими. Каждый пони, стоящий в зале, возносил хвалу Луне и Селестии, будучи преисполненным надеждой и благоговением.

Одной дождливой ночью я услышала пение Свити Белль. Мне всегда нравились песни Сапфиры Шорс. Я слышала музыку, которая вдохновляла, веселила, даже подбадривала. Но сейчас я будто бы слышала всю эту музыку впервые. Это была музыка, которая спасала. Спасала взрослых от их последнего путешествия через мост. Спасала жеребят от поглощения Пустошью. И все они были частью этого; все, кроме меня. Не думаю, что смогла бы воспроизвести какую-то мелодию или спеть правильно несколько нот. Мне было не до этого: я плакала.

Я никогда раньше не ощущала музыку настолько глубоко и искренне, что это причиняло боль. Всё моё тело болело, но это была хорошая боль. Как будто что-то тёмное вырвалось из моей груди и отошло в сторону. Это не было идеальным песнопением, я слышала, как некоторые фальшивят. Но это не имело значения. Пони были не идеальны. И на эти несколько мгновений, в Эквестрии стало на одну прекрасную вещь больше.

Наконец, мне пришлось уйти. Возможно когда-нибудь я смогу остаться и дослушать, но прямо сейчас у меня не было сил оставаться тут дольше. Впервые на моей памяти я чувствовала себя… хорошо. Интересно, Биг Макинтош и Мэрипони чувствовали то же самое? Неужели все пони чувствовали себя так, пока всё не пошло наперекосяк? Я не обманывала себя, я понимала, что в этом не было никакой великой магии. Когда они закончат петь, Пустошь останется такой же Пустошью. Хуффингтон будет всё также зловеще виднеться на северо-западе. Небеса будут также затянуты облаками.

Но по крайней мере дождь закончится.

* * *

Чтобы не лезть на рожон и успокоить нервы, я обошла территорию еще раз. Но когда несколько гадких радигаторов в поисках обеда подобрались ко мне слишком близко, мой дробовик уложил их прежде, чем они подошли на расстояние укуса. Я приложила копыта к запертому ящику с патронами, но лишь чтобы сломать свою последнюю заколку. Не желая потерять что-то потенциально полезное, я решила тащить весь найденный тяжелый скарб, пока не найду другую заколку. Я также прослушала голозапись, найденную в музее.

«Я делаю эту запись в юридических целях. Пока я не получу официальный запрос от обеих кобыл Министерства Военных Технологий и Министерства Тайных Наук в письменной форме, я не передам нашу минералогическую коллекцию в Ваш офис. Мне не волнует, сколько раз Вы апеллировали к мобилизации во имя войны, мисс Эбени. Музей не филиал министерств, и история нашей коллекции началась задолго до войны. Экспонаты не под Вашей юрисдикцией. Многие предметы уникальны. Так что, пожалуйста, прекратите посылать запросы на получение вещей из коллекции, или я вынуждена буду обратиться к высшим инстанциям. Куратор Баттеркап,» — Закончила кобыла довольно чопорно.

Для кого-то этого оказалось недостаточно. Музей был атакован и, учитывая, что он был по-прежнему запечатан, когда я наткнулась на него, я могла лишь предположить, что нападение было в день, когда бомбы посыпались с… минуточку. Там же была куча гильз. Это означает пулемётный огонь. Но, однако, я не нашла ни одного автомата среди костей. Из этого следует, что нападавшие вышли из музея после того, как закончили с делами, оставив тела…

Кто бы ни напал на музей, у них, должно быть, было достаточно времени, чтобы войти и выйти прежде, чем посыпались бомбы. Если бы времени оставалось чуть больше, то изоляцию уже успели бы снять и заодно убрать тела, а если бы чуть меньше, то атакующих самих накрыло бы бомбёжкой. «И как нападавшим удалось бы выбраться в то время как музей был заблокирован?» Это не имеет значения. Я сомневаюсь, что сведения о перестрелке, которая произошла сколько-то-там-лет назад в музее, будут полезны.

Я была приятно удивлена, когда вернулась в Капеллу. Один из моих друзей появился во время моего отсутствия. О’кей, я не совсем уверена, что имела право называть её так, но теперь, когда я была сама по себе, я назову другом любого дружелюбного пони. Секаши сидела посреди почтового отделения, приводя в восторг аудиторию своей историей. По сравнению с допросом, который устроили мне в своё время Крестоносцы, она рассказывала гораздо изящнее и интереснее. Майина сидела рядом, видимо не зная, как справиться с вниманием нескольких жеребят, которые восхищались её полосками.

— И вот так первая зебра получила свои полоски, — закончила Секаши с широкой улыбкой. Она явно была в своей стихии. Когда зебра увидела меня, её взгляд просиял. Вернув внимание Крестоносцев, она сказала:

— Ах, дорогая Охранница вернулась. Пожалуйста, позвольте мне поговорить с ней, и когда я вернусь, я расскажу вам, почему пони раскрашены в столь разнообразные цвета.

Столь заманчивое предложение немного успокоило Крестоносцев, и они позволили ей пройти. Она повела носом по моей щеке, прежде чем мы вышли наружу.

— Секаши, я так рада тебя видеть. Где П-21 и Глори? Что…

Затем зебра повернулась и криво усмехнулась.

— Ах, да. Ты ведь глухая.

— К сожалению да. Но слух Майины со временем может восстановиться. Она молода, и я полна надежды, — сказала она подойдя к одному из домов и сев на крыльцо. Тучи над головой тихо роптали, напоминая мне о том, что отсутствие дождя, казалось, было скорее исключением, чем правилом в Хуффингтоне и побудило меня забраться к ней, под прикрытие козырька.

— Итак, я знаю, тебя гложет множество вопросов о друзьях.

— Что случилось? Где П-21 и Глори? — спросила я у зебры, активно жестикулируя.

— Ах, это была забавная история. Мы ехали по железной дороге в сторону города. Твоё нытье было столь впечатляющим, что заставило бы самых свирепых адских гончих съёжиться от ужаса. Тебе не нравилось сидеть без дела, и мы предложили тебе заглянуть в один из шаров. Но ты столкнулась с трудностями, насупившись и ругаясь, ты настаивала, что шар сломан. Потом была вспышка и тебя вырубило. Это было настоящим облегчением для остальных. Мы встретили коричневого единорога на путях. Радуясь минутке отдыха, я поставила тележку на тормоз. Мне показалось, что твой друг знал его. Они разговорились. Заспорили. Я могла видеть лишь слова коричневого единорога. Он попросил твоего друга сдать тебя. Он спросил у него, почему он путешествует с кобылой из твоего стойла. Он был… не добр.

— Что ещё он сказал? — спросила я, не заметив, что понизила голос. Мне пришлось повторить, чтобы она смогла увидеть слова, сошедшие с моих губ.

— Он спрашивал у твоего друга, используешь ли ты его и сейчас как приспособление для размножения. Как я поняла, он счёл это за оскорбление, но было видно, что эти слова в то же время ранили его. Этот коричневый бандит спрашивал у твоего друга, нравится ли ему как ты его используешь. Командуешь им. Совсем не заботишься о нём. Он спрашивал, извинялась ли ты перед своим другом. И боюсь, что эти язвительные слова бандита возымели должный эффект на твоего синешкурого друга.

Я сглотнула, потому что и вправду так и не извинилась перед П-21. А в добавок оскорбила его во Впадине Бримстоуна, и мне до сих пор не предоставилось возможности исправить это.

— После этого тебя попытались схватить; очень много охотников за твоей головой поджидали нас здесь. Коричневый единорог использовал какое-то заклятие и связал твоего синего друга по ногам. Враги обступили нас со всех сторон. Твоя крылатая подруга отбивалась как могла, но она не настолько свирепый воин, как ты. И тут с неба спустились пегасы. Битва была кровавой и ужасной. Я не видела никаких способов перевести ход сражения в нашу пользу, поэтому мы с Майиной выпрыгнули из твоей вагонетки и отпустили рычаг тормоза, а сами побежали. Но я не ожидала, что тележка без тормозов помчится так быстро.

— Что случилось потом? Что произошло с П-21 и Глори?

— Когда они лишились своего приза, коричневый утащил синего друга на юг, а твою крылатую подругу пегасы забрали на север. Прости, но мне пришлось оставить их, чтобы найти тебя. Я и представить себе не могла, что этот спуск унесёт тебя так далеко. — Она нахмурилась и потёрла подбородок копытом. — Возможно, над этой историей стоит ещё поработать, чтобы сделать её по-настоящему забавной.

— В какой-то момент я выпала. Полагаю, мне стоит радоваться, что я не сломала себе шею.

«Особенно учитывая, насколько ослабленной я была.»

Я нахмурилась, представив, как вагонетка катится вниз по холму, всё набирая и набирая скорость, прямиком к туннелям, наполненным смертью или чем похуже. Как я смогла выжить, выпав на такой скорости? Была ли это просто удача?

— Ты пойдёшь со мной?

Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

— Нет, храбрая пони. Я не воин, не маг и не лекарь. Я лишь рассказчица историй, и ничем не смогу тебе помочь. Хуже того, я буду бояться за свою дочь, а ты — за меня. Если ты собираешься спасти своих друзей, тебе нельзя отвлекаться на глупую сказочницу и её ребёнка. — Зебра тепло улыбнулась мне. — Я хотела бы остаться здесь на некоторое время. Уверена, местным детям понравятся мои рассказы, и, возможно, мне самой удастся услышать парочку новых.

— Так близко к Хуффингтону? — обеспокоенно спросила я. И удивилась, когда получила в ответ почти… дерзкую улыбку.

— О да. Дай мне взглянуть на Падший город, — сказала она, сойдя с крыльца и посмотрев вдаль. — Надо же, он определённо такой, как о нём рассказывают. Я почти чувствую, как он высасывает из меня душу и питается моей кровью.

Она посмотрела на меня и моё ошеломлённое выражение морды и рассмеялась:

— Я сказочница. Я могу вплетать нити правды в пряжу фантазий.

— Ты не боишься, — сказала я с улыбкой.

— Это город. Камень и сталь, механизмы и тёмная магия. Уродливый, да. Опасный, без сомнения. И всё же, почему я должна бояться его из-за этого? Должна ли я вести себя так, будто он собирается сожрать меня прямо здесь же? — она фыркнула, снова задержав свой взгляд на городе. — Однажды я хотела бы узнать его историю, хотя боюсь, будет нелегко сделать её весёлой.

— Я просто думала… ты ведь зебра, и…

Секаши тут же вопросительно изогнула бровь.

— Зебра? А что такого необычного в том, что я зебра?

— Ничего, совсем ничего! Просто… я слыхала, что зебры считают Хуффингтон проклятым местом.

— А ты боишься этого города, пони? — неожиданно спросила зебра, всё так же улыбаясь. Признаться, я ещё ни разу не задавалась подобным вопросом.

— Немного… Наверное. Он опасен, но ведь пистолет или граната тоже опасны, — ответила я, склонив голову. И тут же спросила: — Так что ты чувствуешь, когда смотришь на Хуфф, если не страх? Может гнев?

«Лансер, несомненно, чувствовал именно это.»

— Нет. Лишь грусть. И жалость из-за потерь и боли. Это просто безумие. Но это не плохие чувства; они вдохновляют меня учиться у других, и поэтому я прихожу сюда, с целью поделиться своими историями. Странно, не находишь?

Честно, я знала куда более жуткие вещи, которые можно сделать за целую жизнь.

— Это ведь Пустоши, тут всё странно, — произнесла я в ответ, улыбаясь и пожимая плечами. — Тебе надо познакомиться со Священником. Он знает много интересных историй, и я уверена, он будет рад такой собеседнице, как ты; его не помешало бы развеселить.

Мордочка кобылы сразу же расплылась в широкой ухмылке. — Постой-постой, священник — он? Слушай, может быть ты лучше его «развеселишь»? У меня жеребёнок уже есть.

— Чего?! Я… Да ты совсем выжила из своего извращённого, полосатого ума! — фыркнула я, начав нервно ходить из стороны в сторону. — Он же Священник. Духовенство. Я уверена, что он взял обет воздержания, или… или… что-то подобное!

— Запретный плод сладок… Или может твоё сердце уже занято? Вероятно одним синебоким поняшкой, мм?

«Да это смешно! Я лучше пойду наконец, соберу свои вещи и отправлюсь в путь, не отвечая на вопросы о моём… об этом! А хотя я… да и он… Грх, я не хочу даже думать об этом!»

— П-21 мне просто друг. Конечно он умён и внимателен, и… — «И ещё нацепил рабские ошейники со взрывчаткой на пони и отдал мне в копыта детонатор. И ещё поддерживал меня в трудные минуты. И я была нужна ему, а он нужен мне…»

— Грх… всё было намного проще, когда я жила в Стойле Девять Девять. Просто записываешься в очередь на размножение и ждёшь, пока нужный жеребец не примется за тебя. Просто.

Тут мы с зеброй поменялись местами, и теперь она выглядела шокированной и растерянной.

— А эти жеребцы… они могут отказаться? — Мне не понравилось то, как она посмотрела на меня.

«Отказаться?»

— Зачем самцу отказываться? Это ведь то, для чего они нужны. Ну то есть, все жеребцы ведь любят секс, — слегка нахмурившись, произнесла я. Секаши выглядела разочарованной во мне и даже слегка встревоженной.

— А что, если жеребец всё-таки откажется?

— Ну… они не откажутся. Они просто не хотят отказываться. — Почему она просто не может принять это? Это ведь так просто, это в порядке вещей, и не о чем тут задумываться. Самцы хотят секса, потому что он приятен им, а ещё это то, для чего они существуют. — Послушай, твоё предположение очень интересно, но мне действительно пора бежать. Чем скорее я найду П-21 и Глори, тем лучше. Я, наконец, смогу получить свои крышечки и узнать, что же за файл сейчас находится в моём ПипБаке.

Секаши странно посмотрела на меня. Зебра улыбалась, но казалось, что она вот-вот расплачется.

— Надеюсь, что ты скоро найдешь Глори и П-21, Блекджек, а когда встретишься с ними, попроси жеребца рассказать о своей жизни. И если он расскажет, то, пожалуйста, прими мои извинения.

Сказав это, она резко развернулась и стремительно потопала от меня. Я удивлённо смотрела ей в след. «Её извинения? За что?»

— Я пыталась спросить его об этом, а он сказал, что хочет пристрелить меня, — крикнула я зебре, поднявшись на ноги, но, конечно, она не услышала.

Я пыталась понять его. Пыталась. И пыталась быть милой, но потом он нацепил на толстяка все эти ошейники. Твердил о том, что справедливость необходима, как будто начальник шахты сделал что-то плохое лично ему. А как он тогда посмотрел на меня…

У меня не было времени думать об этом сейчас. Мне нужно было идти. Я сошла с крыльца и двинулась по дороге к почтамту, в котором оставила свои вещи, но, увидев Священника, вышедшего из часовни, остановилась. Наши взгляды встретились. У него были ясные, золотого цвета глаза. Единорог грустно улыбнулся.

— Ты уходишь?

— Я столкнулась с одной их своих старых знакомых. Она рассказала мне, что произошло, и где стоит начинать поиски, — неловко пробормотала я. — Я… прошу прощения. За то, что сказала тогда на мосту. Знаю, для тебя это важно. Просто у меня и мысли не было о том, чтобы ничего не делать, чтобы просто позволить им умереть.

— Я знаю, Блекджек. Ты действуешь. Однако иногда лучшее действие — это бездействие, — тихо проговорил Священник. — Знаю, что ты не можешь согласиться со мной. — Он был прав: я не могла. — Удачи в поисках своих друзей.

— Спасибо. Тебе стоит поговорить с Секаши. Она единственная взрослая полосатая пони тут, поэтому уверена, ты не обознаешься, — с лёгкой улыбкой произнесла я, а затем выразительно добавила: — И она здесь не в качестве пилигрима.

Определённо, это воодушевило чёрного единорога.

— Да сбережет тебя Селестия, да защитит тебя Луна, — тихо проговорил он, слегка поклонившись.

— И тебе не хворать, — неуклюже пробормотала я. Мне хотелось… а чего мне, собственно, хотелось? Извиниться? Ещё раз ощутить то спокойствие, которое исходило от этого единорога? Оседлать его? Ну… последнее то уж точно; прошла неделя с тех пор, как кто-нибудь забирался мне под хвост. Вместо этого я лишь придурошно улыбнулась, развернулась и потопала прочь. Чёрт подери, ну почему я не могу быть умной пони, чтобы разобраться во всём этом дерьме?! Я была уверена, что не учла что-то жутко важное, но никак не могла понять, что именно.

* * *

Со своим снаряжением за спиной, я вновь направилась к железной дороге. Исходя из того, что поведала мне Секаши, я смогу добраться туда намного быстрее, если пойду прямиком на запад. Большинство оружия я продала пожирательнице крышечек (Я узнала, как зовут эту кобылку, но у меня просто язык не поворачивается называть её «Черити»[11]) в обмен на медикаменты, которые у неё были, однако оставила себе один из карабинов, предварительно починив его, чтобы использовать для боя на дальних дистанциях. У меня так же остался мой автоматический пистолет, для близкого расстояния, а ещё, с помощью запчастей, найденных в музее, я починила свой барабанный штурмовой дробовик, после чего разобрала свои сумки, удивляясь сколько же всякого хлама в них скопилось.

Идя быстрой рысью, я настроилась на волну ДиДжея Pon3. Впервые, в меня никто не стрелял, к тому же моя спина практически не болела, и, в общем, чувствовала я себя довольно хорошо. Слова Секаши то и дело всплывали где-то на задворках моего разума, но я запихнула их в чулан, захлопнула дверь и закрыла её на ключ, который немедленно смыла в воображаемый унитаз. Затем, для пущей уверенности, что они не вырвутся, я заварила замочную скважину, а затем подпёрла саму дверь несколькими бочками с магическими радиоактивными отходами. Нет нужды думать об этом сейчас.

Я следила за Л.У.М.-ом, да и сама держала ушки на макушке, выискивая малейшие признаки опасности. Блотспрайты, радсвины, впервые мой путь был относительно безопасен. Я достала карабин, чтобы попрактиковаться в стрельбе из дальнобойного оружия. Обычно я тренировалась с дробовиками и автоматическим оружием, так что практика прицеливания и ведения цели была мне не знакома, и не было ничего более раздражающего, чем потратить целых шесть патронов на одного единственного блотспрайта.

Почему П-21 хотел меня убить? Я откопала в недрах своей памяти возможный ключ к ответу на этот вопрос и думала об этом снова и снова.

«Нет, не думай об этом. Меньше знаешь — крепче спишь.»

Он был зол, потому что я его нашла. «Если ты дашь мне пистолет, я могу тебя пристрелить,» — прошептал он из-за двери. Видимо, у него был свой план побега, а я могла ему помешать.

Кобылка, исполняющая песню о безразличии к миру, закончила петь последние ноты, за которыми последовал тихий вздох ДиДжея.

«Ах, никто лучше Сапфиры Шорс не может всколыхнуть гордость в сердцах пони. Это была композиция „Неустрашимый“, и она напомнила мне о некоторых интересных вещах, информацию о которых мне принесли слухи с запада. Думаю, что каждый из вас помнит смелое заявление Охранницы, выступившей против работорговцев Парадайза. Ну что ж, Парадайз и Потрошители объединились, чтобы установить рекордную сумму за голову это храброй пони, и, к сожалению, пони по всей Пустоши впали в своего рода безумие, силясь найти эту неуловимую кобылку по всему Хуффингтону.»

«Вы, наверное, подумали, что учинённый Охранницей переворот в шахте близ Впадины Бримстоуна убедил всех прекратить охоту за этой кобылкой, которая борется за свободу Пустоши? Но нет! Некоторые особо упрямые охотники за наградой до сих пор пытаются поймать её! Ну что ж, для них у меня есть специальная запись, которая была сделана как раз двумя такими охотниками во время их последней встречи с Мисс Охранницей. Давайте же послушаем её.»

Сперва из динамиков доносился лишь шум, но вскоре он сменился дрожащим голосом Сломонога.

«Нас… нас было двенадцать… мы застали её одну… без оружия, без брони… загнали в здание музея. Она ломала шеи, пробивала черепа… она сломала мне ноги…»

Я услышала тихие всхлипы.

«Потом она отняла у нас оружие и… и просто разорвала нас на кусочки. А ещё она была пьяна! Пьяна! И при этом пела, как адская кобылица!»

Затем голос кобылы спросил:

«А что случилось с вами, сэр?»

Раздалось неразборчивое бормотание, сопровождающееся всхлипами, а затем Шинкованные-Яблочки простонал:

«Она, блять, лишила меня яиц!»

ДиДжей Пон3 подавил смешок.

«Ну, ты это заслужил. Вы, жеребцы, готовы рисковать своими жизнями за награду, но готовы ли вы рисковать своим самым ценным? И, Охранница, как насчёт того, чтобы записать пару песен, после того, как закончишь стерилизовать работорговцев Парадайза?»

Интервью прервалось следующей песней, и я вздрогнула, почувствовав себя немного виноватой. Я действительно не хотела рубить с плеча. В действительности, я до сих пор не до конца осознавала, что натворила (спасибо похмелью и всем, всем, всем). Хотя… любая слава, пусть даже жуткая, была сдерживающим фактором, верно? Я подняла коробку с «Кукурузными хрустяшками от Карамеля» и вытряхнула содержимое себе в рот. Сладкие и хрустящие… м-м-м лепота.

Тут я упала и здорово приложилась мордой об землю. В том, что я споткнулась, не было ничего необычного, это может случиться с каждым.

Но лишь я такая «везучая» могла споткнуться о свежий труп пони.

Бедная кобыла была не просто убита. Что бы это ни было, оно оставило жуткие резанные раны, рассекло грудную клетку и разбросало органы несчастной по всему полю. Я почувствовала, как бешено заколотилось моё сердце, а глаза непроизвольно зажмурились. Я попятилась назад, стараясь успокоить дыхание. Я заново ощутила, как мои кишки тянулись по полу. Неожиданно, мои задние копыта на что-то наткнулись.

Прошу, не говорите мне, что я наступила на то, о чём я подумала.

Я оглянулась и увидела копыто, торчащее прямо из развороченной грудной клетки земнопони. Запёкшаяся кровь на моём копыте была всё ещё тёплой. Я отчаянно пыталась удержать «хрустяшки» в моём желудке, пока я вытирала кровь об край ноги. Я осторожно оглянулась, стараясь сохранить спокойствие и дыхание. Пол дюжины пони, вооружённые винтовками лежали вокруг меня. Потрёпанная одежда, которую они носили, говорила о том, что перестрелки не были их основным занятием. Мёртвые кусты стали их последним пристанищем.

Я посмотрела в ту сторону, откуда я пришла к этой рощице из деревьев и кустарников. У них была прекрасная позиция для скрытной атаки, да и могла ли я что-то предпринять, учитывая, что они контролировали весь сектор? Но что-то напало на них первым, и оно не просто убило этих бедных ублюдков. Их тела расчленили, а кости раздробили, всё их оружие было разбито на запчасти. Амуниция, правда, оставалось нетронутой: боеприпасы, их шапки, и два вещмешка со скудным запасом провизии и парой бутылок дождевой воды.

Что-то только что оказало мне услугу, а я этого не люблю. Просто терпеть не могу.

* * *

Добравшись до железнодорожных путей, я немного ускорила темп. Бег на длинные дистанции был мне в новинку, но сейчас у меня была масса причин, чтобы попрактиковаться в нём. Бойня в том лагере напомнила мне, что награда за мою голову всё ещё в силе. Поднимаясь на холм, я отметила для себя, насколько крутым был его склон; не представляю, как я умудрилась не свернуть шею, вывалившись из движущейся вагонетки, да ещё и в таком жутком состоянии. Но раз моя удача ещё при мне, вряд ли мне грозило получить пулю прямо сейчас.

Эти мысли вернули меня к моему… помощнику. Я была не в восторге от того, что кто-то помогает мне таким образом, хотя, нужно признать, это всё же лучше, чем получить пулю в спину. С другой стороны, меня совсем не устраивали его методы. Совершенно. Вряд ли я смогу назвать своим союзником того, кто разрывает других пони в клочья. Мне претила сама идея, что кто-то мог совершить подобное. Однако, сейчас у меня возникли проблемы иного рода, заставившие меня резко пригнуться к земле.

Подкравшись поближе, я разглядела своим янтарным зрением перевёрнутую вагонетку и разбитый рядом с ней лагерь, по периметру которого были сооружена грубая баррикада. Внутри горел походный костёр, который блокировал моё ночное видение, заставляя пользоваться обычным. Л.У.М. высветил четыре жёлтых и столько же красных меток. Теребя морду копытом, я задумалась. «Работорговцы? Охотники? Это ведь не простое совпадение, что они расположились прямо у перевёрнутой вагонетки, верно?» Я смогла разглядеть четырёх пони с оружием на изготовку, затаившихся в темноте.

— Зашибись, — вздохнула я, левитируя свою винтовку и прицеливаясь. Определённо оружие не моего типа. Я видела лёгкое покачивание ствола, перемещая его между красными и жёлтыми метками. «Просто нажми на курок и облегчи себе жизнь, Блекджек.» Прицел и мушка идеально совместились на прямой. «Нажми на курок. Нажми… на… курок…»

— Селестия, ну почему ты не дала мне чуть больше мозгов, — произнесла я, поднимаясь на ноги. — Теперь меня обязательно подстрелят.

Я подняла штурмовую винтовку стволом вверх и направилась прямо к лагерю, говоря при этом как можно громче и дружелюбнее.

— Мне бы очень хотелось избежать массового кровопролития. Так что я буду очень благодарна, если вы, народ, не станете делать никаких глупостей! — провозгласила я с самой широкой и, возможно, самой дебильной улыбкой, на которую была способна.

Не прозвучало ни единого выстрела. Не то, чтобы я возражала, но это было слишком странно. И моя безумно чешущаяся грива только подтверждала это. В свете костра были видны силуэты пони. Молчаливые. Неподвижные. Опасны ли они? На радаре были и красные и жёлтые метки. Я не мастер передвигаться тайком, хотя и стараюсь, как могу. Вроде бы, двигаться бесшумно совсем не сложно. Просто не наступай ни на что, что может тебя выдать! Но обычно у меня под ногами всегда находилось что-нибудь жутко шумное, что я упускала из вида. Поэтому тот факт, что я добралась до баррикады из высохших ветвей деревьев, не услышав ни единого выстрела, меня немного приободрил… до тех пор, пока я не заглянула внутрь.

Тому, что эти пони не стреляли по мне, было очень простое объяснение: все они были связаны! А к их копытам были примотаны самые раздолбанные мелкокалиберные винтовки, какие я только видела в своей жизни. На спине каждого пони висел мешок, в котором копошились разъярённые насекомые — радтараканы. А в центре лагеря располагался большой металлический ящик с вмонтированным в него терминалом.

Внезапно вспыхнули прожекторы, осветившие баррикаду со всех сторон, и вокруг меня возник круг из красных меток. Терминал ожил, и, полным радости голосом, невидимая кобыла выкрикнула:

— Я поймала тебя, Охранница! Ты угодила в идеальную западню Девы, седьмой дочери клана Зодиак! Твоя голова принесёт мне внушительное состояние для моих исследований. Сдавайся во имя тайной науки!

Я оглядела связанную четверку, а затем вступила в круг света прожекторов. Скинув мешки со спин пони, я достала драконий коготь. Лишь после того, как я покончила со всеми радтараканами, заложники выдохнули с облегчением.

— Серьёзно? И какими же исследованиями ты занимаешься? — крикнула я, хотя и не была до конца уверена, что она сможет увидеть или услышать меня через терминал.

Повисла небольшая пауза.

— О! Ты имеешь в виду… тебе действительно интересно? Я пытаюсь открыть секрет изготовления ПипБаков! Они воистину настоящее чудо старинных магических технологий. Мне удалось восстановить пару, но их матрицы настолько сложные и технологичные, что стоят безумных денег!

— Угу, не могу не согласиться. Я бы уже давно копыта откинула, если бы не мой, — ответила я. Затем наклонилась к ближайшему заложнику и тихо прошептала:

— Пока не двигайся с места.

Он судорожно сглотнул, глядя в мои горящие янтарным светом глаза, и кивнул. Я вынула кляп у него изо рта и перерезала путы, а затем двинулась к следующему.

— Что ж, должна сказать, мне довольно стыдно за то, что так легко попалась. Ты, вероятно, самая умная из… как ты сказала? Зодиаков?

— Да! Клан Зодиак — это семейство величайших охотников за головами в Эквестрии. Конечно, я не могу отлучаться далеко из Хуффингтона… эксперименты и всё такое… но я уверена, что это укрепит мою репутацию среди моих братьев и сестёр, — торопливо ответила она, пока я освобождала одного пони за другим.

— Итак… Дева. Не потрудишься объяснить мне устройство этой твоей западни? Должна признаться, что я далеко не самая умная из пони. Предполагаю, что-то спрятано в этом ящике? — спросила я, присаживаясь на корточки. Я заметила парящих спайдерботов, похожих на Декана Харди из Рузенхуффской Академии, которые окружили лагерь со всех сторон.

— О, конечно. У меня ушло несколько дней на разработку этого плана и несколько часов на его реализацию. Видишь, я была права, полагая, что смогу заманить тебя при помощи этих пленников. Правда, я думала, что ты просто пристрелишь их и отправишься обшаривать тела. Большинство так бы и сделали… удивляюсь, почему ты поступила иначе. Как бы там ни было! Внутри ящика находится смертельный нейротоксин, специально созданный для того, чтобы вырубить тебя в считанные секунды… минуты, может быть. Не больше. Вокруг расставлены мины, чтобы удерживать тебя внутри в течение этого времени. Попытаешься обезвредить хоть одну — сдетонируют все остальные. И наконец, на случай, если тебе каким-то образом удастся разобраться с минами, периметр патрулируют мои охранные роботы, — закончила она и разразилась истерическим смехом, который сменился приступом кашля и хрипом.

Я посмотрела на монитор. Если кто-то присматривал за моей задницей, то почему он не разобрался с этой западнёй? Я оглядела остальных и спросила одними губами: «Есть идеи?», но в ответ получила лишь недоумённые взгляды. Что ж, время для моего сольного выступления. Хотя, возможно, этим я убью всех нас.

— Ладно. Ещё два вопроса, если ты не против. Первый: это случайно не те роботы, которые набрасываются на пони и рвут их на куски, если открыть по ним огонь?

— Они самые, и в полной боевой готовности. Поэтому даже думать не смей о том, чтобы подстрелить их, или они поджарят тебя в мгновение ока! Кроме того, ты хоть представляешь насколько дорогие эти охранные роботы? Нет, серьёзно. Они там на Свалке дерут с покупателей втридорога, — сказала Дева обиженным голосом. — Могли бы и скидку дать, как постоянному клиенту, но не-е-ет. Всех интересуют только крышечки. И никому нет дела до знаний!

— Да, мир ужасно несправедлив. Последний вопрос: почему ты называешь это смертельным нейротоксином, если он оказывает всего лишь усыпляющее действие? — спросила я, поднимаясь и прицеливаясь в ближайшего спайдербота. Ответом мне было ошеломлённое молчание. — Знаешь, почему бы тебе не поразмыслить немного над этим?

И с этими словами я выстрелила.

— ЛУЧШЕ БЫТЬ СТЁРТЫМ, ЧЕМ ПОЛОСАТЫМ! УМРИ, ЗЕБРИНСКОЕ ОТРОДЬЕ! ВО ИМЯ ТАБУНА СВОБОДНЫХ И РОДИНЫ СЕНА! — в унисон заголосили роботы и начали надвигаться со всех сторон, обстреливая нас розовыми разрядами разрушительной энергии, срывающимися с их паучьих ног.

— Нет! Нет! Что ты делаешь?

Раздался щелчок, и из металлического ящика с шипением начал сочится зелёный газ. Однако, контейнер не выглядел особо тяжёлым и, к тому же, не был ни к чему привязан. Я со всех сил пнула его своими копытами, и терминал, подскакивая на кочках, покатился в сторону минного поля.

— Ложись! — закричала я… но это было явно лишним, учитывая, что пони и так уже вжались в землю, спасаясь от разрядов разрушительной энергомагии. Затем с оглушительным грохотом взорвалась мина. Тут же сдетонировали ещё три, расположенные поблизости. Затем ещё одна, и ещё, и ещё… В течении считанных секунд рванули все мины, расположенные по периметру лагеря, наполняя воздух шрапнелью, превращающей охранных роботов в искрящиеся обломки. Сорванные взрывом прожекторы погасли, и всё вокруг погрузилось во мрак.

Что-то горячее просвистело в миллиметре от моего лица, срывая с глаз очки и опаляя гриву. Я зажмурилась, а затем осторожно провела копытом по лицу, чтобы убедиться, что оно всё ещё на месте; каким-то чудом оно уцелело. Мир вокруг застыл в оглушительной тишине (если, конечно, не учитывать звон, стоящий у меня в ушах). Я оглядела четверых пленников, которые с ужасом взирали на мои горящие янтарём глаза, и обезоруживающе улыбнулась.

— Ух ты, совсем близко прошёл, да?

Взгляды этих четверых красноречиво говорили, что они бы предпочли, чтобы осколок прошёл ещё чуть ближе.

— Моя… моя западняааа… о-о-о, это нечееестно! — раздался плаксивый голос Девы, но звучал он почему-то тише и не был искажён помехами. — Папочка будет очень мною недоволен!

— О… думаю, не об этом тебе нужно сейчас волноваться, — сказала я, наводя винтовку на единственную оставшуюся красную метку на моём З.П.С. Я смотрела через перекрестие прицела прямо на её череп… а затем вздохнула и сменила цель.

— Отныне ты и твоя семья оставите меня в покое, — сказала я ей и нажала на курок.

— Аааа-ай! — завопила Дева, вскакивая и хватаясь за свой круп, в который вонзилась моя пуля. Красная метка сменила свой цвет на жёлтый, когда она заковыляла прочь, успев выкрикнуть на прощание: — У тебя будут огромные неприятности, когда я расскажу об этом папочке!

Я испустила тяжкий вздох, плюхаясь обратно за баррикаду.

— Да уж… как было глупо с моей стороны… угодить в подобную ловушку, — сказала я с усмешкой, обращаясь к остальным пони. Но в ответ эти жеребцы и кобылки просто смотрели на меня в немом изумлении. — Э-э… вы как, в порядке?

— Д… да, — заикаясь ответила светло-фиолетовая кобылка с кьютимаркой в виде вил на боку. — Хм… полагаю, мы должны поблагодарить тебя? Что ж. Спасибо.

— Не за что. — Я подумала, а не попросить ли у них несколько крышечек в качестве взноса в мой фонд спасения заложников, но потом поняла, что это будет слегка чересчур. — Слушайте, я ищу двух пони. Одну из них забрали в северном направлении пегасы, а второго увёл на юг коричневый единорог с кучей точек под кьютимаркой. Видели кого-нибудь из них?

Они переглянулись, а затем один из них, смуглый жеребец, пробормотал:

— Ну, мой брат говорил, что на севере на Авиабазе Мирамэйр вроде как окопались пони из Анклава.

— Спасибо. — Это был лучший из имеющихся в моём распоряжении ориентиров, к тому же, когда рядом со мной будет Глори с её пытливым умом, я смогу избежать ловушек вроде этой и сэкономлю кучу времени. — Что ж, вы четверо берегите себя, хорошо? — сказала я на прощание. Они нерешительно кивнули, и я перемахнула через баррикаду, беря курс на север.

— Ну так что, мы собираемся её хватать или как? Она ведь уходит, — спросил, понизив голос, один из жеребцов, уверенный, что я уже не могу его услышать. Последовавшие за этим звуки ударов копыт по чьему-то заду были весьма красноречивым ответом.

* * *

Это была прекрасная ночь! Пока что мне не пришлось никого убивать, западня Девы Зодиак не доставила ничего, кроме раздражения, да и вообще, должна признать, пошла мне только на пользу. Я направлялась туда, где смогу найти одного из моих друзей. Дождик даже позволил Пустоши немного подсохнуть. Одним словом, жизнь налаживается! Я шла уже несколько часов подряд, и ноги начали уставать. Пришло время для перекуса и сна.

Конечно, найти хорошее место для этого было нелегко, но вскоре я обнаружила трейлеры, вставшие кольцом на старом кемпинге. В первом доме на колёсах, в который я заглянула, от матраца мало что осталось, но для меня и это сойдёт. Я со вздохом опустилась на мягкую (по сравнению с землёй) поверхность. «Пара часов отдыха — и я буду готова идти дальше. Нужно только заснуть. Расслабиться… Расслабиться, я сказала… Рас-сла-бить-ся.»

«Да чтоб тебя.»

Я устала, но просто не могла вырубить мозги. Всё продолжала думать о том, что случилось сегодня: тот жуткий мост, восхитительное пение и музыка, ужасная картина бойни и довольно занятная стычка с Девой. Может быть, стоило всадить ей пулю между глаз, но она была, по крайней мере, интересной. Почти поймала меня. И, если бы не моя удача, никаких «почти» не было бы.

Ночная тишина нарушалась лишь тихими звуками падающих капель. Я со вздохом перевернулась на спину, подняла перед собой ногу с ПипБаком и начала в нём копаться. Ненавижу скуку. А она всегда идёт в комплекте с ожиданием. Я включила ЭП-1101, надеясь, что ему тоже станет скучно и он сам себя раскодирует, сэкономив мне здоровье и крышечки. Ага, аж два раза. И тут я заметила папку прямо над ЭП-1101.

ПипБак № 214: Аудиофайлы П-21.

Я осторожно передвинула курсор на одну позицию вверх и просто смотрела на подсвеченную надпись. Возможно, это именно то, что поможет мне заснуть — небольшое развлечение перед сном. Я не считала это вторжением в чужую личную жизнь. Чем занимался П-21 в Стойле я и так знала, а кого-то из тамошних кобылок я вряд ли увижу когда-либо снова. Поэтому, что плохого, если я послушаю как они доставляют друг другу удовольствие и заодно немного порадую саму себя? Озорная мысль крепко пустила корни в моём мозгу, и я, мурлыкая себе под нос, открыла папку с аудиофайлами. Большинство имён кобылок в списке были представлены в виде сокращений.

«СМ»… нет уж, спасибо. Я уже досыта наслушалась этой маленькой психопатки. Записи с «ДТ» были весьма милыми, но мне хотелось чего-нибудь новенького. «ДР»? Если это та, кто я думаю, то пожалуй не стоит. «РИВ»? Пару недель назад я бы убила за этот файл. «МИД»? Как она могла? Хотя… наверное это было совсем не сложно. Похоже, за десять лет П-21 приобрёл широкую известность.

…«БД»?

Я заморгала в недоумении, глядя на три файла, помеченных этими буквами. Насколько я знаю, в Стойле Девять Девять лишь одна кобылка носила подобные инициалы. И это была я. Но я совершенно не помнила, когда встречалась с П-21 и когда он мог сделать эти записи. Конечно, в моей жизни было много жеребцов. Любой кобылке, родившейся в Девяносто Девятом, вживляли стерилизующий имплантат, который оставался в ней вплоть до смерти её матери. Только тогда он удалялся, чтобы она могла завести своего жеребёнка, но потом возвращался обратно. Всё просто. Ты делала свою работу и наслаждалась жизнью. Если же кобылка умирала, не оставив потомства (как правило, из-за несчастного случая или самоубийства; несмотря на то, что я рассказывала Священнику, подобное иногда происходило, но таких пони забывали даже быстрее, чем умерших естественной смертью), то Смотрительница выдавала внеочередное разрешение на заведение жеребёнка.

Я судорожно сглотнула и передвинула курсор на первую из записей под моими инициалами. В животе зарождалось какое-то неприятное чувство. Это ведь воспоминание из моего прошлого. Что, если оно причинит боль? Лучше не думать об этом.

Звуки одобренной Стойлом развлекательной музыки. Гул множества голосов, эхом разносящихся по атриуму. В Стойле Девять Девять было всего три повода для столь шумного празднества: меткасеньера, отмечаемая, когда кобылка приступала к выполнению своих обязанностей в Стойле, рождение жеребёнка (хотя, в этом случае обычно довольствовались более скромным приёмом в кафетерии) и день рождения Смотрительницы. Но так как звучавшая музыка не восхваляла на все лады мудрость и доброту последней, то я решила, что имела место именно меткасеньера. У меня замерло сердце.

В тот день не произошло ничего особенного. Праздник отмечали сразу шестеро из нас. Дейзи и я вливались в ряды охранниц. Миднайт отправлялась в свой технический отдел. Насчёт остальных я не в курсе, так как они избегали меня. Для нас приготовили зелёный торт и своего рода пунш, которому, по идее, полагалось быть частично алкогольным, но увы. Да, вечеринки в Девяносто Девятом были полным отстоем, без каких-либо признаков веселья. Даже день рождения Смотрительницы.

— Давайте уже развлекаться с жеребчиками, — услышала я крик Дейзи. — Единорог чур мой!

— Дейзи! А ну уступи единорога мне. Возьми вот этого, синего. — Это нытьё принадлежало уже мне. — В смысле, ты только посмотри на него. По-моему, он дефективный. К тому же, он всего лишь П-1.

— Тем хуже для тебя. Потому что единорог идёт со мной, — рассмеялась она в ответ, и я услышала удаляющийся перестук копыт.

— У, корова… — проскулил у меня в ушах мой же обиженный голос. — Ладно. Эй ты, пошли.

— Пожалуйста… — прошептал П-21 так тихо, что это расслышал только его собственный ПипБак. Звуки вечеринки начали стихать. Потом хлопнула дверь.

— Помоги мне снять это вечернее платье. Не хочу посадить на него пятно.

Эти праздничные наряды переходили от кобылки к кобылке каждую меткасеньеру. Никто, кроме Смотрительницы, не имел подобных вещей в своём гардеробе.

— Я… — пробормотал П-21 высоким испуганным голосом.

— Чего?

— Я не хочу делать это… пожалуйста, на заставляй меня делать это… — захныкал он.

— Тьфу, ты что, шутишь?

— Я…

— Слушай сюда! План таков. Сейчас ты постараешься как следует, чтобы доставить мне наслаждение. Это твоя работа. Если же ты не можешь, тогда отправляйся к медикам и заставь их сделать так, чтобы ты смог. — Я раздражённо вздохнула. — Ты всё равно не занимаешься ничем кроме секса, так что ты должен быть счастлив от того, что…

Я остановила воспроизведение. Это была ужасная вечеринка. Единственное моё воспоминание о ней — то, что Дейзи заграбастала единорога. А я получила П-1. Нытика, который проплакал… всё… время… Это был он, а я его даже не помнила. Я обхватила голову копытами, пытаясь осмыслить это. Пытаясь найти способ принять то, что я только что услышала. Я была совсем юной. Я следовала правилам. Это вина Девяносто Девятого. Не моя.

«Они не хотят отказываться. Все самцы любят секс.»

Я посмотрела на два оставшихся файла, чувствуя подкатывающую тошноту. Не было смысла терять время впустую. Теперь я никак не смогла бы заснуть. Или заняться тем, чем собиралась. Или слушать… дальше…

Я не могла даже думать об этом.

* * *

Авиабаза Мирамэйр. Здание в форме кирпича с башней на крыше. Как и другие крупные здания на Пустоши, оно было ещё одним монстром инженерной гигантомании. Пожалуй, это и помогло ему устоять, когда все остальные постройки были сметены взрывом, о котором теперь напоминал светящийся красным кратер в восточной части взлётной полосы. Там и тут лежали бронированные небесные колесницы, сваленные в кучи, а на месте ангаров теперь оставались лишь курганы обломков. От наземного транспорта остались только лежащие кое-где шасси, на одном из которых всё ещё находилась большая цистерна.

Всё было тихо. Слишком тихо. Если здесь и были пегасы, то они очень старались не выдавать своего присутствия. Совсем не то поведение, которого можно ожидать от тех, кто якобы собирался оказывать помощь поверхности.

До сих пор у меня были впечатления о двух представителях Анклава. Одна из них была милой идеалисткой наивной и неуклюжей. И легковерной. Другой же тайно проник в клинику Флаттершай и проигнорировал психологическое состояние сорока кобылок и жеребят, оказавшихся в ловушке стазиса. И теперь моё впечатление от этого места было как раз таким: Анклав был здесь не к добру.

Хуже того, на моём Л.У.М.-е были красные метки, но я не видела ничего впереди себя. На шоссе не было ничего, кроме кучи разбитого транспорта. Но сумасшедший зуд в гриве подсказывал, что где-то здесь меня подстерегала опасность. Я понятия не имела, чего ждать. Ловушек? Невидимых чудищ? Выскакивающих турелей?

Что ж, если сомневаешься… не собрался ли кто-нибудь тобой пообедать, дай звонок к обеду. Я пошла прогулочным шагом к главному зданию, насвистывая песенку и поглядывая по сторонам, не появится ли вдруг что-нибудь стреляющее, острое или кусающееся. Затем я заметила два ящика с боеприпасами, видневшихся из-под перевёрнутого фургона.

«Ну, думаю, формально они не принадлежат Анклаву. На них не нарисовано ни флага, ни… чёрт. Кого я обманываю? Сейчас же порыться в них и обобрать!»

И только я повернулась, как кусок гудрона передо мной вскипел от алого энерголуча.

Замечательно. Теперь фургон приобрёл совершенно новое значение, когда я нырнула под него, спасаясь от очереди из энерго-магического оружия, следовавшей точно за мной.

Я быстро огляделась. Ничего.

«Ну что ж, раз я всё равно здесь, нельзя упускать шанс… лишний раз поругать себя за то, что не могу открыть эти ящики. Эх, как же мне сейчас нужен этот синий пони!»

Итак, где-то здесь был кто-то с лучевой винтовкой или здоровенным лучевым пистолетом. Мне совершенно не хотелось окончить свои дни кучкой тлеющего пепла. Но где же мог быть этот стрелок? Естественно было предположить, что где-то на крыше. Я бы сама выбрала эту позицию, если бы собиралась кого-нибудь подстрелить.

Но ведь Анклав — пегасы.

Они бы не засели на здании. Они бы парили в воздухе. Прямо надо мной. Чтобы всегда целиться мне в спину, куда бы я не двинулась.

Я глянула на ржавый металл корпуса фургона надо мной. В нём не было брешей, но на броню он не был похож. Я достала дробовик, зарядила разрывным патроном, крепко зажмурилась и выстрелила. От звука выстрела у меня зазвенело в ушах. Я снова огляделась, но они всё ещё выжидали. Им некуда было торопиться.

Повернувшись на спину, я посмотрела вверх сквозь пробитую в металле дыру размером с копыто. О, вот и он… или она… я не могла точно сказать, кто именно. Облачённый в какую-то чёрную броню, с автоматом и энергомагической винтовкой, закреплёнными на боевом седле. Я просунула в дыру карабин, глубоко вдохнула и что есть силы крикнула:

— Давай говорить!

Ответа не было.

— Я правда не хочу с тобой драться!

Ответа всё равно не было.

— Честно!

Чёрт возьми, ну почему всё всегда так сложно?! Я громко вздохнула, активировала З.П.С. и прицелилась ему в ногу. Может, это подействует на него… отрезвляюще, и он будет более расположен к разговору. В конце концов, Деус, все работорговцы и ещё пол-Пустоши охотились за моей головой. Мне вовсе не хотелось, чтобы и Анклав к ним присоединился!

Я выстрелила раз, другой, третий. И, как только три пули вошли в ногу пегасу, я увидела, как она отвалилась! Он дико замахал крыльями и полетел к главному зданию. Из обрубка его ноги толчками выплёскивалась кровь. Пегас не смог улететь далеко, прежде чем согнулся и с отчётливо слышным хрустом упал в десятке метров от меня. Его шея оказалась неестественно изогнута.

Выбравшись из укрытия, я посмотрела на тело и выругалась.

— Будь ты проклят, костлявый сукин сын! Я не хотела его убивать! — крикнула я ублюдку-крупье, который теперь казался самим воплощением Пустоши.

Я была Охранницей, кобылой, полной решимости поссориться со всеми на Пустоши.

Что ж, теперь ничего не поделаешь. Ствол его автомата погнулся при падении, но я смогла извлечь из него кое-какие запчасти для своего карабина. Его энергомагическую винтовку с барабанным спарк-магазином я тоже забрала. Может Глори знает как с ней обращаться, но я даже не знала, где здесь курок!

Его броня, состоявшая из толстых пластин, закреплённых на какой-то прочной ткани, была при этом удивительно лёгкой и гораздо более прочной, чем то недоразумение, которое носила Глори. Жаль только, что ноги и голову эта броня не прикрывала. Но всё же я запихнула и её себе в сумку.

Я подошла к боковой двери. Она была заперта, но замок оказался совсем не сложным. Гораздо проще, чем те, что были на ящиках с боеприпасами. Лёгким толчком я открыла дверь и зашла в двухсотлетнюю ванную, которая нуждалась в хорошей уборке. Там было много красных меток. Либо я уже как-то успела настроить их против себя (ну, бывает; и у меня, кажется, есть к этому особый талант), либо они стреляют во всё, у чего нет крыльев. Так или иначе, надо с этим разобраться. Я взяла дробовик вместо карабина, зарядив его обычной дробью, и пошла вдоль заляпанных грязью туалетов и разбитых раковин.

В воздухе пахло плесенью, и с каждым шагом на бетонный пол падали осколки стекла из разбитых потолочных ламп. Здесь была раздевалка. Я миновала душевые и тихонько пошла вдоль многих и многих рядов шкафчиков… ладно, я тихонько обыскивала их. В некоторых нашлось кое-что полезное. Несколько крышек, пластиковая упаковка Бака, немного Мед-Икса и куча всякого мусора, на который я не обратила внимание. Ещё я нашла книгу под названием «Техника боя» и забрала её из-за картинки на обложке: зебра ударом сносит кому-то голову!

Я нашла шкафчик с чистящими средствами и клейкой лентой, и решив, что не надорвусь, сложила его содержимое в сумку.

«Хоть что-то смогу продать спекулянтке в Капелле, если не найду ничего лучше.»

Я уже собиралась идти дальше, как вдруг заметила на одном из стоявших в ряд шкафчиков побольше табличку «Стоунвинг». Эти шкафчики выглядели не такими побитыми, как другие. Вообще-то, они выглядели так, будто солдаты их всё ещё чистили и полировали. Я прочла надписи на остальных: «Джетстрим». «Вэнити». «Твист». «Дуф». «Эхо». «Псалм». «Э… — кто-то там»; надпись на табличке была кем-то специально затёрта. «Биг Макинтош». Я не увидела никаких замков, но в конце ряда светился небольшой терминал.

Я прочла приглашение к вводу:

«Пожалуйста, выберите шкафчик».

Я набрала «Стоунвинг».

«Пожалуйста, введите пароль».

Я хмуро посмотрела на клавиатуру терминала. Затем коснулась её магией и набрала: «Реинбоу Деш». Послышался лёгкий щелчок и дверца шкафчика открылась.

Не знаю, чего я ожидала. К стенкам изнутри было приклеено несколько фотографий. Стоунвинг улыбается как идиот, пожимая копыто Министерской кобыле с радужной гривой. Картинка с изображением подмигивающей Реинбоу Деш и её автографом «Не время сдаваться!». Немного денег, которые меня не заинтересовали. Фото Стоунвинга вместе с его отрядом. Ещё одно на побережье вместе с Джетстрим. И ещё несколько, где он счастливо улыбается.

Последним, что я нашла, была сложенная записка.

«Эй, если вы читаете это, пожалуйста, оставьте шкафчик Стоунвинга в покое. Я взял его вещи и спрятал в надёжном месте. И если это ты, Джет, это место там, где он сделал это в последний раз. Можешь забрать, когда будешь готова.

Биг Макинтош.

P.S. Стоун, ты серьёзно? „Реинбоу Деш“? Ты каким местом думал?»

Я усмехнулась и закрыла шкафчик. Нечего было гадать. Всё, что здесь было важного и ценного, теперь было надёжно спрятано. Остальное было неважно. И всё же, надо признать, я чувствовала некоторую досаду: раньше тут было что-то клёвое.

К сожалению, мне больше не удалось отгадать ни одного пароля. Так что я оставила бронированные шкафчики и пошла по направлению к единственному выходу, и вошла через него в казармы. Большинство коек там были в беспорядке, лишь некоторые были застланы. Аккуратно проходя от одной тумбочки к другой, я брала всё, что хоть как-то могло пригодиться.

Я вошла в кафетерий, оказавшись прямо напротив двух пегасов, занятых едой. Я подняла дробовик, глядя на них своим янтарным взглядом.

— Ни с места.

Они замерли.

— Бросить оружие, — тихо сказала я, приближаясь к ним. Не моргнув и глазом, они вытащили свои лучевые пистолеты и бросили их на пол.

— И заряды.

Обоймы стукнулись о линолеум.

— А теперь, где Монин Глори? — спросила я, левитируя их оружие и боеприпасы к себе в сумку.

— Сама её найдёшь, — спокойно ответил темно-красный жеребец.

— Ну и ладно, — ответила я, доставая телекинезом рулон клейкой ленты. Справится сразу с двумя было непросто, но у меня получилось. Их глаза расширились, когда я стала приматывать лентой их крылья. Они выглядели возмущёнными, но немного успокоились, когда я мягко спросила их:

— Или вас лучше пристрелить?

Затем я достала флакон «Чудо-клея» и выдавила из него на пол две лужицы.

— Садитесь.

Они вытаращились на меня, но потом без разговоров опустили свои зады в застывающий клей. Через минуту всё было готово. Теперь их придётся выдирать из их униформы, чтобы освободить. Ещё двумя кусками ленты я заклеила им рты.

— Если это вас немного утешит, я не хотела доводить до такого.

С другой пегаской, на которую я наткнулась в коридоре, справиться оказалось намного труднее. Заметив меня, она тут же развернулась, пригнулась и открыла огонь из автоматов на её боевом седле. Было не похоже, чтобы она хорошо умела стрелять по движущейся цели в узком пространстве, но всё равно те несколько попаданий, которые ей удались, были чертовски болезненными! Я приближалась к ней, петляя вправо-влево. Она упёрлась спиной в стену. А потом её накрыло свинцовым дождём. Её оружие замолкло, а сама она, вскрикнув, упала и обмякла.

Я обшарила её сумки и продолжила свой путь, прочёсывая весь первый этаж. Офисы, архивы, сувенирные лавки и (о чудо!) буфет, в котором я нашла «Засахаренные морковные тортики». Они оказались ещё свежими, и пошли просто на ура с бутылочкой Спаркл-колы. Попутно я прикарманила несколько пачек чипсиков из малосольных огурчиков и «РАДисковый Сюрприз». А ещё нашла пару лётных очков. «Так, посмотрим в зеркало. О да, теперь мои жуткие глазки совсем не видно!» Хоть это немного подняло мне настроение.

Я обнаружила ступени вверх и ступени вниз. Если бы я умела летать, хотела бы я быть повыше, где в случае чего могла просто вылететь в окно, или внизу, где меня зажали бы в ловушке? Ставлю что угодно, что наверху. Осторожно поднявшись наверх, я толкнула дверь в конце лестницы.

Целая армия красных меток возникла на моём Л.У.М.-е; они сумели как-то избежать обнаружения локатором. Их было около двадцати… потом я услышала тихие шорохи и перещёлкивания. Радтараканы? Что ж, это свидетельствовало о том, что пегасы сюда не поднимались. Но так как я уже была тут, то решила проверить это место.

Справиться с тараканами оказалось не слишком сложно. Черенка от метлы и хорошей реакции оказалось достаточно. Большинство из комнат были офисами, но весьма разнообразными. Там были терминалы, к которым я боялась прикоснуться и сейфы, на которые я могла лишь смотреть, воображая, какие же сокровища в них скрыты. Зато мне попалась аптечка хорошими медикаментами и бесполезными испортившимися лечебными зельями. Ещё чудо-клей. Ещё клейкая лента. Скипидар. Ничего особенного, но может пригодиться. В комнате отдыха я нашла ящик пива «Брайдлбак», решив, что немного алкоголя в прошлый раз не повредило. Открытая бутылка плыла за мной следом, пока я шла к двери, ведущей на уходящую вверх винтовую лестницу.

Лестница привела к пустой комнате управления полётами. Все терминалы уже давно были выведены из строя. Похоже, тут было полно операторов, когда бомба взорвалась. Мой взгляд скользил по обгорелым костям, выбитым окнам. И… шару памяти? Ага, шар памяти, лежащий на перекладине прямо за окном. Я выглянула наружу, и тут же почувствовала головокружение. Ладно. В этом нет ничего особенного. Смотреть вниз было не менее трудно, чем не смотреть. Сделав глубокий вздох, я прикоснулась к шару своей магией.

— Осторожно, осторожно… — пробормотала я себе под нос, подняв и начав двигать к себе маленький светящийся шарик. — Только бы не уронить. Только бы не…

<-=======ooO Ooo=======->

«Твою ж налево…»

Снова лечу, снова пегас, и слава Селестии, на этот раз кобыла. Как самцы вообще ходят с этой болтающейся промеж задних ног штуковиной?

Пегаска поднималась всё выше и выше к облакам, в то время как солнце скрывалось за горизонтом, уступая место звездам, зажигающимся в вечернем небе. И синхронно с солнцем, из-за горизонта показалась луна. Впервые увидев подобное зрелище, я почувствовала примерно то же самое, что наверняка чувствовал Священник, смотря на витражи с принцессами: умиротворение. Со слезами, скатывавшимися по щекам моей носительницы, я приземлилась на маленьком белоснежном облачке.

Сразу же последовала зеленая вспышка за моей спиной. Губы моей хозяйки искривились в улыбке.

— Проверяете меня, «офицер морали»?

— В этом заключается моя работа, если верить официальным бумагам. Тебе надо бы взглянуть в описание моей профессии. Психологические тренинги для тех, кто терял близких, различные мероприятия, психокоррекции МинМира… — раздался знакомый голос, и из-за моей спины вышел Вэнити… стоп, вышел?! Агась, этот единорог стоял прямо тут, на этом кудрявом облаке! Я аж почувствовала, как часть моего мозга резко разболелась и начала трещать от такого разрыва шаблона!

— Но весь этот бред ни черта не стоит, когда дело доходит до реальных случаев, — спокойно сказал белый единорог, встав рядом с моей хозяйкой. Его изумрудно-зеленая грива выглядела очень даже стильно, даже не смотря на камуфляжную униформу, которую он одел.

— Судя по твоему письму, ты винишь себя за случившееся. — Жеребец вздохнул. — Дай угадаю: сейчас я начну объяснять тебе, что это была не твоя вина, а тогда ты начнешь спорить и утверждать, что вина была всё-таки твоя, и мы будем кричать друг на друга несколько часов.

Моя хозяйка посмотрела на единорога, но его улыбка выражала лишь сочувствие.

— Все говорят мне, что это не моя вина.

— Ну слава Богиням, спустя всё это время, наши слова наконец-то помогли тебе это осознать.

— Но они ошибаются.

— Или нет, — вздохнул Вэнити, похлопав её по плечу. — Давай, выкладывай.

— Я видела, как он сражался с теми грифонами. Видела снайпера, который прицелился в него. Если бы я предупредила его… восприняла бы эту угрозу серьёзнее…

— Стоунвинг всегда ловил пулю-другую во время боя. Сама ведь знаешь, мы все иногда шутили на эту тему. И ты не единственная: Твист винит себя за то, что дала ему карамельку, будто бы это стало причиной; у Псалм сейчас кризис веры; Биг Макинтошу тоже плохо, но он скрывает это ото всех. Ну и конечно же это вина всего рода зебринс…

— Я была той единственной, что летела с ним.

Вэнити медленно выдохнул.

— Ты была той единственной, кто любила его.

Джетстрим, шмыгнув носом, с легкой улыбкой на губах посмотрела на жеребца.

— Ты думала, что я не знаю? Это ведь тоже относится к моей работе.

— Я больше не чувствую любовь в своем сердце. Только боль, которая пожирает меня изнутри. Я хочу забвения. Хочу забыть всё, что я чувствовала к нему. — Я начала тереть свои глаза. — Это не должно было случиться.

— Это война, Джетстрим. На войне подобное часто происходит, — ответил единорог тихим, но в то же время решительным голосом. — И рано или поздно, это должно было случиться. Мародеры много лет сражались вместе, плечом к плечу, и нам всегда везло. Но удача рано или поздно от всех отворачивается.

— Да знаю я, Вэнити, знаю, чтоб тебя, — сказала я, плюхнувшись на спину и уставившись на звезды. Это был редкий случай, когда смотря на небо, я не испытывала страх.

— Просто это… так глупо.

— Это не глупо. А вот твоя просьба это верх глупости! Джетстрим, ты любила его… — начал было свою тираду Вэнити, но тут же был остановлен пренебрежительным «Тссс» моей носительницы.

— А он был влюблён в другую. Прямо сюжет для мелодрамы, не находишь? В саму Рейнбоу Дэш. На двадцать процентов круче за десять секунд, — «Эй, не слишком ли грубо?» Хозяйка вздохнула и снова начала тереть мордашку. — Сомневаюсь, знала ли она вообще о его существовании. Или о том, что он погиб, пытаясь расчистить путь для неё и Шедоуболтов, чтобы они получили ещё больше славы и почестей.

— Она тоже потеряла своих друзей, — сказал Вэнити, усевшись рядом со мной на облаке.

— Знаю, знаю, Скай Рембл и Стрик. Была на их похоронах. А Стоунвинг даже их не удостоился. Получил лишь мемориальчик с именной дощечкой в Клаудсдейле!

Со злости Джетстрим врезала копытом по облаку, вызвав негромкий раскат грома.

— И как это Министерство Мира могло «просто потерять его тело»?! Они уговаривают нас сражаться и умирать за этот треклятый город, и при этом не могут устроить нормальные похороны, когда мы подыхаем?!

— Всё сейчас напряженно. Можно было подумать, что смерть Бримстоуна сдержит натиск врагов, но зебры привлекают на свою сторону всё больше и больше драконов с грифонами. Все мы ошибаемся, — сказал этот прекрасный единорог, смотря прямо в мои глаза, — как и ты сейчас. Вытаскивание из твоей головы всех воспоминаний о Стоунвинге с целью прекратить твои страдания не выход, Джетстрим.

Пегаска зарыдала и закачала головой.

— Я вижу, как он падает. Я вижу этого ублюдка снайпера. Я каждый раз вижу это, Вэнити! Даже сейчас. И это разрывает моё сердце на кусочки! — ответила она, а затем, шмыгнув носом, встала и посмотрела на сидящего жеребца.

— Ты хоть понимаешь, какого это? Раз за разом, снова и снова видеть что-то ужасное, что никогда не забудется?

Я понимала.

— Мы все иногда думаем о подобном. Но я с уверенностью могу сказать, что это не сделает тебя счастливее, — тихо произнёс Вэнити. — Может после того, как я заберу у тебя воспоминания, боль и уменьшится, но брешь останется. Подобное не лечат.

— Его больше нет. Я не думаю, что когда-нибудь снова буду счастлива. Я просто хочу снова выполнять свою работу. Хочу быть уверенной, что если ещё кто-то из нас умрет, так это буду я.

— Ты точно уверена? Просто я совсем не буду возражать, если Дуф станет следующим, — усмехнулся единорог. — Если бы мы могли голосовать за следующего, то он бы сам себя выбрал.

Джетстрим в ответ тихо и невесело посмеялась.

— Хех, в этом весь наш дурачок…

Она стояла тут, смотря вниз, на заходящее за горизонт солнце.

— Итак, ты сделаешь это, Вэнити?

Зелёногривый пони тяжело вздохнул.

— Меня наверняка заживо скормят большой медведице, если об этом прознают в моем Министерстве, но поддерживать боевой дух нашего отряда является моей работой. Просто попытайся вспомнить, что если ты попросишь, то я верну все эти воспоминания назад. Я их обязательно сохраню. Идёт?

— Идёт, — пробормотала она, закрыв глаза. Я почувствовала, как рог жеребца прикоснулся к моему лбу.

<-=======ooO Ooo=======->

Сначала Биг Макинтош с его Мэрипони. Теперь вот Стоунвинг с Джетстрим. Мне даже стало интересно, каково это — любить кого-то, но без взаимности? Хотя мне было достаточно и просто знать, какого это — любить кого-то.

«Джетстрим, это место там, где он сделал это в последний раз.»

Сейчас она и не вспомнит этого.

Мне надо вытащить Глори отсюдова. Вместе мы смогли бы спасти П-21… я смогла бы всё исправить. Глори, конечно, могла быть наивной, когда дело доходило до любви, но в основном же она умнее меня. Может она, как и Вэнити, получила моральный психотренинг? Я постаралась собраться с мыслями и провести черту между прошлым и настоящим.

Чертовы шары памяти. Мне пофиг на то, что там Священник о них наплёл, они просто… нехорошие. Я… ого! Салют солдатам Анклава.

Я достаточно пришла в себя, чтобы понять, что я уже не в диспетчерской вышке. Легче от этого отнюдь не было: серые стены бетонной комнаты, угрюмые лица четырёх солдат Анклава в чёрной броне, мои копыта связаны, а оружие конфисковано. Проведя взглядом по хмурым лицам пегасов, я подумала:

«Да, ситуация не из лучших, но бывало и хуже. К тому же ещё и в башке всё гудит.»

— Эт вы хорошо с шаром памяти придумали. Вы ведь его туда положили, да? Как будто знали, что я обязательно протяну к нему свои копыта.

«Итак, этих четверых я кладу телекинетическими пулями, дальше освобождаю свои ноги неимоверной силой воли, вскрываю дверь, которая может быть заперта, и голыми копытами выношу оставшуюся часть базы… Да, это мне по плечу!»

— На самом деле, это я им подсказала, — прозвучал знакомый голос сквозь звук открывающейся двери. В комнату вошла Монин Глори в черной униформе, что выглядела так, будто её только что постирали и погладили. На её лице появилась тёплая улыбка:

— Привет, Блекджек, и добро пожаловать в Анклав.

Заметка: Следующий уровень!

Новая способность: Искусность — в ваших атаках прослеживается копыто мастера… хотя, возможно, это просто тупое везение. Как бы там ни было, ваши шансы нанести критическое попадание повысились.

Навык: Красноречие (75)

(Тут должна была быть очередная порция благодарностей в сторону KKat и Hinds'а, но нам было лень переводить.)

Глава 13

Предательство

«Эмм… Улавливаешь?»

Я думаю было бы честно — сказать, что я и раньше была в опасных ситуациях. Были места в Пустоши, показавшие мне это, буквально говоря: «Тут ты умрёшь!». Могильник, «У пони Джо», Клиника Флаттершай, впадина Бримстоуна. Чёрт, да я уверена, рецепт постройки Хуффингтона был такой: две части опасности к одной части ужаса.

Конечно, несколько раз я не вняла предупреждениям Пустоши, не приняла их всерьёз, и поплатилась за эти ошибки. Угрозы Пустоши обычно были весьма очевидны.

Всё обычное оформление в штабе аэродрома Мирамэйр, пришедшее с Пустошью, было убрано. Освещение было заменено, терминалы починены, а двухсотлетние завалы убраны. Только десятком пегасов Анклав восстановил островок цивилизации в Пустоши. А раз уж всё стало цивилизованно, я надеялась сложить всю свою амуницию и оружие в шкафчик на станции охраны базы. Я оценила иронию. Как и огнестрелы, что они собрали по базе. Они привели свою «коллекцию» в первозданный вид.

Так почему они выдали команде Глори лучевое оружие, которое едва работало?

— Мне очень жаль, что я не смогла связаться с тобой до того, как ты заявилась на базу, Блекджек. Мы могли бы избежать беспорядка в небе, — тепло улыбнулась Глори, проскакав через металлический коридор. Нам нужно было спуститься как минимум на сотню метров, может больше. Штаб Мирамэйр был построен так, что бы выдержать удар чего угодно, за исключением жар-бомбы. Самое худшее, что именно это и случилось с базой. Видимо, лишь толстые стены Стойла могли защитить пони от радиации.

— Я говорила им, что ты наверняка пойдёшь искать меня, но оперативный агент Лайтхувз не воспринял меня всерьёз.

Оперативный агент… Название, которое буквально кричало «застрелю тебя в спину». Этот багровый самец просто добродушно рассмеялся; улыбался, пока мы шли через его базу. Крепкий пегас быстро простил меня за убийство двух пони из его команды; казалось, ему больше нравилось смеяться над тем, как я приклеила двух его подчиненных крупами к полу. Я не смеялась. Я бы скорее постреляла их всех в штабе. Нет, не убивать, просто стрелять в них, пока они не начнут отвечать на вопросы.

— Не то, чтобы я не в восторге от того, что с тобой всё хорошо, Глори. Но что они тут делают? — спросила я; моя грива чесалась до самой спины… которая, судя по всему, и должна чесаться, поскольку в своё время пуля Лансера попала именно в неё. — И почему они тебя забрали у П-21?

— Почему бы вам не повременить с вопросами хоть чуть-чуть? — сказал Лайтхувз, проскакав мимо нас. — Пока наша задача здесь довольно проста: принести мир и стабильность на поверхность, и при этом защитить сообщество пегасов Тандерхеда.

Это прозвучало как хорошо отрепетированная речь, и бьюсь об заклад, что так оно и есть.

Они проводили нас в разрушенную комнату, рядом с парой дверей, помеченных «Командование». Внутри сидела пегаска и… единорог в униформе Анклава?! Может быть… может быть, Анклав действительно был не только для пегасов? Но тогда что… Странно всё это. Зелёный единорог раздражённо сжал губы, поправляя круглые очки на своей морде. Пегаска глубоко голубого, почти пурпурного цвета, нахмурилась; это было намного честнее милой улыбки Лайтхувза.

— Фух, хорошо. Мисс Блекджек, могу я представить вас особому адъютанту Минт Фрешу и сержанту Винд Виспер? — Единорог кивнул, когда прозвучало первое имя, а пегаска, когда второе. Лайтхувз подошёл к торговому автомату, вынул три холодные Спаркл-Колы, и, держа их крыльями, дал по одной бутылке мне и Глори.

— Что делает единорог в Анклаве? — спросила я, указывая копытом на Минт Фреша.

Единорог скривился в ухмылке, вызвав у меня желание хорошенько пнуть его. Всё в нём просто кричало «пни меня!». И мне не хотелось отказывать ему в этом.

«Потише, Блекджек. Они с Глори,» — напомнила я себе, глубоко вздохнув и чуточку попридержав свою агрессию.

— Не хотите ли к нам записаться? — улыбнулся агент Лайтхувз. Я посмотрела на него так, что он тут же неловко запнулся, прежде чем продолжил: — Когда мы были, к сожалению, вынуждены закрыть небо ради собственной безопасности, в облаках осталось некоторое количество единорогов. Одни работали на погодных фабриках, другие занимались военными разработками. Их заклинания и способность поддерживать в рабочем состоянии талисманы оказали неоценимую помощь Анклаву.

Я отрицательно помотала головой, вспомнив Вэнити, стоявшего на облаке с Джетстрим.

— Хорошо. Это был очевидный вопрос. А теперь вопрос важный: что вы делаете с Монин Глори?

— Блекджек, они возвращают меня из мёртвых, — улыбнулась пегаска.

Я моргнула, осмотрев серую пони сверху вниз.

— Повтори?

— Меня объявили пропавшей без вести полторы недели назад. А потом, когда патруль Анклава нашёл остальных из моего отряда на Метеостанции 4, меня посчитали убитой при исполнении, — сказала она, почти смущенно. — Когда Бонсоу доставил мои образцы и заметки в Добровольческий корпус в Небесный Порт Рейнбоу Дэш, они немедленно начали искать меня. Затем услышали о нашем освобождении впадины Бримстоуна и схватили нас. Я понятия не имела что они были настолько близко.

— Простите, что мы не смогли вытащить остальных ваших друзей. Полагаю, это облегчило бы вам жизнь, мисс, но у сержанта был приказ лишь о восстановлении Монин Глори. — добавил жеребец, выглядя виновато. Мне уже начал надоедать этот взгляд. На лице агента он выглядел неправильно.

— Да… Ну лучше ты, чем кто-то другой, — ответила я. — Так что же вы тут делаете?

— Наблюдаем, по большей части. Годами политикой Анклава де факто была изоляция. Благодаря усилиям красноречивых и влиятельных членов сообщества, таких как отец Монин Глори, мы экспериментируем с контактами. Если мы сможем стабилизировать ситуацию на поверхности, то это обезопасит Тандерхед. — Весьма разумное объяснение, вот только почему мне хотелось схватить Глори и убежать отсюда? — Понятно, что в Пустоши есть сильные группировки, противодействующие нам.

— Да, могу представить как себя чувствуют Общество и Коллегиум, — пробормотала я, хотя на самом деле и понятия об этом не имела.

— Мы пытаемся действовать сдержанно, но некоторые недовольны политикой Анклава, — сказал Лайтхувз, всё ещё примирительно улыбаясь.

«Ага, политика закрытия солнца. У кого бы были с этим проблемы?»

— Суровое испытание мисс Глори было действительно весьма полезно для нас с точки зрения информации, что она собрала. Теперь, когда она вернулась живая и невредимая, нам нужно изучить всё то, что она узнала с тобой и до тебя. А её открытие болезни, обуславливающей поведение рейдеров просто грандиозно! Я абсолютно уверен, что отделение медицинских исследований Тандерхеда захочет кусочек этой юной леди. Фигурально выражаясь.

Что-то в моем сердце упало, пока я слушала всё это. Идея, что Глори останется со мной, казалась всё менее и менее реальной. Она возвращалась к своей прежней жизни. Это как если бы я возвращалась целой и невредимой в своё Стойло, за исключением того, что её дом не был отстойным.

— Вообще-то, я надеялась на то, что смогу остаться здесь, с Блекджек, — весело сказала она.

«Что-что?!»

Я уставилась на неё в удивлении.

— Ты… что?! — спросила я, надеясь, что не ослышалась.

— Ну, поверхность очень враждебна, но это не так уж и плохо. Я принесу больше пользы Анклаву, занимаясь полевыми исследованиями, чем работая в лаборатории. В конце концов, если бы тебя не было со мной, болезнь никогда не была бы открыта. Я уверена, Тандерхед тут же начнёт работать над лекарством. — Глори, казалось, была в восторге от такой перспективы. Поразительно, что кого-то это могло порадовать.

— Что-нибудь придумаем, я уверен. Нужно только заполнить бумаги. Рапорты написать. Заслушать доклады. Это не займёт много времени. — Оперативный агент посмотрел на меня, держа копыта на столе перед собой. — Я знаю, вы хотите спасти и остальных своих друзей. И это будет сущим пустяком с полудюжиной солдат Анклава за спиной. Если вы не против помочь нам тут с некоторыми проблемами, то может обезвредите несколько рейдеров и поможете своей знакомой собрать ещё образцов, пока мы будем работать над бумагами мисс Монин Глори? — улыбнулся он мне. Они все мне улыбались. Что ж, всё вполне разумно.

Так почему же моя грива так ужасно чешется?

* * *

Я реально ненавидела летать. И не имело значения, что мне было неведомо, насколько высоко мы поднялись; того факта, что мы находились в воздухе, уже было достаточно, чтобы каждая клеточка моего тела вопила, что в любую секунду я могу провалиться вниз сквозь облачную завесу и превратиться в крошечное кровавое пятнышко на лике Пустоши. Небесный фургон, в котором мы находились, был самым настоящим летающим исполином, увешанным бронелистами от носа до хвоста. Как мне пояснили, своё название — Вертибак, он получил, потому что позволял пегасам набрать высоту максимально быстро по сравнению с другими фургонами; я искренне надеялась, что мне не доведётся убедиться в этом лично. Его тянули двое пегасов, которые располагались в выпуклых отсеках, смонтированных наверху по обеим сторонам кабины, с люками в задней части и бронированными окнами спереди. Магическая штуковина, установленная между ним, по-видимому и давала пегасам возможность поднимать в воздух огромный вес бронированной машины и управлять ею. С двумя ракетными подвесками и огромными энергопушками, расположенными в передней части кабины, Вертибак мог похвастаться огневой мощью, превосходящей всё, что я видела в своей жизни.

Солдаты Анклава по большей части игнорировали меня, лишь изредка обмениваясь смешками в мой адрес, да и сержант Винд Виспер не спускала с меня неодобрительного взгляда. Все они были облачены в усиленную чёрную броню и вооружены пистолетами, либо первоклассными боевыми сёдлами. Услышав, как один из пегасов пожаловался на невозможность получить силовую броню, я нарисовала в уме летающего Стального Рейнджера, и эта картинка меня не особо воодушевила. Затем Винд Виспер велела ему завалить хлебало, и это была самая содержательная беседа за весь полёт.

Нашей целью был фермерский дом, ставший логовом рейдеров. Помимо чахлых посевов на грязных полях, я не увидела на этой ферме ничего примечательного. Только лишь двухэтажное строение и амбар. Это место казалось изолированным.

— Вы точно уверены, что именно здесь обитают рейдеры? — спросила я у сержанта, когда наконец снова обрела под копытами твёрдую землю.

— Да, — отрезала она.

Я огляделась вокруг: поля, мёртвый лес.

— Просто все рейдерские гнёзда, на которые я натыкалась, располагались поблизости от их потенциальных жертв. Например у дорог, или чего-то подобного, где они могли бы охотиться.

Здесь же ничего похожего я не видела.

— Они здесь, — настояла она. — Может желаешь пойти первой?

Солдаты Анклава усмехнулись, вполне удовлетворённые этой идеей.

Я расчехлила свой дробовик, зарядила картечью и передёрнула цевьё, досылая патрон в патронник.

— Почему бы и нет?

Получив несколько удивлённых взглядов в свой адрес, я двинулась по направлению к фермерскому дому. Если его обитатели — рейдеры, то они обязательно атакуют. Если же нет, то надеюсь, что они сумеют выйти и объяснить ситуацию эскадрону смерти за моей спиной. Но во всём этом чувствовалось что-то неправильное. Я уже слышала, как костлявый ублюдок тасует свою колоду. Что я поставила на кон на этот раз?

Подойдя к двери, я сразу почувствовала это: сладкий запах разлагающейся плоти, перемешанный со зловонным смрадом нечистот. В голове тут же возник образ куска гнилого мяса. Я потянулась было к дверной ручке, но тут из-за угла дома показался первый рейдер. Во рту он сжимал вилы, а его рабочий комбинезон был покрыт коркой запёкшейся крови. Суженные зрачки, пожелтевшие белки глаз и хищный оскал на лице не оставляли сомнений в его психическом состоянии. Но даже при всём при этом, кое-что в нём было неправильным: рейдер никогда не стал бы носить фермерскую одежду, не важно насколько пропитанную кровью. Всё рейдеры, которых я встречала ранее, были одеты в совершенно нелепые наряды, даже отдалённо не напоминающие то, что носили нормальные пони. Похоже, они испытывали психологическую потребность облачаться в чёрное и украшать себя шипами.

Разумеется, никакая странность в его гардеробе не помешала мне двумя зарядами дроби снести ему башку.

Л.У.М. показал еще несколько враждебных целей внутри дома, но я не имела ни малейшего понятия были ли это рейдеры или радтараканы.

— Если ты продолжишь отстреливать им головы, мы не получим столь необходимые нам образцы, — иронично произнесла Винд Виспер за моей спиной.

Обернувшись, я медленно вытащила коготь дракона. Усмешка на лице сержанта моментально растаяла. Снова повернувшись к двери, я вышибла её ударом ноги.

— Охрана! — заорала я, врываясь в помещение. Я надеялась, что хотя бы несколько меток будут жёлтыми; все, что я увидела, были красными. Пара жеребцов и молоденькая кобылка собрались вокруг накрытого стола с жутким угощением: их матерью. С криками и гиканьем они тут же рванули прямо на нас, не обращая ни малейшего внимания на то, что мы были вооружены.

Это была бойня.

Одним удачным ударом когтя я обезглавила кобылку, бегущую впереди, затем, поймав отрезанную голову магией, отправила её через плечо держащейся позади меня сержанта Виспер. Второй рейдер додумался схватить тесак и теперь мчался на нас, замахнувшись своим оружием. Я отбила удар усиленным корпусом своего ПипБака и воткнула коготь в глотку нападавшему. Его безумное хихиканье перешло в предсмертный хрип, когда я перерезала ему горло от уха до уха. Оставляя Винд Виспер право самостоятельно снять с него голову.

Третий рейдер направил на меня револьвер, самый ржавый из тех, что я видела в своей жизни. Он гоготал и пускал слюни по оружию, пытаясь языком нажать на курок. Но, похоже, револьвер был чересчур ржавым. Дрожа от ярости, рейдер швырнул своё оружие в меня.

Выстрел сержанта прогремел прямо возле моей головы, так близко, что у меня зазвенело в ушах. Молодого жеребца швырнуло на пол, где он и остался лежать недвижим. Винд Виспер в своей потрясающей чёрной боевой броне, заляпанной кровью, встала рядом и вопросительно посмотрела на меня.

— Ещё есть?

Она определённо знала о назначении Л.У.М.-а.

— Один, — ответила я, кивнув на балкон, опоясывающий гостиную.

Проходя мимо тела матери, я задержалась, чтобы осмотреть его. Тело было частично съедено, но не это потрясло меня. Стеллажи рядом со столовой буквально ломились от еды! Вряд такое количество припасов мог обеспечить урожай с их чахлых полей. Здесь были даже яблоки! Где семья фермеров, живущая столь уединённо, смогла достать столько свежих продуктов? Кроме того, Глори предполагала, что заражение происходит через каннибализм или при обмене жидкостями. Никто бы не превратился в каннибала, имея в своём распоряжении набитую харчами кладовую!

Сержант Винд Виспер лишь прищурила глаза, проходя мимо стеллажа, и ловко бросила мне свежее красное яблоко.

— Хочешь?

Конечно я хотела, но сперва нужно было разобраться с оставшимся рейдером.

— Позже, — ответила я, отбрасывая яблоко в сторону.

Я надеялась, что, воспользовавшись нашей заминкой, рейдер атакует, но он по-прежнему оставался наверху. Поэтому, громко напевая «пони-польку», я поскакала вверх по лестнице. Наверху обнаружились две двери, и я направилась к ближайшей из них. Толкнув дверь, я обнаружила за ней комнату с четырьмя залитыми кровью двухъярусными кроватями, разбросанными по полу игрушками и прочим нехитрым скарбом. Эта семья была совсем небогатой. Да что там, они были настолько бедны, насколько только могут быть бедными пони. Я обернулась к Винд Виспер, чтобы спросить, как же, чёрт возьми, они смогли позволить себе всю эту еду, но увидела, что той уже нет позади меня.

Она отправилась к следующей двери. Когда я выскочила на балкон, Винд Виспер как раз открывала её ударом ноги. Я увидела красную метку на своём Л.У.М.-е за мгновение до того, как из двери вылетел отец семейства и вцепился копытами ей в горло. Перевалившись через перила, эти двое рухнули вниз, приземляясь в самый центр стола с кровавым деликатесом и ломая его в щепки. Крылья пегаски оказались придавлены к обломкам стола, а её винтовки беспомощно смотрели в сторону от рейдера, поэтому тому ничто не мешало вцепиться зубами ей в горло и начать жевать.

На лестницу не было времени. Я вскочила на ограждение балкона и взмыла в воздух прямо над сражающейся внизу парочкой. Мой желудок с мозгом завопили в унисон, как годовалые жеребята, когда неумолимая гравитация направила меня вниз, прямо на рейдера, живьём поедающего Винд Виспер. Удар моих копыт переломил его позвоночник, что отнюдь не помешало ему продолжать пережёвывать горло своей жертвы! Я приложила всю свою магию, чтобы отвести подальше от пегаски эти жуткие челюсти. А когда представилась возможность, обхватила голову рейдера копытами и начала оттягивать её всё дальше и дальше назад. Будь сильной. Затем раздался щелчок, и вся передняя половина его тела также обмякла. Но, чёрт меня дери, даже тогда он пытался продолжать жевать!

Я отшвырнула труп рейдера в сторону и увидела кровь, хлеставшую из раны на шее Винд Виспер. Может я и не большой спец по части медицины, но даже мне было понятно, что дело плохо! Я зажала рану копытами так сильно, как только могла, и левитировала из сумки лечебное зелье. Оно было полупрозрачным и мутным… но выбирать не приходилось. Я решительно влила его в горло пегаски. Пожалуйста, подействуй. Пожалуйста, подействуй. Пожалуйста, подействуй…

Внезапно она вскинулась и принялась судорожно хватать ртом воздух. Я мягко, но настойчиво уложила её обратно, предупреждая:

— Никаких резких движений. Он почти вырвал тебе горло.

Винд Виспер смерила меня взглядом, заливаясь краской, и я слезла с неё.

— Ну… кхм… — пробормотала она, осторожно поднимаясь на ноги.

«Надеюсь, слово, которое ты подбираешь, это „спасибо“, а, сержант?»

От слабости она едва стояла на ногах, поэтому мне пришлось помочь Винд Виспер покинуть дом. Остальная часть её команды, казалось, нашла себе развлечение в разграблении амбара с его последующем поджогом. По тому, как вяло тлело дерево, я поняла, что это бесполезная трата времени; ничто не горело хорошо в окрестностях Хуффингтона. Я проводила Винд Виспер до Вертибака, где она смогла принять ещё одно лечебное зелье, которое полностью затянуло рану вокруг её трахеи.

Увидев, что сержант в порядке, остальные отправились вычищать хозяйский дом. А меня не оставляла мысль о том, насколько неправильным было всё то, что здесь произошло. У них был один пистолет. Всего один. Да как же могла изолированная семья фермеров обратиться в рейдеров? Если бы они столкнулись с другими рейдерами, то уж точно сами бы стали обедом! А может они наткнулись на одинокого рейдера и тот укусил кого-либо из них? У меня это просто не укладывалось в голове. Секрет каннибализма у пони? Я не могла разгадать его. Проклятье, ну почему я не такая умная, как Глори, или, не дай богиня, П-21? Анклавовцы тем временем притащили содержимое кладовки в двух металлических ящиках. Я улыбнулась и левитировала себе яблоко, чем вызвала ошарашенный взгляд Винд Виспер.

— Вот теперь я могу спокойно насладиться обедом, — сказала я с ухмылкой.

К моему изумлению она нахмурилась и ударом крыла выбила яблоко из моего магического захвата. А затем копытом раздавила в яблочное пюре.

— Отныне это собственность Анклава. Попытаешься наложить на неё свои копыта, и я тебя пристрелю. — Винд Виспер повернулась к солдатам и прорычала: — Упакуйте всё это дерьмо, и мы вылетаем. — И с этими словами поскакала прочь.

«Пи-и-изда-а-а!» — проревел голос у меня в голове, удивительно похожий на Деуса. Ну и ладно, не нужно мне её дурацкое яблоко. У меня с собой была коробка «Засахаренных Яблочных Бомбочек», и я угрюмо жевала их, пока анклавовцы грузили «образцы». Уже в воздухе, я внезапно пожалела о потраченном на обед времени, когда Вертибак сильно тряхнуло. По обеим сторонам бронированной машины раздались хлопки и последовавший за ними резкий шипящий звук, который постепенно затих вдали.

Как бы плохо не горели вещи в промозглом воздухе пустоши вокруг Хуффингтона, но две ракеты с лёгкостью превратили фермерский дом в пылающий костёр, прежде чем наш небесный экипаж взял курс обратно на Мирамэйр.

* * *

То, что я спасла сержанта Винд Виспер, помогло мне хотя-бы в одном: остальные солдаты Анклава, похоже, были признательны мне за это. Они не позволяли мне слоняться где попало, но зато теперь за мной повсюду по пятами не ходила парочка закованных в чёрную броню пегасов. Моя «зона свободного доступа» расширилась с комнаты для допросов, в отделе охраны, до казарм наверху, кафетерия и комнаты отдыха, где оперативный агент Лайтхувз пояснил мне его план: сотрудничай сейчас и получишь помощь в будущем.

— Мне это не нравится, Глори, — пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу, когда мы покинули комнату отдыха. — Всё это кажется неправильным.

Минт Фреш обернулся ко мне, ухмыляясь. Его рог засветился:

— Мне это нравится, Глори. Всё это кажется правильным, — сказал он моим голосом. Мне захотелось испепелить его взглядом, но я была слишком потрясена его заклинанием.

— Расслабься, Охранница. У нас всё под контролем, — пренебрежительно фыркнув, сказал он, прежде чем обернуться к Глори.

— Мне сейчас нужно кое с чем разобраться, затем мы сможем закончить ваш рапорт. Чем раньше, тем лучше, верно? — сказал он, уже шагая прочь от нас.

— Вот видишь! Они что-то замышляют!

Глори вздохнула, взглянув на меня.

— Я знаю, их методы порой немного… необычны…

— Жутковаты, ты хотела сказать.

— Но они — Анклав. Я — Анклав. У нас одна цель: защищать пегасов и помогать поверхности. — Она положила копыто мне на грудь. — Я знаю, ты не доверяешь им, но можешь ли ты довериться мне?

«Так нечестно, Глори. Совсем нечестно.»

Вздохнув, я опустила голову.

— Ладно.

— Спасибо, Блекджек. Пожалуйста, веди себя хорошо, — сказала она, удаляясь вслед за Минт Фрешем. Я дважды мысленно прошлась по моему списку оскорблений для упёртых кобылок. Короткий список. Да уж, я не слишком изобретательна.

Конечно, я всё равно пошарила вокруг. Что-то было не так. Я почувствовала запах засранного туалета, смешанного с запахом крови, но мне так и не удалось понять, был ли источник где-то здесь или мне просто следовало бы вымыться и почистить своё снаряжение. Я продолжила шарить вокруг. Потом меня остановили. Потом ещё раз. На третий раз сержант Винд Виспер лично сопроводила меня на первый этаж. Она провела меня прямо к дверям сувенирного магазина. Нахмурившись, сержант принялась разглядывать меня своими тёмно-фиолетовыми глазами.

Иссиня-чёрная кобылка посмотрела мне прямо в глаза, а затем мягко произнесла:

— Тебе лучше уйти.

Я моргнула от неожиданности. После предложения Лайтхувза такое прямолинейное заявление было почти отрезвляющим.

— Повтори-ка?

Она сделала шаг вперёд и сказала, понизив голос:

— Ты должна уйти, прямо сейчас. Отправляйся за своим другом.

— А мне вот казалось, что Анклав поможет мне вернуть его назад, — спокойно сказала я с улыбкой на лице, вскинув бровь. Она явно не обрадовалась этому. — Похоже, что нет, а?

— У Анклава только одна цель: защищать себя и пегасов. И точка. Нравятся тебе наши методы или нет, это наша работа. Поэтому мы здесь. Ты не из Анклава и ты не пегас, поэтому ты должна уйти. Мы сами разберёмся с Монин Глори, — сказала она, хмуро на меня посмотрев.

Я ответила её тем же взглядом. Трудно было представить, что оперативный агент Лайтхувз одобрил бы её откровения.

— Разве вы не должны доставить её целой и невредимой в Тандерхед? — Нет ответа, всё тот же испепеляющий взгляд. — Ага, понятно. Тут всё-таки что-то происходит. Могу я поинтересоваться, что именно?

— Я не знаю. Это вне моих полномочий и вне моих интересов. Пусть мне и не нравятся методы и цели Лайтхувза, но командует тут он. Ты не можешь здесь оставаться. От тебя за милю несёт неприятностями. Ты или скомпрометируешь нас, или предашь.

Я вздохнула, помотав головой.

— Ого, а я-то думала, что это Глори у нас любитель говорить прямо. Чего именно ты боишься?

— Всего! — прошипела она, ударив копытом по крошащейся стене первого этажа. — Оглянись вокруг. Мутанты, психопаты, радиация, порча, Аномалия, гули, роботы-убийцы, враждебные группировки повсюду, куда не глянь, и мы обязаны помогать этим уродам? Да пошли вы все к чёрту! — прорычала она, затем ударила копытом в грудь. — У нас есть безопасность. У нас есть охрана. Пегасы заработали своё процветание, и я не собираюсь ставить его под угрозу только потому, что кому-то захотелось поиграть в Мать Терезу для всей Пустоши! Вы хотите процветания? Так заработайте его!

Пару секунд я просто спокойно на неё смотрела.

— Легко говорить той, у кого уже есть нормальная жизнь. Скажи-ка мне, как те фермеры должны были добивать процветания? Ты видела те поля. Представляю, как они они работали изо дня в день, пытаясь хоть что-то вырастить. Не так-то просто, когда постоянно идёт дождь и никогда не видно солнца.

— Нам пришлось это сделать! — запротестовала она.

— Чушь! — рявкнула я на неё. — Каждую секунду каждой минуты каждого дня? Разве вы не можете давать немного солнца хотя бы один день в неделю? Если бы я не знала вас получше, то решила бы, что вы хотите заморить нас голодом.

Хотя я и сейчас не была уверена, что они не собирались это сделать. Что хуже, Винд Виспер, судя по всему, тоже не была в этом уверена.

— Я просто говорю, что тебе нужно уходить. Не знаю, что там замышляет оперативный агент, знаю только, что он говорил с ней весь день с тех пор, как она прибыла сюда. Не думаю, что его вообще интересуют ответы. Но это не моё дело, — она развернулась и направилась к лестнице, ведущей вниз. — Никогда не думала, что буду обязана жизнью какой-то пони с поверхности, но это так. Поэтому я и говорю тебе сейчас: убирайся. Иди спасай своего друга. Оставь Монин нам.

И не сказав больше ни слова она ушла по лестнице.

Я уже говорила, как сильно я ненавижу это место?

* * *

Внизу было слишком много охраны, и поэтому я решила прокрасться наверх, чтобы осмотреть эти сейфы в больших офисах. Я пыталась понять, что тут происходило. Хмурые генералы, уткнувшиеся в свои карты? Совещания, на которых все делали какие-то заметки. Я увидела несколько плакатов с принцессой Луной и ещё несколько с улыбающейся кобылой из Министерства Морали, от взгляда которой бросало в дрожь. Я наклонилась сначала влево, потом вправо. Да уж, её глаза действительно будто следили за мной.

Как вообще кто-то мог работать под таким взглядом?

Я покопалась с несколькими терминалами, в основном просто нажимая кнопки наугад. С сейфами даже возиться не стала, вокруг них были разбросаны сломанные заколки, кто-то уже пытался вскрыть их. Я даже не представляла себе, как устроенны замки большинства из них. Зато я нашла терминал, который, спустя две сотни лет, всё ещё был залогинен. Я посмотрела на не впечатляющею картину, написанную маслом, косо висящую на стене. Толстый белый жеребец, натягивающей на себя форму. Полковник Кексик. Большая часть информации на терминале была повреждена, однако несколько из них можно было открыть.

Заметка 11-10-ХХХХ:

Мне наплевать, насколько они хороши, Мародёров надо поставить на место. Они потеряли трёх лейтенантов за три месяца. Отправьте этого красного ублюдка в академию на неделю и повысьте его до офицера. Или просто организуйте полевую комиссию и присвойте ему лейтенанта. Если он будет протестовать, пристрелите его за неподчинение. Мы не можем позволить держать самых эффективных бойцов на базе развязанными. Хотя-бы сделайте его сержантом, или типа того.

Я вспомнила, насколько Мародёры были преданны Макинтошу. Мне сложно было представить его офицером, отдающим приказы. Он всегда был бок о бок со своими солдатами, вдохновляя их своей стойкостью и мужественностью. Я пролистала список вниз до следующего интересного файла.

Заметка 4-11-ХХХХ:

Спасибо за Ваши соболезнования, Ваше Величество. Потеря Биг Макинтоша это серьёзный удар и по Мирамэйру и по его сослуживцам. У Мародёров сейчас серьёзный упадок боевого духа. Я бы порекомендовал убрать их с передовой и разделить. Насколько мне известно, в Зебратауне необходим новый офицер безопасности, и я считаю, что Твист может пригодиться как инструктор в тренировочном центре лагеря Понитонна. Я также считаю, что чтобы сохранить отряд, нам необходимо набрать новых бойцов, а Министерство Стиля настаивает на том, чтобы помочь Мародёрам справиться с утратой и сохранить первоначальный состав.

Я откинулась на кресло и поморщилась, глядя на янтарные буквы. Если Мародёры были потрясены смертью Стоунвинга, смерть Макинтоша, наверно, просто опустошила их. Чем больше я думала об этом, тем больше осознавала, как его смерть, его жертва, пошатнула всю Эквестрию. Я вспомнила ту кобылку из «Шара памяти озера Макинтош», оставленную в одиночестве, беременную жеребёнком Макинтоша. Мародёры потеряли не просто свою основу, они потеряли друг друга.

Заметка 13-12-ХХХХ:

Когда министерство в следующий раз пошлёт нам что-нибудь «посмотреть», пожалуйста, напомните им, чтобы они не присылали это в запечатанном контейнере! Мы несколько недель пытались открыть чёртову штуку. Я бы с удовольствием использовал его как пресс-папье, но МВТ хочет знать, что затевают в Айрошод. Уверен, что Департамент Внутриминистерских Дел тоже захочет эту штуку себе, а вы знаете, какими ушлыми они могут быть. Я уже заработал себе геморрой, просто разбираясь с зеброй, так что посмотри, сможешь ли ты открыть эту штуку магией, или типа того. Если меня вызовут в Кантерлот, просто используй ключ, приклеенный под моим столом.

Я пошарила копытом под столом. Бинго! Конец моего копыта потёрся о кусок изоленты. Я оторвала его, и ключ мягко стукнул об заплесневелый ковёр. Аккуратно подняв его, я вставила ключ в замочную скважину и повернула, уже предвкушая сокровища, которые могли бы там быть. Но внутри меня ждала только пачка двухсотлетних бумаг. Я посмотрела на пожелтевшие документы и, вздохнув, откинула их. Очевидно, у довоенных пони был какой-то бумажный фетиш. Это было единственным объяснением. Тут я заметила что-то на маленьком шкафу у стены и нахмурилась. Там лежала чёрная коробка, длинной с моё копыто. Я осторожно левитировала её к себе.

Это была такая же коробка, какую я видела в НПЦ «Айрошод», но эта была гораздо тяжелее. Я коснулась её своими копытами. Раздался щелчок, и коробка открылась. Внутри была пуля, длинной с копыто, верхушка которой казалось была покрыта блестящим серебром. Что-то было напечатано изнутри коробки: «ПЖП-001 #5». Внезапный треск моего ПипБака подсказал, что эта штука была, к тому же, радиоактивна! Я захлопнула ящик и засунула его в свою сумку. «Серебряная пуля» появилась в списке моего инвентаря.

«Серебряная пуля? И всё?» Я потрясла свой ПипБак и стукнула по нему копытом. «Ты можешь, волшебным образом, определить цену мяса радигатора, даже если я ни разу не встречала его, а тут ты не можешь сказать ничего, кроме просто „Серебряная пуля“? У тебя будут большие неприятности, ПипБак.»

Снаряд таких размеров мог поместиться только в оружие, размером с массивную пушку Деуса.

Я моргнула, и у меня дёрнулось ухо. Я услышала голос Глори где-то рядом. Наконец-то! Шанс поговорить с ней без лишних свидетелей. Я рванула к дальнему офису, но остановилась за дверью, удивлённо вздохнув из-за того, что я услышала.

— …Лучше я буду служить Рейнбоу Дэш на поле боя, чем работать в такой враждебной ко всему лаборатории. Тандерхед как болезнь, а поверхность — лекарство.

— Глори? — спросила я, открыв дверь. Комната была пуста. Моя грива жутко зачесалась, когда я, опустив очки, осмотрела пустой офис. Такое же чувство было у меня тогда, в школе. Кто-то точно был здесь, даже несмотря на то, что я ничего не видела.

А Глори не умела становиться невидимкой.

Я посмотрела на книжный шкаф и порвала несколько страниц из старого истлевшего довоенного тома.

— Хочешь поиграть в прятки? Отлично.

Управление облаком частиц не сильно отличалось от рытья в грязи, пока я не пыталась этим изобразить что-то. Я пускала бумажные хлопья по офису, расшвыривая их туда-сюда, пока они не осели на невидимом до этого пони.

Стоявшем в паре шагов от меня.

Мягкое *пфт*, *пфт*, и моя шея онемела. Я дотронулась до головы, мир ушёл из-под ног. Я увидела кровь на копыте…

«Святая Селестия, меня только что опять подстрелили?»

…И вновь провалилась в темноту.

* * *

— Это же настоящий произвол, агент Лайтхувз! Абсолютно не приемлемо. Вы сказали мне, что это уже в прошлом. Я ручаюсь за Блекджек, к тому же она охотно помогала сержанту Винд Виспер. А теперь кто-то дважды стреляет в неё на нашей базе? Да что здесь творится?

Я никогда не видела Глори такой злой раньше. Серую пегаску буквально трясло от злости; она даже скалила зубы.

— И это всё, на что способна служба безопасности?

Должна признать, лёжа на операционном столе с отличным, свежим, крепким лечащим соком, льющимся в меня, я была рада, что эта злость была направлена не на меня. Агент Лайтхувз пытался всё удалить мирно, но у него не очень-то выходило.

— Она убила двух моих подчинённых на входе в объект. Кто-то на базе должно быть затаил на неё злобу и выстрелил в спину.

— Может, мне связаться с начальником штаба? Или с моим отцом? Найдите того, кто сделал это с моей подругой, — потребовала она тихим, но угрожающим голосом, какого я не слышала от неё прежде. — А теперь пошёл вон отсюда, живо. Мне нужно поговорить с моим пациентом.

Вот теперь Лайтхувз перестал играть в доброго дядю. Даже я поняла, что Глори перешла границу. Глаза оперативного агента больше не сверкали так весело. Он посмотрел на серую кобылку так, будто она — проблема, от которой нужно было избавиться. И что самое неприятное — он всё так же улыбался нам двоим.

— Конечно, мисс Монин Глори, — вежливо кивнул он и вышел.

Кряхтя, я медленно подняла копыта. Винд Виспер нашла меня и притащила сюда, вниз. К счастью, что бы это ни было за оружие, его мощь была в разы меньше, чем у винтовки Лансера, а у Анклава были самые лучшие медикаменты, эт точно.

— Поверить не могу, что кто-то подстрелил тебя.

— Все постоянно в меня стреляют. Как будто это какое-то достижение: «Подстрели Охранницу».

Я глубоко вздохнула.

— Глори, что-то здесь не чисто, — сказала я, потирая гудящую голову. Глори с сочувствием протянула мне бутылку воды. — Я слышала твой голос наверху. И ты говорила что-то о том, что Анклав — зло.

— Чего? — удивилась серая пегаска. — Блекджек, я бы никогда не сказала подобное. Я — часть Анклава. И была ею всю жизнь, как мой отец и как моя мать… — сказала она и с беспокойством посмотрела на меня.

— Ты точно уверенна, что слышала именно это?

— Я… — Я потерла свою голову. Была ли я уверенна? Я так думала, но два выстрела в голову не пошли на пользу памяти.

— Я думаю, что я это слышала. И не только это. То гнездо рейдеров было каким-то не таким. Изолированные рейдеры вдали от своих жертв? Целая куча еды и ни намёка на то, как они заразились?

— Может, они подхватили болезнь другим способом? Купили, например, заражённое мясо, ты же сама видела, как пони ели его. Есть много вариантов того, как они могли стать рейдерами. — Глори сочувственно улыбнулась мне. — Я знаю, что ты не хочешь быть здесь. Ещё несколько часов и мы возьмём Вертибак, доберёмся до Флэнка, спасём П-21, а после снова будем вместе путешествовать. Я это имела ввиду, когда сказала, что хочу остаться с тобой. Ты сделала больше добра в одиночку, чем весь Добровольческий Корпус за эти несколько недель, что мы здесь.

Хорошо, теперь она заставила меня покраснеть. Однако, всё ещё оставалась одна вещь, которую я хотела узнать.

— Слушай, а кто твой отец? Потому что та пегаска, которую я лицезрела минуту назад была совсем не похожа на ту серую, краснеющую от всего Глори, которую я знала, — «Та, кого я видела минуту назад, была откровенной стервой.»

Теперь она выглядела очень нервно.

— Что ж… ну. Это неловко, — она сглотнула, — Ладно. Мой отец — Консул Скай Страйкер. Он один из… эээ… законноизбранных лидеров Тандерхеда.

«О, Селестия, могла бы хоть подготавить меня к подобным откровениям.»

— Твой отец — политик?

Она кивнула.

— Да. И довольно выдающийся. Он помогал с созданием Добровольческого Корпуса. Работал с Анклавом годами, пытаясь воплотить эту идею в жизнь. — Она приостановилась на секунду. Было видно, что ей не нравится это рассказывать. — Помнишь, я говорила тебе, что поступила в медицинскую школу потому что во мне увидели талант? На самом деле это только часть правды. Имя моего отца имеет вес на Тандерхеде. Он был защитником Анклава и сыграл значительную роль в победе над драконом, атаковавшим город десять лет назад. Он что-то вроде местного героя для многих пони.

«Но, готова поспорить, не для агента Лайтхувза.»

— И у него нет врагов? Откуда ты знаешь, что Лайтхувз не собирается тебя убить просто чтобы добраться до него?

Она вздохнула и улыбнулась.

— Потому что меня уже убили, помнишь? Мой отец толкнул душещипательную речь о том, какую цену он заплатил, но как не смотря на это верит в цели Добровольческого Корпуса. Он даже потребовал у Анклава лучшей защиты для Добровольцев. — Глори положила копыто мне на плечо и продолжила: — Знаю, ты подозрительно относишься ко всем действиям Анклава, но они просто хорошие пони, пытающиеся защитить других пони. Их методы иногда могут быть непонятными, но я клянусь, в конце концов они пытаются поступать так, как правильно. Как и мы.

Я тяжело вздохнула, понимая, что не должна пытаться переубедить её. Не сейчас. Я должна найти какое-то доказательство, что-то, что убедит её убраться отсюда. Когда мы спасём П-21, я доведу её до самого небесного порта, если она захочет, но сейчас мне необходимо было держать её подальше от агента Лайтхувза.

— Да, наверное, — пробормотала я, посмотрев в сторону.

— Отдохни. Лайтхувз сказал, что мы выдвинемся за П-21 через несколько часов. Мне надо закончить записывать сообщение для отца обо всём, что тут произошло, — она похлопала меня по плечу и вышла из медицинской палаты. Я проследила за тем, как она закрыла за собою дверь и выдохнула.

Как можно переубедить кого-то, столь уверенного в чём-то? Тут должно быть что-то, что переубедит её и заставит уйти со мной. Скорее всего Глори была права, и я просто страдала от паранойи… но, привет! Пустошь! К сожалению, я не смогу ничего найти, если буду сидеть в этой маленькой комнатке. У меня даже седельных сумок не было, что уж говорить про пушки! Выдернув капельницу с лечебным зельем из своего ПипБака, я проскользнула к двери и выглянула. Агась. Там был охранник. Ну конечно, там был охранник. Святая Селестия, ну почему мне не везёт хотя бы время от времени, для разнообразия.

Мне правда не хотелось убивать ещё пегасов (по крайней мере, пока я не переманю Глори на свою сторону), поэтому я тут же начала рыться в лекарствах на полках. Бак и Мед-Икс были мне знакомы. Минталки? Дэш? Было бы здорово, если бы мой ПипБак мог определять, для чего вся эта химия. Рикошет… алкоголь! Фууу… это не было даже отдалённо похоже на «Дикого Пегаса»! На вкус просто отвратительно! Аспирин. Хлороформ. Ацетаминофен? В мире и так полно сложных слов, а доктора ещё и новые придумывают?

Тут я заметила кое-что, что, как подсказывал мой «богатый медицинский опыт», должно было сработать как надо. Ударом ноги с разворота я распахнула дверь, и обернувшийся на источник шума охранник тут же получил в башку пустым кислородным баллоном. Слава богиням, шлем спас пегаса от потери мозгов. Он пошатнулся и начал падать, я схватила его своими копытами и магией и затащила в свою палату. Второй удар по голове полностью обезвредил охранника. Предварительно сняв с него чёрную усиленную броню и забрав пистолет, я положила его на кровать и привязала к ней ремнями. Затем воткнула трубочку от капельницы ему в рот и открыла подачу лечебного зелья. Что ж, по крайней мере, он дышал.

Я влезла в его броню, запихав внутрь как можно больше гривы. Мне не трудно было спрятать мой компактный рог и я надеялась, что никто не заметит, что мои «крылья» сделаны из ткани. Это и не должно было быть хорошей маскировкой, пока она работает. С пистолетом в кобуре и дубинкой на поясе я чувствовала себя почти хорошо.

К сожалению, моя свобода совсем не помогла оправиться после пуль в голове. Я пробиралась через подземные туннели базы Мирамэйр, проходила через секции, которые явно были повреждены взрывом жар-бомбы. Пол одной из комнат был проломлен, открыв моему взору несколько бетонных труб. Щелчки из моего ПипБака заставили меня задуматься, куда они ведут. Я улыбнулась, гадая, был ли Анклав настолько сумасшедшим, чтобы исследовать радиоактивный кратер на наличие тайных входов на их секретную базу.

Ага! Дверь с охранником. Это значит, что там есть что-то полезное, или по крайней мере что-то достаточно важное, чтобы это охранять. Он терпеливо глядел вперёд, хотя по выражению морды было видно, что ему скучно. Я рысью подбежала к нему и встала так же, как он, с другой стороны от двери.

— Ну что, скучаем?

— Ага, — сказал он со вздохом.

— Не могу поверить, что они заставляют нас охранять это, — пробормотала я.

— Я знаю. Они должны как можно скорее разобраться со всей этой чертовщиной. Не похоже, что эта Кобыла-Охранница может быть для них угрозой, — сказал он, утомлённо зевнув. Тут он посмотрел на мои «крылья»… мой ПипБак… мою ухмылку. На автоматический пистолет, прижатый к его виску, затем сглотнул и пробормотал:

— Вот чёрт.

Я заставила его открыть дверь, и мы вошли в какой-то высокотехнологичный ремонтный отсек. Связав пегаса куском провода и заклеив рот изолентой, я забрала у него автоматический пистолет. Теперь у меня появилось время осмотреть то, что он охранял.

Признаю, я могла быть иррациональной, когда речь шла о вооружении. Моё сердце до сих пор грела одна мысль о дробовике АФ-88 «Айронпони». В отсеке лежало два боевых седла, настолько смертоносных, что при первом взгляде на них я почти кончила. Меня приводило в восторг всё, от четырёх гладкоствольных пушек и отполированных бронепластин и до безумного скорпионьего хвоста сзади. Если бы у меня было хоть малейшие понятие о том, как ими пользоваться, это осчастливило бы меня до конца жизни. Но к несчастью, эта броня была специально спроектирована для умевших летать пегасов.

«Агент Лайтхувз» — было написано на одном седле, «Сержант Винд Виспер» — на втором. Если я не могла их использовать, то уж точно не могла позволить использовать их против меня. Я посмотрела на полки, полные Чудо-клея, изоленты, металлолома и скипидара, а потом на связанного пегаса и улыбнулась.

— Интересно, сколько всего я успею наделать за пять минут…

Четыре с половиной минуты спустя я, предварительно убедившись, что эту силовую броню нельзя будет использовать в ближайшем времени, и что я задолжала Анклаву кругленькую сумму за ремонт, вышла из отсека. Я могла только догадываться, как трудно будет одеть эти комплекты брони, когда все их швы залиты Чудо-клеем, а уж то, каково в ней будет летать я даже и представлять себе не хотела. Я продолжила идти вперёд, по закругляющемуся коридору, и тут кое-то привлекло моё внимание. Если бы Анклав не привёл это место в порядок, то я бы и не придала значения запаху фекалий.

Я выглянула из-за угла, увидела ещё одну охранницу и медленно пошла в её сторону. Кобыла посмотрела на меня, и её зрачки тотчас расширились. Я узнала её, именно эта пегаска, благодаря мне, несколько часов назад оказалась крепко-накрепко приклеена задницей к полу. От её хвоста остался лишь жалкий огрызок. Я выхватила свой пистолет быстрее, чем она.

— Привет. Я уже говорила это и снова повторю. Я не хочу убивать тебя. Мне нужны лишь ответы.

Я узнала это зловоние, доносившиеся из-за двери. Чуяла его несколько часов назад.

— Открой дверь.

Она сглотнула.

— Не могу. Она закрыта, и у меня нет ключа.

Я осторожно вытащила её пистолет из кобуры, пополняя свой арсенал, потом посмотрела на замок. Сомневаюсь, что смогла бы взломать его, следя при этом за пегаской. Взглянув на охранницу и сжав губы, я взяла пистолет в рот и сосредоточила весь свой телекинез на замке. От напряжения у меня заслезились глаза. Раздался щелчок, и дверь открылась.

— Ну вот. Заходи, — сказала я, снова взяв пистолет в захват телекинеза.

Дверь открылась, и волна смрада накатила на нас. Я заметила, как охранница поморщилась от отвращения, задрожала, и, в конце концов, её вырвало от вони. Сразу видно, что она не была в «Пони Джо». Я ткнула её в круп пистолетом, когда она шагнула в кладовую, переделанную под тюрьму. Пол-дюжины камер, в каждой из которых сидело по рейдеру с пеной на губах, они тут же бросились в нашу сторону, натягивая ремни, которыми они были связаны. Их зловещий смех наполнил комнату. Некоторые из них давным-давно сжевали свои собственные языки и губы и приветствовали нас кровавыми улыбками, глядя в след пожелтевшими глазами. Это была конечная стадия превращения в рейдеров. Если они не могли съесть кого-то другого, они съедали самих себя.

Меня больше интересовала желтовато-коричневая пегаска, привязанная к дыбе. У неё не было крыльев, их ампутировали, а вместо кьютимарки у неё был круглый шрам и контур облака и молнии. Шрам выглядел старым, а ампутация — совсем свежей. Она заметила меня и начала дрожать. Мою пленницу снова затошнило.

— Пожалуйста… пожалуйста… не надо больше иголок, — обречённо взмолилась она. Я посмотрела на поднос, на котором лежало несколько больших шприцев. В нескольких из них была кровь.

— Освободи её! Сейчас же! — приказала я своей пленнице, которая была достаточно сообразительной, чтобы понять, что я была в прекрасном настроении, чтобы запихать её в ближайшую камеру. Пурпурная пегаска поторопилась освободить светло коричневую заключённую.

— Что случилось с твоими крыльями и кьютимаркой? — мягко спросила я.

Я заметила, как гримаса боли исказила её лицо. Она не собиралась отвечать, да и что бы я сделала, если бы она ответила? Оторвала бы крылья моей пленнице?

Заключенная всхлипнула:

— Это из-за моего шрама… клеймо для тех, кто покидает Анклав. Я — дашит.

Как только её освободили, она сделала несколько неуверенных шагов.

— Что они делали? — снова спросила я, прижимая пистолет к затылку своей пленницы.

— Я не знаю. Они пичкали меня какими-то лекарствами и делали уколы. Пытались заставить что-то работать. — Она выглядела совсем разбитой, пытаясь взмахнуть крыльями, которых у неё больше не было, и всхлипывая. Это как если бы мне отрезали мой рог.

— Забирайся на дыбу, — приказала я своей пленнице. Охранница неохотно встала в неё, и я врезала ей в морду. Обернувшись, я сказала светло коричневой кобыле:

— Ты сможешь выбраться через…

Она лежала распластавшись на полу, и у неё не хватало макушки. У меня не было времени на раздумья, я просто схватила своей магией всё, до чего могла дотянуться и раскидала вещи по всей комнате. В одном месте хлам отскочил от невидимой преграды.

Я никогда раньше не левитировала два пистолета сразу, но теоретически, это было возможно. Два пистолета взвелись и направились в сторону невидимки. Я нажимала на спусковые крючки так быстро, как только могла, устроив настолько плотный огонь, что заставила бы пистолет-пулемёт гордиться собой. Что-то замерцало, и передо мной появился адъютант Минт Фреш, истекая кровью из множества дырок в своей броне.

Единорог отшатнулся назад и попытался достать пистолет с глушителем, но я отпустила свои пушки и перехватила его пистолет своей телекинетической хваткой. Он пытался бороться, но я присела, развернулась и лягнула его в лицо. Это позаботилось об остатках его концентрации. Я быстро подняла всё оружие (для единорога упавшее оружие было пригодным оружием), а потом и самого адъютанта за ноги и ударила об решётку одной из клеток.

— Зачем? — спросила я, смотря ему в глаза.

Он плюнул мне в лицо и ухмыльнулся… и тут я получила помощь из неожиданного источника. Рейдерша в этой камере не была связанна так хорошо, как остальные, она подползла к решётке и укусила Минт Фреша за шею. Он закричал, а она стала жевать.

— Зачем? Что вы тут делаете? — спросила я, пнув единорога и начав проталкивать его передние конечности через решётку. Рейдерша засмеялась от радости, что я предоставила ей такой банкет.

— Чёрт! Я не знаю… Я не… — кричал он, пытаясь выбраться.

Я протолкнула его ближайшее ко мне копыто ещё глубже в камеру.

— С хрена ли ты не знаешь? Ты один из специальных единорогов Анклава. Всё ты, блять, знаешь! — прорычала я ему в лицо.

— Я не знаю! Не знаю! Святая Луна, спаси меня, я не знаю! — прокричал он, по его лицу текли слёзы. Раздался звук рвущейся плоти и безумное чавканье. Он начал терять сознание, и я левитировала одно из лечащих зелий из мед кабинета и насильно влила ему в глотку. Он поперхнулся, затем снова закричал.

— Болезнь! Мы должны… Она не… — Единорог запнулся, когда рейдерша снова принялась бешено жевать его ногу.

— Говори! — проревела я, дав ему ещё одно лечебное зелье.

— Эта зараза не берёт пегасов! — прокричал он, когда кобыла схватила и потянула его заднюю ногу. Я влила в Минт Фреша ещё одно зелье. — Мы не знаем почему! Они невосприимчивы! Святая Селестия, остановись!

Он дважды выстрелил мне в голову. Он убил эту безоружную искалеченную пегаску-заключённую в режиме невидимости как подлый трус. Я отчётливо видела кровь на его копытах. И я, чёрт возьми, не собиралась останавливаться!

— Тогда зачем вы это делали? — потребовала я ответа, протолкнув полностью одну из его ногу через решётку. Рейдерша внутри завизжала от восторга.

— Чтобы… — начал было он, но тут его голова взорвалась во вспышке малинового света.

Оперативный агент Лайтхувз стоял в дверном проёме, его боевое седло было наготове, и я оказалась под прицелом двух лучевых пушек. Он выглядел… впечатляюще. Может быть немного тошнотворно.

— Я мог поклясться, что Минт Фреш скорее сдохнет, чем станет говорить. Безусловно, я не ожидал, что рейдера можно использовать как орудие допроса. Это стоит взять на заметку.

Если бы я только могла вытащить ствол и выстрелить, я бы сделала это, но агент был подобно взведённому курку. Он продолжил, его голос звучал тихо и монотонно:

— Если бы вы потерпели день… всего один день… то всё было бы чисто, хорошо и доведено до логического конца. Но нет. Вы явились сюда, всё усложнили, нарушили ход моей операции и, в довершение всего, скормили рейдеру моего доверенного адъютанта, чтобы заполучить ответы. — Он подмигнул мне, а затем улыбнулся. — Не думаю, что смогу заинтересовать вас новой работой, верно? Силы безопасности Анклава нашли бы вам применение.

— Да вертела я вас на своём рогу, — ответила я. Не очень красноречиво и броско, но сейчас я была в весьма скверном настроении. — И дай угадаю, сейчас ты и меня пристрелишь?

Он явно этого хотел. Я заметила, как он опустил взгляд на кобылу, жадно отрывающую кусок за куском от Минт Фреша. Когда же он снова взглянул на меня, я поняла, что Лайтхувз, безусловно, думает об этом.

— Это действительно необходимо. Вы не та пони, которую стоит недооценивать. Это будет мудрым поступком — прикончить вас сейчас. — Он сделал глубокий вдох. — Но, к несчастью, вы много значите для моих операций. Если я сдам вас Деусу и Ростовщице, то смогу спокойно спать, — будничным тоном ответил он. Это было приятно слышать, кто-то хотел поймать меня не ради нелепой кучи крышечек. — Так что вас сейчас обыщут, а потом вы очень вежливо пройдёте в тюремный отсек. После я закончу здесь, и ход вещей вернётся в нормальное русло.

Я аккуратно сбросила с себя маскировку, и тут в комнату вошли ещё два пегаса. Один освободил связанного мной пегаса, а второй подобрал мой снаряжение.

— Уберите тело, — произнёс Лайтхувз освобождённой охраннице, кивком указав на рейдера и её закуску из зелёного единорога. — К счастью, Минт закончил свою работу прежде, чем отправился на ваши поиски.

— Но зачем?

— Этот вопрос когда-нибудь сведёт тебя с ума, если вы и дальше будете постоянно всем его задавать, — всё тем же будничным тоном ответил он, но я буквально почувствовала, как его лучевые пушки нацеливаются на мою голову. — Достаточно сказать, что консул Скай Страйкер забыл, что основная задача Анклава — защищать народ пегасов от всего, что может ему угрожать. И даже от наших же благих намерений. Я и правда не имею ничего против вас или мисс Глори, и я бы отпустил вас обеих, если бы вы, Блекджек, не были бы настолько полезны для нас. Но даже после «смерти» Монин Глори, консул не осознал, насколько глупы его методы.

— А что по твоему должно помочь консулу это осознать? — спросила я, когда мы подошли к клетке и он, заведя меня внутрь, захлопнул дверь.

Я могла сказать, что часть его хотела заставить меня корчиться в боли, и не потому что я убила его подчинённых, а просто потому, что он был скотиной. Он просто ответил:

— Дезертирство дочери. — И посмотрев на конвой, добавил. — Никакого оружия. Никаких дубинок. Возьмите Бак, Гидру, и, если нужно, Стампейджа, и сделайте из неё пюре голыми копытами. Вас двое против девки. Если она попытается что-то сделать — убейте её. — Он помолчал, глядя на меня больной улыбкой. — Она обязательно попытается.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня с безоружным и очень напуганным конвоем. Я ходила взад-вперёд, освещая янтарным взглядом то один, то другой угол.

— Что ж. Он — яркий пример того, чем является Анклав. Чем вы все являетесь. — сказала я, глядя им прямо в глаза.

— Эта дура знала, что её ждёт, когда спускалась сюда. Нашла неприятностей на свой круп, — сказал первый с насмешкой.

— Заткнись. Не разговаривай с заключённой, — сказал второй пегас с коротко остриженным хвостом.

— Ох, да расслабься ты. У неё же ничего нет. Она будет сидеть здесь и никуда отсюда не денется, — вяло фыркнул первый.

Послышался треск из динамиков.

— Меня зовут Монин Глори. Я делаю это заявление, чтобы уведомить пони Тандерхеда, что я больше не могу терпеть ваш жесткий и жестокий отказ от поверхности. Мы живем в нашем чистом и безопасном мире, в то время как ниже нас страдания и смерть.

Я уставилась на громкоговоритель, висевший на стене. Это был её голос, но…

— Как?

Но тут я догадалась.

— Минт Фреш. Стоит отдать должное этому рогатому козлу, заклинания манипуляции он знает как собственные копыта. Может заставить любого говорить то, что он хочет, — усмехнулся первый охранник. — Записал всё на галокассету и вуаля! Мгновенное признание.

Из динамиков вновь зазвучал голос Глори, безэмоциональный и монотонный, как будто все её обычные интонации взяли и смешали в одну кучу:

— Много лет назад моя мать покинула Анклав, потому что осознала, что не может больше сидеть и бездействовать, пока другие пони страдают. Она поверила в Рейнбоу Дэш. И я верю в Рейнбоу Дэш. Меня тошнит от трусости, которую я вижу в ваших глазах, это просто отвратительно. Конечно, некоторые из вас присоединились к Добровольческому Корпусу, но этого недостаточно. И я не собираюсь больше терпеть это ребячество. Лучше я буду служить Рейнбоу Дэш на поле боя, чем работать в такой враждебной ко всему лаборатории. Тандерхед как болезнь, а поверхность — лекарство.

— Минт провозился с ней несколько часов. Наверняка он заставил её верещать как работницу квартала радужных фонарей, — прогоготал первый солдат.

— Заткнись, мать твою. Не зли её, — ответил другой, в страхе посмотрев на меня. — Ты не видел, что эта стерва сделала с адъютантом.

Я закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на тираду о Тандерхеде. В этих словах не было ничего такого, что Глори не могла бы сказать, за исключением полного отсутствия в них верности Анклаву и гордости за Тандерхед. Воображение прямо-таки рисовало Рейнбоу Дэш, отчитывающую свой народ за то, что они слишком трусливы, чтобы лететь вниз на помощь.

— И что же она собирается сделать с нами? А? — измывался он.

Я посмотрела сперва на одного, затем на другого.

— Блиц вопрос: у кого из вас ключи?

Второй охранник посмотрел на первого, в то время как тот с ужасом уставился на меня. Я посмотрела прямо ему в глаза и скользнула в З.П.С… Три телекинетических пули полетели в лицо пегаса. Луна свидетель, его голова взорвалась прямо передо мной. Отстранив эту картину на второй план, я уставила свой взор в глаза второго охранника. Я не говорила, не угрожала, даже не моргала, но пегас дрожал с головы до кончика хвоста.

— Достань ключи и открой решётку, — медленно сказала я, а затем добавила: — Я не хочу тебя убивать.

«Но я не отвечаю за себя, если ты попытаешься сделать что-то лишнее.»

Он весь дрожал, пытаясь вытащить ключи из кармана своего друга, но чуть погодя ему даже удалось обуздать свою тряску, чтобы открыть дверь. Я почуяла, что он хорошенько обмочился. Неплохо. Я вышла, всё ещё глядя на него, затем мотнула головой в сторону клетки. Он зашёл в камеру и заперся.

— И не вылезай отсюда, — всё что я сказала, обыскивая его. Я нашла несколько таблеток Бака, большой шприц с рисунком четырехглавого дракона (вероятно Гидра) и набор доз, как я поняла Стампейджа.

И вдруг я услышала крик Глори. Даже стальная дверь с табличкой «Помещение для допросов» не смогла заглушить её вопль. Я била по ней своими копытами, попутно ковыряясь в замке магией. Без толку. Я взглянула на следующую дверь с надписью «Наблюдательный пост», и вышибла её. В комнате было пусто, за исключением металлического стола. И затем мой мир окрасился красным, в пучине ярости и гнева.

Через стекло я увидела лежащую на столе Глори. Один ублюдок прижимал её туловище, другой же удерживал её круп на месте. Это могло быть наглядным пособием по изнасилованию, если бы кожа на её боку не почернела и не дымилась от химических ожогов на её кьютимарке. Восходящее солнце на её боку исчезло навсегда, оставив после себя пустое и тёмное полушарие.

Я обрушила свои копыта на зеркальное окно. Стекло задребезжало. Бросив вопросительный взгляд в мою сторону, эти двое продолжили свою работу. Один из них вытащил клеймо. Я видела этот знак меньше часа назад, выжженный на боку заключённой дашитки. Он направил клеймо под пламя паяльной лампы, и я видела, как оно медленно окрасилось вначале в красный, а затем в жёлтый цвет. Я вложила всё силы в свои копыта, но стекло так и не разбилось. Оперативный агент Лайтхувз вздохнул, когда посмотрел на меня из другого окна наблюдательного поста на дальней стороне помещения для допросов.

Клеймо коснулось её почерневшей кьютимарки и исчезло за завесой дыма, шипения и крика, что ударил мне прямо в сердце. Будь лучше. Я съела сразу горсть Бака, вколола Гидру, и без сожаления опустошила ампулу Стампейджа. Весь мир теперь представлял из себя красный туман и душераздирающий крик, который был всё дальше, дальше и дальше.

* * *

Я поняла, что прошло лишь несколько минут, потому что я ещё пылала изнутри, но уже понемногу начала остывать, когда сознание начало возвращаться ко мне. Я сидела, залитая кровью от головы до копыт. Мой рот наполняла какая-то жидкость с металлическим привкусом пополам с обрывками мяса. Один металлический стол торчал в широкой дыре в окне, другой был изломан и покорёжен до неузнаваемости. Я могла считать мертвецов только по их туловищам. От остального мало что осталось. Дверь стояла открытой, и я была абсолютно уверена, что ни одно из этих тел не принадлежит Лайтхувзу. Но всё это не имело значения. Глори плакала.

Я подвела её. Не сумела убедить её в опасности. Не смогла вовремя найти доказательства. Не успела добраться до Лайтхувза. Не сумела добраться до неё. Её метка исчезла, отнятая пони, которым она доверяла безоговорочно. И это была моя вина. Свежий след от клейма чернел и бугрился, чёрное кольцо обрамляло участок красной кожи, внутри которого было выжжено облако с бьющей из него молнией. Знак дашита.

— Давай, — прохрипела я. Сердце яростно билось в моей груди, отдаваясь в голове.

— Ну же, — простонала я, осторожно подталкивая её носом. — Нам нужно выбираться отсюда.

— Оставь меня, — почти неслышно прошептала она.

Я рухнула рядом с ней.

— Нет, — ответила я, с радостью лишаясь опоры под ногами. Лайтхувз говорил: «Сделайте из неё пюре». Теперь я действительно понимала, что это значит. — Даже не думай.

— Я всё испортила, — сказала она, рыдая и прикрывая лицо копытами.

«Да-да. Это мы уже проходили.» Не обращая внимания на то, что я могла в любой момент потерять сознание, и что была вся в крови, я приблизилась к ней и заключила её в объятия.

— Ты ничего не испортила, понятно? Он играл с тобой. Это его вина.

— Я никогда не смогу вернуться домой. Я разрушила всю работу моего отца. Добровольческого Корпуса. Вообще всё. — Глори продолжала плакать, коротко всхлипывая.

Мягко похлопав её по спине, я тихо сказала:

— Только если ты сдашься. Погибает только тот, кто смирится с поражением. Так или иначе.

Она судорожно вздохнула, но наконец подняла на меня свои фиолетовые глаза.

— Спасибо, Блекджек, — тихо прошептала она. — Но я всё ещё чувствую себя виноватой во всём.

Я лишь улыбнулась.

— Ну, по крайней мере твоя ошибка не привела к чьей-нибудь смерти. Я слышала, были и такие пони, ошибки которых стоили жизни миллионам. — Я помогла ей подняться на копыта; это было будто пытаться помочь жеребёнку сделать первые шаги, даже несмотря на выражение боли на её лице. — Ну а теперь давай-ка свалим отсюда.

— И помоемся, — дрожащим голосом сказала она. — Мне правда нужно вымыться. Смыть с себя это место. И… — она нервно сглотнула, пытаясь изобразить на лице улыбку, — тебе тоже стоит. Ты сейчас очень грязная.

— Что, рейдерский прикид мне не идёт? — Ладно, это была тупая шутка. Сейчас я смотрела на искалеченные тела, разорванные на куски моими же зубами и копытами, и молилась, что всё это было лишь из-за наркотиков. Я поднялась на копыта, и мы шаг за шагом заковыляли к выходу. Хвала богиням, всё моё снаряжение было в комнате охраны; я старалась игнорировать возникшее чувство сентиментальности, снова натягивая свою броню. На моём Л.У.М.-е появилось три метки, и все жёлтые. Я могла бы вернуться назад и тщательно обыскать это место, но только когда Глори будет в безопасности.

Мы вышли наружу. Думаю, мы могли бы добраться до кучки жилых трейлеров неподалёку, а потом…

Всё взорвалось.

«Святая, радигатор тебя дери, Селестия, ну какого хрена всё вокруг меня постоянно взрывается?!»

Я вскочила назад на копыта. Передняя часть здания разваливалась позади нас, погребая под собой входные двери. Вертибак кружил в небе, и было немного жутковато, что такая огромная штука может летать практически бесшумно. А ещё он готовил свои турели для нового выстрела.

— Глори, лети! — прокричала я, но она была слишком травмирована или истощена, и смогла лишь свернуться в клубочек, словно жеребёнок.

Я понеслась так быстро, как только могла, чтобы увести опасность подальше от пегаски. Если мне повезёт, они примутся за бегущую цель, справедливо рассудив, что смогут позаботиться о Глори позже. Моё сердце всё ещё грохотало в груди, пока я беспорядочно носилась взад-вперёд, на ходу доставая карабин и заряжая его бронебойными.

Как оказалось, их бронебойность была явно переоценена: эти пули не могли пробить даже окна Вертибака, чего уж там говорить о его броне. А вот его орудия поливали меня градом сияющей смерти, оставляя небольшие кратеры в бетонных плитах вокруг. Я бегала и кружилась, спасая свою жизнь; осколки бетона врезались мне в бока. Рёв орудий заставлял меня бегать в поисках укрытия, отчаянно пытаясь придумать способ, как же хоть что-то сделать с этой штукой.

— Ладно, шутки кончились! — прокричала я, заряжая карабин разрывными патронами.

Но они лишь оставили несколько чёрных пятен на стекле, защищающем двух управляющих Вертибаком пегасов. Я прямо таки чувствовала, как пилоты внутри этого бронированного корыта ржут надо мной. Да они, блять, играют!

Мне нужна другая пушка.

И пуля побольше.

«…Клик!»

И тут до меня дошло: у меня уже есть и то, и другое.

Сглотнув, я отбросила карабин и вытащила Причуду Троттенхеймера. Казённик пистолета распахнулся с тяжёлым стуком. Я вытащила ртом чёрную коробку, магический замок которой со щелчком открылся, и серебряная пуля выпала наружу. Ещё одна вспышка света ударила в плиту рядом со мной, пока я заряжала снаряд, сбив меня с ног и осыпав новой порцией бетонной шрапнели. Как же мне надоело, что все сегодня пытаются меня пристрелить. И не только сегодня, а вообще всегда. Увидев тяжёлый пистолет рядом с собой, я подхватила его магией и закрыла; Вертибак тем временем разворачивался для новой атаки.

Мой ход. Подняв пистолет, я активировала З.П.С. Странные таинственные знаки появились на моём Л.У.М.-е, когда оружие сделало… что-то… с моим ПипБаком. Я могла запрограммировать только один выстрел; оно и хорошо, учитывая, что у меня он и был один.

> Синхронизация с ПипБаком: завершено.

> Анализ образца крови: подтверждено.

> Анализ магического поля: подтверждено.

> Авторизация подтверждена.

> Внимание! ПЖП загружен. ПЖО заряжен.

> Произвести выстрел? Д/Н?

Если бы я не стояла застывшей в магической недвижимости, я бы закричала. Да какое же оружие спрашивает тебя, стрелять ему или нет? Я судорожно нажимала на «Д».

> Производится выстрел.

Поле белой магической энергии окружило меня, приковав к месту. Второе поле образовало конус, направленный прямо на Вертибак. Я не могла пошевелиться! Не могла дышать! Бронированный небесный фургон был сейчас идеальной мишенью. Затем я почувствовала нажатие спускового крючка.

Отдача была такой силы, что вырвала пятиметровый кусок земли вокруг меня, в то время как мир окрасился красным. Магическое поле удерживало меня и оружие на месте, и единственное, что я могла слышать, глухой ревущий гул. Я должна была бежать. Я оставалась на одном месте слишком долго! Мне представилась пара ракет, летящих ко мне, чтобы разорвать…

Вертибак исчез.

Как и диспетчерская вышка.

Как и кучка облаков в небе.

Свет далеких звезд защекотал глаза, когда я вдруг резко повалилась на бок. Отсюда, снизу, открылся идеальный вид на парящий вдалеке силуэт, который не мог принадлежать никому, кроме оперативного агента Лайтхувза. Ну конечно, этот ублюдок смылся своим ходом, пока Вертибак пытался прикончить меня. Он ещё и как-то умудрился залезть в свою силовую броню; что ж, надеюсь, металлолом натрёт ему парочку мозолей в одном месте.

Лёжа вот так, я была лёгкой мишенью; всё, что ему требовалось — это сделать выстрел. Какое-то время он колебался, и я почти чувствовала, как он рассматривает меня сверху. Подняв на него свои янтарные глаза, я снова левитировала Причуду; я была так слаба, что бронированный пистолет в моем магическом поле дрожал и шатался.

— Бум, — прохрипела я, прежде чем со стоном упасть лицом вниз.

* * *

Я проиграла и чувствовала себя абсолютно разбитой. Нет, конечно, я всё ещё была жива и продолжала дышать, но тому ублюдку, который пытал Глори, удалось сбежать вместе с фальшивым признанием. Понятия не имею, как сильно оно сможет навредить отцу пегаски, да и, честно говоря, мне плевать. Я знала лишь, что то, как Лайтхувз обошёлся с Глори, погасит последний огонёк надежды, горящий в её сердце.

— Нечестно, костлявый ты мудак. Нечестно. Играй со мной в свои игры, — пока я была в раздумьях, начал накрапывать дождь. — Делай со мной всё, что хочешь. Но не с ней. И не с П-21.

— Ах, а что мне помешает использовать твоих друзей так же, как и тебя? — услышала я в своей голове ответ воображаемого Крупье, когда посмотрела на остатки диспетчерской вышки. Отверстие в облачной завесе уже затянулось, но я всё ещё помнила эти прекрасные огоньки света на фоне жуткой, беспроглядной тьмы.

— Я использовал этого агента чтобы добраться до твоей подруги. Я использовал эту крылатую особу, и она рассорилась с тобой. И я использовал тебя, чтобы ты разрушила планы агента. Вы все лишь игроки в этой большой игре.

— Но не я. Я не твоя игрушка, и мои друзья тоже, — подумала я, пытаясь привести Глори в чувство. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня был с собой талисман регенерации, и ещё, чтобы мой рог не был настолько бесполезен, что я не могла сотворить даже элементарное исцеляющее заклятие, чтобы помочь пегаске.

— Ого. Значит, нет? Ты не хочешь быть игроком? Что ж, это делает тебя картой. — Где-то на задворках моего сознания, костлявый ублюдок принялся тасовать колоду. — Позволь мне спросить, чем ты лучше всех этих пони? Ты думаешь, что у тебя есть добродетель? Друзья? Вы слепцы, Блекджек, и сами не знаете куда бредёте. Не беспокойся, я не брезгую подобными. — Я услышала шорох ложащихся на стол карт, а затем смешок, который был подобен удару костей по стальному барабану. — Ставки сделаны.

Лязг силовой брони возвестил о прибытии сержанта Винд Виспер. От неё разило жжёным скипидаром, но, судя по всему, отсутствие шлема нисколько не сказалось на её способности летать. Я подняла взгляд на пегаску, не двинувшись с места. Я могла убить её: три телекинетических пули прямо в голову. Но мне не хотелось этого делать. Я была измождена, избита, а моё сердце всё ещё продолжало тяжело стучать в груди. Но я могла убить её.

— Мы отступаем с этой позиции, — произнесла она деловым тоном, пристально глядя на меня. Хвосты двух пегасов, которые следовали за ней, были коротко пострижены: парочка, которую я пощадила до этого. Теперь они смотрели на меня так, будто я была мутировавшим драконом. Может, отчасти это и было так. — Агент Лайтхувз сбежал, поэтому мы тоже отправляемся в небесный порт.

— Что ты доложишь своим начальникам?

— Правду. Что ты напала и уничтожила опорную базу Анклава, расположенную на Авиабазе Мирамэйр. Что я услышала признание Монин Глори, которое звучало из громкоговорителей. Что Агент Лайтхувз оказался вовлечён в некий проект, касающийся рейдеров, — сухо ответила она, а затем посмотрела на остатки диспетчерской вышки. — Я так же посоветую им… очень настойчиво посоветую… не пытаться отомстить тебе за учинённый здесь беспорядок.

— Всё было совсем не так, — простонала Монин Глори, повесив голову. — Я не дашит. Я не такая, как она.

— Это то, что я знаю и что я слышала. Найдёте что-нибудь ещё, отправляйте мне… лично мне. В противном случае мои крылья связаны. — Она оглянулась на базу. — О рейдерах мы позаботились. Всё, что там осталось — ваше.

«Спасибо и на этом.»

— Верно, — тихо пробормотала я. Троица приготовилась взлететь. — Эй, Винд Виспер! — крикнула я пегаске вслед. Она остановилась, развернулась и зависла в воздухе. Мои глаза сузились. — Почему ты не дала мне съесть то яблоко?

Какое-то мгновение она лишь холодно смотрела на меня.

— Мы принесли эту еду фермерам три недели назад. Жест доброй воли, как сказал Лайтхувз.

— Ты знала, что оно было отравлено.

— Нет. И не знаю до сих пор. Я из охраны, не из исследовательского или медицинского отдела. Но я подозревала, — спокойно произнесла Виспер, встретив мой янтарный взгляд. — Я не ожидала, что пони с поверхности спасёт мне жизнь, и всё, что я могла сделать — вернуть этот долг. Будь осторожна, Охранница.

С этими словами троица пегасов улетела прочь. Я оценила иронию.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Снайпер — Ваши шансы попасть противнику в голову в режиме З.П.С. серьёзно возросли.

Новая квестовая способность: Телекинетическая пуля (уровень 2) — Ваши телекинетические пули теперь наносят урон, сопоставимый с тем, что наносит пуля, выпущенная из дробовика. Однако, количество пуль, которые вы можете выпустить за один день, ограничено и равно значению вашей выносливости.

(Целый вагон благодарностей Kkat, за создание FoE, Hinds, за то, что помог мне довести текст до блеска, а также читателям, благодаря комментариям которых, всё это дело движется.)

Глава 14

Сила

«Это было поистине вялое выступление.»

Ну почему всё должно было пойти наперекосяк? Этот вопрос не давал мне покоя. Я направлялась на базу Мирамэйр, рассчитывая найти здесь спокойную, умную и рассудительную Монин Глори, с которой я смогла бы поговорить о той боли, что причинила П-21, о той ужасной аудиозаписи и спросить, что мне со всем этим делать. Глори обязательно попыталась бы помочь мне справиться с теми беспокойными мыслями, что роились на задворках моего сознания и, видят богини, я отчаянно нуждалась в этой помощи; заваренная дверь чулана держалась уже не так хорошо, как мне бы хотелось.

Теперь же мне самой предстояло позаботиться о Глори. Признание, которое Лайтхувз состряпал от её имени, должно было вызвать осуждение со стороны всех, кто не знал её лично, и она, казалось, была убеждена, что это станет роковым ударом. В каком-то смысле, над пегаской надругались, вот только осквернению подверглось не тело, а личность. И сейчас, более чем когда-либо, я должна была быть сильной. Должна была быть стойкой. Уверенной в себе. Потому что в противном случае Пустошь сожрёт нас живьём. Так что я залила чудо-клеем эту дверь на задворках разума, заклеила её скотчем, и помолилась, чтобы это помогло удерживать её закрытой ещё какое-то время.

Мы с Глори вошли в покинутый Анклавом комплекс через раздевалку. Я хотела показать ей шкафчики Мародёров, но её это ничуть не заинтересовало. Покидая базу, сержант Винд Виспер определённо позаботилась о том, чтобы забрать с собой всё ценное. Весь свет в помещениях, за исключением слабого аварийного освещения, был погашен. Исчезло всё продовольствие и оружие. Но на наше счастье в комплексе пока оставалась чистая вода, чтобы утолить жажду и помыться. Глори также нашла несколько лечебных повязок для своих изувеченных бёдер. Я попыталась объяснить ей, как истощает целебные средства Хуффингтонская Магическая Аномалия. Старая Глори непременно выудила бы из меня все подробности.

Но сейчас она просто кивнула и, не проронив ни слова, отправилась искать другие лечебные препараты.

Я страстно желала смерти Лайтхувзу. А ещё Деусу. И Ростовщице. И Лансеру. И я надеялась, что это всего лишь побочный эффект от тех психотропных препаратов, которыми я себя накачала. Ноги с трудом держали меня, пока я стояла под душем, позволяя тёплой воде смывать кровь и грязь, покрывавшие моё тело. Одновременно я пыталась смыть наиболее крупные пятна с моей брони. Чего мне сейчас действительно хотелось, так это достать бутылку «Дикого Пегаса», свернуться калачиком и проспать пару дней. Я не спала уже так долго, что чувствовала, как плывёт моё сознание.

Но это было невозможно. Не имеет значения, насколько мне необходим отдых, я не могла его себе позволить. Просто не думай об этом. Я встряхнулась изо всех сил, стараясь дышать как можно глубже. Не думай… о Скудл, разорванной пополам… Не думай… о своих внутренностях, волочащихся следом… Не думай… о голове Тамблвид, которую ты пробила магической пулей… не думай… о начальнике шахты, взорванном бывшими рабами… Я встряхнулась так сильно, что подо мной подломились ноги. Не сейчас! Только не сейчас! Не думай… Пожалуйста, я не хочу делать это…

Мне пришлось вколоть себе Мед-Икс и принять ещё одну дозу Спока, чтобы окончательно успокоиться и перестать тратить время, горюя о себе любимой, и помочь уже той, которая действительно в этом нуждалась. Я привела Глори в душевую, помогла ей снять анклавовскую униформу и включила для неё воду.

— Блекджек? — спросила она голосом, едва различимым за шумом воды.

— Да?

— Не могла бы ты ненадолго оставить меня одну?

— Конечно, — ответила я и зашагала прочь, оставляя её одну в тусклом сиянии аварийного освещения и пытаясь игнорировать её рыдания. — Я буду… — добавила я, оборачиваясь к Глори; к тем двум молниям, что были выжжены на месте восходящего солнца. Единственное восходящее солнце, которое я видела в своей жизни… — Я буду…

Бесполезной. Ненужной. Никчёмной.

Прислонившись спиной к стене, я медленно сползла по ней на пол. Я не могла даже заплакать; что бы там во мне не отвечало за слёзы, это из меня вырвали, так же, как и источник энергии из штаба аэродрома Мирамэйр. Закончив с душем, Глори вышла ко мне; на её мокрых серых бёдрах чернели ужасные ожоги. Ничего кроме них не осталось, её солнце закатилось навсегда. Вместе, мы поднялись наверх. За всё время она не произнесла ни слова; просто укрылась с головой своим одеялом и тихо рыдала в течении примерно получаса, прежде чем забыться беспокойным сном. Я? У меня был другой способ заглушить свою боль.

Находка бутылки «Сталлионградской Особой» — лучшее, что произошло со мной с тех пор, как я попала на Мирамэйр. Сорвав крышку, я сделала глоток прямо из горлышка и почувствовала, как чистая, забористая водка растекается внутри меня. Мой голодный желудок испуганно сжался, но мне было всё равно. Я собиралась пить до тех пор, пока не утоплю в алкоголе все свои мысли, страхи и душевное смятение. По мере того, как бутылка пустела, все прошлые сомнения, проблемы, неудачи, ночные кошмары постепенно покидали меня, и, в конце концов, я погрузилась в блаженное забытье.

* * *

Я проснулась, уткнувшись щекой в уже застывшую лужицу собственной блевотины. Определить, спала Глори или нет, я не могла, так как она лежала, повернувшись ко мне спиной. Сейчас уже было трудно представить, что буквально день назад я ощущала себя на вершине мира. Как будто всё, наконец, шло как надо. Какой же я была дурой. Хотя, почему была? Поднявшись так тихо, как только могла, я одним глотком прикончила остатки водки. Я ожидала тепла, которое разольётся по моим внутренностям, но, определённо, в водке его уже не было. Всё, что я почувствовала, это противную горечь, которая слегка притупила боль внутри меня. Но, по крайней мере, у меня перестали дрожать ноги. Почти.

Я осторожно перевернула матрас, чтобы скрыть учинённый мною беспорядок (пусть какой-нибудь другой «счастливчик» позаботится о его чистке), и отправилась вниз, чтобы вымыть лицо. Теперь, когда Анклав покинул это место, вода содержала приличную дозу радиации. Это даже хорошо. Мне нужно, чтобы мои глаза светились как можно ярче. Прежде чем я сбилась с намеченного пути, играя в освободительницу, у меня имелось задание достать кое-какое оборудование с этой базы. Когда я выбрала нужный контракт в «моих заметках» (Селестия милосердная, да откуда вообще этот прибор знает, что должна быть такая запись), на моём Л.У.М.-е появилась метка. Следуя за ней, я спустилась к комнате с надписью «Командование» на двери. Слава Селестии, там ещё оставалось достаточно энергии, чтобы открыть дверь с электроприводом.

Внутри стало ясно, что Анклав вёл здесь активную деятельность. Планировал ли он уничтожение поверхности биологическим оружием или же просто игрался в игры, мне уже было, в общем-то, по барабану. Лучшая пони Анклава из тех, что я знала, только что лишилась своей метки; оставшиеся двое были редкостными ублюдками. Винд Виспер хоть и сохранила мне голову на плечах, но даже крылом не пошевелила, чтобы помочь Глори. Я осмотрела останки технологического оборудования в командном центре и обнаружила терминал для «авианавигации».

«Я должна продолжать двигаться вперёд. Должна быть сильной. Мне нельзя терять голову. Нельзя мириться со всеми теми мыслями, что бродят на задворках моего разума.»

Только сосредоточившись на попытках выкрутить своей магией винты на боковой панели терминала, я смогла отвлечься от всего этого. Я же глупая пони. Я вообще не должна думать. Мои размышления в первую очередь виноваты в том, что я оказалась в этом бардаке.

Мы не всегда замечаем то добро, которое совершаем.

«Да, это верно, Секаши, но подчас мы не ведаем и зло, которое творим. Зло, которое совершила я…»

— Блядь! — закричала я и с силой ударила головой о терминал. — Блядь! Блядь! Блядь! — кричала я снова и снова. — Прекрати думать! Прекрати! Прекрати!

Я почувствовала струйку крови, стекающую по моему лицу из раны на лбу, прямо под рогом. Обняв себя копытами, я медленно и прерывисто задышала.

«Луна милостивая, я что, схожу с ума? Это и есть тот момент, когда Пустошь ломает меня?»

Я не могла этого допустить. Не сейчас. Но я могла продолжать фокусировать свою магию, чтобы открутить оставшиеся винты на корпусе терминала. Вздохнув, я осмотрела всё вокруг своим янтарным зрением и заметила боковую дверь. Движимая скорее отчаянием, чем любопытством, я поднялась и посмотрела на имя над входом. «Полковник Капкейк». Взломав дверь, я ощутила знакомый запах тлена и разложения. Определённо, приведение в порядок кабинета давно умершего офицера не было в списке первоочерёдных задач Анклава. Сюда стащили мусор со всего оперативного центра, и мне приходилось осторожно перешагивать через сломанные полки, разодранную документацию и бесполезные теперь планшеты. В дальнем углу кабинета стоял стол, на котором покоились останки самого полковника Капкейка. Его белая когда-то униформа теперь приобрела грязно-серый оттенок, но медные пуговицы на ней, казалось, по-прежнему сияли.

По полу были хаотично разбросаны пожелтевшие фотографии, сброшенные со стены ударной волной жар-бомбы. Я левитировала к себе одну из них, рассматривая тучного коричневого пегаса с белыми гривой и хвостом и кьютимаркой в виде кекса. Рядом с ним позировал, непринуждённо улыбаясь, Биг Макинтош. На второй фотографии полковник, уже одетый в униформу, отдавал честь отряду пони. Мародёры, выстроившись в шеренгу, салютовали ему в ответ. Они выглядели такими воодушевлёнными. Такими рвущимися в бой. Третья фотография изображала невероятно костлявого, тощего, синего пони, держащего поднос с кексами. Полковник, облачённый в позолоченный шлем, улыбался в камеру, держа плакат, гласящий: «Десятикратный чемпион по поеданию кексов среди военнослужащих». Последняя фотография запечатлела полковника с пони цвета лайма и ниткой жемчуга на шее, которая нежно прижималась к нему. Эта картина была такой… странной. Такой… непохожей на то, о чём я думала, представляя жеребцов и кобылок вместе.

Мне как-то с трудом представлялся офицер — чемпион по поеданию кексов. То, что я знала о военных из школьной программы Стойла, всегда рисовало их в моём воображении как суровых героев, увешанных тоннами орденов и без устали рвущихся в бой. Аккуратно обойдя стол полковника, я обнаружила сейф и попыталась отпереть его при помощи ключа, найденного в офисе наверху. К моему облегчению он открылся, и к тому же не оказался забит тонной документов. Как я наделась найти ещё одну серебряную пулю; это здорово бы облегчило решение моей проблемы с Деусом! Но внутри была лишь пара шаров памяти, револьвер, кучка довоенных монет, коробка с патронами и два сложенных пополам листка бумаги. Револьвер был рассчитан на пули большего калибра, чем те, которыми я заряжала свои автоматические пистолеты.

Я раскрыла первую из записок, радуясь предоставившейся возможности покопаться в чужих секретах.

«Глубокоуважаемый Директор,

можешь взять свой запрос и засунуть его себе туда, откуда хвост растёт. Мне плевать, что за „инвестиции“ ты сделал в Мародёров, этот парень был настоящим патриотом и праведником, отдавшим всё ради своей страны. Его погребение состоится на Министерской аллее в Кантерлоте. Я буду присутствовать там лично, при оружии, и, клянусь, я отстрелю тебе башку нахрен, если ты посмеешь показаться на похоронах.

С уважением, ваш злой донельзя Капкейк.»

Под этим текстом было нацарапано ещё несколько строк:

«Неплохо для черновика. А теперь напишем то, что я отошлю на самом деле.»

Я расхохоталась. Расхохоталась, невзирая на то, как паршиво я себя чувствовала и внутри, и снаружи. Хотела бы я знать полковника Капкейка лично. Похоже, он был весьма достойным жеребцом. Отсмеявшись, я раскрыла вторую бумагу.

Заявление.

Прошу уволить меня из рядов вооружённых сил в соответствии с пунктом 2355.221J статьи 12.1 Закона Эквестрии «О Воинской обязанности и военной службе», как отслужившего более десяти лет в действующих войсках и имеющего право на увольнение с действительной военной службы.

Биг Макинтош. Л/н 23-110019-E.

К листу был приколот небольшой клочок бумаги:

«Спасибо за помощь по юридической части, Капкейк. Попридержи это заявление до моего возвращения из Разбитого Копыта.»

Я задалась вопросом, как бы повели себя оставшиеся Мародёры, если бы узнали об этом.

Внезапно я услышала из коридора высокий испуганный голос, который выкрикивал моё имя, спасая меня от размышлений о парне, отказавшемся от своей роли ради личных интересов.

— Я здесь, Глори! — крикнула я, вскакивая на ноги и хватая ртом шары памяти, чтобы избежать риска отправиться в путешествие по чужим воспоминаниям. Затем бросилась к двери, спотыкаясь о мусор, разбросанный по полу, и, проскочив командный центр, пулей вылетела в коридор. — Фто фуфилофь? Тьфу. Что такое? Рейдеры? Анклав? Гули?

«Проклятье, где я оставила своё оружие и броню?!»

Глори осмотрелась по сторонам и уставилась куда-то вправо от меня. Я сообразила, что она не может видеть в темноте, и включила подсветку ПипБака.

— Я здесь. Что случилось?

Она посмотрела на меня, закусив дрожащую нижнюю губу, и шмыгнула носом.

— Я… я проснулась, а тебя нет. И не могла понять, во сне это или наяву, — тихо произнесла она; в её глазах дрожали слёзы, сверкая в свете моего фонаря. — Но это ведь не сон, правда?

Мне было больно слышать эту слабую тень надежды в её голосе. Но ещё больнее было убивать в ней эту надежду.

— Боюсь, что нет, Глори, — ответила я и увидела, как потух её взгляд от этих слов.

— Ну да. Полагаю, во сне никто не задаётся вопросом, спит ли он, ведь так? И во сне не испытываешь боли.

— Точно. И если тебе хреново, то ты, вероятно, уже проснулась, — сострила я, надеясь, что это заставит её улыбнуться. Неудачно.

Она обратила на меня свои лиловые глаза, рассматривая в тусклом свете ПипБака.

— Ты очень плохо выглядишь. У тебя всё нормально?

Ей только что калёным железом выжгли метку, и она спрашивает всё ли у меня нормально. Чтобы не расплакаться в ту же секунду, я сосредоточилась на боли, пульсирующей в ране на лбу.

— Ну конечно. У меня всё козырно! — «Блин, я что, только что заострила её внимание на своей метке?! Да чтоб меня Деус драл за это пару часов!» — А ты в порядке?

— Нет, — тихо ответила она, продлевая моё «свидание» с Деусом ещё на пару дней. — Но спасибо за заботу. А что ты делаешь здесь внизу?

— Работаю… ладно, шарю вокруг, выискивая то, что мы сможем унести с собой. У меня контракт на кое-какие электронные компоненты. — Я посмотрела на частично разобранный терминал. — Но я здесь конкретно закопалась. Сможешь вытащить из него нужные детали? Уверена, что нам не станут платить за весь терминал целиком.

— Было бы замечательно, — ответила Глори, доставая отвёртку из кармана своей униформы, и я увидела, как прежний задорный огонёк загорелся в её глазах. Присев рядышком, я подсвечивала ей своим ПипБаком. Открутив всего один винт, она выразительно посмотрела на меня и убрала отвертку.

— Кем был твой отец, Блекджек? Это он научил тебя играть в карты?

Я зашлёпала губами как немая идиотка. Ну почему из всех возможных вопросов она решила задать именно этот? Будто ножом резанула по сердцу.

— Не… нет. Я никогда не знала своего… своего отца, — наконец сумела выдавить я из себя.

Отец был для меня просто словом из старых книжек, которым называли пони, остававшихся сексуальными партнёрами кобылок даже после рождения жеребёнка. Но я почему-то была уверена, что Глори имела в виду совсем не это.

— О, мне так жаль. А что с ним произошло? — осторожно спросила она, открывая панель терминала.

«Одна из охранниц доставила его к медикам, где он получил двадцать первую точку на бок и иглу в шею. После чего его тело отправили в аппарат, который „переработал“ его в протеин и, смешав с водорослями и грибами, подал нам на стол.»

Меня зашатало, и я приложилась затылком о край терминала так сильно, что, похоже, на мгновение потеряла сознание. Сейчас я была бы рада на самом деле отключиться. Глори подпрыгнула в испуге, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Я не помню, — соврала я сквозь сжатые зубы. — Извини, Глори. Мне очень не хочется думать о Стойле Девять Девять.

— Мне очень жаль. Я считала, что это твой дом, — ответила она, сняв платы терминала.

— Так и есть. Просто… он оказался не таким, как я полагала, — буркнула я и поднялась на ноги. — Я… тебе хватит света чтобы закончить? Мне нужно… здесь есть кое-что… я просто отойду ненадолго.

Если я не отойду, то взорвусь. А ей сейчас не стоит смотреть, как я буду плавиться. Сердце стучало так, что я не могла услышать её голос.

— Конечно… и… прости, Блекджек, — тихо ответила она. — Если бы я послушала тебя… всё могло закончиться по-другому.

«Ага, могло.» Мне захотелось вырвать ту часть мозга, в которой появилась эта мелочная, подлая и ненавистная мысль. Как я могла подумать о таком? — Не переживай. Я в порядке. Я подожду наверху, пока ты закончишь, хорошо?

Я ушла, прежде чем она успела ответить. Меня трясло. Сердце не успокаивалось. Дыхание превратилось в какие-то хрипы. Походка стала такой шаткой, что я задевала всё подряд, несмотря на мой всевидящий моче-желтый взгляд.

Я была не в порядке. Даже близко к этому. Мне было охрененно плохо. Но Глори было ещё хуже, так что мне нужно держаться. Будь лучше. Так говорила Флаттершай. Так что… чёрт, о чём это я? И куда вообще иду? Я сильнее протёрла свои глаза, пытаясь сфокусироваться, но мир вокруг только сильнее завертелся, заставив рухнуть на пол и крупом приземлиться на засохшее кровавое пятно. Передо мною были клетки. С телами рейдеров внутри. Меня тошнило от воздуха, всё ещё наполненного запахами гнили и разложения.

Я заметила труп Минти Фреша… обезглавленный, так как именно этой части тела не повезло оказаться внутри клетки. В самой же клетке лежала рейдерша с разорванным брюхом и лицом, застывшим в оскаленной улыбке. Мёртвая дашит, чьё имя я никогда не узнаю. Меня бы вырвало снова, но я не могла двигаться, да и вырваться из меня было в общем-то нечему. В задней части одной из клеток лежали кости единорога, почерневшие и скрученные, словно пенопласт. Его рот замер в крике, а в черепе красовалась неестественная дыра. Как можно было так широко открыть рот? Что вообще могло сделать его таким? Я уже представляла, как мои кости плавятся и скручиваются внутри меня.

— Нет, нет, нет… я не ты. Я ещё жива. Ещё не прошлась по тому мосту, — прошептала я, обращаясь к ублюдку картёжнику. Но я стояла одна в этой пустой комнате и слёзы текли по моим щекам.

— Глори нуждается во мне. И мне необходимо поговорить с П-21… После этого… и только, чёрт, после этого… ты можешь забрать меня. Не раньше… Слышишь меня? Ни секундой раньше…

Я не могла ходить, поэтому поползла. Пыталась делать всё возможное, чтобы заставить ноги работать.

Мой путь лежал в лазарет, но я могла поспорить, что лечебные зелья мне бы не помогли. В одном из ящиков я нашла жестянку с надписью: «Фиксер. Одна таблетка — минус проблемка». Это могло быть и обезболивающим, и противозачаточным. В конце концов, хуже уже не станет, верно? Мне пришлось слизать две таблетки, потому что вся моя магия буквально выгорела. Я жевала. Я глотала. Я молилась.

Удар за ударом моя дрожь унималась. Сердцебиение приходило в норму. Сделав несколько глубоких вдохов, я почувствовала, что вроде никуда больше не проваливаюсь. Я лежала на полу лазарета, молясь о том, чтобы Глори не увидела меня в таком состоянии. Прохладные плиты приятно расположились под моими щеками. Закрыв глаза, я услышала позади себя шелест карт.

— Пшёл прочь. Я сейчас не в безумно счастливом расположении духа. И вообще ты плод моего воображения.

Да… сейчас я была ещё более в хлам, чем обычно.

Старый конь ловко тасовал карты, усевшись за операционным столом. Седая грива и выцветшее пальто не сильно приукрашивали скелет под ними. Его видавшая виды шляпа (в точности как у Эпплджек) выглядела так, будто её вытащили из пасти мутадракона. Он просто глядел на меня с самой добродушной дедушкиной улыбкой.

— Ох, ну что ж. Тогда я приду в более подходящее время. В полпятого тебя устроит?

Хоть я и валялась на полу, но, лягать меня, всё равно усмехнулась.

— Я не ожидала, что мой глюк будет столь забавным. А теперь вали отсюда. Я тут пытаюсь взять себя в копыта.

— Ага. Я заметил, — прохрипел он своим слащавым голосом. — Вижу, тебе не очень-то везёт с этим?

— Много химии… много стресса… мало времени на сон… — пробормотала я, чувствуя себя… менее хреново, благодаря магии Фиксера. Таблеткам, судя по всему, лучше удаётся противостоять эффекту ХМА, чем лечебным зельям. — В любую секунду ты испаришься. Затем я найду Глори, и мы уйдём из этого грёбаного места.

— Ну тогда не буду тебя задерживать, — сказал он, спустив свою замызганную шляпу на глаза. — Просто хочу, чтобы ты знала… тебе ещё предстоит подумать об этом. И… маленький совет от меня… тебе лучше прослушать те две последние записи, прежде чем говорить с ним.

Я закрыла глаза. — Без толку. Я уже знаю, что сделала с ним. И знаю, что он никогда не простит меня.

— В этом нет сомнений. Но за что именно он не собирается тебя прощать?

Крупье усмехнулся, я же уставилась на уже пустующий стол. Деус, охотники за головами, радиация, гули… сейчас я бы была рада помереть в Пустоши. Последнее, что я хочу потерять, это мой разум.

* * *

Мы закончили собирать всё ценное, что могли унести. Я попыталась найти ещё Фиксера в лазарете, но его там не оказалось. Хотя Винд Виспер и забрала всё оружие, она оставила нам немного боеприпасов, и я смогла пополнить запасы картечи, а ещё мы нашли боевое седло Анклава и униформу Глори, и, честно говоря, я была удивлена, когда пегаска принялась её одевать.

— Ты всё ещё пони Анклава? — спросила я, натягивая собственный бронекостюм.

Она поправила свою униформу и закрыла глаза.

— Я просто не знаю как жить по другому. Они заклеймили меня дашитом, но я не знаю, что значит быть дашитом, — мягко сказала она и принялась вставлять картриджи в энергетическое оружие, закреплённое на её спине.

— И я всё ещё верю в Анклав, — добавила она, закончив набивать карманы патронами, чтобы разгрузить седельные сумки для вещей побольше.

— Как ты можешь верить в Анклав, после того, что они сделали с тобой? — .спросила я, когда мы выходили из раздевалки.

— Потому что если я не буду верить в Анклав, то мне больше не во что верить, — ответила она, болезненно улыбнувшись.

Мне захотелось обнять её. Не знаю, как, но пегаска как-то умудрялась держаться даже лучше меня. Потом я увидела слезы в её глазах, услышала нотки горечи в её голосе, и поняла, как. Падая в пучину отрицания и боли. Я обхватила её копытами и не отпускала до тех пор, пока она не успокоилась?.

Слепцы, бесцельно бредущие в никуда. Типичные жертвы Пустоши.

* * *

Наконец мы вернулись на шоссе Сансэт. Должна признать, я чувствовала себя лучше. Конечно, мне ещё предстояло освободить П-21 из Флэнка, ускользнуть от Деуса и охотников за головами, сидящих у меня на хвосте, и расшифровать ЭП-1101, но прямо сейчас я была рада просто куда-то идти. Даже дождь на какое-то время прекратился, хоть и было видно, что он вот-вот польёт снова. Мы были как раз к северу от торгового центра, где я встретила Дасти, и могли видеть отсюда Впадину Бримстоуна.

Было ясно, что в последние несколько дней Сайдвайндер не раз пытался штурмовать шахту. Множество тел лежало вокруг тех башен, и блотспрайты с радскорпионами устроили там настоящую пирушку. Отсюда я могла различить около дюжины палаток вокруг входа. Похоже, Сайдвайндер отказался от атаки в лоб, и я начала опасаться, что приговорила Дасти и других шахтёров к медленной голодной смерти.

Затем, к своему изумлению, я увидела крылатую пони, взлетающую практически вертикально из центра лагеря и тянущего за собой небольшую небесную телегу. Ей вдогонку полетели несколько вялых выстрелов, но пегаска уже была слишком далеко и быстро удалялась в западном направлении. Может это просто мои мутировавшие глаза, но её крылья выглядели как-то странно. С такого расстояния они больше походили на… голые кости.

Лежа на животе и наблюдая за торговым центром, я заметила возле него что-то странное. Что-то, чего там раньше не было: коробки. Множество деревянных ящиков, содержащих, судя по всему, большую часть припасов Сайдвайндера, были окружены примитивной колючей проволокой, обёрнутой поверх натянутой по периметру металлической цепи.

— Что ты делаешь? — спросила Глори с округлившимися глазами.

— Пытаюсь поступать лучше, — ответила я, заряжая новую обойму, полную ярко красных патронов. Я прицелилась в коробки и, улыбаясь, начала поливать ящики огнём. Даже не смотря на то, что большинство из них были мокрые от дождя, огонь всё равно продолжал уверенно распространяться. Наконец он добрался до ящиков с пометкой «XXX», которые тут же взорвались!

— Думаю, это поможет Дасти Трэйлс выбраться оттуда.

Из бара и мясного магазина ковпоней раздались крики, и около дюжины Пекосов принялись рыскать в округе. Им потребовалось не больше пары секунд, чтобы заметить нас на шоссе, после чего толпа с криками рванулась в нашу сторону.

Глори лишь посмотрела на меня, улыбнулась и покачала головой.

— Что? — спросила я, криво улыбаясь, пока заряжала свежую обойму в карабин. Чёрт, как же было хорошо сейчас поучаствовать в старой-доброй драке. Теперь у меня была возможность по-настоящему попрактиковаться в стрельбе из винтовки. Я скользнула в З.П.С. и использовала его магию, чтобы помочь себе избавиться от их лидера.

Голова пегаса взорвалась в метре от меня.

Сглотнув, я продолжила стрелять, пока заклинание перезаряжалось. Глори выждала, пока они взобрались на насыпь к шоссе, а затем начала обстреливать их поочерёдно красными лучами и розовыми пучками энергии. Один из Пекосов вспыхнул огнём, пока энергия медленно превращала его в осыпающуюся горстку пепла.

Её улыбка была последним, что он видел.

Мои ноги задрожали, а сердце выскакивало из груди. Я должна была отступить назад. Мне не хотелось, что бы три Пекоса с битами и заточенными лопатами проверили на прочность мою броню. Единственная проблема была в том, что мои ноги отказывались меня слушаться. Они начинали дрожать так сильно, что двигаться было почти невозможно. Я левитировала и проглотила таблетку Спока и тут же почувствовала, как мои сведённые судорогой мышцы расслабляются, а затем спешно сменила карабин на дробовик.

Я видела, как голова рейдера разлетелась кровавым месивом, когда бежала по туннелю из Стойла Девять Девять.

Пекос крутанулся и впечатал оба задних копыта мне в лицо. Отлетев назад, я упала на спину. Он навис надо мной, занося лопату. Я смотрела ему прямо в глаза, а магией в это время вытаскивала драконий коготь. Пятнадцатисантиметровая изогнутая кость вспорола его живот по диагонали, забрызгав меня смесью крови и внутренних органов. Он повалился на спину, истошно вопя от боли, пока я, поднявшись, просто наблюдала, как кровь стекает по моим копытам. Вспышка света, и пистолет Глори прекратил его стенания; я утратила концентрацию, и клык со стуком упал на землю рядом со мной.

— Блекджек? — взволнованно спросила Глори.

— В норме, — солгала я.

Я должна была быть сильной. Она пыталась быть сильной.

Я прямо чувствовала, как ножницы снова вспарывают моё брюхо. Чик. Чик. Чик.

Левитировав к себе дробовик, я зарядила его дротиками. Крупный пони позади меня потянулся к мешку на спине и достал оттуда несколько динамитных шашек, в то время как остальные трое принялись палить из дробовиков, прикреплённых к боевым сёдлам. Их помповые дробовики были больше, чем мой барабанный, и они заставили меня проскользить по асфальту, когда броня поглотила большую часть удара.

— Глори, вверх! — прокричала я, когда красные палки начали взрываться.

— Ха-ха! Я порву тебя на куски! — прокричал жеребец, когда взрывная волна отбросила нас назад и сбила с ног. Глори, однако, осталась на земле, пытаясь прийти в себя. Её чёрная анклавовская униформа едва ли обеспечивали такую защиту, какую обеспечивала моя усиленная броня.

— Получай! — крикнула я, подхватывая магией следующую связку динамита и отправляя её прямо в голову одному из пони с боевым седлом. Он отпрянул назад, и взрывом его сбило на землю. Сделав шаг вперёд, я почувствовала, что мои ноги дико тряслись даже не смотря на принятую дозу Спока, и увидела, как голова рейдера превратилась в кашу.

Схватившись копытами за голову, я опустилась на землю, в лужу крови и кишков, оставшуюся от трёх пони.

Зашатавшись, я выронила дробовик. Другая троица теперь сосредоточила весь свой огонь на мне, и только металлические пластины моей брони не давали им начисто изрешетить меня. Их предводитель, похоже, додумался больше не бросать в меня динамит; очень жаль.

Оставался только один выход. Я проглотила ещё одну таблетку Бака и Спока и вколола Мед-Икс, пытаясь вернуть себе контроль над своим телом. Голова… Может, Дэш или Минталку? Нет. Не время для экспериментов, когда моё сердце вырывается из груди, а дробовики Пекосов изо всех сил стараются превратить меня в кашу. Пригнувшись, я отбежала, увеличивая расстояние, и снова схватила карабин. З.П.С. уже успел перезарядиться. Я нацелила две пули в голову противника, и один из стрелков повалился на землю.

Наконец, луч света из энергомагического оружия Глори прикончил третьего. Их предводитель вжал голову в плечи и, помчался по направлению к ближайшему лагерю, крича о помощи. Я всадила пару пуль ему в зад, но добить его в таком состоянии я не могла. Моё сердце грохотало так сильно, что я будто бы чувствовала небольшие взрывы у себя в ушах.

— Ты в порядке? — удивлённо спросила Глори.

Я сжала зубы. Выдавила ухмылку… улыбку, чёрт подери!

— Да. Конечно. Хотя эти дробовики неплохо бьют, — сказала я, усмехаясь как идиотка, и села. Ящики с припасами неплохо горели, и как бы мне не хотелось поискать там что-нибудь для себя, я была рада, что хотя бы не потеряла сознания.

— Сможешь снять их дробовики с боевых сёдел? Нам бы пригодилась такая огневая мощь.

Она нахмурилась, но кивнула и направилась к двум оставшимся неповреждённым пушкам. Глубоко дыша, я закрыла глаза. Моё сердце всё продолжало стучать. Достав и прожевав ещё два Фиксера, я почувствовала облегчение и задышала ровнее. Похоже, помогло. Сердце всё ещё не унималось, но я по крайней мере могла идти. После трёх принятых доз химикатов я наконец смогла расслабиться достаточно, чтобы проверить своё снаряжение.

Глори вернулась с двумя помповыми дробовиками, схожими по дизайну с теми, что я использовала в Стойле, но более крупного калибра.

— Хорошо. А теперь нам лучше уходить отсюда. Не думаю, что мистер Сайдвайндер скажет мне спасибо за этот пожар.

Глори всё ещё странно смотрела на меня, но я надеялась, что мне удалось её переубедить. Ну, по крайней мере она улыбнулась в ответ.

* * *

Сразу за торговым центром шоссе Сансет резко сворачивало на восток. Справа от нас далеко на юг теперь простирались бесплодные земли: один лишь мёртвый красный камень и колючий кустарник. А слева — спутанный бурьян и высохшие деревья вокруг Хуффингтона. Местность стала гораздо более холмистой, и вскоре мы потеряли из вида пожар возле торгового центра. Действие Фикса прекратилось, и я чувствовала, как вновь начинает учащённо колотиться моё сердце.

— Глори, почему во время этой заварушки ты осталась на земле? — спросила я, чтобы отвлечься от усиливающейся боли в груди.

Она вздохнула, глядя на меня своими огромными лиловыми глазами, а потом отвела взгляд и покачала головой, от чего её фиолетовая грива упала ей на лицо.

— Я не знаю. Я просто… просто не смогла. Я хотела взлететь, я пыталась, но не смогла оторвать копыта от земли. — Она с тревогой посмотрела на меня. — А что насчёт тебя, Блекджек? Ты выглядишь… ужасно.

— Ага, то же самое сказала моя мама, когда я родилась. «Эй, Док, отправь эту булочку обратно в духовку; она ещё не готова».

Глори со скепсисом посмотрела на меня.

— Не думаю, что существует возможность поместить обратно в утробу жеребёнка, появившегося на свет в результате преждевременных родов, Блекджек. Видишь ли, из-за сокращения мышц… — Она поймала мой холодный «опять тупишь, Глори» взгляд и стыдливо залилась краской. — Прости. Хотела бы я быть такой же умной, как и ты.

— Чего? — Я повернулась к ней… и мир закружился вокруг меня. Чтобы не встретиться с асфальтом лицом, мне пришлось тяжело бухнуться на задницу. — Как тебе вообще пришло в голову назвать меня умной? Я столь невежественна, что этой маленькой барыжке удалось обчистить меня дважды только потому, что она знала, что у меня были при себе крышечки. И не будем касаться моей извечной тактики «стрельба, только стрельба и ничего кроме стрельбы». Плюс терминалы выходят из строя при первом же моём взгляде на них.

— Ты знала, что с оперативным агентом что-то не так, — тихо сказала она. — Я — нет. Если честно, мне казалось, что ты просто ревнуешь меня к нему. Ты оказалась абсолютно права, а я ошибалась. Я…

Я заставила её замолчать, прижав своё копыто к её губам.

— То, что я оказалась права — чистая случайность. Я вовсе не смышлёная пони. Просто чудо, что я помню, с какого конца стреляет моё ружьё, — сказала я, убирая чёлку с её глаз. — А вот твой ум действительно приносит пользу. У тебя есть знания. Ты весьма одарённая, хоть и не очень хорошо разбираешься в других пони. И поверь, твой мозг надаёт люлей моему даже со связанными за спиной копытами. — Тут я нахмурилась и задумчиво почесала подбородок. — Хотя нет, возможно мой мозг и не проиграет. Посуди сама — он же твёрдый, как камень.

— Ты славная пони.

Я почувствовала, как меня прошиб холодный озноб и свело желудок.

— Нет, Глори. Я так не думаю.

— Как ты можешь говорить такое? Ты храбрая…

— Глори…

— Отважная, находчивая…

— Глори.

— Стойкая, верная, отзывчивая…

— Глори, хватит! — отрезала я, и она отшатнулась от меня, глядя с удивлением и испугом. Я вздохнула, пряча лицо в копытах. — Я сделала нечто ужасное там в Стойле. Я не… я не знала тогда, насколько это было плохо. И даже почти успела об этом позабыть. Но… — «Скажи это. Выложи всё как есть! Расскажи ей и облегчи душу. Но что если она возненавидит меня? Что если она уйдёт? Одной ей не выжить.» У меня задрожали ноги. Я вздохнула и отвела взгляд. — Извини. Не бери в голову. Я просто тупая.

Я направилась было вперёд, но мои ноги вовремя не получили соответствующего сигнала от мозга, поэтому, не удержав равновесия, я вчаталась таки лицом в асфальт и застонала от боли. В тот же миг, то место, где я только что стояла, прошил луч зелёной энергии.

— Убирайся с дороги, Глори! — заорала я; выброс адреналина помог мне подняться и на дрожащих ногах добраться до канавы на южной стороне дороги. Холм перед нами ещё три раза озарился вспышками зеленого света, но я не видела стрелявшего на моём Л.У.М.-е; либо стрелок был невидим, либо это был снайпер! Лёжа по уши в грязи, я внезапно услышала тихий сигнал моего навигатора, на котором появился новый ориентир. В другой ситуации меня бы это не особо заинтересовало… но на экране высветилось название: «Стойло 90».

И если пони там были столь же испорчены, как и жители моего родного Стойла…

Стоп, Стойло? Здесь? Рассуждая здраво, я понимала, что вероятность того, что где-то поблизости располагается Стойло, в котором мы сможем укрыться, была минимальной, но я готова была воспользоваться и этим мизерным шансом. Учитывая, что мы находились на открытом пространстве, обстреливаемые из дальнобойной энергомагической винтовки каким-то, возможно даже невидимым, пони, а моё сердце бешено колотилось, голова шла кругом и ноги с трудом меня держали!

— Глори, сюда! — прохрипела я и заковыляла к изломанным скалам, которые могли предоставить нам укрытие.

Если бы не мой ПипБак, я бы никогда не нашла это Стойло. Вход в туннель, похожий на заброшенную шахту, был втиснут между двумя грудами камней. Два тяжёлых ржавых рельса проходили под дверью. К счастью, она была не заперта, и, распахнув её, я шагнула внутрь. Желая осветить туннель, я включила фонарь. Кости. Много костей. Очень много костей. Дважды я поскальзывалась, когда подо мной смещались кучи костей. Наконец, мы добрались до входного шлюза в Стойло. Огромная цифра «90» в середине огромной зубчатой металлической громадины.

— Тааак… ага… и как мы это откроем?

Глори проверила пульт управления рядом со шлюзом. Затем, перевернувшись на спину, принялась рыться в нижней части пульта. Она вытащила немного отходов электроники, клейкую ленту и спарк-батарею из седельной сумки. С подключением всех проводов панель ожила и замигала подсветкой.

— Ну, питание есть. Попробуй передать протоколы доступа от твоего Стойла.

Я нахмурилась и начала рыться в файлах, скачанных из офиса Смотрительницы. Глори оставалось лишь выбрать нужный из списка. После передачи, свет на панели управления сменился с красного на зеленый. Послышался громкий щелчок… и потом… ничего.

— Что ж, видимо она отпирается в…

Дверь медленно начала проваливаться вовнутрь. С оглушительный грохотом, от которого у меня зубы затрещали, тяжелая дверь упала. Внутри Стойла была лишь темнота, тишина и кости. Опять куча костей. Воздух был настолько спертым, что невозможно было дышать, а хотя, возможно, это мне просто было плохо. Шаг за шагом мы с Глори шли в пустом пространстве. Причина падения шлюза оказалась проста — гидравлический механизм, что открывал и закрывал его, исчез.

Это Стойло было недостроенным. Когда мы вошли в атриум, я увидела, что основные части были на местах: стены, пол, потолок, балконы, но всё остальное отсутствовало. Однако были здесь и признаки того, что тут когда-то жили пони: на полу лежали две огромные кучи. Одна из одежды и отходов, а другая (Какая неожиданность!) из очередных костей.

— Почему они все пришли сюда, если Стойло не было достроено? — прошептала Глори. Пегаска шла так близко ко мне, что наши плечи касались друг друга.

Я и представить не мо… Постойте-ка…

— Они просто не знали, что Стойло не закончено.

Никаких терминалов. Никакой проводки, труб или оборудования. Отсутствуют водные и воздухоочистительные талисманы. Ничего кроме голого металла. Я видела лишь одну дверь, и она вела в офис Смотрительницы. Мы направились вверх по лестнице к офисной двери. «Убийца!», «Сука!», «Тварь!» и другие подобные эпитеты были нацарапаны на её блестящей поверхности.

Конечно же, она была заперта, а у меня не было заколки. Я посмотрела на Глори, вздохнула и прижала свой рог к замку. Оборот… ещё один… Слёзы бежали по моему лицу, а затем я услышала щелчок. Ручка двери тут же отвалилась! Я лупила по двери, но от этого она отпираться не желала.

— Великолепно! И что дальше? — пробормотала я.

Глори отступила на шаг и посмотрела поверх двери, на щель между опорами и бронированным потолком стойла.

— Можешь меня подтолкнуть? — спросила она с крепко прижатыми к бокам крыльями. Похоже, она была ещё не вполне способна летать. Я помогла ей подпрыгнуть, и она нырнула в щель. Слабый металлический стук сопровождался шумом внутри офиса Смотрительницы, а затем раздался щелчок, и дверь распахнулась.

— Ухты… я и подумать не могла, что это сработает, — промямлила я и вошла внутрь. Содержание офиса Смотрительницы состояло из стола, стандартного набор костей, чемодана, нескольких пустых бутылок из-под Спаркл-Колы и обёртки от пирожных «Фанси Бак». Пустые проёмы для терминалов зияли в стенах. Тут даже окон не было.

Я заметила, что на обёртках с тыльной стороны было что-то написано. Я аккуратно их расправила и начала читать.

День 1:Здравствуйте! Меня зовут Лютик, недавно назначенная Смотрительница Стойла 90. Если кто-то это читает, то знайте… да, нас кинули. О Пресвятая Селестия, это полное кидалово. Из Стоил-Тек мне сообщили, что настоящая смотрительница погибла при крушении небесного фургона. Мне так же сказали, что Стойло было полностью закончено, меблировано и готово к работе. Я даже собиралась провести осмотр и инспекцию на следующей неделе, и проделать практические учения. Я получила служебную записку от президента Стоил-Тек, в которой было сказано, что Стойло 90 станет ареной какого-то технического эксперимента. Новейшие ПипБаки и терминалы на все случаи жизни. После мы пришли сюда, и… ничего. Нам пришлось вкопытную открыть, а затем закрыть входной шлюз. Замки — вероятно единственная вещь, держащая его на месте, я так думаю. Нет электричества. Воды. Вентиляции. Агась. Я уже писала, что нас поимели?

День 2:Положение дел внизу становилось всё хуже. Кто-то кричал, что собирается натянуть мою голову на кол. У каждого, кто пронёс с собою еду и воду, быстро всё отняли. Я стала свидетельницей настоящей драки за бутылки Восхода Сарсапариллы и Спаркл-колы. Богини, если бы они узнали, что я пронесла двенадцать пакетов с пайком и немного печенья… Я предполагаю, что радиационная защита Стойла работает, потому что никто не умер… пока.

День 3:«Пока» наступило. Радиационному заражению подверглись старые и больные. Сейчас пони внизу кричат, чтобы я спустилась и распечатала Стойло, но я то знаю лучше. Как только я спущусь, она наверняка перережут мне горло. Нашла воду, если её можно так назвать, которая стекала сюда, на нижние уровни Стойла. Как бы я хотела, чтобы здесь было сухо. Я знаю, что нас ждёт.

День 5:Мать умоляла меня выпустить её с дочкой. Я сказала ей прямо, что нет разницы, умереть тут или снаружи. Она не обрадовалась. О Селестия, она была не в восторге от этого. Я продолжаю думать о всей той работе, которую я не закончила, как будто это имеет сейчас значение. К нам должен был приехать с визитом вице-президент Стойл-Тек, осматривающий новые технологии, которые должны были разрабатываться в наших лабораториях. Вероятно их все отправили в 98, 99, и 101 Стойла. Если их, конечно, так же не кинули.

День 7:Думаю, четверть населения Стойла уже мертва. Пони свалили в две отдельных кучи свои личные вещи и тела умерших. Плохо, что они не мыслят здраво. Если бы они нагромоздили трупы на этой стороне, то кому-нибудь предоставился бы шанс взобраться сюда наверх и убить меня.

День 10:Я подумываю о суициде. Это будет справедливо, да? Не знаю, что пошло не так, как надо. Ошибка в системе связи? Преднамеренное кидалово со стороны Стоил-Тек? Я думаю, что единственная причина, по которой я не сделаю этого, так это то, что я заслуживаю участи стать последней живой пони, и смотреть на всё это. До самого конца. Я не знаю, виновата ли в этом или нет. Просто чувствую себя причастной. Я работала в Стоил-Тек. В документах было сказано, что Стойло 90 готово. Я совершила поездку в 89 на востоке отсюда. Что, лягать, пошло не так?

День 12: Пони, наконец, нашли решение. Как же долго до них доходило. Они начали есть мертвечину. О Богини, этот запах, всё здесь пахнет гнилью и разложением. Некоторые из них кидали части тела в мой офис, чтобы довести меня до ручки. Я бросаю их обратно. Нас поглотило безумие. Что-то щелкнуло внутри почти каждого. Как только мы начали медленно умирать с голоду, все наплевали на правила. Видимо было не достаточно того, что мы голодали, некоторые из нас хотели убивать.

День 15:Моё последнее «Фанси Бак» пирожное. С банановым вкусом. Ненавижу бананы. Смешно, правда? Я думаю, это забавно. У выживших есть цель: убить меня. Или изнасиловать меня и убить, я пока не знаю. Они часами воют о том, что будут делать со мною, когда доберутся сюда. Воздух становится всё более спертым. Забавно. Мы можем задохнуться прежде, чем передохнем от голода. Разве это не прекрасно? Я перестала выбрасывать мертвечину, которую они до сих пор в меня кидают; она мне ещё пригодится.

День 18:Они начали жрать друг друга. Трупы портятся прежде, чем их съедают. В воздухе сплошной смрад. Каждый вздох на вкус словно дерьмо. Это долго не протянется. Спаркл-Кола закончилась. Интересно, осталось ли что-то от Хуффа. То есть я слышала слова Эплблум о том, что Хуфф был непоколебимой крепостью, которую ничто не могло сокрушить. Я надеюсь, что это правда. И надеюсь, что мы имеем хоть один город в запасе, как эдакое «Хрен вам» этим зебринским выродкам.

День 22:Я наблюдала за смертельным поединком двух последних жителей Стойла. Они больше не ели трупы. Я думаю, что они просто… хотят покончить с этим. Когда битва закончилась, выживший лишь смотрел на меня, словно не знал, что теперь делать. Просто смотрел. Час за часом. Наконец, он сказал: — Меня зовут Мадди. — И всё. Он просто лег после этого и больше не встал.

День 24:Конец. Мне конец. Стойло 90: самое недолговечное Стойло в Эквестрии. Подумываю о том, чтобы покончить со всем этим… но я просто не заслуживаю быстрой смерти. Это Лютик, действующая Смотрительница Стойла 90, и это мои последние слова: гори в аду, Стоил-Тек. Наши стойла отстой. Нет. Это ещё не последние мои слова. Я хочу сказа…

Я аккуратно сложила обертки и заткнула под костлявое копыто Лютик. Я не могла представить: у тех пони больше не было выбора, жить или умереть, в отличии от тех, кто не смог попасть в Стойла вовремя. Хотя нет… У них был выбор — как умереть. Священник пытался объяснить мне, что мы сами выбираем свой конец и что этот выбор является исключительно личным делом. Лютик решила отложить свою смерть и стать свидетельницей краха её Стойла.

Глори странно посмотрела на меня.

— Блекджек, как давно ты ела?

— Почему бы тебе не поесть и не отдохнуть? — предложила я, улыбаясь. — Я возьму первую вахту. Если тот снайпер найдёт нас, то его тут же найдёт мой Л.У.М. — При виде ожогов на кобылке, улыбаться стало ещё труднее. — Тебе нужно позаботиться о себе, Глори. Ты же не хочешь подцепить инфекцию в добавок ко всему.

Она обеспокоенно посмотрела на меня и прошлась по кучке одежды, принадлежавшей Лютик: скудная кровать, но лучшая в этом Стойле.

— Разбуди меня часа через два, хорошо? — тихо попросила пегаска.

— Конечно. — солгала я с лёгкой улыбкой. Она заслужила долгий сон. А я ещё не скоро засну. Не без помощи мощной дозы алкоголя.

Глори лишь вяло посмотрела на меня. — Хорошо, но съешь что-нибудь, пожалуйста. Ты выглядишь ужасно.

— Как скажешь, мамуля, — сказала я с сарказмом, но беспокойство в её глазах не исчезло как я надеялась. Она положила свою голову и через несколько минут задремала. Должно быть она измучилась.

Но мне было не намного лучше. Я присела рядом с Лютик; время ползло очень медленно. У меня опять начались судороги. Моё сердце всё ещё быстро стучало, но хотя бы не так громко, чтобы было слышно. Спаркл-Колы было достаточно; сейчас мне действительно не нужно больше, чем у меня есть. Сахар не давал спать, вода утоляла жажду. И я была в норме. Ну, почти.

Я осмотрела комнату в поисках чего-то, что могло заставить перестать меня думать. Старая газета говорила о скандале в Министерстве Мира; наверняка эти строки кто-то читал и кого-то они огорчали. Даже до сих пор расследование продолжалось. Мир разваливался на части с недостроенными Стойлами, а они волновались о том, какая кобыла удостоится чести первой полететь на ракете. Не удивительно, что всех их сдуло ко всем чертям.

— Ты выглядишь ужасно, — прохрипел старый конь около меня, тасуя карты между копытами.

— Я и чувствую себя ужасно, так что всё нормально, — тихо пробормотала я в ответ, несмотря на то, что рядом никого не было. — Да, я ужасная. Зачем ходить вокруг да около? — Я выглянула через окно в атриум, и посмотрела на сваленные в кучу кости в дальнем углу комнаты. — Тебе нравится это делать?

— Дурной признак, разговаривать со своими галлюцинациями, — предупредил он меня.

— Но мне нужно с кем-нибудь поговорить, — прошептала я в ответ.

— Не я виноват в их смерти, — сказал он со вздохом, — не я затеял войну пони с зебрами. Не из-за меня они посходили с ума. И не я заставил их взорвать мир ко всем чертям. Это всё сделали вы сами. Вы создали меня. И теперь, почему-то, говорите, что это я виноват во всём. Я могу по копытам пересчитать пони, пытавшихся покончить со мной, а те, что лезли в драку, в итоге просто пролетали, да и их немного было, — он прекратил тасовать колоду и посмотрел на меня из-под шляпы.

— И к твоему сведению: это не я заставил тех ублюдков заклеймить её, а тебя — врать подруге.

Глори заснула, уткнувшись в свои копыта и мягко всхлипывая. Во сне она начала тихонько плакать. Пегаска вздрогнула, и я заставила себя подойти к ней. Так осторожно, как только могла я попыталась обнять её, стараясь не разбудить. К счастью, мои конечности послушали мой повреждённый мозг.

— Нет, — тихо шептала она, — мамочка… не надо… пожалуйста…

Старый жеребец посмотрел на меня усталыми глазами, а тем временем Глори успокоилась. Её дыхание замедлилось и она расслабилась. Я мягко вздохнула, поглаживая её гриву.

— И этого я не делал, — сказал он.

— Нет. Но кто-то сделал, — прошептала я, — и они за всё заплатят.

— То есть ты хочешь сказать, что нажала бы сейчас на ту кнопку? Чёрт, если бы ты сделала это там, в шахте, может сейчас спала бы в приличной кровати, — Он подошёл ко мне и взял бутылку пива своим копытом, («Как это у него получилось? Наверное это тоже часть галлюцинации.») сделал глоток, смотря, как я отхожу от, теперь уже затихшей Глори.

— Ну так что, это оно? Ты убийца? — он медленно помахал копытом перед собой, — Блекджек, палач Пустошей?

— Нет, я не палач, — сразу ответила я.

— Ну, тогда я бы посоветовал тебе поскорее узнать, кто же ты, пока ты ещё можешь сдерживаться, — сказал он, протянув мне пиво, — пока в тебе ещё есть что-то, что можно спасти.

— Во мне ничего не стоит спасения. Я просто должна позаботиться о ней и поговорить с П-21, — пробормотала я, поднеся пустую бутылку Спаркл-Колы ко рту. Я посмотрела на маленькую, мультяшную единорожку на этикетке и, мягко вздохнув, направилась к двери.

— Мне бы правда не помешало сейчас пиво.

Я подошла к упавшей двери Стойла. Может, я и была в разваливающемся теле, с мозгом, разговаривающим с галлюцинациями, и с потерянным рассудком, но я не хотела провести всю ночь вдыхая зловония. Я посмотрела на останки тех, кто отчаянно пытался попасть внутрь, и тех кто также отчаянно пытался выбраться, левитировала к себе маленького плюшевого единорога из стойла и поставила его к двери, возле себя. У меня был такой-же, когда я была маленькой. Как и всё в Стойле Девять Девять, его передавали через поколения, только этот был фиолетовым, а мой был фиолетовый с белым.

И всё-таки, старый ублюдок был прав, во мне было много ненависти. Я хотела кого-то обвинить в этом. Мне нужен был кто-то, на кого можно направить всю свою ненависть, чтобы та не грызла меня изнутри. Кто-то, на кого можно указать копытом, и сказать: «Вот он! Вот тот мудак, который во всём виноват! Разберитесь с ним, и всё будет хорошо!.» Но тех пони, которые были в ответе за всё это уже давно не было. Я перевернулась на спину, чувствуя, как выпрямляется мой позвоночник, и застонала, обняв маленького плюшевого единорога.

— Мне четырёх копыт хватит, чтобы пересчитать тех, благодаря кому я до сих пор не остановилась, — пробормотала я, гадая, не пытается ли мой мозг дать мне подсказку. Одной из них точно была Обитательница Стойла. Эта кобыла всеми своими копытами билась, чтобы спасти Пустошь. Она бы сейчас лежала и не хандрила. Уверенна, она поднялась бы на копыта и пробила бы себе путь из этой неразберихи. Может, ДиДжей Pon3 тоже, только по своему. Я слушала его передачу про радиацию и порчу, я думала, что Магическая Аномалия — проблема Хуффингтона. Может, у него и не было дробовика, как у Обитательницы Стойла, но он хотя бы пытался помочь.

Это заставило меня задуматься о Крышечке и о том, что она сказала. Раньше я не думала об этом, учитывая, что я глупая пони, но, по моему, она тоже пыталась покончить с пустошью. Она знала, как с помощью торговли обуздать силу, разрывающую общество. Может она и была торговкой, стремящейся к прибыли, но в этом случае торговля была способом покончить со всеми этими ужасами. И такой финал означал бы, что все пони получили бы то, чего хотели.

Священник был четвёртым. Он пытался покончить с Пустошью. С каждой испорченной ею душой. Юным жеребятам он давал кров и возможность стать одним из Крестоносцев; ему было не всё равно. Этот пони искренне заботился о других, независимо от того, знал он их или нет. Как ему удавалось проводить день за днём в заботах о пони, которые, в конце концов, покинут его. Кем надо быть, чтобы пойти на такое? Хоть моя тёмная, циничная часть разума и прохихикала: «Мазохист», должна признать, что лично я не была способна на подобное. Хорошо, что я могла позаботиться о Глори.

Медленно я поднялась и присела, посмотрев на плюшевого единорога.

— Выходец из Стойла не побоялась бы прослушать запись, — пробормотала я кукле, и если бы она мне ответила, это был бы финиш. Смирительную рубашку мне! Говорящие игрушки это та точка, где я прочертила бы для себя клетчатую полосу. Я вздохнула и выбрала запись «БД #2» на своём ПипБаке, закрыла глаза и приготовилась к удару под дых.

Я услышала звук нетвёрдых шагов и частое дыхание. Судя по эхо и гудению вентиляции, он был в комнатах техобслуживания. Вдруг послышался резкий стук копыт, «ааййй», и звук двух пони разлетевшихся в стороны.

— Эй! Какого… погоди-ка, что это самец тут делает? — услышала я свой голос. Я не помнила и этого. Меня поставили дежурить на уровень техобслуживания из-за моих частых нарушений дисциплины.

— П… 13?

— Пожалуйста… пожалуйста… — умолял он.

— Святая Селестия, что с тобой случилось? — пробормотала я на записи.

Откуда-то издалека раздался крик: — Эй! Куда ты свалил, ты, синий хрен?

Это была Дейзи, я её голос где угодно узнаю.

— У меня ещё есть час! А ну, живо, вернулся! — кричала кобыла, её слова эхом разносились по бетонным туннелям.

— Чёрт. Давай, быстрее. Она отслеживает твой ПипБак, — за моим голосом последовал стук копыт по бетону. Я знала технические туннели, а Дейзи нет. Я знала, где генераторы глушили систему слежения, знала все хорошие места, где можно спрятаться.

— Хорошо. Вот план. Мы подождём здесь, пока она не пройдёт, а потом ещё час и тогда проводим тебя к медикам.

— Почему ты мне помогаешь? — прошептал он.

— А?

— Почему ты мне помогаешь? Ты же кобыла.

— И что с того? Я бы кому угодно помогла убежать от Дейзи. Кроме того она, похоже, буквально пыталась снести тебе башку. Что ты там натворил?

— Она не… кончила, — пробормотал он.

— Вот стерва, — ответила я, — Нет никакого оправдания порче имущества Стойла только потому, что она не удовлетворилась!

Слушая это, я стиснула зубы и зажмурила глаза. Порча имущества… Я не могла тогда осознать, что он был не вещью, а личностью! Личностью, которую избили только за то, что он не смог правильно потыкать в Дейзи.

После короткой паузы он сказал:

— Нет. Никакого оправдания.

— Не то, чтобы жеребцы не пытаются сделать приятно… — раздражённо сказала я. Я всегда была такой разговорчивой, когда пряталась?

— Мы вынуждены…

— Что?

— Мы должны это делать… если нет, то… медики… они бьют нас током.

— Они что?

— Бьют током. До тех пор, пока мы не сможем это сделать. Или пичкают наркотиками, или просто избивают. Или избавляются от нас…

Повисло неловкое молчание.

— Ох… ага. Обычно я получаю двойную смену, если волыню. Нам всем нужно делать свою работу, верно?

Я укусила плюшевую игрушку, чтобы не закричать на саму себя. Если я вела себя плохо, то мне приходилось отрабатывать две смены подряд. Если же он не удовлетворял своих насильников, то его избивали, пичкали наркотиками и даже могли убить!

— …Точно… — Я едва слышала П-21 из-за орущей Дейзи.

— Вот дрянь. Она идёт сюда. Слушай, я отвлеку её. Уболтаю её пойти к Риветс и спросить, видела ли она тебя. Только не высовывайся.

— Спасибо.

— Не за что. Это самое малое, что я могу сделать.

Следующее мгновение сопровождалось шумом моего приветствия и потоком ненормативной лексики в ответ. Затем громкость наших голосов угасла, как только мы начали судачить о том, что «все жеребцы козлы».

— Да… верно.

«Самое малое, что я могу сделать.» Потому что мне было интереснее бесить Дейзи, чем на самом деле помогать «дефектному имуществу». Потому что, как только он вернётся в мед сектор, его слегка заштопают, а потом накажут за отлынивание от обязанностей. Меня ни разу не били током, не важно, как сильно я лажала. И Мамочка никогда не била палкой… хотя стоило бы. И когда некоторые пони угрожали прикончить меня, я никогда не воспринимала их всерьёз.

И вот сейчас до меня кое-что дошло: самцов списывали постоянно. И не только после получения двадцать первой точки. «Ты слышала истории о том, как кобылы постоянно срываются и в порыве гнева ломают „осеменительное оборудование“. Ты злилась, но не потому что бедный самец подвергался избиению, а потому что тебя могли сдвинуть в очереди на размножение. Если кобыла умирала — знало всё Стойло. Если умирал самец — сей факт едва заслуживал упоминания.»

Самое малое, что я могу сделать. Да что я вообще могла сделать? Я могла подраться с Дейзи, хоть она и была больше и сильнее меня, но я могла попытаться. Вполне могла поговорить с мед-пони. Эти чудики боялись меня до дрожи в коленках, но они хотя бы прислушались ко мне. Да блин, я могла поговорить с Мамой. Она была шефом охранки! Несомненно, в этом Богинями забытом Стойле можно было что-то исправить. Или я могла достать пушку, убить Смотрительницу и покончить с этой больной игрой.

Но я не палач.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на маленькую единорожку с ее сказочной фиолетовой гривой. Сейчас, честно говоря, я бы не отказалась от дельного совета, даже от игрушки. Тем не менее, я сомневаюсь, что он был бы очень полезным. Сумасшедшие галлюцинации или нет, они исходят из моих сумасшедших мозгов.

* * *

Я чувствовала себя подавленной. Подавленной грудой одежды. Сердце в груди яростно заколотилось. Резко распахнув глаза, а затем неуклюже плюхнувшись на пол и перекатившись, я встала на ноги.

— Я не сплю! Я не сплю!

Я быстро оглянулась в сторону входа в Стойло.

— Глори? Глори! — кричала я, разгорячённая приливом адреналина. Я сделала ещё один шаг, мои ноги подкосились, и в очередной раз моё лицо встретилось с полом.

— Ох… — простонала я.

— Я здесь Блекджек, — сказала она, помахав копытом из-за груды одежды и чемоданов. Старый спарк-фонарик мерцал рядом с ней. — Я рада, что ты немного подремала, — добавила пегаска, открывая один из чемоданов в поисках полезных вещей. Я полезла в свой рюкзак за банкой Фиксера и зажевала таблетку, дабы не начался новый приступ судорог.

— Прости, я немного вздремнула, — промямлила я в ответ, когда, наконец, я смогла подняться и подойти к ней.

— Ты нуждалась в этом, — с улыбкой ответила Глори, а затем укоризненно посмотрела на меня. — И тебе явно не помешает поспать ещё немного.

— Это не так уж и плохо, — ответила я, начав рыться в седельной сумке в поисках бутылки Спаркл-Колы.

— Тебе нужна нормальная еда, а не сахар.

— Я в норме, — настаивала я, — мне просто плохо спалось. — «Уже не первую ночь.» Думаю, что меня, должно быть, вырубило. Я села и стала наблюдать, как Глори с задорной улыбкой копается в чемоданах.

— Нашла что-нибудь стоящее?

— Мммм… вообще-то да, — ответила она, спрыгнув с кучи скарба и протянула мне несколько журналов. — Я нашла журнал «Наука и Жизнь» в отличном состоянии, большую книгу «Арканных наук». Даже «Кантерлотский медицинский журнал»!

Я не смогла (и даже не пыталась) спрятать зевок. Глори вздохнула, а затем улыбнулась.

— А ещё я нашла каталог продукции «Айрошод Файрармс».

— О-о-о, дай, дай, дай!

— Только если ты поешь, — отрезала она, прижав журнал к себе. — Меня не волнует что именно, но ты должна поесть. И только потом ты сможешь почитать о своих пушках.

— Грр… Ладно.

Мои уши обвисли, и пошарив в своих сумках я вытащила пирожное «Фанси Бак» и ясно представила себе, как старый ублюдок во всю лыбится. Вместо этого я принялась за Морковные батончики и получила в награду свой журнал. И не скрывая улыбки, с головой погрузилась в чтение.

— Я также нашла целую кучу писем и фотографий. Не думаю, что они пытались их сжечь, иначе бы все задохнулись.

Я лишь фыркнула, углубившись в изучение впечатляющих пушек в каталоге. И это были самые последние модели!

— Смотри, фотография Флаттершай! — Возглас Глори заставил меня оторваться от журнала.

Сглотнув, я подняла глаза. Ей удалось найти одну из тех немногих вещей, что могут отвлечь меня от созерцания блестящей бойцовой трости, и с морковным батончиком во рту, я побежала смотреть на фотографию.

Она красивая. Возможно, это была неуместная мысль, но, по крайней мере, циничная часть моего мозга молчаливо кивнула в согласии. Её изображение излучало удивительную чистоту, и я почувствовала что-то хорошее у себя внутри. Она не была похожа на стоящую рядом белую кобылку с фиолетовой гривой. Та сильно напоминала мне Миднайт, так что я предположила, что единорожка тоже поддерживала свой шикарный внешний вид путём невероятных усилий. Позади них была видна знакомая оранжевая пони. Эпплджек. Я ткнула копытом в белую пони.

— Это Рарити?

— Мммгу…

— В моих учебниках она выглядела по-другому, — отозвалась я, присмотревшись к троице. Министерство Военных Технологий было довольно тривиальной и сдержанной организацией — как никак, они производили оружие. Хотя, должна признать, Эпплджек выглядела довольно взволнованно, стоя перед слушателями в зале. И было похоже, что Рарити буквально заталкивала своих подруг в свет прожекторов.

— Напомни, чем занималось её Министерство?

Прежде чем ответить, Глори отгрызла немного от моего Морковного батончика, а потом вернула назад.

— Министерство Стиля занималось… ну, вообще-то, я точно не знаю, чем именно. Оно вроде только выполняло заказы для других министерств. Печатало книги. Организовывало мероприятия.

Я продолжала жевать, листая стопку фотографий, которые нашла Глори. Я увидела просторный атриум Медицинского Центра имени Флаттершай во всём его великолепии. Уверена, эти фотографии сделаны искусным фотографом. На одной из них была запечатлена Эпплджек рядом с зелёным жеребцом, лицо которого было скрыто ковбойской шляпой оранжевой кобылки. Но всё же, на большинстве фотографий он стоял ужасно близко к ней.

Затем я увидела то, что просто… смутило меня. Изображение Рарити, стоящей в боковой нише и разговаривающей с каким-то жеребцом. Он отвернулся от камеры, но я увидела, что он был покрыт белой шёрсткой, а с его плеч спадала золотая грива. Меня смутил взгляд кобылки; в нём читался гнев и что-то ещё. Страх… а эта пони определенно была не из тех, кто легко ему поддаётся. К сожалению, я больше не нашла фотографий с этим жеребцом.

Чем интереснее были фотографии, тем менее ценную информацию они несли. Всё они напоминали мне о том, что когда-то давно жизнь была лучше. Я дала Глори ещё час на изучение содержимого чемоданов, пока читала заголовки на обложки Каталога, краем глаза присматривая за ней. Когда она с головой погрузилась в одну из куч с одеждой, я украдкой приняла Бак, Спок и приправила очередной таблеткой Фиксера, тут же почувствовав себя лучше.

С забитыми под завязку сумками, мы аккуратно выбрались на поверхность. Никаких лучей смерти, уже хорошо. Вместо того, чтобы идти прямо к Флэнку, мы двинулись вдоль края бесплодных земель. Пересечённая местность была занозой в плане ориентирования, но она предлагала гораздо больше возможности найти укрытие в долгосрочной перспективе. К сожалению, едва прошёл час, как действие Фиксера прекратилось. С каждым разом это становилось всё неожиданнее.

Мои ноги подкосились, отправив лететь вниз по склону. Песок и гравий хрустели под моими копытами, когда я перелетела через край и свалилась со скалы. Я упала на дно и лежала там. Мой ПипБак вспыхнул предупреждениями и окрасил конечности и грудную клетку маленького единорога на дисплее ярко-красный цветом. Я закрыла глаза и ввела Мед-Икс, чтобы притупить боль, а после ещё и Гидру. Я чувствовала как переломы в мои искалеченных конечностях постепенно исцелялись, и увидела как жизненные показатели медленно заполнялись, после чего смогла наконец съесть таблетку Фиксера и успокоить бьющееся в лихорадке сердце.

— Блекджек! — донёсся откуда-то сверху голос Глори. Впервые я была рада тому, что она не летает. Прихрамывая на сломанных ногах, я пробралась вдоль подножия склона, пока мы не встретились. — Ты в порядке?

— Конечно, — улыбнулась я, — ты же знаешь — такого падения недостаточно, чтобы остановить меня. — Я не могла быть слабой. Не могла. — От взгляда вниз у меня… ну… закружилась голова, наверное.

— Мы должны вернуться на дорогу, — сказала Глори, посмотрев на склон следующего хребта. Он был ещё выше и круче, чем тот, с которого я скатилась. Тут уж не поспоришь. Сейчас, «дискомфорт», создаваемый переломами обеих ног и комплекта рёбер, сменился ощущением приятного онемения. Да, если бы во время побега из Стойла Девять Девять у меня была с собой Гидра, П-21 не хромал бы.

И если бы меня регулярно снабжали Фиксером, то это не было бы проблемой.

По пути на север, к шоссе, мы наткнулись на ржавую, покрытую минералами часть оборудования, из которой шипел пар и капала горячая вода. "Скважина № 33", подсказал мой ПипБак. Трубы от этого оборудования тянулись вверх и исчезали за хребтом на востоке. Но меня больше заинтересовали два мертвых Стальных Рейнджера; точнее, их оружие и боеприпасы. Если цена на моём ПипБаке верна, то мы могли бы выгодно их продать. И всё-таки… что-то же их убило.

— Что это за хрень? — спросила я, показав на эту шипящую кучу металла. Глори разбиралась в машинах лучше моего, только если эти машины не собирались взрываться.

— Устье геотермальной скважины. Эм… горячий источник? — тут же поправилась Глори. — По этим трубам горячие подземные воды бегут в город или здание.

Она с улыбкой посмотрела вверх. — Я читала о них в «Наука и Жизнь». В Хуффингтоне экспериментировали со всеми альтернативными источниками энергии. Геоэнергетика, гидроэнергетика, арканные спарк-генераторы… всё, что могло покончить с зависимостью Эквестрии от зебринского угля.

— Хм… — хмыкнула я, глядя на все эти трубы и вентили, и делая вид, что поняла хотя бы половину её слов. На этой машине была не только здоровая куча ржавчины и минералов, но она всё ещё выглядела нетронутой. Весьма впечатляюще для…

Зеленый энергетический луч пронзил мою броню… мою грудь… и мою броню. Ещё раз.

«Дерьмодермодерьмодерьмо…» было единственной мыслью, которая пронеслась у меня в голове, когда моя грудь загорелась. Падая за останки Стальных Рейнджеров, я удивилась, насколько слабой была боль. Может это действие Мед-Икса, регенерации от Гидры или укрепляющего эффекта Бака, но я всё ещё была жива. Однако, похоже, что некоторое время я не смогу двигаться… возможно потому что теперь через всё моё тело проходит окаймлённая поджаренным мясом дыра, размером с карандаш.

Глори бросилась ко мне и, присев за бронёй, перевернула меня и принялась вливать в рану одно лечебное зелье за другим.

— Не двигайся. Не умирай. Не двигайся. Не умирай, — повторяла она снова и снова. Я почувствовала, как моё тело начало медленно восстанавливаться. Затем пегаска заглянула в дырку, и пробормотала:

— Чтоб меня… не хочу прибегать к этому, но…

С этими словами Глори вытащила ампулу Гидры. Почему она не использовала её в первую очередь, для меня оставалось загадкой. Я кивнула, и она выдавила чудесный регенерирующий коктейль в рану. Моё сердце учащённо забилось, когда магия заживила большую часть критических повреждений, но я не смогла восстановить дыхание из-за львиной дозы адреналина в крови.

— О’кей, я в порядке, — простонала я, хотя на самом деле была далеко не в порядке, и только что вошла в режим «пристрелить этого говнюка много-много раз».

— Ты не в порядке. Я только что ввела тебе Гидру. Когда её действие закончится, твоё сердце может остановиться.

Простите, что?! Остановка сердца не была указана в списке возможных побочных эффектов! Хотя, я не была в этом уверена. Там вообще был список побочных эффектов? Пегаска порылась в карманах своей униформы и выудила оттуда таблетку Бака.

— Ненавижу делать это, но вот, съешь её.

— Ага, отличная идея, — пробормотала я. — И потом дай мне таблетку Фиксера… замедлить сердце прежде, чем я вырублюсь.

— Замедлить твой сердечный ритм? Фиксер не сделает этого, он скорее спровоцирует инфаркт и отправит тебя в кому.

Я увидела, как на Л.У.М.-е одна за другой появляются красные точки.

— Может да, а может и нет. Но враги наступают, и тот снайпер убьёт меня, а может и тебя, если сможет выстрелить хотя бы ещё раз, — сказала я, доставая из собственной аптечки таблетки, после чего проглотила одну. Затем порылась в поисках Спока и хлопнула себя по лбу, когда поняла, что он закончился. — Теперь мне нужно немного Спока… и план.

— Блекджек! Ты уже приняла Гидру, Бак и Фиксер, а теперь ты хочешь ещё и Спок? Почему бы не добавить к этому Рэйджа и Дэша, для полного комплекта? Ты что, пытаешься убить себя передозировкой?

— Громкие слова потом, Спок сейчас, — сказала я, пытаясь унять судорогу. Глори выглядела ещё более испуганной, чем я. Покопавшись в собственных запасах химии, пегаска достала Спок и ввела его мне. К счастью, он подействовал именно так, как было нужно, и я улеглась за старой бронёй. — Отлично. Мне уже лучше. Намного лучше.

Смертельно раненая, или нет, я была накачена достаточным количеством магии и химикатов, чтобы пойти на поправку.

— А теперь…

Раздался звон, когда пуля отрикошетила от брони мёртвого рейнджера в паре сантиметров от моей головы.

— Нам нужно выбираться отсюда, — пробормотала я, представляя, как толпа вооружённых пони надвигается на нас, в то время как снайпер готовится произвести смертельный выстрел. Но с другой стороны, если мы двинемся с места, один из нас тут же окажется подстреленным. Я сомневалась, что переживу ещё один выстрел из того оружия. В конце долины было несколько больших камней, которые можно использовать, как укрытие… но у нас не было возможности добраться до них. Я посмотрела на источник, который был позади нас. Маленькие, шипящие струйки белого…

— Глори?

— Что? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Эти горячие штуковины… там ведь есть пар, да?

Она оглянулась.

— Ага…

— Много пара?

— Может быть, наверное. Достаточно, чтобы сварить нас.

— Достаточно, чтобы спрятать нас?

Пегаска спрятала лицо в копытах и простонала:

— Только не это…

Я вытащила карабин, посмотрела на переплетение труб и кранов и зарядила оружие бронебойными патронами.

— Ставки сделаны! — проревела я, беря в прицел одну из труб и передёргивая затвор.

Со звуком, который издаёт закипающий чайник, горячая вода и клубы пара вырвались наружу. Струи пара образовали огромные белые, пахнущие серой облака, которые накрыли нас. Горячий туман обжёг мою шкурку. Сейчас или никогда. Я схватила пекосовский дробовик двенадцатого калибра и рванула по направлению к ближайшей красной метке на Л.У.Ме.

Возможно в этом виноваты химикаты, или дыры, которые только что во мне проделали, или, может быть, мой мозг, давший наконец трещину, но когда я ринулась на охотника за головами, отпрянувшего от клубящихся стен пара, время будто замедлилось. Я услышала, как заиграл саксофон, и Сапфира Шорс запела грустную, одинокую мелодию…

«Сказааааал ты, что любовь прошла,

Была не навсегда,

Но знаю, ты не прав…»

Пригнувшись, я рванула к нему; два выстрела прогремели у меня над головой, колени проехались по земле, и пот ручьями стекал по моему расплывшемуся в ухмылке лицу. Я сунула ствол ему под подбородок и снесла его голову. Подхватив падающее тело копытами, я поставила его на пути града пуль, которые летели мне вслед через клубящийся туман.

«И хооооть сегодня ты уйдёшь,

И новый путь один начнёшь,

Но рядом буду я всегда…»

Прикрываясь этим щитом, я обошла их сзади под покровом облака пара. Каждый удар моего сердца отмерял четверть секунды; каждый удар сердца казался мне вечностью, будто бы я смотрела на мир через З.П.С. Ближайшие два пони повернулись, пытаясь навести на меня свои боевые сёдла, когда я пронеслась позади них, разряжая двенадцать снарядов с дробью прямо в их затылки. Один из них повалился на землю, извиваясь и истошно вопя, а другой просто рухнул на землю кровавым месивом.

«Ведь верю, что дождусь тебя,

Смотрю на дверь с тоской,

И лишь сижу я здесь, скорбя,

И жду тебя, любимый моооой…»

Всё больше и больше охотников появлялось из-за скал и кустов. Моя броня гремела под пулями, стальные пластины отражали большую часть огня, но не всю. Я продолжила движение, бросаясь в сторону единорога, левитирующего пистолет-пулемёт, который он поворачивал в мою сторону гораздо быстрее, чем другие — свои боевые сёдла. Магией я извлекла обойму ещё до того, как он успел сделать выстрел. Обхватив его шею передними ногами, я посмотрела ему прямо в глаза и выпустила ему в лицо две телекинетических пули.

«Но моооожет ты придёшь назад,

Сказав: „Прости меня“,

И я всё прощууууу…»

Струи крови брызнули мне в глаза; я со всей доступной мне силой оттолкнула его тело в сторону следующего противника. Туман, пушки и так много красных точек. Вспышки света подсказывали мне, что Глори всё ещё продолжает сражаться. Пока саксофон и пианино продолжали играть в моей голове, в моих глазах начинало понемногу темнеть. В то время как охотник попытался уклониться от падающего в его сторону трупа, мой дробовик пробил пару-тройку дыр в его кожаной броне.

«А сегооооодня я одна стою

И эту песнь пою

И с нетерпением жду

Когда… домой… придёшь…»

Последние аккорды фортепиано затихли, и я медленно рухнула на землю, проскользив по грязи. Пена выступила у меня на губах, пока я судорожно хватала ртом воздух, сердце уже не просто билось, а непрерывно гудело. Кровь лилась изо рта и глаз, пока я лежала там, задыхаясь, и смотрела, как стрелки медленно медленно приближались, чтобы наконец прикончить меня. Последние нотки прозвучали в моей голове, и сладкий голос Сапфиры Шорс закончил песню коротким и дерзким: «о да!».

Примерное полдюжины оставшихся врагов медленно обошли меня со всех сторон, пока я лежала там, не в состоянии даже поднять голову, пока сердце вырывалось из грудной клетки. Я слышала, как два земных пони повалили Глори, прижав её к земле. Один из них что-то пробормотал про Парадайз.

«Мне так жаль, Глори.»

Из середины охотников вышел оранжевый земной пони с красной гривой и кьютимаркой в форме льва. На нём было одно из самых совершенных боевых сёдел, которые я когда либо видела. На голове у него был шлем и защитные очки с целеуказателями. Его лучевая винтовка была так сильно модифицирована, что нельзя было понять, какая именно из этих модификаций позволила ему прострелить меня насквозь.

— Ну и ну. Похоже, что старый Лео Зодиак наконец-то одолел Охранницу, а, ребят? — сказал он, оборачиваясь к остальным охотникам. — Разве я вам не говорил, что буду единственным, кто справится с ней? — Он указал копытом на мой ПипБак. — А ну-ка живо снимите с неё эту штуку.

Внезапно из общего хора похвал раздался сочащийся презрением голос:

— О да, Лео, ты тако-о-ой крутой, — сказала кобыла, стерев самодовольную ухмылку с его лица. Из облака пыли и тумана вышел силуэт пони, сделанной, казалось, целиком из зазубренной стали.

— Мы здесь закончили, полоумная. Твоя помощь нам больше не понадобится, — резко сказал он, поворачиваясь и нацеливая свою винтовку на приближающуюся пони. Что-то тут было определённо не так; не похоже, чтобы она хоть немного волновалась, несмотря на огромное количество нацеленных на неё лучевых винтовок. На самом деле, она выглядела такой же счастливой, как и я с бутылкой Дикого Пегаса.

Когда мне удалось разглядеть её получше, я решила, что это было далеко не самое странное в этой кобыле. Сначала я подумала, что она носила магическую силовую броню, как Стальные рейнджеры, но приглядевшись, я увидела, что отполированные стальные пластины образовывали сверкающие доспехи, которые закрывали не только её туловище, но и переднюю сторону ног, грудь и живот. Вдоль её спины проходил хребет из лезвий, которые медленно тёрлись друг о друга словно ножи, когда она делала новый шаг. Шлем, закрывавший её лицо, тоже был увенчан широким, похожим на клинок, рогом. Каждое из копыт заканчивалось изогнутыми когтями, прикреплёнными к её подковам, и что-то покачивалось в красном, заплетённом хвосте. Множество лезвий торчало по всей поверхности её брони.

Это должно быть Потрошитель.

— Ох, Лео. Прости, что не прояснила ситуацию раньше. Когда сказала, что иду с вами, чтобы найти Охранницу. Я шла не за наградой. Мне не нужны награды, — сказала она будничным голосом и с лёгкой улыбкой на лице, проходя мимо пони перед ней. Она остановилась рядом со мной, окидывая охотников взглядом.

— Точно. Прости, моя ошибка, — с этими словами жеребец дёрнул головой. Его лучевая винтовка выстрелила, ударив Потрошительнице прямо в бок, и остальные пушки заревели, поливая бежевую кобылу градом пуль, которые звенели и отскакивали от её сверкающей брони. Она посмотрела вниз на задыхающуюся меня и подмигнула.

Когда грохот выстрелов стих, она усмехнулась охотникам.

— Мой ход!

Я могла только догадываться, сколько вся эта сталь весила. Поэтому, когда она припала к земле, я ожидала, что она побежит в наступление, но вместо этого бежевая кобыла взмыла в воздух сверкающей стальной дугой. Без лишних слов Лео развернулся, чтобы бежать, но все остальные просто стояли и смотрели. Секунду спустя увенчанные стальным когтями копыта раздавили одного из охотников как детёныша радтаракана.

С этого момента события развивались очень быстро. Должна признать, я иногда бываю чересчур жестокой в битве, но по сравнению с ней я была просто невинным жеребёнком. Закованная в металлическую броню пони не сражалась; она уничтожала всё, что было в радиусе досягаемости её копыт. Я видела, как удар её передних копыт пробил насквозь бок одной кобыле. Взревев, она искромсала лицо жеребца своими смертоносными лезвиями, прикреплёнными к её передним копытам. Когда до остальных наконец дошло, что надо бы улепётывать, она никому не позволила уйти.

Возвращаясь, она даже держала в зубах покорёженную и сломанную винтовку Лео. Бросив её неподалёку, она уселась рядом и принялась невозмутимо меня разглядывать, ничуть не смущаясь крови, стекающей с её брони. Похоже, ей это даже нравилось. Маленькая, но важная и тревожная деталь.

— Приветик. А ты неважно выглядишь. — Она подошла к одному из трупов и вытащила из под него седельную сумку. Недолго в ней пошарив, она достала оттуда бутылку воды и открыв её, выплюнула крышку в кусты.

— Стампид и Гидра? — спросила она странным, немного невнятным голосом, глядя на меня сверху вниз своими розовыми глазами.

— Бак… С… Спок… Гидра… — прохрипела я.

— Слабачка, — фыркнула она, приложив бутылку к моим губами и осторожно вливая её содержимое мне в горло.

Из кустов вышла прихрамывающая Глори, в блестящей от крови униформе. Я попыталась подняться, но она положила окровавленное копыто мне на голову.

— Лежи там, — она обернула к Глори. — Будет жить. Зодиак не пытался слишком сильно покалечить твою подругу.

— Кто ты? — спросила Глори у закованной в броню кобылы.

— Та, кто вам помогает, — ответила она, — но большинство зовёт меня Рампейдж[12]. Это именно то, что делает меня особенной. — Она усмехнулась нам. — А теперь лежи там и дыши, если не хочешь, чтобы твоё сердце разорвалось в ближайшие пятнадцать минут. Попробуешь встать — я на тебя сяду.

— Много знаешь о наркотиках? — спросила Глори немного увереннее.

— Методом проб и ошибок, — сказала она, посмотрев вниз на меня. — Дай ей ещё воды, если есть.

Глори незамедлительно начала копаться в своих сумках, а кобыла усмехнулась и снова повернулась ко мне.

— Хотя могло быть и хуже. Она могла нажраться Дэша. А это дерьмо просто омерзительно. Или, ещё хуже, Минталок.

— Итак, какой план? Поможешь мне оправится и потащишь к Деусу? — прохрипела я, даже не пытаясь подняться. Кровь толчками лилась у меня из носа, пульсирующего от давления.

— А, ты думаешь, я тут из-за его награды? — насмешливо спросила она, поднимаясь. Она повернула боком, проведя когтями по земле, и усмехнулась мне как какой-то ужасный гибрид дракона и пони. Её хвост блестел от вплетённой в него колючей проволоки. — Неужели я и правда похожа на пони, которую ебут какие-то там крышки?

Она действительно была не похожа.

Осторожно сделав глоток воды, я спросила:

— Тогда почему помогаешь нам?

— По доброте душевной? — предположила она, прикладывая копыто к груди. Я продолжала смотреть на неё так твёрдо, как только могла себе позволить. Она фыркнула:

— Мда, пожалуй, что нет. Просто скажи спасибо, что я хочу вам помочь.

— Этого недостаточно, — сказала я, заставляя себя сесть, несмотря на то, что мои ноги тряслись так сильно, что готовы были разъехаться подо мной. — В последний раз, когда я доверилась кому-то, не зная, чего они хотят, всё закончилось смертью многих ни в чём не повинных пони, которые этого не заслужили. Почему?

— Меня больше интересует, что ты будешь делать, если я не отвечу. Ты даже сидеть нормально не можешь, — сказала она с ухмылкой. Я левитировала дробовик ей под подбородок. К моему ужасу, она только усмехнулась.

— Ну давай, сделай это.

И я почти нажала на курок.

— У меня уже есть печальный опыт общения с Потрошителем. И последний раз, когда я доверилась кое-кому, кто хотел «помочь» мне, погибло множество невинных зебр. Итак, ещё раз: почему? — Я постаралась придать своему голосу максимальную твёрдость. Вся моя концентрация уходила на то, чтобы дробовик не шатался.

На секунду она скривилась, затем пожала плечами, посмотрев на меня своими розовыми глазами.

— Большой Папочка меня попросил. Довольна? Хочешь знать почему — спроси его.

Рампейдж усмехнулась мне той самой усмешкой, которую я видела уже неоднократно. Ей только колоды карт не хватало.

Заметка: Следующий уровень.

Новая квестовая способность: Химик — любые химикаты действуют на вас вдвое дольше.

Навык: Огнестрельное оружие (100).

(Здесь могла бы быть ваша реклама.)

Глава 15

Флэнк

«Это не было… исключительно? Как это может не быть исключительным?!»

Когда-то, давным давно, когда я была маленькой кобылкой, мой бок был пуст. Но в один прекрасный день на нём появилась метка. От матери Риветс досталась колода карт, которой мы играли в «Блекджек». Это была единственная карточная игра, с которой мои скудные познания в математике могли справиться. Риветс, Дейзи, Мармеладка, Пресс и я сидели за столом в хранилище, попивали синтетический яблочный сок и играли на невообразимые суммы орехов, болтов, гаек, а иногда и настоящих денег в виде довоенных монет. Мы отлично проводили время.

Пресс понадобилось отлить. Дверь в кладовую представляла из себя пару стальных плит, по нажатию кнопки скользящих вверх-вниз при помощи электродвигателя. Она нажала её и уже начала проходить сквозь дверь, когда та вдруг захлопнулась; большая тяжёлая плита упала сверху, а вторая, поменьше, придавила кобылку снизу. Раздался ужасный хруст, затем механизм вновь заработал и открыл дверь. Всё произошло мгновенно. Пораженные, мы могли лишь наблюдать за тем, как она продолжала идти на дрожащих ногах. Пресс дошла до лестницы, рухнула и вскоре отдала концы. А мы по-прежнему просто смотрели, слишком шокированные, чтобы хотя бы пошевелиться.

Я уже упоминала, что мы начали называть её Пресс после того, как её придавило?

Мне даже не удается вспомнить её настоящее имя. А хотелось бы, потому как сейчас я начала понимать, каково ей было идти по тому длинному туннелю. Мое сердце выбивало чечётку, а при каждом шаге внутренности хлюпали и булькали. Эффект Спока к этому времени уже закончился, и на ногах меня удерживали лишь Бак и то, что я шла зажатая между Глори и странной попутчицей, кобылой-Потрошителем, которая спасла наши жизни.

— Фиксер. Мне очень нужен Фиксер. Почему мне нельзя немного Фиксера? — бормотала я, наваливаясь на полированный металлический бок Рампейдж. Даже сквозь броню чувствовалось, как ходят пластины её доспехов.

— Потому что он не лекарство. Фиксер намного хуже чем всё того, что ты успела принять, пока я не видела. — Глори явно была на взводе и забрала назад свое мнение насчёт моего ума. Вместо лекций о том, как плохо, что я довела себя до такой жизни, она решила объяснить мне причины своих беспокойств, в надежде, что я больше не буду жрать всё подряд.

— Фиксер здорово бьёт по мозгам, ничуть не меньше Дэша или Минталок. Ты просто игнорируешь симптомы и в итоге носишься как угорелая, с сердцем, выписывающим синусоиды, вместо того, чтобы тихонько лежать, давая своему телу спокойно вывести всю заразу.

— И к тому же, последнюю таблетку ты сжевала час назад, — хихикнув, добавила Рампейдж. Хотя она и была нашей попутчицей уже несколько часов, ничего толком об этой кобыле в сияющих доспехах я так и не узнала. За исключением того, что от неё разило запёкшейся кровью. Каждый её шаг сопровождался металлическим лязгом, но было видно, что доспехи не вживлены в тело, как у Деуса. Просто пластины были очень качественно подогнаны. А вот сама кобылка внутри доспехов, хммм… да она была не крупнее, чем я. Не укрылась от меня и странная раскраска попутчицы: красные полосы, которые складывались в узор, сильно напоминающий полоски зебр.

По кремовой кобылке можно было часы сверять, так часто она принимала Минталки, но закатила ли ей Глори лекцию о том, что они сделают с её мозгами? Не-е-е-ет. Это мне пришлось узнать о фармакологии больше, чем я когда-либо вообще собиралась.

Спок, как я выяснила, убивал нервные клетки, Мед-Икс вызывал фантомные боли, Бак разрушал мои суставы, мускулы и чего-то там делал с тем, чем мне рожать. Но венцом гадостей была Гидра.

— Лечить магией могли только единороги. Да и тех было, честно говоря, маловато. Вот пегасы с земными пони и нашли способ восстанавливаться после серьезных ранений и переломов с помощью экстракта гормонов из гланд гидр, отсюда и название препарата. Сбор гланд был весьма неприятным процессом, но настоящая проблема заключается в том, что Гидра подавляет естественные процессы клеточной регенерации даже после того, как её действие заканчивается. Естественная защита организма разрушается, и тело умирает, клеточка за клеточкой. — Тут Глори сделала испуганную мордашку. — Одна Гидра — уже плохо, а две или три… ты, скорее всего, просто упадёшь замертво.

— Да, и не вздумай прогуляться под Гидрой через поля ХМА, — вмешалась Рампейдж. — Видала я, как от такой комбинации все тело разжижается. Клёвое зрелище, к слову, — продолжила она, ухмыляясь. Видно у нас с Глори в этот момент был потрясённо-тошнотный вид.

— А что такое? Думаете, это худший способ умереть?

— Неа, — пробормотала я, — видали и похуже.

— Удиви меня, — сказала она с насмешливой ухмылкой.

Я уже была не в настроении выслушивать подначки, и резко ответила:

— Я как-то скормила пони камнедробилке.

Она мигнула.

— Хвостом вперед.

Наградой за эти слова послужил слегка шокированный вид Потрошителя. Но её розовые глаза смотрели на меня весьма скептически.

— Да, да. Другого способа убить Горгона не нашлось.

Рампейдж остановилась так внезапно, что я по инерции врезалась в неё и, скользнув по гладкому металлическому боку, шмякнулась своим многострадальным лицом о землю.

— Ты правда убила Горгона?

— Во Впадине Бримстоуна, — ответила я, безуспешно пытаясь подняться на ноги. — Он хотел убить меня. Почти прикончил моих друзей. Поэтому пришлось с ним разобраться. — Что-то в её вопросе насторожило меня. — Эй, а откуда ты…

Рампейдж пристально посмотрела на меня.

— Горгон… был… Я знала его. — Холодный пот предательски выступил между лопаток. Если ей захочется отомстить за Горгона, смогу ли я её остановить? Ну, конечно, я могла бы успеть выстрелить тремя телекинетическими пулями ей в голову, но и то не факт, судя по моему состоянию. — И он был моим другом, — продолжила она. Я уже приготовилась скользнуть в З.П.С., однако… она не выглядела расстроенной или злой. Не могу сказать точно, что означало тогда выражение её лица. Может, радость? — Везучий ублюдок.

Подхватив зубами воротник на моей броне, она помогла мне подняться на копыта.

— И ты не злишься? — спросила я.

— А должна?

Глори посмотрела на неё, не менее взволнованная и озадаченная чем я.

— Но он же был твоим другом.

Она вздохнула:

— Это далеко не самое худшее, что ты могла с ним сделать.

— Но… кем он был? Чем он был?

— Моим другом и чудовищем, — коротко ответила она, и я, увидев последовавший за этим хмурый взгляд, пихнула Глори в бок и покачала головой. Продолжать этот разговор было бы не лучшей идеей. Не раньше, чем мы узнаем про неё немного больше. Она определённо не была такой сумасшедшей, как я её изначально себе представляла… но это не значило, что она не могла быть сумасшедшей в такой степени, какую я даже представить себе не могла.

Некоторое время мы просто шагали в уютной тишине вдоль дороги, которая привела нас в небольшую долину, где шоссе Сансет пересекалось с ещё одним, ведущим в Хуффингтон, прежде чем продолжить свой путь на юго-запад в сторону Филлидельфии. Дважды мы натыкались на рейдеров. К счастью, всё, что мне приходилось делать, это опускать свой зад, доставать карабин и изображать из себя турель, пока Рампейдж яростно кромсала всех и вся. Её зазубренная броня разрывала противников на куски, а каждый удар когтей сокрушал любую броню. Наблюдая за её движениями, я поняла две вещи: во-первых, не хочу с ней драться. Во-вторых, Потрошители — опасные ребята.

Потрошители… прямо как Деус.

— Ты когда-нибудь слышала о некоем пони по имени Сангвин? — спросила я, когда мы закончили обыскивать вторую группу рейдеров. Я не нашла каких-либо следов Анклава, но паранойя продолжала зудеть в моей гриве.

— Да, конечно, — ответила Рампейдж. — Он гуль-единорог. К тому же чокнутый: кровь пьёт. Делец, каких поискать, и франт. Как-то слышала, что до войны был доктором. — Она посмотрела на меня с усмешкой. — И нет, лично я дел с ним почти не веду. Хоть он и работает вне Парадайза, но на короткой ноге с Ростовщицей.

— Есть какой-то способ с ним связаться?

— А зачем тебе это?

Я указала на свой ПипБак.

— В этой штуке хранится файл, который ему нужен. Он отправил Деуса за ним в моё Стойло, и я уверена, что именно из-за него Деус охотится за мной.

— Эм… нет. Наличие пизды и то, что в него попали из Пушки — вот причины того, почему Деус хочет добраться до тебя. Но да, он работает на Сангвина. — Она сделала глубокий вздох. — Если ты и правда хочешь избавиться от этого файла, то он скорее всего заплатит тебе и утрясёт проблемы с Деусом и Ростовщицей. Может даже поможет убраться из Хуффа. Но если ему так нужен этот файл, так это потому что файл с него требует кто-то еще. Кто-то, у кого есть власть и влияние в Хуффе. Я могу назвать только двух-трёх таких пони… четырёх, если брать в расчёт Анклав, — добавила она, взглянув на Глори. — Потрошитель Большой Папочка, старейшина Кранчи Кэрротс и Король Шикарность.

Наверное я ослышалась.

— Король… Шикарность? — А я-то думала, что «Охранница» — это слишком пафосно.

— Глава Общества, — сказала Рампейдж, фыркнув. — И не смотри на меня так, это не я его так назвала.

— И как он? — спросила я с лёгкой усмешкой. — В смысле, и правда шикарен?

Рампейдж пожала плечами.

— Общество — крупнейший поставщик свежих продуктов в Хуффе. Король Шикарность сумел расчистить поля и построить там теплицы, обломав в процессе яйцеголовых. Подмял под себя Оранжей и убедил Фермы Розлака присоединиться к Обществу. Они задирают цены, но еда есть еда, — она покосилась на меня. — И ещё они используют рабов на фермах.

Все фантазии о принце Сплендиде тут же вылетели из моей головы.

— Они… что? — Рампейдж, похоже, удивилась моему гневу.

— Конечно. А ты что, думала, аристократы будут пачкать свои копыта в грязи? Пока не появился Красный Глаз, Общество было самым крупным рабовладельцем в Хуффе… чёрт, да, наверное, во всей Эквестрии! — Она нахмурилась, потирая подбородок. — Знаешь… я всегда думала, откуда у Красного Глаза столько крышек для покупки всех этих рабов, которых он собирает в Филлидельфии. Хм… — Кобыла пожала плечами и снова повернулась в мою сторону. — Так или иначе, Общество предпочитает называть их «слугами», но в данном случае это один пони со взрывающимся ошейником на шее и другой — с копытом на детонаторе. Как по мне, это именно рабство.

Даже несмотря на то, как паршиво я себя чувствовала, и что в голове у меня был кавардак, во мне начинал закипать гнев. Было куда проще, когда можно было сконцентрироваться на чём-то плохом. Пусть я и не могла ничего с этим поделать прямо сейчас, но зато мне было чем занять голову. Я добавила это в мой мысленный список «дела на будущее», куда-то под «Выжить» и над «Спасти Эквестрию».

Наконец, мы дошли. Занимавший большую часть долины город когда-то был крупнейшим пригородом Хуффингтона. Несколько пяти-шестиэтажных зданий возвышались посреди развалин. Мы прошли мимо придорожной вывески с надписью: «Добро пожаловать во Флэнкфурт. Надеемся, что вам здесь понравится». Это тёплое приветствие было разбавлено уже менее приятными надписями типа «Дэш: на 20 % охренительнее!», «СТЕЛЛА!», «Трахнуть Каприз: 50 крышек», «Поджарим, ровно за десять секунд!», «СДОХНИ ЗЕБРА СДОХНИ!». К северу виднелась воронка от жар-бомбы, но большая часть Флэнка выглядела скорее сгоревшей, чем уничтоженной взрывом. Полуразрушенные дома были окружены болотами из луж и грязи, но нигде в округе не было видно ни клочка растущей травы. Во Флэнке ничего не росло.

Тут меня и прихватило: сердечный ритм стал рваным, копыта начали разъезжаться подо мной. Кровь потекла из носа и ушей. Слёзы, слишком густые, чтобы быть обычной солёной водой, стекали по мои щекам. Я рухнула лицом в землю, не в состоянии даже сделать вздох.

— Блекджек? Блекджек! Что с тобой? — закричала Глори, увидев меня в таком состоянии.

— Похоже ХМА. Флэнк кишит ею, — ответила ей Рампейдж с некоторым раздражением. — Думаю, Гидра ослабила её настолько, что она буквально разваливается.

— Так сделай же что-нибудь! — сказала Глори, переведя взгляд на кобылу в доспехах. — Прошу тебя!

В ответ та закатила глаза и, пренебрежительно фыркнув, подхватила меня и оттащила на пару метров назад. Пока я лежала там, моё сердцебиение понемногу начало приходить в норму. Только сейчас до меня дошло, какой же дурой я была раньше. Я могла умереть! Превратиться в кучку слизи! Я…

Докатились: я теперь боюсь смерти. Ну, не совсем боюсь; это что-то вроде «чёрт, будет хреново, если я умру». Нет, скорее это было беспокойство о том, что я так и не решу проблемы с П-21. Беспокойство о судьбе Глори, которая в случае моей смерти останется совсем одна. Думая обо всем этом, я впервые осознала, что до чёртиков боялась покинуть их, ведь в таком случае им придётся справляться со всем без меня.

Какая же я идиотка. Чтобы это понять, у меня должна была пойти кровь из ушей.

Рядом суетилась Глори, вкалывала мне какие-то медикаменты, наверно для детоксикации. Заставила выпить лечащее зелье со вкусом чьей-то задницы. Я даже не могла отбрыкаться.

— Нам бы к местному доктору. И поскорее, — сказала Глори, в отчаянии глядя на городские ворота. До них был где-то километр. Или три. Может больше.

— Накачай её Дэшем, — сказала Рампейдж, вглядываясь в руины.

— Ох, может ты лучше сжуёшь ещё Минталок? — огрызнулась Глори.

— Всё равно скоро помрёт, — сказала Рампейдж, вскрыв банку с таблетками и слизнув одну. — Но если добежим до города, то Скальпель успеет запихать ее в Авто-Док и подлатать. Иначе — труп. — Она нахмурилась. — Кстати, если вы еще не заметили, у нас гости.

Тут-то я их и заметила, выползающих из выжженных руин. Одни голые, другие завернутые в простыни. Исхудавшие пони, бедные, отчаявшиеся, с налившимися кровью, пожелтевшими глазами, подползали всё ближе и ближе. Выглядели они, конечно, никакими, также как и я, но вот числом могли легко взять.

— Давай! — захрипела я.

— О Луна, я не могу поверить, что делаю это, — застонала Глори, вынимая красный баллон с прикрепленным загубником. Она вставила его мне в рот. — Вдохни как можно глубже… — пробормотала она, сжимая баллон. Я почувствовала, как жгучий, теплый газ заполнил мои лёгкие.

Смешно. Я даже разницы никакой не ощутила. И стоило так дергаться? Я привстала, шатаясь, и с ухмылкой осмотрела всех этих пони, окружавших нас. Ха-ха. Они пялились на меня, и это понятно. Я же Охранница. Круче гор. Кобыла с головой ценою в сотни тысяч крышек! За один вдох и десять секунд я превратилась из дохлопони в крутопони! Глори смотрела на меня, будто готовясь зарыдать. Почему? Я чувствовала себя великолепно! Кажется, у меня только что был оргазм. О да!

— Эй, Блекджек. Спорим, я первая до тех ворот! — завопила Рампейдж, срываясь с места. «О-о-о, мисс Потрошитель считает, что может обставить меня? Никто не может! Да я сейчас нахрен взлететь могу!» И чтобы это доказать, я рванула вслед за ней. Да я настолько крутая, что из меня слюна бежит! ДА! Крутая! Пока мы бежали, всё моё тело простреливали вспышки боли, но эти ёбаные магические аномалии не смогут остановить Блекджек!

Все пони, что стояли у ворот Флэнка, пялились на меня и расступались. Дык, конечно. Сама Блекджек в городе! Охреневертительная Охранница принесла вам пушек и веселушек! Не уверена, что значит это слово, но я такая, потому что я Блекджек! Кобыла-Охранница! Ооооо ДА!

— Переходим на шаг, — сказала Рампейдж идя впереди меня. Ого, мисс бронепони считает что может победить? Да нифига! Я же Блекджек, вся из крутизны. Даже из моих ран течёт крутизна! Да! Глаза перестали двигаться, это, блять, потому что у меня ёбаные-переёбаные мутантские глаза. «Потому что я крута… и все такое…»

Ноги, кстати, тоже перестали слушаться. Рампейдж схватила меня за холку и втащила в здание, где воняло кровью. И мочой. И снова кровью. А нет, это, наверное, я. Потому что я пахну зашибенно. Втащив, она бросила меня на пол.

— Мам! — заорала Рампейдж. — Врубай-ка Авто-Док, да поскорее!

Вокруг всё походило на медицинский отсек Стойла 99. Длинная стойка пересекала комнату, и четыре вооруженных охранника уже начинали подниматься.

— Рампейдж? — Лиловая кобыла в возрасте смотрела на меня через тонкие очки в чёрной оправе. На ее лице возникло, похоже, привычное для него выражение разочарования. Белый халат единорожки был заляпан кучей пятен. — Нет, Рампейдж, я не буду спасать каждую пони, что ты тащишь домой. Дай ей Дэша и позволь умереть.

— Это Охранница, мам, — сказала Рампейдж. Всё как-то странно начало удаляться. — И мне кажется, её сердце уже остановилось…

~ ~ ~

— Кто назовет шесть министерств, основанных принцессой Луной, для отражения агрессии зебр и сохранения Эквестрии? — спрашивала мисс Текстбук, наша учительница, смотря на всех нас — кобылок и жеребят, собранных в учебной аудитории Стойла Девять Девять. Проектор показывал шесть мультяшных пони, стоящих вокруг Принцессы Луны. Красная кобыла посмотрела поверх очков. — Синий?

Синий жеребёнок, сидящий впереди меня, тут же затараторил: — Эти шесть министерств были министерства Крутости, Тайных Наук, Военных Технологий, Стиля, Морали и… Мира!

— Очень хорошо, Синий, — похвалила она его.

— Разве не было седьмого министерства? — спросила стеснительная малышка Дейзи, робко подпрыгивая, когда Синий бросал на неё взгляд.

— Хороший вопрос, — ответила мисс Текстбук, и включила следующий слайд. Там была диаграмма. — Кроме министерств, что смогли преобразовать нашу страну за очень короткий срок, было ещё много ведомств. Правительство, которое следило за соблюдением законов и указов принцессы Луны внутри Эквестрии. Военные, действующие вне юрисдикции министерств, но помогающие им. Ну и куда же без частного бизнеса, работающего по контрактам министерств…

Я уже начала дремать, и диаграмма становилась всё меньше и меньше…

— Рыбка[13], расскажи нам о работе Департамента Внутриминистерских Дел, — сказала мисс Текстбук.

Я буквально выпрыгнула из-за стола.

— Я не Рыбка! Меня зовут Блекджек!!

Класс захихикал, а Синий просто смотрел на меня с тёплой улыбкой. Он был моим самым лучшим другом…

Шелест тасуемых карт наводнил комнату. Всё стало серым и размытым. Когда четкость вернулась, жеребята пропали, как и все яркие цвета. Всё вокруг было каким-то блеклым. Дейзи ухмылялась мне в спину. Она была моей лучшей подругой… если это можно назвать дружбой. Дакт Тейп поёживалась от ухмылок Мармеладки. Только Риветс не принимала участия в этом балагане. Мисс Текстбук больше не улыбалась. Монотонным, отработанным голосом она проворчала: — Рыбка. Блекджек. Какая разница.

— Департамент внутре… министерских… Мисс, но в учебнике этого не было! — запротестовала я.

— Ну и что? Ты должна знать такие вещи, — со вздохом безразличия ответила она. Отвечай, или… а, впрочем, ладно, садись.

Фыркнув, я уселась на место. Кому нужен этот глупый Департамент? Ведь не он управлял Эквестрией, а Министерства. И Луна. И все они взлетели на воздух много веков назад. Я подняла копыто.

— Мисс Текстбук, мне нужно в туалет.

— Угу…

Она махнула копытом, и я, поднявшись из-за парты, поскакала к двери. Охранницам не нужна эта тупая история. Главное, это как хорошо они умеют стрелять и махать дубинкой.

Вне класса цвета вновь стали яркими и живыми. Жеребцы и кобылы прохаживались по коридорам, обсуждая свои повседневные обязанности по поддержанию Стойла. Синий сидел за дверью в класс и подслушивал.

— Привет, Ры… — Тут он перехватил мой взгляд и закончил: —…Блекджек! Да, так гораздо лучше звучит!

— Привет, Синий. Я сваливаю отсюда, — улыбнулась я ему. — Может сбежим отсюда на технические этажи? Я помогу тебе с чтением, а после мы…

Мягкий шелест карт в очередной раз окрасил мир в серые тона. Лишь кобылы отрешённо бродили по коридорам и разговаривали тихими монотонными голосами. Жеребёнок прятался за металлическими ящиками, прислушиваясь к голосам из класса.

— …отведём тебя к медикам. Тебе здесь не место. Ты ведь самец.

— Нет, пожалуйста, — попросил он, — я же просто слушаю.

— Ты самец. И ты будешь сидеть с другими самцами, пока какая-нибудь кобыла не захочет тебя.

Зачем кобыле жеребец, мне было не понятно: они же ничего не делали в Стойле. Не работали. Не учились. Просто ели и… ну что там они ещё делали.

— Я не хочу назад… — прошептал он, не отрываясь от трещины в стене, через которую продолжало доносится бормотание учительницы о Министерствах. — Я хочу побольше узнать об этом. Неужели мне даже послушать нельзя?

— Нет. Ты жеребёнок. И пойдешь в школу для жеребят. А это школа для кобылок, — притопнув копытом, ответила я. — И к тому же, я — охранница. Так что проводить тебя назад это моя обязанность. Так хотела бы Мама. — Я пнула Синего в бок. — А ну марш!

Снова цвета проявились. Может я собралась поцеловать его бобошку, может, спросить, как его зовут, но с шелестом тасуемых карт цвета вновь померкли.

Мы дошли до медицинского отделения, и всё вокруг стало ярким. Врач и медсёстры очень обрадовались тому, что я нашла Синего, и дали нам по мятной жвачке. Я смотрела, как его ведут в школу для самцов, где два десятка малышей сидели и слушали офигительную лекцию про то, почему радуги так шикарны. Мне даже захотелось спросить, можно ли посидеть с ними, несмотря на то, что я и кобылка.

Вздох. Шелест тасуемых карт. Нету никакой школы. Никаких радуг. Никаких уроков. Лишь ряды кроватей, где свернувшись калачиком лежали жеребята Стойла Девять Девять. Рядом с ними лежали старые и поломанные игрушки. Они достались им от кобылок, которым уже были не интересны, и никто их, конечно же, не чинил. Жеребята были такие… маленькие. Как и их кровати. Медсестры втолкнули его в комнату, пригрозив, что узнают, как ему удалось выбраться. Доктор хмуро посмотрела на меня, и я потопала обратно в класс.

И тут, выбив дверь, в комнату ворвался Биг Мак с бандой Мародёров.

— Так! Лавочка закрывается! Это зашло слишком далеко!

— Да простит вас Селестия, за прегрешения ваши, — замогильным голосом прошептала Псалм.

Флаттершай вывела детишек на волю, а Пинки Пай раздала им пирожные. Рейнбоу Дэш была просто Рейнбоу Дэш, так что улыбки сами поплыли по лицам жеребят.

Треск. Перетасовка. Мародеры Макинтоша давно канули в небытие. Флаттершай, Пинки Пай и Рейнбоу Дэш — тоже. Всё, что было таким прекрасным и ярким, было лишь сном. И никто не прекратил страдания маленького синего жеребёнка, которого раз за разом пытали электричеством, стремясь узнать, как же ему удалось сбежать.

~ ~ ~

Итак, я всё ещё была жива и лежала на кровати около машины, сплошь состоящей из сосудов со странного вида жидкостями, необычных светящихся трубок и магических самоцветов. Я чувствовала себя… лучше. Не настолько хорошо, как если бы меня вылечил Священник, но определенно лучше. Ноги не дрожали от судорог, сердце больше не старалось выпрыгнуть, а било спокойно и ровно. И ещё я обзавелась парой новых шрамов: один на левой стороне груди, а второй с противоположной стороны, на боку.

Грязная комната была заставлена шкафами со стеклянными дверцами, в которых лежали разные препараты. Вспомнив, как хорошо мне было после недавнего приёма Дэша, я посмотрела на красный ингалятор и ощутила непреодолимое желание им воспользоваться, и плевать, поможет мне он или нет. Ну а шприцы со Споком выглядели ещё соблазнительнее.

— Даже не думай, — сказала лавандовая пони средних лет, входя в комнату. Её сиреневые глаза устало, но цепко обшарили меня. — У меня чутьё на пациентов, которые пытаются рыться в моих запасах.

Её грива была абсолютно белой, но я смогла разглядеть в ней несколько пурпурных прядей. На бедре этой пони красовалась кьютимарка в виде пары скрещенных скальпелей.

— Повезло тебе. Оперировать в одиночку я даже пробовать не стала бы. А вот твоя подруга, как оказалось, управляется с Авто-Доком не хуже меня. Кстати, нас не успели представить, пока ты задыхалась в кровавой пене. Я Скальпель.

— Блекджек, — представилась я, пытаясь не коситься на наркоту. — Извините за доставленные неприятности и спасибо, что заштопали меня, док.

— Тебе уже лучше, но говорить о полном выздоровлении пока ещё рано, — ответила она и, подойдя к Авто-Доку, добавила: — Эта машина, при наличии времени, навыков и лечебной магии, способна исцелить практически любую травму. Она может обнаружить, диагностировать и регенерировать почти всё. Всё, кроме смерти и Порчи, — продолжила она, щёлкая рычажками на пульте управления, после чего на экране появилось изображение мультяшной хмурой пони. Там же появилась и куча интересных картинок: кровоточащие легкие, разорванное сердце, почерневшие кишки и сломанные ноги.

— И раз я всё ещё жива, — сказала я, прикрыв глаза, — значит…

— Именно… — вздохнула Скальпель. — Примерно пару дней назад ты где-то подцепила Порчу. Я уже проверила твою подружку, с ней все хорошо, — быстро добавила она, увидев как моя челюсть поползла вниз. — Если бы не эта зараза, думаю, ты добралась бы сюда и на своих четырёх. По крайней мере, не получив сердечный приступ. Порча вкупе с наркотиками нанесла непоправимый урон твоему организму. Придется пройти минимум два восстановительных курса лечения.

— Радиация, ХМА, а теперь и Порча. Может быть в Хуффингтоне есть ещё чего мистическое и смертельное? Призраки, там? Лучи смерти с небес? — пробормотала я, обхватив голову копытами.

Я читала главу про Порчу в «Копытоводстве По Выживанию». Никто не знал, что это, или откуда появилось, зато прекрасно были известны эффекты. Всё тело медленно начинает мутировать во что-то новое, попутно затрагивая и твой мозг. Ужасные образчики живой природы снаружи — это следствия маленьких доз Порчи. А я, учитывая моё «везение», наверняка отхватила раза в два-три больше.

— У меня вырастут щупальца? Третий глаз? Пенис? Щупальца-пенисы с глазами?

— Не думаю. Нет никакого способа определить уровень твоего заражение. — Скальпель ткнула копытом в дисплей. — Сильная травма сердца. Куча мелких повреждений легких. Мозг… кто знает? — Она наклонила голову и посмотрела в мою сторону. — Ты ко всему так спокойно относишься, учитывая то, что произошло?

Я заржала, сдержаться не получилось. — За меня назначена награда. Потрошитель Деус сидит у меня на хвосте. Одна из моих друзей думает, что я наркоманка, а второй…

Меня затрясло, и, чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох. — А ты ещё и психологом подрабатываешь?

Вздохнув и поправив исцарапанные очки, она сказала:

— Я и так взяла с тебя за лечение в тридцать раз больше, чем обычно беру со своих пациентов. Так что могу побыть и психологом. Тебя что-то тревожит?

Я вздохнула поглубже, думая, как бы помягче сказать ей.

— Я изнасиловала кое-кого…

Вот. Я так и сказала. Именно так. Думала, что это будет труднее, что буду ходить вокруг да около. Вместо этого, признание выпало из меня, как кирпич.

— Я изнасиловала жеребца в родном Стойле.

Скальпель странно покосилась на меня.

— И что?

«„И что?“! Что она хотела сказать этим „И что“?!»

— А то, что это всё неправильно!

Она присела на корточки. Взгляд был озадаченным.

— Хм… это неожиданно.

— Что именно?

— Чувство вины, — обронила кобылка, проходя к шкафчикам и вытаскивая ключ из кармана халата. Она достала бутылку «Дикого Пегаса» и пару стаканов, заперла шкафчик и уселась за столиком у Авто-Дока. — Оно довольно редко встречается здесь, на Пустоши, знаешь ли. Обычно является следствием переизбытка морали или тяжёлых ударов по голове, — тихонько добавила она, разливая виски.

Я глянула на стакан с чудесным «Пегасом», облизнула губы и заявила:

— Ты тут разглагольствовала о вреде наркотиков, а теперь спокойно поишь меня алкоголем?

— Если не хочешь, я могу выпить обе стопки, — лениво улыбаясь, сказала она и подняла свой стакан.

— Нет, не хочу, чтобы мой доктор тоже напился. — Я подняла свой.

— Поверь мне, пара глотков меня с ног не свалит, — усмехнувшись, ответила она. Вот только какая-то невесёлая у неё была улыбка. — В той бочке дерьма, что ты выхлебала за всю жизнь, выпивка явно будет ложкой меда.

Она одним глотком опустошила стопку, выдохнула и улыбнулась.

— Если ты чувствуешь вину за содеянное, значит на то должна быть причина.

— Это было неправильно, — пробормотала я.

— С чего вдруг? — парировала она. Да еще и улыбаясь!

— Ты еще скажи, что насиловать — это нормально!

— Учитывая то количество кобыл, что прошло через мою приемную, думаю да.

Она пожала плечами и продолжила:

— Я слышала, как жеребцы хвастаются изнасилованием кобыл, как кобылы хвастаются соблазнением жеребцов. Слышала о жеребцах, которые были не прочь отведать жеребят, а кобылы — кобылок. Ты сказала, что это неправильно, и с этим я соглашусь, просто хочу знать, почему ты так считаешь?

Я прикрыла глаза.

— Потому что я не хочу, чтобы со мной произошло подобное. Будь я на его месте, то… не уверена, что мне хотелось бы жить после этого.

— Это слишком простой ответ, — хмыкнула она, вновь наполняя стаканы. — Поступай с другими так, как хотела бы, чтобы другие поступали с тобой. Пока тебе не придётся убить. Пока не убьёшь того, кто заслуживает смерти. Пока ты не трахнешь того, кто не хочет этого. Или пока не возьмешь то, что тебе не принадлежит. Даёт ли мне право тот факт, что любой может изнасиловать меня, самой насиловать других?

Правда ли это? В какой то степени да, но если какой-нибудь пони может меня убить, так что теперь, я должна убивать всех, кого захочу? Нет.

— Он… он мой друг. Хотя теперь я в этом не так уверена.

— Так, значит пока он не был твоим другом, это был секс, но стоило вам сблизиться, как это внезапно превратилось в изнасилование? Тогда всё просто. Прострели ему ногу, и это снова будет просто секс, — хихикнув сказала Скальпель, сняв очки и потирая покрасневшие глаза копытами. — Это оправдание даже хуже предыдущего. Так почему это такая большая проблема для тебя, Блекджек?

— Да потому что я хочу поступать правильно, понимаешь ты или нет?! — завопила я, радуясь, что уже была в состоянии кричать. — Я не хочу быть испорченной! Все, блять, испорченные. Ты тоже испорченная! Все что я вижу вокруг — так это огроменный кусок дерьма, и чем дальше, тем сильнее возникает у меня желание просто лечь и умереть! — закричала я на кобылу, оттолкнув стаканы и бутылку. — Мне противно видеть, что все испортились и стали плохими. Я была счастлива, пока не увидела, во что превратился мир. И, как оказалось, я к этому тоже копыто приложила! И мне от этого хреново, пусть даже вокруг творятся вещи и похуже. Я изнасиловала П-21, даже не осознавая, что это плохо, не смогла спасти Глори от тех крылатых ублюдков, намерения которых были мне известны с самого начала. И похоже, что единственный способ выжить — это стать монстром как Деус и истреблять всех и вся направо и налево.

Ну вот, я опять плачу. Мои искалеченные порчей тупая башка и чёрствое сердце яростно пульсировали, пока я лежала на полу, спрятав голову в копытах. Вот. Наконец-то я подумала над всем этим. Пустошь была поганым местом, да и я ничуть не лучше. Если не брать в расчёт мои благие намерения, то выходит, что я такая же больная, как и те рейдеры и работорговцы, которых мне доводилось убивать. Неужели желание стать лучше это слишком много для Пустошей?

— Я тоже хочу поступать правильно, — тихо сказала Скальпель. Её глаза были печальны, а губы расплылись в усталой улыбке. — И порой очень сильно. День за днём я вижу пони, страдающих от зависимости, больных и раненых, лишённых всякой надежды. У нас этого добра побольше, чем в остальной Эквестрии. Я доставала мертвых жеребят из утроб матерей, не сумевших избежать полей ХМА. Пыталась не давать подсевшим на Дэш нюхать дерьмо браминов, когда жизнь для них теряла всякий смысл. Я поднимала их, лечила их раны, снимала боль и отправляла назад в этот проклятый мир. И обычно я была последней, кто видел их… И чёрт бы меня побрал, я всё забочусь о них, даже зная, что они сами ломают свои жизни. Потому что я могу. Потому что не хочу стать ещё одним бессердечным доктором или бездушным Авто-Доком. Потому что это единственная разница между мной и теми ублюдками, которые причиняют все эти страдания. Потому что мне не всё равно. И это причиняет боль, не важно, как ты от этого отгораживаешься.

Из дверного проёма донесся голос Глори.

— Блекджек…

В ужасе, я уставилась на неё и увидела такой же полный ужаса взгляд, обращённый ко мне. Тело снова начало трясти. Я крепко зажмурила глаза.

— То… То, что ты сказала… Ты что, и правда… — произнесла она дрожащим голосом. Я так сосредоточилась на Скальпель, что не услышала, как открылась дверь.

— Да! — выкрикнула я, не в силах поднять глаза. — Жеребцы в Стойле Девять Девять были ничем иным, как секс-рабами. А мы, кобылы — рабовладельцами. Я не думала… Нужно было… Мне жаль, Глори.

Теперь она знала, какая я на самом деле. Я не была сильной. Не была хорошей. И уж тем более не была умной. И если у неё есть хоть капля здравого смысла, она уйдёт, пока я не сделала с ней то же, а то и чего похуже. Одного желания и попыток стать лучше не достаточно.

— Блекджек, — начала она, в то время как меня трясло всё сильнее и сильнее, — как…

— Потому что я не хорошая пони. Так что, просто уходи. Моя компания уже стоила тебе кьютимарки. И будет стоить намного больше.

Теперь Порча и во мне. Я заражена. Сведёт ли она меня с ума, как рейдерская болезнь? Будет ли крутить-вертеть моё тело, пока оно не мутирует в какую-то неведомую хрень?

Внезапно, передо мной предстал образ Горгона. Займу ли я когда-нибудь его место? Улыбнётся ли однажды Глори, узнав, что меня пропустили через камнедробилку?

— Так что просто уходи и найди себе кого-нибудь лучше, чем…

Но тут я почувствовала, как её копыта нежно обняли меня, и Глори прижалась мордочкой к моей шее. Я не могла двигаться. Только трястись и обнимать её в ответ.

— Я потратила полжизни, работая на пони, которые предали меня и заклеймили предательницей. Насколько я понимаю, мне полагалось помогать им в кознях против поверхности, и даже не догадываться об этом, — нежно прошептала она. — Думая о каждом рейдере, на которого мы натолкнулись, я спрашиваю себя, есть ли моя вина в том, что они стали такими, как сейчас. Не важно, какой мизерной эта вероятность может быть, всё, что я могу — это чувствовать себя виноватой. Ты хорошая пони, Блекджек. Ты идёшь вперёд и никогда не сдаёшься, и не важно, что стоит у тебя на пути.

И на этом моменте я разрыдалась. И Глори тоже. Думаю, нам обеим нужно было просто немножко побыть слабыми кобылами и пострадать.

Ведь, что бы кто ни говорил, тот, кто заботится о ком-то, всегда страдает.

* * *

Два часа спустя меня ещё раз засунули в Авто-Док. Всё время, пока эта машинерия жужжала, свистела и делала то, что делала, чтобы вернуть меня в строй, рог Скальпель был окутан сиянием. Там были трубки с противной серой, бурой и жёлтой жижей, выходящие из больших банок. Старая кобыла делала всё, чтобы убрать как можно больше повреждённых тканей и Порчи вместе с ними. Я провела большую часть времени, объясняя Глори положительные стороны больного на голову общества Стойла Девять Девять.

Она в это время возилась с поломанной энерговинтовкой Лео Зодиака. Лично я думала, что пациент скорее мёртв, чем жив, но мне не хотелось ворчать на неё. Просто так стоять было скучно, а любоваться тем, что Авто-Док из меня вынимал, у меня определённо не было никакого желания.

— Глори, будь добра, включи одну аудиозапись у меня на ПипБаке.

Я бросила взгляд на Скальпель, которая в ответ только равнодушно пожала плечами. Глори подошла ко мне и присела. Так как мои конечности удерживались машиной, ей пришлось управляться с ПипБаком за меня.

— Какую именно?

Я взглянула на неё и с тяжёлым вздохом произнесла:

— Аудио-файлы П-21. Мне нужен «БД #3». Ну а чего терять? Ведь хуже, чем насиловать и обращаться с ним как с вещью, я сделать ничего не могла, верно?

Глори бросила на меня тревожный взгляд. Да, я собиралась заниматься самоедством до тех пор, пока не улажу дела с П-21. Она умело справилась с управлением, после чего послышался щелчок.

— …Мы тут в безопасности, Е-20. В этом месте они нас не отследят. Одна кобыла из охраны так мне сказала.

П-21 говорил тихо и быстро. И задыхался.

— П-17… мы не можем оставаться тут вечно. Это же Стойло. Нам некуда идти. Когда-нибудь они спустятся сюда и проверят все места, которые не могут отследить.

Тихие звуки трущихся шкурок и заглушённых всхлипов.

И тут П-21 в отчаянии произнёс:

— Тогда сиди пока тут. Я найду того, кто станет следующим Е-1 и убью! Мне нужно просто ещё немного времени. Одна кобыла научит меня, как подключиться к терминалам Смотрительницы и перехватить управление. Мы сможем сбежать отсюда вместе!

— Нет, П-17. Нет. Ты не будешь ради меня убивать жеребцов.

— Я уже делал это раньше. Как и ты.

— И ты никогда больше не будешь это делать. Даже если мне придётся сейчас сдаться.

Эта тихая, но решительная фраза Е-20 вызвала у П-21 ещё больше слёз.

— Именно этого кобылы и хотят, П-17. Чтобы мы убивали своих. Чтобы эта кровь была на наших копытах, а не на их.

— Но я люблю тебя. И не хочу терять, — еле слышно прошептал П-21.

— Ты знаешь, что это неизбежно.

Тихие поцелуи и сдавленные рыдания. А потом я услышала свой собственный голос.

— Так, они должны быть здесь. Думаю, где-то около спарк-генераторов.

— Вот видишь. Это не заняло у них много времени, — Е-20 говорил тихо и безропотно. — Сиди здесь и не высовывайся. Им нужен только я.

— Нет! Не надо, умоляю! — П-21 плакал навзрыд.

— Кажется, я слышала их, — сказала я. Секунда тишины, и: — Вот вы где. Е-20, по уставу Стойла Девять Девять вы должны проследовать со мной в охранный отсек, для вашего последующего списания из популяции единорогов-осеменителей.

Я и не понимала, с каким безразличием говорила пони о том, что они должны умереть.

— Я понимаю. Я готов, — Сказал Е-20.

— Нет! — прокричал П-21. Раздался звук удара и треск дубинки, налетевшей на череп жеребца.

— Да что на тебя нашло, П-17? — Удар. Ещё удар. На мониторе Авто-Дока было видно, как подскочил мой сердечный ритм.

— Пожалуйста, хватит! — закричал Е-20. Снова послышался взмах дубинки и опять треск. Уже более глухой. Мой крик и ещё удар. И ещё. И ещё. Ещё. Затем звук упавшего на бетонный пол тела. Ещё удар. Ещё… И душераздирающая тишина, которую прерывали только всхлипывания П-21 и мои ругательства в адрес «сумасшедших самцов».

— Не плачь, — раздался шёпот Е-20. Он был таким тихим, что мог записаться только если П-21 прижимал голову жеребца к себе и микрофон ПипБака был у рта Е-20.

— Я тебя люблю… Я тебя люблю…

Послышалось эхо стука копыт по туннелю.

— Ухтыж, Блекджек? Он что, подох? — Судя по голосу, Дейзи была под впечатлением. Меня аж затошнило.

— Да. Похоже на то. Чёрт, мне сильно влетит за нарушение процедуры.

— Ты как, норм? Собираешься синего тоже прикончить? Можно посмотреть?

— Я уже один раз облажалась сегодня. Не хочу усугублять ситуацию. Может сами оттащите тело в охранный отсек, чтобы мне не вставили? Пожалуйста?

— Ага, конечно. Мармеладка, хватай за задние ноги, — Дейзи взвалила мёртвого единорога себе на спину и раздался звук удаляющихся шагов.

Тут П-21 начал тихонько всхлипывать.

— Итак, вот план, П-17. Мы пойдём в медицинский отсек, и они дадут тебе чего-то, чтобы ты успокоился, или типа того. Лады? Лады.

— Убей меня, — сказал П-21, отрывисто дыша.

— Что?

— Что слышала, убей меня прямо сейчас, мать твою. Или, клянусь Селестией и Луной, я сам тебя прикончу.

— Да-да. Я понимаю, ты расстроен. Самцы всегда такие эмоциональные. Но правила есть правила. Иди к Смотрительнице, если хочешь, но я не твой палач.

— Почему? — Он снова всхлипнул. — Почему ты убила его, но не меня?

— Это был несчастный случай…

Ага. Моя дубинка «случайно» забила его до смерти.

— Вот только не надо! Вы всё равно убьёте меня через несколько месяцев. Год от силы. Давай уже покончим с этим!

— Я не могу. Это было бы не правильно, — Судя по звукам, я помогла ему встать. — Давай… просто не думай об этом.

Тут запись оборвалась.

«Если у меня будет оружие, то я ведь могу убить тебя…»

Не потому что я была кобылой, а была той, кто убила его любимого.

«Ты знаешь, что такое хренова справедливость? Это значит поступать с другими так, как они поступают с тобой.»

Я вспомнила тот день. Вспомнила, как разыскивала Е-20. Он был хорошим пони. Доводил кобылу до оргазма, после чего с ним можно было болтать сколько хочешь, а он слушал тебя и кивал в ответ, будто ему было не наплевать. И если говорить откровенно, я впала в уныние, когда узнала, что его отправили на списание. Вот только он умудрился испариться вместе со своей меткой ПипБака. Это было неожиданно, потому что большая часть жеребцов не сбегала и не спускалась на нижние уровни Стойла. Да и откуда он смог узнать, где техника даёт помехи? Но я знала. Знала обо всех местах с помехами. И вскоре нашла единорога, сидевшего в обнимку с синешкурым, едва знакомым мне земным пони.

Этот пони был расстроен, и я приняла это за «обыкновенную» истерию самцов. Внезапно, он напал на меня. Жеребец застал меня в врасплох, и мне пришлось взяться за дубинку. Признаю, я тогда немного запаниковала. Впервые меня атаковал жеребец. Е-20 пришёл к нему на выручку и попытался отпихнуть меня своей магией. А я в тот момент подумала, что они вдвоём решили на меня напасть.

И забила единорога до смерти.

В то время я думала, что попала по полной. Двойная смена. Снятие брони в очереди на размножение. Меня даже держали под замком около месяца. Но жизнь в Стойле Девять Девять подчинялась правилу «Просто не думай об этом», и вскоре всё вернулось на круги своя.

Я почувствовала странное умиротворение. Мои конечности не дрожали, а сердце в груди спокойно билось.

— Блекджек? — спросила Глори, посмотрев на меня. — Ты… ты в порядке?

— Да. В полном. Просто не волнуйся насчёт этого.

Я не волновалась. Потому что точно знала, что должна сделать.

Я должна дать П-21 пушку.

* * *

Три часа упорной работы и Скальпель подлатала меня на столько, на сколько Порча позволила ей это сделать. Старая пони лавандового цвета угрюмо смотрела на мониторы, которые упорно отказывались показывать хоть какие-то улучшения. Мне было хреново, и я подозревала, что это ещё цветочки. Кобыла была удивительно немногословна по поводу употребления всякой химии.

— Некоторые переносят их нормально. Некоторые не очень. Я бы на твоём месте избегала их применения. Но я не ты.

У неё выходило намного лучше, чем у Глори, которая, казалось, нарочно сбивала меня с толку всякими длинными заумными словечками.

Моя броня уже не была надёжной защитой с тех пор, как снайпер прожёг в ней два сквозных отверстия. Мысль о стоимости предстоящего ремонта заставляла мою холку неистово подёргиваться. И это после того, как я выложила полторы тысячи крышечек за своё лечение. Я даже не пыталась торговаться со Скальпель. Было видно, как сильно она нуждается в крышках. С отремонтированной бронёй, я была как никогда решительно настроена выйти в город.

Мне не стоило придавать этому такое большое значение, но впервые с тех пор, как сбежала из Стойла, я действительно попала в город. Мелкие деревушки вроде Капеллы, Скотного Двора, и, как бы мне не хотелось это признавать, даже Мегамарта были ничем по сравнению с Флэнком. Шесть больших зданий стояли по краям четырёхполосной дороги. В то время, как верхние этажи были необитаемыми, на нижних этажах всё ещё мерцал свет. Гирлянды тянулись вверх и вниз по улице, а неоновые вывески постоянно привлекали новых посетителей своими разноцветными приглашениями. Крутящиеся у дверей клиники «Пункт скорой помощи „Хэлпингхуф“» наркоманы мало чем помогали её тусклой вывеске завлекать посетителей.

Напротив клиники располагалась «Биржа», которая представляла из себя подобие банка, частично переделанного под магазин. Продавцы выставляли свои товары в небольших палатках. На прилавках лежало множество разнообразного оружия и наркотиков, однако запчастей, в отличии от Мегамарта, где этого добра было навалом, не было совсем. После продажи трофейного барахла, я решила заняться починкой своей брони. Цена, которую назначил продавец, выставила Крышечку бессовестной лгуньей: услуга по заделке дыр оказалась значительно дороже, чем анализ данных. Еще купила утильную упряжь Стойла 89. Может Глори пустит в ход свои волшебные ремонтные навыки.

Покинув Биржу, мы увидели две вывески: «Микшер» и «Кормушка». Микшер был одновременно магазином по продаже химии и чем-то вроде клуба. Но музыку, подобную играющей там, я слышала впервые. Это был очень быстрый бит, получать удовольствие от которого можно было только под убойной дозой Дэша. Судя по всему, Микшер поднял торговлю химией на новый уровень. Ладно Стампид, но что такое Ультра-Дэш? И Блестяшка?

Кормушка приятно удивила меня: никогда прежде я не видела места, где всё было посвящено еде. На первом этаже этого здания было расположено полдюжины небольших магазинчиков и ресторанов для жителей и гостей Флэнка. Должна признать, меня немного передёрнуло, когда я увидела лавку под названием «Двухсотлетняя Свежесть». Похоже, что тут продавалась спасенная от апокалипсиса еда. Я чуть слюной не захлебнулась, увидев ряды пачек Засахаренных Яблочных Бомбочек в кондитерском отделе. Там ещё был и мясной магазин, товар которого заставил меня чуть-чуть занервничать.

В Кормушке даже был магазин пегасов Анклава с вывеской: «Чистое Облако». Около входа стояли две пегасочки, в гораздо менее строгой униформе чем та, что я видела, и завлекали покупателей. Честно, по количеству закрытой поверхности тела сложно было определить, одежда это или нижнее белье. Там были яркие, красочные плакаты, с изображениями яблонь, растущих на фоне облаков. «Добровольческий корпус: Позвольте Нам Помочь!» Их продукты были свежими, аккуратно упакованными и разложенными на стеллажах со льдом. При этом они были значительно дешевле, чем продовольствие Общества.

— Интересно, сколько нужно этого съесть, чтобы превратиться в рейдера? — Перед моими глазами всё ещё был образ Тамблвид, чья голова разлетелась на куски от моей телекинетической пули.

Две кобылы, взглянув на Глори, тут же закрылись на учёт. Они даже не пытались скрыть своего презрения при виде её свежего клейма Дашита. Скальпель исцелила раны Глори, но шрамы от химических веществ, используемых, чтобы сжечь ее кьютимарку, не брала даже магия… они останутся навсегда. Думаю, что только мегазаклинание поможет вернуть её кьютимарку.

Так: продукция, произведенная рабами Общества, или продукты Анклава, которые превращают тебя в психованного каннибала? Я с ещё большим удовольствием захрустела яблочными хрустяшками двух-вековой-выдержки.

Здание под названием «Номера» оказалось, как ни странно, большой гостиницей, номера которой варьировались от «матрас в коридоре» до «личные апартаменты».

Ещё было «Стойло 69».

Гаражный комплекс ничего из себя не представлял, но он был утыкан неоновыми огнями, которые декларировали: «Самый сладкий бочок в Эквестрии». Двухэтажная неоновая кобылка зазывающе подмигивала синему жеребцу через дорогу с нелепо накаченным хозяйством.

— Ох… — пробормотала я, предательски краснея.

— Пфф, я и больше видала, — косясь на жеребца, фыркнула Рампейдж и достала очередную Минталку.

— Ты их не слишком часто принимаешь? — спросила Глори, нервно теребя копытами. Розовые глаза кобылы в броне впечатались в Глори, отчего та пискнула и спряталась за мою спину.

— Они успокаивают меня и сдерживают желание потрошить всех пони, которые осуждают мой способ расслабиться, — прорычала она тихо. — Разве ты не рада, что их у меня ещё много?

— Хочешь сказать, что можешь бросить в любой момент? — спросила я холодно, не собираясь пасовать перед кобылой, какой бы взбешённой она не выглядела. — Не угрожай ей, Рампейдж. Она всего лишь беспокоится.

— А зря, — ответила та, слегка фыркнув, — Минталки далеко не самое худшее из того, через что я прошла.

Я глубоко вздохнула. — Хорошо. Нам всем нужно держать ухо востро и выискивать П-21 или Е-21. Мы потратили два дня, чтобы добраться сюда, так что наверное можем сперва обжиться здесь. Мне также нужно сдать некоторые контракты Искателей. — Я взглянула на вход в «Стойло 69». — А это значит, что мне придётся спуститься туда.

Глори обернулась и достала магическое лучевое оружие Лео.

— А мне нужно найти запчасти к этой лучевой винтовке, — сказала она, удерживая его в копытах. Что-то внутри угрожающе звякнуло, когда она повернула её вертикально. Ствол в середине был неестественно изогнут.

— Ты серьёзно надеешься починить этот хлам? — спросила Рампейдж, постукивая своими накопытными когтями по металлическому корпусу. Мне показалось, или что-то ещё сломалось от одного лишь её прикосновения?

— Хлам? — ощетинилась Глори. — Ты хоть представляешь, что это такое?

— Ты хоть представляешь, как глубоко мне наплевать? — вяло ответила Рампейдж.

— Это был опытный образец АЛВ-14, один из ограниченного выпуска, предназначенный, чтобы заменить винтовку НоваВсплеск! Успели выпустить только двадцать образцов, прежде чем разработка была закрыта из-за… ну… жар-бомб. — Пегаска подняла оружие на уровень глаз. — И посмотри! В ней установлен изумрудный рефокусирующий кристалл, за место стандартного рубинового. А спарк-конденсаторы четвёртого типа! Четвёртого! Я их только в книгах видела! — глядя прямо в глаза Рампейдж, говорила Глори. — И ты сломала её…

Рампейдж на мгновение осела, а затем с размаху ударила и без того повреждённое оружие, оставив на корпусе ещё одну вмятину. Глори обняла винтовку со всхлипом.

— Ты… ты… просто дикарка! — ахнула она, когда полосатый Потрошитель улыбнулась ей.

— Ой, ну что ты, спасибо! — ответила она с усмешкой. — В свете того, что у вас есть планы, то я пойду пока, поразвлекаюсь. Мммм… увидимся попозже. — И трусцой побежала прочь, энергично качая бедрами и заставляя металлические пластины брони громко звенеть весь путь до «Стойла 69».

— Она невыносима. Почему бы не оставить её, когда мы найдём П-21? — спросила Глори, немного нахмурившись.

— Мы в долгу перед ней, — возразила я, пожав плечами. — К тому же, она из тех немногих пони, кому действительно наплевать на вознаграждение за мою голову. Плюс, я бы хотела, чтобы она не дышала мне в спину.

— Это не делает её менее невыносимой. И она всё время ест эти Минталки. Я представляю, как же плохо ей будет, когда они закончатся, — оспорила она, закинув лучевую винтовку меж крыльев. — Я направлюсь к Бирже и посмотрю, смогу ли что-нибудь разузнать о П-21.

— Ты уверена, что с тобой всё будет хорошо?

— Я собиралась задать тебе тот же вопрос, — возразила Глори, глядя на бордель позади меня. — Я знаю, что ты без своей брони Охранницы, и что этот Флэнк сохраняет политику нейтралитета, но если кто-то попробует что-то учудить?

— Ну тогда я сделаю какую-нибудь глупость, — ответила я, улыбнувшись. — Уж это я умею.

Глори только поморщилась.

Разбитые фургоны на парковке образовывали коридор, который вёл к открытому люку техобслуживания. Технический тоннель за ним казался почти живым из-за розовой подсветки, и это офигеть как жутко. Плакаты с кобылами на одной стене и жеребцами на другой представляли клиентам «работников». Если бы не моя обеспокоенность П-21 и тем, что я с ним сделала, можно было бы и поразвлечься.

Как оказалось, круглая дверь Стойла не откатывалась, а была посажена на поворотный кронштейн. Громадная розовая цифра «69» приветствовала посетителей, как и красавец-жеребец с милашкой-кобылкой на входе. Присмотревшись к надписи поближе, я поняла, что настоящим номером Стойла был «89», но кусочек восьмёрки закрасили и превратили в шестёрку.

После посещения Стойла Девяносто, я думала, что попаду сразу в атриум, как в Девяносто Девятом. Но вместо этого мы шли мимо складских помещений. Все двери были закрыты, и, начни я в них копаться, не думаю, что мои провожатые оценили бы это. В конце концов, коридор разделился на три направления: «Искатели», «Веселуха», «Трудоустройство». Как бы ни манило второе, крышечки в первую очередь. Офис Искателей раньше принадлежал Смотрительнице, и, должна признаться, меня это совсем не радовало.

Меня беспокоило еще кое-что: никакой охраны. Никаких турелей. Поверить не могу, что в Стойле не было никакой защиты. К офису Смотрительницы я подошла в весьма хмуром настроении. Полагаю, настало время встретиться с сестрёнкой Крышечки…

«Ушла на обед. Вернусь когда-нибудь.»

…или нет. Супер. Ненавижу ждать.

Что ж, «Трудоустройство» мне не интересно. Пойду-ка я с большинством пони на «Веселуху»! Наконец, мы добрались до атриума, и я обнаружила вокруг себя сплошной розовопередоз. Нет, честно! Этот цвет был везде! Вокруг маленьких столиков располагались диваны и подушки. Вокруг бродили кобылки и жеребцы с соблазнительными улыбками на губах и в странных, замысловатых, вызывающих нарядах. Учитывая, что пони повсеместно бегают голышом, рядиться в эти перья, кружева, меха и другие чудные наряды — одна из самых странных вещей, что я когда-либо видела. Вообще-то, я не могла увидеть прелести ни одной кобылы или жеребца из-за них.

Рампейдж на глаза мне не попалась. Наверно, она уже выбрала себе жертву. Моё воображение тут же нарисовало мне несколько настолько извращённых сцен, что любому дураку стало бы понятно, насколько засорился мой «чердак». У нескольких жеребцов наркота чуть ли не из ушей лезла. Они сидели по заведению, мирно и довольно улыбаясь. Ингаляторы для Дэша были повсюду. Но моей любовью был только «Дикий Пегас».

— Не очень-то похоже, что тебе весело. — Кобыла персиковой масти глянула на меня из-за барной стойки, наливая мне второй бокал. Она улыбнулась, и пурпурная грива упала ей на глаза. — Дело в напитке? В компании? Нужно ширнуться?

— Да нет, просто жду, пока Каприз вернётся к себе в офис. — Маленькая земная пони взволновано поглядела на меня. — Дело не в тебе или в этом месте. Виски хорош, а остальное мне не важно. Просто у меня сейчас много чего в голове крутится.

— Крутится, значит, много чего… Да, я такого наслушалась, — сказала барпони с сочувственным кивком. — Но знаешь, если у тебя есть возможность развеселиться, то стоит ею воспользоваться. Будешь тут сидеть и киснуть — лучше не станет, — оживилась она. — Давай-ка я состряпаю тебе кое-что особенное.

— Не стоит, — начала было я, но кобылка уже нырнула в холодильник и принялась вынимать разные бутылки. Интересно, было ли то, что происходило в том шейкере, кулинарией или химией. Она села, активно тряся металлические кружки, а потом вылила что-то жёлтое мне в бокал.

— Я так и подумала. Этот за счёт заведения. Похоже, тебе действительно это было нужно, — сказала она, взглянув на мою кьютимарку. — Знаешь, у нас тут есть казино, в жилых помещениях. Карты. Кости. Рулетка. Тебе понравится.

— Да у тебя прям навязчивая идея развлекать меня.

— Разве это так плохо? — сказала она, снимая передник и передавая его одной из стоящих рядом кобылок. — Я хочу сказать, в Хуффе всё так ужасно, так почему бы тут не быть месту, где можно просто повеселиться? К нас отовсюду съезжаются пони, чтобы расслабиться. Потанцевать. Словить кайф. Заняться сексом. Заплати за удовольствие и вернись домой с улыбкой, — сказала она, выходя из-за прилавка.

— Ага, звучит круто. В теории. Но когда ты видишь всех этих накачанных наркотиками пони, слоняющихся вокруг «Пункта скорой помощи „Хэлпингхуф“», то понимаешь, что цена за развлечения слишком высока. Каприз делает деньги на чужих страданиях.

Она вскинула голову и печально на меня посмотрела.

— Ты и вправду так думаешь?

— Я не знаю. Я не понимаю этого. Она продаёт химию наркоманам. Как она может жить с этим?

— Веришь или нет, но не в интересах Флэнка накачивать пони наркотой, пока они не съедут с катушек. С самого начала это Стойло было настоящей мечтой любого химика. Там были такие химикаты, у которых ты даже название на одном дыхании не произнесёшь. К сожалению, этому месту также не хватало развлечений, поэтому смекалистые пони быстро додумались намешать что-то весёлое. А потом ещё и ещё, — вздохнула персикового цвета кобылка, закатив глаза. — В конечном итоге вечеринка закончилась тем, что кто-то намешал нервно-паралитический газ и выпустил его в вентиляцию.

— У-упс, — пробормотала я. У них что, все Стойла были спроектированы для самоуничтожения? Какие больные фантазии были у этих ребят из Стойл-Тек?

— Ага. Оставшиеся в живых выбрались и, к счастью, столкнулись с Кипером. Раньше Флэнк был месивом наркопритонов и борделей. В последние два года его удалось вычистить. Тем не менее, остались ещё мелкие торгаши, которым наплевать, кому сбагрить товар. Они держат мусорщиков, обшаривающих руины в поисках хоть чего-нибудь ценного. Торгаши торгуют этим в обмен на Дэш и цикл повторяется.

— Так почему Каприз не прекратит это?

— А как? Дэш легко синтезируется, и весь Флэнк забит тайниками с сырьём. Если его запретить, то покупатели с реальными деньгами пойдут напрямую к дилерам и контроль будет потерян. Будет лучше, если какой-нибудь богач аристократ словит кайф, чем наркоман под ломкой отдаст последнее что у него есть, лишь бы получить дозу.

— А если какая-нибудь пони выпроводит этих дилеров, что тогда будет?

— Ну, я верю, что Флэнк будет благодарен за это. Если Микшер перестанет торговать наркотиками, все наркоманы столпятся у дверей Клиники. Это подняло бы цены, делая лечение доступнее, чем новую дозу. Скальпель наверняка будет жаловаться на эту сверхурочную работу.

Я насупилась. Конечно, я знала, что должна искать Каприз и П-21, и знала, что не должна искать неприятности на свою голову. Но я также помнила то ощущение, когда моё умирающее тело требовало больше Бака, Спока и Гидры. Сколько ещё пони пострадает от этих наркотиков? Может это из-за выпитого, или может я подумала о словах, которые сказала Скальпель. Но посмотрев на свою собеседницу, я улыбнулась.

— И где этой пони искать этих дилеров.

* * *

— Уверена, что это хорошая идея? — прошептала Глори, пока мы осматривали фабрику и резервуары в миле к северу от Флэнка. Как только я нашла пони и объяснила ей свой план, она встретила его волной скептицизма, но пошла со мной, использовав перед этим утильную упряжь Стойла 89, дабы починить мою броню. Её явно будет недостаточно, но я чувствовала себя увереннее с ней.

— Конечно. Это же моя идея. Я знаю, все мои идеи обречены на провал, — ответила я, осматривая склад.

— Ну тогда зачем… — начала она, но осеклась, увидев мою улыбку, и уже привычно покраснела. — А, опять шутишь. Прости.

Первый дилер был плёвым делом: одна кобыла, работающая в задней части фургона и два жеребца-охранника. Все, что потребовалось, это выразительный взгляд и выгодное предложение: продать мне весь свой запас Дэша и убраться из Флэнка куда подальше. Я предложила в Бримстоун. Я могла лишь надеяться, что она благополучно доберётся дотуда.

Со вторым дилером пришлось повозиться: полдюжины пони работающих на заправочной станции. Бой был суматошным, но достаточно лёгким. Я использовала свой дробовик, зарядив его дротиками. Лишь у одного из врагов броня была достаточно крепкой, чтобы пришлось использовать тяжёлый револьвер с авиабазы. Мы не только обнаружили их склад с наркотиками, но и неплохо поживились снаряжением и боеприпасами.

Третий дилер разительно отличался от предыдущих. Мне не слишком-то хотелось сражаться с двумя дюжинами охранников. На верху двухэтажного здания висела большая вывеска «Корпорация БУМ», буквы на который были украшены обрамлением в виде фейерверков. Судя по большому количеству пустых бочек, они не только перепродавали наркотики из Флэнка, но и производили свои собственные. Тут были и вагоны, ожидающие загрузки. Всё указывало на то, что это был уже не какой-нибудь мелкий торгаш, а серьёзный противник.

Рампейдж широко зевнула, встряхнув головой.

— Итак, ты хочешь, чтобы я просто пошла туда и всех прикончила? — спросила она, осматривая здание.

— Нет, — нахмурившись, ответила я.

Моя грива чесалась как сумасшедшая, пока я смотрела, как они закатывали в здание бочку, полную магических отходов. Что, чёрт возьми, они добавляют в эти наркотики?

— Во-первых, я не уверена, что ты справишься. — Она выглядела глубоко оскорблённой. — Во-вторых, я не хочу, чтобы тот, кто всем этим заправляет, смылся, пока мы разбираемся с охраной.

— Пфф. Ну ладно. Итак, если мы не собираемся просто разнести парадные двери, то что тогда?

Должна признать, я сама не знала ответа на этот вопрос. Мы обошли вокруг здания, но задняя часть склада была полностью запечатана. Большая, круглая, наполненная водой цистерна, к которой шла разветвлённая сеть соединённых друг с другом труб, стояла у задней стены. Оттуда, где мы находились, нельзя было точно разглядеть, как нам забраться на неё. Я повернулась к Глори.

— Ты уверена, что не можешь летать?

С гримасой боли на лице серая пегаска посмотрела на свои крылья. Она закусила губу и, крепко зажмурив глаза, начала махать ими. Её копыта уже оторвались от земли, но затем Глори резко дёрнулась и шлёпнулась на спину. Она всхлипнула и потёрла глаза.

— Прости, Блекджек.

— Не переживай насчёт этого.

Было похоже, что нам всё таки придётся пострелять. Но потом я заметила металлическую лестницу, ведущую к двери на втором этаже.

Мы подошли к складу и шаг за шагом начали подниматься наверх. Я убедилась, что Рампейдж дождалась, пока мы поднимемся. Дверь была заперта, так что вся надежда была на мою удачу. Я сделала умное лицо, закусила губу и попыталась вспомнить все уроки П-21. Две заколки спустя, я смогла нащупать заветное местечко и повернула. Эх, должен же быть какой-то способ попроще, чтобы открывать все эти замки…

Когда мы вошли на второй этаж фабрики фейерверков, мне в глаза сразу бросилось большое количество паутины и разбросанного на полу мусора. Очевидно, этой частью здания почти не пользовались. Я прошла через несколько офисов, но кроме пары десятков крышечек в ящиках ничего интересного не оказалось. Коридоры украшали поблекшие картины, многие из которых изображали красочные салюты над сверкающим белым дворцом. Пинки Пай танцевала с бенгальскими огнями в каждом копыте под заполненным фейерверками небом, внизу была надпись, которая гласила: «Взрывы — это весело… в небе! Безопасность превыше всего!» Мы нашли комнату, загруженную коробками с фейерверками и ракетами.

Да, Пинки Пай. Взрывы — это весело…

Мы нашли другой офис с огромным постером Пинки Пай, пожимающей копыто чёрному пегасу с кьютимаркой в виде фейерверка. Осторожно сдвигая в сторону кости, покрытые останками одежды, что лежали рядом со столом, я заметила, что его терминал всё ещё работал и был активен. Я стёрла пыль с экрана.

Запись № 34:Эй, Спарклер! Я не могла не заметить, что в последней партии фейерверков куда меньше свистелок и фуфелок, и куда больше пш-ш-шиков и бжиков. Это уже не вечеринка, когда пони увидят лишь маленькие хлопочки и ничего больше. Так не мог бы ты исполнить мне малюсенькую, крохотулечную просьбу — чуточку усилить взрывы? Очень-очень прошу, пусть ещё и с конфетти, оки-доки? П.П.

Запись № 35:Приветик, Спарклер. Должен сказать, что я капельку огорчён. Мои пони интересуются, куда пошла вся наша поставка перхлората аммония и мне самому тоже чуточку интересно. Так что я бы был благодарен, если бы ты убедился, что твоя следующая партия попадёт на мои склады боеприпасов. Нельзя бороться с зебрами без штук, что делают «бум»! Бребурн.

Запись № 38:Агрх, Спарклер! Где ПА? Министерство Морали и Министерство Военных Технологий сидят у меня на шее, и я не знаю, что им сказать. Я посылаю тебе кое-какие материалы, чтобы ты догнал суть. Кто сейчас наш связной с ДВД? Оникс? Или может Эмералд? Да они вообще знают, куда он делся? Президент Бумер.

К несчастью, остальная часть данных терминала превратилась в тарабарщину. Я посмотрела на кислую морду Рампейдж. Та язвительно спросила:

— Нашла что-нибудь полезное?

— Нет, но попытка не пытка, — ответила я, направляясь к выходу.

Ещё несколько заколок у меня ушло на то, чтобы отпереть дверь в конце коридора. За ней обнаружился длинный подвесной мостик, который протянулся над огромным производственным помещением. Внизу мы разглядели сотни бочек, сложенных на поддонах, многие из которых были опрокинуты, рассыпав какой-то белый порошок. В центре цеха располагались химические установки, на которых трое варщиков стряпали… что-то. Может, Дэш? Ну да, точно, вон же пустые ингаляторы сложены в ведре рядом с одной из рабочих станций. Но они делали и что-то ещё, что фасовали в ампулы очень знакомого вида.

Что уж было явно не к месту, так этот загон рядом с люком на втором этаже. Он был полон грязных и истощённых оборванцев. Принимали ли эти дилеры рабов как плату? Так же было много охранников… и автоматических турелей, следящих за дверьми. Я взглянула на Рампейдж и на весь этот шумный, лязгающий метал. Даже с ревущим о неистовстве Красной Бороды радио, я не могла представить, что пони внизу не заметят тот грохот.

Скрипучий голос радиоведущего гремел на весь цех, заглушая шипение конфорок и булькание жидкостей в ретортах.

— «Знайте, я всегда держу ухо востро. И всегда готов поделиться с простыми пони полученной информацией. Так вот, у меня есть кое-что весьма пикантное о нашей великой и могучей Охраннице. Знаете что, народ? Похоже она в конце концов стала верной и преданной фанаткой Флэнка. Я слышал из надёжных источников, что Охранница примчалась сегодня в город с пеной у рта и скалясь, как Дэшанутая в наркотическом бреду. Что ж, вы узнали об этом первыми, народ: Охранница — отвязный нарик!»

Рампейдж тихо фыркнула и оглянулась.

— Что? — недоуменно спросила она. Я ухмыльнулась, посмотрев на металлические когти на её копытах.

— Да что? — пробормотала она, на сей раз обеспокоенно. Минуту спустя она надувшись вышла из офиса с тряпками, обёрнутыми на копыта как ботинки. — Это унизительно.

— Шшш!.. — предупредила я её, пока Глори, замыкавшая цепь, изо всех сил пыталась сдержать смех.

— Эй! Нам нужно больше основы! Кроубар! — один из варщиков крикнул в сторону балкона.

— Ага! Понял! — прокричал в ответ одетый в кожаную броню единорог, подходя к ближайшей коробке, в которой хранились ингаляторы с Дэшем. Второй охранник открыл одну из дверей загона и выпустил пони, которые потекли наружу медленным потоком. — Давайте ребята, мы обещали вам Дэш, и вы его получите…

В его голосе и улыбке было нечто зловещее, когда он, подняв над головой несколько ингаляторов, повёл толпу пони к дверям. Когда тринадцать или четырнадцать из них покинули помещение, дверь захлопнулась перед носом очередного наркомана, и охранники поспешили загнать оставшихся назад в клетку.

Я прижала копыто к губам, когда мы на цыпочках подкрались к балкону. Тут всё ещё остались два охранника, и я тут же пожалела о том, что у меня не было с собой бесшумного пистолета Минт Фреша. К счастью, сама Луна послала мне благословение в виде деревянной хуфбольной биты, лежащей на столе рядышком с видавшими виды копиями «Плейпони» и «Вестник».

— Дэш… Ты дашь мне Дэш..? — пробормотал один из заключённых.

Охранник обернулся на звук и, увидев меня, глубоко вздохнул, намереваясь закричать. В этот момент я со всей силой воткнула свой рог ему в горло, со смачным хрустом раздробив кадык жеребца. Его рот двигался, копыта потянулись к дыре в горле. В это время бита совершила оборот и выбила из-под него задние ноги. Лицо жеребца почернело, а я всё ещё продолжала удерживать его нанизанным на свой рог, когда услышала топот и следующий за ним жуткий грохот из комнаты, где находился второй охранник.

Очевидно, что тряпочные лохмотья были не самой лучшей защитой против кобылы, которая может огреть тебя по голове с такой силой, что она завертится, как кукла на рог.

— Идёмте, — прошептала я, когда мы двинулись по балкону в сторону открытой двери. Несколько пони в клетках угрюмо глазели на нас. Одна из них даже окликнула меня, чтобы спросить, есть ли у меня Дэш, но пони, находящиеся внизу, не обратили внимания на этот шум. За дверью был мост, ведущий к огромному, бетонному, полуразрушенному резервуару для воды. Сверху мы увидели, что купол, являющийся верхней частью резервуара, был разрушен. По краям резервуара были разбросаны жёлтые контейнеры с опасными отходами, а по кругу бетонной конструкции были прикреплены четыре больших клетки. Именно на них было сосредоточено моё внимание, а точнее на на охранниках, которые загоняли наркоманов туда.

— Что они делают? — тихо спросила Глори.

— Может просто убьём их всех и дело с концом? — отозвалась Рампейдж, жуя очередную Минталку.

— Не сейчас. — Я посмотрела на коробку ингаляторов с Дэшем и левитировала её к нам. — Хочу, чтобы вы двое вывели отсюда этих заключённых через офисы. Позаботьтесь, чтобы никто из них не пострадал, и чтобы они вели себя тихо.

— Ты спасаешь этих нариков?

— Я спасаю пони, Рампейдж. Не нравится — уходи.

Она спокойно посмотрела на меня, потом вздохнула и, улыбаясь, покачала головой.

— Ладно. Я могу побыть и героем. Но лучше пусть говорит она.

Я была удивлена, что она согласилась.

— Когда остальные будут в безопасности, я начну поджигать ящики. Не знаю, будут ли они взрываться, но тут должно быть достаточно фейерверков, чтобы разнести хоть что-то. Если нет… что ж… придумайте что-нибудь получше, чем это. Теперь по-тихому выпустите их, — сказала я, кивая на клетку.

Глори подошла, стараясь успокоить заключённых, Рампейдж в это время взяла коробку с Дэш-ингаляторами.

Остались другие пленники. Я осторожно ступила на мост, тянущийся по верхнему краю трубы от фабрики фейерверков до резервуара для воды. Похоже, моя удача возвращалась. Все вооружённые пони грузили наркоманов в клетки, бегая по краю обрушившегося купола цистерны. Я двигалась незаметно, насколько могла, попутно перезаряжая карабин обычными патронами. Естественно, достаточно одного взгляда на меня, и вечеринка начнётся. Вдоль моста было свалено много ящиков и пустых бочек. Под их прикрытием я подобралась ближе.

— Она становится слишком большой, Домино. Чертовски большой! — Я услышала голос единорога, который увёл наркоманов к резервуару. Кроубар смотрел, как грузят кайфующих пони. — Мы выливаем сюда эти бочки, как он велит, но это не помогает.

— Больше — значит лучше. Мы гребём деньги лопатой. Всё, что нам нужно — это ещё несколько дюжин «добровольцев», и мы получим продукт качественнее любой химии Микшеров, — сказала единорожка с шёрсткой очень странной чёрно-белой пятнистой окраски. На боку у ней красовалась необычная белая маска. — Звони.

Кроубар левитировал лом со своего пояса и с силой ударил им по пустой бочке. Охранники скинули одного пони в чан. Его вопль прервался тихим всплеском. Глухой рык наполнил воздух.

Из дыры медленно поднялась змеевидная голова и распахнула пасть, издавая пронзительный визг. Даже в прострации из-за ломки, заключённые начали кричать. Цепь подняла дверь на дальнем конце одной из клеток, и голова проскользнула внутрь, принимаясь за угощение. Цепь упала и тяжёлая дверь закрылась, запирая тварь со своей закуской. Единорог вонзил заостренную трубу в пульсирующий мясистый нарост, и в бочку полилась коричнево-красная слизь.

Внезапно, я чётко поняла, откуда берётся Гидра. Также я осознала, что больше никогда, ни при каких условиях, не приму Гидру снова!

— Шоу, блядь, окончено! Отпустите их! — завопила я, выходя из-за штабеля труб. Запертая голова гидры начала дёргаться, пытаясь выбраться из своих оков, когда лакомство в клетке закончилось.

— Ты! — воскликнула пятнистая кобыла и попятилась. — Убейте её! Быстро! Пока остальные не поднялись!

Ставки сделаны. Кроубар среагировал быстро: в мою голову уже летел его ломик. Я еле увернулась и, уходя в З.П.С., заметила, что он что-то себе вколол в бедро. К моему удивлению он начал двигаться! В моём-то замедлении! Зелье каким-то образом ускоряло его настолько, что он приближался ко мне несмотря на заклинание. Я нацелила четыре выстрела ему в голову и развеяла чары.

На этот раз З.П.С. оказалось слишком медленным. Кроубар успел поднырнуть под дуло моего карабина и сбить меня с ног. Охранники покинули свои позиции у клеток и уже бежали по краю цистерны. Выйдя из З.П.С., я обнаружила, что лежу на спине, а надо мной навис рыжий единорог. Он начищал мне морду своим ломом, не давая прицелится. Мне лишь нужно немного времени, чтобы сосредоточиться. Всего несколько секунд.

— Жаль, придется расквасить такое милое личико, — глумился он, нанося удары. Я изо всех сил старалась не выронить оружие.

Открыв рот пошире, я словила очередной удар прямо промеж зубов. Я почувствовала, как затрещала эмаль, но у жительницы стойла нашелся неожиданный козырь: здоровые зубы. Я сжала челюсти сильнее и улыбнулась поверх лома, наблюдая за его попытками освободить любимый инструмент. Карабин стабилизировался и выпустил шесть патронов ему в спину. Крича от боли, единорог скатился с меня и поспешно ретировался.

Тут я поняла, зачем понадобилось четыре клетки. Из чана показалась вторая голова… И еще парочка. С них стекала радужная жижа. Эти рудиментарные головы были поменьше основной, да и выглядели как голодные прыщики-переростки. Очевидно, оно вылезло в ожидании кормежки и не обрадовалось, увидев запертые клетки. Кривые бурые зубы вцепились в жесткие металлические прутья. По иронии судьбы, теперь в клетках наркоманам было безопаснее. Тогда чудище принялось за охранников.

— Убейте её! Убейте это! Убейте хоть что-то! — прокричала Домино, левитируя гладкий чёрный пистолет из кобуры и открывая огонь. Я перекатилась на ноги, ощущая удары пуль о свою броню. Подбежав к ближайшей клетке и прищуриваясь, я сняла ближайшего ко мне охранника несколькими точными выстрелами в голову и скользнула за тяжёлую железяку, в последний момент увернувшись от одной головы, бросившейся на меня. Мой рог развернул карабин, и я опустошила остаток обоймы в голову. Раздражать мутировавшего монстра — без сомнения занятное дело.

Домино и охранники отвлеклись на остальные головы. Закованная голова теперь рвалась с такой силой, что я слышала, как скрипит и гнётся метал. Я посмотрела на замок. Нет времени на грёбаные заколки! Я охватила его своей магией и повернула. Сердечник стал медленно поворачиваться, миллиметр за миллиметром. Ещё чуть-чуть…

Что-то щелкнуло, и замок заклинило. «Да ладно, Селестия? Ты издеваешься?» Я посмотрела на старый навесной замок. Что ж, может я и не смогла его вскрыть, но у меня же есть лом! Я подсунула остриё под дужку и надавила всем своим весом. Даже попрыгала немного. Это сработало: замок открылся, а я неудачно повстречалась с полом. «О, кажется, это был мой зуб. Ничего, всё в порядке.»

Поднявшись на копыта, я переключалась на помповое ружьё 12-го калибра.

— Приготовьтесь бежать! — прокричала я наркоманам, — идите по мостику через офисы! Снаружи вас ждёт Дэш! — «Отлично, ломка и инстинкт самосохранения прибавили им сообразительности».

— Вперёд! — рявкнула я, выпрыгивая из-за клетки, стреляя так быстро, как только могла, и крича, как бешеная.

Одна из голов гидры наблюдала за убегающим обедом. Три порции выглядели нездорово и представляли собой лёгкую добычу, но я заняла всё внимание зверя, танцуя вокруг с дробовиком как идиотка. Гидра сделала выпад в мою сторону, заставив меня отпрыгнуть в сторону. Три заряда дроби врезались в её череп, когда челюсти лязгнули там, где я стояла мгновение назад. Я продолжала бежать как безумная, а Домино спряталась за клеткой с одной из закованных голов гидры.

Охранник кинулся ко мне… или может он просто спасался бегством, не знаю. Зацепившись передними копытами за прутья клетки, я извернулась и оттолкнула его всем весом. Жеребец отшатнулся, бросил на меня яростный взгляд, и потянулся к висящему на поясе мачете. Тут пасть гидры схватила его и рванула вверх. Она отправила истошно вопящего жеребца в свободный полёт. Другая пасть поймала его за голову, третья за бёдра, и вместе они разорвали его пополам.

«Не начинай!» — предупредила я свой мозг, прикладываясь лбом о прутья. Иногда моё подсознание выбивает меня из колеи. Я взглянула на замок. «Надо сфокусироваться. Ещё поворот… и…»

*щёлк!*

— Обоссы тебя Луна, и всех твоих детей, ты, ржавый кусок дерьма! — выругалась я на равнодушный неодушевленный предмет. Я снова воткнула лом и налегла на него всем весом. Я даже пыталась использовать магию. Лом погнулся… но замок сдался первым и открылся.

— Идите по… — начала было я, но три пони рванули из клетки, как только дверь открылась. Одна из голов гидры бросилась вслед за ними и поймала одну кобылу за ногу.

Я закричала и кинулась на гидру. Нужно не дать ей совершить более удачную атаку. Выбив один из пяти глаз с одного выстрела, я сунула ствол в вытекшую глазницу и выстрелила снова. Меня забрызгало кровью. Я знала, что только сильнее исПорчусь от этого, но сейчас это не имеет значения. Важнее, что это сработало! Раненная башка обратила на меня внимание. Кобылка захромала прочь, как только голова отвлеклась на меня и выплюнула пони.

Пойманная голова билась, извивалась и всячески пыталась выбраться, отчего все стенки чана начали рушиться. Я побежала к последней клетке с заключёнными, но в этот момент большой кусок резервуара обвалился. Во вспененную разноцветную жижу свалились обе запертые клетки: и с пленниками, и с головой гидры. Жидкость полилась из трещин в чане от активных попыток гидры по высвобождению своей головы. Ещё часть края обрушилась, на этот раз с пятнистой единорожкой на ней. Кричащая Домино упала в воду и скрылась из виду. Небольшой подарочек…

Вот и всё. Оставаться здесь больше не было смысла, поэтому я поднялась и поскакала по мосту к выходу. В это время на меня налетел Кроубар, похожий на маленького разъярённого дракона. Сцепившись, мы покатились по настилу; мой дробовик быстро оказался вне досягаемости. Жеребец истерично хохотал, топча и пиная меня, словно ополоумевший. Его ничуть не беспокоили пулевые отверстия в его теле, и теперь я понимала почему. Судя по количеству разбросанных вокруг пустых ампул и шприцев, он закачал в себя содержимое целой аптечки.

Гидра начала выбираться на свободу, но внимание Кроубара сейчас было полностью сосредоточено на мне. Вцепившись зубами мне в ухо, он швырнул меня на пол.

— Я раздавлю тебя! Раздавлю, как червяка! — заорал он мне прямо в лицо.

Я изо всех сил попыталась оттолкнуть его, но он стоял твёрдо, как скала. Задними ногами я со всей мочи съездила ему по яйцам, но он даже не заметил этого. Войдя в З.П.С, я послала ему в лицо три телекинетических пули. Первая вышибла ему глаз, но он дёрнул головой, и две последующие прошли мимо. К тому же, я увидела, как повреждённый глаз тут же начал восстанавливаться.

— Я убью тебя! Потому что я сильнее! Я сильнее!!! — заорал он, сдавливая изо всех сил мой череп копытами. Я почувствовала, как у меня зловеще зашумело в голове. Да уж, химия сделала его намного сильнее… прочнее… наделила способностью к регенерации… Я посмотрела прямо в его сочащийся повреждённый глаз. Пан или пропал!

— Всё так! Но ты не… тяжелее! — закричала я в ответ, упираясь в Кроубара всеми четырьмя ногами и пытаясь поднять его так высоко, как могла.

Одна из голов гидры тут же впилась зубами ему в спину, подняв в воздух. Кроубар держал мою голову мёртвой хваткой, и я почувствовала, как поднимаюсь следом. Ко мне рванулась другая голова, видимо посчитав меня аппетитной беззащитной закуской, но тут я высвободилась и шлёпнулась на металлический настил внизу. Гидра сглотнула дважды, и Кроубара не стало. Я искренне надеялась, что это всего лишь моё воображение, и я не слышала на самом деле его жуткий крик, когда он проскальзывал в глотку чудовища.

Я вскочила на ноги и рванула изо всех сил, спасая свою шкуру. Мост под ногами ходил ходуном и внезапно резко накренился под тяжестью гидры. Я изо всех сил вцепилась копытами в металл, в то время как гидра выбиралась из своего резервуара в погоне за очередным лакомым кусочком — мной. Мне снова повезло; мусор, сваленный на мосту, мешал гидре куда сильнее, чем мне. Я поползла вверх, вслепую стреляя за спину. Когда дробовик опустел, я вновь достала карабин.

Внутри фабрики кипел бой. Глори обстреливала противников, укрывшись на переходном мостике, а Рампейдж разбиралась сразу с полудюжиной врагов, вопя при этом, как безумная. Все турели давно превратились в дымящиеся обломки, но в живых ещё оставалось больше дюжины варщиков и охранников, которые не жалели патронов на моих друзей. Я подбежала к ограждению балкона и заорала во всю глотку:

— Бегите!

Глори прекратила поливать врагов энергомагическим огнём. Охранники застыли в шоке, уставившись на меня. Рампейдж, сжав в своих копытах пони, бездумно жевала ей ухо. Какое-то мгновение я была уверена, что сейчас они все рванут на выход…

— Убейте её! — раздался чей-то вопль, и всё завертелось с новой силой. Вокруг нас с Глори засвистели пули, а на Рампейдж снова навалилась целая свора. Я с криком отчаяния нырнула в укрытие.

Внезапно раздался рёв четырёх голодных глоток гидры, и стрельба снова прекратилась. Четыре головы протиснулись в открытую дверь позади меня, щёлкая челюстями в опасной близости, а затем, не выдержав невероятной массы чудовища, стена развалилась на части. Балкон, сорвавшись с креплений на стене, рухнул на пол, увлекая за собой и переходной мостик. Завизжав, Глори принялась карабкаться по нему обратно в офисы. Рампейдж быстро свернула шею своей пони и с восторгом посмотрела на гидру.

— Отлично! Наконец-то достойный противник! — произнесла она, отшвыривая бездыханное тело и вскакивая на ноги.

— Беги, дура! — закричала я, вставая в боевую стойку, чтобы встретить лицом к лицу чудовище, которое в поисках обеда заползало через пролом в стене.

— Бежать? — Рампейдж бросила на меня взгляд, полный ярости. — Бежать?! Я — Потрошитель. Мы никогда не бежим! — заревела она, бросаясь на гидру. Одна из голов чудовища вцепилась зубами её в металлический зад, другая ухватила за шлем, и, подняв Потрошителя в воздух, они принялись вытягивать и скручивать её, пытаясь разорвать пополам. С безумным хохотом Рампейдж извивалась всем телом, позволяя лезвиям на её доспехах резать в кровь рты гидры, и лягала всё, до чего могла дотянуться ногами. — О, да! Ну что, нравится?! Я тебя изнутри на куски порежу!

Пусть она и была сумасшедшей, но это давало шанс всем присутствующим убраться отсюда. К несчастью, даже она была не в силах остановить эту штуку. Уже не в первый раз я пожалела, что в моём арсенале нет тяжёлого вооружения. Даже гранаты сейчас были бы… Минутку, а это у нас здесь что? Контейнеры со странными и опасными химикатами? Бочки с ещё более странными и опасными химикатами? Разбросанные по всей фабрике ящики, полные фейерверков? И посреди всего этого великолепия — я, с полными карманами зажигательных патронов!

Абсолютно дурацкая и безумная идея, которая обязательно приведёт к моей смерти. Так чего же я жду? Вставив в карабин обойму с зажигательными патронами, я рванула через фабрику, паля во всё, что выглядело хоть сколь-нибудь огнеопасным. Химические установки в центре помещения вспыхнули моментально, но далеко не так сильно, как бы мне хотелось. За мной по пятам следовали две из четырёх голов гидры, в то время как другая пара продолжала ломать зубы о броню Рампейдж.

Я сконцентрировала огонь на ящиках с надписью «БУМ», надеясь, что это именно то, что мне нужно. Один из ящиков с шипением задымился, затем раздался хлопок и… на этом всё.

— Да ладно вам! Что же это за фейерверк, который не взрывается?

Гидре, между тем, надоело возиться с Потрошителем, и она кивком головы швырнула Рампейдж в окно с такой силой, что та проломила армированное стекло и вылетела наружу. Теперь на фабрике остался лишь один лакомый кусочек, на который могли позариться четыре голодные пасти. А проглотив меня, не отправится ли гидра за добавкой во Флэнк? Я попятилась к двери позади меня, ловя в прицел металлические бочки у противоположной стены, помеченные словом «Аммоний» или что-то в этом роде. Три зажигательных патрона с лёгкостью пробили металл.

Раздалось шипение. Затем хлопок. Из бочки вырвалось пламя, столь яркое, что почти ослепило меня, и моментально охватило спину гидры. Огонь быстро начал распространяться по всему штабелю из бочек…

Я рванула в сторону двери, сожалея, что у меня нет при себе одного из ускоряющих зелий Кроубара.

Затем я услышала даже не грохот, а жуткий нарастающий рёв. Меня подхватила воздушная волна, и я пулей вылетела через дверь, ослеплённая восходящим над Пустошью химическим солнцем. Перекатившись кубарем через всю парковку, я растянулась на земле, потрёпанная и ошеломлённая.

А потом фабрики не стало.

Колоссальный взрыв разнёс бывшую собственность корпорации «БУМ» в щепки, полностью оправдав её название. Гидра, на её несчастье оказавшаяся в самом эпицентре, испарилась в долю секунды. Ударная волна разрушила резервуар с водой, и бурный поток устремился наружу, сразу потушив большую часть огня; хотя, справедливости ради, от фабрики уцелело немногое из того, что ещё было способно гореть.

Я с трудом поднялась на ноги и, закинув карабин за спину, побрела туда, где стояли, сбившись в кучу, выжившие охранники и бывшие узники, которые наблюдали за мной в немом изумлении. Оглядев их ошарашенные лица, я ухмыльнулась во весь рот (минус один зуб, лягать в круп) и произнесла:

— А Пинки Пай была права. Взрывы — это весело.

После чего закатила глаза и рухнула на землю.

* * *

Судя по всему, тот факт, что я одним махом расправилась и с фабрикой, и с чудовищем, был для выживших весомым аргументом против того, чтобы оторвать мне голову, пока я была без сознания. А присутствие Глори, которой хватило здравого смысла, чтобы вовремя ретироваться с фабрики, и Рампейдж, оказавшейся не по зубам гидре, лишь подчёркивало, насколько это была бы плохая затея. Так или иначе, очнулась я вновь в Авто-Доке. Видимо, взрывные волны вредны для мозга, особенно если ты только что отошёл от клинической смерти, случившейся меньше, чем за день до этого.

— Побудь здесь ещё недельку, и я смогу заработать достаточно, чтобы удалиться на покой в Башню Тенпони, — сказала Скальпель с усмешкой, наблюдая, как я уже в четвёртый раз покидаю её лечащий агрегат. Затем с печальным видом покачала головой. — Впервые встречаю пони, которой так глубоко наплевать на свой инстинкт самосохранения. — Её глаза внимательно изучали меня. — И как, оно того стоило?

Я потянулась всем телом и хорошенько встряхнулась. Потом откинула с лица свою красно-черную чёлку и посмотрела на пожилую пони.

— Ты мне скажи.

Она пожала плечами.

— У меня очередь из тридцати или около того пони, ожидающих процедуры детоксикации. Местным оборванцам стало намного сложнее достать дешёвый Дэш. И по слухам, Каприз на седьмом небе от счастья, что кто-то наконец нашёл в себе смелость покончить с этой фабрикой фейерверков. Так что да, я думаю, ты поступила правильно.

— Но этого всё равно мало, — со вздохом ответила я.

Скальпель вновь покачала головой.

— Ты за одну ночь сделала для жителей Флэнка больше, чем кто-либо до тебя. Как можно быть недовольной после этого?

Я вздохнула и, закрыв глаза, продекламировала:

— Ты будешь делать всё возможное чтобы исправить свою ошибку, зная, что чувство вины никогда не покинет тебя. Ты посвятишь себя тому, чтобы каждую секунду пытаться стать лучше, несмотря на то, что этого никогда не будет достаточно. И каждый раз, делая доброе дело, ты будешь надеяться, что когда твоя жизнь подойдет к концу, ты подберешься достаточно близко к тому, чтобы чтобы искупить свою вину.

Скальпель уставилась на меня, вытаращив глаза.

— И что всё это значит?

— Кое-кто сказал мне однажды эти слова, чтобы примирить меня с тем, что я натворила. Я тогда думала, что впервые в жизни совершила нечто ужасное. Как же я ошибалась. Это было даже не самое худшее из того, что я натворила за свою жизнь, — тихо произнесла я, продолжая улыбаться. — Вот поэтому я никогда не буду довольна своими поступками. И именно поэтому я буду снова и снова отдавать всю себя без остатка в попытке сделать мир лучше. И всегда буду терпеть неудачу. — Я вздохнула. — Те трое пони, что погибли в клетке… возможно я могла бы спасти их, если бы приложила больше усилий. Не знаю…

Скальпель молча смотрела на меня какое-то время.

— Какая же ты дура, — наконец проворчала она, протягивая ко мне свои копыта и заключая в крепкие объятия. Затем быстро отпустила. — Самая смелая и отважная в Пустоши, но всё равно дура, — добавила она и, развернувшись, направилась к двери. — Теперь, если ты не против, у меня полная приёмная наркоманов, которых я должна попытаться привести в норму. Я уверена, Каприз выделила тебе комнату для отдыха в «Номерах».

Честно говоря, я просто валилась с ног от усталости. Глори снова отправилась разыскивать П-21. Рампейдж тоже была занята… чем бы она там не занималась. Всё, чего хотела я — это купить что-нибудь поесть в «Кормушке» и завалиться спать на пару суток. Никаких больше взрывов. Никаких ужасов. Ничего. Я проигнорировала свежие яблоки от Общества, даже несмотря на то, что они предлагались со скидкой, предпочтя продукту рабского труда двухсотлетние сухофрукты, после чего направилась прямиком в отель, чтобы разыскать забронированный за мной номер. Он оказался на третьем этаже. Очень милое и тихое местечко.

Должна признать, за всё время моего скитания по Эквестрии, мне ещё никогда не доводилось бывать в столь роскошных апартаментах. Запах плесени в комнате едва угадывался, да и подтёки на потолке были не то чтобы очень большими. Я заперла дверь и уселась за чтение книги о теории копытопашного боя, которую нашла в раздевалке базы Мирамэйр. Хвала Селестии за большие красочные картинки! Стиль под названием «Падший Цезарь» напомнил мне о тех зебрах, что атаковали Мародёров на Ничейных Землях. Это выглядело… страшно, если честно. Название «Техника Зайки Смерти» предвещало нечто ещё более ужасное; да в копытопашной под Споком и не могло быть ничего приятного. На словосочетании «Гамбит Дурака» я не смогла удержаться от улыбки. Когда-нибудь слышали о боевом стиле, основанном исключительно на ежесекундной импровизации?

Увы, но мой мозг не разделял моего желания тела немного вздремнуть. Я снова и снова прокручивала в голове бой с гидрой, неизменно возвращаясь к клетке с пони, падающей в радужную воду. Могла ли я спасти их, прыгнув следом? Сделала ли я всё, что было в моих силах?

О-о-ох, ну почему мой глупый мозг всегда всё усложняет?

Сна не было ни в одном глазу, и меня начинала одолевать скука. Я уже говорила, как ненавижу скучать? Попробовав читать один из научных журналов Глори, я сдалась уже после половины параграфа о реакторах на магических кристаллах, так как он не нагонял на меня сон, а лишь заставлял чувствовать себя ужасно тупой. Мне нужно было что-то другое.

«Минутку, у меня же есть два шара памяти с Мирамэйр, которые я нашла в кабинете полковника Капкейка…»

— Нет! Нет-нет-нет! Ты что, уже забыла, как после последнего посещения шара памяти очнулась в окружении солдат Анклава? Или магическую ловушку в предыдущем? — пробурчала я себе под нос, но, разумеется, всё равно достала шары. Я ведь в полной безопасности здесь, верно? Дверь-то заперта. И мне вовсе не нужен соглядатай, пока я в отключке. Скептически осмотрев шары, я выбрала один и потянулась к нему своей магией.

Почувствовав магический контакт, я сконцентрировалась… но ничего не произошло. Очевидно, шар был заблокирован. Может, он скрывал в своих недрах какие-то секреты полковника Капкейка? Или что-то о Мародёрах? А может быть, те воспоминания, что Ванити извлёк из мозга Джетстрим? Сейчас мне больше всего на свете хотелось бы снова увидеть Макинтоша с его возлюбленной и звёзды…

<-=========ooO Ooo=========->

Ё-моё. Предупреждать же надо! Звёзд в этом воспоминании не было и в помине, зато на меня сразу обрушилась невообразимая какофония звуков, и я обнаружила себя в самом эпицентре кипучей деятельности. Мои лёгкие заполняли удушливая пыль и едкий дым, и я шла… хотя, нет, не просто шла. Вышагивала твёрдым, уверенным шагом, возвышаясь на голову над окружающей толпой. В уголке рта я задумчиво мусолила пшеничный колосок. Хм… Здоровенный бугай с соломинкой в зубах, шкура красного цвета и светло коричневая грива. Похоже я знаю, в чьё воспоминание попала!

Повсюду вокруг себя я видела возрождающийся Хуффингтон. На северной оконечности острова находился огромный котлован, в который со всех сторон выходили железнодорожные тоннели. Когда прибывал очередной грузовой состав, вниз тут же спускались команды пегасов, которые цепляли крюками стальные балки, мешки с цементом и прочий строительный груз и с помощью подъёмных кранов поднимали их из наверх, укладывая на вагонетки. Запряжённые в них команды земных пони развозили этот груз по всему городу, не останавливаясь ни на минуту. Все были при деле. Вокруг, насколько хватало глаз, рос Хуффингтон.

К сожалению, многочисленные строительные площадки, разбросанные вокруг котлована, делали его довольно небезопасным местом для прогулок. Биг Макинтош шёл, внимательно осматриваясь по сторонам, чего нельзя было сказать о светло-голубой единорожке, которая беззаботно скакала, уткнувшись носом в карту!

— Так, если здесь север, а здесь восток, то, думаю, мне нужно идти в этом направлении… — бормотала она себе под нос.

— Мисс? — окликнул её Биг Макинтош, когда она приблизилась к железнодорожным путям. Шестеро крепких земных пони как раз тянули по ним состав, гружёный металлической арматурой. Местные жители остановились на безопасном расстоянии от путей, но голубая единорожка, похоже, не осознавала, насколько близко к рельсам находилась.

— Но я ведь уже ходила в ту сторону. Проклятье! Неужели так сложно повесить указатели! Безумие какое-то!..

— Мисс! — крикнул Биг Макинтош чуть громче, охваченный беспокойством, когда несколько пони принялись толкаться за её спиной.

— Бр-р, ну почему это место не похоже на Мэйнхеттен? Там всегда можно увидеть Статую Дружбы в порту и…

Последовал сильный толчок, когда трое спорящих пони врезались в неё, и единорожка упала на рельсы.

— Прочь с дороги! — заревел один из жеребцов, тянущих состав. — Мы не сможем затормозить!

Биг Макинтош не растерялся. Он подскочил к упавшей единорожке, когда тягловые пони уже почти наступали на неё.

— Не бойтесь, мисс! Я спасу…

Она исчезла в фиолетовой магической вспышке.

— …вас? — Макинтош едва не потерял равновесие на краю рельсов. Он успел посмотреть в сторону приближающегося транспорта и отпрыгнуть в самый последний момент. Тягловая команда, не стесняясь в выражениях, послала его обратно в Понивилль. Когда состав пронёсся мимо, Биг Макинтош тяжело осел на землю, тревожно осматриваясь вокруг. — Мисс? Мисс! Вы целы?

— Я здесь. — Голубая единорожка поправила свои очки с толстыми линзами и заморгала в удивлении. — Макинтош?!

У неё были темно-синие с ярко-голубой полосой грива и хвост. А вот её кьютимарки я не увидела, так как ту надежно скрывали седельные сумки.

— Агась. Мы знакомы, мисс? — спросил он, поднимаясь с земли и направляясь к ней. Как только состав скрылся вдали, толпа возобновила своё суетливое движение по городу.

— А-а-а… — Единорожка округлила глаза за толстыми стёклами. — Э-э-э… Эпплджек! Министр упоминала о вас. Вы — её старший брат.

— О, так вы работаете на Эпплджек, да?

Она немного нервно улыбнулась и неуверенно кивнула.

— Что-то вроде этого. Хотя, на самом деле я служу в Министерстве Тайных Наук.

— Недавно в Хуффе? — спросил Биг Макинтош; толпа огибала его могучую фигуру, словно река неприступный утёс. Я думаю, единорожка должна была оценить это; сама она была довольно тщедушной.

— Что, так заметно?

— Агась, — усмехнулся Биг Макинтош. А затем спросил с добродушной улыбкой: — Могу я узнать ваше имя, мисс?

Удивительно, но он совершенно не пялился на неё. Единорожка стояла, потупив взгляд, но Биг Мак продолжал смотреть на её лицо, полностью игнорируя весьма аппетитного вида попку.

— А… моё имя? Меня зовут… э-э… Мэри… пони, — пролепетала она, густо покраснев и немного робко улыбнувшись. Ух ты… кому-то определённо понравился наш здоровяк. — Мэрипони. Именно так. И, если честно, у меня назначена важная встреча в штаб-квартире Министерства Тайных Наук. Только… — Она осмотрелась. — …я не совсем уверена, где нахожусь. У меня есть карта… то есть была… то есть… ох.

Единорожка обнаружила свою карту (вернее то, что от неё осталось) на земле между путями.

— Министерский комплекс возводится на территории, прилегающей к котловану. Нужно идти по направлению к горе Хуфф, — сказал Биг Макинтош, указывая вдоль улицы на гранитный холм, возвышающийся на южной оконечности острова. — Позвольте я провожу вас, — предложил он с любезной улыбкой.

— Ох, нет, вам не обязательно делать это, — ответила единорожка, снова заливаясь краской.

— Агась, совершенно не обязательно. Но всё же я вас провожу.

«Соглашайся, Мэрипони! Не пожалеешь!»

Само собой, я знала, что она согласится, учитывая то, что я уже видела раньше. Хотя… возможно, она пожалеет в дальнейшем… Бр-р-р! Ну зачем я подумала об этом? Это всё равно что читать увлекательный роман, заранее зная, чем он закончится! Такой спойлер…

Тем не менее, она, наконец, приняла его предложение и, как мне показалось, сделала это с явным облегчением.

— Итак, не сочтите за бестактность, мисс Мэрипони, но что за дело привело вас в Хуфф? — спросил Биг Макинтош, пока они шли вдоль оживлённой улицы. Многие здания здесь уже имели этажей по десять и продолжали расти.

— Немного упорядочить этот бардак. С тех пор как были образованы министерства, мы мечемся как угорелые, пытаясь привести дела в порядок. Пинки Пай было проще всех; действительно, для пони не имеет особого значения, получить назначение в отдел луна-парков или в корпорацию праздничных тортов. И министерство Флаттершай, я думаю, налаживает свою работу для неё самостоятельно. Но в МТН и МВТ всё намного запутаннее. Департамент Внутриминистерских Дел пытается навести там порядок, но, учитывая масштабную реконструкцию и прочее, дела в Хуффингтоне довольно запущены.

— Понятно. Стало быть, вы здесь, чтобы выяснить для Твайлайт Спаркл состояние дел в этом центре?

Она посмотрела на него и едва заметно кивнула.

— М-м-м. Что-то вроде этого. Центры в Кантерлоте и Мэйнхеттене… да и прочие… уже неплохо организованы, но, поскольку Хуффингтон восстанавливается силами всех министерств, действующих в тесной кооперации друг с другом, этот центр особый и должен быть создан с нуля. Поэтому я здесь.

— Я удивлён, что мисс Спаркл не прибыла сюда лично, — сказал Биг Макинтош, когда они остановились возле вагона, забитого ящиками и коробками.

— О, она хотела, — ворчливо ответила Мэрипони, — но, увы, министр не может ни шага ступить без того, чтобы все вокруг из кожи вон лезли, стараясь угодить. Кто в попытке быть действительно полезным, а кто — просто подлизаться.

Они подошли к краю огромного провала в земле. Железнодорожные рельсы шли не по дну котлована, они располагались на опорах, образовывавших своего рода мост. Мэрипони смотрела на всё это широко раскрытыми глазами.

— Кто в Эквестрии мог вырыть что-то столь огромное?

Биг Макинтош усмехнулся.

— Песчаные псы.

— Песчаные… псы? — переспросила Мэрипони.

Биг Макинтош подошёл к ограждению котлована и указал копытом вниз, где копошились несколько собачьих свор. Их когти, очевидно, магически зачарованные, с лёгкостью крошили твёрдый камень.

— Ну, они предпочитают называть себя алмазными псами. Когда началась война, их дом был превращён в шахты по добыче драгоценных камней для нужд ВПК. Псам пришлось убраться. И когда началось восстановление Хуффингтона, Голд нашёл их и предложил работу по прокладке туннелей под городом. Неплохая сделка: псы получают драгоценные камни в счёт оплаты труда и место для жилья, а Хуфф — отличных работников, благодаря которым возрождается. Но многие из псов по-прежнему надеются когда-нибудь вернуться домой.

— Что ж, надеюсь, однажды это станет возможным, — тихо произнесла Мэрипони. — Тем не менее, я рада, что кто-то сумел найти для них новый дом.

— В Хуффе найдётся место для любого, у кого есть желание работать и отсутствуют полоски на теле. Здешние жители испытывают особую неприязнь к зебрам.

Мэрипони вздохнула.

— Но ведь нет никаких доказательств, что именно зебры первыми открыли огонь!

Эти слова единорожки не сильно понравились окружающим. Полагаю, если бы не присутствие Биг Макинтоша, для неё это могло плохо закончиться.

— Может быть. А может и нет. Как бы там ни было, Хуффингтон возрождается, — ответил он, одарив толпу выразительным взглядом. — А вот и комплекс Министерств. Вам нужно то, что фиолетового цвета.

Мэрипони застыла, уставившись на здание.

— Оно… фиолетовое? Почему именно фиолетовое?

— Это цвет Твайлайт Спаркл, — усмехнулся Биг Макинтош и поймал на себе странный взгляд Мэрипони. — Что? Все здания похожи, как две капли воды. Нужно было их как-то выделить. Голубой цвет для Крутости. Белый для Стиля. Розовый для Морали. Оранжевый для Технологий. Жёлтый для Мира. Фиолетовый для Тайных Наук.

— Да, полагаю в этом есть смысл, — произнесла она, со вздохом оглядывая возвышающийся над ней небоскрёб, облицованный фиолетовым камнем. Даже несмотря на то, что он был закончен лишь наполовину, в нём уже вовсю кипела жизнь. Министерские здания, соединённые между собой подвесными мостами, образовывали вокруг котлована правильный шестиугольник. — И всё же слишком много фиолетового…

— Что ж, мисс Мэрипони. Вот вы и на месте. Полагаю, здесь мы и расстанемся.

— Я… да. Благодарю вас, Макинтош, — произнесла она с лёгкой запинкой.

Он посмотрел на неё со своей спокойной уверенной улыбкой.

— Не стоит беспокойства, мисс. Если когда-нибудь снова окажетесь в Хуффингтоне, дайте мне знать. Вы найдёте меня на авиабазе Мирамэйр. И если вам захочется сбежать от этой городской суеты, мы можем отправиться в небольшой городок под названием Витерс. Там живёт несколько моих родственников.

— Да, было бы неплохо, — сказала Мэрипони, подтверждая свои слова счастливым кивком головы. Было видно, что ей очень не хочется уходить, но всё же она повернулась, причём весьма неуклюже, и поскакала к зданию министерства.

Биг Макинтош усмехнулся вслед ей, уходя в другом направлении.

— Хм… Мэрипони, да…?

<-=========ooO Ooo=========->

Я вывалилась из воспоминания, испытывая знакомое чувство дезориентации, хотя и не такое сильное, как после посещения шара памяти Стоунвинга.

Вот значит какой была первая встреча Макинтоша с Мэрипони. Не удивительно, что он сохранил воспоминание о ней. Возможно, он собирался преподнести этот шар в подарок любимой, оставив на временное хранение Капкейку… хотя нет. Я села на кровати, хмуро глядя на маленький сияющий шар.

— Нет… он оставил шар полковнику не для того, чтобы забрать, когда вернётся. Он оставил его на случай, если не вернётся с Разбитого Копыта.

Возможно, Мэрипони не захотела взять этот шар.

Возможно, полковник Капкейк просто не нашёл голубую единорожку.

Возможно, на мне был рабский ошейник со взрывчаткой.

Я вскочила на ноги, вперившись взглядом в серый обруч вокруг моего горла, отражавшийся в разбитом зеркале. Возле двери сидел Е-21 с детонатором, плавающим в воздухе рядом с ним.

— Ай-яй-яй… вот так неприятность.

— Я предупреждал: увлечение этими штуками до добра не доведёт, — произнёс жеребец за столом, неспешно перелистывая «Науку и Жизнь» Глори. Затем П-21 отложил журнал в сторону, поднял на меня взгляд своих голубых глаз, тёмный и холодный, как самая глубокая дыра Стойла Девять Девять, и улыбнулся. — Вечер добрый, Блекджек. Скучала по мне?

Заметка: Следующий уровень!

Новая способность: В укрытие! Ложись! — Вас взрывают все кому не лень. Возможно, пришло время что-то изменить? +25 к Сопротивлению Урону от взрывчатки.

(За пятнадцать глав вы уже должны были выучить этот абзац наизусть.)

Глава 16

Мы выбираем трудный путь

«Что нам надо делать?»

«Нам… надо… БЕЖААААТЬ!»

П-21 живой? П-21 живой! Он зол, но всё равно жив! Никаких бомб на шее. Никаких синяков и кровавых ран. Никаких ожогов и дыр от пуль. Ладно, он жив, и зол на меня, как и раньше! Со смехом я взлетела с кровати и на радостях начала обнимать синего жеребца, перепугав обоих пони.

— Ты жив! Спасибо тебе, Селестия!

— Отцепись! Отцепись от меня, Блекджек! — рассердился П-21, отпихивая меня. Я лизнула его в щечку, отчего его хмурость сменилась самым натуральным шоком!

— Фу! Блекджек, хватит!

Я упала на пол и начала смеяться как… ну… как никогда раньше. Жеребец снова нахмурился, потирая щеку и глядя на меня, валяющуюся на ковре.

— Ты такая… непредсказуемая.

Не знаю, почему, но из-за этой фразы меня прямо распёрло от смеха. Аж до слёз стала смеяться!

Е-21, тощий коричневый единорог — тощий из-за годов, проведённых в стойле под замком, напомнила я себе — наблюдал за нами в полном замешательстве.

— Теперь, если ты будешь хорошей маленькой кобылкой…

Я не обращала внимания. Он был жив. П-21, вероятно, собирался убить меня, но по крайней мере я была бы уверена, что поступила правильно. Поступила лучше!

— Кхм! Сейчас мы выйдем на улицу и… — Его тёмные глаза дёрнулись, и он топнул копытами. — Хватит смеяться! У меня есть детонатор, знаешь ли.

Я перестала смеяться, но не улыбаться, и посмотрела на Е-21. Коричневый единорог продолжал ухмыляться.

— Теперь, ты пойдешь со мной вдоль шоссе Сансет, пока мы не встретимся с Деусом. Если ты попробуешь что-нибудь… вообще что-либо учудить… я взорву твою голову. Вот кнопка детонатора. И если хоть что-нибудь пойдёт не так, ты останешься без головы. — Он встал и направился к двери. Я услышала, как тяжелые капли забарабанили по крыше, знаменуя начало дождя над старым добрым Хуффингтоном.

Мне просто нравилось думать о его требовании, об ошейнике, детонаторе и просто хихикать.

— О, не глупи. Я никуда с тобой не пойду, — сказала я, вытирая слёзы, всё ещё икая и непроизвольно хихикая.

Е-21 уставился на меня.

— Пизда! У тебя бомба на шее, а у меня копыто на детонаторе. Ты будешь делать только то, что я скажу или…

Может, дело было в слове на букву «П», а может, в восторге от того, что я снова увидела П-21. А может, в том, что несколько часов назад я была на волосок от смерти во рту гигантской скверной мерзости, или что за несколько часов до этого моё сердце остановилось, или что ещё за несколько часов до этого я была подстрелена в левый бок из лучевого оружия. Так или иначе, я почувствовала, как моя голова проясняется, и полностью переключила своё внимание на Е-21 и его детонатор.

— Или, блять, что? Ты убьёшь меня? — Я перевернулась на копыта, смеясь. — Может ты не слышал, но я уже мертва. Этим вы лишь избавите меня от участи мутировать в какого-нибудь урода прежде чем умру от порчи.

Глаза П-21 широко открылись, у Е-21 отвисла челюсть.

— Ж-жить надоело, дура?! — Единорог начал заикаться, чем заставил меня снова улыбнуться.

— И знаешь, что я думаю? Может, оторвав мне голову ты и разберёшься со мной, но при этом сам окажешься в полной заднице. Ты работаешь на Деуса, так? Деуса, Потрошителя, которого я подстрелила из Пушки? Деуса, который хочет придумать совершенно новые методы изуверств, чтобы опробовать на мне? Я бы с удовольствием посмотрела на то, как он опробует их на тебе, когда ты доложишь ему, что лишил возможности поквитаться со мной лично.

— Я… это не… он бы не… — промямлил Е-21, переводя взгляд с меня на П-21 и обратно. — Да ты сбрендила!

Я опять рассмеялась.

— Я сбрендила? Поверь мне, ты даже не представляешь, насколько прав… — Я потерла подбородок копытом, затем указала на единорога, — Давай посмотрим. Деус был не единственным пони, пожелавшим моей смерти. Меня выслеживает целая семья охотников за головами. Слышал о них когда-нибудь? Семья Зодиак? И я точно знаю, что есть толпы головорезов по всему Хуффу, которые не обломятся убрать с дороги коричневого единорога, стоящего между ними и их мечтами и надеждами. — Я топнула, заставив Е-21 подскочить, — Особенно, если ты в действительности заберёшь награду, и твои карманы будут набиты тысячами и тысячами крышек!

П-21 обеспокоенно наблюдал, как коричневый единорог махал детонатором перед моим лицом, как будто тот был каким-то оберегом от меня. Отмахнувшись от него, я приблизилась своим ухмыляющимся лицом ещё ближе к нему.

— У тебя на шее бомба! Это… это… безумие. Ты безумна. — Он шлёпнулся на круп, детонатор задрожал в его копытах.

— Безумие? — Я запрокинула голову, расхохотавшись. — Меня угощала пивом грёбаная галлюцинация. Не указывай мне, что безумно, а что нет! — Смех так и распирал меня, безусловно я перешла черту. — Анклаву было бы безразлично, если бы ты убил меня, но после того, что я сделала с их Вертибаком, я уверена, они бы очень разозлились на тебя за то, что ты украл их шанс допросить меня с помощью их новой смертельной заразы, или скормить по кусочкам шайке рейдеров.

О, если бы только я сейчас была облучена! Хотя, думаю, мои красные глаза и без того светились весьма ярко.

Е-21 трясло с ног до головы и, вероятно, разуверился в своём телекинезе и взял детонатор в копыта.

— Я… ты…

— И это не говоря о том, что сделают с тобой мои друзья. Я помогла нескольким пони в Хуффе, и я уверена, что кто-нибудь из них обязательно захочет отплатить за меня. Дасти Трэйлс, Крышечка, и потенциально каждая кобылка и жеребёнок может захотеть пустить в тебя пулю. А ещё есть Рампейдж. Деус рассказывал тебе о ней? Тоже, кстати, Потрошитель. Она действительно хочет, чтобы я жила. У ней свои планы, интриги, а может она просто делает это ради забавы. А если она и не будет мстить, то ты проведёшь всю свою жалкую жизнь в страхе, что в любой момент Монин Глори найдёт тебя и превратит в облачко пыли. Тебя когда нибудь подстреливали из лучевого ружья? А? — крикнула я, показывая сморщенный шрам под бронёй — А вот меня — да!

— Блекджек… — тревожно произнёс П-21, когда коричневый жеребец отшатнулся к стене.

— Но, самое забавное… действительно смешное… это то, что П-21 одел бомбу на меня и вручил тебе кнопку. Ведь если там, в Эквестрии — да во всём этом чертовски засраном мирке — есть Богиня, которая дала кому-то право взорвать мою голову, то только ему! — Я телекинезом схватила детонатор и леветировала в воздух, тряся им. — Видишь? Ничего не происходит! П-21 слишком умен, чтобы дать тебе настоящий детонатор!

— Блекджек, это НАСТОЯЩИЙ детонатор! — крикнул в испуге П-21.

Я моргнула, смотря на него и парящую передо мной коробочку.

— Серьёзно?

Это вернуло меня обратно на землю… ну, почти.

— Ну, этого я не ожидала. — Я плюхнулась на задницу, глядя на механизм, с помощью которого можно было снести мою голову одним нажатием кнопки. Я с яростью чесала гриву и смотрела на него:

— Эм… а вот это… мда…

— У нас был только один детонатор, — вздохнул П-21, потирая затылок. Е-21 распалился в приступе икоты, и судя по запаху, исходившему от единорога, я поняла, что местной уборщице придётся тут потом поработать. — А читать журнал и при этом держать кнопку нажатой трудновато.

— Ха, — сказала я, подбежав к своим сумкам. Оторвав клейкой ленты и заклеив детонатор, я бросила его синему пони: — Вот так. Ленту можно будет убрать, если захочешь.

— Ты сумасшедшая, — пробормотал шокированный Е-21.

— Возможно, — хихикнула я.

Всё ещё улыбаясь, я ещё порылась в сумках и достала бутылку Дикого Пегаса, а после недолгих поисков по комнате, нашла три кофейных чашки. Хорошо, это были не стопки, но всё же лучше, чем ничего. Я налила две порции и взглянула на П-21, который наблюдал за мной с некоторой опаской. — Третьим будешь?

Он положил детонатор на стол рядом с собой, тряся головой. Он выглядел… противоречиво. Могла ли я винить его? Я левитировала чашку Е-21:

— Вот. Выпей, потом сходи в ванную отмойся. А затем поговорим.

Чашка дрожала в его копытах, пока он пялился на меня. Я сделала глоток, смотря на него с улыбкой. Теперь, когда он не требует ничего глупого, я беспокоилась за коричневого единорога. Так или иначе, именно по моей вине в его жизни произошло это дерьмо.

Он взял кружку в ванну и закрыл за собой дверь. Я взглянула на мокрое пятно на полу и немного сморщила нос:

— Я была настолько страшной?

— Чуточку, да. То, что он был уверен, что угроза с воротником сработает, только ухудшило ситуацию, — сказал ровно П-21, смотря на меня.

— Ты кажешься…

Я дёрнула ухом. Интересно, была ли я в лучшем или худшем состоянии, чем он?

— Другим, — закончил он за меня, всматриваясь в раны на моей груди. — Ты, видимо, через многое прошла, пока мы были порознь.

Вздохнув, я сделала ещё один глоток, не в состоянии согнать улыбку с лица. Мне полагалось рыдать и валяться у него в копытах, моля о прощении.

— Не только я. Глори тоже. Анклав предал её. Заклеймил дашитом и изгнал, когда мы узнали, что они занимаются разработкой биологического оружия.

— Богини… — П-21 потряс головой. — Когда вы укатили после той небольшой речи в шахте… я не был уверен, пойдёшь ли ты искать меня.

— Ты мой друг, — ответила я, улыбаясь. «Друг, который имеет полное право убить меня.» — Я думаю, это правило: если судьба разлучила тебя с другом, ты должна пройти сквозь огонь и воду, чтобы воссоединиться с ним.

— Я не был уверен, что всё ещё оставался твоим другом после той речи, что я толкнул тогда… — ответил он. — В шахте, имею ввиду.

— Я знаю, почему ты так поступил, — мягко ответила я, глядя в кружку и чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. — Справедливость. Я просто не задумывалась о том, что это такое. — К тому моменту, как печальная улыбка наползла на мое лицо, я уже прикончила содержимое кружки и поэтому не могла видеть своё отражение в напитке. — Позже, я делала это много раз. Думала, в смысле.

— Больно, наверное, было, — фыркнул он, но тяжёлый взгляд синего жеребца смягчился, когда я улыбнулась ему. Надеюсь, глаза меня не обманули.

— О да, ещё как. Если бы ты попытался сделать это несколько часов назад, то, я бы, наверное, отрезала себе голову, лишь бы избавить тебя от неприятностей.

И я рассказала ему о походе в Капеллу, о том, как ждала их там, и затем о прибытии Секаши и встрече с Девой.

— …Я пришла туда, где на вас напали, и знала, что мне нужна была Глори. И я не смогла придумать, как сохранить свою жизнь… или кьютимарку.

Он с беспокойством посмотрел на меня, но тут дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Е-21. Коричневый единорог посмотрел на меня так, будто боялся, что я его покусаю. Впрочем, буквально несколько минут назад, я была близка к этому.

— Эй. Хочешь ещё? — спросила я, подняв бутылку виски и слегка помахав ею.

Е-21 переводил взгляд с меня на П-21 и обратно.

— Что с ней такое? Почему она добрая? Что это за больные игры? — требовал он ответа, указывая на меня копытом.

Я усмехнулась, заставив его вздрогнуть.

— Скажем так, ты застал меня в хорошем расположении духа. Хотя, если захочешь уйти, я не буду тебя останавливать.

Я налила немного виски себе в чашку, и, после минутного колебания, Е-21 кивнул.

— Если не возражаешь, я спрошу, что произошло после того, как вас схватили?

— Не говори ей. Это просто подлый трюк, — покраснев, пробормотал Е-21.

Но П-21 лишь покачал головой.

— Она не способна на подлости, — вздохнул он и выглянул в окно. — Когда Анклав атаковал, мы сбежали. Они не смогли нас догнать. Посовещавшись, мы двое решили, что у нас нету особого выбора: мы могли попытаться найти Секаши, идя по рельсам, или же попробовать перехватить тебя между путями и Флэнком. — Он криво улыбнулся, глядя на коричневого единорога. — Я, наверное, уже говорил, что пойти за тобой было плохой идеей. Учитывая, что ты была не в духе, когда мы нашли тебя.

— Ты прав, — ответила я, охваченная сентиментальными чувствами. — И я бы никогда и не задумалась бы о этом.

«Так бы и было, не знай я о том, что сделала с синим жеребцом много лет назад.»

— Наконец, мы пришли сюда, чтобы встретиться с Деусом и остальными охотниками за головами. Уже тогда нас было десять, и это заняло намного больше времени, чем я ожидал. Он набирал головорезов для своей банды. Тем временем, Е-21 тут, — сказал он, не отрывая взгляд от коричневого единорога, — провёл всё свободное время, пытаясь напомнить мне обо всём, что я хотел забыть. Мы пришли сразу после того, как ты подожгла ту фабрику, затем мы последовали сюда, за тобой. Я слышал, как ты упоминала что-то о шаре, и мы немного подождали, постучали в дверь и вскрыли замок, пока ты была в отключке. Это был весьма хороший замок, но недостаточно хороший, — добавил он, слегка ухмыльнувшись.

— Я должна знать, что бы вы сделали, если бы не обнаружили меня погружённой в шар памяти?

— Мы бы вломились все разом и попытались скрутить тебя, — пробормотал Е-21, уткнувшись в кружку. — Используя мой трюк с верёвкой, чтобы связать и засунуть тебя в ошейник.

Я вздрогнула.

— Ты хоть представляешь, как сильно я могла вас покалечить? — пробормотала я, подумав, что они не знают, что я могу взорвать голову пони магией, лишь посмотрев ему в глаза.

— Теперь это не имеет значения! — невнятно произнёс он, — Деус бросил меня. Его уверенность в том, что я могу привести его к тебе, гарантировала мне хоть какую-то защиту… но теперь мне конец! Это был мой последний шанс! — Он осунулся, зарываясь лицом в копыта. — Мне пиздец! Я так устал от того, что меня все имеют.

— Добро пожаловать в клуб, — мягко проговорила я, чувствуя, что тёплое жужжание медленно поджаривает мои мозги, — и если это хоть чего-то стоит, Е-21, мне жаль.

— Что? — Он шмыгнул носом, протирая глаза.

— За то, что произошло в Стойле Девять Девять; за то, что использовала тебя; за то, что была не права. Прости меня за это. — Глубоко вздохнув, я отвернулась. — Мне так надоело это бесконечное чувство вины. Можно было бы просто смириться с этим, но каждый раз я вспоминаю Стойло Девять Девять. Просто… ненавижу себя. Сильнее, чем Деус или Ростовщица, или кто-либо другой. И не важно, что правила твердили, будто это нормально. Какая-то часть меня знала, что это не так. Всегда знала. Мне казалось, что если не думать об этом, то получится забыть.

Е-21 с удивлением посмотрел на меня. Наверняка он не ожидал услышать эти слова. Коричневый жеребец перевёл взгляд на собственные копыта.

— Я… прости. С тех пор, как я покинул Стойло…

Я с любопытством подалась вперед.

— Что случилось, когда ты покинул Стойло? — спросила я, чувствуя, как разные мелкие мысли в моей голове перемешиваются с любопытством и осознанием того, что меня ждёт серьезный разговор с П-21. — Как ты столкнулся с Деусом? Встречался ли ты с Сангвином? — продолжила я, пытаясь успокоить зудящую гриву.

— Я… — начал он, и тут раздался стук в дверь. Мы растеряно посмотрели друг на друга.

— Да? Кто это? — крикнула я.

— Обслуживание номера. У нас подарок для Охранницы от Каприз, — ответил из-за двери голос, скорее всего принадлежащий кобылке, вероятно очень юной.

Я вздохнула, покачала головой и, раздражённо почесывая гриву, пробормотала:

— Наверное корзинка для пикника, доверху набитая Дэшем.

— Погоди. Это могут быть пони Деуса. Мы оставили их за городом, — произнёс Е-21, подойдя к двери. Я шагнула в сторону, левитировала свой дробовик и, зарядив его, попятилась назад. Ну почему я не купила ещё патронов в Бирже, или лечащих зелий у Скальпель? Коричневый единорог посмотрел на меня и медленно потянул за ручку, выглядывая в коридор. Он вздохнул с облегчением и открыл дверь до конца. Две молодые белые единорожки стояли снаружи с тележкой, нагруженной свежими лакомыми угощениями, которые стоили, наверное, не меньше нескольких сотен крышечек.

— Ух-ты, выглядит неплохо, — пробормотал Е-21.

Две единорожки были абсолютно одинаковыми, с блестящей белой шёрсткой и тёмно-красными глазами. Они очень мило улыбались и носили выцветшую униформу, которую я уже видела внизу. Их рога засветились, когда они стали заталкивать тележку в комнату.

— В знак любезности от Каприз, — сказали они.

Е-21 смотрел на свежие яблоки. Я смотрела в глаза кобылкам. Этот взгляд совсем не был невинным, а тележка не была окутана магическим свечением.

— Ложись! — прокричала я, как только два пистолета-пулемёта вылетели из-за тележки и наполнили комнату ураганным огнём. Я прыгнула вперёд, проскользнула по ковру и ударила тележку копытами. Она помчалась к единорожкам, в то время как… их униформа прошла сквозь их тела и упала на пол? Какого сена?! Я с удивлением наблюдала, как тележка прошла через единорожек, покатилась по коридору и врезалась в зелёного жеребца с вещмешком за спиной, который готовил большую винтовку.

— Сюрприз, — сказала одна из призрачных кобыл, и они снова стали взводить свои пушки. Пушки, сквозь которые я не видела, кстати. Упавшая униформа же зацепилась за тележку и унеслась в коридор вслед за ней.

Я захлопнула дверь, вышибая пистолеты-пулемёты единорожек в коридор. Кобылы, может, и были нематериальными, но их оружие — нет.

— Нечестно, — сказали они, выходя, в прямом смысле, через дверь.

— Все в порядке? — спросила я, смотря, как П-21 выбирается из-за кровати, а Е-21… О нет…

Он валялся на полу с линией красных точек, проходящей через его шею и грудь.

— У… тебя… действительно… много врагов.

Он икнул и стал задыхаться, из рта единорога полилась кровь. Я присела и приподняла его.

— Да, действительно, — нехотя ответила я, желая поменять свои телекинетические пули на какое-нибудь более подходящие заклинание.

Его глаза смотрели на меня, из его груди, с леденящим душу звуком, вырвался воздух.

— Не… я… правда?

— Нет. Не ты. Прости, Е-21.

— Не… твоя… — начал он, но стиснул зубы от спазма, охватившего его. Жеребец выглядел расстроенным, его глаза расширились в панике. Он открыл рот, выкашлял большой сгусток крови и тяжело задышал.

— Про… ект… Хи… мер… а… — И его тело обмякло.

«Проект Химера?»

— Что он сказал? — спросил П-21, глядя на безжизненное тело.

— Нечто весьма загадочное, что, вероятно, будет изводить меня ближайшие несколько дней, — со вздохом ответила я, а затем с усмешкой добавила: — Если, конечно, я проживу так долго.

Внезапно прямо сквозь стену просочилась белая мордашка кобылки! Её светящиеся радостью красные глаза сфокусировались на мне, и она улыбнулась, похожая на маленького бесплотного призрака.

— Привет. Вас не затруднит постоять секундочку неподвижно? — любезно попросила она. Я подняла дробовик и разрядила его прямо в эту ухмыляющуюся физиономию, изрешетив стену за ней. Кобылка ответила скучающим взглядом. — Благодарю.

П-21 бросился ко мне и повалил на пол в тот самый момент, когда за дверью раздался грохот выстрела, и в стене возникла дыра размером с копыто. Маленькая призрачная голова чуть сместилась, выбирая более удобную огневую позицию.

— Эй, будьте так любезны, прекратите двигаться! Очень трудно, знаете ли, целиться сквозь стены!

— Кто они? — озадаченно спросил П-21, а я снова и снова посылала заряды в лицо кобылки в надежде, что мне удастся хотя бы отвлечь её. Эта надежда лишь окрепла, когда и следующий выстрел прошёл мимо нас.

— Кто вы? Вас послал Деус? Анклав? Или ещё кто-то, кто жаждет мою голову? — крикнула я, когда очередной заряд пробил стену, разминувшись с моей головой на какие-то сантиметры.

— Близнецы из клана Зодиак, к вашим услугам. Я — Джем. Это моя сестра Мини[14].

— Ещё один заряд прошил стену, и снова мимо. Она закатила глаза. — А это наш братец Таурус[15]. Приятно познакомиться. — Она посмотрела на меня виноватым взглядом. — Ужасно неприятно делать это, но я снова вынуждена попросить вас не двигаться. Это здорово облегчит жизнь всем нам.

Из стены шагнула вторая единорожка.

— А нельзя ли поторопиться? Силы безопасности Флэнка уже на подходе. — Она посмотрела на меня с тем же выражением лица, что и её сестра. — Нам действительно жаль убивать вас. Тебе следовало просто отдать свой ПипБак Лео.

— Мне следовало… Да он же напал на меня! Проделал во мне дырку! Да ещё и натравил на меня целую армию! — прокричала я, наблюдая, как и вторая единорожка доказывает свою пулепроницаемость. Ещё два мощных заряда пробили стену за лицами пони, которые крутили головами, отслеживая мои перемещения.

— Всё это слишком затянулось. — Мини шагнула обратно за стену. — Таурус, переходим к плану Бум.

Её сестра сделала большие глаза и тоже поспешно ретировалась.

— Она сказала «к плану Б» или «к плану Бум»? — обратилась я к П-21.

Выражение его лица подтвердило мои наихудшие опасения. Не сговариваясь, мы рванули в ванную комнату и запрыгнули в чугунную ванну, наполовину заполненную чуть тёплой водой, укрывшись сверху вещмешками.

«План Бум» обернулся мощным взрывом, когда через одно из отверстий, проделанных в двери мощной винтовкой Тауруса, в комнату залетела ракета. Шрапнель и обломки предметов обстановки разлетелись во все стороны, вышибая заколоченные окна. Взрывная волна сорвала ванну с креплений, а из разорванных труб начала хлестать вода.

Я посмотрела на П-21 и пробурчала:

— Знаешь, когда я представляла себе наше воссоединение, я предполагала, что будет море слёз, но уж никак не взрывы.

— Не сомневаюсь. Есть план?

— Я не совсем уверена, — пробормотала я, а затем покачала ванну. — У тебя ведь есть гранаты?

— Е-21 и остальные не доверяли мне настолько, чтобы позволить свободно разгуливать со взрывчаткой, — ответил он. Затем пошарил под своим взъерошенным хвостом и выудил оттуда металлическое яблоко с яркой зелёной полосой.

— Даже знать не хочу, как ты прячешь там вещи, — буркнула я, хотя в данный момент эта его способность оказалась весьма кстати.

Белая кобылка просунула свою мордочку сквозь дверь.

— Ох, ну и дела. Просим прощения. Мы думали, что покончим с вами одним выстрелом. Подождите секундочку. — Она снова исчезла за дверью, и мы услышали её голос уже из коридора: — Эй, Таурус, целься в ванную комнату.

Ухватившись за край ванны, я перевернула её, накрывая нас с П-21, после чего приложила к ней всю свою магию, прижимая к полу. Чугунная ванна зазвенела как колокол, когда в неё угодила ракета. В месте попадания образовалась солидная вмятина. Я внимательно посмотрела на гранату, гадая, что могла означать зелёная полоса.

— Как думаете, на это раз мы их достали? Очень надеюсь, что ПипБак уцелел, — прозвучал голос кобылки снаружи.

— Конечно уцелел. Эти штуки непрошибаемые… — начала было другая, но внезапно умолкла. — Они что, спрятались под ванной?

П-21 приподнял край, и я увидела перед собой две пары призрачных копыт, под которые и выкатила гранату.

— Она ничему не уч…

Комментарий прервался истошным криком обеих сестёр. Сверкнула яркая зелёная вспышка, и всё стихло.

— И что я сделала? — спросила я, приподнимая ванну и осматривая тлеющую комнату. Внезапно пол под нами застонал и резко накренился. Какими бы крепкими ни были строительные конструкции, своими боевыми действиями мы, очевидно, перешли некую черту. Со скрежетом часть пола до самой двери начала проваливаться. Когда он рухнул, ванна снова встала дном вниз и, благодаря тому, что при взрыве лишилась ножек, заскользила, быстро набирая скорость. Мы пронеслись мимо огромного зелёного жеребца, который лишь проводил нас взглядом, застыв возле двери с ракетной установкой во рту. Ванна, в которую мы вцепились, спасая свои драгоценные жизни, вылетела через дверь комнаты этажом ниже в коридор, а затем помчалась вниз по лестнице.

Скрежеща чугуном по разбитому кафелю, мы пронеслись через фойе, мимо остолбеневших охранников, которые, открыв рты, наблюдали, как мы скользим мимо и скрываемся за входной дверью «Номеров». Спрыгнув со ступеней крыльца, ванна, наконец, остановилась посреди улицы.

Мы с П-21 одновременно выдохнули, глядя друг на друга, после чего он, судорожно сглотнув, спросил:

— Как только это тебе удалось?

— Уверена, если бы я знала как, у меня бы ничего не вышло, — с усмешкой ответила я.

Когда он попытался встать, ванна накренилась, и мы вывалились на разбитый асфальт улицы. Я ничего не могла с собой поделать; за моей головой охотилось трио убийц из клана Зодиак, а я просто лежала там и ржала, как лошадь.

А затем кто-то начал стрелять по нам. И этих «кто-то» было чертовски много! Пули со звоном рикошетили о чугунное дно ванны, за которую мы поспешно спрятались. Взглянув сквозь завесу дождя в направлении северных ворот, я почувствовала, как у меня сжимаются внутренности. По меньшей мере три десятка бандитов прорывались в город с той стороны, легко сломив сопротивление нескольких охранников. Я сразу выделила для себя одного из них, который бежал позади всей толпы. Ни у кого другого в Хуффингтоне не было пушек, подобных этим!

То ли увидев меня воочию, то ли просто почувствовав моё присутствие, Деус заорал во всю глотку, и его голос эхом разнёсся по Флэнку:

— ПИЗДА-А-А!!!

Точно он. Какой ещё психопат смог бы столь красноречиво употребить вульгарное название женских гениталий!

— Валим! — крикнула я, и, пригнув головы, мы с П-21 побежали сквозь лабиринт из ржавых повозок и ящиков, оставленных посреди улицы, в сторону южного выхода.

Позади группы из нескольких повозок мы натолкнулись на барпони из Шестьдесят Девятого, которая укрылась там в компании двух охранниц. Надо же, никогда не думала, что бронежилеты могут быть одновременно и стильными, и эффективными. Убрав в кобуру изысканного вида игломёт, она посмотрела на меня.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Потрошитель Деус явился по мою душу, — ответила я, оглядываясь через плечо. — Он прорвался через северные ворота, и чем скорее я покину город через южные…

Минутку, а почему это охранницы дружно повернули своё оружие в южном направлении?

— Найдите её! Найдите эту тварь сейчас же! — проревел Сайдвайндер, возглавляющий ещё более многочисленную орду Пекосов, которая вливалась в город через южные ворота, бездумно паля во все стороны. Я увидела, как поток жителей Флэнка устремился к «Стойлу Шестьдесят Девять».

— Нам нужно добраться до Стойла, сейчас же! — сказала барпони, посмотрев на север. К счастью, похоже было, что Деус был более заинтересован в том, чтобы проверить сам отель, чем пассажиров «реактивных ванн», но это ненадолго. Он разорвал бы Флэнк на части, лишь бы найти меня.

Глори выбежала из Биржы, пригибаясь и взвизгивая, когда пули свистели мимо неё.

— Блекджек, я… — Пегаска уставилась на П-21. — Ты! Ты… — Тут она посмотрела на ошейник на мне.

— Блекджек… что… — Она села, выглядя так, как будто вот-вот заплачет. — Что тут происходит?

— Мы вернёмся к этому через пару секунд, Глори.

Например, когда за мной не будут гнаться две маленькие армии и три Зодиака!

— Я хочу, чтобы вы с П-21 вернулись в Стойло, — сказала я.

— Нет, — решительно заявил П-21.

— Я тоже никуда не пойду, — ответила Глори также непреклонно. Стиснув зубы, я ударилась головой о край ржавой рамы повозки. Ну конечно. Я же не прислушивалась к здравому смыслу. С чего бы им это делать?

— Если только ты не пойдёшь с нами, — быстро добавила Глори.

На секунду мысль о том, чтобы спрятаться в Стойле, особенно в том, которое не было притоном для насильников, показалась мне очень даже привлекательной. Была только одна проблема: я буду там как в ловушке. И поскольку у Зодиаков были пони, умеющие проходить сквозь стены, я могла только гадать, сколько «Стойло Шестьдесят Девять» продержится запечатанным.

— Я не могу. Деусу уже удалось попасть в одно Стойло. Сомневаюсь, что он будет просто сидеть снаружи и ждать. Если нам повезёт, пони Деуса и Пекосы просто поубивают друг друга. Мне надо продолжать двигаться, пока мы не сможем выбраться и сбежать.

— Всегда куда-то сбежать, — тихо пробормотал П-21.

— Или спрятаться, — поправила я, — в любом случае, лишь бы не оказаться запертой там, где Деус сможет меня найти.

— И то правда, — кивнув, сказала барпони и прикусила губу, — если вы сможете подняться на крышу Биржы, то увидите трубы, ведущие через стену. По ним вы сможете выбраться из Флэнка. Простите, но я больше ничем не могу помочь.

— Спасибо. И скажи Каприз, что мне жаль за то, что втянула её в это, — сказала я, глядя на Пекосов и разрушенную крышу Биржи. Двери были запечатаны, и, с учётом того, что это был бывший банк, я сомневалась, что смогу просто постучаться, чтобы меня впустили.

Барпони подмигнула мне и улыбнулась.

— Конечно, без проблем, — и на этом наша троица быстро побежала к гаражу.

— Так, куда теперь? — спросила Глори, и вдруг нахмурилась, — и где эта психопатка, когда она нужна?

Я и сама гадала, но не то, чтобы я что-то могла с этим поделать. Я видела только один вариант, и кивнув в сторону «Микшера», крикнула:

— Туда!

И мы рванули к зданию, стоявшему возле Биржи. Я могла только надеяться, что там будет путь наверх. Нам надо было только оторваться от этой банды.

По-видимому, «Микшер» был клубом ещё до войны. Несмотря на трещины в стенах и то и дело норовящее отключиться освещение, это место было в неплохом состоянии. Длинная барная стойка шла вдоль одной из стен, из-за которой за всем вокруг следил огромный паукообразный робот.

— Добрый вечер, Мадам. Что желаете? У нас имеется особое предложение, Ультра-Дэш по цене всего в сотню крышечек.

Я оглянулась на Глори, но она поджала губы и сделала вид, что ей всё равно. Может, мне бы и не помешала бы сейчас «помощь», но мысль о наркотиках, смешивающихся с Порчей в моём теле и воспоминание о падении на пол в «Пункте скорой помощи» заставили меня передумать. По крайней мере, пока.

— П-21, найди путь наверх. — Жеребец нахмурился, но кивнул, после чего я повернулась к серой пегаске.

— Глори, приготовь свои лучевые пушки. — Та тоже кивнула. Я заметила, что П-21 ещё не сдвинулся с места, а замер, уставившись на клеймо Глори. Пришлось толкнуть его. Немного смущённый, П-21 пошёл проверять другой конец клуба. Я в это время высматривала что-то ещё, что могло нам помочь и заметила две жёлтые метки на дисплее.

Под потолком находилась странная стеклянная будка, и, неожиданно для себя, я увидела внутри двух земных пони, сидящих за пультом управления, смотрящих вниз через свои большие тёмные очки и носящих странные утыканные светодиодами металлические шлемы. Я услышала крики бандитов, приближающиеся к дверям клуба, и посмотрела на эту пару.

— Вы не поможете нам забраться на крышу? — прокричала я им. Они лишь переглянулись.

— Ауу! Вы можете помочь?

Они вновь посмотрели на меня и кивнули в унисон, как только Пекосы ворвались в Микшер. Внезапно, колонки разразились диким басом, который оглушил и Пекосов и меня. Странная, быстрая и ритмичная музыка сотрясла клуб как какое-то звуковое оружие. Да уж, это точно была не Свити Белль! Неоновые столбы света скакали вверх-вниз радужным светом и лучевые талисманы начали наполнять пространство разноцветными мерцающими огнями. Я посмотрела вверх на будку испепеляющим взглядом. «И это они называют помощью?» Парочка только улыбалась до ушей.

Пришло время битвы. Достав своё любимое оружие, я бросилась в атаку на оглушённых и не ожидавших нападения Пекосов. Двенадцатый калибр выпустил в толпу смертельное облако дроби, а моё сердце забилось в такт музыке. Я понятия не имела, какие лучи принадлежали оружию Глори, а какие были частью светомузыки, как, впрочем, и Пекосы. Признаться, я начинала вникать в стиль «Микшера». Тут мой дробовик издал щелчок, означавший, что у меня закончились патроны. Прямо в тот момент, когда чёртов бандит набросился на меня с зажатым во рту ржавым топором.

Я парировала удар ПипБаком и посмотрела жеребцу в глаза. Мой рог засветился, и две сияющие магические пули полетели ему в голову. Он упал, а я взяла пожарный топорик магической хваткой и замахнулась им на следующего Пекоса, который как раз взводил свой обрез. Заряд дроби врезался в мою броню с треском, который явно сулил очередной поход к Скальпель, но я не выронила оружие. Один взмах, и лезвие ударило ему в ногу, повалив на пол. Еще один взмах, и удар заострённым концом топора прямо по его ковпоньской шляпе пробил ему череп.

Кобыла с автоматическим пистолетом во рту зарычала и бросилась на меня, открыв огонь. Я вытащила топор, как раз когда шквал её пуль обрушился на мою броню. Скользнув в З.П.С., я запрограммировала атаку. Время вновь ускорилось, и мой топор ударил по её оружию, загнав его прямо ей в глотку. Она начала задыхаться, пытаясь вытащить его. Пожарный топорик снова замахнулся и заострённым концом проделал дырку в её туловище.

Ещё несколько Пекосов зашли в клуб, но теперь они держались на расстоянии, взводя винтовки боевых сёдел. Я стала доставать свой карабин, но на меня всё ещё наседали пони. Было похоже, что бандиты у дверей просто ждали, пока их товарищи не погибнут, прежде чем открыть огонь.

Сама смерть в сияющих доспехах упала с балкона на Пекосов. Пролетев метров шесть, Рампейдж приземлилась на двух пони, стоящих у двери и вцепилась в них своими когтями. Обоих жеребцов просто придавило под тяжестью её брони, и она бросила их за шкирку на танцпол. Кобыла, только зашедшая в Миксер, немедленно осознала свою ошибку, когда хвост Рампейдж, окутанный колючей проволокой, обвился вокруг её шеи, а сама Потрошительница бросилась на двух других пони, наседавших на Глори, которая укрылась за перевёрнутым столом, отстреливаясь из своих лучевого и дезинтегрирующего пистолетов. Кобыла тащилась за Рампейдж, пока колючая проволока не перерезала горло бедняжки и не отправила её оторванную голову скакать по полу.

Первый жеребец, к которому она подошла сзади, оказался разрезан практически надвое зубчатыми лезвиями на её спине. Второй выстрелил Рампейдж в голову из дробовика. Я ужаснулась, увидев, как её глаза превращаются в кровавую кашу. Ослепшая или нет, она поднялась на дыбы и ударила своими копытами с такой силой, что Пекос не просто упал, а отскочил от пола как мячик. Она снова зарычала, размахивая копытами, чтобы придавить его во второй и последний раз. Даже с таким ранением, ей это удалось…

Я использовала З.П.С., чтобы в последний раз направить свой топор в голову пони, с которым я дралась, и была награждена удачным ударом, который почти обезглавил его. К сожалению, на этом удача закончилась: топор застрял у него в позвоночнике, и я не смогла достать его. Нет времени на это! Не дожидаясь, пока его тело упадёт на пол, я кинулась на помощь к Рампейдж, которая стояла с поникшей головой и глубоко дышала. Её морда была будто измазана синтетическим клубничным джемом, только ярко-красного цвета.

— Рампейдж?

Тут я увидела искалеченный глаз, вылезший из глазницы, и второй. Два бледно розовых глаза сфокусировались на мне. Потрошительница моргнула и вытерла кровь копытом.

— Чёрт, ненавижу восстанавливать глаза, — пробормотала она и огляделась. — Что, никого не осталось?

Громыхающая музыка заглушила шум нашей драки, и на минуту всё успокоилось. Пара пони в будке качали головой в такт музыке, но, к счастью, немного убавили её громкость.

— Нет, ещё много, — простонала я, посмотрев на неё. — С тобой всё будет в порядке?

Что-то в моём вопросе явно её огорчило.

— Поверь, меня очень трудно убить, — сказала она невнятным голосом, выплюнув целую горсть картечи. — А ты как?

— Помята, но цела, — ответила я, переведя взгляд на Глори. Маленькая пегаска не выглядела слишком потрёпанно, к тому же выпила лечебное зелье и передала мне склянку. По-видимому, она догадалась закупить свежие зелья у Скальпель, пока я спала! Она всё увереннее чувствовала себя в бою, даже слишком… и почему я из-за этого чувствую себя хреново?

— П-21? — позвала я его, оглядываясь вокруг. Жеребец был занят обыском трупа. Его добычей стали пули и гранаты, а также несколько бутылок то ли с какой-то химией, то ли со слабым лечебным зельем. Это всёже лучше, чем ничего: с большинства Пекосов можно было довольствоваться лишь парой-тройкой динамитных шашек!

— Ты нашёл выход отсюда?

— Есть лестница позади робота. Но она ведёт только к третьему этажу, — холодно ответил он.

— Отлично. Теперь ты можешь снять этот ошейник и… — начала было Глори.

— Нет, — спокойно ответил он, сверкнув острым, как осколок стекла, взглядом.

— Ты не можешь?.. — разочаровалась Глори.

— Не хочу.

Серая пегаска просто глядела на него, её лавандовые глаза широко распахнулись.

— Ты… не хочешь? Что… П-21! О чём ты говоришь? Прекрати нести чушь!

— Я не несу чушь, — ответил он, всё тем же холодным тоном.

Глори в изумлении и с отвисшей челюстью застыла на месте.

— Сволочь! Как ты можешь! Почему!? Ты знаешь, через что ей пришлось пройти ради тебя? Помочь тебе! Ты… я разнесу твою голову, если ты не снимешь ошейник! — закричала она сквозь слёзы.

— Глори! — сказала я, встав между ними. Пегаска задрожала, кода я положила копыто ей на плечо. — Ты слышала запись. Ты знаешь, что я сделала с ним.

Её голос начал заикаться.

— Но… Блэк… джек, — всхлипнула она.

— Я испортила ему жизнь. Глори. Ты знаешь. — Она задрожала ещё сильнее, закрыв глаза, и я обняла её. — Прости меня.

Рампейдж глубоко вздохнула.

— Ох, ну что это за вечеринка, когда все кругом рыдают? Ску-у-ука! — протянула она, щёлкнув кровавыми когтями, чем заставила Глори отпрыгнуть и хмуро уставиться на полосатую кобылу. — Вы трое, убирайтесь отсюда и забирайте с собой всё своё малодушие, а я останусь здесь и превращу в фарш любого, кто осмелится сюда сунуться.

— Но как же Деус?

— Пфф. Да кто боится этого дебила, — хмыкнула она с усмешкой, держа путь прямо на робо-паука. — Давайте, безумные детишки, топайте отсюда. Я уверена, что это только закуска, и я щас как раз в настроении… выпотрошить кого-то.

— Добрый вечер, мадам. Что желаете? — спросил робот, когда Рампейдж положила оба копыта на стойку. Её ухмылка заставила мою гриву нестерпимо чесаться.

— Всё, и перемешать в ведре, — сказала она с пугающим рвением.

Ладно, это маленькое открытие о природе одной моей… соратницы… конечно, это было жутко, но должна признать, она глубоко затолкала аргументы Глори и П-21. Даже ненавидя друг друга, никто из них не хотел крутиться вокруг Рампейдж после того, как робот ввёл в неё кучу игл и заставил дико хихикать. П-21 повёл нас вверх по лестнице, а смех кобылы тем временем перешёл в натуральную истерику.

Лестница вела на третий этаж, который был, по-видимому, ночлежкой для пони, страдавших от ломки. Несколько комнат были заняты пони, которые были слишком обдолбаны, чтобы быть в курсе надвигающийся опасности. Пока мы двигались вдоль коридора, я заметила, что они представляли опасность лишь для самих себя.

К сожалению, обломки заблокировали путь наверх.

— Как мы доберёмся до четвёртого этажа? — сказала я, по большей части для того, чтобы предотвратить назревающую между моими друзьями ссору из-за ошейника.

— Э-эй, — пробормотала внезапно вышедшая в коридор синяя кобыла. Ох и обдолбалась она: звуки тянет, зрачки с блюдце. Видать, ей режет глаза даже здешняя полутьма. — Э-эй… а вы лунные пони?

— Простите, — произнесла Глори, напрягшись, когда кобыла подняла копыто и коснулась чего-то, что видела только она одна. — Вы в порядке?

— Пони с луны пришли, чтобы меня забра-ать. Я буду с Луууууноооооой, — пропела она, качаясь. — Вы лунные пони?

— Э-э… да. Это так, — быстро сказала я, улыбаясь. — но мне нужно подняться на крышу, чтобы использовать… мм… мой лунный коммуникатор!

Я подняла ПипБак и состроила самую искреннюю рожу, какую могла.

— Ты знаешь путь наверх?

— Коне-ечно. Принцесса Селестия пошлёт тебя. Пря-я-ямо на луну. И мы всё будем с Луно-ой.

Как я заметила, её кьютимаркой был полумесяц. Неудивительно, что она подсела на наркоту. Мне очень хотелось встряхнуть кобылу как следует, но ни к чему хорошему это бы не привело.

— Нет, нет. Крыша. Нам нужно подняться наверх, на крышу.

— Навеееерх, к Луунееееее, — пропела она, заходя в комнату, в которой ещё одна кобыла махала копытом в воздухе. Наша синяя «подруга» обернулась и мечтательно улыбнулась. — Вы идёте?

Нерешительно войдя, я увидела, что несколько перекрытий обрушились. Ненадёжный уклон из обломков вёл к дыре наружу.

— Я… спасибо, — сказала я, чувствуя себя слегка виноватой за то, что обманула эту наркоманку.

— Передавайте Луне привет и возвращайтесь за мной поскорее. Мне здесь не нравится, — сказала она, после чего упала на матрац и начала водить копытом в воздухе над собой. — Луууунааааа… Я увижусь с Лууууноооой… и буду жить на луне с луууунными пооониии…

— Мда, мы бы тоже хотели пожить на луне, — пробормотала я.

Мы осторожно поднялись наверх, оставляя кобылу наедине с её видениями.

— И что это такое было? — тихо спросил П-21, когда мы все поднялись на четвёртый этаж.

— Лунная Пыль, — ответила Глори гораздо более резким тоном. — Скальпель мне про неё рассказывала. Это галлюциноген. Вызывает сильное привыкание, — добавила она, внимательно посмотрев на меня, после чего оглянулась на кобылок, которые лежали на спинах и махали копытцами в воздухе. — Кто не захочет сбежать от Пустоши в какой-то момент?

Я не могла их винить за это, но всё же…

— Надеюсь, Рампейдж не включала это в заказ, когда просила робота дать ей «всё».

Глори не смогла спрятать улыбку и начала карабкаться наверх.

Четвёртый этаж, похоже, какое-то время был заброшен. В комнатах тут и там валялись кучи мусора, старые ящики и бочки, использованные ингаляторы для Дэша и пустые бутылки. Ворс ковра под нашими копытами сминался от каждого шага, а острый запах меди был просто везде. В коридоре было так много обломков, что я едва смогла через них пролезть. Большая часть штукатурки раскисла от сырости. Под ней были ржавеющая сталь и крошащийся шлакобетон.

Внезапно коридор кончился: два тяжёлых шкафа и несколько столов перегородили его от стенки до стенки. Я несколько раз толкнула эту баррикаду и вздохнула: ничего кроме жуткого скрипа.

— Может, сможем пройти через одну из этих дверей, — предложила Глори. Проблема с первой дверью была в том, что она оказалась заперта. Решение пришло сразу же: П-21 ведь снова с нами. Раз, два — и готово. Он делал это с такой лёгкостью, что хотелось кричать!

Внутри комната выглядела относительно нетронутой: никакого ненужного барахла, разве что одна стена обвалилась и теперь была до половины засыпана мусором. Болезненно-зелёное свечение терминала, стоящего на столе, придавало обстановке слегка призрачную атмосферу. Несколько испортившихся плакатов, всё ещё висящих на уцелевшей стене, покоробились и потемнели. Они изображали четырёх пони, стоящих на прекрасной сцене перед большим залом.

П-21 прилип к терминалу, в то время как я пыталась сдвинуть корзины, закрывающие дыру в стене. Вода через неё хлестала только так, и я надеялась, что таким образом мы сможем подняться ещё на этаж. Глори обыскивала комнату. Она явно не желала беспокоить кучку костей перед большим изъеденным ржавчиной шкафом.

От терминала раздалось жужжание, затем треск, а потом — голос кобылки:

— «…добралась до Флэнкфурта. Это большой шаг вниз из Кантерлота… и Мейнхэттена… и Хуффингтона.» Громкоговоритель издал расстроенный вздох, который я знала слишком хорошо. «Никто не хочет нас поддерживать после того благотворительного концерта в прошлом году. Ты была права, мне не стоило перечить Министерству Морали. Но то, что они делали, было неправильно! Доходы с концерта предназначались жертвам войны — и семьям пони, и зебрам-беженцам. Мы не пытались помочь врагу!

Я нашла место около клуба. Мне очень хочется, чтобы ты его увидела. Чтобы хоть кто-нибудь его увидел. Знаешь, я никогда не была… общительной…, но мне ужасно хочется, чтобы меня хоть кто-то посетил. Или хотя бы написал мне. Такое чувство, что меня неофициально изгнали из Эквестрии. Все четырёх наших наградили пёсьим билетом. Даже МС во мне „больше не нуждается“».

«Я могу только надеяться, что найду работу у местных аристопони. Их поместья тут повсюду, и они фанаты нашей музыки. Похоже, некоторые бегут в горы, некоторые — толкутся по вагонам к Кантерлоту. Не знаю, что безопасней. Не думаю, что зебры будут тратить жар-бомбу на Флэнкфурт. Для бомбежки найдутся места получше.»

Через треснувшее окно можно было различить светящийся красным кратер на севере. Думать иногда вредно.

«Неважно. Знаю, ты не очень любишь такую музыку, но у меня тут есть записи с нашего последнего совместного концерта. Надеюсь, ты примешь их вместе с моими извинениями. Твоя однажды, и, надеюсь, когда-нибудь снова…»

Но запись зашипела и кончилась.

Мы переглянулись, затем я взглянула на шкаф. Осторожно положив кости на кровать, я открыла его двери. Прошедшие века никак не отразились ни на полированном коричневом дереве, ни на струнах прекрасного инструмента. Виолончель (хотя, может, это был контрабас, не разбираюсь) удобно располагалась в футляре, а внутренняя сторона дверц была покрыта изображениями серой кобылки, выступающей перед многотысячной толпой. Она была невозмутимой и слегка отчуждённой, чем-то похожей на П-21. Но одна большая фотография выделялась среди прочих.

Тёмно-серая пони с волнистой гривой сидела рядом с белой единорожкой с торчащей во все стороны синей шевелюрой и тёмными очками. Единорожка лизнула щеку своей соседки, и судя по бурной реакции, это было явно неожиданно. Снизу была приписка:

«Эй, Тави. Расслабься, остынь и повеселись, подружка! Береги себя. Пон3.»

— В том терминале были музыкальные файлы? — тихо спросила я П-21. Он кивнул, и я тут же бросилась к устройству. Не было возможности взять с собой виолончель, но, по крайней мере, я могла забрать музыку. Он перенёс файлы мне в ПипБак. Я не могла позволить этому чудесному музыкальному инструменту сгнить здесь. Осмотрев кабинет и кости, я дала себе обещание вернуться сюда и перенести его в более безопасное место. Мне попалось несколько нотных тетрадей, но я не видела особого смысла брать их с собой: к сожалению, мой ПипБак не смог оценить «Довоенную книгу» выше одной крышки.

Мне не потребовалось много времени, чтобы прочистить последнюю дыру. Вода хлынула потоком сквозь ржавый, забитый мусором пол. Мы с трудом карабкались вверх по скользкой поверхности, и мне постоянно приходилось подталкивать П-21 под круп, чтобы побыстрее добраться до пятого этажа. В конце-концов, мы очутились в клубке скрученной арматуры, бетона и осколков стекла. Все, что было выше пола осталось в прошлом. И, что ещё хуже, выкрики, доносившиеся из ближайшего гаража небесных фургонов, указывали на то, что мы были не единственными, кто нашёл путь наверх.

Над нашими головами сверкнула молния. «О’кей, теперь наше положение стало ещё хуже. Спасибо Вам, Луна, это как раз то, что нам нужно. Благодарю Вас.» Белая молния рассекла небосвод.

— Мы должны двигаться. Быстрее! — то и дело подстегивала я всех, пока мы бежали к Бирже. Вокруг нас свистели сквозь проливной дождь пули, поднимая фонтанчики бетонной пыли. Я не могла сказать, были ли эти стрелки Пекосов или Деуса. Я подумала, что это не имеет никакого значения. К счастью, их ночное зрение было таким же хреновым, как и наше, особенно в такой дождь, но они восполняли недостаток в точности количеством выстрелов. Когда это возможно, мы сползали по крыше, стараясь оторваться от преследователей.

Биржа возвышалась над Флэнком аж на шесть этажей, и между зданиями была перекинута узкая бетонная плита. Не просто узкая, это была узкая абсолютно голая бетонная плита, и что ещё хуже, нам предстояло вскарабкаться по ней наверх.

— Глори, лезь наверх! — крикнула я, убирая карабин. У меня почти не осталась патронов для него, так что я перешла на дротиковые боеприпасы, тщательно прицеливаясь перед каждым выстрелом. Миниатюрные стрелы прошивали плоть наших преследователей, и в добавок, каждый заряд разрывался десятками острых как бритва осколков внутри тел противников. Я могла предположить, что такое повышенное содержание свинца в организме очень вредно, и подобные ранения приносили адскую боль. Прямо здесь и сейчас я выложусь на все сто.

Как только Глори оказалась наверху, П-21 принялся карабкаться наверх. Когда он забрался на скользкую плиту, я повернулась и побежала со всех ног. Всю дорогу до вершины здания Биржи мои копыта скользили и спотыкались по скользкой поверхности. Ракета просвистела мимо моей головы, вырвав кусок бетонной стены. Я посмотрела через улицу на большого зелёного пони, стоящего на крыше Кормушки и спокойно заряжающего ещё одну ракету в пусковую установку. И что хуже (я уже начинаю ненавидеть эту фразу), он добрался до самой высокой части полуразрушенного здания и мог с лёгкостью вести оттуда огонь по нам.

Я застыла на подъёме, морщась от вызванного пулями жжения в бедре, перезарядила карабин и как можно более тщательно прицелилась. Мы выстрелили почти одновременно, но ракета взорвалась всего в паре метров от него, сбив его с крыши и отправив ракетную установку в свободный полёт. Надеюсь, что падение будет длительным… Теперь всё, что мне было нужно…

«О Селестия, ну почему ничего никогда не бывает легко?»

Верхняя часть Биржи была полностью разрушена. Три этажа обрушились внутрь здания, оставив после себя непреодолимое препятствие в виде груды обломков и арматуры. В то же время часть стен остались неповрежденными, и получился некоего рода лабиринт из хрупких и тонких мостков, обломков и балок, которые были единственным способом перебраться через эту пропасть. Посмотрев вниз, стоп… О, черт, почему я смотрю вниз? Я быстро закрыла глаза и сосредоточилась на горизонтальной поверхности. Не думаю, что кто-то сможет выжить после такого падения. Пули засвистели около ржавых бочек, сложенных возле рампы. Судя по звуку, сбрось бочки вниз по пандусу, в лучшем случае лишь временно отвлеку внимание, а, вероятно, просто дам возможность вести по нам огонь.

К счастью, я увидела виадук, уходящий в сторону здания… три этажа ниже нас. Рядом был практически целый лестничный пролёт. Достаточно, чтобы спуститься вниз, и что еще лучше, защитить нас от Тауруса… Чёрт, почему он прекратил стрельбу? Я вгляделась в выбитые окна Кормушки, но не засекла даже тени его копыта. Или двух привидений. Моя грива будто взбесилась и собиралась задушить меня!

Хотя Глори, возможно, не могла летать, она всё ещё была самой проворной. Она ловко прыгала от балки к балке и достигла лестницы раньше нас.

— Давайте! Горизонт чис…

Два энергетических пучка пролетели мимо меня. Один заряд ударил ей в грудь. Выражение шока застыло на лице. Потеряв сознание, Глори медленно скатилась по лестнице вниз и остановилась на последней ступеньке. Я посмотрела вниз, на чёрного пегаса в силовой броне Анклава, засевшего на нижней балке. Он тоже заметил меня.

И в этот момент у меня лопнуло терпение. С криком, я бросилась через край, цепляясь за броню пегаса и обхватывая копытами его шею. Неважно, какая магия позволяла ему летать, её было недостаточно для удержания двух пони. Серые бронированные крылья хлопали изо всех сил, но в конце концов мы оба свалились в руины под нами. Пока мы падали, я скользнула в З.П.С. и послала две телекинетические пули в голову пегаса. Жаль только, что магия оказалась бесполезной против его шлема.

Похоже, Богини меня ещё не совсем забыли. Мне повезло оказаться сверху, когда мы рухнули на землю. Даже с трясущимися копытами, я не теряла времени. Я как-будто была под действием Спока.

— Меня! — кричала я, охватывая магией кусок армированного бетона. Помогая передними копытами, я обрушила его прямо на шлем силовой брони.

— Меня! Ты должен убить меня первой! Ясно? Не Глори. Не П-21. Никого, пока я ещё шевелюсь! — орала я, снова и снова опуская свой груз на неё… О да, теперь я была уверена, что это именно ЕЁ голова. Я разбила забрало пегаски, не обращая особого внимания на боль в спине и бедрах.

— Блекджек! Стой! — взмолилась Глори с лестницы.

Я хотела проигнорировать её. Дебильный хвост продолжал атаковать меня, так что я просто придавила его обломками. Здесь была представительница Анклава. Анклава, который лишил мою подругу кьютимарки и скомпрометировал её. Мне хочется послать свою магическую пулю прямо в глотку этой пони! Только одно меня останавливает: просьба Глори. Но она ошибается. Я должна убить этого солдата! Это как было в Мирамэйр. Я права. Мне лучше знать.

— Остановись, Блекджек, — послышался рядом спокойный голос П-21. — Поверь мне, хватит.

Я прекратила атаковать и опустила глаза на… Глори? Да, серая шкурка была немного темнее, глаза цвета лаванды имели более пурпурный оттенок, а морда в целом выглядела более зрелой, но смотрящая на меня кобыла была вылитая Глори. Наша Глори прохромала вниз, по пути проглатывая свежее лечащее зелье, чтобы залечить ожоги на груди. Именно тогда я поняла, что моя броня пропитана кровью. Холодное жало рвало меня, а я даже не замечала это.

Глори дала мне восстанавливающее зелье. Я с отвращением отметила, что оно уже приобрело бледно-фиолетовый оттенок, но тем не менее, довольно неплохо залечило большинство моих травм. Глори с печальным выражением взглянула на солдата Анклава.

— Привет, Даск. Как ты, сестра?

«Вот дерьмо. За что, Селестия? Ну… почему? Деус, Пекосы, Зодиаки, гром и молнии, а теперь ты ещё и воссоединение семьи на меня свалила?»

— У тебя больше нет сестёр, Монин. Ты покинула свою семью; прям как она. Ты уничтожила Отца. Мою карьеру! Всё! — сердито зашипела на неё Даск. — Мы будем счастливы, если нас не выставят из Тандерхеда за это, ты, дронт!

Она посмотрела на меня.

— Я не пала, Сестра. Я не Дашит и всё ещё верна Анклаву. Есть вещи, которые… — убитым горем голосом начала Глори.

— Я всё знаю, Монин. Ты связалась с этой террористкой с поверхности. — Она с силой отбросила меня и поднялась на ноги. Видимо, это её блестящая черная броня придала этому толчку невероятную силу. Надеюсь, я хотя бы вывела из строя её смертоносное энергетическое оружие.

— И ушла в свой эгоистичный крестовый поход по спасению поверхности. Прямо как она!

— Нет! — закричала в ответ Глори. — Оперативный агент Лайтхувз! Он создавал болезнь! Биологическое оружие!

— Лайтхувз изучал поверхностную чуму, бестолочь! — взревела Даск. — Он был послан, чтобы определить, есть ли угроза! А вы двое убили девять солдат Анклава за это!

— Что? — Глори обессиленно села, удивленно распахнув глаза.

— Вы двое уничтожили передовую базу. Почему? Потому что мы не расчистили небо достаточно быстро? Потому что мы не одарили наземных тоннами еды? Они не заслуживают солнца! — закричала Даск, показывая копытом на нас с П-21. — И ты тоже!

Энергетические винтовки были нацелены прямо на нас двоих.

— Я встречала пони, вегетарианку, заразившуюся рейдерской болезнью, — резко сказала я, вставая между между ней и Глори, — и я совершенно уверена, что симптомы проявились после того, как она поела вашей еды. А ещё, я была послана с солдатами Анклава на изолированную ферму, в которой обнаружились рейдеры. Опять же, у них была щедро подаренная вами еда. Так что похоже, что Анклав считает нормальным использование невинных пони для тестирования чумы. И это еще не всё. — Её глаза ещё горели яростью, но стало заметно, что её уверенность пошатнулась. — Они магическим образом записали ложное признание от лица Глори, а потом заклеймили её. Можешь мне не верить, но это то, что произошло на самом деле. — Тем не менее, я сомневалась, что смогу переубедить её.

Ее темно-фиолетовые глаза уставились на меня:

— Анклав не обернется против себя самого. Никогда.

Я усмехнулась.

— О да, ты точно её сестра.

Теперь она целится в меня. Хорошо. Плохо, что, защищаясь, я могу убить её, а Глори этого не перенесёт.

— Я хочу сказать ещё кое-что… Если попытаешься подстрелить меня или моих друзей, я позабочусь, чтобы Анклав лишился уже десятого солдата по моей вине. — Красные глаза были прикованы к фиолетовым. Мы обе не моргали, ожидая, кто же первой отведёт взгляд.

— Две кобылы меряются эго, — сухо произнёс П-21, вставая между нами. — Есть чем ответить? — обратился он к старшей пегаске.

Я с трудом подавила саркастическиий смешок; П-21 был в своём репертуаре.

— Сестра… чего же… ты… хочешь? — спросила Глори, захлёбываясь слезами.

В глазах Даск отражалось сомнение, но это сомнение не изменило дальнейшего развития событий.

— Ты теперь мертва, Монин Глори. Это единственный способ спасти нашу семью. Отец опозорен, но не полностью обесчестчен. Я доложу, что ты мертва. Может, они мне не поверят, но именно так будет указано в рапорте. Смени имя и избавься от униформы. И не пытайся быть одной из нас, потому что если до верхов дойдет слух, что ты ещё жива, я отправлюсь за тобой вместе со всем своим отрядом, — её взгляд метнулся ко мне, и она добавила. — И будь уверена, ты умрешь первой.

Мне хотелось всадить магическую пулю прямо ей в глаз. Но, совершив такое, я бы добила и без того уже убитую горем Глори. Только поэтому я сдержалась. С этими словами Даск поднялась в воздух, маневрируя промеж разбитых балок. Задержалась она только для того, чтобы испепелить несколько пони выше по склону. Собрав немного пепла в кармашек на её броне, она, даже не оглянувшись, взмыла в грозовое небо. Глори тихонько свернулась калачиком и предалась рыданиям.

— Нам придётся нести её. Мы не можем здесь оставаться, — пробормотала я, опускаясь на колени, чтобы взвалить пегаску на спину.

Вдруг из ниоткуда мне в голову прилетел кусок цемента, сбив с ног. За ним последовал отрезок ржавой арматуры, который мне чудом удалось отбить своим ПипБаком. Затем в поле зрения вплыли две призрачные единорожки, которые левитировали за собой целую гору тяжёлых зазубренных предметов. Обе при этом выглядели весьма печальными.

— Нам очень-очень жаль, — произнесла одна из них, виновато улыбаясь мне и замахиваясь ещё одним куском арматуры.

— Но Деус уже здесь, и нам просто необходимо покончить с тобой как можно быстрее, — подхватила вторая, подплывая ближе. Я выхватила свой дробовик, но выстрелы, как и раньше, не причиняли им никакого вреда.

— Если это утешит тебя, мы весьма сожалеем о твоей подруге, — продолжила первая, заходя с фланга. — Не могу даже представить, каково это — терять своих близких.

— Погодите! Разве Рампейдж не убила Лео? — спросила я, внимательно следя за единорожкой, которая проплывала надо мной с арматурой наперевес.

Они переглянулись и захихикали.

— О, нет. Она сделала нечто гораздо худшее, — произнесла одна из сестёр, внезапно материализовавшись во плоти и нанеся мне мощный удар в голову. Я выстрелила в ответ, но та уже успела снова стать бесплотным духом. И тут же я получила по голове ржавой железякой с противоположной стороны. Удар был не очень сильным, но едва я вырвала у противницы её оружие при помощи магии, как она тут же подобрала новое.

Вновь материализовавшись, вторая сестра с размаху ударила задними копытами мне в подбородок, от чего я грохнулась на землю, считая звёзды.

— Она сломала ему оружие.

— И ноги, Мини, — захихикала Джем и снова начала колошматить меня арматурой, пока её сестра досаждала мне с другой стороны. — И лицо.

— И его бедное-бедное лицо, — подхватила Мини, нанося мне сильный удар под задние ноги. Я сумела устоять, но каждый их удар изматывал всё сильнее. Я продолжала палить по ним, но они раз за разом использовали это своё заклинание неуловимости. Жулики!

Затем в поле моего зрения попал П-21, стоящий рядом с Глори. В тот раз близняшки завопили от ужаса, увидев гранату, которую он бросил. Но почему?

— П-21, что это была за граната?

Он озадаченно посмотрел на меня, но потом на его лице появилось понимающее выражение.

— Магическая!

Швырнув дробовик на землю, я рванула к Глори.

— Не-е-ет! — закричала единорожка с арматурой, бросая своё оружие в лучевой пистолет Глори.

В его корпусе появилась трещина, сквозь которую блеснул яркий радужный свет. Я перекатилась через свою крылатую подругу, срывая зубами дезинтегратор с её боевого седла. Я не имела ни малейшего понятия, как им пользоваться. Мне просто нужен был способ как-то остановить сестёр, пока они не забили меня до смерти.

И пусть у меня нет навыков владения дезинтегратором, всё же я могу сообразить, как направить его в нужную сторону и нажать на курок. Смертоносные молнии розового цвета наполнили воздух, заставив призрачных кобылок заметаться в поисках укрытия. Одну из них всё-таки настиг разряд, и она тут же материализовалась прямо в воздухе, истошно завопив и рухнув в развалины внизу. В последнюю секунду ей удалось снова стать бесплотной, и она исчезла, просочившись сквозь пол.

Итак, попадание из дезинтегратора разрушает то, что позволяет им летать и проходить сквозь стены. И если я разрушаю их чары первым же выстрелом, то вторым могу и вовсе прикончить. Конечно, это означает, что мне нужно умудриться попасть в них дважды… но других вариантов всё равно нет. И сосредоточившись, я продолжила посылать в близняшек разряд за разрядом.

А затем оружие сдохло. Я тупо смотрела на картридж, пытаясь понять, как же эта штука вынимается. И, если уж на то пошло, чем я собираюсь его заменить? В этот момент одна из сестёр ломанулась ко мне сквозь разрушенную стену.

— Давай, Джем! Покончим с…

Телекинетическая пуля, рождённая моей магией, ударила Мини прямо в грудь. И она тут же замерла на месте, глядя на меня с выражением ужаса на лице. Её очень даже материальном лице. Передняя часть её тела свисала со стены, похожая на странный охотничий трофей, а задняя часть осталась по ту сторону.

— Ой-ёй, — тихо прошептала она. — Это… не хорошо.

— Мини! — закричала Джем, подлетая к сестре. — Дематериализуйся! Быстрее!

— Я… я не могу. Похоже, это заклинание не работает внутри чего-либо, — тихо отозвалась та. — Я не чувствую ног.

Напрочь забыв о нас троих, Джем обрела плоть и крепко ухватилась за Мини.

— Ну же, давай. Сделай это! — умоляющим тоном произнесла она, растворяясь вновь и пропуская свои призрачные копыта сквозь сестру. — Мини! Сделай это, пожалуйста!

Снова и снова она обретала плоть и растворялась, пытаясь заставить сестру сделать то же самое. Я смотрела на это, искренне желая, чтобы Мини каким-то чудом сумела освободиться из этой западни.

Наконец, Джем поняла тщетность своих попыток и, крепко обняв сестру, зарыдала навзрыд.

— М… мне так жаль… то есть… — запинаясь, начала я. Да, я готова была убить её, но я совсем не хотела… вот этого.

Мини посмотрела на меня с еле заметной улыбкой.

— Ничего. Мы ведь пытались убить тебя. Так что, всё по-честному. — Почему-то от этих слов мне стало ещё хуже. Заточённая в камень кобылка нежно погладила гриву своей близняшки. — Всё хорошо, Джем. Это даже не больно.

— Джем? Мини? — раздался грубый голос позади нас.

На трубах, ведущих за пределы города, стоял знакомый зелёный жеребец. Должно быть, он рванул следом, едва мы только скрылись из вида. Но если бы Близнецы не задержали нас, он бы ни за что не успел нас опередить. Повернувшись, я внимательно посмотрела на Тауруса, который стоял там, тяжело дыша, с лоснящимися от пота боками. Его оружие бесполезной ношей висело у него на шее. Чем-то он напоминал мне сейчас Биг Макинтоша. Умирающая сестра волновала его в данный момент куда сильнее, чем крышечки.

— О нет… Мини… — прошептал он, пройдя мимо нас, не удостоив даже взглядом.

— Мы должны идти. Сейчас же, — тихо произнёс П-21, указывая на освободившийся для прохода виадук, ведущий через ограду в соседние руины прямо за южными воротами. Осмотревшись вокруг и внимательно исследовав улицу под нами, я не обнаружила ни единого признака Пекосов. Если честно, я не видела вообще никого, за исключением нас троих, семейки Зодиаков и проливного дождя. А затем я услышала тихий металлический лязг над головой.

Виадук взорвался. И разумеется, взорвался он не от бомбы, а от выстрела двух огромных пушек, гулкое эхо которого прокатилось по всему строению. С противным скрежетом, разбрызгивая зловонную воду, остатки старых труб сорвались со здания и рухнули в брешь внизу. На вершине руин, в блестящей от дождя броне и с дымящимися пушками, стоял Деус. Пони, который превратил мою жизнь в сущий ад пару недель или около того назад.

— Вот и всё. Бежать больше некуда, — прорычал он, глядя на нас сверху вниз. Затем перевёл взгляд на Зодиаков. Его красные глаза расширились в удивлении, и он усмехнулся. — Хо-хо, эта маленькая пиздёнка застряла в стене?

Я шагнула было в сторону, но на моём пути встал П-21.

— Ни с места, мне нужна эта штука, — процедил он и принялся делать что-то с моим ошейником. К моему изумлению, тот тут же упал с моей шеи.

Я заморгала в удивлении, чувствуя, как меня переполняют эмоции. Слишком много дерьма свалилось на меня прямо сейчас, и мне казалось, что мой мозг вот-вот лопнет, пытаясь определиться, как же реагировать на всё это.

Но П-21 посмотрел мне прямо в глаза и тихо сказал:

— Нам всё ещё нужно серьёзно поговорить. Но для этого нужно, чтобы ты прожила ещё какое-то время. — Он улыбнулся. — План «Бум».

«И это его план?!»

— Ну-ну, — пробормотала я, разглядывая Деуса и ломая голову, как же справиться с этой консервной банкой.

— Что ж, ни к чему тратить лишних слов, поэтому… — Механический монстр направил свои пушки на двух сивых единорожек. — Для начала уберём помехи!

— Отвали от моих сестёр, чмо железное! — закричал Таурус, отступая на пару шагов назад, а затем вскинул свою винтовку и уверенно, выстрел за выстрелом, начал посылать пули в массивную фигуру Потрошителя над нами.

Мы встретились глазами и увидели на лицах друг друга одно и то же выражение. Это был его способ компенсировать то, что мне пришлось пережить по их вине. И я намеревалась отплатить ему тем же. Его сестра умирала из-за меня, и меньшее, что я могла сейчас сделать, это не позволить железному садюге просто взорвать её забавы ради. Винтовка Тауруса была заряжена бронебойными патронами, поэтому, когда я начала карабкаться по бетонным ступеням, я с удовольствием отметила для себя, что они успели уже во многих местах пробить стальное тело киберпони.

Но потом, к своему разочарованию, поняла, что эти повреждения не вызывали у Деуса ничего, кроме раздражения. Он решительно сменил цель и направил пушки вниз, на зелёного пони. Гром выстрелов эхом разнёсся по разрушенному зданию. Увы, в этих руинах нельзя было ни убежать, ни спрятаться. Вся конструкция застонала и покачнулась, когда Тауруса накрыло фугасными снарядами. Шансов у него не было.

— Один готов, — констатировал Деус, глядя, как я выбираюсь на его этаж с дробовиком наперевес. Я не имела ни малейшего понятия, как собираюсь остановить его. Но я знала, что должна сделать это, пускай и ценой собственной жизни. Он посмотрел на меня со злобным прищуром и усмехнулся:

— Тебе, наконец, надоело бегать от меня, а, пизда?

— Угу, — буркнула я в ответ, разглядывая Деуса через балки и стены, что заполняли пространство между нами. — Не боишься, что взорвёшь вот эту штуку? — спросила я, помахав ему ПипБаком. Краем глаза я видела П-21, который сосредоточенно работал над чем-то. Хорошо, что хоть у одного из нас есть план.

— Хм. Видишь ли, имея подобные пушки, мне вовсе не обязательно стрелять по тебе. Мне достаточно выстрелить рядом с тобой.

Я услышала громкий металлический щелчок ударно-спускового механизма его пушек и сорвалась с места за мгновение до того, как прогремели выстрелы, разнося верхнюю часть лестницы в щебень. Будучи не самой ловкой из пони, сейчас я как-то умудрялась сохранять концентрацию, одновременно осыпая Деуса картечью из своего дробовика и уворачиваясь от прицельных выстрелов, разносящих в клочья руины за моей спиной. Мне оставалось лишь надеяться, что падающие обломки не завалят никого внизу.

Даже не пытаясь прицеливаться, я просто палила в направлении Потрошителя, выпуская заряды так быстро, как позволяло моё оружие. А Деус и не думал искать укрытие или уворачиваться. Дробь рикошетила от его бронированного тела, не оставляя даже следов, и всё, что мне оставалось делать, это продолжать кружить вокруг него, осыпая картечью, и надеяться, что задуманное П-21 непременно сработает.

Когда я попыталась рывком сократить дистанцию между нами, Деус жахнул прямо по балке передо мной, злорадно ухмыляясь и выкрикивая что-то, чего я не смогла расслышать за звоном, что стоял у меня в ушах. Что ещё хуже, от контузии у меня начинали заплетаться ноги. Один неверный шаг, и Деусу даже не придётся тратить на меня снаряды.

Я была недостаточно быстрой. Недостаточно сильной. Нужно было это чем-то компенсировать. Скользнув в З.П.С., я замедлила время, пытаясь что-нибудь придумать. Вокруг в руинах не нашлось ничего, что я могла бы использовать в своих целях, так что оставалось только моё снаряжение. Я уже в который раз посетовала на отсутствие у меня взрывчатки (и знаний, как ею пользоваться). Мой дробовик был самым мощным оружием в моём арсенале, но он разве что забавлял Деуса. Мне поможет… то, чем мне не следовало пользоваться. Они были всё ещё при мне; Глори так и не забрала их. И я могу ими воспользоваться. Да, это неправильно и даже глупо, и, вполне вероятно, убьёт меня… но в противном случае это сделает Мистер Киберпони. Я должна это сделать. Должна поговорить с П-21. Должна помочь Глори. Должна успокоить Мини перед смертью. Я должна.

Бак. Рэйдж. Мед-Икс. Флэш. Выйдя из З.П.С, я принялась шарить в своих пожитках, не забывая уклоняться от выстрелов. Как одержимая, я запихивала в рот таблетки и колола инъекции, одновременно пытаясь сокращать дистанцию между собой и моим противником. Чёрт возьми… как мне хорошо. Едва Флэш попал в кровь, мир почти замер в неподвижности. Я словно снова оказалась в З.П.С., но при этом ещё и могла двигаться. Как только наркотики подействовали, Деус обнаружил меня у себя под носом. Вернее, у себя под носом он обнаружил мой дробовик. Я четырежды выстрелила в упор… и каждый раз на моём Л.У.М.-е высвечивалась пиктограмма маленького щита. Даже на таком расстоянии Деус был не пробиваем.

Да и насрать! Под всей этой сталью и гидравликой он всё ещё оставался пони из плоти и крови, и я решительно нырнула ему под брюхо.

— Ого, решила у меня отсосать? — заржал он, одним ударом копыта расплющив мой дробовик. Что ж, это был его последний смех.

А потом он завопил. Уверена, никогда в жизни он не кричал так, как сейчас. Хвала Богиням, эту рану, пусть и абсолютно не смертельную, он не мог ни исцелить, ни регенерировать. Своим последним, прицельно точным магическим выстрелом, я оскопила «Бога».

Весь его садистский стёб исчез без следа, когда он начал брыкаться и скакать в исступлении. Оставаться сейчас под его копытами почти гарантированно означало быть растоптанной в кровавую кашу. Я ухватилась копытами за механизм подачи снарядов одной из пушек Деуса, и меня рывком подбросило в воздух, после чего я успешно приземлилась ему на спину. В моих силах теперь было лишь вцепиться зубами в гриву Потрошителя, чтобы не соскользнуть обратно, и держаться изо всех сил, пока он предавался своим безумным скачкам. На одном из особо ретивых прыжков меня бы точно выбросило через край, если бы одно из моих копыт не застряло в заряжающем механизме. В конце концов Деус сумел поймать зубами мою гриву и рванул изо всех сил. Я явственно ощутила, как с меня слезает скальп, но гораздо хуже было то, что я слетела со спины железного монстра, падая в провал внутри разрушенного здания.

На моё счастье, я врезалась в металлическую трубу и, отчаянно цепляясь за неё всеми четырьмя копытами, повисла на высоте двух этажей над острыми обломками внизу. Я оглянулась на Деуса, чувствуя пульсирующую боль в шее, которую не могли заглушить даже обезболивающие препараты. Тот смотрел на меня в ответ с налитыми кровью глазами. Он явно не собирался больше стрелять рядом со мной. Нет, теперь он сделает из меня кровавый винегрет, и плевать ему на ЭП-1101. Что ж, глядя на то, что осталось от его достоинства… не думаю, что могла винить его за это.

Внезапно прямо перед Деусом возникла призрачная белая единорожка, левитировавшая за собой рабский ошейник со взрывчаткой с одной стороны и детонатор с другой.

— Джем, нет! — закричала я, когда она материализовалась и, ухватив зубами кусок скотча, сорвала его с сияющего детонатора.

Взрывная волна сорвала меня с трубы. Я ударилась о бетонную лестницу и, словно тряпичная кукла, безвольно плюхнулась на ступеньки.

А я-то думала, что уже слышала самый жуткий крик Деуса. Я жестоко ошибалась. Потрошитель встал на дыбы, разведя под невероятным углом изломанные челюсти, между которыми зияла кровавая дыра. Из сочленённого металлического горла, забитого ошмётками плоти, вырывался этот ужасный звук. Осколки черепа заполняли бронированную сферу, которая каким-то непостижимом образом продолжала удерживаться на его механическом позвоночнике. Из разорванных трубок вдоль горла хлестала желчь, а развороченная грудь сочилась жидкостью и выпускала в дождь пар. И он по-прежнему был жив.

Искусственный глаз-камера Деуса сфокусировался на моей распростёртой фигуре, и он повернул в мою сторону свои пушки.

— Пи-и-из-з-з-з… — протрещало из электронного динамика.

Я услышала щелчок ударно-спускового механизма его пушек… пушек, стволы которых были сейчас плотно забиты осколками от взрыва. Его последний безумный поступок привёл к результату, прямо противоположному желаемому.

Взрыв снарядов разорвал тело Потрошителя пополам. Следом рванул оставшийся боезапас, разрушая угол дома, и всё здание начало складываться, как карточный домик. Целые секции стен рушились вниз, и истинная удача, что ими не накрыло нас.

Удача и невезение.

Я посмотрела на П-21 и всё ещё дрожащую Глори. Оба были в порядке… Нет, не в порядке. Никто из нас не был в порядке. Но мы были живы.

Как и Мини.

Я медленно направилась туда, где она всё ещё делала короткие судорожные вздохи и достала револьвер Капкейка.

— Мини… — оцепеневшая с ног до головы, тихо сказала я, хотя сквозь звон в ушах мне вообще всё казалось тихим.

— Эй… — Она смогла выдавить слабую улыбку. — Охранница… А где Джем и Таурус? Она должна уйти…

Я посмотрела на одну из груд обломков, из которой выглядывала неподвижная зелёная голова.

— Они… они ушли. Они выбрались, — «Умоляю, Богини, если вы ещё есть в Эквестрии, пусть она мне поверит.» — Они оба… в полном порядке.

— Это хорошо. Джем вечно делает всякие глупости без меня, — тихо сказала она и посмотрела на меня своими красными, прямо как мои, глазами, и тихонько заплакала. Ложь не была моей сильной стороной. Если бы не грива, то я могла поклясться, что смотрю на своё отражение в зеркале.

— Ты собираешься… покончить с этим? — спросила Мини.

Я не могла ей ответить. Всё, что я могла — лишь кивнуть, с глазами, мутными от слёз.

На её губах появилась слабая улыбка, и она прошептала:

— Спасибо.

Я обняла её копытами, прижимая её к себе, пока левитировала ствол револьвера ей под подбородок.

«Нажми на курок. Нажми на курок. Нажми на этот проклятый Богинями курок! И будь проклят, костлявый ты сукин сын, дай мне сделать это!» Я рыдала, держа её в своих объятиях, и слёзы потоком лились из моих глаз, будто я пыталась выплакать их все до единой. Всё, что мне было нужно, это нажать на курок. «Нажми на этот чёртов курок, Блекджек. Сделай это! Сделай! Прошу, во имя Селестии, сделай это!» — умоляла я себя.

— Прости, — всхлипывала я, крепко стиснув зубы. Закрыв глаза. Молясь, чтобы это к моей голове был приставлен револьвер.

Мини лишь тихо рассмеялась.

— Ты хорошая пони, мисс Блекджек.

Я почувствовала прикосновение магии другого единорога на оружии.

Последний выстрел прогремел над Флэнком.

* * *

Грустная мелодия виолончели доносилась из моего ПипБака и вместе с тяжёлыми, медленными нотками пианино, заполнила окружающую нас дождливую ночь. Тихий шелест бьющихся о бетон капель вокруг только дополнял печальную музыку. Глядя на облака, я чувствовала себя слишком опустошённой, чтобы поддаться былому страху перед небом. Сейчас мне хотелось упасть в него. Отправиться к звёздам.

Всё было кончено. Если ещё остался хоть один охотник за моей головой, он был мёртв или сбежал. Я чувствовала пустоту внутри, и единственным признаком того, что я не была всего лишь ещё одним мертвецом на счету Пустоши, было моё грохочущее в груди и накачанное Баком сердце. Я сидела на краю балкона Биржи, наблюдая за льющимся с неба дождём. Я была жива. Деус мёртв. Ещё одна грёбаная победа…

«Ура-а-а…»

У Глори хватило сил только на то, чтобы скинуть с себя униформу Анклава и сбросить её вниз. При этом она выглядела так, будто хочет броситься вслед за ней. Но вместо этого она просто свернулась рядом со мной, наблюдая за серыми потоками медленно падающего дождя.

Рампейдж просто запрыгнула к нам наверх. Я была настолько безучастна, что даже не задумалась о том, как ей это удалось.

— Поздравляю. Теперь ты Потрошитель. Если, конечно, ты хочешь этого. — Даже под завесой дождя полосатая пони выглядела так, будто её пропустили через мясорубку. Мне не хотелось думать о том, скольких она убила там, внизу. Я больше не собиралась беспокоиться о пони, которые хотели меня убить. Мне хотелось просто выжечь эту часть себя.

Было проще просто вырвать мне сердце.

— Оно того стоит? — спросила я, пока холодная вода заливала мне глаза.

Она ответила не сразу.

— Не особо, но это лучше, чем быть одной, — сказала она глухим, печальным голосом, наблюдая за дождём. Наконец вздохнула и пробормотала: — Чёрт, ненавижу этот высокопарный бред. — Она встала. — Я собираюсь заглянуть в «Шестьдесят Девятое». Мне нужно… что-нибудь… потяжелее.

Потрошитель спрыгнула вниз с высоты третьего этажа и пошла вниз по дороге, усеянной расчленёнными трупами.

П-21 медленно приблизился ко мне и улёгся рядом. Я левитировала револьвер Капкейка и положила перед его копытами.

— Вот. Ты это заслужил, — прошептала я, пока дождь лился по мне холодными струями.

— Зачем? — тихо спросил он, подтягивая его копытом к себе.

— Ради справедливости, — просто ответила я.

Он посмотрел на меня и коротко кивнул. Наклонившись вниз, он взял револьвер в рот, обхватив зубами рукоять. Медленно повернул ствол в мою сторону. На нём ещё блестели остатки крови Мини. Я думала, будет ли это больно. Я надеялась на это. Я заслужила эту боль.

А потом он выкинул револьвер с крыши.

Я смотрела, как он летит вниз, как тусклый металл блестел в свете неоновых огней.

— Почему? — только и смогла спросить я. — После всего, что я с тобой сделала…

— Я не виню тебя за Стойло Девять Девять, — тихо сказал он. — Больше нет. Когда-то винил, но теперь… есть бы ты была сейчас там, записалась бы ты в очередь на размножение?

Я тупо покачала головой в отрицании.

— Попыталась бы ты разобраться со Смотрительницей и всеми, кто попытался бы управлять этим ужасным местом?

Я кивнула, и он облегчённо выдохнул.

— Тогда я могу простить тебя за Стойло.

Я закрыла глаза.

— А за Е-20? — Я почувствовала, как он напрягся рядом со мной, с трудом делая вдох. — Ты любил его. Ты любил его, а я забила его до смерти прямо у тебя на глазах.

За долгим молчанием последовало тихое:

— Нет. За это не прощу.

Сквозь закрытые глаза я представляла, что тугой комок у меня груди был всем, что осталась от моего сердца.

— Тогда почему не убить меня? Почему ты не убил меня, когда мы только сбежали? Или после кого, как я убила Скудл? Или… или в любое другое время? — спросила я, пристально глядя на него.

— Я хотел бы. И всё ещё хочу… немного. И я не думаю, что смогу когда-нибудь забыть это. Я всё ещё вижу это. Чувствую это. И не смотря ни на что, это убийство и наше Стойло — часть меня, — сказал он, склонив голову. Затем посмотрел на меня.

— Но за то время, что я тебя знаю, я понял, что ты — нечто особенное. Ты могла бы просто убить нас обоих от злости; просто ради садистского веселья. Я знаю, Дейзи бы так и поступила. Ты могла дать Дейзи забрать меня. Ты могла оставить меня Деусу, когда мы выбирались из Стойла. Ты могла убить Скудл и сказать, что она сама виновата в своей смерти. Могла оставить убийство сорока жеребят за мной или Глори. Ты только что сражалась с самым ужасным монстром во всей Пустоши, пытаясь защитить трёх пони, которые перед этим пытались тебя убить, Блекджек!

Раз за разом Пустошь предлагает тебе лёгкий путь, но ты отказываешься. Ты могла просто стереть ЭП-1101. Не волноваться о Девяносто Девятом. Могла просто оставить меня умирать. Или Метконосцев. Или Глори. Ты идёшь трудным путём, не обращая внимания на боль, и я могу лишь с изумлением смотреть, как ты продолжаешь идти вперёд. И каждый раз, когда я думаю, что ты собираешься выбрать лёгкий, но неверный путь, ты удивляешься меня. Я бы не смог. Я бы заключил с Деусом сделку как только выбрался из Стойла. Но ты не сдаёшься, пытаясь понять, что же делает эту штуку такой важной.

Ты идёшь трудным путём, Блекджек. И мне жаль, но ты это заслужила.

Я крепко зажмурилась. П-21 обнял меня. Он действительно обнял меня. В эту секунду, все внутри меня обрушилось и я разразилась рыданиями, чувствуя как чёртовы разносортные эмоции чудовищной волной захлёстывают ту огромную пустоту внутри меня и выплескиваются наружу. Я чувствовала, как Глори беззвучно лежит на крыше рядом со мной, чувствовала её копыта, обнимающие меня. Я уткнулась лицом в мокрый бетон. Может быть я и недостойна прощения, но по крайней мере они все заботятся обо мне.

И я была не одна на этом трудном пути…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Кобыла действия (уровень 1) — +15 Очков Действия.

Навык: Без оружия (100)

(В этот раз мы решили написать тут что-нибудь от себя (хе-хе, будто раньше так не делали…). Ну что же, перевод первого из четырёх (пока) томиков завершён, а действо ещё только начинает набирать обороты. Появится больше сюжетных линий, немало новых, ярких персонажей выйдет на эту большую сцену под названием «Проект Горизонты», интересных, захватывающих и иногда смешных моментов прибавится, а также будут даны ответы на многие вопросы, которые по большей части повлекут ещё больше вопросов. Всё вышеперечисленное, в свою очередь, влечёт за собой увеличение размера последующих глав, поэтому не удивляйтесь тому, что промежутки между выпусками глав второго, третьего и последующих томов будут всё больше и больше. Мы стараемся, честно.

И ещё: много народу читает этот перевод сразу с «Нотабеноида». Знаю, мы уже достали всех вас этой фразой, но там лишь черновики, окончательный вариант лежит тут, в Доках, и ещё в формате. fb2 (спасибо Popugasik’у[16]), в оглавлении ссылка. Конечно, запретить читать с «Ноты» мы не можем, но…

P.S. Всее-е-е-ем виски!

Неизвестный редактор.)

Примечания

1

Увеличение кровотока и переизбыток гормонов (приводящий к появлению жирной, сальной кожи) могут сделать так, что кожа беременной женщины будет «Светиться». У пони, судя по всему, дела обстоят также.

2

Спун (англ. spoon) в переводе на русский язык означает «ложка».

3

Флюсы в металлургии — материалы, применяемые с целью образования или регулирования состава шлака, предохранения расплавленных металлов от ёвзаимодействия с внешней газовой средой, а также служащие для связывания окислов при пайке и сварке металлов.

4

http://www.youtube.com/watch?v=yfS8-ffwgHI

5

«Lancer», в дословном переводе с английского, означает «Воин с копьём».

6

«Dusty Trails», в дословном переводе с английского, означает «Пыльные Дороги».

7

Блекджек пошутила. «Softheart» переводится как «Мягкосердечная».

8

Дословные переводы некоторых названий: Айронмэйр — «Железная кобыла»; Илизиум — «Поля блаженных, рай»; Митлоккер — «Ящик с мясом»; Парадайз — «Райское место».

9

«Хуфф» от англ. «Hoof», что в переводе на русский язык означает «Копыто».

10

http://www.youtube.com/watch?v=ujrDTQ1mq78

11

«Charity» — женское имя, переводится как «Щедрость».

12

Неистовство, буйство.

13

Да, это её настоящее имя. Как и имя мамы, и бабушки, и прабабушки, и пра-…-прабабушки, оно в честь карточной игры: http://www.durbetsel.ru/2_riba.htm.

14

Джемини = Gemini = «Близнецы»

15

Таурус = Taurus = «Телец»

16

//Спасибо, конечно, но, может это немного перебор, спасибкивать каждый раз при упоминании этого документа?._. Серьезно, 1 раза на главной странице хватает)

//P.S. мой ник пишется с маленькой буквы, иначе убого выглядит.

Content

Somber
Fallout Equestria: Project Horizons
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том первый: Кобыла-охранница

Глава 1 Начало

Глава 2 Доверие

Глава 3 На ошибках учатся

Глава 4 Наивность

Глава 5 Работа

Глава 6 Игра

Глава 7 Цены

Глава 8 Длинные дороги

Глава 9 Камень

Глава 10 Делаем ставки

Глава 11 Мир

Глава 12 Отказ

Глава 13 Предательство

Глава 14 Сила

Глава 15 Флэнк

Глава 16 Мы выбираем трудный путь

Примечания