Дневники Энди Уорхола

© The Estate of Andy Warhol, 1989

© Перевод В. Болотникова под ред. Е. Черкасовой, 2015

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2015

© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС» / IRIS Foundation, 2015

* * *

Введение

Мое знакомство с Энди Уорхолом состоялось осенью 1968 года, через восемь лет после того, как он создал свои первые полотна в стиле поп-арт, и всего через три месяца с момента, когда в него стреляла, чуть не отправив на тот свет[1], одна женщина, которая годом раньше на мгновение мелькнула в каком-то из его «андеграундных» фильмов[2]. Еще весной легендарная «Фабрика» и все, кто занимался художественными проектами, снимал фильмы или просто тусовался с Энди, перебрались из исходного места, покрашенного серебряной краской лофта на востоке 47-й улицы, в другой лофт, белоснежный и украшенный зеркалами, который занимал весь верхний этаж дома номер 33 в западной части Юнион-сквер.

Энди обожал Юнион-сквер: и деревья посреди площади, и сам лофт, откуда открывался вид на величественную башню электрической компании «Кон-Эдисон», циферблат часов на которой блистал, как луна на небе, днем и ночью, показывая время всем в округе. Рядом с Юнион-сквер, которая всегда считалась неофициальной границей между деловой частью Манхэттена («даунтауном») и его жилыми кварталами («аптауном»), на 14-й улице, находились магазины распродаж. Отсюда можно легко дойти пешком до расположенных дальше к югу районов западного и восточного Гринвич-Виллидж, а потом и в Сохо. Ну и, конечно, всего в квартале от нового месторасположения «Фабрики», на Южной Парк-авеню, находился клуб «Канзас-Сити Макса» (Max’s Kansas City), где кишмя кишели все эти личности, снимавшиеся потом в фильмах «Фабрики». Каждый вечер звезды искусства, моды, музыки, а также андеграундного кино забивались в свои излюбленные уголки на задах клуба, принимаясь отслеживать, кто сегодня в каком наряде, у кого какой макияж, кто особенно остроумен, кто с кем пришел, у кого к кому любовный интерес, – и все это между делом, пока они встречались тут с другими знаменитостями, которые приехали в Нью-Йорк, так сказать, «по обмену», с кинорежиссерами и продюсерами из Европы или из Голливуда; и все ожидали, когда же их увезут наконец «от всего этого» (от известности в пределах Нью-Йорка) и дадут им «то самое» (всемирную славу). Стены клуба украшали картины Энди.

Я, в то время студентка последнего курса Барнард-колледжа, как-то раз зашла на «Фабрику», чтобы спросить, не нужна ли Энди Уорхолу машинистка на полставки: я решила, что это добавит моей учебе в колледже гламурного очарования. Я представилась Энди, объяснила, что еще учусь, и он предложил мне приходить работать у него в любое время, когда мне удобно. Та к я начала приезжать на «Фабрику» несколько раз в неделю, после занятий в колледже. Мы с ним сидели в одной комнатке размером 4 × 10 футов, которая, к тому же, была завалена всевозможным барахлом – со временем я узнала, что любое помещение, где работал Энди, независимо от своих габаритов в конце концов оказывалось точно в таком же состоянии. Он обычно читал газеты, попивая морковный сок из «Брауни», магазина здорового питания за углом, на 16-й улице, а я тем временем расшифровывала текст с магнитофонных пленок, которые он мне давал, или отпечатывала на машинке записи его телефонных разговоров, сделанные еще в те дни, когда он лежал в кровати – сначала в больнице, а потом уже дома, в узком четырехэтажном викторианском строении на углу Лексингтон-авеню и 89-й улицы, где он жил в ту пору вместе с матерью. Энди приехал из Питтсбурга в Нью-Йорк в 1949 году и поначалу делил съемное жилье с другими людьми. В конце концов он смог снять собственную квартиру. Тогда-то в Нью-Йорк и нагрянула его мать, поселившись у него, своего младшего сына: она сказала, что хочет присматривать за ним. Она решила (или это он ей внушил), что Энди слишком много работает и поэтому у него просто нет времени обзавестись женой, которая бы вела хозяйство, – когда я, например, в 1969 году познакомилась с Джулией Вархола, она, только поздоровавшись со мной, какое-то время помолчала, а потом сказала: «Да, ты бы, пожалуй, подошла для моего Энди – только вот он всегда так занят». (Мать Энди жила с ним до 1971 года. Но потом ей потребовался постоянный уход – у нее развилась старческая немощь, и Энди отправил ее назад, в Питтсбург, поручив заботу о ней своим братьям, Джону и Полу. В 1972 году она умерла от последствий инсульта, это произошло в центре сестринского ухода, где она доживала свои дни, – однако даже ближайшим друзьям, которые нередко спрашивали Энди: «Как твоя мама?», он потом многие годы отвечал одно и то же: «Ну, нормально».)

Уже в первые мои недели на «Фабрике» в лофт на Юнион-сквер то и дело заходили разные друзья Энди, все те, кого он последний раз видел еще до покушения: его «суперзвезды» – Вива, Ондин, Нико или Лу Рид и другие члены рок-группы The Velvet Underground. Все они спрашивали, как он себя чувствует, и Энди обычно заверял их, что все в порядке, роняя сквозь зубы: «Нормально», или даже шутил: «Все больше руками». Приходила Бриджид Берлин, известная под именем Бриджид Полк – старшая дочь Ричарда Э. Берлина, который долгое время занимал пост председателя правления газетной корпорации Херста. Бриджид когда-то сыграла одну из главных ролей в фильме Энди «Девушки из “ Челси”» (1966), а теперь появлялась на «Фабрике», чтобы заработать на карманные расходы: Энди записывал на магнитофон ее рассказы о том, чтó происходило прошедшей ночью в заднем помещении клуба «Канзас-Сити Макса» или кого она обсуждала по телефону в этот день утром – она жила в крошечном номере отеля «Джордж Вашингтон», рядом с «Фабрикой». Когда она завершала свое повествование, Энди, вытащив чековую книжку, выписывал ей, «в награду за труды», чек на 25 долларов (впрочем, иногда она выторговывала 50). И каждый раз, когда Энди после покушения вновь встречался с друзьями, у него было такое выражение лица, будто он сам крайне изумлен, что выжил и теперь может их всех видеть снова… В какой-то момент, еще в больнице, до того, как врачам удалось вернуть его к жизни, Энди, пребывая в полубессознательном состоянии, услышал, как они обсуждают, окончательно ли отправился он «на тот свет», и поэтому после июня 1968 года причислял себя к тем, кто, так сказать, официально «вернулся с того света».

Поначалу мы с Энди не слишком много разговаривали. Целыми неделями я лишь расшифровывала его записи, а он просто сидел рядом, в нескольких футах от моей портативной пишущей машинки, и либо что-то читал, либо отвечал на телефонные звонки. Его лицо, как правило, сохраняло бесстрастное выражение. Он казался внешне каким-то непонятным, «не от мира сего», странно двигался. Но в конце концов я поняла: его грудь была забинтована хирургической лентой, потому что кровь из ран, которые на тот момент еще не зажили окончательно, иногда просачивалась сквозь рубашку. Зато стоило ему улыбнуться, и его «потусторонность» всякий раз пропадала, а лицо преображалось – тогда-то он мне особенно нравился.

Энди был вежливым и скромным. Он очень редко приказывал кому-нибудь что-то сделать – обычно он с надеждой в голосе спрашивал, обращаясь к человеку: «Как по-вашему, вы не могли бы?..» Он ко всем относился уважительно, никогда ни с кем не разговаривал высокомерно. Он давал любому возможность почувствовать собственную важность и значимость – узнавая мнение человека по какому-то поводу или же расспрашивая об обстоятельствах его жизни. От каждого, кто работал с ним, Энди ожидал тщательного выполнения обязанностей, однако был очень благодарен, когда его сотрудники действительно вели себя так: он понимал, как трудно рассчитывать на добросовестное отношение к делу, даже если ты платишь людям зарплату. Особенно же благодарен он был в тех случаях, когда кто-нибудь делал для него что-то, пусть даже совсем немногое, помимо своих прямых обязанностей. Я ни разу в жизни не слышала столько раз слова «Спасибо», как в тот период, когда работала у Энди, и по тону его голоса было понятно, что он искренне благодарен. Он всякий раз говорил мне «Спасибо» на прощание.

В зависимости от настроения у Энди было три способа отреагировать на некомпетентность сотрудника. Порой он просто несколько минут смотрел на провинившегося, а затем, философски подняв брови и зажмурившись, отворачивался, не проронив ни слова. Иногда он целых полчаса «разорялся», браня недотепу-работника, – однако так никого и не уволил, ни разу… Или вдруг принимался разыгрывать целую импровизацию, изображая в лицах, чтó случилось, – причем воспроизводил произошедшее не буквально, а, скорее, давал собственную интерпретацию того, каким его сотрудник себя воображает, и это всегда было смешно.

Худшее, что могло прийти Энди на ум, это сказать про кого-то: «Он из тех, кто думает, будто он лучше тебя» или, еще проще: «Он воображает, будто он – интеллектуал!» Энди понимал, что интересную идею может подать кто угодно, поэтому дипломы не производили на него никакого впечатления. Что же, в таком случае, было для него важнее всего? Слава, причем неважно, былая, только что обретенная или уже потускневшая. Красота. Классический талант. Талант новаторский. Важен был всякий, кто что-либо сделал первым. Что-то типа дерзости. Умение прекрасно рассказывать. Деньги – особенно большие, очень большие деньги, доставшееся по наследству богатство, связанное с известными американскими брендами. Что бы ни думали читатели разделов светской хроники, которые на протяжении стольких лет видели имя Энди в печати, когда он в очередной раз встречался с членами европейских королевских семей, – как раз все эти иностранные титулы не производили на него ни малейшего впечатления: более того, он всегда абсолютно неверно их понимал или, как минимум, жутко коверкал, пытаясь произнести. Собственный успех Энди никогда не воспринимал как должное – он лишь был невероятно рад, что сумел его добиться. Его неизменная скромность и вежливость нравились мне в нем больше всего, и в какую бы сторону он ни изменялся за все то время, что я была с ним знакома, эти его качества всегда оставались прежними.

Через несколько недель моей работы в качестве бесплатной приходящей машинистки настала пора усиленных занятий перед экзаменами в середине семестра, поэтому я перестала ездить в даунтаун, на «Фабрику». Мне казалось, Энди даже не заметит моего отсутствия (я еще не понимала, что бесстрастное выражение его лица не означает, что он не воспринимает вокруг себя все-все, до мельчайших деталей), и потому я была поражена, когда кто-то, постучав в дверь моей комнаты в общежитии, пригласил подойти к телефону на этаже: «Тебя какой-то Энди». Я не могла поверить, что он вообще знал, где я учусь, не говоря уже о том, в каком общежитии живу. А он, оказывается, решил выяснить, куда я подевалась. В ходе нашего разговора он даже попробовал «заманить» меня, чтобы я наверняка вернулась: предложил оплачивать мои поездки на метро в оба конца – ведь я же ездила к нему «на работу». Билет в одну сторону стоил тогда двадцать центов.

В 1968–1972 годах на «Фабрике» в основном шли съемки полнометражных фильмов на 16-мм кинопленку (впоследствии их перевели в обычный формат, 35-мм, для проката в кинотеатрах), снимались же в них либо эксцентричные личности из числа завсегдатаев «Макса», либо те, кто специально появлялся на «Фабрике», желая, чтобы их заметили. Летом 1968 года, пока Энди лежал дома в постели и его раны еще не зажили, Пол Моррисси, выпускник Фордемского университета, успевший поработать в страховой компании и до покушения на Энди помогавший ему на «Фабрике», снял собственный фильм – «Плоть». В нем снялся Джо Даллесандро, красавец-секретарь из приемной «Фабрики» и по совместительству вышибала: он исполнил роль неотразимого мужчины-проститутки, который пытается заработать деньги на аборт своей подруге, и осенью 1968 года фильм «Плоть» крутили в коммерческом прокате кинотеатра «Гэррик» на Бликер-стрит, причем довольно долго. Ассистентом Пола на съемках этого фильма был Джед Джонсон, который начал работать на «Фабрике» весной 1968 года, вскоре после того, как он вместе со своим братом-близнецом Джеем приехал в Нью-Йорк из Сакраменто. Сначала Джеду дали задание соскоблить краску с деревянных оконных рам, выходивших на Юнион-сквер, потом сделать полки в задней части лофта для хранения коробок с кинопленкой. В свободное от работы время он сам научился монтировать фильмы на монтажном столе «Мувиола», что имелся на «Фабрике», и для этого он использовал катушки фильмов «Прибой в Сан-Диего» и «Одинокие ковбои», которые Энди снял во время своей поездки в Аризону и Калифорнию незадолго до покушения.

После переезда «Фабрики» на Юнион-сквер фотограф Билли Нейм – а именно ему «Фабрика» на 47-й улице была обязана своим серебряным видом и всей своей жизнью, завязанной на амфетаминах, – обосновался в небольшой фотолаборатории в задней части лофта. В последние месяцы 1968-го и весь 1969 год он вообще не принимал участия в каких-либо дневных делах на «Фабрике», выходя из своей темной комнаты только по ночам и после того, как все покидали студию. Наутро пустая упаковка из-под ресторанных блюд на вынос в мусорном ведре была единственным доказательством того, что он жив и что-то ест. Прошло больше года такой ночной отшельнической жизни – и вот однажды утром Джед, приехав открыть студию, обнаружил дверь фотолаборатории распахнутой настежь: Билли исчез навсегда[3]. Джерард Маланга, один из первых ассистентов Энди в шестидесятые годы, который помогал ему в его творческой работе, а также исполнил несколько ролей в его ранних фильмах (таких как «Винил» и «Поцелуй»), делил один из двух огромных канцелярских столов в передней части студии с Фредом Хьюзом, который как раз в то время фактически превратился в менеджера художественной карьеры Энди. Фред вошел в мир серьезных любителей и ценителей искусства еще в своем родном Хьюстоне, когда работал для супругов де Менил, известных меценатов и филантропов. Фред произвел на Энди большое впечатление благодаря двум вещам. Во-первых, он довольно быстро познакомил Энди с этой богатой и щедрой семьей. Во-вторых, он выказал редкостное понимание творчества Энди и всегда уважал его художественные решения. Но главное – у Фреда было чутье относительно того, как, когда и где представлять произведения Энди. Тем временем Джерард на своей половине стола, отвечая на телефонные звонки, писал стихи, а в 1969 году, когда Энди решил начать издавать журнал под названием Interview, некоторое время был его редактором – до того, как уехал в Европу.

Второй огромный канцелярский стол принадлежал Полу Моррисси, который восседал за ним на фоне сильно увеличенных цветных фотографий «суперзвезд» Энди, в том числе двух «Девушек года»: Вивы и Интернэшнл Велвет (она же Сьюзен Боттомли). Пол продолжал работать над своими фильмами – это были «Хлам» (Trash) в 1970 году и «Жара» (Heat) в 1971-м. Другие фильмы – «Бунт женщин» (Women in Revolt) и «Любовь по-французски» (L’Amour), снятые примерно тогда же, были совместной работой участников «Фабрики», поскольку все они – и Энди, и Пол, и Фред, и Джед – занимались и подбором актеров, и съемками, и монтажом. Позже, в 1974 году, Пол отправился в Италию, чтобы снять два фильма для продюсерской компании Карло Понти, причем они оба в конечном счете были «представлены» от имени Энди: их назвали «Франкенштейн Энди Уорхола» и «Дракула Энди Уорхола». Мы с Джедом ездили в Италию для работы над ними, и после их окончания Пол остался в Европе, фактически завершив свое присутствие на «Фабрике», хотя и продолжал влиять на все, происходившее там. К этому времени Фред уже вплотную занимался всеми сделками, помогая Энди принимать деловые решения. А работой офиса теперь управлял Винсент Фремонт, который, проехав на машине через всю страну, из Сан-Диего в Нью-Йорк, появился на «Фабрике» осенью 1969 года.

Летом 1974 года «Фабрика» переехала из дома 33 на Западной Юнион-сквер на третий этаж дома 860 на Бродвее – это было совсем рядом, в полуквартале от прежнего места. Примерно в это время Энди дал указание дежурным секретарям, отвечая на телефонные звонки, не произносить больше слова «Фабрика» («“Фабрика” – это слишком банально», – сказал он), и с тех пор они просто говорили: «Офис слушает». Боб Колачелло, выпускник дипломатического отделения Джорджтаунского университета (он появился на «Фабрике» после того, как написал для еженедельника «Виллидж Войс» рецензию на фильм Уорхола «Хлам»), теперь работал, по большей части, в журнале Interview, выходившем уже с несколько измененным названием Andy Warhol’s Interview: Боб писал для него статьи, а также вел колонку OUT[4], которая представляла собой летопись его собственной, практически круглосуточной, светской жизни, каждый месяц рассыпая перед читателями целые вороха имен знаменитостей, с кем ему доводилось встречаться. С 1974 года Боб Колачелло (он к тому времени убрал «лишнюю» букву из своей фамилии[5]), официально став ответственным редактором журнала, принялся последовательно создавать его имидж как политически консервативного, а в гендерном смысле андрогинного издания. (Правда, журнал этот был, тем не менее, отнюдь не для семейного чтения, и один из опросов, проведенных в конце семидесятых, показал следующее: «У среднестатистического читателя Interview имеется приблизительно 0,001 ребенка»…) Его редакционная и рекламная политика были элитарными до такой степени, что их конечной целью (как однажды, посмеиваясь, разъяснил сам Боб) была «реставрация самых блестящих – и наиболее забытых – диктаторских режимов и монархий». Многие тогда считали, что эта цель была несовместима с бруклинским акцентом Боба, однако это ничуть не помешало ему объяснить, какие именно монархии ему были дороги и почему.

Когда Энди, еще в 1969 году, решил начать издавать журнал, его идея была в том, чтобы сориентировать издание на мир кино. Он хотел, чтобы на его страницах кинозвезды просто говорили – своими словами, без последующего редактирования – и чтобы интервью у них брали, по возможности, другие кинозвезды. Тогда это была совершенно новая идея в журнальном мире. А поскольку Энди всегда строил свои начинания так, что новый бизнес возникал с минимальным бюджетом и рос постепенно, то и его журнал издавался на очень ограниченные средства: начальное финансирование Энди взял на себя, чтобы впоследствии, когда этот бизнес станет дороже, бóльшая его часть принадлежала ему самому, а не какому-нибудь инвестору. Вот пример, чтобы дать представление о том, насколько малы были затраты: в первом же номере журнала интервьюер, упомянув хорошо известного кинокритика, который незадолго до того исполнил роль в одной голливудской картине, посвященной жизни транссексуала, охарактеризовал его как «драгквин». Тираж уже был напечатан, но тут юрист журнала посоветовал заменить слово «драг-квин» на просто «квин», поскольку первое слово можно было бы расценить как клевету, тогда как второе («королева») звучало бы нейтрально. В результате все мы – Энди, Пол, Фред, Джед, Джерард и я (а, впрочем, вообще все, кому в тот день «посчастливилось» зайти в студию) – битых шесть часов занимались тем, что, сидя в передней части «Фабрики», перебирали, пачка за пачкой, все экземпляры тиража, вычеркивая черным маркером слово «драг», и все это под аккомпанемент жалобных стенаний Пола: «Как будто нас учитель наказал, заставил писать: “Я больше никогда в жизни не назову его «драг-квин», я больше никогда в жизни не назову его «драг-квин»”…». Пока студия располагалась в доме 33 на Западной Юнион-сквер, редакция журнала занимала две комнаты на десятом этаже, четырьмя этажами выше «Фабрики», но после переезда в дом 860 на Бродвее она оказалась отделена от офиса и студии Энди лишь стеной на одном этаже. Энди, по-видимому, относился к сотрудникам Interview как к неродным детям, в отличие от тех, кто работал с ним непосредственно: последние были «членами семьи». (Кто-то из посетителей студии, уловив это различие в психологической дистанции Энди по отношению к его личным сотрудникам и к работникам журнала, сказал полушутя: «Такое впечатление, что если бы сотрудников Interview спросили, с кем из мировых знаменитостей им больше всего хотелось бы познакомиться, они все, пожалуй, ответили бы: “С Энди Уорхолом”».) Были, правда, и исключения, этакие «внедорожники»: те сотрудники Interview, которые входили в круг друзей Энди и появлялись вместе с ним в обществе – например, Боб Колачелло и Кэтрин Гиннесс (из англо-ирландской семьи владельцев известной пивной компании); однако в остальном работники журнала, с точки зрения Энди, обычно имели отношение лишь к его деловой, но не к эмоциональной жизни. Их он всегда называл «они», а нас, людей из ближнего круга, – «мы».

В конце шестидесятых – начале семидесятых годов светскую жизнь Энди определял, главным образом, Фред, но к 1975 году немало деловых вечеринок и некоторые сделки инициировал Боб Колачелло. (Правда, любые сделки должны были, тем не менее, получить одобрение Фреда.) Из все больше разраставшегося круга богатых людей, дружбу которых снискал Боб, он смог получить немало заказов на портреты в исполнении Энди, а еще Боб сумел заключить для Энди издательские договора. Для первой книги, «Философия Энди Уорхола (От А к Б и наоборот)», я сделала восемь отдельных интервью с Энди и на их основании написала первые восемь глав, а потом еще десятую главу. Позже, по материалам записанных на магнитофон разговоров Энди с Бобом Колачелло и Бриджид Берлин, я написала вводную главу и главы 9, 11, 12, 13 и 14. Это был первый крупный проект, над которым мы с Энди работали вместе, и после того, как в 1975 году книга вышла в свет, он предложил мне быть соавтором второй книги – его воспоминаний о шестидесятых годах, которые мы решили назвать «ПОПизм».

После 1975 года журнал стал для Энди серьезным источником самой разнообразной деятельности. В том году он выкупил долю Питера Брэнта, владельца фабрики по производству газетной бумаги и одновременно коллекционера произведений искусства, после чего стал единоличным владельцем и издателем Interview, а Фред – директором журнала. Раньше Энди держался по большей части в стороне от руководства повседневной журнальной работой, а тут вдруг оказалось, что ему нужно обязательно прийти и просмотреть макет очередного номера, который делал художественный редактор Марк Бейлет, или же назначить время для делового ланча в переговорной комнате, чтобы предложить страницы журнала потенциальным рекламодателям. В результате именно журнал – больше, чем что-либо еще, – способствовал тому, что Энди не остался частью истории шестидесятых годов. Для него всегда было важно иметь возможность встречаться с людьми творческого склада и особенно с молодежью: он питался этой энергией. Однако он понимал, что люди приходят только тогда, когда думают, что тебе есть что им предложить. В середине шестидесятых годов, когда он начал «гнать» в больших количествах свои ранние дешевые «андеграундные» фильмы (снимал он практически по фильму в неделю), многих притягивала на «Фабрику» возможность сняться в одном из них. Однако к семидесятым годам стоимость изготовления фильмов, пригодных для коммерческого использования, стала запредельной, и Энди мог предложить лишь небольшое количество ролей, причем не было никакой уверенности в том, что фильм, о котором шла речь, действительно будет снят. Тут-то журнал Interview и заполнил образовавшуюся лакуну.

Число подписчиков год от года увеличивалось. К 1976 году стиль Interview стал отличаться той изысканной, исполненной самоиронии «придурью», которая импонировала знаменитостям, и они действительно желали, чтобы журнал написал о них. Часто Энди делал главное интервью сам, обычно с помощью кого-то из редакции. Для очередного номера требовалось набрать новых «героев», поэтому в офисе постоянно появлялись незнакомые люди. «Мы напечатаем тебя в нашем журнале» – эти слова заменили прежнее обещание Энди: «Мы снимем тебя в нашем фильме». Возникли новые рубрики – Interman («Мужчина номера»), Viewgirl («Девушка номера»), Upfront («Открытие») и First impression («Первое впечатление»), и в них печатались фотографии молодых красавцев и красавиц, притом тех, кто прежде никогда не появлялся в журналах. Interview стал самым эффектным, самым «гламурным» журналом того времени. Я однажды сама слышала, как Боб по телефону успокаивал одну светскую даму: «Да вы не волнуйтесь насчет фотографии – всех, кто старше двадцати, мы всегда ретушируем».

В 1976 году в Нью-Йорке проходили съемки фильма Энди Уорхола «Плохой» (Bad), уже на 35-мм пленку, с участием профессиональной съемочной группы. В ролях были и наши собственные «звезды студии» (например, Джеральдин Смит из «Плоти» и Сиринда Фокс[6], которая жила совсем недалеко от «Фабрики», на Восточной 17-й улице) и профессиональные голливудские актеры, такие как Кэрролл Бейкер и Перри Кинг. Джед был режиссером, я – соавтором сценария, и фильм впоследствии хорошо приняли. (Винсент Кэнби в своей рецензии в «Нью-Йорк таймс» написал, что он «лучше понимает его замысел, чем любого из всех прочих фильмов Уорхола, снятых до этого».) Несмотря на успех фильма у кинокритиков, после «Плохого» Джед перестал работать «в офисе», то есть на «Фабрике». Он занялся покупкой и продажей антикварных вещей, а позже открыл собственный бизнес по отделке помещений, причем по-прежнему жил на четвертом этаже особняка в федеративном стиле на Восточной 66-й улице, который он нашел для Энди и куда тот въехал в 1974 году. Фред, между тем, перебрался из своей квартиры на Восточной 16-й улице в дом на Лексингтон-авеню, как только Энди оттуда съехал. Большую часть семидесятых годов и все восьмидесятые, до самого конца жизни Уорхола, главным занятием у всех нас было найти кого-то, кто пожелал бы заказать ему свой портрет, поскольку гонорары за это составляли солидную часть годового дохода Энди. Независимо от того, над какими полотнами он работал для своих выставок в музеях или художественных галереях, по углам лофта всегда можно было обнаружить такие портреты в разной степени готовности. Всякий, кто добывал заказ на написание портрета – будь то галеристы, друзья или сотрудники, – получал комиссионное вознаграждение. Художник Ронни Катрон, который в шестидесятые годы был одним из танцоров в мультимедийном шоу «Взрывная пластиковая неизбежность», а в семидесятые – помощником Энди в его работе над картинами, однажды объяснил это так: «Поп-арт завершил свое существование, возникло множество новых течений. А Энди нужно было содержать офис и продолжать выпуск журнала, который, как он считал, все еще нуждался в материальной поддержке с его стороны. После того как он в шестидесятые годы создал портреты знаменитостей – всех этих мэрилин, лиз, элвисов, марлонов и так далее, – было вполне естественно начать делать портреты частных лиц, которые не имели никакого отношения к шоу-бизнесу, и таким образом уравнять их, в некотором смысле, с легендарными фигурами». На самом деле даже в шестидесятые годы (хотя существенно реже, чем впоследствии) Энди тоже выполнял заказные портреты не-звезд – например, коллекционера произведений искусства Этель Скалл, владелицы галереи Холли Соломон или же Хэппи Рокфеллер[7]. Фред Хьюз добавляет: «Авторитеты из мира искусства сочли решение Энди выполнять портреты на заказ весьма необычным – ведь тогда еще художники не устраивали подобных затей. Но Энди всегда был очень необычным человеком. И, что важно, ему в самом деле нравилось это делать: после того как мы получили несколько первых заказов, он сказал мне: “Найди мне еще кого-нибудь, а?”»

Процесс создания портрета был проработан во всех деталях. Все начиналось с того, что заказчик позировал, а художник делал около шестидесяти полароидных снимков. (Энди использовал только фотокамеру фирмы «Полароид» под названием «Биг Шот», а когда ее сняли с производства, он даже заключил с компанией специальное соглашение, что выкупит все непроданные фотоматериалы для этой камеры.) Потом он выбирал из этих снимков четыре, которые передавал печатнику-шелкографу (Энди всегда работал с одним и тем же специалистом: до 1977 года с Алексом Хинричи; а после него с Рупертом Смитом), и тот делал с них позитивные изображения на ацетатных трафаретах размером 20 × 25 см. Когда Энди получал их после обработки, он выбирал какое-то одно изображение, принимал решение, как его кадрировать, а затем принимался выполнять косметическую обработку изображения, чтобы «объект» (то есть его модель) выглядел как можно привлекательнее, – для этого он удлинял шеи, укорачивал носы, увеличивал губы, а также «исправлял» цвет кожи так, как это казалось ему необходимым; короче, он делал с другими людьми все то, что хотел бы, чтобы другие делали с ним… Дальше он отдавал кадрированное и отретушированное изображение на увеличение – его переводили из формата 20 × 25 см на ацетатный трафарет размером метр на метр, и уже с него печатник изготавливал шелкографическое изображение. Чтобы быть всегда готовым к неослабевающему потоку заказов на портреты, Энди велел своим ассистентам предварительно раскрашивать холсты одним из двух базовых фоновых оттенков: телесный для мужских портретов и другой, несколько более розовый, – для женских. Используя копировальную бумагу, подложенную под кальку, он переводил изображение с ацетатного трафарета (размером метр на метр) на холст, предварительно загрунтованный телесным тоном, а затем писал красками все цветные детали – например, волосы, глаза, губы у женщин или галстуки и пиджаки у мужчин. Когда шелкография была готова, детальное изображение накладывалось на предварительно прокрашенные цветные участки, и затем детали фотографии переводили на холст. Именно небольшие сдвиги при наложении изображения на нанесенные краской детали и придавали портретам Уорхола характерный, чуть «смазанный» вид. Та к о й портрет стоил, как правило, около 25 тысяч долларов за первый холст и еще по пять тысяч за каждую дополнительную копию.

Для Энди было настолько важно следовать излюбленному распорядку в череде повседневных дел, что он изменял его только при каких-то экстраординарных жизненных обстоятельствах. Та к, после утреннего «заполнения Дневника» (это когда мы с ним разговаривали по телефону) он отвечал на телефонные звонки или же звонил кому-то сам, потом принимал душ, одевался и, взяв с собой в лифт любимых такс, Арчи и Амоса, спускался с третьего этажа дома, где была его спальня, в подвал, где была кухня, – там он завтракал вместе со служанками, сестрами-филиппинками Нэной и Авророй Бугарин. Потом он совал подмышку несколько экземпляров Interview и на пару часов отправлялся по магазинам, обычно вдоль Мэдисон-авеню, потом заходил в аукционные дома, в ювелирные лавки в районе 47-й улицы и в антикварные магазины Гринвич-Виллидж. Он раздавал журналы владельцам магазинов (в надежде, что они решат поместить в Interview свои рекламные объявления), а также всем тем, кто узнавал его на улице и заговаривал с ним – ему было приятно, что он мог что-то подарить этим людям на память.

В офис Энди приходил между часом и тремя пополудни, в зависимости от того, был в этот день назначен деловой ланч с потенциальными рекламодателями или нет. Придя в студию, он обычно начинал – в поисках денег – шарить у себя в кармане (а порой и в ботинке!), а потом посылал кого-нибудь из сотрудников помоложе в магазин «Брауни», в том же квартале, за углом, чтобы те купили что-нибудь легкое перекусить. Потом, попивая морковный сок или чай, он просматривал записи в своих ежедневниках, чтобы вспомнить, куда его пригласили на вторую половину дня и на вечерние мероприятия, звонил тем, кто до него не дозвонился раньше, и отвечал на текущие телефонные звонки. Еще он распечатывал множество конвертов, которые получал каждый день, решая, какие из писем, приглашений, подарков и журналов не стоит выбрасывать, а лучше положить в «Капсулу времени» – так называлась очередная из многих сотен коричневых картонных коробок размером 30 × 60 × 40 см, которую запечатывали, снабжали датой и отправляли на хранение, заменяя ее точно такой же, но пустой коробкой. Меньше одного процента из всего того, что ему присылали или дарили, он оставлял для себя или кому-нибудь отдавал. Все остальное отправлялось «в коробку»: это были предметы, которые он счел «небезынтересными», а поскольку Энди интересовался всем на свете, в коробки попадало буквально все. Энди редко, очень редко давал какие-либо письменные указания. У него в руке, правда, можно было порой увидеть ручку, но если его рука двигалась, это почти всегда означало, что он просто ставит свою подпись: дает автограф, расписывается на художественном произведении или подписывает договор. Еще он любил записывать на клочках бумаги номера телефонов, однако они обычно так и не попадали в адресную книгу. Если он все-таки писал записку, это почти неизменно было не больше, чем просто слова, например, «Пэт – используй это», и такую записку он прикреплял к вырезке из газеты, если считал, что это могло помочь проекту, над которым мы в тот момент работали. Бывали и исключения – если кто-то диктовал ему, что именно написать (например, на карточке, прилагаемой к подарку), и тогда он с удовольствием писал бы сколько угодно – однако лишь до тех пор, пока не прекращалась диктовка. Он оставался в главном помещении офиса – приемной – на час или два, болтал с теми, кто в тот момент оказался в офисе, расспрашивал про перипетии их любовной жизни, про то, что они едят и где провели время накануне вечером. Потом он перемещался на залитый солнечным светом подоконник, к телефонам, и читал там сегодняшние газеты, пролистывал журналы, снова время от времени отвечал на телефонные звонки и немного обсуждал текущие дела с Фредом и Винсентом. В конце концов он отправлялся в свой рабочий угол в задней части студии, около грузового лифта, и там писал красками, рисовал, вырезал, передвигал туда-сюда картины и так далее до конца рабочего дня, когда приходило время сесть рядом с Винсентом, чтобы оплатить счета, а затем поговорить по телефону с друзьями, окончательно закрепляя предполагаемый маршрут вечерних вылазок.

Между шестью и семью вечера, как только заканчивался час пик, он выходил на Парк-авеню и брал такси домой, в аптаун. Несколько минут он проводил у себя дома, занимаясь тем, что он называл «наклеиться» – умывшись, он прикреплял свои серебряные «волосы» (парик, который был его «визитной карточкой») и иногда, может быть, переодевался, однако лишь в том случае, если ожидался особенно «интенсивный» вечер. Потом проверял, вставлена ли кассета в его «Полароид». (С середины шестидесятых до середины семидесятых годов Энди был известен тем, что без конца записывал на магнитофон все разговоры своих друзей. Правда, к концу семидесятых ему это наскучило, и он стал, как правило, делать записи только по какой-либо особой причине – например, когда ему казалось, что он сможет использовать то, что говорилось, для диалога в пьесе или киносценарии.) Потом он на весь вечер уходил из дома – иногда подряд на несколько званых ужинов и вечеринок или на ранний вечерний киносеанс, а уже после него на званый ужин. Однако, как бы поздно он ни возвращался домой, назавтра, рано утром, он опять был готов надиктовывать мне свой Дневник.

До 1976 года я на протяжении нескольких лет вела для Энди общий деловой журнал «Фабрики», причем в весьма произвольной форме. Я записывала тех, кто приходил в офис в дневные часы по каким-либо делам, также делала другой список – основных событий предыдущего вечера, и даже если я сама побывала на каком-нибудь из них (или на всех сразу), мне все равно приходилось просить разных людей рассказать мне их собственную версию одной и той же вечеринки, званого ужина или вернисажа. Задачей было выяснить, чтó там на самом деле происходило, кто там был и сколько это стоило для Энди (когда он платил наличными), но отнюдь не преследовалась цель запечатлеть личное мнение Энди о чем-либо. Нередко я просто спрашивала у него, сколько он потратил накануне и на что, и это был его единственный вклад в ведение Дневника.

В 1976 году, после съемок фильма «Плохой», я сказала Энди, что больше не хочу работать в офисе, но что по-прежнему буду заниматься «ПОПизмом» – писать книгу вместе с ним. Он спросил, не могла ли бы я также продолжать вести журнал, регистрируя в деталях его личные расходы, – «Это ведь займет у тебя всего минут пять в день», – сказал он. Я ответила, что не хотела бы по-прежнему обзванивать всех в офисе, чтобы узнавать, какие события случились за прошедшие сутки, – ведь в таком случае лучше было остаться работать в офисе. В общем, мы сошлись на том, что в дальнейшем все рассказы о случившихся накануне событиях будут исходить только от него. С этого-то момента Дневник и стал личным повествованием самого Энди.

С осени 1976 года мы с Энди завели такой порядок: в утренние часы по будням обязательно разговариваем по телефону. Хотя формально требовалось просто зафиксировать все, что он делал накануне – и днем, и вечером (где побывал, сколько потратил наличных), этот устный отчет о его деятельности за прошедший день стал играть для Энди гораздо бóльшую роль: он позволял ему внимательно изучать собственную жизнь. Короче говоря, теперь появился настоящий Дневник. Но какой бы ни была более общая причина для ведения Дневника, на уме у Энди всегда была и более конкретная: удовлетворить интерес налоговых инспекторов. Поэтому он фиксировал все, даже звонки из уличных телефонов-автоматов, хотя они стоили тогда совсем мало. И такая осторожность вовсе не была излишней: ведь налоговое управление провело первую крупную ревизию его бизнеса в 1972 году и впоследствии каждый год, до самой смерти Энди, внимательнейшим образом проверяло его документацию. Он был убежден, что эти проверки инициировал кто-то из администрации Никсона, потому что сделанный Энди плакат для предвыборной кампании Джорджа Макговерна, кандидата в президенты от Демократической партии в 1972 году, изображал его противника, Ричарда М. Никсона, с лицом зеленого цвета, а внизу шла надпись: «Голосуйте за Макговерна». (По своим убеждениям Энди был либеральным демократом, хотя на выборы никогда не ходил – потому, как он говорил, что не хотел, чтобы его потом вызывали в суд в качестве потенциального присяжного заседателя[8]. Он, однако, неоднократно «стимулировал» своих сотрудников: если они обещали ему проголосовать за демократов, он в день выборов разрешал им не приходить на работу.)

Обычно я звонила Энди около девяти утра, самое позднее в половину десятого. Иногда я его будила, но порой он говорил мне, что уже несколько часов не спит. Если же я спала слишком долго, Энди сам звонил мне и говорил что-то вроде: «Доброе утро, мисс Дневник! Что там у тебя стряслось?» или же: «Милая, ты уволена!» Во время этих наших телефонных рандеву мы всегда разговаривали подолгу. Некоторое время мы просто «разогревались», болтая о том о сем, – Энди интересовало все, и он задавал тысячи вопросов: «А что у тебя на завтрак? У тебя включен седьмой канал? Как мне почистить консервный нож – может, зубной щеткой?» Потом он сообщал мне о своих вчерашних денежных расходах и вообще рассказывал обо всем, что происходило накануне – и днем, и ночью. Для него ничто не было слишком несущественным, чтобы не доверить это своему Дневнику. Наши «сеансы» – хотя он и называл их «пятиминутками» – порой продолжались и час, и даже два. Раза два в месяц я появлялась в офисе с отпечатанными страницами записей за каждый день, причем к оборотной стороне каждой страницы я прикрепляла степлером все квитанции за поездки на такси и все ресторанные счета, которые Энди оставлял для меня и которые соответствовали суммам, упоминавшимся во время наших телефонных разговоров. Страницы эти затем хранились в особых коробках для корреспонденции (их мы покупали в магазине канцтоваров).

Дневник мы вели каждое утро, с понедельника по пятницу, но не в выходные дни, пусть даже на выходных мы с Энди разговаривали по телефону или даже виделись. Дневник всегда ждал своего часа в понедельник утром, когда мы устраивали тройной сеанс, и Энди подробно излагал все, что случилось за пятницу-субботу-воскресенье. По ходу разговора я подробно записывала его рассказы на широких листах линованной бумаги, и после того, как мы вешали трубки, я тут же, пока интонации Энди еще были у меня на слуху, садилась за пишущую машинку, чтобы набрать текст.

Когда Энди уезжал из Нью-Йорка, он либо звонил мне оттуда, где находился, либо же наспех нацарапывал все на отдельных листках, обычно на почтовой бумаге с адресом гостиницы, а потом, по возвращении в Нью-Йорк, зачитывал мне эти записи по телефону, причем нередко умолкал, пытаясь расшифровать свой почерк, – в таких случаях наш разговор продолжался дольше обычного, и мне даже хватало времени, чтобы успеть набрать на машинке все, что он уже зачитал. Порой он наговаривал нужный текст на магнитофон и тогда по возвращении в офис просто отдавал мне кассету с записью. Когда куда-то уезжала я, мы с ним договаривались по-разному – в некоторых случаях я периодически звонила ему оттуда, где была, и он зачитывал мне записи, которые вел специально для меня. Как бы мы ни организовывали наши контакты, ни один день у нас не пропал: все заносилось в Дневник.

Утренние «дневниковые» звонки вовсе не были для нас с Энди единственной возможностью поговорить в течение дня. Когда мы работали вместе над каким-нибудь проектом – например, писали «ПОПизм», – то могли созваниваться несколько раз, днем и вечером. И помимо деловых отношений мы были друзьями – такими друзьями, что могли позвонить друг другу в любой момент, просто если вдруг захотелось: если произошло, например, что-нибудь смешное или если мы на что-то ужасно злились. (Кстати, я помню, у нас с Энди обычно именно так и было: мы либо ругались, либо смеялись над чем-нибудь.) Часто во время таких звонков, никак не связанных с Дневником, а также порой при личном общении, Энди вдруг что-то добавлял или же исправлял сказанное во время утреннего разговора, и при этом обязательно напоминал: «Не забудь занести в Дневник».

Энди так сильно менялся в течение своей жизни, что кое-кого, кто его знал в шестидесятые годы и в начале семидесятых, может наверняка удивить, отчего какие-то черты его личности, которые были им знакомы (и о которых так много было написано), вовсе не проявляются в этом Дневнике – особенно его жестокая умопомрачительная манера доводить кого-нибудь практически до истерики своими репликами, которые именно на это и были рассчитаны. Объяснить это можно двояко: во-первых, что очевидно, это дневник, то есть точка зрения одного человека, а сама форма дневника не позволяет воспроизводить драматические коллизии между двумя или более людьми; во-вторых, Энди постепенно перерос свою прежнюю потребность причинять другим неприятности, устраивая скандалы… У него довольно сильно затянулся подростковый период – ведь чуть ли не до тридцати лет он так много работал, делая карьеру в области коммерческой графики, что у него просто не было времени на развлечения, пока он не перевалил тридцатилетний рубеж. Потому он и терроризировал окружающих, как красотка-старшеклассница: создавая «свою компашку», стравливая окружающих, подбивая их на соперничество «ради удовольствия», чтобы понаблюдать, как все вокруг примутся бороться за ее внимание. Однако как раз к концу семидесятых годов характер Энди смягчился. Лишь крайне редко он кого-то намеренно провоцировал – более того, он теперь стремился чаще мирить людей, нежели сталкивать их друг с другом. А его личностные и душевные проблемы, все, через что он прошел за отраженные в этих дневниках годы, заставили его искать в дружбе утешение, а не почву для драматических перипетий. К последнему году жизни он вообще сделался куда доброжелательнее, чем когда-либо раньше, и с ним стало легче общаться, чем за все время, что я была с ним знакома.

Нужно, конечно, обратить внимание читателей на некоторые, присущие именно ему, специфические особенности: разговаривая с Энди, можно было услышать немало странных, внутренне противоречивых выражений: он мог, например, назвать кого-нибудь cute little creep («клевый мерзавчик») или же сказать: «О, там до того было здорово, что я оттуда еле ноги унес». (И разумеется, как и в любом дневнике, его мнение о ком-то или о чем-то с течением времени могло довольно сильно измениться.) Он постоянно все преувеличивал – о человеке ростом в полтора метра мог сказать, что в нем полметра, а о ком-то, кто весил чуть больше ста килограмм, – что в нем все двести… Его любимым числом было «18»: если у него на вечер было намечено много визитов, он говорил, что придется побывать «в восемнадцати местах». Он легко употреблял такие слова, как fairy («педик») или dyke («лесбиянка»), даже если речь шла просто о мужчинах несколько изнеженного вида и о громкоголосых женщинах. Точно так же он всуе, безо всякого разбора, бросался словами «бойфренд» или «любовница». Когда в пятидесятых Энди пришлось зарабатывать на жизнь в качестве рекламного художника-фрилансера, по ночам рисуя, а потом целыми днями бегая по Манхэттену, чтобы показать кому-нибудь портфолио, он завязал буквально сотни контактов с работниками рекламных агентств, издательств и розничной торговли. Позже, когда он перестал заниматься рекламной графикой и сделался поп-арт-художником, о нем шутили, что он о любом из этих своих знакомых говорил: «Вот кто первым дал мне заказ на работу», хотя это лишь означало, что такой человек имел отношение к раннему периоду его жизни. Про Энди не раз писали, что, говоря о себе, он употребляет «монаршее Мы». В какой-то мере это верно – он в самом деле без конца говорил «наши фильмы», «наш журнал», «наша вечеринка», «наши друзья», однако это относилось уже к тому времени, когда была создана «Фабрика»: любого человека из тех, что он знал до того, как снял помещение для первой «Фабрики», он всегда называл «мой друг» или «мой приятель». Да и все, связанное с его художественной деятельностью, он всегда, разумеется, описывал в первом лице единственного числа: «моя картина», «моя выставка», «моя работа», «мое творчество».

Больше всего на свете Энди боялся банкротства. И еще что заболеет раком: едва у него начиналась головная боль или появлялись веснушки, как он тут же считал, что это опухоль мозга или рак кожи. Как ни странно, сегодня, уже задним числом, понятно, что когда он по-настоящему беспокоился о своем состоянии здоровья, он почти ничего не говорил об этом: например, когда в июне 1977 года у него появилась опухоль на шее (правда, врачи в конце концов признали ее доброкачественной) или же когда возникли проблемы с желчным пузырем в феврале 1987 года (что и стало причиной его смерти).

Чтобы Дневник можно было опубликовать в одном большом томе, я сократила изначальные двадцать тысяч страниц до нынешнего объема, оставив то, что, на мой взгляд, наиболее интересно и наилучшим образом говорит о личности Энди. Пришлось, конечно же, оставить «за кадром» записи за некоторые дни, а порой и недели, но чаще всего части одного дня. Если Энди в какой-то вечер побывал на пяти мероприятиях, я порой оставляла в тексте упоминание лишь об одном из них. Такой же принцип я применила к упоминанию имен: да, мне пришлось изъять из текста очень много имен, чтобы дневник был связным повествованием, а не колонкой светской хроники с перечислением имен и фамилий, мало значащих для читателя. Если Энди упоминал, например, десять человек, я могла оставить имена лишь трех из них – тех, с кем он разговаривал на каком-то мероприятии, или же тех, о ком он рассказал более детально. Это никак не помечено в тексте, чтобы не отвлекать внимания читателей и не замедлять процесс чтения.

В этом Дневнике также нет указателя имен и фамилий. Упрощенное объяснение всего того, что связывало Энди с этими людьми, не дало бы никакого представления о самом существенном для него, о том, какой своеобычный, неструктурированный мир он создал вокруг себя. Сам Энди стремился не включать людей ни в какие категории: он считал, что любой человек должен иметь возможность пересечь любую границу и выйти за рамки определенной категории. Тех, кто снимался в его андеграундных фильмах шестидесятых годов, называли «суперзвездами», но что это на самом деле означало? Быть такой «суперзвездой» мог кто угодно: и одна из самых красивых манекенщиц Нью-Йорка, и парень-посыльный, который, принеся для нее пачку сигарет, вдруг очутился перед объективом включенной кинокамеры.

Для Энди компромиссом была уже сама необходимость представить что-либо в достаточно понятном виде. Он сердился, когда я порой просила его повторить что-то или иначе сформулировать только что сказанное, чтобы я могла это понять. Его первый «роман», опубликованный в 1968 году под названием «А», на самом деле был литературным экспериментом: записанные на магнитофон разговоры его суперзвезд и друзей, тех, кто существовал в пропитанной амфетаминами, пан-сексуальной субкультуре тогдашнего Нью-Йорка, Энди поручил «расшифровать» непрофессиональным машинисткам, и те, пытаясь угадать сказанные слова и фразы, порой не понимая их, наводнили текст огромным количеством технических и смысловых ошибок. Энди, однако, распорядился, чтобы все они – любая опечатка, любой ляп – были опубликованы «как есть»…

Еще я постаралась свести к минимуму свои редакторские разъяснения (они приведены в тексте курсивом и в квадратных скобках): ведь только так звучание собственного голоса Энди, с его порой необычными речениями, было возможно сохранить безо всяких примесей. По-моему, если бы я предложила вниманию читателя всяческие разъяснения от редактора (которые действительно облегчили бы процесс восприятия этого текста), то преимущества, полученные от такого вмешательства, были бы незначительными, зато личная интонация речи Энди оказалась бы искаженной: читателю пришлось бы, без особой на то необходимости, постоянно отрываться от его текста. Разумеется, истинную природу взаимоотношений Энди с целым рядом персонажей его дневника можно уяснить себе лишь в результате известных усилий – но читателю, по-моему, стоит самому немного потрудиться, если он хочет понять, что к чему. В этом ведь отчасти и заключается сущность знакомства с чьим-то дневником: мы наблюдаем за естественным процессом течения жизни человека, пусть при этом порой и недопонимаем происходящее. Тем, кто желает свести это к минимуму, нужно просто читать записи в Дневнике последовательно, от начала к концу.

Наконец, редактируя Дневник перед публикацией, я полностью удалила свои разговоры с Энди, то есть его прямые обращения ко мне или высказывания, которые имеют смысл лишь для меня одной. В относительно небольшом числе случаев, когда я все же оставила в тексте его обращение лично ко мне, я взяла на себя смелость несколько изменить текст, используя третье лицо и собственные инициалы – «П. Х.». Моя цель состояла в том, чтобы любой человек смог прочитать этот Дневник, пребывая в столь же непринужденном, сокровенном состоянии, как это бывало каждое утро, когда Энди звонил мне, чтобы поделиться произошедшим накануне: только в этом случае читатель тоже станет тем самым собеседником на другом конце провода, к кому Энди Уорхол всегда обращается на «ты».

ПЭТ ХЭКЕТТ

Нью-Йорк,

январь 1989 года

1976

Среда, 24 ноября 1976 года – Ванкувер – Нью-Йорк

Проснулся в семь утра в Ванкувере, потом мы взяли такси до аэропорта (15 долларов, 5 долларов на чай, журналы – 5 долларов). Та к завершилась наша поездка в Сиэтл на открытие моей выставки в городском музее изобразительных искусств, после которой мы отправились в Лос-Анджелес, на свадьбу Марисы Беренсон и Джима Рэндала[9], а уже после нее прилетели в Ванкувер на открытие другой моей выставки – в галерее «Эйс». В Ванкувере, правда, никто не покупает произведения искусства – живопись там никого не интересует. Кэтрин Гиннесс [см. «Введение»] до последнего дня поездки вообще не «возникала», но под конец вдруг принялась доводить меня, задавая один и тот же вопрос (как это вообще любят делать англичане): «А все же что такое поп-арт?» Точь-в-точь как в тот раз, когда мы с ней брали для нашего журнала интервью у этого парня-блюзовика, Альберта Кинга, и она без конца его спрашивала: «А все-таки что такое соул-фуд[10]?» Вот и теперь: в самолете она битых два часа терзала меня этим своим вопросом (такси из аэропорта «Ла-Гуардия» 13 долларов, на чай 7 долларов: это Кэтрин выказала широту души, дав таксисту двадцатидолларовую бумажку, без сдачи). По дороге завезли Фреда[11] к нему домой. Потом я приехал к себе домой. Довольно рано сел с Джедом [см. «Введение»] за ужин в честь Дня благодарения. Наша машина, оказывается, уже прошла техобслуживание, по его инициативе: ведь завтра поедем в Чэдс-Форд, к Филлис и Джейми Уайетам[12].

Четверг, 25 ноября 1976 года – Нью-Йорк – Чэдс-Форд, штат Пенсильвания

Фред позвонил в восемь утра – узнать, во сколько мы собираемся выезжать. А после него звонила Барбара Аллен[13]. Она сказала, что если мы отправимся после полудня, она поедет с нами (19,98 доллара за фотопленку). Взял такси до дома 860, чтобы кое-что прихватить с собой оттуда. [По этому адресу – Бродвей, дом номер 860, около 17-й улицы, на северо-восточном углу Юнион-сквер – Энди снимал весь третий этаж для своего офиса и для офиса журнала Interview]. Выехали около часа дня (такси 3,60 доллара, бензин 19,97 доллара, плата за проезд по шоссе 3,40 доллара). День был чудесный. Джед даже ухитрился довезти нас прямо до ворот Уайетов – хотя совершенно непонятно, как ему это удалось: он лишь однажды позвонил им из телефона-автомата, чтобы уточнить, как лучше всего до них доехать (телефон 0,10 доллара), но это уже на развилке, совсем недалеко от их дома, в самом конце поездки. Приехали в четыре. Движение на шоссе было нормальное. А вот Барбара Уолтерс[14] к ним так и не добралась. Там был Эндрю Уайет, отец Джейми. Еще – Фролик Уэймут[15], один из соседей, от которого только что ушла жена: она, племянница Эндрю, после долгих лет замужества бросила мужа (хотя он из Дюпонов) ради какого-то торговца антиквариатом или чем-то в таком роде; в общем, Фролик абсолютно раздавлен случившимся, вот его и пригласили на ужин. Еще были две сестры Эндрю, одна из них совершенно чокнутая, у нее такой вид, словно она только и делает, что пьет да пишет картины.

Мы просидели за столом много часов, все было идеально, просто здóрово. Много выпили. Я, правда, все еще чувствовал себя совершенно измотанным после всех этих перелетов в начале недели. Джед отправился спать около двух ночи, остальные засиделись почти до четырех.

Еще там разворачивалась некая романтическая интрижка. Робин Уэст – тоже сосед Уайетов, сотрудник Пентагона, но он вот-вот должен потерять свой пост, потому что президентом теперь будет Картер, – в общем, он тоже был у них на ужине, и Кэтрин из-за него принялась молоть чушь, да еще она завела разговор про бар садомазохистов в Нью-Йорке под названием «Наковальня» (Anvil)[16], и ему это явно понравилось, вот он и проявил к ней интерес. Он как раз ищет сейчас богатую невесту, и он даже спросил меня, где же, о, где, не по ту ли сторону радуги найдется для него тот самый лакомый горшочек с маслом, а я ему на это – мол, кто знает, может, в горшочке-то вовсе даже и не масло окажется, а пиво «Гиннесс», да только достанется оно ему, если он сумеет правильно выложить все свои козыри. И он пообещал вскоре покатать нас на авианосце, пока его место еще не отдали кому-то из демократов.

Пятница, 26 ноября 1976 года – Чедс-Форд

Утром ездил на экскурсию на Винтертур[17] (билеты 24 доллара, книги 59 долларов). Потом Филлис Уайет распорядилась запрячь коляску, мы съели обычный американский завтрак, покормили моих Арчи и Амоса [см. «Введение»] и поехали прокатиться. Даже переехали прямо в коляске на другой берег реки Брендивайн, она в том месте неглубокая.

Джед отправился на станцию встречать Винсента [см. «Введение»], а еще – Шелли, Ронни [см. «Введение»] и Джиджи[18]. Мы же с Джейми поехали в музей Брендивайн, нас там фотографировали, была пресс-конференция. Когда вернулись в дом к Джейми и Филлис, нам подали коктейли. У них в гостях была миссис Бартоу, у которой я купил дом на Восточной 66-й улице, и она спросила, когда же я наконец соберусь освежить его с помощью пескоструйного аппарата и отчего меня никогда нет дома: ведь в нем всегда темные окна. Там еще были Картер Браун[19], а также Дженни Хольцер и Боб Денисон[20].

Съездили в музей. Там, представляя Джиджи, я назвал ее «Джорджем», и одному типу сказал, что она якобы на самом деле драг-квин, только он не понял, что я шучу, и пришел от этого в полный восторг; она стала отнекиваться: «Что вы, я Джорджет!» (Как оказалось, это и правда ее настоящее имя, чего я не знал.) Все получилось как надо – любая драг-квин именно так и сказала бы, вот в чем смех. А мужику тому она действительно очень понравилась, только вот она сама так и не поняла: может, это потому, что он решил, будто она – мужчина…

Суббота, 27 ноября 1976 года – Чедс-Форд

Опять выезжали в коляске. На этот раз запряг свою коляску и Фролик. Он целый день пил. Прихватил с собой спиртное и, пока мы ездили, все время прикладывался. Джейми повез меня к своей тетке посмотреть на кукольный домик размером в пять футов. В общем, было, как на старое доброе Рождество. Дальше двинулись в музей, где один торговец антиквариатом устроил бенефис для оперной школы, и мне все очень понравилось, они там пели какую-то оперу. Когда пустили шляпу по кругу, Фролик передал Кэтрин свои 20 долларов, чтобы она подала их, будто бы от себя, ну и я тоже дал 20 долларов. Спать не ложились почти до четырех утра.

Воскресенье, 28 ноября 1976 года – Чедс-Форд – Нью-Йорк

Кэтрин позвонила в Нью-Йорк, домой к Джоди Фостер[21], чтобы подтвердить, что во второй половине дня я буду брать у нее интервью, но тут мать Джоди стала вдруг отнекиваться, сказала, что Джоди приболела, что, может, не стоит, но чтобы мы все же позвонили, когда доедем до города. В Нью-Йорке были в половину первого (бензин 16,50 доллара, плата за проезд по автостраде 3,40). Довезли Кэтрин и Фреда домой. Кэтрин еще раз позвонила Джоди, и она сказала: ну ладно, давайте…

Еще один чудесный теплый день, опять градусов семнадцать. Зашел за Кэтрин, и мы добрались пешком в отель «Пьер», на встречу с Джоди. По дороге я со многими здоровался, и мне отвечали тем же. В отеле увидел красивую женщину, которая уставилась на меня, и тут оказалось, что это – Ингрид Бергман. Пока я с ней разговаривал, из машины нам стал что-то кричать, размахивая руками, Ко к о Браун[22]. Тут появился, наверное, муж Ингрид, он увел ее с собой, а мы с Кэтрин зашли в ресторан, чтобы подождать Джоди. Она пришла туда с матерью и с каким-то типом, которого, как они сказали, подцепили где-то, вроде в Ливерпуле, но я так и не понял, кто он – телохранитель или любовник матери. Джоди была в высоких сапогах и в шляпе, она прехорошенькая, и нам страшно понравилась (30 долларов с чаевыми).

Потом мы все отправились в магазин «Ф. А. О. Шварц» посмотреть на игрушки. Купили несколько для Джоди (10 долларов). Она дала несколько автографов. На обратном пути в гостиницу прошли мимо продавца больших леденцовых палочек, и он подарил одну Джоди, а другую мне.

Поехали домой. Из Лос-Анджелеса позвонил Нельсон Лайон[23] и рассказал, как он провел День благодарения: Пол Моррисси[24] пригласил было его на званый ужин к Чейзу Меллену[25], но потом перезвонил, чтобы отменить приглашение, сказав, что там, оказывается, все будет «для очень-очень узкого круга», и он ошибся, пригласив с собой кого-то еще. Ну, стоило Нельсону услышать, что мероприятие будет «для очень-очень узкого круга», он тут же распсиховался, что его туда не зовут, вот и начал, как очумелый, туда пробиваться, все силы на это бросил, и в конце концов ему это удалось через кого-то еще. А там, оказывается, просто тысячи гостей, так что он, встретив там Пола, только и спросил его: «Интимный круг, да?»

Звонила Бриджид Полк [см. «Введение»], сказала, что похудела еще больше – до 89 килограммов. После того, как она увидела себя со стороны в фильме «Плохой» [см. «Введение»], когда весила 136 килограммов, Бриджид взялась худеть, села на диету, но с ней так скучно разговаривать – она же вообще никогда ничего не делает, никогда ни о чем не думает, она просто лежит у себя в комнате на кровати в отеле «Джордж Вашингтон» и ждет, что ее жир как-нибудь сам собой рассосется. Я ей сказал, что могу взять ее на работу – тогда ее жир мог бы рассасываться у нас на «Фабрике», пока она отвечает на телефонные звонки, но Бриджид – ни в какую. У нее тридцать девять лет ушло на то, чтобы похудеть, а теперь, наверное, понадобится еще тридцать девять, чтобы пойти работать.

Я слишком устал, чтобы на ужине встретить всю свиту Дианы Вриланд[26]. Вместо этого просмотрел по телевизору программы с Люсиль Болл[27] за двадцать пять лет.

Виктор Хьюго, «консультант по вопросам искусства» Хальстона[28], позвонил мне из Сан-Франциско, потому что я сказал ему как-то, что мне очень понравилась витрина, которую он оформил, использовав индюшачьи кости, в магазине Хальстона на Мэдисон-авеню. И вот, оказывается, только что кто-то забрался туда и украл индюшачьи кости – и Виктор решил, что это был [смеется] я.

Вторник, 30 ноября 1976 года

Даниэла Морера, итальянский корреспондент нашего журнала Interview, появилась в офисе с Оливье Кокленом, который пригласил меня поехать в январе на Гаити на свадьбу Нимы Фарманфармайян и Криса Айшема[29]. Коклен – владелец того курорта, где будет свадьба. Его стоило бы интервьюировать для «ПОПизма»: ведь именно ему в шестидесятые годы принадлежала большая дискотека на углу Бродвея и 53-й улицы, она называлась «Чита» («Гепард»). Я не хочу сегодня долго разговаривать, потому что хочу сходить в «Блумингдейл», пока там не слишком много покупателей.

[Энди каждое утро говорил о событиях предыдущего дня в прошедшем времени; поэтому когда он употреблял настоящее время или если встречались слова «сейчас» или «сегодня», это относилось к происходившему в тот момент, когда он говорил, или же к тому, что, как он ожидал, случится позже в тот же день. Например, эта дневниковая запись была сделана в среду утром, поэтому в тексте «вчера вечером» означает «во вторник вечером»; «сегодня во второй половине дня» – «после полудня в среду», а «завтра» – «в четверг».]

Среда, 1 декабря 1976 года

Преисполнившись духом наступающего Рождества, начал покупать подарки для деловых партнеров (такси 8 долларов). В отделе мужских рубашек универмага «Блумингдейл» столкнулся с Джин Кеннеди Смит[30]. Нас обслуживала одна и та же продавщица. Потом взял такси до Юнион-сквер (4 доллара). Амос, моя такса, в этот день был у нас в офисе, и Рикки Клифтон фотографировал его в костюме папы римского.

Поехал в галерею Илеаны Соннабенд на открытие выставки Дэвида Хокни. Ничего нового он не показывал, только свой стандартный набор. Взял с собой Амоса (такси 2,50 доллара). Встретил случайно Джерарда Малангу [см. «Введение»]. Он уже писал Фреду, спрашивал, отчего бы ему не фотографировать для Interview, но, по-моему, он просто хочет получить пресс-карту. Фред не желает иметь ничего общего с Джерардом, потому что мы все еще никак не можем распутаться с последствиями всех этих фальшивых «Электрических стульев», которые, как мы подозреваем, сделал именно он – их ведь перепродают и перепродают, и каждый раз за все бóльшую сумму, так что Фред не собирается ничего ему давать. Народу на открытии выставки было много. Дэвида Хокни я не видел, он был, наверное, в другой комнате. Потом я переоделся и отправился на ужин в посольство Ирана. На самом деле это никакое не «посольство», если ты понимаешь, чтó я имею в виду – просто я пошел в гости к мистеру Ховейде, представителю Ирана в ООН[31] (такси 3 доллара). Там была Чина Мачадо[32], и она сказала, что знает мистера Ховейду уже лет десять, если не больше, еще с той поры, когда и он, и ее муж в шестидесятые годы жили во Франции, тусуясь с французскими киношниками. Мы говорили о том, до чего ужасен Аведон[33], и она сказала: он получает от человека то, что ему нужно, а потом просто бросает его. Я согласился с ней, и все тут же завопили, что сам-то я поступаю точно так же…

Там была Пэт Кеннеди Лоуфорд[34], а также еще одна знатная дама, из Дюпонов, она живет рядом с этим посольством, и она заявила: как приятно, когда на ужин не нужно далеко ходить (хотя именно она и ухитрилась опоздать). На ней было черное с золотом платье с драгоценными камнями на вороте, и из-за них, по ее словам, платье вечно задерживают на таможне. Еда была хорошая, но черной икрой всех обнесли только один раз.

Четверг, 2 декабря 1976 года

В Калифорнии на этой неделе будет показ «Плохого» – чтобы найти прокатчика. Нам в этом помогает Сью Менгерс[35]. Никто из прокатчиков не желает, однако, платить аванс.

Послал Ронни купить метлы (20 долларов). Подвез Кэтрин Гиннесс к ней домой (такси 4 доллара), потом поехал к себе – переодеться – и снова к ней, а дальше мы доехали до дома 18 на Западной 18-й улице (такси 3,60), там было открытие нового клуба, куда нас пригласила Хелен Брэнсфорд[36]: они хотят быть чем-то вроде «Рено Суини»[37]. Хелен сейчас всюду появляется в обществе с Джоном Радзивиллом[38]. По мнению Фреда, она чудесная, и мы должны к ней хорошо относиться. В клубе пел Тим Хардин.

Еще была Максим де ла Фалез[39] со своим новым потенциальным бойфрендом по имени Крэг Браун. Мы с ним оформляли обложку альбома The Rolling Stones. Была Барбара Аллен, и она, как выяснилось, на некоторое время въедет в дом Фреда на углу 89-й улицы и Лексингтон-авеню, поскольку свою квартиру на Восточной 63-й улице она сдала Кэтрин, и та позволила ей жить с нею, да только они обе в одной квартире – это оказалось уже слишком… Поехал домой, стал смотреть новости, а там без конца речь только об этом Гэри Гилморе, и ведь каждый вечер показывают, как он говорит, что хочет умереть, что хочет умереть[40].

Воскресенье, 5 декабря 1976 года

Ездили в клуб «Плейерс»[41] на улице Грамерси Парк – на званый ужин в честь Китти Карлайл Харт[42]. Внешне там все напоминало разгульный мальчишник, если бы не присутствие Арлин Френсис, Пегги Касс и Дины Кей, которая приехала вместо своего мужа – Дэнни Кея (он страдал от джет-лага, поскольку прилетел на «Конкорде»). Еще там была Айрин Селзник[43], которая заправляла всем этим вечером или как там они назвали это мероприятие. Пегги и Арлин – закадычные подруги Китти по телешоу «Сказать по правде…». Ужин был в честь Китти, которую губернатор Керри только что назначил новым председателем совета по искусству в штате Нью-Йорк.

Там оказался мой врач, Док Кокс[44], и он повел меня наверх, показать, как выглядит спальня Эдвина Бута: все затхло, пыльно, все, как в стародавние времена.

Подали ужин, одни жирные блюда, а мне это противопоказано из-за моего желчного пузыря, и Док был несколько сконфужен, что, мол, присутствует, пока я все это ем, но он не хотел портить мне настроение, поэтому сказал: «Я на вас и глядеть не буду». Я познакомился с Альфредом Дрейком, бродвейским актером, этим красавцем, звездой мюзикла «Карусель»[45].

Все выступали с речами, а потом поднялась Китти, и она была лучше всех. Она была в черном платье, с жемчугами, выглядела шикарно. Сказала, что по-прежнему хочет много работать, и, насколько я помню, Диана Вриланд говорила мне как-то: Китти, мол, потому приходится «работать, как негру на плантациях», что у нее маловато денег. До дома меня подвез Док.

Понедельник, 6 декабря 1976 года

Позвонил Фредди Эберштадт, пригласил на что-то там в «Ла Гренуй» (La Grenouille) завтра вечером, но я ему сказал, что у меня как раз на это время назначено свидание с Бьянкой Джаггер[46], и разве что я мог бы прийти вместе с ней, и он сказал: конечно-конечно.

Ушел из офиса рано, чтобы переодеться дома, подготовиться к торжественному вечеру. Подвез Кэтрин (4 доллара). Зашел потом к Хальстону. Виктор говорил, что у них для меня будет место за столом Хальстона на вернисаже в музее Метрополитен, куда мы все пойдем, там Диана Вриланд открывает выставку русского костюма[47]. Когда мы появились у Хальстона, там была миссис Генри Дж. Кайзер[48] – Эли, на ней был сине-зеленый костюм от Хальстона с изумрудами, и она вроде бы очень заинтересовалась мной, а когда Хальстон увидел, что у нас налаживается контакт, он предложил мне отвести ее наверх – показать его портреты, которые я написал. Однако после этого визита наверх она перестала проявлять ко мне интерес: наверное, увидела меня в ином свете.

Мы все ждали Марису и ее нового мужа, а также Бьянку и ее кавалера, Джо Юлу, с которым у нее сегодня свидание. Еще был врач-иглоукалыватель, который их всех пользует, его зовут доктор Джиллер[49], так что он, получается, теперь уже попал в список приглашаемых на вечеринки. Была Барбара Аллен, причем она единственная из дам пришла в платье не от Хальстона, но в красивом, с обнаженными плечами, от Кристиана Диора. Это – после ее гламурного шопинга в Париже в прошлом месяце: ведь платил за все Филипп Ниархос[50].

Явилась Мариса, и ее волосы были уложены на одну сторону головы, как у красавицы-кинозвезды давних времен. На Бьянке была ее пурпурная лиса, которую она носила весь прошлый месяц. Когда вошел Джо, они с Хальстоном «обменялись рукопожатиями», и когда Хальстон почувствовал, чтó именно Джо вложил ему в руку, он лишь сказал: «О, ты просто спас мне жизнь». Виктор повел меня в гараж – показать свои последние работы, и он, оказывается, [смеется] написал своих Мон Лиз в нарядах от Хальстона, это полная умора, так что я подбодрил его: так держать! Потом мы поехали в Метрополитен, на четырех лимузинах. Эта выставка для музея – самая крупная из всех, какие там когда-либо организовывали. Когда мимо прошла Диана, мы все ее расцеловали. Я поговорил с миссис Кайзер и получше познакомился с ней. Ей под шестьдесят, но выглядит она всего лет на сорок, и она мне сказала, что ищет, с кем бы переспать. Я ей ответил, что она попала не в тот город – здесь же кругом одни голубые, а она ответила, что это ей безразлично: «Они же прекрасно кувыркаются. И мне с ними не раз очень даже везло». Живет она около площади ООН. Оказалось, что она очень близкая подруга матери Бриджид – Хани Берлин. Она сказала, что когда приходила к ним домой, старик Дик Берлин был уже в таком маразме, что, войдя в комнату, бросился к зеркалу и попытался пожать руку самому себе, но она поняла, в чем дело, и скорей подошла к нему, чтобы ему было кому руку пожать. Я ушел сразу после ужина, миссис Кайзер подвезла меня до дома. Ах да, еще: когда все сидели за ужином, Бьянка сняла с себя трусики и передала их мне, а я, сделав вид, будто наслаждаюсь их ароматом, засунул их в свой нагрудный карман вместо платка. Та к они у меня и остались.

Вторник, 7 декабря 1976 года

Встретился с Бобом Колачелло [см. «Введение»] и Фрэн Лебовиц[51], и мы отправились под дождем в отель «Билтмор», на ланч, устроенный для зарубежных корреспондентов. Несколько недель назад, когда меня туда пригласили, я ответил организаторам, что приду, но буду там просто присутствовать, а вот Боб всем расскажет про наш журнал Interview, и они согласились. Правда, после выступления Боба все начали задавать вопросы, обращаясь непосредственно ко мне, а я не был готов к такому, поэтому отвечал только «да» или «нет». Позже я, однако, пожалел, что снова включил эту свою робость, тогда как надо было воспользоваться случаем и попрактиковаться: я ведь так хотел бы уметь лучше говорить на людях, даже выступить с небольшой речью. Надо будет поработать над этим.

Они задали Фрэн лишь один вопрос: почему ее колонка в Interview называется «Во все детали», и она ответила: потому же, почему Теннесси Уильямс в одном ток-шоу, когда его прямо спросили, не гомосексуалист ли он, сказал: «Давайте так сформулируем: я вхожу во все частности…» Ответ ее не вызвал никакого отклика, никто даже не засмеялся. Когда ехали в такси, она сказала, что пусть ей лучше вырежут аппендицит, чем она еще раз пойдет на подобное мероприятие.

Позвонила Бьянка, пригласила меня на показ фильма «Серебряная стрела». Домой я попал лишь в семь часов вечера, и уже было пора забирать ее из отеля «Пьер» – они с Миком недавно сняли дом на 72-й улице, но он все еще не готов, туда пока что нельзя переезжать. Поехали в кинотеатр «Лоуз Тауэр Ист». Фильм был вроде как смешной. Бьянка выглядела очень красивой. После сеанса, перед кинотеатром, пока мы не нашли лимузин, какой-то чернокожий парень в черном шарфе все наседал на Бьянку, у него явно были не все дома, он ей говорил: «Ты что, одна-единственная на свете, у кого красивые платья?» Наконец мы нашли машину и отправились в «Ла Гренуй». Туда приехали Исабель и Фредди Эберштадт[52], еще Мика Эртегюн[53], и вместе с ними была Ненна[54], красавица-дочь Исабель и Фредди. Я не мог оторвать от нее глаз, все говорил, какая же она красотка, и в результате Исабель развела нас в разные стороны. Я так и не понял, почему они позвали меня на этот ужин, поскольку если бы я не предложил привести с собой Бьянку, то пришел бы один я… Мика была очень славная. Она все говорила о том, какой Джо Аллен[55] интересный человек и отчего же это Барбара Аллен ушла от него. Дочка Эберштадтов за весь ужин не сказала ни слова, а потом вдруг взяла да выпалила, что когда-то специально ходила на Юнион-сквер, просто чтобы постоять там и снизу посмотреть на «Фабрику», и было так замечательно услышать такое от молодой красавицы. Я ей сказал, чтобы она появилась у нас, чтобы начала брать интервью для нашего журнала, и она ответила: «Отлично! Мне как раз нужны деньги». Ну разве не здорово сказано? Хотя вообще-то, когда у Фредди умер отец[56], он оставил ему в наследство целую брокерскую фирму.

Мы распрощались, пожелав друг другу доброй ночи и поблагодарив за хороший вечер, и я надеюсь, что не забуду послать цветы.

Пятница, 10 декабря 1976 года

Сегодня похитителей Сэма Бронфмана[57] признали невиновными. Бриджид появилась на «Фабрике» впервые после того, как начала свою диету в августе – сейчас она весит 86 килограммов, а когда ее видели в последний раз, она весила 118. На самом деле она хорошо выглядит, и все засуетились вокруг нее, стали к ней приставать, а я сделал несколько фотографий. Барбара Аллен нашла себе новую квартиру на 77-й улице, близ Пятой авеню.

Воскресенье, 12 декабря 1976 года

Прочитал книгу Рут Клигман[58] «Любовная интрига», про ее собственную «любовную интригу» с Джексоном Поллоком – и все это, конечно, в кавычках. Книга очень плохо написана – ну как из такой сделать кинофильм, если только ее всю, полностью, не переписать? Рут говорила мне, что хотела бы, чтобы продюсером был я, а главную роль сыграл Джек Николсон. В книге она пишет что-то вроде: «Мне пришлось удрать от Джексона, и я скрылась так далеко, насколько смогла». Ну, и как ты думаешь, куда же это она скрылась? [Смеется.] В Сэг-Харбор. А он-то жил в Спрингсе. И между ними было – сколько там? Шесть миль? А она изображает все так, будто убежала на другое полушарие. Дальше она пишет: «Зазвонил телефон… Но только как же, кáк ему удалось меня здесь найти?» Я не сомневаюсь, что она сама обзвонила всех на свете, чтобы оставить свой новый номер – на случай, если он спросит.

Понедельник, 13 декабря 1976 года

Виктор Хьюго заехал за мной, и мы отправились на площадь ООН, на ужин, который миссис Кайзер давала в честь Хальстона (такси 3 доллара). Но уже приехав туда, мы вдруг поняли, что забыли про Бьянку, и нам пришлось вернуться, чтобы забрать ее из отеля «Пьер». Виктор предложил ей немного кокаина, но она отказалась.

Первая, кого мы увидели в гостях у миссис Кайзер, была Марта Грэм[59], а еще там была Си-Зи Гест[60]. Дизайн этой квартиры делал Пол Рудольф, и он там тоже был. Все внутри – белое по белому. Там одна только спальня хозяйки размером со все наше помещение в доме 860, причем в комнате есть только кровать, и еще там стеклянное окно от пола до потолка, с видом на город: именно это меня и пугает, хотя и красиво. Среди гостей были Марисоль[61], и Ларри Риверс[62], и Эльза Перетти[63], и Дженни Хольцер, и Боб Денисон. Мы с Полли Берген[64] обсуждали тему ее телевизионной программы сегодня утром – про гермафродитов.

Вторник, 14 декабря 1976 года

Во второй половине дня я получил письмо от нашего редактора, Стива Аронзона, в котором говорилось, что он уходит из издательства «Харкурт Брейс Джованович» и что он попросил заняться нашим «ПОПизмом» самого мистера Джовановича.

Уолтер Стейт (он из Филадельфии)[65] пригласил меня в «Ла Гренуй» на ланч, а Максим с Лулу де ла Фалез[66] он попросил приехать прямо туда. В другом конце зала сидел весьма похудевший Трумен Капоте. Он выглядел почти так же, как когда я с ним впервые познакомился. Трумен не ответил на мое приветствие, но позже, в середине ланча, надел очки, помахал мне рукой, а потом записал для меня свой личный номер телефона. Все модницы были в меховых шляпах от Ива Сен-Лорана.

После полудня я работал у себя в офисе, в доме 860, а потом за мной заехал Франсуа де Менил[67] – отвезти меня в гости к Норману Мейлеру, в Бруклин-Хайтс. Он раньше занимал весь дом, но сейчас лишь верхний этаж, поскольку нижний сдает, – причем переднюю часть дома он сделал полностью стеклянной, она выходит на Манхэттен, и это очень красиво.

На этой вечеринке было завались интеллектуалов – ну прямо как в шестидесятые. Артур Шлезингер, Мика и Ахмет, потом еще та девица, которая пишет книгу про Линдона Б. Джонсона. Норман сейчас прекрасно выглядит, поседел, на вид чистый ирландец. Там была его мать, она маленького роста. Еще была Джин Кеннеди Смит с мужем. Сандра Хокман[68] сказала мне, что в ее будущей книге мне отведена целая глава, она ведь разговаривала со мной о женском движении и тому подобной ерунде. Она сказала: «У меня на каминной доске стоит ваш портрет», но я-то знаю, что это вовсе не так.

У Нормана в гостях была еще Изабелла Росселлини[69], она работает на итальянском телевидении, сейчас делает программу про боксеров, вот отчего она, по-видимому, и появилась у него – ведь он пригласил Хосе Торреса[70]. Она сказала, что пару недель назад видела издалека, как ее мать, Ингрид Бергман, разговаривает со мной в отеле «Пьер», и помчалась разглядеть меня поближе, однако я успел куда-то исчезнуть. Выходя от Нормана, она не смогла найти свое пальто – так и ушла без него. Норман был мил, и они с Франсуа явно хорошие друзья, поскольку то и дело обнимались, целовались и давали друг другу тумаки. Франсуа отвез нас домой на своем сером «мерседесе», он прекрасно водит.

Суббота, 18 декабря 1976 года

Ходил в «Бонвит» и «Бендел»[71] – покупать подарки для офиса, а потом зашел в «Кво вадис»[72], на ланч – надо было представить друг другу Робина Уэста и Дельфину Ратацци[73]. Я было решил, что во время уикенда, который мы провели у Уайетов, он понравился Кэтрин, но она сказала, что в принципе она, конечно, не против, но хотела бы уступить его Дельфине или что-то в таком роде. А вот Дельфине он понравился, она так и поперла на него: я впервые услышал, как она сказала: «Мои родственники занимаются производством самолетов» – а ведь обычно притворяется такой бедной… Робин, к тому же, летчик. Видел, что пришли на ланч Карен Лернер и Сиси Кейхан[74], и сообразил, что, наверное, Карен Лернер недавно продала принадлежавшие ей отпечатки моих «Цветов», потому что Дэвид Бурдон[75] недавно приобрел их подешевке на аукционе «Парк-Бернет». Когда я пришел домой, позвонила Бьянка и сказала, что собирается упаковывать вещи у себя, в гостинице «Пьер», чтобы потом перевезти их на новое место – в дом, который они с Миком приобрели на 72-й улице. Я пришел к ней в «Пьер», она там без конца упаковывала да упаковывала, все было готово только к полуночи, и мы поехали на новое место, там она отключила сигнализацию, и мы вошли внутрь. Наверное, этот небольшой дом стоил им целого состояния. Хозяева его недавно ремонтировали, но все там заново покрашено и мебель новая, вот только хотел бы я видеть, в каком все будет состоянии, после того как семейство Джаггеров проживет там целый год. Мы пробыли там какое-то время, но потом Бьянка включила сигнализацию и отправилась в аэропорт, чтобы улететь в Монток: она хотела вернуться туда, потому что там такая красота! [Речь об участке на берегу океана в поселке Монток, штат Нью-Йорк, на восточной оконечности острова Лонг-Айленд. Энди купил его пополам с Полом Моррисси в 1971 году. На участке стоял главный дом и три небольших коттеджа, а также дом сторожа, мистера Уинтерса. В то время Мик и Бьянка Джаггеры все еще снимали там дом у Энди и Пола.] Ведь Джейд[76] все еще в Монтоке.

Воскресенье, 19 декабря 1976 года

Пошел на работу (журналы и газеты за неделю 26 долларов). Позвонил Лу Рид, и началась главная драма текущего дня. Он только что вернулся после успешного турне, в Лос-Анджелесе он вообще был гвоздем программы, но вот Рейчел[77], сказал он, там дали по яйцам, да так, что изо рта все время идет кровь, и срочно нужен врач. Врач самого Лу уже посмотрел Рейчел, сказал, ничего страшного, пройдет, но Лу все же хотел, чтобы посмотрел еще кто-то. Я обещал, что найду врача Бьянки. Но Лу потом перезвонил: он договорился, что приедет врач Кита Ричардса. Я посоветовал отвезти ее в больницу. Я называл Рейчел «она», потому что она всегда в женской одежде, а вот Лу называет его «он».

Понедельник, 20 декабря 1976 года

Джейми Уайет пригласил меня на ланч в «Ле Плеяд»[78]. Я взял такси до угла 76-й улицы и Мэдисон-авеню (2,25 доллара). Джейми уже был там с Линкольном Керстином[79] и Джин Кеннеди Смит. Они попросили меня выключить мой магнитофон. Ведь Джейми теперь – придворный художник Картера. Он только что пробыл целую неделю в Плейнсе. Здорово, правда? Похоже, Джин Кеннеди Смит втюрилась в Джейми, потому что она попросила меня пойти с нею в гардероб, там вынула традиционное американское стеганое одеяло, спросила, настоящее ли оно, я сказал, что да, и тогда она, вернувшись к столу, подарила его Джейми. Я напомнил ей, что видел ее в «Блумингдейл» на той неделе, когда мы оба были в отделе мужских рубашек, и она сказала: «Да-да, те рубашки – это рождественские подарки моим родственникам». Значит для родных она покупала обычные рубашки, а вот для Джейми – настоящее старинное стеганое одеяло.

Она ушла первой, так что мы после этого перечислили все faux pas[80], которые Линкольн допустил в ее присутствии: он, например, забыл, чья она сестра, и когда речь зашла о политике, заметил, что Джон Кеннеди был «нечист на руку», а она на это лишь ответила: «Ничего подобного». После ланча мы пошли домой к Линкольну на Восточную 19-ю улицу, и он показал нам свою коллекцию – картины Пола Кадмуса (это его зять), Джорджа Тукера и Джареда Френча, всех этих реалистов, которые писали культуристов… А моих картин у него нет, ни одной. Дошел пешком до Юнион-Сквер. До конца дня работал.

Вторник, 21 декабря 1976 года

Встретился с Виктором, пошел в магазин Хальстона, где всегда пусто, ведь там все так дорого, что если продавцам удастся продать хотя бы носовой платок, всем им хватит на ужин. Пока был там, появилась Джекки О., и ее тут же вознесли на третий этаж. Виктор сказал мне, что покупает она не особенно много, а так, всего понемножку.

Проехался по Пятой авеню в поисках идей для художественных проектов (такси 5,75 доллара). Пошел в дом 860 на ланч с Тоддом Брасснером[81] и Райнером Кроне[82], но не смог провести с ними слишком много времени и стал писать красками в задней комнате. Тодд спрашивал Райнера про некоторые из моих картин, к которым у него особый интерес – ведь Райнер написал про меня книгу для художественного издательства «Прэгер» и он знает, кому какие полотна принадлежат.

Кэтрин позвонила Дастину Хоффману, и тот сказал, что показ кинофильма – в 17.45 по адресу Пятая авеню, 666. Дело в том, что сам Дастин снял фильм, как его жена Энн исполняет танец в хореографии Баланчина, и его дети тоже в этом участвовали, и, по-моему, монтаж ему делал профессионал, потому что фильм производит впечатление. После показа Дастин пригласил нас к себе на Восточную 61-ю улицу. Это забор в забор с домом Филлис Серф[83]. Дастин очень волновался, он прямо-таки нервничал, показывая свой дом, всюду водил меня по нему и каждую мелочь объяснял. Он любит дубовую мебель, однако у него не слишком хороший дуб, так что было смешно.

Среда, 22 декабря 1976 года

За мной приехала машина, чтобы отвезти меня сфотографироваться для новой вещи Мерса Каннингема[84] – ему сейчас требуется больше паблисити. Ехали до дома 660 на Парк-авеню. Там был фотограф из «Ньюсуика» и другие фотографы. Когда я приехал, они сказали, что подвезут меня обратно, домой, но потом, когда мне было пора уходить, я понял, что меня они уже использовали, а машина их уехала, так что я просто пошел домой пешком. Во второй половине дня ко мне домой зашла Дженни Хольцер, чтобы оставить серого котенка, который будет рождественским подарком для Джейд Джаггер от ее сына Расти. Они решили, что пусть котенок поживет у меня до Рождества, это и в самом деле мило.

Я переоделся, и Джед повез нас за город, в гости к Питеру и Сэнди Брентам[85] [см. «Введение»], в Гринвич. Там были Филип Джонсон и Дэвид Уитни[86], они на следующий день уезжают в Сан-Симеон – осмотреть кое-что в коллекции Херста и обозреть калифорнийскую архитектуру. Блюда за ужином были китайские, ничего особенного. Банти Армстронг[87] принялась вгрызаться в меня – ей нужно собрать средства на что-то. Я подарил Сэнди на Рождество настольный письменный прибор 1904 года. Джед подарил ей вазу завода Фульпера, и она ему – тоже вазу. Но зато эта – завода «Ван Бригл», так что ее подарок лучше. Джо Аллен не привез свою подругу Дженни, потому что он все еще не разлюбил свою бывшую жену Барбару. У Барбары случилось смещение позвонков – как она сказала, «когда спала», и мы все пытались сообразить, с кем. А на Питера упала лошадь, и он теперь ходит с палкой. Питер только что купил участок в девяносто акров с задней стороны дома и теперь собирается устроить там скаковой круг и площадку для игры в поло.

Четверг, 23 декабря 1976 года

Рождественская вечеринка у нас в офисе. Максим де ла Фалез явилась попозже, ради подарка – получить один из моих портретов Мао. Майк, наш управляющий домом, приехал на грузовом лифте, вместе с женой и сыном или, может быть, пасынком, я не уверен. Он славный. Зашел Джон Пауэрс[88], попросил меня подписать два плаката «Цветы», которые ему принадлежат, и хотя они поддельные, я все равно собирался это сделать, однако Фред не позволил, и тогда мы подарили Джону два настоящих, подписанных мной, из задней комнаты. Были также Ронни и Джиджи, и все гости из всех сил налегали на черную икру и шампанское. Был Марк Балет, художественный редактор журнала Interview, была и Фрэн Лебовиц.

Во второй половине дня позвонила Андреа Портаго[89] и сказала, что если мы достанем ей билет на премьеру фильма «Рождение звезды» (A Star Is Born)[90], то она закажет лимузин, – ну мы и достали, и она заказала. Я никак не мог понять, почему ей во что бы то ни стало нужно было попасть на эту премьеру, пока мы не приехали в кинотеатр, где она бросилась к Крису Кристофферсону со словами: «Ах, дорогой, как же хорошо снова тебя повидать!» Сью Менгерс старалась заполнить все места в кинотеатре. Нам говорили, что на эту премьеру будет очень трудно попасть, однако было много пустых кресел. Сью сказала, чтобы все говорили, как им понравился фильм, а не то Барбара [Стрейзанд] ужасно расстроится. Мне он не понравился. От прежнего фильма, с Джуди Гарленд, мурашки бежали по спине, а этот оказался лишь никчемной рок-н-ролльной байкой. Хотя вот Джеду, например, он понравился. После кино двинули на вечеринку в «Таверн-он-зе-грин»[91].

Стрейзанд пришла в черном смокинге. Там была Эльза Перетти, которая говорила, до чего же это чудесно – проводить время со мной и не быть «под кайфом»: она ведь больше ничего «такого» не принимает. Мне очень понравилась маленькая лампочка у нее в сумочке: она, такая крошечная, зажигалась, если положить рядом с ней монетку в один пенни, и Эльза мне ее подарила, а потом эта лампочка понравилась Виктору, и я передарил ее ему, но Эльза увидела это и, забрав лампочку у Виктора, погрозила мне пальцем и отправила ее назад к себе в сумку.

Андреа все сидела там, ожидая, когда же Кристофферсон обратит на нее внимание, но он был слишком занят.

Пятница, 24 декабря 1976 года

Поехал с Джедом на рождественский ужин к Фреду[92], на Лексингтон-авеню, 1342. За нами заехали Джей[93], брат Джеда [см. «Введение»], и его сестра Сьюзен. Фред пригласил Кэрролл Бейкер, она уже была у него со своей дочерью по имени Бланш, которая за последние несколько месяцев стала очень красивой – после того, как похудела. Еще был Ансельмино[94], один из наших дилеров в Италии, еще Крис Макос[95], красавчик-фотограф, с которым мы познакомились через Дотсона Рейдера[96], и Роберт Хейз[97], заместитель редактора в Interview – так что получился сочельник с собратьями по офису.

Мик Джаггер тоже был на ужине, в хорошем настроении, он спросил меня, что я думаю насчет «Рождения звезды», я ему честно сказал свое мнение, а он мне: да, я так рад, что отказался – не захотел играть роль рок-певца, чья карьера пошла под откос, даже хотя ему предложили за эту роль миллион долларов. Мик попросил кокаина, и в конце концов ему насыпал Ансельмо. Служанка Фреда, Хейзел, приготовила индейку, окорок и брюссельскую капусту. Там еще была Палома Пикассо со всем своим антуражем.

Потом поехали в даунтаун, к Фернандо Санчесу, и там были Хальстон, Кенни Джей Лейн и Андре Леон Толли[98], а еще этот новенький супер-богатый паренек-англичанин, из тех, у ко го «вообще нет денег», – его звали Ник Скотт, и он предлагал свое тело любому, кто даст наибольшую цену. Кенни Лейн предложил тридцать пять долларов. Максим де ла Фалез подняла цену до тридцати шести.

Суббота, 25 декабря 1976 года

Отправился в отель «Вестбери» – на ланч к Си-Зи Ге с т. Рождество было глянцево-журнальное: украшения, блюда и весь дом были как будто с разворота в «Мак-Коллз» или в «Хаус энд гарден» – аккурат вот так должен обязательно выглядеть дом на Рождество. Можно было бы подумать, что раз Си-Зи занимается садоводством, то у нее все будет настоящим, однако если присмотреться, то все эти венки и все такое прочее были наполовину из пластика… Си-Зи всем раздавала в подарок свои растворы для отпугивания вредителей. Там была девяностолетняя Китти Миллер[99], она все еще подкрашивает волосы голубым гуталином. Пироги были прекрасные – с яблоками, с мясным фаршем, со сливами. Индейку разрезали только так, как вам посоветовал бы это сделать какой-нибудь журнал, до того, как подать ее на стол, – в общем, это был паззл из индейки. Китти была под мухой, и когда испанский посол произнес несколько слов, она крикнула: «Я не говорю по-испански!» Пошел легкий снег. Я поблагодарил хозяев и отправился домой – привести себя в порядок перед визитом к Джаггерам. Дошел до Восточной 66-й, к себе домой, наклеился [см. «Введение»]. Потом доехал до Восточной 72-й (такси 2,50 доллара). Мы[100] прибыли одними из первых. На входе, в дверях, стоял Ник Скотт, он сегодня работал. Это он сам придумал для себя такую работу, чтобы зарабатывать деньги – быть камердинером у Джаггеров. Правда, он должен был явиться к ним в восемь утра, чтобы начать помогать по дому, но приехал лишь к шести вечера. Я подарил Джейд серого котенка от Расти Хольцера. Она посмотрела на него и сказала: «Лидия?.. Нет. Хэрриет». Мне было на самом деле жалко этого котенка, потому что жить ему придется, по-моему, в ужасном доме. Не знаю даже…

Мик сел рядом с Бобом Колачелло, обнял его за плечи и предложил «взбодриться», а Боб на это сказал: «Давай, пожалуй, а то я что-то подустал», и только он собрался вдохнуть предложенное, как появились Йоко и Джон Леннон, и Мик был так рад их видеть, что подбежал к ним прямо с ложкой, которую не успел подставить под нос Бобу – но зато подставил под нос Джону Леннону.

Хальстон и Лулу де ла Фалез разложили много таких порций – ну, чтобы «взбодриться» – на тарелке на журнальном столике, а сверху накрыли ее другой тарелкой, и когда кто-то, кто был им приятен, присаживался там, они говорили: «А ну-ка подними: это сюрприз». Еще была Палома Пикассо. Джей Джонсон пришел с Делией Догерти[101]. Ужин был потрясающим. Правда, Мик и Бьянка забыли подать десерт.

Понедельник, 27 декабря 1976 года

Получил приглашение на инаугурацию президента Картера. Оно было адресовано [смеется] «Мистеру и миссис Энди Уорхол». Здорово, да?

Среда, 29 декабря 1976 года

Ховейда привел к нам в офис посла Ирана в Англии, они пришли посмотреть мой портрет шахини, он им понравился, а значит, его можно будет ей послать. Винсент поехал на Лонг-Айленд в связи со слушанием дела по участку в Монтоке – его проводит комиссия по режиму приливно-отливной зоны побережья.

Пятница, 31 декабря 1976 года

Работал в офисе до семи вечера. Зашел домой – переодеться для вечеринки у Китти Миллер. Потом пешком до дома 550 на Парк-авеню. Фред уже был там. Мне звонила Элси Вудворд, чьим кавалером я был на вечеринке у Китти в прошлый новый год, и на этот раз она отказалась пойти со мной, потому что, как она сказала, у нее кружится голова и ей никак не удается с этим справиться: «Стара стала…»

Принцесса Минни де Бово пришла к Китти вместе с отцом, мачехой и сестрой Дианой. Она познакомила меня со своим дедом Антенором Патиньо, и я вдруг сообразил, что недавно видел его у Си-Зи Ге с т. Он очень маленького роста. Похож на всех этих карликов – бойфрендов Паломы Пикассо. Он – оловянный король Боливии[102].

Случайно услышал, как Китти описывает меня кому-то, причем этот кто-то, по-видимому, сам заговорил с нею обо мне – потому что ее слова звучали так, словно еще раньше кто-то другой сказал ей: «Он ведь не просто внебродвейский, а один из тех, кто дальше всех от Бродвея, и он далеко [смеется] опередил свое время», ну и всякое такое. Может, это был Билли Болдуин[103] или кто-то вроде него, от кого она такое услышала.

Мне было жаль постоянного слугу Китти, того самого, у кого случилась стычка со служанкой Дианы Вриланд. Его, оказывается, уволили за фамильярное обращение с гостями, однако на самом деле он симпатичный человек: именно он подсказал мне смотреть все эти истории А. Э. Коппарда[104] на тринадцатом канале.

А после ужина я сидел под «Мальчиком в красном» Гойи. Эта невероятно знаменитая картина висит прямо у Китти в доме, в это даже трудно поверить[105]. Вечеринки Китти некогда были в Нью-Йорке событием из разряда «самых-самых», на них бывали все голливудские кинозвезды, а вот теперь все свелось к тому, что приходят одни ее старые друзья. А Элин Мейли – она же «Сюзи»[106] – в этом году даже не ответила на посланное приглашение. Диана де Бово потянула меня за руку, и мы с ней зашли в другую комнату, как раз перед наступлением полночи. Я-то, в общем, хотел остаться там, где был, чтобы расцеловать этих старых перечниц, как я это сделал в прошлую новогоднюю ночь, потому что на самом деле это так приятно – поцеловать девяностолетнюю Элси Вудворд и сказать ей: «С Новым годом, дорогая моя!» Но тут к нам вошла Минни де Бово и увела Диану, сказав ей, что надо идти ко всем, чтобы поздравить с Новым годом отца с мачехой – а все потому, что Минни хорошо знает, с какой стороны намазан маслом их кусок хлеба. Еда у Китти… – и на этот раз из замороженных консервов. Сначала даже думаешь, что, может, все эти богачи просто-напросто не знают ничего лучше, потому что всю жизнь ходят на всякие благотворительные ужины, но на самом-то деле они бывают и в таком месте, как «Ла Гренуй», а там еда действительно потрясающая. Значит, они должны были бы замечать разницу. Но подавали эти консервы шестеро слуг…

Сразу после полуночи все бросились к своим пальто: так всем не терпелось отправиться на следующую вечеринку. Фред порядком напился. Мы вышли на улицу, и он решил, будто он – Парень-Что-Надо, так что отдал Минни свое пальто, а из-за ветра температура была, по ощущениям, на все минус двадцать; он же шел в одном цилиндре, кидаясь с поцелуями ко всем встречным. Мы довели Диану до «Вестбери», чтобы забрать ее бойфренда, который остался дома поработать над сценарием, но когда мы туда пришли, он оказался совершенно голым, ему явно не терпелось ее трахнуть, так что мы ее там и оставили. Пошел домой. Позвонил Бриджид. Позвонил П. Х. [см. «Введение»]. Никто из них еще не явился домой. А в шесть утра Джей Джонсон разбудил меня своим звонком: ему нужно было поговорить с Джедом. Он был пьян, поэтому я повесил трубку, но он позвонил опять, причем телефон звонил раз двадцать – и Джей все ждал, не снимем ли мы трубку.

1977

Понедельник, 10 января 1977 года

Фреду нужно было пойти на встречу в офис нашего юриста Боба Монтгомери, это насчет договора о прокате фильма «Плохой» через компанию «Нью Уорлд». Сам Роджер Корман[107] фильма не видел, однако Фред говорит, что это неважно, потому что фильмы для проката выбирает вовсе не он, а другой парень, его зовут Боб Рейми[108]. Они попытаются по-разному провести премьерные кинопоказы в разных местах страны, чтобы понять, что лучше всего работает, прежде чем делать премьеру в Нью-Йорке.

Позвонила Бьянка, пригласила на ужин, который Режин давала у себя в ресторане[109] в честь Флоранс Грэнда[110], потом параллельную трубку взяли мои Кэтрин и Виктор, чтобы сказать, что они тоже туда хотят пойти, но Бьянка предложила им появиться лишь к концу, на кофе.

До этого мне звонила Андреа Портаго, она тоже попросила взять ее с собой на ужин, но я сказал ей, что пригласили не меня лично, поэтому я не могу взять это на себя, так что лучше ей позвонить Бьянке, и она ей позвонила-таки – Бьянка же была в полном восторге, потому что она уже положила глаз на Тони, брата Андреа, с которым Андреа и собиралась прийти в гости. В общем, Андреа с братом заехали за мной. И мы отправились в «Режин».

На Бьянке был платье от Хальстона – без бретелек. За многими столиками сидели латиноамериканцы. Ужинать еще не начинали, и пока все еще только разговаривали, стоя около бара, вошли Кэтрин и Виктор – это они так появились «на кофе». Когда начался ужин, их посадили за отдельный маленький столик, а когда Виктор, указав на мой стол, попросил, чтобы принесли такое же блюдо, ему ответили: «За это вам придется заплатить», и Виктор сказал, что хорошо, мол, так и быть. Еда была ужасная. И Режин вообще-то невежливо отнеслась к Виктору и Кэтрин. Там была Диана фон Фюрстенберг[111]. Она на днях звонила мне, предложила быть ее кавалером, когда телевизионщики из «Си-Би-Эс» приедут снимать ее в следующий четверг: она решила, что мы с ней – интересная пара, ну, для телевидения; я же сказал, что меня уже не будет в городе (хотя на самом деле я уеду только в пятницу) и что пусть лучше она вместе со съемочной группой приедет ко мне во вторник вечером на ужин. Но потом Режин пригласила меня на ужин, и тоже на четверг, а ДФФ [Диана фон Фюрстенберг] стояла рядом и услышала, как я говорю ей, что да, мол, приду (на русский Новый год), и тогда она заявила: это что еще такое, да как я посмел ей соврать… В общем, я попался, как дитя, и тогда я просто сказал ей, что ошибся.

Виктор оделял всех липовыми попперсами. Режин сказала, что они пахнут немытыми ногами, а я заметил ей, что их поэтому-то и называют еще Locker Room («раздевалка»), и ей это очень понравилось. Бьянка вскоре принялась глупо хихикать, к тому же она порядком завелась уже от одного попперса, так что они с Тони Портаго стали вроде как целоваться-обниматься, но потом она сфокусировалась, поняла все же, что нельзя ей все это проделывать на людях – но все-таки она такая красивая, когда хихикает, и она обожает попперсы. Ко мне подошли какие-то мои поклонники, и я дал автографы. Виктор, Кэтрин и я уехали уже около половины третьего ночи, и шофер Портаго развез нас по домам.

Потом в четыре утра позвонил Том Кашин[112], ему был нужен Джед, потому что Джей порезал руку, у него шла кровь, и Джед отправился к ним, чтобы отвезти брата в больницу. А потом Джей еще звонил из больницы, и вся эта драма продолжалась до девяти утра.

Вторник, 11 января 1977 года

В шесть вечера все еще были в офисе, ожидая, когда надо будет отправляться на открытие моей выставки в галерее Кастелли[113], потом мы поехали туда, и сначала там никого не было, мы шатались вокруг устроенного там бара и пили шампанское – а потом навалилась невероятная куча народа. Были выставлены большой «Серп и молот»[114] и восемь маленьких. Там были Дэвид Уитни, Филип Джонсон, Дэвид Уайт. Приехала Полетт Годдар[115], она сказала, что хочет, чтобы я для нее сделал брошку с молотом и серпом. Там был Виктор, который устроил перформанс: резал на части какую-то рубашку. Бьянка появилась в платье с витрины Хальстона, том самом, на котором Виктор оставил отпечатки своих ступней. А на Кэтрин был красный костюм, который Виктор также усеял отпечатками своих ступней. Приехали Тони Портаго и его мать Кэрролл Портаго. Как выяснилось, Полетт и Кэрролл – давние подруги. Бьянке понадобились попперсы, но их ни у кого не оказалось. Хальстон пришел с небольшой картиной, которую для меня написала Элизабет Тейлор, потому что сама она не приехала – а он только что навещал ее. И когда я думаю об этом, меня охватывает настоящее разочарование: ведь как было бы хорошо, если бы Лиз Тейлор побывала на вернисаже. Вот тогда он стал бы настоящим событием, верно?

У Бьянки и Тони Портаго такой вид, будто они всерьез влюблены друг в друга. Это все началось на рождественских праздниках. Сын Си-Зи, Александр Гест, тоже был на вернисаже. А еще – Джорджио Сант-Анджело[116], Сильвия Майлз[117], Рони Блэкли, Франческо Скавулло[118] и Шон Бернс, Ирвинг Блум и Чарли Каулс. Шампанское было – «Моэт Шандон». Появился корреспондент «Сохо ньюс» Майкл Голдстайн, он вел себя ужасно. Я дал Джеду деньги, чтобы он угостил пришедших ужином после вернисажа (200 долларов), а мне обязательно нужно было попасть к Джону Ричардсону[119].

Когда я пришел к Джону Ричардсону, то разочаровался: там было одно старичье. Мэрион Джавитс[120], Франсуаза и Оскар де ла Рента, Марелла Аньелли, Бейб Пейли – о, она, как мне кажется, когда-то была настоящей красавицей. Бейб и Марелла пели мне дифирамбы – они уже побывали на выставке в субботу. Я сидел рядом с Мэрион Джавитс. Она сказала мне, до чего же она обрадовалась тому, что на прошлой неделе Руперт Мердок купил журнал «Нью-Йорк» у Клэя Фелкера. Ведь именно Фелкер год назад разоблачил ее контакты с Ираном.

Кэтрин и Виктор пришли после ужина, на кофе. Виктор снова сшил разрезанные части своей рубашки.

Мать и отец Нимы Айшэм [Фарманфармайян] были на вернисаже, и я не мог поверить своим глазам: даже они вернулись со свадьбы дочери на Гаити, притом в прошедший уикенд, а Боба все еще нет как нет!

Среда, 12 января 1977 года

Когда я приехал в дом номер 860, большая съемочная группа из телекомпании «Си-Би-Эс» снимала Джейми Уайета – как ему позирует Арнольд Шварценеггер – для их нового телешоу под названием «Кто есть кто». Потом мы с Джейми и Арнольдом поехали на ланч в «Илейн»[121] в честь фильма Арнольда «Качай железо» (5 долларов). Остановились около «Ритц-Тауэрс», там пришлось подождать, минут пять, пока Полетт Годдар спустится вниз. Она надела все свои драгоценности и выглядела нелепо. Она сказала: «Вот если б ты только действовал умело, они бы все были твоими» – и это она мне сказала! Боже, как вспомню, сколько часов мы с Бобом убили, записывая наши разговоры с ней, пытаясь вытащить из нее истинную историю ее жизни – для книги, которую хотел издать мистер Джованович… То есть вот если бы я был голливудской звездой и если бы моими мужьями были Чарли Чаплин, и Бёрджесс Мередит[122], и Эрих Мария Ремарк, я бы уж, наверное, был в состоянии припомнить пару-тройку историй…

В ресторане «Илейн» уже была Дельфина Ратацци. Она теперь работает в издательстве «Викинг», корректором у Джеки О. Еще там был Виктор, и Полетт прямо у нас на глазах влюбилась в него, потому что вычислила, сколько же моделей одежды от Хальстона она сможет заполучить благодаря ему. Появился Пэт Пэттерсон[123], он сел за наш столик, а еще там была Шарлотта Кертис[124] из «Нью-Йорк таймс».

Потом довез Джейми до магазина художественных товаров (5 долларов). В офисе сегодня все сходили с ума, и Винсент совершенно озверел. Позвонила Бьянка, сказала, что устраивает вечером ужин в честь дня рождения Джоэля Лебона, который работает у Пьера Берже[125]. Драг-квин Потасса появилась в офисе в самодельном платье «фэнтазийной модели», черном с золотом, и Джейми пришел в такой восторг, что тут же взялся писать ее портрет в этом платье, но так, чтобы был заметен ее член. Он будет работать над своими картинами у нас в доме 860 около двух месяцев. А потом Виктор попросил Потассу позировать в обнаженном виде. Ненна Эберштадт уже начала работать у нас, она печатала на машинке какое-то интервью. Пришли Джон и Кимико Пауэрс, они принесли много всяких художеств, чтобы я их им подписал. Появился Алекс Хинричи [см. «Введение»], принес несколько ацетатных трафаретов.

Я работал до семи вечера, потом пошел к Биллу Копли[126] – подписать мою картину, которую тот купил. Он как раз только что приготовил ужин для своей маленькой дочурки Теодоры. Прекрасный ужин: хотдоги, кетчуп, кока-кола и ванильное мороженое.

Довез Фреда до дома Ли Радзивилл (2,75 доллара). Сам поехал дальше, на вечеринку в честь Джоэля. На Бьянке опять было то же платье, что в предыдущий раз, – и так странно видеть женщин, которые по-настоящему любят наряжаться, в том же платье, что и накануне.

Пятница, 14 января 1977 года Нью-Йорк – Лондон

Прилетели в Лондон, не ожидая, что нас кто-то будет встречать, но нас ждала леди Энн Лэмтон[127] с шофером, и мы были взаправду очень рады ее видеть. У нее ведь перелом шеи, она все еще в шейном протезе. Остановились в отеле «Ритц» (5 долларов на чай носильщику). Энн позвонила своей сестре Роуз и Оливеру Маскеру, и мы решили встретиться с ними в ресторане «Мортон». Заказал апельсиновый сок и шампанское, а еще сэндвич с бифштексом – он был ужасно невкусный (55 долларов). Мы с Джедом уехали оттуда к себе в отель, думая, что Энн останется с Фредом в его номере, но она не осталась – у него слишком узкая постель. Я ощутил зуд и обнаружил у себя вошь. Стал искать еще.

Суббота, 15 января 1977 года – Лондон – Кувейт

Встал в семь утра, чтобы попасть на рейс в Кувейт. Устал. Собрал вещи, принял душ. Поискал еще вшей. Отослал счет за гостиницу в галерею «Мейор» (в гостинице дал 10 долларов на чай). Заехал за Джеймсом Мейором на его квартиру. Он купил нам билеты во второй класс, и я было разозлился не на шутку, но оказалось, что один билет в первый класс еще остался, и я его взял. Летели рейсом кувейтской авиакомпании. Летели через Франкфурт-на-Майне, там село немало пассажиров. Читал «Потребителей» Джойс Хабер, это очень скучно: про мужа, который оказался гомосексуалистом. Сама Джойс замужем за Дагом Крамером, он продюсер[128]. В самолете летел какой-то шейх, он вместе со своими телохранителями сидел в переднем отсеке, даже перед первым классом. Я принял таблетку. Заснул. Проснулся, когда самолет уже шел на посадку. Приземлились мы в одиннадцать вечера. В аэропорту нас встречали какие-то местные. Среди них была девица по имени Надя, из Совета по делам культуры, – она и организовала мою выставку. Они нас угостили каким-то странным кофе, прямо в аэропорту.

Воскресенье, 16 января 1977 года – Кувейт

Встал в половине десятого. На завтрак тосты с чаем (чаевые 2 доллара, стирка 1 доллар). Позвонил Джеймс, сказал, что встречаемся внизу в полдень. Нас повезли куда-то, где все было, как на свалке, но здесь ведь все так выглядит, и только по прошествии нескольких дней мы сообразили, что место это было шикарное. На улице тепло, мимо отеля ехало множество автомобилей – большие «роллс-ройсы», большие американские автомобили. Нам предоставили два автомобиля, но мы пользовались только одним. Поехали назад в гостиницу, чтобы попытаться купить «А-200» – это средство от вшей. Купил приключения Ника Картера (4 доллара). В четыре нужно было снова встречаться с Надей и Джеймсом. Ходили на местный базар – «сук», чтобы проникнуться местным колоритом. Все женщины в черном, они закрывают свои лица, огромная рыночная площадь, базар. Сильно похолодало. Купил костюм в подарок Виктору (шляпа 4 доллара, костюм 26 долларов). Некоторое время искал что-нибудь антикварное, но такого в Кувейте не оказалось – лишь несколько старых горшков, сделанных пару лет назад. Мы были единственными иностранцами на всем рынке.

Поехали в галерею к Наде. Нас опять угостили этим странным, очень сладким кофе, который здесь без конца предлагают, можно с ума сойти от этого. Мы не знали, что, оказывается, если не покачать своей пустой чашкой, ее будут снова и снова наполнять.

Купил еще пять экземпляров местной газеты – «Кувейт таймс» (1 доллар). Каллиграфия прекрасна, поп-графики нет. Заходил в разные аптеки, все пытался купить «А-200». Заказал ужин намного заранее (чаевые 2 доллара). Те, с кем мы вместе ужинали, прислали за нами серебряный лимузин «кадиллак». Приехали в дом Кутайбы аль-Ганина, это молодой богатый человек, типа Питера Брента. Его дом на берегу залива, уже несколько за городом. Земля здесь очень дорогая. Из-за того, что он сюда переехал, это место стало фешенебельным. Жители Кувейта не предлагают выпить спиртное, или пиво, или что-то еще, это запрещено законом, и только у богатых есть немного виски, например, «Джек Дэниэлс» или что-то вроде этого. Читал Ника Картера. Очень здорово – секс и девушки.

Понедельник, 17 января 1977 года – Кувейт

Был в Национальном музее, он создан недавно, ему всего лишь двадцать пять лет. Там что-то около восьми комнат, и в одной было три монеты – во всем помещении. По-моему, есть еще одна комната, где Александр оставил несколько горшков. Александр Македонский – три глиняных горшка и четыре монеты. В одной из комнат одежда прошлых лет. Снова чай и кофе – с директором музея. Я просто сидел там – делать ведь было нечего. На машине поехал на встречу с генеральным секретарем Совета по делам искусств, там опять – чай-кофе да разные церемонии. На стене грязные отпечатки рук, как будто тут кого-то убили, и это было произведение искусства или что-то вроде того. Одни мужчины, и все стоят.

Все спрашивают одно и то же: «Где вы остановились?», «Как долго вы уже в Кувейте?», «Сколько еще пробудете?», «Когда уезжаете?» и «Когда снова приедете?»

Съездил на машине на встречу с богатым коллекционером по имени Фахд аль-Даббус. Он пухлый, круглолицый, симпатичный. У него на стенах висело немало картин, было несколько работ Дали, одна довольно большая. Много друзей-мужчин, большинство в европейских костюмах, также некоторые жены. А еще там подавали выпивку – это только у богатых, помнишь? На столе большая скатерть, но ее нельзя и сравнить с большими иранскими скатертями.

Мужчины все на вид толстые, хотя из-за костюмов это не слишком понятно. Но сам хозяин был пухлый. Он купил принты с Мэрилин и из серии «Цветы». На руке у него были женские часики, украшенные бриллиантами, с голубым циферблатом. Еда в Кувейте жирная – жирное жаркое. Купил мыло от вшей (6 долларов). В восемь вечера за нами заехал мистер Бейтер, он – культур-атташе посольства США в Кувейте, и нас повезли на встречу с американским послом Моранди, который устроил ужин в нашу честь. Его жена из Сиэтла, она говорила без умолку и этим совершенно довела нас. Оба демократы. Ужин нам подали в десять вечера. Уехали мы оттуда в полночь, скука. Помылся с мылом против вшей, но оно не помогло. Заснул прямо в ванне. В кровати заснуть не мог. Снова стал читать книгу Рут Клигман: она всячески доводила Джексона Поллока, когда они ехали в машине, тут-то он и врезался в столб. Дал почитать это Фреду.

Вторник, 18 января 1977 года – Кувейт

Ночь прошла беспокойно, встал я в девять утра (чаевые 1 доллар, стирка 2 доллара). Позвонил Джеймс Мейор, нужно было срочно выходить: а мы постоянно опаздываем, потому что здесь такая скучища, что мы никуда и не торопимся. Посетили мастерскую кувейтских художников. В каждом помещении там было выставлено по три художника. На этот раз предлагали чай или апельсиновую газировку. Я подходил к каждому из стендов, это надо было обязательно сделать. Один из художников писал картины в стиле Пикассо-Шагала. Ни у кого не было своего собственного стиля. Они усаживаются на пол и пишут красками, сидя на коврах и подушках, все это похоже на то, как в шестидесятые годы хиппи продавали какие-то вещи, сидя прямо на тротуаре. Здание, где мы побывали, было единственным в Кувейте строением с хорошим дизайном, потому что это была копия здания Фонда Форда. Мне показали все здание. Мой гид сказал, что оно очень кувейтское по духу.

В 16.30 за мной заехали, чтобы отвезти на открытие моей выставки в здании Совета по делам искусств. Там нам надо было встретиться с государственным министром. Звали его, кажется, Ахмад аль-Адвани – у меня записано это имя. Правда, возможно, это имя кого-то еще. Я послал ему заранее экземпляр своей книги «Философия» [см. «Введение»], и он сказал, что прочел ее и что там есть умные мысли, он был стар и очарователен. Перед входом на выставку повесили красную ленту, мне пришлось нести золотые ножницы на красной подушке – чтобы ими перерезать эту самую ленту. Было много журналистов и телевизионщиков.

Среда, 19 января 1977 года – Кувейт

Поехал на выставку, где устроили званое чаепитие, так что снова пришлось пить чай, а потом нас пригласил к себе британский посол. Там была его дочка, ей семнадцать лет, она рисовала карикатуры про «голубых». Она очень славная и смешная. С точно таким же, как у отца, подбородком – то есть вообще без подбородка. Было немало англичан, которые многие годы живут и работают в Кувейте. Мы ушли оттуда. Грандиозный ливень с ветром. За мной заехала Надя, а я поссорился с Фредом – из-за того, что не хотел ехать в Германию. Он сказал, что мне обязательно нужно туда поехать, потому что «там ты угасающая звезда». Я рассвирепел от одного того, каким голосом он это произнес…

Ужин в доме Нади. Приглашенных шестьдесят человек. Лучшая вечеринка за всю поездку. У Нади восемь или десять братьев, еще мать и сестры, и мужчины все танцуют вместе, друг с другом, похоже на твист. Еда была очень вкусной. Потом мужчины начали танцевать с Фредом. Кто-то дал ему 40 долларов – за то, как здорово он танцует. Мне пришлось пробыть там, пока не ушел последний гость – в половине третьего ночи. Джеймсу понравился чей-то бурнус, и ему тут же его подарили. Джед начал восторгаться чьим-то кольцом в носу – и ему тут же его подарили. А я не знал, что здесь такой обычай, поэтому мне ничего не подарили.

Четверг, 20 января 1977 года – Кувейт – Рим

Летели рейсом «Алиталии». Пять с половиной часов. Читал римскую газету «Дейли американ». Прошла инаугурация Картера. В самолете отвратительные пьянчуги. Аэропорт пустой, все дезорганизовано. Пока были там, случайно столкнулись с Мариной Чиконья[129] и Флориндой Болкан[130], которые прилетели из Санкт-Морица (такси до «Гранд-отеля» 20 долларов). Номер наш не был готов, поэтому мы пошли на ланч в ресторане. Пока сидели там, случайно встретились с Хельмутом Ньютоном и художником-визажистом Патриком. И еще пришла Суни Аньелли[131].

Мне дали номер, в котором останавливался Ман Рэй, он ведь недавно умер – причем буквально накануне этого у него в Риме открылась грандиозная выставка. Фред сказал, чтобы я забыл его слова о том, что я в Германии – угасающая звезда, он передумал и теперь говорит, что мне туда ехать не нужно.

Воскресенье, 23 января 1977 года – Париж

Проснулся в десять утра. Я остановился в квартире Фреда. Договорился с Питером Бирдом[132], что мы с ним встретимся за ланчем. Пошел по магазинам и наткнулся на Мика Джаггера.

Съездили на показ мод у Скьяпарелли (такси 3 доллара). Нас посадили там на хорошие места, проявили особое внимание. Показ был ужасным, все строилось вокруг «Трех граций» Боттичелли. Один из нарядов стоил два миллиона долларов или около того, и больше всего мне понравились вооруженные охранники вокруг этой модели.

Понедельник, 24 января 1977 года – Париж

После пяти часов пополудни в квартире проходной двор – все без конца приходили и уходили. Мик, который провел вторую половину дня с Питером Бирдом и Фрэнсисом Бэконом, явился в дымину пьяный и тут же уснул на моей кровати. В одиннадцать вечера мы попытались разбудить его, но он спал мертвым сном. Поехали в «Клаб Сет»[133] (120 долларов) – с Питером, Моной Кристиансен и Джедом (такси 2 доллара туда и 2 обратно).

Суббота, 29 января 1977 года – Нью-Йорк – Нэшвилл

Кэтрин первая сошла по самолетному трапу, ей вручили букет, а следом и всем остальным. Нас встречали около восьми девушек-«чирлидерш», они были в голубых костюмах с большой буквой W, и эти девушки с помпонами исполняли здравицы в честь Уорхола и Уайета.

Остановился я у парня по имени Мартин и его жены Пегги, они из клана, который владеет компанией «Джек Дэниэлс».

В «Гранд-Ол-Опри»[134] я сразу направился за кулисы, зашел в гримерку. Там репетировал Марти Роббинс[135].

Воскресенье, 30 января 1977 года – Нэшвилл

Открытие выставки портретов в музее (портреты мои и Джейми) было назначено на шесть вечера. Организатор поездки устроил нам с Кэтрин экскурсию по центру изящных искусств в Чиквуде. Мы попытались купить хотя бы хотдоги – очень уж были голодные, но он так подгонял нас, что не дал этого сделать. Там есть старинная лестница, которую перевезли из Англии. Наверху был автомат с попкорном, и мы с Кэтрин поднялись туда, чтобы купить его, мы ели и болтали о том о сем, а потом заметили, что по всей лестнице стоят люди, и поняли: они встали там потому, что решили, будто нужно занять очередь, чтобы меня поприветствовать, – они видели меня на самом верху. Мы наполнили несколько пакетов попкорном и попытались выбраться оттуда, но потом кто-то попросил поделиться попкорном, я отдал один пакет, а потом полтора часа раздавал автографы. Потом наконец подали ужин. На выставку явилось немного местных, был еще Дон Джонсон, этот красавчик, которого мы знали по фильму «Волшебный сад Стенли Свитхарта»[136], он приятель Фила Уолдена[137].

Сюзи Франкфурт[138] приехала в Нэшвилл, чтобы повыпендриваться. Она заранее написала все благодарственные письма, еще даже не приехав сюда, и так ловко со всем справилась, что попала, в компании со мной, на обложки журналов – вместо Кэтрин, которая вовремя не сделала нужный шаг.

Понедельник, 31 января 1977 года – Нэшвилл – Нью-Йорк

Винсент узнал, что на прошлой неделе на Лонг-Айленде умерла приемная мать Джо Даллесандро [см. «Введение»]. А всего за две недели до этого умер его брат, Бобби, и Джо все еще был в Америке – не успел вернуться в Европу. Я работал до половины восьмого вечера. Поехал в клуб «Режин». Там был Уоррен Битти[139], он на вид несколько постарел и пополнел. Еще был Джек Николсон, и он на вид тоже несколько постарел и пополнел. Были Анжелика Хьюстон[140] и манекенщица Аполлония[141]. Мне сейчас Аполлония нравится, она в самом деле очень славная. Была и Катрин Денёв, в честь которой устроили эту вечеринку. Уоррен ухаживал за Иман[142], чернокожей манекенщицей. Там были Барбара Аллен и ее ухажер Филипп Ниархос, еще Джеймс Брейди[143] и этот парень из «Уименс уэр дейли» (Women’s Wear Daily) по имени Коуди[144]. Этот слишком много позволял себе около стола Барбары и Филиппа, но Филипп старался быть обаятельным, а Коуди был с очень красивой девушкой (хотя я вообще не в силах представить себе, кáк такое могло получиться), и они рано ушли. Барбара Аллен подошла ко мне, чтобы сказать, что Коуди без конца повторял: «Как же мне здесь все не нравится! Терпеть не могу Джека Николсона, терпеть не могу Уоррена Битти, терпеть не могу Энди Уорхола, терпеть не могу Диану Вриланд, но больше всего я ненавижу Джеймса Брейди!» Ах, да, и еще – еда. Она ему тоже совсем не понравилась. Филипп пил крепкие напитки и делался все более милым. Барбара, похоже, хочет за него замуж, и еще, по-моему, она хочет иметь от него детей. Рут Клигман позвонила мне во второй половине дня, еще до вечеринки, и я ей сказал, что вечером встречусь с Джеком Николсоном и тогда поговорю с ним, не сыграет ли он главную роль в фильме о Джексоне Поллоке. Она спросила меня: может, я возьму ее с собой – познакомиться с Джеком, но я сказал: нет, не возьму. [Смеется.] Я бы вообще никуда не взял ее с собой, после того как я прочитал ее книгу. Ведь это она убила Поллока: довела его до умопомрачения. На вечеринке была одна пятнадцатилетняя девушка, которую Филипп знал еще по Санкт-Морицу, она пришла с отцом, и когда она стала разговаривать с Филиппом, Барбара занервничала: ведь если поставить их рядом, сразу видно, что такие как Барбара и Аполлония уже пожили свое – они выглядят старыми, а эта пятнадцатилетняя девушка вся исполнена очарования, она так молода и похожа на маленькую девочку, как будто никто ее еще не попользовал… Джек подошел к моему столику, и я сказал, что пришлю ему книгу Рут Клигман, а он ответил, что она ему уже звонила.

Вторник, 1 февраля 1977 года

Джо Даллесандро зашел к нам в дом 860 во время ланча. Я спросил его, как же на самом деле умер его брат Бобби, и тут он наконец сменил формулировку: раньше всем говорил про «несчастный случай», а теперь наконец рассказал, что же произошло в действительности. Бобби повесился. Джо весь ланч молчал. Этой ночью я наконец-то лег спать рано. Сейчас главная новость – резкое похолодание. И нехватка бензина, которую всячески муссируют.

Среда, 2 февраля 1977 года

Мы с Ронни поссорились. Он расстроился, когда я сказал, что не хотел, чтобы он резал и натягивал «Серпы и молоты» так же, как он это делал, пока меня не было, а он возразил, что – как же так – он, получается, всю работу проделал зря? Я его спросил, а что бы он делал, если бы не занимался этой работой? Ну и какая разница, что его работа не пригодилась? Я ему сказал, что никогда не знаю, чего хочу, пока не увижу то, чего не хочу, и тут он заметил: ну, это другое дело, если я «отталкиваюсь от такой позиции», тогда его усилия не напрасны, его просто обидело бы, если бы оказалось, будто он делал все это совершенно зря. Работал в офисе почти до половины восьмого вечера. Поговорил с П. Х. про «ПОПизм», она мне рассказала, как накануне взяла интервью у Йонаса Мекаса[145] и Кенни Джей Лейна. Йонас был молодцом, а вот Кенни подкачал. Подвез Кэтрин до ее дома (такси 3 доллара). Приехал к себе, немного поработал, а потом, в одиннадцать вечера, мы с Кэтрин поехали в «Режин», чтобы взять интервью у Майкла Джексона из группы The Jackson 5. Он сейчас сильно вырос, но голос у него действительно очень высокий. С ним пришел какой-то здоровенный парень, может быть, телохранитель, и еще девушка из мюзикла «Виз»[146]. В целом, ситуация была весьма странной, потому что ни Кэтрин, ни я ничего не знали о Майкле Джексоне, ну совсем ничего, а он ничего не знал обо мне – он думал, что я поэт или что-то в таком духе. Та к что он задавал мне вопросы, которые ни один из знающих меня и не подумал бы задавать: например, женат ли я, есть ли у меня дети, жива ли моя мать… [Смеется.] Ну, я ответил ему: «Она в доме престарелых» [см. «Введение»].

Мы стали упрашивать Майкла станцевать для нас, и поначалу он не хотел, но в результате он и эта девушка из мюзикла «Виз» поднялись из-за стола и исполнили для нас один танец.

Четверг, 3 февраля 1977 года – Нью-Йорк – Денвер

Утром в аэропорту я случайно встретил Джин Смит, она летела тем же рейсом. С ней был ее сын, он довольно крупный, неуклюжий. Она спросила меня про Джейми Уайета. В Денвере нас встретила блондинка за рулем «роллс-ройса», в форменной фуражке шофера, и она показала нам весь город. Потом отвезла нас в отель «Браун палас», у этой старой гостиницы есть новая пристройка, но я решил взять номер в старом здании. Вестибюль в гостинице выглядел лучше, чем сам номер, хотя обслужили нас очень быстро, здесь много дополнительных услуг – например, шапочки для душа, новый телевизор и мыло. В номере была корзина с фруктами. Я позвонил своему племяннику, патеру Полу, и сказал, что хотел бы встретиться с ним завтра на открытии моей выставки. В 6.30 вечера за нами заехали, чтобы отвезти на предварительный просмотр выставки, который устроили для местных меценатов. Фред там напился. Он разозлился на какую-то упрямую девяностолетнюю даму, сказал ей, что он вообще-то здесь ради денег, душечка, и хотя я попытался заткнуть ему рот, но он до того возненавидел там все и вся, что решил: в следующий раз, когда мне надо будет приезжать на открытие своих выставок, он будет ставить условие, чтобы их устроители были обязаны что-нибудь купить. Все женщины там были слишком безобразны, чтобы написать хоть чей-нибудь портрет.

Пятница, 4 февраля 1977 года – Денвер

Погода чудесная, температура 16–20 градусов по Цельсию, небо голубое. Постарался как можно больше пройти пешком. Дошел до музея в два часа дня, там нужно было дать интервью для прессы. Какие же они скучные… Открытие назначено на семь, но мы решили, что придем в восемь. Для нас снова заказали «роллс-ройс». В половину восьмого пришел патер Пол и моя племянница Эва. Я заказал коктейли с двойной порцией спиртного, патер Пол немного захмелел, и они захотели поехать вместе со мной, так что сели в «роллс-ройс», полный всяких девиц. Патер Пол тут же взялся обращать их в веру. В музее толпы народа. Ужин был кошмарный, я продавал рубашки с логотипом Interview, экземпляры «Философии» и плакаты. Кто-то всучил мне какие-то любовные стишки.

В 10 часов впустили наконец тех, кто купил билет за десять долларов, это были все фрики Денвера, много парней-красавчиков и эксцентричных девиц.

Воскресенье, 6 февраля 1977 года – Карбондейл, штат Колорадо – Денвер

Поехал с Джоном и Кимико Пауэрсами посмотреть участок в сорок акров, который я купил неподалеку от Аспена. Мы встретили там, на моем участке, каких-то девиц, которые катались на лошадях. Они сказали, что здесь самые красивые места, какие они когда-либо видели.

Успел на самолет до Денвера. Летели всего сорок минут. Поселился в отеле «Стоуфер», около аэропорта.

В три часа ночи услышал, как кто-то дергает ручку двери в мой номер, – это были сопляки из соседней комнаты, которые все еще тусовались у своего телевизора. Страшно…

Понедельник, 7 февраля 1977 года – Денвер – Нью-Йорк

Проснулся в невероятную рань, на рассвете, поехал в аэропорт. Какой-то парень мыл окна самолета, когда я шел по трапу, и он был из тех, кто способен этак небрежно поднять глаза и бросить: «Привет, Энди!» – он именно так и сделал, и это было здорово. Позже он подошел к нам, когда мы были уже в самолете, и попросил автограф для своего школьного учителя. Та к с и из аэропорта (20 долларов). Завез багаж к себе домой, а потом и Фреда (звонил из аэропорта Винсенту – 0,10 доллара). Послал Ронни за продуктами (10,80 доллара). Отправился в наш офис в доме 860 (такси 4 доллара). Там был Джейми Уайет, я поговорил с ним (чай 10 долларов). Позвонил Лестер Перски[147], чтобы пригласить меня на званый ужин в честь Джеймса Брейди, он теперь новый редактор журнала «Нью-Йорк».

Там была Джеральдин Штутц[148]. Оказалось, что она участвует в работе того же совета, что и Джейми, то есть Американского совета по делам искусств, а он выделяет деньги на нужды художников. Я думаю, для художников, которым они дают деньги, это отвратительно. Они всегда выбирают тех, кого считают очень «серьезными». На ужине был Уолтер Кронкайт[149].

Лестер захмелел и повел себя совсем смешно: сказал мне, как замечательно, что мы с ним все еще друзья, пусть даже он никогда ничего для меня не делал – и ни за что не сделал бы… И снова затянул свою песню: «Ах, хоть теперь я так богат, но все же по-прежнему несчастен…» Нет, в самом деле: он что, каждый раз ее исполняет, на каждом ужине, каждый вечер? Явно да. Один известный манекенщик из модельного агентства «Зоули» подошел ко мне и присел рядом. У него только что родился ребенок на Аляске. Я познакомился с издателем «Дейли ньюс» Майклом О’Нилом. За все эти годы так и не представился случай с ним познакомиться, и я был в полном восторге от него. Когда я выяснил, что он знает об Interview абсолютно все, он мне в самом деле понравился. Он крупного телосложения, по происхождению ирландец, густая шапка волос на голове, все седые. Я представил ему Кэтрин как «издателя» Interview, просто чтобы они могли поговорить друг с другом, но у нее было странное настроение, и она даже не отвечала толком на его вопросы. Джейми Уайет отправился в «Илейн». Кэтрин сказала, что хочет взять такси и поехать домой. Наверное, она с кем-то назначила свидание, может, и с Джейми. Какой-то парень, англичанин, подошел ко мне из бара, где только что разговаривал с Лестером Перски, и спросил: неужели это правда, что Лестер – тот самый Лестер Перски, тот самый великий продюсер, и мне [смеется] пришлось сказать – да-да, тот самый.

Ларри Фриберг из компании «Метромедиа», который первым предложил, чтобы мы сделали с ними телешоу, а потом сам отказался, когда Боб представил ему наш бюджет, тоже был на этом ужине, но я его не узнал, так что я лишь уставился на него, когда он вошел в комнату. Но это к лучшему: может, он призадумается над тем, как поступил с нами.

Вторник, 8 февраля 1977 года

Во второй половине дня позвонил Лео Лерман[150] и заказал мне для журнала Vogue портрет королевы Елизаветы.

Пятница, 11 февраля 1977 года

Доехал на такси до дома Сюзи Франкфурт, по пути было немало пробок (5 долларов). Сюзи сейчас разрабатывает модели одежды для пожилых женщин, и это странная идея, тем более что эти модели не тех оттенков и подчеркивают не те места в фигуре, но она пытается затеять этот бизнес на Седьмой авеню, а еще она пытается профессионально заняться антиквариатом. В среду она поедет с нами в Калифорнию, ведь не надо забывать, что ее кузен – Нортон Саймон[151].

Среда, 16 февраля 1977 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

Приехал в солнечную Калифорнию. Отвез Сюзи Франкфурт в отель «Саймон» на бульваре Сансет, в гламурном Беверли-Хиллз. Позвонил в отель «Беверли-Хиллз», но у них не было свободных номеров, так что нам пришлось остановиться в «Беверли-Уилшир». Кэтрин позвонила своему дяде Эрскину – это единокровный брат кого-то из ее родителей, и он немного моложе ее: он сейчас в Лос-Анджелесе. Он целый год путешествовал по свету со своей кузиной Мирандой Гиннесс, а она близнец Сабрины. Я отправился к Аллану Карру[152]. У него прекрасный дом. Но когда мы к нему явились, он сказал, чтобы мы уходили, потому что он как раз в этот вечер давал званый ужин и уже вот-вот должны были прийти гости. Но едва мы завернули за угол, как и Джед и Кэтрин едва не потеряли сознание: увидели, что там сидит сам Фонц[153]. Аллан все же провел нас по дому, он сказал, что построила его Ингрид Бергман, а после нее здесь жила Ким Новак. Он провел нас по всем ванным комнатам и гардеробным, показал, как устроена в спальне кровать, которую можно поднимать и опускать, как кресло в парикмахерской. Тем временем Сюзи разговаривала с Фонцем. Она спросила его, чем он занимается, а он ей сказал: «Я пловец из олимпийской команды», и она ужасно обрадовалась, потому что «никогда прежде не была знакома с таким человеком» – она все спрашивала его, в каком году он принимал участие в Олимпиаде, знаком ли он с Марком Спитцем[154], и всякое такое. В результате Фонц даже разозлился: он не мог поверить, что кто-то в самом деле не имеет ни малейшего представления о том, кто он такой. А она так и не поняла, кто он такой, даже когда я сказал: «Это же Фонц». Фонц разговаривает очень важно, старается выражаться с большой значительностью. Он сказал мне, как сильно я ему импонирую, из-за слов о «15 минутах славы», и еще что-то сказал насчет одной главы из «Философии» – той, где про пустые пространства и тому подобное. Я был так рад его видеть, что даже не смог придумать, что бы ему ответить.

Приехал Дэвид Бегельман с женой[155]. Настала пора нам уходить, потому что званый ужин вот-вот должен был начаться. На тарелках, предназначенных для женщин, были разложены белые орхидеи. Аллан пригласил нас в помещение, где были накрыты столы, показал нам, какие на них блюда, а потом выдворил нас из своего дома. Странно.

Четверг, 17 февраля 1977 года – Лос-Анджелес

Поехал осмотреть галерею «Джемини» с Сиднеем Фельзеном и его партнером[156]. Там мне в голову пришла одна идея. Теперь ведь уже могут печатать изображения в формате десять на десять футов, и я подумаю, как этим можно воспользоваться. Мы закончили на час раньше, чем предполагалось, и решили пройтись по окрестным улицам, ведь там такие чудесные магазины! Кто-то догнал меня на улице, и оказалось, что это Джексон Браун[157]. Он пригласил меня зайти в студию звукозаписи на другой стороне улицы и послушать его новую запись. Он был очарователен.

Бастовали таксисты, так что нам с Кэтрин пришлось самим искать лимузин где-то на улице, нам надо было встретиться с дочерью Тайрона Пауэра, ее зовут Тайрин[158], в пять часов вечера на бульваре Сансет, в китайском ресторане «Империал гарденс» (лимузин 10 долларов). Вернулся в гостиницу ради Фреда, пришлось выдать ему денег (такси 5 долларов). Он отправился на коктейльную вечеринку, которую Пол Джесмин[159] устраивал в честь Дивайн[160], и там он познакомился с Тэбом Хантером[161].

В «Императорских садах» на встрече с Тайрин записал на магнитофон почти двухчасовое интервью. Выпил немного саке, поел (20 долларов, с чаевыми). Она повела нас в дом по соседству, где живет ее бойфренд Норман Сиф[162]. Он до того некрасивый, а она такая красавица, что я ужасно огорчился. Он сказал, что встречал меня много лет назад в «Максе». Тайрин полностью находится под его влиянием. Мы хотели увести ее с собой и поэтому пригласили пойти с нами на ужин, который галерист Даг Кристмас[163] давал в мою честь в китайском ресторане «Мистер Чау». У нее была машина, так что она привезла нас обратно в гостиницу.

Переоделся, потом меня привезли в «Мистер Чау». Там – целая толпа людей. Бьянка Джаггер, Рассел Минс, Полански, Тони Билл[164], Аллан Карр, Пэт Эст. У Рассела Минса[165] подруга – индианка. Были еще Джордж Хэмилтон[166], Марша Вайсман, Нельсон Лайон, который рассказал мне историю, как некий продюсер выпил мочу, которую ему подсунули, но так и не понял этого. Джед пригласил Тэба. Джед чувствовал себя виноватым, потому что мы не дали Тэ б у роль мужа Кэрролл Бейкер в фильме «Плохой» – а он очень хотел получить ее. Питер Лестер из Interview появился с Марией Смит, он без конца извинялся, что опоздал, но никому до этого не было дела. Джеральдин Смит [см. «Введение»] была с Джонни Вайомингом. Перри Кинг, Сюзан Тайррелл, Аллан Карр сидели и болтали с Джорджем Хэмилтоном. Я сидел рядом с Тони Биллом и Бьянкой. Полански был напротив меня. Мы столкнулись с ним еще в вестибюле отеля, он как раз шел на просмотр «Рокки», а теперь он уже вернулся и сказал, что ему очень понравилось.

«Великие люди», то есть Сью Менгерс и Райан О’Нил[167], на ужин не пришли, они сказали Бьянке, что не могут «позволить себе показаться на глаза людям в таких дешевых заведениях, как этот китайский ресторан». Бьянка повела нас в бар «Он зе Рокс», который принадлежит Лу Адлеру. Когда мы туда пришли, там были Ринго Старр и Элис Купер. Не скажу, что они были там единственными знаменитостями, но лишь они были единственными людьми, и они находились в уборной… А в этом баре в уборную отправляются принимать кокаин. Бьянка познакомила меня с Ринго. Элис тоже подошел – поздороваться.

Бьянка вскоре уехала, потому что она остановилась в Малибу, туда вот-вот должен был приехать Мик, а он наутро уезжал, и она хотела поскорее быть дома, чтобы успеть повидаться с ним.

Пятница, 18 февраля 1977 года – Лос-Анджелес

Съездил в галерею «Эйс» в Венис, где проводили пресс-конференцию с моим участием. Утром позвонил в офис в Нью-Йорке, и Ронни сказал, что сегодня в телешоу «Гонг» был «День Энди Уорхола». Вернулся в гостиницу, обнаружил, что очень многие оставили мне сообщения на телефоне. Ужин у Марши Вайсман (такси 4 доллара). Там были Райан О’Нил и Сью Менгерс. Райан прислонился к картине Морриса Луиса и в результате оставил на ней вмятину. Он был мрачен. Вся молодежь из семьи Гиннесс – Кэтрин, Эрскин и Миранда – были со мной, и оказалось, что Миранда, сестра-близнец Сабрины, была нянькой у дочери Райана Татум, а также его секретаршей, когда он снимал фильм «Барри Линдон» в Англии, но Райан терпеть ее не мог, так что и сейчас вдруг взялся вымещать свои чувства на Миранде, и она даже вышла в уборную, чтобы там поплакать всласть. Сабрина на самом деле типичная «группис», фанатка, пусть даже она из семьи Гиннессов.

Сью ужасно выглядела, Райан тоже. Оба ушли рано, поскольку, как мне показалось, оба решили, что здесь «никого» не было. Все эти люди из Голливуда – гнилые. Они играют в свои игры, создавая для себя, по степени важности, группу A, B и C, и это ужасно глупо. Вот почему когда они падают, они падают действительно ужасно. А вот Бьянка, например, она действительно высокого класса, потому что она пойдет куда угодно.

Суббота, 19 февраля 1977 года – Лос-Анджелес

За нами заехали Сюзи Франкфурт и Марша Вайсман. На «роллс-ройсе», так что мы быстро прикатили к больнице «Седарс Синай». Там нас уже ждала целая толпа. Я продал разного на 1 500 долларов – в счет благотворительной акции. Марша брала нахрапом. Тот, кто хотел мой рисунок, должен был заплатить 10 долларов. Если я ставил свою подпись на банке колы, за это платили 5 долларов. Она говорила всем, что после полудня цены поднимутся до ста долларов за плакат, тогда как на самом деле они снижались до шести долларов.

Нас отвезли обратно в гостиницу. В половине второго за мной заехал Даг, и по пути в Венис на открытие моей выставки нас с ним в лимузине снимала киносъемочная группа. До открытия выставки мы пошли осмотреть квартиру Тони Билла, он ведь купил здание напротив галереи «Эйс» – на деньги, которые заработал от фильмов «Таксист», «Афера» или «Шампунь». В самой галерее было очень много людей и очередь ко входу огибала квартал. Мы с Расселом Минсом подписывали его постеры. Были Вива и Пол Моррисси. Пришли кое-какие знакомые со старых времен – из «Кокеттс»[168]. Я до того устал, подписывая постеры весь день, что в пять часов свалил на лимузине. Сюзи пригласила нас на коктейль в Бель-Эр, к своей подруге, манекенщице Шерил Тигс[169] и ее мужу Стэну Дрэготи[170], который работает в рекламном агентстве «Уэллс-Рич-Грин». Фреда укусила здоровенная собака, когда он в поисках туалета открыл не ту дверь, но он никому ничего не сказал, пока у него по ноге не потекла кровь, причем довольно сильно. Но он лишь полил на рану немного спиртного, а потом, в 7.30, мы оттуда уехали.

В вестибюле гостиницы я столкнулся с Энни Лейбовиц и Янном Уэннером[171]. Сьюзен Блонд[172] оставила сообщение: она с Майклом Джексоном в «Он зе Рокс». Янн и Энни как раз приехали оттуда, трансляция «Грэмми» только что завершилась, и все уже упились в хлам. В вестибюле несколько парней попытались меня закадрить.

Воскресенье, 20 февраля 1977 года – Лос-Анджелес

Эстер, пиарщица Дага Кристмаса, вернулась из церкви с автографом Джейн Уайман[173]: она попросила у нее автограф, когда Джейн Уайман стояла на коленях во время молитвы.

Сначала предполагалось, что мы пойдем на ланч с Бьянкой Джаггер, но Венди Старк[174] сказала: а давайте все поедем на ланч к Коко Брауну, и хотя я не хотел, Фред решил, что это прекрасная идея. Первая машина уже отъехала, мы были во второй, у нас был указан дом номер 36912 в Малибу. Когда мы туда добрались, то не смогли найти такой номер, но тут появилась первая машина, в которой был Ричард Вайсман[175], и он пошел постучать в дверь номера 36910, потому что номера 12 вообще не было, и дверь открыла некая «Мэри Хартман» со странными смешными косичками.

Она сказала, что могла бы принять нас и угостить, если мы не можем найти того места, куда нам нужно попасть в гости. Но в другой машине приехал Коко Браун, он был с Венди Старк, и они сказали, что все совсем рядом, просто у Венди указан не тот номер дома.

Мы доехали до нужного дома, и Бьянка была уже там. Она поссорилась с Миком, он еще утром улетел в Нью-Йорк – она обвинила его в том, что у него связь с Линдой Ронстадт[176].

Прошлись по пляжу вместе с Бьянкой мимо дома Ларри Хэгмэна[177], он стоял на пляже в странной униформе, похожей на обмундирование солдата из Иностранного легиона, и делал руками странные движения – по-моему, он съехал с катушек. Когда мы проходили мимо него, накатила волна и залила мои ботинки.

Провел три часа, пытаясь спланировать, куда пойти ужинать. Боб Эллис, бывший муж Дайаны Росс, и Алана Хэмилтон[178] слишком много выпили, Бьянка не хотела быть вместе с Мирандой, потому что она – сестра Сабрины, Джед сказал, что голоден и готов идти есть куда угодно, а Венди хотела, чтобы мы отправились к Максу Палевски[179], потому что, по ее мнению, это было бы хорошо: он так и так собирался позвать нас в гости, чтобы показать свою коллекцию произведений искусства.

В конце концов, когда мы собрались, то пошли в ресторан под названием «Орсини», там итальянская кухня. Фред накричал на Кэтрин, он заявил ей, что она страшно нагрубила ему, причем прямо при всех.

Понедельник, 21 февраля 1977 года – Лос-Анджелес – Сан-Франциско

Встал, упаковал вещи (такси в аэропорт 20 долларов, чаевые носильщику 4 доллара, журналы 8 долларов).

Рейс 433 компании «Юнайтед» прибыл в Сан-Франциско в 13.05. В аэропорту нас встретил с шампанским и лимузином Марк из галереи, в которой открывалась моя выставка. Он довез нас до отеля «Марк Хопкинс», а ланч устроил в баре «Топовзе Марк» на самом верху отеля.

Потом мы прошли в его галерею, это всего в трех кварталах от гостиницы, но идти надо было вниз по крутому, очень крутому спуску. Помещение очень большое, оно в том же районе, где мы обычно останавливались с «Велветами» [см. «Введение»]. Развешано все было совершенно дико. Очень плохо, ужасно развешано. Трудно поверить, что такое возможно. Дурной вкус. Мать у этого Марка – полный кошмар.

Пресс-конференция выглядела как телешоу, ее вел какой-то красавчик, который знать ничего не знал и я ему вовсе не нравился, так что я тоже был ужасен. Я подвел его к какой-то скульптуре и сказал, что это якобы моя работа, хотя на самом деле это не так, – но меня разоблачили. Затем Марк провел нас в заднюю комнату, где нас ждали волшебные грибы. Он свозил нас на прогулку на машине через Золотые ворота. Под мостом были серферы. Очень странное зрелище. Все парни одеты в черные гидрокостюмы – жуть, рехнуться можно. Объехали Саусалито – очень понравилось. Когда вернулись в гостиницу, там уже были Джед и его родные – у него теперь новый, толстый отчим. А мать Джеда поблагодарила меня за то, что я так хорошо отношусь к ее сыну, – я даже покраснел от смущения.

Пришлось задержаться в галерее до половины десятого вечера. Мать Марка заставила меня попотеть. Недалеко от галереи ресторан «Трейдер Викс». Сходил туда.

Да, а на открытие моей выставки пришла та самая стриптизерша, Кэрол Дода[180], и мне до того там было тошно, что я только о ней и говорил, и тогда Марк сказал: а давайте сходим к ней в стриптиз-бар. Опять вызвали лимузин, съездили туда: Кэрол сейчас раздалась – вширь стала такая же, как в высоту, а еще видели трех голых девиц, которые терлись о пол своими задницами и промежностью, сама же Кэрол Дода спустилась на сцену на рояле и потом опять вознеслась на потолок, так и танцуя на нем. Она уже немолода, поэтому при ее появлении включили мигающий свет. Мы с Кэтрин там совершенно засыпали (коктейли 35 долларов). Фред исчез – отправился искать кого-нибудь себе на ночь.

Вторник, 22 февраля 1977 года – Сан-Франциско – Майами

Летели в Майами пять часов. Я заплатил за билет Кэтрин (72,53 доллара). Стемнело мгновенно – перелет долгий. Чарли Каулс[181] встретил нас на прекрасной машине, в ней тепло, приятно, но было уже одиннадцать утра. Часы переставил. Проехали мимо «Фонтенбло», всякое такое… Он привез нас в дом своей матери на острове Индиан-крик, это на территории частного клуба, у него здесь большой участок на берегу. Познакомился с его матерью и отцом, это мистер и миссис Гарднер Каулс. Съ ел сэндвичи. Нас с Фредом поселили в доме для гостей, а Кэтрин – в главном доме. Почитал «Артфорум», который принадлежит Чарли Каулсу, и лег спать.

Среда, 23 февраля 1977 года – Майами

Спал долго, встал около половины одиннадцатого, и завтрак здесь в это время уже не подают, был только кофе. Начал фотографировать Гарднера – они зовут его «Майк» – он усыновил Чарли, ему принадлежат телевизионные станции, некоторые из своих журналов он продал в концерн «Нью-Йорк таймс», а раньше был владельцем журнала «Лук».

Во время ланча миссис Каулс сказала, что от нее вот-вот уйдут две ее служанки-аргентинки: что ж, богатые люди за ужином и за ланчем обычно говорят о своей прислуге. Потом Чарли повез нас прогуляться.

Фред объяснил Кэтрин, почему наорал на нее: когда он пришел ее будить, она вдруг закричала: «Не трогай меня!» Она извинилась.

Чарли справился у нас, не желаем ли мы съездить в Форт-Лодердейл, туда, где тусуются парни. И мы отправились по тамошним «голубым местам» – Чарли повел нас по пляжному променаду. В первом заведении, не помню названия, бармены были в платьях, и у всех – бороды и усы. Первый из них сказал мне: «А я друг Бриджид Берлин».

Мне очень захотелось пописать. Фред как раз вернулся из уборной, я его спросил, есть ли там кто-то, он сказал, что нет, никого, пусто. Я пошел туда, начал писать, и вдруг кто-то встал рядом со мной и тут же сказал: «Боже мой, не верю собственным глазам, что я рядом с вами, позвольте мне пожать вашу руку», но потом понял, что к чему, и поправился: «Прошу прощения, сначала помою руки, конечно, а потом мы поздороваемся». Но я уже больше не мог сконцентрироваться на том, что делал, и мне пришлось перестать писать. А тут еще все больше и больше народу ввалилось в туалет, и каждый говорил: «Неужели это вы?!» Я вышел. Официанты сказали, что иногда здесь по вечерам только официантки – потому что у заведения разная клиентура. Все это похоже на идею, которая однажды пришла на ум Полу Моррисси: сделать вестерн про город, где половина жите лей – мужчины, а другая половина – тоже мужчины, но переодетые в женщин, потому что женщин у них там нет (5 долларов).

Дошел до какого-то бара, он довольно далеко, там были автоматы для игры в пинбол, и я довольно долго играл на них (10 долларов).

Суббота, 26 февраля 1977 года – Нью-Йорк

Джейми Уайет пригласил было меня во время ланча пойти на день рождения Теда Кеннеди, но утром перезвонил и сказал, что Роза Кеннеди устраивает совсем небольшое торжество, для очень узкого круга, а он этого не понял, и я в результате туда не пошел, – но, кажется, Джейми просто-напросто передумал брать меня с собой. Отправился домой в половине девятого вечера. Увидел на канале «Метромедиа», что они воспользовались нашей идеей, которую до этого отвергли, а теперь вот вернулись к ней и воплотили ее, как смогли: программа называлась «Ужин с Беллой Абцуг»[182]. Только вот сделали они все это скучно-прескучно, до того все банально и глупо, что я на них ужасно разозлился.

Понедельник, 7 марта 1977 года

Проснулся страшно недовольный жизнью, из дома вышел рано, около половины десятого, доехал на такси до «Кэмбанка» (3,30 доллара). В офисе получил письмо из Белого дома от Джимми Картера. Жаль, что в прошедшем месяце, когда я с ним встречался, не удалось побольше с ним поговорить, я слишком нервничал. Какой же он симпатичный, по-настоящему приятный человек. Джейми Уайет все еще пишет Арнольда Шварценеггера, который все еще позирует ему. Пригласил обоих на ланч (16 долларов). Приходил Алекс Хинричи, чтобы кое-что подправить. После полудня я весь день работал. Забрал с собой Боба Колачелло, и мы взяли такси до Саттон-Плейс-Саус, дом 45. Там был прием в честь презентации книги Аниты Лус[183], который устроил Арнольд Вайсбергер. Я забыл захватить с собой и портативный магнитофон, и фотоаппарат, а там собралось много знаменитостей. Эти двое – Арнольд Вайсбергер и Милтон Голдман – прожили вместе дольше, чем любая другая гомосексуальная пара в Нью-Йорке. Арнольду уже за семьдесят, он самый крупный юрист в области шоу-бизнеса, притом работает по-старому, и еще он фотограф-любитель. Он фотографирует всех, кто появляется у него в доме. В прошлом году он выпустил книгу «Знаменитые лица». Она лежала на обеденном столе в комнате, где проходил прием, и автор предлагал каждому из знаменитых лиц расписаться в ней рядом со своим портретом. Милтону Голдману за шестьдесят, и он крупный агент в ИФА. Боб отметил, что он сам на этом приеме был единственным человеком моложе тридцати (правда, незначительно моложе). Я ему на это сказал, что Арнольд, наверное, не хочет, чтобы здесь бывали молодые мужчины, а не то он мог бы потерять Милтона. Всем слугам и всем барменам было за шестьдесят. Они разносили по одному коктейлю за раз, и поднос подрагивал у них в руках.

Полетт Годдар была на этом приеме, и она сказала мне, что через «Парк-Бернет» не смогла продать ни одного ковра, потому что, как она считает, дилеры вступили в сговор за ее спиной. Наверное, так и есть, ведь ее ковры просто великолепны. Разговаривал с Розмари Харрис, Мартой Грэм, Сирилом Ричардом, Рексом Харрисоном, Сильвией Портер. Милтон каждого из пришедших представлял трижды.

Поехал на такси в «Илейн» (3,25 доллара), чтобы встретиться с Джейми, Арнольдом и Рудольфом Нуреевым. Джейми проводил эту встречу, чтобы достичь всеобщего согласия. На входе приятель Лестера Перски, который вечно грубо пристает ко мне, схватил меня за руку и познакомил с Нил Маккуин[184], и та оказалась настоящей красавицей. А он мне прямо в ухо шепнул: «Бывшая жена Стива Маккуина».

Арнольд пришел с тремя маленькими девушками, одна из них – спортивная журналистка из «Нью-Йорк таймс», явно в него влюблена. А потом случилась удивительная вещь. Этот парень, с которым меня познакомила сама Илейн, выступал с карточными фокусами, и один из них был такой: он показывал колоду, просил загадать карту и дальше восемь раз подряд правильно угадывал, какую именно вы загадали! У меня потом этот фокус никак не шел из головы, я весь вечер только про него и думал. Мне обязательно нужно узнать, как он этого делает, потому что если научишься такому, можно добиться чего угодно. Развез по домам Кэтрин, дядю Эрскина и Миранду (3 доллара).

Вторник, 8 марта 1977 года

Приятная погода, прошелся по аптауну, потом отправился в офис. Там были Джейми и Арнольд. Я поблагодарил их за приятный вечер накануне (художественные принадлежности 5,85 доллара). Джейми сказал, что Нуреев влюбился в Эрскина и что Эрскин почти что сдался, но в последний момент все же отказал ему, так что последние слова Нуреева [смеется] были: «Ну, хотя бы телевизор вместе посмотрим…». Он дал автограф Эрскину и Кэтрин. В восемь вечера за мной заехал Боб, и мы поехали на такси в Иранское посольство. Боб заставил меня приодеться, надеть смокинг, но оказалось, что мы там единственные в вечерних костюмах, и тогда он объяснил это так: нас на столько вечеринок приглашают, что он не смог вспомнить, как надо было одеваться. Кажется, иранцы используют нас для своих целей. Началось все несколько недель назад в Вашингтоне, когда мы поняли, что у посла Захеди сейчас нет «контакта» с Картером (настолько, насколько он был и с Никсоном, и с Фордом), и сейчас он хотел бы установить контакт с демократами, ему нужна помощь в этом, и оказать ее должны мы. Он давал ужин в честь шведского посла – невероятно обильный.

Мы ушли пораньше, под тем предлогом, что должны были попасть на вечер, который Франсуа де Менил, у которого был вернисаж в галерее Йоласа[185], устроил в честь греческой принцессы Марины (такси до дома Франсуа на 69-й улице 2,25 доллара). Вечер удался на славу – там были Арман и Корис[186], а еще Ларри Риверс.

Там была Джиджи, она только что разругалась с Ронни и ушла от него к Спиро Ниархосу, так что Ронни в жутком состоянии. Она уже рассказывала мне раньше, что у них с Ронни все очень плохо – сказала даже, что они целых три месяца не разговаривали друг с другом. Его угнетало то, что она зарабатывает куда больше его и без конца путешествует, но он не честолюбив – в отличие от нее, и хотя она его любит, им все равно придется расстаться, потому что так не может больше продолжаться. Там были и Барбара Аллен с Филиппом Ниархосом, они опять в Нью-Йорке.

Должен был прийти Деннис Хоппер, но я его не застал. Он не то живет с Катрин Милинер[187], не то проживает у нее – в общем, они [смеется] «неразлучны». Был еще друг Ронни по имени Тони Шафрази, который только что вернулся из Ирана. Это он повредил картину Пикассо в Музее современного искусства. «Гернику»[188]. Ховейда сказал нам, что на следующей неделе на ужин к нему в посольство придет Сидни Люмет, и мы ответили: «Как хорошо». Я слышал, что Сидни Люмет носится по всему городу, называя меня расистом, просто потому, что «Мандинго» стал для меня любимым фильмом года.

Среда, 9 марта 1977 года

Вычитал в одной заметке в газете, что Лиз Тейлор собралась тайком продать свои бриллианты на Мэдисон-авеню, чтобы помочь мужу финансировать его избирательную компанию[189], так что я решил быть начеку. В офис пришел пешком. А Ронни не явился на работу, и притом по двум причинам: во-первых, его Джиджи прошлой ночью на вечеринке сбежала со Спиро Ниархосом, а во-вторых, у него в лофте Вим Вендерс снимает фильм – и Деннис Хоппер играет там главную роль. Ли Радзивилл и ее сын Энтони пришли на ланч. Энтони стал еще больше. Толще. Она сказала, что поскольку не ездила в Вашингтон на ужин, который Захеди давал в мою честь, он недавно напомнил о себе, послав ей шампанское и черную икру, а когда она ответила запиской с благодарностью, он послал еще шампанского и еще черной икры, а когда она и на этот раз поблагодарила его… и т. д. и т. п. Короче, он явно ее домогается.

Позвонил Уолтер Стейт из Филадельфии, спросил, не хочу ли отужинать с ним и Тедом Кери[190], и я согласился. У Теда Кери начались проблемы со здоровьем, он явился к доктору Коксу, а Док Ко кс – хороший врач: он тут же понял, что за симптомы у Теда, и сказал: это – сифилис глотки. У Дока, наверное, есть и другие пациенты с таким же заболеванием. Он направил его на лечение, однако проблема в том, что Тед все равно продолжает заражаться и симптомы без конца возвращаются. За ужином мы с Тедом разговорились, и это очень хорошо для «ПОПизма»: вспоминали, как оба позировали для нашего портрета, который написал Фэрфилд Портер[191].

Четверг, 10 марта 1977 года

Барбара Аллен привела с собой на «Фабрику» иорданскую принцессу Фириал[192], которая встречается со Ставросом Ниархосом.

Грандиозная трагедия сегодня – это треугольник Ронни – Джиджи – Спиро. Ронни позвонил вчера поздней ночью в «Уолдорф Тауэрс», но дежурный не соединял его с апартаментами Ниархоса, поэтому он сначала оставил сообщение «Звонил муж Джиджи», а позже – еще одно: «У Джиджи умер брат». В результате сегодня утром Спиро позвонил Ронни и спросил его, не будет ли тот возражать, если он появится у нас на ланче в честь Фириал. По его словам, он понятия не имел, что Джиджи и Ронни «вместе» и т. п. Ронни сказал, что ладно, пусть приходит, но что если Спиро даже просто поздоровается с ним, он ему тут же набьет морду.

Спиро рассказал Бобу, что Джиджи взяла и подошла к нему на вечеринке у де Менилов, спросила: «Помнишь меня?», а он не помнил, ну, она и освежила его память, а потом сказала, что со своим бойфрендом больше не встречается и что раз они оба пришли на вечеринку без пары, то почему бы им не провести ночь вместе. Как Спиро сказал Бобу, ему теперь представляется, что Джиджи поступила ужасно, впутав его в свои отношения с Ронни. В общем, она все испортила. Как бы то ни было, на ланче все уже были за столом, и тут вошел Ронни, он наполнил себе тарелку и спросил: «А мое место где?» Я перепугался, что сейчас что-то может случиться, он и без того вел себя несколько истерично, а еще кому-то ведь нужно было отвечать на телефонные звонки и вообще: вместе с ним у нас за столом было бы тринадцать человек. Я работал примерно до четырех. Барбара казалась очень, очень похудевшей, она сказала, что Питер Марино[193] замечательно справляется с дизайном ее квартиры. Заехал на такси за Виктором, чтобы двинуться дальше к Сюзи Франкфурт: сегодня у нее открытый дом, это еще называется «Сюзи Франкфурт у себя дома» (такси 5 долларов). Там был Фред и еще Франческа Стэнфил из «Уименс уэр дейли». Еще был мэр Линдси[194]. У Сюзи подавали прекрасные сэндвичи к чаю, я съел их штук сорок. Там был еще Марвин Дэвис, который когда-то работал в компании «И. Миллер»[195], он дал мне там первую работу, а теперь сказал, что когда увидел у Сюзи мои старые рисунки ботинок, то будто попал в машину времени. Сюзи сильно встревожена тем, что у нее никто ничего не покупает – ни одежду, ни мебель, ни антикварные предметы. Тема вечера была «Старинные вещи в домашней обстановке». Славная идея. Она теперь сможет, наверное, не платить налоги за три четверти своего дома. Подвез бывшего мужа Сюзи – Стива Франкфурта (3 доллара). Отправился на антикварную выставку на Ист-Сайд (2,50 доллар). Домой добрался пешком.

Мы с Бобом заехали за Эльзой Мартинелли в «Сент-Риджис», чтобы привезти ее в Иранское посольство. Там был фуршет, народу – не протолкнуться. Все это в честь нового американского посла в Италии, мистера Гарднера, и его жены Даниэль.

Я попал в ловушку – заговорил с баронессой де Бодиско[196]. Ховейда попытался было спасти меня, он ей сказал: «Пойдемте со мной, там наверху есть, по-моему, один человек, с кем я очень хотел бы вас познакомить», на что она лишь ответила: «Нет». Ховейда заявил тогда, что больше ее сюда не пригласят, а она ему на это: «Ну и ладно».

Пятница, 11 марта 1977 года

У меня в офисе был деловой разговор с Риком Либрицци[197], и я ему сказал, что он слишком дешево продает мои портреты Мао и мои банки супа. Зашел домой переодеться, за мной заехала Кэтрин, и мы отправились к Ниме Ишам – праздновать день рождения Фируза и ее мужа Криса Ишема (3 доллара). Квартира была украшена серпантином и воздушными шарами. Я дурачился, прикрепляя шары, наполненные гелием, к одежде гостей, сзади, так что они даже не подозревали об этом. Боб, например, без конца раздраженно отмахивался, пытаясь откинуть шар от себя, – не понимал, что тот к нему привязан. После ужина внесли два торта, но у стола вдруг подломилась ножка и оба торта оказались на полу. А Ронни и Джиджи снова сошлись.

Суббота, 12 марта 1977 года

Встал рано, день – чудный. Поехал в антикварный магазин Зубкова[198] поднабраться идей (такси 3 доллара). Потом пришел пешком в офис. Боб уже был там, он отсматривал фотографии для фотокниги, которую мы с ним вместе делаем. Винсент отправился за газетой, и на передней полосе был заголовок: «КИНОРЕЖИССЕРА ОБВИНЯЮТ В ИЗНАСИЛОВАНИИ». Роман Полански. Он пригласил тринадцатилетнюю девушку на вечеринку в дом Джека Николсона, а на следующий день, после того как ее родители обратились в полицию, полицейские явились к Джеку, произвели обыск и арестовали Анжелику: нашли кокаин. Виктор сказал мне, что я должен обязательно посмотреть программу «Ужин с Хальстоном» на Пятом канале – это «Метромедиа».

Именно такую идею мы подали в «Метромедиа», Ларри Фрибергу, они ее не приняли, а теперь вот взялись делать эту программу с другими. Гостями Хальстона были Бьянка, Джо Юла[199], врач-иглоукалыватель Джиллер, Дженни Хольцер, Виктор. Очень скучная программа. Они и меня приглашали, но я сказал, что не приду, потому что они украли мою идею.

Это был прямой эфир с ужина, с задержкой всего на семь секунд. Один раз Джо Юла сказал «дерьмо», и это вырезали. За столом у них – в отличие от реального ужина у Хальстона – не было кокаина, ну и в уборную никто не бегал. Виктор был душой общества, и в какой-то момент взял да снял свои накладные усы. У него раньше были настоящие, но он их недавно сбрил – может, потому, что терпеть не может этого иглоукалывателя, у которого усы точно такие же, но все-таки для программы он надел накладные. У него также была с собой пластмассовая курица, и Виктор без конца обращался к ней, приговаривая: «Передай привет Энди». Джо Юла и Виктор из-за меня там поцапались, прямо за столом. Джо сказал Виктору: «Что ж Энди сам не скажет, почему его тут нет?», и вот тогда Виктор – прямо в программе «Метромедиа» – заявил: да потому, что «Метромедиа» украла у него эту идею. В общем, он молодец.

У Джейн был неудачный макияж, поэтому она выглядела неважно, а они без конца называли ее «знаменитая модель». В конце ужина все принялись обливать друг друга коктейлями. Может быть, так было заранее решено, ведь предполагалось, что все они сумасброды. Джейн выплеснула вверх целый бокал шампанского, за ней и все прочие принялись делать то же самое, все это так глупо, и Виктор пролил ей на колени свой бокал шампанского. Виктор с Хальстоном там поссорились всерьез, это было заметно, поскольку Виктор вдруг объявил, что больше не будет заниматься дизайном витрин у Хальстона и что он вообще отныне «художник по найму» – а телекамера тут же дала крупный план закаменевшего лица Хальстона. В какой-то момент то ли Хальстон, то ли Бьянка, то ли еще кто-то из них даже сказал: «Давайте на оставшиеся полтора часа смиримся с судьбой!» Тут, наверное, большинство зрителей и выключили свои телевизоры: от одной мысли, что вся эта тягомотина будет продолжаться еще целых полтора часа, им наверняка стало тошно.

А между тем, Фред недавно ужинал с тем самым Ларри Фрибергом, который у меня эту идею и украл. Все они были в «Эрмитаже», на ужине в честь Нуреева, и Фриберг явился туда с Ли Радзивилл – они и с ней планируют сделать программу ужина на Пятом канале.

После программы Хальстон устроил у себя дома вечеринку. Когда я туда пришел, там только что появился Мик. Он вел себя славно: сказал Бьянке, как она хорошо смотрелась в этой программе, но потом около четырех утра он собрался уходить, а Бьянке еще не хотелось, так что он ушел, а она осталась. Все очень сердились на Виктора, говорили, что он все испортил в этой программе, и тогда он отправился слоняться по барам.

Воскресенье, 13 марта 1977 года

Фред говорит, мне не нужно всем рассказывать, что программа ужина по телевизору – это наша идея, потому что программа-то получилась ужасная. По его мнению, Хальстон и все прочие просто опозорились. Еще он сказал, что Бьянка в этой программе Мику на самом деле страшно не понравилась. Весь день лило как из ведра. Ходил в церковь (газеты и журналы 14 долларов). Позвонила Полетт, мы говорили про «Ужин у Хальстона», и я сказал ей, что у меня украли всю эту идею, а она мне на это: только никому не говори, потому что передача получилась жутко плохая! Но, по-моему, все дело в том, что когда программа так затянута, раскрывается истинная суть всех ее участников, и становится видно, до чего они все скучны.

Позвонила Дженни Хольцер, она хотела, чтобы я заехал за ней по дороге к Гилманам, но я отказался. Дождь не переставал, а мне нужно было отвезти картину Сондре Гилман[200]. Звонила Барбара Аллен, пригласила меня на ужин со Ставросом Ниархосом. Ричард Терли[201] звонил дважды – сначала сказать, что у него есть оба моих номера, которые не значатся в телефонной книге, а потом что они с Теннесси Уильямсом отправляются на вечеринку и что он приглашает меня пойти с ними.

Гилманы устроили званый вечер в честь каких-то лошадников из Франции. У них появилась новая работа Лихтенштейна, это его натюрморт – дверь в уборную. Всем очень понравился мой портрет Сондры, и вроде бы даже говорили, что я ей порядком польстил. Нам предлагали черную икру, прямо из большой жестяной банки, ею обносили всех гостей. Сондра познакомила меня с Аделой Хольцер, она чудесная, у нее сейчас большой успех – она продюсер спектакля из двух одноактных пьес: в одной толстяк Джеймс Ко к о[202] без конца жрет, наедаясь до смерти, вторая – про сиамских близнецов, а весь спектакль называется «Чудовища». Она пригласила меня на ланч на следующей неделе. Еще она сказала, что собирается заняться телевизионным бизнесом, и я очень ею заинтересовался.

Понедельник, 14 марта 1977 года

Вчера позвонила Бриджид и сообщила, что похудела еще больше и теперь ее вес 73 килограмма. Сказала, что приедет завтра и за своим рождественским подарком, и за подарком на свой день рождения еще с прошлого сентября, который она тогда не хотела забирать. Из Англии прислали критические обзоры, все плохие – про моего «Плохого». Глупцы вроде Фрэнка Рича[203] способны написать четыре страницы про какой-нибудь совершенно никчемный фильм, а про «Плохого» такие, как он, не способны сказать ничего, кроме пересказа содержания. Они не знают, в чем суть их работы? Не могут объяснить, что все это означает? Я прочитал рецензии, и цензоры, по-видимому, не вырезали – как собирались – сцену с младенцем, которого выбрасывают из окна.

Позвонили Ахмет и Мика Эртегюн – пригласить меня на ужин в этот же вечер в ресторане «Гэлахер»[204], который устраивают в честь The Traamps, группы негритянских певцов из тринадцати человек, которых записывает компания «Атлантик», – группа эта выступает в зале «Роузлэнд»[205]. Ну, мы туда съездили, но лучше всего в «Роузлэнде» была эта девица с накладными ногтями, покрытыми настоящим золотом каратов на четырнадцать, такие продаются, и она взяла у меня номер телефона, так что позвонит, чтобы мы поговорили с ней для Interview. Она известная певица.

Вторник, 15 марта 1977 года

Вчерашняя певица с золотыми ногтями позвонила, ее зовут Эстер Филлипс[206]. Я просто знаю, что она – прекрасная певица, серьезно. Она сказала, что едет в Калифорнию, и мы постараемся снова встретиться с ней уже там. Виктор привел натурщика – позировать обнаженным. Я сейчас все время приглашаю к себе разных парней для ню-фотографий, которые я делаю для новых картин. Только, пожалуй, не стоит называть это обнаженкой. Надо бы как-то более художественно. Скажем, «ландшафты». Ландшафты. Подвез Кэтрин и Фреда (4 доллара). Переоделся, подготовился к торжественному ужину в честь Кэрри Донован[207] – это в ресторане «21». Меня пригласил туда Джозеф Брукс, президент сети универмагов «Лорд энд Тейлор» (такси до «21» 2,50 доллара). Диана Вриланд в этот вечер была дамой Фреда, и они заехали в «21», а потом отправились в Иранское посольство, куда позже и мне нужно было попасть. В «21» было весело (такси 2,60). А иранская затея – это званый ужин в честь Полетт Годдар, и Боб им составил список гостей и кто с кем сидит, и вообще все было так, как хотелось самой Полетт, мне же было скучно, потому что она не пригласила ни интересных людей, ни красавиц или красавцев, а просто собрала своих друзей. Правда, было много свежей черной икры. Я сидел рядом с Кэрролл Портаго и Гизелой Ховейда, женой посла. Боб вообще не собирался приглашать чету Люмет, но они сами заявились за час до начала ужина, так что ему пришлось заново планировать, кто с кем сидит. Диана Вриланд очень весело проводила там время, болтая с неким доктором Лаки, главой Нью-Йоркской больницы. Там была Анита Лоос, и я сказал ей, что у нее красивое платье. Она такая невысокая, что я спросил ее, не покупает ли она свои вечерние платья в детском универмаге, на что она ответила, что в детских магазинах не бывает вечерних платьев, а на ней наряд от мадам Гре[208], и я спросил у нее, не досталось ли ей платье за полцены, ведь оно такое маленькое, но она ответила: «Нет. Что я покупаю меховое пальто, что Кейт Смит[209] – мы обе платим одинаково».

Я спросил у Аниты, как именно спали с мужчинами настоящие гламурные дамы, что они при этом делали, и она сказала, что знает только про одну из них – это кто-то из голливудских супер-красавиц, и вот она, едва наступал решающий момент, становилась на колени и начинала умолять Бога простить ее, а мужчины от этого ужасно смущались и потом дарили ей драгоценности. Анита сказала мне, что смогла остаться подругой Полетт только потому, что ни разу не задала ей прямой вопрос на эту тему. А я ответил, что однажды совершил эту большую ошибку, спросив: «Ну и какой у вас с Чарли Чаплиным был секс?»

Среда, 16 марта 1977 года

Пришлось рано уехать из офиса, чтобы переодеться, поскольку надо было быть у Эли Кайзер на площади ООН. Ей около шестидесяти, но выглядит она моложе. Она была медсестрой, а он – владельцем алюминиевого концерна «Кайзер Алуминум», и он женился на ней. У нее свой лимузин, и на переднем сидении сидел большой французский пудель в шоферской фуражке. Мы поехали в «Бергдорф-Гудман»: на показ мод Хальстона в пользу Марты Грэм. Пришли все, кто обычно бывает на благотворительных акциях в пользу Марты Грэм. Мне не пришлось покупать входной билет за сто долларов, это сделала Эли. Познакомился там с Эндрю и миссис Гудман, владельцами универмага, они живут в апартаментах наверху, над своим универмагом. Она – кубинка. Видел Пэт Кливленд[210] с Эстер Филлипс. Миссис Кайзер просто влюбилась в Эстер. Позже мы все отправились в клуб «Режин». «Мы все» – это миссис Кайзер, Эстер и ее бойфренд (он парикмахер). Фред пришел туда с Сюзи Франкфурт, на которой было платье от Гре. Еще была Си-Зи Гест с князем Рупертом Левенстайном[211]. Эстер на всех произвела большое впечатление. Я впервые танцевал. Первый раз на публике. Эстер вывела меня на танцпол и научила танцевать диско, она считала, что это смешно, да и мне тоже так показалось. Потом молодежь захотела покурить, и Эли привезла их назад, к себе в квартиру, там был некоторый беспорядок, потому что ее как раз красили. Она вынесла целый пакет с марихуаной. Они начали курить. Мне в самом деле нравится Эстер.

Пятница, 18 марта 1977 года

Послал Ронни в фотомагазин (19,31 доллара, 12,78 доллара, 7,94 доллара). Позвонил Лестер Перски, пригласил меня к себе на ужин в честь Барышникова, но я уже собрался быть с Нуреевым в Иранском посольстве на его дне рождения. Приехали с Винсентом на такси в мастерскую Фрэнка Стеллы[212] (2,75 доллара), там чествовали Лео Кастелли – двадцать лет в галерейном бизнесе. Фред сказал, что мне обязательно нужно там побывать, а я терпеть не могу подобные сборища, потому что все эти типы там похожи на меня, ну не отличить, и все-то они жуткие оригиналы, только они-то воображают себя творцами, тогда как я вконец коммерческий, и я чувствую себя странно. Наверное, если бы я считал себя действительно мастером, у меня не было бы такого странного ощущения, когда я вижу их всех вместе. Все художники, кого я знаю уже много лет, пришли со своими вторыми женами или с подругами – у Класа Олденбурга[213] новая подруга, у Розенквиста[214] тоже. Рой был с Дороти, Эд Рушей[215] с Дайан Китон[216], Лео явился и со своей бывшей женой, Илеаной Соннабенд, и с новой женой, ее зовут Тойни, и еще с Барбарой Джекобсон – в него почему-то влюбляются все девушки. Дэвид Уитни был очень мил, обходителен. Я занял у одной из секретарш Лео фотопленку.

Художники устроили игру под названием «подпиши мою работу, а я – твою», и я получил два автографа – Класа, а потом Кита Соньера[217], чьи вещи мне нравятся. На юбилее была Нэнси, бухгалтер Лео. Все это в помещении на Джонсстрит, и я сразу вспомнил, как жил там и как моя тогдашняя соседка, Лила Дэвис, привела к себе какого-то китайца, думая, какой он милый, а он вдруг вытащил нож и стал ей угрожать.

Поехал домой, немного поспал, потом вылез из постели, чтобы заехать за Андреа Портаго и двинуться в Иранское посольство. Андреа чудесно выглядела, она опять собралась стать кинозвездой, вот только иногда упускает это из виду, но потом вновь хватается за эту идею. Полетт была там, она только что продала права на роман, который Ремарк написал про отца Андреа: «Небо не знает фаворитов»[218] – кошмарное название, сказала Полетт. Она получила 100 тысяч долларов плюс 10 процентов от доходов за прокат фильма, снятого кинокомпанией «Парамаунт». Он называется «Бобби Дирфилд», и главную роль в нем играет Аль Пачино: он в роли отца Андреа, автогонщика Фона [Альфонсо] де Портаго.

После ужина Андреа захотела, чтобы ее повели на прием в честь Барышникова у Лестера Перски, но как раз когда мы уходили, появились Бьянка и Франсуа Катру[219], они сказали, что приехали прямо оттуда и что ходить туда ни к чему, поскольку там все ужасно, так что в результате мы вернулись на вечеринку к Нурееву, хотя пришлось какое-то время терпеть все эти «А-а, вы опять тут?». Но потом Андреа решила, что Бьянка специально заявила, будто у Лестера все так ужасно, лишь бы помешать ее будущей кинокарьере, и что там, наверное, на самом деле ужасно здорово и что туда наверняка вот-вот заявится сам Милош Форман, а потому для нее было бы куда лучше, если бы мы все же туда поехали. Та к с и до «Хэмпшир-хаус» (3 доллара). Лестер живет на самом верху, и когда мы сидели у него и разговаривали, его огромная люстра все время раскачивалась. Меня это беспокоило. Барышников был совершенно замечательный. Милош славный, он сказал мне, что у нас с ним одинаковые ботинки. Там была Брук Хэйворд[220], она обняла меня и сказала: «У меня сейчас такой успех, даже не знаю, что делать дальше». По-моему, у нее мозги набекрень. У Лестера есть работы Розенквиста и Раушенберга, а из моих всего одна «Корова», которую я ему дал просто так, и одна Мэрилин. Ему стоило покупать мои вещи в начале моей карьеры. Я, правда, попытаюсь повесить ему на стену некоторые из моих «Долларов». Квартира у него уютная. Подвез Андреа до дома (такси 3 доллара).

Понедельник, 21 марта 1977 года

У Фреда возникли проблемы с Илеаной Соннабенд, которая ужасно ведет себя, не желая возвращать некоторые мои рисунки.

Бьянка появилась на ланче в нашем в офисе, и Джейми спросил ее, откуда она родом [смеется] – не из Уганды ли? А все потому, что она говорила об отсутствии прав человека «в ее стране» и об убийствах, которые совершает там тайная полиция. Бьянка чуть не убила его за такой вопрос. Она потом без конца повторяла: «Никарагуа, Никарагуа!»

Работал всю вторую половину дня. В шесть отправился к Аделе Хольцер (такси 3,50). Боб не захотел к ней ехать, совсем взбеленился, сказал, что у нее нет денег. Но ей же принадлежит целый дом, номер 216 на Восточной 72-й улице, и мне понравилось, как он выглядит. Она принимала у себя Джеймса Ко ко и его бойфренда.

Когда я вернулся домой, зазвонил телефон, это был Филипп Ниархос, он хотел заехать ко мне и посмотреть мой дом, но мне это было ни к чему, вот я ему и сказал, что уже лег спать.

Вторник, 22 марта 1977 года

Уже был в дверях, выходя, как зазвонил телефон, это объявилась Бриджид, после стольких недель, она сказала, что просит сейчас же прийти повидаться с ней в дом ее матери. В общем, я добрался до номера 834 на Пятой авеню, в дом Хани и Дика, и Бриджид спустилась ко мне по лестнице, она была совершенно восхитительна, ну просто копия собственной матери. Я предложил ей работать у меня в офисе. Мы минут двадцать говорили о том, куда подевалась ее задница – сейчас ее просто нет. Я ей сказал, чтобы она ни в коем случае не смотрела «Плохого», потому что увидит себя там такой толстой да еще услышит все это попердывание и тогда дико разозлится на нас. Отправился в «Мортимер» на прием в честь Иди Воннегут, которая сделала портрет «Мортимера». Но кто этот «Мортимер», разве он действительно существует?[221] Не мог поверить, что у нее такие ужасные работы. Там был Курт Воннегут, он сказал несколько слов о том, какая у него талантливая дочь. Помнишь, это она была замужем за Джеральдо Риверой?[222] Рут Клигман меня поцеловала, и я не понял, с чего это вдруг, но тут она заговорила о любовных отношениях, которые, по ее словам, у нас с ней были, она попросила у меня прощения, что прервала нашу связь, и снова поцеловала меня, и все это было ее выдумкой, так что я подумал: если она со мной способна устроить все это представление, тогда у нее, по-видимому, вообще не было никакого романа с Поллоком. Выглядела она прекрасно, на ней был бархатный костюм от Хальстона. Фред в этот вечер выступал в роли кавалера Эдны О’Брайен[223]. Еще там была Барбара Аллен. Она сказала, что хотела надеть бриллиантовые серьги, которые Филипп ей только что подарил, но он заставил ее положить их обратно в сейф.

Среда, 23 марта 1977 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

В аэропорту меня встретила Сьюзен Пайл[224] – с лимузином и множеством разных рекламных материалов, и она сказала, что запланировала на четверг массовый просмотр фильма «Плохой» с фуршетом в его честь, но мы ей ответили, что надо было нас известить об этом заранее, потому что весь четверг у нас уже занят.

Нам дали самые жуткие номера в отеле «Беверли-Хиллз». Мы все собрались в номере у Сюзи Франкфурт, пока Сьюзен Пайл решала разные деловые вопросы с Фредом в его номере на другом этаже. Приехала подруга Сьюзен по имени Джоан Квинн[225], она пригласила нас на ужин в мексиканский ресторан, повезла туда всех на двух машинах. Еда просто прекрасная. Познакомился с мужем Джоан, Джеком, он юрист. Лег спать около часа ночи.

Пятница, 25 марта 1977 года – Лос-Анджелес

Проснулся в семь утра. Позвонил Тодд Браснер, сказал, что только что видел Мохаммеда Али в коктейль-баре внизу, в ресторане «Поло Лаунж», а еще что в вестибюле нашей гостиницы он видел Чарльза Бронсона. Нам с Фредом нужно было попасть на встречу в офисе Роджера Кормана, так что взяли такси (5 долларов). Находится офис в только что построенном здании, там я познакомился со всеми этими молодыми ребятами, которые работают у Роджера. Фред сказал, что Роджер «такой робкий, что никогда не дает интервью», – однако его, насколько я заметил, не назовешь робким, а кроме того он в последнее время дал немало интервью.

У Дианы Вриланд был лимузин, и мы поехали на нем к Джорджу Кьюкору. Джордж не разрешил мне фотографировать. Я был разочарован. Он сказал, что ему очень понравился «Плохой», вовсю его расхваливал. Он его видел накануне, вместе с Полом Моррисси, на большом кинопоказе, который устроила Сьюзен Пайл в кинотеатре «Пиквуд» – там были и Джек Николсон, и Уоррен Битти, и Джули Кристи, всего 750 зрителей.

Мы с Фредом вернулись в гостиницу, чтобы подготовиться к званому ужину у Сью Менгерс в Бель-Эр. По пути туда заехали за Дианой. Райан и Татум[226] были уже у Сью, а еще там были Барбара Стрейзанд и Джон Питерс. Диана подошла к ним и за что-то отругала Барбару. На ужине были Кэнди Берген и Роман Полански. Ужин был в честь Сидни Люмета. Он меня терпеть не может, а его жена Гейл все никак не поймет, может она меня терпеть или нет, однако она следует во всем своему мужу, так что держится со мной холодно. Сидни бросается ко всем с поцелуями и только когда доходит до меня, тут у него это как-то не получается. Режиссеры раньше были крутыми мачо, а теперь превратились в этаких лапочек-эльфов, которые мельтешат, целуясь по-французски, два раза клюнут в щечку, хотя все еще, по старой памяти, воображают себя крутыми мужиками.

Джоан Вудворд и Пол Ньюман за ужином сидели рядом с Фредом, и они сказали, что хотели бы побывать у нас в офисе. Была Лилиан Хеллман. Роман сказал, что со мной хотел познакомиться Джин Хэкмен, но Диана не знала, кто это такой, и потому не захотела подходить к нему. Она сказала Роману, что пусть Джин сам подходит к нам, и тот в самом деле пришел – он такой славный, а Диана все не могла понять, кто же это такой, хотя фильм «Французский связной» она смотрела.

Мариса [Беренсон] была на этом ужине со своим муженьком, но все говорят, что они страшно поссорились и уже разошлись. Но самое грандиозное событие вечера случилось, когда служанка вошла в комнату со сменой блюд и вдруг упала, да так, что еда разлетелась по всей комнате. Сью была на вид очень обеспокоена этим, и, думаю, ее больше всего волновало, не подаст ли на нее в суд кто-нибудь из присутствующих. Это было прямо как сцена из фильма. Еда разлетелась повсюду, попала на всех гостей. Служанка наверняка сильно ушиблась, однако тут же поднялась с пола, сделав вид, будто ничего не произошло. Ей под пятьдесят, она в очках.

Позже мы поехали к Алане Хэмилтон на прием в честь Мика Флика, и там были все-все. Диана стала заметно хмелеть, все больше и больше, Фред тоже. Там были Валери Перрин, Тони Кертис и Нельсон Лайон – он как раз был трезвый. Рон Вуд пригласил меня в «Топ оф зе рокс», но я уже хотел ехать домой. Диана преисполнилась ревности, потому что Фред увивался вокруг Жаклин Биссет, не зная, что та пришла на прием со своим бойфрендом-французом. Диана сказала Фреду, что пора уходить, а он заявил, что ничуть не пора, тогда она вконец расстроилась и пошла от него прочь, я довез ее до гостиницы, и она захотела, чтобы я поднялся к ней в номер и за коктейлями поговорил с ней о Фреде, но я просто сказал, что нет, не могу, и был таков. Ей-то все кажется, что у нее с ним что-то «склеилось».

Суббота, 26 марта 1977 года – Лос-Анджелес

Прочел восторженную рецензию на моего «Плохого» в «Лос-Анджелес таймс». Поехал на вечеринку к Сьюзен Тиррелл, там было отлично. Туда пришла Татум, был и ее младший брат, а еще брат Райана, Кевин О’Нил, боксер Чу-Чу Малаве, Тим Карри из «Шоу ужасов Рокки Хоррора», Гарфункель, Арт «Мерф», который написал рецензию в «Вэрайэти», Барри Диллер[227], Бак Генри, которому «Плохой» в самом деле очень понравился, Арнольд Шварценеггер, Фред Уильямсон, Тере Тереба, Коринн Кальверт с сыном, Рони Блэкли с братом, Салли Киркленд, Дон Ругофф, Пол Моррисси, Тельма Хьюстон, Эд Бегли-младший, Мартин Мулл, тот самый, кто в мыльной опере «Мэри Хартман» избил свою жену, – в общем, где-то человек двести таких вот людей. Майкл Блумфилд, который сделал звуковое сопровождение для «Плохого», прибыл на вечеринку, когда мы уже уезжали. Рон Галелла[228] всех фотографировал.

Мне нужно было уйти, чтобы попасть на показ «Плохого». Смотреть его в «Филмексе» было здорово: все вдруг приобрело особую значимость, потому что там огромный экран, все казалось еще более поп-артовым – совсем как фигурка Санта Клауса на холодильнике у Кэрролл Бейкер. Я хочу теперь для показа в Нью-Йорке тоже арендовать большой кинотеатр. Вернулся в гостиницу около трех ночи.

Воскресенье, 27 марта 1977 года – Лос-Анджелес

Встретился с Эстер, пиарщицей Дага Кристмаса, в баре гостиницы, и она пригласила нас в консульство Франции, на кинофестиваль, а я пригласил туда самого Дага Кристмаса, и в половине восьмого мы туда отправились. Познакомился с Кингом Видором[229], который сказал, что знает обо мне абсолютно все. Там был Бобби Ньювирт[230], и я разговорился с ним об Андреа Портаго, его старой подруге, а еще – об Эди Седжвик[231]. Вива была со своей дочерью Александрой, которая сосала большой палец. Видеть Александру было грустно: большая «спиногрызка», она все время цеплялась за Виву – черт знает, что из нее вырастет. Вива будет, конечно, все делать наперекор тому, как поступали ее родители, но в итоге все будет плохо.

Понедельник, 28 марта 1977 года – Лос-Анджелес

Встал в семь утра. Смотрел «Тудей шоу», показали авиакатастрофу, в которой погибло более 550 человек: два Боинга-747 врезались друг в друга. Фред поехал в больницу «Сидерс Синай», чтобы присутствовать на операции по восстановлению уха у Пола Гетти[232]. Питер Лестер позвонил и назначил встречу, чтобы мы с ним взяли интервью у Уильяма Кэтта, звезды «Кэрри», а также встретились с его агентом по рекламе – это в час дня в «Поло Лаунж». Разговаривал с Уильямом Кэттом. Его отец был кинозвездой, его звали Билл Уильямс, а его мать, Барбара Хэйл, играла роль Деллы Стрит в телесериале «Перри Мейсон». Хорошее интервью.

После интервью присел на секунду в лобби гостиницы и благодаря этому познакомился с Лив Ульман.

Здесь вообще столько звезд сейчас, что яблоку негде упасть, ведь все готовятся к церемонии вручения наград Киноакадемии. В четыре часа пополудни я пошел в номер Фреда, чтобы сфотографировать жокея Вилли Шумейкера. Ричард Вайсман заказал мне серию портретов атлетов. Некоторые он оставит себе, часть выставит на продажу, а еще часть пойдет самим атлетам. В общем, этот Вилли оказался первым в серии. Понадобилось купить фотопленку (такси до фотомагазина «Швабс» 3 доллара, фотопленка 15,30 – потерял квитанцию). Из вестибюля позвонила жена Вилли, потом поднялась в номер, вместе с подругой, но без Вилли. Он появился лишь в десять минут шестого, и когда увидел собственную жену, то не мог поверить своим глазам, что она здесь. Он только что приехал из суда, где оформлял развод с ней, поэтому и опоздал. Жена Вилли – теперь уже целый час как его бывшая – пожалуй, самая рослая женщина, каких я только видел. Она одевала Вилли для фотосесии, и он стал похож на восьмилетнего мальчика. Догадайся, в чем он был? В обтягивающих трусах! Я заказал мартини, и его жена принялась пить. Она то и дело просила его назначить ей свидание, чтобы они могли отметить развод, а он все отказывался и повторял: «Если б я знал, что ты сюда заявишься, то вообще бы не пришел».

Позвонила Алана Хэмилтон, пригласила нас на прием у Дэни Дженссен, который та устраивает в честь вручения наград Киноакадемии. Я не успел ответить на приглашение Рони Блэкли пойти с ней на церемонию вручения Оскаров, потому что был в номере Фреда, когда она звонила. В 19.45 за мной заехала Алана Хэмилтон. Доехали до Сенчури-Сити. Там устрои ли тотализатор – собирали по 10 долларов в шляпу и ставили на то, кто получит премию; мне это стоило 20 долларов. Здание только-только построено, это многоквартирный дом, очень богатый, из него вид на весь Голливуд. Дэни разводится с Дэвидом[233], Алана разводится с Джорджем. Джек Хейли[234] сказал, что Лайза сейчас в Детройте со своим шоу и вернется только завтра. Там был Дик Силберт. Валери Перрин рассказала мне историю своей жизни: как она когда-то была танцовщицей-«золотоискательницей» в Лас-Вегасе, все охотилась за состоятельными мужчинами, и вот, после восьми лет знакомства с одним богачом, когда она должна была вот-вот выйти за него замуж, он вдруг случайно застрелился. На глазах ее показались слезы, она была несчастна. Но тут появился Мартин Скорсезе, и она мигом кинулась к нему с просьбой дать ей какую-нибудь роль.

Бёрджесс Мередит пришел со своей дамой. «Рокки» получил премию за лучшую операторскую работу. Питер Финч получил премию за лучшую мужскую роль – он, правда, совсем недавно умер. Нельсон Лайон был там, среди зрителей, и его дамой была миссис Финч – Илита. У нее очень черная кожа. Члены академии попросили Пэдди Чаефски выйти на сцену, чтобы принять награду за Питера Финча. Мы с Бёрджессом поговорили про его бывшую жену, Полетт. Бренда Ваккаро расстроилась из-за того, что ее бывший жених – Майкл Дуглас – появился на людях со своей новой женой, с которой познакомился на инаугурации президента Картера. Джеймс Каан был со своей красавицей-женой, она похожа на мальчика. Тут все женятся на девушках помоложе, которые выглядят так, будто им тринадцать лет, это вечная голливудская история. На вечеринку явился и Роман [Полански], его только что выпустили из тюрьмы под залог: это все из-за той тринадцатилетней девицы. Он тут же подлетел к Алане и, прихватив ее за задницу, заявил, что готов ее изнасиловать. Мартин Скорсезе с женой Джулией. Джеки Биссет. Ли Грант. Берт Янг из «Рокки». Девушка из телесериала «Большая долина», ее зовут Линда Эванс, очень красивая[235]. Тони Кертис давал всем покурить свою марихуану.

Джулия Скорсезе сказала, что Мартин отвезет нас с Фредом на своем лимузине. Она напилась, что-то кричала про угрозы их убить, но я не понял, о чем она говорит.

Когда мы садились в машину, Мартин сказал, что получил письмо с угрозой: его взорвут через минуту после полуночи, если Джоди Фостер получит награду Киноакадемии. Было почти два часа ночи, и он отправлялся на студию «Эм-Джи-Эм» работать над фильмом «Нью-Йорк, Нью-Йорк» в темном заброшенном павильоне, совершенно один. Я дико перепугался. Эстер Филлипс звонила мне в гостиницу, но я не ответил на ее звонки, потому что она начала меня пугать: один из ее звонков был уже в два часа ночи.

Вторник, 29 марта 1977 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Попал на самолет «Америкэн эрлайнс», вылетавший в Нью-Йорк в час дня. Заметил, как Пэдди Чаефски подвезли к самолету на небольшом электрокаре, тогда как мы все шли пешком. В самолет садились многие, кто был на церемонии вручения наград Киноакадемии. Первый класс занял практически половину самолета – и я впервые видел, чтобы первый класс был настолько заполнен, это по-настоящему интересно. Мимо меня прошел Джон Траволта, он из ситкома «С возвращением, Коттер», и, вроде бы поздоровавшись со мной, сел впереди. Пэдди Чаефски сказал стюардессе, что хочет спать во время полета и потому просит не будить его, но сам проснулся через пять минут после взлета. Джон Траволта без конца ходил в туалет, выходил оттуда с красными глазами, без конца пил из бумажного стаканчика апельсиновый сок с виски, а потом положил голову на подушку и заплакал. Я видел, что он читал какой-то сценарий, поэтому подумал было, что, может, он репетирует роль. Он очень славный, на вид ранимый, очень высокого роста, внешне даже слишком женоподобен, как слишком многие сейчас, но очень красив. В нем чувствуется очарование, магия. Я спросил стюардессу, отчего он плачет, и она сказала, кто-то из родных умер, так что я было решил, что это мать или отец, но потом, уже дома, я из газеты узнал, что умерла Дайана Хайленд, звезда мыльных опер, от рака, в сорок один год, – это была его постоянная дама сердца. Подвез Фреда и Тодда Брасснера (такси 27 долларов). Плата за такси повысилась.

Четверг, 31 марта 1977 года

Ланч с Виктором (16 долларов), потом мы прошли до дома с квартирами-лофтами на пересечении 19-й улицы и Пятой авеню, куда въезжает Максим, и вот Виктор стал подумывать, не прикупить ли и ему там что-нибудь. Я попытался отговорить его, сказав, что квартиры там на самом деле маленькие. Что правда. Я совершенно не понимаю, зачем Максим хочет туда переезжать, ведь эта квартира ничуть не больше ее нынешней. Она говорит: «Мне просто нужно одно большое помещение», но ведь когда она перевезет туда всю свою мебель, комната вовсе не будет казаться такой уж большой. И стоит она 32 тысячи долларов. Виктор со своим бойфрендом проводили меня до офиса. Одна ясновидящая недавно предсказала бойфренду Виктора, что его собьет автомобиль. Правда, она потом решила, что, может быть, неверно прочитала знаки и надо бы еще погадать на картах Таро, но когда она их раскинула, то сказала: «Все случится куда раньше, чем я думала». Ну вот, и теперь этот парень сам не свой. Она попросила пять долларов, и он сначала сказал ей: «Не дам, раз ты мне такое наговорила», но она сказала, что не заплатить нельзя, и тогда он заплатил. Как так можно вообще?! В смысле, подобная штука по-настоящему, на всю оставшуюся жизнь, западает в сознание. Парень обратился к ней, потому что его друзья сказали: она – мастер своего дела. Чтобы облегчить его состояние, я мог лишь сказать ему: предсказательница, наверное, поняла, что он – человек беззаботный, вот и сказала ему все это, чтобы он вел себя поосторожнее… Меня пригласили к Диане фон Фюрстенберг, на ужин в честь Сью Менгерс. Добрался к себе домой, наклеился, потом на такси доехал до ДФФ (2,25 доллара). На ужин пригласили, оказывается, самых крутых газетчиков. Мистер Грюнвальд из журнала «Тайм»[236], Нора Эфрон (я что-то только не видел там ее мужа, Карла Бернстайна)[237], Хелен Герли Браун со своим мужем Давидом[238], Айрин Селзник, а также бойфренд Дианы – Барри Диллер. Мне очень захотелось поболтать о том о сем, ну, я говорил и говорил, и никто не слушал, что я там говорю, все попросту игнорировали меня. Я знаю, что не нравлюсь Диллеру, вот и старался изо всех сил, чтобы он переменил свое мнение обо мне, но его отношение ко мне все равно ужасно.

Там была Бьянка. Я-то думал, что она уже уехала в Париж. Она вслух высказывала все то, что я думаю, – например, какие же стервы и Диана фон Фюрстенберг, и Сью Менгерс, – и еще она сказала: «По крайней мере, Сью иногда смешная». Сью должна вот-вот уехать в Европу, чтобы повидать там мужа, который разрешает ей встречаться с ним не чаще, по-моему, чем раз в несколько месяцев.

Я сказал Айрин Селзник, что видел у Джорджа Кьюкора ее прекрасный портрет. Я так долго восхищался Калифорнией, что все решили, будто я собрался туда переехать.

Хелен Герли Браун сидела у моих ног, и я рассказывал ей о Калифорнии. Бьянка говорила, до чего же наверняка все эти люди скучны мистеру Грюнвальду: она не знала, кто он такой, и лишь когда он уже ушел, я ей объяснил. Они все там двуличные люди, и Диана пригласила меня только для того, чтобы расплатиться за то, что ее фото оказалось на обложке Interview, но кого это волнует? Диана очень худа. Очень поздно появился Дино де Лаурентис со своей женой, Сильваной Мангано, она была в белом платье от Оскара де ла Рента и жаловалась, что ей холодно.

Эгон фон Фюрстенберг появился со своей подругой, которая когда-то приходила к нам на «Фабрику», и я ее терпеть не могу. Она, по-моему, наконец поняла, что я ее ненавижу, потому что не сказала мне ни слова. Ее имя начинается на «М», что-то вроде «Марита». Он на ней ни за что не женится. Бьянка сказала, что хотела бы пойти потанцевать, она позвонила для этого в справочную службу, но там ей не нашли никаких вариантов, и она осталась.

На ней было платье, которое она купила в секонд-хэнде в Калифорнии, очень красивое. Когда супруги де Лаурентис прошли мимо нас к выходу, Бьянка сказала: «Фальшивки!» Я уехал один. Короче, провел время ужасно.

Пятница, 1 апреля 1977 года

Отправился на день рождения Виктора, который Хальстон устроил в «Перл», он не хотел созывать всех на большую вечеринку у себя дома. Там был Джо Юла. И Эли Кайзер. У нее теперь два телохранителя, все из-за мужа-грека, с которым она сейчас разводится: один телохранитель – ее шофер, а второй – у нее в доме.

Она подарила Виктору пакет с гавайской марихуаной, которую ей прислали оттуда ее друзья-гомосексуалисты, живущие на ранчо, они упаковали все это в коробку с надушенными рубашками, чтобы нельзя было почувствовать запах марихуаны. Она сказала, что дала немного этой марихуаны одному из телохранителей, и он сейчас лежит в отключке у нее дома. Она сказала, что позволит мне сфотографировать ее, как только получит развод. Раньше она говорила: «Как только доктор Орентрейх[239] сделает мне пластику лица». Я разговаривал с доктором Джиллером, он дает разумные советы. Сказал, что для человека полезны только рыба, курица и свежие овощи, хотя сам все равно любит китайскую кухню. Он сказал миссис Кайзер, где она может купить незамороженную кошерную курицу на Нижнем Ист-Сайде, и она ответила, что пошлет туда одного из телохранителей, она все равно посылает его в магазины. У нее в каждом ухе было украшений на двадцать каратов, а еще – бриллиантовый браслет. Она в самом деле симпатичная. Ее машина была внизу, перед подъездом, и в ней сидела собака, та, что в шоферской фуражке.

Понедельник, 4 апреля 1977 года

Приезжал Род Гилберт, канадский хоккеист, – чтобы я сфотографировал его для серии «Атлеты». У него на лице сто шрамов, но я даже не смог их разглядеть, правда. Он для меня надписал хоккейную клюшку, а я для него – свои книги «Философия», но сделал ошибку: вместо «Роду» написал «Рону». Купил лампочки (4,02 доллара).

Вторник, 5 апреля 1977 года

Работал до 7.45 вечера. В девять взял такси до дома Фреда (2,25 доллара). У него была Ребекка Фрейзер. Она дочь Антонии Фрейзер[240], которая сейчас встречается с Гарольдом Пинтером. Ребекка принимает шляпы в гардеробе ресторана «Уан Фифс» («Дом номер один на Пятой авеню»). Она будет ViewGirl у нас в Interview. Она действительно миловидна, только несколько раз клевала носом, пока Фред говорил с ней. Там была Диана Вриланд, появился Мик Джаггер. Были Камилла и Эрл Макгрет[241], Джин ван ден Хойвел[242], Том Хесс, который написал хорошую статью про мои «Серпы и молоты» в журнале «Нью-Йорк». Там была Кэролайн Кеннеди. У нее очень красивое лицо, но она здорово растолстела, у нее такой зад – совсем как был у Бриджид. Она приехала на пасхальные каникулы из колледжа Рэдклифф. Она ушла первой: по-моему, ей не разрешается приходить домой после полуночи, у нее жизнь по расписанию, потому что как-то раз она была у Фреда и задержалась до четырех утра, из-за чего Джеки не на шутку разозлилась.

Это был прощальный ужин: в честь Эрскина Гиннесса и его кузины Миранды, они уезжают в Ирландию.

Среда, 6 апреля 1977 года

Сделал фотографии «ландшафта» одного бывшего порно-актера, которого привел с собой Виктор. Он, как оказалось, владелец магазина на Мэдисон-авеню, где продают ювелирные изделия фирмы «Лалик». Подвез их домой (такси 3 доллара). Сегодня в «[Нью-Йорк] Пост» написали что-то про Аделу Хольцер: на нее подали в суд за то, что она держит деньги инвесторов в банке в Джакарте и не выплачивает им дивиденды.

По телевидению меня сильно прорекламировали: когда Барбара Уолтерс интервьюировала иранскую шахиню. Среди прочих произведений искусства крупным планом показали мой шелкографический портрет Мика Джаггера, и Барбара Уолтерс сказала: «Подумать только, у вас есть портрет рок-звезды Мика Джаггера, который сделал Энди Уорхол», а шахиня ответила на это: «Я хочу идти в ногу со временем».

Четверг, 7 апреля 1977 года

На ланч пришел кое-кто от Джозефа Паппа[243], мы ведь все пытаемся завлечь их, чтобы его труппа давала рекламу в Interview. Доехали с Бобом на такси до отеля «Шерри Незерленд», чтобы взять интервью у Сисси Спейсек[244] для Interview (4 доллара). Мы взяли с собой экземпляры журнала, где напечатано интервью с Кэрролл Бейкер[245]. Ее имя, правда, написано неправильно, и прямо на обложке. Там была мать Сисси, она поздоровалась с нами, потом ушла в другую комнату читать Interview, и тут Боб занервничал, потому что решил, будто Сисси всего пятнадцать лет, а ее мать увидит в этом номере фотографию совершенно голого Юла Бриннера – мы напечатали знаменитую старую фотографию, снятую, когда он еще был молод. Но на самом деле Сисси уже двадцать семь, она замужем, и ее мать просто зашла к ней в гости, а вовсе не следила за ее поведением, выполняя роль дуэньи. Нам бы нужно получше проводить предварительную подготовку. По национальности она чешка, родом из какого-то чехословацкого городка в Техасе, о котором мне вообще ничего не известно. И я не мог поверить своим ушам, когда услышал, что она была статистом в массовке нашего фильма «Бунт женщин» – в сцене в баре, которую мы снимали в подвале у Пола Моррисси на Восточной 6-й улице, – и она сказала, что хотя оказалась на заднем плане, но вовсю распевала песню, которая была главной музыкальной темой моих «Одиноких ковбоев», ее написал Боб Голдстайн, а в фильме пел Эрик Эмерсон! Она сидела в кресле, поджав ноги под себя. У нее великолепная кожа.

Пятница, 8 апреля 1977 года

Ходил с Джедом смотреть Сисси Спейсек в фильме «Кэрри» (такси 2,50, билеты 3 доллара). Очень понравилось. Наконец кто-то смог правильно сделать замедленную съемку.

Суббота, 9 апреля 1977 года

Позвонила Бриджид и тут же принялась вопить изо всех сил – она узнала, что «Плохой» получил категорию Х за сцены насилия, и это только потому, что младенца выкидывают в окно! Хотя там даже не показано, как он падает на асфальт! Бриджид кричала: «Ты опять меня снял в фильме категории X!» Я не могу поверить, что прокатчик фильма – Корман – даже не стал бороться против такого решения, это все слишком смешно.

Воскресенье, 10 апреля 1977 года

Отправился к заутрене, день был чудный, теплый, солнечный (газеты и журналы за всю неделю 20 долларов). Взял такси до дома Китти Миллер, которая пригласила меня на пасхальный ланч (2 доллара).

Потом взял такси до дома 135 на Сентрал-Парк-Вест: нас с Фредом пригласили Марша Триндер и Ленни Хольцер[246] (3 доллара). Марша тоже устроила пасхальный прием. У них был Мик со своей дочкой Джейд. Бьянка не пришла, она сказала мне, что Фред и так расскажет ей все сплетни, а соберутся там «одни лишь английские шлюхи», и она оказалась совершенно права: все там – и мальчики, и девочки – были английскими шлюхами.

Там была Ребекка, и она уже напилась до потери пульса. Был Эрл Макгрет. Джейд взяла мой фотоаппарат и стала снимать собравшихся, но больше всех – отца, Мика. Марша попрятала яйца по всей квартире, причем повсюду – например, вывинтила лампочку и поставила яйцо вместо нее, а еще под подушками, так что дети искали их везде и всюду. Джейд нашла больше всех, но все яйца пошвыряла на пол. Настоящие яйца, не шоколадные. Там была Андреа Портаго, и, скажу тебе по секрету, она сейчас – новая манекенщица Нины Риччи в рекламе этого сезона. Они для продажи духов возрождают свою старую идею образа богатенькой девицы – «рич герл», а потому уже давно искали модель. Помнишь, в прошлом году они делали интервью с Барбарой Аллен? Андреа рассказала, как была в гостях вместе с Деннисом Хоппером, они направились к Илейн, и Андреа, сев играть в триктрак, выиграла одну партию, потом выиграла Илейн, и они начали третью партию, Андреа было проигрывала, а потом вдруг взяла да выиграла, и тут Илейн разозлилась не на шутку, обозвала ее «богатой сучкой» и сказала, чтобы больше она к ней никогда не приходила. Илейн не любит проигрывать.

Понедельник, 11 апреля 1977 года

На такси в «Кембанк», а оттуда пешком до офиса (такси 3,25). Ронни и Джиджи опять повздорили, и он порезал ее платья. Помню, как Рене Рикар[247] точно так же поступил с девушкой, на которой женился. Мы с Ронни пошли на ланч, и я поделился с ним своей точкой зрения, что «за первым же углом всегда кто-то есть…», а Ронни сказал: понятное дело, вон у него сейчас уже шесть любовниц. И добавил: «Я сейчас вообще не под коксом, даже не огорчен, и у меня все путем, все путем».

Работал допоздна, до начала девятого. Собирался пойти в кино, но было уже слишком поздно. В результате просто прогулялся с собаками и Джедом, мы долго бродили, дошли до 80-й улицы, потом обратно, и это было хорошо.

Вторник, 12 апреля 1977 года

Мик хочет, чтобы я сделал обложку его следующего альбома. Я пытаюсь придумать что-то оригинальное – как сделать, например, «роллинг стоунз» одну из этих небольших игр, когда нужно закатывать камушки в отверстия. Позвонил Виктор, он сказал, что ему теперь слишком трудно стало сосуществовать с Хальстоном, так что он действительно переедет в этот лофт на 19-й улице и Пятой авеню, причем будет арендовать его по той схеме, когда есть возможность его выкупить. А пока не переедет туда окончательно, где-то в мае, будет ночевать, где придется, сказал он.

Среда, 13 апреля 1977 года

Меня пригласили на коктейли и на ужин в честь Джин Стин, это в квартире у ее сестры Сьюзен Шива в «Дакоте». Не думал, что ожидается что-то из ряда вон выходящее, поэтому опоздал минут на сорок пять (3 доллара). Но первой, кого я увидел, входя в прихожую, была Джеки О. – она выглядела раскрасавицей. Еще был Норман Мейлер. Джеки разговаривала с бойфрендом Джин, который работает в журнале «Смитсониан». Дельфина Раттацци, которая по-прежнему работает у Джеки в издательстве «Викинг», тоже была на ужине, но она совершенно изменилась, так что я ее не узнал: кудряшки и сексуальное платье. Там была Сью Менгерс, она подошла ко мне и пожаловалась, что у нее даже колени подкашиваются: она вообще никогда не была на подобных вечеринках. Мимо нас прошли Бейб Пейли с мужем, главой «Си-Би-Эс», а потом я увидел, что Сью и Пейли сидят вместе, и я вспомнил, как Сью говорила мне в Калифорнии: единственное место, где она действительно хотела бы работать, это у Пейли[248]…

Я сказал Норману Мейлеру, что мне очень понравилось, как он выходил на сцену во время вручения «Оскара», и он ответил, что сам только что видел видеозапись того, как он стремительно сбежал по рампе – так ему наказал Билли Фридкин. На ужине была Рената Адлер[249], которая пишет статьи для «Нью-Йоркера», ее спутником был Аведон. Она сказала, что учится сейчас на юридическом факультете в Йеле, однако думает, что бросит его. Она говорит, что ей ужасно трудно, что она ничего не способна запомнить. Я впервые смог по-настоящему хорошо побеседовать с Джеки О., однако я мало помню из того, о чем мы говорили. Наверное, про Очарование Всех Тех, Кто Делает Кино. Сью Менгерс обходила гостей на этой вечеринке, хвастаясь тем же, чем обычно, – что могла бы предложить президенту Картеру контракт на три кинофильма, по три миллиона долларов за каждый, и что он, конечно же, согласился бы, потому что сниматься в кино хотят все. Тогда, показав на Джеки, я сказал Сью, чтобы она сразу же доказала мне свои намерения, и тут Сью стушевалась – к Джеки так и не подошла, да и предложения никакого не сделала. На приеме был Эндрю Янг из ООН[250] и, кроме него, еще один чернокожий парень. Сью была в восторге, что познакомилась с ними. Деннис Хоппер сказал мне, что снимает фильм «Джанки», по автобиографии Уильяма Берроуза, и я совершил грандиозную оплошность, заметив: вот бы пригласить на главную роль Мика. На это Деннис сухо ответил, что главную роль играет он сам[251].

На ужине был сын Ника Данна, который сейчас пытается стать актером. Потом Эрл повел меня во внутренние покои этих апартаментов, и там оказалось десять девушек примерно семнадцати-восемнадцати лет, совсем уже взрослых, совсем как дочь Джин, которая уже учится в колледже, и они устроили что-то вроде «ночного девичника» – старались догадаться, кто же пришел в гости на вечеринку «больших»! Хотя сами уже все такие взрослые, даже странно. Они очень обрадовались, увидев меня, и я по их просьбе поставил свою подпись на телевизоре, на шкафу, на их руках, на всем на свете. Раз в полчаса они отпускали одну девушку из своего круга появиться на вечеринке «взрослых». Довез сына Ника Данна до его дома на 90-й улице и Сентрал-Парк-Вест (такси 5 долларов).

Пятница, 15 апреля 1977 года

Вчера в наш офис по новому адресу, в доме 860, заявилась первая сумасшедшая – Дайан Коффман. Психи, правда, к нам и до того приходили, но мы с ними не были прежде знакомы. А эта участвовала в нашей пьесе «Порк», году в 1970-м или 1971-м[252]. Ее тогда ввел в спектакль, наверное, сам режиссер-постановщик, Тони Инграссиа. Сегодня она без конца повторяла: «Вы знаете, как правильно пишется моя фамилия – Коффман? А вот как: C-O-F-F-M-A-N». Пришлось дать ей немного денег (10 долларов).

Мы устроили ланч в офисе – в честь Дианы Вриланд и одной аргентинки, а Боб еще позвал Майкла и Пэт Йорк[253]. Кэрол Роджерс и Сэлли из Interview пригласили какую-то девицу из торгующих Hi-Fi аудиоаппаратурой – в надежде, что смогут продать ей место в журнале под рекламу. На девицу эту сильное впечатление произвели Диана и супруги Йорк – она-то думала, что ланч будет только с Кэрол и Сэлли. Диана говорила, что ей удалось вовремя обнаружить, что в музее, на ее выставке русских костюмов, без нее свет сделали поярче, а музыку потише, и все потому, что ей сказали, будто некоторые посетители жаловались: ничего не видно да еще и музыка гремит. Диана сказала им: нельзя изменять сделанное только потому, что кто-то просит об этом – и вообще в США это вечная проблема, ведь здесь «всегда хотят дать публике все, что бы она ни пожелала». «Понятное дело, – сказала она, – эта самая публика желает такого, чего она не может получить, и как раз музеи обязаны научить ее, что ей следует желать». И еще она сказала: сегодня это самая актуальная проблема и для журнала Vogue, и для всех прочих журналов – кроме Interview.

Воскресенье, 17 апреля 1977 года

Ходил в церковь и, пока стоял на коленях и молился, чтобы Бог послал мне денег, подошла бомжиха и попросила милостыню. Сказала – пять долларов, но мигом подняла тариф до десяти. Ну точь-в-точь как Вива. Я дал ей десять центов. Тут она полезла ко мне в карман. Она была похожа на прежнюю версию Бриджид, только что у нее волосы не вьются.

Около церкви раздавал автографы. Такси в офис (4 доллара). Пока я работал, позвонила Дайан Коффман, но я сказал ей, что я – техник-смотритель, и она поверила. Кстати, когда я дал ей 10 долларов в пятницу, она пошла и купила на них какие-то дурацкие цветы. Специально вернулась, чтобы показать мне. Прочел много старых номеров «Вэнити фэйр»: мне нужны новые идеи. Эти старые журналы такие красивые.

Фред крутится куда больше меня: после большой субботней вечеринки у де Менилов он еще пошел на прием к Лэлли Уэймут[254], который та давала для многих крупных знаменитостей, и когда я пожаловался Фреду, что меня не пригласили, он сказал: «Та к ты же не переспал с ней».

Среда, 20 апреля 1977 года

По дороге в даунтаун столкнулся с Льюисом Алленом[255], который пригласил меня на премьеру «Энни», а потом – с Аланом Бейтсом[256], который уже несколько месяцев в Нью-Йорке, поскольку снимается в фильме у Пола Мазурски. Я всякий раз говорю им, что позвоню и возьму у них интервью, но пора перестать это делать, это смешно – откуда мне знать, хотят ли они на самом деле давать интервью.

В четверть девятого вечера отправился в Иранское посольство (такси 3 доллара). Показалось, что Ховейда нервничает. Вечеринка была в честь Осборна Эллиота, он прежде был главным редактором «Ньюсуика». Я сидел рядом с миссис Астор[257], а по другую сторону от меня был Фрэнк Перри[258]. Миссис Астор сказала, что мечтает, чтобы у нее вырос хвост, тогда она могла бы одновременно и здороваться с людьми за руку, и держать коктейль, и подкрашивать губы.

Четверг, 21 апреля 1977 года

Поехали с Бобом, чтобы забрать Бьянку и с ней отправиться на ужин, который давал Сэнди Милликен в своем лофте в Сохо. К нам спустилась Джейд, она сказала: «Энди Уорхол, ты никогда не приходишь повидаться со мной». Джейд спросила нас, не хотим ли что-то выпить, и мы сказали: «Две порции водки со льдом», и она обратилась к их служанке-испанке со словами: «Dos vodkas con hielo». Я попросил ее спеть что-нибудь для нас, она исполнила «Братец Яков», а потом я попросил, чтобы она спела Satisfaction, но про эту песню она даже не слышала. Она спела еще детскую песенку «Хоровод вокруг розочки», только вместо «Ап-чхи, ап-чхи, ап-чхи, все тут же и упали!» у нее было «Очки, очки, очки, все тут же и упали». Я попросил ее придумать какую-нибудь песню про то, как прошел ее день, и она тут же запела: «Я позвала кое-кого из школы, / Но на ужин никто к нам не пришел. / Они думают: у нас не все дома, / Да только все они – сами такие!»

Бьянка спустилась по лестнице в белой льняной юбке и голубой блузе, но, увидев, что мы одеты в вечерние костюмы, тут же вернулась и надела черное с золотом платье из парчи ламе и золотые туфли.

Когда мы уже уходили, Джейд сказала: «Слушай, Энди Уорхол, я хочу, чтобы ты почаще приходил ко мне в гости». После чего она всех нас расцеловала, но забыла про Бьянку, и Бьянка сказала: «А меня?», и Джейд подползла к ней по полу и тоже поцеловала. Взяли такси до дома 141 на Принс-стрит. Я огорчился, что не купил в этом районе побольше домов, когда они были дешевы – надо было купить их много.

Понедельник, 23 мая 1977 года

Тина Фридрикс позвонила и сказала, что Томми Шипперс[259] не будет больше арендовать наш дом в Монтоке. Его жена умерла от рака, и теперь у него самого рак того же самого, и это меня напугало: получается, что можно заразить ся раком от кого-то…

Среда, 25 мая 1977 года – Париж

Прилетел в Париж около девяти утра. Поехал в квартиру Фреда на рю дю Шерш-Миди.

Вся элегантная антикварная мебель Фреда все больше выглядит просто как какой-то хлам, прикрытый тряпками. Пришел Уильям Берк, принес завтрак.

Давал интервью для «Ле Монд», «Фигаро» и ELLE, это организовало наше французское издательство – «Фламмарион». Потом уже было пора отправляться в Бобур, чтобы в тамошнем книжном магазине раздавать автографы на моей «Философии» (такси 5 долларов).

Там появилась Ширли Голдфарб[260], потом Даниэль Тамплон[261], в его галерее в следующий вторник будет показ моих «Серпов и молотов», а еще было около ста грязных юных чувачков в панковских нарядах.

Появился Понтюс Хюльтен[262], директор центра Бобур, он повел нас на экскурсию по всему зданию. Сначала мы вошли внутрь огромной скульптуры Тэнгли[263], которую еще собирали в центре первого этажа. Дальше он повел нас в кладовую, которая доверху набита шоколадом, и там подарил нам несколько шоколадок. До чего же там вкусно пахло, в этой шоколадной комнате! Потом мы посмотрели выставку Кинхольца[264], за ней выставку «Париж/Нью-Йорк», которая открывается на следующей неделе, а потом и постоянную экспозицию. На это ушло два часа, и Боб уже совершенно падал от усталости, а у меня хватило энергии на все, я вдруг захотел скорее рвануть домой, писать маслом и больше не брать на заказ портреты людей из высшего общества.

Четверг, 26 мая 1977 года – Париж – Брюссель

Во время ланча в кафе «Анжелина» встретился с Кларой Сент[265] из круга Ива Сен-Лорана и с Паломой Пикассо. Клара хорошо выглядит, похудела, Палома – тоже. Клара все еще страдает от того, что ее бойфренд, Таде Клоссовски[266], недавно женился на Лулу де ля Фалез. Она, кстати, узнала об этом только из официального объявления о свадьбе, которое Таде и Лулу поместили в «Фигаро». Сейчас она постепенно обретает свое обычное чувство юмора, то есть уже почти оправилась от потрясения. Я сказал ей, что мы с ней тоже должны дать объявление в «Фигаро», извещая всех о нашей с ней свадьбе – чтобы перещеголять их.

На такси доехали до вокзала (8 долларов). У нас было отдельное купе. В пути спал. В Брюссель приехали в семь вечера. Господин Лебрюэн, галерист, который устроил выставку моих картин, встретил нас вместе с несколькими парнями-хиппи. Поселились в не-шикарной гостинице «Отель Брюссель». У нас всех двухэтажные номера, и это полный бред, потому что всякий раз, когда звонят в дверь, ты, конечно же, наверху, в туалете, и нужно по шаткой лестнице со всех ног бежать к двери, чтобы ее открыть.

Ринулись со всех ног в «Галерею Д». Столпотворение. Меня зажали в углу, и я сидел там, раздавая автографы и подписывая книги. Продал 120 экземпляров. Парни были славные, они вроде как хиппи. Около девяти вечера я быстро и эффектно покинул место действия, рванув к выходу прямо через всю толпу, и прыгнул в наш «шевроле», думая, что меня тут же умчат прочь, однако оказалось, что за рулем никого. Какой-то паренек предложил мне мороженое в стаканчике, но я отказался, тогда он размазал его по всей крыше автомобиля, и оно текло по стеклам. Парни принялись смеяться над нами, что мы просто сидим в машине целых двадцать минут. Наконец явился шофер, он сказал, что ходил «по маленькому».

Заехали к Леону Ламберу[267]. Он живет в пентхаусе десятиэтажного здания, прямо над своим банком. Обстановка у него совершенно невероятная, такая непритязательная, и у него много живописи: от Ван-Гога до Пикассо и дальше – до Уорхола. Видел его спальню, она за книжным шкафом в библиотеке. Это квартира «с секретом»: в ней две спальни, одна для его постоянного бойфренда, а другая для парней на одну ночь. После ужина в маленьком бистро в «Галерее» мы прошлись по пассажу. Зашли в гей-бар, Боб пригласил на танец самого красивого мальчика в Бельгии, и они принялись танцевать, но когда Боб чмокнул его в шею, а это привело к поцелуям губами, нам с Фредом стало страшно неловко, поскольку, как говорят, юноши в Брюсселе такого не делают на людях – притом даже в гей-барах!

Пятница, 27 мая 1977 года – Париж – Брюссель

Спал в поезде. Мы взяли напрокат машину (20 долларов), чтобы доехать в галерею Уильяма Берка, где он выставил мои фотографии и устроил автограф-сессию. В переулке нас поджидала Палома. В галерею уже пришла Нико[268], а с ней был ее сын-подросток, у него брюки порядком оттопыривались. Нико попросила Боба сфотографировать его. А Боб уже это сделал. Нико [см. «Введение»] выглядела постаревшей, растолстевшей и еще более грустной. Она сказала, что даже всплакнула: до того прекрасна эта выставка. Я хотел дать ей немного денег, но не впрямую, поэтому выписал на ее имя чек на 500 франков (100 долларов) и подал его ей, а она, расчувствовавшись еще больше, сказала: «Я повешу его на стену, в рамке. Можешь дать мне другой, без подписи, на расходы?» (100 долларов, такси до «Режин» за 4 доллара). В галерее были Барбара и Филипп, а также Режин с мужем. Потом приехала Мария Ниархос. Режин все еще переживала успех своей вчерашней панковской вечеринки: как она сказала, шоколадный мусс подавали гостям в собачьих мисках. Все устали дожидаться Бьянку, и около одиннадцати вечера сели наконец за стол. На ужин были лангусты, гусь, фрукты – прекрасно! Какая-то красивая молодая англичанка решила поставить Марию на место, назвав ее «безнравственной», потому что та демонстрировала всем ложбинку между грудями: я поставил там свой автограф. А Фред, уже сильно набравшись, принялся защищать Марию, он говорил: «А что это вообще такое – нравственность?» И потом весь остаток вечера гости спорили об этом. Типичные французы…

Уже в три часа ночи, когда мы собрались уходить, позвонила Бьянка и попросила подождать ее. Она вскоре появилась, вид у нее был сногсшибательный, и вечеринка завертелась по новой. У нее был прекрасный аметист от Фаберже. Уехали мы только в шесть утра, когда официанты начали подметать пол.

Суббота, 28 мая 1977 года – Париж

Пошел на ужин в ресторане «Месье Беф». Когда приехала Бьянка, она стала раздавать всем попперсы «Локкер рум», но Барбара Аллен не захотела, чтобы Филипп Ниархос взял их, поэтому она спрятала их, и вот позже, когда попперсы у Бьянки закончились, та попросила Барбару вернуть их ей. Между тем, меня узнала какая-то противная девица (а мы ужинали под открытым небом, потому что ночь была чудесная, небо чистое, и на нем огромная луна) и тут же принялась визжать, как она меня обожает, пусть я больше и не принадлежу к андеграунду, а еще что она некрофилка и ее только что выписали из психбольницы. Все это несколько подпортило ужин. Фред устал и отправился домой. Мы завезли Филиппа и Барбару в «Ритц» – у Бьянки была машина. Потом, уже после того как мы с ними попрощались, Бьянка сказала, что не знает, как быть: Барбара спросила ее, знает ли она наверняка, не переспал ли Филипп с кем-то, когда на прошлой неделе ездил на юг Франции. Бьянка сообщила нам, что он и в самом деле переспал с дочерью Анук Эме, Мануэлой Папатакис, но что теперь она не знает, говорить Барбаре правду и огорчить ее или же соврать и пусть тогда Барбара сама через кого-то узнает о случившемся и решит, что Бьянка ей больше не подруга. Вообще-то Барбара сама отказалась поехать с Филиппом на юг Франции из-за кинопробы с Джеком Николсоном.

Понедельник, 30 мая 1977 года – Париж

В Париже – никаких признаков жизни, сегодня Троица. Я встал, чтобы встретиться с Бьянкой и пойти с ней на теннисный турнир. Боб с Фредом оба в ужасно раздраженном настроении.

Фред позвонил Бьянке, но она сказала, что задерживается, и мы подзадержались – хотя в результате все равно слишком рано приехали к ней в «Плаза Атене» (такси 4 доллара). В вестибюле гостиницы встретили Джеймса Мейсона[269]. Наконец появилась Бьянка, на ней были широкие свободные белые брюки и черный топ с бретелькой вокруг шеи, к нему был приколот аметист. Она сказала, что до пяти утра просидела в «Ле Сет», просто болтала с одним теннисистом, который сказал ей, что никогда ни с кем, кроме своей жены, не занимался «этим». Еще она сказала, что он все же захотел заняться «этим» с ней, но она терпеть не может интрижек, потому что из-за них «все только усложняется». Ну и кому она пытается лапши навешать?

Вторник, 31 мая 1977 года – Париж

Приехал на такси в гостиницу «Плаза Атене» (5 долларов), чтобы встретиться с Бьянкой и потом идти брать интервью у Унгаро[270]. У Бьянки небольшой, но красивый номер с террасой во двор, там растет герань и стоят красные зонты. Читал какую-то английскую газету. Съел апельсин, пока мы ее ждали, – он лежал на столике. Бьянка все это время повсюду искала свой аметист от Фаберже, а когда все же так и не смогла его найти, сказала, что не пойдет с нами на интервью, и тут же умчалась в «Кастель», чтобы ползать там на коленях, продолжая искать его: она утверждает, что прошлой ночью потеряла его именно там. Первой на ланч пришла Беттина[271], поэтому мы взяли интервью у нее. Она сейчас работает с Унгаро. На ней был белый костюм от Унгаро, на руке часики от Булгари в виде змеи. Потом наконец появился сам Унгаро. На нем тоже был белый костюм.

После ланча мы отправились к нему. Из его магазина «Унгаро Кутюр» выскочили княгиня Грейс и ее дочь, принцесса Каролина Монакская, когда они узнали, что мы по соседству, в магазине мужской одежды «Унгаро Омм». Боб здесь купил себе костюм. Дальше мы поехали на рю Бобур – там в галерее Даниэля Тамплона открывалась моя выставка «Серпы и молоты». Собрались все те же самые панки, и ненадолго заехала Сан Шлюмберже[272], в синем платье от Живанши. Она вообще-то направлялась в Версаль, на ужин к Флоренс ван дер Кемп[273].

Барбара Аллен пришла рано, поэтому успела рассказать нам свою собственную светскую хронику – как накануне вечером они с Филиппом Ниархосом страшно поссорились. Он обвинил ее в том, что она изменяла ему с Джеком [Николсоном], Уорреном [Битти] и Миком [Джаггером]. Она даже не стала ничего этого отрицать, хотя нам и говорила, что ни с кем ему не изменяла. И он признался ей, что у него случился «роман» с Мануэлой Папатакис на юге Франции, и он там переспал с еще с одной женщиной, а потом и с еще тремя проститутками. И все это – за три недели. В результате они заключили договор: когда они вместе, они – «вместе», а когда не вместе, то и «не вместе». Тут какие-то панки-сопляки подрались, так что одному из них даже выбили зуб. Они начали громко выкрикивать мое имя, и я заперся в офисе. Потом настало время ехать на ужин. Пока я выходил наружу, какой-то пьяный урод поцеловал меня, причем прямо в губы, и я чуть не потерял сознание. Да, а Бьянка, она была в прекрасном настроении: нашелся ее аметист. Она угрожала в этом танцклубе, что приведет частных детективов. Тогда они опросили всех своих работников – а те работают там уже по многу лет, и вот, как оказалось, один старик нашел аметист, когда делал уборку, но не сообщил об этом.

Среда, 1 июня 1977 года – Париж

Позвонила Барбара Аллен, сказала, что нас пригласили к супругам Брандолини на коктейли. Потом позвонила Мария Ниархос и сказала, что хотела бы показать нам дворец своего отца (такси 3 доллара). Мы прошли в него через сад, вошли в мраморный вестибюль, а потом двигались по коридору, где все в золоте-на-золоте-на-золоте – и оказались в салоне, увешанном картинами великих импрессионистов, которые были ярко освещены, хотя само помещение полутемное, и потому выглядели почти как подделки. Мария сделала для нас коктейли, а потом мы прошли как экскурсанты через просторные туалетные комнаты, спальни, гостиные и также через офис Филиппа – он настолько грандиозный, что должен, видимо, внушать почтение и страх всем, с кем он ведет дела. Потом мы взяли такси до Брандолини (4 доллара). Там все – кроме меня – отправлялись по очереди в туалет. Боб, наверное, скажет, что и я принял немного кокаина, но это не так. Зато я действительно поцеловал Роберто, когда мы стояли на балконе с видом на магазин «Ван-Клиф», и [смеется] он сказал мне: «Ну что вы, что вы, я ведь женат, у меня же ребенок». Вернулся домой около четырех утра (такси 3 доллара).

Четверг, 2 июня 1977 года – Париж

Джоэль Лебон сфотографировал меня для обложки журнала «Фасад» вместе с девицей-панком Эдвиж[274] (такси до студии на Трокадеро – 8 долларов). Ему понадобилось три часа, чтобы сделать один кадр – под очень сильными фотолампами.

Вечером я остался дома. Боб сопроводил Бьянку в «Кастель», где, как он рассказал, они столкнулись с Марией Ниархос и ее самым младшим братом – Константином, ему шестнадцать лет, он начал терять свой «младенческий жирок», а сегодня он впервые «был» с проституткой – это им Барбара все поведала, только просила никому больше не говорить. Она сказала, что Филипп заказал ему проститутку у мадам Клод[275], в лучшем борделе Парижа. Девица была не слишком высокая, не слишком маленькая, не слишком светленькая, не слишком темненькая – все это специально продумано, чтобы Константин не «зациклился» на каком-то одном типе женщин.

Пятница, 3 июня 1977 года – Париж

Поехали на такси в «Кастель» (такси 4 доллара). Там все те же лица, и все они собрались на званый ужин в честь тайной помолвки принцессы Каролины Монакской и Филиппа Жюно[276]. Но туда нас не пригласили.

Воскресенье, 5 июня 1977 года – Нью-Йорк

Звонил очень многим, чтобы наверстать упущенное. Винсент поехал в Монток – показать Луи Малю мой дом, в надежде, что тот его снимет. Мы пытаемся сдать главный коттедж на июль и август за четыре тысячи долларов в месяц – а если на полгода, то за 26 тысяч. За меньшие коттеджи хотим две тысячи в месяц, но тут можно торговаться. Мистер Уинтерс, который следит за порядком на участке, носит футболку с афишей моего фильма «Плохой» и джинсовую куртку The Rolling Stones. Ему нужен новый джип, а то сейчас у него в машине вместо педали акселератора дверная петля. Он показал Винсенту вырезку из журнала, где говорилось, что я каждый год покупаю себе новый автомобиль: это у него было в качестве основного довода, почему ему требуется новый джип.

Вторник, 7 июня 1977 года

Заходили Деннис Хоппер, Катрин Милинер, Терри Сазерн[277] и какой-то фотограф из журнала «Тайм». Главной целью Катрин было ходить за Деннисом везде и всюду, а он заявился к нам на «Фабрику», тем самым заставив ее прийти за ним и к нам. То ли в «Тайме», то ли в «Ньюсуике» только что была статья про «Апокалипсис сегодня», фильм, который заканчивает снимать Коппола. Деннис играет в нем роль сошедшего с ума фотожурналиста-хиппи. Фотограф из «Тайма» сделал несколько снимков, как Катрин фотографирует Денниса, который фотографирует меня, фотографирующего Денниса. Крис Макос привел ко мне парня для «ландшафта», но тут пришел Виктор, привел еще двоих «ландшафтников» и заставил меня фотографировать его ребят первыми. А тот, кого привел Крис, был из Гарвардского института драмы. Деннис Хоппер стал наблюдать, как я фотографирую обнаженного юношу, но Виктор не знал, кто такой Деннис, и поэтому выгнал его.

Четверг, 9 июня 1977 года

Приехал в отель «Сент-Риджис» в 11.30 на церемонию вручения награды Элизабет Тейлор от Антидиффамационной лиги. Самой Лиз и Хальстона там еще не было. Я познакомился с президентом фирмы «Картье». Там была Юджиния Шеппард[278]. И Гермиона Джинголд[279]. Одна женщина, которой даже не требовалось никому объяснять, что она – мать Боба Фейдена[280], подошла ко мне и сказала именно это, хотя она на самом деле вылитый Боб Фейден, только что с ювелирными украшениями. Тут приехали Джон Спрингер[281], Лиз и Хальстон. В зале было две или три дамы – точные копии Лиз, и одна из них даже подошла к Лиз, чтобы представиться.

Я сидел рядом с Мэри Бим, женой Эйба Бима, мэра Нью-Йорка. На по ди уме стояли несколько людей из Антидиффамационной лиги, а также Хэл Принс[282] и Майк Тодд-младший[283]. Лив Ульман[284] читала молитву, и Диана фон Фюрстенберг тоже была тут. Ливия Вайнтрауб[285], очень миловидная женщина, выступила с речью о том, каково ей приходилось в концлагере, а закончила свое выступление рекламой новых духов своей компании, которые называются «Ливия». Она подарила Лиз эти духи из первой партии в пятьдесят флаконов. Там был Дор Шэри, он и основал эту лигу[286]. Еда была паршивая – золотистый лосось.

Потом Лиз подарили памятную доску, она вся усеяна необработанными аметистами – из такого материала обычно делают пепельницы, и на доске этой изображена гора Синай, а наверху ее, золотом, – десять заповедей. Лиз была в фиолетовом платье, она встала, чтобы произнести короткую речь, с придыханием и очень искренно, что-то вроде: «Я такая же, как и все вы: когда меня что-то задевает, я должна на это реагировать, мы все в этом одинаковые, благодарю вас!» Там был Джон Уорнер. Потом Лиз и Хальстон сошли с помоста и направились в туалетную комнату, и одна из дам, сидевшая за столом Боба, вдруг заинтересовалась: «Почему же они пошли туда вместе?» И другая дама ей ответила: «Может быть, у нее платье порвалось, и Хальстон сейчас ей все зашьет».

Поехали на такси в даунтаун, поскольку нужно было встретиться с Беллой Абцуг у нас в офисе, чтобы сфотографировать ее для обложки журнала Rolling Stone (4,25 доллара).

Белла была там со своей дочерью [смеется], тоже этакой «теткой», крутой бой-бабой. Ну ладно, шучу, но ты ведь знаешь, что я хочу сказать: яблочко-то от яблоньки… Я сфотографировал, как Белла нюхает розу. Еще к нам приезжал Янн Уэннер.

Доехал на такси в «Ла пти ферм», маленький ресторан в Гринвич-Виллидж, куда меня пригласил Джордж Мейсон. Кэтрин и ее брат Валентин ждали нас там на улице, под дождем. Все мужчины у них в семье безумные красавцы, а женщины такие же, как сама Кэтрин, – просто славные.

Потом я уговорил всех поехать в «Студию 54» на вечеринку в честь мюзикла «Битломания». Там были Aerosmith и Сиринда Фокс из «Плохого», которая раньше жила с Дэвидом Джохансеном, а теперь – с кем-то из Aerosmith. Она сказала, что фотография меня с банкой супа «Кэмпбелл» была использована в «Битломании» во время цветомузыкального шоу.

Суббота, 11 июня 1977 года

Почти все сотрудники нашего офиса отправились в Монток. Я пытаюсь устроить мистеру Уинтерсу «тойоту», и Винсента обрадовало, что он сможет сообщить ему эту добрую весть. Миссис Уинтерс все пытается заставить его переселиться во Флориду, и Винсента страшит сама мысль, что мы можем его потерять. Похоже, что никто так и не будет снимать наш дом, может быть, до августа, когда там, наверное, захочет пожить Бьянка. Людям не нравится, что из-за всех этих камней нельзя спокойно плавать в океане, а еще что Монток так далеко. Место не для слабаков.

Четверг, 16 июня 1977 года

Я ждал Фреда, чтобы он забрал меня и отвез в онкологический центр «Слоун-Кеттеринг» на прием к доктору Стоуну – под нож к нему, в связи с биопсией. Нет, не Стоуну, а Стронгу. Мне сделали местную анестезию. Процедура эта длилась полчаса, потом мне сказали, чтобы я шел на работу. Я все же очень беспокоюсь: они ведь все еще не знают, что это у меня такое. Вот соберешься с духом сделать обследование – задашь прямой вопрос: да или нет – и довольно скоро все может закончиться, и когда тебе выдадут результат, то может оказаться, что тебе пора отваливать на тот свет. В общем, Дорогой Дневник, я скоро дам тебе знать, сочтены мои дни или нет.

Поехал в офис (4 доллара), прямо с забинтованной шеей. Боб интервьюировал Барбару Аллен, девушку для обложки следующего номера Interview – он расспрашивал ее про Мужчин, Женщин и Любовь. Том Бирд [член комиссии по инаугурации Картера] привел очень интересного парня по имени Джоэль Макклири, он казначей Национального демократического комитета, ему около тридцати пяти. Он был председателем всеамериканской финансовой комиссии в ходе избирательной кампании Картера. Сейчас пытается добиться приезда Далай-ламы в США. Он сказал, что многие тибетские монахи работают в компании в Патерсоне, штат Нью-Джерси, которая выпускает презервативы, и что к себе на работу – делать презервативы – они ездят на городском автобусе. И тут Барбара Аллен сказала: «А знаете, это действительно правда: ведь на многих презервативах так и написано: “Сделано в Нью-Джерси”».

Ходил в гости к Виктору, в новый лофт, там в центре только кровать стоит и вокруг нее банки с разными видами вазелина – точь-в-точь как у Ондина[287].

Суббота, 18 июня 1977 года

Виктор сказал, что сегодня благоприятный день для прогулок в поисках новых идей, и мы с ним отправились в Виллидж. Но все было совершенно как в фильме «Внезапно, прошлым летом»: я оказался лишь предлогом, чтобы он нашел себе партнера – молодые люди подходили, чтобы пообщаться со мной, а доставались они Виктору. Мы четыре часа просидели в «Ривьера Лаунж», выпили немало чая и кофе (7 долларов).

Отправился домой, позвонил Джулии Скорсезе[288] в отель «Шерри Незерленд» (отвечая на ее звонок), она сказала, чтобы я не клал трубку, и потом на десять минут пропала. Потом снова взяла трубку, сказала, чтобы я еще немного подождал, и снова на десять минут пропала. Потом трубку взяла Лайза Минелли, она сказала: «Это Лайза, дай мне твой номер, и она тебе тут же перезвонит». Джулия действительно тут же перезвонила и пригласила к ним на ужин. Я сказал, что на этот вечер уже договорился с Кэтрин и ее братом, но Джулия сказала, чтобы я их тоже привозил.

Взял такси до отеля (2 доллара). Когда мы входили в вестибюль, какой-то бородач садился в лифт. Родители Мартина, мистер и миссис Скорсезе, уже приехали к ним. Они выше его ростом, что удивительно: ведь обычно дети выше своих родителей. Они живут в даунтауне, прямо после ресторана «Баллато». Там было несколько театральных агентов. И нянька с очаровательным младенцем на руках. Эту няньку Джулия только что наняла, а она взяла да и потерялась в аэропорту, так что Джулия теперь очень волнуется – можно ли ей доверить ребенка. Была еще молодая негритянка, тоже с младенцем на руках, и тут оказалось, что бородач – это и есть Бобби Де Ниро, а молодая негритянка – его жена, Дайэнн Эбботт[289].

Марти теперь похудел, он на диете. Джек Хейли суетился. Лайза была в платье, которое Хальстон сделал из ткани с расцветкой, напоминающей мои «Цветы». Марти появился в белом костюме, но потом переоделся в черный. Все отправились вниз поесть. С ними был Роджер Мур[290] и девица с киностудии «Юнайтед артистс», специалистка по рекламе, она целовалась с Роджером. Роджер Мур – замечательный, совершенно очаровательный. Он показал нам то, что сам называет «три выражения моего лица»: «озабочен», «брови вверх» и «брови вниз». Был трижды женат, сейчас его жена – итальянка. Бобби Де Ниро появился после ужина с каким-то агентом в смешных очках и был неразговорчив. Родители Скорсезе засиделись у него допоздна. Все сильно напились. Все хотели, чтобы я сказал тост, а я был до того пьян, что даже встал и что-то сказал, и все получилось, наверное, как нельзя лучше, потому что все только и говорили, до чего же трогательно я все выразил, но я был до того пьян, что даже не могу вспомнить, что наговорил. Лайза все повторяла: «Эти слова я скажу своим внукам – а все остальное я забуду!» Чудеснейшая получилась вечеринка. Я украл пластинку с музыкой из фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк», потому что Валентин очень хотел ее, а на этой еще сам Роджер Мур расписался, на обороте конверта, но потом я почувствовал себя неловко, поскольку они видели, как я это сделал. Я то и дело принимал анестетики из-за операции на шее на прошедшей неделе, когда мне делали биопсию. Я все еще не знаю, каков результат. Когда мы уехали из «Шерри», уже светало, было шесть утра (такси 3,50 доллара).

Воскресенье, 19 июня 1977 года

Мы с Виктором поехали выпить коктейли в «Уиндоус он зе уорлд» (такси 5 долларов). Пили, разговаривали, смотрели в окно (180 долларов). Прекрасно. Потом прошлись по Виллидж. В прежние времена придешь туда, бывало, в воскресенье, а кругом – никого, сейчас же там все такое гейское-разгейское, куда ни посмотри – бары для лесбиянок и для садомазохистов, причем названия у них те еще, да прямо среди бела дня. Заведения вроде бара Ramrod («Шомпол»). Эти ребята в коже, они наряжаются, чтобы ходить в такие клубы, но все там – сплошной шоу-бизнес. Пока их привязывают, на это уходит час. Их всячески оскорбляют, грязно ругаясь, – еще час. Вынимают плеть – вот и еще час прошел, это же представление. Время от времени попадается какой-нибудь чокнутый, кто принимает все за чистую монету и начинает все это делать по-настоящему, что всех только сбивает с толку. А для большинства посетителей это все просто развлечение, зрелище. Отвез Виктора к нему домой (5 долларов), сам остался дома, смотрел телевизор. Думал про все, что было у Скорсезе. Да, они добились успеха, у них действительно большой успех.

Понедельник, 20 июня 1977 года

Позвонил врачу, он сказал, чтобы я пришел к нему в полдень. Я опоздал, поскольку очень волновался. Но новость хорошая: у меня вовсе не то, что, как они подумали, могло бы быть. Но сейчас шея у меня опухла, болит, и вообще – мне, наверное, не нужно было всего этого делать. Прямо от врача я пошел в церковь – благодарить Бога.

Потом я отправился к Тони, в цветочный магазин, чтобы послать цветы Лайзе и Джулии в благодарность за весело проведенное время в субботу. Мне захотелось купить одно деревце, оно было такое красивое, и сначала мне сказали, что не продадут его, потому что оно проживет всего лишь день, но я ответил, что большего и не нужно: я же знаю, что и Джулия и Лайза в Нью-Йорке ненадолго. Доехал на такси в даунтаун, потом пешком дошел до офиса (3,30 доллара). Позвонила Джулия Скорсезе, поблагодарила за чудесное деревце, сказала, что для них это тоже был замечательный вечер, надолго запомнится. Она пригласила меня прийти к ним в номер после показа фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Заехал за Кэтрин и ее братом, и мы втроем отправились дальше в кинотеатр «Зигфельд» (2,75 доллара). Сидели в первом ряду. Кэтрин и Валентин решили, что фильм скучный, но мне он понравился, я думаю, что это один из лучших фильмов Лайзы. В нем снялась и жена Бобби Де Ниро. Она спела одну из песен, причем выглядела прекрасно – правда, все это не имело никакого отношения к фильму и никак не было связано с сюжетом.

Поехали в «Шерри», и там на вечеринке было полным-полно народу. Всякий раз, как мы собирались уходить, Джулия просила нас остаться. Она говорила мне что-то вроде: «Прошу тебя, будь лучшим другом Мартина, у него ведь совсем нет друзей». Когда-то, еще в то время, когда Мартин жил в Нью-Йорке, ему что-то втемяшилось насчет меня – для него, как мне кажется, страшно важно, чтобы я был рядом и чтобы мы были вместе, как будто это для него что-то символизирует, хотя я пока так и не смог разобраться, что именно. Мы сказали приятелю Валентина, чтобы он отыскал нас на вечеринке, но он так и не появился, поэтому мы взяли такси до «Стэнхоуп», чтобы найти его там (2,50 доллара). Он в номере 15-сколько-то. Постучали в дверь, он сказал: «Сейчас, одну минуту». Прошло какое-то время. А комната у него крошечная. Валентин до того распсиховался, что стал бить себя по голове. Мы решили, что пора уезжать. До входной двери его приятель так и не добрался (такси 3 доллара, развез всех по домам).

Вторник, 21 июня 1977 года

Роберт Хэйз пришел и сказал, что, обдумав все, он решил: Дайэнн Эбботт должна быть у нас на обложке, так что мы позвонили ей – спросить ее согласия. Она сказала, что очень рада, однако ей «нужен денек на размышления». Она, видно, считает, что Бобби может за это задать ей жару. Позже тем же вечером я пошел на премьеру «Нью-Йорк, Нью-Йорк», и вот тут (ведь я смотрел его по второму разу) раз десять засыпал. Виктор, сидевший рядом со мной, принимал кокаин, и из-за этого я под конец все же проснулся – и до меня долетело немного кокаина. Потом мы двинули в «Рейнбоу-рум»[291].

На входе в «Рейнбоу-рум» был какой-то негр, который меня не знал и не пускал внутрь, но потом пришел другой человек, и оказалось, что это тот самый парень, который вечно говорит мне, что я должен вернуть ему его кастрюлю для варки омаров. Он как-то раз действительно приходил ко мне домой, вместе с толпой других людей, а потом, позже, заявил, будто бы приносил с собой кастрюлю, в которой варит омаров, и что она так и осталась у меня, – но я даже не знаю, о чем он говорит. Я начинаю сходить с ума всякий раз, когда он заводит свою волынку про кастрюлю, потому что этому нет конца и края! Он явно и через тридцать лет, завидев меня, опять примется за свое: «Отдай мою кастрюлю, а то мне не в чем варить омаров». В общем, на этот раз он вышел и говорит: «О, мистер Уорхол, входите, входите», и в первый момент я его не узнал, но как только мы вошли внутрь, он, повернувшись ко мне, сказал: «А где все-таки моя кастрюля для омаров?», и я подумал: «Господи, только не это! Ну сколько можно! О нет, нет, нет и нет…». Но тут ему понадобилось снова пойти ко входу, и мы улизнули.

Мы не пошли в главный зал, и я не знаю, как его отделали, я его так и не видел. Мы пошли в боковой зал, и тут же к нам направилась Джулия Скорсезе со словами: «Держите меня, держите, поговорите со мной», все как будто по команде «сюда/туда/кругом/стой, не уходи!» – она просто копия Сьюзен Тиррелл или Сэлли Керклэнд[292], точно такая же.

Потом она говорит: «Не смотрите туда сейчас, но вон там первая жена Мартина, а я в ее присутствии всякий раз начинаю сходить с ума». А эта женщина была очень красивая. Я и не знал, что Мартин был уже прежде женат, я даже удивился, потому что он такой весь из себя католик и всегда рядом с ним священник и всякое такое. А эта женщина мне вдруг говорит: «Вы меня, наверное, не помните, но мы были знакомы, еще когда я руководила галереей “Эротика”». Когда мы отошли от нее, я познакомил Джулию с Эрлом Уилсоном[293]. Я заметил, что в фильме были сняты многие из тех, кто на самом деле работает с Марти. Например, женщина в автомобиле, которая поссорилась с Бобби и Лайзой, – это жена его агента. Вот почему фильм получился: роли были написаны под конкретных людей.

Джулия попросила меня сесть за главный стол, вместе с ней и Марти, но кругом было столько людей и все так шумели, что я сделал вид, будто не расслышал ее, потому что хотел тайком улизнуть: ведь не меня же чествуют сегодня вечером, а их. Виктор уехал, и я забеспокоился: он был какой-то странный, как будто ему все здорово опротивело, и вот в этом – пожалуй, впервые за все время, что я с ним знаком, – он проявил себя по-настоящему. Он просто очень устал, он нормальный человек и просто хочет пойти домой. И он ушел.

Отправились в «Студию 54». Оркестр заиграл мелодию «Нью-Йорк, Нью-Йорк», и тут же на руках внесли Лайзу. Хальстон фотографировался с ней. Немного позже снова заиграли «Нью-Йорк, Нью-Йорк», появился Мартин, и, как мне показалось, Лайзу еще раз внесли в зал или просто снова подняли на плечи, однако я уже выходил на улицу. Подвез Валентина к нему домой (3 доллара). Было три часа ночи.

Четверг, 23 июня 1977 года

Ходил к дантисту. Попросил этого доктора Лайонса не делать рентген, и он на меня сильно рассердился. Он сказал, что я уже лет десять не делал рентген. Потом я отправился на девятый этаж, к дерматологу, доктору Домонкосу. От него как раз выходила Китти Карлайл Харт, закутавшись во что-то, чтобы ее не узнали. Я спросил у врача, в связи с чем она приходила к нему, и он ответил, что порекомендовал ей обратиться к другому специалисту – я так и не понял, что это значит. Мне он выдавил прыщ. И сказал, чтобы я снова пришел к нему на следующей неделе.

На такси поехал в онкологический центр «Слоун-Кеттеринг» (2,50 доллара), и там пришел в ужас от вида тех, кто сидел в приемной врача. Люди с отрезанными носами. Я был в шоке. Доктор Стронг снял швы у меня на шее. Говорил с Джейми Уайетом, который сказал, что мы опаздываем на мероприятие в гостиницу «Уолдорф», где собирают средства в пользу предвыборной кампании президента. Когда мы туда приехали, на улице стояли пикетчики, это было как в плохом фильме. Если такое увидеть в кино, не поверишь. Там были отдельные группы протестующих – кто в защиту прав геев, кто против абортов. У них было мусорное ведро с абортированными плодами. Мы стояли на балконе. Когда президент вошел, он принялся обходить всех собравшихся и каждому из пришедших пожал руку – это заняло несколько часов. Энн Лэндерс[294] вела себя так, будто у нее не все дома. Сказала мне, что у ее дочери много картин Уорхола, а сама она жалеет, что не почувствовала конъюнктуры раньше. Президент выступал с речами, и тот, кто пишет для него тексты, большой молодец – все шутки были отличные.

«Я хочу, чтобы мой вице-президент занимал активную позицию, поэтому если у вас есть вопросы на такие темы, как…» – и он огласил полный список – «аборты, права геев, парковки в центре города, Северная Ирландия, самолет “Конкорд” … – просто напишите ему, и он будет очень рад все разъяснить». А вот не впервые ли в истории американский президент сегодня произнес слово «гей»? Может, и так – все из-за Аниты Брайант[295]. Эндрю Янг сказал мне, что вчера видел, как я шел по Парк-авеню. Потом мы ушли, поехали послушать Брайана Ферри в «Боттом лайн». Потом все двинули в «Хурра»[296] на вечеринку в его честь, которую устроила Джерри Холл[297]. Там был Ронни с какой-то дамой и Джиджи с каким-то кавалером, и это была катастрофа. Ронни потом говорил, что это Джиджи первая плеснула ему в лицо коктейль, а он ей даже слова не сказал и ничего такого себе не позволил, но что вот на это он уже ей как следует ответил – порвал платье спереди.

Пятница, 24 июня 1977 года

Ронни весь день много пил, прямо в офисе: его разбудили сегодня рано утром, это пришла Джиджи и с ней двое полицейских, и ему вручили запретительное постановление суда, что-то в таком духе. И вот, поскольку он напился, то принялся давать мне всяческие указания, предлагать художественные идеи, и это было здорово. В офисе не нашлось никого, кроме Кэтрин Гиннесс, кто мог бы поехать взять интервью у Дайэнн Эбботт, поэтому я поехал вместе с ней. Но хорошего интервью не получилось, и я очень огорчился. Все свелось к тому, что мы брали интервью у ее девятилетней дочки, родившейся еще до их брака с Де Ниро, и я сам виноват в том, что интервью не удалось, ведь она дружит с Нельсоном Лайоном, значит, она умная женщина, так что это на самом деле я не смог сделать хорошее интервью. Отвез Кэтрин домой (4 доллара).

Дал Джеду 20 долларов на автомобильные расходы, и он отвез нас в Монток. Мы сейчас пытаемся сдать наш дом либо Франсуа де Менилу, либо Эрлу Макгрету.

Воскресенье, 26 июня 1977 года – Монток – Нью-Йорк

Солнечный день. Мистер Уинтерс весь уикенд был в состоянии полнейшего восторга, потому что мы ему сказали, что ему скоро достанется новый «джип». Мы с Эрлом обсуждали обложку альбома The Rolling Stones, которую я делаю. Он хочет, чтобы я написал на ней какой-нибудь текст от руки. Я прошелся по пляжу, Винсент занимался серфингом, а какой-то парень выгуливал большую собаку. Я некоторое время вообще не обращал на него внимания, но потом понял: это же Дик Каветт[298]. Мы с ним немного поговорили, и он явно хотел напроситься в гости, поэтому я пригласил его на ланч. Еще пришел Питер Бирд с Маргрит Рамме[299], которая целовала Питера прямо при Барбаре Аллен, его прежней любовнице, но женщины друг с другом все же вполне поладили. Дик Каветт рассказал анекдот про поляков: как один поляк накапал чернила на ладонь и приложил руку к уху, а когда его спросили «Что с тобой?», ответил: «Слушаю The Ink Spots»[300]… Маргрит рассказала еще один анекдот про поляков: в польской полиции поставили на опознание нескольких мужчин, и когда ввели женщину, которую кто-то изнасиловал, вперед вышел один из подозреваемых и сказал: «Да, точно, она самая!»

Барбара расстроена: роль, из-за которой Джек Николсон устроил ей кинопробы, он отдал какой-то никому не известной девице, которая что-то играла в театрах Нью-Йорка[301].

Я уехал пораньше, вместе с Франсуа. Он хорошо и быстро водит: от Монтока до Ист-Хэмптона домчал нас всего за десять минут. У Янна Уэннера был в гостях Джон Белуши. Янн провел нас по всему дому. Если бы он снял наш дом в Монтоке, у него было бы великолепное жилье, но, как мне кажется, он и его жена Джейн просто хотели «что-то очаровательное». Я обдумывал одну идею весь уикенд, она возникла после прочтения книги «Лиз и Дик», это история любви двух улиц, которые параллельны и потому никогда не смогут пересечься. Дилан Томас однажды сказал Ричарду Бертону, что он бы хотел что-нибудь из этого сделать, однако потом он умер. Хорошо бы мне из этого что-то сделать, это отличная идея.

Филипп Ниархос весь уикенд без конца звонил Барбаре из Лондона, прямо из своей машины. Он отправился туда на грандиозный бал, там были все эти богатенькие детки-мажоры.

Понедельник, 27 июня 1977 года

Просмотрел новый номер Interview. Барбаре Аллен очень не нравится ее фотография на обложке, она говорит, что выглядит на ней толстой. Янн Уэннер вернул назад портреты Мика, они, наверное, оказались для него слишком дорогими. Кэтрин вдруг взялась катить бочку на Interview, и мы с ней поругались, когда я сказал ей, что она все делает кое-как. Ненна Эберштадт из офиса зашила брюки Валентина, но вчера вечером они снова лопнули, значит, она не слишком хорошо это сделала. Я сглупил, сказав, что Валентин шепелявит, и он очень расстроился: ведь он целых четыре года, как он сказал, ходит к логопеду, чтобы избавиться от этого своего недостатка, и уже даже думал, что это удалось.

Вторник, 28 июня 1977 года

Пришел в офис, как раз когда редакция Interview принимала во время ланча людей из компании «Шенли», которая делает виски. Я то заходил к ним на ланч, то уходил оттуда, параллельно работая в задней комнате – писал красками с помощью швабры с губкой. На этой неделе я еще ни разу не мочился ни на одну из картин. Ну, мои «Писс-пейнтингс». Я просил Ронни не мочиться дома, когда он просыпается, а потерпеть до офиса, – ведь он принимает в больших количествах витамин В, и на картине появляются по-настоящему хорошие цвета, когда мочится именно он. Ответил на несколько телефонных звонков. Заходили несколько славных юношей из Швеции. Послал Ронни за фотоматериалами (5,95 доллара).

На такси до «21» (5,50 доллара): за мной заехал Винсент. Как раз начался дождь. Ужин был с Питером Бирдом и его другом из Кении, его зовут Харри Хорн. Все входившие в ресторан устремлялись наверх, на ужин, который давала Диана фон Фюрстенберг в честь дня рождения своего мужа, Эгона. Я был удивлен, когда увидел мать Дианы: она не похожа на еврейку, она маленького роста и у нее светлые волосы. Потом появился Мик в костюме цвета лайма, он был с этой самой Джерри Холл. Я уже думал, что Мик с Джерри замутили что-то подозрительное, а теперь у них все еще больше запуталось. Мик до того наглотался наркотиков, что официанты, как я видел, пугались его, думая, что он вот-вот потеряет сознание. Откинув голову назад, он что-то напевал себе под нос. Верхняя часть туловища у него будто была сделана из желе, а ноги отбивали чечетку со скоростью три тысячи ударов в минуту. Он без конца то надевал свои темные очки, то снимал их. Мик начал было подкатывать к Винсенту, но это все только так, для отвода глаз, потому что я позже узнал от Фреда, что на самом деле он сильно влюблен в Джерри, так что у Бьянки, по-видимому, будут проблемы. Джерри все говорила: «Мне, правда, пора уже», но когда Питер собрался было пойти, чтобы поймать ей такси, она сказала: «О, ничего, спасибо, Мик подвезет меня».

Потом мы пошли в ресторан «Нью-Йорк/Нью-Йорк», это по соседству, там была еще одна вечеринка в честь дня рождения Эгона, и ее давала Дайан де Бово. Там был Франко Росселлини[302], у него весь нос был в синяках и кровоподтеках, только это и бросалось в глаза, а я не хотел обращать на это никакого внимания, на тот случай, что его кто-то сильно избил, вот я ничего и не сказал, но в конце концов Франко спросил: «А вы, между прочим, не заметили, что у меня с носом? Это меня моя собачка покусала». У него такса, поэтому я занерв ничал. Он взял ее на чьи-то похороны, и пес этот, его зовут Феликс, вдруг до того разволновался, что взял да и укусил Франко за нос и долго не выпускал из своих зубов.

Среда, 29 июня 1977 года

Работал. Зашел Виктор, после своей поездки на Файер-Айленд. Принес с собой несколько образцов своей спермы, и я сказал ему, чтобы отныне он дрочил на листы бумаги и приносил их мне, вот тогда мы могли бы устроить совместную выставку у него в лофте: на ней будут его картины – сперматические – и мои – мочеиспускательные.

Четверг, 30 июня 1977 года

Позвонил Джордж Мейсон, пригласил на ужин на Атлантик-авеню в Бруклине. Стэн Рамбоу тоже направляется на этот ужин, и это привело меня в восторг: ведь этот молодой богач с внешностью паренька с коробки «Пост тостис»[303] – сын Дины Мэрилл[304]. А Дина сейчас снимается в «Свадьбе», это фильм Роберта Олтмена, съемки проходят в Чикаго. Причем сюжетная линия в нем едва намечена. Олтмен делает сейчас все то, что мы попытались сделать в конце шестидесятых – начале семидесятых.

Джордж Мейсон заехал за мной. Стэн Рамбоу очень крупный, рост у него под метр девяносто, он красив, но только говорит он, как педик. Я, правда, несколько раз встречал его с какими-то дешевками, на вид азиатками. У него высокий голос, ну просто как у лесбиянки, а ведь ему, по-моему, нравятся красивые девушки: он огорчился, когда Кэнди Берген в последний момент отменила свое решение пойти на этот ужин, – сказал, что однажды ходил с ней плавать, когда ему было лет семь, и вот хотел бы увидеть ее еще раз. Ресторан был этакого армянско-турецко-африканско-арабского типа. Толченый вареный горох, баклажанная икра, три музыканта что-то наигрывают. Джордж пригласил туда свою подругу Маре, манекенщицу из Финляндии. Там была и Барбара Аллен. Ей все еще не нравится обложка Interview с ее портретом. Кто-то из нового модельного агентства привел с собой человек пять молодых людей и девушек. Валентин был на седьмом небе. Владельцы ресторана не раз подходили к нам, фотографировались на память. Ко мне обратилась одна монахиня и попросила поставить автограф на бутылке, но у меня не писала ручка. Монахиня сказала, что она только что вышла из больницы после операции и что лицезреть меня для нее – самый волнующий момент всей ее жизни, ну, может, помимо того случая, когда она как-то раз выиграла 500 долларов в лотерею в церкви [смеется]… Ну уж если это – вершины жизни монахини… Стэну Рамбоу, похоже, понравилась Барбара, и он все повторял какое-то слово, вроде «вдуть» – и при этом дул в бутылку. Филипп Ниархос, пожалуй, не собирается на ней жениться, так что ей стоило бы его помучить или что-то в таком духе. Ей надо пожить с ним и выцыганить у него побольше барахла, прежде чем он ее бросит.

Стэн говорит о себе, что он – «фотограф». Ох уж эти мажоры, так смешно слышать, как они сидят и важно говорят: «Мне заказали одну работу, о да, делаю сейчас фотографии для одного каталога, я работаю на этого человека, который издает каталоги, и я уже второй раз в Бруклине – первый был вчера, когда я приехал, чтобы забрать муляжи фруктов и их отснять…» Я спросил его, не хочет ли он сделать фотографии для Interview. Дина ведь дала нам свое интервью только для того, чтобы можно было опубликовать у нас ее фотографию, которую сделал Стэн. А он мне говорит: «Не могу, у меня сейчас так много дел, вот хотя бы эта работа для каталога…».

Потом мы поехали на вечеринку, которую Эрл Макгрет устраивал в честь актеров из «Звездных войн» – Марка Хэмилла, Харрисона Форда, Кэрри Фишер и еще одной актрисы, но к тому времени, когда я добрался до 57-й улицы и Седьмой авеню, они уже уехали (такси 8 долларов). Маккензи Филлипс[305] спросила Винсента: «Есть что пыхнуть?» Там был Янн Уэннер, и я познакомил его со Стэном Рамбоу, но как только Стэн принялся нести всякие глупости (а я забыл сказать Янну, что он за птица), Янн, наверное, подумал, что это просто какой-то чудик, который снимает муляжи фруктов, ведь Стэн только об этом и говорил.

Еда там вкусная. Были Фрэн Лебовиц и Марк Балет, они, наверное, пришли вместе с Джерри Холл и Брайаном Ферри. Джерри, похоже, опять живет с ним. Эрл показал видеозапись концерта Sex Pistols.

Я уехал с Барбарой и Стэном, но когда распрощался с ними, они все еще были вместе.

Пятница, 1 июля 1977 года

Сюзи Франкфурт и Джед отправились рано утром в Монток, чтобы прибраться там к приезду предполагаемых квартирантов.

Виктор пригласил меня к Хальстону домой на ужин. Сам Хальстон на весь уикенд уехал в загородный дом Джо Юлы в штате Нью-Йорк, в свое отсутствие он позволяет Виктору пользоваться его домом на 63-й улице, однако специально не говорит ему, когда именно вернется, просто чтобы того не слишком заносило. В общем, Виктор наприглашал много разных гостей на ужин со мной. Одним из гостей был Питер Китинг, топ-модель. У него уже появились залысины, у него и в помине не было такой популярности, пока их не было; сам он считает, что в таком виде он будто бы не «представляет опасности» для мужей. Виктор приготовил курицу. В доме было жутко холодно, но, пожалуй, один я вконец замерз, потому что все прочие «грелись» кокаином. У Хальстона в морозильнике полным-полно водки, и когда пьешь такую водку, она похожа на растительное масло. Я выпил что-то около четырех рюмок. На ужине было несколько человек из окружения Джона Уотерса[306] в Балтиморе. Один из них, который походил на Джона Уотерса, только сильно располневшего, сказал, что живет в одной комнате с Дивайн. Я спросил его, были ли они с Дивайн любов никами, и он сказал: «Ну, когда столько лет вместе, на самом деле влюбляешься в ум…». Виктор рассказал, что перепихнулся кое с кем в грузовичке, припаркованном перед домом Хальстона: ведь не известно точно, когда тот может вернуться домой.

Суббота, 2 июля 1977 года

Позвонил Виктор и сказал, что хотел бы пригласить меня на ужин в Виллидж. Я заехал за ним (такси 4 доллара). Мы зашли в несколько магазинов, где продают порножурналы, это нужно как подсобный материал для съемок наших «ландшафтов» (36 долларов), и в одном из них продавец не захотел давать нам чек (17 долларов). Купили «пидорскую рубашку»: на ней было мое имя. На ней просто был список знаменитых геев – Торо, Александр Македонский, Хальстон, я, но вот что в нашей теплой компании делает Ричард Аведон? И еще кто-то, про кого я тоже никогда не слышал, чтобы он был голубым, но кто именно, уже не помню. Обошли весь этот район. В Виллидж полным-полно народу – это все те, кому не по карману Файер-Айленд. Виктор пригласил к себе домой какого-то «большого черного парня», и еще он захотел, чтобы я его сфотографировал в качестве «ландшафта», так что мы с ним поехали назад (3,60 доллара). Но этот большой черный парень вскоре позвонил, чтобы сказать, что сможет появиться только через несколько часов, и мы с Виктором отправились в «Студию 54» (3 доллара). Там было много красивых людей. Вернулись к Хальстону, его все еще не было дома, стали ждать этого «ландшафта». Я фотографировал его, когда он появился, пока не кончилась пленка. Когда я открыл дверь, на улице уже было совершенно светло – день настал. Я даже удивился. Домой приехал в семь утра.

Воскресенье, 3 июля 1977 года

Наши ребята, работники офиса, позвонили из Монтока, все были там. Поехали Джен Кушинг, Джеки Роджерс, Франсуа де Менил с Дженнифер Джейкобсон, Барбара Аллен. Мик съехал из дома Питера Бирда и чтобы провести время с Барбарой в одной из спален.

Я дошел пешком до Виктора-у-Хальстона. По дороге столкнулся на улице со Стиви из «Студии 54». А Виктор все пытался опять дозвониться до своего большого черного парня. Хальстон вернулся как раз в тот момент, когда я оттуда уходил, и вот это получилось неловко, по-настоящему неловко. Виктор теперь мой новый Ондин, у него даже точно такая же дорожная сумка авиакомпании ТВА, какая была у Ондина. Только вот видеть его так часто, пожалуй, все больше невыносимо. Ему надо заняться собственной карьерой художника, а он думает, что ему вовсе не нужно заниматься сексом с кем-то для того, чтобы сделать карьеру. Я ему сказал: «Ты должен прое. ать себе путь наверх». И в назидание поведал историю Барбары Роуз и Фрэнка Стеллы[307]. Какие-то негры в этот уикенд узнавали меня на улице несколько раз, и вот теперь я в раздумьях, на что именно они клюнули – ведь я, в таком случае, мог бы им это продать потом, что бы это ни было.

Вторник, 5 июля 1977 года

Заходил Руперт. Одет он был в женский спортивный костюм. А Ронни говорил мне: Руперт нисколько не голубой, он живет с какой-то женщиной, поэтому я его тут же подколол, сказав: «А что это ты, Ронни, надел такое? Может, ты педик?» И мы все чуть не попадали на пол, когда он ответил: «Ну да». Ронни даже глаза выпучил. И вдруг все сложилось в понятную картину: светлые волосы, вечно с начесом, походка, женская одежда – ну да, конечно, он голубой! Позвонил Виктор. Сказал, что Хальстон выселил его, обвинив в краже кокаина. По словам Виктора, бóльшую часть запаса кокаина Хальстон хранит в сейфе, однако он не подозревал, что Виктор умеет открывать этот сейф. А еще Хальстон нашел доказательства того, что Виктор в его отсутствие устроил оргию: обнаружил сальные отпечатки чьих-то ладоней на стенах и следы спермы на синтетической обивке мебели.

Среда, 6 июля 1977 года

Виктор пришел к нам в офис и какое-то время торчал у нас. Хальстон отобрал у него ключ от своего дома, все из-за той групповухи. А еще, может, потому, что застал у себя дома меня. Вот и увидим, действительно ли он на меня разозлился, – это если вдруг примется возвращать мои картины. Взял такси (4 доллара) до «Илейн», там мы ужинали с Шэрон Маккласки Хэммонд[308] и ее любимым двоюродным братом, которого она впервые встретила всего неделю назад; его зовут Робин Леман. Я навострил уши, потому что Робин – сын того, кто подарил музею Метрополитен крыло, где теперь находится коллекция Роберта Лемана[309].

Стив Аронзон заметил, что хотел бы взглянуть на меню, но Шэрон сказала ему: «Если попросить меню, Илейн удваивает цену». Стив вытащил из кармана пачку денег и сказал: «А я в состоянии заплатить, чтобы узнать, что сегодня в меню. Разве есть такое меню на свете, которое мне не по карману?» Шэрон сказала: «Хорошо, Стивен, пусть будет по-твоему. Официант! Принесите меню». Позже, когда Стив и Кэтрин уходили, Стив швырнул на стол сорок долларов. Валентин сказал: нет-нет, это слишком много, это будет слишком много за двоих, и нам не нужно брать его деньги. Но потом принесли счет, а он на 148 долларов! Хотя я даже ничего и не ел. Робин заказал бифштекс. Шэрон ела спагетти, Стив тоже. И никто ничего не пил.

Четверг, 7 июля 1977 года

Мы с Бобом доехали на такси до отеля «Пьер», на ланч в честь иранской шахини[310]. Перед зданием были демонстранты, все выглядело страшно, на них были маски, однако было заметно, что все они иранцы: кожа рук у них темная.

Мы были особыми гостями, так что подошли пожать ей руку – самой императрице, ну то есть королеве. В цепочке встречающих гостей стояли губернатор Кери, мэр Бим и Захеди.

Шахиня зачитала подготовленный для нее текст, и все было спокойно, но потом какая-то женщина в зеленом платье из рядов, выделенных для прессы, закричала: «Это ложь, ложь, она лжет!», и ее быстро вывели. Шахиня продолжала читать свои подготовленные заранее тексты, а потом извинилась перед всеми за шум и демонстрации, которые были устроены в связи с ее визитом. Она сказала, что положение с правами женщин в Иране, по-видимому, не покажется американцам каким-то реальным прогрессом, однако для Ирана это грандиозные шаги.

Приехал на такси на встречу с Ронни (2,50 доллара), чтобы посмотреть на необработанные алмазы для моих картин из серии «Бриллианты». Потом опять на такси в офис (3 доллара).

Такси в Иранское посольство (2,50 доллара). Перед ним демонстрантов не было. Внутри я опять увидел Отто Премингера[311], причем за несколько последних дней это случилось уже во второй или в третий раз, так что он даже спросил у меня, что мы собираемся делать завтра. Я позировал для фотографов вместе с шахиней, стоя перед ее портретом, который я написал. Она сказала, что завидует Ховейде, потому что у него восемь вещей Уорхола, а у нее только четыре. Шахиня выше меня ростом.

Взял такси, поехал на ужин к Марине Скьяно[312] (3 доллара). Там была Франсуаза де ла Рента, она плохо отзывалась о шахе, говорила, что он – ужасный, жадный человек, но зато, сказала она, ей понравилась шахиня. Она сказала, что у шаха двадцать пять любовниц в час. Там была Сюзи Франкфурт. Боб торчал в спальне, где был кокаин. Пришел Джорджио Сант-Анджело, мы с Сюзи сидели прямо напротив него, и вдруг Джорджио спросил Боба: «А кто эта Сюзи Франкфурт?» Так обычно ведут себя под кайфом. Точно так же поступают в Голливуде с теми, кого недолюбливают: о них говорят, как если бы этого человека в комнате не было. По-своему, это здорово – вот бы только почаще так. Как раз Марина и Джорджио очень часто так поступают. Я сказал: «Сюзи, они говорят о тебе!» Боб ответил Джорджио: «Она хорошая знакомая Энди, так что все в порядке». «Да, но кто она?» – спросил Джорджио. «Она очень богата», – сказал Боб. Это при том, что мы сидели прямо напротив них, а Джорджио с Бобом вели себя так, как будто мы ничего не могли слышать. Наконец я сказал: «Боб, кончай! Что вы разговариваете про других прямо в их присутствии?» Завез Сюзи домой (2,70 доллара).

Барбара Аллен сказала Бобу, что Мик очень несчастлив, он говорит, у них с Бьянкой все кончено и что у него к ней больше никаких чувств не осталось. Он считает, что она его использует, и поэтому он не хочет ехать в Сен-Тропе, где она сейчас находится. Барбара сказала, что сама она воспринимает Мика просто как друга, как, например, Фреда и Боба, а сексом занимается с ним только потому, что он сейчас ужасно одинок.

Пятница, 8 июля 1977 года

Между прочим, Валери недавно видели в Виллидж, и когда я на прошлой неделе бродил там с Виктором, меня накрыло страхом, а что если бы я с ней столкнулся, вот был бы ужас. Как бы в таком случае все получилось? Может, она опять захотела бы выстрелить в меня? Или постаралась бы вести себя по-дружески? [см. «Введение»: Валери Соланас стреляла в Энди в 1968 году и чуть было не убила его.]

Отправился в «Ниппон» с Мариной Скьяно, там был Франко Росселлини. Франко говорил, что не понимает, как же вся эта история о том, что Имельда и Кристина Форд[313] «поженились», могла разнестись повсюду: «Я ведь сказал об этом только одному человеку, и к тому же это не я придумал». Однако на самом деле именно он рассказал об этом всем на свете, тогда это была его любимая шутка недели. Думаю, что злятся на него теперь обе – и Имельда, и Кристина.

Меня привезли домой и, наверное, хотели, чтобы я пригласил зайти к себе, но я этого не сделал.

Воскресенье, 10 июля 1977 года

Собрался отправиться поработать, но тут зазвонил телефон, это была Джулия Скорсезе. К ней приехала подруга, она писательница, работает сейчас над сценарием сериала. Джулия сказала, что они едут в «Серендипити»[314] встретиться с Барбарой Фелдон[315], и я заехал в отель «Шерри», чтобы их подвезти. Джулия нередко доводит меня до белого каления: иногда я ловлю на себе ее взгляд, и она в этот момент удивительно похожа на Валери Соланас – а еще она ведет себя точь-в-точь как Вива. Ей втемяшилось, что я ее «спас» в тот вечер, когда была премьера фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Она сказала, что за столом они с Мартином сидели порознь, а я будто бы подошел к ней, подвел ее к нему и усадил рядом – это, мол, сразу пресекло разговоры, что у ее мужа роман с Лайзой Минелли, так что ничего не попало в газеты. Она говорила об этом не переставая, и шла, несколько пошатываясь, в своих синих туфлях-лодочках на высоких каблуках – так, будто выпила лишнего, и зрачки у нее были расширены.

Когда мы появились в «Серендипити», Барбара Фелдон уже была там. Тут Джулия принялась делать то, что я больше всего на свете ненавижу: без конца гладила меня по голове. И довела меня этим до бешенства. А еще она все пыталась свести меня с этой своей подругой, высокой и, в общем, миловидной осо бой, и они обе несколько часов твердили мне: «Вы такой чудесный, чудесный, чудесный», а я просто не знал, как от них отвязаться. Поскольку я ей сказал, что алкоголя здесь не подают, она принесла с собой шампанское. Я не понимаю этих женщин: они говорят о том о сем и притом порой такое… – а я никак не возьму в толк, на что это они нацелились.

Барбара уехала, и мы взяли такси до «Илейн». Заказали еду, и Джулия опять за свое: «Ну какой же вы замечательный!» Еще она сказала, что хочет устроить встречу с одним человеком: познакомить меня с автором сценария мюзикла «Энни»[316], она сказала, что мне было бы полезно встретиться с настоящими мужчинами, но только я не понял, что она имела в виду: может, для нее «настоящие мужчины» – это педики, не понятно, на что она намекает. Джулия рассказывала мне, как они работают с Марти, когда он снимает фильм: репетируют с актерами, записывая это на видеомагнитофон, потом Джулия отбирает самый лучший эпизод, и они требуют от актеров сыграть то же самое на кинокамеру, когда идет чистовая съемка. Сказала, что по ходу съемок они порой изменяют сюжет, поворачивают его. Например, согласно изначальному сценарию фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк», Бобби Де Ниро занимался бизнесом, связанным с выпуском грампластинок.

Она сказала, что у Марти проблемы с кокаином, что у него было заражение крови и теперь он принимает лекарство, чтобы очистить организм. Он сейчас монтирует сразу три фильма. Она сказала, что написала немалую часть сценария «Таксиста». Я заговорил было о том, что, как все думают, фильм создают режиссеры, продюсеры и сценаристы, а на самом деле это кинозвезды, и тут она вдруг обиделась и заявила, что ее муж создал и Бобби Де Ниро, и Харви Кейтеля, и некоторых других. Но я сказал, что они – новые лица, а зрителям всегда нужны новые лица. Марти сейчас в Чикаго, он работает над мюзиклом «Все пустяки» (Shine It On) с Лайзой.

По ее словам, это она подала Роберту Олтману идею снимать «Свадьбу» в Чикаго, чтобы вывести съемки за пределы Лос-Анджелеса, создать иную атмосферу. Продюсеры разрешили ей отдохнуть три дня, и я сделал из этого заключение, что она их довела. Тем временем Джулия сильно набралась. Она вдруг бросила на стол свою сумочку, и все ее кредитные карточки выпали наружу. Она отправилась в туалетную комнату, а я вернул карточки на место (ужин – 70 долларов).

Понедельник, 11 июля 1977 года

Забыл сказать, что в пятницу звонила Полетт Годдар. Говорила таким голосом, словно подвыпила, и тон у нее был раздраженный. Она очень злится на Валериана Рибара[317], который занимается отделкой ее апартаментов в «Ритц-Тауэрс», – он все сделал в розовых и голубых тонах, и хотя она сама одобрила эти цвета, но сейчас сказала, что совершенно не понимает, что это на нее вдруг нашло.

Среда, 13 июля 1977 года

Доехал на такси до Рокфеллер-плаза, пришел в офис «Уорнер Комьюникэйшнс», чтобы встретиться там с Пеле, самым известным футболистом, – его там фотографировали для Interview. Он был очарователен, даже вспомнил, как мы с ним как-то раз встретились в «Режин». Здесь мы были на тридцатом этаже. У него вроде бы какое-то странное лицо, но стоит ему улыбнуться – красавец, да и только. У него собственный офис, и там делают футболки, бейсболки с его именем и еще рисуют карикатуры на него. Позвонил Марк Гинсбург, сказал, что вечером у меня назначено интервью с Айрини Уорт[318], и я сказал, что встречусь с ним в Линкольн-центре, в театре Вивиан Бомон: она играет там в постановке «Вишневого сада». Мы сначала собирались посмотреть спектакль.

Голос у Айрини хорош, и вот что особенно важно: любое слово, которое она произносит, звучит неподдельно. Когда неожиданно потух свет, я подумал, что начался антракт, однако это было не так. [Это была авария 1977 года в энергосетях, снабжавших Нью-Йорк.] Актеры продолжили спектакль в полной темноте, а девушка, игравшая роль дочери, воскликнула: «Разве не здорово? Продолжаем!» На сцену, правда, вышел человек, объявивший, что всем, кто захочет уйти, покажут, как пройти к выходу, однако актеры не будут прерывать представление, и на сцене тут же появились люди со свечами в руках. В общем, все они оказались настоящими трудягами, и это был момент, которого все актеры ждут всю жизнь – доиграть спектакль до конца несмотря ни на что. Потом, после конца пьесы, когда мы с Марком пошли за кулисы, чтобы повидать Айрини, кто-то сказал: «Случилось самое удивительное в моей жизни: в этой темноте мимо меня только что прошел Энди Уорхол». Айрини переоделась, надела синие джинсы, и, как оказалось, она выглядела очень моложаво. Она предложила нам шампанское. У меня было достаточно магнитофонной ленты, чтобы записать разговор с ней в течение трех-четырех часов. Служащий Линкольн-центра говорил всем: «Не ходите на улице поодиночке, а то сейчас повсюду грабят» (такси 4 доллара, дал много на чай).

Почему-то оказалось очень просто взять такси: мы только вышли из театра, как сразу взяли машину и уехали, вместе с приятелем Айрини, с которым я тоже знаком, его зовут Руди, – мы доехали до его квартиры, она на 67-й улице и Лексингтон-авеню, на втором этаже. У него всюду горели свечи: как оказалось, он всегда ужинает при свечах. Он сделал омлет на своей газовой плите, все было очень просто. Прекрасный омлет. Я провел интервью с Айрини. Телефоны кое-как работали: приходилось, правда, долго ждать гудка, но дальше все было нормально.

Четверг, 14 июля 1977 года

У меня на 66-й улице электричество включили около часа назад [то есть в пятницу, в восемь утра]. По телевидению показывали, как грабят магазины, причем когда телевизионщики снимали грабителей около магазинов, их осветительные приборы позволяли мародерам больше награбить. Можно было подумать, будто телевизионщики спрашивали у них, куда те направятся дальше, чтобы съемочная группа успела поставить оборудование. По телевидению показали, как их всех посадили на цепь, и они все либо чернокожие, либо пуэрториканцы. Ну прямо «Корни», в чистом виде[319].

Максим де ла Фалез позвонила на «Фабрику», чтобы узнать, есть ли у нас электричество. Она переезжает в свой лофт на 19-й улице с Верхнего Вест-Сайда, причем уже целую неделю. Чтобы сэкономить деньги, она наняла грузчиков-хиппи, поэтому переезд и занял не один день, а семь. Хиппи выносят вещи неспешно, а потом, например, принимаются разглядывать кресла, спрашивают друг у друга: «А как ты думаешь, какого это века? Может, восемнадцатого?» Грузчики-профессионалы, те и мертвецов вмиг упакуют, если у тебя в квартире такое найдется, лишь бы не простаивать.

Ужинал с Шэрон Хэммонд и Робином Леманом, а после ужина мы прошлись по Восьмой авеню, сквозь толпы трансвеститов и проституток, пока не добрались до «Студии 54». Стив Рубелл был так рад нас видеть, что даже пустил всех бесплатно – а нас было десять человек. Он напомнил мне, что несколько недель назад я предлагал ему выйти за меня замуж, и я не мог поверить, что он запомнил мою болтовню. Тогда я сказал это лишь однажды и даже не думал, что он меня слышит. Я хочу сказать, он молодой парень, при деньгах, успешный, – а вот мне до того осточертело работать, что я предлагаю совместную жизнь всем, у кого дела на мази. Но почему же он все запомнил так, будто все это было всерьез?

Суббота, 16 июля 1977 года

«Сын Сэма»[320] все еще не пойман, и эти преступления абсолютно в старомодном духе – преступник шлет записки в полицию, однотипные убийства, злодея никак не могут поймать и т. д. Людям, похоже, нравятся все эти штампы. «Сын Сэма» – это почти ностальгия. Охотится он за высокими девушками с каштановыми волосами.

Проснулся очень рано. У нас в офисе устроили ланч в честь Виктора и этого парня из «Эн-Би-Си» (NBC), его зовут Энди Райт, и еще в честь новой любовницы Виктора, красавицы, которая одаривает его кокаином, она из Гринвича, штат Коннектикут, зовут ее Нэнси, она из манекенщиц. Он трахает ее, чтобы получать кокаин.

Понедельник, 18 июля 1977 года

Читаю книгу Эвелин Кис «Младшая сестра Скарлетт О’Хары»[321], и в ней она описывает во всех деталях свою сексуальную жизнь, это очень здорово, там про секс и с Кингом Видором, и с Джоном Хьюстоном[322], и про то, как именно ей вставляли и всякое такое. И она пишет, что ее кумир – это Полетт Годдар, что она копировала все у нее: прическу, голос.

Позвонил Полетт и рассказал ей про эту книгу, о том, как сильно ее любила Эвелин. Полетт на это ответила: «О да, она меня так любила, что украла всех моих любовников, а когда она увела последнего, я перестала с ней дружить». На такси к Сюзи (2,35 доллара). Там была Сандра Пейсон[323], она теперь замужем за Джорджем Вайденфельдом, и пока мы с ней разговаривали, я вдруг увидел, как по ней бежит таракан. Я не знал, стоит ли ей говорить об этом. Но она, возможно, сама что-то почувствовала, потому что вдруг встала и говорит: «А давайте немного пройдемся». И таракан с нее свалился. А вот как бы поступила на моем месте Эмили Пост[324]?

Я решил, что надо как следует подсуетиться, и поэтому пошел проводить леди Вайденфельд до ее дома. Мы немного прошлись, но потом ей стало жарко, и мы на такси доехали до дома 25 на площади Саттон-плейс (2,50 доллара). По дороге обсуждали нос Дианы Вриланд. Сандра напрямую спросила, сколько я беру за портрет, а я ответил: «О, я не могу говорить о деньгах, про это лучше с Фредом». Что-то в таком роде.

Когда шел домой, рядом со мной остановилось такси, и я очень хотел бы на нем поехать, однако поскольку оно само остановилось, чтобы меня подвезти, я заподозрил что-то неладное и не сел. Зашел в лавку за журналами (4 доллара).

Вторник, 19 июля 1977 года

Стэнли Сигел пригласил на свое телешоу мародеров – тех, кто поживился во время недавнего отключения электричества, – и заодно позвал Аделу Хольцер, чтобы она защитила себя от обвинений в мошенничестве. Она сказала, что инвесторы прямо-таки молились на нее, пока думали, что благодаря ей быстро заработают целое состояние, а когда быстро не получилось, они на нее и взъелись. Она без конца поправляла Стэнли: ее «не арестовали, а только задержали».

Целый день готовился к приему, на пять часов пополудни в Interview назначили встречу с рекламодателями. После пяти все начали собираться, а к шести там уже было негде яблоку упасть. Всем нравится Гэйл Малкенсон, которая недавно, после окончания колледжа, начала работать у нас полный рабочий день: она очень энергичная, и все считают, что именно ей нужно работать в отделе рекламы.

Пришла Рут Клигман, поцеловала меня прямо в губы и доложила, что уже не думает про Джека Николсона, ну, в смысле своего сценария о Джексоне Поллоке, а вот новый настоящий мужчина, средоточие всех ее мечтаний, тот, кто должен быть на экране в роли Поллока, – это Бобби Де Ниро, и она способна думать только о нем.

Среда, 20 июля 1977 года

Приходил Том Сивер[325] – позировать для портрета в серии «Атлеты». Также заехал Ричард Вайсман – он припарковал свой лимузин внизу. Том Сивер был чудесен. Жировые отложения, на самом деле, есть и у атлетов, но они лишь там, где нужно, поэтому атлеты кое в каких местах остаются весьма юными на вид. Фотографировал его мистер Джонсон, очень славный человек, он как-то раз написал статью про нас с Джейми Уайетом. Он хотел, чтобы у Тома на голове была бейсболка «Метс», тогда они поехали и купили ему такую, какую нужно, а потом ему захотелось, чтобы Том сфотографировался в форме «Цинциннати Редс», но с «Метс» на голове, – короче, ни то ни се – и Сивер отказался. Жена Тома, Нэнси, не раз звонила по телефону. Том сейчас терпеть не может «Метс», хотя сам только что купил новый дом в Коннектикуте и все такое, потому что «Метс» продали его в «Цинциннати Редс».

Последние две недели я неважно себя чувствую, и, по-моему, это из-за лекарства от прыщей. Завтра рано утром опять пойду к дерматологу.

Четверг, 21 июля 1977 года

После дерматолога я отправился в офис. Там устроили ланч в честь Кристофера Уилдинга[326] и его сводной сестры, которую удочерили Лиз Тейлор и Ричард Бертон, она смазлива, но вовсе не безумная красавица, ей лет шестнадцать, она еще робкая. На ланче был Фируз Захеди, а Крис Макос интервьюировал и фотографировал девушку из группы Blondie. Ее настоящее имя Дебби Харри, и она уже когда-то приходила к нам, однако пребывала, что ли, «в тени». Она знает всех и вся. Если бы у нее тело было, как у Сиринды, она была бы исключительно прекрасна, хотя и так тело у нее в полном порядке, как у Сандры Ди[327] и Тьюзди Уэлд. Она невысокая.

До ланча заходил Аллен Миджетт[328], показывал свои вещи, он шьет одежду из кожи и выделывает ее очень тщательно. Он остался на ланч. Он держит себя в форме благодаря танцам. Мы вспоминали тот случай, еще в шестидесятые годы, когда я послал его вместо меня объехать колледжи вместе с Полом и Вивой, ну, чтобы он притворялся мной, но там разобрались, что к чему, и заставили меня повторить весь тур заново.

Понедельник, 22 августа 1977 года

На такси в «Кембанк» (3,40 доллара). Прошелся до Юниверсити-плейс – поглядеть, что можно было бы использовать в моих картинах. Потом на такси доехал к Ричарду Вайсману, вместе с Сьюзен Джонсон и Джедом (4,50 доллара). Сьюзен нужен новый мужчина: роман с Билли Копли не удался. Когда мы туда приехали, все смотрели запись уимблдонского матча между Бьерном Боргом и Витасом Герулайтисом. Эти двое еще не пришли, они ужинали вместе. Матч продолжался три часа, и в какой-то момент в комнату вошел сам Витас вместе со своей девушкой, Бьерн же после ужина отправился к себе домой. Кто-то в шутку заметил, что Бьерн спит четыре часа в день, а потом два часа играет в теннис, а вот Витас играет в теннис два часа, а потом четыре часа танцует в дискотеке. Витас совсем недавно открыл для себя, что есть такой клуб, «Нью-Йорк/Нью-Йорк». Сьюзен Джонсон расстроилась: у тех спортсменов, которые особенно мужественно выглядят, девушки всегда высокого роста, стройные и с длинными светлыми волосами. А Сьюзен, она просто симпатичная, невысокого роста и шатенка.

Было много спиртного, кокаина не было. Все проходились по поводу того, что у Герулайтиса во время матча на шее висела золоченая бритва для кокаина. У него сейчас режим тренировок, поэтому он ушел рано, съев одну-единственную сливу.

Вторник, 23 августа 1977 года

Ужин с Дайэнн Эбботт был назначен в «Кво вадис», мы решили там брать у нее интервью. Я заехал за Кэтрин. Боб начал расспрашивать Дайэнн [смеется], каково ей, вообще, как женщине с «цветной» кожей? Он и так и этак заходил: «У вас в самом деле цветная кожа? Как вы относитесь к цвету своей кожи? Вам нравится танцевать?» И дошел до того, что спросил, каково ей как темнокожей женщине в постели с Бобби Де Ниро. Потом она, по-моему, незаметно передала Бобу немного кокаина: он пошел в туалет и вернулся в состоянии зомби. В том же зале ужинала Диана Вриланд, она сидела за столом позади нас, с Алессандро Альбрицци[329] из Венеции. Потом, позже, уже когда мы уходили, я познакомил Дайэнн Эбботт с Дианой Вриланд, и Диана тут же сказала ей: «Я безумно влюблена в вашего мужа». Мы поехали на машине Дайэнн в «Студию 54». Там были Фред, Ахмет Эртегюн и Эрл Макгрет. Как сказал Эрл, он был страшно рад, что Фред согласился на такой маленький гонорар за рекламный плакат, который я буду делать для The Rolling Stones. Дайэнн не понравилась музыка в клубе, все было не то, и она захотела уехать. Отправились в «Илейн». Там она поставила на музыкальном автомате несколько песен, которые не смогла послушать в «Студии 54». А Боб все никак не мог угомониться, он задавал ей все тот же вопрос: что она ощущает из-за того, что у нее цветная кожа?

Дайэнн рассказала про свою работу официанткой в Виллидж, не то в «Левом», не то в «Правом Береге»[330], в общем, в местах такого типа. Потом Боб принялся расспрашивать ее про политику, и она ответила, что об этом вообще не думает. Тут Боб вдруг принялся распространяться насчет Иди Амина[331]! О чем бы он ни говорил, буквально все было «цветным» (в «Илейн» – 50 долларов). Потом Дайэнн пригласила нас к ним домой. Это было необычно, как будто она по-настоящему приняла нас в свой круг или что-то в таком роде. Дом их – на Бэрроу-стрит. У нее там повсюду раскиданы вещи, она покупала много одежды, очень много. Они с мужем ищут новую квартиру, и я предложил им переехать на Парк-авеню, однако она сказала, что им необходимо думать о своем имидже. Она угостила нас шампанским «Дом Периньон», показала фотографии детей. Она отпустила лимузин, что было не по положению, так сказать, и нам пришлось брать такси до дома. Когда проезжали мимо квартала, где находится «Студия 54», Боб закричал: «Выпустите меня, выпустите меня!» (такси 5 долларов).

Вторник, 30 августа 1977 года

Встал рано, чтобы пойти к доктору Лайонсу для чистки зубов. Дошел до Парк-авеню, хотел взять такси в даунтаун, и вдруг одна машина остановилась, распахнулась дверца, и ко мне обратилась разлюбезная Барбара Роуз: «Давайте поедем в даунтаун вдвоем, чтобы каждому подешевле вышло». Правда, на счетчике, как я заметил, уже было больше трех долларов. Она сейчас встречается с Джерри Либером, он из тандема Либер-Столлер[332], он и написал текст к песне Hound Dog, так что она без конца говорила только об Элвисе, хотя я не думаю, что Либер ездил на его похороны в Мемфис. Она сказала, что она и Либер не то пишут, не то уже написали пьесу про Элвиса, и они хотят, чтобы его сыграл Аль Пачино. Боже, как я ее ненавижу! Совершенно кошмарная особа (всего за такси 7 долларов).

Говорят, что статья, которую Кэролайн Кеннеди написала о похоронах Элвиса для журнала Rolling Stone, будто бы высмеивает жителей Теннесси, но я-то знаю: Кэролайн по-настоящему умна, а вот жители Теннесси – глупы. Элвис же так, увы, и не узнал, что на свете есть куда более интересные люди. Когда я добрался до 12-й улицы, то снова погулял вокруг Юниверсити-плейс в поисках новых идей. Потом пошел в наш офис. Там были Сэнди Брент и Джед, они рассматривали предложения по отделке здания Питера Брента и Джо Аллена в Гринвич-Виллидж, которое спроектировал Филип Джонсон. У Джеда теперь свой бизнес, он занялся отделочно-декорационными работами. Та к с и до фотомагазина «Элкит кэмера» (3 доллара) на 53-й улице и Третьей авеню. Таксист даже не повернул голову в мою сторону, но он знал, кто я такой. Я спросил его, как он сумел это определить. Он ответил, что покупает предметы искусства с двадцатилетнего возраста и у себя дома «просто складывает их, как братья Кольер». Он ходит на аукционы и распродажи, где можно найти картины за сходную цену, и еще он сказал, что очень рад, что я сел к нему в машину. Я купил новую фотокамеру, потому что мне нужно было позже вечером фотографировать Крисси Эверт[333]. Тоже для «Атлетов».

На ланч я пригласил Беттину, знаменитую манекенщицу Шанель пятидесятых годов. Эта красавица была в машине Али Хана, когда он погиб в автомобильной катастрофе[334]. Она приехала в Нью-Йорк, чтобы участвовать в открытии магазина Унгаро на Мэдисон-авеню, за углом от моего дома. На ней было пурпурное платье.

Крисси сказала, что она недавно разговаривала обо мне с Бертом Рейнолдсом[335] и именно поэтому захотела принять участие в этом проекте. Тут пришел Виктор и принялся вытаскивать картины из серии «Тень», над которыми я работал, – а там одни члены да задницы. Вытащил и другие картины, для которых мне позировали «ландшафты». В общем, кто-то должен был ему сказать, чтобы он немедленно перестал все это делать. Я подарил Крисси номер Interview с Бертом Рейнолдсом.

Четверг, 1 сентября 1977 года

Ходил к окулисту, примерил пар пятнадцать мягких контактных линз. Под конец самая-самая тонкая, тоньше всех, оказалась, по моим ощущениям, самой лучшей.

Воскресенье, 4 сентября 1977 года – Париж

Проснулся поздно и снова заснул, и когда в час дня Фред уже собрался выезжать, я еще не был готов. Взяли такси, чтобы успеть на ланч к ИСЛ [Иву Сен-Лорану]. Фреду пришлось приврать таксисту, он сказал, что я – инвалид. Это чтобы он нас посадил к себе и отвез на такое короткое расстояние. Шофер, лишь взглянув на меня, промолвил: «Да уж, сам вижу» (2 доллара). Пьер показал нам свой подарок Иву на день рождения: фигурка льва, шестнадцатый век, ярко-красная, с рубиновыми глазами. У Ива на пальце было кольцо, тоже со львом. Я записал на магнитофон все наши разговоры во время ланча. Они много говорили по-французски, так что мы лишь сидели и таращились по сторонам. После ланча мы пошли в сад, где собак выпустили побегать, и Пьер принялся играть с ними. Он сказал нам, что использует эрекционное кольцо. Пьер сказал, что сейчас в члены закачивают силикон, чтобы они были постоянно эрегированными. А Ив сказал, что если все, как он надеется, будут в подобном состоянии, он разработает новую модель брюк.

Вторник, 6 сентября 1977 года – Париж

Поехал в «Кастель» на ужин. Когда поднимались наверх, Фред в зале на первом этаже заметил Джо Даллесандро, поэтому спустился к нему и пригласил присоединиться к нам за столиком, но Джо отказался, и Фред был этим раздосадован. В результате Фред принялся за шампанское. Там было много знакомых – Филипп Жюно, жених Каролины Монакской, еще брат Флоранс Гринда, еще Пэм Саковиц[336], которая сейчас разводится с мужем. Фред поцеловал ей руку. Потом Фред принялся спорить с официантом о том, какие вилки для рыбы полагаются в столовом приборе. Я спросил Фреда, отчего это он так расстроился, уж не означает ли это, что они с Джо были прежде в близких отношениях, но он ничего не ответил. С каждой следующей бутылкой шампанского мы узнавали о Фреде все больше. В результате он решил сойти вниз и силой привести Джо к нам наверх. Джо выглядел грязным, у него и зубы тоже были грязные, как будто он ел лакрицу. Он громко говорил, сказал, что каждый день выпивает по бутылке бурбона. Сейчас снимается в фильме с Марией Шнайдер – они играют зомби[337]. Уничижительно отозвался о своей подруге Стефании Кассини, которая бросила его. Сказал, что покупал ей ожерелья за пять тысяч долларов, а она прятала их в сейф и отправлялась шататься по Риму, называя себя коммунисткой. Теперь он встречается и с парнями, и с девушками – с кем угодно, сказал он. Он пригласил нас посидеть с ним внизу, потому что у него там был столик. Мы сказали, что придем. Потом он вернулся и крикнул, что у него отберут столик, поэтому нам нужно пошевеливаться. За него платил какой-то богач-иллюстратор. Джо принялся танцевать с двумя неграми, и Фред, который еще больше набрался, тоже пошел с ними в пляс. Я почувствовал себя настолько неловко, что ушел куда глаза глядят.

Среда, 7 сентября 1977 года – Париж

Зазвонил телефон. Это была Палома, она хотела поговорить с Фредом, однако его не было – постель пуста. Я решил, что не могу больше за него переживать. Палома договаривалась с ним встретиться на ланче, и она сказала, что перезвонит позже. Около часа дня он появился, и она вскоре позвонила, так что мы были готовы с ней встретиться. Поехали на такси в «Анжелину»[338] (2 доллара). На Паломе был костюм ИСЛ, красного цвета. Разговаривали о былых влюбленностях и о разных событиях из прошлого. Палома заплатила за ланч.

Пятница, 9 сентября 1977 года – Париж

Боб смог уговорить Лайзу Минелли участвовать в рекламной кампании по продвижению рома из Пуэрто-Рико, эта реклама будет напечатана в Interview, и теперь он пытается подбить на это еще и Джека Николсона. Кто-то звонил в Нью-Йорк, и мы узнали, что Белла Абцуг проиграла выборы, а Куомо их выиграл.

Понедельник, 12 сентября 1977 года – Париж – Венеция

Летели на «Эр-Франс» в Венецию два часа, там взяли водное такси до гостиницы «Даниэли» (20 долларов). Зарегистрировались в гостинице, потом вышли на ланч в «Ла Коломба»[339] (25 долларов). Отправились в ювелирный магазин Аттилио Кодоньято[340]. Он организует мою выставку в Венеции – вместе с Дагом Кристмасом. Столкнулся с Нэн Кемпнер[341]. Выставка открывается в пятницу, а мои картины застряли на таможне в Риме. Когда были на лодке, видели, как Грэм Сазерленд[342] подписывает гравюры.

Вторник, 13 сентября 1977 года – Венеция

Мы позавтракали, а потом переехали в другую гостиницу, где нам дали красивую комнату с балконом, и мне она понравилась куда больше первой (чаевые 10 долларов, такси 10 долларов). Аттилио пригласил нас всех на ланч в бар «Харрис»[343]. Я ел курицу со сладким перцем и слушал, как Даг и Аттилио обсуждают возникшую проблему с таможней. Они собираются звонить американскому послу в Рим, чтобы все ускорить.

Среда, 14 сентября 1977 года – Венеция

Ночью прошла гроза, но когда я проснулся, день был чудесный. Мы решили пойти посмотреть коллекцию Пегги Гуггенхайм, так что вскоре двинулись в путь. В вестибюле гостиницы вертелся какой-то фотограф, он начал снимать меня и не прекращал этого на протяжении всей поездки через лагуну. Позже Даг повел нас в «Иль Приджоне», где будет проходить моя выставка. Это не тюрьма, а модный мужской клуб, он рядом с Дворцом дожей. Здесь хорошее помещение с высокими потолками, хот я не слишком большое. Белые щиты для развешивания картин уже были на всех стенах, однако Даг захотел покрасить их в телесный цвет. Ответственный за этот зал повел нас на крышу, чтобы показать большой полотняный баннер со словами «ЭНДИ УОРХОЛ» и датами проведения выставки: «16 сентября – 8 октября». Другой такой же висит на площади Сан-Марко под часами, а еще один – по пути к мосту Академии. Джед их сфотографировал. В музее Пегги Гуггенхайм мы осмотрели все. Джон Хорнсби, куратор, спросил Пегги, не пожелает ли она нас принять, но она сказала, что нет. Она больна. Да и нам, на самом деле, не очень-то хотелось с ней встречаться.

Четверг, 15 сентября 1977 года – Венеция

В четыре часа мне нужно было идти в эту тюрьму, чтобы заранее подписать некоторые плакаты. Еще какой-то учитель истории искусств из школы в Сан-Франциско оставил для меня банку супа «Кэмпбелл», чтобы я на ней расписался. Мы с Джедом пошли в канцелярский магазин поискать подарки для офиса. Выбрали несколько хороших образцов венецианской бумаги, она отпечатана вручную (60 долларов). Пошли домой передохнуть. Приехал Томас Амманн[344] из Цюриха.

Пятница, 16 сентября 1977 года – Венеция

Проснувшись, мы с Джедом осмотрели кое-какие достопримечательности, а еще в последнюю минуту накупили подарков для офиса (подарки 29, 49 и 39 долларов). Все мы встретились во время ланча у Чиприани, и Даг, похоже, совсем не волновался, хотя картины сюда все еще не прибыли. После ланча я пошел узнать, как дела, и, как оказалось, все наконец уже получено. Телесный цвет на стенах был не совсем тот, что нужно, однако все равно все выглядело вполне прилично. Все тут же взялись за дело. Итальянские рабочие уже начали развешивать картины. Хилари, помощница Дага, сказала мне, что рабочие были удивлены, когда увидели на моих картинах крупные планы обнаженных тел, и, видимо, не сочли это настоящим искусством, потому что тут же начали напропалую шутить, сравнивать члены на картинах со своими собственными, так что даже не слишком преуспели в работе. Хилари сказала, что большую часть работы им с Дагом пришлось выполнить самим. Да уж, если итальянцы примутся смеяться над тобой, перестав тебя уважать, то заставить их работать, как нужно, просто невозможно: такая же проблема возникла у Пола Моррисси, когда он снимал в Риме «Франкенштейна» и «Дракулу»: съемочная группа решила, что он вообще не понимает, что делает, и они болтались туда-сюда, без дела, да лишь посмеивались. Вернулись в гостиницу – отдохнуть. Потом опять пошли на выставку, около половины восьмого. Примерно через час направились в кафе «Флориан» – на коктейли, и там все фотографировали друг друга. Потом отправились домой к Аттилио, в его квартиру на втором этаже принадлежащего ему грандиозного палаццо на Большом канале. Там в огромном зале столы были накрыты на сто человек. Аттилио показывал нам свою коллекцию. У него есть и «Цветы» мои, и «Джеки», да и вообще много хороших произведений искусства. За ужином я вдруг почувствовал, что мой стул выскальзывает из-под меня, я ухватился за стол и еле удержался, чтобы не упасть, и официант сказал мне, что сейчас он его заменит. И, наверное, просто переставил его к другому столу, потому что через несколько минут раздался грохот, и я увидел, как какой-то седовласый мужчина поднимается с пола.

После кофе мы немного побродили по дому, еще немного посмотрели коллекцию хозяина. Я уже начал уставать и был готов уходить, но тут начался ливень. Фред много выпил и был молчаливым. Мы ждали внизу, когда придут катера-такси. Они, однако, не появились, и мы решили пойти пешком. Шли, закутавшись в наши пальто, крепко придерживая фалды. Фред один раз поскользнулся, но мы все же доставили его домой целым и невредимым. Только я лег в постель, как вдруг почувствовал: здание содрогнулось.

Суббота, 17 сентября 1977 года – Венеция – Нью-Йорк

Я сказал Джеду, что прошлой ночью случилось землетрясение, а он ответил: да это просто сильный порыв ветра, но ведь когда начинают двигаться половые доски и все вообще смещается, понятно, что это землетрясение. Оказалось, что так оно и было: Аттилио сказал, что у него дома даже упала одна картина. Заказал быстроходное такси в аэропорт, оно стрелой неслось по волнам (25 долларов плюс 5 долларов на чай). В аэропорту столкнулся с Джонни Николсоном из «Кафе Николсон»[345]. Купил журналы (10 долларов). В самолете я обнаружил хорошую рецензию на «Плохого» – в Париже на этой неделе была премьера двадцати пяти фильмов, и «Плохой» получил самую большую рекламу: его назвали первым «панковским» кинофильмом. А меня – «королевой панка».

Воскресенье, 18 сентября 1977 года

Моя выставка в Музее народного искусства открывается завтра вечером. Все, кто когда-либо бесплатно приглашал меня куда-то, со всего Нью-Йорка, – все ожидают, конечно, что будут приглашены на этот вернисаж, однако я невероятно сконфужен: музей не дал мне ни одного бесплатного билета, потому что они объявили этот вернисаж благотворительной акцией, и входные билеты стоят по 100 долларов. Полный кошмар, для меня это совершенно ужасно: ведь меня всегда и всюду пускают бесплатно, а я даже не могу никого пригласить.

Ну, я стал без конца всем говорить, что выставка эта – полная ерунда и что открытие будет очень скучным. Так и получилось.

Понедельник, 19 сентября 1977 года

Пошел к доктору Постеру (такси 2,50 доллара), потому что когда я включил в Париже устройство для очистки контактных линз, оно было рассчитано, конечно же, не на то напряжение, и машинка эта перегорела. В половине третьего в офис должен был прийти Ричард Вайсман. Ко гда он по явил ся, то сказал, что мне завтра же нужно поехать в Колумбус (штат Огайо), чтобы сфотографировать Джека Никлауса[346]. Ричард и Фред провели совещание насчет серии портретов звезд спорта, которую заказал мне Ричард, и я пожалел, что не остался с ними подольше, потому что уже после моего ухода они решили, что выставка портретов десяти атлетов, которые мы окончательно отберем, состоится в декабре, а по мне было бы гораздо лучше организовать ее в январе.

Зашел Крис Макос, подарил мне книгу своих фотографий под названием White Trash, она хорошо выглядит, он здорово поработал. Я рано ушел из офиса. Док Ко к с сказал, что заедет за мной на своем «роллс-ройсе», и я был раздосадован этим, потому что терпеть не могу выпендриваться: не хочу, чтобы меня видели в таком автомобиле. Но он приехал на такси, и я втайне обрадовался, когда он стал жаловаться, что его «роллс-ройс» сломался. Но когда мы подъехали к Музею народного искусства, я совершенно переменил свое мнение: там море фотографов, и в этом случае выйти из настоящего автомобиля было бы весьма удачно, тогда как вылезать из потрепанного такси – это полное фиаско.

Там была Ультра Вайолет[347], и сегодня, когда я вспоминал ее, то подумал, что она, наверное, сделала подтяжку. Ведь она вчера выглядела так же, как когда мы с ней впервые встретились – потрясающе. По-настоящему потрясающе. На ней было платье с вшитыми золотыми монетами, и она их продавала. Она уже продала хорошие, американские. По-моему, она у меня переняла эту идею: покупать золотые монеты, еще в те дни, когда она думала, что все, что бы я ни делал, остроумно и круто.

Мы отправились в «Фор Сизонс». В вестибюле до ужина подавали коктейли. Я сидел между Сандрой Вайденфельд и Эсте Лаудер. Эсте была очень славная, она расставила на столе духи – бесплатные образцы. Играл оркестр Питера Дачина[348].

Марине Скьяно не понравилось быть на том конце стола, куда ее посадили, – она была раздосадована, что сидит вдали от Фреда, Дианы Вриланд и Дайан де Бово, – и тогда она сказала во всеуслышание, что уж за эти сто долларов она могла бы наконец оказаться рядом с собственным супругом, мистером Хьюзом. [Марина уже несколько лет была замужем за Фредом Хьюзом, хотя у каждого из них по-прежнему был собственный дом.] Она подошла к Бобу, который сидел за другим столом совершенно один, несчастный, и сказала ему, что поедет домой, – было уже четверть одиннадцатого, – но чтобы он заехал за ней примерно через час и они отправятся в «Студию 54». По ее словам, чем торчать здесь, лучше бы она пошла на свидание с Марвином Гэем[349]. Док Ко к с напился и стал пускать слюни, глядя на Кевина, который сейчас бой-френд Боба. Речь о Кевине Фарли. Я раздавал автографы пришедшим на вернисаж, но все время чувствовал себя виноватым: ведь это все мои друзья, знакомые, а я вдруг не могу вспомнить, как их зовут – людей, которых знаю лет двадцать, тех, кто дал мне первую работу.

А потом, уже позже, Алана Хэмилтон устроила в «Студии 54» вечеринку в честь дня рождения Мика Флика[350]. Как же я обрадовался, что можно было пойти на грандиозную веселую вечеринку после этого жуткого ужина (такси 2,50 доллара).

В «Студии 54» был Питер Бирд, и я впервые видел его таким пьяным, что он еле мог говорить – все слова проглатывал. Как он мне сказал, он рад, что при пожаре в Монтоке сгорела его мельница и теперь ему не нужно больше вести дневник, и какое облегчение он испытал от того, что там сгорели все его дневниковые записи. Но я ответил, что это – ложное чувство и что на самом деле ему нужно продолжать вести дневники. Там был Стерлинг Сент-Жак[351], он сказал, что ему дали роль в фильме «Виз» – и что они с Пэт Кливленд расстались. Он подвел меня к Ширли Бэйси[352], и она, похоже, была очень рада познакомиться со мной.

Стиви Рубелл проявлял ко мне большое внимание, он без конца приносил мне водку, однако водка у них в клубе – самое дешевое спиртное, и я прятал ее. Но тут появился Боб, а он ведь только водку и пьет, тогда я ему все отдал, однако Кевин погрозил мне пальцем и сказал, чтобы больше «ни-ни» – он не хотел, чтобы Боб напился. До чего же, все-таки, противно, что Боб позволяет так собой помыкать.

Вторник, 20 сентября 1977 года

Смотрел телешоу Стэнли Сигела. Брук Шилдс не смогла прийти к нему на программу, поэтому он устроил интервью по телефону с Софи Лорен, она сейчас в Нью-Йорке, живет в отеле «Пьер». Английский у нее теперь хороший. Правда, знаешь, когда я увидел ее сегодня утром на экране телевизора, понял, что она… дешевка. Сказала, что не позволила бы своей дочери сняться в таком фильме, как «Прелестное дитя», где играет Брук Шилдс. А она-то сама разве не протрахала себе путь на самый верх? Кому она пытается втереть очки? Она слишком о себе возомнила. Я как раз в этот четверг должен с ней встретиться. Да, еще: в понедельник вечером я стоял в офисе, слушая совершенно невероятный диалог – Винсент разговаривал по телефону с нашим юристом, и они обсуждали, не стоит ли заодно вручить ей повестку в суд, потому что я ведь буду с ней ужинать! Это касается судебного иска, который мы подаем на ее мужа, Карло Понти, который был продюсером «Франкенштейна» и «Дракулы» [см. «Введение»]. Эти двое совершенно всерьез такое обсуждали. Конечно, это все было бы не прямо так сразу – нет, со мной пришел бы какой-нибудь человечек, и когда Софи открыла бы мне дверь, тут он ей эту повестку и всучил бы. А мы с ней потом, конечно, ужинали бы, как будто ничего не случилось, ага. Вот какой план они разработали! Я лишь смотрел на Винсента, я же слышал только эту половину их диалога по телефону, но у меня все равно просто челюсть отваливалась. Кэтрин сказала, что мы должны поехать на показ фильма с Софи Лорен, потому что его организовали специально для нас, раз мы собрались брать у нее интервью. Отправились на такси по адресу Бродвей, дом 1600 (2,60 доллара). В фильме все как в обычной итальянской картине пятидесятых годов. Красивые декорации. Софи – домашняя хозяйка, у нее очаровательные, сладкие, пухлые итальянские дети, и вот как-то раз, когда в Италию приехал Гитлер, все из их дома отправляются на парад в его честь. Но вот улетела ее говорящая птичка, а ее заинтриговал этот мужчина, что живет через улицу, – Марчелло Мастроянни. Тут я уснул. Когда я проснулся, он как раз говорил ей, что он голубой и что на женщин у него не встает. Тут я снова уснул. Когда я проснулся, она все-таки была на нем сверху, и они занимались этим, но только полностью одетые. Все происходило по большей части в одной и той же комнате. Потом она снова у себя дома, все возвращаются с парада, и она видит, как в комнате через дорогу гаснет свет, и видит двух человек, которые пришли забрать его, чтобы отправить, понимаешь ли, на Файер-Айленд или еще куда-то, потому что его сожителя туда уже сослали.

Среда, 21 сентября 1977 года – Нью-Йорк – Колумбус

В самолете Ричард Вайсман сказал, что Витас Герулайтис только что побывал в Колумбусе и не только нашел лучший в городе мотель, но и обнаружил лучших девушек по вызову.

Как только мы приземлились, Ричард набрал номер девушек, и они договорились встретиться в полночь в номере Ричарда. Потом мы поехали в мотель, который рекомендовал Витас. Это почти что сарай, но жить, конечно, можно: как и в любом другом мотеле, в том же «Холидей-инне», в нем есть бассейн и все такое прочее.

Как только мы в него заехали, сразу отправились в другой мотель, который принадлежит Джеку Никлаусу, – чтобы с ним там встретиться. Пришлось подождать, пока он разговаривал по телефону. Он выглядел слишком полным, но Ричард сказал, что сейчас его вес только 180 фунтов (82 кг), а ведь раньше было 280 (127 кг). Он очень загорелый, но вокруг глаз – из-за солнечных очков – у него белая кожа, а руки у него маленькие и тоже белые, потому что он играет в гольф в перчатках. Волосы у него светлые, и он сказал, что, мол, нужно пойти постричься, но у меня было ощущение, что он носит такую прическу всегда: волосы у него начесаны на уши и как будто специально подвиты. Я стал его фотографировать, но ни один кадр не вышел. Трудно снимать загорелых людей, потому что они получаются совершенно краснокожими. Он был дружелюбен, и Ричард старался вести себя по-дружески, однако почему-то в воздухе витало некое напряжение, поскольку он не понимал, что происходит.

У меня был с собой магнитофон, и я записывал все, что мы говорили, и когда я вдруг понял, что ему непонятно, зачем это нужно, я просто взял да и выключил его. Клодия, секретарша Ричарда, показала ему фотографии, которые я уже сделал, – Тома Сивера, Мохаммеда Али и Пеле, но он все равно не понял, зачем мы приехали фотографировать его. Ричард заранее прислал ему книгу с репродукциями моих картин, но он не проникся моим стилем. Тут ему опять позвонили, и мы уже заволновались, что опять будет долгий разговор, и я сделал еще несколько фотографий, но ему они не понравились, да и нам тоже. Вообще не снять ни одной хорошей фотографии было крайне нелепо, и в конце концов он сказал: «Ну, вы же сами знаете, что вам нужно, – вы же, например, не указываете мне, как играть в гольф», и я почувствовал себя страшно неловко, а всем тут же захотелось поскорее уйти. В конце концов ему вроде бы понравилась одна фотография, хотя она совершенно никакая – обычный портрет в фас, и я не видел разницы между ней и остальными снимками, но он сказал, что не хотел бы выглядеть… – как бы это сказать? Ну, вроде «нахалюгой», только он выразился короче, – в общем, он не хотел выглядеть таким, и потому решил, что именно на этой фотографии он симпатичнее всего. Он рассказал нам про свою жену и детей.

Да, забыл сказать, что когда я его фотографировал, у него там не было ни одной клюшки, они ведь все на поле для гольфа. Он обошел несколько офисов по соседству, спрашивая у всех, нет ли у них клюшки, и наконец вернулся с парой-тройкой клюшек, которые, как он сказал, были точь-в-точь как его собст венные, хотя я никогда прежде не видел, чтобы у клюшек для игры в гольф сверху были шляпки с завязками.

Мы выскочили от него и всю дорогу судачили о нем в машине, и тут я вдруг подумал, что на самом деле он ведь выглядел совершенно одиноким и что нам, наверное, нужно было пригласить его поехать с нами, однако сам он на это не намекнул и никто не знал, как теперь быть, и в результате так ничего и не вышло. Мы некоторое время искали ресторан, чтобы поужинать. Мы с Фредом хотели вернуться в Нью-Йорк сразу же после фотосессии, однако единственный рейс в этот день был через Атланту.

Мы увидели здание этажей в двадцать, и наверху был ресторан, который медленно вращался. Мы было решили не ходить туда, но потом все же пошли. Назывался он как-то вроде «Ривер-хаус». Это рядом с отелем «Ховард Джонсон». Мы поднялись на лифте, сели за столик, и ресторан в самом деле двинулся по кругу. Какие-то дамы заиграли на арфах.

Потом мы вернулись в номер к Ричарду, чтобы вместе с ним дождаться девушек, которых заказали к полуночи. Посидели, выпили текилы. Когда девушки позвонили по телефону, он попросил их принести с собой джинсы и футболку для Клодии, потому что они решили отправиться по ночным клубам, а она с собой ничего не взяла для такого случая.

Клодия когда-то была стюардессой, и Ричард, видно, благодаря этому с ней и познакомился. Она прехорошенькая, и она прекрасная секретарша. Все делает.

Приехали девушки, и все они выглядят как нью-йоркские манекенщицы, все очень рослые, светловолосые, хорошенькие, и все одинаково одеты, в джинсах и футболках.

Одна из них была явно бандерша, и она тут же поперла на Ричарда. Они все были способны говорить только о Витасе, поэтому тут же позвонили ему в Нью-Йорк. Одежда, которую они привезли для Клодии, подошла ей идеально. Мы с Фредом отправились в свои номера. Комнаты большие, чистые и всякое такое, но каждые полчаса тебя будит громкий шум кондиционера. Я спал прямо в одежде, потому что знал: нас разбудят уже в шесть утра.

Четверг, 22 сентября 1977 года – Колумбус – Нью-Йорк

Валентино[353] приехал к нам в офис на ланч. Его интервьюировали Барбара Аллен и Джо Юла. Сюзи привела с собой Пейдж Ренз[354], которая сказала: «Я лучше прямо сейчас спрошу вас, и дело с концом: а можно мне написать о вас статью для нашего “Аркитекчэрал дайджест”?», и я ответил, что нет, нельзя, и она сказала: «Ну и ладно, переживу», но все равно предложила мне навестить ее в Лос-Анджелесе, когда я в следующий раз туда приеду, пообещав, что мы с ней хорошо проведем время. Она сказала, что на днях заснула, забыв снять мягкие линзы, и поэтому ее глаза некоторое время болели, но она никак не может найти свои очки. С нами была еще Дженнифер, дочь Джоэля Грея[355]. Когда Валентино узнал, что я после него пойду брать интервью у Софи Лорен, он сказал, что она жуткая скряга: как-то явилась к нему в магазин и все хотела получить скидку в 70 процентов, и тогда он сказал ей: «гудбай». В самый час пик мы поехали на такси в отель «Пьер» с Виктором и Робертом Хейзом (4 доллара). Поднялись на тридцать шестой этаж, чтобы встретиться с Софи. По дороге, еще в такси, я предупредил Виктора, чего он не должен говорить ей – например, что мы подаем в суд на ее мужа. Нас встретил Джон Спрингер. Софи вскоре вышла к нам, она выглядела прекрасно. Потом она только и говорила о том, какая она бедная, так смешно. Например, мы спросили ее, носит ли она платья от Валентино, и она ответила, что, мол, о нет, они для нее слишком дороги, и потом еще прибавила, что сама ни за что не смогла бы остановиться в таком дорогом отеле, как «Пьер», ведь его оплачивают для нее люди из киноиндустрии. Как будто она не могла бы остановиться в Нью-Йорке в собственной квартире, которая совсем неподалеку, в «Хэмпшир-хаус». Но Виктор был молодцом, он откупорил шампанское и сказал, что смотрел все ее фильмы в Венесуэле, еще ребенком. Я заранее сказал Виктору, чтобы он не употреблял никаких неприличных слов, потому что когда несколько лет назад мы ездили на виллу Карло Понти в Риме, нас предупредили, что Софи Лорен не разрешает ругаться у себя дома и что нас прогонят, если мы скажем что-то такое. И вот теперь, когда мы в отеле «Пьер», именно Софи Лорен без конца говорит слово fuck. Ее фотография с Марчелло Мастроянни – на первой полосе «Нью-Йорк пост», поскольку они участвовали в новом шоу Дика Каветта на тринадцатом канале, и когда Дик спросил его, как стать «латинским любовником», Марчелло сказал: «Надо много трахаться». Софи явно решила, что это «мило», вот она и повторяла это слово без конца. Примерно через час она захотела от нас избавиться, и мы от нее тут же выкатились.

Пятница, 23 сентября 1977 года

В Нью-Йорк приехала очередная кузина Кэтрин, ее зовут Евгения-что-то-там, она тоже из Гиннессов[356], и она зашла к нам получить экземпляр того номера Interview, в котором Эрскин был в рубрике Interman. Я спросил, что привело ее в Нью-Йорк, и она сказала, что приехала «из-за похорон», и когда я поинтересовался, кто же умер, она ответила – отчим, Роберт Лоуэлл. Он на днях приехал из Ирландии, взял такси в аэропорту, и прямо там у него случился инфаркт. Ему был шестьдесят один год. Он, надо думать, был поэтом номер один – после смерти У. Х. Одена.

Воскресенье, 25 сентября 1977 года

Ночь была беспокойная. Проснулся в шесть утра, снова заснул, потом опять просыпался в восемь и в девять, потом включил телевизор и просмотрел всю программу мультфильмов. Арчи и Амос все еще в отъезде, они отправились вместе с Джедом в Монток – мы ведь по-прежнему пытаемся сдать коттедж. Позвонила Диана Вриланд и сказала, что кому-то нужно поговорить с Фредом насчет его пьянства – сказать ему, что он очень привлекательный мужчина, но как только напьется, становится жутко непривлекательным. Позвонил Стиви Рубелл, сказал, что у него есть билеты на ужин в честь Лилиан Картер[357] в гостинице «Уолдорф-Астория». Пришлось опять напяливать смокинг, но в брюках от этого костюма я всегда начинаю чесаться, вот почему я с пиджаком обычно ношу джинсы. Но сегодня я кое-что придумал: надел черные брюки от смокинга поверх джинсов, и ничто не пузырилось, все было как надо, и вот я в четверть седьмого вышел из дома в двух парах брюк. Доехал на такси до «Уолдорфа» (2,50 доллара). Когда появился в отеле, Стиви еще нигде не было видно. Коридорный привел меня в небольшую комнату, где-то сбоку, – там и происходил прием в честь Мисс Лилиан. На ней было что-то голубенькое, вроде ночнушки, и она действительно была рада меня видеть, ведь ей очень нравились ее портреты, которые я сделал, и она пригласила меня на вечеринку к себе в номер – уже после приема. Она сказала, что живет в номере 7-N. Наконец появился Стиви, он просто выкурил косяк, сказал он, потому что все подобные сборища очень действуют ему на нервы. Он сказал, что никогда прежде не оказывался в одной компании с таким количеством евреев. Просто Лилиан Картер получила в награду какую-то медаль от «Американских синагог», что-то такое. Потом мы пошли в большой зал. Я был за столом номер три. На сцене – около тридцати пяти евреев. За ужин платил Эдгар Бронфман[358], тот самый, у кого сына взяли в заложники. Он говорил классно, умело – если закрыть глаза, можно вообще было подумать, что выступает сам Дик Каветт – и он был единственный в этом сборище, у кого красивая молодая жена, она вовсе не похожа на еврейку. К моему столу подошел Эндрю Янг, чтобы пожать мне руку, он похож на Джонни Мэтиса – ну, если бы тот был активный гомосек[359]. Потом подали гефилте фиш, и дальше был молочный ужин. Пока мы ели, желающие выступали с речами, и еще все спели «Боже, благослови Америку» – по-английски и на иврите. У кантора был очень хороший голос. Все это длилось несколько часов. Эндрю Янг в своей речи говорил про ООН и про свободу. Еда, которую там подавали, была точь-в-точь как в самолете. Лучшую фразу за весь вечер произнесла Мисс Лилиан: «Я ни разу в жизни не видела сразу столько евреев. Обязательно расскажу про это Джимми». Всех до того шокировали ее слова, что все засмеялись. Она была любезна, хотя явно волновалась. Кругом лежали экземпляры ее книги «Вдали от дома» с ее автографом, и я прихватил еще один, потому что Ричард Кайли[360] не пришел. Наконец мы со Стиви ушли из «Уолдорф-Астории» и отправились искать его автомобиль, который он оставил на Лексингтон-авеню. «Мерседес», который стоит 30 тысяч долларов. Он сказал, что для него это – единственное удовольствие в жизни: ездить на такой машине и парковать ее, где захочет, потому что ему плевать на штраф за неправильную парковку. Он сказал, что у него дома деньги разложены по обувным коробкам. Он сказал, что хорошо бы нам вместе поездить по диско-клубам, потому что ему нужно подобрать молодых людей для работы у него в «Студии 54».

Боб Винер[361] пишет свою первую большую статья для журнала «Нью-Йорк», и она посвящена Стиви и «Студии 54». Боб Винер, похоже, влюбился в Стиви. [Смеется.] По уши. Боб был когда-то таким правильным, продюсировал пьесы на Бродвее, а потом, примерно в 1969 году, вдруг превратился в хиппи, начал слушать рок-н-ролл, писал статейки для одной грязной газетенки, которая была такой же, как Screw[362].

На вечеринке в пивном баре «Джинджер Мэн», которую устроили в честь открытия Нью-Йоркского кинофестиваля, были Летиция Кент[363] и Джон Спрингер (он-то и организовал эту вечеринку), Марчелло Мастроянни, Жерар Депардье, который великолепно выглядел. Он попросил у меня французскую сигарету, а я ему сказал, что у меня нет, но зато я могу найти для него кваалюд[364], и я подошел к Стиви, он дал мне одну таблетку, и я разделил ее на четыре части, хотя сам потом так свою часть не принял. И Стиви без конца повторял: «А сам-то ты кваалюд не принял». Они за этим следят – те, кто принимают наркотики, обращают на это особое внимание. Тогда я принял свою часть таблетки при нем. Потом я увидел Ховарда Смита[365] из «Виллидж Войс» и подошел к нему поздороваться. Он написал несколько писем все той же Валери Соланас, это была последняя новость: он, видимо, случайно встретил ее где-то в Гринвич-Виллидж. Он сказал мне, что чувствует себя виноватым, что вообще начал это, и еще: он не понимает, почему такие сумасшедшие, как она, могут ходить по улицам. Я ему ответил: наверное, потому, что она действовала по заданию ЦРУ. Стиви хотел отправиться по клубам в Виллидж, он сам собирается открыть клуб в тех местах. Первое заведение, куда мы пришли, называлось «Ко к ринг». Оно за последнее время изменилось, там ликвидировали задние комнаты, и в барах теперь не протолкнуться. Стиви там – Большой Босс, важная персона, он ведь там и набирает всех своих официантов. До того, как мы с ним отправились в «Ко к ринг», я снял с себя свои внешние брюки, те, что от вечернего костюма, и остался только в джинсах. В клубе было полным-полно юных красавчиков, они все танцевали.

Куда бы Стиви ни пришел, ему всегда очень быстро становится скучно, и вот вскоре он уже захотел оттуда уйти. Отправились в клуб «12 Вест», но мне не хотелось танцевать, тогда Стиви принялся танцевать с подушкой. Он без конца приносил попперсы и совал их мне под нос. Боб Винер увидел, как Стиви держит у меня под носом попперсы и как я вдыхаю газ, и скорее пошел к своей машине. Позже он мне сказал, что в тот момент рухнуло его представление обо мне как о невинном человеке: у него на глазах я принимал кваалюд, нюхал попперсы и пил спиртное. Я спросил его: «Ты правда видел своими глазами, что я принял хотя бы один кваалюд?» Потом показал ему кусочки этой таблетки, которые были у меня в кармане, и еще я сообщил ему, что задерживал дыхание, когда Стиви совал мне под нос все эти попперсы. Ну хорошо, сказал он тогда, но ведь ты же пил спиртное, и я ответил: «Я всегда пью спиртное». Потом заскочили в «Энвил» («Наковальню»). Там в дверях стоял какой-то цветной парень, который не хотел впускать Стиви: он принялся кричать, что Стиви не пустил его в «Студию 54», а теперь вот, ишь ты, вообразил о себе невесть что и тоже в «Энвил» решил попасть… Но потом он увидел меня и жестом пригласил войти, после чего, в конце концов, он и Стиви пустил внутрь, однако заставил его заплатить за вход. Наверху была «развлекуха». Выступала какая-то драг-квин. Там был Ричард Бернстайн[366], который рассказал мне, что Валентино заказал у него сорок портретов, но потом взял всего лишь два. Помнишь, это ведь тот самый, кто назвал Софи Лорен самой прижимистой на свете, потому что она якобы хотела получить у него скидку в 70 процентов! Шоу в «Энвиле», по-моему, было действительно смешным только в том скетче, где парень снял с себя пятьдесят пар трусов.

Стиви сказал, что ему вставать в восемь утра, потому что по понедельникам рано утром приезжает мясник и надо у него выбирать мясо для ресторана. Стиви живет в новом здании на 55-й улице. Мы влезли к нему в машину и он подвез меня до моего дома, и я поцеловал его прямо при Бобе Винере, ну, чтобы Бобу еще было о чем написать. Все это – около пяти утра.

Вторник, 27 сентября 1977 года

Позвонил Ахмет Эртегюн и пригласил меня вечером на банкет в честь Пеле. Я провел у телефона остаток дня, звонил всем, приглашая пойти со мной, но никто не хотел. Подвез Винсента и Кэтрин к ним домой (такси 4 доллара). Переоделся, потом взял такси до «Плаза» (2 доллара). Познакомился с Говардом Коселлом[367] и его женой и удивился, какой он высокий. Он мне понравился, забавный.

На банкете должны были представить мой портрет Пеле. Там присутствовали его мать и отец, и они были очень милые, и еще его жена, у нее белая кожа, но ведь в Южной Америке у всех разный цвет кожи – вот и у родителей Пеле тоже. После банкета мы отправились в ресторан «Пи-Джей Кларк» (2,50 доллара). Там был Такер Фредриксон, футбольный игрок, который мне так нравится. Он ужасно славный, и я без конца говорил ему, что ему нужно больше выступать по телевидению, однако он сказал, что не хочет этого. Съел порцию «чили».

Четверг, 29 сентября 1977 года

Говорил с Фредом. Мы хотели поехать на встречу с Ненной Эберштадт, которая целое лето работала у нас в офисе, – встретиться нужно было во время ее перерыва на ланч в школе «Бриэрли-скул» в аптауне, на 83-й улице. До выезда из дома я успел поговорить по телефону с Дэвидом Уитни. Он сказал, что даже еще не начал готовить выставку Джаспера Джонса. Потом он рассказал мне нечто такое, что произвело на меня ужасное впечатление, едва я про это услышал, – а позже в этот день я испугался еще больше. Он рассказал, что когда Раушенберг был в Техасе в связи с какой-то выставкой, все эти творческие личности ездили там в шикарном автобусе, предназначенном специально для них, и когда он остановился на какой-то бензоколонке, а мужской туалет оказался там закрыт, то Раушенберг отлил прямо на борт автобуса – но тут сразу появились два техасских рейнджера, арестовали его и препроводили в тюрьму! Я хочу сказать, вот если идешь по улице в Нью-Йорке и тебе ужасно захотелось в уборную – либо отлить, либо по большому, то что тогда? Как быть? Наделать себе в штаны? Тебя же арестуют, если ты сделаешь свои дела прямо на улице, так? И если даже ты сможешь доказать, что тебе в самом деле было совершенно невтерпеж, и тебя отпустят, все равно ведь уже будет зарегистрирован привод, то есть ты уже преступник? Получается, лучше наделать в штаны. Вместе с Бобом и Фредом взяли такси до «Бриэрли-скул». Ехали мы из офиса, поэтому я прихватил с собой пачку экземпляров Interview. Приехали на угол 83-й улицы и Пятой авеню (такси 5 долларов), вошли в школу и оставили журналы в вестибюле – чтобы ученицы потом могли их взять и почитать. Вот только я совсем забыл, что в этой школе учились не только старшеклассницы. Я-то думал, что там все взрослые, такие, как Ненна. Но когда она вышла к нам навстречу, она выглядела так, словно ей всего десять лет! Я не мог поверить своим глазам! В форменном школьном платье черного цвета и в одной из этих юбок, ну, знаешь, совсем коротких, как… – как же они называются? Ну, которые носили в шестидесятые… – а, мини-юбки. Ее подруга тоже была в школьной форме – очень красивая девушка, но и она тоже показалась мне десятилетней. А Фред еще рассказал нам один секрет: однажды Мик позвонил Ненне, но трубку снял Фредди Эберштадт, который тут же принялся кричать на него: «Какое вы имеете право звонить такой молодой девушке, как моя дочь? Вам уже сорок, вы стары для нее!» Мик обиделся и ответил: «Вовсе не сорок. Мне тридцать четыре. А Ненна, между прочим, встречается с мистером Фредом Хьюзом, и ему тоже тридцать четыре. И я, между прочим, не звоню людям в дверь в четыре часа утра». Это он намекал на то, как Фредди Эберштадт однажды позвонил в квартиру Мика в такую рань, разыскивая дочь… Когда я огляделся и понял, какие юные тут ученицы, я смог думать только о наших журналах в вестибюле, и о том, как Раушенберга арестовали в Техасе, и о Романе Полански, который, бедняга, так ошибся – потому что молодые девушки способны выглядеть и очень юными, и очень взрослыми, в зависимости от того, как им захочется.

Тина Радзивилл[368] тоже ведь учится здесь, в «Бриэрли-скул». Она сильно изменилась с того лета, когда Ли снимала наш дом в Монтоке. Вся теперь в прыщах. А ведь, казалось бы, уже придумано столько способов, как их устранить. Но если даже она, которая может потратить любые средства, чтобы от них избавиться, не смогла ничего сделать, то я, выходит, безнадежен. Ненна познакомила нас с одной из своих подружек, и вот ей на вид можно было бы дать лет сорок!.. У нее и грудь очень большая, и зад здоровенный. И она ведь белая, хотя в этой школе учились и некоторые цветные. Потом нам устроили ужасную экскурсию в библиотеку, в спортивный зал и в столовую для двенадцатилетних. Но я мог думать лишь об одном: что в номерах, оставленных в вестибюле, были, наверное, и ню-фотографии. Я попросил Боба сбегать туда и забрать все, однако журналов там уже не оказалось. Тогда я объяснил Ненне, что она обязательно должна сказать директрисе, что мы положили журналы просто для того, чтобы забрать их на обратном пути, и она сказала, что попытается все уладить. Вернулись на такси в офис (5 долларов). Мик приехал с опозданием на двадцать минут, он был в прекрасном настроении – я должен был сфотографировать The Rolling Stones. Потом все они начали съезжаться – Рон Вуд, Эрл Макгрет и Кит Ричардс, который, по-моему, просто пресимпатичнейший человек, я его просто обожаю. Я рассказал ему, что первым познакомился с его женой, Анитой Палленберг[369]. Еще в шестидесятые. Ричард Вайсман прислал пригласительные билеты на банкет в честь Мохаммеда Али, если Али выиграет поединок с Шейверсом.

Звонила Сьюзи Франкфурт. Она последнее время встречается с Сэмом Грином[370], и я сказал ей: «Как ты думаешь, Сэм Грин не рассказывает другим про тебя?» Она сказала: «Нет, что ты, Сэм меня любит». Я сказал: «То есть это не он, по-твоему, носится по городу, повторяя каждому встречному и поперечному все, что ты говоришь?» Она сказала: «Но ведь о тебе же он никому ничего не рассказывает». И я ответил ей: «Верно, но это как раз потому, что я никогда ничего не рассказываю ему о себе».

Подвез домой Кэтрин и Питера Марино. Они подружились в Монтоке. Не могу понять, что за человек этот Питер: у него, может, не все дома. Я сказал ему, насколько он обязан именно нам – всей своей жизнью, карьерой архитектора: ведь это мы заказали ему его первый проект, так что он благодаря нам вырос из коротких штанишек и мы дали ему длинные брюки, а он сказал, что теперь-то он носит костюмы от Армани, а достались они ему вовсе не от нас. Странный какой-то (такси 4 доллара).

Переоделся у себя дома. Поел немного собачьих консервов Арчи и потом пошел пешком до дома 730 на Парк-авеню, на ужин к одному швейцарцу, который недавно приехал в Нью-Йорк: он сказал мне, что просто умирает от желания познакомиться со мной. После этого ужина я отправился на 66-ю улицу, чтобы дождаться Кевина Гудспида, с которым я познакомился в «Студии 54». Он крупный парень, похож на Родни Ла Рода, к которому я был так привязан в шестидесятые годы[371]. Поначалу я думал, что он мог бы стать для меня хорошим телохранителем, но позже, в этот же вечер, кто-то наступил на его фотоаппарат и избил его.

Взял такси, чтобы доехать на вечеринку в честь Мохаммеда Али в «Американа инн» (2, 50 доллара). Это была одна из тех вечеринок, когда ты все ждешь, что что-то произойдет, но ничего не происходит. Сам Али так и не появился – как сказали, он серьезно пострадал во время боя. Зато случилось нечто замечательное: я познакомился с чернокожей дамой, она – боксерша. Пригласила меня посмотреть, как она боксирует.

Потом Ричард Вайсман захотел пойти потанцевать, и мы отправились в «Студию 54». Дошли туда пешком. Стиви Рубелл безумно влюблен в меня. И Виктор тоже был там, он приревновал меня к моему спутнику – Кевину. На Викторе были «брюки панка», и у них нормальная ширинка с застежкой «молнией», все, как полагается, но в нижней части «молнии» дыра, чтобы его член мог высовываться наружу, причем поначалу это вовсе незаметно. Еще на нем был расшитый блестками шелковый шейный платок-бандана от Хальстона – такой же, какой он подарил мне. Потом мы с Кевином отправились в район, где он живет, по Третьей авеню и до 30-х улиц, зашли в «Сардж», это ночное кафе, и после того, как мы выпили кофе, я ушел, оставив его там с какими-то людьми, которых он знал. Считается, что это лучшая кофейня (завтрак 10 долларов). Когда я вышел на улицу, к обочине подъехал какой-то парень в «мерседесе» и сказал мне, что раньше жил в моем квартале на 66-й улице. Я попросил его описать эту улицу, и он в самом деле знал на ней все, поэтому я сел к нему в машину и он подвез меня до дома. К тому времени было уже пять утра.

Пятница, 30 сентября 1977 года

Ночная жизнь совершенно изматывает меня, я даже не в силах доползти до подушки. И я все еще беспокоюсь, как бы меня не арестовали – за номера Interview в школе у Ненны. Вдруг в том номере на какой-нибудь фотографии кто-то был нагишом? Я даже боюсь просмотреть этот номер. Они арестуют только издателя. А я как раз и есть издатель, ведь Фред – он директор. О Господи! Даже не хочу об этом думать. Кем был Ларри Флинт, когда его арестовали? Издателем? Отчего бы им не арестовать директора – или же, например, – редактора? Боб вполне мог бы писать свою колонку OUT из тюрьмы. Для него это была бы новая среда, новое окружение, которое он бы исследовал. Да, к слову – о среде: Стив Аронзон прочитал первый вариант «ПОПизма», который сделала П. Х., и сказал, что все-таки отредактирует этот текст для нас, что его нужно подработать, однако он – восхитительный, потому что эту среду пока что никто еще не отразил.

В офис заходил Пол Дженкинс[372]. Этот художник, положив краску на холст, дает ей стечь вниз, и его работы вроде бы похожи на чьи-то еще, однако делает он это хорошо. По-моему, он был бы не прочь, чтобы я написал его портрет. Он встречается с этой богатой девицей из Дюпонов – с Джоэнн.

Суббота, 1 октября 1977 года

Поехал к остановке автобуса около Рокфеллер-центра, чтобы побывать на европейском футболе, посмотреть, как будет играть команда «Космос» (такси 3 доллара). В автобус загружались Нэн Кемпнер, Джерри Зипкин[373] и им подобные типажи. Люди из Белого дома, Том Бирд и Джоэль Макклири, садились в лимузин и пригласили меня поехать с ними. Лимузин был потому, что, как предполагалось, на матч поедет один из сыновей Картера, тот, который еще не женат, – но он так и не появился.

Примерно через сорок пять минут мы были в Джерси, в клубе стадиона. Нас принимали по высшему разряду, даже подали ранний ланч и «кровавую Мэри». Роберт Редфорд и Мохаммед Али тоже там были. И Гордон Лайтфут, и Альберт Гроссман, который одно время был менеджером Дилана. Он сказал мне еще раз, что у него в коллекции мой серебряный Элвис, но не пойму: ведь я подарил его Дилану, как он может быть у Гроссмана?

На стадионе был Киссинджер, который размахивал руками, совсем как папа римский. Кругом было много ребят из охраны президента. Наконец в половине второго раздался сигнал, и футболистов выпустили на поле. Я подошел к Мохаммеду Али и поприветствовал его, но он посмотрел на меня с недоумением: похоже, не знал, кто я такой, и не вспомнил, что мы встречались с ним в его тренировочном лагере в Пенсильвании. Консультантов, которые обычно говорят ему, кто есть кто и что есть что, рядом не оказалось, и он был вообще один, сидел и что-то там ел, так что я смутился и ушел восвояси. На трибуне я сидел рядом с двумя детьми Роберта Редфорда, им лет двенадцать-тринадцать. Говорили, что Редфорд сегодня впервые показался на людях и позволил себя фотографировать. Вокруг меня были пустые места – здесь должен был сидеть сын Картера, но он не пришел. Мохаммед Али сидел передо мной, это его посадили рядом с местом для сына Картера. Жена Али и его сын тоже были тут. Илейн из «Илейн» была на трибунах, и она мне рассказала, что теперь она сидит на белковой диете. Правда, позже я увидел, как она одну за другой поедает булочки.

Пеле играл сначала за одну команду, а потом за другую. Когда начался дождь, всем VIP-ам раздали плащи, и было так приятно сидеть под дождем, это было куда интереснее. На матче было семьдесят пять тысяч человек. Глава комиссии по природопользованию пригласил Али к себе в застекленную ложу, чтобы тот не промок. Когда мы все же как следует промокли, мы заскочили в чью-то ложу, и там была маленькая девочка, которая сказала, что ее папа – владелец команды «Джайэнтс»!

Мне пожал руку Киссинджер, но он ведь всем пожимал руки. Ребята из лагеря Али в Пенсильвании узнали меня и спросили, поговорил ли я уже с Али, и я соврал, что еще нет.

Понедельник, 3 октября 1977 года

Ходил к врачу, доктору Постеру, из-за моего красного глаза, и он сказал, что это просто лопнул сосудик и нужно делать горячие компрессы. Но я забыл про это. Мы с Кэтрин отправились в спортзал «Глисонс», чтобы взять интервью у девушки-боксерши, ее зовут Джеки Тонаванда (такси 2,60 доллара). Мимо нас проходило много красивых боксеров. Я спросил, сколько стоит нанять боксера, и Джеки сказала, что больше всего нужно будет платить ей, потому что она уже сама будет ими управлять, и всего получится 150 долларов в неделю плюс еще сколько-то, чтобы взять напрокат шкафчик для одежды здесь, в «Глисонс». Кэтрин влюбилась в боксера-негра, ростом под два метра, он прыгал через скакалку. Я попытался заинтересовать ее привлекательным пареньком-ирландцем, но она сказала, что в нем вообще нет ничего такого… Джеки дала не слишком хорошее интервью, потому что когда я упомянул какой-то фильм, она потом говорила только о нем. Она уже готова лететь в Японию, чтобы провести там бой с боксершей ростом 190 сантиметров – она наполовину японка, наполовину ирландка. Потом доехали на такси до агентства Уильяма Морриса (3 доллара). Поднялись на тридцать третий этаж. Их сотрудник, Стив Пинкус, уже много раз звонил к нам в офис и приглашал зайти к ним, поговорить о том, чтобы они были моими агентами. Встретиться с ними было забавно, он пригласил и других сотрудников поговорить со мной, и они все говорили, что покажут мои работы в телевизионной рекламе «Америкэн Экспресс», что я получу роли в бродвейских шоу и главные роли в кино, и на Кэтрин все это произвело сильное впечатление, да только, боже, как же это все скучно: можно подумать, будто я не слышу этого уже много лет подряд, приезжая к ним в агентство; и ведь потом, после такого Большого Совещания, вообще ничего не происходит. Правда, мне понравилось, как мы сходили туда к ним. Они все женаты, конечно, но выглядят как тайные гомосексуалисты. Кэтрин сказала мне, чтобы я не называл ее больше «богатой стервозой», потому что это для нее унизительно. Наконец-то я знаю, как ее называть.

Во время ужина в ресторане «Стейкхауз» Питера Лугера я сказал Дайан де Бово, которая пришла со своим бойфрендом Пьером, что когда я уходил из дома, по радио или по телевидению объявили: только что похитили пятилетнюю девочку из семьи Патино. Дайан тут же вскрикнула от ужаса, истерически зарыдала, и все сразу ополчились на меня, сказав, что я испортил вечеринку. Стиви тут же пошел к телефону, обзвонил все телеграфные агентства, чтобы узнать детали похищения, и оказалось, что это – лишь дальняя родственница. Но Дайан все равно была в ужасном состоянии, а все говорили ей: «Слезы – это хорошо, это пробуждает чувства», и вот посреди всего этого ко мне вдруг подошел официант, красивый такой ирландец, и сказал, что у него дома есть радиоприемник в стиле «ар-декó» – он знает, что я их собираю. А Тимоти Лири[374] рассказал нам, как в начале семидесятых годов Дайан гонялась за ним по всей Швейцарии, посылая ему записки и письма, и он сказал, что, собственно, из-за такого ее поведения его тогда и посадили. Мне он объявил, что я для него – один из самых любимых людей на свете. Боб Винер там тоже был, он все еще собирает материал для своей статьи о Стиве, и я убежден, что выйдет ужасно, потому что, во-первых, Боб ведь напишет ее сам, а во-вторых, он не обращал никакого внимания на все, что происходило за столом, когда начались все эти удивительные события, да к тому же с участием всех этих чудесных людей, – он лишь сказал, что ему тут «скучно». И всякий раз, когда Стиви начинал приставать к кому-то из парней, Боб отворачивался, чтобы только не видеть этого. Когда же Стиви начал всех торопить – а он это очень любит: торопить всех, чтобы куда-нибудь поехать, а когда все туда приедут, то тут же начать торопить их, чтобы поскорей уехать, – Тим сказал, что пока он был в тюрьме, его там много лет дергали и торопили, вечно говорили, что и как делать, – и больше ему этого не надо.

Потом мы поехали в «Илейн». Стиви слишком уже наклюкался, чтобы вести машину, так что нас повез бойфренд Дайан – Пьер. Сначала нужно было остановиться у дома Стиви, и он зашел на минуту, чтобы что-то захватить с собой – то ли кваалюд, то ли попперсы, то ли еще что-то в том же роде. С нами была Марго Хемингуэй[375]. Ее брак с этим парнем, у которого компания по производству гамбургеров «Уэтсон», уже начал давать трещину, и, по-моему, за ней начал ухлестывать Тим. Потом Стиви захотел поехать в «Бэрфут бой» и в «Гилдед грейп».

Вторник, 4 октября 1977 года

На звонки у нас в офисе теперь отвечает леди Изабелла Лэмтон[376], сестра Энн, – пока наша секретарша Лора ходит на курсы Берлица, чтобы наконец выучить английский.

После благотворительного показа моделей от мадам Гре поехали в новый выставочный салон Дайан де Бово, чтобы посмотреть ее первую коллекцию одежды. Мне пришлось врать прямо с порога: я сказал, что все у нее прекрасно, тогда как – особенно после того, как увидишь все эти великолепные модели мадам Гре или же все, что делает Хальстон, – ее вещи выглядят просто плохими. Она теперь ведет себя как деловая женщина – даже особо не принимает кокаин днем, но я не знаю, что и сказать; по-моему, это просто катастрофа… Позже, за ужином в «Кво вадис», с нами был Тим Лири, и он оказался до того славным малым: он очень расположил меня к себе, еще больше рассказав мне на магнитофон о том, как попал в швейцарскую тюрьму из-за Дайан, которая писала ему все эти любовные письма и принимала ЛСД. Он сказал, что в Женеве тюрьмы могут быть не хуже прекрасной гостиницы – если заплатить, тебе даже принесут пирожные на подносе. И хотя этому я не верю, однако он действительно помнит каждую нашу встречу в шестидесятые годы, и еще позже, в Санкт-Морице, – притом помнит, в какой одежде я был, да вообще все! – а я тогда даже не понимал, способен ли он что-либо заметить. Вот, к примеру, когда мы ходили на его лекцию и на световое шоу в Восточном Гринвич-Виллидж. Он сказал, что если бы мог начать все по новой, то хотел бы быть с The Velvet Underground, потому что они так много сделали и были по-настоящему творческими людьми, очень изобретательными.

Я же думаю, что он невероятно умен. Он, наверное, и в самом деле сотрудничал с ЦРУ, потому что в Гарварде был самым первым, просто главным в этой области, и сегодня доказано, что правительственные органы уже в те годы использовали ЛСД, а ведь Тим был экспертом в этой области – как раз к таким обычно и обращаются с предложением посотрудничать.

Дайан де Бово и Пьер ссорились, сидя на диване. Ей хотелось, чтобы он решил, будто она все еще влюблена в Тима Лири и что раньше у них была любовная связь, и для этой цели она сочла обязательным поведать Пьеру, что ничего, ну просто вообще ничего такого не происходит и что она не влюблена в Тима, ну нисколечки. Тогда уже ему пришлось изображать, будто он волнуется и ревнует – только это смогло сделать ее счастливой.

Четверг, 6 октября 1977 года

Проснулся с болью в горле, и это у меня, по-моему, от того, что я целовал всех этих смешных девушек, которые подбегали ко мне. Я прежде это го никогда не делал, но тут они все подбегали и подбегали, а я не хотел прослыть невежливым.

Мне очень нравятся все эти парни в «Студии 54»». Они похожи на Родни Ла Рода, каким тот был в шестидесятые годы, – все такие развинченные, бесцеремонные, пробивные, они ведь [смеется] охотятся за кинопродюсерами – жаждут немедленно прославиться.

Пятница, 7 октября 1977 года

Меня пригласили на The Four Seasons[377], у них прощальный концерт в зале «Радио-сити». Они выразили благодарность своему первому продюсеру, Бобу Кру, через кого я и познакомился с ними в шестидесятые годы. После концерта ко мне подошел поздороваться Фрэнки Вэлли, я дал ему свою программку, чтобы он подписал ее на память, и он рассказал мне, что Боба Кру недавно сбила машина в Калифорнии, что у него, наверное, отрежут ногу – ну и что было бы хорошо, если бы я ему позвонил, потому что он в ужасном состоянии. Я всегда думал, что Фрэнки хорошо относился к Бобу, но сегодня он даже не показался мне расстроенным тем, что случилось. Нет, он был огорчен, но вовсе не до такой степени, как я бы подумал.

Там был Дон Киршнер[378], и мы сфотографировались втроем на память. Потом мы поехали в «Студию 54». Стиви познакомил меня с Роем Коном[379], который был с четырьмя типажными молодыми красавцами, очень похожими на «крутых», на «бучей». Юноша считается «крутым», если он весит больше 77 килограммов и выглядит как игрок в американский футбол, этакий мужлан. Та к о й похож на… – н-да, у нас в офисе такого и нет вовсе. Может быть, на управляющего нашим зданием. Ну да, «крутой», или «буч», – у него точно такой же вид, как у этого самого Майка, вот разве что он несколько похудее.

Понедельник, 10 октября 1977 года

Приехал на такси к Дайан де Бово (2,25 доллара). По ее словам, она наконец поняла, что за фрукт этот Барри Ландау[380], противный парень, который всюду без мыла пролезет, к любой знаменитости. Она-то думала, что он – ее добрый приятель, который поэтому и делает для нее всякие добрые дела, как вдруг на днях получила от него счет на две тысячи долларов – за то, чтобы он ее устроил на телешоу Майка Дугласа! Просто Барри спросил ее как-то раз, не хотела бы она попасть в эту программу, и она призналась, что, конечно, хотела бы. Он, наверное, и Стиви Рубеллу такие же счета присылает.

Поехал в «Илейн» (3,25 доллара). Там был Боб Винер, очень раздосадованный, потому что журнал «Нью-Йорк» не принял его статью о Стиви. Он уже словно пребывал «в отключке», хотя глаза у него и были открыты.

Вторник, 11 октября 1977 года

На такси в «Парк-Бернет», взял там у них несколько каталогов – ведь это, пожалуй, лучшие справочники (такси 2 доллара, книги 24 доллара). Случайно встретил Кенни Джей Лейна[381], который сейчас выставил на аукцион свой дом и всю обстановку – ведь он разводится с Никки Уэймут[382], а значит, может представить дело так, будто это нужно «в целях ликвидации имущественного спора». Но стоит собственными глазами увидеть все его барахло, сразу поймешь: оно действительно никуда не годится.

Съездил в «Кембанк» (4 доллара). Стив Аронзон побывал у нас в доме 860, все оглядел, и с ним была красивая девушка. Он сказал, что не сможет начать редактировать «ПОПизм» до следующей недели. Винсент в отъезде, в Монтоке, поехал проверить, в каком состоянии и дом и участок: Джей Джонсон и Том Кашин по-прежнему там, они перекрывают крышу и ремонтируют все, что нужно. К концу рабочего дня Винсент все еще не вернулся, поэтому я сам запирал офис. А когда мне это приходится делать, я начинаю так нервничать, что зачем-то выдергиваю из розеток штепсели копировальных машин, чтобы не возникло самовозгорание, – правда, холодильник я все же рискнул оставить включенным. Когда я приехал домой, на автоответчике было сообщение от Барри Ландау, который каким-то образом заполучил номер моего домашнего телефона. Ну вот, теперь этот мой личный номер, которого нет в телефонном справочнике, есть уже у трех самых навязчивых людей – у Боба Винера, Стива Рубелла и Барри Ландау.

Позвонил Лестер Перски, пригласил на показ фильма «Эквус». Мне очень понравился Питер Ферт, он чудесно играл, и Ричард Бертон тоже был чудесен. В этом фильме очень длинные сцены с обнаженными актерами. Обычно когда в кадре член, он оказывается в тени, и тень всегда там, где член. А здесь член всегда прекрасно виден. Член Питера Ферта вообще мешает ему двигаться. У него на экране очень большой член, и к тому же он не обрезан. Он такой же большой, как у Джо Даллесандро.

Питер Ферт подошел ко мне, он ради рекламы привез с собой из Англии девушку, которая тоже была на этом просмотре, и мы прекрасно пообщались. Подавали много еды, но я уже успел поесть. Потом Питер Ферт захотел повести свою девушку потанцевать, и мы пошли в «Студию 54», на выступление Элтона Джона. Стиви пригласил нас всех в кабину звукооператора, и там был Майкл Джексон – ну до того славный – своим высоким голосом стал задавать мне вопросы про искусство. Был там и Дэвид Хокни. Были еще фотографы, они хотели, чтобы мы с Элтоном Джоном позировали для фотографий, тогда я спросил Элтона, можно ли его поцеловать, но он ничего не ответил, и я не стал. Хотя он, может быть, просто не расслышал мой вопрос. Он все время был в шляпе, это из-за пересадки волос.

Чтобы выбраться из «Студии 54» одному, мне пришлось постараться избежать компании всех тех мальчиков, которые в последнее время подвозили меня до дома. Пришлось изображать крайнюю озабоченность, начать носиться по клубу, да так, чтобы никто не смог за мной угнаться – ну ты знаешь этот метод: как будто ты «пришел в исступление».

Пятница, 14 октября 1977 года – Нью-Йорк – Спрингфилд (штат Массачусетс) – Нью-Йорк

Поехали на север, в Массачусетс, – фотографировать Дороти Хэмилл[383] для портфолио «Атлетов». Было приятно фотографировать действительно красивого человека. С ней была сестра Дина Мартина[384].

В колонке «Сюзи» Барбара Аллен упомянута как пассия Джона Радзивилла. Филипп Ниархос и Барбара расстались, и у него уже новая любовница. Барбара все время упускает свой шанс со всеми этими богатыми мужиками, она слишком сильно хочет стать актрисой.

Суббота, 15 октября 1977 года

Случайно встретил на Мэдисон-авеню модельера Джона Вейтца[385], он шел со своей женой Сьюзен Конер, в прошлом актрисой, которая перестала играть в театре, лишь бы выйти за него замуж. Он шел в сторону «Фрейзер-Моррис», ну и я тоже пошел с ними туда.

Они сказали, что хотели бы пригласить меня к себе на вечеринку, и потому попросили меня дать им мой номер телефона. Они, я думаю, хотели получить домашний, но я дал им номер офиса, и Сьюзен, наверное, это не понравилось. Пошел в «Студию 54», там было негде яблоку упасть. Виктор и Хальстон были там вместе. Они вовсю веселились [смеется], чтобы показать всем, что Виктор отнюдь не шантажирует Хальстона. Виктор рассказал, что ему звонил Бобби Зарем[386], чтобы передать последние слухи: что якобы один из сотрудников Хальстона принялся его шантажировать, и поэтому, мол, им двоим следует появляться вместе на людях, чтобы положить конец подобным слухам, а еще нужно сделать много фотографий вдвоем. Позже Крис Макос повел нас в бар на 52-й улице, «Ковбои», это бар для хастлеров, где представители модельных агентств «Ара» и «Зоули» находят красивых ребят для работы. Ушел оттуда около половины пятого утра, купил газеты и журналы (5 долларов).

Воскресенье, 16 октября 1977 года

Позвонил Дэвид Уитни – предложил вместе пойти на вернисаж Джаспера Джонса, это вечером в музее Уитни; Филип Джонсон идет туда с Бланшетт Рокфеллер[387].

Замечательный день. На такси приехал в даунтаун (3,50 доллара), потом пешком прошелся до офиса. Вскоре приехал Ричард Вайсман со своими маленькими детьми, и с ними была Маргарет Трюдо[388]. Она сейчас уже разошлась с мужем, поэтому и разрешает фотографировать себя с кем угодно, а еще она, надо думать, какое-то время встречается с Ричардом. Она все поглаживала его детей по волосам. У меня, правда, было мало ламп-вспышек, а дети повздорили из-за плюшевого мишки.

На такси доехал до Музея Уитни (2 доллара). В лифте Боб Раушенберг послал мне воздушный поцелуй, но позже подошел ко мне и сказал: ну что за глупость – воздушный поцелуй, и поэтому поцеловал меня по-настоящему. Джаспер пил «Джек Дэниэлс». Фуршет был небольшой, только для спонсоров, они все старые. Я сбегал вниз за каталогом, а потом принялся искать Джаспера, чтобы он подписал его, но его нигде не было, тогда я попросил Раушенберга поставить на нем свою подпись, а тут вдруг и Джаспер нашелся, и он замазал подпись Раушенберга, а потом написал: «На память – спонсору». Там был Джон Кейдж вместе с Лоис Лонг[389], первой женой де Антонио[390]. Были Джек и Мэрион Джавитс, и Джек выступил с речью. Был Роберт Розенблум[391], он только что женился. По-моему, это еще одна история из того же ряда, что и пара «Никки Уэймут – Кенни Джей Лейн». Он ведь из окружения «голубого» старины Генри Гельдцалера[392]. Присутствовала и миссис Ирвинг[393], президент музея, ее мать как раз была из семейства Уитни. Она живет неподалеку от меня, и я спрашивал ее несколько раз, нельзя ли мне было бы арендовать у нее, в бывшем каретном сарае, место для моей машины. Мне оно ужасно нужно, однако ничего так и не вышло. В музее она сказала мне, что обязательно позвонит насчет этого – но, по-моему, это лишь оттого, что я утром повстречал ее мужа, когда он направлялся к этому гаражу.

Когда все сели за столы ужинать, у каждого места лежала пачка сигарет «Филип Моррис» – эта фирма была спонсором выставки, однако никто их не брал, и я забрал все себе, что смог, «в коробку» [см. «Введение»]. Там одна пачка была красного цвета, но мне она не досталась.

Понедельник, 17 октября 1977 года

Взял такси до галереи Эндрю Криспо на 57-й улице, чтобы посмотреть выставку Криса Макоса, а то она закрывается уже завтра (такси 2,15 доллара). Галерея закончила работу, но ради меня они ее открыли. По-моему, это действительно здорово! Он помещал по две фотографии под одну рамку – я так тоже делал когда-то, и это выглядело замечательно. Я сказал Бобу, что мы должны давать Крису две страницы в месяц в нашем Interview, и пусть он делает на них что угодно. Потом пришел Эндрю Криспо, сказал, что за время выставки фотографий продали немного, однако сама она очень хорошая. На такси в «Кембанк» (3 доллара). В офисе много работы. На ланч приходил Кевин Гудспид.

Вчера видел, как в кулер для воды заползает таракан, между бачком и корпусом, а потом увидел его же в увеличенном виде (отдал деньги Ронни за такси – 2,10, 3,05 и 2,25 доллара).

Какой-то африканский скульптор по имени Юджин, приятель Джо Юлы, начал у нас в офисе делать с меня скульптуру. Он сказал, что ему нужно смотреть на меня, но, по-моему, ему просто хочется иметь бесплатное место, где он мог бы работать. Он считает меня гермафродитом. Он ужасно плохой скульптор, и в его случае совершенно не важно, буду я ему позировать целый день или нет: ведь все равно получится что-то вроде тотемного столба. Потом позвонил Борис Тинтер[394], и я захотел выбраться из офиса, узнать, что новенького в ювелирном бизнесе, и поехал к нему на 47-ю улицу (такси 2,80 доллара). Борис только что вернулся из «Парк-Бернет», и у него были кое-какие хорошие новые изделия. Мне очень нравится сидеть у Бориса, в его кабинке, и наблюдать за всеми этими странными людьми, которые входят к нему в магазин. И еще: мне очень нравится муляж руки, который у него есть.

Вторник, 18 октября 1977 года

Проснулся после долгого, хорошего сна. Это мне нужно, чтобы убрать некоторые прыщики. Когда не высыпаешься, они сразу же появляются. Даг Кристмас все еще не прислал мне чек, и я сказал Фреду, чтобы он передал ему: я не поеду в Париж, если мы его не получим.

Среда, 19 октября 1977 года – Нью-Йорк – Буффало (штат Нью-Йорк)

Полет длился всего один час (такси до аэропорта Ла-Гвардия 7 долларов, сбор за проезд моста 75 центов, на чай водителю 2,25 доллара, журналы 3,10 доллара). Я спросил Ричарда, не забыл ли он передать О. Джей Симпсону[395], чтобы тот принес мяч с собой в мотель, где мы договорились с ним встретиться. Он, конечно же, забыл. Мы попросили менеджера в мотеле найти для нас мяч, сказали ему, что на нем поставят свои автографы сразу и О. Джей Симпсон, и Энди Уорхол. Приехал О. Джей. Он помнил «Режин» и спросил про Марису Беренсон – они в прошлом году вместе вели церемонию вручения «Оскаров» – и вообще был очень славным. Он пять дней не брился, и я решил было, что фотографии получатся ужасными, однако Фред сказал, что нет, наоборот, они будут еще более привлекательными, и он оказался прав. О. Джей очень привлекательный.

Суббота, 29 октября 1977 года – Нью-Йорк

Позвонил Барри Ландау, сказал, что у него есть билеты на премьеру мюзикла The Act с Лайзой Минелли в главной роли.

Мы заехали за Дианой Вриланд и Джейми Очинклоссом, он – единоутробный брат Джеки О. И еще за Рут Уоррик[396], я с ней знаком уже много лет. Она играла в мыльной опере «Пока мир еще вертится», а сейчас у нее роль Фиби в мыльной опере «Все мои дети». Она была первой женой Орсона Уэллса в «Гражданине Кейне». Очень хорошая актриса. Вот что она сказала, едва познакомившись со мной: «Ваша “Банка супа” изменила Америку». Мы подъехали к театру, и я никогда прежде не видел такой огромной толпы, не видел, чтобы столько людей собралось в одном месте ради кого-то. Позади нас сидели Лиз Тейлор и Хальстон, перед нами – Сэмми Дэвис со своей женой, Альтовиз. Костюмы для спектакля создал Хальстон, и они были по-настоящему красивы. Я попросил Хальстона и для меня сделать черный смокинг с блестками и светло-голубые ботинки. Он до того великолепен, этот костюм для юноши. Всюду блестки самых различных оттенков. Лайза сильно похудела. Родители Мартина Скорсезе поздоровались со мной. Мартин – режиссер этого мюзикла. Виктор пренебрежительно отозвался о костюмах, сказал, что нет в них ничего творческого, и это меня удивило – что он вдруг так резко высказался о работах Хальстона. Ну, он сейчас увлекается панком. Ко гда мюзикл закончился, зрители принялись без конца кричать «браво». Сэмми Дэвис даже встал с места, чтобы крикнуть это.

Лиз Тейлор наорала на меня за то, что я оставил Диану в одиночестве. Она почему-то взъелась на меня, у нее был такой вид, будто она вот-вот выцарапает мне глаза. Тут к Лиз подошла Лайза и принялась так долго целовать ее, на камеру, что я даже ничего не успел ей ответить. Ни ее, ни Джека Хэйли пока что не приняли в «Ривер-хаус», так что они живут в отеле «Парк Лэйн». Джек Хэйли такой славный, он сказал мне, что Лайза, возможно, захочет, чтобы я сделал ее портрет. Мы подвезли до дома Диану, а потом Виктора, и я отправился в «Студию 54» (4 доллара). Там теснились красавцы и красавицы. «Студия 54» получила лицензию на спиртное. Стиви подвел меня познакомиться с Владимиром Горовицем и его женой, она – дочь Тосканини. Горовиц был в полном восторге от того, что здесь происходило, ему за семьдесят, но он весьма бодр, только вот когда вставал со стула, зацепился за что-то ногой. Я уже вскоре захотел выбраться из «Студии 54», потому что там так много красивых людей и все они хотят получить мой телефон, а я всех приглашал к нам в офис, – в общем, пришлось уходить.

Воскресенье, 30 октября 1977 года

В ресторане «Илейн» Стиви Рубелл сообщил мне, что он очень богат, но что все его деньги либо вложены, либо припрятаны. Можно подумать, что те, кто принимают наркотики, ничего не замечают вокруг себя, а на самом деле они все-все замечают: в ресторане у Илейн новое меню, и Стиви сразу увидел новые цены. А я всего лишь заметил, что сами листки с меню теперь не замызганные. Да, а вот после своего признания, что он очень богат, он тут же забеспокоился: может, я хорошо отношусь к нему только из-за этого? Ну и что тут скажешь?

Понедельник, 31 октября 1977 года

На этой неделе в журнале «Нью-Йорк» появилась большая статья про Стиви, ее написал Дан Дорфман. Там сказано, что у него 25 миллионов долларов и грязные ногти – что, разумеется, неправда: никакие они не грязные, и еще, как сказано в этой статье, Стиви назвал Нэн Кемпнер «зассыхой», и Джо Армстронг, редактор журнала, сказал мне, что она уже позвонила к ним с вопросом: «А что такое зассыха?»

В «Студии 54» праздновали Хэллоуин, и Стиви без конца давал мне все больше и больше коктейлей, а потом кто-то засунул мне в рот кваалюд, и я собирался взять таблетку за щеку, но она где-то застряла, тогда я выпил водки и нечаянно проглотил ее, и вот это было большой ошибкой! Мое бриллиантовое колье сдавило мне шею – терпеть не могу украшений. И как только дамы их носят? Это же так неудобно. Я вернулся домой на такси около половины седьмого утра. Мой бойфренд Питер пришел ко мне и обнаружил меня с моим бойфрендом Дэнни, ну я их тогда познакомил, представил друг другу, как моих бойфрендов, и в итоге они заинтересовались друг другом и ушли от меня вместе.

Вторник, 1 ноября 1977 года

Проспал тот час, когда мне звонит П. Х. Проснулся уже в полдень, когда появился Джед и потряс меня за плечо. Да, ночная жизнь требует жертв. Из Сан-Франциско позвонил Кевин Гудспид. На автоответчике около пятнадцати важных звонков. Звонили Люси и Дези Арназ-младший[397] – я познакомился с ними на одной вечеринке и даже еще им не перезвонил. Довез Кэтрин до ее дома (такси 4 доллара). По-моему, у нее тайный роман, потому что она сейчас вечно куда-то торопится.

Среда, 2 ноября 1977 года

Утром почувствовал некоторое недомогание, поэтому отправился на прием к Доку Ко к с у, и там мне – впервые за все время – поведали удивительную новость: мое кровяное давление поднялось с семидесяти восьми до девяноста семи. Правда, я не понимаю, что это значит. Медсестру же это, по-моему, вовсе не обеспокоило.

Пятница, 4 ноября 1977 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

У нашего рейса в Лос-Анджелес возникли какие-то проблемы, и самолет на целых три часа застрял на взлетной полосе. Виктор тоже был в том же самолете, он улетал в Калифорнию на несколько недель, но только он сидел в эконом-классе, притом в самом конце. Я читал книгу Джона Кобела про Риту Хэйворт, и она мне очень понравилась.

Взял такси в Сенчури-сити, чтобы встретиться с Каримом Абдул-Джаббаром[398]. Его менеджер красив, и у него шляпа из бычьей кожи, похожая на ковбойскую, но только в сто раз больше. Карим такой высокий, что я мог бы пройти у него между ногами. С ним было весело, его легко фотографировать – наверное, это вообще характерная черта негров. Правда, все почему-то всегда забывают принести мяч, и тогда кому-то нужно идти и добывать его.

Поехал в гостиницу «Беверли-Уилшир». Они собирались поселить меня в старой части, но я хотел жить в новой. Позвонил в Нью-Йорк. Мне дозвонился Нельсон Лайон. Звонил также Дон Саймон, у которого сейчас жена в Техасе умирает от рака, и Фред пригласил его на ужин. Отправились в коктейль-бар гостиницы.

Суббота, 5 ноября 1977 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Позвонил Виктор, у него от ЛСД начались галлюцинации. Я спросил, зачем же он сел на ЛСД? Дон Саймон позвонил, чтобы сказать, что ему было очень весело прошлой ночью. Перед гостиницей мы встретили Марису – у нее через две недели родится ребенок. Она собирается сниматься в фильме «История жизни Вивьен Ли», но я понятия не имею, как она со всем этим сможет справиться – она же совершенно неспособна играть. Ведь сколько усилий было потрачено, чтобы найти хорошую актрису для «Унесенных ветром», а вот теперь эту актрису должна будет сыграть эта самая Мариса? Потом, пока мы пытались найти такси до аэропорта, к гостинице подъехал огромный лимузин, забитый чемоданами от Луи Витона, и в нем был некто в темных очках. Оказалось, что это Франческо Скавулло, и он нас подвез в аэропорт.

Воскресенье, 6 ноября 1977 года

Позвонил Дэвид Бурдон – сообщить, что ему только что звонила Валери Соланас: значит, она все еще где-то в Нью-Йорке. Он сказал, что ей нужен был адрес кого-то, кто поместил ее манифест в свою книгу о движении за освобождение женщин, и она собралась не то застрелить его, не то подать на него в суд, не то что-то еще. Виктор позвонил из Калифорнии, он еще не отошел от галлюцинаций – у него бэд-трип после ЛСД. Он хотел бы задержаться там, но я ему сказал, что лучше ему захотеть поскорее вернуться в Нью-Йорк. Когда я приехал в Иранское посольство (такси 2,50 доллара), там уже кишмя кишели кинорежиссеры и продюсеры – Элиа Казан, Элиотт Кестнер, Милош Форман, Лестер Перски, Барбара Лоден, всего тридцать или сорок человек. Посол Ховейда сказал, что нам нужно прямо там сделать полароидные фотографии принцессы Ашраф[399] и на том поставить точку, так что мы пошли в одну из комнат. Все было несложно. У иранцев ведь лучшие в мире специалисты по пластическим операциям, и потому каждая фотография – если ее сильно недоэкспонировать – получается великолепно. Принцесса сказала, что они побывали в Нью-Йорке всюду и видели все-все – все фильмы, все театральные постановки, даже «Это возмутительно!»[400] видели. Ужин был великолепный, самый лучший из тех, что когда-либо там подавали. Принцесса ела много, а вот шахиня, когда она бывает в посольстве, почти ничего не ест: может быть, боится, что ее отравят, хотя все блюда предварительно пробуют специальные люди. После ужина все пошли наверх, и тут вломились Барри Ландау с Маргарет Трюдо. Он оказался там потому, что сказал, будто он – мой закадычный приятель. Правда, все обернулось к лучшему. Появилась Белла Абцуг со своим мужем Мартином, они привели с собой Ширли Маклейн[401]. Милош, который мне очень нравится, предложил Маргарет играть в «Рэгтайме» – роль Эвелин Несбит[402], однако там придется сниматься обнаженной, сказал он, вот она и призадумалась над его предложением. Я сказал Милошу, что хотел бы сыграть какую-нибудь роль в «Волосах», и он ответил, что если и я и Маргарет появимся завтра в девять утра в Центральном парке, то сможем получить эпизодические роли. Еще я ему сказал, что хочу сняться и в «Рэгтайме».

Понедельник, 7 ноября 1977 года

Сильный ливень. День вышел плохой из-за «семейных» проблем. Джед появился в офисе, зашел в его заднюю часть, где я работаю, и как только увидел там кипы полароидных фотографий со всеми этими «ландшафтами», которые я наделал для картин из серии «Тень», – все эти крупные планы членов и так далее, – то принялся вопить, что я вконец деградировал, если провожу свое время за такими занятиями, потом ушел, сильно расстроенный, и в результате вся вторая половина дня у меня была испорчена.

Да, вот что я забыл поведать моему Дневнику: кто-то рассказал нам, что Джек Хейли якобы голубой! О, хотел бы я вспомнить, кто же это был, кто нам про это сказал! А я считал мужа Лайзы настоящим мужчиной. Он вовсе не похож на голубого, поэтому я ошеломлен. Не думаю даже, что это правда. В самом деле, вовсе не думаю.

В общем, я был так расстроен из-за того, что Джед расстроился, что решил: надо побаловать себя джанк-фудом. Дал Ронни денег и послал его в «Макдоналдс», чтобы он купил чай для себя, Криса Макоса и Бобби Хьюстона (10 долларов). Мы сидели на диване у окна в комнате для переговоров и за чаем, под шум ливня за окном, разговаривали о фильме, для которого Бобби Хьюстон пишет сценарий на тему, которую я ему дал: о молодых людях, которые кончают жизнь самоубийством. Пришел Руперт, помог мне работать. Позвонил Барри Ландау. Я звонил Джеду, но он швырял трубку. Потом мы все ушли из офиса, а на улице было волшебно: дождь такой сильный, что уже через два шага ты насквозь мокрый. До чего же прекрасно!

Позже, на вечеринке в «Студии 54» в честь Дайан де Бово, имя Дайан было высвечено лампами. А я подошел к Джею Джонсону и Тому Кашину и разорался на них, что они не сказали Джеду всего того, что я просил их ему сказать, чтобы он пришел в себя. В общем, я орал и было мне ничуть не весело. Там были Крис Макос и Бобби Хьюстон, а Роберт Хейз при виде Кристофера тут же ушел, сказав, что не хочет с ним сталкиваться. Они хоть и живут вместе, но без конца ссорятся. Кристофер сказал, что у него уже целых три дня не было секса, поэтому он начал, смеясь, цепляться за одежду Бобби Хьюстона, пытаясь ее порвать. Я не взял фотоаппарат, да и настроение было паршивое. Потом я отправился домой, вывел собак погулять, а они даже не хотели справить нужду.

Вторник, 8 ноября 1977 года

Пришел Ричард Вайсман, он только что вернулся с боксерского матча, где выступал Кен Нортон[403]. Он был раздражен, а когда увидел, какие я делаю картины в новом стиле, то и вообще расстроился: ему не понравилось, что я написал много портретов Крисси Эверт в малом, а не в большом формате, – но потом он, правда, увидел, что девице из «Ньюсуика», которая брала у меня интервью, они очень понравились, и принялся позже названивать мне, весь день звонил, чтобы извиниться.

Позже, на вечеринке у Ричарда в честь Витаса Герулайтиса, появилась Маргарет Трюдо со своими двумя подругами из Канады. Одна из них только что развелась, у нее трое детей, она была толстая, крупная, выглядела куда старше Маргарет из-за своих жиров, и вот она решила начать заигрывать со мной: подошла поближе ко мне, подбоченилась, положив руки на бедра, и начала такое накручивать, ну чтобы уж парень наверняка клюнул! Никто никогда не говорил мне ничего похожего, и все прямо то, что надо, что-то вроде: «Ну вы вообще! Вы такой! Да я ничего подобного не ожидала!» Я сказал ей, что Маргарет стоило бы походатайствовать перед своим мужем, чтобы он пристроил ее в политику, и ей это страшно понравилось – она именно такого о себе мнения. На ней был очень красивый палантин, такого глубокого, темно-фиолетового цвета – «баклажанный», правильно? На показах мод всегда так говорят, а я все никак не мог понять, что это за цвет такой. Там была Лейси Ньюхаус[404] с Франсуа де Менилом, и она сказала, что только что познакомилась с Ковбоем Номер Один, самым главным в мире, и что она возьмет у него интервью для Interview. Был еще Фрэнк Гиффорд[405] с какой-то дамой, наверное, это его любовница, а может, и жена – на ней столько косметики, много белил, а глаза сильно подведены, но все это очень красиво. Ему понравился его портрет. Был там и владелец «Джайэнтс».

Среда, 9 ноября 1977 года

Забыл сказать, что как-то раз в последние дни я смотрел вечернее шоу Тома Снайдера. Он пригласил на него Роя Кона. А Кон сейчас адвокат Стиви Рубелла. И у Кармина Галанте[406] тоже. Он был совершенно невероятен, жуткая сволочь. Он выражался совершенно в духе Арчи Банкера[407], например: «Попадись мне этот самый Сын Сэма, да я бы его собственными руками задушил», а еще он без конца поминал «красных» – и вот этот человек, на вид совершенно безумный, выступает в судах, а физиономия у него этакого законченного мерзавца! Его легко можно представить себе в клубе «Энвил»: там, весь в черной коже, он был бы само совершенство. Не сомневаюсь, что он действительно бывает в таких местах. Скорее всего. Или, может, все как раз наоборот. Точно, наверное, наоборот: он наряжается в женские платья. Но когда он, например, заявил: «Всех – на электрический стул», то прямо будто слышишь Пола Моррисси… Ведущий его еще спросил, как же он вызвался защищать мафиози, если его так беспокоят всяческие «происки» всех на свете, и он тут же завел эту волынку насчет «прав человека». Всегда начинается одно и то же, понимаешь ли: «Они имеют право сказать, что не являются членами мафии, а в таком случае их нужно защищать». Мою фотографию поместили на центральном развороте в «Пост»: я стою перед картинами из серии «Спорт», текст написал Джерри Толмер. Только я у них все время говорю не то, что нужно. Якобы сказал, что атлеты лучше кинозвезд, и я не знаю, в связи с чем я это говорил: ведь все новые кинозвезды – те же атлеты. И вот такой «рекламой» нас наградили за целый месяц до вернисажа. Я думаю, что рекламой нужно заняться ближе к открытию выставки. Прочитал критический обзор Джона Саймона, который ругает Лайзу за ее внешность. Какой ужасный человек! Если ей это вообще когда-нибудь попадется на глаза, она будет раздавлена. На самом деле она выглядит славно – ведь я ее вижу время от времени, и на нее вполне можно смотреть. Что же этот Джон Саймон вытворяет и как это понимать? Получается, согласно его логике, что только красавцы имеют право развлекать людей – хотя, впрочем, я, пожалуй, тоже так думаю. Но Лайза ведь вовсе не некрасива! Моя фотография попала еще на первую страницу «Виллидж Войс»: я стою рядом с иранской шахиней, и все это в связи со статьей про пытки в Иране. У Фреда были билеты на благотворительное мероприятие для Международного центра фотографии, которое устраивает Джеки О., это в музее на углу Пятой авеню и 94-й улицы. Спросил Джеда, не хочет ли он пойти со мной, но он сказал, что слишком устал (такси 2 доллара). Огромный особняк. Ужин – ужасен. Нас посадили за один стол с какими-то никому не известными типами, полными ничтожествами. Ты не поверишь: я сидел рядом с Фредом! Так вот, сидим мы с ним в этой комнате, где никого из присутствующих не знаем, кроме как друг друга, и тут подходит ко мне какая-то девица и говорит: «Я знаю, что у вас есть фотоаппарат, вы можете фотографировать здесь кого угодно, кроме госпожи Онассис». Я в тот момент ничего такого про это не подумал, я лишь решил, что она – из тех нервозных девиц, которые организуют подобные мероприятия. Но потом престарелый богатей Нэйт Каммингс[408] накричал на Фреда, требуя немедленно открыть окно, и в первый момент Фред обиделся – отчего это Нэйт Каммингс обрушился именно на него, но потом Фред понял, что перед ним просто старый маразматик, и потому решил, что будет пай-мальчиком и окно откроет, но тут вдруг эта девка принялась орать на Фреда, чтобы он не смел этого делать. Фред собирается теперь звонить ей и устроить форменный разнос, потому что дальше все было еще хуже. Мы встали и ушли из этой комнаты, и Фред отправился искать Диану Вриланд, но когда мы вошли в другую, там, оказались все, кого мы знаем! Питер Бёрд веселился в компании Барбары Аллен и Лэйси Ньюхаус. Да что там: наша Кэтрин сидела за столом Джеки! Но это еще не самое невероятное. Когда мы вошли в ту комнату, там четыре тысячи фотографов фотографировали Джеки. И эта кошмарная девка в другой комнате поперла на меня, заявив, что именно мне нельзя снимать Джеки! Фред чуть ли не наорал на нее. Там было все так, будто мы на каком-то мероприятии Бобби Зарема – столько фотокамер без конца вспыхивали.

С Фредом и Дианой Вриланд доехали на такси до Саттон-плейс, на вечеринку, которую устроила Робин Вест в честь Джейми Уайета. У меня не было мелочи, поэтому я дал Фреду пять долларов. Он передал деньги шоферу, на счетчике было 2,80, он сказал шоферу, чтобы тот взял себе 60 центов, и шофер спросил: «Та к сколько это будет?», и Фред принялся кричать: «Я что, за тебя еще и посчитать должен?» Всю дорогу в такси Диана и Фред ругались, как старые супруги. А шофер еще встрял в их разговор, спросив: «Там, где вы меня остановили, вернисаж Питера Бёрда? Это он был на обложке “Санди таймс”?» Я разговорился с Кэрол Коулмэн из Нового Орлеана. Она – сестра Джимми Коулмэна. Тут в комнату вошел Бо Полк[409], и понеслась! Он как-то раз, раньше, познакомился с Кэрол в баре, и они уже вместе ходили в ресторан, а теперь он говорит ей: «Как же я хочу лизать твою киску!» и так далее и тому подобное, они сидели и говорили все это прямо при мне, и Кэрол нисколько не смущалась. Я был удивлен, потому что она старше, чем большинство женщин, за которыми Бо Полк обычно приударяет. У нее красивые глаза, она богата и не была еще замужем, хотя могла бы уже, вот как Дженнифер О’Нил, однако у нее, по-видимому, немало разных проблем и не слишком много ухажеров, несмотря на то, что она очень привлекательная. А он говорил ей что-то вроде: «Хочу лизать пальцы твоих ног, а потом по всей ноге пройтись, выше, до самой п. ды, и еще – внут ри», а после этого он повернулся ко мне со словами: «А еще хочу, чтобы ты, Энди, стоял рядом и все это фотографировал», – н-да, он совсем чокнутый. Я пошел поздороваться с Филлис Уайет, и тут рядом снова возникли Бо Полк и Джон Ларсен, и Бо крикнул какой-то девушке, что он бы насыпал кокаина ей на клитор, а Джон только рассмеялся, сказав: «Ни фига себе, коксовый прикол». Потом Бо и Кэрол ушли вместе, но через несколько минут вернулись и говорили о том, надо ли им вообще уходить вместе, и она хотела знать, что именно они будут делать вместе, и все это продолжалось бесконечно. Потом Кэрол и Бо, Джей Меллон, Кэтрин и я ушли с вечеринки и пошли пешком. Прошли заведение, где на витрине были коробки с печеньем «Феймос Эймос». Я еще ни разу не видел этих коробок. На них было самое чудесное изображение этого печенья из всех, которые я видел, так что я зашел в этот магазин и купил его, но когда я открыл упаковку, то оказалось, что печенья на самом деле очень маленькие. Вот так меня впервые надули! Нет-нет, на вкус-то они хорошие, вот только не такие большие и красивые, как на упаковке.

Четверг, 10 ноября 1977 года

Взял такси в даунтаун, увидел имя шофера, и оно мне очень понравилось – Винсент Дули. Шофер был очень смазливый, небольшого роста, очень привлекательный. Он сказал: «Извините, если что не так скажу, но скажите: как там в Иране?» Рядом с ним на сидении лежал номер «Виллидж Войс» с моим портретом на первой полосе, где была статья про пытки, в которой также упоминали Ракель Уэлч[410], Лайзу Минелли и Фарру Фосетт-Мэйджерс[411]. Я смутился, а потом сказал этому молодому человеку, что он удивительно красив – так почему же он крутит баранку? Он ответил: «Я к актерской карьере был ближе всего, когда купил собаку Джо Даллесандро». Он имел в виду Цезаря, большого пса Джо, которого мы снимали в фильме «Хлам» (1970), его Пол привез тогда из Голливуда, из помета собаки Джека Лалэйна[412]. А потом шофер добавил: «Собаку-то мы у него вместе с моей девушкой купили». У парня высокий голос, так что, пока он не упомянул девушку, я надеялся, что он голубой. Еще он сказал, что они с этой девушкой все еще вместе и что пес до сих пор у них. А я до того был смущен, ну, из-за Ирана, что дал ему пять долларов. Поехал на такси в банк (3 доллара), потом – пешком в офис. Вскоре появился Руперт, ему все утро одна знаменитая специалистка по здоровому образу жизни делала массаж лица и косметическую маску – ему куда приятнее сейчас красить волосы и делать косметические маски, чем работать. Раз уж ты занялся косметическими масками, их нужно делать каждый день, хотя вообще-то косметические процедуры для лица можно делать самому себе, ведь это просто-напросто означает, что нужно дольше пяти минут мыть лицо. Ненадолго заходили Джей и Том, они скорбят по трансвеститу по имени Мишель Лонг, их подруге, которая только что умерла.

Поехал на такси в «Режин», на ужин в честь Айры фон Фюрстенберг[413] (такси 2 доллара). Сама Режин там вообще не появилась. Поговорил с Айрой. Потом пришел ее сын, он очень привлекательный. Его старший брат, Кико Хоэнлоэ, недавно был у нас в Interview, но этот парень куда красивее. Айра сказала: «Я, может быть, самая сумасшедшая мамаша в мире, но я просто уверена: мой ребенок – гений!» А его отец не хочет, чтобы он пошел в актеры[414]. Сама принцесса Айра всегда хотела стать кинозвездой. Всегда. Она и снималась во многих фильмах, но звездой так и не стала. Я недавно вечером смотрел по телевизору фильм, который Дэррил Занук[415] снял для своей любовницы – Женевьев Жиль[416], и Айра играла в нем роль второго плана.

Там был Франсуа Катру со своей женой Бетти, и они сидели вместе с Ахметом Эртегюном. Вот ты бы в таком случае с кем первой поздоровалась, подойдя к столу, кого первым бы расцеловала? Уверен, что Ахмет обиделся. Принцесса Ашраф была там со своим бойфрендом, который обожает конное поло. Кэтрин разговаривала с очень красивой женщиной, и это оказалась Елизавета, принцесса Югославская, которая, по-видимому, меня знает, и она спросила, почему меня не было накануне на коктейль-пати у Шэрон Хэммонд. Она сейчас старается получить грин-кард, как, впрочем, и Айра, – все теперь хотят эту грин-кард. Интересно, откуда она знает Шэрон, – только потому, что мистер Оксенберг, ее первый муж, оставил ее ради Морин Маккласки, сестры Шэрон. Я что-то ничего не понял.

Как бы то ни было, сын Айры удивительно красив, у него легкий акцент, как раз то, что нужно, и он как раз такой юноша, к которому хочется бежать на свидание.

Пятница, 11 ноября 1977 года

К нам в офис пришел Сэл Марчиано с седьмого канала, из программы «Новости очевидцев». Они снимали меня, минут на пять-десять экранного времени, и все на фоне портретов. Потом нам позвонили с пятого этажа и сказали, что кто-то по имени Виктор застрял в лифте между вторым и третьим этажами. Мы с Винсентом пошли в вестибюль и услышали из шахты глухой голос, который звал на помощь. С пятого этажа уже позвонили в полицию, но в десятое отделение, а надо было звонить в тринадцатое. Десятое ведь на Западной стороне. Когда приехала полиция, то первые двое были из отряда чрезвычайных происшествий, в куртках и бейсбольных фуражках, точь-в-точь как парни из спецназа. Следом за ними явились еще двое полицейских, в обычной форме.

Они проделали все, согласно инструкции по чрезвычайным происшествиям. Правда, один из них стал было подначивать всех нас, спросив громким голосом: «А динамит у вас есть?» Потом он заглянул в шахту, а другой держал его за куртку. Наконец они спустили на крышу кабины веревочную лестницу с третьего этажа и помогли Виктору выбраться через отверстие в потолке лифта.

Потом они мыли руки у нас в туалетной комнате, и один из них снял с себя портупею с кобурой, и пока этот полицейский был в ванной, она лежала на столе, а в кобуре был револьвер. Оба парня ростом шесть футов и пять дюймов (196 сантиметров).

Воскресенье, 13 ноября 1977 года

Виктор позвонил из Сан-Франциско, он как раз там одевался во все кожаное перед вечеринкой садомазохистов. Рассказал, что прошлой ночью попал на вечеринку, на которую целая куча «правильных» плотников пригласила целую кучу педиков. Я так и не понял, что все это значит.

Доехали с Бобом на такси до 94-й улицы к дому Пола Дженкинса и Джоан Дюпон. На улице я случайно встретил отца Линды Истман[417], юриста, он был с женой.

Пол Дженкинс – чокнутый. Он сказал нам с Бобом: «Я чуть в обморок не упал, когда вы сегодня позвонили и сказали, что не сможете остаться на ужин, – но мы вас и не приглашали на ужин сегодня. Мы вас на следующей неделе приглашали». Мог бы ничего этого не говорить, и мы бы подумали, что нас пригласили дважды.

Потом эта мадам Дюпон сказала мне, что впервые она встретила меня у Мики Эртегюн, когда мы все сидели перед камином, и вдруг каминный экран разлетелся вдребезги. А на ней, по случайности, был самый большой бриллиант на свете, один из них. Она как раз накануне получила его в подарок от одного султана, и когда она вернулась в тот вечер в отель (она не сказала, в какой именно), то положила его в сейф, и вот тогда-то, сказала она, ее и облапошили: там подменили этот бриллиант куском простого стекла. Пол Дженкинс показал нам свою коллекцию – всякие вещи американских индейцев, а также индийцев, тех, что из Индии. Когда я был в Индии, я мог бы получить что угодно за так, бесплатно, но я во всем этом вообще ничего не понимаю. Как и с китайскими вещами – я не могу понять, что там на самом деле ценное, потому что все выглядит одинаково, как старый хлам. Еще он вот что нам рассказал: «Линкольн Керстин на свой день рождения устроил, как всегда, ежегодную истерику, только на этот раз он выгнал своего бойфренда из дома – взял и вышвырнул его», и теперь, сказал Пол, он устроил этого беднягу в маленькую квартиру, которая принадлежит сыну Зеро Мостела[418]. Ох, как же я хотел бы заполучить Линкольна Керстина для Interview! По-моему, будет совершенно замечательно представить его так, как мы это умеем.

1978

Воскресенье, 1 января 1978 года

Похоже, у меня снова жар. Наглотался таблеток из аптеки, и это меня жутко пугает.

Понедельник, 2 января 1978 года

Поехал на такси до Юниверсити-плейс, а там все просто бурлило, ходило ходуном (такси 4 доллара). Еще ведь не закончились рождественские каникулы. Придя в офис, поработал секретаршей: отвечал на звонки. Приходили Роберт Хейз и Марк Балет – работать над очередным номером Interview. Я позвонил Бьянке, и она сказала, чтобы мы поторопились к Хальстону, что мы и сделали, а доктор Джиллер, этот врач-красавчик, уже был там. Снова в такси – на «Лихорадку субботнего вечера», но когда приехали, оказалось, что все билеты раскуплены. Поехали в другой кинотеатр, где шел этот же фильм, но и там билетов не было (такси 3 доллара). В результате мы решили попытаться посмотреть фильм Бунюэля «Скромное обаяние буржуазии» (билеты 14 долларов, попкорн 4 доллара). Он по-настоящему хорош, куда более модернистский, чем его ранние фильмы, потому что время от времени, когда все уже вроде бы приходило в норму, стоило им выглянуть на парижскую улицу из окна через венецианские жалюзи, как тут же грохала бомба – кто-то что-то взрывал. Но никто из нас не понял, о чем этот фильм. Там одну и ту же роль играют две разные девушки, но никто не объясняет, почему так. Ларри Риверс со своей подругой вошли в кинозал и сели рядом с нами. Ларри сказал мне, что написал портрет Эли Кайзер, а ведь она, помнится, хотела, чтобы ее портрет сделал я, и Виктор без конца напоминал мне, что ей надо позвонить, да только я так и не собрался. Ну вот, теперь Ларри ее портрет сделал, но ведь ему еще, наверное, пришлось ее трахнуть, не знаю. Вернулись к Хальстону, он как раз сделал такие макароны, с мясом внутри, не равиоли вроде бы – может, это называется «каннелони»? И еще он приготовил курицу, и мы много выпивали. Стиви Рубелл тоже был с нами, и Бьянка вдруг ужасно расстроилась: ведь Стиви читает лондонские газеты, и он процитировал что-то, что там сказал Мик. Сегодня про это же и у нас в газетах было, в колонке Эрла Уилсона, про него и про Джерри Холл, и Эрлу, наверное, именно Стиви все сообщил: он притворяется таким дружелюбным, а сам потом звонит в газеты. Перед домом Хальстона уже собралось немало английских журналистов, они ожидают какого-то заявления – от Бьянки или от Хальстона.

А Бьянка с Хальстоном сейчас производят впечатление настоящей парочки. Будто у них роман. Но Бьянка оказалась до того расстроена из-за всей этой истории с Миком, что я даже удивился: ведь она могла бы тут же подцепить себе какого-нибудь богача. Кто-то спросил Хальстона: «А почему бы тебе не жениться на Бьянке?», и тут он, подбоченясь, ответил: «А потому, что я здесь хозяйка!»

Потом все мы отправились в заведение под названием «Айс палас» на углу 57-й улицы и Шестой авеню. Там одни лесбиянки да наркоманы. Бьянка танцевала, как заводная, но она такая несчастная, и они с Хальстоном все пыталась уговорить Джеда пойти из этого клуба к ним домой – причем они спросили, не возражаю ли я. Она сказала: «Никто меня не любит». Все промокли от алкоголя, которым там обливали друг друга.

Вторник, 3 января 1978 года

В журнале «Пипл» – статья про выставку моих «Атлетов», эта серия сейчас висит в галерее «Коу Керр»[419].

Когда я пришел домой из офиса, то сделал много звонков, а потом пришел к Хальстону, чтобы забрать Бьянку, но она, истая пуэрториканка, как оказалось, взялась стряпать, и весь дом пропах луком и гамбургерами, которые она уже выставила на стол. Мы доехали на такси до 86-й улицы (2,75 доллара) и там наконец-то смогли попасть на «Лихорадку субботнего вечера» – пришли в нужный момент, и билеты еще были. Фильм просто отличный. А сцена на мосту – самая лучшая, и текст там замечательный. Это, как мне кажется, новый вид фильма-фантазии, когда зрителю предлагается оставаться там, где он есть. Раньше в фильмах – например, в «Тупике»[420] – целью жизни было выбраться из тупика и попасть на Парк-авеню, а теперь тебе говорят: тебе лучше оставаться там, где ты живешь, у себя в Бруклине, а Парк-авеню вообще лучше избегать, потому что на ней ты будешь несчастным. Это фильм о тех, кому никогда даже в голову не пришло бы перейти мост и оказаться на другой стороне, – вот и вся фантазия. И они так классно сделали этот великолепный сольный танец Траволты, а вот в конце его танец с девушкой до того ничтожный, такой бледный, слабый. Знают свое дело. И Нью-Йорк выглядит в фильме совершенно восхитительно, правда? Бруклинский мост и Нью-Йорк. Стиви Рубелл все хочет снять фильм про диско-музыку, но я не думаю, что можно сделать еще один – этот ведь до того хорош! Но почему же они не сделали его сначала в виде пьесы? Что там в основе – какой-то рассказ?[421] Им бы сначала сделать пьесу, и ее бы играли вечно.

Правда, Бьянка во время сеанса уснула. Выходя, мы встретили доктора Джиллера. Ему фильм настолько понравился, что он захотел тут же посмотреть его еще раз, поэтому мы оставили его там, а сами отправились назад, к Хальстону.

Хальстон и Бьянка были вместе на кухне, что-то готовили, и он сказал, что энергия у него зашкаливает, и хорошо было бы пойти танцевать. Он поделился со мной разными сплетнями – вот хотя бы что случилось вчера: уже очень поздно вечером к нему в дверь позвонили, это была Лайза Минелли. У нее сейчас очень сложная ситуация. Недавно она шла по улице с мужем, Джеком Хейли, и они столкнулись с Мартином Скорсезе, с которым у нее роман, и Марти во всеуслышание обвинил ее в том, что она еще и с Барышниковым роман крутит, и еще он прибавил: да как ты вообще посмела себя так вести?! И все это прямо при муже, Джеке Хейли, который стоял рядом! Хальстон сказал, что все это правда, а еще что Джек Хейли вовсе не голубой. Понимаешь? Я-то был прав, потому что даже и не думал о нем ничего такого. Еще Хальстон сказал, что Лайза Джеку нравится, но вот от кого он по-настоящему с ума сходит, так это от полных, фигуристых блондинок. В общем, когда прошлой ночью раздался звонок в дверь, это оказалась Лайза, притом в широкополой шляпе, такой, чтобы лицо было скрыто в тени и никто бы ее не узнал, и она попросила Хальстона: «Дай мне все наркотики, какие у тебя есть». Он выдал ей пузырек кокаина, несколько шишек марихуаны, пачку валиума и четыре кваалюда, все это он, завернув, положил в небольшую коробку, – и тут вдруг какой-то невысокий мужчина в белой шляпе поднялся к нему на крыльцо и расцеловал его: это оказался Марти Скорсезе, он все это время прятался за углом, ну, а потом они с Лайзой, со всеми этими наркотиками, отправились предаваться любовным утехам. Приехал доктор Джиллер, посмотревший «Лихорадку субботнего вечера» дважды. До его прихода Бьянка ссорилась с Виктором, потому что Виктор съел все гамбургеры, которые она сделала, хотя она просила его оставить несколько для доктора Джиллера. Правда, по-моему, на самом деле она сама хотела их съесть – задница-то у нее уже вон как раздалась. Сегодня в США приехали Sex Pistols. Да, панк пойдет здесь очень широко. И ведь какие хитрецы эти ребята, которые организовывали турне: первый концерт устроили в Питтсбурге, где молодежи совсем нечего делать, так что они там развернутся на полную катушку.

А Бьянка влюбилась в Джеда. Она без конца звонит к нам домой, но Джеда нет, он уехал в Коннектикут с Джудит Холландер и Сэнди Брент, по делам, в связи с отделкой внутренних помещений.

Они хотели отправиться повеселиться, но Хальстону не понравилось, как выглядит Бьянка, тогда он вставил ей в прическу перья – три штуки. Да, ко мне только что заходил Виктор, чтобы взять еще одну банку вазелина.

Среда, 4 января 1978 года

После полудня на ланч пришла Эдвиж, эта «королева парижских панков», она привела с собой какого-то парня-парикмахера. Она только что вышла замуж, сказала она, и муж отправил ее в путешествие, как это полагается во время медового месяца. А сам остался дома. Ведь она лесбиянка, а он – пассивный гомосексуалист.

У Эдвиж вообще нет волос на голове, зато у ее парикмахера они по всей спине, до самой задницы. Тут в офис заявилось еще человек двадцать молодых людей – это я, познакомившись с ними в «Студии 54», пригласил их прийти к нам в гости, и вот они увидели ту самую Толстуху Бриджид. А еще – Лесбиянку. А еще – Парикмахера. После чего их экскурсия закончилась. А мы избавились от многих экземпляров нашего Interview, которые им и всучили. Все они из «Сазерн юниверсити», что-то вроде этого.

Доехал до Бьянки-что-у-Хальстона (2,25 доллара). Но Бьянки там не было. Она проспала весь день и теперь ушла на тренировку в спортивный клуб. В доме был Хальстон, он донельзя разозлен, вот и взялся сплетничать. Сказал, что как-то раз, когда Лайза и Бьянка были вместе у него, они обе пошли в туалет, чтобы вместе пописать – ну ты знаешь, как девушки обожают такие вещи, ну, чтобы было с кем поговорить, пока они делают свои дела, – ну вот, и Бьянка сказала, что у нее мускулы больше, чем у Лайзы, и тогда они, сняв блузки, стали их сравнивать, глядя в зеркало, а Хальстон, зайдя в туалет, так их обеих и застал. Пока Хальстон мне все это рассказывал, пришла Бьянка после тренировки, и Хальстон заставил ее показать мне, какие у нее мышцы, поэтому она скинула кофточку и все показала – верхняя часть туловища у нее действительно отличная, крепкая. Потом она сделала еще один пуэрториканский ужин. Тут появился доктор Джиллер, он поспал несколько часов после ночи, проведенной в танцевальном клубе, так что был свеж и теперь решил попытаться выяснить, где именно у Хальстона находится энергетический центр, а пока он это делал, Хальстон вдыхал белый порошок, так что когда доктор Джиллер объявил наконец, что обнаружил этот центр, тот уже до того напринимался этого белого порошка, что энергии у него в самом деле было хоть отбавляй. Потом Бьянка принесла еду, и тут же раздался звонок в дверь – это был Виктор в нижнем белье. Дальше настала пора одевать Бьянку для похода в «Студию 54». Мы приехали туда, и там была толпа красивых людей.

Четверг, 5 января 1978 года

Во время теннисных соревнований в этот день Бьянка подсунула свой номер телефона самому Настасе[422], и когда я приехал к Хальстону, зазвонил телефон, это был Настасе, и Бьянка пригласила его. Он был с другом, но это просто кто-то из его приятелей, и он даже стушевался, попав в такой дом, – Хальстон надел на нашу Королеву Диско пальто, которое только что для нее сделал, и она как раз спускалась по ступенькам, а Хальстон говорил [Энди подражает его голосу]: «Ну же, вперед, Королева Диско!» Голос у него был такой, будто он обращался к ребенку. На этот раз он не вставил ей перья в волосы. Я сказал ему, что не нужно: в газетах не напечатают ее фотографию, если у нее в волосах опять будет какое-нибудь перо.

Потом приятель Настасе решил, что не поедет с нами в «Студию 54», а когда мы садились в лимузин, Хальстон накричал на шофера, потому что тот никак не мог найти в эфире негритянскую радиостанцию, он так и сказал ему: «Как это ты не знаешь, где негритянская радиостанция, – ты же сам черный, верно?» Шофер ответил, что он не видит ее, – он хотел сказать, что ее не видно на шкале приемника, и Хальстон сказал: «Как это не видишь? Ты водитель или как?», после чего сообщил мне, что на обслугу всегда надо орать, иначе тебя не будут уважать. В его в фирме работает около ста человек, и они все до того боятся его, что постоянно узнают друг у друга, в каком он настроении. И я кое-что заметил: у Бьянки на лице – два прыщика! А раньше никогда не было! Наверное, это все из-за Мика: она ведь в совершенно подавленном состоянии, хоть и танцует диско ночи напролет. Она до шести утра там веселится, а в восемь уже встает, чтобы идти на тренировку.

Пятница, 6 января 1978 года

Виктор несколько раз заходил в офис: волнуется, удастся ли его сегодняшняя вечеринка. Позвонил Ричард Вайсман и сказал, что в галерею «Коу Керр» приедет Пеле, так что мне нужно тоже там появиться, чтобы дать ему автограф (такси 5 долларов). Пеле славный, он пригласил меня к себе в гости в Рио (такси до дома 4 доллара).

Потом я переоделся и отправился в лофт к Виктору (такси 4 доллара). У него на входе сидел охранник, и в лофте все было убрано, угощение сервировано, было много выпивки и бездна юных красавцев, которых я никогда прежде не встречал. Пришел Крис Макос, он только что получил бесплатную фотокамеру от фирмы «Полароид», и вот он уговорил всех этих парней, чтобы они начали дурачиться – снимали с себя рубашки, позировали ему. Там еще был один драг-квин, прежде он был в составе Cockette, его звали, по-моему, «Джампинг Джек», и только груди у него были килограммов на девять. Потом явилась Диана Вриланд, а с ней – Барри Ландау, Билл Боггс[423] и Люси Арназ. Они только что побывали на представлении с Мэри Мартин[424]. Пришли Ларисса и Эдвиж. Эдвиж была несчастна: она специально приехала в Нью-Йорк встретиться с Пэтти Хэнсен[425], однако та вообще не пожелала больше с ней знаться, и вот во время этой вечеринки Эдвиж чем-то порезала запястье, сделала надрез в виде буквы «Х», сантиметров на десять, – Виктор позже обнаружил кровь у себя в доме. А потом, моя дорогая, все было как в сказке. Потому что явился Хальстон в белом костюме, под руку с Бьянкой в белых мехах и с доктором Джиллером, тоже в белом костюме, – они приехали на белом лимузине с белым шофером.

Суббота, 7 января 1978 года

Служанка в доме Хальстона сказала, что Бьянка в спальне, все еще спит, но что я могу туда подняться. Я разбудил Бьянку, и она сразу же вскочила, натянув одежду прямо поверх пижамы, и я понял, что на самом деле она не принимает наркотики – ну разве что несколько попперсов и, может, изредка немного кокаина, однако в целом она не сидит на наркотиках, она вменяемая.

Воскресенье, 8 января 1978 года

Приехал в зал «Мэдисон-сквер-гарден» на соревнования по теннису. Фотографы без конца щелкали затворами фотокамер, и Бьянка сказала Джейд, чтобы она закрывала себе лицо руками, и было так странно, что Бьянка учила ее этому, и Джейд сказала: «Мамочка, но себя ты же разрешаешь фотографировать». Просто Бьянке нужно, чтобы все внимание уделяли ей. Матч был – Коннорс против Борга. Победил Коннорс.

Сидел дома у Хальстона, читал «Нью-Йорк таймс», пока он еще был у себя в офисе. Кто-то позвонил Бьянке, она битый час висела на телефоне, обсуждая свои проблемы, и мне ужасно хотелось послушать все это или записать на магнитофон, но я продолжал читать газету. Первые полчаса она говорила о ком-то, кто, как она сказала, воспользовался ею в Лондоне, просто чтобы их фотография попала в газеты, – какая же она странная: сама-то она лишь этого одного и хочет! А вторые полчаса она говорила про эту самую Джерри Холл – что она просто обыкновенная глупая блондинка. По-моему, ее очень беспокоит, что Мик теперь ее окончательно бросит. Пока Бьянка говорила по телефону, Джейд попросила у меня конфетку, я дал ей парочку М&М’s, а она сказала: «Ты должен дать мне мою дозу на ночь». Ну, я ей дал еще несколько, тогда она говорит: «Ты должен мне еще немного дать, пошли в туалет», и я сказал ей, что, мол, мама подумает, не странно ли это, если мы с ней пойдем в туалет наверху, и тогда она сказала: «Хорошо, тогда пошли под лестницу». Я тайком дал ей М&М’s, а она проглотила их точно так, как принимают наркотики.

Понедельник, 9 января 1978 года

Немного работал в офисе с Рупертом, а потом с Алексом Хинричи. Я все еще пользуюсь услугами Хинричи для шелкографической печати, однако даю все больше работы Руперту. Ехал на такси сквозь снежную пургу. Поездка была долгой и трудной (10 долларов).

Бьянка захотела посмотреть The Act, и Лайза прислала ей шесть билетов. Бьянка отменила свое приглашение к Виктору, поскольку собралась взять с собой Стиви Рубелла и свою преподавательницу танца, которая только что прилетела из Лондона. Бьянка без конца звонила Стиви, но никак не могла его застать. Позже оказалось, что Бьянка вознамерилась пойти на это представление только потому, что, как она узнала, там будет Джеки О., и вот она захотела, чтобы их сфотографировали вместе.

Мы с Джедом отправились к Бьянке, думая, что у нее будет машина, однако машины не было. Джейд тоже поехала вместе с ней на представление. Когда мы приехали в театр, все только и таращились по сторонам, стремясь увидеть Джеки О. Представление снова было хорошим. Бьянка начала было высказываться о нем неодобрительно, но потом, к концу спектакля, она поняла, что придется пойти за кулисы к Лайзе, и тут же стала хвалить спектакль, какой он прекрасный. Джейд понадобилось в уборную. Джеки и Свифти Лейзер[426] и Джек Хейли и Бьянка позировали для фотографов, а все на них смотрели. Потом мы отправились к Лайзе за кулисы. Я держал свой магнитофон ближе к Джеки, и мне, надеюсь, удалось записать, как она говорит, с этим ее характерным придыханием (билеты 60 долларов).

Потом вернулись к Хальстону (3 доллара), но когда мы заявились к нему, он уже ложился спать. Было видно, что он действительно готовился ко сну – уже обнимал Линду и всякое такое. Линда – это его собака. Потом Бьянка повисла на телефоне, чтобы выяснить, кто куда отправился, кто был в «Айс палас», кто в «Илейн», и в результате мы поехали в «Илейн» (такси 2,75 доллара). После представления окружение Лайзы отправилось в «21», и Бьянка звонила туда, оставляя сообщения насчет, наверное, кокаина – она называла это «книга». Например: «У меня для нее еще нет книги». Хальстон на этот раз не одевал Бьянку перед выходом в свет, так что когда мы пошли в театр, вид у нее был ужасный, однако никто не хотел ей об этом говорить. Но когда мы вернулись к Хальстону, он наконец-то сообщил ей, до чего плохо она выглядит. Он заставил ее снять тюрбан, подкрасить губы темной помадой, и она преобразилась. Правда, она сразу поняла, как ужасно выглядела, когда ее снимали все эти фотографы в театре. Джейд ездила в театр в длинном платье.

Потом зашел Питер Бёрд, и с ним был какой-то парень, у которого на одной руке была красивая перчатка, а в другой он держал бутылку «кока-колы» с кокаином, и он потом показал нам свою руку, точнее, ее обрубок – точь-в-точь как в кино, когда изображают жуткого вурдалака. Он потерял руку в авиакатастрофе, это была его третья авиакатастрофа – он летел тогда на собственном DC-10. Он передавал свою «кока-колу» по кругу (ужин 130,38 доллара, на чай 20 долларов).

Позже поехали в «Айс палас» (такси 3 доллара), народу там было не слишком много, лишь несколько хастлеров, а потом, около трех часов утра, мы с Джедом потихоньку ушли, не прощаясь.

Вторник, 10 января 1978 года

Я дошел пешком до Хальстона, и когда я там появился, в доме была Джейн Роуз, секретарь Мика, она как раз звонила ему, чтобы он спел для Джейд какую-нибудь песенку перед сном. Потом мы попытались дозвониться до Фреда, однако четыре часа подряд его номер был занят. Я просто хотел, чтобы он поехал с нами, поскольку собирался улизнуть из гостей пораньше. Бьянка принялась рассказывать мне собственную версию истории своего замужества. Сначала сообщила, что ни разу не изменяла Мику, но потом заговорила о том, что он с ней разошелся потому, что она слишком многими увлекалась – так, например, у нее был роман с человеком по имени Луэллин, а сейчас у нее роман с Марком Шендом[427]. Однако, как она сказала, она никогда не выставляла свои романы напоказ. Она заявила, что хотела стать кем-то независимо от него, что всегда хотела добиться всего сама, достаточно зарабатывать, чтобы [смеется] купить любого официанта. Она сказала, что согласилась развестись с Миком, а я сказал ей, что им не стоит расходиться. Она на это ответила, что отношения у них с Миком ниже плинтуса, что она не может ложиться с ним в одну постель, потому что он ей больше не кажется привлекательным. Еще она сказала, что Мик вел себя с ней грубо, а недавно еще и унизил, тогда как она никогда его не унижала. Она сказала, что с Миком неспособна быть «свободной» – свободной во всем, и это из-за того, кем он теперь стал, тогда как она – никто. Потом заговорила о предстоящей ей поездке в Голливуд и так сладко ворковала об этом, о своей «роли» в одном фильме с Тони Кертисом, Лайонелом Стэндером и Глорией Грэм. По ее словам, эту роль переписали специально под нее, потому что она им заявила, что именно она хотела бы играть эту роль. Ведь действие в фильме происходит в Коста-Рике. И еще – что ей страшно: «критики уже затаились и только и ждут, как бы меня разнести в пух и прах». Я, правда, не уверен, что у нее все это получится. Ну то есть она утверждает, будто умеет танцевать, но вчера вечером я специально следил за ней, и она, конечно, отнюдь не Рита Хейворт[428], ничего похожего. Она была счастлива, что «Дейли ньюс» все же опубликовала ее фотографию вместе с Лайзой и Джеки О., сделанную вчера вечером на спектакле «Действо» (такси в «Студию 54» – 3,50 доллара).

Я до этого разговора подарил Джейд бусы, а Бьянка сказала, что их разрыв с Миком плохо сказывается на Джейд, хотя, по-моему, Джейд выглядит нормально. Бьянка такая динамщица: постоянно кидается на мужиков, те распаляются по полной программе, она дает свой телефон, а потом, когда ей звонят, никак не реагирует.

Среда, 11 января 1978 года

Полетт звонила несколько раз: предупредить, чтобы я не опаздывал. Я отвез домой Кэтрин и Фреда (5 долларов), а потом, в четверть девятого, забрал Полетт у «Ритц Тауэрс» (такси 1,50 доллара). Я спросил ее, где же новый наряд от Хальстона, который она купила, и она сказала: «Я его вернула, я в нем выглядела толстой». На ней было платье, которое ей очень идет, от Сен-Лорана, и ожерелье с рубином, а это почти миллион долларов – это я точно знаю, потому что видел похожий камень, и он был не настолько хорош, а стоил миллион. Уже около «Уолдорф Тауэрс» шофер подъехал к зданию не как обычно, а с другой стороны – из-за антииранской демонстрации. Какой-то тип спросил нас, что я думаю про пытки в Иране, и Полетт сказала: «Слушайте, меня прямо вот тут, в Нью-Йорке, пытает Валериан Рибар!» Он никак не закончит отделку ее квартиры, и она жаловалась, что это продолжается уже целый год. На приеме были дама из семейства Дюпонов и Пол Дженкинс, они только что прилетели на «Конкорде». Там же была и «Сюзи», ее квартиру тоже, оказывается, отделывал Валериан Рибар, и она сказала, чтобы Полетт ничего не принимала близко к сердцу, потому что он вовсе не собирается насолить именно ей: например, квартиру самой «Сюзи» он так еще и не закончил, хотя прошло два с половиной года. Я сказал «Сюзи», что ее колонка за этот день мне страшно понравилась, потому что в ней столько компромата – и про Мика с Бьянкой, и как Мик оставил Джерри Холл, и про Лайзу, Барышникова и Скорсезе. На приеме были Ховейда и Захеди, также Барбара Уолтерс с Руном Арледжем[429]. Я был очень рад, что познакомился с Руном, мы говорили с ним про Арта Бухвальда. Мэр Коч пришел с Бесс Майерсон[430], она в самом деле очень высокая и красивая, а он примерно того же роста. Губернатор Кери прошел мимо меня, я с ним поздоровался, притом не один раз, но он ничего не ответил, он был с мадам Форд. На приеме была Беверли Силлс, она тоже высокая. Этот прием был устроен для «деятелей искусства», ведь завтра шахиня открывает иранскую выставку в Азиатском центре. Ширли Маклейн поздоровалась со мной несколько раз. Еще были Молли Парнис[431] и Ежи Косински[432].

Потом начались речи. Первым говорил Захеди, потом – шахиня, она же императрица. Потом Коч, потом Кери, потом Киссинджер – этот последний говорил почти сорок пять минут, настолько он многоречив. Для дам привезли самолетом фиалки, черная икра называлась «Жемчужины Каспийского моря», и Полетт съела ее почти целый фунт. Икра была белесая и не слишком соленая. Скрипач из оркестра Лестера Ланина попросил Полетт дать ему автограф. Полетт захотела оттуда уехать, ну мы и уехали, и она сказала, что очень холодно и поэтому, хотя ей и было не по пути, она подвезет меня ко мне домой. А раз так, то сразу ясно, что действительно похолодало – если уж даже Полетт начинает проявлять внимание и заботу.

Четверг, 12 января 1978 года

Интервьюировал Люси Арназ в «Кво вадис», и ничего действительно сногсшибательного от нее не узнал. Она очень рослая, диету не соблюдает, пухловата, носит джинсы, поэтому выглядит полнее, чем могла бы, однако у нее красивое лицо. Мы заговорили в какой-то момент о Джиме Бэйли, актере-травести[433], и о Берте Рейнолдсе. Она встречалась с обоими. Сказала, что Берт был милым и преданным. Такие девушки, как она, воспитаны в строгости, они считают, что ни в коем случае нельзя прослыть «давалкой».

Поехал в аптаун (6 долларов), чтобы без десяти восемь забрать Кэтрин, и потом мы с ней прошли пешком до клуба «Копа»[434] – на премьеру шоу Бетт Мидлер[435], на которую Мика Эртегюн прислала билеты. Там был Рон Галелла с собственной киногруппой – про него кто-то что-то снимал для телевидения. В «Копа» крутятся все те же самые личности мафиозного вида, что и в прошлом году, когда мы устраивали здесь нашу вечеринку. У входа стоял Ричард Терли, он спросил, нельзя ли ему пройти внутрь вместе с нами, я не знал, что ему ответить, и сказал, что он может поступать, как ему заблагорассудится, но только тут кругом одни мафиози, и ему не удастся просто так пройти внутрь, – и у него в самом деле ничего не получилось. Там была Чесси Рэйнер[436], а еще пришли вместе Питер Тьюфо[437] с Ли Радзивилл, хотя она сидела за другим столом, но я об этом еще расскажу. Мне с моего места ничего не было видно, лишь верхние два дюйма головы Бетт, когда она наконец появилась на сцене. А Кэтрин сидела лицом к Питеру Тьюфо, рядом со мной, и вот довольно скоро я почувствовал, как его нога стала тереться о мою: он, по-видимому, решил, что это нога Кэтрин. Они флиртовали напропалую, и он ей даже сказал: «Отчего бы вам не потанцевать на столе?» и этим очень меня удивил: ведь обычно он такой кислый. А тут кричал, например [смеется]: «Эй, цветные нотки!» – это чернокожим девушкам, которые пели на сцене.

Я все подначивал Кэтрин, чтобы она обернулась и поглазела на шоу, она же принялась рассказывать, как накануне вечером побывала в «Плато’с Ритрит»[438]. Сказала, что так и не поняла, овладел ли ею кто-нибудь, пока она там была, или нет, и когда Питер Тьюфо услышал эти слова, он разошелся так, что она пролила коктейль ему на брюки, но это лишь распалило его еще больше, и он тайком передал ей записку, в которой, как я узнал позже, было слово «Ко гда?», так что я мог думать лишь об одном: что это какое-то дежавю – то наша приятельница Барбара Аллен увела Питера Бёрда у Ли [Радзивилл], а теперь вот у нее же наша приятельница Кэтрин уводит Питера Тьюфо.

Мне захотелось скорей сбежать оттуда: случись здесь пожар, это была бы настоящая западня – терпеть не могу бывать в таких местах. А потом все уехали, а Кэтрин вернулась внутрь – взять эту самую записку, насчет «Когда?», и мы расстались, она добралась до «Кво вадис» в лимузине Эртегюнов, а я пришел туда пешком, и как раз когда я входил, Ли с Питером вовсю ссорились – правда, Ли перестала ссориться, чтобы поздравить меня с Новым годом, пожелать счастья и расцеловать. Мы были за столом Ахмета. На ужин подали небольшого голубя. Ли уехала первой, и я было подумал, что Питер Тьюфо останется с нами, из-за Кэтрин, но он уехал вместе с Ли, так что Кэтрин оказалась в безопасности. А вот Ахмет выпил слишком много коньяка и начал чудить. Потом нас всех пригласили в «Кот тон клаб», его вновь открыли в Гарлеме, причем там выступал сам Кэб Кэллоуэй, и Кэтрин, Мика и Ахмет хотели было пойти туда, но больше, по-моему, никто туда не захотел. Я проводил Кэтрин до ее дома, и было еще рано. А еще сегодня я получил свои фотографии, как Эдвиж перерезает себе запястья на недавней вечеринке у Виктора, и Виктор сказал, что ее шрамы – это панковская бижутерия.

А Боб встретился сегодня с парнем из рекламной компании «Кеньон энд Экхардт», который представляет интересы рекламной и маркетинговой фирмы «Ром Пуэрто-Ри ко», и с другим парнем, он вроде бы из Торговой палаты Пуэрто-Рико, и они хотят устроить у себя в офисе прием в честь портрета Лайзы, который я сейчас делаю, потому что Лайза рекламирует продукцию этих пуэрториканских производителей рома, так что «Ром Пуэрто-Рико» даст в трех номерах Interview свою рекламу. Они все пытаются заполучить Берта Рейнолдса, чтобы он тоже поучаствовал в их рекламной кампании, а я как раз должен делать его портрет, но только он хочет, чтобы вместе с ним в этой рекламе присутствовали еще двое, тогда как агентство не считает их «косметически пригодными». Короче, Боб позвонил менеджеру Берта в Лос-Анджелес, чтобы спросить его, не могут ли они предложить какие-то другие варианты, но тот сказал: «Слушайте, Боб, поддержка Берта стоит миллион долларов, и он вообще стал думать об этом только потому, что хочет, чтобы его портрет сделал Уорхол. В общем, даже если Берт захочет, чтобы рядом с ним на рекламном снимке были лилипут с карлицей, все равно эти ваши ребята из “Рома Пуэрто-Рико” и их рекламное агентство должны прыгать от радости». А еще Боб сказал, что эти люди, с кем Берт хочет быть на рекламном плакате, совсем неплохо выглядят.

Пятница, 13 января 1978 года

Ланч у нас в офисе для представителей универмага «Блумингдейл». Очень важно было, что на него пришел сам мистер Трауб[439]. Это все устроил Кэл, друг Роберта Хейза: он прежде работал в «Бонвите» и заказывал оттуда рекламу в нашем журнале, а теперь перешел в «Блумингдейл». Боб выступил с длинной и внушительной речью насчет Interview, а потом повернулся к Кэрол Роджерс, помощнице издателя, и сказал: «Кэрол, не могли ли бы вы привести статистические данные?», ожидая, что она подтвердит те цифры, которые он уже привел, а именно: что тираж у Interview – 80 тысяч экземпляров и что 20 процентов тиража распространяется по подписке. Но та сказала: «Подписка у нас на семь тысяч экземпляров», и все так покраснели, даже рты раскрыли от изумления, а Боб не мог поверить своим ушам, что она такое сказала. Позже Кэл позвонил и сказал, что когда они от нас уехали, мистер Трауб на обратном пути, уже в машине, первым делом заговорил именно об этом, все чуть не обернулось полным провалом, однако они все же решили что-то помещать в Interview, поскольку, на их взгляд, журнал читают нужные для них люди. Все гости из «Блумингдейл» были в синих костюмах.

Суббота, 14 января 1978 года

Ходил на просмотр фильма «Леопард»[440], который Сюзи Франкфурт устроила у себя дома. Вместе с Виктором там был по-настоящему красивый, невысокого роста паренек-старшеклассник из Нью-Джерси, это красота «стопроцентного американца», вроде тех, что видишь в сериале «Счастливые дни», и я все думал: ну как же это у него получается – приезжать в Нью-Йорк, встречаться с таким, как я, быть знакомым Виктора, бывать в «Шомполе», приходить к Сюзи на показ «Леопарда», а потом возвращаться к себе и целыми днями просиживать в школе?

Понедельник, 16 января 1978 года

Мы узнали, что в следующий уикенд Андреа Портаго выходит замуж за Мика Флика, и притом в Швейцарии. Приходили Барбара Аллен и Лейси Ньюхаус. Барбара только что вернулась из Акапулько, она очень загорела. Услышав эту новость про Мика Флика и Андреа, она постаралась не показать, что это ее сразило – она почти сразу же справилась с собой, сказав лишь: «У меня с ним было всего одно свидание, и он оказался такой скучный, что я ушла еще до того, как принесли кофе».

Около четырех появилась Маргарет Трюдо, и Марк Балет с Робертом Хейзом приняли ее, чтобы сфотографировать. Я договорился, что мы с ней встретимся в девять вечера в «Кво вадис». Работал почти до восьми, потом завез Кэтрин домой (такси 4 доллара).

Отправился к себе, наклеился и пошел в «Кво вадис», чтобы встретиться с Бобом и с Маргарет Трюдо. Она дала по-настоящему хорошее интервью. Она выпила пять коктейлей «Маргарита». По-видимому, ее семья похожа на семью Вивы, у нее тоже много сестер, однако она умнее и красивее и Вивы, и других членов ее семьи, потому что она не такая безумная. В 1969 году она ездила автостопом по Марокко. В какой-то момент она попросила нас выключить магнитофон и рассказала, что однажды сидела на званом ужине рядом с Никсоном, который с ней за весь ужин словом не перемолвился, но потом вдруг повернулся к ней и стал рассказывать про сексуальную жизнь панд, вот и все, больше у нее с ним ничего не было.

На Маргарет было новое дизайнерское платье. Как она сказала, ее только что включили в список самых плохо одетых женщин мира. Но ведь, с другой стороны, объяснила нам она, где бы она ни появлялась и кто бы ни был вокруг нее, фотографы всегда обращают внимание только на нее и без конца щелкают затворами камер. Потом мы отправились в «Студию 54» на вечеринку по случаю дня рождения Скавулло, и именно так все на самом деле оказалось (такси 3,25 доллара): когда Маргарет пошла танцевать, фотографы просто как будто взбесились. Стиви сказал, что будет всего один фотограф, однако там их было не то двадцать, не то пятьдесят человек. Когда внесли торт для виновника торжества, который был выполнен в виде фотоаппарата, фотографы на него даже не обратили внимания – они по-прежнему охотились за Маргарет.

Вторник, 17 января 1978 года

Пошли на ужин, устроенный в Итальянском посольстве в честь Лины Вертмюллер. Она меня всего обкашляла, а потом еще объяснила, что только-только переболела гриппом. Но я обнаружил эту даму, Кэппи Бэдрат[441], с которой было очень весело – она мне понравилась, такая красавица, прямо как элегантная куртизанка. Она поведала мне о некоторых из своих интрижек. Когда я уходил, Боб еще оставался, поэтому до дома меня подвез Фред.

Среда, 18 января 1978 года

Джон Чемберлен[442] и его молодая жена Лоррейн приехали в офис на ланч. Она по-настоящему красива и гораздо моложе его. Он сказал, что устал жить в лофтах и потому ищет теперь небольшую квартиру в «Дакоте». Он по-прежнему делает все те же скульптурные вещи, но они все равно выглядят великолепно – это разбитые автомобили, попавшие в катастрофу, – и их покупают. Я сфотографировал его несколько раз вместе с женой.

Четверг, 19 января 1978 года

Ходил на аукцион, где продавалась бижутерия Джоан Кроуфорд[443]. Видел там П. Х., которая хотела купить большое розовое ожерелье, но когда цена на него превзошла ее финансовые возможности, она перестала участвовать в аукционе, а я тогда добавил еще, оно досталось мне, и я подарил его ей. Она была так благодарна, что повезла меня в Гринвич-Виллидж, где на углу Шестой авеню и Уэверли-стрит показала неприметный магазин, который сама недавно обнаружила: он находится на втором этаже, и его владелец продает разные вещи Диора и Баленсиаги, которые принадлежали его покойной сестре. Место совершенно замечательное, и я купил там, кажется, пять платьев. Они все, правда, четырнадцатого размера, потому что сестра владельца была очень полной. Магазин называется «Фэбьюлос Фэшнс», там продаются и шляпы, и дамские сумочки, и зонтики, и все это на удивление дешево.

Я поехал домой, чтобы переодеться к ужину, однако совершенно забыл, что Сандра Пейсон – ну, сама понимаешь, это ведь теперь леди Вейденфельд – предупреждала меня, что ужин будет торжественный и потому нужно явиться в смокинге и галстуке-бабочке. В общем, я наклеился и отправился туда: на такси до Саттон-плейс (2,25 доллара). Приглашенных было немного, и когда я понял, что я один не в смокинге, тут до меня наконец дошло: она же предупреждала! Когда все увидели, что я плохо одет, от меня отшатнулись и никто не подходил до тех пор, пока все не напились. Я попытался кое-как исправить ситуацию, принявшись рассказывать, сколько сегодня накупил разных женских платьев, – и тут они все прямо-таки отпрянули от меня. А миссис Пейсон пригласила меня, наверное, потому, что хотела, чтобы я написал ее портрет, однако сама ни словом не обмолвилась об этом – видно, мой наряд произвел на нее такое ужасное впечатление, что она передумала.

Прием был в честь какой-то балерины, ее имени я не запомнил, но она была известна в те же годы, когда танцевала и Марго Фонтейн, – и она не русская. Она рассказала мне про каждого из котов, которые у нее когда-либо были, и про то, как каждый из них умер. У нее был сиамский кот, который прыгнул на карниз за окном и свалился вниз с пятого этажа, и она сказала, что там по сей день видны отпечатки его когтей, они так и остались, и что это ужасно грустно: кот пытался развернуться, но поскользнулся.

Пятница, 20 января 1978 года

Утром была сильная метель, которая началась еще вчера вечером. Самый грандиозный буран после 1969 года.

Я был в офисе, и когда выглянул из окна, увидел, как на протяжении примерно часа один негр пытался откопать свою машину. Он пошел в метро, вернулся с лопатой и все копал-копал, и всякий раз, когда залезал в машину, чтобы попробовать ее завести, он и лопату клал внутрь – наверное, чтобы не украли. Через час мимо него прошел еще один негр, покруче первого, с лопатой побольше, но и он не смог ничем помочь. «Макдоналдс» закрылся рано. «Кэмикэл бэнк» закрылся в час дня.

Суббота, 21 января 1978 года

Доехали на такси до «Студии 54», и когда вошли внутрь, оказалось, что там яблоку негде упасть. Там был Кен Нортон. Народу – тьма, все ходит ходуном, и это несмотря на снежную погоду. Стиви не ожидал, что столько народу приедет повеселиться во время бурана, он даже в конце концов перестал пускать внутрь, то есть все как в обычные дни. Потом мы захотели поехать в ресторан на Западной 11-й улице, он называется «Кристи», и там создатели и участники программы «В субботу вечером» устроили вечеринку в честь Стива Мартина[444]. Вышли на улицу, пытались поймать такси, но у нас это никак не получалось. Наконец подошла одна пара – белый мужчина и черная девушка, они предложили подвезти нас, куда нам нужно, и мы согласились. Они сказали, что Стиви не пустил их в «Студию 54», потому что у них якобы не тот вид, какой полагается, а вот на мой взгляд оба были как раз то, что надо: я хочу сказать, он на вид был гомик гомиком, а она вроде драг-квин, но такой вид – самое оно для «Студии 54». Когда мы уже поехали, Кэтрин, выглянув в окно, спросила: а вон там, это не Лу Рид случайно? Так оно и оказалось. Он был с какой-то китаянкой, они тоже сели к нам в машину, и он был настроен очень дружески. Когда приехали в «Кристи», Стив Мартин был великолепен, и он, похоже, был в полном восторге, что познакомился со мной.

Воскресенье, 22 января 1978 года

Сэм Берд[445] устроил празднование сорокалетия своего брата Питера у себя в квартире на 92-й улице и Парк-авеню. Вечеринка вышла потрясающая. Пришли Джеки О. и Кэролайн. Кэролайн спросила меня, что я думаю о тоталитаризме, и я не смог произнести это слово, так что попытался отшутиться, но она сказала: «Нет-нет, я правда хочу знать. Без всяких шуток». Была Мэри Хемингуэй[446], и Йонас Мекас снимал, как она, изображая льва, бросается на Питера Бёрда.

Фред пришел с Лейси Ньюхаус, был и Стиви Рубелл. Виктор явился в порванной футболке, с шипами на руках, но и с подарком для Питера: это было что-то непонятное, будто он нашел это на улице или же, может быть, это с витрины магазина Хальстона – похоже на деталь какого-то механизма. Для меня он тоже принес подарок: использованный суспензорий. Отличная идея. Там была Барбара Аллен с Филиппом Ниархосом, он сейчас в Нью-Йорке. Были Ронни и Джиджи, еще Уолтер Стидинг[447] и Дженнифер Джейкобсон, которая, по-видимому, больше не встречается с Франсуа де Менилом. И был Стив Аронзон. Он настоящий чаровник: очень обаятельный, прекрасно говорит, одет великолепно. Питер был очень рад, что эти женщины, его прежние возлюбленные, собрались под одной крышей.

Потом мы все поехали в «Студию 54», и они сделали для Питера торт в виде слона, который спускался с потолка: ведь это Питер сделал великолепные фотографии африканских слонов. Там был Арнольд Шварценеггер. Я уехал около двух ночи, как раз когда появились Хальстон и Бьянка. Они оба были в масках слонов, но фотографы и ухом не повели: Бьянка им поднадоела. Ей бы стоило на какое-то время уехать из Нью-Йорка.

Вторник, 24 января 1978 года

Позвонила Сюзи Франкфурт и рассказала, что ей сделали подтяжку и что это очень болезненно.

Погода сейчас хорошая, так что я пришел на работу пешком. Позвонил Виктор, по его словам, он устроил «нечто ужасное», но такое, что даже не мог рассказать по телефону, лучше уж прийти в офис (ланч для Виктора 5,29 доллара). Правда, он и в офисе никак не мог рассказать, что же натворил. Позже я, разговаривая с Бьянкой, выведал у нее, в чем дело, а потом позвонил ему и сказал: «Ох, Виктор, ты знаешь, мне приснилось, что ты совершенно закрасил мою картину. С ума сойти, да?» И он обалдел, потому что поверил, будто мне это на самом деле приснилось, но потом я ему сказал, чтобы он не волновался: мне известно, что случилось, и я подарю ему другую картину. Позже вечером в «Студии 54» были два паренька из Каракаса, и Виктор вдруг заревновал, что я разговорился с ними, а они ведь в точности знали, откуда, из какого района города, был Виктор они сразу это поняли, стоило им только услышать, как он говорит по-испански: у Виктора, как оказалось, «бруклинский акцент» Каракаса.

Филипп Ниархос появился с Мануэлой Папатакис. Бьянка в восторге, что Барбара с Филиппом, по-видимому, расстались.

Среда, 25 января 1978 года

Когда я пришел в офис, там уже начался ланч, устроенный в честь этой красавицы-француженки, актрисы Кароль Букэ, хотя ее самой еще не было: она задержалась на съемках фильма[448]. Уже, правда, явились Питер Бёрд и Мона, а еда была наполовину из «Уильяма Полла», наполовину из «Брауни». Был там и этот красивый парень с сожженной рукой, друг Питера, по имени Том Салливан. Нам понравились его сапоги, он тут же спросил, какие у нас размеры, позвонил в какой-то магазин в штате Джорджия и сказал, чтобы прислали три пары. Он уже несколько месяцев живет в отеле «Вестбери», ожидая, когда ему сделают пересадку кожи на руке, которая обгорела во время крушения самолета. Как мне кажется, Кэтрин в него втюрилась по уши. Работал над некоторыми картинами в задней части студии. Я, правда, очень устал, ведь я сейчас плохо высыпаюсь. Ненадолго зашла Бьянка, а через пять минут после нее возник Марк Шенд. Бриджид мне сказала: «Эта леди Изабелла Лэмтон целыми днями ковыряет у себя в носу и еще сует в рот все, что выковыряет, а если сделать ей замечание, она лишь рассмеется и все равно будет это делать. Она сказала мне, что по ночам они с бойфрендом ковыряют в носу друг у друга. Просто в голове не укладывается».

Отправился в «Олимпик тауэр» посмотреть новый офис Хальстона (такси 3 доллара). Офис расположен на двух этажах, из него вид прямо на шпиль собора святого Патрика. Мы выпили там несколько коктейлей. Потом отвезли Кэтрин домой, у нее не оказалось туфель, и этот красавчик, приятель Питера, отнес ее наверх, на третий этаж, через шесть лестничных маршей.

Четверг, 26 января 1978 года

Я позвонил Кэтрин утром, перед выходом в офис, и мне ответил мужской голос, сказавший, что она уже поехала на работу, – это оказался вчерашний Том Салливан. Как он сказал, он что-то привез ей. Но, в таком случае, почему же он ответил на телефонный звонок? Когда я позже сказал Кэтрин, что он снял трубку, она ответила: «М-да, подловил ты меня», и вид у нее был несколько смущенный.

Сапоги уже прибыли в аэропорт, и Питер Бёрд привез их нам. Мои мне подошли как влитые: я попросил Тома заказать мне размер, только чтобы носок был закругленный, а прислали остроносые. Все сапоги пришли в одной большой коробке, и Питер вынул их из нее, потому что она слишком большая, а коробку выкинул, но потом выяснилось, что один сапог – от той пары, которая была для Кэтрин, – остался в коробке, и тогда шофер Тома поехал в аптаун, нашел то место, где они выкинули коробку, и вернулся с ней. Кэтрин была в восторге. А ковбойские сапоги делают, оказывается, из слоновьих ушей. Устроили ланч в честь Изабеллы Росселлини (канцелярские принадлежности 7,13 и 16,41 доллара). Пришел Джон Ричардсон, он подарил мне фотографию своего члена. Бьянка явилась в белом платье с пурпурным палантином, и они с Томом Салливаном, как сказала Бриджид, «чуть ли не трахались, вжимаясь в стену, это было так отвратительно», – а еще были Изабелла Росселлини, Робин Вест и Клаус фон Бюлов[449]. Ужин был у Бьянки-у-Хальстона, подавали телячье рагу. Диана Вриланд была с Фредом, а Стиви, он такой смешной: сказал мне, что она «восхитительная», а потом, позже вечером, – что она такая надоедливая, и он уже, мол, просто не знал, как от нее избавиться. А я, понимаешь ли, совсем недавно осознал, что Диана Вриланд – просто человек. Я понял это несколько месяцев назад, когда вспоминал в очередной раз эту историю в шестидесятые годы, про Виву и журнал Vogue, когда Диана не пропустила материал с Вивой, – а ведь после этой публикации у нее, пожалуй, сложилась бы хорошая карьера. Для собственной же «карьеры» Диана делает все, что угодно, прислушивается к тем, кто говорит ей, что то-то и то-то делать нехорошо, что ее профессиональное развитие может пострадать, и поступает так, как ей советуют. Кто-то явно сказал ей тогда, что если она пропустит фотографии Вивы, это для нее лично будет плохо. Можно было бы решить, что она так совсем не думает, потому что она – сама Диана Вриланд, однако через какое-то время ты вдруг понимаешь: именно так она и думает.

Пятница, 27 января 1978 года

Пошел к Хальстону. Все в его окружении теперь договариваются друг с другом, как одеваться: пообщавшись в течение дня, решают, в каких тонах быть вечером. Сегодня, например, все вернулось к сочетанию черного и красного. Манекенщица Пэт Мори была в черно-красном, а у Хальстона были красные носки, вдобавок к его обычным черному и белому цветам. Мы поехали в лиму зине в «Студию 54». Я пробыл там почти до шести утра, однако запомнились мне только Кэтрин и ее новый бойфренд Том Салливан, который, по-моему, торгует кокаином. Бьянка сказала, что получила в одном фильме роль и у нее будут сцены с Джеффом Бриджесом[450].

Суббота, 28 января 1978 года

Заехал за Бьянкой, и мы отправились в «Дакоту», на вечеринку, которую давали Сюзан и Джил Шива[451] (2,50 доллара). Их почетными гостями были Лина Вертмюллер и ее муж Энрико Джоб[452]. Он работал художником-постановщиком в наших фильмах «Франкенштейн» и «Дракула». Скоро премьера ее фильма «В дождливую ночь» – с Джанкарло Джаннини и Кэнди Берген[453]. Там был еще Нил Седака[454]. Ко мне то и дело подводили Вуди Аллена, чтобы нас познакомить, так что я познакомился с ним раза четыре. Была и Бетти Бэколл[455], она ведь тоже живет в «Дакоте». Также были славная девушка из «Нью-Йорк таймс» по имени Джуди Клемесруд[456] и та самая Нэнси Коллинз, что когда-то работала в «Уименс уэр», а теперь она в Вашингтоне, ну и Кэнди Берген была. Пришли Андреа Портаго с Миком Фликом, они опять появились в Нью-Йорке после свадьбы, а Бьянка сказала: «Он вчера в “Студии 54” хотел меня трахнуть: стоило ему жениться, как он тут же принялся за мной увиваться, а вот раньше почему-то ничего подобного не было».

Потом мы поехали в «Студию 54». Там уже были Кэтрин с Томом Салливаном, и они решили пойти в «Брасри» за чизбургерами, позвали с собой, и я отправился с ними. Да, забыл рассказать о самом интересном, что было в этот вечер. Когда мы уехали от супругов Шива, Бьянка захотела заехать к Хальстону, чтобы что-то там взять. Когда мы туда приехали, около дома на улице стоял красивый парень в меховом пальто, а когда мы вошли внутрь, там Лайза Миннелли разговаривала с Хальстоном. Она хотела знать, можно ли ей с Барышниковым – а это он и был около дома – провести какое-то время в доме у Хальстона. Короче, мы не должны были видеть все это. Лайза с Барышниковым принимали так много кокаина, я и не знал, что они столько принимают, просто, что называется, гребли лопатой, и было удивительно видеть, как эти двое очень известных людей прямо у нас на глазах принимали наркотик перед тем, как пойти трахаться друг с другом. Лайза только что вернулась из Техаса, где ее лечили сеансами полного покоя, и теперь она снова будет выступать в мюзикле The Act.

Воскресенье, 29 января 1978 года

Позвонила Барбара Аллен, она хотела, чтобы я повел ее на ужин, устроенный обществом кинокритиков Нью-Йорка, и, судя по ее голосу, совершенно пала духом. Как она мне сказала, ее вконец доконало то, что Филипп с Мануэлой приехали в Нью-Йорк. Все ведь тут же принялись названивать Барбаре, чтобы спросить: «Мы вот приглашаем в гости Филиппа с Мануэлой – а тебя приглашать?» Она несчастна.

В половине девятого вечера пошел к Хальстону. По дому бродила Бьянка, с полуприкрытой грудью. Марк Шенд уехал из Нью-Йорка. Поехали на такси в Иранское посольство (2,50 доллара). Там был Максимилиан Шелл, он получил премию за роль второго плана в «Джулии». Я никогда прежде не встречал его и был разочарован тем, до чего он толст, хотя вообще он очень славный и симпатичный. По его словам, я для него, еще когда он был в Германии, сделал огромное дело: он увидел там «Плоть», и фильм этот ему совсем не понравился, но потом он сходил еще раз и еще раз – и тогда ему понравилось, и он подумал: «Если это фильм, тогда я тоже могу делать фильмы». Я не знал, что сказать, и решил подарить ему Бьянку, и они тут же сошли с ума друг от друга, просто вконец обалдели. Я слышал, что он гомосексуалист, однако они флиртовали так, что этот образ мгновенно потускнел в моем сознании. А Сисси Спейсек познакомила меня и со своим мужем, очень симпатичным человеком[457], и еще с активисткой предвыборной кампании Беллы Абцуг – только вот как же ее звали-то? Ширли Маклейн сказала мне, что у нее на письменном столе стоит мой портрет Беллы Абцуг. Джон Саймон был на приеме, и его заинтриговала Бьянка. Ее волосы были завиты крупными кольцами, и она сказала, что это – чисто никарагуанский стиль, хотя, на мой взгляд, это вполне по-пуэрторикански. Был С. Дж. Перельман[458], и я хотел поговорить с ним, потому что Нельсон говорил мне, что смешнее него нет никого на свете, однако я так и не поговорил. Бьянка подбежала ко мне и сказала, что впервые в жизни втюрилась в мужчину «в возрасте». Еще она сказала, что ей нужно ехать домой, потому что пора приготовить ужин для Хальстона, и я, наверное, слишком громко рассмеялся, услышав это, потому что сразу же вспомнил, как Аманда Лир говорила мне: Мик ушел от Бьянки лишь по одной причине – она никогда для него не готовила. Но когда она хочет произвести на кого-то хорошее впечатление, она кокетка что надо – желает во что бы ни стало доказать, что способна делать все на свете. В общем, мы поехали к Хальстону. Максимилиан свою машину отпустил – да, этот, пожалуй, лишнего не потратит.

Позвонил Стиви, сказал – приходите к нам в клуб. Мы с Виктором устроили пир на кухне – сделали попкорн, и я пил апельсиновый сок с водкой. Мы оставили Бьянку и Максимилиана обниматься и целоваться в другой комнате. Хальстон забрал Линду с собой и отправился спать. А мы двинули в «Студию 54», и там все ходило ходуном.

Понедельник, 30 января 1978 года

Я должен был во время ланча взять интервью у Фрэн Лебовиц в связи с ее новой книгой, но Боб сказал, что нельзя в одном и том же номере помещать и ее обычную колонку, и наше интервью с ней, поэтому Фрэн расстроилась и отменила нашу встречу. Кэтрин позвонили Том Бирд и Джоэль Макклири и пригласили нас на ужин, который они устроили в «Илейн» в честь Билла Грэма[459], того, кто прежде заправлял залом «Филмор», в шестидесятые годы дал нам – то есть The Velvet Underground – шанс прославиться, а потом взял да и вы гнал нас оттуда.

Ужин был назначен на половину десятого вечера, но Кэтрин после ночи развлечений весь день клевала носом, так что когда я за ней заехал в десять, она все еще не была готова. К тому же, она упаковывала свою большую сумку, чтобы переехать в «Вестбери»: Том Салливан уехал из Нью-Йорка, сказав, что она может жить в его номере и заказывать услуги прямо в номер, и она теперь думает лишь о том, как ей на завтрак принесут сосиски с яичницей. И еще он оставил ей лимузин. Она в самом деле влюблена в него. Надевает его одежду, его пальто от Валентино, его кожаную куртку. Как она сказала, отец у него умер, когда он был еще совсем маленький, но оставил в наследство много денег, которые получил за то, что придумал какую-то деталь автомобильного радиатора (такси к «Илейн» 2,60 доллара).

Там было много знаменитостей, которых я знал, однако я поехал не для того, чтобы с ними со всеми поздороваться – Кэнди Берген, Джоэлем Шумахером. Фред уже сидел с этими ребятами Картера – Томом Бирдом и Джоэлем Макклири. Мы с Биллом Грэмом сразу же заговорили про центральную проблему наших с ним отношений – что он вычеркнул «Велветов» из программы концерта в зале «Филмор» в Сан-Франциско, и это было, наверное, году в 66-м; и вот в результате, после всех этих лет, выяснилось, что невзлюбил он нас вовсе не из-за музыки The Velvet Underground – нет, просто он увидел, что когда Пол ест мандарин, он тут же кидает кожуру рядом! [Смеется.] Ты можешь поверить, чтобы столько времени понадобилось для выяснения, чтó же тогда на самом деле случилось? В общем, все, кто был за столом, думали, будто это мы за что-то возненавидели Билла Грэма и не захотели больше с ним разговаривать, – вот и Бобби Зарем тоже был там, он все толще и толще, – однако мы вовсе ни на кого не злились, это просто я вдруг ощутил чудовищную усталость. Но, как они решили, «за столом царила напряженность». Подвез Кэтрин до «Вестбери» (3 доллара).

Вторник, 31 января 1978 года

Руперт был в офисе. Зашел Максимилиан Шелл, и едва он появился у нас, как Бриджид тут же попросила у него пять автографов, а Кэтрин попросила восемь, потом Крис Макос стал вовсю щелкать камерой – в общем, бедный Макс попал под обстрел. Им, правда, в самом деле нужна его фотография, такая, чтобы подошла к интервью с ним, которое мы будем публиковать.

Он позвонил от нас какой-то девушке, договорился встретиться с ней в ресторане «Уан Фифс» («Дом один, Пятая авеню»).

На ужине в ресторане «21» Джоди Пауэлл[460] был с какой-то девушкой. Главная цель это го ужина состояла в том, чтобы взять интервью у Джоэля Макклири, но тут мой магнитофон вдруг стал валять дурака. Я сидел рядом с этой девушкой, ее звали Линн, и она рассказала, что у них с Джоэлем когда-то была первая любовь, но они так и не поженились, потому что он был чистый хиппи, а она – марксистка. До чего же интересно было видеть этих двух хиппи, которые не смогли сойтись только потому, что они – хиппи из разных лагерей… Она сказала, что Джоэль раньше был очень худой, а теперь вон как поправился, однако для занятия политикой нужно быть толстым, ведь куда лучше видеть крепкого, физически привлекательного мужика. По ее словам, ее гуру говорил ей: если мужчина худой, он станет гомосексуалистом. И я, пожалуй, даже готов согласиться с его выводом – стоит хотя бы вспомнить всех этих манекенщиков. Она сказала, что они с Джоэлем встречаются раз в год и рассказывают друг другу о своих проблемах. Что ж, люди, надо думать, так и поступают. Я сказал ей, что это точь-в-точь как в бродвейской пьесе «В будущем год у, в то же время» – там влюбленные ведут себя точно так же. Линн сказала, что она принимает участие в работе фонда одного парня по имени Пилсбери[461], но когда я попросил у нее денег, она ответила, что имеет возможность выделять их только [смеется] «жителям Новой Англии».

Среда, 1 февраля 1978 года

Виктор заехал за мной, и мы отправились в Чайнатаун. Я там не был много лет. Мне все еще кажется, что где-то на задах Чайнатауна существует один огромный чан и все из него набирают себе еду. Мы ели в какой-то забегаловке на Кэнэл-стрит. Заходили во множество китайских магазинов, и одна китаянка вдруг меня узнала. Потом отправились на лимузине в бар на Спринг-стрит, пили там коктейли (6 долларов), и я вдруг понял, что сюда-то нам и нужно было прийти, ради гамбургеров, и это было бы куда лучше. Зашли в галерею «О К Хэррис», в ней Айвен[462] только что открыл новую выставку, там собралась толпа народа. Потом мы пошли за угол поискать костюмы, в магазин, где манерный и женоподобный паренек продавал за две тысячи долларов плащи с капюшоном, шитые золотой нитью. Потом отправились в «Фэбьюлос Фэшнс».

Виктор решил, что это самый замечательный магазин, куда я его когда-либо приводил. Он купил там кое-какие вещи для Хальстона. Потом, после «Фэбьюлос Фэшнс», он отвез меня в офис, потому что мне нужно было встретиться с супругами Ховейда, они привели к нам одного знаменитого иранца и его жену, после чего мы все отправились вместе с ними в ресторан «Баллато». Это были мистер и миссис Гафери.

В «Баллато» было восхитительно, потому что там оказались Джон Леннон с Йоко, а также Питер Бойл и его новая, кажется, жена. Кэтрин попросила Джона дать ей автограф, но он ей отказал: он только что прочитал, сказал он, что Роберт Редфорд вообще не дает автографов, вот и он больше не будет. Там был и Кельвин Кляйн, притом с той самой девицей, которая дала мне первую работу в «Нью-Йорк таймс», – Кэрри Донован[463]. Еда была очень хорошей, и сам мистер Баллато за всем следил, я оплатил счет чеком, и потом, хотя было еще очень рано, всего половина одиннадцатого, нас отвезли домой. Ах да, в середине ужина я рассказал Кэтрин, как Бриджид и Крис Хемфилл отказались печатать наши интервью с магнитофонной записи, потому что, как они заявили, интервью очень плохие, и я сказал Бобу, что надо это исправить. Он позже сказал мне, что не знает, как быть, потому что, с одной стороны, интервью, которые делает Кэтрин, и в самом деле плохие (ну, в одном из них она спросила, например, где находится Бронкс, а потом даже оставила это в тексте, потому что сочла это «очаровательным»), однако, с другой стороны, нельзя позволять Бриджид и Крису решать, что именно они будут печатать, а что нет. За ужином иранцы сказали мне, что когда я буду делать портрет шаха, не нужно слишком сильно наносить тени для век и губную помаду. Они сказали: «Сделайте это легко, непринужденно, но умеренно».

Четверг, 2 февраля 1978 года

Когда я пришел в офис, Бриджид все еще была очень расстроена, потому что незадолго до этого на встречу с Фредом приехал Лючио Амелио[464], галерист и арт-дилер из Неаполя, – и вот, подойдя к стойке секретарши, он вдруг уставился на нее и спросил: «Вы – Бриджид Полк? La actress famosa di Chelsea Girls?[465]» И Бриджид почувствовала себя страшно униженной, что сейчас она просто секретарша, поэтому тут же сообщила ему, что недавно снялась еще и в «Плохом». Он пришел в невероятный восторг, объяснил своим спутникам, какая она известная, и вообще вел себя так, как будто встретил Грету Гарбо, а бедняжке Бриджид тем временем [смеется] приходилось отвечать на телефонные звонки. Случайно встретил Роберта Мэплторпа около нашего офиса. Он сказал мне, что в Сан-Франциско у него открывается выставка, и он поедет туда на целый месяц, на «секс-каникулы», потому что «Сан-Франциско – лучшее место для секса в Америке».

Пошел домой переодеться, потом заехал за Барбарой Аллен, чтобы отправиться с ней на вечеринку к Диане фон Фюрстенберг (такси 2,60 доллара). Меня туда не приглашали – это Барбара пригласила меня как своего кавалера. Ее бывший кавалер, Филипп Ниархос, должен был появиться там со своей Мануэлой. Мы приехали к Пятой авеню, дом 1060 около девяти вечера, и это была потрясающая вечеринка. У Дианы большая квартира, огромная, стены в ней отделаны тканями. У нее даже ванная комната размером с гостиную. У нее теперь живет еще и Барри Диллер, когда он приезжает в Нью-Йорк. Деревянные части в доме все покрашены белой краской, а по ней нанесена текстура дерева, подобно «ар-нуво». И тут я сглупил: я вошел в комнату, где все ужинали, а Карл Бернстайн разговаривал с Хелен Герли Браун, тут он взглянул на меня и сказал: «А вот Боб Колачелло, он, по-вашему, привлекателен?», я не знал, к чему этот вопрос, и, в общем, дал маху, ответив: «Ну, это не мой тип», и она тогда встала и ушла. Позже он объяснил мне, что она приняла его за Боба Колачелло, а когда он обиделся на нее за это, она начала объяснять ему, до чего красив Боб Колачелло, но тут вошел я и все испортил.

Барбара действительно несчастна: вот Бьянке удалось начать карьеру в кино, Мануэле достался Филипп. Она, правда, во время этой вечеринки у Дианы смогла долго и хорошо поговорить с Филиппом. А Мануэла вовсе не красивая. Барбара сказала мне то же самое, что и Бьянка: что Мик Флик вовсю за нею ухлестывает.

Пятница, 3 февраля 1978 года

Пришлось рано встать – в половине седьмого утра, хотя солнце взошло лишь после семи: нужно было позвонить Кэтрин, сообщить ей, что я не поеду на Марди Гр а. Ланч у четы Лакмен назначен на час тридцать. Жакин Лакмен хочет получить от меня картину, но подешевке. Ну и ну, а ведь ее муж – владелец одной трети компании «Ревлон»! Боб должен сказать ей, что торга не будет. Когда мы приехали в квартиру Лакменов, я увидел, что миссис Лакмен – французская дама, которая на самом деле сильно тяготится своим мужем. Его дочь от предыдущего брака заявила отцу, что ему нужно писать маслом, и вот теперь он целыми днями сидит дома и пишет картины. Он пишет каждую картину в стиле какого-нибудь одного известного художника. И он вечно бродит по дому, следуя за женой, так что буквально натыкается на нее, если она вдруг остановится.

Пока мы были у них в гостях, ей позвонила какая-то подруга: сказать, что совсем нет сил поехать с ней в магазин посмотреть меховую шубу. И Жакин расстроилась.

Вторник, 7 февраля 1978 года

Позвонила Кэтрин, она все еще на юге, в Тампе, во Флориде, с Томом Салливаном.

По-моему, Питер Бёрд снова влюблен, на этот раз в Кароль Букэ, девушку из фильма Бунюэля «Этот смутный объект желания», который сейчас вышел в прокат. Он позвонил и сказал, что будет ужинать с ней в «Илейн» и что приглашает меня. Когда я туда приехал, владелица ресторана, Илейн, танцевала джиттербаг с каким-то парнем из бара. Там была Лорна Луфт[466]. Она сказала, что получила роль в фильме «Бриолин».

А про похищение дочери Кельвина Кляйна все еще пишут газеты. Он дал интервью Юджинии Шеппард – о том, как храбро вела себя его дочка, когда ее похитили. Уехал домой около двух ночи, завез Боба (такси 3 доллара).

Среда, 8 февраля 1978 года

Не успел я уйти утром из дома, как позвонил Поли, мой племянник, который давно живет в Денвере, – он звонил из Нью-Джерси, чтобы сообщить, что слагает с себя сан священника и вообще собрался жениться. Я сказал ему, чтобы он во второй половине дня приехал ко мне в офис, и тогда мы с ним все обсудим. Когда я появился в офисе (3,60 доллара), Боб Колачелло и Роберт Хейз уже проводили важную деловую встречу за ланчем, и я к ним присоединился, потому что вспомнил, что тоже должен был в ней участвовать. Но всякий раз, когда идет подобная важная встреча, в переговорной вечно случается какая-нибудь ерунда: то Бриджид отправится в уборную через эту комнату, то Ронни пройдет, то кто-нибудь появится в дверях и крикнет: «Звонит Барри Ландау, просит вас подойти к телефону», а не то и «Вас вызывает Псих Мэтти[467]» – как будто мои сотрудники, притом все, не понимают, что для нас самое важное, и поэтому все у нас как будто несерьезно. Приехал мой племянник. Он рассказал, что оставил свой приход в Денвере. Но даже если ты оставил приход, ты все равно еще священник, от церкви отлучают лишь после женитьбы. Я сказал ему, чтобы он обязательно посмотрел «Лихорадку субботнего вечера». Потому что, если помнишь, там есть эпизод, когда брат уходит из священников. Я не знал, что еще ему сказать, он все равно меня не слушал. Он даже сказал: «Я все равно поступлю так, как решил, давай не будем говорить об этом». Но потом, пока мы еще разговаривали, сам без конца поднимал эту тему. А после пяти, когда телефонные тарифы снижаются, он позвонил в Денвер и настоял, чтобы я поговорил с его невестой, она мексиканка, живет в США, ей тридцать семь лет, она старше его, и голос у нее в самом деле был славный. Сегодня Пепельная среда[468].

Четверг, 9 февраля 1978 года

Утром позвонил Боб и сказал, что Сюзи Франкфурт решила стать католичкой, что сегодня утром у нее обряд крещения и что поэтому нам нужно поехать в церковь (такси на 83-ю улицу и Парк-авеню 3 доллара). Дело минутное, Сюзи окрестили, намочив ей волосы, и мы поехали к ней домой пить кофе. Потом на такси до Юнион-сквер (3 доллара). Из Италии целый день названивал Ансельмино и истерически вопил, что ему без конца предлагают купить подделки моих картин. А мой племянник целый день провел у нас в офисе, он все писал письма и звонил по телефону. Я работал до семи вечера.

Пятница, 10 февраля 1978 года

Ансельмино позвонил опять: «Как оказалось, это вовсе не подделки – их украли у меня и обрезали по краям, чтобы изменить формат». Сам, небось, продал их когда-то, чтобы купить кокаин, а потом и забыл про это.

Мой племянник снова целый день провел в офисе, все звонил по телефону.

С ним вместе был его друг, и Бриджид сказала, что он делал мартини [смеется] по новому рецепту: джин, шотландский виски и вермут. Племянник сказал, что остановился у каких-то знакомых, где пять человек в одной комнате, так что он, наверное, спит на полу. Я хотел работать допоздна, поэтому сказал ему, что будет проще, если он уйдет вместе с Винсентом, когда Винсент запирает дверь.

По-моему, он на меня за это рассердился: ушел, даже не допив свой мартини.

Суббота, 11 февраля 1978 года

Ну вот, про пожар.

Я проснулся утром, и мне показалось, что пахнет так, будто затопили камин. Я сходил наверх, но в камине дров не было, а запах горелого я по-прежнему чувствовал, поэтому пошел в комнату на самом верху, на четвертом этаже, где двое парней выполняли работу для Джеда, у которого теперь свой бизнес по отделке и ремонту, – они реставрируют мебель. Я открыл дверь. По всей комнате расстелен тент, и в нем оказалась прожжена дыра диаметром примерно в полметра, а под тентом, на полу, тоже прожжена дыра, но не сквозная, всего на полсантиметра. Меня прямо затрясло. Случилось именно то, чего я больше всего боялся. Кругом стояли открытые банки со скипидаром, окна были закрыты, а отопление включено. Ума не приложу, из-за чего именно начало гореть, и уж совсем не понимаю, отчего пожар прекратился. Все это, наверное, произошло, пока я спал, потому что я не почувствовал запаха, когда накануне вечером пришел домой. Ты не думаешь, что…? Я хочу сказать, это было точь-в-точь как в фильме «Изгоняющий дьявола». Может, нужно наверху установить крест? Да, обязательно освящу крест и поставлю его в той комнате. Потому что там уже однажды с потолка была протечка, вода текла по стене, а теперь вот это. А потом я подумал, что дурно обошелся с племянником, и это теперь меня очень беспокоило. Когда я посмотрел, где именно горело, оказалось точно в центре комнаты, как будто требовалось показать, чтó может случиться… – и меня опять всего затрясло. По всему тенту от прожженной дыры шли прожилки, и по деревянному полу под тентом тоже шли прожилки. Жуть невероятная!

Все утро я провел наверху, за уборкой. Позвонил Джудит Холлендер, чтобы она дала мне номер телефона этих ребят, которые занимались «реставрацией». Позвонил им и стал вопить, чтобы они немедленно явились ко мне и живо забрали из моей комнаты все свое барахло, а когда они приехали, я с ними даже не разговаривал – до того был на них зол.

Я так намучился от всего, что случилось утром, из-за пожара, что после работы просто пошел домой и выпил немного вина, чтобы уснуть и не думать больше про эту комнату наверху, где водятся бесы. Помнишь, когда Том Трайон[469] жил напротив меня, через улицу, я мог видеть его сквозь окно, как он сидит и пишет. А теперь вот я сам оказался в кошмарной ситуации – точь-в-точь, как в его рассказах.

Вторник, 14 февраля 1978 года

Даже не верится, что в этом году столько людей собралось отмечать день святого Валентина. Был настоящий праздник, большие торжества повсюду. Полетт заехала за мной, чтобы мы вместе появились на вечеринке под девизом «Я люблю Нью-Йорк» в «Таверн-он-зе-грин» в Центральном парке. Туда приехала и Белла Абцуг. Сегодня выборы, решается, сможет ли она выиграть их, занять место, которое оставил мэр Ко ч. Ее противник на этих выборах – республиканец Билл Грин.

Одна дама, которая работает в аппарате губернатора штата, как-то раз пришла к нам в офис, она хотела познакомиться со мной, сказала, что читала мою «Философию» и что это ее любимая книга, ну просто ее библия. Она задавала мне провокационные вопросы, например, о том, стоит ли детям в тринадцать лет смотреть порнографию и что я думаю о Романе Полански, а Стэн Дрэготи, который присутствовал при этом разговоре, сказал, что раньше его соседом в Голливуде как раз был Роман и что тот действительно назначал любовные свидания одиннадцатилеткам. Мы пришли к заключению, что Роман сейчас пытается заново пережить свое детство. Он ведь теперь в Париже, откуда его невозможно экстрадировать. За нашим столом много пустых мест. Стэн Дрэготи женат на манекенщице Шерил Тигс. Он так говорит про это, словно они действительно живут вместе, и каждый раз, когда я начинал что-то рассказывать о Витасе, я еле успевал прикусить язык: ведь в последнее время его жена Шерил и Витас стали парой, о которой только и говорят в Нью-Йорке, – однако ничего лишнего я не сказал. Заехал за Кэтрин, чтобы отправиться на вечеринку в честь дня святого Валентина, которую Витас устроил в «Ле клаб». Кэтрин надела свои сапоги (такси 3 доллара). Приехали Питер Бёрд и Том Салливан. У Тома и Кэтрин теперь уговор, что каждый из них может бывать где угодно и делать что угодно с другими, и вот он был с безумно красивой шестнадцатилетней манекенщицей, а Кэтрин [смеется] – со мной.

Там была Джерри Холл, которая сказала, что ищет дом для них с Миком на полгода. По-моему, я потом сказал про это какому-то репортеру, но мне все равно. Никому не нравится Джерри Холл, все думают, что она вся ненатуральная. А вот мне нравится. Такая умная. Мы поехали в «Студию 54», и там были все-все.

Среда, 15 февраля 1978 года

У меня было ужасное, тяжкое похмелье, и я никак не мог выбраться из кровати. Предаукционная выставка вещей Джоан Кроуфорд – уже вторая – была открыта с девяти до полудня в «Плаза гэлерис».

Когда мы туда приехали, там уже разбирали выставку, готовились к аукциону на следующий день. На девушке из галереи был один из свитеров Джоан. Продается все – письма адвокатов, подборка писем учителей, все, что она сохранила. Мне надо бы в самом деле продать на аукционе некоторые из моих коробок с капсулами времени [см. «Введение»], и хорошо бы это сделать в галерее. Правда, мне нужно попытаться сделать каждую коробку немного поинтереснее. Я бы добавил туда одно из платьев или старую рубашку, или нижнее белье – в каждую что-нибудь особенно клевое. Негры, которые работали в этой галерее, жутко плохо отнеслись к нам, они закричали, чтобы мы не трогали вещи, так что мы оттуда ушли. А Белла Абцуг проиграла Биллу Грину. Нам нужно было ехать к Дениз Буше[470], она устраивала вечеринку в честь председателя Музея Гуггенхайма, своего двоюродного брата Питера Лоусона-Джонстона, а он ведь из Гуггенхаймов[471] (коктейли 20 долларов). Там был Билл Копли, пьяный и забавный. Когда он ставил одну пьесу, несколько месяцев назад, то нанял шлюху, чтобы она в ней играла саму себя, но потом, после завершения спектаклей, он оставил ее на содержании, за 200 долларов в неделю, и она поселилась в его доме на 89-й улице. И сейчас взяла бразды правления в свои руки. Он когда-то говорил мне, что с самого начала сделал свой дом таким, чтобы ни одна женщина ни за что не захотела там постоянно жить – он хотел устроиться у себя дома точь-в-точь как в баре; ведь бывшей жене он оставил их старую квартиру на Сентрал Парк Вест. Но женщина, которую он нашел, как раз из тех, кому нравится жить в таком месте, как бар, – именно в баре проститутка чувствует себя как дома, и получается, что он выбрал женщину, какую надо. Вот только, по его словам, он уже несколько волнуется: что-то она у него прижилась. Всем стала заправлять, покупает ему смешные подарки и всякое такое. Сначала ему казалось, что это забавно, а вот теперь он не слишком в этом уверен. Я сказал ему, что хорошо бы записать на магнитофон, как они ругаются, и я готов приступить уже в ближайший уикенд – вот только съезжу в Даллас. При посторонних они, конечно, не ругаются, однако ради искусства он это сделает.

Заехал за Дианой Вриланд, и мы направились в «Даблз» (такси 2 доллара). Я разговаривал с Норманом Мейлером и его новой подругой, рыжеволосой школьной учительницей из Арканзаса. Я сидел за девятым столом с Дианой, Ли Радзивилл, Питером Тьюфо и с одной из близняшек «Тони»[472]. А Боб сидел рядом с Глорией Свенсон[473]! У нее настоящие седые волосы. Я сказал ей: «Вы такая красивая». Она мне: «Скажите это еще раз». Я опять: «Вы такая красивая». А миссис Вриланд поссорилась с Питером Тьюфо. Потом она раскричалась на меня, даже ударила, и это было по-настоящему больно! Она точно так же поступает с Фредом. Она кричала мне: «Нечего тебе вообще ОТКРЫВАТЬ СВОЙ РОТ!» Я уже не знал, что делать. Излупит же до полусмерти… Она сказала, что терпеть не может стариков, включая и себя саму.

Пятница, 17 февраля 1978 года

Лайза пришла в офис, чтобы я сделал ее портрет. Она немного волновалась поначалу, а потом к ней еще подошел Крис Макос и показал ей фотографию собственного члена, которую сделал я, и Лайза из-за этого еще больше разволновалась, однако у нее был правильный макияж, и все фотографии получились хорошо. Зашел Джон Леннон, и это было чудесно. Он несколько похудел. Руперт сейчас работает с ним над каким-то художественным проектом. Джон был очень мил. Он на днях отказался дать Кэтрин свой автограф, когда мы были в ресторане, но недавно в газете была фотография Пола Маккартни, и когда она снова попросила его дать автограф, он подрисовал Полу усы и расписался. Тем временем пришли два молодых человека, которых Кэтрин пригласила на ланч (она познакомилась с ними в мужском туалете в «Студии 54») – эти два брата из Вашингтона организовали рок-группу под названием Star, они живут в доме Боба Фейдена из «Ариста Рекордс». Они перешептывались: «Вот это да! Лайза Миннелли, Джон Леннон – и она еще называет это работой?» Потом появился Виктор, он принялся орать на какую-то девицу, называя ее «дешевкой», «шлюхой» и… – ох, я думаю об одном: когда-нибудь он разозлится на меня, и вот тогда будет полная жуть.

Понедельник, 20 февраля 1978 года

Моника Ван Вурен[474] устроила званый ужин, это в половине десятого в «Премьере», и я сказал, что приду, но забыл, что у Тома Салливана были билеты на рукопашные бои, потому что он познакомился с Дасти Роудсом[475] в аэропорту, и они подружились. Потом позвонил Фред и сказал, что Камилла Макграт пригласила нас на вечеринку с коктейлями в честь кого-то – а вот кого, я не запомнил. Кэтрин заехала за мной в семь, и мы отправились к Камилле, там было очень интересно, пришла целая толпа. Там был и этот парнишка Джохансен, Дэвид Долл, вид у него был несчастный, по-моему, а все из-за того, что Сиринда Фокс ушла от него к этому парню из группы Aerosmith. Еще я познакомился со Стивеном Грэмом, ну, который в «Вашингтон пост»[476], он был совсем чокнутый, а пришел он с Джейн Уэннер[477], и она, оказывается, сломала ногу, когда каталась на лыжах.

Том заехал за нами в половине девятого вечера, и мы оттуда отправились в «Гарден»[478] – а там зал на 26 тысяч человек был заполнен! Я-то думал, что рестлинг как вид спорта перестал существовать, и даже не представлял себе, сколько народу ходит на это зрелище. Дасти Роудс боролся с каким-то японцем. Они все носят блестки на одежде, все без исключения. Наверное, этот стиль они переняли у Ослепительного Джорджа[479]. И еще – они раздеваются на сцене. Кэтрин пошла пофотографировать, но матч закончился уже через восемь минут. Сейчас в борцы-рестлеры набирают красавцев. Дасти Роудс сказал, что сразу же выйдет к нам, но вышел лишь минут через двадцать после боя. На нем много украшений, все из золота, он был в темных очках, а когда снял, можно было подумать, что они по-прежнему на нем: под глазами у него огромные черные круги, и вообще повсюду много синяков. Мы повезли его с собой на ужин к Монике (билеты на рестлинг – 16 долларов).

Позже мы поехали в «Лоун стар», и потом они еще захотели пойти танцевать. Поехали в «Хурра». Дасти сначала встревожился, когда увидел кругом одних голубых, и попросил, чтобы ему нашли девушку. Владелец клуба откуда-то сзади нас вытащил девушку и познакомил их. Потом, после «Хурра», мы завезли Дасти и эту девушку в «Шератон», а Кэтрин с Томом купили гамбургеры на вынос в «Брасери» и отправились в «Вестбери». Меня они подвезли до дома.

Вторник, 21 февраля 1978 года

Приехал в офис на такси (3,25 доллара).

Бриджид давала наставления нашему новому молодому сотруднику, Робину Геддису, с которым я познакомился в «Студии 54». Она ему говорила: «Главное вот что: у себя дома можешь снимать трубку, когда телефон прозвонит два раза, а здесь нужно хватать трубку, едва он зазвонил. Энди требует одного: чтобы ты мог ответить на пять звонков в минуту, если до такого дойдет». Она все это сама выдумала. Он спросил у нее, доставляет ли «Макдоналдс» еду в офис. Объяснил, что учится в Новом университете, сейчас пишет дипломную работу на магистра, и Бриджид сказала: «А-а-а, так ты еще учишься, ты у нас не на полный день? Та к ты на стажировке или мы тебе будем платить за работу?» Он сказал, что сам не знает. Его мать возглавляет нью-йоркское отделение общества по борьбе с раком. Она вышла замуж за Эймори, и они живут в «Ривер-хаусе».

Четверг, 23 февраля 1978 года

Поехал в «Режин». Там была Андреа Марковичи. И Том Салливан. Кто-то сказал, что Андреа Марковичи похожа на Маргарет Трюдо, и я ответил, что, мол, как же, как же, а потом обернулся, а позади меня – сама Маргарет Трюдо, я и не знал, что она там была, а Том сказал: «Я думал, ты в курсе». Том был не в духе, потому что не мог быть рядом с Маргарет: она оставалась на заднем плане, чтобы ее не сфотографировали с ним, потому что она все еще замужняя женщина. Но потом этот фотограф, который там ошивался, с иностранным акцентом, сказал Тому, что он видел его, видел, как Том недавно трахал Маргарет на балконе в «Студии 54», а сам он был на этом же балконе потому, что тоже трахал одну девицу. Под конец Маргарет пришла и начала разговаривать со мной, чтобы постоять рядом с Томом, и тут фотографы принялись делать снимки. Кэтрин несчастна, потому что Том влюблен в Маргарет.

Пятница, 24 февраля 1978 года

Робин, этот новенький, сказал, что на выходные поедет в дом родителей в Таксидо Парк, чтобы поработать официантом целых три часа за десять долларов в час, однако ему заплатили аванс, так что он хочет пойти танцевать в «Студию 54». Он взялся читать наш альбом с вырезками из газет и когда дошел до 1968 года, не мог поверить своим глазам. Он сказал мне: «Как, в вас кто-то стрелял?»

В «Студии 54» праздновали, за закрытыми дверями, день рождения Роя Кона. Нам не хватает добротных, правоверных демократов, они уже сошли со сцены, такие, например, как Кармайн де Сапио[480]. Для Роя сделали большой торт, но Маргарет подумала, что это подушка, и села на него – она, правда, тут же вскочила, и никто вроде бы не заметил случившегося. Торт был три на четыре фута, а его поверхность сделали точно такой же, как у дешевой подушки в двадцатые годы, вроде тех, что были тогда на всемирной выставке. В газетах написали, что вечеринка обошлась Стиви в 150 тысяч долларов, но я совершенно не понимаю, каким образом – они же брали с гостей входную плату, то есть все было, как обычно.

Суббота, 25 февраля 1978 года

Кэтрин позвонила и сказала, что Том заедет за мной на своей машине, но я сказал, что лучше пойду пешком, это ведь ужин, который Диана Вриланд дает в честь Сесила Битона[481]. Когда мы добрались, туда уже приехал Питер Бёрд, притом в смокинге (его, как он сказал, пришлось взять напрокат на пятницу, и он подумал, отчего бы не оставить его на весь уикенд). С ним была Кароль Букэ, она через неделю улетает в Париж. Потом приехал Фред с Сесилом Битоном. Сесил сначала остановился у Сэма Грина, но это оказалось для него трудно, поэтому он переехал в отель «Пьер», а наутро уже уедет из Нью-Йорка. Он еле-еле ходит, одна сторона тела у него парализована. Он сфотографировал Кароль и поставил на этих фотографиях автограф для Питера, расписался левой рукой, и это здорово, он сейчас этой рукой рисует. Он не слишком разговорчив, лишь скажет что-нибудь вроде: «О, Господи!» или «Да». Думаю, что Диана при виде его перепугалась, что и с ней что-нибудь подобное может случиться, и она, пожалуй, перегнула палку – носилась, скакала, пританцовывала, подпевала, наезжала на всех своим плотным телом и своими красивыми нарядами. У Дианы в гостях была также Консуэло Креспи, чья дочь, Пилар, замужем за одним колумбийцем по фамилии Эчеваррия. Том знает про Колумбию все на свете, и я просто не понимаю, что он за человек. Он сказал, что муж Пилар – крупнейший колумбийский контрабандист, однако не означает ли это, что и он тоже занимается контрабандой? Наверняка – и не кокаина ли? Или денег? Эчеваррия владеет там небольшой авиакомпанией. Мы заговорили про авиакатастрофы, и Том рассказал про свою – ту самую, в которой он повредил руку, он же все время сейчас носит перчатку, и Консуэло сказала: «Если ваш самолет потерпел аварию, вы, наверное, были в Колумбии?» А он в самом деле был там. По-видимому, сам по себе Том не принимает так уж много кокаина, но он, по-моему, порядком затосковал без Маргарет, вот и начал его нюхать. И он так свободно с ним обходится, это совсем не похоже на дилера, на торговца наркотиками – он щедро раздает его за так, как будто это конфеты. На первой странице «Пост» сообщение, что Лайза рассталась с Джеком Хейли младшим.

Воскресенье, 26 февраля 1978 года

Ходил в церковь, потом на такси поехал в офис, чтобы встретиться с Рупертом. Работал там всю вторую половину дня, отвечал на телефонные звонки. Потом в семь вечера отправился домой.

Вторник, 28 февраля 1978 года

Кэтрин поехала к Хальстону забрать свое платье, однако позже упросила меня позвонить ему и сказать: она хотела бы, чтобы оно было как можно больше облегающим, пусть он это сделает. Он же, видимо, решил, что раз я звоню, то я и заплачу за переделку, но только я вовсе не собираюсь этого делать – пусть Том Салливан платит.

На такси в офис (4 доллара), приехал как раз к ланчу в честь Сэма Шпигеля[482]. Сэм было очарователен – говорил о Кароль Букэ, о том, что у нее, оказывается, закончился срок действия паспорта или каких-то документов. А он при виде красивого личика готов сделать что угодно, вот и позвонил какому-то приятелю, который работает в отделе иммиграции.

Всю вторую половину дня Кэтрин и Боб составляли список гостей на вечерний прием, который должен состояться в «Режинет» в честь Маргарет Трюдо. Кэтрин пыталась пригласить О. Джей Симпсона, но его сейчас нет в Нью-Йорке. В девять вечера Кэтрин, Том Салливан и Маргарет заехали за мной по дороге в «Режин» (такси 3,50 доллара). Мы там появились, как оказалось, слишком рано, так что даже фотографов еще не было. Маргарет просто сидела у стойки бара, и любой фотограф, появись он в ресторане, сделал бы прекрасные снимки, однако не было вообще никого. «Студия 54» вызывает у Режин отчаяние.

Маргарет рассказала мне, как сильно она любит Тома. И она сказала, что ей не нравится Тони Портаго, ей не понравился его подход. Потом она поведала, какой подход избрал Том, однако мне он показался точно таким же. Том к ней подкатывался так: «Я хочу поблагодарить Пьера Трюдо за то, что он сделал вас такой восхитительной женщиной», а прощался со словами: «Спокойной ночи, миссис Трюдо». Тони же просто сказал: «Маргарет Трюдо, а можно с вами потанцевать?» И такой подход ей совсем не понравился. В общем, [смеется] не знаю я. Да, еще она рассказала, что когда в этот уикенд побывала в Канаде, то премьер-министр, который пока что все-таки ее муж, сказал, что ее интервью в Interview – лучше всех остальных.

Понедельник, 6 марта 1978 года

Джейми Уайет позвонил мне и пригласил на ужин в ресторан «21». Я пригласил Кэтрин пойти со мной, и мы с ней поехали туда. Прекрасно провели время, под рассказы о поездке Джейми в Европу, в компании с Бо Полком и Нуреевым. За соседним столиком сидел Эндрю Стейн[483] со своей подругой. Кэтрин заказала «Гиннесс» с шампанским – коктейль «Черный бархат». Подошел Осси Кларк. Том Салливан только что вернулся из Флориды, куда съездил с Маргарет Тр ю д о. Она была на улице, в лимузине. Пока мы добирались в «Студию 54», я прикидывал, что на вечеринку в честь Лиз Тейлор придет человек пятнадцать-двадцать, а явилось, наверное, около двух тысяч, так что если за все платил Хальстон, ему это обошлось в целое состояние. Для меня это был хороший рабочий вечер, потому что я встретил миссис Кайзер – Эли – и она сказала, что на следующей неделе ее лицо уже будет в порядке и можно будет ее сфотографировать, и еще мы поговорили с ней про аукцион вещей Джоан Кроуфорд.

Лиз была похожа на… пупок. Этакая маленькая толстенькая куколка-пупсик – «Кьюпи». Джон Уорнер сам поздоровался со мной. Род Гилберт был с невероятным красавцем, новым хоккеистом, в кого Кэтрин уже успела влюбиться, и она говорит, что попытается заполучить его, и хотя не думает, что ей это удастся, однако все же попытается. У его спутницы большая грудь. А вокруг Маргарет с Томом фотографы уже не устраивали ажиотаж: они, по-видимому, уже перестали быть новой парой. Бьянка то не обращала на меня никакого внимания, то потом вдруг захотела пойти со мной танцевать – чтобы у фото графов возник новый сюжет. Одежда на ней была черно-белая, это у Хальстона последний тренд, однако она не слишком хорошо выглядит в этом. И еще Бьянка без конца просила меня подозвать Криса Уилдинга[484], но когда он к нам подошел, сделала вид, будто ей это все равно, и он посмотрел на меня и буркнул: «Ну что?» (будто хотел сказать: «Чего тебе от меня надо?»), мне же сказать было нечего, а Бьянка вела себя так, будто ей он совсем не интересен, и все получилось совсем глупо.

Там был Трумен Капоте, и они с Бобом танцевали весь вечер, а фотографы без конца их снимали. Трумен на вид сильно похудел. Была Диана Вриланд, и всех гостей подводили к Лиз – она ведь королева бала. Я познакомился с одним парнем, он квотербек.

Боб, увидев, как Бьянка принимает попперсы, сказал Диане Вриланд: «Все вокруг с каждым днем делаются похожи на язычников в древнем Риме», и она ответила: «Вот и хорошо бы – а разве не к этому мы все стремимся?» Украшено все было великолепно, вазы в человеческий рост наполнены цветами, а еще Лиз чествовали, проецируя ее фотографии на стену. Моника была здесь, и мы повспоминали, как я впервые познакомился с Лиз в Риме, когда мы снимали «Франкенштейна» и «Дракулу».

Вторник, 7 марта 1978 года

На первой странице «Пост» сказано, что прошлой ночью Эли Кайзер ограбили – украли ее драгоценности, пока она была на вечеринке в честь Лиз Тейлор. Я так рад, что не разговаривал с ней про ее драгоценности, хотя и собирался, – а не то стал бы одним из подозреваемых. У нее ведь все – самое лучшее, пусть даже на вид непритязательное, однако все равно – самое лучшее. Сообщают, что ожерелье стоило полмиллиона долларов. Больше всего в статье мне понравилось то, что ее называют «разведенкой». Я не видел этого слова напечатанным уже уйму лет. Я было подумал, уж не решила ли она «познакомиться» с этим парнем – меня лично это нисколько бы не удивило. Вот, например, в тот вечер, когда мы все поехали к ней домой, и с нами были двое чернокожих ребят – Эстер Филипс и с ней ее парень, – она ведь их пригласила не потому, что они были с нами, по-моему, а потому, что мы были с ними. Кстати, Полетт теперь нужно быть осторожнее: она следующая жертва, потому что рубины сейчас куда больше ценятся, чем бриллианты. Хотелось бы изобрести новый вид фаст-фуда, и вот я подумал, что нельзя ли сделать такую вафлю, чтобы у нее с одной стороны была бы еда, а с другой – питье, ну, например, ветчина и кока-кола? Тогда можно одновременно и есть, и пить.

Пятница, 10 марта 1978 года

Утром остался в аптауне, потому что во время ланча в «Кво вадис» нужно было взять интервью у Кирка Дугласа. Там был Никки Хэслем[485], вместе с Сибил Бертон Кристофер[486], однако я ее не узнал, потому что она покрасила волосы в другой цвет. Кирк Дуглас хорошо выглядел. Он полное очарование, просто восхитителен. К нам подошла Лэлли Уэймут, она лучшая подруга Кирка, он ее оглаживал в фойе. Бобби Зарем неожиданно раскошелился и заплатил за весь ланч. Кирк сказал, что хочет вечером пойти в «Студию 54», попросил нас позвонить туда и внести его в список на входе. Во время интервью Кирк рассказал, что в Голливуде поначалу хотели замазать ямочку у него на подбородке. После работы я отвез Кэтрин (такси 4 доллара), переоделся, а потом мы отправились в клуб «Боттом лайн» в Гринвич-Виллидж (такси 5 долларов) посмотреть выступление Лу Рида. Очередь стояла вокруг квартала, но внутри оказалось не так уж много народа. Там были Ронни и Джиджи, Клайв Дэвис, Боб Фейден, причем на входе у нас хотели конфисковать магнитофон, он был у Кэтрин, но она отдала им лишь батарейки. Перед Лу выступала какая-то девушка, потом он никак не мог выйти на сцену, но в конце концов вышел, и я [смеется] горжусь им. Наконец-то он стал самим собой и никого больше не копирует. Наконец у него появился собственный стиль. Теперь получается все, что бы он ни делал, он и танцует сейчас лучше прежнего. Вот когда Джон Кейл и Лу были в The Velvet Underground, у них был свой, особый стиль, но потом Лу стал выступать отдельно и сразу же испортился, стал копировать других, того же Мика Джаггера. Вчера вечером он исполнил свою песню «Хочу быть черным», которая никогда прежде не звучала так хорошо, как сейчас.

Суббота, 11 марта 1978 года

У меня было назначено много встреч, но я решил остаться дома и покрасить брови.

Воскресенье, 12 марта 1978 года

Проснулся и тут же отправился в церковь.

Вечеринку по случаю дня рождения Лайзы устроили в просторном помещении у Хальстона, в «Олимпик тауэр». Кэтрин надела свое новое платье от Хальстона, белое и обтягивающее, и она в нем прекрасно выглядела с зачесанными вверх волосами. Сама вечеринка не была такая уж интересная. Кое-кого не хватало. Мохаммед Али так и не появился, как, впрочем, и Лиз Тейлор. Однако забежала на минутку Кэрол Чэннинг, а с ней Эрта Китт[487], она сказала, что всю жизнь мечтала познакомиться со мной, только вот когда это случилось – нам было нечего сказать друг другу. Была Мелба Мур. Вечеринка все же получилась славная, играли какие-то музыканты. Были Дженни Хольцер и Боб Денисон, а еще несколько «живчиков» из «Студии 54» – эти пришли не в смокингах, а в белых комбинезонах. Лайза была в золотом платье от Хальстона, и она расстрои лась, когда доктор Джиллер поддернул его вниз, потому что она только-только вернулась из туалета, где поправила его так, чтобы оно было повыше. Это странное платье, у него от промежности до пола разрез в виде перевернутой буквы V. У всех из окружения Хальстона теперь такая манера говорить, будто они лепечут что-то, сюсюкают. Это – новая мода. И все-все говорят [подражает] «киса». Я познакомился с Дэвидом Махони[488], он руководит компанией «Нортон Саймон», которая купила Хальстона, а потом Марта Грэм отвела меня в сторонку и сказала, что хотела бы пригласить меня «на чай». Все красавицы были в платьях от Хальстона.

Там была Диана Вриланд и Трумен Капоте с Бобом Макбрайдом. Боб – тот самый, кто жил с Труменом раньше, когда я в 1973 году делал интервью с Капоте для журнала Rolling Stone. Он выглядит теперь еще более жутким и таинственным, чем когда-либо прежде, хотя мне он всегда казался странным. Однако Трумен сказал мне, что не может влюбляться в тех, кто помоложе; он имел в виду: ему нужен человек того же типа, что и он сам. Боб Макбрайд по-прежнему все за ним записывает – даже когда я впервые встретился с Труменом, он все записывал по ходу нашего разговора, хотя зачем ему это нужно, ума не приложу. У него по-прежнему есть жена и шестеро детей. Он сильно потерял в весе. Впрочем, он все потерял – он какой-то странный. Там был Аль Пачино, он красив – мы узнали окольными путями, что он, возможно, захочет снять у нас дом в Монтоке, так что посмотрим, получится ли. Был и Де Ниро, он располнел, и Скорсезе тоже с ними был. За моим столом сидел Кен Харрисон, он – порнозвезда. Бьянка и Стиви вынесли большой торт, и Лайза начала петь «Нью-Йорк, Нью-Йорк», но тут Стерлинг Сент-Жак подошел к ней и стал петь вместе с ней, и она [смеется] из-за этого расстроилась, взяла другой микрофон и потом спела еще. А позже я спросил Марти Скорсезе, знаком ли он с Маргарет Трюдо, и он сказал, что нет, и я подвел ее к нему, я ей протежировал как актрисе. Марти сказал, что Джулия шлет мне большой привет. Я сказал ему, что им нужно снова сойтись, но он сказал, что это невозможно, что они теперь просто друзья. Он такой невысокий. Боже мой… Хальстон целовался с Лайзой, а Бьянка куда-то пропала с Федерико де Лаурентисом, и фотографы все снимали и снимали, и все казалось нереальным, будто это какой-то долгий, никак не кончающийся эпизод из кинофильма.

Понедельник, 13 марта 1978 года

В «Пост» поместили фотографию Хальстона, Лайзы и Кена Харрисона. Я, правда, не мог оторвать глаз от того, как Кен Харрисон держит стакан. Дело в том, что у меня есть фотографии, где он с Виктором, и оба голые. А Фред сказал, что вечеринка у Хальстона потому не получилась, что у него все похоже на какой-то странный ресторан, куда тебя случайно занесло, когда ты оказался в незнакомом городе, причем ресторан этот на верхнем этаже – именно так и выглядит сейчас офис Хальстона, со всеми этими зеркалами. Я во время этой вечеринки большую часть времени провел в коридоре, потому что нигде не мог найти Кэтрин. В этом офисе кто-нибудь когда-нибудь просто вмажется в зеркало. Благодаря зеркалам казалось, что на вечеринке много гостей. Поехал на такси в «Кембэнк» (4 доллара), а потом пришел пешком в офис, куда на ланч должны были явиться супруги Каримати[489]. Боб сейчас стал задерживаться в офисе допоздна, поскольку Кевин не появляется, поэтому я отвез домой и его, и Кэтрин (такси 3,50 доллара). Потом позвонила Шарлотта Форд и пригласила меня на вечеринку в честь выхода ее книги, это в каком-то ресторане на 58-й улице и Третьей авеню, и было похоже, что у нас там могут возникнуть перспективы работы, поэтому я пригласил туда и Боба. Вечеринка началась в семь, но мы приехали лишь в восемь (такси 2,50 доллара). Шарлотта сказала, что этот прием устроен вовсе не в связи со всей книгой, а только с той частью, которая напечатана в «Лейдис хоум джорнал». Там ко мне подошла одна дама, которая сказала: «Я – миссис Херши, и когда-то раньше я работала в “Мак-Коллс”, так что хорошо помню вас и ваши рисунки». Я спросил ее, чем она теперь занимается, и она говорит: «Слушайте, но ведь это же я устроила прием. Я – главный редактор “Лейдис хоум джорнал”». На приеме было много весьма консервативных личностей, каких теперь никогда и нигде не увидишь. Нас предупредили, что прием торжественный и нужно надеть смокинг, поэтому у нас с Бобом все было как полагается, а вот Том Армстронг явился не в смокинге, и я замечал уже, что сейчас многие не надевают смокинг на официальные мероприятия, даже когда это особо указано, так что надо мне будет как следует над этим призадуматься. Я обернулся и увидел позади себя красивую-раскрасивую даму – оказалось, что это Рокки Конверс[490], а Боб, оказывается, уже был рядом с ее мужем. Мы отлично, просто отлично провели время: я все время разговаривал с ней, а Боб – с ее мужем. Она была раньше замужем за Гэри Купером, и она мать Марии Купер Дженис[491]. Она сказала, что не верит во все эти мистические вещи вроде телепатии, – а вот дочь верит. Еще сказала, что у ее мужа было три инфаркта, но он все равно самый лучший специалист по пластическим операциям в Нью-Йорке и что на тот свет он отправится, наверное, прямо в своем медицинском халате. Пэт Бакли посоветовала ей зачесывать волосы назад, и она так и сделала – и стала еще красивее. Ну, словно смотришь на Джоан Кроуфорд.

Среда, 15 марта 1978 года

Поехал на такси до Юниверсити-плейс, просто пошататься (3,50 доллара). Прошелся потом до офиса, пришел туда в ту же минуту, что и Рокки Конверс. Ланч у нас в офисе устроили в честь нее и некоторых других модных людей, и когда Джиджи увидела, что Боб мило разговаривает с какой-то пожилой дамой, она решила добавить от себя толику гостеприимства, поассистировать ему – она думала, что мы так суетимся, чтобы произвести впечатление и чтобы наши гости заказали нам свои портреты. Джиджи принялась обхаживать эту даму, уделяя ей большое внимание и всячески ей угождая, пока Боб не сказал ей: «Ты зачем так стараешься? Это же просто моя мать». Это было очень смешно.

Четверг, 16 марта 1978 года

Забыл кое-что рассказать. Мне это сообщила Эли Кайзер, когда я встретил ее на аукционе, где продавались вещи Джоан Кроуфорд. Как она сказала, Джоан Кроуфорд была страстно в нее влюблена, и у нее есть письма, в которых Джоан объясняется ей в любви. Я никогда не слышал ничего подобного про Джоан, и в это трудно поверить, однако я не хотел возражать Эли, потому что она сказала: «Я покажу тебе эти любовные письма, ты сам все увидишь». В общем, я просто… – может быть, она не понимает, в чем разница между лесбиянкой и… Ох, даже не знаю. Ну, это хорошая сплетня, вот и все дела.

Пятница, 17 марта 1978 года

Начинался парад – сегодня ведь день святого Патрика, так что уличное движение было ужасным. Все носили что-то зеленое и шли, пошатываясь, так что можно было подумать, будто ты оказался в Нью-Йорке стародавней поры, когда тут все были вечно пьяные (наркотиков не было) и потому ходили по улицам, шатаясь из стороны в сторону. А я говорил уже Дневнику, что в результате мы не получили делового предложения по нашему телешоу? Я имею в виду тот проект, для которого Винсент все старался получить договор, но было принято решение, что я не слишком котируюсь в центральных штатах, и телекомпания «Эй-Би-Си» нам отказала.

Воскресенье, 19 марта 1978 года

Вербное воскресенье. Вход Господень в Иерусалим. Я отправился в церковь, и там какая-то дама шла впереди меня по храму, собирая все пальмовые ветви. Пешком добрался на ланч в «Лоран» на 56-й улице. Крис Макос пришел туда просто в кожаной куртке, а его бойфренд и вовсе без галстука, хотя ресторан солидный, однако там уже приготовились встретиться с окружением Дали, так что всем было плевать.

Ультра Вайолет сидела рядом с Дали, и она поступила великолепно: пришла в том же наряде, в каком была, когда мы познакомились в шестидесятые годы, – в розовом костюме с мини-юбкой от Шанель, в розовых же сапогах и даже с той же самой прической, как тогда. Еще у нее был на руке браслет из металлической мочалки «Брилло» – она сказала, что когда мочалка ей больше не понадобится как украшение, она будет чистить ею свои кастрюли. А другой браслет у нее был из восьмидюймового гофрированного картона, в который упаковывают бутылки, она покрасила его из пульверизатора золотой краской и склеила. Выглядело отлично. Надо думать, Ультра в известном смысле творческая личность. Она сказала мне, что когда мы в последний раз виделись, я посоветовал ей создать новый стиль – «Парк-авеню панк», и это, как сообщила она, подало ей идею создать «христианский панк», то есть она теперь поет «Отче наш», вставляя в него слово «жопа» – что, по-моему, отвратительно. Она собирается выступить со своим номером в «Ривербоут», а я посоветовал ей начать с «Си-Би-Джи-Би»[492]. Я принес два экземпляра книги Дали, чтобы он мог их подписать, но оказалось, что одна из них уже была надписана – «Фреду», однако Дали поставил там свой автограф еще раз, теперь уже для меня. У Дали столько идей, он переполнен ими, он в чем-то впереди всех, хотя в чем-то и отстал. Та к странно. Он рассказал мне про книгу, которую только что кто-то написал в Париже: про брата и сестру, которые были до того влюблены друг в друга, что брат [смеется] ел ее дерьмо. Он сказал, что моя идея использовать мочу для создания картин уже устарела, потому что это было в «Теореме» Пазолини, – и это действительно так [смеется], что и говорить. Я это знал. А потом он сказал нечто замечательное: что панки – «дети дерьма», потому что они потомки битников и хиппи, и тут он прав. Разве не здорово, а? Дети дерьма. Он по-настоящему умен. Дали сказал мне, что ищет «красивых уродцев», и я пообещал, что [смеется] пришлю ему Уолтера Стединга. Уолтер сегодня позже вечером выступает со своей «волшебной скрипкой» в «Максе». Дали в самом деле замечательный, он привез с собой целый мешок со своими уже использованными палитрами [смеется] мне в подарок.

Мне нужно для дома немного святой воды. Совсем забыл про это. Ее ведь дают бесплатно на входе в церковь.

Вторник, 21 марта 1978 года

Боб уговаривал Трумена, чтобы он согласился вести торжественный прием, который Interview будет давать в «Студии 54» в честь фирмы «Полароид» в тот вечер, когда будут вручать премии Киноакадемии, – Трумен ответил, что он бы взялся за это, но только при условии, что ему вообще не понадобится работать, и если «Полароид» подарит ему кинокамеру, и если там не будет «всех этих старух вроде Глории Свенсон, которые паразитируют на моем имени». Он сказал: «Пригоните Кэнди Берген!»

И еще Боб показал мне рецензию Джона Леонарда в «Нью-Йорк таймс» на книгу Фрэн Лебовиц, и я этого не понимаю. Разве тексты Фрэн смешные? Тут одна девица, которую мы все знаем, долго и подробно восхищалась ею в «Санди-таймс», теперь вот еще этот Джон Леонард, но для меня ее писанина – все эти ее грубости и оскорбления, все эти ее жалобы – это просто совсем не смешно. Я не понимаю, в чем смысл. В общем, Боб хотел доказать мне, что другие к ней совсем не так относятся, как я, и что она для Interview – большое приобретение.

Четверг, 23 марта 1978 года

Вчера увидел в новостях по телевизору, как «Летающий Валленда» упал с проволоки, натянутой на большой высоте, – и разбился насмерть. Показали все: вот он шел по проволоке, дошел уже до середины, но налетел ветер со стороны Майами и он просто… упал, и все, а потом камера показала его крупным планом, как он лежит на земле[493].

Компания BMW хочет, чтобы я расписал снаружи какой-нибудь их автомобиль – Стелла уже делал это для них, и Лихтенштейн тоже.

Воскресенье, 26 марта 1978 года

Пасха. Шел сильный дождь, холодный, с ветром. Я не смотрел пасхальный парад на улицах, потому что его не было. Но телевизионщики выкрутились: они показали пасхальные шествия в Англии, во время которых все, как и полагается, ходят туда-сюда в этих своих нарядных шляпках. Пошел в церковь. Взял с собой банку из-под арахиса, чтобы набрать святой воды, и на это ушло несколько часов. Входишь, нажимаешь кнопку, святая вода льется, а потом, как только банка наполнится, отправляешься домой. И еще несколько часов ушло на то, чтобы разбрызгать ее по всему дому. Нельсон [Лайон] позвонил мне из Лос-Анджелеса. Он рассказал, что попал в больницу, потому что на день святого Патрика они с Бобби Де Ниро начали есть пятифунтовую головку сыра, запивая его виски «Джек Дэниэлс», и вот несколько дней подряд Нельсон ел только это, пока, в конце концов, у него не начались боли, он пошел в больницу, и ему там сказали, что сыр закаменел и что придется давать ему слабительное, чтобы растворить все это. Он хотел узнать, когда мы приедем в Лос-Анджелес. В мае, наверное.

Четверг, 30 марта 1978 года

Я говорил, что у Джея Джонсона умерла кошка? Он взял ее на руки, а она, оказывается, уже умерла. Это была Хэрриет, та самая кошечка, которую Дженни Хольцер подарила Джейд Джаггер на Рождество. Джей очень переживал.

Пятница, 31 марта 1978 года – Нью-Йорк – Хьюстон

Я в Хьюстоне, на выставке моих «Атлетов» в галерее Фредерики Хантер и Иэна Гленни.

Галерея большая, красивая, в старом здании, Иэн сам сделал дизайн этого помещения.

Понедельник, 3 апреля 1978 года – Нью-Йорк

Том Салливан приехал с Маргарет Трюдо, она в красном платье, мы заехали за Кэтрин и отправились в «Студию 54» на прием в честь вручения премий Киноакадемии, который давала фирма «Полароид», причем я и Трумен Капоте вели программу этого приема. Никогда больше не соглашусь на то, чтобы мое имя использовалось для проведения какой угодно вечеринки, потому что в результате портятся отношения со всеми, кого ты забыл пригласить или кто по какой-либо причине не смог проникнуть внутрь. С приглашениями вообще получился полный кошмар. Например, приглашение мне самому – от меня же – попало к нам в офис только во второй половине дня, хотя его послали с курьером. Мы пошли наверх и обнаружили Трумена, который сидел на лестничной площадке на диване, и мы пошли дальше – и увидели там и Мика с Джерри, и Диану Вриланд с Джорджем Тр о у[494], и Маргарет с Томом. Дэнни Филдс[495] сидел рядом со мной, и у него возникла прекрасная идея для кинофильма – что-то вроде «Лихорадки субботнего вечера»: про парня, кото рый вовсе не голубой, но который хочет стать самым лучшим голубым в городе, поскольку видит, как здорово веселятся голубые, и он думает, что так жить гораздо интереснее. Ну, это, в общем, история жизни Ронни Кутрона. Мне жутко не понравилась эта церемония вручения «Оскаров», мне было противно там вообще все. Мне были неприятны все до единого номинанты, я возненавидел всех лауреатов. Это, наверное, вообще не мое. Никто из достойных этой награды, вроде Джона Траволты, вообще ничего не получил. Ричард Дрейфус, понимаешь ли! Если это теперь наш секс-символ, куда же катится мир? А эта Ванесса Редгрейв, опять она вылезла со своим идиотским коммунистическим представлением, как это было однажды у нас на «Фабрике». И я терпеть не могу фильмы Вуди Аллена. Это, видимо, о чем-то говорит. Я случайно столкнулся с Джимом Эндрюсом из «Полароида». Был Юл Бриннер, был Эрик Клэптон, я все пытался найти Дока Ко кса, но так и не нашел. Появился Боб, сказал нам, что все самые важные гости – внизу, в подвале: это Хальстон и Аполлония, Том Салливан, Маргарет, Барбара Аллен с Райаном О’Нилом, который сейчас снимает в Нью-Йорке «Историю Оливера», там играет Кэндис Берген. Я познакомил Райана с Маргарет, и она, похоже, им заинтересовалась. Я сказал ей, что журнал «Пари матч» хотел, чтобы она снимала для них, но она сказала, что ей не нравится «Пари матч», потому что [смеется] там печатают слишком много сплетен.

Боб считает, что Стиви просто выбросил список людей возрастом постарше, который мы ему дали для рассылки приглашений, потому что с ним весьма сухо разговаривали и Элин Мейли [«Сюзи»], и Ахмет с Микой, и, как он узнал, они наших приглашений вообще не получили. В общем, после этого приема все на нас смертельно обижены, и это полная катастрофа. Хальстон, может быть, будет арендовать Монток.

Та к, а кто же был на этой вечеринке? Сильвия Майлз, Эрл Уилсон, Мариэль Хемингуэй[496], Брук Шилдс с матерью, Максим [де ла Фалез], Лили Очинклосс, Джеральдин Смит и Лиз Дерринджер, Дэвид Джохансен, П. Х., Стив Пол, Тинкербелл[497], Гленн О’Брайен[498] со своей подругой Шерил, Чарльз Райдел, Кларисса Риверс, Роз Коул, Стив Аронзон, Крис Макос, Роберт Хейз, Эрл Макгрет, Ричард Бернстайн, Эндрю Уайли, Питер и Сэнди Брент, Джо Аллен с подругой, Джед, Джей, Эд Уолш, Гейл Малкенсон, Джеки Роджерс и Питер Марино, а еще Эдуардо Аньелли.

Вторник, 4 апреля 1978 года

Позвонил Луи Маль, спросил, приду ли я на показ его фильма «Прелестное дитя». В газетах про наш прием упомянули лишь один раз, в колонке Эрла Уилсона. Причем там вообще не упомянут «Полароид». Наверное, всех ребят из «Полароида» попросту уволят: ведь они спустили на эту вечеринку трид цать тысяч долларов. А Interview, наверное, потеряет все их рекламные объявления. Вот про вечеринку у Свифти Лазара все подробно написали, притом во всех крупных изданиях. Бобу нужно было позаботиться пригласить Лиз Смит[499] и Рекса Рида[500]. И я, кажется, понял, в чем дело: боюсь, что вся эта публика из высшего общества не явилась на нашу вечеринку только потому, что конферансье был Трумен! Они, наверное, все еще здорово злятся на него[501]. Отправился домой, наклеился, и тут позвонила Барбара Аллен: ей, сказала она, не с кем пойти на «Прелестное дитя» Луи Маля, – в общем, она заехала за мной без четверти восемь. Добрались на такси до здания «Парамаунт» на Коламбус-сёркл (2,50 доллара). На показе было много богачей и знаменитостей. Фрэнк Ябланс[502] поблагодарил меня за все хорошее, что, как ему передали, я сказал про его фильм «Обратная сторона полуночи» – а я-то, признаться, просто дурака валял. Были Брук Шилдс и Мариэль Хемингуэй. Барбара познакомилась с Барышниковым и потом устроила все так, чтобы он сел рядом с ней, бросила меня ради него. Потом она спросила меня: «Ты куда после фильма?» А когда я ответил, что домой пойду, она сказала [смеется]: «Вот и отлично». Идея этого фильма чудесная, но в нем ничего не происходит – ну устроили они типа пикеты, протестуя против греха в Новом Орлеане, но ведь результата никакого. Позже по мне подошел приятель Луи Маля, стал расспрашивать про фильм, сказал, что Маль очень хотел бы знать мое впечатление, и я сказал, что это «чудесно», «интересно», «необыкновенно». Потом мы спускались вниз на лифте, и это была замечательная поездка: в лифте стояли Барышников, Барбара, Милош Форман, Фрэнк Ябланс, Диана фон Фюрстенберг. А Милош все заглядывал в пиджак к Барышникову – «искал прелестное дитя». У Барышникова великолепное тело, а прическа забавная. Волосы разлетаются во все стороны, будто внутри все бурлит. Ему бы подстричься так, чтобы выглядеть более мужественным, с его-то чудесным русским лицом.

Среда, 5 апреля 1978 года

Заходил Виктор, и я попросил его помочиться на некоторые из моих картин. Дал Ронни денег (2 доллара), чтобы он сходил в газетный киоск и купил газеты: надо проверить, написали ли хоть что-то про наш прием под эгидой «Полароида». Между прочим, все, кто туда попал, звонили, чтобы сказать, какое это было замечательное событие.

Четверг, 6 апреля 1978 года

Приходили на ланч Маргерит Литтман[503] и ее муж Марк, он – адвокат английской королевы. Их привез на своем «роллс-ройсе» Док Ко к с. Позже появились Билли Клювер[504], Джули Мартин и Люси Джарвис[505]. Они привезли с собой какого-то чернокожего парня по имени Крис – хотят, чтобы тот дал средства на постановку мюзикла о моей жизни (кофе 0,76 и 1,89 доллара). Фред пригласил Режин, а у нее во время ланча как раз была встреча с Дианой Вриланд, по этому они пришли вместе. Диана не знала, кто такой Док Ко к с, поэтому решила, что особенно любезной нужно быть с ним – в общем, она совсем [смеется] не поняла, что к чему, и без конца спрашивала Режин: «Скажи, пожалуйста, ну почему я так благоволю к этому человеку?»

Билл Клювер сказал мне, что Крис – «научный работник», однако мне так вовсе не показалось. Он был восхитителен. С семнадцати лет начал заниматься самыми различными делами. Сказал, что ему принадлежит дом в Калифорнии на берегу океана. Что у него кофейный бизнес в Бразилии, но я, впрочем, не знаю, так ли это: ощущение такое, что, скорее, какая-то контрабанда. Ну, в смысле, несколько хороших партий кокаина, и вот у тебя в кармане уже пара миллионов долларов. Он на вид очень молодой, и о чем ни заговоришь, он это, оказывается, «собирается приобрести». Сказал, что хотел купить киноконцертный зал «Радио-сити» и переоборудовать его в самую большую в мире дискотеку. Это и правда великолепная идея. Нью-Йорку не хватает самой большой в мире дискотеки. Потом пришел Том Салливан, и на фоне Криса он показался таким незначительным. Потом прибыл Джанни Аньелли, и Крис тут же сказал, что он подумывал, не купить ли «фиат», тогда я подошел в тот угол, где Джанни разговаривал с Режин и Дианой, и сказал, что намечается покупатель на его «фиат», и он тут же навострил уши. Они отошли вдвоем в другой угол, но после этого [смеется] Джанни очень быстро ретировался.

Потом Том Салливан по моей просьбе помочился на некоторые мои картины и уехал.

А Док Ко к с был в восторге: он не только поговорил с Режин и Дианой, но и познакомился с самим Джанни Аньелли.

Суббота, 8 апреля 1978 года

Я все еще раздумываю, как бы мне раскрасить этот самый BMW. Дэвид Уитни сказал, а почему бы не взять просто любой малярный валик, каким наносят цветочные трафареты на стены, – и вот я отправился по магазинам, где продают краску для ремонта, и наконец в одном из них мне обещали, что получат такой валик в понедельник, так что я пошлю туда Ронни (такси за 2,00, 2,15 и 1,60 доллара).

Боб сказал, что надо куда-нибудь отвезти Мика с Джерри, развлечь их, и тогда мы пригласили их на ужин в «Ла Гренуй». Провели время хорошо, как следует выпили (ужин 320 долларов). Потом поехали с Миком назад в отель «Пьер», поскольку ему понадобилось снять кеды, – и что это все вдруг начали носить кеды? Вот бы их делали в темных тонах, чтобы они были на вид как модельные туфли, они ведь, должно быть, очень удобные. Джерри пожаловалась, что в отеле «Пьер» пошли на принцип и называют ее всегда только «мисс Холл», так что они с Миком в результате решили, что им стоит, пожалуй, переехать в другой отель. А все потому, что Мик прежде жил тут с Бьянкой. Они оба долго не могли сообразить, что все дело только в этом. Как бы то ни было, они подумывают перебраться в «Карлайл».

Мик хотел, чтобы мы послушали его новую запись, и мы собрались принести ее с собой в «Студию 54», однако она была дома у Эрла Макгрета, так что пришлось поехать за ней туда (такси 4 доллара). Там были Янн и Джейн Уэннеры, и еще Стивен Грэм, у которого из кармана торчало что-то, завернутое в фольгу. На вид будто наркотик, однако оказалось, что это печеньице – «Райс Криспис». Поехали в «Студию 54», но когда наконец появились там, было уже очень поздно, я об этом даже не подумал. Тут Джейн и Стив Грэм сказали, что они на что угодно готовы за один кваалюд, и я взял немного у Стиви, но потом испугался – больше никогда этого делать не буду. Это портит мой имидж. И, кстати, Боб сказал, что видел, как я якобы нанес немного кокаина себе на десны, пока мы были в комнате Мика, а на самом деле – ничего подобного. То есть мой палец-то действительно побывал у меня во рту, но… в общем, короче, я остался там, в клубе, до четырех утра. Когда входил в дом, мои собаки, проснувшись, вовсю разлаялись, и так Джед узнал, в котором часу я заявился домой.

Понедельник, 10 апреля 1978 года

Мистер Баллато попал в больницу, завтра его будут оперировать. Он всего за месяц похудел на двадцать пять килограммов, и врачи не знают, в чем дело. Он сказал, что в больнице – а это Нью-Йоркская больница – с ним плохо обошлись. Он приехал сделать анализы, а когда все было готово, у него появился синяк под глазом. В ресторане сейчас всем заправляет его жена.

Вторник, 11 апреля 1978 года

Смотрел «Тудэй шоу», в нем Джин Шалит[506] брал утреннее интервью у Фрэн Лебовиц, и я все ждал, когда же она произнесет слово Interview, однако она упомянула другой журнал, «Мадемуазель», и похоже, что сделала она это не случайно – ради возможности работать там, если она захочет. Джин Шалит считает, что она истеричка. А потом в офис зашла Эверил Мейер[507], которая хотела познакомиться с Рут Картер Стейплтон[508], – ведь та, в компании Дотсона Рейдера, должна была появиться у нас в три часа дня (такси 4 доллара). Они добрались к нам только к четырем.

Бриджид возмутило то, что Дотсон в присутствии Рут употреблял слова вроде fuck и shit, и она заявила: «Если он может такое говорить при сестре президента, для него нет ничего святого. Одно к одному: пора Никсону вернуться в Белый дом». Рут Картер Стейплтон оказалась славная, Дотсон же противный – впрочем, как всегда. Она хотела, чтобы мы сфотографировались с ней на «Полароид», и тут, конечно же, как всегда, в офисе не оказалось ламп-вспышек, и Ронни ринулся за ними в магазин, а Винсент тем временем снял видео с помощью камеры «Полавижн» и показал его ей, так что смог хоть чем-то развлечь. Я подарил ей футболку с рекламой фильма «Плохой». Приходил парень из забегаловки, где продают гамбургеры. Я ведь делаю портрет гамбургера, это Фрэнк Фаулер[509] нашел для меня такой заказ. Только я никак не запомню название сети. Это не «Макдоналдс», не «Бургер Кинг», не «Вендис», не «Уэтсонс» – что-то другое.

Тони, та девушка из журнала «Хай таймс», с которой я как-то раз познакомился, должна была вместе со своей подругой Кэрол заехать за мной на лимузине в половине девятого вечера. Я прождал их до десяти, наконец они появились, и потом мы еще заезжали за Бриджид. Я хотел записать на магнитофон их разговоры и посмотреть, не получится ли из этого пьеса. У Тони на футболке изображены два парня, занимающиеся сексом.

В общем, мы поехали на 10-ю улицу, между Первой и Второй авеню, в ресторан «Принцес Памела’с», что-то вроде этого. Кэрол была в меховом пальто. Мы позвонили в дверь, и нам открыла сама Принцесса Памела, темнокожая женщина в огненно-рыжем парике. Она походила на драг-квин – ну ты понимаешь. Они ожидали нас с половины девятого. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и, как оказалось, во всем ресторане никого не было, только две негритянки, они и официантки, и одновременно поют и танцуют, развлекая посетителей. Там три небольших зала, и в одном из них – белое фортепиано. Обеим девицам лет по тридцать пять, лица у них вроде как смышленые, ну точь-в-точь две чернокожие Валери Соланас. В этом ресторане между сменами блюд представляют артистические номера. Он был открыт пятнадцать лет назад, и в 1966 году Крэйг Клэйборн[510] отметил его двумя звездочками, еще когда ресторан был на первом этаже. У них на стене висели фотографии Нормана Норелла[511], а ведь он уже умер, притом от рака горла – может, потому, что ел в этом заведении. Мне показалось, хозяйка вроде говорила что-то про Иди Амина, который однажды прилетел сюда из Парижа, чтобы отметить ка кое-то событие именно в ее ресторане, но не уверен, наверное, все-таки я просто ослышался. Тони и Кэрол говорят только про 1966 год. Я не раз спрашивал их, а что было между 1970 и 1975 годом, когда они, наверное, не принимали наркотики, и они ответили: «Ничего».

Прицесса переоделась в нарядное платье, она спела для нас и вынесла на десерт персиковый коблер размером 60 × 30 сантиметров, он из консервированных персиков, и жаль, что в ресторане никого, кроме нас, не было, а его даже не нарезали на куски. Она сказала: «Я сделала его специально для вас».

Мне не хотелось это есть, поэтому я положил свой кусок на тарелку Бриджид, чтобы было видно, что коблер попробовали, и Бриджид возмущенно сверкнула глазами – так явно зыркает на нее ее мать, которую тем не менее все зовут «Голубушка», – и промолвила, мол, как ты смеешь? У принцессы была брошюрка про ее заведение, там что-то написано про Джо Франклина[512]. Бриджид невероятно понравился этот ресторан – сама знаешь, как она способна перегибать палку. Она теперь собирается ходить туда постоянно. А я больше не мог всего этого выносить, мне нужно было скорее выйти на улицу, и я пошел вниз. Тони заплатила за ужин.

Среда, 12 апреля 1978 года

Вдруг появились телекамеры, чтобы снять, как я работаю над раскраской модели BMW, – сам автомобиль я буду раскрашивать позже. Ну и бардак же начался. Я собрался накатывать краску с помощью валика с цветочным трафаретом, и хотел делать это розовой и черной краской, но Крис Макос вдруг заставил меня все изменить – чтобы были желтая и черная. Я начал их накатывать, но краска была глянцевая, и возникли потеки, а потом попался под руку Виктор Бокрис[513], и я капнул краской на него, но не нарочно, конечно. Тут пришел Лео Кастелли, и ему чуть было не стало плохо – в общем, полная лажа.

Четверг, 13 апреля 1978 года

Interview, кажется, потерял заказ на рекламный разворот от Хальстона. Уже много недель кто-то говорил мне, что все к тому идет, и вот вчера позвонили из его фирмы и сказали, что насчет рекламы ничего не знают, и нам пока что неясно, что будет дальше. Виктор сейчас совсем не поддерживает контактов с фирмой Хальстона. У Хальстона теперь новый лучший друг – Стиви: он приходит к нему каждый вечер, вместо того чтобы идти работать у себя в «Студии 54». Виктор всегда говорил, что за Хальстоном нужен глаз да глаз, что он может вдруг стать очень недружелюбным – и что лучше держаться от него на расстоянии: тогда, мол, все для него станет более привлекательным. Самое лучшее сегодня случилось, когда пришел молодой человек, доставивший «поющую телеграмму» – поздравление Марку Балету с днем рождения, вот только самого Марка еще не было на работе, и поэтому посыльного привели ко мне, чтобы он мне все продемонстрировал. На нем была форменная одежда красного цвета с надписью «Поющий посыльный». Я попросил его что-нибудь бесплатно исполнить, для примера, и он запел: «О, как же я счастлив: ведь ты сегодня вылез из шкафа!..» – как он сказал, это послание теперь одно из самых популярных, и это забавно.

Пятница, 14 апреля 1978 года

Пошел с Ричардом Вайсманом в отель «Американа» на банкет в честь бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз». Вел это торжество Говард Коселл, и в зал ввели всех игроков команды. Все пытались получить автограф Реджи Джексона[514]. Было забавно, когда Эверил Мейерс, чья бабушка, миссис Пейсон, владеет командой «Метс», без конца повторяла: «А у меня есть “Метс”», и посторонние думали, что у нее, наверное, не все дома. Она написала записку для Йоги Берры[515] и пустила ее по рядам, но потом кто-то ее не передал, и она встала, нашла ее и забрала обратно. Он раньше играл в этой команде. В записке был примерно такой текст: «А помните, как вы качали меня у себя на коленях, а потом кормили меня сосиской на скамейке запасных?» Микки Мантл получил свою награду – вот в связи с чем был организован этот банкет. Говард Коселл представлял всех, кто сидел на помосте, а когда представлял меня, то назвал основоположником поп-арта, – это, наверное, идея Ричарда, который хочет, чтобы мои картины лучше продавались. Разговаривал с Сюзи Чапстик[516], и она сказала, что заметила одну вещь: большинство женщин, которые становятся знаменитостями, в детстве были сорванцами, и я ответил, что вот я, например, точно был сорванцом.

Когда приехал в офис, оказалось, что у нас возникла серьезная проблема с Хальстоном. Он позвонил Фреду, чтобы сообщить, что Виктор говорит всем направо и налево, что если Хальстон не заплатит нам всю сумму, которую должен за приобретенные картины, тогда он, Виктор, восстановит право собственности и продаст эти картины Эльзе Перетти. Хальстон спросил Фреда, не мы ли навели Виктора на такую мысль. Фред сказал, что нет. Хальстон тем временем уволил всю прислугу – и Лоренцо, и служанку. Все это случилось в прошедший уикенд. Еще у него застопорилась работа, никак не получается новая коллекция одежды, он не в состоянии работать и ужасно расстроен всем этим. Недавно вечером в подвальном помещении «Студии 54» вдруг началась жуткая свара, которую устроила Эльза: она набросилась на Стиви, всех обозвала пидорами, в общем, все было ужасно, надо думать. Меня там не было. В конце концов Бобу удалось ее увести. Одного этого достаточно, чтобы потом уже до конца жизни никуда не ходить, а сидеть себе дома. Она там швырялась рюмками и всякое такое. В общем, Хальстон оказался между Виктором и Эльзой, и это полная катастрофа. Другое серьезное событие в офисе в тот же день: Ронни открыл дверь из комнаты для переговоров в уборную – а там замок не слишком хорошо запирается, и прямо перед ним оказалась Маргарет Трюдо, она сидела на унитазе со спущенными штанами, а в носу у нее была кокаиновая ложечка. Он пролепетал: «Извините», и дал задний ход. Она, оказывается, уже вернулась в Нью-Йорк, вместе с Томом Салливаном.

Суббота, 15 апреля 1978 года

Я не знаю, как быть с Виктором – как разрулить эту ситуацию. Он звонил мне, мы долго разговаривали, и он объяснял мне свою жизненную позицию, кото рую ему с детства прививала мать, и это так здорово, ведь это точь-в-точь мое собственное отношение к жизни – вот бы мне запомнить все, о чем он говорил. Он ведь лишь следует заветам матери, когда создает все эти проблемы, – прос то чтобы жизнь была интересней. Она, к примеру, купила небольшой дом с несколькими квартирами, потому что ей нечем заняться, а тут она решила, что если будет каждый месяц волноваться, заплатят ее жильцы квартплату или нет, то в таком случае ее жизнь будет куда интереснее. Здорово, да? И Виктор сказал мне, что он вообще специально создает всевозможные сложности в собственной жизни, чтобы хоть что-нибудь почувствовать. Я его спросил: «А почему бы тебе не сделать вид, что ты – славный и симпатичный? У тебя тогда бы и с Хальстоном были хорошие отношения». А он мне на это: «Нет, не могу, у меня ведь в жилах южная кровь. Я не могу притворяться. А когда борешься, дерешься, это же здорово. Тогда все становится так интересно». Да, когда с Виктором говоришь по телефону, такое порой услышишь…

Воскресенье, 16 апреля 1978 года

Говорят, в субботу ночью в «Студии 54» кое-что случилось: приехал Джек Николсон, а Райан О’Нил был у них в клубе с Барбарой Аллен, и все пытались развести Джека и Райана в разные углы, чтобы они даже не увидели друг друга. Барбара подумала, что это из-за нее, но на самом деле все из-за Анжелики [Хьюстон] – ведь в последнее время она встречалась с Райаном. Позвонил Стиви, рассказал, как трудно ему пришлось, но и какая это была потеха – прятать их друг от друга. А Татум танцевала с Моной Кристиансен. И Стиви сказал, что Лайза ждет не дождется, когда же в Нью-Йорк вернется Мартин Скорсезе, потому что Барышников слишком уж со многими девицами встречается.

Я работал всю вторую половину дня, а потом смотрел телефильм «Холокост», без конца выжимал для себя свежий сок из грейпфрутов, подливал в него водку и то и дело отключался. Вот на экране отравили газом маленькую девочку. Я думал о том, что на самом деле все живут в своем собственном маленьком мире. Тебе говорят: делай то-то и то-то, а ты вообще не знаешь, что к чему, это ведь они знают – те, что наверху, и ты полностью в их власти. Те же немцы, может быть, в самом деле говорили: евреи такие ужасные люди, что приходится их убивать, – но ведь, с другой-то стороны, они жили бок о бок с ними, очень давно, они же были их соседями, они же знали, что евреи вовсе не ужасные. Это как когда ложишься в больницу: тебя забирают туда и потом делают с тобой, что заблагорассудится, а ты ничего не знаешь про их мир. Или если ты вкладываешь деньги в произведения искусства: ты просто доверяешь людям. Или инвестируешь в акции: ты сам не знаешь, что к чему, поэтому принимаешь на веру, что тебе говорят, – вот это хорошо, а это плохо. То же самое в спорте. Или террористические группы: где-нибудь на улице тебе сунут что-то в руки, они ведь живут в своем собственном мире. Но все равно, если сейчас кто-то скажет: «Пора то-то и то-то сделать с этими пуэрториканцами», – вот ты, конкрентно ты, – сможешь? Нет. А как же они смогли? Ты подумай о ком-то из тех немцев, кого ты знаешь лично: вот они – смогли бы, а? Но если лишь раз на такое пойти, потом уже сможешь и еще раз и еще, это уж точно. Значит, после того, как они однажды совершили это, потом, наверное, им все это было уже нетрудно.

Понедельник, 17 апреля 1978 года

Сегодня закрыл офис рано, потому что надо было пойти посмотреть, как играет Том Кашин в премьере спектакля «Лучший бордельчик в Техасе», этот мюзикл шел в зале на Второй авеню и 13-й улице (такси до театра 2,30 доллара). Пришлось платить за билеты – бесплатных нам не досталось (23 доллара). Номер, в котором выступает Том, был прямо перед антрактом, и он хорошо все исполнил, очень был забавен. Ему много аплодировали. Я вышел из театра в восемь.

Потом я напялил смокинг с джинсами и помчался к Ли То[517]. Оказалось, что я приехал слишком рано, но позже, когда появились Боб и Фред, каждый из них за меня извинился, сказав, что я немного опоздаю, – они не поняли, что я уже там. Был ужин в честь супругов ван дер Кемп из Версаля, и были супруги Херринг из Хьюстона, была Мэри Макфэдден[518] и Тэмми Граймс[519]. Я сглупил, сказав Тэмми: «О, на вас платье, которое сделала Мэри», а она ответила: «Нет-нет, это от Фортуни». А я упомянул Мэри только потому, что когда я недавно сказал кому-то: «О, на вас платье от Фортуни», мне ответили: «Нет, от Мэри Макфэдден». Позже сама Мэри показала мне, в чем разница: у нее кайму подрубают на швейной машинке, а у Фортуни – вручную. Потом была вечеринка в «Хурра» в честь представления, в котором участвовал Том, и мы отправились туда, ненадолго заехав в «Студию 54» (такси 3 доллара). Пока мы были там, меня нашел Хальстон, он сказал, что в клубе сейчас Лайза с Барышниковым, которым срочно нужно поехать взглянуть на портрет Лайзы. Ну, мы отправились в «Олимпик тауэр», и им очень понравились мои работы. Они действительно отлично выглядели. Барышников потом еще долго про них распространялся. И он рассказал мне, что у него все случилось из-за матери: когда ему было восемь лет, она пробудила в нем интерес к искусству и к музыке, к гриму и к моделированию одежды, и у него даже была возможность читать «Харперс базаар», поэтому он знал про арт-директора Бродовича[520]… Я не знаю, где в России это было, в каком городе, наверное, в большом. Я заговорил про Крисси Берлин, ведь это она помогла ему убежать, и он сказал, что это просто женщина, которая ему некоторое время нравилась, и что вообще ему любая девушка нравится недолго. Он сказал, что его первой любовью была Макарова – ради него она ушла от мужа, но потом все же передумала и вернулась к мужу, а в прошедшем году, когда она вновь выходила замуж, он поехал на ее свадьбу в Сан-Франциско, и вот там он к ней ничего такого, прежнего, не ощутил. Он был ее шафером, а она выходила за какого-то богача[521].

Вторник, 18 апреля 1978 года

Наконец-то я докрасил этот BMW, он у меня черный с розовыми, накатанными по трафарету цветами. Может быть, в этом найдут какой-то особый смысл. Хорошо бы.

Приезжали молодые люди из Алабамы, привезли в подарок конфеты «Звездная пыль», про них сегодня статья на первой странице «Пост». Конфеты лопаются, когда их ешь, и потрескивают во рту. Разговаривал с одной дамой, она рассказала, что ездит по больницам и делает для больных раком композиции из цветов, и я сказал ей, что тоже хотел бы этим заняться. Правда, на самом-то деле я вовсе не хотел бы ничего подобного. Я собирался спросить ее, не боится ли она подцепить рак, но не знаю, возможно, что несколько цветов и защищают от этого – ох, не знаю. Если бы я был пациентом, цветы на меня не подействовали бы, лучше бы мне не стало. Разве что если бы я знал, что в такой-то день придет кто-то, кто сделает букет. Разве не странно, что люди научились лечить болезни, однако не знают, откуда они берутся? Вот, к примеру, полиомиелит смогли победить, а до сих пор неизвестно, как им заболевают. А если вспомнить про всех этих молодых людей в Нью-Джерси, которые умирают от рака… Наверное, все это из-за воды.

Среда, 19 апреля 1978 года

Мне позвонил Джон Райнхолд[522] и пригласил на ланч. Вышел на улицу, хотя там лил дождь, взял такси (2,50 доллара) до 46-й улицы и Пятой авеню. Поднялся к нему наверх, там разглядывал бриллианты, и он все мне про них объяснял. Он сказал, что никогда не покупает краденые или дешевые бриллианты, а просто ждет, пока не появятся достойные изделия, и платит столько, сколько они стоят. Потом мы направились на ланч в «Перл», шли под дождем, и это было клево. По дороге видели Корис Арман, она стояла на улице, ожидая, когда же Арман припаркуется. Мы с Джоном говорили про этот фильм, «Холокост», и я всегда думал, из-за его акцента, что он родился в Европе, однако он, оказывается, американец – акцент ему нужен, наверное, чтобы торговать бриллиантами. Перл[523] приготовила прекрасный ланч, и мы выпили виски. В доме у Джона с женой сейчас живет какой-то юноша, и я назвал его «мерзавчиком» – он мне напомнил Рене Рикара, каким тот был, когда я с ним познакомился, и в результате пришлось объяснять Джону: в моих устах слово «мерзавчик» отнюдь не означает, что человек этот мне не нравится; в общем, на все ушел битый час. После работы мне нужно было ехать на коктейли – Элинор Ламберт устраивала прием в честь Бернардин Моррис, журналистки из «Нью-Йорк таймс», она пишет о моде, а сейчас сделала фотокнигу о моде вместе с какой-то девицей-фотографом. Разговаривал с Кельвином Кляйном, он сказал, что едет отдохнуть, я спросил, куда, и он сказал: «А я никому не говорю, куда, – ведь я еду один, один, совсем один, в полном одиночестве, и это будет так прекрасно!» А потом я был в другом конце комнаты, и там Джорджио Сант-Анджело сказал слово в слово точно то же самое: что он на две недели отправляется в Грецию, на острова, – притом один, один, совсем один, и я тут же спросил его: «Ты уверен, что с тобой не едет Кельвин Кляйн?», а он мне: «Ох, все-то ты знаешь», и я ответил, что вовсе нет, ничего подобного, просто я смекнул, что к чему.

Там была Диана фон Фюрстенберг, она живет в том же доме, что и Элинор Ламберт, так что она пригласила нас с Бобом к себе на ужин посмотреть продолжение «Холокоста». Мы пошли к ней, а у нее там еще были ее мать и Марина Чиконья. Мать Дианы пережила Аушвиц, и когда в фильме речь зашла о концентрационных лагерях, она просто смеялась: как она сказала, все в нем показывают куда более прилизанным, чем было на самом деле, – когда она туда попала, всех женщин сразу же остригли, и узников там было куда больше, так что где в этом фильме двадцать человек, там в действительности было триста тысяч. Да, и смотреть все это в компании с Мариной Чиконья было странновато, ведь ее родственники были тесно связаны с Муссолини. Фильм еще не закончился, а Диана уже была готова ехать развлекаться и вызвала лимузин.

Пятница, 21 апреля 1978 года

К нам в офис приходил на ланч Милтон Грин и рассказал, что я подал ему идею сделать подборку фотографий Мэрилин Монро, и вот теперь набор из десяти ее снимков он продает за 3 800 долларов. Фред сказал ему, что цена, пожалуй, завышена, однако Милтон ответил, что он уже продал такие наборы нескольким музеям. Но вряд ли это в самом деле так: фотографии-то не столь хороши. И все они, по-видимому, были сделаны за одну фотосессию. У него с Мэрилин Монро была совместная кампания, они были продюсерами фильма «Принц и танцовщица». Я уже давно знаю Милтона, ведь он и Джо Юла лучше всех отнеслись ко мне, когда я приехал в Нью-Йорк, – они с Джо много лет были близкими друзьями, но только позже Милтон женился на своей Эми. Тогда кто-то посоветовал мне к ним обратиться, ну я пришел к ним, и они мне сказали, что я могу звонить, сколько мне надо, с их телефона и всякое такое, да только я так и не воспользовался тогда их предложением, потому что [смеется] они были до того милы и любезны, что это меня испугало. Заходил Мэтт Коллинз, известный манекенщик и натурщик. Он невероятно красив, и Бриджид удалось получить от него поцелуй. Еще была Маргарет Трюдо, и она сказала, что в рекламе рома из Пуэрто-Рико будет участвовать только ради меня.

Я хотел уже пойти домой, но Кэрол (та, у которой отношения с Тони), пригласила нас посмотреть свою новую квартиру, и мы туда отправились, это, по-моему, на 79-й улице и набережной Гудзона. Квартира славная. По-настоящему уютно, выглядит все богато, и они обе, и Кэрол, и ее любовница, сказали, что самая драгоценная вещь у них – это картина Уорхола над кроватью в спальне, и мы пошли посмотреть, но зрелище было очень печальное, потому что это подделка. Я сразу увидел, что она не моя, и Бриджид поняла, и Виктор тоже. Кэрол сказала, что картина – часть того, что ей досталось от Тони «после развода и раздела имущества». Сказать ей правду? Это просто ужасно.

Суббота, 22 апреля 1978 года

Поехали в отель «Карлайл», где Джерри Холл зарегистрирована под именем «мисс Филипс». По пути купили фотопленку (такси и пленка 5 долларов). Джерри уже была готова двигаться дальше, и едва мы появились в гостинице, она мигом спустилась к нам. Поехали на такси в «Кво вадис» (2 доллара).

Джерри настолько красивая, что все только на нее и смотрят. Ей всего двадцать лет, я и не знал, что она такая молодая. Мы избегали разговоров о Мике. Она сказала, что уехала из Техаса и отправилась в Париж, когда ей было шестнадцать лет. Ее первым сожителем был Том Кашин, но потом она встретила Антонио, он делал ее портреты и всякое такое. Ах, но у них с Миком будут красивые дети, и, по-моему, Мик в самом деле хочет иметь детей – у него уже есть Джейд, она прехорошенькая, но дети, которые появятся у него с Джерри, наверняка будут сногсшибательными. Может, мальчик родится красивый. По-моему, он теперь хочет жить с кем-то, кто будет в основном жить у него, – ведь он теперь не слишком много ездит на гастроли. Он хочет, чтобы жена всегда была рядом, и Джерри согласна ради него бросить карьеру. Потом, после «Кво вадис», мы прошлись по Мэдисон-авеню назад, в «Карлайл», и там пили шампанское с апельсиновым соком. Пока они живут в этой гостинице, Мик платит за номер, а Джерри оплачивает услуги. Она хорошо зарабатывает, от 750 до 1 000 долларов в день. Она показала нам любовное письмо от Мика, в нем говорилось: «Я тебя люблю», оно было подписано: «М», а рядом он еще нарисовал: «Х». У нас закончились магнитофонные пленки, и я сказал: «Может, сотрем одну из записей Мика?» Я имел в виду один из его новых оригиналов. Я, конечно, валял дурака, но разве это не было бы клево? Джерри хочет стать актрисой. Она берет уроки.

Воскресенье, 23 апреля 1978 года

Боб сказал, что он и Кевин ужинали с Дианой Вриланд, и та сказала про меня, что я теперь уже не в авангарде. Она сказала, что книга, которую делаем мы с Бобом, наша фотокнига – Диане принес ее показать Крис Хемфил, – вообще не авангардна, и она утверждала, что и Джеки О. сказала, что я перестал быть в авангарде. В общем, это все Крис Хемфил, это он такое распространяет, вот наболтал им обеим, а они повторяют. Хотя обе даже понятия не имеют, что именно я делаю. И еще Диана сказала, до чего же великолепен Сол Стейнберг, а Боб ей на это заметил: «Ну, он всего лишь иллюстратор». Она, должно быть, зла на Фреда или еще что-то в таком роде, именно поэтому она на меня катит бочку, иначе я вообще не понимаю, в чем дело, ведь мы с ней прекрасно провели время как-то вечером на прошлой неделе, она была такая забавная. А Крис Хемфил делает ее книгу для нее. И это все Фред организовал. Потом позвонил Стиви и попросил меня попросить Боба пригласить Эльзу Перетти, он сказал, что ему плевать на ту историю в подвале, и вообще он плевать хотел на то, что она обозвала его «жидом».

Ну, я взял с собой Кэтрин, и мы пошли к Хальстону. Позже там позвонили в дверь, Джо Юла пошел открывать и, вернувшись, сообщил, что пришла Барбара Аллен – это я ей рассказал про вечеринку, но Хальстон вдруг завелся: «Я же хотел, чтобы все было в узком кругу!» Но тут вошла Барбара Аллен с Джанни Аньелли и бароном и баронессой фон Тиссен, я их даже не узнал, а они, видимо, решили, что я не поздоровался из-за того, что они несколько лет назад вернули мне одну картину, которую собирались купить. Потом Бьянка с доктором Джиллером отправились в «Эротик бейкери» и купили там большой сладкий пирог с марципаном, в форме члена, который вставлен в задницу, и еще один пирог – просто в виде члена. Булочная находится на углу 70-й улицы и Амстердам-авеню. У них все это выставлено в витрине, и там шоколадные пирожные в форме женских грудей. Бьянка внесла пирог и при этом приставила к себе член и мошонку, а они были кофейного цвета, так что она стала похожа на драг-квин Потассу. Хальстон изобразил, как он ест и сосет этот пирог. Тут Кэтрин совершила оплошность, сказав, что было бы весьма элегантно порезать пирог на куски и съесть его, но Хальстон парировал: «Ничего подобного, нисколько не элегантно». Он был под кайфом и вообще хотел оставить этот пирог ненарезанным. Пока я сидел за столом, глядя на Бьянку, я что-то очень заволновался насчет нашего следующего номера Interview: там ведь интервью с Джерри Холл, а на обложке ее фотография. Мы сидели у Хальстона примерно до часа ночи, в основном выпивали, а потом отправились на лимузинах в «Студию 54». Джанни Аньелли с нами не поехал, отправился домой – ждать звонка в связи с похищением Моро (он каким-то образом участвует в переговорах с террористами о выплате выкупа). Барон и баронесса поехали с нами, но по дороге мы их почему-то потеряли. Они не поняли, что нужно было пойти вниз, в подвальное помещение. Стиви теперь уже навел порядок у себя в подвале, развесил там шарфы, поставил свечи, попкорн, но все это [смеется] производит такое впечатление, будто ты попал в сквот к хиппи на Сент-Марк-плейс.

Вторник, 25 апреля 1978 года

Агентство «Ром из Пуэрто-Рико» отменило всю свою рекламную кампанию, они говорят, что им вставляет палки в колеса какая-то федеральная комиссия, а еще что Маргарет Трюдо для них – это, конечно же, слишком круто. Ну, я сказал Бобу, чтобы он позвонил им узнать насчет полагающихся нам денег, и они сказали, что мы все получим, как и договаривались.

Крис Макос позвонил мне в связи с тем, что меня хочет проинтервьюировать один психиатр, который пишет книгу про коэффициент умственного развития – IQ, и я сказал, что соглашусь дать ему интервью, только если мне заплатят, тогда Крис через некоторое время перезвонил и говорит: «Заплатит, тысячу долларов», и я посоветовался с Фредом, а Фред сказал, что это забавно, и я согласился. Вечеринка Унгаро была в «Даблз». Потом был ужин – в «Кво вадис» – и Маргарет была такая славная, сплетничала со мной и сказала, что [смеется] может рассказать мне что угодно, ведь она знает, что я это никому больше не передам. Как она сказала, Пьер Трюдо приехал в Нью-Йорк и она познакомила его с Лэйси Ньюхаус, и она сама в полном восторге от того, что они понравились друг другу.

А еще Маргарет очень сильно влюблена в Тома Салливана. Они только что побывали в Джорджии, Том скакал там на коне с такой скоростью, что ей даже пришлось спрятаться за деревом и зажмуриться: она никогда в жизни не видела никого, кто бы мчался на коне быстрее него. Да, этот Том парень рисковый.

Среда, 26 апреля 1978 года

Закрыл офис рано, потому что мы с Фредом отправились к нему домой – подождать, пока за нами заедет Эверил, чтобы поехать на матч, где играют «Метс» (дал Фреду 4 доллара). Я уже забыл, как дорого стоит такси до 89-й улицы. Поехали с Фредом и Эверил на стадион «Шей Стэдиум» в мини-кадиллаке ее матери, она быстро водит. Фред дал мне зимнее пальто, и оно мне пригодилось, ведь было страшно холодно. Даже в конце восьмого иннинга, когда мы уже уезжали, счет все еще был «0:0», а потом, уже в пути, мы услышали по радио, что он таким и остался (плата за проезд по мосту 0,75 доллара).

Эверил оставила машину своей матери в гараже на 52-й улице, оттуда мы взяли такси до «Илейн». Боб устроил ужин в честь барона Леона Ламбера из бельгийского банка и пригласил Криса Макоса и Кэтрин Гиннесс, причем на Кэтрин была футболка с надписью: «И где же эта Палестина?» Ее прадед – тот самый Лорд Мойн, что из Палестины, его там в 1944 году уничтожили люди из команды «Штерн»[524]. Она спросила Леона, еврей ли он. Наполовину, ответил он, ведь его мать из какой-то ветви Ротшильдов. И Кэтрин сказала: «Мне-то все это безразлично. Но, понимаете, какое дело – вот если бы Гитлер выиграл войну, мой неродной дед, бабушкин муж, был бы диктатором Англии?». А бабушкин муж – это сэр Освальд Мосли. Тот самый, основатель британской фашистской партии. Правда, как сказал Боб, Кэтрин и Леон, похоже, все равно понравились друг другу. Потом появился бойфренд Криса – Питер Уайз[525], и мы отправились в «Студию 54» (такси 3,25 доллара), на вечеринку по поводу годовщины ее основания. Вышли из машины на Западной 53-й, чтобы зайти в клуб с заднего хода, потому что перед главным входом бурлила толпа. Спустились прямо в подвал со всеми этими золотыми подушками, сверху раздавался такой топот из-за всех танцующих, что потолок, казалось, вот-вот обвалится. Хальстон сказал, что нам нужно [смеется] отрепетировать наши выступления, чтобы потом, когда внесут праздничный торт, нам было что сказать, – и тут же начал репетировать свое выступление. У Трумена вокруг тульи его черной шляпы была лента из фольги, и я с ним разговаривал, как раз когда вошел Ив Сен-Лоран с Мариной, который поцеловал Хальстона так крепко, что на сегодня это – Главная Новость из Мира Моды. Ив, наверное, что-то такое принял.

Потом мы пошли наверх, сели там на фортепиано перед занавесом, но торт все никак не выносили, и тогда Хальстон стал произносить свою речь о том, как много «Студия 54» сделала для Нью-Йорка, и это было хорошо, но потом наконец сказал: «Теперь передаю микрофон Энди». А у меня в руке был какой-то микрофон, и нет ничего хуже, если тебе нечего сказать, когда ты уже держишь микрофон, и я лишь произнес: «Э-э, э-э, ну… это… м-м-м…». Короче, это просто были какие-то звуки, но их и расслышать-то было невозможно, и все засмеялись, а вот потом что-то говорила Бьянка, но ее слова могли быть хоть по-никарагуански, потому что ничего нельзя было понять, а потом она передала микрофон Лайзе, которая пришла в красном платье от Хальстона, и Лайза спела что-то вроде «Какой соблазнительный» (Embraceable You), только песня была другая, из The Act, с новыми словами, что-то вроде: «Брукс Дональд[526] – пустяк, лишь мгновенье, / А вот Хальстон – одно загляденье». Боб про все это сказал, что еще ни разу в своей жизни не слышал, чтобы какая-нибудь шайка-лейка – ну, после Гитлера в бункере – до такой степени потакала собственным желаниям. Я уехал вместе с Кэтрин, отвез ее домой (3,50 доллара).

Среда, 3 мая 1978 года

Звонил Нельсон, он все еще корпит над сценарием. Сказал, что даже начал принимать валиум, когда Фрэн Лебовиц добилась такого большого успеха – они ведь все еще не разговаривают друг с другом; а его старый приятель Брайан Де Пальма уже выпустил новый фильм – «Ярость».

Нас пригласили к Джону Ричардсону, там устроили танцы. Поехали на лимузине, и у Джона все оказалось очень шикарно! Среди гостей была Линн Уайет[527] и еще Нэн Кемпнер, а еще – Императорша. О-о, вот только если этот Боб хотя бы еще один раз назовет Диану Вриланд «Императоршей» или меня «Папой поп-арта» в своей колонке… Диана, вынув свою компактную косметичку, нанесла на себя целый дюйм румян и спросила: «Ну как, уже совсем “ Кабуки”?» Бьянка ужасно ведет себя с Барбарой Аллен, шпыняет ее за историю с Миком, а теперь еще и Хальстона настроила против нее. Но я Бьянке отомстил: сказал ей, что она пропустила самый лучший показ мод – Осси Кларка[528]. Я сказал: «Ах, Бьянка, дорогая моя, там все прямо на тебя было сшито – и прекрасное платье с рукавами “летучая мышь” и костюм Чудо-Женщины, и все такое, так что тебе нужно немедленно помчаться туда и все это купить». [Смеется.] Потому что она, понимаешь ли, оказалась в полном тупике. Она дружит с Хальстоном, но его одежда ей не подходит – она в его платьях выглядит коротышкой, этот крой совершенно не подходит для ее тела. Все выглядит на ней так, как будто она завернута в пеленки. M не-то вещи Хальстона нравятся, потому что они непритязательные, и американская одежда как раз и должна быть такой, но вот именно на Бьянке все это выглядит плохо, ей нужно носить более строгие костюмы.

Суббота, 6 мая 1978 года

Позвонил Арман, сказал, что недавно продал восемь моих картин из серии «Цветы», и все они оказались подделками, а он, по его словам, и не догадывался. На что я ему ответил: «Ты не мог не знать про это, иначе ты бы не прятал их все эти годы, и ты сам их, небось, купил подешевке у кого-то вроде Терри Орка или Сорена Ажну[529]». В общем, эти подделки принесли немало вреда, пусть Джерард [Маланга] до сих пор клянется и божится, что это не он их сделал. Из-за всех этих подделок цены на мои вещи упали, потому что теперь люди боятся их покупать – а вдруг это окажется подделкой? Вскоре будет аукцион, на который Питер Брент выставляет мои картины – большой «Электрический стул», большую «Банку супа», большую «Катастрофу», большого «Мао» и малую «Банку супа».

Воскресенье, 8 мая 1978 года

На концерт Дэвида Боуи прислали только два бесплатных билета, а пойти захотели, конечно, все.

Боб целый день висел на телефоне – в связи с празднованием собственного дня рождения. Как странно, что некоторые в самом деле желают отмечать свой день рождения, собирая на вечеринку целую толпу гостей. Тельцы всегда так поступают. Вот и Бьянка точно такая же. Кстати, она позвонила – сказать, что у нее есть два билета на Дэвида Боуи для меня, и тогда я отдал свои два билета Кэтрин, которая просто мечтала попасть на этот концерт. Позвонил Док Ко к с, сказал, что седьмого июня организует вечеринку в мою честь. Ну-ну, в мою – как же! Он сказал, что у него есть для меня таблетки, которые нужно забрать у него и начать принимать: они растворят камни у меня в желчном пузыре, и тогда не понадобится операция. Завез Кэтрин домой (3,50 доллара) и пошел к себе, чтобы принарядиться. Там у Джеда в гостях был Том Кашин, и мы все двинули потом к Хальстону – у него заказан лимузин и у Стиви тоже. Подождали, пока Бьянка оденется к вечеру, потом поехали в «Мэдисон-сквер-гарден».

Музыка была слишком громкая, а тут еще доктор Джиллер крикнул мне прямо в ухо: «ТЫ ЕЩЕ НЕ ОГЛОХ?», и это и случилось: по-моему, я из-за этого в конце концов оглох. В перерыве пошли за кулисы, пили там коктейли, Бьянка затесалась в гримерку к Дэвиду Боуи, а когда вышла от туда, то сказала, что завтра в час дня мы с ним пойдем на ланч в «Кво вадис». После чего он опять вышел на сцену. Дальше мы поехали на Пятую авеню, в дом 1060, где отмечали день рождения Боба – это празднование устроила Диана фон Фюрстенберг. Дверь открыл Кевин. Народу было не слишком много. Были мать и отец Боба, и я прежде не замечал, что у Боба такой симпатичный отец. Я встречал его и раньше, но сейчас он действительно выглядел отлично. Боб расцеловал меня за мой подарок, и я от этого смутился. Кэтрин была с Томом Салливаном, и в какой-то момент по ходу празднества Том сказал Бьянке, что он на все лето снял Монток, и после этого Бьянка перестала со мной разговаривать, она даже не попрощалась, когда уходила, ни слова не сказала – в общем, по-видимому, моим романтическим отношениям с Хальстоном, Бьянкой и Стиви пришел конец. Стиви сказал: «Бьянка расстроилась». Понимаешь, просто Винсент позвонил Мику, чтобы узнать, будет ли он платить за наш дом, если Бьянка поедет туда на лето, и Мик сказал, что нет, так что… теперь я не знаю, как быть. Я даже не понимаю, приглашен ли я по-прежнему на ланч с Дэвидом Боуи. Может, просто позвонить ей и спросить?

Вторник, 9 мая 1978 года

Позвонил Бьянке, но тот, кто снял трубку, ответил что-то странное, и я не понял, где она, – может, стояла рядом… Потом она в конце концов сама позвонила мне и сказала, что Дэвид Боуи очень занят и не может приехать на ланч, однако можно перенести его на завтра. Значит, она, наверное, не слишком на меня сердится. Позвонил Крис Макос насчет интервью у психиатра, который пишет эту книгу про IQ знаменитостей и который хочет, чтобы я сделал тест на определение моего IQ, но я решил – не буду. Ну то есть с чего это я должен позволять кому-то там разбираться в том, насколько я глуп? К тому же этот психиатр прислал мне текст расписки, и там сказано, что я разрешаю ему проводить подобное исследование, но расписка эта такая, что… Короче, там практически говорится, что он будет владельцем клеток моего мозга. В общем, Крис теперь злится, что я дал задний ход.

А я говорил тебе, что познакомился в «Студии 54» с молодым человеком, который сказал мне, будто у него был роман с Владимиром Горовицом? Я лишь спросил его: «Ну как у человека в семьдесят девять лет вообще может встать, а?» Не верю я ему, вот и все.

Еще звонил Док Кок с, хотел поговорить со мной, он уже пару месяцев названивает – это насчет вечеринки в мою честь – попросил составить для него список тех, кого я хотел бы пригласить; но сегодня он вдруг задал такой вопрос: «Ты не возражаешь, если одновременно это будет и вечеринка в честь Ларри Риверса?» Ну не странно ли все это? Он что, сердится на меня? Ларри вышел из больницы, у него снова была мерцательная аритмия. Еще сегодня сообщили, что в Италии обнаружено тело Альдо Моро[530].

Среда, 10 мая 1978 года

Фред передал мне письмо от Паломы. В нем говорится, что она посылает свою статью к нам в Interview. Как она пишет, ее свадьба была странной, потому что собрались все, кто много лет не разговаривал друг с другом: за одним столом сидели, например, Ив [Сен-Лоран], Пьер [Карден] и Карл [Лагерфельд]. Причем Андре Леон Толли напечатал про это четыре страницы в «Уименс уэр» и фотографии Фреда там нет.

Как мне удалось узнать, весь вечер накануне Бьянка провела с Дэвидом Боуи. Подвез Винсента до дома (такси 4 доллара), потом нужно было успеть к Ховейде: он вместе с Бруклинским музеем устроил прием в честь Хелен Хейз[531]. Мы с Фредом оказались там единственными, кто выпадал из общего ряда, все прочие были обычными музейными типажами. Хелен Хейз, между тем, выглядела великолепно. Она стала красивой старой женщиной. Одежда у нее вся разных оттенков синего – каких надо. На этот раз я уже не относился к ней плохо. А ведь когда-то терпеть ее не мог, потому что еще в пятидесятые годы она все собиралась пригласить нас, целую кучу ребят, кто день-деньской торчал в кафе «Серендипити», к себе в гости – у нее ведь был дом в Найаке на Гудзоне – и устроить вечеринку у бассейна на заднем дворе, но потом она что-то скуксилась и никого не пригласила. Я сказал ей, что мне ужасно понравился ее телефильм с Фредом Астером – хотя на самом-то деле он мне вовсе не понравился, и она ответила, что лучше и не скажешь, потому что ей самой он тоже ужасно нравится.

Четверг, 11 мая 1978 года

Утром звонил Виктор из Сан-Франциско, он сказал, что всю ночь не мог уснуть и теперь направляется в Бани. Бриджид сказала, что не раз замечала, как он – когда бывает у нас в офисе – брызгает себе на рубашку хлоро-что-то и потом посасывает это. Какое-то вещество, которое используют для обезболивания, когда делают операции. Мы с Кэтрин в четверть четвертого должны были быть у Мартина Скорсезе в отеле «Шерри Незерленд», чтобы взять интервью у него и у Робби Робертсона из «Последнего вальса»[532]. Кэтрин настолько влюбилась в Робби Робертсона и Мартина Скорсезе, что упросила Джиджи прийти и сделать ей макияж – подкрасить губы, навести тона на кожу и подвести глаза; правда, она на самом деле куда лучше выглядит без макияжа. Мы опаздывали, поэтому я дал Ронни денег (5 долларов), поскольку ему нужно было взять такси «Чеккер», он ведь вез большую картину в аптаун, – а мы с Кэтрин поехали сами по себе (такси 3,50 доллара).

У Марти большой люкс, и сам он совершенно восхитительный. Дама, которая ведает рекламой «Последнего вальса», тоже там была. Робби Робертсон появил ся лишь в пять. Еще был молодой человек по имени Стивен Принс, он играет роль этого мерзавца в «Таксисте», торговца оружием, и на самом деле, в жизни, точно такой же неприятный тип, так что ему даже не пришлось ничего играть. Марти сказал, что делает сейчас с этим Стивеном полнометражный фильм[533]: снимает крупным планом его лицо, пока тот рассказывает всевозможные истории, – он сказал, что именно я навел его на такую идею. Марти с Робби ищут дом, и я им посоветовал, куда обратиться. Получается, что это и есть его сожитель, а еще у него есть слуга – получается, что и он, похоже, создал собственную «Фабрику». Он, по-видимому, сейчас купается в деньгах, потому что они собираются потратить на все полмиллиона долларов. Марти страшно трясло, с ума сойти. От кокаина, наверное. Мы сели за столик и принялись за ланч, но проходил он странно, потому что дама-рекламщица, оказывается, только что вернулась со своего обеденного перерыва, и она лишь сидела на другом конце стола, глядя на нас, – в общем, как будто кино смотрела. А я даже не мог на нее взглянуть, поскольку страшно проголодался и ел все, что там было. У себя в офисе я ничего не ел – пытался соблюдать диету. Мы много сплетничали, я даже не знаю, что именно из этого мы сможем напечатать в журнале. Робби сказал, что знаком со мной еще со времен Боба Дилана. Я спросил его, что все-таки случилось с портретом Элвиса, который я подарил Дилану, – ведь каждый раз, когда я вижусь с менеджером Дилана, Альбертом Гроссманом, он говорит, что портрет этот у него, и Робби сказал, что в какой-то момент Дилан отдал его Гроссману – обменял на диван! [Смеется.] Он решил в тот момент, что ему позарез нужен небольшой диван, и отдал за него моего Элвиса. Наверное, это было в ту пору, когда он принимал наркотики. Очень дорого встал ему, конечно, этот диван.

Позвонил Боб, сказал, что мы должны быть в издательстве «Даблдэй» на презентации книги Лиз Смит, и мы из офиса отправились туда. Ехали мы с Джеральдин Фицджеральд, она была пречудесная и выглядела как добрая ведьма. Из-за прически. И я поздоровался с Айрис Лав. После отвез Кэтрин (2,50 доллара), пошел домой и наклеился. Джед собрался со мной на премьеру «Грека-магната». Он немного тормозил, и мы добрались туда лишь без четверти восемь (такси 2 доллара). Было удивительно смотреть фильм, в котором роли дали актерам, которые выглядят именно так, как они не должны были бы выглядеть… А вот Энтони Квинн действительно похож на Онассиса. Когда мы приехали в «Студию 54», Стиви сказал, что недавно отвез Бьянку в аэропорт. По его словам, он до того в нее влюблен, что если бы не был голубым, то втюрился бы по-настоящему, а так у него просто не встает на нее. Правда, по-моему, он [смеется] все же рад, что она уехала. И Хальстон, по-моему, тоже. Хорошенького понемножку. Стиви сказал, что они даже пошли погулять по Центральному парку в восемь утра – как дети.

Воскресенье, 14 мая 1978 года

Всю вторую половину дня работал, а за окном лило, как из ведра. Мне нельзя было ничего есть, потому что утром у меня анализ желчи, но я все же съел кусок хлеба.

Понедельник, 15 мая 1978 года

Проснулся в восемь утра, надо идти к Доку Ко к с у, начать новый курс лечения – придется принимать лекарства, чтобы избавиться от камней в желчном пузыре. Был сильный ветер, я опаздывал, шел быстрым шагом. Там эта его девица сделала рентген, но потом даже не смогла разглядеть на снимках места, где было контрастное вещество, так что понадобится делать рентген еще раз. Я из-за этого разорался на нее. Терпеть не могу рентген, ведь это из-за него – в этом я уверен – возникают раковые опухоли. А Док сейчас вообще способен думать только о приеме, который он устраивает в честь меня и Ларри Риверса. Когда я проходил приемную, там сидел Джордж Плимптон[534], у него была сенная лихорадка.

В офис заходил Пол Моррисси.

Мы смогли уйти около десяти и отправились в «Режинет», где Федерико де Лаурентис давал прием в честь окончания съемок фильма «Король цыган»[535], и этот вечер оказался из тех, где все было устроено для телевидения, чтобы получилась «хорошая картинка», и были тысячи людей, а ведь, случись там пожар, этот зал стал бы просто ловушкой, все ужасно скученно, кругом яркие прожекторы; слишком опасно устраивать там такие вечеринки. И еще этот Барри Ландау просто прилип ко мне: куда я ни пойду – он уже там, и даже если я все же придумывал какой-нибудь остроумный способ от него отвязаться, он все равно вскоре меня нагонял. Почему он так себя ведет? И что это вообще за человек такой? Ужас просто.

На этом сборище был «Мистер Вселенная»[536] – на вид ну просто Древний Рим, да и только. Еще видел там этого красавчика Эдди Альберта[537]. Шелли Уинтерс[538], которая валялась пьяная на диване, сказала мне, что я должен приобрести для нее «Неоновую женщину», ту пьесу, которая идет в «Хурра» и где играет Дивайн. Шелли и в самом деле подходит к этой роли. Мне потребовалось целых полчаса, чтобы пробраться к выходу. Очень опасно.

Вторник, 16 мая 1978 года

На такси до «Олимпик тауэр» (3,25 доллара). Хальстон создал униформу для вожатых герл-скаутских отрядов. И до чего же много дам там у него на меня набросилось. А я всего лишь сказал, что Хальстон, наверное, заработал на этом кучу денег, – а оказалось, что он все сделал бесплатно. И у всех этих дам возникла отличная возможность подешевке заполучить модель от Хальстона: брюки стоят всего 25 долларов. Он сшил форму из ткани странного зеленого цвета – притом не моего любимого оттенка, однако в результате все дамы, надевшие его униформу, выглядели весьма недурно. Потом нам нужно было уезжать, потому что мы направлялись на прием в «Ситикорп-Сентер», где отмечали десятую годовщину журнала «Нью-Йорк мэгэзин»: нам звонил его главный редактор, Джо Армстронг, чтобы позвать на это событие. Там была тьма народу. Джо Армстронг лично встретил нас, сказал, что только что случился пожар в крупном мебельном магазине – на первом этаже. На приеме была Белла Абцуг, она заявила, что соблюдает диету, но на самом деле пробовала абсолютно все, что ей подносили. Тут к нам подошли владельцы «Плэйтос Ритрит» и пригласили нас обоих приходить к ним. Мужчина сказал: «Заходите как-нибудь, просто потусуетесь час-другой, выпьете коктейль». А женщина сказала: «У нас там такие флюиды, вы не поверите тому, что увидите!» Тогда я предложил: «Давайте, Белла, а? Мы-то с вами парочка что надо, так чего мы ждем?» А она тут же подозвала своего мужа и говорит ему: «Мартин, вот Энди только что пригласил меня в “Плейтос”. Ты как на это смотришь?» Мартин на это лишь сказал что-то вроде: «Давай-давай, Белла. Развлекайся!» Но тут она сказала, что про такое явно напишут в газетах, а для нее это нехорошо.

Среда, 17 мая 1978 года

Опять ходил к Доку Ко к с у, сдавал новые анализы. Док брал кровь сам, медсестра уехала в отпуск. Он сказал, что не делал этого уже несколько лет. Я помочился в туалете, оставил им пробу на анализ в баночке. Когда уходил, заметил, что девушка-секретарша усердно печатает [смеется] приглашения на прием в саду, который Док устраивает в мою честь.

Отправился на ланч в честь Сан Шлюмберже, его организовала Мерседес Келлогг[539], дом 775 на Парк-авеню. Потом, после ланча, мистер Булгари – Николя – захотел показать мне и Бобу, как он живет, так что мы поехали к нему в гости (такси 3 доллара). Он показал нам все-все, даже все свое хранилище, и еще пообещал, что поместит у нас в журнале свою рекламу. У него есть отдельные маленькие комнатки для клиентов – люди, надо думать, не желают, чтобы видели, как они покупают драгоценности. Комнатки эти – как боксы для массажа. Он подарил мне как раз то, что мне хотелось, – серебряный ножичек для вскрывания почтовых конвертов. А вот Бобу достались три [смеется] пластинки с музыкой из итальянских фильмов.

Случайно встретил Генри Гельдцалера, который наконец вел себя со мной так же, как в былое время, в шестидесятые, – по-настоящему отвратительно. Генри теперь глава городской комиссии по вопросам культуры. Это мэр Коч его назначил.

Четверг, 18 мая 1978 года

На такси в «Кемикл бэнк» (4 доллара). Оттуда пешком в офис, где устроили большой ланч в честь Пеппо Ванини[540] и его группы осветителей из дискотеки «Ксенон», а также в честь Билли Клювера, главы – как это у него называется? – а, да: «Эксперименты в искусстве и технологии» – Е. А. Т. Я удивлен, что кинокомпания, снявшая «Звездные войны», не догадалась создать по всей стране дискотеки-франшизу «Звездные войны», хотя, с другой стороны, если подумать хорошенько, подобные вещи никогда не получаются. Обычно сделать клуб успешным удается какому-нибудь одиночке, который зазывает всех подряд, вопя что есть мочи.

Вторую половину дня работал над некоторыми картинами. Все вокруг меня в это время только и говорили о крупном аукционе, назначенном на вечер, там были и мои картины, которые Питер Брент выставил на продажу. Боб был ужасно расстроен, что его не пригласили на вечеринку к Диане фон Фюрстенберг, которую она устраивает в честь не то Сью Менгерс, не то Барри Диллера. Фреда тоже не пригласили, так что мне придется идти туда одному. Наклеился для Дианы (такси 3 доллара).

Боб ходил на аукцион, и он позвонил мне, пока я был у Дианы: рассказать, что большая «Катастрофа» ушла за 100 тысяч долларов, а вот Мао среднего размера купили всего за 5 тысяч. Ну, это все, на самом деле, еще неплохо, и мы, как я ему сказал, пока что можем бездельничать – я испытал облегчение, что картины были проданы за приличные суммы. Наверное, сейчас никто не хочет покупать на аукционах, потому что это невыгодно.

У Дианы вечно одна и та же еда. Это какое-то дежавю. Тот же самый китаец готовит те же самые яичные рулеты и тот же самый шоколадный кекс – вечно одно и то же.

Пятница, 19 мая 1978 года

В клубе Унион-Лиги[541] устроили прием в честь пятнадцатой годовщины супружества Тома и Банти Армстронгов, и туда пригласили Фреда, но вместо него пошел Боб. Ехали до 69-й стрит и Парк-авеню, где находится клуб (такси 4 доллара). Гости были все, как один, белые протестанты англо-саксонского происхождения – WASP-ы. В приглашении говорилось, что будут танцы, но, по-моему, все приглашенные решили, что это также означает «ужин», поэтому все были ужасно голодны, однако еду не подавали.

Там был Лео Кастелли, и он сказал, что фирма BMW запускает сейчас новую модель, и мой дизайн использовать не будут – ведь я выполнил его для их прежней модели, однако они хотят, чтобы я приехал 20 июня в Париж, чтобы раскрасить новый автомобиль. Там был Питер Брент, у него совершенно счастливый, по-настоящему довольный вид, ведь он теперь избавился от всех моих картин. Еще Лео сказал мне, что на аукционе все картины скупила семья де Менилов – Франсуа купил «Банку супа» за 95 [тысяч долларов], миссис де Менил купила «Катастрофу» за 100, а Филиппа – «Похороны» за 75. Значит, это хорошо. И Джед тоже был. Все женщины у этих WASP до того безвкусно одеты… А помещения в клубе прекрасные, там замечательные старинные картины. Я сидел с Филиппом и Дороти Перлстайн, и мы трепались о прошлом. Еще были супруги Гилман. Уехал оттуда в час ночи.

Четверг, 25 мая 1978 года – Цюрих

Поднялся в семь утра, мечтая о яйцах всмятку, дал официанту чаевые (2 доллара). Купил газеты (1 доллар). Отправился в «Кунстмузеум», местный художественный музей, на пресс-конференцию (такси 4 доллара). Выступать было не нужно, меня просто фотографировали. Смотреть ретроспективу собственных работ очень трудно, и я лишь притворялся, будто разглядываю то, что там развесили на стенах. Я не в силах видеть собственные старые работы. Они устарели. Пришлось ставить автограф на большом количестве «Банок супа», на моих портфолио и всякое такое. На это ушло примерно два часа. Питер Брент так и не прислал принадлежавшие ему мои картины.

Пятница, 26 мая 1978 года – Цюрих

Позвонила Полетт, сообщила, что выставка получилась, на ее взгляд, совершенно замечательная. А потом я позвонил Бобу в офис, и у него было ужасное настроение, но только он мне так и не сказал, в чем дело. Томас Амманн повез нас в гей-бар «Мэн» (такси 3,50 доллара). Там одни драг-квины, подпевают, слушая американские пластинки. There’s No Business Like Show Business[542]. Нас с Фредом чуть не стошнило.

Пробыли там всего несколько минут. Потом мэр города пригласил меня на большой прием в старинном замке, где-то за городской чертой, туда мы и поехали. Там собралось все общество Цюриха (такси 4 доллара).

Воскресенье, 28 мая 1978 года – Нью-Йорк

Мое расписание полностью нарушено из-за смены часовых поясов. Звонил Боб из Нантакета. Он извинился, что накануне странно разговаривал со мной по телефону – это все из-за того, сказал он, что его в тот день ограбили: он после «Студии 54» отправился в «Кейв», и двое тамошних парней забрали себе все его украшения – но один из них все-все вернул ему на следующий день. Боб сказал, что перестал принимать наркотики, и спиртного он тоже больше не пьет.

Да, и еще вот что: Марина Скьяно всем разнесла, что Диана Вриланд и Фред ужасно поссорились в Париже, перед баром «Нью Джимми». Когда он снова появился в офисе, он мне что-то про это сказал, но, как мне показалось, он имел в виду, что они о чем-то поспорили. На самом же деле Диана действительно стукнула его, причем Ив Сен-Лоран попытался помочь им, но она ему сказала: «Не лезь, это наши с Фредом дела!», а сама была вся в слезах и всякое такое. И все ведь оттого, что она ревнует его к Лейси Ньюхаус, потому что, как она думает, Фред трахает Лейси, тогда как, по-моему, она хочет, чтобы он трахался с ней. Представляешь? Это безумие.

Новый номер Interview выглядит хорошо. На обложке – Палома, а внутри – пятнадцать страниц рекламных объявлений.

Ховейда давал званый ужин в честь миссис Сафра в гостинице «Пьер» (такси 3 доллара). Мы поднялись в огромные шикарные апартаменты, они находятся в самой гостинице. Я сидел рядом с Мими Эррера под картиной Мазервелла. У нее был бриллиант в сорок каратов. А бедняжка Джина Лоллобриджида, по-моему, оказалась единственной из гостей на этом приеме, у кого драгоценности не настоящие. Фальшивые изумруды. У нее действительно большая грудь. Надо мне будет взять у нее интервью. Я ей сказал, что ей нужно связаться с Дино ди Лаурентисом. Она сказала, что не знакома с ним и что сейчас зарабатывает на жизнь фотографией, и притом как фотограф-профессионал. Тост сказал тот самый человек, с которым мы были знакомы в шестидесятые, – Карлос, тот, который всегда твердил, будто Эди [Седжвик] украла его ковер из леопардовой шкуры. Помню, как он даже прислал какую-то графиню к нам на «Фабрику», это еще на 47-ю улицу, – чтобы она попыталась вернуть эту шкуру. Но когда я сейчас, понимаешь, вспоминаю все это, мне кажется, что Эди и вправду стащила шкуру у него – ну, смеха ради, конечно.

Понедельник, 29 мая 1978 года

Поехал к Дэвиду Бурдону, чтобы немного посплетничать, поболтать обо всем, что происходит в мире искусства (такси 2 доллара). Здание, где живет Дэвид, находится на 10-й улице, прямо в центре уличной художественной ярмарки, которую устроили сейчас в Гринвич-Виллидж, и Дэвид из-за этого расстроен – слишком уж много туда приперлось всех этих весельчаков-«худи-дуди»[543]. Мы отправились пешком на ланч в ресторан «Уан Фифс» и по пути увидели Патти Смит в шляпе-котелке, она покупала еду для своего кота. Я позвал ее с нами, думая, что она откажется, но она сказала: «Отлично, идем!» Когда мы вошли в ресторан, там была Фрэн Лебовиц, бестселлер-номер-один, она сидела с Лиз Робинсон. «Уан Фифс» забавное место – там светло, и стены обиты мебельным ситцем.

Патти не собиралась слишком наедаться и съела лишь половину моего ланча. Сказала, что ей нравятся блондины, и она хотела бы, чтобы у нее случился роман с блондином. Я же тем временем думал лишь о том, что от нее пахнет немытым телом – она бы весьма неплохо выглядела, если бы помылась и немного привела волосы в порядок. Она все еще худа. Она теперь рисует и пишет стихи, это берут в одной галерее. У Роберта Миллера. Она сказала, что родила ребенка, – и это главная причина, по которой она уехала из Нью-Джерси, и еще она сказала, что ребенка взяла на воспитание одна семья с Риттенхаус-сквер. Она называла ребенка «ребенок», и Дэвид спросил ее, кто все же этот «ребенок», и Патти ответила: девочка. Она мне очень напоминает Айви[544] – одни понты. Она рассказала, что приехала в Италию в тот день, когда похитили Моро, и что на итальянском телевидении в тот день были две большие новости: она и Моро. По ее словам, она совсем не принимала наркотики в шестидесятые годы и начала принимать их лишь недавно, причем исключительно для работы.

Но, как бы то ни было, я пожалел, что из-за нее у нас с Дэвидом не состоялся этакий ланч двух закадычных подружек и я не узнал никаких сплетен (ланч 35 долларов). Патти живет над рестораном «Уан Фифс», так что она потом пошла к себе, а мы с Дэвидом двинулись в «Мейс», чтобы купить канцелярские товары для офиса (32,89 доллара, 2,79 доллара). Я устал от всей этой ходьбы под жарким солнцем.

В доме на 66-й улице у меня проблема с горячей водой: система перегревается, протекает, и я уже представляю себе, какой может случиться взрыв, а водопроводчик все никак не приходит.

Вторник, 30 мая 1978 года

Позвонил Доку Коксу и хотел спросить у него про это лекарство для желчного пузыря, но его нет на работе – наверное, слишком занят сейчас, организует вечеринку у себя в саду.

Позвонил Франсуа де Менил, пригласил нас с Фредом на ужин, однако потом перезвонил и сказал, что поужинать с нами не сможет и вместо этого приглашает на коктейли. Он только что вернулся из Голливуда, где подписал контракт с одной дамой, ее зовут Ханна Вайнштейн, на постановку четырех фильмов, и мы собирались поговорить с ним о кино (такси 4 доллара). Франсуа несколько располнел и выглядел счастливее, чем прежде. Рассказал, что его мать начала создавать музей и выделила на это пять миллионов долларов. Господи, как же удивительно, когда у тебя столько денег, – и какая это абстракция. Сиди потом и думай, как бы их творчески использовать. Мы провели время с ним до половины девятого.

Начал смотреть по телевизору «Документы Валачи» с Чарльзом Бронсоном в главной роли[545], задремал, и вдруг послышался голос: «Откройте, это полиция, отдел наркотиков!» – мгновенно проснувшись, я бросился к окну… Лишь спустя секунду я понял: голос-то – из телевизора. Страшно подумать, что когда спишь, снится то, что показывают по телевизору, – все ведь так реально. Я на мгновение действительно поверил, что ко мне пришли из отдела по борьбе с наркотиками.

Среда, 31 мая 1978 года

В «Особняке Грейси»[546] устроили какое-то мероприятие. Я выехал в половине седьмого, но движение было кошмарное, и я добрался туда только через час (такси 5,50 доллара). Мэра еще не было, а был глава городской комиссии по вопросам культуры, Генри Гельдцалер, и он первым делом сказал: «Ни одной твоей картины у меня тут нет». У него там есть Боб Индиана, еще Джордж Сигал и куча всяких других холуев. Выглядело так, будто все это работники городского отдела соцобеспечения.

Четверг, 1 июня 1978 года

Сегодня, оказывается, день рождения Кэтрин. Как раз позвонил Робби Робертсон из The Band, он хотел, чтобы я сделал рекламный плакат для «Последнего вальса», и мы с Фредом собрались поехать к нему в отель «Шерри Незерленд», чтобы все обговорить, и когда Кэтрин об этом узнала, она сказала, что вот и подарок ей на день рождения. В общем, мы все отправились к нему на такси в половине седьмого, но движение было плохое, кругом пробки (4 доллара).

Мы поднялись в номер Скорсезе-Робертсона – Марти был в Риме, поехал навестить [смеется] могилу Роберто Росселлини. Робби налил нам шампанского, а потом все было, как обычно: они всегда говорят: «Ну, вы ведь сделаете для нас киноплакат, а мы его потом продадим, чтобы вам заплатить, разве это не здорово?» И все это на этаком жаргоне, с хиппи-словечками. А все вообще слишком стеснялись говорить про деньги, и в конце концов Фред все же сказал: «Слышь, чувак, а какой тогда, собственно, у Энди в этом интерес?» [Смеется.] Ну да, так и сказал – «чувак». Кстати, слуга, который открыл нам дверь, – это тот самый парень, про которого Марти делает фильм: Стивен Прайс. Потом на такси мы добрались до Сюзи Франкфурт (3,10 доллара). Фред и Кэтрин сильно поцапались, потому что она всячески ругала евреев, снова сказала, что если б только Гитлер победил… Фред на это заметил: как ей только не стыдно все это говорить – ведь она приехала в гости к евреям. А я и не знаю наверняка, еврейка ли Сюзи? То есть, я хочу сказать, теперь она католичка – она же крестилась в этом году. Но только зачем ей нужно было становиться католичкой, если она не была верующей иудейкой? Не знаю, но думаю, что у нее просто-напросто не все дома.

Отправились на такси к Эберштадтам (2 доллара). Когда приехали туда, там были только лорд «Бруки»[547], Харрисон Форд и Эрл Макгрэт. Фред вдруг стал приставать ко мне, все пытался меня расцеловать, и я не пойму, отчего это, – он вел себя так, будто напринимался наркотиков, странно и непонятно. А Кейко Каримати сломала старинные щипцы для орехов, они развалились на три части, и мы не знали, надо ли сказать об этом хозяевам. Потом Кэтрин уронила бокал с шампанским, а через минуту и Фред тоже, повсюду стало мокро от шампанского, валялись осколки, так что все это было крайне неловко. Они нас, наверное, больше никогда к себе не пригласят.

Пятница, 2 июня 1978 года

Роберт Кеннеди-младший выступал по телевидению в связи с десятой годовщиной покушения на жизнь его отца, значит, уже прошло десять лет и с того момента, когда покушались на меня: в него ведь стреляли на следующий день после меня. Он, Роберт-младший, только что прожил две недели в доме Фреда. С этой девицей Фрейзер – Ребеккой. Они сильно влюблены друг в друга.

Суббота, 3 июня 1978 года

Случайно встретил на улице Дино Фабио, того самого, кто продал дом в Лос-Анджелесе арабам, я с ним познакомился в Милане, где у него был дом, окруженный пулеметчиками. Пока я с ним разговаривал, человек пять кричали мне из проезжающих машин, называя по имени, и на него это произвело большое впечатление. Один сказал: «Меня зовут Энди Анка, и я лично приглашаю вас в “Копа”». Это брат певца Пола Анки, но я пока что не знаю, кто он и чем занимается.

Фред рассказал мне, что произошло, когда я уже ушел в четверг, а он остался в обществе Фредди и Исабел Эберштадт. Фредди принялся ему за что-то выговаривать – может, в связи с Ненной или еще по какому-то другому поводу – и Фред вдруг разрыдался, он не был в состоянии справиться с собой, никак не мог остановиться. Пришлось Исабел и Фредди отвезти его домой. Фред был весь тот вечер в таком странном настроении.

Эверил Мейер сказала мне, что ей скучно, что хотелось бы хоть чем-то заняться, и тогда я пригласил ее поработать у нас в офисе. Я попросил ее делать это на добровольных началах. Она должна будет прийти в понедельник, однако едва ли это случится. Она слишком богатая.

Воскресенье, 4 июня 1978 года

Смотрел по телевизору церемонию вручения наград «Тони» и параллельно говорил по телефону с Бриджид. Там, на церемонии, присутствовали Лайза с Хальстоном, она получила награду за лучшее исполнение песни в мюзикле, и когда назвали ее имя, Стиви Рубелл даже подскочил на своем кресле – он сидел рядом с Хальстоном. Ее соперницами были Эрта Китт из «Тимбукту» и Мэдлайн Каан из «Двадцатого века».

Кэтрин позвонила и сказала, что Стив Аронзон прошлой ночью пришел к ней домой – просто та дама, которую он собирался навестить в Саутгемптоне, не разрешила ему привезти с собой его большую собаку, и тогда он вообще к ней не поехал; в общем, они с Кэтрин провели время вместе, и оба были в подавленном состоянии. Кэтрин влюблена в Тома, но не хочет ехать в Монток и оказаться там в роли прислуги, а Том не желает серьезных отношений, причем сама она тоже как-то раз сказала мне, что никогда и ни за что не будет серьезно воспринимать их отношения, однако это ведь вовсе не так – вот она и страдает. А Маргарет Трюдо сбежала с Джеком Николсоном или что-то в таком роде. Мы же разочарованы: если была вечеринка, где отмечали награду Лайзы, то нас туда не пригласили. Ну да, наверняка отмечали.

Понедельник, 5 июня 1978 года

Ходил по Мэдисон-авеню, раздавал номера Interview. Люди меня уже узнают, причем все думают, что я – продавец газет и журналов (такси 3,50 доллара). В офисе работал до 18.40, потом поехал домой (такси 3,50 доллара), наклеился и отправился в «Карлайл» (такси 2,25 доллара) – оттуда нужно было забрать Джерри Холл и отвезти ее на ужин, который Ховейда давал в честь брата шаха, это в конце Манхэттена, в «Уиндоуз он зе Уор лд».

Дверь мне открыл Мик. Я не думал, что он будет в номере. Он собирался ехать на север штата, в Вудсток. Я спросил его, правда ли, что он купил там участок в двести акров, и он ответил, что нет, неправда, что он просто живет там в двух шагах от свалки. Он показал мне их новый альбом, и обложка выглядит хорошо, она выдвижная, с отверстиями, и все они снова предстали в женском обличии! Ну надо же!

После того как мы уехали из «Карлайла», я сказал Джерри, что Мик, по-моему, совершенно испортил обложку альбома Love You Live, которую я для него сделал, потому что текст написал там сам, от руки, повсюду – а у него очень крупный почерк. Если бы он не испортил ее, молодежь, покупая диск, приобретала бы хорошее произведение искусства. Стиви удалось внедрить в колонку Эрла Уилсона мысль, будто Бьянку «так сильно тронула» песня Miss You, что она якобы «приостановила процесс развода» – а вот Джерри сказала мне, что песня на самом деле адресована ей. На ней было то же самое зеленое платье от Оскара де ла Ренты, что и в предыдущий раз, когда мы с ней выходили в свет, но когда мы оказались вместе в лифте, я почувствовал, как пахнут ее подмышки, как будто она не приняла душ перед тем, как одеться к вечеру. Что ж, видимо, Мику нравятся ее запахи. Я не заказал лимузин, но ей это было безразлично. Я рассказал Джерри, что звонила Барбара Аллен – из Англии, куда она отправилась с Брайаном Ферри. Брайан не вернул Джерри ее вещи, когда она ушла от него к Мику, – он сказал, что оставляет их у себя, потому что знает: она к нему вернется – и вот после того, как Барбара однажды у него побывала, она рассказала Джерри, что примеряла ее платья, а это Джерри очень огорчило, хотя она и сказала, что хорошо бы Брайан и Барбара стали парой (такси 10 долларов). Около Всемирного торгового центра подул сильный ветер, так что запахи Джерри меня совершенно обволокли. Мы взлетели на 107-й этаж, у нас даже уши заложило. Из-за брата шаха Ирана кругом были парни из секретной службы, и Питер Бёрд сказал, что и официантка и бармен тоже «оттуда», потому что он слышал, о чем они говорили друг с другом, пока ехали наверх. А Ховейда до того запал на Джерри, что заставил ее поцеловать его в губы. Еда была паршивая, а закат великолепен. Все вокруг пытались «прищучить» Джерри. По дороге домой, в лимузине, который нам удалось взять прямо у выхода, она поведала мне о своем отношении к вопросу вопросов: как удержать мужика. Она сказала: «Даже если в распоряжении у тебя всего две секунды, надо забыть обо всем на свете и сделать ему минет. Тогда он ни с кем больше не захочет секса». Еще она сказала: «Я знаю, что с тобой-то я могу обо всем этом говорить [смеется], потому что ты никому не протрепешься». Она такая смешная, говорит такие глупости. Но ведь, с другой стороны, она же способна отбарабанить имена всех-всех, с кем встречалась в Иране, когда туда ездила. Да, разговаривать с ней – точь-в-точь как в свое время с Джейн Форт[548] (лимузин 20 долларов).

Вторник, 6 июня 1978 года

Адриана Джексон и Кларисса Риверс и еще принцесса Марина чего-то – может, Греции – пришли к нам в офис на ланч (такси в даунтаун 3 доллара) и тут же принялись рассказывать, как накануне вечером ходили к одному врачу, который делает оздоровительные клизмы; а к нему уже обращались и Сэм Грин, и Кенни Лейн, и Максим, причем он же [смеется] еще и предсказывает будущее. И они все вглядывались там у него в хрустальный шар, только никто ничего не смог увидеть: шар запачкан какой-то гадостью и грязью, плюс все это происходило при свечах. Этот человек сказал Никки Уэймут, что предвидит авиа катастрофу, и она все равно полетела потом на «Конкорде», хотя и тряслась от страха, – и никакой катастрофы не было. Несмотря на это, они все говорят, что пойдут к нему снова. Ну как же так? Как можно идти, если знают, что предсказание его не сбылось?

Заходил также Кристофер Сайкс[549], он спел нам – и фальцетом, и оперным голосом – разные тексты из газеты: я всегда хотел научиться этому. Он спел заметку о том, как девушка ходила к дантисту-эротоману, и потом другую – про цыпленка. Я сказал ему, что готов быть его менеджером, что сниму для него зал в «Рино Суини» и еще в «Трэкс»[550], однако он заявил мне, что исполняет все это только для друзей. Еще один бедняк-богач, этот юноша из Англии. И как раз в «Трэкс» Том Салливан сказал Кэтрин, что хотя они с ней, само собой разумеется, пара, однако не стоит так уж демонстрировать это при посторонних, поскольку тогда сильно ограничиваются его шансы с другими девушками. Помощник Руперта сказал мне, что у геев больше не котируются блондины, и в самом деле – сейчас там верховодят такие «горячие угольки», как Виктор. Сегодня открывается новый клуб под названием «Ксенон». Стиви позвонил Бобу и попросил его сходить к ним на разведку.

Среда, 7 июня 1978 года

Утром в офис позвонил какой-то человек с иностранным акцентом и сказал, что сегодня вечером будет заложена «бомба на вечеринке». И мы никак не могли сообразить [смеется], на какой именно вечеринке. У меня даже голова заболела. Мы ведь собрались пойти на вечеринку у Фьоруччи[551], потом в ресторан «Барбетта»[552] и после него в МоМА.

Заголовок на обложке «Виллидж Войс» на этой неделе гласит: «“Студия 54” и мафия»; и когда Боб позвонил Стиви, чтобы пригласить его на ужин, Стиви сделал вид, будто делает нам очень большое одолжение: «Ну ладно, приду, я ради Энди готов что угодно сделать…»

Завершили мы этот вечер у Хальстона (такси 4 доллара). Стиви собирался туда прийти, и Кэтрин сказала, что мы должны доказать свою верность ему именно сегодня, когда его конкуренты открывают новый клуб. Стиви сказал: «Ну так поехали в Студию». А там – яблоку негде упасть.

Да, забыл сказать: пару дней назад Док Ко кс сказал мне, что, по мнению доктора Джейкобса, все же лучше не принимать это новое лекарство – то, которое растворяет камни в желчном пузыре, потому что мои камни слишком твердые.

Воскресенье, 11 июня 1978 года

Ходил в церковь, потом купил журналы (6 долларов) и поехал в офис (такси 3 доллара), потому что Руперт должен был привезти туда мои работы из серии «Цветы». Я решил, что не буду подписывать подделки, которые стали появляться повсюду в Европе, – все то, что, как нам говорили их владельцы, они купили у Джерарда. Может быть, мне стоит сделать новые и обменять их на подделки? Не знаю даже, подумаю. Отвез Руперта домой (такси 3,50 доллара) и остался потом у себя, никуда не пошел.

Да, забыл рассказать, на прошлой неделе, когда мы с Джедом шли по Мэдисон-авеню, мы столкнулись с Дастином Хоффманом, он был бородатый, с маленькой девочкой[553]. Он выносил очень много пластинок из дома позади дома супругов Серф[554], в котором он и его жена Энн живут, и нес все это до 75-й улицы. Я не знал тогда, что он выехал из своего дома, – я только что прочитал об этом в газете.

Вторник, 13 июня 1978 года

Когда я появился в офисе, там уже была Филлис Диллер[555] вместе с Барри Ландау – они пришли к нам на ланч. Выглядит она старой, но она великолепна. Я не думаю, что подтяжка так уж ее омолодила, но, может быть, я не прав. Эверил пригласила свою мать, Сандру Пейсон, и еще брата, Блэра Мейера; еще там был Джон Райнхолд.

Отвез Винсента до дома (такси 4 доллара), а потом мы с Джедом поехали на другом такси (4,50 доллара) на премьеру кинофильма «Бриолин». К нам подошел Эдд Бернс[556] – поздороваться, а потом и Рэндал Клайзер, режиссер фильма. Оказалось, что он – тот самый юноша, который писал Джеду письма из Калифорнии и потом стал вторым ассистентом режиссера в фильме «Жара», Пол и Джед снимали его в Лос-Анджелесе в 1972 году.

Был и толстяк Аллан Карр. Какой же он кругленький: кажется, толкни его, он и покатится. Кэтрин пришла со Стиви Рубеллом, который был холоден со мной, надо думать, потому, что прочел в журнале «Нью-Йорк», что я будто бы выстоял очередь, чтобы попасть в клуб «Ксенон», – а ведь это полная чушь. Фильм отличный. Траволта так хорош, что слов нет. В некоторых ракурсах он похож на черепаху, однако если ракурсы удачные, он прямо-таки новый Рудольф Валентино. Стоккард Ченнинг, между прочим, очень недурна собой, вот только одна сторона ее лица выглядит лучше, чем другая. Мы прошлись до «Студии 54», – на вечеринку в честь премьеры фильма, и вошли через заднюю дверь, там, где припаркованы все автомобили пятидесятых годов и где обслуга откачивает бензин из баков, потому что, по-моему, заезжать на стоянку во дворе на автомобиле с полным баком нельзя. Позади нас был Джон Филип Ло. Раздавали бриолин для волос, и так приятно пахло – гамбургерами и хот-догами, прямо как в пятидесятые. Познакомился с мистером Натаном из компании «Натанс»: он и его жена работали за стойкой с хот-догами.

Воскресенье, 18 июня 1978 года – Лондон

Остановился в отеле «Дорчестер», в просторном некрасивом номере-люкс в испанском стиле, его окна выходят в парк. Забежал в «Сотбис» посмотреть выставку коллекции фон Хирша[557], она ведь крупнейшая после коллекции Скалла[558].

Понедельник, 19 июня 1978 года – Лондон

Ланч в «Ла Фамилья». Крис Хемфил зашел, чтобы выпить с нами кофе. Ему всегда удается ляпнуть что-то совершенно ненужное. На этот раз, прямо при Бьянке, он спросил меня: «А когда выйдет обложка с Джерри Холл?» Пошли прогуляться по Кингс-роуд. Фред принялся искать клиентов, пытаясь продать автограф Бьянки и мой автограф за 50 пенсов, однако никто вообще не проявил интереса. Бьянка от этого невероятно сконфузилась. На балу в «Тэрф-клаб»[559] Фред совсем уже обалдел: он стал плакаться, что девятнадцатый век уже прошел, что тогда было сотворено столько прекрасного, а теперь все создатели этой красоты уже перешли в мир иной – в общем, в результате какая-то девушка увела его куда-то, чтобы он побыл там один. Мы с Бьянкой сидели наверху. Позже мы узнали, что по дороге в гостиницу Фред зашел в какой-то бар и там познакомился с пятью шотландцами, которые в конце концов украли его ботинки, выставленные у двери его номера в коридоре.

Вторник, 20 июня 1978 года – Лондон

Девушки-телефонистки в отеле «Дорчестер» такие умницы, такие молодцы. Одна из них сказала: «Вам звонит одна дама, утверждает, будто она – миссис Джаггер. Будете с ней говорить?» Я сказал: «Буду», однако как только я произнес: «Алло!», девушка нас разъединила. Телефонистки отслеживают каждый звонок, и они в любой момент знают, где ты находишься, им даже не нужно специально наводить справки. Ну то есть если бы британцы были самыми главными в мире, все работало бы, как часы. Лондон на этот раз оказался очень забавным, куда лучше, чем в Нью-Йорке в шестидесятые. Правда, все эти замечательные люди, они ведь приехали сюда только на эти две недели разных открытий и событий, так что…

Во время ланча мы принялись подначивать Бьянку, сказав ей, что газеты каким-то образом разнюхали про то, как Фред пытался продать ее автограф на Кингс-роуд и никто его не купил, и она поверила, да так, что опять расстроилась. Никки Хэслем устроил для нас запоминающийся прием, он по-настоящему отплатил нам за то, как мы принимали его в Нью-Йорке. Это было в доме Пэт Хармсворт[560] на площади Итон-сквер. Ее муж – владелец Esquire, «Сохо ньюс» и «Ивнинг стэндард». Англичанки удивительно красивы, я даже не пойму, откуда в Англии столько людей с аристократической внешностью. Я прекрасно провел время, разговаривая на всякие скользкие, непристойные темы с Клариссой Баринг, а еще говорил с одним человеком, который сообщил мне, что именно он изобрел кровать с водяным матрасом, но только сейчас все уже ее скопировали, поэтому он разрабатывает кровать с парящим, облачным матрасом. Супруги Гилман приехали в Лондон в связи со скачками в Аскоте, и Сондра без конца говорила только об одном [смеется]: «как бы познакомиться с королевой Елизаветой». Я разговаривал со вдовой Лоренса Харви[561]. Джимми Коннорс[562] был мил и забавен, он подходил к каждой девушке и спрашивал, не хочет ли она поехать к нему домой и потрахаться. Фред по-прежнему ведет себя крайне странно: снова пытался целовать меня, забраться ко мне в кровать – у него будто мозги поехали.

Побывали на вечеринке у Ноны Гордон Саммерс в ее доме «Глиб-плейс»[563]. Она купила несколько домов, стоявших позади зданий, которые выходили на улицу, а потом все перестроила, превратив их в один большой дом под стеклянной крышей. Раньше она мне совсем не нравилась, а вот теперь понравилась. Она элегантна и изящна. Она устроила вечеринку в честь Боба Дилана, и Бьянка восторгалась им изо всех сил, расписывала, как он за нею приударяет. Он припарковал свой автобус снаружи. Нона сказала ему, что он должен купить у меня картину, и тут он признался, что у него уже была моя картина – «Серебряный Элвис», которую я ему подарил, а он ее обменял на диван. Значит, все, что Робби Робертсон рассказал мне несколько недель назад, чистая правда. Потом Дилан сказал, что если бы я подарил ему еще одну картину, он бы ни за что так с ней не поступил. Он без конца знакомил меня с девушками, которые его окружали, – по-настоящему красивые, вроде как активные лесбиянки, в доме Ноны они лежали повсюду прямо на полу. Все похожи на Рони Блэкли[564]. Как будто мы попали в «Тысячу и одну ночь» – у Ноны весь дом именно в таком духе. Позже Бьянка пожаловалась, что Дилан хотел отвезти ее на своем автобусе, а она была оскорблена, что он не вызвал для нее лимузин.

Среда, 21 июня 1978 года – Лондон

Сели читать газеты и глазам своим не поверили: в «Ивнинг стэндард» в самом деле написано, что Фред пытался продать автограф Бьянки. Позвонили в отдел обслуживания гостиничных номеров – никто не взял трубку. Поехали на такси (4 доллара) на пресс-конференцию в Институт современного искусства (ICA). Огромные толпы народа, выставка организована просто ужасно. Дал двадцать интервью и позировал для фотографий. Потом мы отправились к Маргерит Литтман на ланч, чтобы встретиться с Роком Хадсоном[565], однако его самолет не приземлился вовремя, а мне нужно было возвращаться, чтобы дать еще несколько интервью. Маргерит изобрела великолепный десерт – шоколадный суп! Это апельсиновый сок, «Гран Марнье» и шоколад, все горячее. Вернулся в гостиницу (такси 4 доллара).

Открытие моей выставки в Институте современного искусства. Кругом тьма панков. Мы с Энн Лэмтон пошли в кафетерий, где играла панк-группа, и нам понравилось. Потом Фред организовал небольшую вечеринку в отеле «Дорчестер», в одном из его ресторанов, однако туда пришли сорок пять человек. Появился Рок Хадсон, он был со здоровенным мужиком, своим шестидесятилетним бойфрендом. Смешно, когда у них бойфренды старше их самих. Томас Амманн сфотографировал Рока, и Року это не понравилось, но Фред сказал, что Рок зануда, так или иначе. Появился Джек Николсон, он сейчас в Лондоне, снимается в фильме «Сияние», а мы, наверное, забыли пригласить Шелли Дюваль[566]. Все курили марихуану, а потом пошли по клубам – «Эмбасси-клаб», «Трэмпс», «Аннабел». Я, правда, здорово устал.

Четверг, 22 июня 1978 года – Лондон – Нью-Йорк

В Лондоне было слишком чудесно, мне нужно было скорей уезжать. А Фред с Бобом еще на некоторое время остались. Никки Хэслэм устроил славный ужин в честь Фреда, это было в каком-то ресторане на Кингс-роуд. Мне кажется, что Фред в самом деле очень часто встречается с Дианой Вриланд. То есть мы и без того часто видимся с ней, но он потом остается после нашего ухода и проводит с ней еще больше времени. И я никак не пойму, отчего это она не заболела раком? Она ведь красит волосы уже лет семьдесят, не меньше. И я спросил ее, почему у нее нет морщин на лице, и она сказала, что следует своей жизненной философии – заниматься тем, чем она и занимается.

Летел на «Конкорде» с Ричардом Вайсманом. Приехал домой, наклеился, съездил в банк (такси 5 долларов). Весь день чувствовал усталость. Винсент уехал в Монток, он сказал, что мистер Винтерс больше не хочет у нас работать – ему, наверное, не нравится, что там поселился Том Салливан. Звонил Виктор, сказал, что он снова работает с Хальстоном, что они снова по-настоящему хорошие друзья, что у него теперь есть свой лимузин и он ездил на нем за покупками и что жизнь снова прекрасна.

Понедельник, 26 июня 1978 года

А я говорил, что недавно столкнулся с Сириндой Фокс? Думаю, она сделала большую ошибку, когда ушла от Дэвида Джохансена к этому парню из Aerosmith, потому что как раз Дэвид очень далеко пойдет. Послал Криса Макоса купить фотоаппарат «Коника» (175,55 доллара) – в нем встроенная вспышка, я думаю, что это будет великолепно, и еще есть автофокус. Поехал на вечер с Мартой Грэм в Линкольн-центре (3 доллара). Марта вышла на сцену и целый час говорила – она любительница поболтать. На ней было красивое темно-зеленое платье от Хальстона, с ярко-зеленой подкладкой, однако внимание отвлекали белые перчатки, которые она надела, чтобы закрыть свои руки. Хальстон, наверное, пытается сейчас сообразить, как быть с этим.

Первый номер представления был скучным, однако декорации делал Ногути[567]. Сходил в буфет выпить коктейли (10 долларов). Потом вернулся на второй номер программы – и в нем тоже декорации Ногути, они были там лучше всего, потому что сам номер тоже оказался скучным. Снова сходил в буфет, на этот раз коктейли с двойным и тройным виски (20 долларов). Третий номер программы назывался «Филин и кошка», и в нем танцевала Лайза. Очень хорошее выступление, и если бы она пела, было бы еще лучше. После всего этого на сцену поднялся Хальстон.

Вторник, 27 июня 1978 года

Встречался с мистером Каном насчет его портрета. У него большой нос, и я сделал его поменьше, однако когда он это увидел, то решил, что ему больше понравился бы его настоящий, довольно крупный нос и что я должен, соответственно, сделать его большим. Он спросил свою жену: «Как по-твоему, дорогая? Пусть будет вот такой, здоровенный шнобель?» и она сказала: «Дорогой, это ведь твой шнобель, и я, например, его обожаю, а ты сам как хочешь, так и делай».

Четверг, 29 июня 1978 года

Договорился с Труменом, что во время ланча встречусь с ним и с его бойфрендом Бобом Макбрайдом, чтобы обсудить Interview. Доехал на такси до ресторана «Ла пти мармит» на 49-й улице, в отеле «Бикмен Тауэрс» (4 доллара). Трумен сказал, что он снова начинает приходить в нормальное состояние, и когда я ему поверил, он сказал, что я [смеется] «слишком наивный». Трумен бурно жестикулировал. Я записывал наш разговор на магнитофон, и мы трепались в течение всего ланча.

Он сказал, что после ланча поедет к своему психоаналитику, и я спросил его, к чему такому, как он, еще и психоаналитик, и Трумен ответил, что это, мол, его старый приятель и он не хотел бы обижать его – ведь тот обидится, если он перестанет к нему ходить.

Вид у Трумена был вполне дурацкий, в ботинках с открытым носком, без свитера, и он сказал, что только что решил: будет отныне носить вообще что попало. Он рассказал, как Иссей Мияке прислал ему пальто, которое он едва натянул на себя, – и о нем тут же написали во всех газетах, когда он появился в этом пальто в «Студии 54», да еще в белой шляпе. Мы много выпивали, это было очень забавно, и вот наконец дело дошло до того, почему Трумен меня пригласил. Боб Макбрайд, про кого Трумен говорил, что тот писатель, а мы все никак не могли сообразить, что же он все-таки делает в этой жизни, теперь занялся скульптурой. Он ушел от жены и детей.

Мы пошли домой к Трумену, это на площади ООН. Он там сделал ремонт, но его бульдог уже сорвал все пуговицы и всю бахрому на мебели. В конце концов Боб Макбрайд вынул свои… игрушки. Произведения. Это были небольшие вырезки, вроде аппликаций, какие делают в детском саду. Понимаешь? Ну, вроде кружочков, и ты наклеиваешь еще один кружок на него, а потом делаешь шестиугольники и всякое такое. Вот это он и делает. И они хотели, чтобы я помог им найти для этого галерею. Я сказал, что они только что разминулись с Лео Кастелли, он уже уехал из Нью-Йорка, но как только он вернется, мы устроим грандиозный ланч для Лео и для него, и Лео, конечно, будет очень рад оказаться на ланче с Труменом Капоте.

Я сказал Трумену, что буду записывать его разговоры на магнитофон, и мы сможем писать по пьесе в день, причем он может сыграть в них все роли. [Смеется.] Он бы в самом деле мог это сделать – сыграть собственную бабушку и всех остальных.

Он поведал мне все грязные сплетни, мы перемыли косточки и Ли [Радзивилл], и Джеки [Онассис]. У Ли сейчас новый бойфренд, очень богатый, он в Сан-Франциско, поэтому она и проводит все время там.

Трумен сказал, что «Лейдис хоум джорнал» предложил ему десять тысяч долларов за рецензию на фильм, однако они не сказали, на какой именно, и когда он узнал, что это «Грек-магнат», то отказался. По-моему, Трумен хорошо ко мне относится потому, что мне нравится все, что не нравится ему. И у него до того мозги набекрень, что можно совершенно обалдеть, когда сидишь и разговариваешь с ним. Еще он вечно говорит о том, как он за то-то получит сто тысяч, а за то-то – миллион, но на самом деле – кто знает?

Он был в восторге, как он сказал, от того, как прошло его интервью на телешоу Тома Снайдера[568], это было несколько месяцев назад, он считает его действительно одним из лучших. Я тогда не понимаю, почему бы ему еще не сходить поучаствовать в «Гонг-шоу»[569]?

Поехал домой – наклеиться, потом заехал за Кэтрин, и мы отправились к «Даблз», откуда шел автобус в Вестбери – мы хотели посмотреть премьеру Annie Get Your Gun с Люси Арназ в киноконцертном зале «Вестбери мьюзик фэйр». Распоряжался всем Барри Ландау, он, по-моему [смеется] пригласил всех жителей своего многоквартирного дома. Я правда так думаю. Зрители ходили в «Даблз» за коктейлями, а Гарри Мортона[570] не пустили, потому что он был без галстука. На входе стоял какой-то полный болван, тогда я ему сказал: «Ты что, не знаешь, что это сам мистер Люси?» Люсиль Болл заметно постарела, но у нее красивое тело, и раньше она была потрясающей красавицей. Когда отъезжали, Билл Боггс сделал несколько объявлений, а потом и Гарри Мортон делал кое-какие объявления, например: «Вот, проезжаем мимо мусорного контейнера», что-то в таком духе, и в конце концов через полтора часа мы приехали на место. Казалось, что в зале – никого, но когда увидели Люси, все старые дамы в брючных костюмах тут же создали вокруг нее огромную толпу. Господи, ну почему американцы так плохо одеваются? Они что, хотят выглядеть максимально непривлекательно, чтобы их не изнасиловали, что ли? Когда же у них испортился вкус?

А Люси Арназ была хороша, и мне особенно понравился Харв Преснелл[571], он из тех, кого я всегда особенно любил. У него рост под 190 см, и у Тэмми Граймс был с ним роман[572].

Да, ко мне там подошла одна женщина, попросила автограф, а потом сказала: «Меня зовут Глория Дехейвен[573]», я взглянул на нее, и это в самом деле была она. Наверное, там присутствовало немало старых звезд кино и театра, и их просто невозможно было бы узнать. Одному подростку стало плохо, его тошнило, и это было так странно: мы все лишь стояли вокруг и смотрели на него.

Пятница, 30 июня 1978 года

Принц Руперт Левенстайн рассказал, что не то мачеха, не то отчим или еще кто-то из родственников Кэтрин только что получил в наследство 50 миллионов долларов, а самой Кэтрин об этом даже не сообщили – англичане не утруждают себя всякой ерундой. Кэтрин предстоит встретиться на ужине в доме своей матери в Лондоне с принцем Чарльзом – ее мать решила, что он мог бы быть хорошей партией (газеты и журналы 16 долларов). Хальстон и Стиви рассказали, что Бьянка поселилась в лондонском доме Мика на Чейн-уок, хотя и не имеет права там находиться, именно поэтому снаружи все заколочено досками, однако она все равно проникла внутрь. Они сказали, что дом этот совсем маленький, там всего одна комната над другой такой же, – это меньше, чем дом Фреда в Нью-Йорке.

Заходил к Хальстону, и около полудня туда приехала Лайза со своим новым бойфрендом по имени Марк, он режиссер-постановщик. Они только что сошлись, после того, как полгода работали над шоу. Он спросил ее, не хочет ли она увидеть рай, и она сказала: конечно, и еще спросила, где это, и он [смеется] сказал ей, что у него в спальне, и они пошли туда трахаться. Он занимается скульптурой, в мраморе. Он очень красив, у него крупное тело, он не то еврей, не то итальянец – я не понял. Хальстон такой славный, все пытается уговорить Стиви начать собирать художественную коллекцию, а еще он попытался убедить Лайзу, чтобы она заказала мне свой портрет в обнаженном виде, и она начала выпендриваться, говорить, как же это она сможет предстать перед всеми голой с таким телом, как у нее, ну и вынула свою грудь, и этот ее парень уже начал заводиться, а потом она сказала: «Да и как прикрыть мои курчашки?»

Суббота, 1 июля 1978 года

День был славный. Я работал всю вторую половину дня, потом зашел Виктор, и мы отправились побродить по Гринвич-Виллидж. Зашли в «Утрилло», это магазин подержанной одежды, и оставили там несколько экземпляров Interview. Нам тут же сказали, что могут продавать старые номера, если мы только будем им их присылать. Потом заходили в секонд-хенды на Шестой авеню, и один из торговцев сказал мне: «А, так это вам я продал плюшевую собаку!» А потом я зашел в другой магазин на той же улице, и продавщица мне вдруг говорит: «А, так это вам я продала плюшевую собаку!» На самом деле не мне, а Фреду. Тогда я спросил: «Как же в двух разных магазинах нам смогли продать одинаковых плюшевых собак?», и она сказала: «Ну, мы раньше были партнерами». Эти люди знают цены на все на свете, даже на всякую ерундовую мелочь пятидесятых годов. И вот, казалось, легче всего было бы купить что-нибудь новое, продержаться в деле десять лет, а потом, через десять лет, уже продавать это как «старину». Виктор купил себе прозрачные пластмассовые стулья 1965-го года – или даже более поздние – за 150 долларов. Это хорошая цена? Почем сейчас такой же стул, но новый? Выглядят они приятно. Штампованные. Эти вещи – как старое барахло Микки Мауса. Отчего бы не купить их, новые, сегодня, потом вообще не использовать, и через десять лет они будут как с иголочки, а не как эти, что здесь продают, все побитое, потертое (фототовары 16,96 доллара).

Воскресенье, 2 июля 1978 года

На улице замечательная погода, но я остался дома, работал над рисунками. Мне целый день названивал Виктор, он хотел, чтобы я приехал к нему посмотреть на собаку, которую он хочет купить, а потом мы бы с ним отправились прогуляться, посмотреть на реквизит, но я подумал, что сегодня у меня хорошая возможность передохнуть от всего и [смеется] кое-что обдумать. Я когда-нибудь говорил про это? У меня ведь неповоротливый ум. Вот сейчас я работаю над невидимой скульптурой, над картинами, которые выглядят так, словно в них есть движение, как у Дюшана в «Обнаженной, спускающейся по лестнице». Думаю, что я буду двигать туда-сюда какие-нибудь фрукты. Да, еще мне звонил Трумен. Сказал, что ему очень понравилась моя идея делать по пьесе в день, и что он [смеется] уже сделал восемь пьес. Сказал, что к среде выйдет из больницы – ему сейчас проверяют кровь, – и вот тогда нужно будет встретиться за ланчем.

Вторник, 4 июля 1978 года

День Независимости. На улице дождь, я смотрел «Семейку Брэйди», потом поехал в офис (такси 3,50 доллара). Звонил Виктор, он хочет, чтобы я посмотрел на его будущую собаку. Я пытался отговорить его от этой затеи. Сказал ему, что он сам собака. В четыре часа дня Виктор и Руперт зашли за мной и мы отправились в «Макдоналдс»: на ланч и раздавать Interview (ланч 9,50 доллара). Говорили про шелкографию, пока ездили туда-сюда. Люди в Виллидж такие непривлекательные, о боже! Какие-то неудачники, те, кого не позвали на праздники на Файер-Айленд. Подвез Виктора до пирса на Гудзоне, у Мортон-стрит (4,50 доллара).

Среда, 5 июля 1978 года

На такси в «Кембэнк» (4,50 доллара), потом пешком в офис, позвонил кое-куда. Поехал на такси в «Ла пти мармит» (3 доллара), на встречу с Труменом и Бобом Макбрайдом. Они оба были «в завязке», а я пил апельсиновый сок с водкой. Записал на магнитофон идеи Трумена для пьес, но только, боже, [смеется] до чего же они скучные. Он сказал мне: «У меня много идей, у меня их столько, что я тебе вот прямо сейчас расскажу про три пьесы», и принялся излагать сюжет первой. Он говорил [подражает голосу Капоте]: «Она называется “ Греческий идеал”, она про одного молодого человека и его мать, он изучает античную Грецию, поступил в Гарвард и, пожалуй, он своего рода калека. Его мать решила сделать ему подарок, прежде чем он уедет учиться: повезла его на один из греческих островов, и там были только сын, мать и служанка, – да, служанка, думаю, была, – и вот они сидят на этом острове, и вдруг на небе восходит воооот такаааая лууууууууунааааа, и выскакивают сотни крыс, которые и пожирают его. А мать сидит, накрывшись черным капюшоном». Ну вот [смеется], я просто не знал, что ему сказать, а потому заметил: «Ох, это великолепно, Трумен, вот только нужны ли обязательно крысы? Я хочу сказать, ведь уже были всякие там “ Бен”, “ Уиллард”[574] и так далее…». И тут Боб говорит мне: «Ты разве не знаешь, что это – из давнего рассказа Трумена “ Пройди вокруг квартала”, он написал его много лет назад, а все у него эту идею скопировали?» Тут Трумен рассказал идею второй пьесы, и она была не так безнадежна, как первая [подражает голосу Капоте]: «Один молодой человек, ему шестнадцать лет, он с американского Юга, женился на тринадцатилетней девушке ради ее приданого, он не по годам развитый, но чрезмерно подозрительный…» Я, правда, так и не понял, в чем там идея. А потом он заговорил о третьей пьесе [смеется]: «Эта будет полной импровизацией, и мы можем делать ЧТО УГОДНО! Называться она будет “ Глубокие дыры”». И я ему тогда сказал: «Послушай, Трумен, а можно я просто запишу твои рассказы на магнитофон, запишу тебя, реального человека, и тогда мы будем делать пьесы про реальных людей? Мне ведь можно пойти с тобой в твой тренажерный зал?» И мы договорились встретиться в пятницу в одиннадцать утра. Потом, после ланча, мы направились к нему на квартиру, и там были два экземпляра статьи из журнального приложения к «Нью-Йорк таймс», статья про него, она должна выйти уже на этой неделе, ему прислали сигнальный экземпляр.

На фотографии к статье он вообще на себя не похож – выглядит точь-в-точь как его мать. Он в соломенной шляпе, завернувшийся в простыню, из-за чего кажется беременным, стоит в зарослях травы. В статье подробно рассказано обо всем, что было у него в жизни: что ему нравятся только те мужчины, у кого есть жена и много детей, потому что это – семья, которой у самого Трумена никогда не было, а еще что он любит дружить с этими детьми. Там был описан бойфренд Трумена – Джон О’Ши, с которым Боб и я познакомились в Монте-Карло несколько лет назад. Как ни странно, ни слова не говорилось про Боба Макбрайда, а ведь он как раз полностью соответствовал написанному. Трумен сказал: «Нет, детей не шестеро, а четверо или вроде того – это тоже много». Потом Трумен принялся читать статью, а Боб повел меня в спальню – показать другие свои работы. Трумен все читал и читал, около часа. Потом Боб сказал, что ему хорошо бы вздремнуть, а Трумен – что ему пора уходить, и я спросил, не к психотерапевту ли он направляется, и он ответил, что нет, – в тренажерный зал. Зал этот как раз там, где прежде была наша «Фабрика» – на 47-й улице и Второй авеню.

На выходе, в вестибюле его дома, Трумен поднял статью повыше, чтобы его фотографию в ней увидели все, кто ждал лифта. Он сказал: «Смотрите, это я. Как, ничего?» И снова заговорил про статью, потому что в ней есть слово «упадок», и он сказал: «Упадок? Какой же упадок? Я писатель, о котором пишут больше всех на свете!» Думаю, он что-то путает: ведь когда пишут о писателе, это не значит, что пишет сам писатель.

Четверг, 6 июля 1978 года

Позвонила дама из Детройта и сказала, что к концу месяца портрет Генри Форда должен быть готов. Ох, боже мой, Детройт… Может, хотя бы район, где жил Генри Форд, будет приличным.

Когда я вернулся домой, позвонил Барри Ландау: сказать, что он в аптауне и заедет за мной, чтобы отвезти на «Тимбукту». Мы прошли за кулисы, и я подарил Эрте Китт несколько номеров Interview, сказал, что мы хотели бы сфотографировать ее дочь, Китт Макдоналд, а также взять у нее интервью. Посмотрели представление, в антракте пили коктейли (10 долларов). Оказывается, Барри выгуливал сенбернара Эрты, и не рассказал ей, что он со своим приятелем – не то Грегом, не то Крэйгом – водил этого сенбернара по Кристофер-стрит, прогуляться с «голубыми».

Пятница, 7 июля 1978 года

Поехал на встречу с Труменом, у него, на площади ООН, в 11 утра (такси 3 доллара). Он спустился на лифте. Я включил магнитофон. Он говорил про Бейб Пейли, она на днях умерла, и он был ужасно расстроен, он всюду звонил, пытаясь найти для нее букет ландышей. Сказал, что не мог терпеть Билла Пейли – за то, что тот ужасно к ней относился или что-то вроде того. Мы вошли в спортивный зал, и все на нас сразу уставились, ведь вид у нас был странный. Потом мы пошли в комнату, где Тони должен был делать ему массаж, и Трумен разделся, а я [смеется] его сфотографировал. Он толст, хотя и немного похудел. Пока шли сюда, с него спадали брюки, как будто это незатянутая пеленка, – можно было увидеть ложбинку между его ягодицами. Потом, уже после ланча, Трумен поехал к своему психоаналитику – со мной и с Бобом Макбрайдом, который снова был вместе с нами. Трумен сказал доку, что я буду записывать все на магнитофон, в общем, там [смеется] Трумен возлежал на кушетке, и говорил о своем отце, и о матери, и об отчиме, и о том, как отец забрал у него его деньги, и нес всю эту ерунду, а психоаналитик говорил все то же самое, что они говорят в кино: «Та к, давайте-ка вернемся к этому сну, который вы упомянули». И вот Трумен приподнялся на кушетке, отвернулся к окну, потом посмотрел на нас, у него глаза были на мокром месте, он, что ли, пустил слезу, но как только его сеанс закончился, он вскочил и сказал: «Ну что? Я ведь отменно сыграл свою роль?»

Потом они направились домой – «немного вздремнуть», и в конце концов до меня дошло, что «немного вздремнуть» означает, наверное, секс – они с Бобом, видимо, делают это каждый день в послеполуденное время, и я, надо думать, им помешал – но все же, как мне кажется, Бобу даже понравилось, что я им мешаю: так он может отвертеться от секса.

В общем, мы пришли опять к ним на площадь ООН. Я встал у двери туалета, пытаясь записать на магнитофон, как Трумен мочится, но он заперся изнутри. Тут Боб сказал, что пора ужинать. Будто ты в отпуске в деревне – сразу после ланча у тебя ужин. Правда, Трумен ест только один раз в день, я заметил это. Перед тем как выйти, Трумен выпил водки, ничем ее не разбавляя. Затем мы пошли в ресторан на другой стороне улицы, он называется «Антолотти». Боб заснул прямо за столом, и Трумен сказал ему, чтобы он шел домой. Трумен рассказал мне, что в своих фантазиях он хотел бы заняться сексом с психоаналитиком, тогда, мол, это перевело бы их отношения на «новый уровень» – и он «властвовал» бы над ним. Я хотел спросить его, не кажется ли ему, что такие идеи – это ужасно старомодно, но не спросил: лучше приберечь это для [смеется] другого сеанса. Он рассказал мне, что сорок раз делал минет Джону Хьюстону, а потом еще рассказал про Хамфри Богарта. Он сказал, что Богарт его «ужааааасно боялся» и что однажды ночью он донес на себе Богарта до кровати в спальне, подоткнул ему одеяло и потом сказал: «Хамфри, ты мне должен позволить это сделать». Тут Богарт [смеется] невероятно занервничал, но сказал: «Ладно, так и быть, только в рот не бери». Тогда Трумен ему сказал: «Послушай, Хамфри, мы с тобой учились в одном колледже – Тринити, и я наверняка знаю, что ты там всем этим занимался». Вот только, по-моему, они не учились вместе в Тринити-колледже. Трумен вечно все придумывает. Ну а после этого, продолжал Трумен, они стали закадычными друзьями, и вот однажды, сказал он, когда они были вместе у кого-то в гостях, вроде бы в у Дэвида Селзника, Богарт прыгнул к нему в кровать, потому что ему приспичило. Но, как сказал Трумен, он ему тогда объяснил, что [смеется] был еще слишком ранний час. Да. И еще он сказал, что Джон О’Ши украл у него весь роман «Услышанные молитвы», вот почему он его не завершил, но я думаю, что и это он выдумал. Еще Трумен говорит, что не хочет жить сегодняшним днем, потому что его книга заканчивается в 1965 году, и сейчас он пытается ее завершить. Но только когда же он выкраивает время на работу?

А, да. Он совершенно выходит из себя, как только хоть что-нибудь скажешь про анал. Стоит мне спросить его про фистинг, как он огорчается. Говорит, что ни о чем таком и разговаривать не будет. Правда же, ну кто бы смог делать это с Труменом? Боже мой, да вот хотя бы я, например, – с ним ни за что не смог бы. [Смеется.] Ох, Господи… (ужин 52,15 доллара).

Суббота, 8 июля 1978 года

Позвонил Виктор, сказал, что у него нашли каких-то паразитов. Он сейчас у Эльзы Перетти, она только что вернулась в Нью-Йорк, и он ходит к доктору Брауну, специалисту по мужским болезням.

Воскресенье, 9 июля 1978 года

Звонил Трумен, сказал, что без меня ему скучно, пригласил на ужин. Как раз в этот день его фотография была на обложке приложения к «Нью-Йорк таймс». Как он сказал, у него оборвали телефон, все ему без конца названивают, но я не знаю, верить ли этому. В семь часов я отправился на площадь ООН, взяв с собой восемь магнитофонных кассет и фотокамеру (такси 2 доллара). Поговорил некоторое время с Бобом Макбрайдом, а потом Трумен позвонил Джеку Данфи, специально чтобы я мог записать этот разговор на пленку. Джек был его бойфрендом тридцать лет. Он, однако, еще не видел эту статью в «Нью-Йорк таймс», поэтому никак не смог ее прокомментировать. Еще Трумен сказал мне, что ему позвонил Джеральд Кларк, этот парень уже лет пять пишет о нем книгу, и Кларк хотел знать, почему девица, что написала статью, получила разрешение пообщаться с Джеком Данфи, тогда как ему в этом было отказано, и Трумен ему сказал, что все получилось случайно: она встретила его на пляже, совершенно неожиданно. Как сказал Трумен, Кларк сам ему позвонил, но я-то думаю, что в действительности это Трумен звонил Кларку. Как бы то ни было, если уж Кларк смог до него дозвониться, значит линия вовсе не была настолько занята, как Трумен это изобразил, – в общем, так или иначе, Трумен соврал.

Потом мы пошли в ресторан «Антолотти» и заказали пиццу. Там подавали водку с грейпфрутовым соком, и от этого действительно толстеешь, я уже заметил. Я начал пьянеть. Потом отвел Трумена домой, причем он вис на мне. Но еще противнее смотреть, как он виснет на Бобе Макбрайде, когда тот ведет его домой, – вот это полная жуть! Но когда его веду я и он виснет на мне, это тоже противно. Он, к тому же, качался из стороны в сторону, и он такой сильный, что чуть было меня не опрокинул. Потом я уехал домой (такси 3 доллара). Сегодня за весь вечер записал три пленки с обеих сторон.

Понедельник, 10 июля 1978 года

Доехали с Винсентом на такси до 44-й улицы и Шестой авеню (3 доллара) в студию «Сайэр рекордз», чтобы записать рекламу для Talking Heads. Мне пришлось повторить одно и то же раз двадцать. Когда все закончилось, я сказал Винсенту, что никогда не смогу быть актером – у меня нет никаких данных, я косноязычный и со мной всегда происходит что-то странное. А нужно было всего-то сказать такую фразу: «Скажите им, что вас прислал Уорхол», только каждый раз получалось так, будто я читал ее по бумажке. Виктор позвонил с известием, что ему придется целый месяц провести в инвалидном кресле. Он ходил ко всем этим врачам, но нога у него только больше распухала, пока он не обратился к восьмидесятилетнему врачу из Южной Америки, – тот что-то ему вколол, и теперь Виктор заказывает перевозку, чтобы она его доставила в «Студию 54», на вечеринку в честь Элтона Джона.

Вторник, 11 июля 1978 года

Виктор ждал меня в офисе, он был в инвалидном кресле и вел себя крайне странно.

С ним вместе был его приятель, его звали Андреас, это богатый молодой человек из Южной Америки, который говорил ему то же, что и я, – что ему нужно побыть дома и перестать носиться по городу. Нужно ведь ногу держать повыше, нельзя давать крови циркулировать по всему телу.

Пятница, 14 июля 1978 года

Ходил к Доку Ко к с у, показал ему таблетки, которые Джей Джонсон привез мне из Японии. Их там продают в аптеках и принимают, чтобы печень лучше переваривала пищу. Он взглянул на упаковку, ничего не смог прочитать (там ведь по-японски) и сказал мне: «Можешь, пожалуй, попринимать». Заехал за Бобом, чтобы отправиться дальше на встречу с Труменом и Бобом Макбрайдом в «Ла пти мармит» (такси 3,50 доллара).

Трумен принес воскресный номер «Таймс», он выйдет на этой неделе, там вторая часть статьи о нем, но на этот раз она не попала на обложку – он говорил, что попадет, но, оказывается, это не так. Я попросил его подписать ее и подарить мне. Он сказал, что собирается устроить вечеринку для 540 своих лучших друзей, она будет в лофте, и все женщины там будут носить вуаль. Трумен заплатил за ресторан.

На такси поехали в офис (3 доллара). Сьюзен Блонд прислала лимузин для меня и Трумена, чтобы мы приехали в «Палладиум» посмотреть Рика Дерринджера[575] и еще кого-то в программе концерта. Нас отвели наверх, в гримерку, мы обнаружили там бутылку «Джека Дэниэлса», молоко и печенье, Трумен налил себе виски с молоком, и тут влетел этот тип, обычно такие идут в менеджеры к рок-певцам, и принялся орать: «Всем выйти из помещения! Быстро всем выйти: нам нужно поговорить о деньгах». Ну, все и вышли, кроме нас с Труменом, мы просто не знали, куда идти, и он сказал Трумену: «Ты что, не слышал, что я сказал: всем выйти!» Тогда я ему говорю: «Но ведь это же Трумен Капоте…», а Трумен говорит: «Но ведь это же Энди Уорхол…». И менеджер вдруг: «Ах, прошу прощения!»

Воскресенье, 16 июля 1978 года

Утром позвонила Барбара Аллен: она хочет поехать в Форест-Хиллс на теннисный матч. Ричард Вайсман должен был уехать туда рано, потому что это как-то связано с телекомпанией «Эй-Би-Си». Я было тоже собрался, но когда увидел, какой туман и как все серо, то решил, что куда лучше посмотреть все то же самое по телевизору, а заодно и сделать дома кое-какую работу. Правда, я отправился в церковь, потом пришел домой и только потом принялся смотреть трансляцию матча. Играли Настасе и Витас Герулайтис. Я болел за Витаса, и он выиграл. Потом позвонили Барбара и Боб, они сказали, что Витас приглашает всех на ужин в «Ривер-кафе» в Бруклине, на барже, и уговорили меня пойти с ними туда. Сказали, что заедут. Приехали в десять вечера. Барбара показала нам кольцо, которое ей подарил Настасе. Потом Настасе появился с какой-то красавицей-манекенщицей, и Барбара отправилась наверх, чтобы порыдать. А Ричард Вайсман сказал еще, что все же нельзя Барбаре так расстраиваться, это глупо, ведь она же знает, что у Настасе и жена есть, и дети, и всякое такое. Трумен со своей стороны сказал, что у него для Барбары есть один очень богатый знакомый, и тогда у нее будет три самолета, и все на свете деньги, и дом в Мексике, и вот это ее несколько приободрило. Мы там пробыли до двух ночи. Платил за все Витас. Он рассказал, что только что был в Лондоне, и там, пока он разговаривал с Ринго Старром, Стиви Рубелл без конца тянул его за руку со словами: «Да пошли уже, Витас, пора, Бьянка хочет уходить», и Ринго спросил его: «А что это за карлик такой, чьи приказы ты теперь исполняешь?» Как сказал Витас, Стиви крайне неуверенно себя чувствует, когда оказывается за пределами собственного клуба. К тому же Стиви вообще ничего не знает о Европе – он по-прежнему думает, что Джанни Аньелли на самом деле зовут «Джонни Антонелли»: он ведь всегда обращается к нему только так. Однажды он сказал: «На самом деле владеет “ Фиатом” Джонни Антонелли, а не весь этот молодняк из семейства Раттацци».

Понедельник, 17 июля 1978 года

Мне пришлось как следует поразмыслить над тем, в каком наряде идти на костюмированную вечеринку у Хальстона, так что я послал Робина за париком, и он купил для меня совершенно замечательный парик – седые волосы а-ля Долли Партон (20,51 доллара), я его тут же надел и потом натянул на себя платье, которое сам когда-то сделал для показа мод в «Риццоли», – оно состояло из шести сшитых воедино кусков, причем каждый был частью какой-то дизайнерской модели. Отправились к Хальстону. Первый, кого мы увидели, был Стиви, переодетый Лайзой [Миннелли] – ну, так ему казалось – он был весь в красных блестках, и вид у него был ужасный. Все его официанты, которые так хорошо смотрятся в «Студии 54», здесь, у Хальстона, выглядели чуть ли не бомжами. Стиви то и дело вынимал из-под платья свой член, и я даже удивился, до чего же он большой. Барбара Аллен была лучше всех, она пришла в мужском наряде, с суспензорием для мошонки. А еще в пиджаке и с усами. У Стиви загорелось его боа, и он просто сгорел бы, если бы кто-то из педиков не потушил огонь. Хальстон в своем наряде походил на Дайэн де Бово. Наверное, теперь понятно, почему она ему так нравится: он любит круглощеких женщин в теле.

Вторник, 18 июля 1978 года

Фотография Трумена появилась в газете, потому что он пришел пьяный на телешоу Стэнли Сигала. Я не видел этой передачи. Он просил Стэнли не задавать ему никаких вопросов насчет пьянства, а сам явился на съемки пьяный.

Четверг, 20 июля 1978 года

Пошел утром к врачу на это ужасное ежегодное обследование, когда они делают вообще все. Ко гда это одна и та же медсестра, все не так уж неприятно, но Розмари была в отъезде, и ассистент у Дока Кокса – мужчина, так что [смеется] у меня было ощущение, будто я оказался в баре «Энвил». Сначала мне сделали рентген таза, потом проктоскопию – это у них тут так называется, и я вконец сконфузился. Док Ко к с вышел на некоторое время из моего бокса, чтобы принять какую-то пациентку, она же, как оказалось, опрокинула на него стакан с водой, так что когда он вернулся ко мне, у него был такой вид, словно он обмочился. Док был мил. После обследования я купил кое-какие канцтовары для офиса (15,21 доллара) и пришел на работу уже в половине третьего. Ланч был в честь Эрты Китт, а Барри Ландау еще привел с собой Полли Берген. Бриджид уже успела выступить перед Эртой Китт, она изобразила Эрте ее саму, Ронни же совершенно офигел, он все говорил, что это – его «последний день» на работе: накануне Фред наорал на него, что везде грязно, что он, Ронни, ничего не убирает. Ронни и Эрта поссорились, и его никто не увел из комнаты. А ссора вышла из-за того, что за человек был Джеймс Дин и был ли он «трудным по жизни». Эрта, наверное, и себя считает бунтаркой, поэтому защищала Джеймса Дина, однако их не сравнить: она выступала за гражданские права, а Джеймс Дин просто-напросто не являлся на работу. И спор этот не разгорелся бы так уж сильно, если бы Полли Берген не встала на сторону Ронни, говоря, что он прав, и, когда Полли вышла из комнаты, Эрта заявила, что та – полная дура, а когда потом Эрта на минуту отлучилась, Полли выразилась в том же духе про Эрту, хотя и другими словами. Боб считает, что Эрта достаточно интересная личность, чтобы написать про нее, но я не хочу больше слышать про Белый дом, это уже такая давняя история[576]. Мы договорились встретиться на следующий день в «Кво вадис» на ланче, чтобы поговорить с ней и с ее дочерью, Китт, и я дал задание Бобу держать Барри как можно дальше от нас. Ронни решил, что все-таки останется у нас работать. Виктор не пришел на встречу со мной, так что у меня будто каникулы начались, хотя он, правда, прислал мне подарок – свое кольцо на член. Мы попытались дозвониться Трумену, однако он не брал трубку. Оделся, заехал за Кэтрин. С ней был ее английский друг Джейми Нейдпат, он помест ный барон. Выглядит на двадцать лет, но ему уже тридцать. Он смешно и странно одевается, у него длинные шелковые веревочные галстуки, такие же, что были у The Beatles, и еще он носит сюртуки, и я спросил его, отчего он так странно одевается, а он объяснил: однажды он решил, что будет так одеваться всегда и везде, вот и все. На такси доехали до «Боттом лайн» (6 долларов). Там был Стив Пол, он, по-моему, менеджер Дэвида Джохансена. Лу Рид сидел за соседним столиком, и Кэтрин была в него безумно влюблена, вот из-за чего она захотела поехать на это событие. За другим столом была Фрэн Лебовиц, которая обнимала какую-то девушку [смеется], так что я снял ее несколько раз. Да, а Дэвид Джохансен очень славный, я его просто обожаю. Вот только ему не стоит прыгать по сцене, он должен понять, что есть вещи, которые нельзя делать, – Лу же научился. Лу пригласил нас в гости к себе домой. Это на Кристофер-стрит, между Шестой и Седьмой авеню, примерно там, где раньше находилась редакция «Виллидж Войс», прямо над магазином, где продают бейглы. Когда мы входили в подъезд, какие-то молодые люди шептали друг другу: «Смотри, вон Лу Рид». А он им на это: «Чтоб вам пусто было!» Ну разве не здорово? У него две таксы, он их завел, увидев меня с моими собаками, и они совершенно очаровательны – Дьюк и Барон. Он вроде как разошелся со своей драг-квин по имени Рейчел, однако пока не окончательно, хотя они живут в разных квартирах. Та, где Лу, больше похожа на нормальный дом. Он получил возможность жить в этой квартире благодаря одной своей подруге, тут целых шесть комнат, однако квартплату здесь не повышают, это регулируют городские власти, и он платит всего 485 долларов в месяц. Самая лучшая его комната – длинная узкая ванная, буквально 60 см × 3,5 м, и он сказал, что хотел ее перестроить, но я посоветовал не делать этого, потому что сейчас это ужасно здорово. Да, еще: я бы хотел жить, как Лу. Ну, в общем, каждая его комната напичкана новой электроникой: есть огромный, здоровенный, невозможно огромный-преогромный телевизор, есть автоответчик, который включается, едва раздается звонок, есть любые камеры, телевизоры, «Бетамаксы»[577], а сам он такой славный и одновременно чудной, такой цельный, прямо невероятно. В доме у него все прибрано, все аккуратно. К нему убирать приходит служанка… Ну, в общем, все-таки немного пахнет собачьим дерьмом… Потом он звонил по телефону, а тем временем включил для нас запись своего концерта, и было видно, как он пытается обрести прежний фотогеничный образ времен Билли Нейма и «Фабрики» – большой контраст. Кэтрин сходила вниз, купила грейпфрутовый сок, бейглы и апельсиновый сок. У Лу в доме была только странная поллитровая бутылка шотландского виски.

Пятница, 21 июля 1978 года

Боб Макбрайд позвонил мне и сказал, что хотел бы повидаться со мной, но мне не хотелось встречаться с ним без Трумена, и я ответил ему, что не могу сейчас говорить и перезвоню, но так и не перезвонил, и вот теперь придется соврать – сказать, что пытался дозвониться, но так и не смог.

Понедельник, 24 июля 1978 года

Боб Макбрайд пришел на ланч, и у меня была еда из «Макдоналдса» (4 доллара). Его беспокоит состояние Трумена, он говорит, что Трумен наверняка покончит с собой. Сказал, что Трумен лег на лечение в частный вытрезвитель, это в том же здании больницы, где работает мой дантист, доктор Лайонс, в доме 115 по Восточной 61-й улице, однако про это никто не знает. Трумен в большом расстройстве, ведь все говорят сейчас, что он конченый человек. Боб рассказал, что утром в тот день, когда было телешоу Стэнли Сигала, он его сам довез до места и оставил там, причем Трумен был в полном порядке, поэтому Боб считает, что Трумен, наверное, принял торазин или что-то такое. Трумен говорит, что вообще не помнит, как прошло это телешоу. Я без конца стараюсь выяснить у Трумена, пишет ли он по-прежнему «Услышанные молитвы», однако он не говорит ни «да», ни «нет».

Си-Зи Гест прислала вчера своего мужа, сказал Боб Макбрайд, чтобы тот попытался убедить Трумена поехать в одну лечебницу в Миннесоте. Я не знал, захочет ли он услышать еще и мой совет, не знал, что сказать, поэтому я сказал только: «Если Трумен поедет в эту лечебницу, то когда поедешь навестить его, постарайся меня с собой туда провести». Я все запишу на пленку. Потому что невозможно остановить человека – если он захочет покончить с собой, он все равно это сделает.

Вторник, 25 июля 1978 года

Забыл сказать, что прошлой ночью я смотрел по телевизору конкурс красоты «Мисс Вселенная».

«Мисс США» была на самом деле лучше всех, она была с Гавайских островов и выглядела совсем как Джерри Холл, но когда ей задали вопрос «Что вы думаете о США?», то вместо того чтобы ответить что-нибудь серьезное, вроде: «Это самая свободная страна в мире, которая старается всем помогать», она сплоховала и выдала что-то вроде: «О, мне так нравятся пляжи!» Выиграла конкурс «Мисс Южная Африка», она была копия «Мисс США», разве что брюнетка, но зато ответила серьезно, а «Мисс Колумбия» приняла слишком много наркотиков и даже не могла ничего выговорить. [Смеется.] Шутка, ничего подобного, это я просто дурака валяю… В конкурсе участвовали около семидесяти пяти девушек, и большинство из них из каких-то стран в Южной Америке, про которые я никогда и не слышал. Бывшая «Мисс Вселенная» на вид была совершенно темнокожая, но, может быть, это у меня такой телевизор. Поехал в офис на такси, чтобы забрать Винсента, мы должны были попасть на ланч для шестисот гостей, который в отеле «Плаза» давал Джерри Гринберг, глава Североамериканской часовой компании. Выступали Арт Бухвальд и бывший президент Джеральд Форд (такси 4 доллара).

Мистер Гринберг подвел меня к президенту Форду, и тот сказал: «Рад познакомиться с вами». Я сказал ему, что мы уже встречались в Белом доме, и он сказал: «Да, разумеется». Вид у него был такой, словно он не от мира сего. Я спросил его [смеется], как поживает его супруга, и он сказал, что она отправилась по магазинам, и я спросил: «К Хальстону?», и он сказал [смеется], что, мол, да, она, вероятно, как раз там. Но как только он начал свое выступление, он вовсе не показался мне странным, – он помнил всю свою речь. Ланч был прекрасный – бифштекс с картофелем.

На обратном пути мы зашли в шоколадный магазин «Тойшер» в вестибюле отеля – в этот магазин шоколад привозят каждый день на самолете из Швейцарии или что-то в таком роде – и я было собрался продать им рекламное место в Interview, а сам вместо этого накупил конфет на 200 долларов.

Разговаривал с Ронни. Он сказал мне, что собирается обратиться в одно из этих специальных заведений, чтобы перестать принимать наркотики и пить. Он сказал, что уже целую неделю вообще не спал. Я спросил его, все ли в порядке у них с Джиджи, и он сказал, что нет, она даже выкинула в окно обручальное кольцо. Я не понимаю, зачем она вообще выходила замуж, она ведь так и будет всю жизнь мотаться повсюду, а Ронни хочет, чтобы она была, как его мать в Бруклине, которая вообще никогда не выходит из дома. Сейчас она делает костюмы или грим в фильме Брайана Де Пальма, а это приведет к разным прочим вещам, и в результате…

Поехал домой и позвонил Трумену, но никто не ответил – надо было звонить прежде, чем я уехал на работу.

Среда, 26 июля 1978 года

Поехал встретиться с Труменом и Бобом Макбрайдом в «Ла пти мармит». Трумен только что выписался из больницы. Он сказал, что супруги Гест отвезут его в Миннесоту, в еще одну лечебницу, чтобы он там еще больше «просох». Он сказал, что получил около ста писем после своего появления в телешоу Стэнли Сигала, и он прочел мне письмо от самого Стэнли Сигала, которое было просто отвратительным – в нем говорилось, как великолепно Трумен выступал, но ведь понятно, что если бы Сигал действительно проявлял заботу о Трумене, он бы не дал ему наговорить всего того, что он там наговорил, но зато лишь одно это шоу сделало Стэнли Сигалу карьеру, оно дало ему всеамериканскую известность.

Четверг, 27 июля 1978 года

После работы остался дома. Смотрел программу «20/20», и там вместо того чтобы сказать: «В будущем каждый будет иметь право на пятнадцать минут славы», Хью Даунс заявил: «Как однажды сказал Энди Уорхол, через пятнадцать минут каждый будет знаменит» – вот странно! Эти телевизионщики вечно что-то переиначат, они бы еще сказали: «В будущем пятнадцать людей будут знаменитыми».

Да, я еще забыл сказать, что Трумен сейчас в самом деле все больше становится похож на своего бульдога. Вот он сидит и все трет свои глаза, как будто месит тесто, а когда отнимет руки, то глаза у него совершенно красные – белки красные, веки тоже, он точь-в-точь как его собака, даже вид такой же поникший.

Пятница, 28 июля 1978 года

Работа в офисе весь день не клеилась. Мы все сидели и без конца ели фрукты – мы их накупили было для ланчей, а теперь ели, чтобы они не испортились за уикенд.

Суббота, 29 июля 1978 года

Мы с Джедом зашли в «Пьер», а потом двинули в «Ойстер бар» на Центральном вокзале, но там было закрыто, потом в «Ла пти мармит», но и там оказалось закрыто, тогда мы на такси доехали до «Вудс» – там тоже закрыто (3 доллара). Ну, мы зашли по соседству в «Ле релэ», потому что хотели понять, приятно ли там и хорошо ли кормят, а когда вошли внутрь, то нам показалось, что там собрались все знакомые: Чарльз Коллингвуд и Хелен Франкенталер, и она ужасно себя вела, она всегда ведет себя ужасно. Она была в компании какого-то владельца галереи из Европы. В этом же ресторане была Дениз Хейл[578], и я спросил Хелен, не хочет ли она с ней познакомиться, на что она лишь бросила: «А зачем? Разве Дениз это будет приятно?» Я спросил ее, поедет ли она в Вашингтон в среду, там Мондейлы устраивают вечеринку для художников, чьи произведения имеются у них, в резиденции вице-президента, и она сказала, что поедет. Я еду туда с Фредом. Еще спросил ее, как получилась ее грандиозная шелкография, – я слышал, что она сделала шелкографическую работу большого формата, – но она сказала: «Шелкография – это не мое, я оставляю это тебе». В результате я так и не понял, сделала она шелкографию или нет, поэтому сказал: «Ну, я хотел сказать, оттиски», и она ответила: «Оттиски – это не для меня». Кошмарная особа. Ну вышла она замуж за Мазервелла, лишь бы раскрутить свои работы, и что дальше? Они ведь у нее все равно ужасные. Ходил в кино (такси 3 доллара), чтобы посмотреть Патти д’Арбанвиль в фильме «Большая среда». У нее там три реплики: 1) «О боже», 2) «Э-э-м-ммм» и 3) «Их-оо-оо».

Воскресенье, 30 июля 1978 года

Звонил Боб, он только что вернулся из Монтока, где, как он сказал, Кэтрин совершенно довела его.

Том, похоже, по уши втюрился в эту манекенщицу из Дании по имени Уинни. А Улли Ломмель[579] собирается снимать там, в Монтоке, фильм под названием «Кокаиновые ковбои». Он женился на богачке, ее зовут Сьюзи Лав[580].

Среда, 2 августа 1978 года – Нью-Йорк – Вашингтон

В жизни и вправду все повторяется. Возвращаются старые песни, только поют их по-новому, вот молодежь и думает, будто они новые, а люди пожилые помнят их, и так удается сплачивать людей, и это, по-видимому – образ жизни. Мы взяли билеты на автобус до Вашингтона, предварительно купив журналы и газеты (3 доллара). Этот рейс, как всегда, набит под завязку. Оплатил билеты за Фреда и за себя (81 доллар). По приезде взял такси до гостиницы «Мэдисон» (6,50 доллара), оставил там вещи (3 доллара портье). Та к с и до Мондейлов (4 доллара). Здесь все так дорого. Я впервые заметил, что в стране инфляция, потому что в меню гостиничного ресторана все было вдвое дороже прежнего. Жаркое стоило раньше 7,50 доллара, а теперь за него нужно платить 15 долларов. А ведь всю жизнь тебя учили, воспитывали отношение к деньгам, к этим пенни и долларам, и вот раньше из-за инфляции все дорожало на пенни, а теперь вдруг доллар стал как пенни, вот все дорожает сразу на доллары. В Вашингтоне жарко и влажно. У Джоан и Фрица Мондейлов нет по-настоящему крупных художников. Только Хелен Франкенталер да я. А меня включили потому, что у них представлена коллекция с Юго-Запада США, и мои «Синие цветы» им передала в дар госпожа де Менил.

Они живут в том же доме, который до них занимали Рокфеллеры, пока были вице-президентами, однако кровать работы Макса Эрнста оттуда уже исчезла[581]. Джоан посадила меня слева от себя, а какого-то индуса справа. Позже, наверное немного захмелев, она вдруг сильно погрустнела и сказала: «Да, мы, наверное, видимся в последний раз, потому что ты уже знаменитый художник и еще долго будешь на плаву, а вот мы… Только что провели опрос общественного мнения в Нью-Джерси, и у нас никогда еще не было таких плохих результатов, наш рейтинг сейчас ниже, чем у Никсона, когда его выкинули, и он быстро падает». Я ответил ей, что все еще переменится.

Потом мы увидели в одном углу министра финансов, и я сказал Джоан, что он должен выпустить долларовые банкноты с нанесенным на них шрифтом Брайля, специально для слепых киоскеров, продающих газеты, как это сделали в Швейцарии, и она сказала: ах, какая отличная идея, пойди расскажи ему про это, – но потом первая к нему подошла и все сама рассказала. А ужин был ужасный. Отчего в Америке стали так плохо готовить? Может, журналы вино ваты, какие-нибудь вроде «Гуд хаускипинг», или «Фэмили сёркл», или «Макколлз»? Дали бы прекрасный простой ужин вроде бифштекса с картошкой, так нет – не могут обойтись без каких-нибудь модных наворотов, вроде телятины под соусом из тунца, да еще с каперсами. К тому же это был «ужин под навесом», а всякий раз, когда устанавливают навес под открытым небом, все там куда дороже обычного. Да, а еще они предлагали любые крепкие напитки, чего больше не бывает в Белом доме. Наконец около десяти вечера Хелен Франкенталер передала мне записку: не хотим ли мы уже уйти? Потом нам пришлось вместе возвращаться в гостиницу, и – хотя я успел уже рассказать Фреду, до чего эта Хелен Франкенталер жуткая, как ужасно она обошлась со мной в прошлый уикенд, – тут она вдруг полностью переменилась. Даже сказала: «Я так ужасно себя вела в последнее время, и я совершенно не понимаю, в чем дело, ума не приложу, что это со мной. Вот сегодня буду просто лапочка». И точно – так все и получилось! Это же поразительно, что человек способен мгновенно так измениться, просто если захочет! Вернувшись в гостиницу, мы выпили с ней вина. Фреду она действовала на нервы, но за выпивку он заплатил. Она рассказала, что ее прислуга хочет получать 300 долларов за четыре дня работы, это при том, что она живет в доме у Хелен. Ну, наверное, домработница просто решила от нее уйти. У Хелен, как она сказала, в доме работают трое или четверо слуг. А вино ей совсем не понравилось, хотя Фред не нашел в нем ничего плохого.

Четверг, 3 августа 1978 года – Нью-Йорк

Пришел в офис – а там все в дымину пьяные. И Ронни тоже, да еще после того, как он выступил с целой речью, что отправится к «Анонимным Алкоголикам», – и он не вязал лыка. А когда он в этом состоянии, он совершенно чокнутый.

Я фотографировал Боба Колачелло, а Ронни выхватывал у меня фотографии со словами: «Смотри, Боб, как ты плохо получился. У тебя три подбородка».

И Боб отвечал: «Ничего подобного, от двух я уже избавился и сегодня хорошо выгляжу». И то правда, он в самом деле хорошо выглядел, но Ронни все не мог остановиться, хватал каждую следующую фотографию и все говорил, до чего ужасно она получилась.

У Бриджид плохое настроение. Один Винсент счастлив сегодня, потому что нам прислали несколько чеков.

Зашел Виктор, у него волосы рыжевато-светлые, и он хочет стать блондином, таким, как я, но с темными бровями. Он три дня не спал, потому что достал особенно хороший кокаин.

Я получил из фотоателье некоторые из моих фотографий Трумена, когда он лежал на диване у психотерапевта. И у него на них такой вид, будто он без зубов. Может, их и правда нет?

Пятница, 4 августа 1978 года

Бриджид снова взялась расшифровывать мои разговоры с Труменом. Я еще не звонил ему в Миннесоту.

Суббота, 5 августа 1978 года

Поехал на такси в заведение, где делают маникюр и педикюр (3,20 доллара). Это стоило 46,80 доллара плюс я дал еще десять «на чай» кубинке, которая рассказала мне все-все про свою жизнь, но довольно плохо обработала мои ногти. В этом салоне клиентам предлагают выпивку, и один молодой человек, который там работает, сказал, что делал Кэнди Дарлинг первую перманентную завивку, когда ей было всего пятнадцать лет. Интересно, в каком тогда возрасте Кэнди перестала быть Джимми Слэттери и начала постоянно ходить в женской одежде? Дошел пешком до дома. Позвонила Кэтрин из Монтока, она была трезвая. Рассказала, что Том пригласил туда человек тридцать для съемок «Кокаиновых ковбоев» и что все уборные уже засорились. Сделала вид, будто знает, что Том на днях женился на Уинни.

И мистер Уинтер звонил Винсенту, он совершенно в ужасе от всех этих людей. Том выехал из дома в гостиницу при яхт-клубе, и Кэтрин была в полном восторге: целый день провела в номере, заказывая себе еду и питье, смотрела телевизор.

Воскресенье, 6 августа 1978 года

Настал мой день рождения, но я про него даже не думал, пока не позвонил Винсент и не напомнил мне.

Я было собрался посмотреть «Больше не шалю»[582], поставленный Фондом актеров, однако ошибся – представление будет на следующей неделе. Тогда я позвонил Тому Кашину, и мы взяли билеты на «Американскую танцмашину»[583] (такси 3 доллара, билеты 4 × 13 = 52 доллара). Шел дождь. Некоторые мои поклонники передавали мне записки.

Понедельник, 7 августа 1978 года

Виктор сказал, что не в силах удержаться и не раскрыть секрет: Хальстон в мою честь устраивает сюрприз, созывая всех на празднование моего дня рождения, и там мне вручат грандиозный подарок, который мне очень понравится. Сказал все это – и отправился обесцвечивать волосы.

Я наклеился и без десяти девять зашел за Кэтрин, но только мы собрались выйти от нее, как позвонил Том Салливан, который сказал, что подхватит нас на углу, проезжая мимо на своем лимузине, и вот мы ждали его там, ждали, а он так и не приехал. В результате нам пришлось самим добираться в «21» (такси 2 доллара).

Когда приехали в «21», там сидел лишь Джей Меллон, один как перст, потому что еще никто не приехал на ужин в честь моего дня рождения. Потом мы почти целый час выпивали, но по-прежнему были одни. Предполагалось, что ужин начнется в девять, но было уже десять, а гости так и не появились. Кэтрин даже сходила на второй этаж – посмотреть, не сидят ли они все в каком-нибудь кабинете, однако и там никого не было. Тогда я вышел позвонить Эрте, чтобы узнать, где она и ее дочка Китт, и как раз Китт сняла трубку – она сказала, что мама поехала развлекаться с Барри Ландау! Ну, я, конечно, сказал: спасибо, мол, большое, и повесил трубку.

Наконец около десяти появился Лу Рид и подарил мне отличную вещь – телевизор с маленьким экраном, всего около одного дюйма. Лу был такой очаро вательный и совершенно трезвый. Мы с Джеем были в темных костюмах, тогда как все пришли в светлых – Лу вообще явился в костюме-тройке с галстуком-бабочкой.

Потом приехал Фред с Ненной Эберштадт, оба в белом, причем Ненна была несколько смущена, она сделала мне маленький подарок. Потом приехал Том Салливан, он подарил рубашку, которую носил сам, и заставил меня надеть ее. Уинни вовсе не такая уж красавица, и я был удивлен, что он именно женился на ней. Уинни, правда, очень нужна грин-карта. Но она ведь и Кэтрин тоже нужна.

Хальстон приехал с доктором Джиллером и Стиви, они все были в белом. Все почему-то волновались и выглядели как одна большая семья. Мы отправились в отдельный кабинет, там все было красиво устроено, и Кэтрин по-умному всех рассадила, а пришло, по-моему, человек тринадцать. Я уже порядком подвыпил и сильно волновался. Ужин был хороший, Кэтрин заказала утку и сенегальский суп, и в какой-то момент Стиви вдруг сказал, что знает Лу еще по Сиракузскому университету, причем он вспомнил какие-то детали прошлого, так что было забавно, что они вместе учились, ну и оба они с Лонг-Айленда. Потом внесли торт и официант спел «С днем рожденья». Виктор так и не приехал, он, наверное, ужасно смущен тем, какими стали теперь его волосы. Потом Хальстон вдруг извинился, сказав, что ему пора возвращаться домой, он хочет приготовить выпивку и встретить всех там, и мы к нему поехали, наверное, в лимузине Тома, я даже не помню, поскольку был уже сильно пьян. А когда приехали к Хальстону, там уже собралась целая толпа народа, и Билл Дьюгэн с Нэнси Норт[584] прислали мне «поющую телеграмму», ее исполнила женщина в шляпе-котелке, причем спела совершенно замечательно, она настоящая певица. Там и Барри с Эртой появились! Я не мог поверить своим глазам. Ну до чего же она глупая. Наверное, в этом вся проблема – она не понимает разницы между званым ужином и празднованием дня рождения, и это большая ошибка. То есть она, например, очень много работает, но если бы она не была такой глупой, ей не приходилось бы столько вкалывать, чтобы получить все, что ей хочется. У Хальстона собралась очень славная молодежь. Была Пэт Эст[585], она сейчас опять в Нью-Йорке, были все наши из офиса. Первый подарок был от Стиви, он внес мусорный ящик, в котором было две тысячи однодолларовых бумажек, и он все это на меня опрокинул – вот действительно лучший подарок. А Виктор подарил мне защитный шлем-каску.

Хальстон подарил белое меховое пальто, но потом сказал, что оно мне, пожалуй, мало, и забрал его обратно, сказав, что позже подарит другое, большего размера, – в общем, не знаю. Джед попытался свести свою сестру Сюзан с Джеем Меллоном. Сюзан сейчас такая очаровательная. Уехал я около четырех утра, оставив всех продолжать праздновать.

Вторник, 8 августа 1978 года

Ронни пришел утром на работу довольно поздно, а следом за ним в офис ворвалась Джиджи с криком: «Да как ты посмел такое сотворить, да что ты сделал с котами!» – и все в офисе были в ужасе. Он сам всем рассказал, что когда пришел накануне домой с вечеринки у Хальстона, то обнаружил дома этих котов, и один из них уже задыхался, потому что попытался проглотить губку для мытья посуды – такой он был голодный, а другой кот уже раздирал его своими когтями, ну, того, который задыхался… В общем, он отнес их обоих в ванну и утопил, а потом бросил оба трупа в кухонный инсинератор для сжигания отходов. Он сказал, что разведется с Джиджи. Сказал, что пять дней не кормил котов и столько же сам не ел, потому что у него вообще нет денег, а когда Бриджид спросила, что же он не занял у кого-нибудь, Ронни ответил: «Гордость не позволяла». Мне кажется, он специально не кормил котов, чтобы «достать» Джиджи. Я знал, что им вообще не нужно было жениться. Ну как можно взять да убить двух ни в чем не повинных котов? Я на Ронни даже смотреть не мог. Потом позвонили супруги Каримати и пригласили нас на ужин, однако их приглашение было совершенно в итальянском стиле – «Я вам позвоню, а вы позвоните мне до пяти, а потом я позвоню вам еще раз и вы мне перезвоните до шести». Они сказали, что могут получить для нас скидку в 40 процентов на любые товары на Мэдисон-авеню, потому что там теперь торгуют одни только итальянцы.

Среда, 9 августа 1978 года

Пошел к Хальстону к десяти, чтобы меня сфотографировали для «Ньюсуика» в белом меховом пальто. Фред заехал за мной и вынес на улицу мусорный ящик, набитый деньгами. Когда мы выходили, мимо нас прошли по направлению к парку человек пятнадцать негров-подростков с метлами – наверное, какая-то программа городских властей по уборке парка, чтобы занять ребят работой. Вид у всех был отнюдь не радостный. У одного была лопата, и он ею срезал все цветки, какие ему только попадались на глаза. Метлы у них, кстати, были очень хорошие. Совершенно новые. Никто из них меня не узнал, кроме одной девчонки-малышки, которая все время бежала за нами, без конца повторяя: «А ты – Энди Уорхол, а ты – Энди Уорхол!» и пялилась на меня и на Фреда с его мусорным ящиком (такси до «Олимпик тауэр» 3 доллара).

Суббота, 12 августа 1978 года

Умер Папа Римский, мне позвонила Бриджид, она хотела, чтобы я вместе с ней посмотрел телевизионную трансляцию похорон. Когда тело Папы вынесли из храма, все, кто там стоял в Риме, все-все зааплодировали: видно, им очень понравился этот спектакль. Всего уже было 262 Папы Римских. Ужасно много, правда? Они обычно уже такие старики, когда им выпадает быть Папой, что могут продержаться от силы лет пятнадцать.

Воскресенье, 13 августа 1978 года

Ходил в церковь. Было жарко и душно. Купил билеты на «Больше не шалю», этот спектакль Фонда актеров (6 × 17,50 доллара). Доехал на такси до театра (2 доллара), чтобы встретиться с Джеем Джонсоном, Томом Кашиным, Эйми Салливан и Рикки Клифтоном. Недавно ночью Рикки выгнали из дома Хальстона, когда Хальстон обнаружил, что тот изучает содержимое его шкафов. Он ничего не украл, просто всюду совал свой нос, а поскольку немало выпил, то нахамил Хальстону, все это случилось в четыре утра. Посмотрел представление. Ну вот, негры научились высмеивать самих себя, а когда становишься таким искушенным, что можешь к самому себе относиться сатирически, это значит, что ты – часть общества, так что они уже стали его частью.

Среда, 16 августа 1978 года

Большая драма: позвонил мистер Уинтерс, сообщил, что к нам на участок в Монтоке приезжали три автомобиля с детективами и три полицейских машины. Жители городка терпеть не могут Тома, потому что он ездит туда на коне, а еще – потому что музыканты принимают наркотики. В конце концов, правда, выяснилось, что ничего особенного не произошло: просто помощник водопроводчика сообщил в полицию, что видел в доме много оружия, и Тому пришлось выкручиваться: он заявил полицейским, что здесь снимается кино и оружие нужно для съемок.

Четверг, 17 августа 1978 года

В двух городах в Иране объявлено военное положение, так что фестиваль, на который мы должны были поехать восьмого сентября, отменен, и для меня это такое облегчение…

Воскресенье, 20 августа 1978 года

Ходил гулять, выгуливал Арчи и Амоса. Этот новый закон – что хозяева собак должны убирать за ними дерьмо – вовсе не так плох. Все оказалось довольно просто, они облегчились около мусорных ящиков, и я тут же закинул все туда.

Понедельник, 21 августа 1978 года

Та к о й чудесный был день. Жаркий, сухой, дул ветерок. Я пошел бродить по даунтауну, раздавая Interview на Ист-Сайде. Заходил в некоторые магазины, купил то, что может дать идею для рисунков. (Сарсапарель – 49 долларов). Сегодня понедельник, большинство магазинов закрыто. Я искал пластмассовые муляжи фруктов, я их сейчас рисую. Потом поехал на такси в офис (2,50 доллара).

Предполагалось, что в среду мне нужно будет поехать в Монток, чтобы сниматься в «Кокаиновых ковбоях», однако все перенесли на следующую неделю. Моя роль в этом кино – сыграть самого себя, то, как я беру интервью у Джека Пэланса[586].

Вторник, 22 августа 1978 года

Пришел пешком в офис, а там Бриджид на полных парах печатает текст записанных на магнитофон разговоров с Труменом. Она только что дошла до того места, где он говорит про Хамфри Богарта, а потом еще про эти дела с Джоном Хьюстоном. Да, и еще ведь про Сэма Голдвина. Как утверждал Трумен, Сэм Голдвин однажды притиснул его и сказал: «Ты меня столько лет дразнил», после чего поцеловал его в губы, с языком. Еще он хотел, чтобы Трумен встал на колени и облегчил его, но Трумен отказался, хотя сейчас он считает, что это могло бы быть забавно. Трумен говорит, что тогда он сказал Сэму: «А как же Фрэнсис?» На что Сэм Голдвин ответил: «К черту Фрэнсис!»[587]

А когда я записывал эту пленку, то специально говорил про Бриджид самое приятное, чтобы она слышала все это, пока будет расшифровывать, – например, я сказал, что раньше она весила 150 килограммов, а теперь только 60 и какая она вообще красавица. В общем, она вся светилась, пока печатала.

Я писал красками в задней половине студии, как вдруг раздались невероятные вопли: это Боб, совершенно потеряв самообладание, разорался на Кэтрин. Проверяя гранки нового номера журнала, он обнаружил, что она вообще ничего не исправила в тексте Фрэн Лебовиц, а она сказала, что Фрэн не желает, чтобы ее текст кто-либо правил. Тогда Боб сказал: если этого не сделает Кэтрин, он сам внесет правку. У него в руке был стакан с водкой.

Среда, 23 августа 1978 года

В полдень Боба еще не было в офисе, тогда я позвонил к нему домой и разбудил его. Я сказал ему: ну как можно требовать от своих сотрудников, чтобы они старались работать как можно лучше, когда сам он до полудня не вылезает из постели, и он ответил, что мигом прискачет. Позже я слышал, как он говорил Бриджид, что познакомился с одним глухонемым парнем и что когда я ему позвонил, тот все еще был у него.

Бриджид печатает сейчас, как заводная, но я застал ее за тем, что она ела конфеты, и она из-за этого совершенно взвинтилась, причем так сильно распереживалась, что мне пришлось ее успокаивать. Я сказал ей: «Ну, ну, все не так уж плохо, ты ведь съела всего пятнадцать штук, а день только начался, так что не падай духом и будь проще».

Заехал на такси за Кэтрин и Джедом (4 доллара) и дальше мы поехали в «Мэдисон-сквер-гарден», на концерт Брюса Спрингстина (билеты 19 долларов). Мы ездили на его концерт еще в понедельник вечером, но попали только на последние несколько секунд выступления. На этот раз мы вошли за несколько минут до начала, наши места были прямо в оркестровой яме, а тут, в этом зале, было 30 тысяч молодых людей. Они все такие молодые и такие клевые – так почему же их не привлекает Interview? А ведь должен, журнал ведь молодой и современный. Моя голова, наверное, не в том месте приделана, потому что все они прыгали и орали, вызывая Брюса, и лишь я один этого не делал.

Да, еще раньше мне звонила Сьюзен Блонд, сказала, что ей звонила некая девица, в полном расстройстве, потому что Брюс Спрингстин в полном расстройстве, потому что, как он ей сказал, я в понедельник вечером его сфотографировал. Она сказала, что он не любит, когда его фотографируют, он никому этого не позволяет – вот его подруга, к примеру, фотограф, но даже ей он не разрешает себя снимать. Странно вот что: я только-только получил контактные отпечатки своих фотографий и как раз сидел, пытаясь сообразить, какого числа сделал эти снимки и кого я, собственно, там наснимал – и я даже не знал, что в кадр попал Брюс Спрингстин: я думал, что это Аль Пачино. Я совершенно забыл, где я был в тот день! Но почему, скажите мне, Брюс Спрингстин так популярен? Ведь говорит он в основном всякие глупости. Как и Сильвестр Сталлоне. Неужели успех к таким людям приходит именно поэтому? Потому, что они высказываются так обо всем и остальные отождествляют себя с ними? Он, правда, трудяга: здорово вкалывает.

Пятница, 25 августа 1978 года

Главное событие сегодня: Кэтрин Гиннесс разрыдалась, когда сообщила мне, что уходит из Interview, – она получила предложение работать в журнале «Вива». Она опять располнела, так что уходит от нас такой же, какой и пришла. Позже я узнал, что перед остальными она рыдала точно так же, как и передо мной, так что ничего особенного в этом не было. Наверное, она боится, ведь ее назначили там старшим редактором. Судя по всему, это то самое место, которое они в прошлом году предлагали Бобу. На этот раз они решили домогаться ее, и она решила к ним перейти. Джонатан Либерзон и Стив Аронзон помогли ей написать свои предложения – как и что она изменит в журнале. У нас в Interview все так рады, что она уходит. Я даже удивлен – не знал, что к ней так относятся.

Суббота, 26 августа 1978 года

Побывал в «Плаза», чтобы взять интервью у Шона Кэссиди[588]. Оно получилось ужасным: он ведь не должен допускать никаких «неприличных» высказываний, потому что его фанаты – еще дети, подростки. У него под глазами, правда, темные круги, и мы решили, что это следы тайной жизни. Он очень высокий. Отвечал он нам по шаблону. Мы спросили, как на него повлияло то, что он стал идолом для тысяч вопящих девочек-подростков, и он принялся утверждать, что на него это якобы никак не действует, – но потом, когда мы прошли через вестибюль гостиницы, сквозь строй этих визжащих от восторга девчонок, он вдруг [смеется] сильно изменился. Стал совершенно другим! Когда подкатил его лимузин, это был уже совсем другой человек.

Мы поехали с ним в даунтаун, где Барри Маккинли[589] должен был сфотографировать его для Interview. Когда на Шона направляют объектив, он мигом превращается во что-то иное, с ним что-то происходит, он прямо-таки влюбляется в самого себя. А Барри, пока фотографирует, говорит совсем не так, как Скавулло, например, или как все остальные, которые лишь твердят: «Прекрасно, прекрасно». Барри говорит [смеется]: «Эй, придурок, выдай-ка мне все-все, слышишь? Давай-давай, все вываливай, все – наружу!» Или: «Ты, ублюдок, ты какой дури наглотался, а?» Это до того невероятно, что я сразу стал записывать все на магнитофон.

Позже, уже в «Мэдисон-сквер-гарден», в гримерке Шона, была красивая девушка, его подруга, а он надел обтягивающие брюки, такие, чтобы был заметен его большой член, и потом пригласил своих музыкантов, чтобы прочесть им целую лекцию: когда играть помедленнее и как надо «заводить» тринадцатилетних. Это было забавно.

Когда мы пришли на свои места, там уже сидела его мать – Ширли Джоунс[590], и я перегнулся назад, чтобы поздороваться с ней, тут у нее на лице вдруг появился испуг, но едва я сказал: «Я – Энди Уорхол», она схватила мою руку, была очень мила со мной, познакомила со своим мужем – Марти Ингелсом[591]. Тут началось выступление Шона. Он буквально вылетел на сцену, прыгнув сквозь горящий обруч, точь-в-точь как лев в цирке, – и все девчонки тут же сошли с ума. Потом меня пригласили, и я впервые оказался на сцене этого зала. А эти продвинутые малышки вдруг как завопили: «Э-э-энди!» Шон еще со своим микрофоном всякие эротические штуки вытворял, он то клал его у себя между ног, то чуть прикасался к своему члену – ну, в общем, он для этого молодняка прямо Мик Джаггер.

Понедельник, 28 августа 1978 года – Нью-Йорк – Монток

Был у дантиста. Доктор Лайонс, в общем, злится на меня, потому что я каждый раз откладываю рентген. Я рассказал ему про зубного врача, который выступал по телевидению (утверждал, что делать рентген глупо), но доктор Лайонс ответил, что ему все это совершенно безразлично и что если я хочу, чтобы он был моим дантистом, тогда я обязан делать все, что он скажет. Да, еще мне звонил Боб Макбрайд, сказал: Трумен уверяет, что его в Миннесоте вылечили и он на этой неделе вернется в Нью-Йорк. Не знаю, правда, как так – ведь он, едва выписавшись, снова возьмется за старое. И еще мы с Бриджид сейчас думаем: а что если Трумен на самом деле вообще не писал ни одной из своих вещей и у него, может, всегда на подхвате был какой-нибудь крутой парень, который все это и сочинял. Ну, переписывал. Я что хочу сказать: когда Трумен показал мне сценарий, который он написал, это же было просто чудовищно плохо, и когда он такое показывает, у тебя даже мысли не возникает, что он мог бы счесть это хоть в какой-то мере пригодным – настолько там все плохо. И еще, я хочу сказать, он ведь не год и не два якшался с этим Джеком Данфи[592], а они-то все, по-видимому, «писатели», но чтó они там на самом деле пишут, никому не известно, а теперь еще имя этого Боба Макбрайда появилось на всякой всячине, только он как раз ни на что не годится, – в общем, может, именно поэтому тексты Трумена теперь стали такими… Он же ничего не издавал уже целых десять лет, а это большой срок. Ну и, поскольку рассказывает Трумен интересно, то, может, кто-то смог придумать, как все это передать на бумаге. Машина заехала за мной без десяти четыре, и мы с Кэтрин отправились в Монток, поездка прошла очень приятно. Остановились около «Бургер Кинга», взяли парочку бургеров с говядиной для мистера Уинтерса (5 долларов). Когда приехали в Монток, я отдал их мистеру Уинтерсу и его жене Милли, а еще подарил им абстрактную картину, которую специально для них привез, – из серии «Тени». Я также привез несколько номеров Interview, и журнал понравился его жене, по-моему, больше, чем бургер, тогда как мистеру Уинтерсу бургер, по-моему, понравился больше, чем картина. Я думаю, что он мог бы убрать ее куда-нибудь и сохранить на будущее. Я попытался уговорить мистера Уинтерса сняться в фильме, но он ни за что не соглашался. В доме сейчас полным-полно молодежи. Это притом, что человек двадцать на съемках, на улице, но в доме все равно толпа. Я поздоровался с Уинни, этой датчанкой, женой Тома, которая оказалась очень красивой. Поехали в гостиницу яхт-клуба, сняли там комнаты. Том привез свой «Бетамакс». Подъехал Улли со своей женой Сьюки. Ужинали в яхт-клубе, еда была ужасная, само заведение отвратительное. Джек Пэланс, который снимается в фильме Тома, поначалу остановился здесь, но потом ему страшно не понравилось – а они ему еще и нахамили.

К полуночи мы отправились в Саутгемптон, в один из этих красивых кинотеатров, – посмотреть отснятый накануне материал, и фильм, в общем, вполне хорошо смотрится, в нем многое снято с самолета, и Джек Пэланс, и Том вполне на месте, и музыкальная группа играет в этом фильме – я думаю, что он, на самом деле, для этого и снимает весь этот фильм – чтобы представить свою группу. Меня подвезли потом до яхт-клуба, и я уснул, не раздеваясь.

Вторник, 29 августа 1978 года – Монток – Нью-Йорк

Утром ко мне в номер зашла Кэтрин, Том заехал за нами и отвез в наш дом – завтракать. Потом пришел Джек Пэланс, он всю ночь где-то пьянствовал. Ему пятьдесят пять, но на вид можно дать тридцать. Он пришел со своей собакой по кличке Пэтчис и с подругой. По-моему, она наполовину русская, наполовину украинка. Я спросил Тома, как им пришла в голову идея пригласить на главную роль Джека Пэланса, и он сказал, что они хотели Рода Стайгера[593] – им нужен был какой-нибудь крутой мужик, матерый, зрелый актер, но у Джека ферма тут рядом, в Пенсильвании, они ему позвонили, и он сказал, что сыграет кого угодно, он любит выпивать, так что возьмется за любую роль. Джек играет роль человека по имени Роф, который когда-то был менеджером у Джейн Мэнсфилд, а Том – персонажа по имени Дестин, он певец и у него своя группа. Мы пошли на улицу, чтобы снять сцену со мной, в которой я что-то фотографирую, но совершенно случайно, сам того не подозревая, снимаю людей, которые удирают с кокаином. Они решили поставить сцену в начало фильма, и у меня были какие-то реплики, а я вообще не умею играть на камеру. Я просто не понимаю, как выглядеть естественно.

За ужином я взял интервью у Тома, его настоящая биография – точь-в-точь такая же, как у его персонажа в фильме: он обгорел при авиакатастрофе в Колумбии, потом кто-то обнаружил его и привез на частном самолете в Нью-Йорк.

На обратном пути в лимузине я отключился, мы приехали в Нью-Йорк около половины третьего ночи.

Среда, 30 августа 1978 года

Разговаривал с Бриджид, которая расшифровывает интервью с Шоном Кэссиди, и, по ее мнению, оно совершенно ни куда не годится – просто потому, что в нем нет ничего интересного.

Четверг, 31 августа 1978 года

Боб поругался по телефону с Фрэн Лебовиц, и в результате она ему сказала, что больше не напишет для Interview ни строчки, потому что в ее материале он изменил некоторые слова – хотя вообще-то на кой Бобу нужно изменять слова? Она из-за наркотиков такая, что ли?

Пятница, 1 сентября 1978 года

С понедельника Кэтрин уходит в «Виву». Зарплата у нее будет 30 тысяч в год, ее новый поклонник – Стивен Грэм. Они уже ездили к его матери, в ее дом на острове Мартас-Винъярд, так что Кэтрин, надо думать, могут еще и предложить стать редактором «Вашингтон пост». Впрочем, подождем, пока они не поймут, что она ничего не умеет.

Ричард Аведон пригласил на ужин перед выставкой в музее Метрополитен Фреда. Это он к Фреду подлизывается. Что-то ему нужно. Но я его все равно терпеть не могу. Он отказался дать интервью нашему журналу, потому что, как он выразился, для него это было бы «неправильно». Причем сказал он это как раз после того, как упросил Боба разместить его работы в нашем Interview – сам же, мгновенно развернувшись на 180 градусов, взял и такое заявил. Представляешь, что за птица. Подумаешь, ну делал он что-то для «Харперс базаар». Он сфотографировал швы у меня на животе после операции и еще всех моих ребят из «Фабрики», и мы все подписали ему разрешения на публикацию снимков и так далее, а он даже не дал никому ни единого отпечатка. Правда, в его новой фотокниге помещен портрет Вивы, так что она, по крайней мере, получила от него какие-то отпечатки.

Суббота, 2 сентября 1978 года

Вышел из дома, купил разную бутафорию для рисунков (муляжи фруктов – 23,80 доллара).

На Канал-стрит купил несколько пар поношенной обуви 1950-х годов, по два доллара за пару. Я когда-то рисовал точно такую, это все модели фирмы «Герберт Левин», с характерными фигурными колодками. Поначалу, в 1954–1955 годах, обувь была остроносой, а потом, в 1957-м, носок стали делать закругленным. Я отправился в заднюю половину студии и пытался работать, однако картина что-то не получалась. Работал над портретом одного немца.

Воскресенье, 3 сентября 1978 года

Занимался рисунками для серии «Фрукты» и еще для серии «Бриллианты», параллельно смотрел телевизор, и сегодня писал красками куда лучше, чем накануне, я снова «въезжаю», а то вот вчера, в субботу, все было ни к черту. Забрызгал краской ботинки, и вот ведь как получается: я пытаюсь отращивать длинные ногти, но и на них то и дело попадает краска – это, надо думать, акриловая краска притягивает акриловую краску, потому что пятен от нее все больше и больше.

Вторник, 5 сентября 1978 года

Когда я пришел в офис, Бриджид уже сидела за пишущей машинкой, и вид у нее был на ее возраст – а завтра ей исполняется сорок лет. Что бы ей подарить? Шоколадный набор? Лучше подарю ей еще одну пленку – пусть отпечатает.

Среда, 6 сентября 1978 года

Пошел с девочками из Interview в Швейный квартал, чтобы продавать там номера нашего журнала, несмотря на то, что я страшно волновался – ведь как раз накануне в новостях сообщили, что на 35-й улице, между Шестой и Седьмой авеню, был еще один случай «болезни легионеров»[594], и, как сейчас считается, ее могут вызывать бактерии, которые существуют в системах кондиционирования воздуха.

Позвонили из «Блю кросс»[595], чтобы сообщить, что Ронни прислал им для оплаты счет от врача, за который он хочет получить компенсацию: ведь пока он топил котов, они изо всех сил сопротивлялись и потому сильно исцарапали его. Заходила Тони Браун, она хочет, чтобы я сделал обложку для ее журнала «Хай таймс». Я сказал ей, что не стоило передавать Кэрол мои слова, когда я назвал ее «чумой», – мне же потом пришлось, позвонив Кэрол, объяснять: «Я вовсе не говорил, что ты чума! Я же сказал: полная чума…», и тут [смеется] она поняла, что я хотел сказать. Смешно, когда ты говоришь практически то же самое, но с куда бóльшим нажимом, и оттого все встает на свои места. Взял такси до «Уолдорф-Астории» (3 доллара). Здесь устроили прием в мою честь, потому что сегодня мы должны были бы отправиться в Иран, однако там началась гражданская война. Супруги Ховейда прекрасно выглядели – оба загорелые, цветущие. Миссис Ховейда сказала, что она ничего не знает про положение в Иране, потому что муж ничего ей не говорит, а он лишь заметил: «Если бы все было на самом деле плохо, разве я сидел бы тут с вами сегодня?»

Четверг, 7 сентября 1978 года

Позвонил на квартиру к Трумену, трубку снял Боб Макбрайд, Трумен, по его словам, всего час назад вернулся из Миннесоты, они практически только что пришли домой, и Трумен уже собрался пойти к доктору Орентрейху делать чистку лица – не то обработать кожу, не то шкуркой пройтись.

Встретил Кэтрин в «Ла Фоли», на вечеринке в честь книги Джоан Фонтейн (такси 4 доллара). Я всем представлял ее как нового старшего редактора журнала «Вива», и надо же, как они все сразу изменили свое обхождение с ней! Все вдруг принялись обращаться к ней: «Ах, пройдите сюда, пожалуйста, о, вот так будет лучше», и они все прямо лезли к ней. Сегодня она была Очень Важной Персоной! Я подвез Кэтрин до дома, и около 63-й улицы мы случайно встретили ее нового главного редактора, ту даму, которая ее взяла на работу, и, подумать только [смеется] – она так рада, что ей досталась Кэтрин. Боб вызвал машину, мы заехали за Фредом и отправились на вечеринку к Алексу Гесту: он устроил проводы для своей сестры Корнелии, которая отправляется учиться в «Фокскрофт». Там одна девица, Лайза Рэнс, втюрилась в нашего Робина Геддиса, однако она толстая, и я ей так об этом и сказал. На ней было белое платье от Валентино, и кто-то из подростков пролил на него «невидимые чернила», и они взаправду вскоре исчезли, однако я готов побиться об заклад, что на самом деле они остались и при другом свете их все равно можно увидеть. По-моему, это платье теперь пропало.

Пятница, 8 сентября 1978 года

Ходил на ланч с Труменом. Он не пил спиртного и был скучен. Я заплатил за ланч, потому что Трумен выглядел так, будто у него за душой ни гроша (60 долларов). Записал наш разговор на магнитофон, фотографировал, а потом мы пошли в его банк – это «Мидлэнд Бэнк». Боб Макбрайд отправился домой: у него на что-то возникла аллергия. Когда мы с Труменом шли вместе, кто-то из прохожих сказал: «Ого! Живые легенды!» В банке Трумен получил пять тысяч долларов наличными, притом банкнотами по пятьдесят долларов, и служащий банка спросил его, стоит ли брать сразу столько, ведь восемь месяцев назад он взял двадцать пять тысяч сотенными банкнотами и все потратил. У Трумена на текущем счете 16 тысяч долларов, а на сберегательном 11 тысяч, и он снял 10 тысяч со сберегательного, чтобы перевести их на текущий, так что там теперь 26 тысяч. Значит, деньги у него все-таки есть и что-то он получает. Потом мы пошли пешком к нему домой, тут начался дождь, но к нам подошла какая-то девушка, она из Рэдклифф-колледжа, сказала, что работает на съемках фильма у Брайана Де Пальма и что просит оказать ей честь, воспользовавшись ее зонтом, так что мы некоторое время прошлись вместе с ней.

Воскресенье, 10 сентября 1978 года

Зашел за Бобом, мы отправились на площадь ООН, и мои собаки дошли туда без проблем, что меня даже удивило – им понравилась такая дальняя прогулка. Трумен теперь не берет в рот ни капли спиртного, и с ним опять было скучно. У него гостит какой-то тип из Калифорнии, в синих джинсах, а я терпеть не могу тех, у кого талия уже под сто сантиментров, а они все еще в джинсах щеголяют. Трумен говорил мне, что обычно у него на ланч черная икра с картошкой, а вместо этого был плохо приготовленный киш. Трумен слушал какие-то пластинки – по-моему, Донну Саммер.

У этого типа из Калифорнии была трава, и он, Боб и Трумен ее курили. Трумен сказал, что после косяка он станет потрясающе интересным собеседником, однако этого не произошло. Я рассказал про куклу, которую называют Гей Боб. У Роберта Хейза на «Фабрике» была такая, это фигурка парня, он появляется из шкафа, у него в ухе серьга, он носит ожерелье, на нем клетчатая рубашка, на руке болтается сумочка-«педерастка» с короткой ручкой, а еще у него большой член. Я, наверное, сказал что-то не то, потому что почти всех там звали Боб, но если ты когда-нибудь кому-нибудь захочешь что-то подарить, подари такую куклу, она жутко смешная.

Понедельник, 11 сентября 1978 года

Заходил Руперт. Я работал над некоторыми вещами из серии «Фрукты», еще над «ландшафтами» и над серией «Ювелирные изделия». Позвонила Кэтрин из «Вивы», она очень нервничает, у нее был ланч с Дельфиной Ратацци, которая по-прежнему работает в издательстве «Викинг пресс», – Кэтрин хотела выведать у нее, как лучше всего искать новых авторов. А сегодня у нее ланч с Виктором Бокрисом – чтобы уже его порасспрашивать о том же самом. В общем, она пытается собрать с миру по нитке.

Да, забыл сказать, что в субботу мой дом тряхануло. Кто-то устроил взрыв около кубинского посольства на 67-й улице, между Пятой авеню и Мэдисон-авеню, и как раз когда я выглянул из своего окна, в окне дома напротив, где живет девица с короткой стрижкой, которая работает у Ива Сен-Лорана, показался ее любовник, совершенно голый и очень красивый.

Вторник, 12 сентября 1978 года

Обнаружил, что и у Арчи и Амоса полным-полно блох. Я-то думал, это следы от комариных укусов, а оказалось, что их покусали блохи, так что теперь они носят специальные ошейники, да и мне тоже нужно бы надеть такой.

Четверг, 14 сентября 1978 года

Случайно наткнулся на улице на Барри Ландау. Здорово, что он перестал мне названивать. Боб ему сказал, что я на него страшно зол, и это, к моему удивлению, подействовало. У него, наверное, бзик такой, и лишь когда ему скажут: «Полегче на поворотах», он только тогда действительно что-то поймет. Вот Стиви ему как-то раз и сказал это. Да многие, наверное, говорили. Мы пошли к Хальстону и там расселись по лимузинам, чтобы отправиться в «Студию 54», где отмечали день рождения доктора Джиллера. Они сделали для него торт со шприцем [смеется], и на нем было написано: «Доктор Филгуд». Я случайно столкнулся с Барбарой Аллен, она смеялась. Рассказала, что была на балконе с одним из сыновей Роберта Кеннеди – с тем, у кого торчат зубы и кто внешне вылитый отец, – и тот вынул косяк, чтобы они покурили вдвоем, а когда зажег спичку, то вдруг замер и, заглянув Барбаре прямо в глаза, сказал: «Когда смотрю на огонь, вижу лицо своего дяди». Вечный огонь, понимаешь ли[596]. Я отправился восвояси, парень-вышибала на входе поймал для меня такси, я попытался дать ему за это десять долларов, но он не взял (такси 2,50 доллара).

Суббота, 16 сентября 1978 года

Вышел, чтобы встретиться на углу с Бобом, Джоэнн Дюпон и Полом Дженкинсом. Потом мы все поехали в Нью-Рошелл, там праздовали день рождения мистера Клуге, президента «Метромедиа»[597]. Все гости там – очень, очень богатые люди. Дом у него – на пляже, выкрашен в желтый цвет. Там под одним навесом были угощения, а под другим – место для танцев, а кругом полно охранников. Я сидел рядом с одной дамой, она сказала, что у нее болит большой палец руки, и я спросил ее: может, эта болезнь и называется «барабанные палочки»? Кошмарная женщина. Она сказала, что ее зовут «миссис Голденсон»[598], а когда я захотел узнать, чем она занимается, она заявила мне: «Если вы сами не знаете, зачем мне об этом говорить?» Тогда я решил выяснить то же самое, задав другой вопрос, но она лишь ответила: «Сами должны быть в курсе. Почему я должна все про себя рассказывать?» Позже я узнал, что ее муж – президент телекомпании «Эй-Би-Си» Леонард Голденсон. Но она все же была до того кошмарная, что я с ней больше не разговаривал до самого конца вечера.

Потом Боб нашел меня и сказал, что этой самой миссис Потэмкин – Любе, которая снимается в рекламе «Потэмкин Кадиллак», фирмы своего мужа, который торгует автомобилями, – совершенно не терпится познакомиться со мной, тогда мы отправились ее искать и нашли. Там еще был Берт Паркс[599], и я страшно обрадовался этому, мы с Бобом сели за его стол, и я стал было разговаривать с его женой, а она малость разошлась, даже начала тыкать в меня своим бюстом. Когда Боб увидел, что я попал в неловкое положение, он быстро подошел к нам, обнял ее за плечи, чтобы отвлечь, но она стала щипать его за задницу, и тут Берт увидел, что она уже совсем разошлась, позвал ее танцевать, сказав: «А пойдем-ка, дорогая, потанцуем».

Я думаю, там каждый был важной птицей. Все были очень богаты, все ведут «правильный» образ жизни, это – новая тусовка. Одни богатые старики да привлекательные молодые девушки. Завтрак подали только в час дня. Там были огромные ракушки, сделанные изо льда. Боб без конца говорил мне, что все кругом хотят от меня портретов, но я до того напился, что мне было наплевать.

Понедельник, 18 сентября 1978 года

Проснулся рано. Спал прямо в одежде, чтобы не покусали блохи. У меня по всему телу около сорока укусов, и появились они в разные дни – это можно определить по тому, когда они исчезают.

Даг Кристмас с нами так и не связался, и если он нам не заплатит, я завтра в Калифорнию не полечу.

Вторник, 19 сентября 1978 года

Утром бесплатно раздавал номера Interview. Позвонил Винсенту, спросил, не прислал ли нам чек этот самый Даг Кристмас. Нет, не прислал. Позвонил Фреду и заявил ему, что не поеду в Калифорнию. В общем, сейчас уже утро среды, а я так и не знаю, еду или нет, хотя самолет вылетает в полдень. Даже не знаю, как лучше поступить.

Среда, 20 сентября 1978 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

Утром ждали чек от Дага Кристмаса, чтобы решить, едем ли мы в Калифорнию. Утром чека не было, и мы поэтому не поехали на рейс, который вылетал в полдень. Но сразу после полудня чек пришел, так что шофер заехал за мной в дом 860, потом мы подхватили Фреда и поехали в Ньюарк, чтобы сесть на другой самолет. Шофер попался очень славный (10 долларов «на чай»). Самолет вылетел вовремя. На самом деле нам нужно было попасть туда, в Калифорнию, лишь потому, что Марша Вайсман устраивала там званый ужин. Правда, это означало, что мы не сможем пойти на грандиозную вечеринку в Нью-Йорке, которую устраивает Ив Сен-Лоран на этом китайском корабле в даунтауне, у пирса Саут-стрит, в честь своих новых духов «Опиум». Заехали в нашу гостиницу – «Л’Эрмитаж». Она для тех, кто не желает, чтобы их видели или узнали, – если у вас интрижка, именно здесь и нужно останавливаться. Здесь нет никакого вестибюля, но гостиница по-прикольному шикарная. Очень элегантная. Чтобы взять ключ от номера, нужно набрать четырехзначную комбинацию чисел, у меня было 1111, а у Фреда – 2222.

Четверг, 21 сентября 1978 года – Лос-Анджелес

Ездил в музей Гетти. Потрясающе. Копия здания, которое еще не раскопали в Италии, – известно, где оно находится, однако над ним расположено другое здание[600]. Купил там книгу о живописи (17 долларов).

В Лос-Анджелес прилетел Боб, который рассказал нам все про вечеринку Ива Сен-Лорана в деталях. Потом появилась Джоан Квинн с волосами цвета фуксии и с большим количеством аметистов в тон волосам. Фьоруччи прислал нам лимузин в обмен на наше обещание появиться на открытии его бутика. Мы решили сначала заехать за Урсулой Андресс[601]. Она живет в доме у Линды Эванс. Дом очень большой, в английском кантри-стиле, есть бассейн и теннисный корт. Урсула накинула шарфик Сен-Лорана на гипсовую повязку – у нее сломана рука. Она занималась серфингом с Райаном О’Нилом, но тут налетел ураган «Норманн», и в результате она сломала руку, причем локтевой сустав выскочил из суставной сумки. Джоан шепотом сказала, что в Лос-Анджелесе все задаются вопросом: а может, на самом деле, это был ураган «Райан»? Приехали к Фьоруччи, где столкнулись с Ронни Левином, он был с Сьюзен Пайл и Тере Териба[602]. Сьюзен крикнула, что вечеринка отменяется, и мы решили, что это просто шутка, начали было вылезать из лимузина, но тут появился полицейский, который заставил нас сесть обратно, сказав, что мы мешаем движению транспорта, а вечеринка отменена по приказу пожарного управления Беверли-Хиллз. Какой-то трансвестит протянул нам свои визитки в открытое окно машины.

Вернулись в гостиницу, позже я отправился с Сью Менгерс, и все вокруг ждали звонка от Мика Джаггера. Сью опять сильно растолстела. И – о боже! – до чего же у нее дешевые манеры… Ужина не было, она предложила, чтобы мы по пути к Дайане Росс заехали в «Бургер Кинг». Там все совершенно обезличено: заказ делаешь, разговаривая с машиной. Она заказала «двойной воппер», но потом все сокрушалась, что два гамбургера отдельно, наверное, вышли бы дешевле. С шофером Сью обращалась совершенно по-свински, а я-то знаю, что если хотя бы один раз сказал ей что-то, что ей не по сердцу, она со мной вообще перестала бы разговаривать, навсегда. Она сказала, что познакомила Изабеллу Росселини с Мартином Скорсезе и что они уже два месяца живут вместе. Она ненавидит Джерри Холл, потому что та рассказала Бобу Винеру, будто Сью хотела совершить «кислотный трип» в обществе Тимоти Лири. «Что это они решили? Что я какая-нибудь…?» Как будто это желание погубило ее репутацию. Как это пошло. Ох, боже мой… Подошли к служебному входу, она сказала: «Я театральный агент мисс Ро сс». Славный официант, невысокого росточка, предлагал тефтели. Она тут же: «Ах, если б мы знали, что тут будут подавать тефтели, не нужно бы было заезжать в этот “ Бургер Кинг”…» Я сильно опьянел, потому что пил «Столичную», не разбавляя. Сью рассказала мне, что она изо всех сил старалась заполучить Джона Траволту, быть его агентом, но он напомнил ей, как она не захотела с ним работать, когда он уже получил роль в телевизионной постановке «С возвращением, Кот тер», но она этого никак не могла вспомнить. И вдруг, сказала она мне, однажды вечером, как раз когда она сидела в уборной, она вспомнила!

Потом к нам вышла Дайана Росс, она чудесно выглядела. Была рада меня видеть, расцеловала. Потом направилась на сцену. Перед этим быстро выпила кофе с бренди.

Мы сидели в седьмом ряду. В амфитеатре студии «Юниверсал». Над нами пролетел самолет, на нем горели огненные слова: «Добро пожаловать на мое шоу». Лучи лазеров на сцене. Она появилась из большого экрана, сошла вниз по роскошной лестнице. У нее очень славный брат. Я хочу напечатать его фотографию в Interview. Она сказала мне, что придумала, как поставить шоу, после фотографии в Interview, на которой парни несли ее вниз по ступеням. Дайана не сказала, что ей понравилась номер с ней на обложке, и я понимаю, что причина одна: она выглядела там слишком темнокожей. В конце представления она спела одну из песен из мюзикла «Виз» и даже извинилась перед публикой, что темп музыки слишком медленный, она так и сказала: «Простите меня, зрители», хотя могла бы ничего этого и не говорить, и никто ничего бы не понял.

После выступления, уже за кулисами, Дайана вдруг заплакала. Она хотела провести еще одну репетицию на следующий день. И тут Берри Горди[603] с Дайаной начали препираться: он ей сказал, что не собирается тратить деньги на очередную репетицию. Дайана хотела, чтобы Сью поддержала ее, однако Сью лишь сказала, что это не та область, в которой она компетентна, а потом, повернувшись ко мне, сказала: «Давай-ка свалим отсюда».

Пятница, 22 сентября 1978 года – Лос-Анджелес

Снова поехали к Фьоруччи. На этот раз открытие состоялось. На улице было три тысячи молодых людей, одетых во всевозможные панковские прикиды, однако это были чистенькие и аккуратненькие панки из Лос-Анджелеса. Нас проталкивали сквозь толпу, все было точь-в-точь, как на входе в «Студию 54», когда там какое-нибудь особое событие. Я встал за прилавок, на котором лежало триста экземпляров Interview, и на всех поставил свой автограф. Звезда «Корней», Левар Бартон[604], попросил у меня автограф. Он был весь в поту после танца. Они все здесь превратили в дискотеку.

Суббота, 23 сентября 1978 года – Лос-Анджелес

Венди Старк заехала за нами, и мы отправились в Венис. В галерею «Эйс», где открыли выставку моих работ под названием «Торс». Чудесный солнечный день, 38 по Цельсию, сухо. Выставка выглядела прекрасно – члены, влагалища и анальные отверстия. У них там лежала тысяча экземпляров Interview, приготовленных на раздачу.

Я дал два интервью: одно для журнала «Конносер» и другое для «Сосайэти Вест». Венди мне ассистировала, а Фред чудил: приврал всем, что бритая вагина на картине – это якобы вагина Венди.

Потом мы отправились в дом Полли Берген в Холмби-Хиллс. Дом у Полли очень современный, прекрасная отделка, и он отлично обставлен. Повсюду лежали номера архитектурного журнала «Аркитекчерал дайджест». Гардеробная похожа на универмаг: полки всяких блузок, юбок, платьев, халатов, а еще у нее есть телескоп, чтобы смотреть на звезды, однако она пользуется им для того, чтобы смотреть на дома кинозвезд, и мы разглядывали дом Дэнни Томаса, который находится на другой стороне каньона, однако ничего такого там не происходило – разве что росло несколько кустов герани. Вернулись в нашу берлогу (заказали чай в номер 3 доллара, с чаевыми; завтрак 2 доллара). Венди позвонила Стэну Дрэготи, чтобы пригласить его на открытие выставки, а он, как оказалось, невероятно расстроен тем, что Шерил Тигс сбежала в Африку с Питером Бирдом. Потом было пора отправляться к Джулии Скорсезе, и она сказала Фреду по телефону, чтобы ни у кого, кто с нами приедет, не было с собой никаких наркотиков, потому что она пытается выкарабкаться «из всего этого».

Когда же мы приехали к Джулии, там все сидели и палили косяки. Тони и Берри Перкинс, Фируз Захеди и его невеста, много молодых писателей и композиторов. Тони спросил нас, как теперь поживает Крис Макос, и сказал, что Крис пробивной, но что при этом такой очаровательный, так что в конце концов приходится соглашаться на все его условия. Он спросил меня, нравится ли мне «Л’Эрмитаж», на что я ответил, что в такое приятное тихое место стоит приехать, если у тебя завелась интрижка, на что он спросил: «А две интрижки туда можно привезти?»

Даг Кристмас рассказал нам, что однажды Ронни Левину было поручено заговаривать зубы секретарше галереи, в то время как он зашел внутрь, вынул один из моих рисунков из рамы, скатал в рулон и вынес наружу. Потом у него хватило наглости попытаться продать этот же рисунок той же галерее, и они тут же подали на него в суд, а в полиции им сказали, что у него уже тьма-тьмущая приводов.

Во время этой поездки наряд Фреда состоял из новых рубашек, которые он привез из Лондона, – они очень длинные, так что выглядят, как эти блузы у индусов, их называют «курта». И Сью Менгерс сказала Фреду: «В Нью-Йорке твои волосы гладко зачесаны назад, ты носишь красивые костюмы и отличные галстуки, а здесь, в Лос-Анджелесе, рубашка у тебя вылезает из брюк, пиджака вообще нет, галстука тоже – а-а, знаю-знаю, ты, наверное, сказал себе: “Для этих евреев из Голливуда и так сойдет!”, да?»

Воскресенье, 24 сентября 1978 года – Лос-Анджелес

Поехали за Урсулой Андресс, и когда мы прибыли в Венис, меня потащили сквозь толпу. Мариса [Беренсон] надела берет, расшитый золотыми блестками, пиджак, тоже с золотыми блестками, и узкие-преузкие черные обтягивающие брюки – настолько, что явственно обрисовывалась ее вагина, а ее сестра Берри была в хлопчатобумажном платье в сине-белую полоску. На Сью было развевающееся ярко-розовое шифоновое платье. На открытие выставки пришло три тысячи пятьсот человек. Дальше мы все скоординировали, я быстро влез обратно в машину и меня отвезли в ресторан «Роберт», где уже началось празднование открытия выставки. Это все прямо на пляже. Ко мне подошел какой-то человек и сказал, что самый большой член в Лос-Анджелесе – у него, я предложил ему поставить на нем мой автограф, и Мариса пришла в такой восторг, что наклонилась вперед, чтобы посмотреть на его член, и у нее загорелись волосы, попав в пламя свечи, – как будто в наказание за прегрешение. На вернисаже был Кен Харрисон, но он затерялся во всей этой толпе, а Сью просто помирала от желания познакомиться с ним. С ним сейчас все хотят познакомиться, все из-за его большого члена, который представлен у меня на выставке.

Понедельник, 25 сентября 1978 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Из Нью-Йорка привезли новый номер Interview, и колонка Фрэн до того скучная, что я сказал Бобу – пора от нее отказаться. В общем, мы с ним поругались. Потом за нами заехала Венди и повезла в магазин «Джорджио» в Беверли-Хиллз, чтобы предложить размещать у нас рекламу, и владельцы «Джорджио», Фред и Гейл Хейманы, были очень рады меня видеть. Они теперь продают свитера с треугольным вырезом из норкового меха, и я взял да сказал: «О, мне бы хотелось такой», и он тут же сказал: «А я вам продам по оптовой цене». Тут я вдруг понял, что почти попался на крючок, но успел все же сказать: «Нет-нет, лучше в следующий раз, когда я снова приеду в Лос-Анджелес».

В нашу гостиницу только что въехал Джонни Касабланкас, а снаружи как раз бурлила целая толпа растафарианцев, потому что в ней, оказывается, поселился еще и Боб Марли (чаевые горничной 30 долларов, консьержу 20 долларов, носильщику в гостинице 10 долларов, шоферу лимузина 10 долларов, носильщику в аэропорту 5 долларов, журналы для чтения в самолете 14,50 доллара). Самолет пять часов простоял в аэропорту, чинили систему подачи топлива. А тем временем все только и говорили о том, что в Сан-Диего этим утром в авиакатастрофе погибло 150 человек.

Вторник, 26 сентября 1978 года

Завез Фреда домой. Трумен собирался прийти к нам на «Фабрику» в три часа дня, потому что меня с ним должны были сфотографировать для рождественского номера «Хай таймс». Трумен пришел раньше, в половине третьего. Боб Макбрайд помочился на одну из моих «Писс-пейнтингс», у меня, на задней половине, а потом все заходил туда и смотрел, изменяются ли цвета. Трумен рассказал Бриджид про это заведение, где выводят из запоев, и она подробно его обо всем расспросила, ведь ее сестра Ричи[605] сейчас оказалась в таком же. Появился Пол Моррисси, и они с Труменом всю вторую половину дня проговорили о сценариях и всем таком прочем. Потом наконец появилась Тони, с опозданием на четыре часа, принесла для меня наряд Санта-Клауса, а для Трумена – платьице маленькой девочки. Однако у Трумена не было настроения переодеваться в женское платье, он проворчал, что и так уже в одежде маленького мальчика. Трумен был здорово «под мухой», всех без конца обнимал. Трумен все умолял Бриджид налить ему стаканчик и не говорить об этом Бобу – и это после того, как она застала его у нас на кухне, где он что-то выпивал. Ронни пытался склеить девицу, которая нас гримировала. Мой грим вообще не получился, гиблое дело – у меня ведь слишком много веснушек.

Среда, 27 сентября 1978 года

Приходили какие-то фотографы-немцы. Заходил Руперт, он помогал мне с «Фруктами». Вот мое расписание на сегодняшний вечер:

17.30 «Роберта ди Камерино»[606] в ресторане «21»

18.00 «Барни»[607] представляет модели Джорджо Армани

18.30 «Музей современного искусства» (МоМА) – прием в честь годовщины переезда редакции журнала Rolling Stone в Нью-Йорк

19.00 Коктейли у Синтии Фиппс[608]

20.45 Ужин в ресторане «Ла пти ферм»

22.30 Вечеринка у Джо Юлы

23.00 Хальстон

24.00 «Студия 54» – благотворительная акция в помощь животным

1.00 В баре «Фламинго» – конкурс на лучшую грудь (Виктор договорился, что я приму участие в жюри)

Четверг, 28 сентября 1978 года

Боб был в мрачном настроении, потому что врач запретил ему пить спиртное, и теперь ему вообще тоскливо со всеми, с кем бы он ни встречался, он нелеп и смехотворен. Оживляется он теперь лишь когда оказывается в обществе королевских особ. Он такой же кошмарный, как Фред.

Суббота, 30 сентября 1978 года

Пришел домой, за мной заехал лимузин, чтобы отвезти к Джеку Николсону и Эйре Гэлланту[609] на показ фильма «На юг» – Джек ведь режиссер этого фильма. Это тот самый фильм, для которого у Барбары Аллен были «кинопробы». Фильм этот… – не знаю, по-моему, просто непритязательная комедия. В ней ведь ничего не высказано. Начинается она хорошо, и ты уже думаешь, что вот сейчас что-то произойдет – ан нет… Эта новая актриса, Мэри Стинберген, ничего – играет нормально, однако не красавица. Немного похожа на Анжелику [Хьюстон], и ты понимаешь, что Джек именно из-за этого взял ее на эту роль, и ему, конечно, нужно было просто пригласить Анжелику, но тогда у них как раз были все эти перипетии с Райаном О’Нилом.

Еще знаешь что? Я вот как-то на днях думал о коммерческом кино и всех этих прекрасных экспериментальных фильмах, и вот что я для себя понял: коммерческие вещи в самом деле омерзительны! Как только что-то сделают для рынка, для коммерции, все тут же становится гадким. Знаю, что я сам без конца восторгаюсь всяким-разным, порой говорю, что мои любимые фильмы – это «Обратная сторона полуночи» и «Та самая Бетси», но теперь я, пожалуй, сменю пластинку. Ведь лучше создавать такое, что среднему человеку непонятно, – лишь это по-настоящему хорошо. И пусть все эти зарубежные экспериментальные фильмы жутко скучны и их трудно досмотреть. В общем, я снова начну ходить в «Нью-Йоркер», чтобы смотреть эти странные фильмы. Я ведь столько пропускаю, и все оттого, что без конца хожу на вечеринки. Я несколько подвыпил, и потому подошел к Джеку, сказал ему, что мне его фильм очень понравился, на самом деле… ведь Фред говорил мне, что для творческих людей это важно.

Потом мы с Кэтрин отправились в это заведение на 54-й улице, на котором написано: «Обнаженные женщины и мужчины», и там были все эти практически голые девушки, они передвигались по большому длинному помосту, похожему на банкетный стол, а вокруг него сидели мужчины, и это все – такая абстракция. Они суют свои сиськи и задницы прямо в лицо зрителям, но все это – на расстоянии одного дюйма, а мужики просто сидят и смотрят, как зомби. Ведь висит табличка: «Дотрагиваться запрещено». И вот одна из этих девок, только взглянув на меня, вдруг сказала: «Боже мой, вот это да!» И они тут же подошли к нам, и одна из них говорит: «Слушай, ты мне не купишь коктейль?» Ну, я купил, конечно, – только я [смеется] не знал, что там коктейли стоят 8,50 доллара. А потом еще девицы подошли, и они все меня ублажали, у меня тут же поднялось настроение, как будто я был «как все», а не «голубой», и они все звали меня пойти с ними наверх, все говорили, что там наверху самый кайф, правда-правда-правда. Как ты думаешь, а что там, наверху-то? Там что, они в самом деле «это» делают? Девица сказала Кэтрин, что ей наверху тоже очень понравится, она все пыталась завлечь Кэтрин, и я взял коктейли и для других девушек, так что получилось три по 8,50 плюс 5 долларов «на чай» (30,50 доллара), а потом еще восемь по 8,50 плюс 20 долларов (88 долларов) – пока у меня не кончились деньги. Потом мы ушли оттуда и забрели в кинотеатр по соседству, на гей-порно. Кэтрин хотела посмотреть его, и фильм этот был про «телевизор» – дырку в перегородке между отсеками в уборной, это слишком уж специфическая тема, так что мы минут через десять ушли (такси 3 доллара).

Воскресенье, 1 октября 1978 года

Мы с Бриджид вспоминали прежние времена. Она двадцать три года сидела на амфетаминах. Ничего себе. Подумать только – двадцать три года! Потом мы начали смотреть телефильм «Пользователи», и пока он шел, без конца звонили друг другу, раз пять. Жаклин Смит[610] в нем хороша. А еще показывали рекламу шампуней с ее же участием.

Понедельник, 2 октября 1978 года

Даг Кристмас хочет показать мои «Писс-пейнтингс» в Париже после того, как мы побываем в Дании, так что мне нужно пить побольше воды, чтобы успеть сделать еще несколько таких картин. Я сейчас могу делать по две в день, и Фред сказал, что нужно их составить по две вместе, бок о бок, потому что так интереснее.

Понедельник, 9 октября 1978 года – Париж

Ходил на вечеринку к Лулу де ла Фалез. Там была Ширли Голдфарб, ей недавно удалось окочательно вылечиться от рака. Она снова весит 45 килограммов, а ведь была-то всего 35. И после химиотерапии она лишь потеряла немного волос. Снова стала такой же невыносимой, как всегда была, и сейчас, поскольку она выздоровела, с ней снова все плохо обращаются. Ее муж был на этой же вечеринке. Жаль, что у меня не было с собой магнитофона, – надо было бы ее записать. Она выглядит счастливой. У Лулу сейчас двухэтажная квартира с балконом. Вынесли торт в честь виновницы торжества, но я его не попробовал, я был занят общением с Ширли.

Вторник, 10 октября 1978 года – Париж

«Клаб Сет» пригласил нас на закрытый ужин (40 долларов шоферу). Мы приехали, и оказалось, что наш столик на самом деле зарезервирован для Бетт Мидлер. Увидел Изабель Аджани, она такая красавица. Появилась Бетт, и ей устроили овацию. Увидев меня, она протянула мне руку, чтобы я ее поцеловал. Я ей сказал, что мы с ней чуть-чуть разминулись в Копенгагене, и она ответила, что знает. Я пытался поговорить с ней, но она слишком напоминает мне Фрэн Лебовиц – как будто все время опасается, что ты уведешь у нее материал из-под носа. Мы никак не могли расслабиться и просто поболтать. Там был Валентино, и они с Бетт сидели и болтали о том-сем, она спросила его, как его дела в «шмоточном бизнесе» и что купила у него Джеки О., тут же сказала, что сама хочет то же самое, только четыре экземпляра, а еще – какой будет новая мода. Она всем дает ответы в духе Софи Такер[611]. Потом она отправилась восвояси, а вечеринка продолжалась.

Четверг, 12 октября 1978 года – Нью-Йорк

Сходил в новую квартиру-студию Боба Макбрайда, и знаешь, где она находится? В доме 33 на западной стороне Юнион-сквер! На десятом этаже! Я шел туда с болью в душе, ведь нужно было ехать в этом лифте на тот этаж, где когда-то находился Interview. Комната Боба Макбрайда рядом с нашим бывшим помещением. Жаль все же, что мы не купили это здание, потому что оно узкое и сейчас Interview занял бы целых четыре этажа. То, что Боб делает сейчас, мне действительно понравилось, честно. Это скульптурные композиции из гнутого дерева. Трумен прыгал вокруг нас. Я не понял, пьет ли он все же или нет. Нам позвонили – ох, как же не хотел я этого! – и сказали, что надо лететь в Париж уже на следующей неделе, двадцатого, в пятницу, чтобы представить мои «Писс-пейнтингс».

Отвез Боба на Парк-авеню в семь вечера (3,20 доллара). Полиция только что арестовала Сида Вишеса в связи с тем, что он зарезал свою двадцатилетнюю подругу и менеджера его новой группы в отеле «Челси», а потом я видел в новостях, как мистер Бард[612] говорил: «Ну да, они много пили и поздно приходили домой…» Просто в эту гостиницу пускают теперь кого попало, и в ней вообще стало опасно, там каждую неделю кого-нибудь убивают. Я почувствовал себя страшно уставшим и остался дома, что-то рисовал, работал, смотрел телевизор, дремал. Потом вдруг сработала аварийная сигнализация, и я боялся сходить вниз посмотреть, что стряслось, но в конце концов я набрался храбрости, взял подмышку Арчи и спустился по лестнице на кухню, но – ничего и никого. Опять смотрел телевизор, а сам все боялся, что кто-то проник в дом. Посмотрел фильм «Все рушится». Когда Брендон Де Уайлд пинает портрет Уоррена Битти, а Анджела Лэнсбери[613] хватает его и прижимает к себе, это очень здорово, понимаешь? Кто же написал сценарий? Тот, который покончил с собой, такой вроде Теннесси Уильямса? Он еще написал «Пикник»… ага, вот: Индж![614]

Воскресенье, 15 октября 1978 года

Заехал за Бобом, и мы на такси отправились на площадь ООН, чтобы пообедать (2 доллара). Трумен был на кухне. Он сказал, что приготовил еду сам, но на самом деле все, по-моему, из магазина. На кухне, правда, было очень жарко, плита была включена, да и солнце палило, но ничего не варилось и не жарилось. Наверное, он просто сидел там и пил, притворяясь, будто готовит еду. В холодильнике была бутылка «Столичной». Он предложил Бобу выпить водки, но тот был вынужден отказаться, и тогда он принялся настаивать, чтобы я выпил хоть сколько-нибудь, а сам взял один из этих фужеров двойного объема, налил туда на три четверти водки, потом добавил каплю апельсинового сока. Я взял фужер, однако просто держал его в руке. Потом пошел в другую комнату, чтобы поговорить о скульптуре с Бобом Макбрайдом, но то и дело возвращался в кухню, чтобы проверить, как дела у Трумена. У него там повсюду валялись помидоры. Он показал мне пирог, который сам испек, – только вряд ли это правда. По-моему, пирог из магазина: под ним была проложена картонка. Но он согласился сфотографироваться с этим пирогом, он держал его в руках, как будто только что сам его испек. Он все говорил о том, как он прекрасно готовит, а накануне вечером сделал тушеную телятину.

В конечном счете он увел мой фужер. Он налил нам супу из черных бобов, причем сказал, что его нужно обязательно есть чуть теплым, то есть в результате всей этой готовки у него на кухне суп оказался холодным. И цвет у него был серый. Я на самом деле вообще его не ел, хотя вот Бобу – я имею в виду Боба Колачелло – он очень понравился. В конце концов мне удалось вылить мою порцию в унитаз. Этого никто не заметил. Я просто некоторое время бродил по квартире с тарелкой супа в руках, прежде чем направился в уборную, – важно было, чтобы никто не обратил на это внимания. Трумен все больше пил. Я весь вечер записывал его на магнитофон. Он рассказал, как однажды вечером пришел в клуб «Фламинго» с Лайзой и Стиви, а там инсценировали все эти половые акты с парнями в клетках, и когда они зашли в кабинет владельца заведения, там оказался совершенно нормального вида человек лет тридцати пяти, и Трумен его спросил: «А почему вы открыли это заведение?» И прежде чем пересказать, что же ответил владелец «Фламинго», Трумен поглядел на нас, выдерживая драматическую паузу, и наконец сказал: «Это, вероятно, величайшая фраза в истории человечества!» Помолчал опять и говорит: «Этот парень взглянул на меня и сказал: “Потому что и у меня иногда встает”». Трумен целый вечер без конца повторял эту историю и сам над ней смеялся (такси 2 доллара).

Воскресенье, 16 октября 1978 года

Получил приглашение на ужин в «Ле премьер», пригласила дочь Бруно Пальяи[615], того самого, кто был женат на Мерл Оберон, ее зовут Мари-Хосе Пальяи (такси в аптаун, по дороге завез домой Руперта и Тодда, 4,50 доллара). В приглашении было сказано, что приходить нужно в 20.30, поэтому я решил, что сначала будут подавать коктейли, и поэтому не торопился, приехал туда в девять, однако был очень смущен тем, что все уже сидели за столом. А Мари-Хосе даже перепугалась, она было решила, что я вообще не приеду. Там был Эндрю Янг с женой. Самым интересным там были собаки Мари-Хосе – я больше ни о чем не мог думать, как только она мне про них рассказала. Она постоянно разговаривала с этими своими шотландскими терьерами, черным и белым, и призналась, что если черный действительно шотландский терьер, то белая собака на самом деле другой породы, однако ее так постригли, чтобы она выглядела как еще один терьер! У нее и у самой прическа была в том же стиле, и она сказала, что всегда мечтала именно о такой. Ужин был в честь отца Мари, Бруно, но он так и не приехал – из-за дождя.

Вторник, 17 октября 1978 года

Ну вот, я провел весь вечер с Долли Партон. Она сейчас в подружках у Хальстона, живет за его счет.

Этот чувак Турн-и-Таксис[616] вместе с Пьером де Мальре заехал за нами, чтобы дальше двигаться в даунтаун, на ужин в «Баллато». Чувак Таксис там напился и нарассказал множество всяких историй. Он в Германии богаче всех, у него прекрасная фигура, но лицо несколько одутловатое, ему уже немало лет. Рассказал, будто к нему в гостиницу приходили какие-то негры, которые потом за ним всюду ходили, с бейсбольными битами в руках, они обзывали его «пидором», и он наконец повернулся к ним и сказал: «Эй вы, грязные ниггеры…», ну, что-то в таком духе, и они до того были этим потрясены, что тут же растворились. Он сказал, что нужно всегда давать отпор, иначе не выживешь. Мы отправились к Хальстону, и там была Долли, одетая в совершенно ужасное платье, хоть и от Хальстона, выглядело оно чудовищно. Долли толстая, любит поесть.

Четверг, 19 октября 1978 года

Смотрел интервью со Стивом Мартином в программе Фила Донахью. Он выглядел очень хорошо. Интересно, это он попросил, чтобы его снимали в таком ракурсе?

Четверг, 26 октября 1978 года

Шофер нашего лимузина показал нам вырезку из газеты – про самого себя. С него сняли обвинение в том, что он похитил кота у владельца одного бара, причем кот этот был как две капли воды похож на кота Морриса, который только что умер[617]. Бар этот в пятидесятые годы был на Девятой авеню. Шофер сказал, что он просто покормил кота, а потом выпустил его погулять, как делал это каждый день, но только на этот раз кот не вернулся, и тогда владелец бара вдруг обвинил его в том, что он якобы пытался продать его – чтобы им заменили Морриса. Присяжные целых три часа совещались, прежде чем сочли его невиновным, поэтому наш шофер считал себя знаменитостью.

Суббота, 28 октября 1978 года

Позвонил Томас Амманн. Он остановился у Фреда. Мы сходили в «Кристис», взяли каталоги, потому что там на продажу выставлены некоторые из моих старых рисунков. Они были у Билла Сесила, который погиб в автокатастрофе. Его семья занималась антикварным бизнесом. Наверное, я благодаря им начал собирать американские вещи: купил у них свой первый буфет, он теперь стоит в офисе Interview и в нем хранят карандаши и резиновый клей (каталоги стоили 6, 22, 8 и 10 долларов).

Виктор сказал, что Хальстон пытался дозвониться до меня, чтобы пригласить на благотворительную акцию, которую сегодня вечером устраивает Лиз Тейлор Уорнер в пользу Джона Уорнера. Лиз растолстела, но все равно очень красивая. Чен, ее секретарша, на этом мероприятии была, а самого Джона Уорнера не было. Лиз расстроилась, что вечеринка не удалась. Хальстон сказал ей, что он бы ей просто-напросто подарил десять тысяч долларов, если бы знал, что за весь этот вечер она сможет собрать лишь такую сумму. Какой-то дерматолог, с которым я познакомился в Калифорнии три года назад, заговорил там со мной и поведал мне, что трахается целыми днями, может кончить семь раз подряд. Не пойму, зачем ему было нужно все это рассказывать именно мне. Он спросил меня, сколько мне лет, и я сказал: «Тридцать пять», а он ответил, что выгляжу я на сорок пять. Он сказал [смеется], что если я буду у него лечиться, тогда смогу выглядеть как «обычный тридцатипятилетний мужчина», потому что он будет заниматься питанием и всем таким прочим. А-а, вот оно что: он, наверное, потому мне рассказывал, что так много трахается, чтобы я понял, что и я смогу кончать семь раз подряд, если буду у него лечиться. Наконец Алин Францен, которая руководила всем этим мероприятием, решила начать свой аукцион, но только никто из пришедших не собирался ничего покупать – на всех были самые маленькие драгоценности, те, что можно прикупить у Булгари или где там еще. Алин сказала: «Вот моя картина, я сама ее написала, от всей души, – ну, кто хочет предложить за нее какую-нибудь цену?» И все молчали, никто вообще ничего не предложил. Наконец Лиз толкнула меня и сказала: «Ну-ка, давай, предлагай цену», и я ответил, что не буду, потому что я собирался торговаться за два билета в «Студию 54», и тогда Лиз воскликнула: «Ну ладно, тогда я ее куплю», и Алин сказала: «Ах, нет, Лиз, ни в коем случае», и бросилась на пол, принялась рыдать, устроила такую комедию, что секретарша Лиз, Чен, заявила, что картину эту купит она, и тут Лиз закричала: «Нет, Чен, ни в коем случае, у тебя же вообще нет денег». Ли Грант выставила на аукцион два зуба, похоже из фарфора, за два доллара. Я же говорю тебе, там никто ничего не собирался покупать. Вот бедняга эта Лиз. А Алин сказала: «Эх вы, богатеи, какие же вы дешевки». Тут встал Джон Кэбот Лодж и произнес целую речугу, очень странную, потому что говорил о «красной угрозе», о «врагах», прямо чума какая-то. Потом Хальстон и Лиз договорились встретиться позже у него в доме.

Ну, мы с Хальстоном вместе отправились к нему домой. Лиз прокралась к нему несколько позже, он дал ей немного кокаина, она забалдела, повеселела. Я сказал ей: «Понимаешь, у тебя осталось девять дней до выборов, тебе нужно по-настоящему взяться за дело, тебе нужно разговаривать с неграми». Я сказал еще: «Все эти дамские штучки – это никак не поможет». А она только отвечала: «Ох, божебожебоже…» И я ей сказал: «Послушай. Если ты проиграешь выборы и оставишь своего мужа, я бы хотел, чтобы ты сыграла на Бродвее роль Трумена Капоте». Тут она расхохоталась и вошла в раж – даже попыталась было изобразить, как разговаривает Трумен, но так и не смогла вспомнить, как именно он это делает.

Потом мы с Виктором пошли на кухню, и я под столом скормил Линде картофельные чипсы, хотя этого не полагается делать, но это было так весело, а Хальстон с Лиз сидели и разговаривали по душам в другой комнате, и он позже передал мне, что, как она сказала, Джон Уорнер ее вообще не трахает. Я сказал ей: «Элизабет! – ведь ее имя действительно Элизабет. – Элизабет, было бы так здорово увидеть тебя в Белом доме». А она такая славная, ответила: «Да что ты, я просто хочу быть женой сенатора. Ну разве можно себе представить – чтобы я да в Белом доме? Мало того, что еврейка, так еще в седьмой раз замужем».

Воскресенье, 29 октября 1978 года

Проснулся – а на часах 10.30, хотя на самом деле было только 9.30. Сегодня перевели часы на зимнее время.

Потом позвонил Боб и сказал, что он у Эверил и что мы должны были встретиться там с Майком Николсом и «доктором Уорхолом», с которым мне, как настаивал Николс, во что бы то ни стало следовало познакомиться, потому что он из Польши и, как он утверждает, мой давно потерявшийся родственник. Я не хотел туда идти – терпеть не могу Майка Николса, однако пришлось, потому устроил все это Эйра Гэллант. Этот воскресный ланч предполагался в «Карлайле», но потом его перенесли в даунтаун, в «Леди Астор». Я сходил в церковь, а потом заехал на такси за Эйром, Бобом и Эверил (5 долларов). Когда мы туда приехали, Майк Николс уже ушел. Его помощник сказал, что Николс на нас рассердился, потому что мы опоздали на пятнадцать минут. Надо же, какой нахал, – взял и ушел, это после того, как заставил меня туда добираться, и к тому же там было совершенно ужасно. Этот врач, он мне без конца говорил, что я на самом деле поляк. Его фамилия – Вархол. Этот польский педик еще задавал мне всякие вопросы – ну, например, один ли я живу? Он пригласил нас в Польшу в сентябре, на следующий год. Майк Николс познакомился с ним в связи с тем, что коллекционирует арабских скакунов – у него в Коннектикуте уже 120 коней, и когда он каждый год в сентябре ездит в коммунистическую Польшу, чтобы купить там еще коней, этот доктор Вархол ему помогает в этом.

Лег спать рано. Разговаривал по телефону с Джудит Холландер, партнершей Джеда по декорационно-отделочному бизнесу, – про реставрацию мебели и про наши с Джедом ссоры, которые в последнее время происходят все чаще.

Среда, 1 ноября 1978 года

Заехал Том Салливан – показать нам на «Бетамаксе» своих «Кокаиновых ковбоев». Он курил марихуану, и было странно чувствовать этот запах в офисе нашего журнала. Пол Моррисси посмотрел фильм некоторое время, потом сказал, что темп слишком медленный, и Бриджид, которая то смотрела, то нет, была того же мнения – а вот мне понравилось.

И я решил, что неплохо сыграл свою роль. Они со мной сделали всего один дубль, а по-моему, если бы сняли несколько, я бы куда лучше смотрелся. Правда, лучше всего я играл в «моем первом фильме» – «Командовать парадом»[618]. И еще – здесь, в «Кокаиновых ковбоях», порой очень хорошая музыка. Сюжет, конечно, глупый. Про то, как какие-то наркодилеры сбрасывают кокаин с самолета, а служанка с секретарем, найдя эту упаковку, забирают ее себе. Том сказал, что снять этот фильм стоило ему 950 тысяч долларов, но я не понимаю, почему так много денег ушло – ведь съемками занимались не члены профсоюза.

Зашел Эд Уолш, чтобы показать нам архитектурные чертежи того здания на Грейт-Джонс-стрит, которое нам принадлежит [Еще в 1970 году Энди купил флигель, бывший каретный сарай, по адресу Грейт-Джонс-стрит, дом 57, и четырехэтажное здание за углом, на Бауэри-стрит, – его называли либо «342», по его номеру, либо же «Бауэри»]. Мы его отремонтируем, а потом будем, наверное, сдавать.

Пятница, 3 ноября 1978 года

На аукционе в «Парк Бернет» в четверг мой «Элвис» ушел за 85 тысяч долларов. А рассчитывали, что его купят за 100–125. Значит, цены на рынке современного искусства падают. Тодд Брасснер сказал, что моего «Мао» чуть было не купили за четыре тысячи, но он смог поднять цену до пяти тысяч, и потом кто-то взял эту вещь, так что он был доволен.

За мной заехал на лимузине Томас, и мы отправились в «Ла Гренуй». Я поздоровался с дамой, которая управляет этим рестораном, и она рассказала, что ее сын женится. А он учился вместе с моим племянником Джеймсом в Технологическом институте Карнеги в Питтсбурге (Джеймс – сын моего брата Пола). Джеймс сейчас живет в Нью-Йорке, пытается стать художником, но я ему ничем не собираюсь помогать. Ну хотя бы потому, что мне никогда не нравилась его мать, и было бы странно помогать этому парню. Я несколько раз брал его с собой в Монток, а он просто… ну, не знаю.

Суббота, 4 ноября 1978 года

После того как посмотрели «Платину», мы взяли лимузин около кинотеатра (15 долларов), и как ты думаешь, кто нас вез? Тот самый шофер! Тот, кого обвинили в похищении кота! Ну, который недели две назад нам рассказал, что его оправдали.

Понедельник, 6 ноября 1978 года

Приходил Руперт, и мы с ним работали над «Виноградом». Поехал на такси к Максим де ла Фалез, в ее лофт на Пятой авеню и 19-й улице (4 доллара). Там все уже сели за ужин. В гостях у нее была Сюзан Боттомли – Интернэшнл Велвет. Еще были Сан, Патрик О’Хиггинс, Джон Ричардсон и Боэз Мазор[619], а Амина[620] пришла прямо с благотворительного показа мод в «Студии 54» и была очень красива. Она сказала, что пишет сейчас пьесу про мужчин, которые в баре занимаются самоуничижением, и я ответил ей, что это делают все, так почему бы ей не сделать их манекенщиками, которые унижаются во время показа мод, и она сказала, что это изумительная идея, но что тогда уже пусть в этой пьесе лучше будут не мужчины, а женщины. Рикки Клифтон подарил мне удивительно красивые серьги в виде миниатюрного Джона Траволты. А еще был парень, с кем я когда-то познакомился, который сделал фильм про людей, проделывающих дырки у себя в голове, – он был на этом ужине со своей подругой, и у них у обоих в голове действительно дырки[621].

Джон рассказал мне, что когда они едва познакомились, Боэз только что исполнил главную роль в первом художественном фильме Оливера Стоуна. Он назывался «Майкл и Мэри». У Боэза была роль Майкла. Фильм снимали в выходные, и Джон рассказал, что все это было точь-в-точь, как у Кокто, – куда ни взглянешь, всюду невероятные красавицы – и что мать Оливера, Жаклин, всем участникам съемок раздавала попперсы, чтобы они лучше играли. Боэз сказал, что фильм как-то раз показывали в кинотеатре «Талия», и он шел несколько недель. Сюзан Боттомли сильно похудела. Она оставила своего бойфренда в Уэльсе, как она сказала, потому что больше не может его выносить. Он хочет от нее ребенка, а она не хочет.

Вторник, 7 ноября 1978 года

Сегодня выборы, и многие заведения закрыты. Позвонила Кэтрин, хотела как-нибудь развеяться. Но мы до 18.30 или 18.45 были в офисе, зато потом отправились на Пятую авеню, в дом 725, там в галерее Роберта Миллера вернисаж Хуана Хэмилтона (такси 4 доллара). И как раз когда я там появился, к нему подошел какой-то человек и вручил повестку в суд. Оказывается, одна женщина, которая многие годы работала у Джорджии О’Киф, обвинила его в том, что он замыслил получить по наследству от Джорджии все ее картины[622]. Я оставил Руперта на 66-й улице и поехал домой – наклеиться. Я пригласил супругов Ховейда в ресторан, в Иране дела ужасно плохи, еще я позвал эту девицу, Дюпон, и Пола Дженкинса. А Боб еще пригласил Лили Очинклосс[623] – ее муж Дуглас только что бросил ее ради Кей-Кей Ларкин. Мы пошли в «Кво вадис». Пока мы были там, Ховейде позвонили и сказали, что телефонные линии из Ирана в Париж и Нью-Йорк отключены и что шах опирается теперь на военных. Ховейда и его жена сильно обеспокоены всем этим. Потом за углом мы увидели Трумена – он знакомил Барбару Аллен с каким-то миллионером. По-моему, на самом деле это был его еврейский адвокат или что-то в таком духе. Кстати, на этой неделе Трумена как будто подменили. Как ты думаешь, может, ему назначили какое-нибудь новое лекарство? Нет, правда: на этой неделе он такой резвый щеголь, а на прошлой был пьяница пьяницей.

Среда, 8 ноября 1978 года

Сейчас по телевизору, в одной из утренних передач, показывают интервью с Дотсоном Рейдером. Он совершенно ужасен. Я всегда подозревал, что он сотрудничал с ЦРУ, и сейчас подозреваю. Я больше не могу все это выносить. Подожди секунду, сейчас, выключу… Уф, ну вот, теперь куда лучше. Коктейли у Татьяны Либерман[624] были отличные. Там была Барбара Роуз, во всей этой ужасно дорогой одежде, но только у нее все равно нет никакого стиля. Я сказал ей, что мы арендуем для нее какого-нибудь педика, чтобы он поводил ее, где нужно, и сказал ей, что покупать и как создать из этого ансамбль. Я ей сказал: «Понимаете, Барбара, вы ведь теперь живете в этом шикарном месте, – ну, в небоскребе “Галлерия”, – а значит, вам пора уже и выглядеть по-настоящему шикарно». Я старался быть дипломатичным, однако получилось, что я сказал ей все напрямую.

Си-Зи Гест устроила ужин в «Ле сирк». У нее в гостях были Ким д’Эстенвиль и Элен Роша[625], они сказали, что только что вернулись из Калифорнии, причем долго добирались до картинных галерей в Венис, потому что хотели посмотреть «каких-нибудь местных художников», а когда уже доехали, оказалось, что там – моя порнографическая выставка! В общем, посмеялись они немало. Им обоим очень понравился Биг-Сур.

Да, еще: звонил Дэвид Уитни, сказал, что едет в Калифорнию, причем Филип Джонсон купил ему билет в первый класс, на что Дэвид бросил: «Ах, Филип, ну зачем же так? Мне это ни к чему». И тогда Филип обменял его на обычный эконом!

На ужине я сидел рядом с Дорис Дьюк[626]. Она великолепна. После ужина все направились в «Студию 54», и Боб забрал большую часть дам в своем серебристом лимузине, а у Дорис Дьюк, как оказалось, собственная машина-универсал, и это было шикарно! Мы и сели в нее. Когда приехали на место, она решила сразу же уехать (не хотела, чтобы ее фотографировали), так что я проводил ее до машины, а потом вернулся в клуб. Там я видел этого парня, Джона Скрибнера, и нашего Робина, и Джеймса Керли – он из Меллонов, славный парень, его отец был послом в Ирландии. Видел Кэтрин, она разочарована своим местом работы в «Виве». Сказала, что была бы рада вернуться в Interview, и пусть даже Боб иногда на нее орет – это не сравнить с новым местом, где по каждой статье проводят дюжину совещаний. Я сказал, что подвезу ее до дома. Было уже около двух часов ночи (такси 4 доллара).

Пятница, 10 ноября 1978 года

Приходила Адриана Джексон, я сделал несколько фотографий ее и какой-то дамы из Швейцарии – для будущего портрета. Джиджи подгримировала их, так что у нас теперь есть специалист, который способен накладывать белила, чтобы на фотографиях не видны были морщины, – тогда и фотоотпечатки, и шелко-графические отпечатки получаются лучше. А еще людям нравится ощущать, что ты делаешь для них что-то совершенно необычное. Ведь картины в таком случае действительно получаются куда лучше. Швейцарской даме не нравился ее нос, хотя на самом деле он весьма милый, и оказалось трудно сделать фотографию, на которой ей понравился бы ее нос.

В офис приходил Боб Маркелл из издательства «Гроссет энд Данлэп». Он сказал, что фотокнига, которую делаем мы с Бобом, должна выйти к 31 мая, а потом заговорил о том, что мне нужно бы выйти на какой-нибудь телеканал, но я лишь посмотрел на него, а потом выбежал из комнаты. Он еще говорил, как в Европе всем нравятся эти «интимные портреты» хорошо известных людей, а я вдруг забеспокоился [смеется]: а что если они очень уж интимные?

Понедельник, 13 ноября 1978 года

На мои «Писс-пейнтингс» стоило бы, по-моему, попробовать наносить мочу щеткой.

Отправился к Джейми и Филлис Уайетам в дом 1 по Восточной 66-й улице – отмечали день рождения Филлис, на который Джейми пригласил меня по телефону во второй половине дня. Там упомянули в разговоре имя Джоэнн Дюпон. По-моему, Джейми не слишком хорошо к ней относится, а я не понимаю, почему бы не относиться к ней получше – ведь он же и сам относится к семейству Дюпонов: через жену.

Приехала Нэн Кемпнер. Приехал Бо Полк, и все были так рады, что вместе с ним не появился Барри Ландау. Но потом приехал и Барри. А вот Бо стоит быть по-осторожнее, потому что Барри сейчас снимает полароидные фотографии, и ведь кому-то может и повредить, если в один прекрасный день кто-нибудь кому-нибудь покажет фотографии, на которых все засняты во время этих вечеринок в ванной. Вечеринка это, конечно, сплошное веселье, но если вдруг эти фотографии попадут потом в газеты, все будет выглядеть совершенно иначе.

Вторник, 14 ноября 1978 года

Заходил Трумен Капоте, он был в гостях у Боба Макбрайда в его студии в доме 33 на Юнион-сквер. Трумен, наверное, принимает литий, потому что он вдруг стал таким счастливым. Правда, на самом деле у меня возникла другая теория: что он съездил на Лонг-Айленд и повидался там с Джеком Данфи, а тот наконец согласился написать за него «Услышанные молитвы». Еще: у Трумена невероятно элегантное пальто. От Куррежа[627]. Большая «молния» и еще две «молнии» для карманов. Трумен сказал, что это пальто у него уже несколько лет. А вот руки у него холодные. Интересно, это от какого лекарства бывает? Я проработал в офисе до 19.30. Руперт помогал мне наносить краску щеткой, вместе с мочой, но это оказалось очень трудно. Отвез Руперта домой (4 доллара). В Нью-Йорке появилась Энн Лэмтон. Она собирается проехать по всей Америке, навещая тех американцев, с кем встречалась в Лондоне в последние несколько лет. Невероятно, какая у нее теперь стала фигура.

Среда, 15 ноября 1978 года

После работы мы решили открыть в офисе шампанское и напиться. Было 18.30. Короче, Эверил, Винсент и я напились и ушли. Эверил остановила лимузин, спросила шофера, сколько будет доехать до универмага «Блумингдейл», он сказал: десять долларов, и мы сели. Эверил сказала, что вся молодежь Кеннеди будет там, на открытии магазина «Супермен». Мы приехали туда и там все было совсем как в шестидесятые годы. Сколько же можно возвращаться ко всему этому пошлому выпендрежу?

Четверг, 16 ноября 1978 года

В «Тэверн-он-зе-грин» во время раздачи футболок для рекламы журналов «Вива» и «Пентхаус» ко мне подошел один из братьев Смозерс, тот, который белокурый (они сейчас выступают на Бродвее в мюзикле «Я люблю свою жену»), – подошел и сказал: «Привет, Энди, как оно?» А потом, когда я пошел к телефону, чтобы попытаться позвонить в офис, он там уже ждал, пока телефон освободится. Мы разговорились, он рассказал о себе, что у него типа творческий кризис, ничего не получается, и это, наверное, оттого, что у него теперь есть деньги и все в жизни наладилось, и он спросил у меня, а что у меня с этим, и я сказал, что у меня ничего не получается с тех пор, как в меня стреляли, потому что после этого я перестал общаться с чудиками и подонками. Потом один парень его спросил: «А вы меня не помните? Я был шофером у такого-то, а еще я первым пришел работать слугой в дом Шэрон Тейт после того, как там всех поубивали». Отлично выразился, а? Ходят слухи, что «Вива» вот-вот закроется.

Суббота, 18 ноября 1978 года

Сегодня чудесный день, на улице больше плюс двадцати. Наблюдал, как люди прыгают в сквере на пого-стиках[628].

Воскресенье, 19 ноября 1978 года

Позвонил Стиви Рубелл и спросил, не хочу ли я пойти вместе с Дайаной Росс на концерт, который в полночь устраивает в «Пэлас тиэтер» та пара, кто пишет для нее песни. Эшфорд и Симпсон[629]. Мы поехали в «Пэлас тиэтер» на лимузине, прошли в гримерку. Муж по-настоящему красив, а жена весьма мила. Когда зрители увидели Дайану, все тут же бросились к ней. С нами были четыре телохранителя, и все негры ее просто обожают. The Wiz сейчас стал гвоздем сезона, я этого не знал. Концерт прошел на ура, не раз кричали «браво». Потом была вечеринка в честь Валентино в «Студии 54». Стиви, видимо, пытался устроить ее в очень дурном вкусе: официанты были одеты как отцы-пилигримы, подавали только блюда из индейки. Он сказал, что ему пришлось объяснять Валентино, почему он поступил именно так. Когда он, по его словам, произнес: «Ну, понимаешь, Америку ведь открыл итальянец», только тогда тот [смеется] понял, что к чему. Наружная часть «Студии 54» была оформлена как носовая часть корабля. Я потерял Хальстона в толпе, а когда снова его нашел, он ел ножку индейки и даже поделился со мной. Где-где, а на дискотеке есть мясо – последнее дело, но я потом увидел, что и Стиви ест индейку, так что, видимо, можно и так. Там была Барбара Аллен, она отправлялась домой, у нее свидание с Брайаном Ферри.

Понедельник, 20 ноября 1978 года

Трумен снова пойдет участвовать в «Шоу Стэнли Сигала», однако лишь потому, что на этот раз оно будет предварительно записано на видеопленку. Журнал «Вива» закрылся, и Кэтрин теперь за бортом.

Вторник, 21 ноября 1978 года

Позвонил Томас Амманн, пригласил на ужин с Сайем Твомбли[630]. А потом и Боб получил приглашение на этот же ужин. Томас спросил меня, куда лучше всего пойти. Я посоветовал «Пэлас» – этот ресторан на 59-й улице в «Соверене»[631], про него писали в газетах уже чуть не целый год, он был очень дорогой. Я сказал, что там выйдет по 300 долларов на человека, и он лишь рассмеялся и сказал, что едва ли будет так дорого, но что это неважно и что туда мы все и пойдем. А потом Томас позвонил еще Барбаре Аллен, она была с Таки Теодоракопулосом[632], и в результате они оба тоже пришли. В ресторане на окне была занавеска, связанная крючком, и весь он выглядел как будуар хиромантки. Мы были единственными посетителями, так что нас обслуживало около восемнадцати человек. Вообще порой казалось, что мы пришли в гости домой к кому-то, кто напрочь лишен вкуса и лишь пытается пустить пыль в глаза. Это как побывать дома у Барбары Стрейзанд. Вкус Вест-Сайда… Над каждым столиком висела люстра, тарелки были с золотым ободком и все такое прочее. Правда, повар там хороший. Было восемь перемен блюд. Счет был на 914 долларов, и Томаса, по-моему, это ужаснуло. Серьезно, он, кажется, по-настоящему был шокирован, потому что, едва взглянув на счет, он перестал высмеивать все эти блюда.

Среда, 22 ноября 1978 года

В последние два дня главная новость – массовое самоубийство в Гайане: там покончили с собой последователи культа, который возглавлял некий Джим Джонс. Американское правительство потратит восемь миллионов долларов на то, чтобы вывезти оттуда тела погибших и похоронить их в США. Они подмешали цианид в виноградный «Кулэйд». [Смеется.] Подумать только: вот если бы они подмешали цианид в суп «Кэмпбелл», я стал бы таким знаменитым, что про меня рассказывали бы в каждом выпуске новостей, и все бы меня про это расспрашивали. А «Кулэйд» всегда пили только хиппи.

Четверг, 23 ноября 1978 года

Смотрел по телевизору парад в честь Дня благодарения. Наверное, в Нью-Йорке сейчас начался экономический бум: ведь каждый из участников этих оркестров, которые маршировали по улицам, должен был, если подумать, хотя бы одну ночь провести в гостинице. Я наклеился и отправился на работу (такси 3,50 доллара). В офисе – никого. Позже пошел к Хальстону на традиционный ужин в честь Дня благодарения.

А тем временем в Гайане находят все больше тел погибших. Вроде бы известно, что их там всего было человек девятьсот. Почему сначала все скрывали? И как же получилось, что раньше нам никто ничего про этих людей не говорил?

Воскресенье, 26 ноября 1978 года

Позвонил Бобу, он был в мрачном настроении, лишь проворчал, что не может со мной разговаривать, потому что пишет для журнала свою колонку OUT. Не пойму только, почему он так брюзжит, – ему ведь потом целый месяц больше ничего не надо писать.

Я ходил в церковь, на улице было очень красиво и холодно. Потом я работал. Рисовал разные виды Земли и Луны, смотрел телевизор.

Понедельник, 27 ноября 1978 года

Невероятная новость: застрелили мэра Сан-Франциско, и в первый момент было впечатление, будто это связано с культом Джима Джонса, но потом оказалось, что дело совсем в другом – это был симпатичный человек, красивый мужчина, он даже выглядел как какой-нибудь журналист[633].

Среда, 29 ноября 1978 года

Был в кинотеатре «Коронет» на кинопоказе. «Охотник на оленей» – новый тип фильма: три часа смотришь на пытки. Дело происходит в Клэртоне, Пенсильвания, откуда родом все мои двоюродные братья, и в фильме сказано, что там живут русские и поляки, наверное, для пущего эффекта, потому что на самом деле там живут только чехи и словаки. В фильме играет Джон Сэвидж и много разной молодежи, все красавцы. Начинается с того, что трое друзей выпивают. Целый час идет сцена польской свадьбы, и ее можно было бы подсократить, хотя сделано здорово – настолько все реально и красиво. В фильме показаны новые люди, таких раньше не показывали, и это в самом деле хорошо. Потом они идут на охоту – охотятся на оленей, и тут становится понятно, что дальше действие перенесется во Вьетнам. В конце фильма Крис Уокен, поднеся к виску револьвер, кончает с собой, а Бобби Де Ниро, держа его за руку, все повторяет: «Дорогой мой, я тебя люблю, я тебя люблю», он обнимает его за голову, из нее хлещет кровь, что-то вроде того. Видел эту девушку из «Дейли ньюс» – Лиз Смит. Никто из фотографов меня не стал фотографировать: видимо, я уже не слишком интересная личность.

Да, забыл сказать: на показе был Артур Миллер. Было интересно его увидеть. Он очень красив. Наверное, такие, как он, специально работают над этим – чтобы выглядеть, как зажиточные люди, как зажиточные евреи. Вот я недавно видел такого парня в одной из утренних программ по телевидению, ему двадцать шесть, его фамилия, кажется, Шварц, он еще говорит точь-в-точь как Кеннеди, он член муниципального совета или чего-то в таком духе. У Миллера вид утонченный, у него лицо более простого человека, чем, скажем, у Ричарда Аведона, однако того же типа. Как у одного из Леманов. Наверное, все дело в том, что они женятся на красавицах и заводят красивых деток.

В новостях вчера вечером показывали фотографии всех этих домов, которые люди, вступая в секту «Храм народов», отдавали в пользу Джима Джонса. Ох, боже ты мой, это труднее всего понять – ну как только люди способны отказаться от собственного имущества?

Четверг, 30 ноября 1978 года

Меня пригласили на ужин, который Валентино давал в честь Марисы Беренсон. Я пешком дошел до «Мэйфэр-хаус», где находится ресторан «Ле сирк». Там были Ли Радзивилл и Питер Тьюфо, были Андре Оливер и Барышников. На карточке рядом с моим местом было написано «Джессика», и оказалось, что это Джессика Лэнг, которая сейчас встречается с Барышниковым. Когда она появилась, я сказал: «Я о вас так много слышал», и она, как выяснилось, тоже. Ее хорошие друзья – Кори Типпин, Джей Джонсон, Том Кашин и Антонио Лопес. Она сказала, что бывала в нашем доме в Монтоке, когда там жили Том и Джей, занимаясь покраской дома и перекрывая крышу. Она сказала, что после «Кинг-Конга» Дино де Лаурентис целых полтора года не предлагал ей ни одной роли, и теперь она будет играть в новом фильме Боба Фосси – правда, такое впечатление, что это небольшая роль.

Пятница, 1 декабря 1978 года

Все были заняты, все готовились к вечеринке с коктейлями, которую Боб устроил в офисе до своего ужина с Элизиньей Гонсалвеш[634] в ресторане «65 Ирвинг». Переставляли мебель, убирали ненужное, а Винсент отправился за покупками. Пришел Томми Пейшен, принес цветы. Стиви подарил мне одну порцию кваалюда, а Хальстон сказал: «Это – в коробку, в коробку». Просто Виктор рассказал ему наконец про мою систему – как я у себя в офисе все складываю в коробки: все, что мне дарят и что получаю по почте. Кстати, раньше Виктор, бывая у Хальстона, приносил мне в подарок записки, скажем, от Джеки О., а потом Хальстон сообразил, что лучше их оставлять себе. Эти дамы в самом деле пишут записки – и когда только у них находится для этого время? Меня, кстати, снова пригласили на рождественскую вечеринку к Джеки О. Мы, наверное, включены в чей-то список, но только, правда, не в ее собственный, потому что нас не приглашали на вечеринку, которую Джеки давала на прошлой неделе. Роберт Кеннеди-младший сказал Фреду, что они сильно сомневались, надо ли нас приглашать, и в результате решили, что не стоит. Джеки на самом деле ужасная, по-моему, ведь она пригласила Янна Уэннера и Клэя Фелкера. Их – пригласила.

Воскресенье, 3 декабря 1978 года

Таки [Теодоракопулос] рассказал мне, что Барбара Аллен вызвала у него такой сильный приступ ревности, когда они разговаривали по телефону (она изображала, будто у нее кто-то был), что он отправился к ней домой, прямо посреди ночи, и даже снес с петель входную дверь, но там никого не оказалось. Она точно так же поступила как-то раз раньше еще с одним мужчиной, с этим славным англичанином, который приехал в Нью-Йорк бог знает откуда, потому что увидел ее фотографию в журнале, и он тоже взломал входную дверь, и у нее также никого не было.

Хальстон и Стиви Рубелл подарили Бьянке великолепную меховую шубу. Доктор Джиллер заплатил за воротник, а Хальстон и Стив – за все остальное. Она стоит не то тридцать, не то сорок тысяч долларов. Я удивлен, что они не попросили меня подарить ей рукав. [Смеется.] Еще Хальстон сказал: «По-моему, у всех должны быть меха, бриллианты и картины Энди Уорхола».

Вторник, 5 декабря 1978 года

Даг Кристмас пришел ко мне в офис с одной богачкой по имени Конни, она из Техаса. Он прилетел всего на один день, чтобы проводить ее обратно домой: он чувствует, что у нее есть настоящие деньги. Ездил на такси на встречу с ними (4 доллара).

Она хочет свой портрет, но в натуральную величину. Ее подруга – та самая дама из музея Кимбелл в Форт-Уорте, где была моя выставка, и я все не могу вспомнить, как ее звали. Она говорит, что не хочет портрет крупным планом, голову, как я обычно пишу, – она хочет нечто иное: портрет в полный рост. Она сказала, что отказалась от этого парня, который написал портрет Джеки О., – как там его зовут? Может, Шиклер? И еще она сказала, что если я буду заниматься ее портретом, нам придется «познакомиться поближе». О, БОЖЕ МОЙ, БОЖЕ МОЙ! Она пригласила меня приехать к ней в дом, который она строит в Форт-Уорте за три миллиона долларов. Поскольку она без конца говорила, что надо познакомиться поближе, я в конце концов ретировался. А за мной и Фред. Но потом мы вернулись.

Позвонил Виктор, сообщил, что летит в Каракас, и я на это лишь сказал: «Не делай ничего такого, Виктор, ничего, слышишь?» По-моему, его могут проверить на границе, это слишком опасно. Боюсь, он попытается что-нибудь провезти. Меня пригласили к Уильяму Ф. Бакли[635] на музыкальный вечер, к шести, они устраивают такие вещи.

Среда, 6 декабря 1978 года

Молодежь, которую мы нанимаем для работы в офисе, совершенно безнадежна. В первый месяц, который Робин проработал у нас, он по ошибке перевел чек с суммой своей зарплаты на счет офиса. У него текущий счет в том же банке, что и у офиса, и вот он на приходном ордере написал номер счета прямо с чека, который вкладывал вместе с ним! Пришлось Винсенту объяснить ему, какую ошибку он сделал.

Пятница, 8 декабря 1978 года

Был Джеки Кертис[636]. Он специально позвонил за неделю, чтобы договориться о встрече со мной: он должен был привести с собой еще одного человека. Что ж, все как в старые добрые времена. Джеки привел пятнадцать человек. Двое из них были фотографы, еще пришел Дэвид Далтон[637], который пишет о нем книгу, у Джеки совершенно не осталось зубов, он растолстел и опять сидит на амфетаминах. Правда, он по-прежнему удивительно умен. Кто-то еще более умный должен сообразить, как можно было бы использовать его талант. Я подумал, что книгу о Джеки мы могли бы напечатать в Interview, с продолжениями, ведь для нас теперь пишут Айвен Карп и Трумен, поэтому я привел их к Бобу, но тот был в плохом настроении, он всю ночь не спал, думая о своей печени, и лишь буркнул: «Отдайте книгу кому-нибудь из моих помощников». Ну, мы отдали ее Бриджид, она ее потом прочла, позвонила мне и сказала, что довольно скучно, что там лишь воспроизведены магнитофонные записи и что у нее нет никаких предложений – ей просто не понравилось.

Понедельник, 11 декабря 1978 года

В «Ксеноне» отмечали выход в прокат «Супермена». Во второй половине дня я увидел Боба где-то в углу, в ужасно подавленном состоянии. Вряд ли он был таким несчастным или перетрудился на работе. Он ведь только и знает, что шляется по вечеринкам (такси 3 доллара). Мы встретились с Тинкербелл и поговорили о деле. Она только что взяла для нашего журнала интервью у Дэвида Уорнера[638]. Тинкербелл такая молодчина, я даже не понимаю, почему она не добилась грандиозного успеха.

Среда, 13 декабря 1978 года

Позвонил Крис Макос, рассказал, что Донахью ведет передачу про одиноких людей старше [смеется] пятидесяти. Звонил же он потому, что мы с ним должны были пойти искать мне новую фотокамеру. Отправился на такси на встречу с ним в кинофотомагазин на 44-й улице и Пятой авеню (5 долларов). Потом мы дошли пешком до вокзала Гранд Сентрал, и я вдруг ощутил тоску по прошлому – тут все осталось таким же, как было двадцать лет назад, когда Гранд Сентрал был для меня центральным пунктом тогдашней жизни: я в то время работал в журналах Vogue и Glamour, это недалеко, да и мой банк тоже был совсем рядом.

Четверг, 14 декабря 1978 года

Мы отправились в офис, но улицы забиты транспортом (такси 4 доллара). Позвонили из «Дейли ньюс», просили комментарий: как они сообщили, пятьдесят федеральных агентов из-за налоговых проблем совершили рейд на «Студию 54» и заодно арестовали там Иэна Шрегера – за две унции кокаина. В офис зашел славный парень, приятель Эверил, но он не заметил, как прошел по картине, которую я только что закончил, а она ведь еще не высохла. Смешно получилось.

Пятница, 15 декабря 1978 года

Купил два номера «Дейли ньюс», потому что Стив Рубелл представлен там во всех видах. И фотография Бьянки у них тоже на первой странице (такси 4 доллара). Отправился домой, чтобы наклеиться, потом – к Хальстону. Он устроил ужин, потому что было решено, что Стиви нужно поесть, поскольку он три дня ничего не ел, – я [смеется] понятия не имею, кто это придумывает. Без конца одно и то же: «Стиви надо есть, ему нужны питательные вещества». Может, это означает, что доктор Джиллер шепнул Хальстону на ухо: «Стиви нужны питательные вещества»? Кто начинает все это? В общем, Хальстон сам взялся готовить, на скорую руку. Бифштекс, картофель-фри, салат. Кстати, это был первый раз, когда я видел, чтобы все гости у Хальстона в самом деле сидели и ели. У него столько раз бывали ужины, когда никто ничего не ел, а вот на этот раз все сидели и ели, потому что [смеется] «Стиви» нужны питательные вещества. [После этой полицейской облавы в «Студии 54» Энди начал называть Рубелла только «Стив», а не «Стиви», как прежде.]

Была примерно половина десятого вечера. Были только свои, поэтому Бьянке не разрешили привести с собой своего нового бойфренда – танцора из труппы Марты Грэм. Стив рассказал нам все про облаву. Он рассказал восемнадцать разных версий. Он не будет брать адвокатом Роя Кона, потому что тот слишком уж на виду. Они явились не для того, чтобы кого-то арестовать, а просто тридцать шесть ребят из федерального налогового агентства вломились, с оружием в руках, чтобы забрать бухгалтерские книги, и лишь когда у Иэна нашли кокаин, его арестовали. Теперь Стив говорит, что кокаина была самая малость, просто рождестенский подарок, и еще он болтал всякую всячину про «неотмытые деньги». Я был удивлен.

Суббота, 16 декабря 1978 года

Хальстон сказал, что меня пригласили к доктору Джиллеру и что он заедет за мной. Только я вставил контактные линзы, как приехал Хальстон, на такси.

Я заметил, что первый раз вижу его в такси, и он вдруг смутился, а следом за ним смутился я и тут же сказал ему, что сам я всегда езжу на такси, что такси – это великолепно, но потом, пока мы ехали, он объяснил, что часто берет такси (просто раньше я ни разу не видел этого), потому что заставлять машину ждать его целый день – это дорого, и тогда я смутился еще больше. Еще он сказал мне, что если я в поздний час увижу его машину перед «Студией 54», я могу ехать на ней домой. Дом доктора Джиллера представляет собой идеально точную, но миниатюрную копию дома Хальстона. У него такие же картины, такая же планировка, те же цвета.

Больше всего во всей этой истории с облавой в «Студии 54» Хальстона огорчило то, что агенты налоговой службы обнаружили еще одно маленькое помещение, про которое никто из нас не знал, и Хальстон обижен, потому что он самый близкий друг Стива, а тот ему вообще ничего про эту комнату не говорил. Стив сказал, что его сдал кто-то из «своих», потому что про это помещение знали лишь работавшие у него. Ну, Стив и Йэн, в общем, довольно плохо обращались с теми, кого увольняли с работы, так что отомстить им мог кто угодно. Позже, уже в «Студии 54», я спросил Потассу, был ли у нее хоть однажды секс с Дали, и она сказала: «Не было, он лишь однажды взял мой член и поцеловал его». Она сказала, что Дали скоро приедет в Нью-Йорк и мне нужно возобновить дружеские отношения с ним. Потасса пьет исключительно шампанское. «Шом-понь-е…» Она сказала, что когда Дали поцеловал ее член, то произнес: «Магнифико!»

Понедельник, 18 декабря 1978 года

Бриджид похудела, весит 64 килограмма, хорошо выглядит. В ее квартире сейчас живет Чарльз Райделл, и она ужасно к нему относится. Она вообще ужасно себя ведет. Телевизор ему смотреть нельзя, ноги класть на край стола нельзя, в уборную пойти – и то нельзя. И это после всего того, что он сделал для нее, – он же много лет давал ей деньги на расходы.

Позвонил Трумен. Собирается дать нам для журнала длинные интервью о своей жизни. Мы запишем на магнитофон все его истории, Бриджид расшифрует, и потом уже сам Трумен сделает из этого текста статью.

Вторник, 19 декабря 1978 года

Смотрю интервью с Кельвином Кляйном в программе «Телешоу Фила Донахью». Хальстон сказал, что духи «Хальстон» стоят на первом месте по объему продаж в США. Неужели это правда? Когда я в последний раз заходил в универмаг «Мейси», у прилавка его бренда не было вообще ни одного покупателя. Ну, может, я невнимательно смотрел.

А Барбара Аллен сказала, что Хальстон сказал ей, до чего же со мной весело и хорошо, когда я прихожу один, а не в компании Боба и Фреда, что когда я прихожу с ними, то вообще ничего не говорю, предоставляя им возможность всем заправлять, а вот когда я сам по себе, то говорю и получаю от этого удовольствие. У Хальстона, однако, на удивление странное представление обо мне. Надо было мне позвонить ему еще вчера. Как же трудно быть полностью включенным во все на свете.

Мы сходили в галерею Ирвинга Блума на Восточной 75-й улице, там выставка моих ранних работ, и одна из «Банок супа» оказалась подделкой. Ирвинг был страшно смущен, когда я ему это сказал.

Позвонил Виктор, он вернулся из Сан-Франциско. С ним на самом деле невозможно шутить, потому что вот ты ему что-нибудь такое скажешь, а твое слово проникает глубоко в его мозг, он начинает только про это и думать и психовать. Вот назвал я его как-то раз «параноиком», а он совершенно зациклился на этом.

Я наконец решил, что на Рождество подарю всему этому «семейству» Хальстона – самому Хальстону, и Стиву, и доктору Джиллеру, и Бьянке – свои картины в обмен на бесплатный талон в «Студию 54», по которому дают коктейли. Поехал на такси к Тому Армстронгу (3,50 доллара). Там были Мерс Каннингем, Джон Кейдж и Джаспер Джонс, правда все они уже собирались уходить. Еще был Лео Кастелли, который пытался танцевать со своей пьяной женой. Я их сфотографировал. Был Хилтон Крамер[639], художественный критик. Я с ним прежде не был знаком – ну вот, теперь познакомились. Это он терпеть не может мои работы. Еще был Марк Ланкастер, и мы с ним немало повеселились. Да, я еще прочитал эту чудесную колонку в «[Нью-Йорк] таймс»! Называлась она что-то вроде: «Прикол, фигня и отстой», и у Тома Армстронга ее как раз обсуждали, – там говорилось про «никчемных людей», и, конечно, [смеется] про меня там немало написано. Ни слова про Стива Рубелла или про Хальстона – все только про меня, Марису, Бьянку, Трумена, Лорну Луфт – про всех никчемных людей в никчемных местах. Уже позже Хальстон сказал мне, что рад тому, что его не упомянули, потому что, как он выразился [подражает его голосу]: «Я! Совсем! Не! Никчемный!» А потом все стали поддразнивать Бьянку, называя ее «никчемная киска, никчемная киска». А когда пришла Мариса и узнала про эту «никчемную» колонку, то расстроилась, что она тоже «никчемная». Да, еще Боб сказал, что когда он познакомил Джерри Холл с Теннесси Уильямсом – это было в Вашингтоне несколько недель назад, – Теннесси сказал ей, что она самая красивая девушка, каких он только встречал, – ну, после Кэнди Дарлинг.

Среда, 20 декабря 1978 года

Я принял приглашение Марисы явиться на ужин в ресторан «Мортимер», но, уходя из офиса, заметил, что в моем дневнике на этот вечер записана рождественская вечеринка у Джеки О. Я пригласил на нее Боба, он сказал, что с удовольствием пойдет со мной, что я его ужасно порадовал этим и он теперь будет с нетерпением ждать моего приезда. Поехали с ним на такси по адресу дом 1040 на Пятой авеню (5 долларов). Когда мы туда добрались, там, что называется, со всем уже было покончено. Ли там была, но как раз уходила. Кэролайн стала невероятной красавицей – стройная, лицо у нее тонкое, кожа идеальная, глаза удивительной красоты. Мы разговаривали с ней, а потом к нам подошел славный парень, его зовут Том Карни. Я спросил ее, может, он ее бойфренд, и она сказала, что так оно и есть. Он пишет статьи для Esquire, недавно написал о Томе Макгоуэне[640]. Она расспрашивала нас про своего прежнего ухажера из Лондона, Марка Шэнда.

На ужине была Джин Стин, а с ней явился этот русский поэт, которого она хотела ввести в нью-йоркское общество, – его зовут как-то вроде «Андрэ Бош-ин-эк-шинск»[641]. А она все еще пишет книгу про Эди. Коктейли разносили с шести до восьми вечера, а потом подали ужин – тем, кто еще оставался. Еда была по-настоящему вкусная – буженина с каким-то новым картофельным салатом с красными салатными листьями с Кейп-Кода (Джеки всегда ходит в самые лучшие магазины). Были Уоррен Битти и Дайан Китон, и Боб услышал краем уха, как Джеки назвала «отвратительным» что-то, что Уоррен сделал в холле, но мы так и не смогли узнать, что же это было. Уехали мы около девяти вечера. В лифте вместе с нами ехали Пит Хэмилл[642] и супруги Датчин[643]. Взяли такси до «Мортимер», на ужин Марисы (2 доллара). В серебряном платье Мариса выглядела красавицей, и с ней был Пол Джесмин. Она наконец уезжает из Нью-Йорка. Она зла на Барбару Аллен: та, когда была недавно в Калифонии, начала встречаться с ее мужем, Джимом Рэндаллом, – вот Барбару на ужин и не позвали. Как поведал нам Стив, Уоррен когда-то раньше трахал Джеки О. – он якобы сам ему про это рассказывал. Бьянка сказала, что Уоррен, скорее всего, просто все это выдумал, ведь выдумал же он, будто спал с ней, с Бьянкой то есть, и что когда она встретила его в отеле «Беверли-Уилшир» в Голливуде, то крикнула: «Эй, Уоррен, ты, говорят, рассказываешь всем, как меня трахаешь. Как ты смеешь, ведь это же неправда!», и он, по ее словам, здорово сконфузился. Но потом Бьянка упомянула, что у Уоррена большой член, и Стив тут же спросил ее, откуда ей это известно, а она ответила, что все ее подруги с ним переспали. Да, еще на ужине была Дайана Росс, она такая забавная.

В общем, после ужина все захотели отправиться в «Студию 54». У Стива был «мерседес», но Дайана Росс не решалась поехать с ним, я же ее заверил, что он прекрасно водит машину, и это правда, причем даже когда он пьян или «под кайфом», и она в результате села между нами. Когда приехали, оказалось, что там яблоку негде упасть: была вечеринка компании звукозаписи «Си-Би-Эс рекордс». После той облавы у Стива теперь бесплатный бар[644]. Там был Джеймс Керли с девушкой, на которой, как он сказал во всеуслышание, собирается жениться, – вот молодец, по-моему. Он был во фраке с белым галстуком-бабочкой, пришел с бала дебютанток – их ведь устраивают всю эту неделю.

Да, еще: Боб был на седьмом небе, когда мы уходили с вечеринки у Джеки О., он бурно восхищался тем, как мило она к нему отнеслась, как она правильно произнесла его фамилию и даже поделилась с ним стаканом «Перье»; когда официант забыл принести ему воду, она сказала: «Этот будет – для нас с вами».

Четверг, 21 декабря 1978 года

Вчера Джеки О. названивала мне в офис. Три или четыре раза звонила. Я не стал ей перезванивать, потому что она оставляла какие-то очень сложные сообщения, что-то вроде: «Позвоните мне по этому номеру после семнадцати тридцати или же до шестнадцати часов, если не будет дождя». В конце концов, она дозвонилась до меня, когда я уже был дома (только вот интересно, как ей удалось узнать мой номер?) – и это было довольно странно. Тон у нее был жесткий. Она сказала: «Слушайте, Энди, я же приглашала вас одного, я приглашала только вас, я вовсе не приглашала Боба Колачелло!» Она сказала, что недовольна этим, потому что Боб «пишет всякое». И тут я вдруг вспомнил, что еще на вечеринке Кэролайн сказала мне что-то на эту же тему. Ну то есть там ведь было много журналистов – вот хотя бы тот же Пит Хэмилл и этот новый бойфренд самой Кэролайн. Я ответил ей, что не нужно ни о чем беспокоиться, потому что Боб не собирается писать об этой вечеринке. Выходит, там, на вечеринке, что-то случилось, и она не желает, чтобы это попало в прессу. Она, наверное, целый день только об этом и думала.

Кэтрин захотела пойти в бар «Ковбои» (такси 2 доллара). Та к было здорово туда съездить, в эту черную дыру с доступными красавцами-мальчиками. Ну и там через одного – известные люди. Там был Чарли Коулс. И Генри Пост – он из тех, кто мне нравится, и хотя про него все говорят, какой он ужасный тип, по мне так удивительно симпатичный и умный человек. Я его, кстати, спросил, чтó он там делал, и он ответил, что ищет материал для рассказа.

Пятница, 22 декабря 1978 года

Боб сначала заехал за Полетт Годдар, а потом они оба – за мной. Когда мы приехали в Иранское посольство, я подарил Ховейде отпечаток его порт рета. Во всех газетах уже напечатано, что шах Ирана отрекается от престола, а новым шахом должен стать его сын. Полетт вела себя странно – по-моему, она тронулась умом: без конца несла всякую чушь, все говорила о том, как ей прострелили ноги из пулемета. А когда мы уже вошли в дом и сели за стол, ветер вдруг распахнул двери в сад, и Полетт вскочила, а потом… поползла из гостиной к дверям буфетной. Ну, не то чтобы прямо так, по полу, однако все же, вскочив, попыталась выскользнуть из комнаты, и Ховейда спросил ее: «Куда же вы?» И она ответила: «Хочу спрятаться». Очень своеобразно. Она без конца повторяла, что вечер такой «кошмарный», потому что все эти иранцы теперь принялись искать новую работу. Боб отвез меня домой. Я уже лег спать, почти заснул, но в два часа ночи вдруг позвонил Виктор и сказал, чтобы я скорей приезжал в «Студию 54», что ужасно весело, что у них на полу повсюду «снег»[645]. Но я не поехал.

Суббота, 23 декабря 1978 года

Разговаривал с Тинкербелл, и она рассказала, что делает минет всем, у кого берет интервью, сказала, что сделала Кристоферу Уокену и что его жена из-за этого очень расстраивалась. Еще она рассказала, как порезала руку о стекло, упав со стеклянной крыши, – она через верх проникла в квартиру к одному своему знакомому: думала, что в доме есть наркотики. Тинкербелл, по-моему, по-настоящему шальная.

Воскресенье, 24 декабря 1978 года

Встал рано. Нью-Йорк такой тихий, пустынный, всюду множество такси. Похоже, что все уехали, потому что везде было прекрасно: все открыто, а толп нигде нет. Потом поехал на такси на Юнион-сквер (3 доллара). Заставил Руперта тоже приехать в офис, чтобы помочь мне в работе, – я решил сделать отпечатки портретов [Мохаммеда] Али.

Да, а еще утром я позвонил Дэвиду Уитни, чтобы пожелать ему счастливого Рождества, но трубку снял Филип Джонсон, который сказал, что занят уборкой, потому что ветром обрушило внутрь стеклянную панель – он говорил со мной из своего «Стеклянного дома» в Коннектикуте – а ведь стекло могло разрезать его самого на две части. Ужас, правда? Дэвид не мог со мной поговорить, он был в оранжерее. Позвонил Трумен, сказал, что остался один, потому что Бобу Макбрайду приходится проводить Рождество со своими детьми. Я работал всю вторую половину дня, ушел только в пять, отвез Винсента и Руперта домой (4,50 доллара).

Том Кашин пришел ко мне домой, и мы с ним наскоро поужинали индейкой, перед тем как ехать к Диане фон Фюрстенберг. Та не пригласила к себе на вечеринку Боба Колачелло. Последнее время все только и говорят, как им нравится общаться со мной, когда я один, без Боба и Фреда, – это что ж за новости такие?! Все ополчились на Боба. Наверное, позже они и на меня начнут катить бочку.

Но когда мы приехали к Диане фон Фюрстенберг, у нее вдруг начались жуткие угрызения совести, и она все причитала: «Что же это я такая злая? Как же я могла так с ним поступить?», и она потом позвонила ему, но он уже отправлялся к Адриане Джексон – правда, сказал, что после ужина приедет. Шел дождь, еще пока мы ехали, очень-очень сильный! Эта рождественская вечеринка получилась ужасная, с ужасными гостями – их было человек пятьдесят, но, главное, я так и не понял, почему не позвали Боба. У нее там был Барри Диллер, и, по-моему, они вместе, потому что она придает ему «правильность», тогда как он ей – значительность, влиятельность. Он ведь очень значительный. И еще этот продюсер, Ховард Розенман, он тоже был у нее в гостях, и было смешно, когда кто-то вдруг крикнул ему: «Эй, Розенвумен!» Трумен наслаждался разговорами с Кэппи Бэдрат. Она там единственная, с кем можно было получить удовольствие от общения. Потом мы отправились к Хальстону. У него была Кэтрин, и я подарил ей картину, на которой было некоторое количество моей спермы, но потом Виктор сказал, что это его сперма, и тут мы начали препираться из-за этого, но, если подумать, это ведь в самом деле вполне могла быть его сперма. Хальстон приготовил большую рыбину. Я выпил красного вина, и вдруг на меня напала такая жуткая усталость, что когда Том Салливан положил мне на язык кристаллик кокаина, это впервые на меня подействовало. Всего один крошечный кристаллик действительно придал мне бодрости. Мы поехали в «Студию 54», и я знал, что мы будем там до пяти утра.

Понедельник, 25 декабря 1978 года

Был в церкви. Звонил Том Кашин, пожелал счастливого Рождества. Индейка у Хальстона была готова в девять вечера. Очень вкусная. Мы с ним обсудили прошлую ночь. Как рассказал Хальстон, Стив весь день провел с Роем Коном и приходил в клуб лишь ненадолго, а потом опять ехал к нему на встречу.

Агенты налогового агентства обнаружили в «Студии 54» целое помещение, заполненное наличностью. И вот теперь, узнав, до чего много денег было у Стива, я думаю: а ведь он мог бы так чудесно всех нас угощать. Он мог позволить себе быть таким великодушным и тратить так много – но не делал этого. Он лишь однажды пригласил нас в «Ла Гренуй», хотя таких случаев могло бы быть куда больше.

Еще говорили про развод Бьянки, и Стив сказал, что ей стоит нанять Ро я Кона и подать на Мика в суд за все, однако дело это непростое: Бьянка хочет разводиться в Лондоне, а Мик – во Франции, потому что именно во Франции она подписала бумагу, в которой сказано, что она в случае развода ничего не получит.

Среда, 27 декабря 1978 года

Позвонил Хальстон, чтобы пригласить меня на ужин в честь Дайаны Росс, он устраивает его у себя дома. Дайана явилась в невероятно облегающих черных брюках, можно было подумать, что это ее вторая кожа, она ведь очень худая; брюки так ее обтягивали, что она с трудом смогла сесть на стул. Сидела она рядом со мной и весь вечер со мной говорила, иногда касаясь меня рукой, – она, наверное, что-то приняла. Объяснила мне, что отказала Шер – не согласилась выступать в телепередаче, и что та даже специально прилетела на прошлой неделе в Лас-Вегас, чтобы с ней встретиться, однако она все равно отказалась. Дайана сказала: «Это теперь не мое». Она иногда так классно выражается, вот еще она сказала: «Да я не против этой девушки, но…» А ведь они когда-то были близкими подругами, не так ли?

Воскресенье, 31 декабря 1978 года

Фред сейчас на Амазонке – нет, погоди-ка: не на Амазонке, а в Андах! Я разговаривал с Дэвидом Бурдоном, он как раз собирался идти в гости к Розенквисту отмечать встречу Нового года. Розенквист снова пригласил музыкальную группу. Год назад это вызвало такую бурю восторгов, что он их опять нанял. Всю вторую половину дня я работал в офисе. Приятно работать накануне Нового года, и я делал фон для будущих портретов. Пришел Уолтер Стидинг, чтобы помочь мне. Ронни отправился встречать Новый год с Анонимными Алкоголиками. Заходила Бриджид, чтобы взять несколько пленок. Я и не представлял себе, моя дорогая, что вечер у Хальстона будет таким шикарным. Я спросил, можно ли привести с собой Джеда, и Хальстон сказал, давай, так что мы пошли с ним вместе. Кэтрин привела Тома и Уинни – против них Хальстон тоже не возражал. Том сказал мне, что хочет меня и Кэтрин больше показать в своем фильме, и им понадобится кое-что немного переснять, а ему кто-то только что дал 150 тысяч долларов, так что это возможно. Бьянка была в платье от Диора.

Да, а немного раньше звонил Винсент, он сказал, что позвонила миссис Уинтерс: у мистера Уинтерса, по-видимому, инфаркт.

Дайана Росс была удивительно красива. Она спросила Хальстона по телефону, будет ли он подавать в полночь коровий горох, ну, который с черными пятнами, – ведь это к счастью. Тогда Стив отправился в поисках соул-фуда. А когда она приехала, Хальстон уже готовил свиные голяшки и ребра. Кто-то из гостей спросил ее: «Может, пора проверить, не готов ли уже этот самый коровий горох?» Спросил просто из вежливости, потому что знал, что это была ее идея. А она, наверное, восприняла это как нечто обидное, будто это какой-то намек, что ли, и отрезала: «Нет уж, благодарю вас, дорогие мои, я, пожалуй, напроверялась в своей жизни».

А Мохаммед, слуга Хальстона, привел свою подружку, она дочь Джейка Ла-Мотты, того самого боксера, которого играет Бобби Де Ниро в новом фильме Скорсезе. Она очаровательна. Пока мы сидели у Хальстона, было включено радио, там говорили, что идет «прямая трансляция из Студии 54», и диктор вдруг говорит: «А-а, вот и они! Тут и Хальстон, и Бьянка, и Энди Уорхол! Они только что появились в дверях!»

Потом мы и в самом деле отправились в «Студию 54». Там были великолепные декорации, весь пол усыпан серебряными блестками, кто-то был на трапеции, летали белые воздушные шары. Нам сказали, что Бобби Де Ниро был там уже в десять вечера. Они устроили вечеринку для прессы.

Всю ночь мы без конца то теряли друг друга, то находили, то искали, то находили, то опять искали. Джон Фэрчайлд-младший втюрился в Бьянку, и вот мы стали ее искать, а потом ее потеряли, а потом потеряли его и нашли его, а потом потеряли меня и все искали меня, потом опять потеряли его… Я был трезвый. Выпил много минеральной воды «Перье». Все танцевали, как заводные, даже в семь утра. Я вышел на улицу, было тепло, и очередь все еще стояла, люди хотели попасть внутрь, как будто был только час ночи. Только свет уже был другой.

1979

Понедельник, 1 января 1979 года

Максим сказала, что устраивает ужин в мою честь, чего я, вообще-то, вовсе не хотел. Ну ладно: я сказал, чтобы она пригласила Бьянку и супругов Эррера, а сам заехал за Кэтрин. Я также пригласил порнозвезду Аллена Брукса. На такси мы подъехали на угол 19-й улицы и Пятой авеню. Там уже появилась Глория Свенсон со своим новым, молодым мужем[646]. (Она, кстати, некогда была замужем за бывшим деверем Максим – маркизом де ла Фалез.) Глория вдруг сказала: «Какой жуткий запах! Скорей к окну, лишь бы его не чувствовать. Откуда он? Вы бы проверили газовую плиту. У меня очень тонкое обоняние, и я знаю: это утечка газа». Но я сразу понял, что это она унюхала аромат моих духов: «Жасмин» от «Шелли-Маркса». Мы с П. Х. в этот день как раз изучали новый парфюм, вот я и попробовал их на себе. Значит, мне весь вечер нельзя даже приближаться к Глории. Я пошел в туалет и постарался смыть этот аромат, а потом весь вечер не подходил к ней ближе, чем на метр-полтора, даже когда она хотела поговорить со мной. Я отошел к Сильвии Майлз, разговаривал с ней. Глория, правда, прекрасно выглядит, у нее короткие седые волосы. Максим подавала спагетти. Марио Амайя, тот, кто в 1968-м на минутку зашел на «Фабрику» и в результате получил ранение в руку, когда Валери Соланас стреляла в меня, – опять заходил к нам в офис, рассказал, что только что ушел с работы – из музея Крайслера в Норфолке[647].

Вторник, 2 января 1979 года

Пошел встретиться с Труменом у приемной доктора Орентрейха на 72-й улице и Пятой авеню, чтобы записать на магнитофон их общение друг с другом – для первой серии «Разговоров с Капоте» в Interview. Мы зашли через заднюю дверь, и доктор Орентрейх дал нам бесплатные образцы своих изделий, он решил, что я пришел брать интервью у него, поэтому начал болтать о том о сем, рассказывал обо всем, что он делает. Потом он удалил вены с моего носа. Мне это уже делали раньше – я обращался к доктору Домонкосу. Операция недолгая, и какое-то время выглядит все пречудесно, но через три месяца нужно делать это снова. Он сказал, что врач, который зачищал мой нос двадцать лет назад, сделал это плохо – слишком глубоко зачистил. Трумену сделают подтяжку, чтобы удалить морщины, но доктор Орентрейх не будет это сам делать – для этого кто-то другой придет к нему в офис, а доктор Орентрейх будет лишь «контролировать процесс».

Пятница, 5 января 1979 года

Бьянка пригласила столько людей в офис, чтобы посмотреть ее портреты, которые я делаю для нее, что в результате получился не ланч, а большой прием. Я же пригласил всех ребят, которые со мной общаются в «Студии 54»: я понимаю, что когда видишь кого-то не в полутьме, весь гламур мгновенно слетает, поэтому так будет лучше всего покончить со всем этим, пусть посмотрят на меня хладно кровно и жестко, при свете дня. Я пригласил Керли, Джастина и Пеккера, которого уволили с его места официанта в «Студии 54» за то, что он подавал напитки прямо в дамский туалет. Правда, там, в женском туалете, и без того всегда полным-полно мужчин, так что я не понимаю, отчего это их так уж возмутило. У Бьянки были билеты на представление ледового балета Джона Карри[648] – в зале «Минскоф Тиэтер». После представления мы пошли за кулисы, чтобы познакомиться с Джоном Карри. Гримерные в этом театре все новые и красиво отделаны, там кондиционеры и всякое такое. С нами была Джейд. Джон Карри такой привлекательный, совершенно очаровательный, а когда я уже уходил, он вдруг поцеловал меня в губы. Шоу собираются закрыть, потому что Карри получил травму и все равно выступает, однако все же представления будут показывать еще целую неделю.

Суббота, 6 января 1979 года

Позвонил Уолтер Стидинг, он хочет быть у нас волонтером, и я поручил ему отвезти Джону Карри одну из картин «Тени» (такси 10 долларов). Винсент позвонил в Монток, потому что состояние мистера Уинтерса ухудшилось и его жена очень беспокоится за него. Трудно поверить, что у такого человека, как мистер Уинтерс, который всегда так хорошо выглядел, здоровье оказалось никуда не годным. Он, правда, стал очень раздражительным, и, по-моему, это случилось после того, как он провел прошлое лето с Томом Салливаном, – да, он потом стал брюзжать.

Позвонил Боб, сказал, что Род Стюарт и Алана Хэмилтон хотели пригласить нас на ужин, а там, наверное, будет весело. Я работал дома до десяти вечера, а потом Боб заехал за мной и мы отправились в «Илейн» (такси 2,50 доллара). Оказалось, что это был званый ужин в честь Свифти Лазара, там были супруги Эртегюн, а еще менеджер Рода, по-моему, или его ассистент, он вел себя смешно, вел разговор с Бобом со всякими «гейскими штучками». Вообще-то вечеринка получилась очень уж чванная, у бедняги Рода вид был разнесчастный, он на самом деле хотел веселиться, и все они хотели курнуть, но ни у ко го ничего такого не было. Потом, как только Франсуаза и Оскар де ла Рента ушли, все вдруг быстро стало хорошо – это было невероятно! Подумать только: всего двое ушли из компании, и – весь настрой ужина резко изменился. У Рода и Аланы невероятно красивые пальто. У него из черного песца, а у нее такого же фасона, но из белого песца. Он выглядел великолепно – даже лучше, чем она.

Потом все поехали в «Студию 54». Там был Трумен. Он обычно забирается в «воронье гнездо», туда, где диджей ставит пластинки, и там у него словно личный офис. Туда приходят те, кто хочет его повидать, и он там остается до восьми. Трумен сказал, что Айвен Карп видел работы Боба Макбрайда и собирается теперь показать их на групповой выставке в декабре следующего года. Род и Алана были в задней комнате, я познакомил их с менеджером. Сейчас стало трудно раздобыть кокаин, его тут перестали продавать. Какой-то парень слишком уж приставал ко мне, и Джон Фэрчайлд-младший подошел ко мне и спросил, не нужно ли этого парня отдубасить, – да, мне с ним, наверное, стоит познакомиться поближе, потому что у него, видимо, тяжелый характер, а это всегда интересно.

Воскресенье, 7 января 1979 года

На улице сильнейший ливень. Я как раз выходил из дома, и тут позвонил Джон Карри, чтобы поблагодарить меня за картину, которую я ему послал. Съездил в «Илейн», поужинал с Филлис Диллер (такси 2,50 доллара). Устроил эту встречу Барри Ландау, так что он тоже был там.

Филлис была очаровательна – вот такая она: счастливая разведенная женщина. Пока мы с ней разговаривали, она вдруг поняла, что я – тот самый человек, который просил у нее разрешения нарисовать ее ногу – стопу, конечно, – где-то в 1958 году. Ее артистическая карьера тогда только началась – наверное, это было в «Бон-Суар» или в каком-то таком же месте, и все эти годы она не понимала, что тогда это был я, и она сказала мне: «О, так ты еще и фетишист!» Филлис не слишком много ела. С нами был Томми Смозерс, а еще Томми Тьюн, который сказал, что в «Илейн» подают самую вкусную еду, он ничего подобного не ел давным-давно, и все на него так посмотрели, будто он совсем чокнутый. Наверняка это так. Потом к нашему столу стал время от времени подходить Адольф Грин, с вот так вот расставленными руками [смеется], и Барри Ландау скорей шепнул Филлис, что она только что послала ему бутылку шампанского. На самом деле это Барри послал ему бутылку, но от ее имени. А Томми Смозерс целовался с Филлис по-французски, и тогда я сказал: «Если ты с ней смог по-французски целоваться, то и со мной сможешь». Ну, он тогда поцеловал меня – так, на троечку, а потом сказал, что остальное будет, когда он получше меня узнает. Дальше мы отправились в «Студию 54», но там почти никого не было. Был Джон Фэрчайлд-младший, он попросил немного взаймы, и я разорвал стодолларовую купюру на две половины, и это его сильно расстроило, но момент был запоминающийся. Я, правда, не сообразил, что он был в пальто, потому что у него не нашлось мелочи, чтобы сдать его в гардероб.

А Хальстон, он такой смешной – неважно, сколько раз мы сталкиваемся друг с другом на танцполе, он всякий раз хватает меня, обнимает, целует и говорит: «Как приятно с вами познакомиться, мистер Уорхол». Заплатил Джону Фэрчайлду-младшему за то, что он охранял меня (20 долларов).

Понедельник, 8 января 1979 года

Позвонил Винсент, сказал, что умер мистер Уинтерс.

Я уже говорил, что на днях в офис звонил Фред? Он еще не добрался до Боготы, они были в каком-то маленьком городе. Он сказал, что и он, и Рейчел Уорд упали в воду из лодки и что она решила никуда больше не ездить, но потом все же поехала. Он сказал, что там по-настоящему опасно.

С ним поехали трое или четверо из семьи Кеннеди и еще Ребекка Фрейзер.

Вторник, 9 января 1979 года

Я хотел посмотреть «Волшебника» (The Wiz), так что мы с Джедом поехали в кинотеатр «Плаза» на такси (такси 2 доллара, билеты 10 долларов). Фильм на вид просто какая-то дешевка, они и Дайану Росс сделали такой некрасивой, да и Майкла Джексона тоже. Наверное, Сидни Люмет ненавидит женщин – он снимал их с такого ракурса, чтобы на них смотрели снизу вверх, так что можно было заглянуть прямо в ноздри Лины Хорн. А она, меж тем, его бывшая теща. Постановка на Бродвее была куда лучше, со всеми этими танцорами из труппы Джефри Холдера.

Среда, 10 января 1979 года

Разговаривал с Винсентом, он ведь ездил в Монток – повидаться с миссис Уинтерс. Он сказал ей, что она может остаться жить в том же домике, если хочет, – у нее ведь есть сын от предыдущего брака, и у мистера Уинтерса тоже, так, может, эти парни смогут ей помогать, и тогда она будет по-прежнему жить там, одна.

Четверг, 11 января 1979 года

Фред вернулся из своей поездки, он очень, очень доволен, потому что похудел на десять килограммов, теперь он снова весит почти 55, отпустил усы, выглядит великолепно, сильно помолодел.

Он привез мне изумруд, и я таких маленьких вообще никогда не видел – достаточно моргнуть, и уже непонятно, где он. В одну десятую карата, и он с сертификатом, сам этот сертификат очень милый. Был на ужине в «Ла Гренуй» с Филлис Диллер и Барри Ландау (такси 4 доллара). Очень многие просили у Филлис автограф, а у меня никто не просил, и она позже [смеется] сказала мне: «Ах, дорогой, прошу прощения, мне было так неловко из-за тебя».

Пятница, 12 января 1979 года

Тинкербелл привела на ланч Кристофера Уокена, ну, чтобы потом у них было свидание. Он теперь стал такой большой звездой, что я совершенно обалдел, когда он сказал: «А несколько лет назад я был партнером по танцам у Моники Ван Вурен». [Смеется.] Ну надо же! Моника, наверное, выделывала свои па в том заведении, которое уже закрылось. Не в «Мезонет», но, может, в «Рейнбоу-рум». Он теперь отрастил усы. Он сказал, что это Моника дала ему имя «Кристофер»[649].

Воскресенье, 14 января 1979 года

Поехал к супругам Эберштадт на ужин (такси 2 доллара). Там были Эрл и Камилла Макгрэт, а еще Сэм и Джуди Пибоди. Изабель почему-то села не на свое место, так что у всех карточки с именем оказались не на том месте, и тогда Изабель сказала, чтобы каждый сделал вид, что он на самом деле тот самый человек, чье имя указано на карточке у столового прибора. Тогда я сделал вид, будто я – Изабель (мне досталась ее карточка), а потому [смеется] я без конца извинялся, что мне нужно выйти в уборную. Ну, наверное, я зря так противно себя повел.

Понедельник, 15 января 1979 года

Фред поехал в Коннектикут, чтобы повидаться с Питером Брентом, поговорить о том, что он, может быть, купит у него портфолио с Мохаммедом Али. Питер заставил себя ждать целый час, а потом устроил Фреду выволочку, потому что ни сам Питер, ни Джо Аллен вообще пока что не получили назад ни цента – а ведь оба вложили деньги в съемки «Плохого».

Вторник, 16 января 1979 года

Шах уехал из Ирана. Он остановился в Египте, направляется в Техас, где его сын проходит обучение в военно-воздушных силах, а потом по телевизору еще сказали, что он будет жить у Уолтера Анненберга и его жены в Калифорнии[650]. Не знаю, понимают ли они вообще, что делают, – они же показали по телевидению практически всю трассу, по которой он поедет, а еще аэрофотосъемку того места, где он будет жить. Тинкербелл сказала: как я только посмел рассказывать всем, что она отсосала у Криса Уокена, а я ответил, что никому я ничего не говорил – я и понятия об этом не имел.

Четверг, 18 января 1979 года

Сегодня я впервые в жизни увидел, как люди фактически летали по улицам: до того сильный был ветер. Доехал на такси до Юнион-сквер (3 доллара), и там я в самом деле видел людей, подлетавших вверх. Причем если ты на солнечной стороне улицы, все было чудесно и красиво, но стоило дойти до угла, как ветер мог запросто тебя унести. Пешеходы держались за что придется. Пришел в офис. Стивен Мюллер и Ронни заканчивали натягивать работы из серии «Тени» на рамы – это для моей выставки на следующей неделе.

Суббота, 20 января 1979 года

Боб заставил Бриджид целый день работать на него, писать текст для фотокниги, и, знаешь, они совсем сошли с ума – позвонили мне, чтобы прочесть кое-что из написанного, и я там якобы что-то говорю про Ли Радзивилл и Джеки О., да так, будто эти дамы – мои близкие друзья. Меня чуть не стошнило. Работал и смотрел телевизор.

Воскресенье, 21 января 1979 года

Смотрел «Супер-боул», играли восхитительно, по-настоящему здорово! Терри Брэдшоу, который женат на Джо Джо Старбак[651], играет за «Стилерс», и ему удалось всего за четырнадцать секунд сделать два тачдауна. А его жена – звезда в ледовом шоу Джона Карри. Все же «Ковбои» смогли осуществить еще два тачдауна, но «Стилерс» выиграли. Потом пришли Том Кашин и Джей Джонсон, они собрались пойти в кино, но мне не захотелось.

Вторник, 23 января 1979 года

Поехал на такси в галерею Хайнера Фридриха[652] на Западном Бродвее (5 долларов). Фреда там еще не было. Ронни и Стивен Мюллер вешали картины. Выставка смотрится хорошо, ведь галерея такая большая. В офис пришел около половины пятого. Боб расстроен, потому что ему позвонили из «Нью-Йорк таймс» и сказали, что хотели бы перепечатывать у нас колонку Трумена, но копирайт ведь у Трумена, и вот Боб забеспокоился, что Трумен начнет писать для них, а не для нас. Только я не думаю, что Трумен так поступит. Он, наверное, в конечном счете захочет сделать из этого книгу.

Заходил Том Салливан, нес какие-то глупости. Без конца повторял, что хотел бы отдать мне 25 процентов своего бизнеса – за так, просто подарить. Но в чем заключается его бизнес? И он без конца говорил, что все думают, будто он делает деньги на героине или кокаине, но нет – вовсе не на них, а на чем-то совершенно ином. Ну хорошо, что еще это может быть? Марихуана? Кэтрин на этой неделе получит наконец грин-карту. На это ушло три года.

Когда я вернулся домой, оказалось, что мне звонила госпожа де Менил, она оставила сообщение на автоответчике, что ее очень, очень тронула моя выставка в галерее Хайнера.

Четверг, 25 января 1979 года

Бриджид похудела, она весит сейчас 55 килограммов, но вдруг я застал ее в кабинете у Боба, где она поедала все то, что ей нельзя, – жареную картошку, жареные морепродукты, майонез. Она целый день готовилась к открытию выставки «Тени», даже съездила домой и надела все свои драгоценности. Весь день приходили-уходили какие-то люди. За мной прислали лимузин, он приехал в пять часов вечера. Я наклеился и взял с собой в лимузин кое-кого из молодняка. Шел легкий снег.

Сначала было не так много народа. Вообще-то ожидалось большое собрание деловых людей. Барбара Колачелло смогла заполучить бесплатное шампанское, а еще – «Сигрем», «Эвиан» и разные другие напитки, алкогольные и безалкогольные. Она сказала, что придут люди из высшего общества, но оказалось, что из четырехсот человек, которым Боб послал приглашения, пришли только шестеро. Шесть – из четырехсот! Это Трумен Капоте, супруги Эберштадт, Ферейдун Ховейда, который только что покинул пост посла, и еще супруги Гилман. Та к что 394 наших лучших друга вообще не явились… Не пришел Хальстон – он на острове Мюстик[653]. Не пришел Стив – он там же. Не пришла Кэтрин.

В результате это был, скорее, вернисаж для панков, для всей этой чудесной молодежи, для людей с большой фантазией – тех, кто ходят на подобные открытия. Был Рене Рикар. Пришла госпожа де Менил, она была очень мила, и Франсуа тоже пришел, и он был мил. А вот Эдди и Кристоф де Менил[654] не пришли. Были Дэвид Бурдон и Грегори Бэткок, было приятно их видеть, но поговорить нам друг с другом не удалось. Многие пришли с фотоаппаратами, но они тщетно искали повсюду знаменитостей, чтобы сфотографировать. Виктор оказался единственным, кто был хорошо одет, – зонтик в руках и черный жемчуг. В туалете – толпа: наверное, все нюхали кокаин. Мы собрали группу желающих пойти на ужин – Джед, Джон Райнхолд, Джон Фэрчайлд-младший и его девушка по имени Белл Макинтайр, Уильям Питт и Генри Пост. Боб рассердился на меня за то, что я пригласил Генри Поста, он сказал, что тот пишет разобла чительные статьи, и он, наверное, прав, так что я, пожалуй, сам на себя навлек неприятности.

Мы поехали на лимузине в ресторан «65 Ирвинг», это в доме 65 на Ирвинг-плейс. А по дороге, около Вашингтон-сквер, увидели, как машина такси сбила собаку, и какая-то женщина кричала, просила помочь, мы предложили ей наш лимузин, чтобы отвезти собаку в больницу, но она сказала, что ее муж уже вызвал перевозку. В общем, это происшествие испортило весь вечер. У меня были очень странные ощущения.

Филиппа пригласила Рене Рикара – ее фонд «Диа» только что записал его, первым из поэтов, в свою программу благотворительной помощи – в общем, когда он прибыл в ресторан, то заявил, что мои работы «сугубо декоративны». Я на это жутко разозлился, а потом мне стало стыдно: ведь все увидели, какой я на самом деле. Я вдруг раскраснелся, просто вспыхнул, отругал его по первое число, а он начал вдруг кричать всякую чушь, что Джон Фэрчайлд-младший – мой любовник (ну ты же знаешь, каким ужасным может быть Рене!), в общем, все это было как раньше с Ондином, и все, кто был на ужине, были поражены тем, насколько я разозлился, когда вышел из себя и разорался в ответ на его ерунду. А ты знаешь, что у Рене теперь есть литературный агент? А знаешь, кто это? Джерард Маланга. Я хочу сказать, Рене ведет себя так, будто он – выдающийся писатель, но на самом деле у него есть лишь одна тема, и он ее повторяет без конца, снова и снова, – про то, как его кормят-поят богатеи и как можно все получать бесплатно, в общем, все те же старые дела. К счастью, Генри Пост не слышал этой ссоры – он был за другим столом.

У меня будет еще один вернисаж в субботу, это ведь был предварительный просмотр. А выставка только потому хорошо смотрится, что она такая большая.

Пятница, 26 января 1979 года

Мне позвонила Дженетт Кан – она подруга Шэрон Хэммонд, а еще президент компании DC Comics – и пригласила пойти на игру «Никс» в понедельник, потому что она хочет, чтобы я расписал пол их баскетбольной площадки. Позвонил Пол Моррисси из Калифорнии, сказал, что ему звонил Карло Понти и предложил ознакомиться со сценарием, а Пол сказал ему (то есть Пол сказал мне, чтó он ответил Карло Понти), что он не сделает для него ни одного фильма, пока Понти не решит вопрос с деньгами, которые он все еще должен мне – за «Франкенштейна» и за «Дракулу». Понти, наверное, думал, что сможет подкупить Пола, предложив ему снимать новый фильм. Наверняка сможет. Пол позвонил из-за того, что Бобби Де Ниро хочет, кажется, снять Монток, и Пол сказал, что ему нужно назвать цену пониже, чтобы он наверняка снял мой дом, потому что будет очень здорово, если он будет там жить, а я вот думаю, что нам нужно, наоборот, повысить цену – ведь мы не зарабатываем достаточно, чтобы поддерживать Монток в должном виде.

Суббота, 27 января 1979 года

Сегодня настал день, когда нужно было отправляться в галерею Хайнера на настоящий вернисаж.

Да, вот что замечательно: когда меня спрашивали, сколько из этих картин продано, мне было очень приятно отвечать: «Все». Умер губернатор Рокфеллер.

Воскресенье, 28 января 1979 года

Проснулся рано, и мои кости все еще болели от того, что я слишком долго стоял накануне, привествуя три тысячи человек. Позвонил Фред и пригласил зайти к нему домой в десять вечера, потусоваться с некоторыми из Кеннеди, до того, как в «Студии 54» начнется вечеринка в честь Пилар Креспи[655]. Еще за мной зашел Том Кашин, чтобы взять с собой на вечеринку фотомоделей, но я был слишком измотан.

По телевизору показывали «Таксиста», я немного посмотрел его, и в конце там один парень читает письмо из Питтсбурга, и голос у него был ну точь-в-точь такой, будто он [смеется] читал его из Питтсбурга.

Да, а в новостях сегодня говорили про эту женщину, которая захватила самолет, сказав, что у нее с собой нитроглицерин. Она требует, чтобы Чарлтон Хестон[656] и Чудо-Женщина[657] зачитали ее письмо по телевидению. На вид похожа на обычную школьную учительницу… Она из Калифорнии. На этом самолете были некоторые знаменитости – например, отец The Jackson 5 и еще тот парень, который с Мэри Мартин выступал в «Звуках музыки» на Бродвее.

Понедельник, 29 января 1979 года

В офис пришел Руперт, и я прочел ему нотацию: ведь он всюду всем рассказывает, что мои картины делает на самом деле он. Он слишком много пьет, и потому, видно, считает, что это он их делает. Ездил в «Мэдисон-сквер-гарден» (такси 3 доллара). Дженетт Кан хотела, чтобы я встретился с Санни Уэрблином[658], он ведь президент «Мэдисон-сквер-гарден», – чтобы договориться насчет раскраски пола для «Никс». Ну, так же, как Боб Индиана сделал для команды из его родного города – он ведь из штата Индиана. Мы поговорили с Санни, и он сказал, что идея вроде бы неплохая. Он попросил, чтобы ему показали, как это сделал Боб Индиана, и Дженетт тут же послала кого-то привезти фотографии. Матч был скучный. Ребята из «Никс» квелые, это хорошая команда, но баскетболисты движутся слишком медленно, да и часто промахиваются мимо корзины – а их противники забрасывали мяч в кольцо каждый раз, когда бросали. Потом мне пришлось пригласить Дженетт на ужин, и она сказала, что хотела бы пойти в «Трейдер Викс». Пришлось мне пару часов болтать о том о сем. По-моему, она запала на меня. Она умна, эффектна, с большой грудью и хорошей головой. И очень организована. Способна хорошо формулировать то, что хочет сказать. Я убежден, что если ты можешь сформулировать что-то достаточно просто, все высказать четко и прямо, тебя ждет успех в бизнесе. Вот как Боб Денисон – он именно такой. А Дженетт говорит еще и с таким шармом, притом сразу выкладывает карты, – вот, например, чего мы с ней хотим от Санни Уэрблина.

На этом самолете, который был захвачен, оказывается, летели еще Джо Армстронг, Сью Менгерс, Макс Палевски, Теодор Байкель и Дино Мартин-младший. Как же им удалось не попасть в объективы телекамер? Сью сказала лучше всех: «Если со мной что-нибудь случится, позаботься о моем пальто».

Вторник, 30 января 1979 года

Я снова вправлял Руперту мозг, – поскольку он рассказывает направо и налево, что делает мои картины за меня, и он решил, что нужно на какое-то время отказаться от спиртного. Дэвид Уитни рассказал мне, что дом на 54-й улице, где умер Нельсон Рокфеллер, был для того домом для развлечений. Диана Вриланд как-то на днях сказала: «Ну, разумеется, Нельсон был с девушкой – он же вечно с какой-нибудь девушкой. Нельсон хотел, чтобы все были счастливы. А почему бы и нет? Он же из Рокфеллеров, и он мог осчастливить всех». И тут кто-то спросил ее: «А как же Хэппи?»

Среда, 31 января 1979 года

Всю вторую половину дня провел в работе. Потом на такси доехал до самого заведения на углу Лафайет и Кэнэл-стрит, где был показ моделей Делии Догерти (5 долларов). Она показывала одежду, сделанную из бумажных трубок. Девушек заворачивали в бумагу, они не могли ни ходить, ни говорить. Совершенно волшебно! Там была Джейн Форс, она только что вернулась из Южной Америки, где работала гримером в фильме с Кэрол Линли. Джейн сказала, что опять пойдет учиться в колледж на художника-гримера, потому что можно куда больше заработать, если наносить шрамы и ожоги, а не просто гримировать актеров. Она наняла толстую тетку, которая раньше работала в полиции, чтобы та ухаживала за Эмерсоном, ее сыном от Эрика Эмерсона. Сейчас ему уже лет восемь-девять. Он берет уроки балетного танца, пошел по стопам отца.

Пятница, 2 февраля 1979 года

Утром позвонил Джон Райнхолд, сказал, что хотел бы повести меня в галерею своей жены на 78-й улице (такси 2 доллара). Она сейчас, правда, как раз уехала в Европу, чтобы поискать различные плакаты и тому подобное. В это й галерее прекрасная выставка старых киноафиш, например, с Гретой Гарбо в двадцатые годы, огромные, красивые афиши, их тогда печатали в Германии, они размером 2,5 × 3 метра – там есть оригиналы афиш с Кинг-Конгом, с Чарли Чаплиным. Я-то все покупал небольшие американские киноафиши, но они почти ничего не стоят. А вот оригиналы киноафиш или плакатов Кассандра[659] сейчас покупают за 35 тысяч долларов. Неплохо, да? А как вспомню, что пропустил их меж пальцев… Один принт стоит 5 или 10 тысяч долларов. Один киноплакат! Нет, ты представляешь?! На ланч мы пошли в это заведение на углу Мэдисон-авеню и 75-й улицы, которое называется «Тр и парня», там делают отличные сэндвичи, и вскоре туда набежали школьники-старшеклассники: там, наверное, рядом школа. Позади нас сидела девочка-подросток, она без конца говорила shit и fuck, причем в разговоре с собственной матерью, а что бы мать ей ни говорила, эта отвечала одно и то же: «Мать, ты меня оскорбляешь!» – так и хотелось надавать ей пощечин или двинуть как следует, соплячке этой. Ей было лет четырнадцать, а матери под тридцать пять, и мать плакала. Знаешь, если уж ей удалось вот так довести собственную мать, остается лишь затянуть гайки, правда? Ну, в общем, эта девица именно этим и занималась, мерзавка. Потом я отвез Джона к нему в офис, а сам отправился к себе, на Юнион-сквер (такси 4,50 доллара).

Воскресенье, 4 февраля 1979 года

В воскресном приложении к «Нью-Йорк таймс» меня упомянул Хилтон Крамер – в статье о викторианском искусстве, и высказался он неодобрительно.

Понедельник, 5 февраля 1979 года

Позвонил Хальстон, позвал нас к себе на ужин и сказал, что еще придут Лайза, Лиз, Долли Партон и Лорна [Луфт], так что мы зашли домой, чтобы пере одеться. До Хальстона шли пешком, но там Лайза захотела отвезти нас с Джедом на свою квартиру (это на Сентрал-Парк-Саут, дом 40) – чтобы мы посмотрели на скульптуру ее бойфренда, Марка Джиро. Она сказала, что это не займет больше пяти минут. Его самого дома не было – он играет в покер со своими дружками в каком-то мексиканском ресторане на 86-й улице, и она собиралась зайти туда за ним – и заставила меня написать записку: какая, мол, хорошая скульптура и я помогу, мол, ему организовать выставку. Изображала она женскую грудь, сделанную из мрамора, алебастра и дерева, и пока мы разговаривали, Лайза без конца трогала ее соски. Лайза еще не въехала в свой дом в Мюррей-Хилл. Та к грустно видеть ее квартиру, потому что у нее совсем нет вкуса, и хотя Хальстон пытается ей что-то объяснить, привить хороший вкус, уговорить Джеда отделать и обставить ее квартиру, но ее, по-моему, интересует только работа, а отделка квартиры ей безразлична.

Мы отвезли ее туда, где играли в покер, а потом я завез Джеда домой, уже было около двух часов ночи, но я вернулся к Хальстону. Долли так и не появилась у него, и Лиз тоже. Хальстон и доктор Джиллер сказали, что они «отходят». От чего именно, я не в курсе.

Четверг, 8 февраля 1979 года

Работал в студии, потом пришлось рано уйти. Отвез Боба домой (такси 4 доллара). Потом отправился к Нилу Седаке, он живет на Парк-авеню, в доме 510, – на коктейли перед ужином в честь Спортивного союза полиции. Я познакомился с его женой, Либой, всего несколько недель назад, и она сказала, что они хотят, чтобы я сделал его портрет. Они снимают эту квартиру временно, пока не будет готова их собственная. Разговор вертелся лишь вокруг того, как трудно оказалось попасть в какой-нибудь более-менее приличный дом, потому что они оба – евреи и работают в индустрии развлечений, и в конце концов только одна пожилая пара помогла им снять эту квартиру. Многие из их гостей были во фраках и с галстуками-бабочками. Я выглядел хуже всех, пришел в старых джинсах и свитере, но у самого Нила одежда тоже была повседневная, он был в свитере, какие носят в Калифорнии, хотя сам из Бруклина. На вид он как будто голубой, однако это не так. Не знаю только, как получится его портрет, потому что он довольно толстый. Дизайнер, который отделывает их новую квартиру, тоже был с нами, он пришел с бойфрендом, мы пили коктейли, все было замечательно.

Пятница, 9 февраля 1979 года

Фред уезжает в Берлин, а тут позвонила Дайана Росс, сказала, что хочет, чтобы я сделал портрет – и ее, и ее детей, вместе, и что ее менеджер позвонит насчет этого, ну и теперь, раз Фред уезжает, мне придется всем заниматься самому.

В «Студии 54» встретил молодого Джона Сэмюэлса, он очень красив, совсем как молодой Роберт Вагнер.

Суббота, 10 февраля 1979 года

Не ложился спать до шести утра, а потом позвонил Виктор и заговорил про идеи – вроде того, есть ли у меня на примете что-нибудь «этакое»? Вообще-то он сейчас работает, сказал он, но в данный момент у него гости – двенадцать парней, которых он подцепил в «Наковальне».

Пошел к Трумену, он устроил вечеринку, чтобы отметить предстоящую операцию подтяжки. Ему надо утром в воскресенье отправляться в больницу, сама операция назначена на понедельник, но он никому не сказал, в какую именно больницу ложится. Со мной к нему пришли Джанет Виллелла[660] и один из близнецов «Дюпонов»[661] – эти два брата-близнеца говорят, что их фамилия действительно Дюпон, однако, по-моему, они просто все выдумали. Когда мы поднялись к Трумену, он не слишком был рад видеть этого «брата Дюпона», потому что как-то раз в «Студии 54» Жак Беллини[662], в которого влюблен этот самый близнец, заставил его подойти к Трумену и наговорить всякой чуши – и Трумен не забыл этого. Другой близнец – бойфренд Руперта. У Трумена были Боб Колачелло, Боб Макбрайд, Хальстон и доктор Джиллер, который сказал, что когда пытался дозвониться до меня, вдруг испытал приступ жуткой ревности, потому что трубку взял какой-то мужчина. Это ему Джед ответил, хотя и по моему номеру. Трумен все пытался накормить меня шоколадом, он думает, что я люблю шоколад, а на самом деле нет. Присутствовал там и глава городской комиссии Гельдцалер со своим новым бойфрендом, тот очень хорошенький. Генри рассказал, что он попросил мэра Коча выдать ему специальный жетон, чтобы все знали, что он глава городской комиссии, ну, мэр ему его и выдал. Он его всем показывал. Там был также Дон Бакарди[663], возлюбленный Кристофера Ишервуда.

Воскресенье, 11 февраля 1979 года

Мика Эртегюн позвонила и сказала мне, что ланч в «Мортимере» начнется не в час дня, а на полчаса позже.

Я пошел в церковь, и на улице наткнулся на Гэри Уэллса в ярко-зеленых брюках, который как раз выходил из церкви, и я был удивлен, что он так рано на улице, потому что накануне я видел его в «Студии 54» в очень поздний час. После церкви я на такси доехал до «Мортимера» (2 доллара). Там уже яблоку негде было упасть, но я оказался первым на званом ланче, который давали в честь Элен Роша и Кима д’Эстенвиля. Там появилась Джерри Холл, которая плохо говорила о Бьянке, ведь та подала в суд, чтобы получить половину имущества Мика. Дело рассматривают в калифорнийском суде, там теперь все такие процессы проходят, по разделу имущества – вот, например, эта девица Хант, она же получила деньги от Мика за их незаконнорожденного ребенка[664]. Я сказал Мике, что нужно бы сделать Ахмета «голубым», чтобы он не хватал всех женщин за мягкие места. Он в самом деле смешной и веселый – мы с ним придумывали дурацкие идеи для сюжета мюзикла – вот, например, взять бег трусцой: а? мюзикл «Бег трусцой»!

Все почему-то очень удивлены, что я в последнее время так много разговариваю, им кажется, что я совсем другой человек.

Понедельник, 12 февраля 1979 года

Чуть не забыл рассказать самое важное: про ланч в пятницу в «Кристис». Я зашел за Бобом, и мы вместе дошли туда пешком, и там какой-то парень разложил передо мной всевозможные драгоценности, чтобы я посмотрел, а потом сказал: «Вы можете купить это дешево». И тут до меня вдруг начало доходить: эти аукционные дома, они же могут стукнуть три раза молотком в любой момент, когда только захотят. Ведь так? Верно? Подумай сама: вот ты пришла в «Сотбис», и аукционист почему-то начинает тянуть: «Два-а-а-адцать долллллларов… Три-и-идцать долллларов…» Как будто он доит тебя, медленно-медленно. А в другой раз вдруг будет так: «Девять тысяч, девять-пять, десять, десять-пять – продано!» Понимаешь? Быстро-быстро. Ну, потом они еще повели нас показать мои рисунки, которые должны продаваться на этот раз, и один из них оказался подделкой. «Кристис» устраивает грандиозную распродажу одежды, будут продавать модели Диора, Скьяпарелли и других. За Фортуни они получат 8–10 тысяч долларов. В общем, надо будет разыскать того человека, у которого в Виллидж был замечательный магазин – «Фэбьюлэс фэшнс». Ему пришлось съехать оттуда, и теперь он где-то на Вест-Энд-авеню, продает вещи прямо в своей квартире. Мне обязательно нужно его найти!

А Иран и в самом деле пал. Та к жутко смотреть на все это по телевизору, такое ведь и тут может произойти. Бриджид мне еще рассказала, как в новостях показывали одного мальчика, у него умерла мать, но он никому про это не сказал, просто восемь месяцев держал ее в доме.

Вторник, 13 февраля 1979 года

Трумен сказал, что, как он считает, Interview должен больше походить на журнал «Вэнити фэйр», каким тот был поначалу. Он подал Бриджид немало идей для Interview, сказал, что хотел бы регулярно, по понедельникам, устраивать редакционные совещания с сотрудниками. Правда, подобные совещания обычно большая потеря времени. В других журналах так и поступают, но у нас в Interview каждый занят чем-то своим. В других журналах собирают эти долгие грандиозные совещания и там озвучиваются все мысли сотрудников о себе самих и о своем месте работы – это вопрос «компетентности». На таких совещаниях лишь становится ясно, думают ли другие, что они лучше тебя или же что ты лучше их.

Четверг, 15 февраля 1979 года

Позвонил Джон Фэрчайлд-младший, сказал, что заедет за мной в 18.30, чтобы мы успели в Бруклинскую Академию, где Твайла Тарп будет танцевать три танца из нового фильма «Волосы» – на благотворительном вечере, который устраивает Лестер Перски. Он приехал на лимузине вместе с Генри Постом, Уильямом Питтом, Маритой и Тери Гарр[665] – она очень славная. Шофер не сразу нашел дорогу, но приехали мы вовремя. Там были все. Майк Николс даже поздоровался со мной. По-видимому, он решил, что обязан это сделать – после того, как заставил меня встретиться с польским Уорхолом. Доктором Вархола. Танец… это была странная новая разновидность танца, падения и перебежки, это очень похоже на то, как танцуют диско. Ну, если, конечно, в заведении, где все танцуют диско, появится вдруг кто-то, кто способен творчески преобразовать обычные движения (напитки в антракте 10 долларов). Видел там Джека Кролла.

Генри Пост рассказал мне, что Джон Фэрчайлд-младший однажды поздним вечером тайком провел его в «Студию 54» – ведь Генри перестали туда пускать из-за того, что он написал про этот клуб в своей статье, и едва Иэн Шрегер увидел его, он предложил ему «освободить помещение по-джентльменски». Генри сказал, что начал было с ним препираться, говорить, что клуб – это публичное место, но потом вдруг испугался.

Я так и не пойму, почему Пэт Кливленд и Стерлинг Сент-Жак не сделали из своих танцев на верхней платформе клуба какой-нибудь сценический номер. Правда, Ронни сказал мне, что Пэт собирается выступать в клубе «Мадд». Это недавно открывшийся клуб для молодняка, он на Уайт-стрит. Ронни там – самый старший, и он устраивает регги-концерт. Они довезли меня до дома, шел снег, было красиво.

Пятница, 16 февраля 1979 года

Я позвонил Нилу Седаке и его жене, но они ушли, трубку снял их декоратор, он и пригласил меня сначала в свой офис на 81-й улице и Парк-авеню, а потом предложил пойти посмотреть их квартиру на 85-й улице и Парк-авеню, он уже закончил отделку, но они еще не успели туда въехать. Я при ехал в офис к декоратору, у него личный вход в большом здании. У него очень красивый офис, хотя и отделан ужасно. У него висели картины, такие же, как в квартирах у других, они похожи на каракули, и, по-моему, это не его работы. Я так и не смог набраться духу и спросить его, чьи это картины. Но спрошу. Он одевается в духе Кристофер-стрит[666], ходит в армейских ботинках, кожаном пиджаке, хлопковых брюках-«чинос» свободного покроя, носит усы и бороду. Он похож на Виктора, на куклу «Ге й Боб». Потом он повел меня наверх, где у его партнера двухэтажная квартира, и там тоже висели эти картины с каракулями. Потом мы пошли на новую квартиру супругов Седака. Ремонт, по-видимому, стоил триста или четыреста тысяч долларов, а они там, например, всего на один дюйм передвинули дверь. Правда, они устроили в квартире сауну и всякое такое.

На такси поехал на площадь ООН (3 доллара). У Трумена был такой вид, словно с ним только-только расправился доктор Франкенштейн. У него шрамы по всему лицу. Прямо будто у него шарики за ролики зашли. Мы с ним поехали на такси в офис доктора Орентрейха (4 доллара), вошли тайком, через задний вход. Тоже мне Грета Гарбо[667]… Ну ладно, давай лучше опишу наряд Трумена: на голове шарф, потом страннейшая шляпа со складками, платок, пиджак, шарф, закрывающий рот, темные очки, кожаная куртка и пальто. Во всех этих шарфах и странных шляпах он, я хочу сказать, прямо-таки бросался в глаза. В противном случае никто бы его не заметил, он был бы просто каким-то странным персонажем, у которого всюду на лице кровь.

И он решил, что хочет сделать еще одну операцию – наверное, хочет испытать еще больше боли, поэтому он собрался сразу же, без перерыва, сделать еще и переносицу. Эту операцию, как сказал Трумен, придумал он сам, и доктор Орентрейх сначала поэкспериментировал с двумя женщинами, а теперь был готов сделать то же самое и Трумену. В приемной было восемь очень красивых медсестер. Это все равно что смотреть на Хью Хефнера из Playboy и его зайчиков. И они все говорили Орентрейху: «Доктор, как же вы чудесно зашиваете!» Когда он закончил подтыкать складку у Трумена – складка была примерно в четверть дюйма, а рубец около трех дюймов, они его всего заклеили. Трумен был в сознании, сказал, что не было больно, но я не понимаю, как это возможно. Он записался на прием уже в понедельник, чтобы ему сняли швы. Потом мы на такси вернулись на площадь ООН, и Трумен все говорил про «наш журнал». Он сказал, что помимо больших редакционных совещаний он хочет сделать в журнале страницу для мнений читателей и колонку писем главному редактору. В общем, я уже внутренне готовлюсь к тому, что скоро мне придет письмо от его адвоката.

Он сказал, что потом займется пересадкой волос. И что все эти его неприятности – из-за Джона О’Ши и что теперь он его просто ненавидит. Правда, как сказала мне позже Бриджид, он упросил ее послать этому самому О’Ши подписку на Interview.

Суббота, 17 февраля 1979 года

Я сказал Сьюзен Блонд, что встречусь с ней у театра «Палладиум» на 14-й улице, чтобы побывать на концерте английской группы, которая называется The Clash (такси 5 долларов). Рон Делсенер[668] привел нас в маленькую комнату. Мы там сидели какое-то время одни, но потом туда же пришла одна пара, я ни его, ни ее не узнал, а потом оказалось, что это Кэрри Фишер и Пол Саймон. Я его никогда не узнаю. Пришел Брюс Спрингстин, и его я тоже не узнал. Он был симпатичный, сказал: «Привет, помнишь меня?» и затем снял перчатку, чтобы поздороваться. Я познакомился с ним в «Мэдисон-сквер-гарден», когда сфотографировал его, хотя это не разрешалось. Блонди – то есть Дебби Харри – была на концерте, а когда мы пришли за кулисы, там еще оказалась Нико! Да еще с Джоном Кейлом! Она снова выглядит красавицей, совершенной красавицей, у нее наконец-то не опухшее лицо. Волосы у нее, вообще-то, темно-каштановые, но Джон заставляет ее красить их в ярко-красный цвет. Они будут выступать в «Си-Би-Джи-Би», и она споет там Femme Fatale с первого альбома The Velvet Underground, а Джон будет играть на скрипке. Она живет в отеле «Челси».

Ребята из The Clash славные, но у всех у них плохие зубы, гнилье да пеньки. Еще они только и кричат о том, что надо избавиться от богачей. Один из них сказал, что вообще не хочет никуда в даунтаун – и пусть ему покажут аптаун. Ну хорошо, сказал я, сходим в «Ксенон» и в «Студию 54».

Понедельник, 19 февраля 1979 года

Сегодня день рождения Джорджа Вашингтона, и выпало 30 сантиметров снега. На ланче были Питер Бёрд и Шерил Тигс. Она – крутая, так что, наверное, заставит его жениться на себе. Правда, я решил, что Питер – просто плейбой. Он прекрасно выглядит, вообще не постарел (ланч 100 долларов, чаевые 30 долларов). Шерил сказала, что хочет играть в кино, тогда я ей объяснил, что для этого голос у нее должен быть пониже, именно так поступила Бетти Бэколл: говорить надо не от носа, а от легких, снизу. Но она ответила, что нравится всем и такая, какая есть. Они отпустили свой лимузин, так что отправились домой пешком.

Среда, 21 февраля 1979 года

Перед моим уходом в офис позвонила жена Нила Седаки, пригласила меня на вечеринку в его честь, и я поехал туда на такси (5 долларов). Все были в восторге, что я пришел. Когда я увидел Нила, не смог промолчать, он же мне так нравится, вот я ему и сказал, что он пока что слишком толстый, чтобы делать его портрет, поэтому сначала ему обязательно нужно похудеть. Я просто не в состоянии писать его портрет, пока он такой толстый. Он отвечал, что полнота – это его имидж, что людям нравится, что он «в теле», но все же я убежден, что он переедает. Он сказал, что выпил всего три рюмки водки. Наверное, я зашел слишком далеко. Я должен буду заняться его портретом на следующей неделе.

Суббота, 24 февраля 1979 года

Проснулся рано. Звонила Бриджид, она уже несколько поправилась, 68 килограммов. На улице тепло, шел дождь, и я хотел появиться в галерее Хайнера пораньше, чтобы успеть раздать во второй половине дня тысячу экземпляров Interview (такси 6 долларов). Приехал туда около половины первого и взялся за дело. Трудно поверить, что я в самом деле раздал тысячу экземпляров журнала, но это так. Появились Руперт и близнецы Дюпоны, и я повел их вместе с ребятами из галереи на обеденный перерыв в «Робата», это японский ресторан за углом (90 долларов). Уехал из галереи около половины седьмого вечера. Приходила одна женщина, которая сказала, что в старших классах мы учились вместе, она принесла с собой альбом выпускников школы и спросила меня, не хочу ли я его посмотреть, но я сказал, что лучше, пожалуй, мне его не показывать.

Воскресенье, 25 февраля 1979 года

Ходил в церковь, купил батарейки (12,22 доллара). На такси доехал до площади ООН (3 доллара). Трумен устроил ланч в честь Бакминстера Фуллера[669] – Боб Макбрайд взял у него интервью для нашего журнала. Ему восемьдесят три года, он глуховат, но очарователен. Трумен выглядит прекрасно. Он на следующей неделе отправится на операцию по пересадке волос. Поедет в штат Джорджия, чтобы сделать для нас интервью, однако он так и не сказал, с кем будет это интервью. Я выдал ему магнитофон и фотоаппарат. На ланче были два агента из бюро путешествий и Билл Либерман, наш старый приятель, он много-много лет был куратором отдела графики и гравюр в Музее современного искусства.

Понедельник, 26 февраля 1979 года

Съездил на такси в «Кембанк» (4 доллара). Всю вторую половину дня работал, сидел в офисе и красил фон для портретов. Позвонил Джо Даллесандро из Парижа. Сообщил, что каждый день выпивает бутылку виски. Ему нужны деньги, и я просто не знаю, как же нам быть с Джо. Нас предупредили, что он будет звонить, потому что на днях к нам заходила Терри Даллесандро. Она по-прежнему живет на Стейтен-Айленде, выглядит она хорошо, пользуется косметикой. Сказала, что Джо ничего ей не посылает, никаких денег. Интересно, может, она живет на пособие по безработице? Малыш Джо с ней не приходил, он ведь уже в школе. Ему восемь лет. У нее по-прежнему нет ни к чему интереса. Она сказала, что никогда ничего не читает и что ничего не умеет делать, даже не знает ничего про обязанности секретарши, и она не закончила школу, ушла после десяти классов. Я спросил ее, чем интересуется малыш Джоуи, и она ответила, что он [смеется] ходит в кружок карате. Джо сказал, что у него «зреет фильм», но он и в прошлый раз говорил то же самое. Да, Терри еще рассказала, что через полгода после того, как повесился Бобби, брат Джо, еще один парень, который жил в том же самом интернате на Лонг-Айленде, где выросли Джо и Бобби, тоже покончил с собой. Позвонил Руперт – оба близнеца Дюпона переехали жить к нему на Уайт-стрит.

Четверг, 1 марта 1979 года

Дошел пешком до офиса и по дороге встретил Джона Хеда и Лорна Майклса[670] – они как раз входили в наше здание, мы ведь договаривались встретиться и поговорить насчет создания какого-нибудь телешоу. Они сказали, что могли бы дать мне время для моей программы, если бы мы могли представить им нужный формат. Но, по-моему, они просто хотели прийти к нам за какими-нибудь новыми идеями, потому что когда делаешь какую-то телепрограмму, идей вечно не хватает. Однако денег не заработаешь, если не быть продюсером собственной телепрограммы, вот поэтому, как мне представляется, нам надо бы начать с самого начала и все-все сделать самостоятельно, всему самим научиться. Пошел домой, переоделся, взял такси до «Плаза» (2 доллара), чтобы встретиться с Джоном Фэрчайлдом младшим и Белл Макинтайр, с Уильямом Питтом и Рупертом (напитки 70 долларов). Джон пригласил целую кучу голубых, чтобы никто не начал соперничать с ним за Белл. У них странные отношения – не думаю, что он с ней спит, однако он почему-то ведет себя так, как будто он с ней спит, а поэтому вовсю ее ко всем ревнует.

Дошли пешком до «Режин». На улице было чудесно. Белл пошла танцевать с одним из близнецов, и Джон вдруг невероятно приревновал ее, он совершенно сошел с ума, я даже попытался обнять его и успокоить – до того он обезумел; но потом Уильям Питт сказал, что единственный способ все это прекратить – уйти оттуда, пойти в «Студию 54». Так мы и сделали (такси 4 доллара).

Пятница, 2 марта 1979 года

Бриджид все ест и ест, а когда я попытался остановить ее, мы поругались. Она сказала: «Буду есть все, что только захочу, и даже не пытайся вмешиваться – и если захочу, то еще потолстею, пусть хоть до семидесяти килограммов». Тогда я просто вынул всю еду, какая у нас только была, поставил ее на столе перед ней и сказал: «Ну, давай. Ешь!»

Поехал в аптаун на встречу с Бобом Гуччионе. Он хотел поговорить со мной о том, чтобы я сфотографировал обнаженных девушек, а он потом напечатает это на двенадцати или тринадцати страницах. Он живет в здании на Восточной 67-й улице, оно как бы в стиле итальянского ренессанса. Выглядит жутко. Все такое грязное, и вид здания, и ощущение, которое оно вызывает.

Воскресенье, 4 марта 1979 года

Один из близнецов Дюпонов сказал Сьюзен Блонд, что совершенно влюбился в меня. Он ей все эти глупости наговорил, но я же ничего такого не делаю [смеется], ну, разве что держу за руку и немного трогаю. А Джим, он агент или менеджер The Beach Boys, интересуется искусством, пригласил меня на концерт The Beach Boys в зал «Радио-сити», и я позвал с собой Тома Кашина. Только я собрался уходить, как позвонил телефон, и я было решил, что это Деннис Уилсон, ведь звонивший сказал: «Привет, это Деннис!», и только через пять минут я вдруг сообразил, что говорю с Деннисом Хоппером, потому что он сказал: «В самом деле? The Beach Boys, говоришь. Они в Нью-Йорке? А когда у них концерт?» И я ему сказал, чтобы он нас встретил в «Радио-сити» (такси 3 доллара).

Я сидел со своими ребятами с одной стороны сцены, было очень здорово, но потом Деннис Хоппер позвал меня на другую сторону, туда, где он валял дурака со всеми этими своими любовницами и женами. На самом деле все они просто его фанатки. Та к странно видеть фанаток, когда им за тридцать, – а этим сильно за тридцать.

В антракте я ушел с концерта, а позже мне кто-то сказал, что во втором отделении они специально объявили, что я присутствую на их концерте, – ну вот, теперь они меня, наверное, возненавидели. Нам же просто пора было в «Лоран», куда нас пригласил на ужин Дали, у него там собралось около сорока гостей. Он был по-настоящему великодушен, кормил-поил всех этих ребят. Потом все захотели пойти в «Ксенон», на вечеринку в честь Пеле. В Нью-Йорке сейчас столько бразильцев, здесь просто как на карнавале.

Понедельник, 5 марта 1979 года

Был на ланче у Мерседес Келлог, она его устроила в честь Ральфа Дестино из «Картье». Рассказали последнюю сплетню про Барбару Аллен. Ее заметили в обществе Билла Пейли – не то во Флориде, не то на острове Барбадос. Ну, в одном из этих самых мест. Никки Вриланд видела их там, она рассказала про это Диане, а та рассказала Бобу. Я вернулся домой в половине первого и свалился спать – на улице жуткий ливень.

Вторник, 6 марта 1979 года

Доехал на такси до Юнион-сквер и там стал раздавать Interview (такси 4 доллара). В офис пришел в час дня. Потом появился Нил Седака, он был совершенно очарователен, ну такой замечательный. Мы пригласили Джейн Форт, чтобы она его подгримировала, и с ней был малыш Эмерсон. Нил позировал, и было трудно сделать хорошую фотографию, ведь у него лицо такое пухлое. Мы работали целый час.

Четверг, 8 марта 1979 года

Джин Стин звонила Бриджид в офис, она хочет взять у нее интервью для книги об Эди Седжвик, которую она все еще пишет. Это такая ерунда, у нее чуть ли не восемнадцать человек работают над книгой – а редактирует ее текст Джордж Плимптон. В общем, она позвонила Бриджид, а та попросила Робина Геддиса сказать, что ее нет на месте, а потом тут же, через несколько минут, позвонил Деннис Хоппер, Бриджид сняла трубку, они поговорили некоторое время, и Бриджид всячески обкладывала Джин Стин, сказала, что та ее вконец достала, – и вдруг оказалось, что Деннис Хоппер живет сейчас у Джин. Потом, позже, позвонила Вива из Калифорнии и начала вовсю разоряться: сказала Бриджид, что если та не пойдет навстречу Джин, тогда она про нее напишет все самое ужасное, что только найдет, и что Бриджид даже не сможет подать на нее в суд, потому что это все будет правда.

Деннис, наверное, теперь тоже нас терпеть не может, потому что я не пошел к нему, когда он пригласил на коктейли. А не пошел я потому, что забыл, но в то же время понимал, что и не собирался идти туда, и вот именно поэтому я не вспомнил про его приглашение. Правда, Деннис настаивает, чтобы я съездил в Мексику, встретился там кое с кем из его друзей, а Деннис и его окружение, они всегда были знакомы со всеми самыми богатыми, но просто они такие все… из шестидесятых годов… и все чокнутые.

Я пытался работать над текстом для фотокниги с Бриджид и Бобом, но каждый раз, когда я что-то предлагал, Боб начинал в полный голос вопить, что все отлично и так, а за ним следом и Бриджид тоже принималась вопить, что все уже как надо! Боб так часто повышает голос, что у него, как мне кажется, в самом деле не все дома. Во всяком случае, я не понимаю, зачем им нужно, чтобы я прочел этот текст, если они думают, что сделали такую отличную работу и что все у них там чудесно-чудесно-чудесно-чудесно! В общем, я оставил их одних наедине с их чудесными делами. На самом-то деле все это дешевка. Мне, правда, нравится название – книга будет называться «Болезнь общения» – и фотографии действительно хорошие.

Воскресенье, 11 марта 1979 года

Дочитал книгу про Джоан Кроуфорд, ее написал Боб Томас. Она, кажется, была очень забавной, и под конец с ней вообще было бы просто познакомиться. Хотел бы я, чтобы мы о ней вспомнили, когда она еще была рядом. Позвонила Бриджид, сказала, что переутомилась на работе. У Трумена теперь есть магнитофон и он делает множество интервью со всеми, а Бриджид приходится расшифровывать все эти пленки. Он мог бы получать 70 тысяч в год за такие большие интервью, а для нас, для Interview, все делает за так, хотя, правда, оставляет за собой права, чтобы потом составить из них книгу. Посмотрел по телевизору «В кругу семьи», потом поехал на такси к Джуди и Сэму Пибоди[671], чтобы встретиться с Нуреевым (такси 2,50 доллара). Когда Нуреев появился, он выглядел ужасно – сильно состарился. Наверное, это ночная жизнь его довела до такого состояния. С ним был его массажист. Он же вроде бы и телохранитель. И – я не был в курсе, пока не приехал к Пибоди, – Нуреев, оказывается, предупредил хозяев, что если только у них появится Моника Ван Вурен, он немедленно уйдет прочь. Он говорит, что она его использовала. Какой он все же ужасный человек. Ведь когда он оказался скупердяем и ни за что не хотел жить в гостинице, Моника разделила с ним свою постель, а теперь он говорит, что это она использовала его. Он противный, по-настоящему противный. В половине второго супруги Эберштадт захотели поехать домой и я подвез их (такси 3,50 доллара).

Понедельник, 12 марта 1979 года

Пошел на премьеру фильма «Волосы» Лестера Перски в кинотеатре «Зигфелд». Потом на лимузине отправился к зданию пирса, где отмечали премьеру, и там была самая большая вечеринка на свете – там у них даже деревья были подвешены, так что все выглядело как в Сентрал-Парке, но только без грабителей. Там была Элизабет Эшли[672], она была любезна, очаровательна и очень дружелюбна. Сказала, что видела меня на матче, когда играли The Knicks, примерно месяц назад.

Да, и вот еще, ужасно странный случай. До чего же все это было глупо! Там ко мне подбежал какой-то старикан и расцеловал – в обе щеки и в губы, это было просто отвратительно, но оказалось, что это Леонард Бернстайн, и он вел себя ужасно фривольно, все на нас уставились, он говорил, что вот уже двадцать пять лет пребывал в полном отчаянии, безуспешно пытаясь со мной познакомиться, говорил, что нам обязательно нужно как-нибудь сойтись и поговорить, что нам уже завтра надо бы увидеться. Правда-правда, все уставились на нас с ним. Но тут подошел Док Ко к с, сказал, что хочет познакомить меня со своим новым бойфрендом, и, в общем, увел меня от него, но потом Леонард Бернстайн снова нашел меня и все началось по новой, даже еще больше, – короче, такая вот пошлятина. Ну, я помню, как еще в Питтсбурге один мой друг говорил мне, что к нам в город приехал какой-то дирижер, он голубой, все пытается подцепить парней, вот так я впервые услышал про Леонарда Бернстайна. А он все обнимал меня, все целовал, больше и больше, но в то же самое время без конца меня оскорблял. Ну, например, скажет комплимент, а в следующем предложении что-нибудь оскорбительное. Типа: «Ах, я так всегда мечтал познакомиться с тобой, но все мне говорили, какой ты урод…». В таком вот духе. В конце концов мне удалось от него отделаться.

Среда, 14 марта 1979 года

К нам в офис приходили из «Би-Би-Си», они делают передачу про Фрэн Лебовиц, а потом о нас, о нашем интервью с Джессикой Лэнг (сладкое 17 долларов и 2,77 доллара).

Джессика хочет быть серьезной актрисой. Ей тридцать лет, она красива, но у нее вроде бы брекеты на зубах. Меня спросили, где я нашел Фрэн, и я ответил: «В сточной канаве». Потом меня спросили, читал ли я ее книгу, и я сказал, что нет, не читал. Надеюсь, меня правильно поняли. Ну, на самом деле они ведь говорили: непонятно, почему это она пишет статьи для вашего журнала – она ведь такая хорошая журналистка. Я попросил Фрэн помочь нам взять интервью у Джессики, но она сказала, что интервью не занимается. У нее, оказывается, не был готов текст для ее колонки, которую мы печатаем, и нас это очень огорчило. Она, правда, на этот раз выдала несколько перлов. Сказала Джессике, что ей очень нравится «Кинг Конг», но Джессика ответила, что не смотрела его. А Джессика сказала Фрэн: «Мне понравилась ваша книга», а Фрэн ответила: «Я ее не читала».

Я заехал за Джедом и Полетт Годдар, и мы на лимузине отправились в Арсенал на вечеринку фирмы «Картье», которую устроил Ральф Дестино, чтобы отметить годовщину наручных часов Сантуш-Дюмона[673], – он подрядил Боба на то, чтобы тот помог собрать на нее побольше знаменитостей. Там был Трумен в матросской бескозырке – он на вид сильно похудел. Странно. Можно подумать, что кто-то взял его лицо и оббил его зубилом. Не то чтобы он выглядел моложе. Просто худее. Но все его рубцы прошли. Лишь один заметен, от складки на носу. Еще там была Моника Ван Вурен, она сказала, что скоро сюда придет Нуреев. Я спросил ее, точно ли это, и она ответила: «Не волнуйтесь. Если ему подарят часы, он здесь точно появится». И тут же, после этих ее слов, он и в самом деле вошел в зал. Выглядит он в самом деле очень постаревшим. Мистер Дестино потратил кучу денег, поскольку сюда, в Арсенал, он притащил самолеты – ведь эти наручные часы были изобретены для пилота, и вся эта вечеринка, наверное, стоила под сто тысяч долларов, однако она все равно почему-то не получилась.

Была мать Робина Геддиса, Кэролин Эймори, были Линн Уайет и Джоэнн Херринг. Была еще Кэтрин, она очень потолстела, но выглядит красавицей. Она как соблазнительная английская толстушка, у нее красивые формы, но все слишком уж «наполнено». Ну, как студень в банке.

Полетт надела очень много драгоценностей, одних рубинов у нее было, наверное, миллиона на три, и она говорила, что хочет продать свои картины, рассказывала, сколько у нее денег. Она решила, что не хочет женские часики, что ей лучше носить мужские часы, и сказала об этом мистеру Дестино, тот согласился с ней. Они дарили часы, которые в магазине стоят 1 300 долларов, подарили восемь штук таких часов, и, наверное, даже по себестоимости это по 600 долларов за штуку. Мэриэн Джавитс не знала, кто такой мистер Дестино, и она ему сказала: «Ну, эти часы дерьмовые», а он ей ответил: «Я, знаете ли, президент фирмы “Картье”». Она тут же совершенно обалдела, потому что не знала, как выпутаться из этого неловкого положения, – она буквально на глазах сошла с ума. Наконец я ей сказал: «Да ладно, Мэриэн, зато он никогда не забудет этот вечер». Мы с Бобом отвезли Полетт домой. Боб всю дорогу изливался ей в чувствах, говорил Полетт, как он ее любит; и, просто чтобы пошутить немного, я ему сказал: «Слушай, Боб, а почему ты мне никогда не говорил, что любишь меня?» Потом, когда я уже доехал домой и лег спать, вдруг зазвонил телефон, и это был Боб, он сказал, что да, он действительно мне никогда этого не говорил, но он в самом-то деле меня очень любит – что это с ним? Он что, совсем уже того?

Четверг, 15 марта 1979 года

В «Нью-Йорк пост» напечатали фотографию – я и Полетт стоим рядом с аэропланами. Да, аэропланам сделали хорошую рекламу.

Я позвонил Джону Фэрчайлду младшему, пригласил его на спектакль «Человек-слон», и он сказал, что пойдет со мной, а я сказал, что он, наверное, потом не сможет, откажется, а он ответил, что нет, ни за что на свете. Ну а потом я прихожу домой, и, разумеется, получаю длинное сообщение, что он никак не может пойти, потому что к нему «неожиданно издалека приехал один друг». Я просто не понимаю, как со всем этим быть. Что вот мне делать? Я-то на самом деле понимал, что он не пойдет. Может, сказать ему, что у меня и билетов никаких не было и что я просто хотел узнать, как он поступит в такой ситуации? Или просто сказать, что мне наплевать, пойдет он или нет, то есть, может, лучше пойти на другую крайность: заставить его чувствовать себя очень-очень виноватым, ведь я понимаю, что он очень переживает, что так получилось. Он, наверное, даже не уснет из-за угрызений совести, но ведь он знал, что он не пойдет, и никакой, конечно, друг к нему в гости не приехал, это понятно, но тогда зачем же он согласился пойти со мной?

«Человек-слон» – это «Эквус», только здесь речь не о лошадях, а о слонах, но мне ужасно не понравился «Эквус» – так с какой стати понравится эта пьеса? Правда, актеры играют хорошие. После пьесы мы пошли в «Мортимер», чтобы забрать оттуда Кэтрин. Когда мы уходили, Сэм Грин настоятельно приглашал зайти к нему – посмотреть его новую квартиру, и мы поехали в тот район, где находится «Студия 54», и у Сэма в самом деле прекрасная квартира. Ко гда открываешь входную дверь, перед тобой огромная лестница, и я в шутку начал говорить Кэтрин, прямо при Сэме, что он на самом деле крупный делец, торгует кокаином, а он на это ничего не возразил – так что теперь я даже не знаю, а вдруг это и в самом деле так. Это квартира нового типа – в ней пусто, один только ковер на полу и еще фотография на стене: он с Гретой Гарбо у фараона Тутанхамона. Сэм вообще-то много с кем знаком, он повсюду путешествует с Джоном и Йоко, разговаривал с Далай-ламой и так далее. А Кэтрин сломала туфлю, она уж очень растолстела.

Когда мы уходили от него, на другой стороне улицы какие-то люди направлялись в клуб, на вечеринку в честь «Китайского синдрома», и оттуда Сэму кто-то крикнул: «А что, может, Энди Уорхол зайдет, попразднует с нами?» Ну, мы пошли туда, увидели Джима Бриджеса, он сейчас в самом деле самый крутой кинорежиссер. Он сказал, что Джек уехал, – речь о Джеке Ларсоне, нашем старом добром друге Джимми Олсене из «Супермена»[674], – он вернулся в Голливуд. Джим теперь у нас большая звезда, известный кинорежиссер, так что он не слишком-то по-дружески себя вел – скорее, по-голливудски. Он теперь живет безбедно. Да, а еще Боб во второй половине дня был ужасно расстроен, потому что он все ждал, когда же мистер Дестино позвонит ему, чтобы подарить часы «Картье», а тот так и не позвонил.

Пятница, 16 марта 1979 года

Доехал на такси до «Кембанка» (4 доллара), потом пришел в офис. Фред сказал мне, что шестого апреля понадобится поехать в Вашингтон – учить детей-инвалидов работать с красками, и все это меня вовсе не радует. Это нужно сделать ради Филлис Уайет. Фред съездил к Лео, потому что тот только что продал одну из моих картин, и это очень вовремя случилось, поскольку нам теперь нужно платить больше налогов, так что на какую-то секунду эти деньги смягчили нанесенный ущерб.

Дэвид Махони устроил вечеринку у Хальстона – в честь дня святого Патрика. Я заехал за Кэтрин, и мы отправились в «Олимпик тауэр» (такси 3 доллара). Нас ждал Керли. Он сказал, что был приглашен, однако на самом деле это не так – он попал внутрь, потому что назвал наши имена. Супруги Киссинджер как раз уже уходили, и я сказал Нэнси, что только что познакомился с ее теткой, и она ответила: «А-а, с этой сумасшедшей». Мы поговорили с губернатором Кери, и ему понравилась Кэтрин.

Там была тьма-тьмущая знаменитостей. Был Трумен. Стив Рубелл не очень дружелюбен, держится как-то холодно, и, по-моему, это из-за того, что я дружески отношусь к Генри Посту. Уолтер Кронкайт поздоровался с нами, он был весьма мил, познакомил нас со своей дочерью, она актриса. Я познакомился с детьми Махони, они уже очень хорошо выглядят. Дочка его раньше была толще, нескладная, а теперь красавица. На ней было то же самое зеленое платье от Хальстона, что и год назад.

Понедельник, 19 марта 1979 года

Хальстон заехал за мной, и мы отправились в студию Марты Грэм на, кажется, 63-й улице. Приехала Марта, она великолепна, такая на вид молодая. Она была с каким-то мужчиной, который присматривает за ней. Потом мы по еха ли к Хальстону на ужин. Марта едет в Англию выступать перед королевой и ее семьей, потом в Египет, потом в Лиссабон. Ее выступление в Иране было, конечно же, отменено, но я совершенно не понимаю, как она вообще может, в ее-то возрасте, переносить подобные перегрузки, ведь очень трудно совершать такие путешествия. Мы разговаривали о пластических операциях. Я помню, как мне кто-то однажды сказал, что когда Марта оказалась в бедственном положении, одна добросердечная супружеская пара взяла ее к себе, они оплатили ей подтяжку кожи лица, и ее артистическая карьера расцвела новым цветом. Сейчас, как она сказала, она, пожалуй, сделает еще операцию кистей рук, потому что кисти у нее действительно похожи сейчас на маленькие обрубки. Я ей рассказал, что видел ее выступление в Питтсбурге в 1948 году, она сказала, что сама из Питтсбурга, и Хальстон этому удивился, он этого не знал, сказал, что они никогда не говорили о ее жизни. Хальстон дарит ей платья, а еще кто-то подарил ей деньги на то, чтобы сделать ремонт, однако вместо этого она купила одну дорогую вещь, не сделав основного ремонта, – правда, она сказала, что у нее не было времени заняться ремонтом и у нее еще дойдут руки до этого. Хальстон подал черную икру с печеным картофелем. А когда Хальстон подает картофель с черной икрой, это всегда чуть ли не полкило икры. Я не знаю, правда, в самом ли деле это черная икра, потому что откуда ее брать, со всеми этими делами в Иране? Может, это просто какая-то имитация.

Еще мне позвонили близнецы Дюпоны, пока я был у Хальстона, они обзвонили всех в Нью-Йорке, пытаясь меня разыскать, но я не стал брать трубку, и тогда у них хватило наглости позвонить снизу в дверь, оба были вконец обдолбанные, без конца хихикали, ну, я вышел к входной двери и отругал их. Да, еще: Хальстон злится на Бьянку, потому что она так и не прилетела из Лондона, а сегодня у Мохаммеда должен был быть выходной день, и вот Хальстон попросил его ждать ее звонка целый день и никуда не выходить, а когда он потом дозвонился наконец до нее в Лондон, она сказала, что отравилась чем-то, однако он ей не поверил: ведь он своими ушами слышал прежде, когда она жила у него дома, как она без конца пользовалась этой отговоркой перед другими.

Вторник, 20 марта 1979 года

Фред посмотрел «Кокаиновых ковбоев», и, по его мнению, это совершенно ужасно, он сказал, что ему за меня было стыдно. Правда, я не знаю, надо ли мне его слушать: Фред ведь не понимает, что хорошо в кино, а что плохо.

Пятница, 23 марта 1979 года

Я остался в аптауне, потому что должен был пойти к Брейди Чейпину на ланч, это по адресу Сентрал-Парк-Вест, дом 225, такое милое маленькое здание. Там состоялась встреча старых товарищей по работе – Скавулло, Нэнси Уайт и я, мы же все работали в «Харперс базаар». Пришел еще Джон Теш, этот диктор новостей со второго канала, парень ростом 193 сантимера, очень красивый. Он ничего не ел, и с ним была его подруга. Брейди познакомился с ним, потому что они оба бегают трусцой в парке.

Суббота, 24 марта 1979 года

Встал рано. Мне позвонил Томас Амманн, потом он заехал за мной в половине одиннадцатого, потому что хотел вместе со мной посмотреть, что новенького в Нью-Йорке. Мы зашли в пару магазинов, было очень славно (кухонные принадлежности 50 долларов). Потом я пошел домой, наклеился для «Фьоруччи», в половине второго был уже там, подписывал номера Interview, я там провел всю вторую половину дня. Туда приехала Полетт, а еще Кит Ричардс и Рон Вуд, я их впервые видел обоих при дневном свете, они оказались такими постаревшими и побитыми жизнью. Зато подружки у них молоденькие и свежие. Полетт была очень мила, сказала, что теперь покупает все только здесь. Молодые официанты, которые ее обслуживали, понятия не имели, кто она такая. Та к странно быть знаменитым в какой-то одной сфере, тогда как люди из другой сферы просто не в курсе, кто ты. Ну, я им объяснил, что она была женой Чарли Чаплина, Чарли Чаплина они еще знают. Я там пробыл до шести вечера, а потом еще повез кое-кого из ребят в «Режинет» (70 долларов).

Воскресенье, 25 марта 1979 года

Мне нужно пойти на вечеринку Моники Ван Вурен в «Студию 54». Она звонила еще несколько недель назад, приглашала меня, но она, наверное, потому и говорила как-то так, абстрактно, что намекала, ей хотелось бы, чтобы именно я устроил вечеринку в ее честь, – ведь когда я ее спросил, когда будет эта вечеринка, она ответила: «Когда тебе удобно, в любой день», и вот так она приглашала меня на вечеринку, только я не понял, что к чему. Она точно с таким же предложением обратилась к Бобу, и он-то ее, конечно, сразу понял, а потом и мне объяснил.

Понедельник, 26 марта 1979 года

Был приятный день, хотя и похолодало. Я гулял, раздавая Interview, потом зашел в «Примаверу» и, наткнувшись на Одри, хозяйку заведения, решил, что именно с ней хорошо бы ходить в разные новые места, мне стоит у нее поучиться разным новым вещам, так что мы бродили по городу и это было здорово. Одри сказала, что одна дама принесла ей какую-то вещь Кастеллани[675], и она дала ей за эту картину сто долларов, а вот теперь она стоит 10 тысяч долларов. Да, так и надо поступать, в этом и заключается соль антикварного дела. Если продает человек престарелый, ты, конечно, уступаешь, платишь немного побольше, однако тут все точь-в-точь как на блошином рынке: там если увидишь что-то по-настоящему ценное и поймешь, что продавец не знает настоящей цены, то объяснять ему ничего не нужно. А то ведь целые категории исчезают. Это как с ар-деко: сейчас уже не увидишь настоящую вещь в этом стиле. Все их скупили и хранят, и все уже разошлось по коллекциям, исчезло как категория (каталоги 8 долларов). Потом мы были в районе, где живет Сюзи Франкфурт, так что зашли к ней. Сюзи хорошо выглядит. Она в последнее время похожа на шлюшку – волосы завиты и зачесаны на одну сторону. У нее очень, очень широкие плечи. Слишком широкие. Так она выглядит лучше всего. Роскошно выглядит.

Вторник, 27 марта 1979 года

Позвонила Бриджид, сказала, что совсем распсиховалась, что чувствует себя так, будто превратилась в помойку – вес у нее за 69 килограммов, она не знает, что с этим делать, и я сказал ей: пойди в церковь и помолись.

Пятница, 30 марта 1979 года

Приехал на такси в «Парк Бернет», где должен был встретиться с Сюзи Франкфурт и Марком Шендом, но, как оказалось, пришла только Сюзи (такси 2 доллара). Сюзи было нужно на 47-ю улицу, так что мы опять поехали туда на такси (3 доллара). Она сказала, что все хорошие антикварные драгоценности сейчас продаются в Лондоне, но мы тут же встретили парня из лондонской галереи «Филипс», который что-то покупал на 47-й улице, чтобы отвезти в Лондон, – ну да, а потом Сюзи едет туда, покупает эти вещи и везет их обратно. Он сказал, что очень часто бывает в Нью-Йорке, чтобы покупать какие-то вещи.

Суббота, 31 марта 1979 года

Отправился в «Студию 54» с Кэтрин и Стивеном Грэмом. Кэтрин еще пригласила Джейми Блэндфорда, миловидного маркиза, который будет следующим герцогом Мальборо. Джейми познакомил меня с сыном Гюнтера Закса[676] – он по явил ся на свет, по-видимому, еще до Брижит Бардо, ему на вид лет двадцать с небольшим. Клуб был набит до отказа, как метро в час пик. Ко мне подошел Стиви, сообщил, кто из звезд был в клубе в этот вечер, но я не запомнил, кто именно. Один из них был «новый Шон Кэссиди», блондин, Лейф-как-его-там, он зарабатывает миллионы, говорят. Потом Джон Скрибнер стал наговаривать мне в одно ухо про Джона Сэмюэльса Четвертого[677], а в это же время в другое ухо Синди, Крутая Шлюха из Колумбуса, без конца наговаривала мне что-то свое про Джона Сэмюэльса Четвертого. Она его страшно ревнует, потому что он бросил ее ради Лариссы.

В «Студии 54» было очень весело. Я пошел на балкон, и там были Хальстон с Лестером, и если сказать: «А вот Лестер Перски, продюсер фильма “Волосы”», молодежь просто становится на колени. То есть буквально – на колени. Потом Хальстон пригласил меня на день рождения Виктора, это завтра вечером. Джейми захотел пойти в подвал, но ни я, ни Кэтрин с ним туда не пошли.

Воскресенье, 1 апреля 1979 года

Позвонил Джейми и сказал, что в подвале «Студии 54» все сидели по разным углам и нюхали кокаин. Значит, они там снова взялись за свое. Я собрался подарить Виктору на день рождения свою картину «Деньги», а еще – деньги в банке из-под соленых огурцов: если попытаться ее открыть, она издает такой же звук, как охранная сигнализация. Когда мы с Кэтрин приехали к Хальстону, гостей было немного, все расселись на стульях – сам Хальстон, Нэнси Норт, Руперт и его бойфренд, который у него живет. Виктор еще не приехал. Хальстон показал мне праздничный торт, на нем повсюду были деньги, и Хальстон собрался поджечь их, но я сказал, что это ни к чему: пусть каждому достанется сколько-то денег вместе с куском торта, когда его разрежут, – и тогда Хальстон сделал из купюр цветы на самом верху торта, такой выдумщик. Потом появился Виктор, он был в зеленом меховом пальто, это модель Хальстона, та самая, в которой мы сфотографировали Софи Лорен для Interview. Он привел с собой друга – китайца из Сан-Франциско, его зовут Бенджамин[678], он как-то раз был в «Ксеноне», переодетый в женское платье, и выглядел действительно как красивая девушка. Потом пришли Арман и Корис, они подарили Виктору один из этих компьютеров-переводчиков, в нем различные программы, и если нажмешь «доброе утро», он тебе показывает «бонжур». Виктору ни один из подарков особо не понравился, а когда дело дошло до торта, он не позволил аккуратно разрезать его на куски, чтобы на каждом было по сколько-то денег, а просто схватил все купюры и положил в свою сумку. Он был отвратителен. Кэтрин и доктор Джиллер вовсю лизались и обжимались. Все дают мне кваалюды, и я всегда беру их, потому что они очень дорогие и я могу их продать.

Четверг, 5 апреля 1979 года

Заехал за Кэтрин, и мы отправились в «Режин». Там была Палома Пикассо со своим мужем и со своим любовником. Или его любовником. Или их любовником, я уж и не знаю, как это у них. Пришли Нил и Либа Седака со своими маленькими сыновьями, и Палома тут же влюбилась в Нила. Она сказала, что когда ей было десять лет, она жила в Аргентине, и там обычно пели Sweet little sixteen на португальском и испанском, и когда она это спела для Нила, ему очень понравилось, так что она произвела на него впечатление. А сама Режин была очаровательна, у нее теперь тоже есть «задняя комната». Все хотят, чтобы у них была такая комната, как в «Студии 54» (вот и в клубе «Ксенон» это уже скопировали), однако Режин, как всегда, все не так поняла. В ее ресторане заднее помещение слишком большое, слишком шикарное и слишком далеко от всего.

Понедельник, 9 апреля 1979 года

В Иране в эти выходные повесили брата Ферейдуна Ховейды, который при шахе был премьер-министром.

Все приехали в Нью-Йорк на вернисаж Сая Твомбли. И я удивлен, что меня не пригласили на ужин, который давали в его честь Эрл и Камилла Макгрэт. Наклеился, чтобы пойти в музей Уитни на ужин в честь Сая Твомбли. Позвонил Дэвид Уитни, сказал, что они с Филипом Джонсоном хотят за мной заехать, но я сказал, что еще не готов, а Дэвид сказал, что они всегда начинают точно в объявленное время. Поехал туда на такси, шел дождь (2 доллара). Шоу было великолепное. Были Мэрилин и Айвен Карп, и Мэрилин сказала мне, что экстрасенс, которого она рекомендовала Трумену – того, к кому ходила и Бриджид, кто был у нас в Interview, – позвонил ей и спросил, что это там за Фред Хьюз, который хотел к нему прийти, это что, «тот Фред Хьюз, который актер»? И она ему ответила, что знать ничего не знает про какого-то актера Фреда Хьюза – а этот Фред Хьюз работает у Энди Уорхола. Вот так они, наверное, узнают все про кого-то заранее, чтобы, когда человек придет к ним узнать свою судьбу, они уже все-все про него знали.

Лили Очинклосс сказала, что послала мистеру Ховейда цветы – в знак того, что произошло с его братом, – и еще она спросила меня, сделал ли я что-то в память о нем, и я сказал, что не сделал, потому что Боб в отъезде и я не знал, как поступить.

Вторник, 10 апреля 1979 года

Кристоф де Менил пригласила меня пойти с ней на блюзовый концерт в «Карнеги Холл» (такси 4 доллара). Я пригласил Керли, и мы там все встретились. Там яблоку было негде упасть. Аллен Гинзберг меня расцеловал, он был с Питером Орловски. Нам достались хорошие места. Всем очень понравилось представление. Блюз сейчас может очень круто пойти вверх. Эти негры-блюзмены, они все просто восхитительно одеваются: у них и шляпы, и красивейшие костюмы, и золотые зубы, которые всем видны, и всякие драгоценности, и они всегда ждут, чтобы кто-то что-то для них сделал. Они, по-видимому, в самом деле звезды. До чего же Керли беспардонный тип: позвал какого-то парня встретиться с ним, и я на него страшно рассердился, так что больше никогда и никуда его с собой не позову. Он просто богач-нахлебник, больше ничего.

Среда, 11 апреля 1979 года

Позвонили из журнала «Тайм», сказали, что приняли мою идею насчет дизайна их обложки с тремя Фонда. Это надо сделать к четырем часам дня в четверг. Они пересматривали свои старые обложки и увидели, что я когда-то делал им обложку с Джейн. Я послал Руперта купить всякие канцелярские принадлежности, и он появился с ними только в половине восьмого вечера, так что я на него снова наорал. Боб вернулся из Калифорнии, это было во второй половине дня. Он говорит, что удалось наконец взять интервью у Джона Сэвиджа, это здорово! Тот сказал, что до сих пор никогда не давал интервью, так что нам теперь, пожалуй, удастся заполучить разных прочих тяжеловесов, которые говорят, что Interview – это слишком поверхностно.

На вечеринке у Ахмета и Мики Эртегюн я играл с Ахметом в триктрак и проиграл ему четыре картины – надо будет подумать, какие именно.

Четверг, 12 апреля 1979 года

Близнецы Дюпоны – Ричард и Роберт – оказались у нас в доме номер 860, и мы с Бриджид все пытались сообразить, как же это могло приключиться, а потом Бриджид наконец выведала, что это Фред их пригласил! Тогда Бриджид отвезла Ричарда к себе домой и дала ему 25 долларов – за то, что отчистит ей кухонную плиту, а потом она весь вечер слышала, как он звонил по телефону, пытаясь к кому-то пристроиться, чтобы попасть в «Студию 54», и как он просил своего брата погладить ему светло-зеленые брюки – Роберт всегда гладит одежду для Ричарда, потому что это единственное, что он прекрасно делает. Он – тот из близнецов, который жил с Рупертом, а потом бросил Руперта ради Фреда. А в офис заходил Трумен. Ему понравилось новое название нашей фотокниги – «Передержка» (Over-Exposed). Оно пришло на ум Бобу в Калифорнии, когда он разговаривал с Ирвингом Мэнсфилдом. Мне-то больше нравится прежнее название – «Болезнь общения», потому что если мы не собираемся делать коммерческое издание, мы должны всегда быть чем-то таким, чего обычные люди будут сторониться. Подтяжка лица у Трумена – первая действительно удачная из всех, что я видел. У него больше нет этих подбородков, которые отвисали все годы. Единственное, что все еще не получилось поправить, – шрам над носом пока что длиной чуть ли не в два дюйма. По-моему, тут они сделали ошибку. После операции он стал налеплять на него кусок пластика, мог бы просто [смеется] так делать, вместо операции. Да, еще Трумен попросил отдать ему оригиналы его статей, а мы хотели оставить их себе. Постараюсь отдать ему ксерокопию. На такси доехал до офиса (3 доллара), там меня все уже ждали. Позвонил Ллойд, парень, который работал в «Студии 54», у него абсолютного гангстерский вид, он хотел поужинать с Кэтрин и со мной. Он предложил нам встретиться с ним в заведении под названием «Йорк» на 38-й улице и Второй авеню (такси 4 доллара). «Йорк» – такая странная маленькая забегаловка. Потом мы завезли Кэтрин домой, а сами поехали на такси дальше, к «Режин» (3 доллара). Мне кажется, что у него где-то рядом с «Йорком» был припаркован «роллс-ройс», но он, наверное, не хотел, чтобы мы его увидели. Он сказал, что хотел бы познакомиться с самой Режин, но когда мы туда приехали, оказалось, что он там всех знает. Он вообще знает всех и вся, повсюду, и это так странно, он ведь молод – ему восемнадцать, а ведет себя так, будто ему сорок. Я выпил половину одного коктейля, а он заказал еще три. Потом поведал мне, что он бисексуал. И тут я испугался, потому что я-то все время думал, что его интересует Кэтрин, а теперь вот не знаю. Он мне рассказал про свою семью. Отец, сказал он, работает у Роя Кона, и, похоже, он коллектор, «собиратель денег». Как он сказал, его «папаша» встает в шесть утра и идет на почту, чтобы забрать деньги, которые пришли накануне от всех тех должников, которых он заставил уплатить долг. У него семилетняя сестра, сказал он, она будет красавица что надо, и он покупает ей подарки. К нам подошел муж Режин, я их представил друг другу. Он не взял с нас денег. Потом Ллойд захотел выпить еще и сказал: а может, пойдем в Playboy-club, и это было забавно. Ему нравятся «Зайчики». У него к женщинам такой подход – ему нравятся только очень красивые. Он еврей, и я спросил его, почему он не дома, сейчас ведь Песах, а он сказал, что их семья не религиозна. В баре на меня уставились трое парней, однако оказалось, что они работали в «21». Странно. Ллойд взял еще два коктейля. Он сказал, что мать у него красивая – ей всего тридцать восемь лет – и что она никогда не надевает одно платье два раза, да и туфли тоже. Он собирается всех нас пригласить в какой-то невероятно хороший ресторан в Вестчестере. Он сказал: «Там лучше, чем в “Илейн”». Смешно, правда? Что он из возможных вариантов выбрал именно «Илейн». «Лучше, чем в “Илейн”, – сказал он, – и если вам не покажется, что там хот я бы так же хорошо, как в “Илейн”, я буду вас целый год приглашать на ужин, но только вы должны мне честно сказать».

Да, а Стива Рубелла забрали в тюрьму. Этого еще не объявили в новостях. За то, что он подрался с какими-то фотографами. Как сказал Ллойд, единственный раз, когда Стив его по-настоящему обидел, был когда Ллойд сказал ему, уже приняв несколько кваалюдов: «Слышь, Стиви, мне так приятно, что тебе нравятся мои родители», а Стив на это ответил: «Да ничего подобного! Полное ничтожество. Кто они вообще такие? Никто. Вот ты мне нравишься». И это его по-настоящему обидело. Это произошло, когда он как-то раз отвозил Стива домой.

Пятница, 13 апреля 1979 года

Читал книгу Маргарет Трюдо. Она пишет, как Вива. Если бы Вива в жизни встретила интересных людей, она бы написала такую книгу. Ходил в «Копа» посмотреть шоу «Морк»[679]. С Робином Уильямсом. Он произвел на меня колоссальное впечатление. Нашей официанткой была сестра Джеда, Сюзан («на чай» – 10 долларов). Потом жена Морка пригласила нас в «Шерри», и мы отправились туда, там еще была Люси Арназ, и там все сидели вокруг большого стола с бейглами. У Морка волосатая грудь и руки, но чудесные голубые глаза.

Понедельник, 16 апреля 1979 года

Я рассказывал уже, что недавно вечером видел Нуреева в «Илейн»? Я никак не пойму, что полагается делать, когда видишь кого-то из знакомых. Не мешать им? Или же, наоборот, подойти и обнять, ведь когда Дайана Росс так делает, это так здорово!

Я не пошел на вечеринку к Стиву Рубеллу в честь того, что его выпустили из тюрьмы. В газете было написано, что пока он сидел в своей тюремной камере, он начал писать дневник на карточках «Студии 54», которые нашлись у него в кармане. Неплохо, да? Он сказал, что камера была отвратительная и что он первым делом начнет борьбу за тюремную реформу.

Вторник, 17 апреля 1979 года

Позвонил в отель Морка. Там сказали, чтобы мы сразу же приезжали. Мы взяли такси до «Шерри» (2,50 доллара). Мы думали, что у них будет лимузин, потому что их двенадцать человек, однако, как оказалось, понадобилось взять три машины такси, чтобы доехать в Гринвич-Виллидж. Они хотели заплатить за такси, но заплатил я (6 долларов). Мы встретились на углу Кристофер-стрит и Бликер-стрит, а потом пошли в секонд-хенд, и там было очень здорово. Морк способен мгновенно определить, что ему подойдет по размеру. Он выбрал три костюма и когда надел их, все они сидели на нем идеально. Его жену зовут Валери и она очень славная. Она сказала, что уже была на Бликер-стрит утром и купила там мебель во французском провинциальном стиле – чтобы послать ее в Лос-Анджелес. Мы прошлись по боковым улицам, и вот что странно: когда дети видят Робина, они просто говорят: «Здорóво, Морк!», однако не начинают сходить с ума от восторга – то есть они ведут себя так же, как когда здороваются с кем-то, кого уже хорошо знают. А в щенячий восторг приходят как раз взрослые. Мы дошли до «Леди Астор». Потом пошли встретиться с Майклом Скларом, которого я не видел несколько лет – а он ведь снимался в наших фильмах «Хлам» и «Любовь по-французски». Он на лицо совсем худой. Он их друг.

Робин собирается сниматься в фильме про Попая[680]. Его агентом только что стала Сью Менгерс. Валери сказала, что когда она поняла, что Робин будет знаменитостью, они уже жили вместе два года, и она ему сказала, что не хочет, чтобы в жизни и в газетах их без конца называли бы «Робин Уильямс и его гостья», так что она заставила его жениться на ней. Они славные и они [смеется] «настоящие». Знаешь что? У них нет лимузинов. Только ведь с лимузином все было бы куда проще. Я уже рассказывал своему Дневнику про ужасную аварию, в которую попал Генри Пост? Та к вот, он ехал на своей новой машине в сторону Саутгемптона на Лонг-Айленде, а очнулся в больнице. Ничего не помнит. Сбил два столба. Н-да, я сделал большую ошибку, сказав глупость, – а делать этого было совершенно не нужно, потому что если человек принимает лекарства, обезболивающие и все такое прочее, можно стать параноиком. А сказал я ему: «Может, это все из-за твоих разоблачительных статей. Может, кто-то тебя сглазил».

Среда, 18 апреля 1979 года

Был солнечный день, я прогулялся по Лексингтон-авеню, раздавая Interview, а потом зашел в «Русскую чайную», чтобы встретиться с Джоан Хайлер, моим агентом, которая хочет предложить мне роли в кино. У нее, между прочим, такие клиенты, как Джон Сэвидж и Мерил Стрип.

Позвонил Джон Фэрчайлд-младший, пригласил меня посмотреть «Манхэттен» по билетам от его отца, но я взглянул в дневник и увидел, что у меня назначен ужин с Элис Мейсон. Она занимается в Нью-Йорке продажей недвижимости и, между прочим, это она помогла Картеру стать президентом. Отвез Руперта домой (такси 4 доллара). Поехал на Восточную 72-ю, дом 150. Мне захотелось посмотреть, какая у нее квартира, потому что все-таки она очень крупный риэлтор, и вот когда я все увидел, то не мог поверить своим глазам: это какая-то полная ерунда, на шестом этаже, и у нее там [смеется] краска облупилась. Ничего особенного вообще.

Однако вечеринка была что надо. Там были одни рослые красавицы-интеллектуалки и старые богатые холостяки. Целая комната важных персон. Бесс Майерсон, Джон и Мэри Линдси, Джон Клуге[681]. Там и Жакин Лакмен была, которая в полном восторге, что мистер Лакмен наконец-то умер, пусть даже теперь Рита, бывшая жена Лакмена, и досаждает ей.

Дочка Элис Мейсон привела меня в спальню своей матери, там висит мой портрет Картера, а также другие фотографии ее с Картером. У них в доме вообще-то висят странные произведения искусства. Примерно в четверть первого ночи я потихоньку ушел.

Четверг, 19 апреля 1979 года

Пришлось пойти на панихиду по брату посла Ховейды, которого казнили в Иране. На такси доехал до Риверсайд-драйв (2,50 доллара). Там собрались все. Мы снимали обувь при входе. В центре комнаты был ковер, но никто не хотел случайно наступить на него, потому что это было все равно что наступить на тело покойного, потому что тела-то там не было. Играла иранская музыка. Это было похоже на совершенно чудесную вечеринку с коктейлями – только без коктейлей.

Стив Рубелл, как я прочел в газетах, подал в суд на Рона Галеллу – в связи с тем, говорит он, что тот первым начал драку в «Студии 54». А у меня как раз приглашение на субботу – на свадьбу Рона Галеллы. Думаю, что пойду.

Пятница, 20 апреля 1979 года

Говорил по телефону с Генри Постом. Ему лучше. Врачи восстановили его нос.

Вторник, 24 апреля 1979 года

В газетах только и пишут о том, что Маргарет Трюдо покинула передачу «Тудей шоу» – она прекрасно понимает, как максимально привлечь к себе внимание, а потому появилась в «Студии 54».

Съездил на такси в даунтаун (3,50 доллара). Раздавал там Interview прохожим. Дошел пешком до офиса, где у меня в полдень назначена встреча с Дэвидом Уитни, Дэвидом Уайтом и Фредом – для выставки в музее Уитни надо было пересмотреть все портреты, которые я когда-либо делал.

Воскресенье, 29 апреля 1979 года

На такси к Рут Уоррик на Парк-авеню. Я немного опоздал. Люси Арназ уже ушла. Пока я там стоял, ко мне вдруг подошел один очень красивый мужчина, и я вдруг понял, что это Уильям Уэслоу, который раньше, двадцать или тридцать лет назад, танцевал в Балетном театре (The Ballet Theatre). Меня с ним несколько раз знакомили, но он всякий раз не обращал на меня внимания, даже не разговаривал со мной, потому что тогда я был никем. Он сейчас работает массажистом, к нему ходит, например, Генри Гельдцалер. Его уволили из труппы Баланчина примерно в 1970 году. Он рассказал, что Баланчин сказал ему: «Слушай, дорогой мой, ты уже слишком стар, мы тебя уже достаточно долго видели на сцене, и твоя карьера закончена, дорогой. Надеюсь, что ты не покончишь с собой, дорогой, так ведь?» И Уильям сказал, что он ему ответил: если и покончит с собой, то не из-за него – потому что не захочет доставить ему такое удовольствие. Баланчину мальчики не нравятся, ему нравятся только высокие девочки. И вот теперь он стал массажистом. Дик Каветт тоже к нему ходит – он сказал, что Дик вообще порекомендовал его чуть ли не сорока разным людям. Он заставил меня потрогать его ноги и [смеется] я захихикал. Странная была вечеринка. Когда появляешься там, где люди, в общем, ничего из себя не представляют, и тебе приходится думать, что им сказать, это довольно трудно. Я познакомился с Кей Гарделла, вот с кем. Она журналистка, критик-обозреватель телевизионных программ. И очень толстая. Она толще всех, кого я видел за последние много лет: сейчас вообще люди уже не жирные, они лишь пухлые. Да, по-настоящему толстых уже нет.

Понедельник, 7 мая 1979 года

Ходил на выставку Ховейды в «Бодли-гэлери». Ховейда вчера опубликовал письмо в «Нью-Йорк таймс», посвященное брату, письмо это адресовано новому режиму в Иране, и он пишет в нем, что его брат не убежал из Ирана, как все другие министры, потому что он верил в Иран, и Ховейда назвал случившееся убийством, он даже сказал, что новый премьер-министр должен быть осторожным, как бы и его не убили. Хорошее письмо (такси 4,50 доллара). Боб устроил грандиозный ланч, где узнал немало сплетен про Ли Радзивилл. Все считают, что она просто слишком много выпила и потому не успела на собственную свадьбу. В Сан-Франциско. Она заставила жениха ждать ее у алтаря. Но я думаю, что она, наверное, просто в подавленном состоянии, потому что она так сильно похудела, ее химический баланс изменился и теперь она сама не знает, чего хочет.

Среда, 9 мая 1979 года

Близнецы Дюпоны заходили в офис, и Бриджид сказала им, что Фредди фон Мирерс уже позвонил нам, он просил всем сообщить, что собирается обратиться в полицию, если они не вернут ему два его свитера. Оба стали красными, как раки, и она их предупредила, чтобы больше к нам не приходили, потому что они воруют вещи. Отвез Руперта домой (такси 4 доллара).

Четверг, 10 мая 1979 года

Еще один жаркий день, под тридцать пять. Пол Моррисси в Калифорнии. Он хочет делать «Хлам-2»: Холли работает в стриптизе, Джо живет в Бронксе и все еще колет себе наркотики, а их сын продает наркотики в школе. Сейчас в Нью-Йорк приехал Нельсон Лайон, он сказал, что он Полу такую идею и подал.

Суббота, 12 мая 1979 года

Проснулся, встал. Тут позвонил Нельсон, хотел узнать, почему я прошлой ночью так быстро ушел из «Студии 54», – спросил: «пошел на вечеринку получше?» Подумать только! [смеется] Все тот же параноик Нельсон.

У Хальстона и Стива Рубелла испортились отношения: в газетах напечатали фотографию Стива в первом ряду на дефиле Кельвина Кляйна.

Воскресенье, 13 мая 1979 года

Во второй половине дня ходил в церковь. Мне уже дней пять или шесть не звонил Джон Фэрчайлд-младший, так что я попытался дозвониться до него. Керли без конца звонит мне, рассказывает про свои эскапады в «Студии 54». Нельсон позвонил из Тэрритауна, где он снимает трейлер для «Апокалипсиса сегодня». Бобби Де Ниро говорит, что он, пожалуй, сможет найти средства для съемок «Хлама-2». Нельсон напишет про это Полу.

Да, еще: я последнее время без конца натыкаюсь на улице на Психа Мэтти. Я сказал ему, чтобы он зашел к нам в офис. Я хочу снять его на камеру, это будет мой абстрактный фильм. Он сказал, что живет в гостинице «Гранд-Юнион» на Восточной 32-й улице.

Суббота, 2 июня 1979 года

Позвонил Трумен, он очень разозлен тем, что Ли Радзивилл дала показания против него в рамках судебного иска Гора Видала. Это так страшно. Он сказал, что после того, как он во вторник появится в программе у Стэнли Сигала, чтобы «дать ей как следует по мозгам», у нее «из задницы полезут опасные бритвы». Еще он все повторял: «Ну как, разве ты не согласен со мной? Разве не согласен? В чем дело, почему ты ничего не говоришь?» Это все было ужасно. Он сказал: «Так она придет в себя, поймет, что натворила, и саму себя возненавидит. Ты не согласен? А?» А я сказал: «Слушай, Трумен, она сейчас в такой слабой форме, что ведь может и покончить с собой». А он на это: «Ну и что?» Он сказал: «А если бы я тебе рассказал все, что она про тебя всем наговорила…» Я сказал, что мне наплевать, что я никогда не считал ее своим другом и всегда понимал, какой она человек, что она просто-напросто снимала у нас дом в Монтоке, – поэтому пусть говорит все, что ей заблагорассудится, меня это никак не трогает, я ведь все это и так знаю. Как же было страшно – вдруг увидеть, сколько в нем могло проявиться злобы по отношению к кому-то, с кем он так крепко дружил. А если Трумен изменит к тебе свое отношение, это уже навсегда. А Хальстон, как мы думаем, все же собирается снять у нас Монток. Винсент ездил туда в последний уикенд, чтобы показать ему наш дом и участок. С ним был Виктор, и я уже перепугался из-за этого, потому что представил себе, как Виктор по всему большому дому наносит на полу красные отпечатки ступней.

Воскресенье, 3 июня 1979 года

Нельсон позвонил мне и рассказал сюжет для «Хлама-2». Джо работает в пиццерии, а Холли хочет, чтобы они переехали в квартиру получше на Нижней Восточной стороне – [смеется] они ведь живут в Лодай, штат Нью-Джерси, а в этом городе выбросы от химических предприятий, но у них нет средств на переезд, пока одного из детей не сбивает такси, тогда они подают в суд на таксо моторную компанию и в результате могут купить дом. Да, еще: всем, похоже, нравится рукопись «ПОПизма». И Бобу, и Фреду, и Руперту. Они читали ее в Париже.

Вторник, 5 июня 1979 года

Смотрел утром передачу «Телешоу со Стэнли Сигалом». Трумен выбрал роль «педика из южного штата» и в этом амплуа начал рассказывать все те непристойные детали, что Ли рассказывала ему на протяжении многих лет о ком угодно из ее окружения: что Питер Тьюфо на вид просто хорек, да и только, что он полностью зависел от нее, потому что ему нужна была известность, которой он добивался, как сумасшедший; что Ньютон Коуп, с кем они были помолвлены и собирались пожениться, все же – даже после того, как свадьбу отменили несколько недель назад, – оказался мелкой рыбешкой, хотя в «провинциальном городе», наверное, его сочли бы «китом». Еще он рассказал, как она пыталась совратить Уильяма Ф. Бакли младшего, попросив у него совета в духовной сфере, а когда он не ответил ей, обвинила в том, что он гомосексуалист. Если Ли начала выпивать еще до этой своей ссоры с Труменом, то можешь себе представить, как далеко зайдет дело сейчас? Да и Трумен тоже так опозорился… Если бы он хотя бы был пьяным во время этой передачи… Лиз Смит позвонила в Interview, чтобы сказать, что она собирается сделать эпизод для новостной ленты в 17.45 на четвертом канале – в связи с нашим интервью, которое мы взяли у сына Мондейла, потому что он в нем говорит, что в доме вице-президента, где сейчас живут его родители, Нельсон Рокфеллер, который жил там до них, распорядился установить потайную дверь – между его спальней и спальней для гостей.

Хальстон сказал: он полностью на стороне Трумена, а Ли заслуживает всего, что ей от него досталось. Потом мы заговорили про Стива Рубелла, и, по его словам, у него складывается впечатление (только это между нами), что Стива ожидает тюрьма. Тут появился сам Стив и сказал: его адвокаты сказали, что он может избежать наказания, если засвидетельствует представителям правительства, кто именно из Вашингтона появлялся в «Студии 54», принимал наркотики и все такое прочее. Потом он поехал за Дайаной Росс, чтобы отвезти ее в «Студию 54».

Среда, 6 июня 1979 года

Звонил Трумен, рассказал, что во всех вашингтонских и калифорнийских газетах новости о телепрограмме Стэнли Сигала с его участием попали на первые полосы. А нью-йоркские газеты не слишком-то ее акцентировали. Даниэла Морера подарила мне черный хлопковый пиджак от Джорджо Армани, он оказался мал, однако он потрясающе красивый, вообще без подкладки – теперь итальянцы делают именно такие. Нужно было поставить автограф на моей «Философии», и я зацепился за нее, начал перечитывать, и теперь не могу понять, отчего она не прогремела должным образом – в ней много отличных мест.

Четверг, 7 июня 1979 года

Позвонил Трумен. Он сказал, что получил телеграмму от одного из своих фанатов, который поздравил его с выступлением на телешоу Стэнли Сигала: как он выразился, это лучшее, что можно было посмотреть по телевидению с тех пор, как Руби застрелил Ли Освальда. Стив Рубелл сказал, что его посыльный из цветочного магазина звонил Ли в дверь, чтобы отдать ей букет, но она не открыла. Дома я надел свой новый пиджак от Джорджо Армани. Материя прочная, жесткая, но тонкая – такую использовали для подложки под кринолины. Как бы то ни было, вчера клуб «Студия 54» устроил для нашего журнала большую вечеринку, но для меня она была испорчена, потому что у Джеда были неприятности на входе из-за этого парня на дверях – Марка. И, в общем, все странно: Стив сказал, что он пустил Джеда внутрь, а Джед говорит, что как только Стив увидел его, то ни в какую не хотел его пускать.

Воскресенье, 10 июня 1979 года

Работал дома. Ходил в церковь. Да, только что вспомнил: Джон Фэрчайлд младший рассказал мне, что Уильям Питт ездил на семинар ЭСТ[682] в Нью-Хэмпшир и там совсем съехал с катушек: теперь считает себя Богом. Он уже проходил раньше основной курс ЭСТ, а сейчас было нечто вроде повышения квалификации, все должно было продолжаться восемь дней, но он свихнулся уже в первый. Туда с ним ездил Пепе Балдераго, он и рассказал, что Уильям совершенно офигел, «как только осознал, что он и есть Бог», – после чего немедленно уехал. В общем, когда я пришел в нижний зал ресторана «Нью-Йорк/Нью-Йорк» и увидел его там, я ему сказал: «Привет, Бог!», а он назвал меня гением – из-за того, что я это понял. И ведь верно: он действительно считает себя Богом. Ну, потом мы с Пепе Балдераго и Богом пошли в «Студию 54». И по дороге я разговаривал с Богом. Когда мы туда пришли, я увидел Джона и сказал ему, что на танцплощадке – Бог, и Джон тут же ретировался.

Понедельник, 11 июня 1979 года

Пока я разговаривал по телефону с Бриджид, по телевизору сказали, что, возможно, передадут срочную новость, но потом ничего не было, а уже позже, в обычной программе новостей, сообщили, что умер Джон Уэйн.

Вторник, 12 июня 1979 года

Съездил на такси в «Кембанк» (3,75 доллара), погулял вокруг Юнион-сквер, а потом пошел в офис. Там были Оскар де ла Рента и его приятель Джек Александер, он занимается рекламой. Это был деловой ланч, чтобы уговорить Оскара давать рекламу в Interview. Боб говорил Оскару, что молодежь вообще не знает его. Оскар, правда, заметил на это, что Джерри Холл – молодая женщина и она как раз носит его платья. Зашла Барбара Аллен, она посидела с нами, и благодаря ей ланч стал куда интереснее. Она направлялась на свадьбу Марии Ниархос и уговорила Боба пойти туда вместе с ней.

Приходила одна дама, которую прислал Айвен Карп: ей нужно было понять, хочется ли ей увековечить свою физиономию именно у меня. Если закрыть глаза, можно было бы подумать, что разговариваешь с Ли Радзивилл, так что она, наверное, закончила тот же университет, что и Ли, и Джеки. Она сказала, что изначально собиралась заказать свой фотопортрет у Скавулло, но поскольку это стоит пять тысяч долларов, она подумала: отчего бы не сделать все по полной программе и не разориться на портрет у Энди Уорхола. Но я сомневаюсь, что она вообще его закажет. По-моему, ей просто захотелось сделать что-то необычное после ланча. Потом Оскар уехал, и мы с Бриджид помчались в «Мейс», чтобы купить канцелярские принадлежности (11,65 и 22,68 доллара). День был пречудесный. Потом мы так же спешно понеслись на встречу со Знаменитым Эймосом, тем, который выпускает печенье. Он красив, похож на негра, который занимался грампластинками и был менеджером у Нико, – на Тома Уилсона[683]. Но у него, по-моему, отвисают щеки. Зубы у него слишком идеальные. Правда, на упаковке печенья он не выглядит таким уж красавцем, там он вобще как негритенок. Он привел свою белокожую подругу Кристину, они живут на Гавайях. Еще он привел своего сына Грегори, ему лет шестнадцать или семнадцать. Пока мы разговаривали, Эймос съел несколько печений, хотя, я уверен, они надоели ему до смерти. Я спросил его, почему его печенье в пачке выглядит не так, как на картинке, и он ответил, что их нужно слишком долго печь, чтобы добиться такого вида. Случайно столкнулся с Пепе Балдераго, и он сказал, что не знает, что делать с Биллом Питтом, потому что тот по-прежнему не в себе, все еще думает, что он – Бог. Пепе уже позвонил отцу Билла и сказал ему: «Послушайте, ведь вы его отец, вы и кладите его в больницу». Я посоветовал Пепе сводить его в бани (на тот случай, если у него в организме много ЛСД: тогда ему надо как следует пропотеть), и он ответил, что уже попытался это сделать, однако Билл ни за что не захотел зайти внутрь, когда они пришли.

Среда, 13 июня 1979 года

Позвонил Билл Питт, теперь он думает, что я – Уолт Дисней. Я сказал ему, что ему нужно отдохнуть, просто лечь в постель и полежать немного. Звонил Керли, пригласил меня на день рождения. Я позвонил Генри Гельдцалеру, чтобы позвать его с собой, потому что он говорил, что хотел бы пойти. Но я так и не смог дозвониться до самого Керли, потому что отец подарил ему такую штуку, которая сама отвечает на звонки.

Винсент звонил Дагу Кристмасу, и до чего же тот ужасный человек. Они там у него клянутся, что послали чек, дают нам его банковский номер и всякое такое, а когда перезваниваешь им, говорят, что все «ушли на ланч». Его секретаршам в этой галерее, наверное, ужасно противно говорить все это. Если бы он просто сказал: «Я не могу тебе заплатить», это можно было бы понять. А Филипп Ниархос по-прежнему встречается с Мануэлой Папатакис, которая мне никогда не нравилась, хотя она действительно очаровательная, классная – это одна из тех девушек, которым при небольшом росте удается выглядеть рослыми. Они носят туфли на очень высоком каблуке, и я просто не понимаю, как им удается ходить: ведь они же постоянно опираются на пальцы. Я когда-то надевал такие туфли, потому и не понимаю, как такое возможно. Позвонил Боб Винер, он обвинил нас в том, что у нас антисемитское издание – это из-за какой-то строчки в интервью Трумена, там было сказано, что из всех евреев нужно понаделать чучела и выставить их в Музее естественной истории. Он сказал, что прочитал это пятерым своим знакомым, и все они с ним согласились.

Четверг, 14 июня 1979 года

Звонил Генри Пост, он все еще там, на Лонг-Айленде, приходит в себя после автомобильной аварии. Сказал, что все кости у него зажили, он уже ходил на костылях, но потом врач, который его осматривал, очень резко его перевернул, по ошибке, и… снова сломал все кости, которые уже зажили. В результате у него сейчас все ужасно болит.

А Пепе Балдераго положил Билла Питта в больницу Святого Винсента, потому что тот окончательно тронулся.

Позвонил Джон Фэрчайлд-младший, пригласил меня покататься на роликах в пятницу вечером.

Я поехал на такси в «Перл» на день рождения Керли (2 доллара). Мы сидели за круглым столом, десять мужиков, так что я не мог не сказать Перл, что у нас не просто ужин, а крутой офисный мальчишник. Все за столом были светловолосые, кроме меня и Генри Гельдцалера – мы-то с ним седые. Генри без конца шутил, всем демонстрировал свой жетон главы комиссии, выдавал остроту за остротой. Он такой смешной, такой остроумный. Я всех фотографировал. Потом мы отправились в «Студию 54», и я всех провел бесплатно – это и был мой подарок Керли на его день рождения.

Пятница, 15 июня 1979 года

Один паренек, с которым я познакомился, спросил меня, нельзя ли его и его друга провести в «Ксенон» сегодня вечером, и я ответил, что, конечно, можно, это же так просто. В общем, как только я добрался до офиса, я позвонил в «Ксенон». Девушке, которая сняла трубку, я назвал свое имя, и она сказала: «Ваш голос не похож на голос Энди Уорхола». Я ответил: «Но я Энди Уорхол». А она снова: «А как вы докажете, что это в самом деле вы?» В общем, это продолжалось некоторое время, и она, наверное, просто разыгрывала меня, потому что потом она просто сказала: «Хорошо, я вам перезвоню, чтобы убедиться, что это в самом деле вы звонили». Зазвонил телефон, и я ей сказал: «Слушайте, все это как-то неприлично выглядит, я хочу сказать…». И тут она говорит: «Ну, у нас на этой неделе было восемнадцать звонков от имени Анджелы Лэнсбери, поэтому…». На это я ей: «Ну и что? У вас все равно не так многолюдно, а я вам говорю про двух славных молодых людей, которым хочется прийти повеселиться, притом заплатив за вход! А один из них даже хочет стать членом клуба…». Тут она говорит: «Одну минуточку, извините, я вам перезвоню». Через несколько минут она звонит и говорит: «Мы тут решили, что мы не хотим вас больше видеть в “Ксеноне”, вообще никогда». Я на это: «Что-о-о-о?!» А она мне: «Мы все возмущены тем, как вы недавно поступили». Она имела в виду то, что журнал Interview устроил вечеринку в «Студии 54» в тот же вечер, когда отмечалась годовщина существования «Ксенона», о чем мы узнали лишь задним числом. То есть, я не понимаю, что там случилось: то ли эта девица сошла с ума, то ли ей стало так стыдно, что она поначалу не поверила, кто именно звонит, а потом должна была как-то отыграться; или она задала мой вопрос Говарду Стайну, и это он сказал такое, потому что я думаю, что если бы там был Пеппо Ванини, он бы вряд ли так ужасно себя повел, но он-то, по-моему, сегодня отправился на свадьбу Марии Ниархос. Ну короче: они решили отказаться от тридцати долларов. Это было так неожиданно, и я вдруг понял: больше мне вообще не надо самому звонить во все эти заведения. Кстати, могло бы быть и хуже: если бы она сказала: «Хорошо, пусть ваши друзья приезжают», а потом их, например, взяли бы да не пустили.

В общем, я [смеется] позвонил этому парню и говорю ему: «Ты не поверишь, но мне не удалось вас туда пристроить, потому что они сказали мне, что больше вообще не хотят меня там видеть. Извини». Тут уже ему стало неловко. Думаю, что кто-нибудь другой придумал бы что-то, а вот я просто рассказал ему все, как есть.

Поехал с Джоном Фэрчайлдом-младшим и Белл Макинтайр на угол 55-й улицы и Бродвея. Там только что открылся каток для роликовых коньков, его устроили негры, про него еще никто не знает, и там все было отлично. Они пустили нас бесплатно и дали коньки, чего обычно не делают. Как же было здорово там кататься, так весело! Сегодня же куплю себе ролики.

Потом мы пошли в «Стейдж деликатессен», ели там прекрасные сэндвичи под названием «Еврейские знаменитости». Правда, сэндвич «Дайана Росс» был похуже остальных: с ливерной колбасой, конфитюром и арахисовым маслом. Потом мы постояли на углу, и Джон решил, что пойдет с Керли в «Студию 54», а я отвез Белл домой (такси 4 доллара).

Суббота, 16 июня 1979 года

Проснулся и позвонил Керли, но он слишком устал, чтобы поехать с нами за город, в Манхассет, в книжный магазин «Брентано», куда мы везем Blondie, чтобы она раздавала свои автографы на номерах Interview. За мной заехала Барбара Колачелло, потом мы подхватили Руперта в отеле «Пьер», потому что это было у метро. Потом поехали за Blondie. Она живет в великолепном здании на 58-й улице и Седьмой авеню. Blondie-Дебби очень милая, волосы у нее были уложены, и трудно было поверить, что ей уже за тридцать – ни одной морщинки, такая красивая! Она сказала, что ее бабушка дожила до девяноста пяти лет и что все ее родственники выглядят моложе своих лет. Она тратит все свои деньги на косметику. Она, наверное, не была такой красавицей все эти последние годы, не то бы я ее заметил. Может, она старалась выглядеть плохо или что-то еще в таком духе. Но бывают люди, как мне кажется, которые с возрастом действительно начинают лучше выглядеть. Я не знал, как ее называть. Пожалуй, буду звать ее Дебби. Но когда я ее объявляю, говорю Blondie. Впрочем Blondie – название всей группы… Пока мы ехали на это мероприятие, она ни на что не жаловалась и ничего особенного не просила.

В общем, мы добрались до «Брентано», но все обернулось грандиозным провалом. Магазин вообще не давал рекламы о нашем приезде, причем до самого сегодняшнего дня, а газеты вышли только после часа, поэтому если кто и прочитал о событии, то едва ли мог бы все бросить, чтобы попасть на него. Молодых людей, тех, кто все же пришел, интересовала исключительно Blondie, а на меня они вообще внимания не обращали, тут была совершенно новая молодежная тусовка. Они все ходили в магазин по соседству, покупали ее пластинку и просили Blondie поставить автограф на ней.

Потом ей было пора возвращаться, чтобы репетировать песни для нового альбома. Мы приехали назад около пяти вечера. И после того, как отвезли Дебби, куда ей было нужно, мы с Рупертом отправились на поздний ланч. Заказали аквавит и черную икру (70 долларов). Мы напились, разговаривая о делах, и даже не заметили, как какой-то парень рядом с нами сел на пол и принялся что-то кричать, а потом сказал: «Пожалуйста, можно мне ваш автограф?», и тут оказалось, что это – Джон Леннон! Ах, как жаль, что мы не заметили его раньше, – он был там с Йоко Оно и ее матерью, и было бы так приятно пообщаться с ними. Джон сейчас очень похудел. Не знаю, на какой он диете, может быть, на рисовой. Они живут в «Дакоте». Потом я поехал домой, потому что был пьян и пойти в кино не смог. Мне нельзя пить спиртное во второй половине дня.

Четверг, 19 июля 1979 года – Париж

Удивительно приятный день, я бродил туда-сюда, забрел в «Фошон» (20 долларов). Проходил мимо Бобура. Купил кое-какие журналы и Vogue (8 долларов). Дошел до «Флор»[684], но оно было закрыто. Договорился об ужине, чтобы встретиться с Энтони Расселом и Флоранс Гринда в «Кастель». Он все еще мусолит свой рок-н-ролл[685]. Поехал на такси в «Кастель» (3 доллара). Там были Флоранс и Энтони, а еще брат Флоранс и рослая красавица-манекенщица по имени Марго. Приехали Мик и Джерри. Мик отрастил бороду. На Джерри жемчуг, который ей подарил Мик. Он записывает новую пластинку. Говорили про семнадцатилетнего любовника Аниты Палленберг, который покончил с собой прямо у нее в постели. Джерри оказалась здесь в перерыве между своими поездками в Хьюстон, где она снимается в фильме «Городской ковбой» с Джоном Траволтой. Она в восторге от всего, сказала, что Джон просто чудо. Заплатили за ужин вскладчину. Фред проводил меня до дома. Какое-то время я читал, сидя в кровати, потом позвонил Керли, чтобы узнать, какие новости в Нью-Йорке, – он сам, оказывается, на Бермудах, потому что умер управляющий тамошним домом его семьи.

Пятница, 20 июля 1979 года – Париж – Лондон

Встал очень рано. Фред приехал за мной в половине девятого, он притворялся, будто всю ночь спал, а проснулся только сейчас. Позже, правда, он признался, что провел ночь с Джерри Холл, но тут уже не знаю, не валяет ли он дурака. Он до того устал, что тут же вырубился, но мне пришлось его будить в половине одиннадцатого, потому что пора было упаковывать вещи и лететь в Лондон. К тому же нужно было купить билеты (600 долларов) в офисе «Люфтганзы» (20 долларов «на чай» в гостинице, такси в аэропорт 25 долларов). Летели на «Бритиш Эрлайнс», все было нормально, очень большой самолет, набитый под завязку, один из этих «Ди-Си-10», наверное. Из аэропорта доехали на такси в «Савой» (30 долларов). Пока мы ждали багаж, услышали, как кто-то говорил, что приехала Марта Грэм и что она стара, поэтому нужно послать за нею тележку-перевозку. Мы ее немного подождали, однако она так и не появилась.

Мы заселились в «Савой», а тут и Марта приехала с Роном Протасом, они прилетели из Дании. Рон – правая рука Марты[686]. Ну, мы с Мартой постояли, поговорили, было очень здорово, только она сильно устала. Я узнал, что в этой же гостинице поселился доктор Джиллер, попытался ему дозвониться, но его не было в номере. Лайза и Хальстон еще не приехали, они должны прилететь на «Конкорде» («на чай» носильщику 5 долларов, горничной 5 долларов). Читал книгу про Марту Митчелл, около часа поспал.

Номера в «Савое» маленькие и паршивые, окна у них во двор, только никакой это на самом деле не «двор». Номера крошечные. Очень дорогие. Нас пригла сил в «Савой Гриль» Ник Скотт, молодой красавец-богач – поужинать с ним и с его женой, он явно теперь при деньгах, а ведь было время, когда он думал, что потерял все свое состояние, даже работал слугой у Бьянки. Там же ужинала Сабрина Гиннесс, она теперь часто появляется на людях вместе с принцем Чарльзом, и мы считаем, что она его уже трахнула. Фред встретил Хальстона в вестибюле гостиницы и сказал, что я ему при первой же возможности позвоню.

Ужин был отменный, это отличный ресторан, потом мы с Сабриной пошли в номер к Хальстону, и там я начал записывать интервью с Лайзой для нашего журнала. Там же были Стив Рубелл с Рэнди, у них в номере спальня и гостиная, а у Хальстона спальня по соседству со спальней Виктора Хьюго, а в следующем номере живет доктор Джиллер. У него самый красивый номер – с видом на реку, и внутри все в пурпурных и белых тонах. Было здорово видеть своих знакомых в этом новом месте. Стив хотел пойти танцевать диско, он всюду носит с собой портативный радиоприемник, включает его то громко, то тихо. Виктор переодевался, примерял различные костюмы. Бьянка была в другом номере с Питером Сперлингом, танцором из труппы Марты Грэм.

Суббота, 21 июля 1979 года – Лондон

Проснулся рано, созвонился с Хальстоном и его командой. У Хальстона была машина, вот он и решил повозить всех нас по городу, показать достопримечательности. Я заходил вместе с ним в некоторые магазины, где продавали мужские рубашки. Потом мы побродили туда-сюда по городу, купили фотопленку, магнитофонную ленту (60 долларов). Потом вернулись в гостиницу, и Фред хотел пойти на Кингс роуд, я хотел взять с собой Виктора, но Хальстон не захотел идти с Фредом.

Все в результате пошли на ужин в «Мистер Чау». Еда у них жуткая. Потом решили пройтись по диско-клубам. Хальстон весь вечер был самым прикольным. Например, звонил в каждый из клубов и говорил: «Здравствуйте, это говорит Стив Рубелл, владелец “Студии 54”. Пустите меня бесплатно?» Без конца выпендривался – он же был нашим гидом. Бьянке пришлось носить все его платья, пока он в Лондоне, и она была расстроена, потому что ей звонил Мик и они ссорились из-за Джейд. Мик сказал, что он может иметь еще детей, а она нет, и она обиделась на него, сказала, что ничего подобного. Они относятся к Джейд как к реквизиту и оба то и дело расстраивают друг друга. Он хотел, чтобы Джейд приехала к нему на его день рождения, а Бьянка не хотела ее отпускать, сказала, что из-за самоубийства любовника Палленберг пресса сейчас все будет освещать негативно.

Потом мы пошли в «Трэмпс», побыли там с полчаса, было весело. Перешли в «Эмбасси». На любой дискотеке Стив тут же берет на себя роль хозяина. Первое, что он спрашивает: «Водки хочешь?» Они хотели еще в разные другие места отправиться, но уже была половина пятого утра, и потому все решили наконец вернуться домой.

Воскресенье, 22 июля 1979 года – Лондон

Вчера вечером я разговаривал с Кэтрин Гиннесс по телефону, и она пригласила нас в гости к своей матери и отчиму – они живут в графстве Эссекс, в огромном поместье Келвдон. Кэтрин, на самом-то деле, обеспечена по полной программе.

Там так красиво. Там гостили Дрю Хайнц с мужем[687]. И родители Га я Невилла[688]. И еще тридцать пять разных гостей были приглашены на ланч. Еще Хальстон, Стив, Виктор и Рэнди. Отчим Кэтрин, Пол Чэннон, – министр в правительстве миссис Тэтчер. Он тоже из Гиннессов, только еще богаче, чем отец Кэтрин. Я сидел рядом с матерью Кэтрин, ее зовут Ингрид, Хальстон напротив, а Виктор сидел рядом. Было весело, много вина, я здорово наклюкался. Хальстону нужно было возвращаться в Лондон, на репетиции Марты. Виктор тоже уехал с ним. А Кэтрин всюду водила меня и все показывала. Прекрасно. Стив играл в теннис, он по-настоящему хорошо играет.

Когда увидишь, насколько Кэтрин богата, может показаться глупым, что она живет в этой трущобе в Нью-Йорке и работает с девяти до пяти, как все. У них там было чудесно, они старались, чтобы все мы хорошо провели время, все были очень дружелюбны. Я было потерял свои контактные линзы, и Кэтрин помогла мне их найти. Они лежали на краю умывальника, когда я их надевал, и упали.

Понедельник, 23 июля 1979 года – Лондон

Сходил с Виктором и Кэтрин в пару магазинов для панков, один из них назывался «Сидишенэрис». Купили рубашки с нацистской символикой, их можно обвязать вокруг себя, а еще – футболку с изображением двух членов, которые мочатся на фотографию Мэрилин Монро, со словом «Писс». Кэтрин отвела нас в небольшой итальянский ресторанчик, куда ее родственники ходят по воскресеньям. Приятный итальянский ланч (100 долларов), а потом мы еще купили цветы для матери Кэтрин (20 долларов), и Кэтрин повела нас посмотреть особняк на Чейн-уок, принадлежащий ее отчиму. Там когда-то жил Уистлер. Мы с Виктором вернулись в гостиницу (такси 7 долларов). Сегодня первое выступление Марты Грэм в Ковент-Гардене. Все приоделись и потом собрались в номере Хальстона – Джон Боуз-Лайон[689], доктор Джиллер, я, Рэнди, Стив, Виктор – а Фред ушел со своей избранницей, Сабриной Гиннесс. Лайза поехала раньше нас. У всех нас были места в первом ряду на балконе. Были исполнены три номера, потом вышла Лайза со своим номером «Филин и кошка». Потом Марта выступила с длинной речью, говорила около получаса. Все они были в прекрасных нарядах от Хальстона. Рядом с Фредом сидела Линн Уайет, но потом она пересела, чтобы быть рядом с Джоном Боуз-Лайоном. Потом, за кулисами, мы поздравляли Лайзу и Марту, а потом была небольшая вечеринка с коктейлями в баре при Ковент-Гардене. Ковент-Гарден очень красив, он похож на старое здание «Метрополитен-оперы» в Нью-Йорке. Пили коктейли, потом все пошли в «Савой» – Хальстон пригласил на свою частную вечеринку. Мы были наверху, но не знали, что вечеринка шла и наверху, и внизу. Внизу на вечеринке были принцесса Маргарет и Хальстон, Лайза и все-все, и когда мы наконец поняли, что мы не совсем там, где надо, то спустились вниз. Хальстон волновался, однако его вечеринка удалась на славу, я очень был доволен. Виктор хотел, чтобы я познакомился с принцессой Маргарет, а я не хотел, но сделал две фотографии. Виктор сфотографировал принцессу Маргарет и Родди Луэллина[690]. Они не хотели, чтобы их видели вместе, и собирались отобрать фотопленку, но тут Фред сказал, что не нужно этого делать, что Виктор же приехал вместе с Хальстоном.

Ушли мы с вечеринки около четырех утра, но забрели еще в номер к Лайзе. На ней было очень красивое платье из прозрачной ткани, а волосы зачесаны назад, как когда-то причесывалась ее мать, – с такой прической она танцует «Филина и кошку». Это парик, но я ни за что не догадался бы, если бы заранее не знал.

Потом мы с Хальстоном ушли от Лайзы и принялись собирать обувь, стоявшую, как положено, перед входом в номер, и перекладывать ее к чужой двери. Ничего смешнее я в жизни не делал. Потом лег спать и немного почитал эту книгу про Марту Митчелл.

Среда, 25 июля 1979 года – Лондон

Позвонил Хальстон, сказал, что собирается пойти в магазин к одной ужасной даме – посмотреть ювелирные изделия. Он там был очень величествен, и я даже решил, что он накупит драгоценностей тысяч на пятьдесят долларов, но он просто выпендривался. Виктор же совал драгоценности себе в рот и в задницу, а я его фотографировал. Он лег на пол и, когда увидел камеру электронного наблюдения, смотревшую прямо на него, спросил: а это что за «рубин там, в небе». Хальстон попросил дать ему скидку, и когда ему предложили всего пять процентов, он был совершенно поражен. У них там, наверное, стоят подслушивающие устройства, так что они слышали все, о чем мы говорили, пока они выходили из помещения.

Четверг, 26 июля 1979 года – Лондон – Париж

Встал рано – надо было упаковать вещи и всех собрать. Хальстон был за главного, а то Стив просто не понимал, кому давать чаевые, он совершенно не умеет это делать, ужасно скаредный – он на самом деле такая дешевка. Он ведь прекрасно знает, что сколько стоит, но просто не желает расставаться с деньгами – по-моему, он притворяется, чтобы не отдавать их. Я такого отношения не понимаю. После того как Хальстон оплатил счет, он накричал на служащего отеля, сказал ему, какая у них грязная безобразная дыра, и еще – они что, в самом деле думают, что долго протянут, если и дальше будут так же плохо обслуживать клиентов? Я спросил его, зачем все это и как же так можно, а он отвечал: «Это обязательно нужно делать, их всегда нужно держать в большом напряжении, делая вид, что ты богат, по-настоящему, очень богат». Он беспрестанно ругал эту гостиницу, и никто уже не захотел давать им чаевые. Мы тайком оттуда выползли, и больше ни за что не остановимся в этом бедламе. За два дурацких номера для двух человек счет был на 2 600 долларов – а ведь мы ничего не заказывали в номер.

Мы вовремя доехали до аэропорта, там был дежурный от гостиницы «Савой», который нас зарегистрировал на самолет. Я дал ему 15 долларов. Сели в самолет очень быстро и уже через сорок минут прилетели в Париж. Виктор забыл получить визу на въезд, так что его задержали на паспортном контроле. Мы подождали его. Стив вдруг сказал: «А это, вон там, разве не Джерри Холл?» И в самом деле: она только что прилетела из Хьюстона, со съемок фильма с Джоном Траволтой. Скоро день рождения Мика, и она собралась повести его в какой-нибудь шикарный ресторан. Наконец Виктора отпустили. Нас ждал лимузин (носильщику 5 долларов). Отель «Плаза-Атенэ». Погода чудесная. Дали прекрасный номер, лучший в отеле. Единственное, что Хальстон хотел еще сделать в Париже, это найти для своей собаки что-то от Виттона. Сумку для Линды.

Виктор стал ругаться с шофером. Раскричался, выскочил из машины, сказав, что видеть нас всех больше не желает.

С Хальстоном было приятно покупать обувь в «Эрмес», очень забавно. Он сказал, что никогда не ходит в магазины, и это правда – у него просто нет времени. Приехали на лимузине в «Клаб Сет». Мне туда позвонил Виктор, сказал, что уже пришел в себя, что приедет в костюме, однако потом явился в обычной одежде. Потом поехали на лимузине в «Палас»[691]. Хальстон позвонил заранее и сказал им: «Мистер Стив Рубелл из “Студии 54” сегодня приедет в ваш клуб – вы ведь, разумеется, пожелаете пригласить его и его спутников посетить вас бесплатно?» Мне удалось провести вместе с нами нашего шофера: мне было очень неприятно, что ему так досталось, когда Виктор устроил этот крик. Виктор уговорил одного из официантов отдать ему на время свою униформу – и в результате Виктор ходил и принимал у всех заказы.

Пятница, 2 7 июля 1979 года – Париж – Нью-Йорк

Я только лег спать в шесть утра, а в половине восьмого Хальстон уже стучал в мою дверь. Он терпеть не может быть вдали от Нью-Йорка, вот и хочет поскорее туда вернуться, но вставать в такую рань – это же полный кошмар! Эта гостиница была такая красивая, на окнах – герань, над окнами – красные маркизы. Стив тоже не хотел вставать и уезжать, и лишь после получасовых уговоров он наконец поднялся с постели. Нам пришлось еще сесть позавтракать, и это было мучительно. У Виктора был собственный номер наверху, он получил его после своей «акции протеста», и он все равно был в раздраженном состоянии. А Хальстону действительно нравится кричать. Когда он платит, он делается таким величественным, так начинает орать, всех бранит, ругается, говорит, какой плохой был сервис – за те деньги, что он платит, и даже когда он оплачивает по счету, он заставляет тебя чувствовать себя… – м-да, он в этом отношении такой же, как я, только еще хуже. Он говорит тебе, что ему нужно скорей возвращаться в Нью-Йорк, чтобы работать там, как каторжнику, чтобы заработать деньги, чтобы опять все потратить, и, ох, Господи! – он заставит тебя почувствовать себя просто ужасно. С другой стороны, сейчас и поверить невозможно, сколько дерут в гостиницах.

Наконец Виктор и все остальные уселись в машину, и мы вовремя приехали, успели на «Конкорд», а Стив даже и не подумал дать чаевые шоферу, который вообще не спал, был с нами всю ночь, ну я и дал ему 50 долларов. Едва мы сели в самолет, как все уснули. Стюардесса разбудила Хальстона, и он наорал на нее: пусть только попробует еще раз его разбудить! Я хотел прихватить столовый прибор «Конкорда» и я решил разбудить Виктора и попросить его заказать еду, чтобы мне досталось побольше столовых приборов – я хочу собрать полный комплект, двенадцать столовых приборов, – однако разбудить его не удалось, поэтому мне достался всего один прибор. Полет был легким. Потом мы стояли в очереди на контроле, но один из таможенников, оказывается, работал раньше шофером такси и как-то раз вез меня – так вот, он меня узнал и провел мимо очереди. Я приехал домой и тут же поехал в офис. Та к с и опять подорожало (4 доллара). День был жаркий, и когда я появился в офисе, никто ничего не делал. Бриджид ждала одну женщину из Нью-Джерси, которая должна была привезти торт, заказанный для дня рождения ее матери – она позже собиралась отвезти его за город. Позвонил Дэвид Уитни, сказал, что мне нужно забрать некоторые портреты, чтобы отправить их в Париж, и я перезвонил Фреду, но не мог его поймать. Работал вместе с Рупертом примерно до половины восьмого. Читал почту.

Воскресенье, 29 июля 1979 года

Знаешь, что устроила Джин Стин? Она позвонила моим родственникам в Пенсильванию и хотела приехать туда, чтобы взять у них интервью для ее книги об Эди – она им сказала, что пишет «книгу про шестидесятые». Вот нахалка! Еще я говорил с Генри Постом. Его нога все еще в гипсе, однако страховая компания наняла для него сиделку, которая умеет печатать на пишущей машинке, и вот этим они и занимаются. Мы поговорили о том, что Джона Берендта[692] уволили из журнала «Нью-Йорк», – как сказал Генри, он понимал, что этим все и закончится, потому что еще за три недели до того, как его уволили, на работу взяли одну девицу. Генри сказал, что появился список тех, кто покупал наркотики в «Студии 54», и что сейчас этим занимается прокуратура. Позвонил Керли, он хотел пойти со мной на ужин, но я все еще был слишком уставший, совершенно обессиленный.

Понедельник, 30 июля 1979 года

Встал рано, смотрел «Тудей шоу». Передача была замечательная, и как здорово снова смотреть хорошее американское телевидение. Потом я вышел на улицу, раздавал там Interview, и это тоже было так приятно делать. Я бродил по средней части Манхэттена, а потом пошел на север, в сторону отеля «Пьера», куда Североамериканская часовая компания пригласила Рональда Рейгана – на выступление во время ланча. У меня там была назначена встреча с Винсентом. Я думал, что времени предостаточно, поэтому зашел в «Тиффани». Я думал, что они сперва будут пить коктейли, а начнут лишь в час дня, но оказалось, что они прямо в полдень и начали, так что когда я наконец пришел на место, в 12.55, Винсент уже вовсю нервничал, ходил туда-сюда – и мы сразу же вошли внутрь. Барбара Салливан из этой часовой компании была очень мила, познакомила меня с Рональдом Рейганом, сказав просто: «Это Энди Уорхол, он художник». Но фотографы оказались сзади нас, поэтому ни один не мог нас сфотографировать. Рядом с Рейганом стоял Гарри Платт, президент «Тиффани», и я ему сказал, что опоздал сюда потому, что зашел в «Тиффани». Ему это так понравилось! Я сейчас на диете, поэтому я ел только бифштексы. С речью выступил Арт Бухвальд, он удивительно смешно говорит, ему стоит по участ вовать в какой-нибудь телепрограмме. А потом выступал Рональд Рейган, и стало ясно, что республиканцы собираются выжидать, пока демократы доведут до конца свои внутренние раздоры, когда у них, наверное, кандидатом станет Тедди Кеннеди. Выглядит Рональд Рейган прекрасно, хотя ему шестьдесят девять. Он назвал губернатора Джерри Брауна «непредсказуемым», но только что это означает? После речи его тут же увели со сцены, он не пообщался с собравшимися, и это, по-моему, ужасно.

Я работал до семи вечера, потом отвез Руперта (4 доллара). Позвонил Барбаре Аллен, спросил, не хочет ли она пойти со мной куда-нибудь, и она сказала, что сегодня у нее вечер свободен. В общем, в половине девятого мы с ней приехали на такси в «Ле клаб» (4 доллара). Когда мы вошли, Витас не слишком обрадовался, он вообще стал холоден со мной после нашей статьи о нем в Interview, потому что у нас там на фотографии он был без рубашки, да еще и обнимал какого-то парня.

На Барбаре будто была чья-то пижама, но выглядело это прекрасно. Она переезжает в Калифорнию, сказала она. Показала мне ожерелье «Картье», которое ей подарил Билл Пейли, оно золотое, и она сказала, что все эти ребята – что Джанни Аньелли, что Билл Пейли – совершенно без ума от нее. Да, забыл сказать: до чего же много арабов в Лондоне! Вот бы мне досталось делать их портреты. В Америке они еще не обосновались, а в Англии они уже повсюду. Они ведь ужасно богаты – вот бы только удалось нам взяться за эту жилу.

Вторник, 31 июля 1979 года

Рон Фелдман[693] добавил имя Гарри Гуггенхайма к списку знаменитых евреев, которых он хотел бы представить в серии моих портретов. Мы обсуждали еще кандидатуры Вуди Аллена и Чарли Чаплина, однако мы не знаем, еврей ли Чаплин на самом деле.

Я отправился домой, а потом пешком дошел до «Ле релэ», чтобы встретиться там с Джоном Фэрчайлдом-младшим. Там еще был Ральф Лорен.

У Джона теперь любовница, она старше его на несколько лет. То же самое у Робина Геддиса. Сорокалетние женщины, которые ими командуют (ужин 190 долларов).

Среда, 1 августа 1979 года

Джон Райнхолд подарил мне лупу с платиновой рукояткой – это подарок к грядущему дню рождения. Только я не смог сказать ему, что там выгравирована неверная дата – вместо «06.08.79» там «05.08». А в прошлом году дата была правильная.

Четверг, 2 августа 1979 года

Послал Руперта в агентство «Юнайтед Пресс», чтобы он разыскал там фотографии для серии «Знаменитые евреи».

Дома начал смотреть фильм «Короткая встреча», поначалу думал, что он в самом деле хороший, но потом мне показалось, что это глупая история про какую-то женщину, которая создала сама себе проблемы, хотя была счастлива в замужестве, и фильм этот попросту дурацкий, мне он страшно не понравился. А тут как раз позвонила Лиза Рэнс, которая спросила меня, не смотрел ли я его случайно и разве это не чудесный фильм, и тогда я ее послал и повесил трубку.

Суббота, 4 августа 1979 года

Заехал за Рупертом на Уайт-стрит, где его квартира. Руперт сейчас пытается купить это здание, в котором находится его лофт. На самом деле там два здания – то, в котором он живет, и другое, рядом. У Руперта, надо думать, куча денег, иначе разве стал бы он думать о том, чтобы покупать целых два дома. Его мать из Палм-Бич, но у нее такой вид – мамаши вообще, и ничего больше. А вот когда Руперт однажды пошел на вечеринку переодетым в женское платье, он выглядел точь-в-точь как его мать. Руперт Джейсон Смит. Я вышел в магазин, купил сыр и конфеты для моего дня рождения в понедельник, потом вернулся наверх, и мы с Рупертом еще часа четыре проработали. Потом мы на такси доехали до Кристофер-стрит (2 доллара) и побродили там, чтобы посмотреть, что новенького.

Понедельник, 6 августа 1979 года

День моего рождения. Когда я пришел в офис, я сразу же нарезал торт на куски, чтобы потом не делать этого при всех. Он невкусный. Бриджид заказала его все у той же женщины из Нью-Джерси. Я сказал ей, чтобы она специально предупредила: нужен именно свадебный торт. Торт был трехэтажный, но все равно он оказался недостаточно большим. Весь день приходили и уходили люди, и все ели этот торт. Я обычно игнорирую собственный день рождения, всем приказываю ни словом не упоминать о нем, однако в этом году у меня возникло желание устроить праздник, и я не стал с этим бороться. Я даже сам организовал вечеринку и пригласил гостей.

Мне позвонил по телефону Джеки Кертис, а еще – Мэри Воронов. Приходила Сюзи Франкфурт, зашел де Антонио, он на вид немного похудел. Позвонила Хани Берлин, и всякий раз, как она узнает, что я по гороскопу Лев, она невероятно удивляется. Приходила Мэдлин Неттер, она была мила и с ней было очень здорово, а потом она даже вызвалась помочь с мытьем посуды и уборкой, и тогда мы отправились в ресторан «65 Ирвинг». Фабрицци в честь дня рождения проставил бесплатные коктейли. А потом мы на такси поехали в Бруклин (5 долларов) и съели на ужин бифштексы у Питера Лугера, прямо под Уильямсбургским мостом. Домой вернулся рано.

Вторник, 7 августа 1979 года

Работал до половины восьмого. Потом Хальстон устроил для меня вечеринку в честь дня рождения. Он знал, что день рождения был у меня накануне, но, по-моему, просто не хотел никого звать в понедельник. Вечеринка была приятная, были только ребята из офиса. А еще Трумен, и Ди-Ди Райан[694] сказала ему, что ей очень понравилось «интервью сиамских близнецов», которое он взял сам у себя семь или восемь лет назад, – такое же, как интервью, которое он сделал для августовского Interview, и Трумен очень смутился, даже в первый момент принялся отрицать, что когда-либо делал что-то подобное, но позже все-таки признался, что такое действительно было. Ронни пришел с девушкой, одетой медсестрой, она работает барменшей в «Мадд Клаб». Потом появился деньрожденческий торт, который оказался огромным печеньем, вроде «Феймос Эймос», только выглядело оно, как гигантская какашка, и это было смешно.

Хальстон на этот раз не сделал мне таких дорогих подарков, как в прошлом году, потому что ему, пожалуй, слишком трудно каждый год пускаться в такие расходы, так что он нарушил традицию и подарил мне двадцать коробок. В одной были роликовые коньки, в другой шлем, в третьей радиоприемник, потом наушники, потом наколенники, потом перчатки и еще книга «Как кататься на коньках». У Виктора были свои роликовые коньки, и мы с ним вышли на улицу и покатались перед домом. Это было здорово! Дженни Хольцер и Боб Денисон пришли поздно. Потом мы заказали лимузины и отправились в «Студию 54». Да, еще Стив сделал мне хороший подарок: целый рулон новых бесплатных талонов на коктейли, он их только что отпечатал для будущего года, их там пять тысяч штук!

Среда, 8 августа 1979 года

Позвонил председатель комиссии по культуре Гельдцалер и сказал, что очень расстроен, потому что Рэймонд[695] уезжает из Нью-Йорка. Фред принес фотографии Лайзы, и они все ужасные. Нет, они все четкие и резкие, но Лайза ведь не толстая, а на этих снимках она выглядит толстой и вообще похожа на драгквин. Все ее высказывания тоже выбраны неверно. Ричарду Бернстайну придется немало и очень творчески потрудиться, чтобы все это попало на обложку Interview.

Позже тем же вечером мы поехали на такси в «Студию 54» (4 доллара). На входе стоял сам Стив, он сказал, что Валери и Робин Уильямс уже внутри, и подвел меня к ним. В газетах писали, будто они разводятся, однако Валери сказала, что это все неправда. Пришла Шерил Тигс с Питером Бёрдом, и она, по-моему, хотела сфотографироваться с Робином, но Валери запретила: нет-нет, никаких фотографий. Валери очень крутая, всем заправляет, а потом она повернулась ко мне и спросила, как я думаю, хорошо ли, что она крутая, и надо ли ей быть такой. Она сказала, что Робина пригласили на этот уикенд на Файер-Айленд, но она не хочет, чтобы он туда ездил. Она сказала: «Для нас обоих это будет такое большое напряжение…». И я подумал, что она, наверное, боится, что он педик. Она сказала, что хочет, чтобы они оба поехали куда-нибудь в другое место, например, в Нантакет.

Я познакомил ее с очаровательным официантом, которого зовут Роберт (он в этот день не работал), и она, вроде бы, заинтересовалась им, они пошли танцевать, а потом она вдруг явно заволновалась – может быть, она просто хотела, чтобы Робин немного поревновал. Он все еще носит ту одежду, которую мы купили, когда были все вместе в Гринвич-Виллидж. У него тело такой странной формы.

Стив курил косяк, но когда тот, кто его ему дал, захотел тоже покурить, Стив накричал на него.

Воскресенье, 12 августа 1979 года

Я взял с собой домой рукопись «ПОПизма», чтобы прочитать все от корки до корки, так что работал над ней всю вторую половину дня, а потом позвонил П. Х. и мы ее обсудили. Ненадолго зашел в церковь. Погода была ужасная, дождь как из ведра.

Пятница, 17 августа 1979 года

Пошел в здание «Галф энд Вестерн» на встречу с представителями студии «Парамаунт» по поводу афиши для фильма «Сериал». Я не подозревал, что они устроят такое большое совещание, я на пятнадцать минут опоздал, а там было двадцать человек. Фред пришел с похмелья, ему было реально плохо, так что он был никакой. Главный там – по фамилии Коэн – ткнул пальцем в панорамное окно на две стороны, и сказал мне: «Ты должен хорошо выполнить свою работу, чтобы я смог остаться в этом офисе». Еще он без конца повторял: «Я пойму, что это то, что нужно, как только увижу сделанное». Так все старомодно. После совещания мы с Фредом долго шли пешком, потому что его без конца тошнило. Мы решили, что эта работа не слишком нужна, поэтому он им назовет очень высокую цену, и если они согласятся на нее, тогда я уж сделаю эту афишу. Прочитал в «Пост», что Трумен проиграл первый раунд в своей судебной баталии с Гором Видалом – а там иск на миллион долларов. Судья принял решение оставить этот иск в рамках судебного разбирательства.

Понедельник, 20 августа 1979 года

Поехал на такси к Ирвинг-плейс, вышел у Грамерси-парк (1,50 доллара). Видел белку, которая грызла орешек. Пришел в «65 Ирвинг», и де Антонио и его жена уже были там. Мы попросили его писать для Interview, и он поищет, с кем бы сделать интервью.

Пока шел ланч, владельцы заведения устроили там же, в углу, собеседование для желающих работать у них официантами. Ушел оттуда около 4.15 пополудни (ланч 67 долларов).

На улице столкнулся с Барри Фридманом, но он отнесся ко мне с полным безразличием, и я не знаю, в чем дело. Он был с девушкой, и то ли закинулся чем-то, то ли был пьян, словом, немного не от мира сего.

Вторник, 21 августа 1979 года

Работал до половины восьмого (такси 4 доллара). Пошел домой, рисовал. Никто не звонил. Вообще никто. Наверное, все в отпуске.

Воскресенье, 26 августа 1979 года

Позвонил Барри Ландау и рассказал, что к нему приходили из «Нью-Йорк таймс», расспрашивали, не видел ли он Хэмилтона Джордана[696] в подвальном помещении «Студии 54», и он не смог им соврать и ответил, что да, мол, видел. Я пошел в церковь.

Понедельник, 27 августа 1979 года

На ланче я вел себя хорошо и ничего не ел, но потом Фред захотел попробовать новинку, которую показывали в рекламе «Макдоналдса», – сэндвич с говядиной и луком. На вкус – картон, причем уже один раз пережеванный. Лук – да, лук был настоящий, хороший. Вот разве это не странно – есть настоящий лук, когда все остальное – ненастоящее? Соус был хороший, только слишком сладкий. Во второй половине дня была ужасная гроза.

Вторник, 28 августа 1979 года

На первой странице «Нью-Йорк пост» большая фотография Барри Ландау и заголовок про то, что он видел, как Хэмилтон Джордан спрашивал в «Студии 54», где можно достать кокаин.

Среда, 29 августа 1979 года

Встал, поехал на такси на Юнион-сквер (3,50 доллара). Пришел в офис. Фред принес газеты, мы все читали про «Студию 54» и смеялись. Но тут позвонил телефон, это звонили из ФБР, и мы перестали смеяться. Я не захотел брать трубку, сказал, чтобы Фред сам с ними разговаривал, но они придут сегодня на встречу со мной. Потом позвонил Хальстон и сказал, что люди из ФБР только что провели встречу с ним, однако он не станет объяснять по телефону, что именно было во время этой встречи. Странно, они зря тратят свое время на всю эту ерунду. У них что, нет списка десяти самых опасных преступников? Ну то есть они хотят разыскать Барри Ландау, которого все остальные стараются во что бы то ни стало не находить!

Мы с Рупертом работали над серией «Десять самых известных евреев». Мне, кстати, никто еще не сказал точно, какие люди входят в эту серию. Сара Бернар. Может быть, Вуди Аллен. Чарли Чаплин, Фрейд, Модильяни, Мартин Бубер. А кто такой вообще этот Мартин Бубер? Гуггенхаймы. Да, еще Эйнштейн. И Гертруда Стайн. Кафка (фотографии для работы 2,20 доллара). По-моему, они еще собирались включить Боба Дилана, но я прочел, что он недавно «вновь родился во Христе».

Четверг, 30 августа 1979 года

Поехал на Юнион-сквер (3,50 доллара). Пришел в офис. Позвонил кое-кому, съел небольшой ланч. Там, где Барри Маккинли фотографировал моделей, стояла целая толпа мужчин-манекенщиков, и они все были такие красавцы. Почему сейчас их так много объявилось? Какой выбор! Потому что в армию не идут? А вот было бы здорово снять фильм, в котором все роли играли бы только красивые ребята – мясник, пекарь и так далее, и все – манекенщики.

Пятница, 31 августа 1979 года

Пришел новый номер Interview с Лайзой на обложке, и на ней много подтеков. Я был разочарован, потому что журнал не выглядит достаточно толстым. Рекламы только сорок страниц, а весь номер – всего лишь восемьдесят восемь страниц. А вот Vogue в этом месяце толстый как телефонная книга. Мне надо было встретиться с моим агентом Джоан Хайлер в «Илейн», чтобы познакомиться с кем-то, кто может предложить мне эпизодическую роль в сериа ле «Лодка любви» (такси 3 доллара). Сама Илейн была там, она выглядела очень стройной. Были Джоан Хайлер, Боб Фейден, Стивен Гейнс и этот парень по имени Тим, который из «Лодки любви». За соседним столиком сидел Ежи Косинский со своей подругой Кики и каким-то молодым поляком, помощником оператора, которому только-только удалось сбежать, и он был совершенно ошеломлен: это его первый день в Нью-Йорке, и вдруг он встретился со мной! А он, как оказалось, читал мою «Философию» в Польше. Впрочем, он пока еще не сбежал. В праздники невозможно официально убежать, поэтому придется ждать до вторника.

Потом мы отправились в «Студию 54», и Марк впустил нас, а я заставил Керли танцевать с Тимом, чтобы показать ему, что такое – веселиться! Мы оставались там до пяти утра, а потом я всю молодежь забрал с собой в кофейню, мы выпили чай (15 долларов), а потом я взял такси. Стив Рубелл был в «Студии 54», абсолютно трезвый, и он сказал: ну как, здорово, да? Вон что этот Барри вытворяет, и я на секунду забыл, что Барри делает это ради Стива, поэтому начал было говорить, до чего же ужасен Барри, однако вовремя опомнился. Стив ведь договорился с представителями правительства, что если он назовет им конкретные имена, у него самого все сложится лучше. В общем, Барри ему помогает, называя имена.

Вторник, 4 сентября 1979 года

Бруно Бишофбергер[697] все еще охотится за мной, он хочет, чтобы я отдал ему большое количество моих ранних фотографий для его коллекции. Когда же я начал делать полароиды? В 1965-м? Бруно хочет, чтобы я написал Статую Свободы, а я пока что не решил, буду ли. Я пытался отговорить его от Статуи Свободы, заинтересовать своими картинами из серии «Сердце». Случайно встретился с Дианой фон Фюрстенберг, которая сказала, что больше она в «Студию 54» ни ногой, потому что, как она считает, Стив поступает нехорошо, называя разные имена.

Среда, 5 сентября 1979 года

На улице пасмурно, ведь начинается сезон ураганов. Я ходил по улицам, раздавал номера Interview – новые, с Лайзой на обложке, а сам думал про Монток. Передали, что сейчас ураган перемещается по тому же пути, что и ураган 1938 года, когда Монток принял на себя основной удар и сильно пострадал. Мне повстречался Чарльз Эванс[698], он подвез меня, и мы отлично поговорили про разных девиц, тех, кого он знает.

В 19.45 зашел за Бобом, и мы поехали в зал «Маньо», чтобы посмотреть «Янки»[699]. Я пригласил Керли, и им – ему с Бобом – фильм понравился, а вот я еле высидел. Типичный фильм сороковых годов, и если хочется посмотреть такой, их полным-полно по телевидению показывают, и там играют великолепные актеры, красавцы вроде Тайрона Пауэра, а не какой-то Ричард Гир! К тому же, в этом фильме не показаны ни война, ни бомбежки. После фильма мы отправились в «Студию 54» на показ мод Клода Монтаны. Он как раз заканчивался. Ларисса сказала, что Клод Монтана – гений, и спросила меня, не хочу ли я с ним познакомиться. Перед клубом я видел его огромный фотопортрет, на все два с половиной метра, а тут она вытащила откуда-то полутораметрового шибздика с бородкой, в американской одежде, и сказала: «Вот он, только он очень робкий».

Четверг, 6 сентября 1979 года

Я проснулся, а кругом – Дэвид. Ураган «Дэвид». Похоже, всю ночь шел сильный дождь, и из-за него-то я, наверное, и просыпался посреди ночи. Вышел на улицу раздавать Interview. Случайно встретил Дэвида Кеннерли, фотографа из Белого дома, он сказал, что приехал в Нью-Йорк для промоушена одной книги. Я его, правда, сначала не узнал, а потом он сказал что-то про Белый дом, и тут до меня начало доходить, с кем я говорю. Прошелся немного, заходил во все обычные места. Ураган на самом деле не состоялся. Дождь кончился. Деревья в парке все же повалило, но не слишком много.

В газетах сегодня заголовки про Дэвида Кеннеди, который ездил в Гарлем покупать наркотики. Он ведь тот самый бешеный тип, который подрался с Фредом в «Ксеноне». Он так славно попросил полицейских: «Меня зовут Дэвид Кеннеди, только, пожалуйста, не сообщайте моим родственникам, я просто хочу уехать в Хайаннис[700]».

Суббота, 8 сентября 1979 года

Съездил в Форест-Хиллз. У меня были хорошие места. Заходил в раздевалку к спортсменам. Меня поприветствовала Билли Джин Кинг. Посмотрел, как играли Мартина Навратилова и Трейси Остин, однако мне совсем не нравится смотреть, как играют девушки, я терпеть не могу их манеру игры, они просто плохо играют, это невыносимо.

Макэнрой и Коннорс играли в матче друг против друга, однако они такие одинаковые – один и тот же типаж.

Вторник, 11 сентября 1979 года

Я пригласил Марину Скьяно на ужин у Чарльза Эванса, и мне пришлось идти пешком до Арсенала, чтобы встретиться с ней. Она была там на антикварной ярмарке вместе с Джедом. Входные билеты 3,5 доллара, и я сдуру заплатил за них, потому что никто не сказал мне, что ярмарка проводилась под эгидой Музея народного искусства, а я там – один из членов правления. Я познакомился с человеком, который управляет этим музеем, его зовут Бишоп, он считает, что моя коллекция ни к черту не годится. Идиот. Я, в любом случае, сейчас ненавижу «американское примитивное искусство», всю эту пеструю раскрашенную ерунду, – она выглядит, как какое-то барахло, все эти игрушки, карусели и индейские корзинки.

На ужине у Чарльза Эванса был Бо Полк, который оказался знаком с каждой женщиной, которая там была. Он разошелся со Стефани Маклюэн[701], но она тоже была на ужине. Бо обвинил меня в том, что именно я познакомил его с Барри Ландау, но на самом деле он понимает, что я-то как раз предупреждал его быть с ним поосторожнее.

Суббота, 15 сентября 1979 года – Нью-Йорк – Чэдс-Форд (Пенсильвания) – Нью-Йорк

Сюзи Франкфурт заехала за нами на лимузине, который принадлежит одному ее клиенту, он занимается ремонтом и отделкой помещений. Прекрасный день.

Мы отправились прямо в музей реки Брендивайн, а после него кто-то из местных повез нас к дому Фролика Уэймута. Он натянул там тент от солнца, подал хороший салат с курицей. Там были правильные гости. Леди Берд Джонсон[702], Генри и Ширли Фонда и всякие старые богатые дамы, похожие на бульдогов. Потом мы отправились к Джейми Уайету, который все это время давал интервью журналу «Уименс уэр дейли», а Филлис была в бассейне. Я разговаривал с Ширли Фонда. Она сказала, что они было продали Дэвиду Бреннеру свой дом на Ист-Сайде в Нью-Йорке, на 79-й улице, но в самый последний момент тот пошел на попятную, заявив, что слишком знаменит, чтобы быть владельцем дома. Она сказала, что если уж Генри Фонда может быть домо владельцем, то Дэвид Бреннер тоже может. Однако она очень рада всему этому, потому что они теперь опять сдают этот дом, за пять тысяч долларов в месяц, и так получают больше денег. Когда она проводила уборку в доме, она нашла за книжными полками большой золотой крест, который стоит около 20 тысяч долларов, и теперь они хотят выяснить, кому же он принадлежал. Она сказала, что оставить его себе было бы против ее принципов. Я так понял, что его очень хотела бы заполучить Сюзи, ведь она обожает золотые кресты.

Мы отправились к Фролику, чтобы переодеться. Женщины надели свои бальные платья. Да, а у Генри Фонда все зубы – свои. Он ел зеленые яблоки. Я уверен, что они у него свои, потому что они чуть потемневшие. Сюзи скрутила косяк, но как-то невовремя. Я выпил джулеп, один из этих напитков с мятой, и меня стошнило. А Сюзи забыла покормить шофера – ну не ужасно ли?

В музее Фролик познакомил меня с губернатором Скрентоном и его женой, а также с некоторыми старыми дамами. Я выпил пару коктейлей, сделал несколько фотографий, поужинал. Марина Скьяно и Джед поменяли именные карточки, чтоб сидеть рядом друг с другом – иначе их не устраивало. Я сидел рядом с Нэнси Хэнкс, с одной стороны, и сестрой Генри Макэлхини[703], ее зовут Бонни Уинтерстин, с другой. Нэнси Хэнкс – глава Национального фонда поддержки искусств, и это она, я думаю, пригласила Джейми к себе в консультативный совет, Национальный совет по делам искусств. Бонни Уинтерстин была замечательная, забавная. Она полная, с седыми волосами, которые сильно стянуты на затылке. Несколько лет назад она продала японцам десять самых известных картин из своей коллекции, когда они шли по самым высоких ценам: как она сказала, ей чертовски надоели все эти люди, которые заявлялись к ней и требовали, чтобы она разрешила посмотреть на эти картины. Я встретил ребят во фраках и галстуках-бабочках, которые сказали мне, что они познакомились со мной двадцать лет назад в Университете Пенсильвании, когда мы с Эди приезжали туда с моей выставкой. Мы уехали около половины одиннадцатого вечера, и я заснул в машине по дороге.

Воскресенье, 16 сентября 1979 года

Отправился в «Трейдер Викс», на вечеринку, устроенную в честь фильма «Янки» Лестера Перски. Как оказалось, это был ужин для избранных – нас всего было четырнадцать человек. Лестер приехал с Ричардом Гиром, а потом подтянулись Джон Шлесинджер и Томми Дин. У Лестера теперь реденькая бородка. Ричард Гир спросил, как мы с Лестером познакомились, и я рассказал ему, что это было лет десять назад, можно сказать, под забором, и на этот раз Лестеру мои слова вовсе не пришлись ко двору, так что это была моя первая бестактность. Ричард Гир сказал, что лет десять назад он приехал в Нью-Йорк на автобусе из Нью-Джерси и первым делом отправился смотреть наш фильм «Мотоциклист» (Bike Boy) в Виллидж, и он сказал, что после него он захотел стать актером, – и на это ушло одиннадцать лет. Он высокий, крупный, красивый. Мы говорили о женщинах, и он рассказал, как встретил самую красивую женщину в Риме – Далилу Ди Ладзаро, во время вечеринки у Дзеффирелли, в саду позади его дома, и я сказал ему, что это мы ее нашли: Пол Моррисси, увидев ее в рекламе по итальянскому телевидению, предложил ей главную роль в нашем «Франкенштейне», и на Гира это произвело сильное впечатление. Он скоро будет играть роль в новой пьесе под названием «Голубые», это английская пьеса про гомосексуалистов в концлагере. Я спросил Гира, не итальянец ли он, но он сказал, что вовсе нет, в нем французская и ирландская кровь.

Позже появился Стив Рубелл. Когда Стив в нормальном состоянии, он такой сдержанный. Лестер рассказывал всякие смешные истории. Тут я допустил еще одну бестактность. Я сказал, что здесь так весело и замечательно, что никто не должен уходить. А Стив сидел прямо рядом со мной. Я даже не подумал про вечеринку у него в «Студии 54», я просто хотел, чтобы Лестер еще потратил сколько-то денег, развлекая нас, потому что обычно он такой скупердяй. Джон Шлесинджер выступил с речью.

Понедельник, 17 сентября 1979 года

Та к с и на Юнион-сквер (4 доллара). Мы устроили ланч в честь Джека Кролла из «Ньюсуика»[704], и я еще пригласил двух его друзей: парень снял фильм «Античасы», который очень понравился Джеку, а девушка, я не понял, была то ли его любовницей, то ли просто пиарщицей. Это небольшой артхаусный фильм. Мне говорили: «Фильм, как у тебя» [смеется], так что можешь себе представить, что это за кино.

Боб сказал мне, что он старается завязать отношения с «Ньюсуиком» потому, что они могли бы сделать про меня статью и поместить фотографию на обложке, но только я этого не хочу. Ну что такого они там выскажут? Репортеры ведь только способны выдавать старое за новое. «Он живет на Верхнем Вест-Сайде с двумя таксами и иногда выступает в роли подпорки для Полетт Годдар». Ну, может быть, они так же все это воспринимают, как и я сам, – что все это слишком скучно, ведь нужно же как-то расстараться: жениться там, или завести парочку детей, принимать наркотики, или похудеть на несколько сотен фунтов, или же умереть – вот тогда статья получится.

Отвез Руперта и Боба (4 доллара) и отправился домой, переоделся во фрак, надел галстук-бабочку. Мать Робина, миссис Эймори, пригласила меня на бал общества по борьбе с раком. Я пригласил Гейл Малкенсон. Я заехал за Гейл, она была в ярко-зеленом платье. Мы выпили у нее коктейль. Ее любовник сейчас не в Нью-Йорке. Он работает в компании, продающей сыры, и она пополнела, потому что он привозит домой все эти сыры. Поехали на такси в Линкольн-центр (2,50 доллара).

У них был оркестр, и все эти старые перечницы на танцполе выдавали фокстрот, и всегда находится одна старая дама, лет семидесяти пяти или восьмидесяти, которая выходит первая и начинает резво так прыгать. Эти старые кошелки все еще хотят, чтобы мужчины ложились с ними в постель. Они выглядят, как дамы в «Бонни энд Клайд», в этом лесби-баре в даунтауне, где за каждым столиком сидят женщины, которые выглядят, как чьи-то матери. Были Гилманы, они теперь лучшие друзья матери Робина, у них и дом рядом с ее домом в Таксидо-парк. Я спросил Сондру, что случилось с Аделой Хольцер[705], и она сказала: «Мой дорогой, ты не поверишь, но она уже восемь месяцев прожила у меня в доме и собирается выиграть это дело в суде». Вот, по-видимому, что значит хороший друг. Но, с другой стороны, если уж она такой хороший друг, то как же она позволила ей пробыть в тюрьме целых четыре дня? Призом в лотерее была поездка в Милан. Только по какой причине хоть кому-нибудь хочется в Милан?

Провели весь вечер за разговорами с Гейл о журнале, и мы с Робином пытались заставить ее посплетничать про Боба, но она заявила, что не будет ничего говорить про босса, лишь сказала, что когда он начинает кричать, она тут же уходит в другую половину помещения.

Вторник, 18 сентября 1979 года

Забыл, что Хальстона пригласили на «Шоу Донахью», так что я пропустил эту передачу.

Ронни работал в офисе, он готовится к своему двухнедельному отпуску, во время которого поедет в Калифорнию, чтобы повидать Джиджи.

Среда, 19 сентября 1979 года

Проснулся рано, потому что сегодня в офисе был большой ланч, поскольку Бриджид пригласила Стэнли Маркуса из сети универмагов «Нейман-Маркус». Доехал на такси на Юнион-сквер и пришел в офис (такси 3 доллара, кухонные принадлежности 125 долларов). В нашем здании только что закончили красить вестибюль. Все теперь в какой-то пуэрториканской гамме, мне это ужасно не нравится, даже заходить не хочется.

Мистер Маркус – смешной маленький человечек. Я попытался немного пощипать капустный салат, и он застукал меня за этим занятием. Мы ожидали Фреда, который должен был уже вернуться из Европы, но он так и не приехал. Заходил Руперт. Пришел Керли, забрал зонт, который я взял на время у супругов Хайнц несколько вечеров назад, чтобы вернуть его им. Джек Хайнц специально звонил по этому поводу, сказал, что это его любимый зонт. Я сказал Кэрол Роджерс из Interview, что нужно попытаться зарегистрировать слово Out в качестве названия журнала, и она сказала, что единственный способ зарегистрировать его – создать макет журнала с таким названием. Я хочу начать издавать еще один журнал – такой, чтобы он был моложе Interview, потому что Interview уже ведь стал хорошо известен, он устоялся. Завез Руперта домой (4 доллара), переоделся в парадный костюм (фрак и галстук-бабочка), поехал за Сюзи Франкфурт и Бобом.

Мы отправились в отель «Пьер» на показ мод Джанни Версаче. Сам Версаче сидел за нашим столиком, после того как все закончилось. Там была и Кэрри Донован, которая дала мне первую работу. Рядом со мной сидел Андре Леон Толли, он такой пошляк. Еще был этот мужик из «Уименс уэр», который нас терпеть не может, – как же его зовут? Майкл Коуд и был за столом со своей, наверное, любовницей, и на этот раз он был, вообще-то, славным. Еще был Людовик, который управляет «Режин».

В показе мод участвовали Джо Макдоналд и европейские манекенщицы. Ткани были странные – кружево, замша и кожа. Правда, модели одежды, которые Версаче сделал в этом году, очень женственные, но много драпировки и они некрасивые. Под конец этого показа он очень растрогался и даже [смеется] всплакнул.

Людовик пригласил нас в «Режин», однако мы собрались сначала пойти на вечеринку, куда нас пригласил Нельсон, в честь Майкла О’Донохью, сценариста фильма «Мондо видео», который вот-вот выйдет в прокат. Я заплатил за лимузин, который мы заказали (15 долларов), и нас довезли до «Танго Пэлас» на 47-й улице и Бродвее, а там все выглядело как на нашей старой «Фабрике», со всей этой серебряной фольгой на стенах. А девушки, те, что когда-то были «дешевками» – десять центов за танец, теперь стоят 20 долларов в секунду. Там была какая-то вульгарная танцовщица, с огромной грудью, как у Джери Миллер в «Хламе». Вечеринка была ужасная, ко мне подходили какие-то мерзейшие молодые люди, заговаривали со мной. Играла рок-группа под названием «Клиторы» (The Clits). Там был Ричард Терли, ему это заведение пришлось по душе.

Четверг, 20 сентября 1979 года

Мне пришлось пойти на показ фильма «Анти-часы», который сделали друзья Джека Кролла, они устроили показ для меня одного, но я не хотел идти один, поэтому пригласил Джона Райнхолда, Керли и Томаса Амманна, потому что он интересуется артхаусом. Мы поехали на угол 48-й улицы и Бродвея (такси 3 доллара). Я на пять минут опоздал, и они начали показ. Изображение было не в фокусе, фокус появлялся только раза четыре, все проецировалось на двойной экран. Снимали на видео, но потом перевели на кинопленку, в фильме какая-то девушка мастурбировала под душем. В конце концов с фильмом что-то случилось, мы решили, что, наверное, порвалась пленка, но мы не поняли, так ли это или просто фильм закончился, и никто из нас не решался спросить, поэтому мы так и сидели там в темноте, пока наконец из проекционной будки не вышел киномеханик, который вынес коробки с пленкой, и тут мы поняли, что фильм действительно закончился. Мы не знали, что и сказать, а девушка, которая устроила нам этот показ, хотела, чтобы мы как-то высказались, так что в конце концов я сказал: «А мне понравилось», и она явно испытала облегчение.

Пятница, 21 сентября 1979 года

Встал, прошелся по окрестностям, раздавая Interview. Зашел в новый магазин Маноло Бланика на 65-й улице и Мэдисон-авеню, рядом с «Крон», там очень красивая обувь, как ни у кого. Пошел в «Крон» (58,68 доллара). Шел дождь, так что было невозможно взять такси, все ждали, пока появятся машины. Но тут проехал Джин Шалит в своем автомобиле, сказал, что подвезет меня, и я сказал, что это слишком далеко от того места, куда он направляется, а он ответил, что для меня ему ничего не жаль. Он рассказал, что не курит, не пьет и не принимает наркотики – только работает. Ему удалось заполучить Мерил Стрип, чтобы взять у нее интервью, и я спросил, в чем секрет его успеха, потому что мы безуспешно пытались договориться с ней насчет нашего журнала, и он ответил, что просто работает очень и очень много. Он сказал, что всегда сам берет трубку и никогда не поручает этого помощнику. Он довез меня до самого даунтауна, и я работал всю вторую половину дня, а потом отвез Руперта (такси 4 доллара). Я собрался, привел себя в порядок, я был кавалером Шэрон Хэммонд на вечеринке в честь Алексис Смит в ресторане «Дьюкс» – перед тем, как они отправятся с гастролями по стране: повезут по городам «Лучший бордельчик в Техасе». Сидел между миссис Лонг и Твайлой Тарп, и Твайла все говорила, что она уже вышла в тираж, что ее карьера в кино закончилась, что все испортил Лестер и «Волосы», потому что там было мало ее танцев – хотя я лично не понимаю, а сколько же тогда их там должно было быть? У нее красивый любовник, моложе ее, и он живет с ней уже несколько лет. Она пыталась сделать вид, что не имеет никакого отношения к танцорам из церкви Джадсона – в шестидесятые годы были танцоры из церкви Джадсона в Гринвич-Виллидж, а когда я называл чье-то имя, она даже не говорила, что знакома с этими людьми, она лишь сказала, что была там в подвале или что-то в таком духе, но потом, после нескольких коктейлей, она начала все рассказывать про танцоров, хотя только что делала вид, будто их совсем не знает. А ее бойфренд даже сказал ей: «Ну зачем ты притворяешься, что не знаешь их?» Возможно, она просто глупая танцовщица, которая переняла все, что они там придумывали, и каким-то образом у нее это получилось лучше всех. Как именно, не знаю. Она ведет себя так, словно она гораздо более важная птица, чем другие. Но разговаривать с ней было очень интересно.

Были Джеффри Холдер, Джеральдин Штутц, все завсегдатаи. Вечеринка славная. А потом мы пошли в «Нью-Йорк/Нью-Йорк». Там был Лестер Перски, с ним было весело, а еще Джек Мартин. Я всегда ужасно здорово провожу время в компании Джека Мартина, он такой остроумный. Он сказал, что портфолио с Мэрилин, которое я подарил Джойс Хейбер[706], валяется у нее в подвале, покрываясь плесенью, и что однажды он смог забрать у Роны Баррет[707] мою афишу с Мэрилин, которую я ей подарил, просто сказав ей: «О, Рона, на что тебе эта ерунда?» – и она ему отдала эту афишу. Джек понимает в искусстве, у него есть кое-какие хорошие вещи. Я подарил Джойс портфолио с Мэрилин после того, как она написала о нас большую статью в «Лос-Анджелес таймс» в конце шестидесятых годов, она тогда только-только рассталась со своим мужем – Дагом Креймером, и я решил, что мое портфолио подбодрит ее немного, причем это было еще до того, как я стал понимать, какая это ценность. Они сейчас очень дорого стоят.

Суббота, 22 сентября 1979 года

Был в офисе. Сходил через улицу на фермерский рынок, купил кое-что из продуктов (8 долларов). В Interview все работали.

За мной заехал Томас Амманн на своем лимузине, и мы поехали в «Ниппон», чтобы со всеми встретиться. Там были Уилсон Кидд и Билли Кимбалл – приятель Уилсона, учится в Гарварде; были Джон Райнхолд, Роберт Хейз, Керли, декоратор Келлер Донован, Руперт и его новый друг – всего нас было десять человек, одни мужчины, так что стало даже как-то неловко. Я услышал, как за соседним столиком кто-то из сидевших там стариков сказал [смеется]: «А-а, это, наверное, ученики из приготовительной школы со своими преподавателями», – ну да, мы с Джоном на вид старше остальных, а все ребята были в пиджаках и галстуках. Мы прекрасно провели время (ужин 300 долларов). Потом решили, что пойдем в клуб «Ковбои», а после отправились в «Раундс». Там один мужик сказал мне, что познакомился со мной когда-то в Теннесси, и спросил, можно ли с нами посидеть, чтобы понять, как все в Нью-Йорке на самом-то деле устроено (105 долларов). Там был Джо Макдоналд, он сказал, что «Фламинго» снова открывается, и мы пошли туда, а парень на входе пустил нас бесплатно, и все потому, что я как-то раз был там членом жюри на конкурсе красоты среди мужчин. Во «Фламинго» все было отлично, там все только что отремонтировали, и потом в три часа ночи Томас Амманн отвез меня домой.

Воскресенье, 23 сентября 1979 года

Пошел в церковь, а оттуда опять домой. Наклеился, собрался, за мной заехал Керли, и мы двинули на 42-ю улицу, где находится радиостанция WPIX, – для участия в «Шоу Джона Оугла». Я пригласил Уолтера Стединга, чтобы он во время передачи поиграл на своей волшебной скрипке, он и правда хорошо сыграл, а когда его интервьюировали, производил впечатление человека глубокомысленного. Потом заскочил Лу Рид, сказал, как рад всех нас видеть. Лу рассказал мне, что у одной из его такс была операция на позвоночнике. Я позвал его с нами позже в «Мадд Клаб», поскольку там устраивали «Вечер мертвых рок-звезд», но он ответил, что поучаствует там сам по себе, я же лишь заметил, что он слишком для этого хорошо выглядит.

Мы отправились поужинать в «Уан Фифс» (такси 3 доллара). Когда вошли, Джеки Кертис (а он опять начал одеваться в женское платье) уже сидел в баре с – кем бы вы думали? – Тейлором Мидом[708], который, как оказалось, поджидал здесь – кого бы вы думали? – Виву. А потом все они отправились туда же, в «Мадд Клаб». Мы выпили (45,14 доллара), на часах была уже половина двенадцатого, так что мы тоже направились в «Мадд Клаб» (такси 3 доллара). Там у них была комната, в которой Дженис Джоплин втыкала себе шприцы в руку, и еще была комната Пола Маккартни – наверное, из-за того, что однажды пронесся слух, будто он умер, – и еще была «мама» Кэсс[709], которая умерла, подавившись бутербродом с ветчиной, и прямо перед ней стояла тарелка с бутербродами, и можно было брать их и есть. В общем, чума! Винсент и Дон Манроу снимали все на видео.

Вива в какой-то момент читала свои стихи, но я пропустил это, не повидался с ней. Был Франсуа де Менил. Бывший «мистер Вива» тоже присутствовал. Еще у них там были девушки в черных одеяниях, которые без конца плакали и стенали, потом ко входу в клуб подъехал катафалк. Я очень устал. Всех развез по домам (такси 15 долларов).

Вторник, 9 октября 1979 года

Приехал на Юнион-сквер к 12.45, чтобы встретиться с Ньюхаусами, это мать и сын: Митци и Сай. Она принесла фотографии мужа, который недавно умер[710], но это оказалось не то, что нужно, так что они пришлют какие-нибудь другие, чтобы я сделал его портрет. Она, возможно, тоже закажет свой портрет. Никого не было, так что на стол пришлось накрывать Виктору. Митци – невысокая маленькая женщина, ей восемьдесят два года. Я спросил сына про журнал «Селф», и он сказал, что ситуацию каждый месяц отслеживают с помощью компьютерных опросов, поэтому они в курсе мнения читателей. Пришлось пойти на вечеринку, которую давал Ричард Вайсман в честь губернатора Брауна – ее организовывала Кэтрин. Со мной был Керли, его пригласил Фред. Движение ужасное, ведь в Нью-Йорк приехал Кастро (такси 3,50 доллара). На вечеринке был Бо Полк, он пригласил меня на какую-то вечеринку в честь Джорджа Буша. Потом приехал Пэт Хикки, хоккеист, со своей подругой, а вид у него был, как для рекламы сигарет «Тэритон» – черный фингал под глазом[711]. Приехал губернатор Браун, выступил с речью, я записал ее на магнитофон, позже он спросил меня, зачем, и тут все ребята сказали ему: «Да просто так – он потом эти пленки в коробку кинет». Он ничего особенного не сказал, однако если без конца выступать с речами, о чем остается говорить-то? Стефани снова встречается с Бо Полком, я имею в виду Стефани Маклюэн, но я заметил, как она направилась прямиком к губернатору, когда он приехал, и расцеловала его, хотя она с ним не знакома. А потом, после его речи, она встала и задала сложный вопрос – наверное, хотела показать, какая она умная, но только выглядела глупо, да и он тоже. Он позже подошел ко мне, чтобы пожать руку ради моего голоса на выборах, что-то такое сказал про всю эту фигню с искусством, наверное – про законодательство, по которому художники стали бы получать авторские отчисления при перепродаже своих произведений, – только мне это смешно. Диана фон Фюрстенберг сказала ему, что он так похудел, что у него теперь на талии вообще нет жировых складок (ну, «ручек для секса»), а ей они так нравились. Я хотел, чтобы кто-нибудь спросил: «А Джерри голубой?», но Диана сказала, что нет, ничего подобного. Были Джудит Холландер и Джед, они заехали по дороге на день рождения Тома Кашина, который отмечали в «21». Я хотел просто поехать домой, но Кэтрин попросила пойти в «Илейн» с Родом и Джуди Гилберт и с Пэтом Хикки и его подругой.

Илейн сидела за столиком с пятью женщинами, одна из них была, наверное, Кэнди Берген («наверное» потому, что, как мне позже сказали, это была она, хотя, по-моему, вовсе не похожа) – и я посмотрел на нее, а она на меня, но мы друг другу ничего не сказали. Если это она, то выглядит сейчас уже немного постаревшей. Пэт Хикки отвез свою подругу домой, но потом вернулся – ведь Кэтрин весь вечер с ним флиртовала. Ричард все пытался заставить меня выпить текилы, но около двух часов ночи я уехал (такси 3 доллара).

Четверг, 11 октября 1979 года

Проснулся, за окном дождь, снова похолодало. Кто-то случайно столкнулся с Труменом в Новом Орлеане, а значит, он уехал вовсе не в Небраску. Может, ему просто понадобились деньги: ведь на поездку в Небраску он попросил у нас шесть тысяч долларов – чтобы сделать материал для Interview, и мы ему эту сумму дали.

Всю вторую половину дня я проработал в задней половине офиса. Фред был в одном из этих своих настроений, лишь бы всех гладить против шерсти, и вот он пригласил Керли поехать с нами на выставку Ларри Риверса в галерею «Мальборо».

Эта выставка – нечто вроде ретроспективы его творчества. Она производит странное впечатление: будто ему в голову больше ничего нового не приходит, вот он и решил все повторить. В лифте я столкнулся с одной гречанкой, чей портрет недавно делал, однако я ее не узнал. Еще я увидел там Руперта, и он сказал мне, что матрицы с моими «Драгоценностями» получились хорошо. На вернисаже один человек сказал: «Я шурин Ларри, и мне принадлежит здание, в котором находится ваш офис», и еще он сказал, что только что сдал помещение на первом этаже для дискотеки, однако нам не о чем беспокоиться, это, мол, никак нам не помешает, потому что там все будет происходить не в наши рабочие часы. Я сказал ему: «Вот спасибо!» Здорово, правда? Когда мафия подожжет дискотеку, она сожжет дотла все здание только после окончания рабочего дня! Ну какая прелесть, а: наш сосед – дискотека! Потом я поехал на ужин у Гилманов и там познакомился с одним юристом, который приехал в Нью-Йорк, чтобы учиться на курсах по минимизации налогов.

Пятница, 12 октября 1979 года

Опять дождь, еще один ужасный день. Утром звонил Майкл Зивьян[712], он попросил меня подписать некоторые из моих «Космических фруктов», так что я дошел вверх по Мэдисон-авеню до его дома.

Позвонил Генри Пост, я с ним поговорил, однако боялся, что он записывает наш разговор на магнитофон, поэтому ничего не сказал. Он послал мне статью, которую написал для журнала «Нью-Йорк» – про кваалюды. Он по-прежнему жаждет устроить неприятности Стиву Рубеллу.

Воскресенье, 14 октября 1979 года

Пошел в церковь, на улице было славно. Потом встретился с Бобом около пяти вечера, чтобы посмотреть на Далай-ламу в соборе Иоанна Богослова на 112-й улице и Бродвее. Захватив по пути Фреда, поехали в аптаун (такси 6 долларов). Далай-лама выступил с речью, но очень уж скучной, и у него был переводчик, но совершенно непонятно, зачем, потому что после нее Далай-лама сам очень хорошо говорил по-английски. Его одежды были оранжевого и красного цвета. Потом была вечеринка в заднем помещении, и все стояли там, обмениваясь рукопожатиями. Боб сказал, что на него Далай-лама вообще не произвел никакого впечатления, потому что он не так хорош, как Папа Римский. Потом мы ушли оттуда, поймали такси, отвезли Боба, а сами поехали в «Мэдисон-сквер-гарден», встретиться с Ричардом Вайсманом и Кэтрин, которые направлялись туда на церемонию официального завершения спортивной карьеры Рода Гилберта и аннулирования номера «7»[713] (такси 7 долларов). Кэтрин нужно ложиться в больницу, чтобы восстановить нерв на одной руке, потому что она ее совсем не чувствует. В Нью-Йорк скоро приедет ее мать, но Кэтрин надеется, что та ничего не заметит. В курсе только ее братья, Валентин и Джаспер.

Понедельник, 22 октября 1979 года

К нам в офис приходила Присцилла Пресли, и мы сделали интервью с ней. Ее сопровождал бойфренд, Майкл Эдвардс, манекенщик. Она призналась, что пока Элвис был жив, она вообще никогда не ела икру, все эти годы: он терпеть не мог рыбу и просто выгнал бы дочь из дома, если бы увидел, что она ест что-то рыбное. Господи, какая красавица! Я, правда, не понял, что у нее с носом – может, она его подправила. На ее старых фотографиях он кажется несколько шире.

Понедельник, 29 октября 1979 года

Нужно делать портрет для выставки в музее Уитни, и мы решили, что мне нужно сделать автопортрет в женском платье. Это была идея Фреда. Надо бы пригласить Джиджи, чтобы она загримировала меня как следует. Ронни сейчас очень волнуется: у него будет выставка в даунтауне – он ведь теперь конструирует клетки, делает из них арт-объекты.

Вторник, 30 октября 1979 года

Я случайно встретил Хуана Хэмилтона, который должен был прийти в офис несколько позже. Он и Джорджия О’Киф остановились в «Майфер» (такси 3,50 доллара). Когда я уже подходил к нашему офису, из какой-то машины вылез Йозеф Бойс, этот немецкий художник: их было всего человек восемь – вместе с его детьми и с Хайнером Бастианом[714]. Он поцеловал меня прямо в губы, я даже перепугался. Я не знал, о чем с ним разговаривать. Заходили Хайнер Фридрих с Филиппой де Менил. Роберт Хейз привел Салли Келлерман, Барри Диллера и Барри Маккинли, так что даже не всем стульев хватило. Хайнер Бастиан сказал, что я должен сфотографировать Бойса, чтобы сделать его портрет. Потом я в своем заднем помещении фотографировал Джорджию и Хуана. До чего же это трудно, когда в офисе одновременно слишком много знаменитых людей: каждый из них недоумевает, что тут делают остальные. С Джорджией я работал до четырех. Наконец все они ушли. Позже я поехал на конное шоу в «Мэдисон-сквер-гарден». Сходил с целой кучей лошадников в «Стетлер-Хилтон», там давали омлет с беконом – им это, похоже, больше всего нравится. Было вкусно. Я стащил там кое-какие столовые приборы, а потом ужасно опозорился, так как они у меня выпали на пол и все увидели это. А ведь столовые приборы в «Стетлер-Хилтоне» еще сороковых годов! После, уже в «Студии 54», я наткнулся на Стива Рубелла, и он сказал, что в пятницу его приговорят к двум месяцам тюремного заключения, он договорился с правительственными органами, и они сняли с него все обвинения, связанные с наркотиками, а он признал себя виновным в уклонении от уплаты подоходного налога. Спросил, будем ли мы навещать его в тюрьме.

Среда, 31 октября 1979 года

Бобби Зарем на час дня назначил званый ланч в ресторане «Максвеллс Плам» в связи с выходом в свет нашей с Бобом фотокниги, которую мы в конце концов назвали «Экспозиции». В общем, я остался утром в аптауне, встретился с Элизиньей Гонсалвеш и Бобом у здания «Майфер», мы шли пешком к «Максвеллс Плам», а когда нам оставалось всего полквартала, к нам с дикими воплями подлетел Бобби Зарем: мол, мы ужасно опаздываем, как мы посмели так себя вести, что все вот-вот уйдут прочь. А на самом деле мы пришли вовремя, и хорошо, что немного припозднились, потому что как раз все-все пришли и только ждали нашего появления. Народу собралось много, мы с трудом пробрались сквозь толпу, чтобы войти внутрь. Там была Кэрен Лернер, она снимала все это для эпизода, который будет обо мне в передаче «20/20». Она прикрепила ко мне миниатюрный микрофон, так что пришлось помнить об этом и следить за всем, что я говорил. Вообще-то прием был для прессы, но по сути позвали всех, кого Барри хотел отблагодарить за то, что куда-то приглашали его самого. Там были огромные, почти метровой высоты, буквы AW, мои инициалы, сделанные из мороженого, но они таяли. Я ничего не ел. Все пришедшие получили книгу бесплатно – всего мы раздали почти сто экземпляров. Много книг украли официанты, а потом они же, только на кухне, попросили меня подписать их, и я не возражал, потому что ребята они славные.

Кэтрин задавала Стиву Рубеллу вопросы сугубо личного характера, например: «Вы что, действительно брали себе все эти деньги?», однако он вроде бы не был против. Говорит, что пошел на сделку с налоговым управлением и теперь будет проводить в тюрьме только два дня в неделю и выполнять там общественные работы – обучать всех, как устраивать дискотеки для солдат на военных базах. Какая чудесная идея! Следующий шаг будет сделать их голубыми и научить принимать наркотики, верно?

Позже мы поехали на такси в «Студию 54». В этом году все серьезно отмечают Хэллоуин, люди в машинах ехали в этих особенных нарядах, и у них на костюмах мигали всякие лампочки. В «Студии 54» оформление просто великолепное. Как войдешь, перед тобой по десять дверей с обеих сторон, и нужно пройти через каждую дверь, а у тебя под ногами бегают пластиковые мыши. А в другом помещении было отверстие в стене, и если в него заглянуть, там сидели восемь карликов и ужинали, с ними можно было поговорить. Они ели куриные кости. А в следующей комнате были резиновые перчатки, только некоторые из них на самом деле были настоящими руками. Это лучше, чем вернисаж, лучше, чем выставка в любой галерее. В некоторые комнаты я даже не заходил. Но все было отлично выполнено. Народу тьма, не продохнуть, все красавцы, и откуда их столько? Там была топ-модель Эсме вместе с Аланом Финкелстайном, но я бы их не узнал, если бы Томми Пейшен, торговец цветами, не сказал мне об этом: ведь они оба были в костюмах евреев-хасидов, и они еще потом сказали, что их очень удивило, отчего к ним все ужасно относились. Грим для них делал гример одной из бродвейских постановок. В три часа ночи завез Кэтрин домой (такси 3,50 доллара).

Четверг, 1 ноября 1979 года

На такси в даунтаун на вернисаж Ронни (3 доллара). Разговаривал с Ларри Риверсом. Его статья о пятидесятых годах помещена на обложке «Нью-Йорк таймс». На вернисаже были все тусовщики шестидесятых, например, Рене Рикар, который ни о чем уже не в состоянии говорить, только носится повсюду да сплетничает. Был Роджер Трюдо, он сказал, что теперь занялся отделкой интерьеров. Потом нам с Фредом было нужно ехать в Немецкое посольство на ужин в честь Бойса.

За ужином я сидел рядом с одной немкой, которая раньше как-то приставала ко мне на улице, чтобы я дал ей автограф. Это смешно. Мы немного опоздали, поэтому пропустили речь. Мне сказали, что в ней говорилось об экскрементах и о том, как отлично Бойс их использует.

Мы попали в газеты в связи с этим мероприятием Бобби Зарема, всюду нас упомянули – в колонках и у Джека Мартина, и у Лиз Смит, и у «Сюзи».

Понедельник, 12 ноября 1979 года

Хальстон пригласил меня на ужин, но тут позвонила Кэтрин, сказала, что Стив Рубелл и Иэн Шрегер сначала хотели сводить нас с ней в «Перл». Ну, я пошел туда. Стив сказал мне, что Лайза беременна и собралась замуж, но все это – большая тайна. Надо поручить Стиву заказать еду, потому что иначе он начинает дергаться и все ему не так. Мы сделали заказ, пока он ходил в туалет, но потом никто ничего не ел. Кэтрин заказала свинину, у нее теперь опять прекрасная изящная фигура. Мой вес сейчас дошел до 132 фунтов (60 кило граммов). Потом мы ушли оттуда, сели в машину и поехали к Хальстону. Он уже поужинал. Он отвел меня в сторонку и сказал: «Понимаешь, тут такая история: Лайза беременна, но только никому об этом ни слова, это все – страшная тайна». Кэтрин пыталась целоваться и обжиматься с Иэном. Она была «под мухой» и снова выспрашивала у Стива, сколько же он на самом деле украл.

Вторник, 4 декабря 1979 года

Я до того устал после трехнедельной поездки с Бобом и Фредом – мы рекламировали нашу фотокнигу «Экспозиции». Поездка началась с таким шиком – в Вашингтоне, где я был в ложе президента Картера в Центре Кеннеди, а вот завершилась в какой-то прямо-таки сточной канаве на Холливуд-бульвар, в книжном магазине «В. Далтон», который раньше назывался «Пиквик букс». Пока я подписывал там книги, внутрь ворвалась какая-то баба со шрамом на животе, которая орала: «Это не Энди Уорхол! Я спала с Энди Уорхолом, я знаю, у него рост под два с половиной метра, он в обычные двери не может пройти, да и не стоял бы он тут, в книжном лавке, ведь он же параноик!» [Смеется.] И это, по-видимому, точная цитата. А в универмаге «Нейман-Маркус» в Далласе для нас устроили грандиозную вечеринку в бойлерной, и все местные ребята говорили, что книга «четкая» и «клевая». Вообще все техасцы, кого мы видели, были такими снисходительными и тактичными, они говорили, например: «Как мило с вашей стороны, что вы приехали из такой дали, чтобы повидать нас». Хотел бы я уметь так разговаривать – но я не в состоянии придумать столь красивые выражения. Да, еще: один большой симпатичный мужчина в Далласе даже принялся настаивать, что сопроводит нас в дискотеку лично, потому что, сказал он: «Тут вот какое дело: вам, ребята, вполне может понадобиться защитник – там ведь обстановочка оч-чень крутая бывает. Хотя вы-то, наверное, ко всякому привыкли, вы ж из Нью-Йорка приехали и вообще…». Мы засмеялись, думая, что он шутит, а он вовсе не шутил.

Вторник, 18 декабря 1979 года

У меня на целый день был лимузин. Я заехал за Полетт, чтобы попасть на показ моделей Хальстона. Она была бесподобна, в белоснежном меховом пальто. У Хальстона я сидел рядом с Мартой Грэм, которая впервые за все время выглядела старой. Может быть, решил я, все дело просто в том, что обычно она всегда пользуется косметикой, а сегодня не стала краситься. Фотограф из «Дейли ньюс» много снимал меня с Лайзой. Я сказал ей, что даже не знаю, что и сказать, – в смысле, из-за выкидыша, но она ответила, что она в порядке. Устроили ланч у нас в офисе для друга Александра Геста, он фотограф, который после ланча должен был сфотографировать меня и Боба для «Пентхауса». Его гримерша сделала нам с Бобом грим – черные фингалы под глазами и окровавленные губы. Выглядело все отлично, по-настоящему. Потом они повезли нас в школу на угол авеню Си и 4-й улицы. В этом районе все выглядит так, будто его разбомбили. А потом из школы выпустили десятерых подростков, которые изображали [смеется], будто они только что нас ограбили. Было холодно. Один из подростков крикнул мне: «Не ходи на слишком много вечеринок!» Они сказали, что им разрешили уйти с занятия по машинописи. Я не знаю, что это за школа, – там были, например, занятия карате. Подростки были славные. Мы позировали на фоне настоящих граффити. Ну то есть я не мог поверить, что школа разрешила этим ребятам позировать с кисками в «Пентхаусе», а потом я еще узнал, что им даже ничего не заплатят! И я сказал тому, кто все это организовывал, что как же так, это ужасно, если ничего им не заплатят, и он очень странно отреагировал на это, но потом они все-таки записали имена этих подростков. И мы отправились назад, в наш офис.

Среда, 19 декабря 1979 года

Съемочная группа из программы «20/20» телекомпании «Эй-Би-Си» явилась к нам в офис, чтобы сделать кое-какие кадры. Я работал до половины восьмого вечера. Потом, уже дома, наклеился, и тут позвонил Боб, сказал, что ужасно устал, однако все равно хочет пойти на ужин к Элис Мейсон, так что он заехал за мной и мы добрались до угла 72-й улицы и Лексингтон-авеню. На ужине я сидел рядом с Норрис Черч Мейлер[715]. Я сказал ей, что мы все еще хотели бы сделать с ней какой-нибудь материал для Interview, однако она ответила, что располнела, что она на самом деле больше любит поесть, чем оставаться худой ради модельного бизнеса. Потом мы взяли такси в «Эль Морокко» – поехали Норрис с Норманом и я с Бобом (такси 5 долларов). Там была вечеринка в честь помолвки Марго Хемингуэй. Я столкнулся с Джейми Блэндфордом, а потом мы поссорились, я даже не знаю сам, почему, у меня это вечно случается, и я надеюсь, что [смеется] я его не обидел. Там была Мими Трухильо. Она замужем за сыном того самого диктатора, и она – дизайнер одежды. Виктор всегда смотрит ее модели, а потом рассказывает о них Хальстону, – она делает вещи как Хальстон, только, типа, раньше него.

Там были Милли и Билл Кайзерман[716]. Я познакомил Норрис с ними, однако вышло, наверное, несколько странно, потому что я сказал: «Вот Норрис Черч, ей нужна бесплатная одежда». Ведь дизайнерам всегда нужны красивые люди, которые ходили бы всюду в их одежде, полученной бесплатно. Кругом были смешные молодые люди – «Эль Морокко» снова становится тем, чем было.

Четверг, 20 декабря 1979 года

Поехал на такси на 47-ю улицу (3 доллара). Потом прошелся до работы, на рождественскую вечеринку в офисе. Затем домой, привел себя в порядок. Направился к Тому Армстронгу на 72-й улице и Парк-авеню, там был Лео Кастелли, Айрис Лав и Роберт Розенблюм, который сказал, что вообще не понимает, почему все плохо отозвались о моей выставке в музее Уитни. Там была Бобо Лежандр, и я ей нахамил, потому что она такая фальшивая, такую чушь несет. Она дружит с супругами де Антонио. Она наследница торговца коврами. Подали картофельную запеканку с мясом, но я уже поел до этого. Потом я повез Джона к Ричарду Вайсману на площадь ООН. Там был Рон Дюгэ[717], пришел Род Гилберт, но без Джуди, были Фред, Уитни Тауэр и Эверил, которая снова начала носить мини-юбки, на ней была мини-юбка ее матери, а на юбке – дырка. Были Питер Бёрд, Шерил Тигс, а Дюгэ, по-моему, решил приударить за Кэтрин, после того как увидел ее фотографию в нашей книге «Экспозиции»: там она без лифчика. Были еще Витас и тот красавчик, которого мы сфотографировали вместе с Витасом еще в Париже, и был Джон Макинрой. И как раз когда вечеринка уже стала совсем славной, Джон Райнхолд затащил меня в гардеробную и начал такой серьезный разговор. Он вдруг будто помешался, стал говорить, что я его любимый друг, что когда я не звоню, он сходит с ума. Я не понимаю, чтó он имел в виду, он просто с катушек съехал.

Там была Кэтрин Оксенберг, а еще много женщин, на вид как будто стюардессы, а когда женщины перепьют, они становятся невероятно противными. Меня ожидал лимузин, мы с Кэтрин и несколько этих стюардесс сели в него, и шофер завез сначала Кэтрин, потом меня, а потом я дал ему чаевые (40 долларов), и он развез всех прочих по домам. И я не попал на вечеринку Фреда Мюллера, и на вечеринку Элинор Уорд, и на вечеринку Келлера Донована, и на вечеринку журнала Rolling Stone.

Пятница, 21 декабря 1979 года – Нью-Йорк – Вейл (Колорадо)

Прибыли в Денвер в половине шестого вечера. Мы с Кэтрин напились, пока летели, и дурачились, шутили с одной дамой, которая коллекционирует крупные драгоценности – она раньше жила в «Ритц-Тауэрс». Она потеряла в самолете серебряное кольцо, однако ей было все равно, потому что это всего лишь серебро. Она летела дальше в Таос.

Нас ожидала машина, что-то вроде микроавтобуса, которая должна была доставить нас в Вейл. Красивая девушка – она же носильщик – принесла наши тяжелые вещи (чаевые 10 долларов).

Доехали до дома Джеда к 19.40. Высота на меня вдруг сильно подействовала, у меня начались сильные боли в груди. Я думаю, это связано с тем, что меня прострелили. В Денвере было не так плохо, потому что Денвер находится ниже, а вот когда я был как-то раз в Мехико-сити, там я почувствовал высоту, но не так резко. Весь дом здесь похож на большую сауну. Этот дом Джед купил вместе с Питером и Сэнди Брентами. Его проектировал Вентури[718]. Он деревянный, простой и чистый. На втором этаже спальни. Кухня на третьем этаже, а гостиная на четвертом. Мебель вся от Стикли[719].

Пешком сходили в город в ресторан «Лефт Бэнк» (коктейли 30 долларов, ужин 200 долларов). Там были Фрэн и Рэй Старк, и Боб знает, что они республиканцы, поэтому он рассказывал им анекдоты про Кеннеди, а потом пригласил их на коктейли в понедельник. Рэю очень нравится Пол Моррисси, Пол сейчас пишет для него сценарий. Я оставил свою подпись в гостевой книге ресторана, и в ней есть еще подписи Бетти и Джеральда Фордов, Боба Хоупа, а потом мы пошли домой, дорога была в горку, и это ужасно, вся эта прогулка была ужасной, у меня сильно кружилась голова и я очень плохо себя чувствовал.

Понедельник, 24 декабря 1979 года – Вейл

Аврора сделала буженину и индейку, но на нашу вечеринку с коктейлями никто не пришел. Мерседес Келлогг позвонила и сказала, что простужена, а Старки просто не пришли – и все.

Вторник, 25 декабря 1979 года – Вейл

Супруги Форд просто здороваются за руку со всеми подряд, без разбору. Бетти Форд выглядит не так хорошо, как на фотографиях после подтяжки, она как будто выглядит точно так же, как прежде. Правда, сейчас она блондинка. В первый момент я подумал, что это миссис Никсон. Боб невероятно хотел с ними познакомиться, но всякий раз выталкивал меня вперед, перед собой, а я тут же скукоживался, так что знакомство не состоялось.

Раздавал Interview, тут есть действительно хорошие места, где это можно делать.

Тр и человека попросили у меня автограф. Все меня разглядывают, потому что я ношу куртку-парку из волчьей шкуры от Хальстона.

Мы зашли в один бар, где показывали фильмы про катание на лыжах: ты пьешь пиво, а сам смотришь на лыжников. Никто к нам не подошел, не спросил, что мы хотим выпить, ну мы ничего и не пили, просто посмотрели фильм, а потом ушли. У нас сегодня ужин с Нэн Кемпнер. Я начал читать «Во всем сером»[720], и имена героев показались мне знакомыми. Например, главного героя зовут Рай.

Среда, 26 декабря 1979 года – Вейл – Нью-Йорк

Вернулся как раз вовремя, чтобы застать Винсента в офисе, было 18.00. Руперт уезжал на Рождество, так что сделать успел немного. Я поговорил с Джоном Райнхолдом, и он предложил пойти в «Трейдер Викс», чтобы обсудить различные идеи по поводу драгоценностей. Взял такси, думал, что так будет проще, но шофер все никак не мог тронуться с места, он сказал, что не может опомниться от счастья – ведь именно я сел к нему в машину, потом он проехал на красный свет, и я спросил его: «А вы знаете, как туда доехать?», и он ответил, что знает, это Плаза на 59-й улице и Пятой авеню, но потом он проскочил 59-ю улицу, и тут я на 57-й сунул ему три доллара и быстренько выскочил из машины. Джон уже был там, потом пришел Кер ли, в приподнятом настроении, и захотел пойти в «Студию 54» около полуночи, довольно рано (такси 4 доллара). Я очень разволновался, когда он мне сказал, что в журнале «Нью-Йорк таймс» напечатали мою фотографию – но вместе со Стивом Рубеллом. В «Студию 54» приехала Бьянка с Джоном Сэмюэлсом, который приехал домой из Гарварда на рождественские каникулы. Вид у него такой влюбленный – он на несколько дней повезет ее погреться на солнце.

Четверг, 27 декабря 1979 года

Да, я хочу похудеть, а мы накупили множество различных сыров. Бойфренд Гейл Малкесон занимается импортом сыров, так что она для нас покупает их у него за полцены.

Ронни и Джиджи ужасно поссорились, она упаковала свои вещи и уехала, а он теперь в дурном настроении. Они поссорились потому, что он покупал ей подарки, а у нее не было денег, чтобы купить подарки ему, вот она и разозлилась. Просто героиня из плохого фильма сороковых годов. Нам прислали экземпляр книги Стивена Гейнса, которая называется «Клуб», это «роман» про «Студию 54». В ней есть герой – шикарный дизайнер модной одежды с Седьмой авеню по имени [смеется] Эллисон, который работает в «Олимпик Тауэр» и у которого бойфренд из Перу по имени Рауль. Имена такие идиотские.

Пятница, 28 декабря 1979 года

Бродил по улицам, раздавая Interview, потом поехал на такси (3 доллара) в дом 245 на Парк-авеню, чтобы встретиться с Бобом Денисоном и поговорить об инвестициях. Я вошел в здание, вызвал лифт на двадцать седьмой этаж, дверь лифта открылась, и тут я ощутил запах гари. Я вошел в офис Боба, а он там всюду метался, пытаясь определить, не горит ли что-то из его аппаратуры.

Но потом примчалась секретарша и сказала, что в здании пожар и надо немедленно уходить.

Боб хотел вызвать лифт, но я сказал: ни в коем случае, надо по лестнице. Но дверь на лестницу была заперта. Прямо как в том фильме – «Ад в поднебесье». Мы, правда, нашли другой выход на том же этаже, и там дверь оказалась незаперта, так что мы пошли по лестнице. Люди говорили, что пожар на тридцать пятом этаже. На двадцать шестом этаже на лестницу вышли еще люди, потом на двадцать четвертом, и так было на каждом этаже. В результате мы спускались все медленнее и медленнее, потому что на лестницу вышло очень много людей. Однако никто не паниковал, потому что все знали, что пожар был где-то наверху, над нами. Правда, кое-кто чуть не потерял сознание. Когда мы дошли до самого низа, оказалось, что на улице собрались сотни людей. Ну, Боб Денисон и я пошли в «Тратторию», чтобы там провести нашу встречу. И я все не мог поверить: как же это так, вот я вошел в здание, и лифтеры позволили мне сесть в лифт и поехать наверх, хотя знали, что наверху начался пожар! К тому времени они не могли не знать об этом! А я мог бы, выйдя из лифта, оказаться прямо в огне. Все эти лифтеры лишь стоят вечно, как кретины.

Официант в «Траттории» спросил меня, что случилось, раз я стал так редко приходить к ним. Я слишком переволновался, чтобы что-то съесть на этот раз. Только кофе выпил.

Суббота, 29 декабря 1979 года

Мне звонила Бьянка, звонила Сюзи Франкфурт, но я не запомнил их номера, поэтому не перезванивал. Надо мне все же вести адресную и телефонную книгу. Я выпил бокал-другой вина, немного посмотрел телевизор, а потом почувствовал такую усталость, что тут же и уснул.

Понедельник, 31 декабря 1979 года

Я решил не усложнять себе жизнь и на Новый год просто сходить к Хальстону. Завернул подарки для Джейд. Пришел туда в десять вечера. Гостей было немного, все нарядно одеты, все во фраках и галстуках-бабочках. Были Боб Денисон и Дженни Хольцер, так что они, по-видимому, помирились. Были Нэнси Норт с Биллом Дьюгэном. Позвонил Виктор из Калифорнии, сказал, что он там вовсю развлекается. Когда пришел Новый год, мы все расцеловались и начали трапезу. Был доктор Джиллер. Вообще все было очень приятно. Джейд понравились мои подарки. Был Стив Рубелл. Потом, уже в три часа ночи, Бьянка захотела поехать на вечеринку к Вуди Аллену, на 75-ю улицу, в Харкнесс-Хаус. У Джона Сэмюэлса была машина, и он припарковал ее во втором ряду. У Вуди вечеринка была преотличная, знаменитостей навалом, туда стоило поехать раньше. Миа Фэрроу такая очаровательная и такая красивая. Был Бобби Де Ниро, он растолстел. Очень, очень растолстел. Я понимаю, что он специально набирал вес для фильма про боксера, но вот будет смешно, если ему не удастся избавиться от него! Он очень некрасив. Он, наверное, сошел с ума: ведь он по-настоящему жирный.

Появился Мик с Джерри, и Бьянка подошла к нему и была очень мила. Не знаю, как ей это удалось, однако она смогла со всем этим справиться, она сломала лед, они почти полчаса проговорили. Она хотела заставить Джерри понервничать, и это ей удалось. Мик сбрил бороду, так что выглядит теперь классно.

Мы поехали в «Студию 54», а там все оформление было на тему льда. Лед повсюду, по стенам капало. Потом Стив сказал: «Пошли вниз, в подвал», и мы пошли туда. Он почти что сказал: «Кто-нибудь хочет кокаина?» Ему хотелось, чтобы все было, как в старые добрые времена. В подвале было грязно, повсюду мусор и так далее. Там была Уинни, но без Тома Салливана – она сказала, что он на Гавайских островах.

Потом, уже наверху, увидел Дюгэ с еще одним хоккеистом, и попытался познакомить их с Мариной Скьяно, но они сказали, что их постоянные подруги тоже с ними приехали, из Миннесоты или Индинаполиса, что-то в таком роде, поэтому не могли они ничего такого… Потом уже настало шесть утра, и мы с Мариной уехали, а снаружи народ по-прежнему ломился внутрь, все еще хотели попасть в клуб. Мимо нас в лимузине проехал Джек Хофсис, режиссер бродвейской постановки «Человек-слон», и он нас подвез, хотя у него там внутри было человек двадцать парней. Я вышел вместе с Мариной, потому что знал: если останусь в машине, они позовут меня с собой, а я хотел еще успеть выспаться и поработать утром.

Марина пригласила меня на пиццу и я пошел к ней. Мне постоянно говорят, что она заказывает самые лучшие блюда в городе, что ее работники привозят ей салями из Бруклина и пиццу из Куинса и тому подобное, так что мне захотелось попробовать самому. Пицца была неплохая, конечно, ну, дешевая, в общем, такая пицца, одно тесто, немного кетчупа и немного сыра. И сыр не отлипает от зубов, когда ешь, хоть его и немного. Когда я был у нее, то заметил, что на плите стояло много всякой еды, она объяснила, что это на счастье, что так полагается: в Новый год оставить на плите много приготовленной еды. В общем, я у нее побыл какое-то время, и мы разговаривали о том о сем, она расспрашивала меня про мой дом, я сказал ей, сколько мне стоит его поддерживать и вести хозяйство, и она почувствовала, что я говорю правду и она что-то у меня выудила, а это означает, что мы теперь друзья или что-то в таком духе, не знаю даже. Я все ждал, когда рассветет, но по-прежнему было темно. Ну то есть в 6.30 утра все было еще совершенно темно, а я думал, что солн це встает в шесть. А ведь в прошлом году, когда я ушел с празднования Нового года, было уже светло, но, впрочем, тогда уже было семь утра, а не шесть.

1980

Вторник, 1 января 1980 года

Встал поздно, в 11.00, однако я не пил спиртного накануне, так что все было не так плохо. Наклеился, позвонил Руперту. Он сказал, что приедет в полдень, чтобы поработать со мной.

Я взял с собой Interview, но раздавать номера было сложновато, потому что улицы пусты – никого. Дошел до офиса, поработал три-четыре часа, а потом отправился в галерею Хайнера Фридриха, где они делали повтор прошлогодней выставки почвы Уолтера де Марии (такси 3 доллара). Там был Роберт Розенблум со своим новорожденным, он носил его завернутым в кусок материи. Выставка была та же самая, только галерею заполнили новой землей[721]. Позже сидел дома, работал. Позвонила Марина, позвала к себе, чтобы поужинать – ведь вчера у нее на плите было полным-полно еды. Ну, я пошел к ней, и еда была как раз такая, какой хотелось, – пастернак, лук-порей и всякое такое. Дошел пешком. Там был Джон Боуз-Лайон, я принес ему подарок, потому что как-то раз недавно он сказал, что принесет для меня подарок, но он, наверное, это сделал только для того, чтобы я ему что-то подарил, потому что у него для меня был старый галстук – ох, ну и кошмарный человек.

Среда, 2 января 1980 года

В дом 860 приходила Джиджи, и великолепно меня загримировала, а вот парик, который она принесла, совсем не подошел. Делаем плакат для музея Уитни. Ронни не вышел сегодня на работу, болеет. Джиджи сказала, что она беременна и что если Ронни хочет ребенка, она останется в Нью-Йорке и родит тут, а если нет, то разведется с ним и уедет прочь.

Позвонил Уитни Тауэр и сказал, что Кеннет Энгер[722] снова испачкал краской дверь Фреда, это на 89-й улице и Лексингтон-авеню. Он, видимо, думает, что я все еще живу там: он ведь говорил, что я дьявол или что-то в таком роде, не знаю даже, что за проблема у него.

Четверг, 3 января 1980 года

Бродил по улицам, раздавал Interview (такси 3,50 доллара, художественные принадлежности 54,88 доллара). На такси до Юнион-сквер, потом пошел в офис. На ланч пригласили Льюиса Аллена, он продюсер, а также еще кого-то, кто на него работает, а я пригласил на этот день принцессу Пиньятелли с мужем[723], еще когда мы столкнулись с ними в ресторане «Мистер Чау».

Позвонила Бьянка, сказала, что приедет с Джоном Сэмюэлсом – она хочет познакомиться с Льюисом Алленом.

Льюис Аллен пришел ко мне, потому что он хочет продюсировать на Бродвее «вечер» со мной – ну, как был, например, «Вечер с The Beatles», понимаешь? Я там должен буду зачитывать фрагменты из «Философии». В шестидесятые годы Льюис Аллен пытался приобрести права на «Заводной апельсин», чтобы мы сделали фильм на его основе. Он был продюсером «Энни» и других мюзиклов, а его жена – Джей Прессон Аллен, она пишет сценарии, например, для «Смешной леди».

Пятница, 4 января 1980 года

Остался в аптауне, потому что повел Бьянку на встречу с моим агентом Джоан Хайлер, у которой в клиентах также Джон Сэмюэлс – нас было четверо на ланче в «Русской чайной». Я заехал за Бьянкой, и мы приехали на место на такси (3 доллара). Там был этот Вайсбергер с Анитой Лус, Морин Стейплтон, а еще – Имоджин Кока, и это было здорово: вот так увидеть вдруг королев комедии. Там был Фрэнк Перри, несколько растолстевший. А оказалось, что Джон больше не использует фамилию Сэмюэлс. Он теперь «Джон Стоквелл» – Стоквелл ведь его среднее имя, и он решил воспользоваться им для своей актерской карьеры. Очень странно слышать, как его представляют людям под таким именем. Я, кстати, не узнал его на новой рекламе Армани, а там, оказывается, он! Они увидели его фотографию в Interview и предложили сняться для их рекламы. Джоан сказала, что у нее есть для меня роль в фильме «Веер» – там в сцене вечеринки нужен статист, роль без слов. Она так выпендривалась. Сказала, что она хороший агент, потому что знает, чего хочет, и быстро принимает решения. Наверное, люди действительно поступают согласно тому, кто они есть на самом деле: агенты поступают как агенты, а актеры – как актеры. Ну и, видимо, художники поступают как художники.

Поехал на Юнион-сквер (такси 3 доллара). Всю вторую половину дня проработал с Рупертом. До восьми вечера. Шел снег, и это было так удивительно, так неожиданно – вдруг увидеть снег, да еще такой красивый, хороший, липкий.

Суббота, 5 января 1980 года

Всю вторую половину дня работал, до шести вечера: занимался этими немецкими дамами, делал фоны для портретов и еще работал над гениями-евреями. Джон Сэмюэлс пригласил нас пойти на балет – притом вместе с его отцом, он ведь председатель совета в «Сити-Сентер». Приехали в театр, нам достались прекрасные места в бельэтаже. Танцевал Питер Мартинс[724], он очень хорош. В перерыве купил коктейли (20 долларов). Мистер Сэмюэлс повел нас за кулисы, и там была та женщина, которая не вышла замуж за Баланчина. Как же ее звали? Шелли? Ширли? Сюзи? Было замечательно. Потом был ужин в «Русской чайной» (210 долларов).

Понедельник, 7 января 1980 года

Сходил к доктору Коксу на ежегодное обследование. Взял с собой несколько номеров Interview, чтобы оставить в его приемной. Поговорил с Розмари. Она и доктор Ко к с ссорились, пока она брала у меня анализ крови, она жаловалась, что хотела бы сменить род занятий, однако ей уже достаточно много лет, чтобы стать специалистом в области мозга. Я ей сказал, что ей на самом деле нужно перейти в область моды, заняться косметикой, гримом. Пробыл у них до двух часов, потом некоторое время бродил по улицам, раздавая Interview. Та к с и до Юнион-сквер (5 долларов), пришел в офис. Купил газеты. Русские вторглись в Афганистан.

Вторник, 8 января 1980 года

Сюзи Франкфурт приходила с Джанни Версаче, и была Джейн Форт, чтобы его подгримировать. Я его фотографировал около часа. Позвонил один немец из журнала «Штерн», и я дал ему интервью по телефону. Бьянка только что бросила Джона Сэмюэлса, и он совершенно раздавлен.

Среда, 9 января 1980 года

Я отвозил Кэтрин после ужина, мы увидели два лимузина перед домом Хальстона и решили вломиться без приглашения. Но внутри были только простуженный Стив Рубелл, простуженный Хальстон и простуженная Бьянка. Они собрались ехать в «Студию 54» и заставили и нас с ними поехать. В «Студии 54» было пусто, но весело. Там был Слай Сталлоне[725], он оглядывал все вокруг, прикидывая, как снимать кино в этом помещении. Сьюзен Энтон[726] с ним не было, он нацелился на Бьянку, и было впечатление, что они собрались потрахаться в подвальном помещении. Как бы то ни было, они исчезли, и мы не могли их найти. Сталлоне выглядит хорошо, он похудел, по-настоящему красив.

Пятница, 11 января 1980 года

Томас Амманн пригласил нас в «Ла Гренуй» на ужин в десять вечера. Предполагалось, что Бьянка встретится с нами уже там, но она так и не пришла, а тут еще позвонила Мэри Ричардсон[727], и она намекала, что хотела бы, чтобы я пригласил Джона Сэмюэлса, однако я не понял ее намека, ей нужно было бы прямо мне сказать. Все так запутанно, все играют в какие-то свои игры. Потом приехала Кэтрин с нашим посредником, галеристом Хайнером Бастианом. Она возила его на теннисные матчи вместо меня, а когда они вошли, я сболтнул что-то вроде того, что она выбрала не самые хорошие места для него, и она очень огорчилась, на самом деле даже чуть всплакнула, сказав мне: «Я твоего друга повезла на эти матчи, а теперь ты испортил мне весь вечер, сказав, что места не слишком хорошие». Но, мне кажется, она просто расстроилась, что Макинрой проиграл.

Суббота, 12 января 1980 года

По дороге в «Ле клаб» случайно встретил Питера Бёрда и Шерил Тигс, и они подвезли меня туда. Шерил была в гипсе, она упала в Монтоке – уж не Питер ли ее толкнул? Я поругался с Питером, прямо в машине – это была его машина, – потому что он во время разговора сказал, что «все катится в пропасть». А я сказал, что когда Шерил выходит на люди, она должна выглядеть более очарова тельной и красивой – если она собирается быть самой главной красавицей на всем белом свете. Нет, она выглядела хорошо, но непритязательно. Она носит ужасные, странные платья.

Воскресенье, 13 января 1980 года

Проснулся рано, смертельно уставший. Позвонила Кэтрин, она хотела пойти смотреть теннисные матчи, но я слишком устал, и на матчах я слишком нервничаю. Пошел в церковь.

Принял таблетку от желчного пузыря с вином, а полагается принимать ее с водой, и еще мне не нужно было ничего есть за двадцать часов до визита к врачу, а он у меня в девять утра в понедельник утром.

Понедельник, 14 января 1980 года

Встал в восемь утра, чтобы наклеиться перед походом к доктору Ко ксу. Сходил туда. Он и Розмари опять ссорились. В приемной у него сидели богатые дамы вроде Дороти Хэммерстайн. Толстая тетка дала мне мои рентгеновские снимки, но не могла найти камни в желчном пузыре. В общем, я проглотил какую-то белую субстанцию и сидел, ждал. Сделал новый тест на дыхание – нужно дышать в какую-то емкость, а она движется по кругу. Закончил все процедуры к одиннадцати (такси 4 доллара). Отправился в офис, чтобы встретиться с Дэвидом и Сэмом Аронами, которым принадлежит «Шерри-Лейман», магазин спиртных напитков. Они хотят портрет бутылки вина.

Потом пришли два типа из налогового управления, и они вели себя в самом деле ужасно, кричали, задавались, говорили, что хотят встретиться со мной, и я спрятался в помещении, где офис Фреда. Один из них, высокий, был совсем кошмарный, а второй, невысокий, сказал, что ему нравятся мои картины, что они хорошие. Но высокий был ужасный, грубый человек. Мы позвонили Бобу Монтгомери, нашему адвокату, он должен был прийти к 17.00 на встречу. Он сказал, чтобы мы с ними не разговаривали.

На этот раз они сказали, что их интересует Руперт Смит. Фред сказал, что я все равно не должен с ними разговаривать. Невысокий все пытался сделать так, чтобы я что-то говорил. Наконец они вручили мне повестку и ушли. Им просто нужны отчетные документы, погашенные чеки или что там еще. Но они были грубы и вели себя ужасно. А Боб Монтгомери перенес свой приезд на другую дату.

Вторник, 15 января 1980 года

Приехал Льюис Аллен, чтобы поговорить про мюзикл: он хочет, чтобы на сцене были куклы с записью моего голоса, который вещал бы что-то из одной из моих книг – «Философии» или «ПОПизма».

Интервьюировал Рона Дюгэ три часа, а потом мы взяли его с собой к Хальстону, на ужин в честь Марты Грэм. Виктор снова живет в доме у Хальстона, он, по-моему, продал свой лофт. Был Стив Рубелл, и ему должны вынести приговор, однако отложили, как он сказал, потому что хотят, чтобы он свидетельствовал в суде, что Хэмилтон Джордан нюхал кокаин в «Студии 54», и он сказал, что не будет этого делать, а Хальстон тогда: «Та к ты же уже сказал это по телевидению», на что Стив сказал: «Ну да, но это ведь не то же самое, что поклясться на Библии», вот и я говорю, я с ним согласен – не то же самое.

Четверг, 17 января 1980 года

Interview устроил просмотр «Американского жиголо» в здании «Галф энд Вестерн» (такси 4,50 доллара). Ричард Гир действительно хорошо сыграл в нем, а Лорен Хаттон[728] просто великолепна. Она сыграла жену сенатора, которая подтверждает алиби жиголо, совершившего убийство. В эротической сцене Ричард Гир совершенно голый. Художник-постановщик там Нандо[729], и в конце фильма есть сцена, когда Ричард Гир скидывает с балкона сутенера, а на заднем плане видны три моих картины, «Торсы». Вся сцена снята на их фоне. После кино я отвез Кэтрин домой, но как раз в этот момент, когда она выходила из такси, подъехал лимузин Хальстона, и они с Бьянкой сказали, что отправляются в «Студию 54» на прощальную вечеринку в честь Стива Рубелла перед вынесением ему приговора, так что мы в такси поехали за их лимузином (3,50 доллара). Когда мы туда приехали, то некоторое время стояли у входа, нас фотографировали. Хальстон поступил умнее, он тут же исчез, а я не понял, что вообще происходит. Народу было много, и это в такой ранний час. Я отвез Кэтрин домой в два часа ночи. Кто-то сказал, что на сейфы Стива поставлены замки.

Пятница, 18 января 1980 года

Стив и Иэн получили по три с половиной года каждый.

Понедельник, 21 января 1980 года

Я пытался найти новые помещения за домом 860 для Interview, чтобы они могли расширить свой офис. Боб говорит, что им нужна новая площадь, потому что трудно врать рекламодателям, когда другие слушают. Однако, по-моему, не это трудно. Что, по-моему, трудно делать, когда другие слушают, так это звонить по телефону по какому-то личному делу.

Приходил Руперт, он сделал «Тени» на два дюйма меньше, чем я ему сказал, – просто решил, что так будет лучше, – а ведь он не имел никакого права на это, вот я на него и наорал, ну и теперь придется брать подрамники меньшего размера.

Вторник, 22 января 1980 года

Работал в заднем помещении над портретом Бойса. Около меня слонялся Ронни, он говорил вслух, как он себя ненавидит, и еще – что пойдет вместе с Бриджид на собрание Анонимных алкоголиков на Парк-авеню, куда та собралась. Ему позвонила Джиджи, сказала, что хочет разводиться с ним. Она сказала ему, что сделала аборт. Это она ему сказала, но правда ли это, поди знай с этими женщинами. Кто знает, а была ли она вообще беременна?

Четверг, 24 января 1980 года

Заходили Виктор Бокрис и Уильям Берроуз. Я познакомил Бьянку с Берроузом. У Бьянки сейчас очень короткая стрижка, почти ежик, вид ужасный. Джейд была в задней комнате вместе со мной, она сидела над своей первой картиной. Я дал ей немного алмазной пыли, чтобы посыпать на холст.

Пятница, 25 января 1980 года

Звонила Марина Скьяно – насчет ужина, который в этот вечер давала Мика Эртегюн. Все сразу усложнилось, потому что Бьянка захотела пойти со мной, однако сначала она не хотела идти, если там будет и Мик, а потом захотела, именно если Мик там будет, – все сложно.

Наклеился. Кэтрин сказала, что мы сначала зайдем к Хальстону и уже оттуда поедем. У него был лимузин. Как раз посреди всех приготовлений Бьянке позвонила какая-то подруга и сказала, что по кабельному каналу «Си» показывают мой астрологический прогноз, так что мы включили его, и там кто-то вроде махараджи в самом деле составлял мою натальную карту, он говорил смешными фразами, взятыми из колонок газетных астрологов, – чума полная… Он был похож на Джерри Колонну. Или на Джина Шалита, только что этот был индус. Я не хотел все это смотреть, слишком уж жутко все. Сидит этот тип с двумя какими-то тетками, делает мой астрологический прогноз, обсуждает его – рехнуться можно.

Поехали мы к Эртегюнам, и там было отлично. Мик там был. Джерри сейчас в отъезде. Можно было подумать, что они с Бьянкой флиртуют. Бьянка прикасалась к нему, это было восхитительно. Бьянка позвонила Бобу и заставила его пригласить Джона Сэмюэлса на коктейли после ужина, чтобы, наверное, заставить Мика поревновать, однако Мик вел себя с ней так замечательно, что когда Джон Сэмюэлс позвонил, она ему сказала, что не стоит приезжать сюда, потому что тут, оказывается, Мик и все «может сильно усложниться». Потом мы вернулись домой к Хальстону, и Боба стошнило, прямо в раковину, он слишком много выпил. Тогда Бьянка сказала, что отвезет его домой, но прошел час, а ее все не было. Мы тогда пошли посмотреть, где же машина, – и не могли поверить собственным глазам: шофер вылез из задней двери, а еще через полминуты оттуда показалась Бьянка. И вид у нее был совершенно одуревший. Она, может быть, просто заснула там. Или сделала шоферу минет? Или он там ее поимел? Или пытался ограбить? Непонятно. Барбара сказала, что Бьянка, наверное, съездила встретиться с Миком, который уехал до нее. Но все это было слишком странно. Мы были потрясены. Шофер не был хорош собой и все такое прочее, поэтому мы просто никак не могли врубиться: что же было-то?

Суббота, 26 января 1980 года

Джон Сэмюэлс уезжает в Калифорнию, и он был расстроен тем, что накануне вечером Бьянка сказала ему, чтобы он за ней не заезжал. Бьянка сказала, что она, наверное, уедет в Лондон.

Завез Руперта домой (такси 3,50 доллара). Наклеился и позвонил «Сюзи», той, что пишет светскую колонку, – Элин Мейли, и спросил ее, не хочет ли она пройтись до клуба «Метрополитен», и она удивилась: «Пройтись? Это как? Что ты хочешь сказать?» Машины у меня не было, я вышел на улицу и попытался поймать такси, но это оказалось трудно. Потом, когда я приехал к ее дому, я не мог разглядеть, какую именно кнопку звонка нужно нажимать, – я ведь уже надел контактные линзы (такси 5 долларов). Мы ехали на то, что когда-то называлось «Брильянтовый бал», пока у одной из дам, возвращавшихся с этого бала домой, грабители не отняли все ее бриллианты, так что теперь это называется «Зимняя вечеринка». Это, по-моему, что-то вроде детской образовательной программы – благотворительное мероприятие. Там было столько старых хрычей, что «Сюзи» сказала, что она поняла, почему уже несколько лет не появлялась на этом зрелище.

Фролик Уэймут из музея Брендивайн там был с дамой, которая выглядела точь-в-точь как одна из этих теток из ДАР[730]. «Сюзи» сказала, что ей срочно нужно выпить коктейль. Старые хрычи подходили к нам и рассказывали, кто недавно умер. Или прямо в этот день. Мы сидели за одним столиком с супругами Зилхас[731] и с послом Турции. Потом «Сюзи» захотела уйти. Она согласилась дойти до дома пешком. Еще сказала, что я обязательно должен зайти к ней и выпить китайской водки. Как-нибудь.

Понедельник, 28 января 1980 года

Встал, был приятный холодный нью-йоркский день. Работал дома, сделал нужные звонки (такси 4 доллара). Пешком в офис. По-видимому, строительные работы в дискотеке «Андеграунд» почти завершены. [Смеется.] Подумать только – «Андеграунд». Я не шучу, ее в самом деле так назвали. Выглядит она как крепость. Монтируют большие кондиционеры. Говорят, что владельцы те же, что у дискотеки «Инфинити», которая сгорела дотла. Послал «Сюзи» цветы в благодарность за то, что на днях она была моей дамой.

Среда, 30 января 1980 года

Поехал на ужин к Джоанн Уиншип[732] (такси 2 доллара). Доехал до дома 417 по Парк-авеню, я даже не знал, что там есть это здание. Оно единственное ниже 57-й улицы на Парк-авеню, в котором по-прежнему живут люди, на углу 55-й улицы. Патрис Мансел пела у рояля, вместе с вице-президентом компании «Бентон энд Боулс». На ней была эпатажная шляпа, я таких никогда еще не видел – в виде огромных ушей Микки Мауса. Мэри Макфэдден была там со своим бойфрендом, немцем, потрясающе красивым. Звездой вечера стала Полли Берген, она опять живет в Нью-Йорке, и с ней у нас получился нескончаемый скетч на тему Барри Ландау, такой: «Как поживает твой друг?» – «А я думал, он твой друг». – «Ничего подобного! Никакой он мне не друг, я думала, что он твой друг». Барри не раз звонил к нам в офис, но ему каждый раз автоматически говорят, что я вышел. А у Джоанн Уиншип этакий резкий голос, от которого хочется просто лезть на стенку! Она без конца разговаривает, так что можно сойти с ума. Ее муж работает в «Ассошиэйтед пресс». Он на вид тряпка тряпкой, у него и тело такое, ну до того он вялый. Я пошел на этот ужин потому, что действительно очень хотел туда попасть – ведь Джоанн такая психованная, а я знал, что мне очень понравится.

Четверг, 31 января 1980 года

Заехал за Иной Гинсбург[733], чтобы с ней и ее сыном Марком пойти на «Некую даму из Дюбюка», это новая пьеса Эдварда Олби, премьера с Айрин Уорт. Пьеса про три пары, которые без конца ссорятся. Айрин очень хорошо играет, но все же она отчего-то никак не может получить роль, которая принесла бы ей настоящий успех. Кто-то сказал одну из лучших реплик в пьесе: «Как ты можешь вешать этого Джаспера Джонса на стену?», а большой черный парень ответил на это: «Всяко лучше, чем паршивого Энди Уорхола», и тут все повернулись и посмотрели на меня.

Пятница, 1 февраля 1980 года

Я пошел на празднование дня рождения Барри Диллера, которое устроила Диана фон Фюрстенберг. Я пригласил Кэтрин, и мы с ней еще заехали за Труменом. Он сейчас стал совершенно другим, держится очень холодно, не по-дружески. Сказал, что кое-что написал для апрельского номера Interview. Я пытался записать его на магнитофон, однако ему нечего было сказать. Странно, он как будто один из этих, с далекой планеты, – ну, которые вселяются в покойников, потому что он и такой же, как был, и какой-то не такой. Выглядит постаревшим, не то он пополнел, не то похудел или что там еще, но ему совершенно все равно, как он выглядит. Я не могу понять, в чем дело. Приехали к Диане фон Фюрстенберг. Там была Дайана Росс, она выглядела сногсшибательно. Была там и Диана Вриланд, но Диана… – с ней теперь невозможно разговаривать.

Был Ричард Гир, и все говорили о том, что Винсент Кэнби написал разгромную рецензию в «Таймс» на «Американского жиголо». Сам Гир, однако, сказал, что смотрит на все это с оптимизмом, потому что очередь в кинотеатр огибает квартал, так что этот фильм может стать очень успешным. Был Пол Шредер, и Кэтрин заинтересовалась им и осталась на вечеринке после моего ухода, но впоследствии оказалось, что она осталась совсем ненадолго, так что никаких новостей на этом фронте не было. Были Берри и Тони Перкинс. Были мистер и миссис Хелен Герли Браун, и Хелен отвела Трумена в уголок. Он ушел с вечеринки рано, сказал, что ему [смеется] надоели все эти люди, которые рассказывают ему про свою личную жизнь.

Понедельник, 4 февраля 1980 года

Пришлось мчаться сломя голову в офис к 11.30, потому что Джин Кеннеди Смит должна была прийти к нам вместе с Керри Кеннеди[734], чтобы выбрать плакаты для предвыборной кампании Теда Кеннеди (такси 4 доллара). Пришлось мне фотографироваться, ведь с ними явилась вся пресса.

Воскресенье, 10 февраля 1980 года – Цюрих

Бруно Бишофбергер разбудил нас в 11.30 в гранд-отеле «Дольдер». Он ждал нас с Фредом, чтобы повезти меня на первую портретную сессию. Мы приехали в крошечный домик – словно попали в какой-нибудь из домов на Нижнем Ист-Сайде – и там была мать и трое детей, и Фред сказал, что один ребенок очень хорошенький, но я не заметил. На всех были вельветовые брюки и рваные рубашки. Фред попросил апельсиновый сок, и ему дали консервированный апельсиновый сок. Мать была просто молоденькой мамочкой. Мебель старая, обветшалая. Во всем доме не было ничего, что говорило бы о богатстве. Все выглядело таким бедным, что я хотел уже подарить им этот портрет, сделать бесплатно. Они были очень милы, но я просто не мог поверить, что они могли позволить себе такие расходы. Мы все были просто изумлены, однако Бруно сказал нам, что у швейцарцев никогда не поймешь, что и как, что швейцарцы свои деньги прячут и никогда не показывают, насколько они богаты.

Понедельник, 11 февраля 1980 года – Цюрих

Спал допоздна, потом меня разбудил Томас Амманн, чтобы я сделал портрет для красавицы жены с толстым мужем. Я сказал, что ей не понадобится косметика. С ней было очень легко работать, потому что она безумно красива. Ее муж говорит ей, что она уродина, – Томас сказал, что швейцарцы специально так обращаются со своими женами, поскольку не хотят, чтобы те «слишком воображали». Мы подарили им книгу и один из номеров Interview и отправили пленку в проявку. Здесь оказалось трудно найти какую-то фотопленку, кроме SX-70, потому что другие сейчас снимают с производства. Купили английские газеты, я за них заплатил (5 долларов).

Ланч в ресторане внизу с Лулу де ла Фалез Клоссовски, ее мужем Таде и с Томасом. Платили мы. Еда была хорошая. Ресторан очень хороший, с красивейшим видом на озеро и горы. Кроме нас там никого не было, и солнце светило через окно на наши спины. Утром шел град. Погода очень странная. Лулу сказала, что Ив Сен-Лоран такой гений, что не может этого сам вынести, вот ему и приходится принимать миллион таблеток, и у всех в его офисе становится дурное настроение, когда дурное настроение у него самого, – у всех, кроме нее. Она сказала, что ведет себя как счастливая женщина, что бы ни происходило на самом деле. Вот почему она болеет, потому что она всегда старается делать вид, что счастлива, а это очень сильно действует на ее печень. Она уже год и три месяца не брала в рот алкоголь, но вот кокаин, на ее взгляд, ей вовсе не вредит. Я другого мнения. Мы говорили о ее отчиме, Джоне Маккендри. Она сказала, что у него было слишком много любовников. Он женился на Максим потому, что вообразил, что ее сын Алексис будет жить с ним вместе, и тогда он сможет завести с ним шашни. Но сын в конце концов женился и уехал в Уэльс. Потом он придумал, чтобы Лулу жила с ними и приводила домой красивых мальчиков, которых он мог бы трахать. Между прочим, некоторых он у нее увел.

Лулу сказала, что Джон Маккендри в самом деле медленно убивал себя, потому что он вечно фантазировал о том, какой должна быть аристократия – великолепной, романтической, замечательной, начитанной. Потом, когда он познакомился с аристократками и женился на графине – ее матери, когда он мог изо дня в день встречать Джеки О. и людей такого уровня благодаря своей работе в Метрополитен, он понял, что они просто нормальные глупые существа, такие же, как все остальные. И у него пропал стимул к жизни. Конечно, я думаю, что Максим его порядком доводила. Я, правда, не мог этого сказать Лулу. Потом мы взяли такси и поехали в даунтаун (10,50 доллара).

Четверг, 14 февраля 1980 года – Дюссельдорф

Нам пришлось взять машину Ханса Майера и поехать за город, в маленький городок, чтобы сфотографировать немца-колбасника. Его компания называется «Херта», это одна из самых крупных компаний по производству колбас в Германии. Он сам прелестный парень. Владеет очень интересным зданием. Там можно было видеть всех его работников. На стене висела моя картина «Свинья». И много игрушек. Много чучел коров, чучел свиней. Свиньи, свиньи, свиньи – кругом, повсюду. И картины, произведения искусства. Какие-то странные штуки, свисающие с потолка. Были картины с водяными брызгами. Он сказал, что покупает много произведений искусства, и благодаря этому продает больше колбасы и сосисок, потому что людям это очень нравится. Потом он дал каждому из нас белый халат и белую шапочку. Мы прошли по его предприятию, посмотрели, как женщины делали колбасы. Очень было здорово. Можно было по запаху почувствовать, как готовят кислую капусту, но сосисками они нас не угостили. У него целая папка Пикассо, работ, которые я делал, гравюры Пикассо с Паломой. Мы это просмотрели, а потом надо было снова смотреть на свиней, и на салями, и на окорока, в общем на все это мясное искусство. Потом мы сделали полароидные снимки для портрета и выпили чаю. Пришла его жена. Ланч нам не предложили. Потом он вдруг спросил нас, не хотим ли мы попробовать один из сортов его сосисок. Они их сварили и дали нам по две каждому. Одну светлую и одну темную. Они были очень вкусные. Мы их ели с горчицей. Он сказал потом, что ему нужно идти на обед в столовую. А нам нужно было отправляться восвояси без ланча, что мы сочли очень странным. Мы сели в машину и поехали в ресторан в городок, который называется Ботроп.

Как только мы вошли в этот ресторан, нам объяснили, что сегодня безумный день – потому что именно в этот день все женщины гоняются за мужчинами. И отрезают им галстуки. Но поскольку мы были в курсе – мы видели этих пьяных дам, которые бегали туда-сюда, мы быстренько сняли галстуки и спрятали их в карман. Но тогда они добрались до моей рубашки и порезали ее, а это была парадная рубашка, так что я страшно разозлился. Это просто бой-бабы какие-то. Мы вернулись к нашей машине и поехали назад, в галерею Ханса. Я очень устал и ужасно огорчился из-за рубашки.

Понедельник, 18 февраля 1980 года – Нью-Йорк

Я проспал все на свете из-за перелета, из-за смены часовых поясов. Заставил своих ребят прийти работать в выходные, потому что они сачковали целых две недели, пока меня не было, однако оказалось, что здание заперто и отопление выключено. А дискотеку на первом этаже все еще не достроили, у ее владельцев, между тем, хватило наглости послать мне приглашение на открытие. Лифт сломали, он из-за них не работал, и я думаю, что отопление тоже выключено в связи с работами внизу.

Ронни пытается заучить на память свою большую роль в буффонаде – музыкальном представлении с участием Уолтера Стединга, которое скоро состоится где-то в даунтауне, а поскольку я являюсь менеджером Уолтера, мне нужно узнать, где именно это будет.

Та к здорово возвращаться домой. Я думал, что будет уже плюсовая температура, около плюс пяти, а оказалось, что все еще минус пять. Я бродил по улицам, раздавал Interview, потом взял такси до Юнион-сквер (3,50 доллара). В передней части студии отопление наконец заработало, а в задней все еще холодно. Бриджид работала над тем же самым листом бумаги, который был перед ней, когда я уезжал. Она что, думала, что я не замечу? Я просто не знаю уже, где мне писать картины, потому что Interview занял мою старую комнату. Дэвид, который работает в Interview, закончил ее покраску (50 долларов Дэвиду за покраску).

Вторник, 19 февраля 1980 года

Встал до девяти, чтобы посмотреть «Тудей шоу», – хотел понять, почему Джин Шалит не вставил в программу все, что он записал со мной. Использует, наверное, после моей смерти – он тогда скажет: «Я как-то разговаривал с Энди Уорхолом, это было в 1980 году, и вот эта запись». Я, наверное, ужасно плохо выгляжу как гость программы. Я хочу сказать, что для ТВ я, наверное, слишком уж чудной, потому что вечно одно и то же: телевизионщики просто не понимают, что со мной делать. Ну ладно, а эта штуковина для программы «20/20», которую снимала Кэрен Лернер во время моей рекламной поездки в поддержку «Экспозиций», должна выйти в эфир на следующей неделе. Двадцать восьмого. В офисе на ланч была пицца (5 долларов).

Да, еще этот парень из «Нью-Йорка» позвонил насчет отрывка из первой части «ПОПизма», который они решили дать прямо на обложке. Вот было б здорово, если бы книга стала хитом сезона и нам вообще не пришлось бы ее рекламировать! Рон Фелдман пришел в офис, и мы с ним просмотрели всю серию, всех «Десять евреев». Это, кстати, очень хорошая идея. А все немцы хотят портреты. Может, это потому, что у нас там хороший посредник – Ханс Майер. Отчего, к примеру, у нас нет такого количества заказов от американцев? И еще, я забыл сказать, что когда шел вдоль площади Юниверсити, какой-то паренек, высунув голову из окошка автомобиля, сказал: «А мальчишки-то куда слаще в машинах, да?»

Четверг, 21 февраля 1980 года

Я рассказывал уже, что несколько недель назад Бьянка стала расспрашивать нас про ту ночь, когда она отвозила Боба домой из дома Хальстона, после того как его стошнило прямо в раковину? Боб, наверное, вообще был этим потрясен, не ожидал, что она про это заговорит. Про ту ночь, когда мы увидели, как шофер вылез из задней половины лимузина. Боб ответил, что он ей сказал: «Понимаешь, Бьянка, ты просто отвезла меня домой. Наутро мне все позвонили и сказали: вот ведь хорошо, что она посидела с тобой целых полтора часа. Но я им сказал, что эти полтора часа ты не со мной провела. Мне рассказали, что тебя обнаружили в лимузине, с шофером, на заднем сидении». Она за яви ла, что после того как привезла Боба домой, просто «отключилась», потому что Мик, еще в доме у Эртегюнов, налил ей подряд три порции водки, а она пришла в такой восторг от него, что моментально вырубилась из-за этой водки. Она сказала, что шофер подсел к ней в заднюю половину лимузина, чтобы попытаться привести ее в чувство. И еще Бьянка сказала мне, что она никогда не ревновала Мика к Джерри, потому что она понимает: с ней он наконец-то получает настоящий кайф в сексе. Я заметил: «Ну, Джерри нам сказала, что делает Мику минет всякий раз перед тем, как выпустить его из дома», и Бьянка сказала: «А почему ты не вставил это в ее интервью?» Я ответил: «Да потому, что ты и без того на нас разозлилась, когда мы напечатали интервью с ней, а что бы было, если бы она еще принялась рассказывать про секс с Миком?» Бьянка сказала, что ей это вообще безразлично, она сказала, что единственной подругой Мика, к кому она его по-настоящему ревновала, была Карли Саймон[735], и это потому, что Карли Саймон – умная, и она выглядит так, как Мику, собственно, больше всего нравится: она похожа одновременно и на Мика, и на Бьянку. Ричард Вайсман спросил меня, не хочу ли я познакомиться со Сталлоне и пойти с ним на ланч в пятницу, где-то около съемочной площадки его нового фильма. Он сказал, что Сталлоне, наверное, захочет, чтобы я сделал его портрет. Приходил один японский журналист. Он ездил тогда с нами по Японии от Токио до Киото[736] и во всем меня копировал – так, он записал на магнитофон всю нашу поездку, однако по дороге ничего не было сказано, ни слова [смеется]. Японский Уорхол. В общем, он приехал в Нью-Йорк, и я думал, что дам ему какой-нибудь материал для статьи, потому что в тот раз он не слишком много написал, так вот, я его взял с собой, и мы отправились в «Мэдисон-сквер-гарден» на выставку антиквариата (такси 3 доллара). И в такси я его спросил: «А где же ваш магнитофон?», и он вынул его из сумки – это был единственный предмет в сумке, он был включен и все записывал! Правда, оказалось, что работал он на слишком медленной скорости, потому что у него уже почти сели батарейки, и японец был просто раздавлен этим, он не мог в это поверить, даже ничего сказать не мог, он только повторял: «Ох, Господи Боже, ох, Иисус, ох, Христос, ох, Иисус, ох, Боже мой», и я сказал: «Вот, у вас уже есть интервью». Но это было грустно, он до того был огорчен, что я сказал: «О, ничего, вы все запомните». Как бы то ни было, мы доехали до «Мэдисон-сквер-гарден», и там было ужасно здорово, я даже не мог поверить, сколько же там всякой всячины (два билета по 4 доллара = 8 долларов). Встретил там Тони Билла.

Пятница, 22 февраля 1980 года

Ричард Вайсман позвонил и сказал, что ланч со Сталлоне состоится и что надо прийти в половине первого.

Да, забыл сказать, звонил Трумен. Он сказал, что его сбил с ног какой лыжник-толстяк, когда он шел по склону горы в Швейцарии. Голос у него был такой, каким я привык его слышать раньше. Думаю, он в хорошем настроении, потому что Лестер дал ему 450 тысяч долларов за его вещь под названием «Самодельные гробики», напечатанную у нас в Interview. Нам, правда, от этой суммы ничего не достанется[737].

Мы поехали туда, где Сталлоне вел съемки на Первой авеню, у них там статистов человек триста. Фильм называется «Ястребы», по-моему, и продюсер там Мартин Полл[738], это он привел Сталлоне на мою выставку портретов в музей Уитни. Мартин и его жена тоже были на площадке. А вокруг стояли огромные толпы зевак. Подошел художник-декоратор, сказал, что он работал у нас во время съемок «Плохого».

Мы пошли в какой-то ресторан поблизости. Они, наверное, заранее, еще с утра, послали кого-то поискать тихое заведение, чтобы режиссер мог там спокойно посидеть за ланчем. Были Ричард и Мартин Полл с женой, Сталлоне и я. Сталлоне такой очаровательный, такой восхитительный. По-моему, он похудел почти на тридцать килограммов. Он очень привлекателен. Правда, все кинозвезды обычно считают, что портреты им должны делать бесплатно. Он умный, взял на себя функции режиссера фильма, а теперь у него неприятности, потому что профсоюзники сняли на пленку, как он говорит: «Свет, начали!»[739] Теперь он должен будет предстать перед советом директоров. Сталлоне рассказал, сколько у него проблем с этим самым профсоюзом и что есть там один коротышка-ирландец – у него уже руки чешутся набить ему морду! Был один случай, когда все в кадре было выстроено, все стоят по местам, в костюмах, в гриме, с кровью и так далее, для сцены драки, и как раз снег пошел, все было просто идеально, и тут профсоюзники сказали: «О’кей, стоп, перерыв на обед», и тут, как он сказал, он чуть ли не на коленях всех умолял: «Ну пожалуйста, ну дайте снять один дубль, прошу вас, я же один из вас, такой же, тоже работаю, умоляю, ну – я же Рокки!», только ему так ничего и не позволили сделать. Разошлись на перерыв, и потом все пришлось начинать с самого начала.

Я спросил его: ну зачем же он рассказал репортерам правду – что у него на самом деле не было никаких отношений с Бьянкой? Я сказал ему, что куда лучше было бы «признаться» – ради бóльшей привлекательности. Он сказал, что они с Бьянкой «лишь действовали друг другу на нервы». Не понимаю, что бы это могло значить. Он рассказал нам, как поехал за ней, чтобы забрать к себе, но у нее «пели бронхи», она была сильно простужена и выглядела ужасно, так что все очарование тут же и пропало. Ну, по-моему, ему на самом деле просто не нравятся латиноамериканские типажи, ему, небось, крупных блондинок подавай. Его менеджер был от нас в полном восторге: ведь в Interview только что вышла статья о его другом клиенте – актере Рэе Шарки. Потом мы уехали (такси 3 доллара).

Позже нам позвонила жена Мартина Полла, сказала, что звонит по просьбе Сталлоне и хотела бы поговорить насчет скидки за портрет, но он же такой богатый…

Понедельник, 25 февраля 1980 года

Утром набрел на нескольких своих фанатов. Один рассказал мне, что на последних президентских выборах голосовал под моим именем. Заказал в издательстве «Харкорт Брейс» несколько экземпляров книги «ПОПизм», это отличный подарок. Работал всю вторую половину дня, ожидая Филиппу де Менил и Хайнера Фридриха, они должны были прийти на ужин. Они хотели, сказали они, поужинать при свечах прямо в доме 860. Не понимаю, зачем это им нужно, вот ведь странные люди, они что, не любят ходить в рестораны? Мы пытаемся продать им [в фонд «Диа»] кое-какие новые работы. Руперт привез некоторые отпечатки. Потом наконец появились Хайнер и Филиппа. Я показал им свои работы. Робин принес еду из ресторана «65 Ирвинг» и поставил ее на плиту, чтобы подогреть. Он остался, чтобы быть в роли слуги. Филиппа обычно ничего не ест, а у нас она за ужином съела все, то есть она либо очень нервничает, когда попадает в ресторан, и оттого там не ест, либо она разнервничалась у нас, в доме 860, и поэтому все съела, чтобы успокоиться, либо сегодня она впервые была по-настоящему голодна. Не могу понять, что там на самом деле. Она даже съела два куска бананового пирожного. Она была в ударе. Робин заказал хорошее меню.

Они меня спросили, почему мы не ходили на концерт Ла Монте Янга, ведь их фонд «Диа» его поддерживает. Я не стал говорить, что не в силах был бы вынести ни одной его ноты[740]. Хайнер и Филиппа только что вернулись из Турции. А, да, вот еще: они послали всех исполнителей из группы «Кружащиеся дервиши» к доктору Джиллеру на сеанс иглоукалывания. Притом всех без исключения! Они сказали, что для музея Уорхола пока что еще не нашли хорошего здания. Фонд «Диа» собирается создать такой музей. Владелец красного здания рядом с нашим хочет 300 тысяч долларов только за аренду.

Среда, 27 февраля 1980 года

Трумен позвонил на днях и сказал, что не будет больше давать нам статьи. Объяснил тем, что собирается дать нам «Услышанные молитвы», когда закончит эту вещь в октябре. Я сказал Бобу, что это все просто неправда. Он изменился, этот Трумен, он нас бросил, и я не понимаю, почему.

В офис позвонила Джилл Фуллер[741], сказала, что взяла в аренду вертолет, чтобы отвезти нас в комплекс «Нассау Колизеум» – на концерт Pink Floyd, это их друзья. Я позвонил Кэтрин, которая сейчас работает у Ричарда Вайсмана, и она в полном восторге, что можно полететь на вертолете, – а поэтому и я набрался смелости, подумал, что это может быть здорово.

Парень из диско внизу сказал, что они открываются в четверг вечером, и он записал мое имя в список на входе. Они уже включали музыку вчера, и это было так громко, что все просто содрогалось от нее, а я еще услышал через шахту лифта, как они там кричали: «Громче, еще громче!», хотя уже было невероятно громко.

Заехал за Кэтрин (такси 4 доллара). Приехали к Джилл. Она дала нам бутылку шампанского, и мы снова взяли такси, чтобы доехать до вертолета (такси 3 доллара). Полет был чудесный, отличный, замечательный, мы пили шампанское. Нас ждали четыре лимузина.

Когда начали концерт, в нем все было настолько сложное и дорогостоящее, что выступать вот так эта группа может только в Калифорнии, Нью-Йорке и Лондоне. Огромные статуи, как на параде универмага «Мейси».

Четверг, 28 февраля 1980 года

Заехал за Кэтрин, на такси мы добрались до дома Гарри Бейли на Восточной 72-й улице (2 доллара). Когда-то это была квартира Джорджа Гершвина. Там была Барбара Роуз со своим мужем, тем, кто написал «Просто кобель», его зовут Джерри Либер, а жена его совершенно жуткая дама. Она из тех, что хуже не бывает, она подойдет, чтобы сказать, например: «Ах, мне так нравится твоя новая авторская манера, которую ты еще не изобрел». Вот почему люди делают такое? Они что, больные что ли? Она, к тому же, была одета хуже некуда, хуже всех, вид просто чудовищный. Надо было мне сказать ей: «Как же мне нравится ваша одежда». Надо мне научиться быстрее реагировать. Я не знаю, почему Гарри захотел пригласить на ужин эту Барбару Роуз – ну, разве что подумал, будто она знает, чьи картины ему надо покупать.

Пятница, 29 февраля 1980 года

У нас в офисе на ланче были Тойни Кастелли и ее ассистентка, а также Йолас и Брукс Джексон со своей женой Адрианой. Тойни хочет устроить выставку моих принтов. А Йолас открывает новую галерею.

«Студия 54» потеряла лицензию на продажу крепких спиртных напитков – в газетах были фотографии Сильвестра Сталлоне, покупающего последний коктейль в баре, – и другие рестораны Стива на Лонг-Айленде тоже лишились лицензии.

Суббота, 1 марта 1980 года

Позвонил Виктор Бокрис, сказал, что наш ужин с Миком Джаггером у Уильяма Берроуза состоится. Виктор пишет книгу о Берроузе. Я решил остаться в офисе, не заходить домой. Шофер проехал мимо дома 222 по улице Бауэри, он слишком быстро ехал (такси 3 доллара).

Мы поднялись наверх, и я не был там с 1963 или 1962 года. Тогда это была раздевалка гимнастического зала. Окон нет. Все белое, чистое, трубы (и то, как они проложены) выглядят как скульптура. Билл спит в другой комнате, на полу. Я не думаю, что он хороший писатель. Ну то есть он написал одну хорошую книгу – «Голый завтрак», а теперь он как будто живет в прошлом.

Женщина, которая там была, – кажется, ее зовут Марша – сказала, что фотографировала Кеннета Энгера у него дома на 94-й улице. Я сказал ей, что не нужно упоминать при нем мое имя, иначе он может наброситься на нее – ведь он считает меня дьяволом. Она сказала, что у него вся квартира в красном цвете, на стенах там висят все наши фотографии, и он при этом всех поносит. Билл расспрашивал Мика про «культуру наркотиков» и про «революцию» и всякое такое, а потом Мик и Джерри уехали. Я еще ненадолго остался. Потом Виктор Бокрис проводил меня вниз, и мы полчаса ждали вызванного такси (такси 5 долларов). Домой приехал в 23.00.

Воскресенье, 2 марта 1980 года

На улице очень холодно. Я пошел в церковь. Потом нужно было быть готовым – к половине третьего – отправиться в «Ридженси», чтобы сфотографировать Сильвестра Сталлоне. Фред ждал меня там. Номер 1526. Сильвестр выглядел хорошо. Он вновь сошелся со своей женой Сашей, она тоже была там, она очаровательная и умная, выглядит очень молодо. Я не понимаю, на кой ему понадобилось бросать ее ради этой Сьюзен Энтон.

Я заставил его снять рубашку, и у него на шее было что-то вроде медали.

Я истратил десять катушек пленки, потому что его на самом деле оказалось трудно фотографировать. Спереди его шея худая и тонкая, а вот сбоку она кажется чуть ли не в метр шириной. Спереди у него огромная, широкая грудь, а сбоку ее как бы вообще нет. У него красивые руки, и я их использовал в кадре, однако иногда они кажутся несоразмерно маленькими, хотя в другом ракурсе вдруг – огромными. Он – как Гуттаперчевый Человек[742].

У него телохранителем работает парень, который был телохранителем у Тома Салливана на съемках «Кокаиновых ковбоев», так что мы с ним поговорили про Тома. Сильвестр рассказывал про вручение премий Киноакадемии, сказал, что ему очень не понравился «Весь этот джаз». Он сказал, что Киноакадемия в этом году просто проигнорировала и его, и Вуди Аллена.

Сказал еще, что собирается поехать в Венгрию, чтобы снять там боевик, а после этого хотел бы перенести на экран историю Джима Моррисона. Я ему сказал, что мы с Джимом были по-настоящему близкими друзьями, и что Том Бейкер был его хорошим другом, и что ему обязательно нужно будет поговорить обо всем с Томом, который сейчас в Нью-Йорке и, между прочим, мне позванивает время от времени.

Я еще сказал Сталлоне, что ему нужно сделать фильм по книге Линды Лавлейс[743].

Он ответил на это: его беспокоит, что он, наверное, человек одного фильма, и он назвал кое-кого, кто в таком же положении. Например, одного из тех, кто делал фильм «Все свои»[744].

Мы провели у него около часа. Его жена вышла в другую комнату и потом даже не вернулась, чтобы попрощаться, почему – не знаю.

Понедельник, 3 марта 1980 года

Та к с и на Юнион-сквер (2 доллара плюс принадлежности 8,10 и 20,50 доллара). Я встречался с Кэрол, моей двоюродной сестрой из Батлера, штат Пенсильвания. Она меня довела до белого каления: очень медленно разговаривает. Потом она уехала, и всю вторую половину дня я работал. Призвал Руперта – приехать помочь. Мне был нужен кто-нибудь, кто пошел бы вместе со мной на презентацию агитационных плакатов Теда Кеннеди, которые я должен был там подписывать. Мы доехали по Мэдисон-авеню (такси 4 доллара) до галереи «Брустер». Сам Тед Кеннеди, правда, туда не приехал, он был в Массачусетсе. А было бы, конечно, лучше, если бы и он тоже ставил свой автограф. Я все время после полудня подписывал и подписывал эти плакаты. Там были все Кеннеди. Керри и одна из ее сестер, причем Керри красивее сестры. Они все странно выглядят, эти дети. Была Пэт Лоуфорд, и нас попросили позировать вместе. Она волновалась, поэтому немного выпила, а потом произнесла речь. Работа была трудная. Керри ходила среди присутствующих, продавая плакаты. По 750 долларов и по две тысячи долларов.

Вторник, 4 марта 1980 года

В час дня приходила Кэтрин Оксенберг, чтобы сфотографироваться на обложку Interview, ей всего восемнадцать лет, и она сильно волновалась и поэтому болтала про все на свете – про то, что ее мать спит с кем ни попадя; что сестра Шэрон Хэммонд, Морин, была замужем за ее отцом, а теперь живет с единокровным братом Кэтрин, которому, наверное, лет девятнадцать, а ей-то самой уже под сорок, надо думать. Ее мать – Елизавета, принцесса Югославии[745]. Еда на ланче была от «Бальдуччи»[746], интервью получилось хорошее. Подошел Том Бейкер, чтобы попрощаться со мной, – он уезжает из Нью-Йорка. Я сказал ему, что Сильвестр Сталлоне хотел бы сыграть роль Джима Моррисона, но он возразил мне, сказав, что Сталлоне слишком стар для этого.

Среда, 5 марта 1980 года

Зашел за Джоном Райнхолдом, и мы двинули дальше на ланч в «Перл». Говорили об алмазной пыли. Она на самом деле совсем как пудра, а было бы красиво, если бы это была алмазная крошка, тогда и картина стоила бы все двадцать, а то и тридцать тысяч долларов. Было приятно вновь повидать саму Перл.

Четверг, 6 марта 1980 года

Ланч в честь Ричарда Гира и его подруги Сильвиньи, о которой есть материал в текущем номере Interview. Фред пригласил нескольких шведов, еще Крисси Берлин и Байрона, этого любителя бильярда, в которого совершенно влюбился Золи, однако тот вовсе не хочет быть моделью – он играет себе на бильярде, а модельный бизнес считает пустым и легким занятием. Он знает все и вся – вот, например, что по вторникам и по четвергам можно просто прийти в офис «Бритиш Эйрвэйз» на Парк-авеню, зарегистрироваться на входе – и там внут ри будет шведский стол с креветками.

Амина, манекенщица-негритянка, которая пишет пьесу, без конца повторяла: «А где Ричард Гир? Он ведь должен быть здесь!» Однако когда он наконец появился, он не обратил на нее никакого внимания и тут же перестал ей нравиться, поэтому она перешла туда, где я подписывал свои плакаты для предвыборной кампании Теда Кеннеди. Робин принес ланч из «65 Ирвинг», но после того, как ушли гости, Бриджид съела все, что еще оставалось, и ему вообще ни крошки не досталось. Была прекрасная погода, и я сказал, а почему бы мне, Бриджид и Крисси не прогуляться на Юниверсити-плейс, не заглянуть в антикварную лавку к Би, если она сегодня там. Мы раздавали номера Interview наркоманам, которые теперь перебрались с угла 17-й улицы и Парк-авеню на угол 14-й. Потом зашли к Би, и Бриджид сказала, что на минутку отлучится, мигом вернется – пошла на другую сторону улицы за пачкой сигарет. И буквально в следующий миг я услышал громкий удар и падение тела и сразу понял, что это означает.

Я выбежал, и Бриджид лежала на асфальте, а грузовик был всего в нескольких сантиметрах от ее толстого живота. Потом она встала, засмеялась и сказала: «Нет-нет, у меня все в порядке». Грузовик принадлежал одному из реставраторов картин. Парень этот оказался очень славным, все порывался отвезти ее в больницу, но она настолько обрадовалась, что все обошлось, что ни в какую не хотела туда ехать. Она, правда, до смерти перепугалась. Крисси так разволновалась, что отправилась домой.

Я был до того рад, что Бриджид осталась жива, что сказал: дарю тебе все, что ты только захочешь, – и она съела несколько порций мороженого в вафельных рожках (0,75 доллара × 4 плюс 0,90 доллара печенье из магазина «Гринберг», потом торт за 12 долларов, Биг-Маки 8,52 доллара). Мы бродили туда-сюда примерно целый час, чтобы убедиться, что у нее в самом деле все в порядке. И оба думали только об одном: вот сегодня ты есть, а завтра тебя нет. Надеюсь, это происшествие станет для нее уроком, и она теперь будет более осторожной. Потом мы отправились назад, в офис. Я сказал ей, что отпускаю ее с работы на весь остаток дня, но тут оказалось, что всем она зачем-то была нужна. Она сходила на собрание в Общество Анонимных Алкоголиков, а потом снова появи лась на работе. Фред был в офисе, правда подвыпивший: он ходил на торжественный прием в память о покойном Сесиле Битоне. Он разговаривал, как Диана Вриланд, и при этом без конца звонил по делам, и я только уповал на то, что он звонит все же именно тем, кому было нужно позвонить.

Понедельник, 10 марта 1980 года

Встав, посмотрел «Тудэй шоу», и оказалось, что уволили именно того диктора-метеоролога, который мне так нравился. Его звали Райан, он был великолепен. Потом было шоу Донахью, куда пригласили четырех голубых. Опять. Послал Бриджид в книжный магазин, купить там восемь экземпляров «ПОПизма» (94,56 доллара).

Я остался в даунтауне и отправился на такси с Винсентом и Шелли на прием в честь Чарлза Маклина в студию Дженнифер Бартлетт на Лафайет-стрит, который оказался грандиозной вечеринкой для английских подростков. Клэр Хескет, супруга лорда Хескета, сказала мне: «Ах, ну какой же ваш Фред чудесный, правда? Он оставался со мной до одиннадцати утра сегодня». Я ответил: «Ну да? Очень интересно. Он пришел на работу в четверть двенадцатого». Был Том Вулф, а еще Эванджелин Брюс[747] и супруги Макгрет. Да, а еще был Стив Аронзон, он познакомил меня с целой кучей писателей.

Вторник, 11 марта 1980 года

Кенни Лейн позвонил мне, чтобы пригласить на ланч к себе домой: он хотел познакомить меня с каким-то шейхом из Кувейта (такси 3 доллара). Дом у него очень красивый. Кенни представил меня шейху и его жене, шейхе – они своих жен называют «шейха», – и та сказала: «Мой муж невысокого роста, поэтому если он подойдет к вам поговорить о чем-нибудь, наверное, будет удобнее, если он встанет на стул». Она покупает современное искусство, и он поэтому собрался потратить двести миллионов долларов, чтобы укомплектовать свой музей произведениями искусства – как кувейтскими коврами. Там была Мэрион Джавитс, и она отколола смешнейшую штуку, сказала Бобу: «Спрашивайте меня, как газетный репортер, и давайте посмотрим, как я буду вам отвечать». Ну, Боб ее спросил, зачем она курит марихуану на публике и почему она ходит в «Студию 54». И Мэрион ответила: «Потому что меня от этого вставляет». Боб ей на это: «Ну, Мэрион, вам же нельзя такое говорить». А она ответила: «Ну что ж, вы, видимо, не в курсе, что мой муж внес законопроект о легализации марихуаны».

Потом нам нужно было вернуться в офис (такси 3 доллара). Пришел Руперт, я запер офис в семь вечера.

Отвез Боба домой. Сам наклеился и пошел в гости к Диане Вриланд. Там были Элизинья Гонсалвеш, Фернандо Санчес и Шэрон Хэммонд, и я записал то, что говорила миссис Вриланд. Она рассказала нам смешнейшую историю про то, как ходила смотреть «Глубокую глотку». У нее есть подруга, которая живет на верхнем этаже в ее же здании, она слепая, но вот однажды она позвонила Диане и говорит: «Диана, я уже все вижу. Мои глаза теперь в порядке, и я хочу пойти с тобой в кино». Диана говорит: «Ну, я повела ее за четыре квартала, чтобы посмотреть “Глубокую глотку”. Мы подошли к кинотеатру, и билетерша нам говорит: “Дорогие дамы, а вы в курсе, что это за фильм?” А моя знакомая, она была в таком восторге от того, что теперь может пойти в кино, что она все только повторяла: “Ах, я в таком восторге, как же я рада”. В общем, мы входим в этот кинотеатр, а там – как вообще во всех порнографических кинотеатрах – ну практически никого. Может, от силы человек двадцать, все мужчины, почти все они спят, ведь уже семь раз прокрутили этот фильм, пока они спали, они уже давно не понимают, где они вообще находятся, и вот начинается этот фильм, и у моей знакомой глаза полезли на лоб. Она ведь целых десять лет вообще ничего не видела, а тут сразу – “ Глубокая глотка”. И вон уже сколько дней прошло после этого сеанса, как она вдруг звонит мне и говорит: “Слушай, а как ты думаешь, эта девица, она не повредила себе внутренности? Как вообще она это смогла сделать? У нее же все горло, наверное, в синяках”. И я ей ответила: “Ах, я о таких практических вещах даже не думаю – для меня весь этот фильм был таким романтическим”». И Боб ей на это заметил: «Диана, ну как же вы могли устроить такое этой старой даме?» А она ответила: «А куда мне было повести человека, который ничего не видел уже целых десять лет? У нее была капитальная встряска!» Потом она пригласила нас всех в «Кво вадис».

Среда, 12 марта 1980 года

Я купил сто экземпляров «ПОПизма» в издательстве «Харкорт Брейс». Приходил Грегори Батткок, я дал ему несколько книг. Позвонил Джерард, попросил два экземпляра. Нам все еще нужна идея для обложки следующего номера Interview. Я дал Бриджид пленку с записью Дианы Вриланд и Шэрон Хэммонд, однако я совершенно забыл, что на ней мы с Шэрон минут десять говорили про саму Бриджид. Я рассказал Бриджид про то, как Диана Вриланд ходила на «Глубокую глотку». Ну, это ей показалось смешным, и я об этом одном, собственно, думал: что дал ей пленку про это. Да и она тоже думала, что она сейчас эту историю услышит. Но когда Бриджид надела наушники и стала слушать, на ее лице сменилось десять различных цветовых оттенков. Шэрон ведь там говорила, например, такое: «Ну, в общем, если Бриджид уйдет от тебя, я, пожалуй, с удовольствием займу ее место». И потом Бриджид решила, что я просто-напросто сукин сын, раз дал ей эту пленку, а я ведь просто забыл, что мы вообще о ней говорили. Но она так расстроилась, что позвонила своей сестре Крисси и попросила ее зайти к ней и подержать ее за руку. На пленке я говорил, как ее сбила машина – трах-бах! – и как потом я купил ей пять вафельных рожков мороженого, и когда она это услышала, вконец разнервничалась: она сказала мне, что на самом деле ей я купил всего три рожка, а другие два я съел сам. Но мне кажется, я ее убедил, что она на самом деле съела четыре порции. Я назвал все виды, все вкусовые оттенки. Крисси, между тем, полнеет. В ней сейчас 66 килограммов, а у Бриджид вес почти 76. Всю оставшуюся часть дня Бриджид провела в состоянии полного шока, она оставалась на работе до половины седьмого вечера.

Я позвонил Бриджид, когда приехал домой. Они с Крисси только что ходили ужинать да еще заказали десерт. Мне пришлось серьезно подумать над тем, как заставить Бриджид похудеть, и я сказал, что буду ей давать пять долларов за каждый фунт, который ей удастся скинуть, а она должна будет платить мне десять долларов за каждый фунт, на который она поправится. Завтра она принесет в офис свои электронные весы.

Суббота, 15 марта 1980 года

Позвонила Фарра Фосетт, сказала, что уже едет на Юнион-сквер, и она в самом деле приехала через полчаса, привезла с собой Райана О’Нила. Они посмотрели ее портрет, и, как мне показалось, он ей не понравился, но потом она поразглядывала его примерно с полчаса и в конце концов сказала, что ей очень нравится. Я пригласил Боба, поскольку подумал, что он смог бы уговорить их обоих сняться для нашей обложки, и она сказала, что она, пожалуй, согласна. Она и выглядела очень красивой, волосы у нее были только что вымыты, и она очень, очень хорошо выглядит. Она милая. Потом они ушли, а я остался в офисе с Рупертом. Отвез его домой (такси 4 доллара). Потом наклеился, поскольку принц Абуди пригласил меня на званый ужин в честь Мэрион Джавитс.

Его дом совсем рядом, на Восточной 68-й улице, дом 10, и как раз когда я туда пришел, появилась и Ультра Вайолет, в том же самом платье шестидесятых годов, с теми же самыми золотыми монетами, и я ей сказал: «Слушай, Ультра, так нельзя – может, еще можно было повыпендриваться, когда одна золотая монета стоила 35 долларов, но сейчас, когда они стоят, понимаешь ли, 775 долларов за штуку, тебе нужно быть поосторожнее». Но она ответила, что уже продала большую часть самых дорогих, и теперь просто носит свои песо, очень тяжелые песо. Было очень здорово с ней опять повидаться, так неожиданно, и я ее все спрашивал: «А кто же тебя пригласил? Как ты сюда вообще попала?» По-моему, она – близкая знакомая Мэрион. У меня было странное ощущение, что она, может, оказывает людям разные услуги или как это там называется, странное чувство, что, может быть, в этом все дело – ну, например, когда есть мужик постарше, скажем, да? И она с ним выходит на люди, «гуляет» или что-то в таком духе. Но с ней было весело. Я весь вечер провел только с ней, потому что сама вечеринка была очень неудачная. Абуди вел себя весьма сдержанно. Хотя он и принц из Саудовской Аравии, у него не было никаких молодых принцесс, только люди, которых я знаю, вроде Сэма Грина, Кенни Лейна и этого бойфренда Мэрион, который делает голограммы. И ей он нравится. Я не понимаю, что только она в нем нашла, но он у нее на правах любовницы. Вот как бы ты назвала парня, к которому женщина ходит время от времени? «Любовник»? Может, «жиголо» – хотя нет, наверное, все-таки «любовник». Та к, кто же там еще был? Ах да, пришли супруги Булгари, я, правда, не смог улучить момент, чтобы с ними поговорить, потому что Ультра Вайолет двинулась было к блюду с икрой, но сказала, что та пахнет консервами, а потом Кенни Лейн заявил, что это – лучшая черная икра, какую только можно достать за деньги, и тут она решила съесть целых полфунта икры. И еще сказала, что собирается писать воспоминания. Да, еще! Она наконец рассказала мне, как ее стошнило. Причем прямо на Рушея, ну, художника, его зовут Эд Рушей. Она в него так втрескалась, а у него ведь жена, и он вообще не мог справиться со всей этой ситуацией, и вот она совершенно обезумела, потому что втюрилась не по-детски. Это все было еще в то время, когда она каждый день съедала по кусочку золота – кто-то рассказал ей, что в Индии едят золото или что-то в таком духе – в общем, золото это проело у нее дырку в желудке. А сейчас вот у Рушея уже нет жены, но уже все изменилось. И она ищет теперь кого-нибудь молодого, состоявшегося. Когда все закончилось, оказалось, что мы просидели там до трех ночи.

Воскресенье, 16 марта 1980 года – Нью-Йорк – Вашингтон

Отправился в Вашингтон, чтобы побывать в галерее изящных искусств Голдмана и в музее иудаизма в Еврейском центре в Вашингтоне. В галерее. У них там выставлены «ПОПизм» и «Экспозиции». Трудно было. Каждый из посетителей решил, что ему обязательно нужно задать мне умный вопрос. Вот такой, например: «Вы использовали все эти различные куски бумаги для того, чтобы показать разнообразные грани личности Гертруды Стайн?» Я на все это просто говорил: да.

Понедельник, 1 7 марта 1980 года – Вашингтон – Нью-Йорк

Ну, сегодня день святого Пэдди[748]. Боб заказал завтрак в номер. Я плохо спал прошлую ночь. Мы смотрели «Вставь правильное слово», и там был один блиц-раунд, где правильный ответ был «Энди Уорхол», и кто-то из игроков дал ответ «Питер Макс»[749], и потом – «Банка супа», и потом – «Поп-художник». Наш завтрак в Белом доме был отменен. Думаю, что администрация Картера не хочет больше приглашать нас в гости, потому что я сделал предвыборный плакат для Теда Кеннеди. Мы же были рады, что не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы быть там уже в половине восьмого утра. Спали до половины двенадцатого.

Пришла одна девушка, повела нас в «Креймербукс», это книжный магазин и кофейня, так что все там пили кофе. Бобу очень понравилось это место, потому что именно в таком он знакомился с парнями, когда был в Джорджтауне. Посетители пихали мне на подпись все подряд, что только под руку попадется, и я все подписывал – нижнее белье, какой-то нож. А, да [смеется], я даже поставил автограф на одном младенце.

Надо было попасть на обратный шатл в девять вечера (билеты 153 доллара). Купил несколько газет и «Ньюсуик» (2 доллара). В «Ньюсуике» отличная рецензия на «ПОПизм».

Забыл еще сказать, что в книжном магазине в Вашингтоне Сарджент Шрайвер[750] просто из кожи вон лез, чтобы подойти поближе и поздороваться с нами. Он когда-то был таким красавцем. Но, боже ты мой, как же трудно разговаривать со старухами, с кем иногда мне приходится общаться, – они такие старые, зубы у них кривые, видны лишь губы, это так трудно выносить, так что на сегодня, наверное, вот и весь разговор о философии. Лег спать, выпил стакан вина, заснул.

Вторник, 18 марта 1980 года

Пригласил Ультра Вайолет на ланч, и при дневном свете она и в самом деле выглядела старой, а вот вечером, да с косметикой, она выглядит просто волшебно.

Потом в офис пришел Дивайн. Он сказал, что у него есть две тысячи долларов, которые он хотел бы потратить на подарок ко дню рождения для Джоан Квинн, и я ему сказал, что у нас нет ничего дешевого. Правда, потом мне пришло на ум, что – да наверняка так и есть! – он просто должен был купить что-то по просьбе мужа Джоан, который и дал эти деньги Дивайн. У Дивайн просто не могло быть лишних двух тысяч на подарок.

Я не знаю, почему Дивайн такой толстый, он съел всего один сэндвич, а когда я ему предложил еще один, он сказал: «О, нет, спасибо». Ко гда смотришь на Дивайн, то про него вообще невозможно сказать, мужчина это или женщина. Может быть, из-за длинных сережек. Ну, таких, как у Эди Седжвик. Кстати, лицо у него такого же типа, что у Эди, только толстое. Заходил Руперт, помогал мне.

Боб очень волновался, ему предстояло в этот вечер прочитать лекцию в Бард Колледже, и он уехал в четыре часа дня. Его первая лекция – о сплетнях. Позвонила Кэрен Лернер, сказала, что наше время в передаче «20/20» сдвинули еще на две недели. Но, как мне кажется, я больше уже не хочу заниматься этим, в любом случае, потому что когда тебя покажут по телевидению, реклама слишком большая и слишком многие про тебя узнают. По-моему, мои дела идут вполне неплохо и с той небольшой рекламой, которая у меня есть. А иначе тебя потом могут начать использовать. А это страшно. Да-да, по-моему, можно вполне сносно существовать, когда есть постоянная небольшая реклама. Позвонила Кармен д’Алессио[751], сказала, что навещала Стива Рубелла в тюрьме и что он там спит, ест и играет в гандбол. Он также ведет переговоры с Нилом Богартом[752] насчет продажи «Студии 54». Он говорит, что когда выйдет на свободу, хочет заняться чем-нибудь совершенно другим.

Потом я уехал на встречу с Ричардом Вайсманом и Кэтрин в «Мэйфэр-хаус». Кэтрин работает у Вайсмана уже какое-то время, и они начали прямо при нас переругиваться. Как выяснилось, она только что сказала ему, что уходит. Работа была легкая – он просто посылал ее по магазинам, чтобы она покупала подарки (коктейли 20 долларов).

Поехали на такси к Диане фон Фюрстенберг (4 доллара). Повздорил с шофером – потому что тот хотел ехать по своему маршруту. Ричарда не приглашали, однако он – кавалер Кэтрин. Первым, кого я там встретил, была Лаверна из «Лаверны и Ширли»[753], и мы говорили про картину под названием L, которую я должен был сделать для нее. Ричард вел себя по-хозяйски – он, впрочем, почему-то всегда так себя ведет. Он очень неуверен в себе, действует на нервы, так что от него порой лезешь на стену, однако он симпатичный. Он поблагодарил Диану за то, что та его пригласила, а она его, оказывается, вовсе не приглашала. Также были Гарри Фейн и Барри Диллер. Вечеринка была в честь Ноны Саммерс и ее мужа, чье имя я вечно забываю, вот все и думают, что я вечно «торчу». Это теперь новое прозвище для меня, они меня теперь «торчком» называют. Вот даже в «Ньюсуике» так написали.

Как всегда, все те же самые… Берри Беренсон[754] и ребята Ниархоса, такие смешные, особенно если видишь, как Фред их всех изображает, эту их шепелявость. Повсюду носилась Барбара Аллен, она всем говорила, что все ее любовники собрались здесь – Мик Флик, Мик Джаггер, Филипп Ниархос и Брайан Ферри. Выглядит Барбара волшебно.

Диана фон Фюрстенберг сказала, что ей не терпится прочитать «ПОПизм», что всем эта книга очень нравится. А потом приехала Сильвинья с Ричардом Гиром, она сказала мне, что я – ее шестидесятые годы, и поэтому она постарается быть моими восьмидесятыми. Сильвинья берет уроки живописи у Мати Кларвейна, того художника, у кого ребенок с Катрин Милинер. В общем, Сильвинья со своей подругой разговаривали о том о сем, и Сильвинья сказала, что она спит с другом Макса Делая, с этим итальянским пареньком Данило, – она говорила это, когда Ричард отошел, и потом сказала: «Не знаю, что с Ричардом делать: мы до четырех утра гуляем, потом иногда занимаемся сексом, иногда нет, а я так хотела бы расширить его кругозор, поводить по галереям».

Там был Франсуа де Менил, хотя я этого даже не знал. А в спальне все гости что-то такое принимали. Гарри Фейн заигрывал с Сильвиньей или с ее подругой, с которой она разговаривала до этого, и весь его вид говорил лишь одно: «Ну трахните же меня». Барбара Аллен носилась всюду, говорила, что не знает, с кем пойти домой. И только я попытался тихонько свалить, как меня заметил Ричард Вайсман и принялся кричать: «Энди! Энди! Ты что, уже уходишь?» Но, как выяснилось потом, он тоже хотел уйти, но обязательно должен был попрощаться со всеми по отдельности, а я как раз этого хотел избежать. Потом, уже в машине, он сказал: «Ты думаешь, я сделал ошибку, что переспал недавно с Кэтрин?» Я сказал: «Что?!» Ну то есть я знал, что когда-то давно они с Кэтрин однажды занимались сексом, но ведь теперь он мне вдруг сказал, что у них это случилось только что, и теперь я, наверное, никогда не смогу даже показать Кэтрин, что я в курсе, слишком неловкая ситуация. А Ричард сказал, что чувствует за собой вину, что, может, Кэтрин именно поэтому бросила работу. И, по-моему, все это потому, что она решила, будто если один раз сделаешь это со своим начальником, потом придется с ним этим заниматься всегда.

Среда, 19 марта 1980 года

Мы собрались посмотреть «Сердечные муки кошечки», пьесу, которую продюсировал Ким д’Эстенвиль. В театре «Эй-Эн-Ти-Эй» (ANTA)[755]. Я заехал за Полетт, и мы отправились к театру. Полетт раздавала автографы. Пьеса очень милая, такая необычная. По-настоящему красивые маски животных. У всех актеров лица животных, ну, как будто это игрушки в старинных французских книжках[756]. Всем очень понравилось. Это может стать гвоздем сезона. Ведь если детям нравится «Питер Пэн», это им точно понравится. Играет та аргентинская труппа, которая ушла от мужа Паломы[757].

Клодетт Колбер была с Питером Роджерсом, и почему-то она всегда так рада меня видеть. Был Джером Роббинс, по-моему, он помогал поставить этот спектакль. Когда они выступали с речами на французском, это, должно быть, звучало весьма элегантно, однако Мисс Пигги[758] говорит по-английски куда лучше. Потом мы перешли улицу и зашли в «Галлахэр», устроили там вечеринку после спектакля.

Бьянка, как выяснилось, вообще не попала на спектакль, потому что ей пришлось ждать в аэропорту целых три часа, чтобы получить картину для Томаса Амманна, и она из-за этого очень разозлилась (10 долларов за лимузин).

Одна милая дама подошла к Полетт и попросила автограф для своей дочери, а Полетт взяла руку этой дамы, сняла ее со своего плеча и сказала: «Терпеть не могу сальные руки на моей белой одежде».

Суббота, 22 марта 1980 года

Работал до половины восьмого вечера. Потом на такси подъехал к Саю Ньюхаусу (4 доллара) на Восточную 70-ю улицу – там большой статный дом. Это художественная вечеринка. Был Бруно Бишофбергер. И Мел Бохнер, тот художник, который женился на Доротее Рокберн, тоже художнице, и все идеи черпал у нее. И Мэри Бун[759], которая сказала, что организует выставку для Ронни, но он не особо заинтересован в этом, потому что она звонит ему каждую ночь в четыре утра. Был Карл Андре[760]. Я пригласил дочку Ньюхаусов на ланч в понедельник, она просто робкая девушка, однако потом я узнал, что ее родители развелись, когда она была маленькой, поэтому я не знаю, есть ли у нее какие-то деньги или нет. Был Марк Ланкастер.

Бьянка позвонила мне, еще до отъезда к Ньюхаусам, пригласила позже к Хальстону, однако я не мог привести с собой Марка, потому что Хальстон всегда расстраивается, когда приводишь с собой кого-нибудь еще. Такси к Хальстону (1,50 доллара).

Бьянка разговаривала по телефону со Стивом Рубеллом, который сидит в тюрьме, и Стиву приходилось каждые три минуты кидать в автомат десять центов. К ним туда нельзя позвонить и письма туда нельзя писать, или он не хочет этого или еще что. Кто-то спросил его, подслушивают ли эти телефонные разговоры, и он сказал: «Нет, что вы!» Но позже еще кто-то сказал, что когда они разговаривали со Стивом в другой раз, они услышали, как кто-то предупредил его, чтобы он следил за тем, что говорит. Это его сосед по камере, он советовал ему, как себя вести.

Стив сказал, что он прекрасно проводит время, что пополнел на одиннадцать фунтов (почти шесть килограммов), что на ужин дают разваренный рис. Он сказал, что если сможет снова получить лицензию на продажу спиртных напитков для «Студии 54», тогда он клуб продаст, потому что от него гораздо проще будет избавиться, если лицензия уже есть.

Он сказал, что в тюрьме у них сидят крупные люди. По-моему, он упомянул Синдону[761], но я не уверен. Сказал, что Иэн только и знает, что спит. Бьянка ему рассказывала всякую всячину – ну, что, например, она после этого их разговора пойдет в клуб «Мажик» посмотреть, как там все, а еще что она в позапрошлый вечер была в «Ксеноне». По-моему, она думает, что такие разговоры – именно такие разговоры – будут ему интересны. Он без конца вставлял монетки. Бьянка была с Джоном Сэмюэлсом, он постригся, и теперь на вид ему пятнадцать лет.

Понедельник, 24 марта 1980 года

Я купил много разных журналов – «Рестлинг», например, и «Домашние животные», и «Джет», чтобы изучить их на предмет новых идей для Interview (8,50 доллара, такси 3 доллара).

Меня должны были сфотографировать для одного рекламного агентства, и они устроили целую декорацию, а потом еще спросили, почему я такой творчески одаренный, а я сказал: «Вовсе я не такой». Ну, тут сразу всех как ветром сдуло: они не знали, что еще спросить. Потом я взял машину до универмага «Блумингдейл». Опоздал туда на сорок пять минут, они невероятно сердились. Я подписал много книг. Потом машина отвезла меня домой. Шел дождь. Отправился в «Ла буат» на ужин, который Боб организовал в честь «ПОПизма». Там произносили какие-то ужасные речи – Генри Гельдцалер сказал, что я – зеркало современности, а Ахмет – что меня все любят. Ричард Гир был очень мил, сказал, что прочитал книгу и что она ему понравилась. Сталлоне пришел без приглашения с какими-то двумя своими подругами, а потом страшно разругался с Бьянкой, потому что услышал, как она неодобрительно о нем отозвалась. Все спели Диюну Сэмюэльсу: «С днем рождения тебя», ему исполнилось двадцать лет. Еще там был редактор наших книг – Стив Аронзон, и от его шуток все за столом без конца хохотали.

Воскресенье, 30 марта 1980 года – Неаполь

Лючио Амелио поселил нас в отеле «Эксельсиор», он все повторял, что получил для нас апартаменты «Элизабет Тейлор». Однако Бойсу они дали номер наверху, побольше, – вот почему они без конца совали мне в нос эту Элизабет Тейлор. Правда, комнаты большие, по-настоящему большие, окна выходят на черный рынок, где вовсю торгуют сигаретами.

После того как мы отдохнули, нас повели в дом брата Грациэллы[762], который живет на берегу моря, и там устроили ужин. Были старый актер, в прошлом кинозвезда, и еще бывший дизайнер модной одежды. Нам подавали всю эту еду, но ни Грациэлла, ни ее брат ничего этого не ели, а это вызывает очень странные ощущения, так что я затвердил свой урок: отныне всякий раз, когда мы приглашаем людей к нам в офис на ланч, я обязательно буду есть сам.

Понедельник, 31 марта 1980 года – Неаполь

Нужно было для телевидения походить по улицам, в неапольских трущобах. Сюзи спрятала свои украшения. Мы бродили туда-сюда, и было так замечательно видеть этот старинный обычай вешать на улице белье на веревке, от одного окна к другому.

Поехали назад в отель, чтобы встретиться с Йозефом Бойсом, а потом у нас был ужин с ним и его семьей в каком-то смешном маленьком итальянском ресторанчике. Он был мил. Правда, очень понравился.

Вторник, 1 апреля 1980 года – Неаполь

Встал в десять утра, еще одно интервью для «Экспрессо». Лючио забрал нас и повез в галерею, потому что там была пресс-конференция на четыреста человек. Йозеф Бойс обожает журналистов, потому что он идет на выборы в президенты Германии от Партии свободного неба, а благодаря мне он получит еще больше рекламы – ах да, это же называется «Партией зеленых». Потом приехала Сан Шлюмберже, и мы пригласили ее пойти с нами на ланч в ресторан на берегу моря. За нами заехали, чтобы отвезти на вернисаж, а там собралось по меньшей мере три или четыре тысячи человек, попасть внутрь было невозможно, полный кошмар, в конце концов мы ушли оттуда, и для нас устроили праздник в честь открытия выставки в каком-то заведении, которое, кажется, называлось «Мэрия», это ночной клуб для драг-квинов. Наконец после трех часов ожидания вышла драг-квин с волосатой грудью, а я что-то говорил, и она потребовала, чтобы я заткнулся, исполнила пару номеров, а потом вдруг оттолкнула меня и выскочила наружу – мы, в общем, и не поняли, что произошло. Но кто-то объяснил нам, что она слишком эмоциональна, потому что пела специально для меня, с ней такое бывает. Все, однако, было слишком скучно. Фред обиделся, что на нас слишком долго светили телевизионные осветители, он отругал Лючио, сказал, что это самый идиотский вечер в его жизни и что Лючио попусту расходует наше время, потому что такой вечер ничего не даст для продаж картин и он лишь использует нас для того, чтобы самому попасть в шоу-бизнес. Улеглись спать только к четырем утра.

Среда, 2 апреля 1980 года – Неаполь – Рим

Нам с Фредом пришлось отправиться на частную аудиенцию у Папы Римского, ее нам назначили на десять утра, поэтому из Неаполя мы выехали в семь. Когда добрались до пригородов Рима, шофер не знал, как попасть в город. Пришлось нам следовать за такси, которое и довело нас до офиса Грациэллы, чтобы забрать там два билета на приватную аудиенцию у Папы Римского. Сюзи была очень разочарована, потому что все было очень строго, и она не смогла просто пойти вместе с нами, но она дала Фреду свой крест, чтобы Папа его освятил. Получили наши билеты, потом шофер высадил нас у Ватикана. Когда мы увидели еще пять тысяч человек, которые стояли на площади и тоже ждали появления Папы, я понял, что Грациэлла вовсе не добилась для нас приватной аудиенции. Фред напустил на себя важный вид, подошел к стражам, сказал, что у нас частная встреча с Папой, и они только рассмеялись. Наконец нас посадили на наши места, как и остальных пять тысяч собравшихся, и тут одна монахиня крикнула: «Вы Энди Уорхол! Можно взять у вас автограф?» На вид она была точь-в-точь Валери Соланас, поэтому я перепугался, что она сейчас вынет револьвер и застрелит меня. В результате мне пришлось раздавать автографы и другим монахиням. Я так волнуюсь в церкви. И когда Папа появился, он был в золотом автомобиле, он сделал несколько кругов по площади, а потом встал со своего сидения и выступил с речью на семи языках – она была против разводов. Среди нас было несколько заводил, которые время от времени кричали: «У-ра, Папа!» На все это ушло целых три часа. И было очень скучно, пока Папа наконец не направился к нам. Он пожал руку каждому, а Фред поцеловал его золотое кольцо и смог получить благословение для креста Сюзи. Папа спросил Фреда, откуда он приехал, он сказал, что из Нью-Йорка, а я фотографировал их – кругом и без меня было много фотографов, – он пожал и мою руку, и я сказал, что я тоже из Нью-Йорка. Я не стал целовать ему руку. Мои соседи подарили ему какую-то золотую утварь, они были из Бельгии. Люди позади нас вскакивали со своих сидений, все выглядело довольно пугающе. Фред собрался было сделать полароидный снимок, но я сказал, а вдруг они подумают, будто это пулемет, и тогда еще пристрелят нас, так что нам не удалось сделать полароид Папы Римского. Как только Папа благословил меня и Фреда, мы поскорей оттуда ушли.

Мы решили, что было бы здорово придумать какую-нибудь хорошую историю для Сюзи, поэтому поехали на ланч на пьяцца Навона (45 долларов). И мы придумали: будто бы у нас была-таки частная аудиенция у Папы и ему до того понравился Фред, что он пригласил нас пойти с ним на ланч, а потом вот, увы, он забыл вернуть нам крест Сюзи.

Суббота, 5 апреля 1980 года – Париж

Поехали в новый магазин Кима д’Эстенвиля поблизости от Триумфальной арки. Странный район. Ким постепенно приходит в себя от того, что его спектакль сняли с показа на Бродвее. В Нью-Йорке никто не занимался его рекламой. Мы поужинали в «Клаб Сет» (такси 4 доллара).

Мы заказали большой стол, но были разочарованы: хотя кое-кто из моделей там был, однако самых красивых уже пригласили в различные гламурные места, а те, что остались в городе, вовсе не были такими уж красивыми. Мы там пробыли около часа, а потом появились Франческо Скавулло и Шон Бернс, подсели к нам, и мы пригласили их на ужин. Потом Франческо рассказал мне про всевозможные гадости, которые я якобы устраивал в «Студии 54», и я просто не мог поверить своим ушам: все про каких-то мальчиков, которых, как он слышал, я якобы водил к себе домой, и я пришел в ужас, потому что даже не понимаю, откуда у него все эти сведения, я лишь попытался выяснить у него, откуда до него донеслись эти сплетни, чтобы сообразить, почему про меня распространяют всю эту ложь.

Да, он еще сказал, что «Студия 54» закрылась, – вот когда мы впервые услышали эту новость. Стив и Иэн продали ее. Все, конец эпохи. Мы также узнали, что Хальстон – впервые – появился в «Ксеноне» с Бьянкой. А магазин одежды «Бондс» на Бродвее скоро вновь откроется, но уже как дискотека. Скавулло заплатил за ужин – я был против, поскольку сам его пригласил, но он все равно заплатил.

Воскресенье, 6 апреля 1980 года – Париж

Пасха. У меня была ужасная ночь. Два кошмарных сна – все про самолеты, которые раскалывались на части, и все пассажиры падали из них. Фред вышел утром на улицу и встретил Ширли Голдфарб, которая рассказала, что ее восьмидесятивосьмилетняя мать только что прислала ей 25 долларов – как каждый раз на Пасху: чтобы дочь купила себе кнедлики из мацы.

Понедельник, 7 апреля 1980 года – Париж – Нью-Йорк

Встал в восемь утра по парижскому времени. Ночь прошла беспокойно, потому что мне показалось, будто я услышал, как Фред куда-то ушел. Но потом, когда я его спросил об этом утром, он сказал, что ничего подобного не было, вот я и не понимаю, в чем дело. Мне нужно было бы, конечно, встать и посмотреть, но этого я не сделал. Я ведь так пугаюсь, когда остаюсь где-то один, и телефонные номера знакомых никогда не записываю – надо бы, да вот не получается. Теперь обязательно начну.

Приехали в аэропорт, он назван в честь Шарля де Голля, доехали очень быстро, так что пришлось ждать посадки целых полтора часа. Потом в зале ожидания я увидел какого-то негра и удивился [смеется], откуда у него такие деньги, чтобы он мог позволить себе летать на «Конкорде». А он мне вдруг говорит: «А вы меня еще ни разу не фотографировали». Я никак не мог понять, кто же это. И вдруг понял: это Диззи Гиллеспи! Он только что ездил в Африку и сказал, что там все просто отлично. Он был восхитителен, такой славный. Он сказал, что обожает Африку, что там всюду грязь, и ему это нравится. Он рассказал, что его однажды фотографировал какой-то знаменитый фотограф, и поначалу он не мог вспомнить, кто, но потом сказал, что вроде как Карл Ван Вехтен, и это вполне возможно, потому что Карл упоминается в биографии Сомерсета Моэма, которую я только что прочитал, он был очень большим любителем джаза, вечно снимал музыкантов, игравших джаз. Диззи сказал, что у него вышла новая книга, а мы сказали, что хотим взять у него интервью, и записали номер его телефона в Нью-Джерси.

В самолете еще летел Эндрю Криспо. Он у кого-то купил целую коллекцию ар-декошных штучек и вез с собой вазу Дюнана[763], он был с очаровательным молодым человеком.

Я не видел, как Диззи вышел из самолета (чаевые 10 долларов). Мы легко прошли таможню, потому что на таможенника сильное впечатление произвела наша фотография с Папой Римским, которая лежала в наших вещах сверху. Мы вышли наружу, но нашей машины не было, поэтому взяли такси (0,75 доллара за платное шоссе). До въезда на Манхэттен, хотя был самый разгар забастовки работников метро, на шоссе не было машин! Шофер без конца повторял, что он не верит своим глазам. С ветерком доехали до места. Правда, на 89-й улице, где Фред вышел, ко мне в машину заскочила какая-то дама, которая, к тому же, не говорила по-английски: а дело в том, что существует правило – во время забастовки в такси должно быть как минимум двое пассажиров. Я видел, как полицейский заставил какую-то девушку подвезти его на ее машине. В общем, все теперь перезнакомятся.

День был прекрасный, совершенно чудесный. Из-за забастовки работников транспорта многие шли пешком. Я добрался до офиса. Там были Бриджид и Робин. Работал всю вторую половину дня, поджидая Руперта, который явился только в половине седьмого вечера, потому что весь путь прошел пешком. Мы с Бриджид вышли на улицу раздавать Interview. Какой-то бомж принялся вдруг кричать, что если я только постою на одном месте, он сможет меня сфотографировать. Он орал что было сил, а сам рылся в своих мешках, пытаясь найти фотоаппарат. Тогда я спросил, можно ли мне сфотографировать его, и он ответил, что нельзя, но я его все равно уже сфотографировал. У него и в самом деле оказалась фотокамера, да еще с работающей вспышкой. Может, он на самом деле драматург или же решил написать статью про то, какова она, жизнь бомжа. Ему на вид около сорока.

Вторник, 8 апреля 1980 года

Пришел Руперт, и мы с ним работали над «Гениальными евреями». Позвонил Трумен, разговаривал со мной, как когда-то прежде, сказал, что много работал. Сказал, что его книга «Хамелеоны»[764] попала в список клуба «Лучшая книга месяца», и я спросил его, как такого можно добиться, а он ответил [смеется]: достаточно быть хорошим писателем.

Позвонила Кэрен Лернер, сказала, что Хью Даунс собрался изменить статус моего эпизода для программы «20/20» и что его наверняка покажут уже в этот четверг. Она думает, что весь эпизод – минут на тринадцать, и я даже перепугался: думаю, весь наш бизнес просто надорвется после такой рекламы на большой телевизионной сети. Вот до чего я додумался. Смотрел «Тудей шоу», там показали сорокасемилетнего негра, который сначала был боксером, потом на семнадцать лет стал зубным врачом, а сейчас решил, что снова будет боксером, – такая вот впечатляющая история. Купил таблетки с чесноком, потому что только что прочитал книгу, в которой говорится, что чеснок помогает против болезней, и я этому верю, это похоже на правду. Забыл сказать, что недавно на одной из коктейльных вечеринок ко мне подошла какая-то женщина, которая поцеловала меня в губы, а потом и говорит мне: «Я так больна. Я умираю». Вот зачем люди делают это? Они что, пытаются передать свою болезнь кому-то еще, чтобы она у них самих исчезла?

Среда, 9 апреля 1980 года

Шел под дождем в офис. Забастовка работников транспорта по-прежнему не прекращается. Работал всю вторую половину дня. Запер офис в шесть вечера. У Питера Лава, любовника Гейл Малкенсон, был грузовичок-пикап, и нам понадобилось целых сорок минут, чтобы только завернуть за угол. В машине сидели Робин, Эджун из Interview, сестра Боба, сам Боб и еще Тинкербелл. Тинкербелл принялась плохо отзываться о евреях, и мы спросили ее: «А ты сама-то не еврейка?» и она ответила: «Господи, конечно нет!» И тут я сказал ей: «Да, но ведь Тинкербелл – это еврейское имя. Ну, “белл” – это же как Белла».

Когда я приехал домой, то отменил поход в «Режин»: у меня сильно разболелось горло. Наверняка из-за той женщины, которая недавно меня поцеловала, а потом сказала: «Я умираю». Принял снотворное, лег в постель, но не помогло – горло заболело еще сильнее.

Да, вот что: Кармен д’Алессио рассказала Бобу, что навещает Стива в тюрьме раз в неделю. Встречи проводятся в особом помещении, где заключенные встречаются со своими родными или знакомыми. Она познакомилась там с одним человеком, он правая рука Синдоны, который так много украл у Ватикана. Она сказала, что в тюрьме все ведут себя действительно прилично, кроме одного заключенного, с татуировками, который убивал людей шаром для боулинга. Кармен подписала контракт с Марком Флайшманом, новым владельцем «Студии 54», чтобы продолжать организовывать вечеринки и заниматься рекламой. Он считает, что ему удастся получить лицензию на крепкие напитки в течение двенадцати недель.

Четверг, 10 апреля 1980 года

Меня решили снимать для другой программы телекомпании «Эй-Би-Си» под названием «Омнибус» – они ее теперь возобновляют, и машина заедет за мной в десять.

Люди из «Омнибуса», прибыли в офис в половине восьмого, они обо всем накануне договорились с Винсентом. Программа о том, как Карли Саймон заказала свой портрет мне, Ларри Риверсу и Марисоль. Я сказал, что больше ничего не буду с ними делать, если мне не заплатят, и Винсент проработал с ними условия контракта – большую часть гонорара заплатит мне Карли. Я был в лимузине один, и мы ехали по Вестсайдскому шоссе. У меня с собой была фотокамера, потому что я решил снимать всюду, где бываю, чтобы доказать, что я действительно каждый день бываю во всех этих местах. Окна в автомобиле затемнены, поэтому пришлось опустить стекло, чтобы можно было фотографировать. Кое-кто из ехавших по шоссе здоровался со мной. Потом мы съехали с шоссе на 23-ю улицу, и какой-то молодой негр-подросток крикнул: «Эй ты, гад, ты, белый богач, об одних деньгах только и думаешь!» Их там было несколько, и я испугался. Фред мне сказал позже, что нужно было крикнуть в ответ: «Это ты только о деньгах думаешь! Как бы кого ограбить!» Но ребята эти, они какое-то время преследовали нашу машину, и это меня сильно напугало. Я приехал в офис, они нацепили на меня радиомикрофон, а машину послали за Карли Саймон.

Карли так разволновалась, что смогла подняться к нам на этаж, лишь когда мы послали ей в машину немного вина. Потом пришла наверх, со всеми мило общалась. Мы попросили ее накрасить губы, а потом, после того как мы с ней поработали, она вдруг проголодалась, и мы послали кого-то сбегать в «Брауни» за вегетарианскими сэндвичами, и ей это ужасно понравилось. Я все записал на магнитофон (в «Брауни» 8,30 доллара и 23,44 доллара). А потом появился Эйра Гэллант вместе со Сьюзен Страсберг, и она так насела на Боба, что заставила его взять у нее интервью – она только что закончила книгу[765]. В шесть вечера к нам в дом номер 860 приехала Джоди Фостер. Она такая красивая! С матерью приехала. Она и ее мать – это команда. Это похоже на супружество, причем Джоди выполняет роль отца. Она очень умная, попала во все колледжи, куда подавала документы, – вот только узнает в понедельник, какой ответ ей дадут из Гарварда, Йеля и Принстона. На случай, если она пойдет учиться в Гарвард, мы начали ей рассказывать про Джона Сэмюэлса, какой он славный и красивый, однако я даже не знаю, какой тип ей больше по сердцу, потому что она вообще-то одевается в мальчишескую одежду – вся в «Брукс Бразерс». Пока мы ужинали, Бриджид позвонила к нам в ресторан, сказала, что мой эпизод в программе «20/20» только что был в эфире, и передача, по ее словам, получилась отличная. Текст читал Хью Даунс. Бриджид вообще относится ко мне очень критично, так что в этот момент я испытал облегчение. Ну то есть если даже она не смогла ничего покритиковать, программа, должно быть, в самом деле получилась.

«Кристис» устроил распродажу всего, что осталось после Китти Миллер. Ношеное нижнее белье, старые прихватки с кухни, все-все. У нее были [смеется] три неиспользованные рубашки от Хальстона. А еще у нее несколько меховых шуб «Ревийон», которые стоили 80 тысяч долларов, – их сейчас, наверное, продадут тысячи за три. У меховых шуб нет, получается, ценности при перепродаже. Я понимаю: убивать животных, чтобы делать пальто из них, – это ужасно, но сама посуди: если подумать, коров для еды убивают, а они такие большие и красивые, да и все живое – и растения – чувствует боль. Мой вес по-прежнему 63,5 килограмма, и не понимаю, в чем дело, я же ем не так уж много, – наверное, у меня изменился обмен веществ. Мой вес должен быть меньше 62 килограммов. Правда, я ем орехи, шоколад и всякое такое, притом что все это мне нельзя из-за желчного пузыря – однако, я думаю, мои таблетки для желчного пузыря помогают все переварить. Но я же из-за этого толстею, а значит должен отказаться от такой еды.

Уолтер Стединг выступает в «Сквот тиэтер» на 23-й улице: в этом театре поставили спектакль под названием «Последняя пленка Энди Уорхола».

Пятница, 11 апреля 1980 года

Заходил Генри Гельдцалер, чтобы поговорить со мной насчет создания плаката для города Нью-Йорка, и Фред решил, что это прекрасная мысль. Потом Генри захотел тут же выйти и сфотографировать какое-нибудь дерево для этого плаката. Он ему нужен через две недели. Я подумал, что Генри просто рехнулся. Он сказал, что Эльсуорт Келли[766] хотел на его портрете, который сделал я, дорисовать что-то от себя, и я сказал, ну конечно, пусть, но потом он признался, что хотел попросить меня сделать еще один его портрет, он просто пытался выцыганить у меня работу бесплатно, чтобы Эльсуорт Келли мог на ней что-то нацарапать. Жетон, который ему выдал мэр Коч, он по-прежнему носит за отворотом пиджака.

Приходил Руперт, и мы с ним перенумеровали мои портфолио. Набор «Десять гениальных евреев» хорошо продается, и теперь Рон Фелдман хочет, чтобы я сделал «Десять рок-звезд», но ведь это банально, так? Или «Десять нереальных персонажей» – например, Санта Клаус. Но я все же думаю, что гениальные евреи хорошо продаются потому, что они евреи, а значит нужно сделать десять каких-нибудь еще евреев. Например, «Десять рок-звезд евреев». Позвонил в «Харкорт Брейс» и наорал на них за то, что они не доставили мне восемьдесят экземпляров, которые я уже оплатил. Как раз зашел Джекки Кертис, чтобы взять у меня один экземпляр, услышал, как я разоряюсь по телефону, все понял и тут же свалил. А я кричал на нескольких человек, и наконец эта девица сказала мне: «Но вы ведь заплатили именным чеком, и нам нужно было подождать, пока он пройдет в банке». Нет, ты можешь себе такое представить? По-моему, Джованович сам человек страшно мелочный, потому что руководит худшей компанией, они – мелкотравчатая контора, у них есть это имя, «Харкорт Брейс», но это и все. Короче, вся вторая половина дня была потрачена на вопли.

Суббота, 12 апреля 1980 года

Встал рано, смотрел мультфильмы. Потом пришлось везти папку с образцами работ в даунтаун к одной даме, которая хотела что-нибудь купить, чтобы потом использовать в рекламе (такси 4 доллара). Она все их внимательно разглядывала и обнаружила на одной работе место, где краска немного смазалась, и сразу же принялась занудствовать. Это про нее Руперт сказал, что у нее зимой снега не допросишься. Пересмотрела все от корки до корки с невероятной дотошностью. Я позвонил Бриджид, чтобы узнать, как подвигается дело с расшифровкой пленки Джоди Фостер, и она сказала, что работала над этим уже немало часов, интервью получилось просто отличное. Я попросил ее рассказать мне, что именно ей понравилось, и она сказала, что сейчас расшифровывает ту часть, где Джоди оглядывается у нас в офисе, но ведь мы с Джуди к тому времени пробыли в офисе всего минуты две, короче, я понял, что Бриджид ничего еще не сделала, и принялся на нее кричать.

Издательство «Рэндом хаус» хочет выпустить ограниченным тиражом в 400 экземпляров каталог моих портретов. Они, правда, куда больше на этом заработают, чем я, поэтому мы пытаемся обдумать, как поступить.

Понедельник, 14 апреля 1980 года

Вышел на улицу с несколькими номерами Interview, мне было любопытно, узнают ли меня люди после передачи «20/20», но никто не узнал. Выходит, телевидение делает тебя знаменитым всего на один день, а потом все затухает. Раздавал Interview, бродил, пару раз брал такси, однако был потрясен до глубины души – снова подняли цену (такси 4,05 доллара, 5,05 доллара). Похоже, ездить по городу стало гораздо дороже. Буду теперь давать «на чай» совсем чуть-чуть и даже не буду переживать по этому поводу. Видимо, придется ходить на работу пешком. Ну, полпути. В конце концов добрался до Юнион-сквер. Мы устроили ланч для Генри Гельдцалера. Утром из «Харкорт Брейс» наконец-то доставили восемьдесят экземпляров «ПОПизма», и я стал их всем раздавать, хотя теперь стану куда более прижимистым, в связи с инфляцией. Генри хотел повести меня на улицу, чтобы я сфотографировал дерево для городского плаката, однако только мы сели за ланч, как начался дождь. Да, забыл рассказать, во время ланча появился Фред, который сказал, что пришел сосед Стива Рубелла по камере и хочет видеть именно меня, и я сказал: нет-нет! Ну то есть почему это Фред вообще зашел, чтобы мне об этом сказать? Зачем мне вообще разговаривать с подобным типом? Но Фред тут сказал, что, как ему кажется, мне обязательно надо с ним встретиться, тогда я вышел из офиса, а там стоял абсолютный урод, который говорил что-то примерно такое: «Стив не может говорить по телефону, потому что телефонные разговоры прослушивают», – как будто я вообще со Стивом общаюсь, да? Еще он сказал: «Стив хочет обед из итальянского ресторана». В конце концов Боб спросил его: «Ну хорошо, а вы-то зачем сюда пришли?» – и этот тип ответил, что ему нужны деньги, чтобы купить для Стива итальянскую еду. Тогда Боб дал ему 20 долларов, и тот сказал: «Ну, этого не хватит». Тогда Генри дал ему еще 20 долларов, и мне пришлось позже вернуть им эти деньги (40 долларов). В общем, этот тип просто вымогал у нас деньги. Когда он ушел, я наорал на Фреда, что он такой глупец, от урода просто нужно было избавиться. Фред, видимо, всю ночь напролет веселился, так что у него мозги были набекрень или что-то такое.

Потом мы поехали на квартиру к Полли Берген на Парк-авеню (такси 3,50 доллара). Была вечеринка по поводу присуждения премий Киноакадемии. Мы были только в телевизионной комнате, так что остальных гостей не видели. Там были бывший мэр Нью-Йорка Уэгнер и его жена Филлис, которая раньше была замужем за Беннеттом Серфом, а еще чета Хелен Герл и Браунов. Дастину достался «Оскар»! А бедняге Бетт Мидлер ничего не досталось, хотя она вложила в эту роль всю себя, вплоть до последнего вздоха… из задницы.

Вторник, 15 апреля 1980 года

Дэвид Уитни рассказал мне: местные жители видели машину Трумена припаркованной около «Силвер Хилл»[767], поэтому он навел справки, и Трумен действительно сейчас там. Я уже говорил это? Он бывает в местных магазинах, покупает всякие побрякушки, ну, какие он обычно покупает. Поехал с Генри Гельдцалером в Виллидж, туда, где раньше была женская следственная тюрьма, а теперь парк, куда посторонним вход запрещен. Деревья там совершенно идеальные для плаката. Потом Генри оставил меня в Виллидж, и ко мне подошел на улице один парень, который сказал, что когда-то раньше был в том же интернате, где росли Джо и Бобби Даллесандро, и он особенно дружил с Бобби. Пришлось рассказать, что Бобби покончил с собой, и парень этот был просто потрясен. Я оставил его там, на улице, в состоянии полного шока. Вернулся в офис, там Боб в дурном настроении. Я отвез его домой (такси 5,50 доллара). Наклеился, забрал Кэтрин, и мы поехали к Биллу Копли. Секретарь Билла рассказал мне, что в самый холодный день года Билл по ошибке оставил снаружи, на террасе, свою собачку Томми, которая была самым чудесным и славным существом на этой вечеринке, и кто-то ее там увидел, вызвал полицию, и те приехали и забрали собачку. Я сказал, что хотел бы забрать Томми к себе, и Билл, возможно, отдаст мне его, он думает сейчас об этом.

У него в гостях была Кларис Риверс, она только что вернулась из Мексики, еще были Винсент и Шелли, был Майкл Хайзер[768]. Кристоф де Менил была с бывшим мужем Вивы, Майклом Одером, – она вечно выбирает таких, кто хуже некуда. Она выглядела красавицей, будто со старинной гравюры. Волосы у нее были зачесаны вверх, тело маленькое и изящное.

Среда, 16 апреля 1980 года

Генри Пост заходил в офис, что для нас стало полной неожиданностью, потому что он через своего адвоката прислал Бобу письмо, в котором говорилось, что он может подать на нас в суд, если захочет, поскольку Боб привел в Interview слова Стива Рубелла о том, что статья Генри про «Студию 54» в журнале «Нью-Йорк» – сплошная ложь. Ведь Генри, как мы думали, наш друг. Выглядит он прекрасно, ходит регулярно в тренажерный зал. Но он, по-моему, пользуется косметикой, например, румянами. Мы отправились на мероприятие Роя Кона в поддержку осужденных, которые пишут картины. Рой пригласил глав городских районов и президентов компании «Ревлон». Там были Синди и Джоуи Эдамс, и Джоуи держал речь, он сказал: «Я думал, это мероприятие устроено в честь клиентов Роя – Иэна и Стива. Почему же они не пишут картины?»

Все это организовал Эндрю Криспо, и он купил одну из картин. Получилось неловко, конечно, но я ничего не купил.

Отправился домой, наклеился и пошел пешком в «Кво вадис», где мы должны были взять интервью у Настасьи Кински. Она очень хорошенькая, высокая, хорошо говорит по-английски. Мы до самого конца боялись спросить ее о Романе Полански, но она сама нам сказала, что у нее не было с ним романа. Она интересная, хотя и не такая потрясающая, как Джоди Фостер. Она говорит на шести языках и могла бы участвовать в римейках каждого из фильмов Ингрид Бергман. Выглядит она так, как могла бы выглядеть Изабелла Росселини. Мы отвезли ее в «Наварро». Она пробыла в Нью-Йорке три недели и хотела бы остаться здесь навсегда. Она остановилась у Милоша Формана, и у них, по-моему, роман, потому что она сказала что-то в духе, мол, готовила для него ужин, когда шла трансляция церемонии вручения премий Киноакадемии. Она сказала, что он предложил ей сыграть одну из лучших ролей в кино – роль Эвелин Несбит, которая в «Рэгтайме» сходит вниз по ступеням совершенно обнаженная, и у меня не хватило духа сказать ей, что эту роль Милош предлагал каждой женщине, которой начинал домогаться, – и Маргарет Трюдо, и еще двум другим. Это его стандартный прием. В общем, мы ее оставили там (такси 5 долларов). Потом мы отправились на вечеринку в «Тэверн-он-зе-грин», устроенную в связи с премьерой фильма ужасов «Лесной наблюдатель». Вечеринка была в честь Бетт Дэвис[769], и мы получили телеграмму с приглашением. Я подошел к ней, я считал, что мы с ней друзья, потому что когда-то у нас был долгий разговор, и она знала про то, что в меня стреляли, она была очень мила и всякое такое. В общем, я подошел к ней, чтобы освежить наше знакомство, и сказал: «О, привет, я Энди Уорхол, помните меня?» И она взглянула на меня и произнесла: «Да-а-а…». А потом повернулась и ушла прочь. Позже кто-то за ее столом спросил: «Да, а вы познакомились с Энди Уорхолом?», и она ответила: «Да, я познакомилась с Энди Уорхолом». Ледяным тоном. В общем, я понятия не имею, в чем дело. Там была Сильвия Майлз, она ринулась за своей дамской сумочкой, в которой хранились отпечатки кадров из «Хэммета»[770] и из какого-то еще фильма – она хотела мне их показать. Был Льюис Аллен. Мы все еще ведем с ним переговоры о постановке «Экспозиций» и «Философии» в театре.

Суббота, 19 апреля 1980 года

Позвонил Фред, сказал, что мне нужно заехать за Линн Уайет и что лимузин будет у моего дома в восемь вечера. Субботние газеты – высший класс! Писали про убийства в ванне, этот парень сказал, что порой убивает «кого-то», но только ничего не помнит, «кого-то» вроде жены и дочери, и что у него такое бывало с животными тоже: он очнется, оглядится, а они мертвые. Еще – полная история Барри Ландау, в которой он рассказывает, что он – лучший друг Мисс Лилиан и отправляется в Вашингтон, чтобы снова дать свидетельские показания.

Ушел из офиса без двадцати восемь, а когда доехал в аптаун, лимузин уже ждал меня там (такси 5,50 доллара). Ну, я зашел домой, наклеился, и тут позвонила Линн Уайет и сказала, что Джерри Зипкин пригласил сначала на коктейли, на угол 95-й улицы и Парк-авеню, и я сказал, что это же Гарлем, но мы все равно туда отправились.

Потом поехали в «Сент-Риджис», где Франсуа де Менил устроил грандиозную вечеринку по поводу своего тридцатипятилетия, и все вышли там на крышу. У Франсуа новая подруга, она из Техаса. Были и некоторые из прежних его подруг. Линн хотела сидеть за одним столом с Дианой Вриланд и Фредом. И со старшим братом Франсуа, его зовут Джордж и он старается не привлекать к себе внимания.

Там был Боб Уилсон, он встречается с одной из девиц Шлюмберже из Вашингтона, ее зовут Кэти Джонс. Пришла Малышка Нелл, эта английская танцовщица[771]. И еще Элин Мейли. Вечеринка получилась вполне ничего. Не было ни одной кинозвезды первого ряда и ни одной рок-звезды, и, что забавно, все гости действительно были друзьями Франсуа.

Линн не смогла приехать к нам в дом 860, чтобы посмотреть собственный портрет, она на следующий день улетает в Париж.

Понедельник, 21 апреля 1980 года

Когда я пришел в офис, заметил, что Робин печатает на машинке одну из этих штуковин, в которых говорится про все, что ты прежде делал, – как это называется? А, да – резюме.

Йолас пришел на ланч с несколькими клиентами, поэтому нам потребовался кто-то, чтобы их поразвлечь. Я позвонил Керли, он привел своего двоюродного брата Дэвида Лафлина, который работает в галерее «Ко у Керр». Йолас приехал, и тут его контактная линза (а он их носит постоянно) куда-то делась, потерялась прямо у него в глазу, он попросил меня посмотреть, однако я ничего не увидел. Джекки Кертис явился при полном параде – переодетым в женскую одежду, в розовых туфлях-лодочках, он без конца перебивал меня, спрашивая, не перебивает ли он меня. Я сказал ему: нет, не перебиваешь, потому что он в самом деле не мешал. За ланчем он ничего не ел, поскольку, как он объяснил, сидит на диете и потому утром на завтрак съел всего лишь полфунта ветчины и три яйца. Он захотел получить несколько «ПОПизмов», и я ему их подарил. Ему было пора идти на показ мод, и он уехал. А потом вернулся. На этот раз он без конца перебивал меня, да еще был пьян. Тут пришли Кимико и Джон Пауэрс, Кимико очень понравился Джекки, и – ты не поверишь – она так и не поняла, что это на самом деле мужчина. Джекки в хорошей форме, похудел. Сказал мне, что хотел бы работать у нас вместо Бриджид, машинисткой, заявил, что будет прекрасно работать – просто сидеть себе в углу и печатать. Но ведь он все время болтает без умолку и мельтешит перед тобой. Джекки был в рубашке с блестками, у него был браслет, и он сказал, что это я его подарил, но я что-то такого не припомню. Потом он подарил браслеты и Бриджид, и Кимико – чтобы завоевать их расположение к себе.

Вторник, 22 апреля 1980 года

Заходили Шерил Тигс и Питер Бёрд. Питер, конечно же, захотел получить бесплатно какие-то картины и еще чтобы я устроил для него целое представление. Пришлось мне поводить их по студии.

Уходить из офиса пришлось рано, чтобы успеть к 18.30 на выступление Марты Грэм (такси 6 долларов). Мы туда приехали, и Марта, как всегда, первым делом принялась говорить речь, на целый час. Она, видимо, мечтает быть актрисой. Нуреев выступал ужасно, он просто не понимает, что такое современный танец.

Четверг, 24 апреля 1980 года

Встал в восемь утра, потому что Винсент сказал, что ровно в девять надо быть в телестудии – для этой передачи «Эй-Би-Си» про Карли Саймон, где Ларри Риверс, Марисоль и я должны были показывать сделанные нами портреты Карли. Мы приехали туда, и после нас появились на лимузине Ларри и Марисоль. Встретились с режиссером, у которого был такой деланный выговор, словно он из «высшего общества». Ларри был забавен. Он решил поработать за режиссера, поэтому стал задавать вопросы: «Где мне нужно стоять? Что надо говорить? Как я должен выглядеть? О чем я должен думать?» и все такое. По-моему, Карли мой портрет понравился больше остальных – потому что она мне за него заплатит. У меня был всего один портрет, а у Ларри целых пять, причем на одном из них на заднем плане трахалась китайская парочка, и его заставили этот портрет убрать. А потом они хотели снять нас перед мольбертами с чистыми холстами, как будто мы все слушаем, как поет Карли, но Ларри сказал, что так не пойдет, он уже согласился с тем, что они хотели, и убрал трахающихся любовников, но этой пошлятине не будет подыгрывать.

Позже Ларри и Марисоль приехали к нам в офис на ланч. Марисоль очень славная. Она пригласила меня на свой день рождения, ей стукнет пятьдесят, она отмечает его в «Шантерель», это шикарный маленький ресторан в даунтауне, она только попросила меня никому не говорить, что ей уже пятьдесят. Работал до восьми вечера. За мной зашел Джон Райнхолд. Появился Генри Гельдцалер, мы с ним еще немного обсудили плакат, а потом все поехали на такси (2,50 доллара) поужинать в «Да Сильвано» на Шестой авеню. Было вкусно, но не так, как в первый раз, когда мы там были (ужин 98,40 доллара). Владелец ресторана выскочил на улицу, чтобы купить «Таймс», потому что там было интервью на целых полстраницы, которое он дал Генри, – и он беспокоился, что в нем окажется что-нибудь для него неблагоприятное, однако все было нормально. Потом мы прошлись пешком до бара «Найнс сёркл», потому что Генри захотел каких-то еще впечатлений. Бар был набит педиками-интеллектуалами, и всем им хотелось побазарить со мной о моем искусстве, однако Генри сказал им, что я слишком глуп для таких разговоров. Генри придумал отличный рекламный слоган, чтобы продвигать «ПОПизм»: «Эта книга – настоящий ключ для консервов». Замечательно, правда? Да, еще, я же забыл рассказать про самое клевое, что случилось вчера: мне звонила Джекки О., два раза домой и один раз в офис, она хотела знать, не хотел бы я дать пару предложений для обложки книги Дианы Вриланд «Шарм», которая вот-вот выйдет, в ней будут фотографии с подписями. Она сказала: «Это совсем как ваша книга “ Экспозиции”» или что-то в таком духе.

Суббота, 26 апреля 1980 года

Роберт Хейз стал редко ходить на работу, и Боб обнаружил, что это из-за кокаина, он его много принимает, хотя это на него не похоже, однако фотографы и визажисты раздают такое направо и налево, особенно редакторам: они ведь хотят получать у него работу, и вот он все чаще стал звонить из дома по утрам, говорит, что у него «простуда», да и вообще ведет себя так, как никогда прежде. Мне нужно было пойти в «Линкольн-центр» посмотреть «Клитемнестру». Танец получился хорошо, даже великолепно, и Марта была в восторге, потому что она очень беспокоилась за хореографию. Нуреев выступал, но это ужасно. Я зашел к нему в гримерку поздороваться. Бьянка пришла в костюме от Хальстона, а пальто на ней от Осси Кларка. Костюм чудесный, он телесного цвета, с треугольным декольте, и казалось, что оно слишком глубокое. А лучше всего было то, как Диана Вриланд съела банан. Банан этот был в гримерке у Марты, и Диана очень захотела его съесть, она его быстро очистила и принялась есть – это выглядело очень комично. Она уже достаточно немолода, чтобы выглядеть очень, ну очень смешной. Обожает бананы. Потом мы пошли к Хальстону на небольшой ужин. Мы было попытались пригласить кого-нибудь из танцоров, но Хальстон сказал, что Марте это не понравится. В общем, за столом сидели только Марта и Бьянка, я, Диана и Джон Боуз-Лайон. Еще пришли Лайза и Марк Джиро[772]. Потом какой-то англичанин, который сказал, что писал песни для Шарля Азнавура. Он привел с собой девушку, по-моему, филиппинку, которая сказала, что жила с Майклом Кейном[773], а поскольку Бьянка тоже жила с ним, эта девушка сразу раскрыла Бьянке всю свою душу, а та принялась перемывать ему кости, сказав, что никогда прежде о нем ни с кем не разговаривала. Обе сошлись на том, что когда он напивался, то кричал на них по несколько часов. Эта девушка сказала, что делала для него все, что только было возможно: вставала в пять утра, чтобы приготовить ему завтрак, потом шла с ним на съемочную площадку, потом уходила оттуда за полчаса до него, чтобы пораньше попасть домой и успеть приготовить ужин. Обе сказали, что секс с ним был «запоминающимся», однако я так и не понял, что они имели в виду: это было очень хорошо или очень плохо?

Воскресенье, 27 апреля 1980 года

В офис пришла Настасья Кински. Я, правда, не был слишком любезен с ней, потому что, как оказалось, она уже попала на обложку Vogue и теперь мы не хотим делать с ней обложку Interview, а ведь она действительно очень красива. Зашел за Кэтрин. На такси в «Эктор» на Третьей авеню и 82-й улице (4 доллара). Заправляет там Стюарт Лихтенстайн, тот парень, который раньше был менеджером в «Максе». Отмечали день рождения Эверил Майер. Но она не посадила нас за свой стол, где сама сидела с Дианой Вриланд и Миком Джаггером, и все мы ждали, куда же она посадит Джона Сэмюэлса, с которым переспала в предыдущую ночь.

Потом Фред пригласил к себе всех «педиков» – Робина, Керли, любовника Керли, Джона Скрибнера и его очередную подругу. Ну, на самом деле не обязательно настоящих педиков, но всех, кто похож. Я хорошо повеселился с Биллом Питтом. Я спросил его, по-прежнему ли он считает себя Богом, и он ответил, что да, конечно, но не до такой степени, как прежде. Его отец и отец Эверил – лучшие друзья. У него была новая фотокамера, у которой объектив сам выдвигается.

Отец Эверил стал приударять за Кэтрин, он сильно выпил, задирал ей юбку чуть ли не выше головы, а его жена просто стояла рядом, как ни в чем не бывало. Я решил, что Кэтрин будет Эверил новой матерью, однако, как мы узнали, у него нет денег. А Эверил выглядела комично, когда танцевала с Джоном Сэмюэлсом, потому что в этих туфлях на каблуках была на целый фут выше своего обычного роста.

Вторник, 29 апреля 1980 года

Бьянка захотела пойти кататься на роликах, и мы поехали в «Рокси»[774] в лимузине Томаса Амманна. Бьянка очень хочет замуж за Томаса. Она без конца только об этом и говорит. Она просто страсть как хочет, чтобы он на ней женился. Катались примерно полчаса. Бьянка катается, как маленький ребенок, и она напомнила мне потом, что ей пришлось ходить на костылях, потому что она растянула сухожилия на обеих ногах, когда как-то раз каталась на роликах в Лос-Анджелесе, и тут я с трудом вспомнил про это, потому что когда они с Миком только начинали разводиться, в газетах появились фотографии, как она входит в помещение суда в Калифорнии [смеется] на костылях. Бьянка вычислила, что Джон Сэмюэлс ночевал в Манхассете, у Эверил. Она просто вывела это логическим путем, и тогда я подтвердил, что да, все так и было. Она сказала, что Эверил вечно подбирает ее объедки, и все это так предсказуемо. Бьянка и Джон разорвали отношения в тот вечер, когда мы все поехали к Марте. Она сказала: «Он совершенно как ребенок».

Четверг, 1 мая 1980 года

Кэлвин Томкинс опубликовал большую рецензию на «ПОПизм» в «Нью-Йоркере», в ней одни дифирамбы. Надо будет сообщить «Харкорт Брейс», что они могут идти лесом. Ну что они там телятся? Ко гда опубликуют рекламу в «Таймс»?

Утром заехал за Бьянкой и Виктором, и мы отправились в «Олимпик тауэр», потому что у меня была назначена встреча с Хальстоном – посмотреть его линию спортивной одежды (4,50 доллара). На Бьянке была короткая открытая маечка от Хальстона и синий низ, а задница-то у нее здоровенная! Туфли у нее от Маноло, еще пояс от Эльзы Перетти. Приехали мы как раз вовремя. Хальстон по-прежнему использует своих, уже стареющих, манекенщиц, потому что считает, что как они раньше были верны ему, так он теперь будет хранить верность им.

На такси к дому 860 (5,50 доллара). Кэтрин устроила там ланч для Александра Кокберна[775] и для этого парня Пи-Джей О’Рурка из журнала «Нэшнл лэмпун»[776]. Писатель и фотограф из «Штерна» хотел сфотографироваться со мной для предисловия к его книге, и рядом оказался Генри Вулф, мой старый приятель, он и снял нас. Он в 1960 году стал художественным редактором «Харперс базаар» и совершенно изменил вид этого журнала. Тогда не то он, не то Марвин Израэл, не помню точно, кто из них, стал использовать для оформления номера некрасивых девиц, с большими носами и так далее. И миссис Вриланд, полагаю, отнеслась к этому благосклонно, потому что в действительности, если подумать хорошенько, она ведь как будто саму себя помещала на обложку. В половине третьего за нами прибыл лимузин, чтобы отвезти в Принстон на автограф-сессию, которую для нас устроил Уилсон Кидд. С нами поехал Иэн Макстон Грэм из Брауновского университета.

Место для автографов устроили под открытым небом. Тут вовсе не богатый книжный магазин, как, например, «Гарвард Кооп». Тут книжный магазин внутри здания, небольшой, и лучше было расположиться снаружи, потому что студенты, проходившие мимо, видели собравшуюся толпу и подходили узнать, что происходит. Потом нас провели по кампусу. Все очень богато, по-настоящему. Мимо нас пробежали голые регбисты, целая команда, они отрабатывали особые технические приемы, но при этом на них были лишь бандажи-суспензории, это тут, видимо, что-то вроде обряда посвящения или чего-то такого. Потом Уилсон повел нас на ужин в мужской клуб, «Айви клаб», там женщины лишь изредка бывают, если их приведут на коктейли. Пили пунш с шампанским. Кругом все эти богатые детки. Внук Сибрука, пионера замороженных овощей. Сын Дж. Д. Сэлинджера – Мэтт. Он очень красив. Пытается стать фотографом, пишет. Встретили двоюродного брата Фролика Уэймута из Чэдс-Форда. Еще этого парня, он не член клуба, его зовут Ритт, он был моделью для журнала «Элит», хотя на манекенщика вовсе не похож – у него крупный нос и красивые глаза, а вот ростом не вышел.

Купил книги. Одна из них – биография Лидди[777] (20,92 доллара). Ужин в этом мужском клубе – какие-то объедки. Недоваренные спагетти, посыпанные тертым сыром. Пирожное «аляска» с мороженым «Хаген-Дас» внутри, размером 2 дюйма на 1 дюйм. Четыре бутылки вина. Обратно стартовали в девять вечера, доехали хорошо.

Пятница, 2 мая 1980 года

Я все еще не уверен, что мы согласимся на 25 процентов, которые этот парень из Голливуда, что работает на Алана Лэдда, предлагает нам за «Хлам 2» – Пол теперь называет это «Еще больше хлама».

Работал весь день. Был Руперт. До девяти или даже половины десятого вечера. Отвез Руперта (5 долларов). Потом у Джеда поднялась температура, до 104° по Фаренгейту (40° по Цельсию), и он решил, что, может, у него инфаркт, в общем, в четыре утра повез его в Нью-Йоркскую больницу, там нас ждал Док Ко к с, однако боли у него были только в груди, как при гриппе, он сейчас дома, вот только температура никак не спадает.

Воскресенье, 18 мая 1980 года

Позвонил Джон Пауэрс, рассказал, какие цены на художественных аукционах, «Тройной Элвис» ушел за 75 тысяч долларов и это, по его мнению, справедливая цена, так что я обрадовался, но потом он сказал, что Лихтенштейн ушел за 250 тысяч долларов, и тут я огорчился. Мда, а три Джекки вообще были проданы всего за восемь тысяч, совсем дешево.

Понедельник, 19 мая 1980 года

Смотрел «Тудей шоу», показывали извержение вулкана. Тот человек, что был на склоне вулкана и никак не хотел спускаться, наверное, погиб – его не смогли найти.

Позвонил Джерри Эйрс, он пишет сценарий фильма под названием «Картина» – он был сценаристом фильма с Джоди Фостер, «Лисы». Он – тот самый инсайдер киностудий, который в 1969 году привез нас в Голливуд. Он хотел познакомиться с Генри Гельдцалером. Тогда я договорился насчет ланча с Генри в среду.

Встретился с Бобом перед его домом, и мы пошли в «Плаза» на бал агентства JOB (Just One Break)[778] – вот только что опоздали на коктейли. А все эти старые кошелки приперлись туда именно ради них. Нэн Кемпнер пришла с Джерри Зипкиным. Там была мать Робина, очень симпатичная. Она болтала с Бобом о том о сем, ведь у них обоих одна и та же проблема – кто-то подписывает их на всевозможные журналы, которые потом забивают почтовый ящик. Я сидел рядом с супругой Тони Кертиса. Я сказал ей: «О, как бы мне хотелось сейчас оказаться дома, смотреть фильм с Тони Кертисом по каналу “Мувиола”». А она мне сказала, что ей Тони тоже очень нравится, только они сейчас разводятся. А были женаты двенадцать лет. Она славная[779].

Там была Шэрон Хэммонд со своим новым ухажером, лордом Сондсом. Она пополнела на пять или шесть фунтов, ее малость разнесло. Да и у лорда тоже брюшко. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, как она ест целую булку. И я эту булку у нее отобрал.

Все прежние распорядители бала поднялись в президиум – и Сан, и Чесси Пэтцевич, и мать Шэрон, миссис Лонг, и Нэн, и Джин Тайлер, и еще несколько дам большого формата. Они разыграли лотерею – по билетам, которые давали при входе.

Потом мы с Бобом поехали на вечеринку, которую Линда Стайн[780] устроила в честь нашего агента – Джоан Хайлер. Когда мы приехали туда, один из фотографов сказал мне: «Ты здесь самый знаменитый», так они всегда пытаются подколоть. Там был Пол Моррисси со своими двумя племянницами, и еще Сьюзен Блонд и Сильвия Майлз, и Сильвия сказала: «Ты обязательно должен услышать мои песни», и я сказал: «Да что ты? Жду не дождусь». А она на это: «И ждать не нужно – они у меня вот тут, в сумочке». Тогда я попросил Линду Стайн поставить их, и на мой вкус они были вполне ничего, но там было еще человек восемь из разных компаний звукозаписи, и они даже ухом не повели. А потом Линда подошла к Полу и говорит: «Слушай, ты же здесь единственный, кто вообще понял, что у меня серьги с изумрудами, что моя мебель времен английского ампира, да и изделия от Лалика есть, и если бы ты им про все это не объяснил, они бы так и думали, что у меня везде ерунда какая-то. Та к что спасибо тебе большое за это». Легс Макнил, который запустил журнал «Панк», тоже был там.

Среда, 21 мая 1980 года

Генри Гельдцалер использует желтый и зеленый цвет для плаката города Нью-Йорк, он сказал, что над этим работает Милтон Глейзер, а я терпеть не могу его дизайн. Генри пришел в офис во время ланча, чтобы с ним мог встретиться Джерри Эйрс и впитать в себя мир искусства. Сценарий, который пишет Джерри, на самом деле называется «Художник» – а вовсе не «Картина» – и он пишет его для Джека Николсона. Мне стоило бы посоветовать Джеку просто купить биографию Джексона Поллока.

Был Руперт Эверетт, его только что выперли из «Блэкстоун», так что теперь он в «Л’Элизее», или наоборот. Генри привел с собой нового любовника, которого подцепил в Нью-Йоркском университете, и попросил меня снять, как они целуются. Он скоро поедет в Калифорнию, чтобы повидаться со своим прежним бойфрендом Рэймондом, который улетел туда позировать для Дэвида Хокни, – Рэймонд летает на самолете только для того, чтобы позировать. В конце ланча Генри сказал Джерри Эйрсу: «Но что этот ваш художник собирается писать? Какую картину? Это ведь самое главное: что же в результате получится?» Поехал на такси в аптаун (4,50 доллара), чтобы наклеиться, потом пошел пешком к Шэрон Хэммонд. Меня встретила у дверей жена Тони Кертиса, Лесли, она сейчас живет у Шэрон, у нее вид совершенно окосевший. Она сказала, что она дочь богатых родителей из Бостона и сама «из общества», и не понимает, как ее угораздило выйти замуж за актера, да еще за еврея. Шэрон была в туалете. Ее любовник, лорд Сондс, только что уехал из Нью-Йорка, и они все это время только и делали, что ели, так что Шэрон сейчас была в первый раз в уборной после всего съеденного, и Лесли сказала, что она случайно вошла к ней туда, когда та вовсю кряхтела. А потом Шэрон должна была подправить макияж, она такая дотошная, и это тоже продолжалось бесконечно. Шэрон была удивлена, когда я сказал, что хотел бы выпить водки. У нее большая грудь. Я принес с собой экземпляр «ПОПизма», в подарок Марти Брегману, с которым мы должны были встретиться позже, потому что я думал, что он, возможно, не отказался бы продюсировать фильм по этой книге, но, конечно же, мне пришлось отдать ее Лесли. Поехал на такси до Восточной 57-й улицы (3 доллара) до дома, где живут Марти Брегман и Корнелия Шарп. Мы поднялись наверх, в пентхаус. Там шла одна из этих странных вечеринок со стареющими женщинами и довольно странными людьми. Люди эти были, наверное, какими-то важными птицами, но сейчас звезды выглядят такими замухрышками, что ты их попросту не замечаешь. Я вот целых полчаса не замечал Аль Пачино, который сидел в углу.

Я не давал Шэрон есть, потому что она полнеет. Я познакомил ее с Аль Пачино, и ей это понравилось. Он сказал: «Привет, Энди!» Лесли подцепила какого-то парня с большими руками. Он приятель Корнелии, из того же городка, что и она, и она сказала про него: «Не беспокойся [смеется] – она теперь в хороших руках». Корнелия выглядит толстушкой. А Алан Алда был там с этой дамой с темными кругами под глазами, и оказалось, что это его жена. Она выглядела точь-в-точь как Анна Маньяни. Глядя на него, и не подумаешь, что у него может быть такая жена, однако она славная – я уверен, что она в самом деле славная, потому что они все еще женаты. Мы с ними ехали вниз в лифте. Оставили Лесли, у нее в руке был стакан с каким-то крепким напитком. Завезли Шэрон домой (3 доллара).

Четверг, 22 мая 1980 года

Приходил высокий и худой молодой японец, чтобы взять у меня интервью, он был клевый, только очень нервничал, весь дрожал, сказал, что встретил звезду своей жизни. Он из «Студио Войс», японского подобия Interview. Привез мне футболку в подарок.

Я переделываю портрет Линн Уайет. Послал цветы Шэрон Хэммонд и Корнелии Шарп.

Гейл Малкенсон сказала, что в эту субботу выходит замуж. В католической церкви. Правда, она всегда как-то так выражается, что я не уверен, что это правда. Работал до семи вечера. Какая-то чокнутая девица шла за мной до Парк-авеню, когда я возвращался домой с работы; она была из тех чокнутых девиц, с которыми знакомишься, когда впервые приезжаешь в Нью-Йорк. Отвез Руперта домой (4 доллара) и приехал к себе около восьми. Пересмотрел свои работы, чтобы что-то подарить Марисоль на день рождения, и наконец решил, что подарю одну маленькую картину, но потом, когда я по явился у Виктора, чтобы забрать его с собой, он захотел эту картину, и я подарил ее ему. Мы отправились в «Шантерель» в Сохо, этот ресторан, от которого все в бешеном восторге, про него говорят, какой он крошечный, как трудно в него попасть. Ну, не очень-то и маленький, на вид вполне большой. Еда была ничего, но вовсе не высший класс. Марисоль без конца повторяла, что впервые позвала го стей на такую вечеринку, и Хальстон заверил ее, что все совершенно отлично. Первой, с кем я поговорил там, была Рут Клигман, она теперь «перерожденная во Христе». Она изменилась. Очень славная и спокойная, но едва я заговорил про фильм Джерри Эйрса «Художник» и про то, что он пишет сценарий для Джека Николсона, она тут же стала снова похожа на себя прежнюю, нервозную. Она сказала: «Как ты думаешь, может, мне нужно позвонить Джеку?» и «Может, мой адвокат должен позвонить Джерри Эйрсу?», и я ответил: «Да у него там сплошь художественный вымысел! Расслабься. Вот он напишет это, истории про художников станут более популярны, и тогда ты сможешь хорошо продать свою “ Любовную интригу” – как основу для сценария другого фильма». Рут сказала, что она, может быть, смогла бы добиться того, чтобы Ник Нолти сыграл роль Джексона Поллока. И еще объяснила мне, что когда возрождаешься во Христе, вся твоя жизнь – это чистый лист, и все прежнее стерто, вся прежняя жизнь не считается. В общем, это просто как исповедь, только на исповедь можно ходить хоть каждый день, а вот переродиться во Христе можно всего лишь один раз.

Там были Джон Кейдж, Мерс Каннингем и Луиза Невелесон, которая пришла под конец ужина, для нее было оставлено специальное место. Был Джордж Сигал с женой. Джо Брейнард. Было приятно повидаться с ним опять, после стольких лет, но мне так и не удалось с ним поговорить побольше. Для своих пятидесяти лет Марисоль выглядит хорошо. Она сама испекла юбилейный пирог, и он был по-настоящему прекрасен: чудесные фигурки из марципановой пасты, великолепные, просто волшебные фигурки, которые трахались, и она одну дала мне, а другую Хальстону, и они были как маленькие драгоценности.

Мы сказали Марисоль, что ей не нужно говорить, сколько ей лет, потому что тогда никто и не поймет, а она сказала, что думала, что это и так всем известно, ведь возраст указывается во всех каталогах, и я объяснил ей, что люди не читают каталоги, и она ответила [смеется], что так впредь тому и быть, пусть только вот эти сорок – или сколько их там? – гостей на этом дне рождения будут в курсе.

Пятница, 23 мая 1980 года

Забыл сказать, кто был самым важным гостем на ужине у Марисоль, – Эдвард Олби, он сидел рядом со мной. Он больше молчал, я было попытался разговорить его, но не удалось. Он сказал, что читал то, что я говорил про его последнюю пьесу, где играет Айрин Уорт: что это «лучшая пьеса, которую я когда-либо видел», и поблагодарил меня за это. Я это, наверное, сказал в каком-то интервью одной из газет. Я сказал ему, что ему стоило бы написать Марисоль пьесу в подарок ко дню рождения.

Предполагалось, что ланч в офисе сегодня будет в честь Льюиса Аллена, но он забыл про него. Ланч планировался, чтобы он подписал с нами договор на создание пьесы, однако у него накануне была премьера, он жутко устал и забыл, так что сказал, что подпишет во вторник.

Понедельник, 26 мая 1980 года

День памяти павших. Транспорт вообще не ходит. Пошел пешком в офис. Работал над шестью или семью портретами.

Кер ли вернулся со свадьбы брата. Я рассказывал уже, что как-то раз мне в офис позвонил сенатор Кеннеди, и я никак не мог от него отделаться, он все говорил и говорил, а я не знал, о чем мне с ним разговаривать. Наверное, ему было нечего делать. Но Фред объяснил, почему он все же решил участвовать в выборах, – чтобы собрать побольше средств для демократов. Его сестрица Смит[781] как-то позвонила мне, однако я не взял трубку, я знал, что она звонит лишь с целью заставить меня пожертвовать на что-нибудь.

А я говорил, что когда был на фильме «Империя наносит ответный удар»[782], в ряду передо мной сидел, вместе со своими родителями, чернокожий подросток лет пятнадцати-шестнадцати, который сосал большой палец? Не думаю, что он был умственно отсталым. Он не выглядел умственно отсталым.

Вторник, 27 мая 1980 года

Заходил Льюис Аллен, он хочет сделать пьесу «Вечер с Энди Уорхолом», чтобы на сцене была кукла, изображающая меня, а слова ее роли будут взяты из «Философии» и «Экспозиций».

Пятница, 30 мая 1980 года

Остался в аптауне, потому что было нужно вместе с Бобом в 12.30 встретиться с Николой Булгари. После осмотра его коллекции драгоценностей он повел нас в клуб «Никербокер», клуб великолепный. Это наискосок от дома Доджа, который сейчас ломают. Еда была отличная – картофельное пюре, рисовый пудинг и яйца. Булгари говорил что-то вроде: «Спрячь магнитофон» и «Тебе не разрешат здесь это делать, если увидят», и вообще вел себя так, будто хотел сказать: «Здесь так не принято, здесь уровень высшего света». Как будто он боялся, что его общим голосованием лишат членства в этом клубе. Все это такая пошлость. После ланча мы пошли в другую комнату клуба, провели там почти час. Не знаю, почему, он просто хотел поболтать. Он [смеется] противник коммунизма.

Суббота, 31 мая 1980 года

Работал дома. Смотрел хороший старый фильм про катание на коньках с Диком Пауэллом. Ну, не то чтобы фильм на самом деле про коньки, просто там все на них катались. Фильм такой славный, в нем все выглядело точь-в-точь как в «Ро кси». В начале сороковых катание на коньках было в моде, по-видимому, но потом это кончилось в пятидесятые годы – хотя нет, скорее, в шестидесятые. В шестидесятые ведь все кончилось.

Понедельник, 2 июня 1980 года

Позвонил Руперт, сказал, что там, где он живет, идет очень сильный дождь, поэтому он не может привезти отпечатки, однако у меня, например, вообще никакого дождя не было, и я не знал, верить ему или нет. У меня был назначен ланч с Ричардом Гиром (такси 5,10 доллара).

Барбара Аллен приехала первой, потом Ричард Гир с Сильвиньей, еще – жена Таки Теодоракопулоса, хотя на самом деле он на ней пока что не женился. Барбара пытается организовать свадьбу для Таки как сюрприз – пригласить его в гости и чтобы там был под рукой мировой судья, который мог бы их поженить. Правда, я думал, что Барбара гуляет с Таки, крутит с ним роман, поэтому не знаю, отчего это она вдруг так подружилась с его любовницей. Да, а еще на этом ланче был психоделический художник Мати Кларвейн[783]. Этот японец из «Студио войс» там был тоже, он в самом деле сходит с ума по мне. Он попросил меня дать ему новое имя, и я назвал его Чак Роуст[784].

Отправился в «Ла кот баск» на ужин. Там я встречался с председателем комиссии по делам искусств, нужно было поговорить с ним про то, чтобы сделать для города больше плакатов, использовать больше идей. Как раз идей-то у меня много, но они не были [смеется] такими уж хорошими. Впрочем, они стали восприниматься лучше, когда мы оба как следует выпили, – вот, например, сделать золотую точилку для карандашей. По-моему, кто-то уже это делал. А Брук Хейворд была в «Ла кот баск» с Филипом Джонсоном. Мы некоторое время с ней поговорили, однако ни один из нас ни слова не сказал про ужасный телефильм по ее книге «На живую нитку». Заходил Шон Маккин, он манекенщик агентства «Вильхельмина».

Среда, 4 июня 1980 года – Нью-Йорк – Хьюстон

Добрались до дома Линн Уайет, на ужин приглашено пятьдесят человек, подавали крем-суп из краба, барбекю из маринованной вырезки, горячие фрукты с карри и домашнее Rice-o-Roni (рис с вермишелью) – блюдо, про которое Джоан Квинн, она тоже была тут, сказала, что это типичная армянская еда. Еще шпинатный крем и потом великолепный десерт: фруктовое мороженое на безе. А ужин был устроен в честь Дианы фон Фюрстенберг и Барри Диллера. Были все эти чокнутые типы из Далласа и Форт-Уэрта. Они по-настоящему богаты, у них большие бабки, и они все вульгарные и смешные. Все в разводе и хотят ловить кайф от чего угодно.

После ужина мы перешли в гостиную, и всем очень понравился портрет Линн. Диана сказала, что ей до того понравилось, что она хочет, чтобы я сделал портреты ее детей, однако я-то знаю, что она не всерьез. Потом появился Джон Траволта и привел с собой еще человек тридцать. Он хотел приехать с ними еще на ужин, но Линн отказала ему. Он такой красавец. На нем были черная шелковая рубашка, ярко-зеленый хлопковый пиджак и черные брюки, а глаза у него такие синие. Он появился с милой девчушкой и целым отрядом телохранителей, и еще он привел Джима Бриджеса, режиссера «Городского ковбоя». Еще была Дебра Уингер, которая снялась в главной женской роли в этом фильме, она чудесная, мы хотим сделать с ней какой-нибудь материал для журнала. Она рассказала мне все про гидротерапию кишечника и про то, что в ней полно говна. Ее родители тоже были, как и ее бойфренд. Очень славный еврей. А Барбара Аллен и Джерри Холл высмеивали дам с бриллиантами прямо в их присутствии. Максим Мисинджер, автор светской колонки, тоже приехала вместе с Джоном Траволтой, она его перед этим накормила ужином. Потом нас подвезли Барри и Диана. Барри разозлился, потому что Джерри, ее сестра Синда и Фред до того напились, что не давали ему выйти из машины, когда доехали до его гостиницы, а он и так уже был в не слишком хорошем настроении, ну, как водится у Барри. Он сказал, чтобы Джерри заткнулась, и ее это серьезно обидело. Фред же притворялся, будто тыкает средним пальцем в Джерри и ее сестру, а потом еще совал его всем в нос.

Четверг, 5 июня 1980 года – Хьюстон

Мы все отправились на ланч в бар «Кадиллак», где была прекрасная мексиканская еда. Я сидел с этими людьми из Далласа-Форт-Уэрта. Снова встретил Траволту. Получил от него автограф на салфетке. У них у всех этот утрированный акцент, как у Джерри Холл. И им всем она очень нравится, потому что с ней они могут разговаривать «как полагается», по-техасски. Мы ели лягушачьи лапки, говядину, курицу и креветки, все это испеченное на углях, обсыпанное перцем чили, с соусом гуакамоле. На улице было жарко, пожалуй, все 35° по Цельсию. Кондиционер сломался, и техасцы говорили: «Вруби же кондиционер! Может, нужно фреона подбавить, Чарли?» Потом мы заехали в несколько магазинов в стиле «Дикий Запад», чтобы купить костюмы для премьеры «Городского ковбоя».

Вернулись в гостиницу около пяти вечера. Все собрались в моем номере. Джерри была одета в плотно облегающий ковбойский костюм золотого цвета со стразами, на ней была такая же шляпа, которую подарил ей Джордж Хэмилтон – он в ней снимался в фильме Хэнка Уильямса, и она сказала мне, что Алана ужасно хотела ее себе, но он ни за что ей не давал, даже поносить. И еще: чтобы я ничего не вздумал рассказывать Алане. Потом сели в лимузин и отправились в кинотеатр «Веселая Линн», его так назвали в честь Линн Уайет. Там были тысячи папарации и фанатов, потому что у них в Хьюстоне вообще ни разу не случалось всемирной премьеры какого-либо фильма. И они кричали: «Энди! Энди! Энди Уорхол!» Мы с Джерри позировали фотографам. А потом Джерри и Линн Уайет встали перед кинотеатром с телевизионной группой, и Линн выступила как Барбара Уолтерс: «Сегодня к нам приехал знаменитый художник Энди Уорхол, а еще Джерри и Синди Хо лл, две звезды из фильма, а расскажите-ка нам, Джерри, где вы нашли такой костюм?» Очень профессионально она все это говорила, на ней был пурпурный замшевый костюм, который облегал ее великолепную фигуру. Мы вошли в кинотеатр, сели, перед нами сидели Лиз Смит и Айрис Лав в похожих ковбойских костюмах. А рядом с ними – брат Лиз, ведь она сама тоже из Техаса. Диана фон Фюрстенберг ходила туда-сюда между рядами с таким видом, как будто это ее кинотеатр. На ней были обтягивающие брюки, легкая короткая маечка и жилет с небольшим значком шерифа, на котором было написано: «Диско – отстой!» А еще на ней были две тонны бриллиантов и золотых украшений сороковых годов. Барри Диллер сидел прямо позади нас, и тут вошел Джон Траволта, приведший еще тысячу человек, и он тоже сел прямо позади нас, и все сразу посходили с ума, что фотографы, что вообще все, а мы все вертелись туда-сюда с нашими фотокамерами. Потом начался фильм, и он всем очень понравился. Потом мы поехали на лимузине в «Джиллис», где они и снимали этот фильм. Мы выехали первыми, так что попали туда раньше всей этой оравы (чаевые шоферу 20 долларов).

Там, где расположились мы с Барри Диллером, вдруг образовалась целая толпа, потому что Джон Траволта сел всего в метре от нас. Его глаза сине-зеленого цвета, будто специально подкрашенные. У него удивительно красивая улыбка. Зубы – будто их каждый день полируют. Кожа удивительной красоты. И он очень славный. Говорит всем приятное. Он разговаривал с этой девицей, которая, как он думал, была из нашей компании, однако на самом деле она из свиты Дианы. А Диана так отчаянно желает быть узнанной, что если кто-то ей вдруг скажет: «Вы Диана фон Фюрстенберг, и я вас люблю», она тут же скажет: «Пошли со мной» и заставит этого человека ходить за ней следом весь вечер, чтобы только у нее была свита, а потом она еще и выдаст подарки в награду – она всегда носит с собой несколько тюбиков губной помады и пару пудрениц и ставит на них свой автограф.

Ну а как только Траволта оказался за нашим столом, все стало совершенно невообразимо, потому что толпа принялась напирать на нас, а полицейский, который стоял прямо сзади, старался нас защитить, только он был пьян, этот полицейский, и я сказал Бобу: «Боб, ты не оборачивайся, но всего в дюйме от твоей шеи болтается большой револьвер и большой член». И полицейский тут спросил: «Я могу вам чем-то помочь?», и Боб засмеялся и сказал: «Просто оставайся на своем посту». И тот остался на посту. У него в кобуре было два револьвера, сам он был весьма хорош собой, он без конца обнимал нас за плечи, натыкался на нас, терся своим членом о нас и повторял: «Если что-то нужно, скажите. Может, хотите чего-нибудь?» Но дело свое он знал отлично – заорал официанткам, чтобы нам подали сюда еду. Всему столу. И все эти напитки и пиво. Он сказал Бобу: «А что это вы не съели свой перец?», а Боб ему: «Да ты что? Он жутко острый, я только попробовал», и полицейский сказал: «Ну что ж, покажу вам, как надо есть перец», взял всю эту большую штуковину, засунул в рот, а потом еще подмигнул Бобу.

Я был второй по величине звездой – после Джона Траволты. Правда, он был далеко впереди меня. Его домогались почти все фанаты. Со сцены даже объявили, что всех выведут из помещения, если не освободят место для Джона Траволты.

Домой вернулся около часа ночи. Начал читать «Принцессу Дэйзи»[785], ужасная книга, но в ней есть упоминание обо мне, значит, пойдет в мою коробку. Там говорится, что Дэйзи была слишком элегантна, чтобы пойти на вечеринку Энди Уорхола в Лондоне.

Суббота, 21 июня 1980 года – Нью-Йорк

Какая-то дама из Аризоны, которую направил по мне Эдмунд Голтни, должна была прийти в офис поговорить насчет портрета (такси 5 долларов). Она оказалась молодой красавицей и принесла с собой своего годовалого младенца. Это дитя задало нам жару. Младенцев так трудно фотографировать, они ведь не могут сидеть спокойно, у них то зубы режутся, то еще что, в общем, они морщат ротик, капризничают, и я их просто терпеть не могу. Потом Эдмунд позвонил из Аризоны и сказал, что нужно снимать только ребенка, но к тому времени уже было поздно – я отснял и ребенка с матерью, и саму мать. Отвез Руперта (5 долларов). Наклеился, пошел встретиться с Аланом Ванценбергом и Стивеном Вебстером, это друзья Джеда. Мы пошли в японский ресторан «Инагику». Я что-то в последнее время пил слишком много вина, поэтому там лишь поел немного сырой рыбы и запил ее минералкой «Перье». Алан – архитектор, работает для Й. М. Пей[786]. А другой парень – юрист, и я дал ему задание опротестовать официальную оценку собственности для налогообложения, потому что налог вырос с 400 долларов до 12 тысяч, так как они сложили вместе стоимость обоих зданий на Бауэри, чего не имели права делать, да и помещения эти убогие, поэтому я не понимаю, откуда взялась такая сумма.

Потом мы пошли пропустить стаканчик на сон грядущий в «Трейдер Викс» (25 долларов). Метрдотель пригласил меня на открытие выставки его скульптур на следующей неделе. Домой приехал около половины второго ночи.

Воскресенье, 22 июня 1980 года

Пошел в церковь. Потом на встречу с Рупертом, смог очень многое сделать по работе. Переделал некоторые картины – собор в Кёльне, дворец в Бонне, несколько портретов немцев.

Позвонил Томас Амманн. Спросил, не хочу ли я встретиться за деловым ужином, и я согласился: прекрасная идея. Работал всю вторую половину дня. А внизу стояла очередь этой клонированной молодежи на вход в «Андеграунд». У них у всех бородки, футболки с аллигатором, джинсы – или, в качестве альтернативы, кожаные брюки, пиджаки и солнечные очки.

Позвонила Барбара Аллен, хотела узнать, кто сейчас в городе и какие планы на вечер. Я сказал ей, что приехал Томас Амманн, она ему тут же перезвонила и получила приглашение прийти на наш ужин.

Доехали на такси до «Мистера Чау» (4 доллара). Мы немного запоздали, и Томас был сердит на нас. Уже входя в ресторан, я встретил Риту Лакман, она была вместе с тем журналистом, который написал под ее именем «Историю Риты Лакман»[787]. Они сидели рядом с нами. Там были и архитектор Алан Ванценбергер, и юрист Стивен Вебстер, и Барбара, и Фред, и Джед, и какая-то еще девица. Барбара сидела рядом со мной, и я без конца повторял ей, что она должна была бы привести к нам Билла Пейли, чтобы я сделал его портрет. Тут я случайно упомянул, что Трумен, как он мне говорил, писал что-то про Бейб Пейли, его жену, и тогда Барбара сказала, что хотела бы это прочитать, чтобы убедиться, что это не оскорбительно для мистера Пейли. Она такая нелепая. Она сказала, что мистер Пейли ей кое-что подарил, кое-что по-настоящему замечательное, однако она не скажет, что именно, заставила каждого из нас сперва поклясться, что мы никому не расскажем, но и после этого все равно ничего не рассказала. Она одна выпила целую бутылку саке. По ее словам, она безумно влюблена в мистера Пейли, и он единственный, кого она любит. Но, тем не менее, потом она стала приставать к Томасу, потому что знает, что Бьянка очень его хочет.

Понедельник, 23 июня 1980 года

Проснулся в восемь, смотрел «Тудей шоу». Новая ведущая слишком красивая, мне Джейн Поли нравится куда больше. Она ушла с этой программы после того, как вышла замуж за этого парня Трюдо, который делает комикс «Дунсбери»[788], – он еще на одном из конкурсов выиграл право на то, чтобы я сделал его портрет, и мы это все оттягивали, но в конце концов он появился у нас, в шляпе и с шарфом, и я сделал какой-то никчемный портретик, потому что вообще не понял, кто это такой пришел.

Еще я наорал на Ронни, потому что он трижды разговаривал по телефону – каждый раз по сорок пять минут.

Вторник, 24 июня 1980 года

А что там у Ричарда Прайора? Ожоги проходят или все только хуже стало?[789] Работал до половины седьмого. Фред отправился на метро в театр Митци Ньюхаус, где дают премьеру пьесы Боба Уилсона. «Любопытный Джордж»[790]. Когда я появился в театре, Фред с Кэти Джонс и ее сестрой уже ждали меня. Люди из мира искусства тоже были в сборе. В пьесе с потолка лилась вода, часы на стенах – они были с боем – показывали, который час. Цвета совершенно чудесные, декорации делал сам Боб Уилсон. Шло все это по меньшей мере два часа, а потом все кончилось.

Постпремьерная вечеринка была у Лео Кастелли. Мы прибыли туда первыми. Еда была хорошая, но Крис Макос сказал, что я на вид пополнел, а потом я взглянул на Фреда, который вечно ничего не ест и сохраняет такую хорошую форму, и в результате съел только один огурец и выпил воды, а так тусовался то в одном, то в другом углу.

Этот парень Ноулз, звезда пьесы, выражается нормально, и если с ним говорить, то даже не поймешь, что у него аутизм. Он ответит на любой вопрос, который ему задашь, однако трудность, наверное, в том, что он никогда ничего не скажет сам, если его не спросить о чем-то. Я поговорил с Дженнифер Джейкобсон о покойном мистере Баллато. Ему было уже за восемьдесят. Он работал в ресторане до последней минуты, он так любил свою работу. Фред все старался заставить Кэти Джонс уйти, однако она пытается завоевать Боба Уилсона, так что вовсе не собиралась никуда уходить. Мы же все ждали Боба Уилсона, чтобы сесть в его лимузин. Там был Ричард Вайсман с Пэтти Люпоун[791], и та была в полном восторге, когда я познакомил ее с Бобом Уилсоном. Она недавно получила премию «Тони» и спросила меня, как теперь ей быть, куда двигаться в плане карьеры, и я посоветовал держаться, сколько возможно дольше, в «Эвите», потому что она – единственная крупная звезда на Бродвее, так что в дальнейшем она станет невероятно большой звездой. Она отвечала, что да, я определенно прав.

Боб Уилсон без конца ходил в туалетную комнату, а возвращался оттуда в дурном настроении. Он завез домой меня и Кэти. Когда я вылезал из его машины, он попросил: «Возьмите меня за руку». Лишь потом я сообразил, что когда он спрашивал, например: «Ты думаешь, что… ты думаешь, что…», он хотел выяснить для себя, не считаю ли я, что он использовал Кристофера Ноулза только потому, что тот аутист. Попал домой в два часа ночи.

Среда, 25 июня 1980 года

Какой-то придурок, который без конца писал мне письма, явился к нам в офис, и Винсент сказал ему, что у меня берут интервью, но тот отказался уходить, вот поэтому я сразу же понял, что он придурок, – ведь нормальные люди так не поступают, верно? А я давал интервью газете «Майами стар». Позвонил Крис Макос из своей фотолаборатории. Я хочу побродить с ним по городу и пофотографировать, потому что никто уже довольно давно не снимал 42-ю улицу и статую Свободы.

И вот, когда мы выходили из офиса, заперли лифт и уже направлялись к двери, я проходил через нашу среднюю комнату, и тут этот парень, этот придурок, который пришел раньше, взял и выпрыгнул из-за большого ящика. Вот именно поэтому я вечно твержу Винсенту, что нужно все проверять: потому что кто-нибудь может спрятаться где-то в офисе. Уже позже Адам Робинсон из Оксфорда, который зашел к нам в этот день и выходил вместе с нами, сказал, что видел, как ящик шевельнулся, но не предупредил меня. В общем, этот парень прятался за ящиком все время, пока я давал интервью этой газете из Майами. Он сказал, что это «перформанс». Ну, я же говорил: я сразу понял, что этот парень – полный придурок. Винсенту как-то удалось его выпроводить, но я был здорово напуган. Мы уехали оттуда, я отвез Руперта в половине восьмого (5 долларов). Еще когда мы с Рупертом переходили улицу, чтобы взять машину, остановилось одно такси, и оттуда стал махать руками Хирам Келлер[792], и я пошел расцеловаться с ним в такси, он выглядел просто красавцем, как в первый день, когда мы только встретились, таким восхитительным и жизнерадостным, – просто не могу поверить, что после «Сатирикона» он так и не стал суперзвездой. Неужели все потому, что сейчас так много красавцев повсюду?

Один парень, которого я знаю по «Студии 54», позвонил мне, и сначала я не хотел говорить с ним, но потом он сказал, что у него вышел серьезный облом в Калифорнии и я – единственный человек, которому он может позвонить, тогда я с ним пообщался. Он потом собирается назад, в Калифорнию. Когда я вернулся домой, я все еще никак не мог отойти от вторжения этого парня утром, поэтому выпил бренди. Потом были конфеты, потом телевизор всю ночь. Я смотрел конкурс красоты под названием «Мать и дочь». И повторный показ сериала с Фаррой Фосетт.

На постановку Боба Уилсона были ужасные рецензии. Я еще посмотрел повторный показ шоу с Кэрол Бернетт[793], и там все они хорошо играли, так талантливо, так смешно. Ну то есть вот Боб Уилсон взял этого аутиста, придумал кое-что, у него же хорошее воображение, но это и все. А посмотришь шоу с Кэрол Бернетт – и сразу думаешь: до чего же ничтожна вся эта фигня, которую устроил Боб Уилсон.

Четверг, 26 июня 1980 года

В хранилище PB 84[794] на 91-й улице было на что поглядеть, там немало интересного (такси 4 доллара). Мы встретились там со Стюартом Пиваром[795], посмотрели много картин. Была у них и моя Лиз, была и вещь Поллока. Мне сказали, что одна из картин якобы кисти «бойфренда Сера», однако я что-то не слышал, чтобы у Сёра был бойфренд[796]. Все тамошние ребята хотели получить у меня автограф, и я раздал им автографы.

Пришел новый номер нашего журнала, Годунов на обложке хорош, однако у него очень уж «голубой» вид, ну прямо гомосексуалист с Кристофер-стрит, так что я не знаю, хорошо ли разойдется этот номер.

Стив Рубелл позвонил Барбаре Аллен и Джону Боуз-Лайону и сказал, что его переводят в Атланту.

А Джо Даллесандро позвонил Фреду, попросил выслать ему денег: он, похоже, хочет, чтобы ему помогали всю жизнь, – и я наорал на Фреда, сказал, чтобы он ответил Джо: обращайся к Полу. Джо хочет получить деньги просто для того, видимо, чтобы сидеть и ничего не делать, только каждый день выпивать по бутылке «Джек Дэниэлс».

Приходила Вики Ликок. Она дочь Рики Ликока. Она сказала, что у нее только что умерла мать – она была моделью в пятидесятые годы – и что она поедет в Бостон, пожить у отца. Она просто зашла к нам, потому что была, в общем, расстроена, что ли. У ее матери плохо работали почки, Вики отвезла ее в Нью-Йоркскую больницу, а там ужасные люди работают – они о чем-то друг с другом спорили, и пока они препирались, Вики, взглянув на мать, заметила, что у нее глаза открыты и неподвижны, и она тут же сказала об этом врачу, а он ответил: «Да она просто задремала», Вики попыталась привести ее в чувство, а потом уже и врачи все пытались, да не смогли. Вики тогда просто посидела у них в приемной несколько минут и ушла прочь.

Пятница, 27 июня 1980 года

Отправились в новый клуб Джона Эддисона, под названием «Бондс», раньше это был огромный магазин одежды на Бродвее, а теперь его превратили в дискоклуб. Мы поискали там Джона, но помещение-то огромное, так что так его и не нашли. Все было бесплатно, но я дал официанту «на чай» (20 долларов). У них там на лестнице музыкальные ступеньки. Великолепно!

Суббота, 28 июня 1980 года

Позвонил Бобу, чтобы узнать, состоится ли назначенное интервью с Паломой Пикассо, – оказалось, что состоится, и его сделает Лестер Перски в «Кво вадис». Паломе очень нравится Пэтти Люпоун, поэтому мы позвонили в «Ле Муш», где идет ее шоу, чтобы узнать, можно ли еще заказать столик для нас.

Я пришел в «Кво вадис» пешком. Был там первым, потом прибыл Боб, потом Лестер и Палома. Я сейчас на диете, поэтому съел только кусочек дыни и листики рукколы, хотя курица, которую на двоих разделили Боб и Палома, была на вид замечательная. Интересно, а что делают в ресторанах с тем мясом, которое остается на костях? Выбрасывают или используют для другого блюда? Лестер провел интервью с Паломой, и она прекрасно отвечала на вопросы, она просто открыто обо всем говорила, все, как есть. Она сказала, что заключительную часть интервью с ней можно будет провести на выставке Пикассо в Музее современного искусства, и она будет отвечать на вопросы, пока мы все пройдем по залам. После ужина мы поехали в кафе «Эн-Де-Труа» на 44-й улице, в котором, как считается, не хуже, чем в парижском «Ла Куполь». Было еще слишком рано идти в «Бондс», поэтому мы отправились в «Ле Муш», где Боба заставили заплатить за вход. Боб все еще терпеть не может Пэтти Люпоун, но, правда, уже не так сильно, как прежде. Вот если бы она подошла тогда к нам и сказала: «Ах, Боб, вы редактор Interview, а мне так нравится этот журнал!», он бы ее сразу же полюбил. Я, правда, сам такой же, наверное. Там был Рон Дюгей. Поначалу Пэтти его не интересовала – всем этим атлетам вечно нравятся только блондинки, – но я ему сказал: «Она в самом деле хочет тебя, и она отличная баба». Позже она подошла к нам и села рядом с ним. Пэтти смешная, она исполняет эти замысловатые песни и вдруг начинает так волноваться, что высовывает язык, ну совсем как Дональд Дак или кто там. Мне она нравится, по-моему, она великолепна.

Понедельник, 30 июня 1980 года

В четыре часа пополудни посмотреть на свой портрет приехал некий коротышка из Мюнхена, и он был ошарашен тем, что увидел: такой сильный получился образ. А все потому, что Фред все советовал мне не слишком убирать морщины у всех этих стариков, некоторые даже и оставлять. Ну, у этого человека из Мюнхена были красные сосуды на лице, и я сделал их черными, а вот одежду – яркой, в то время как он сам старается одеваться неброско. Его дочь, правда, я сделал очень красивой, по-настоящему элегантной. Фред очень волновался, пока заказчик разглядывал картину, потому что чувствовал себя ответственным за то, что получилось. Но человек этот был славный, весьма милый. В офисе были Стивен Мюллер и Ронни, они натягивали холсты. Робин попытался продать набор работ каким-то двум дамам, которых подцепил накануне вечером, но в результате продал лишь один отпечаток, притом со скидкой, но все равно пришел от этого в восторг. Я был в офисе до семи. На такси (2,10 доллара) до угла 76-й улицы и Пятой авеню – к Леонарду Стерну. Этот парень – хозяин компании «Харц-Маунтин»[797]. Он только что купил дом, кондиционер еще не установлен, и было странно встречаться с ним в восемь вечера, потому что на ужин нас не приглашали, хотя мы все же думали, что что-нибудь нам подадут. Он хочет две мои очень большие картины из серии «Цветы» на две стены, и он хочет получить их к 16 сентября, потому что в этот день зовет гостей на вечеринку. Он только что ушел от жены. Ей достался дом на Парк-авеню, в районе 70-х улиц, который он отремонтировал восемь лет назад. У нас с ним приключился некоторый конфуз: я называл его мистером Стейном и Фред тоже называл его мистером Стейном. Когда он нас отпустил, мы завернули за угол дома и решили зайти к Барбаре Аллен на 77-ю улицу. У нее был Уитни Тауэр, он поправился и старается не выглядеть таким уж худым и чокнутым, потому что хочет, чтобы его бабушка, которая из семьи Уитни, дала ему какие-то деньги. Я представляю себе, как эти богатые детки идут к бабушке и говорят: «Ах, бабуля, дорогая, как мне нужны деньги, я бы тогда женился, завел детей и вообще начал делать все то, чего ты от меня хотела».

Вторник, 1 июля 1980 года

Проснулся рано утром, чтобы встретиться с Бобом и потом с Паломой и Лестером в МоМА (такси 3 доллара). Мы ходили по выставке с Паломой, она рассказывала, а Лестер валял дурака, и все это было утомительно, там ведь три этажа. Один человек в инвалидном кресле попросил мой автограф, а я спросил его: «А вы не хотите автограф Паломы Пикассо?» Он сказал, что хочет, и Палома подписалась, за нею и я, а потом нужно было уезжать, потому что Паломе пора было возвращаться в «Тиффани», где продают ее ювелирные изделия. Старая миссис Ньюхаус приехала посмотреть портреты своего мужа, и ее сыну, который приехал вместе с ней, просто невероятно понравились принты с алмазной пылью.

Да, еще заходил Дэвид Уитни, мы с ним договариваемся о том, чтобы, может быть, еще раз сделать выставку в Еврейском музее, и еще я делаю его портрет, потому что он такой славный. Он принес с собой смокинг, он в нем очарователен. Он пригласил меня в четверг на ужин с Филипом Джонсоном, сказал, что пришлет за мной машину и что у такого большого человека, как я, обязательно должна быть машина, – вот насмешил.

А Бриджид начала объедаться сладким. Она сказала, что выйдет за сигаретами, но Робин заметил, что она взяла больше денег, чем нужно для сигарет, по это му когда она вернулась, я ей сказал: «У тебя на губах шоколад». На самом-то деле я ничего такого не заметил, но это сработало, и она призналась, что съела мороженое.

Наклеился и пошел в «Ла кот баск» помогать Сюзи Франкфурт отметить событие: она только что продала свой дом, почти за миллион, а купила подешевле. Приехали мистер и миссис Ло. По-моему, миссис Ло богата, она имеет отношение к «Стандард Ойл», и я не знаю точно, чем занимается ее муж, может быть, инвестирует ее деньги. Так обычно получается, когда женишься на богатой. Или, может, он сам богат, кто знает. Она просит меня отретушировать ее портрет, потому что сейчас она покрасила волосы в более светлый тон. Похоже, это будет очередной из этих «живых портретов», когда мне понадобится без конца что-то переделывать. Мы отправились в «Бондс». Там был Джон Сэмюэлс, он теперь ко мне плохо относится. По-моему, он старается быть любезным, однако не может сам с собой справиться и начинает говорить гадости. Надо будет его спросить, отчего так. Мы там пробыли всего несколько минут. Мистер Ло танцевал вовсю, и его жена сказала, что у него будет инфаркт. Да, еще Боб там был, но у него такая кислая физиономия. Ему кажется, что если не напиться, повеселиться не получится. Что он, что Фред – они совершенно одинаковые: если рядом нет каких-нибудь принцев, обоим скучно.

Четверг, 3 июля 1980 года

За мной заехали Филип Джонсон и Дэвид Уитни, чтобы отправиться в «Ла кот баск». Они пили мартини, ну и я заодно. Филип проектирует новое здание телефонной компании «Эй-Ти-энд-Ти» на углу 56-й улицы и Мэдисон-авеню. После ужина мы отправились на квартиру, где живут Дэвид и Филип, это на Пятой авеню напротив музея Метрополитен, в этом здании Филип проектировал фасад. И Филипу, и Дэвиду не нравится их квартира – она маленькая, в ней нет места для картин, хотя у них в спальне висят мои «Коровы» и двадцать гравюр Джаспера Джонса. Мне квартира понравилась, она чистая, в ней порядок. Дэвид в самом деле умеет избавляться от старья: если он покупает пять новых рубашек, то пять старых выкидывает. И у них дома никогда нет ничего лишнего, ни безделушек, ни цветов, ни даже еды в холодильнике. Правда, на одном из стульев я заметил нижнее белье, так что даже хотел сказать им об этом, ведь я вообще впервые увидел у них в квартире какой-то беспорядок. Их лимузин развез нас по домам.

Пятница, 4 июля 1980 года

На такси на встречу с Дебби Харри в 19.30, в их с Крисом Стайном квартиру по адресу Западная 58-я улица, дом 200. Пентхаус. У нас ушел целый час, чтобы туда доехать, потому что все устремились в Сентрал-Парк на фейерверк, который будет в девять вечера. Движение ужасное (такси 4 доллара). Когда мы туда приехали, Крис и Виктор Бокрис уже включили свои магнитофоны. У Дебби очень красивые глаза.

Дебби целый день потратила на то, чтобы найти интересный ресторан, где бы нам поужинать, и [смеется] ей это удалось. Мы поехали на 119-ю улицу и Морнингсайд-драйв в ресторан с роскошным видом. Еда была такой же чудесной, как в «Ла кот баск». Я, правда, не понимаю, как тамошние жители могут себе это позволить, потому что ресторан очень дорогой. Вот если только врачи да профессора из университета[798].

Но первым делом мы выпили коктейли у Дебби. Она разбогатела благодаря рекламе джинсов «Вандербилт», и они теперь хотят купить какое-нибудь здание. Крис все же хочет снимать квартиру на Нижнем Ист-Сайде, чтобы там давать интервью, потому что они не хотят портить свой имидж людей, живущих в бедности, – ну, тогда и Дебби тоже придется давать интервью там. По-моему, он в самом деле так и сделает. Но если бы ты видела их квартиру… – он же говорит, что не хочет, чтобы люди знали, насколько [смеется] обеспеченно они живут. А тут все такое потрепанное. Такое ощущение, будто это одно помещение, которое разделили на восемнадцать комнат. Может быть, это и был когда-то складской этаж. На стене у них как минимум сто золотых грампластинок, и я даже не понимаю, откуда их столько, – а может быть, это дубликаты. Но вот швейцар у них в доме хороший.

Суббота, 5 июля 1980 года

Договорился встретиться с Рупертом, надо было успеть на встречу с ним. Город опустел, так что такси мигом доставило меня на место (4,50 доллара). Я снова занялся «Цветами», жара была удушающая, а у меня вдруг возникло странное ощущение дежавю, такое воспоминание о 1964 годе, потому что сейчас снова те же самые «Цветы», и такая же жара, и такое же настроение – все как было тогда, в то лето. Я спросил у Руперта, какое впечатление на него производит этот вид: как я пишу эти знаменитые изображения шестидесятых. Он сказал, что ничего такого не ощущает. Но для меня это было особое ощущение. Эти картины я делаю на заказ. Правда, все равно сделаю что-нибудь по-другому – может быть, покрою алмазной пылью.

Позвонил Джон Райнхолд, пригласил меня посмотреть его квартиру, которую только что закончил оформлять Майкл Грейвс. Дождь был совершенно сумасшедший. Генри Гельдцалер встречался с нами на ужине в ресторане, который называется «Пти Робер», на слух что-то знакомое, но я не хотел раздумывать об этом. Оказалось, что это ресторан Робера Бирэ, которого я знаю с 1948 года. Это он предложил мне сделать работу для журнала Glamour и для универмага «Бонвит Теллер», он стал тогда моим лучшим другом, в пятидесятые годы мы порой вместе ужинали. У него дома я впервые встретил Хальстона. Потом Робер уехал из Нью-Йорка в Париж. Его ресторан бог знает где, на 11-й улице. Я в основном с ним там и разговаривал, он довольно хорошо выглядит. Мы говорили про наших матерей. По-моему, его мать насовсем уехала во Францию. Все блюда были с большим количеством чеснока. Я съел вареное мясо с чесноком и позже был не рад этому, потому что даже утром я все еще ощущал чесночный вкус.

Воскресенье, 6 июля 1980 года

Я встал, а дальше все утро пытался игнорировать звонки Тома Салливана. Он стал в последнее время придумывать всевозможные истории про каких-то друзей, которые попали в больницу и которым нужно немного денег – а ведь сам, надо думать, сейчас на мели. Наверное, он все свои средства просадил на «Кокаиновых ковбоев». Ну то есть если у него было всего несколько миллионов долларов, их бы ненадолго хватило при таком образе жизни, когда он швырял деньгами направо и налево, без конца путешествовал и так далее. Я наклеился и отправился в больницу «Маунт Синай», чтобы навестить Сэнди Брент, которая ожидает тройню, это на 101-й улице и Пятой авеню. Ехал на такси (3 доллара) по Мэдисон-авеню, и такое впечатление, что некоторые кварталы вновь заселяют белые. Строят высокие дома, и белые медленно продвигаются на север. Там сейчас можно купить квартиру за несколько сотен тысяч долларов. Мы решили вообще не говорить Сэнди о том, что у них в Гринвиче в конюшне случился пожар, сгорела и сама конюшня, и пять их лошадей, но она сама нам об этом рассказала. Думают, что был поджог. Теперь там круглые сутки охранник. У них не было противопожарной системы. Мы там провели почти сорок пять минут, до девяти вечера. Потом я работал у себя дома. Никто не звонил. Я смотрел новости по каналу Теда Тернера.

Погода изменилась, стало прохладно, ветрено и очень красиво, и ветер совершенно растрепал мои волосы. Фред отправился в Манхассет вместе с Пейсонами, на большой сбор гостей у Эверил, которая у себя в Гринтри устрои ла домашнюю вечеринку в честь Дня независимости.

Среда, 9 июля 1980 года – Париж

На ужин пошел в «Кастель», мы сидели внизу и случайно встретили Жана, любовника Клары Сант, и Клара рассказала Фреду, что Жану трудно пришлось у нас в студии в Нью-Йорке, потому что мы на него не обращали особого внимания.

Он не понял, что это как раз отличительная черта нашего особого стиля, что у нас вообще всех игнорируют, однако я все же был огорчен, что мы не предприняли в этом смысле каких-то особых усилий, ну, например, не позвали много красивых девушек для него и вообще разных интересных людей, потому что когда люди очень любезно обходятся с нами в Европе, мы обязаны отплачивать им тем же в Нью-Йорке. Я заплатил за ужин, он был дорогой (400 долларов).

Четверг, 10 июля 1980 года – Париж – Монте-Карло

Я глаз не сомкнул этой ночью, потому что мы оставили Фреда в баре ресторана «Кастель», и я знал, что он будет не в состоянии поднять нас утром, вот я и выпил две чашки кофе. Потом, уже около шести утра, я услышал, как кто-то шебуршится у двери номера, и это был Фред, он пытался вставить ключ в замочную скважину, и у него ушло полчаса на то, чтобы войти в номер, я собирался встать и отчитать его, однако сам находился в состоянии ступора. Шел дождь, было ужасно, серо и холодно, просто жутко холодно. Мы отправились в Монте-Карло на открытие совместной выставки – там мои картины и картины Джейми Уайета. Наконец мы туда доехали, там было солнечно, чудесная погода. Первыми, с кем мы там столкнулись, были Пэм Коммаль (а ее девичья фамилия вообще-то Вулворт) и Джейми Уайет, они только что прилетели на «Конкорде». Авиакомпания потеряла одежду Джейми и весь багаж Пэм, так что ей вообще было нечего надеть.

Пошли в вестибюль к шести, посмотрели, как развешивают выставку. Я дал интервью журналу «Тайм», потом мы отправились в этот ресторан, он точь-в-точь как «Трейдер Вик», только называется «Мона». Там были супруги Портанова, а также Лиз Смит, и Айрис Лав, и чета Ларсенов, очень много танцевали, и Джейми великолепно танцевал, они с Филлис танцевали, а я был пьян, я пошел было к ним, но упал. Вместе с ними. А потом я танцевал со всеми, кто там был, притом только с девушками, и для меня это было совершенно новое ощущение. Я выпил две рюмки водки, и от этого, наверное, так завелся. С Джейми очень славно проводить время, потому что он невероятный баламут. Он вечно говорит про других гадости – вот про одну даму, что из-за оспин ее лицо похоже на использованную доску для игры в дартс. Он ни на что не обращает внимания, когда его несет, достается всем, он очень забавный.

Пятница, 11 июля 1980 года – Монте-Карло

Мы заехали за Джейми и Филлис, и я извинился перед Филлис, что вчера вечером ее опрокинул. Я сказал ей, что они с Джейми так красиво танцевали, что мне стало обидно, что я так не умею. Когда я начал танцевать с Филлис, я не знал, что она не умеет делать шаги назад, вот я и упал на нее, а потом и Джейми упал на нее, и дальше еще кто-то в нас запутался – в общем, было безумие. Короче, я извинился, мы все сели в машину и отправились на мыс Кап-Ферра повидать Линн Уайет, которая сейчас стала владелицей виллы, где раньше жил Сомерсет Моэм, это Вилла Мореск, я про нее только что читал в его биографии, и это, честно сказать, было единственное, что я вообще хотел увидеть и изучить во всех деталях. Доехали мы туда не без труда – движение ужасное. На Линн было платье с разрезами по бокам, так что можно было видеть ее грудь, на ней был лишь крошечный купальник-бикини, она выглядела прекрасно, у нее великолепное тело. По-моему, она пыталась возбудить Джейми. У них ведь одинаковая фамилия. И все думают, что это у ее сына выставка открывается.

Потом пришла Сандра Хокман, она была до того скучная, все болтала и болтала о том о сем, сообщила мне, что ее бойфренд только что купил квартиру в Монте-Карло. Еще рассказала, что он был пионером ресторанов быстрого питания – он ведь владеет сетью «Тэдс стейк хаусес»[799] – и предложила, что если мне понадобится устроить роскошную вечеринку, я могу в любой момент обратиться к ней, и она для меня все устроит.

Я попросил Линн сделать интервью для нашего Interview, потому что как раз вошли Дэвид Нивен с женой, и я сказал Дэвиду, что только что читал в газетах все про него, о том, как он подал иск в суд на Дэвида Меррика[800]. Он прекрасно выглядит, очень худой, а жена его – еще тоньше, просто как карандаш. Сандра же продолжала разоряться про свои книги, и она до того бесцеремонная, что мы вообще не могли понять, каким образом она смогла познакомиться с Линн, – но, как оказалось, они обе учились вместе в Беннингтонском колледже. Дэвид Нивен был очень славный, он рассказал нам множество интересных историй, и Джейми в него влюбился. Потом нам пора было ехать назад в гостиницу, потому что у нас была назначена встреча с княгиней Грейс в 16.00, чтобы мы показали ей нашу выставку, которая была уже развешана в одном из обеденных залов.

Поднялись к себе в номера, нафабрились, наклеились, а потом спустились. Приглашены были только Джейми и Филлис, Фредди Вулворт и Фред, а Джед все еще был на пляже. Нам надлежало встать по линеечке, чтобы поздороваться с княгиней Грейс. Я был первым, и мы без конца шутили про то, что выстроились в очередь, как в магазине, но в конце концов мы повернулись, а она уже стояла перед нами, и у нее был заметный животик. Полагалось поцеловать ей руку, однако я отказался, так что мы с ней просто пожали друг другу руки, и я ей совсем не понравился, ей понравился один лишь Джейми. Но как только Грейс узнала, что Филлис была из самих Дюпонов, она решила, что в этом обществе есть люди ее уровня, и стала очень любезной. А потом нам нужно было показать ей наши картины, и я старался говорить смешные вещи, однако она не слишком благосклонно реагировала на мои слова. Мы поболтали о Кусто и о музее рыб, который рядом с ее дворцом, и Джейми сказал, что его отец был знаком с ее отцом, что они живут теперь в Нью-Джерси, что больше не живут в Филадельфии. Мы разговаривали на какие-то ужасно скучные темы, и она так и не сбросила с себя эту скованность. Я сказал ей, что, слышал, она занимается живописью, и она ответила, что делает коллажи, у нее была большая выставка во Франции, которая вся распродана. Я спросил, чем еще она занимается, и она сказала, что ездит по Соединенным Штатам с лекциями и поэтическими чтениями. Значит, она точь-в-точь как Трумен, который несколько недель проводит в поездках и даже привозит домой заработанные за это время деньги. Наконец, после сорока пяти минут ничего не значащей болтовни, она собралась уходить. А когда уже выходила, то решила, что охранник, парень с револьвером, который следит здесь за порядком от галереи «Коу Керр», – это Фредди Вулворт. В общем, получилось очень смешно: она сообщила охраннику, что ей очень понравилась выставка. Нам с Фредом нужно было подняться наверх, потому что я получил заказ на портрет. Портрет миссис Бенедетти[801], которая считала, что выглядит, как Мэрилин Монро. Я заставил ее раздеться и нанести белый грим. Она без конца позировала, как Мэрилин, приоткрывала рот и всякое такое, и хотя она старая, вышло неплохо, было легко работать, у меня были контактные линзы, поэтому я не мог по-настоящему все рассмотреть, однако получилось нормально. Сходили на несколько вечеринок с коктейлями в «Лоуз», это гостиница, которую декорировала мать Шэрон Хэммонд, миссис Лонг, однако в ней есть и частные квартиры. Одну вечеринку давал Дуглас Купер, а другую некая дама, которую звали мадам Плеш – Этти Плеш[802], причем эти люди друг с другом в ссоре, поэтому нужно было быть начеку: ни в коем случае не проговориться, что ты был на другой вечеринке.

Потом Режин пригласила нас всех в ночной клуб «Джимми», и там, как оказалось, был Джон Ларсен с женой, а он совершенно отличный парень, старый приятель Эди Седжвик и мой старый приятель еще с тех давних лет, а сейчас он хороший друг Джейми. И он, и Джейми прекрасно танцуют. Уже было поздно, я устал. Тут появился Бо Полк, а с ним молодая красавица, а потом Филлис увидела, как Джейми танцует с этой девушкой щека к щеке, пошла к ним на танцпол и стукнула Джейми своей палкой. А он очень смутился, потому что он действительно прижимался к ней, пока они танцевали. Я пришел к себе в номер, но у меня не оказалось ключа, поэтому пришлось будить горничную, чтобы она открыла, а было уже около трех ночи.

Суббота, 12 июля 1980 года – Монте-Карло

Столкнулся с Сильвестром Сталлоне, который сбрил бороду; выглядит он замечательно, только что прилетел вместе с женой из Будапешта, и я сказал ему, что хотел бы сделать его портрет еще раз, но без бороды, потому что очень уж он красив. Он сказал, что придет ко мне в номер около шести вечера, чтобы я смог его заново сфотографировать.

Потом я снова столкнулся с ним, на пляже, и все, кто был там, фотографировали его. Он выглядит прекрасно без одежды, худой как щепка, мускулист, он сам «мистер Америка», притом у него небольшие бицепсы, и я ему сказал, чтобы он больше ни при каких обстоятельствах не полнел. Он, правда, сказал, что придется, потому что нужно будет снимать «Рокки III», но я посоветовал ему просто носить утолщающий костюм. Мы отправились в отель – освежиться и ждать его прихода. Потом я наклеился, потому что было уже пора готовиться к открытию выставки в вестибюле. Я был готов раньше остальных, поэтому решил спуститься и немного поработать, так что где-то в пять минут восьмого я был внизу, там уже стояли Пэм Коммаль и Фредди Вулворт, которые приветствовали входящих, я был следующим за ними, здоровался за руку со всеми, кто появлялся на входе, у нас получилась просто цепочка встречающих. Меня постоянно кому-то представляли, и потоком шли какие-то старые кошелки, эти самые древние люди на свете. Тут пришел Джейми, он встал рядом со мной, и мы пошли вдоль очереди на вход, а там оказался Раймонд Лоуи! Тот самый, кто разработал дизайн пачки сигарет «Лаки страйк» и все остальное тоже! Я был в таком восторге, что встретил его, просто прыгал от счастья, и попросил разрешения сфотографировать его на память. Он чудесный человек. А остальные – обычные старые кошелки, я только поверить не мог, что их тут такое количество. Думаю, что можно будет сделать несколько портретов, вот это было бы замечательно. Потом пришел Сталлоне, весь в белом, он выглядел ослепительным красавцем, а потом явились Айрис Лав и Лиз Смит, и Лиз сказала мне, что это самый шикарный вернисаж из всех, на каких она только бывала. Пришли Мэри Ричардсон, и Керри Кеннеди, и Мона Кристиансен, и славная малышка Вики, дочь Фрэнка Гиффорда. Мона рассказала историю о том, как Гарбо подцепила ее на Мэдисон-авеню несколько недель назад и повела домой выпить чаю, но потом, сказала она, ничего больше не произошло, они лишь сравнивали друг у друга линии челюстей. Я не верю ей, но послушать ее рассказ было интересно. Здесь Мона щупала всех женщин, она по-настоящему их трогала.

Воскресенье, 13 июля 1980 года – Монте-Карло

Фред зашел за мной, и мы отправились в номер Сталлоне, чтобы его сфотографировать, – он пожаловался, что его перевели из его апартаментов в меньшее помещение. Он был в своих синих плавках-«бикини». Мы отсняли фотографии, ушло всего три пленки, поболтали о всякой всячине, а потом мы несколько занервничали и потому ушли. Мы пригласили его на ужин, но он сказал, что будет занят.

Понедельник, 14 июля 1980 года – Монте-Карло

Только что звонил Мюррей Брент: Сэнди Брент родила тройню, мальчик весит пять с половиной фунтов (2,5 килограмма), а две девочки – пять фунтов каждая (2,3 килограмма).

Мы собирались на коктейль-пати к Донине Чиконья[803], и все женщины были внизу, в вестибюле, было ужасно здорово встретить там просто всех-всех, но мы, короче, поехали на такси к ее дому (такси 30 долларов). Когда приехали, там было слишком много народа, там была леди Ротермир, и мы подхватили давнего приятеля Фреда, очень славного, его зовут Дэвид Роксевидж[804], он английский граф, один из самых богатых молодых людей в Англии. Потом мы двинули в «Джимми».

Нам с Моной было скучно, поэтому мы решили поискать принца Альберта, мы ведь понимали, что он должен быть где-нибудь здесь, но мы искали, искали и никак не могли найти, тогда я сказал что-то вроде: «Блин, да куда ж этот принц Альберт подевался?», а он, оказывается, стоял прямо позади меня. Тогда Мона пошла в атаку и заявила, что мы его очень любим и хотим узнать его получше, она просто напирала на него изо всех сил, а я спросил его: «Вы не хотели бы познакомиться со всеми этими чудесными девушками, вот, например, с Керри Кеннеди?», и он сказал, что нет, не хотел бы. Тут нас заметила Режин, она пошла за коктейлями, принесла их нам, а принц Альберт сидел неподалеку, он выпил все свои коктейли и на нас не обращал никакого внимания. Потом Режин оказалась умнее нас, она знала, как поступить, она пошла вниз и привела всех, вроде Керри или Мэри Ричардсон, подвела их к принцу, мы их представили ему, и Мона при этом ухитрилась наступить принцу Альберту на ногу, на что он сказал: «А теперь – еще раз!» Но потом сказал, что он не остается больше, ему нужно с кем-то встретиться и они поедут в «Парадайз». Тогда мы с Моной сказали, что мы тоже хотим туда, что увидимся там, мы были оба в полном восторге, потому что приложили столько сил, чтобы продвинуться в настоящем светском обществе. И я не принес свой магнитофон, потому что на мне был пиджак Джеда, а Джед не разрешает мне ничего класть в карманы, чтобы они не оттопыривались. Вот я и не смог ничего записать. Потом мы отправились в «Парадайз», и принц Альберт был там, и Мона опять его схватила и попыталась снова его с кем-то познакомить, но он сказал, что ему на следующий день, рано утром, нужно играть в футбол, поэтому он должен уже идти, так что мы в результате ничего не добились.

Вторник, 15 июля 1980 года – Монте-Карло

Сан Шлюмберже пригласила нас, и девушек, и Роксевиджа, и Уоррена Эйдельсона из галереи «Коу Керр», и его жену Ла Трельс их маленьким сыном приехать к ней на мыс Кап-Ферра, в маленький домик, который она снимала. Я ужасно проголодался, ничего не ел с самого завтрака, поэтому принялся там сразу же все есть и всех фотографировать, дом был красивый и вид вокруг – тоже. Мы там пробыли до пяти. Мона отправлялась в Сен-Тропе, девушки уезжали в Венецию, где собираются остановиться в дворце Джанни Вольпи, однако Керри нужно было подождать своего брата, а Вики Гиффорд – своего любовника. Это один и тот же человек.

Среда, 16 июля 1980 года – Монте-Карло

Появилось французское телевидение, они спросили меня, как я ощущаю себя, выйдя «из подполья» и оказавшись в таком замечательном месте, и я ответил, что это полная чушь, потому что я уже был здесь много раз и приехал вовсе не «из подполья». Потом я участвовал в радиопрограмме, потом прибежал к себе в номер и обнаружил, что Джед купил номер L’Uomo Vogue, и там на обложке моя фотография, причем я на ней совершенно ужасно выгляжу, а внутри этого номера было столько красавцев в джинсах. Мы расселись по разным машинам и поехали на ланч с Элен Роша и сестрой Жюльет Греко, Шарлотт, с мужем-архитектором. Все отправились плавать, а мы выпили коктейль «удар быка», притом не один, потому что он был совершенно великолепный, потом был ланч, подавали лучшую рыбу, какую я когда-либо ел, это лучшая еда на свете, все было совершенно блистательно, рыба в кляре с анисом, а мы еще пили анисовую водку около бассейна и сплетничали про всех. Уехали мы около пяти, Роксевидж завез нас в отель.

Потом был ужин в честь дня рождения Линн Уайет, но я так ничего ей и не подарил. Должен был прийти Джонни Карсон, и я с нетерпением ожидал его появления. В вестибюле отеля мы случайно встретили Максим Месинджер, она – прекрасный репортер из Хьюстона, ведет колонку светских новостей, прилетела сюда только ради празднования дня рождения Линн. Переоделись, поехали на такси на мыс Кап-Ферра (35 долларов). Мы думали, что приедем слишком рано, но ошиблись. Когда мы приехали, там уже была Эсте Лаудер, а Линн повела меня, чтобы представить разным гостям. И первым, кому она меня представила, был Джонни Карсон. Это было потрясающе. Он совсем не малорослый. Он высокий. У него седые волосы, и на вид он очень здоровый человек. Я его сфотографировал много раз. И его жена, ее зовут Джоанна, она красавица, прежде была моделью у Норелла[805], поэтому мы сидели и разговаривали с ней об одежде, моде и тому подобной ерунде, и я даже не фотографировал ее, ну, я решил, что это будет уже слишком. Все почему-то боялись сесть за один стол с Джонни Карсоном, один лишь Дэвид Нивен сел поговорить с ним, а мы уже сидели с Лиз Смит, которая была за последним столиком, у самого бассейна. Еще не то король, не то принц Югославии сказал мне, что у него есть мой Мао.

Все спели Линн «С днем рождения», а потом начался грандиозный фейерверк. Все сверкало, вспыхивало, летел розовый дым, гремели оглушительные петарды. В газетах столько пишут про Рональда Рейгана, и, по-видимому, он уже на пути к тому, чтобы стать президентом, что меня несколько пугает. Я ходил на выборы лишь однажды. В пятидесятые годы, причем не помню, что это были за выборы. Я тогда потянул не за тот рычажок, потому что не понял, как правильно этой штуковиной управлять. Снаружи будки для голосования не было модели этого устройства, чтобы можно было попрактиковаться, это все происходило в церкви на 35-й улице, между Парк-авеню и Лексингтон-авеню. Это было еще тогда, когда я жил в доме 242 по Лексингтон-авеню. А позже, когда меня вызвали в суд, чтобы быть присяжным заседателем, я написал на бланке: «Переехал». И больше никогда не голосовал.

Суббота, 19 июля 1980 года – Париж

Пьер Берже так и не перезвонил мне.

Пошли в «Кафе де флор», но оно закрыто. «Де маго» было открыто, и мы сидели в нем, надеясь, что мимо пройдет Ширли Голдфарб, однако она, наверное, репетирует свое большое выступление в четверг вечером у Пьера: она пропоет меню всех ресторанов в Париже. Это будет в театре Пьера, и он хотел, чтобы мы остались до четверга, чтобы увидеть ее на сцене. Помимо меню она собирается спеть песни вроде Merry Christmas и Auld Lang Syne, и, по-моему, все обернется большой травмой, ведь она, пожалуй, будет исполнять все всерьез, то есть будет ужасно. Эта идея кажется смешнее, чем получится на самом деле, по-моему, – если, конечно, она не выберет много хороших меню.

Понедельник, 21 июля 1980 года – Париж – Нью-Йорк

Самолет вылетел ровно в 11 утра, по расписанию, и когда так происходит, это просто великолепно. Еда там, правда, была скучная. И разносят ее слишком быстро. Не пройдет и полутора часов, а ты уже покончил с едой, и теперь у тебя тьма времени, чтобы сидеть и волноваться. Я стащил так много столовых приборов, что начал беспокоиться насчет таможни, я ведь не знаю, разрешается ли брать их в качестве сувениров. Дошел до таможни, прошел через эту штуковину, и она даже не пискнула, но таможенник повел меня в комнату, попросил вынуть все из карманов, а у меня были с собой витамины, я не хочу, чтобы их пропускали через машину, и он их все прощупал, потом прощупал мои ботинки и стянул с меня носки, а потом увидел другие мои лекарства, обезболивающие, и спросил: «А это что?», и когда я попытался ему объяснить, что это такое, он вдруг раздраженно сказал: «Ох, идите уже». Надо мне в самом деле поаккуратнее быть, думать о том, что я беру с собой, потому что прямо вижу, как они разглядывают все мои парики и спрашивают меня, зачем мне столько. Из жутко холодного Парижа мы попали сразу в нью-йоркскую жарищу, было за 38 градусов, полное «шокиру». Это слово придумала Диана Вриланд (такси 40 долларов).

Вторник, 22 июля 1980 года

Я повстречал на улице человека, который сказал мне: ну разве не здорово, что у нас президентом будет кинозвезда, это же полный «поп», и [смеется], если подумать про это с такой стороны, тогда в самом деле здорово, это совершенно по-американски. Однако никто не упоминает, что Рейган разводился. Я-то думал, что если разведешься, то уже не сможешь стать президентом. Работал до половины восьмого вечера, отвез Руперта домой (такси 5 долларов). Позвонил Уитни Тауэр, сказал, что хотел бы обговорить со мной некоторые идеи, касающиеся кино, и пригласил меня в бар. Тут начался дождь. Потом позвонили в дверь, и это был Уитни, а с ним Эверил и Рейчел Уорд. Я уже уложил своих собак спать, а звонок их разбудил. Я оставил пришедших на пороге, под дождем, пока приводил себя в порядок, а потом мы пошли пешком в «Ле релэ». В баре там сидел Джон Сэмюэлс, он как раз уже собрался уходить в гости к Сюзи Франкфурт – она устроила званый ужин в честь отца Джона и его бойфренда.

Уитни пригласил меня поехал в горы, на хребет Адирондак. Они ездили туда в прошлый уикенд, и, как они сказали, Мик был там тоже, он пеленал младенца, и они утверждали, что он делает это профессионально, потому что Бьянка никогда этим не занималась, Мик сказал, что свою дочку Джейд всегда пеленал сам. Да, а лучше всего – это благодарственные записки, которые Джерри Холл послала тем, кто сделал ей подарки по случаю рождения младенца. Я тоже получил такую записку, Джед получил точно такую же, и Эверил тоже получила точь-в-точь такую же. Она будто написана почерком младенца на бумаге в цветочках, и во всех записках сказано одно и то же – строчка за строчкой, пробел за пробелом, слово в слово. [Смеется.] Нужно обзвонить всех, кто дарил ей подарки, собрать все эти записки и сделать из них книжку. Вот было бы смешно, правда?

Четверг, 24 июля 1980 года

Руперт принес пробные отпечатки тех работ, которые он решился полностью завершить самостоятельно, вообще не показывая мне ничего. Он постарался проявить себя в амплуа художника, ну и, что тут говорить, еще как проявил. Это «Обувь» с алмазной пылью. Он полностью завершил работу, в том числе нанес алмазную пыль и все такое прочее. Не знаю, почему он так поступил. Я делаю «Обувь» потому, что возвращаюсь к истокам. Более того, по-моему, отныне мне вообще не нужно ничего больше делать, а лишь заниматься [смеется] «Обувью».

Суббота, 26 июля 1980 года

Встал в половине восьмого, наклеился, с Рупертом мы встретились в 11.15 в офисе (такси 4,50 доллара). Зашел на Юнион-сквер на базар, чтобы купить свежие запасы еды (18 долларов). Там было много новых грузовиков, и я не могу определить, кто настоящие фермеры, а кто просто покупает товар где-то и потом привозит его сюда. По-моему, настоящие фермеры [смеется] – это те, у кого овощи выглядят некрасивыми – побитые, деформированные, с червяками – ну, такие, как с твоего собственного дачного участка. Работал в офисе с полудня до половины восьмого вечера.

Воскресенье, 27 июля 1980 года

Встал в половине восьмого, смотрел телевизор. Позвонил Руперт, я должен был пойти на работу, однако погода такая, что я с утра ощущал большую усталость, вот и остался дома, листал журналы, почитывал книги. Весь день смотрел по телевидению про смерть шаха – по кабельному каналу круглосуточных новостей. Я не знал, что, оказывается, дом для одной из сестер шаха в Тегеране построил Й. М. Пей, его показали по телевизору, и он очень красивый, с большой комнатой для званных обедов. Интересно, кто же у нее обедал? А дворец, в котором мы когда-то были, это просто груда мусора.

Понедельник, 28 июля 1980 года

Читал книгу Глории Свенсон про сахар, и она приводит меня в качестве примера главного злодея, потому что в моей «Философии» и в интервью со мной она прочла, сколько я съедаю конфет. Она пишет, что причина, по которой мы проиграли войну во Вьетнаме, кроется в сахаре: где бы ни появлялись американцы, они привозят с собой «Кока-Колу» и все эти поддельные апельсиновые напитки, а потом берут хороший рис и очищают его, делая не-рисом. В общем, резонно, я постараюсь не есть столько сладкого. В передаче «Донахью шоу» обсуждалась проблема эксгибиционизма. Это ведь новая большая и важная проблема, верно? Мужчины, которые показывают всем свой половой орган. Там брали интервью у жены и мужа, они оба эксгибиционисты, их, правда, снимали в темноте, и еще пригласили бизнесменов, юристов, тоже таких.

К нам в офис позвонил Арма Андон из «Си-Би-Эс»[806], пригласил меня на ужин в «Русскую чайную», а потом еще на концерт Эдди Мани в «Трэкс». И уже после того, как я согласился прийти, Винсент сказал мне, что у меня в отеле «Пьер» назначен ранний ужин в честь «Норт Америкэн уотч». Ну, они обычно не слишком затягивают, сначала какие-то речи, а потом все быстро сворачивают, поэтому я решил, что успею и туда и туда. Я поработал, потом отвез Руперта (такси 5 долларов). Наклеился, пошел в «Пьер». Как раз входил Уолтер Кронкайт с супругой, он был главным выступающим, он сейчас в отпуске, не работает пока что в новостной программе. Меня встретил Джерри Гринберг, посадил рядом с женщиной, которая должна была бы знать, кто я такой, ведь карточка с моим именем стояла прямо передо мной, но она со мной разговаривала так, будто я на самом деле был Труменом Капоте, например: «Я для приглашений по-прежнему пользуюсь вашим списком приглашенных на Черно-белый бал-маскарад[807]». Она либо думала, что я и есть Трумен, либо считала, что именно я организовал этот бал-маскарад. А я не люблю перечить людям, поэтому просто пытался сменить тему разговора, а она все время возвращалась именно к этому. Потом уже было 21.30, и мне пора было уже в «Русскую чайную». Но тут начал выступать Уолтер Кронкайт, а это было очень интересно. Он рассказал историю про часы «Ролекс», как глава фирмы «Ролекс» подарил ему часы, и он пошел брать интервью у президента Джонсона, и вдруг президент Джонсон, посмотрев на его запястье, сказал: «А ведь этот тип сказал мне, что такие часы достаются только президентам!» И потом думал только об этой несправедливости и так и не ответил ни на один из заданных ему вопросов.

Наконец в 23.00 мне удалось оттуда незаметно ускользнуть. Просто я сидел в первом ряду и никак не мог уйти раньше. На улице я не смог поймать такси, поэтому добежал до «Русской чайной», у меня чуть сердце не лопнуло, а когда я туда наконец добрался, мне сказали, что они уже ушли, и я был рад, когда услышал «они», потому что это означало: Арма был с кем-то, наверное, с Фредом, которого я послал туда, потому что подумал, что могу немного запоздать. В общем, доехал на такси до «Трэкс» (3 доллара), а потом никак не мог найти, где это, ходил вокруг да около и в конце концов нашел. На сцену вышел Дон Махони, брат Эдди Мани, полицейский, он представил Эдди, и брат этот такой красавец, он мне очень понравился. Потом Эдди Мани стал петь, и он поет отлично, просто какой-то поющий Джон Макинрой. Он так мне знаком почему-то, как будто это кто-то из «Макса», такой тип, я просто уверен, что мы знаем его. Там были Витас и Ричард Вайсман. Я понял, что Витас красит и завивает волосы, он думает, что теряет привлекательность. Потом мы познакомились с Эдди Мани, он был славный, сказал, что болел за меня, когда я лежал в больнице «Коламбус» в 1968 году, когда в меня стреляли, потому что он работал тогда в полиции, а его участок был прямо за углом от больницы. Потом Фред сказал, что устал, он ведь прилетел утром на «Конкорде».

Вторник, 29 июля 1980 года

Был день рожденья Фреда, и Ричард Вайсман устроил ему сюрприз – вечеринку в его честь, телефон звонил целый день, не переставая, и Робину пришлось приглашать людей, но так, чтобы Фред ни о чем не догадался, так что весь день прошел в разговорах шепотом.

Отвез Винсента (такси 4,50 доллара). Сюзи Франкфурт сказала, что мне нужно обязательно быть у нее ровно в восемь, потому что это вечеринка-сюрприз.

Приехал я в 20.55. Все сотрудники из офиса были уже там, вместе со своими дамами и кавалерами.

Фред пришел, он был в самом деле удивлен, даже потрясен. Там был Джон Сэмюэлс, он был любезен, пригласил меня приехать в дом его отца на Лонг-Айленде, который прежде принадлежал Дж. П. Моргану. Был Джон Скрибнер, была Ди-Ди Райан. Пришел Эд ди Мани вместе с Витасом и Армой Андоном. Пришла девушка с тортом за 500 долларов, и это оказалась такая ерунда. Полное разочарование – и Сюзи стала жаловаться, что он такой дорогой. Ричард заплатил. Эверил прислала поющую телеграмму. Сама она, впрочем, тоже была тут. Она слишком много выпила, целовала меня по-французски и сильно злилась, потому что я не отвечал ей тем же. Были двое детей Сюзи Франкфурт. Я сидел на кухне и ел хорошие кошерные сэндвичи. Керли напился больше всех. Диана Вриланд не пришла, она ужасно устала. Пэтти Люпоун была, и с ней был ее красивый брат с женой. Я попытался записать на магнитофон часть песни в честь юбиляра, однако было слишком шумно. Джей Джонсон и Сьюзен были тут, был Том Кашин, который на этой неделе уходит из спектакля «Лучший бордельчик в Техасе». Он уезжает в Калифорнию, будет играть какую-то роль там. Я, наверное, растолстел, поедая эти сэндвичи.

Среда, 30 июля 1980 года

В «Сотбис» в час дня начинался аукцион одежды, и одна из вещей, которые были выставлены на продажу, – это костюм, который я сделал в шестидесятые годы для близнецов Далтон – под названием «Здесь верх». «Сотбис» просто смешал его вместе с другой одеждой, они не поняли, что это я делал. Если бы кто-то вставил этот костюм в рамку, его можно было бы продать за 10 тысяч долларов, а так его, наверное, кто-то возьмет за 25 долларов. Это последняя вещь в списке.

Мистер Стерн позвонил и сказал, что придет в 17.30, чтобы взглянуть на «Цветы». Они светятся от алмазной пыли.

Пятница, 1 августа 1980 года

У меня была назначена встреча в офисе с новым Одиноким Рейнджером – Клинтоном Спилсбери[808]. Мы с Робертом Хейзом должны взять у него интервью. Его сегодня показывают по телевидению, и я, пожалуй, взгляну. Он хорош собой. Длинные волосы, рост метр восемьдесят шесть, лицо – смесь Уоррена Битти и Клинта Иствуда. Он выпил бутылку вина. Рассказал, что учился на отделении искусств в Калифорнии, женат, у него маленький ребенок, но его жена – она богата – его бросила, по его словам, потому, что ему требовалось слишком много времени [смеется] для собственных мыслей. Он снимал фильмы, был режиссером, а потом, как он сказал, его взяло любопытство: а что же ощущает актер, и он стал брать уроки актерского мастерства, а потом его увидел один из агентов по найму актеров, он пошел на пробы, и ему дали первую роль – Одинокого Рейнджера. Правда, он не хотел сначала подписывать контракт, потому что в нем перечислялось разное, что он не хотел делать: носить костюм, петь что-то, тогда они убрали все это из контракта. Он сказал, что однажды был манекенщиком, – он не хотел, но кто-то его очень попросил, вот он и пошел. Потом он уже был сильно пьян, подарил мне свой ремень. И стал еще откровеннее, сказал мне, что был как-то в «Студии 54», и я подошел к нему и сказал: «Будь осторожнее, ты танцуешь с драг-квин». Клинтон сказал, что он друг Денниса Кристофера, он просто влюбился в Денниса Кристофера, а потом еще в этого парня по имени Бад Ко рт, который снимался в «Гарольд и Мод». Потом он сказал, что его однажды подцепил Хальстон, и он проснулся ним в одной постели. Это было пикантно, конечно, – ведь, рассказав мне все это, он полностью разрушил свой киноимидж. Мой костюм «Здесь верх!» купили на аукционе за 450 долларов.

Суббота, 2 августа 1980 года

Была сильная гроза, однако не похолодало. Я зашел за Джоном Райнхолдом и мы отправились на ужин в «Ла кот баск». Когда уходили оттуда, у меня с собой была тарелка из этого ресторана, которую я украл, но на улице я ее уронил – и тут же появились полицейские: они были на этой же улице и решили, что кто-то разбил стекло. Они меня узнали и сказали: «А, мистер Уорхол, все в порядке». А могло бы плохо кончиться. Они могли бы забрать меня в участок.

Воскресенье, 3 августа 1980 года

Я оделся и пошел по жаре в церковь. Собрался потом дойти до работы, однако было ужасно жарко, и я не хотел никого видеть. Сегодня день рождения Арчи, ему не то восемь, не то девять лет, или даже больше. Я подарил ему коробку с разными угощениями для собак фирмы «Харц-Маунтин».

Вторник, 5 августа 1980 года

Пропустил передачу «Тудей шоу» с Труменом, но, похоже, это все про то же. Бриджид пыталась дозвониться до Трумена, однако у него постоянно было занято. Рецензия в «Таймс» на «Музыку для хамелеонов» даже не упоминает о том, что некоторые из рассказов были впервые напечатаны в журнале Interview.

Хальстон хотел устроить вечеринку на мой день рождения, но я сказал, что пойду в театр со Стивеном Грэмом. Я приглашу для него Сьюзен Джонсон, потому что ему нравятся глупые женщины. Интересно, понравятся ли они друг другу? Да нет, пожалуй: он ей вряд ли понравится. Хальстон подарил мне на день рождения целый ящик некрасивой обуви.

Среда, 6 августа 1980 года

Настал мой день рождения, но я за всю ночь так и не заснул, и только в семь утра выпил снотворное, но таблетка меня, скорее, наоборот взбодрила. Я на этот раз в самом деле чувствую себя долгожителем. Я не могу поверить, что мне столько лет, потому что это означает [смеется], что и Бриджид столько же. Это все слишком абстрактно. Я теперь даже таракана не смогу раздавить, потому что он вроде как живой, он вроде как сама жизнь. Наклеился, хотел пройтись. Было много звонков из-за дня рождения. Звонил Тодд Браснер, я пригласил его прийти в гости и принести мне подарок, но он этого не сделал. Виктор Хьюго прислал орхидеи с красивыми лентами. Они из магазина «Ренни», это, наверное, очень шикарное место.

У меня была назначена встреча с Крисом Макосом в доме 860 (такси 5,50 доллара). Потом стали заходить ребята. Кер ли притащил мне кусок хлама – самолетную фару. Я пригласил его остаться на ланч.

Позвонил Ричард Вайсман, сказал, что приедет. Я сказал, что иду на ланч в «65 Ирвинг», так что лучше встретиться там. И мы, десять человек, отправились туда. Пришла Пингл, принцесса Ингеборг Шлезвиг-Голштинская[809], она теперь работает в Interview. Она родственница королевы Елизаветы. И пришла Бриджид. Мы выпили немало «пина колад», потом клубничных «дайкири», а потом Ричарду пришла в голову идея заказать «дайкири» с голубикой. Было весело. Руперт подарил мне триста галстуков. Роберт Хейз – серебряный футляр с набором пластинок Элвиса Пресли, там все-все записи, которые он когда-либо сделал. Мими Трухильо принесла два платья, просто показать, но Виктор заставил ее подарить их мне – они великолепны. Потом мне нужно было идти в театр. Хальстон прислал поющую телеграмму, ее исполняли три человека. Они были ужасны, пытались выглядеть как поп-звезды, а я попросил их не утрировать и просто негромко спеть текст. Хальстон еще прислал большой торт в форме туфли, и это был прекрасный торт, наверное, – его целиком съела Бриджид. Я наклеился и уже оттого стал опаздывать, но Сьюзен Джонсон опоздала еще больше, и я накричал на нее. Ко гда мы приехали, Стивен уже был внутри, ждал в фойе. «Энни» – чудесный мюзикл (такси 6 долларов). Весь зал был заполнен, и не подумаешь, что сейчас рецессия. Яблоку негде упасть. Зрителям очень понравилось – в основном это были старики. Я изо всех сил старался не заснуть. После представления сходили за кулисы. Мне не удалось повидать Элис Гостли[810]. Я учился с ее мужем в одной в школе.

На улице нам достался какой-то замухрышный лимузин, и мы поехали в ресторан «Мистер Чау». Там нас приветствовали мистер и миссис Чау. Я не хотел подписывать гостевую книгу, сделаю это в следующий раз, собственной ручкой. Тина Чау[811] поздравила меня с днем рождения. Мы выпили шампанского. Подошел Робин Уильямс, поздоровался, я пригласил его присоединиться к нам, однако он сказал, что он сейчас у бара с кем-то, но что, может быть, придет позже. Он с какой-то дамой. И тут я вспомнил, что мне кто-то говорил, что он познакомился с одной женщиной в тот день, когда женился на своей теперешней жене, и что у них с тех пор тянется роман. Как бы то ни было, к нам он больше не подошел. У него рубашка с короткими рукавами и очень воло сатые руки, вот почему его узнала Сьюзен. Я надеюсь, что «Попай» будет для него успешным фильмом, потому что его программу на ТВ только что закрыли. Стивен пригласил к нам на ужин одну женщину, она скульптор, живет неподалеку от Руперта. Она сделала скульптуру из салфетки – подарок для меня, но потом мы не заметили, как официант ее унес. Стивен очень волновался, даже начал пить. Мы отвезли его на угол 57-й улицы и Второй авеню, потом я отвез Сьюзен (такси 5 долларов).

Четверг, 7 августа 1980 года

Мы с Уитни Тауэром уехали в Олд-Вестбери, чтобы посмотреть студию его прабабушки, Гертруды Вандербилт Уитни, и прикинуть, не стоит ли Interview что-нибудь там пофотографировать (проезд по платному шоссе 1 доллар, бензин 30 долларов). Дом просто великолепный, Уитни сказал, что его проектировал Уильям Адамс Делано. Для хозяйки дома целую комнату расписал Максфилд Пэрриш. Ее собственные скульптуры были повсюду в доме. Потом мы отправились по соседству, к бабушке Уитни, миссис Миллер, однако ей за восемьдесят, так что она «отдыхала», поэтому мы просто побродили, где нам хотелось. Вернулись в город (1 доллар). Остановились в квартире Филипа Джонсона, я целый час разговаривал с Дэвидом Уитни. Он работает над проектом Еврейского музея. Говорит, что экспозиция должна быть простой, безо всяких «штучек». Но я думаю, она должна быть живой, занимательной, не знаю даже, я думаю, что дизайнер должен сделать экспозицию интересной. Правда, у музея, наверное, нет лишних денег.

Ричард Вайсман пригласил меня встретиться с Энн Миллер[812], Пэтти Люпоун и Филом Эспозито (ну, и Ричард тоже будет) – на ужине в ресторане «21» в 23.00. Там на мои джинсы посмотрели косо, даже собрались что-то по этому поводу сказать, но я быстро проскочил. Я все же уговорил Боба поставить фотографию Пэтти Люпоун на обложку Interview. Она такая смешная, и Боб наконец совершенно влюбился в нее.

Я же был способен лишь на одно: любоваться Энн Миллер. Ее лицо безупречно. Ни морщинки, даже мельчайшей складочки нет, а она еще говорит: «Не сегодня завтра пора уже собраться с духом и сделать подтяжку». Я не думаю, правда, что она уже делала подтяжку, потому что кожа у нее не натянута – лицо у нее пухлое, оно без морщинок и не натянуто. У нее крошечные ручки с длинными пальцами. Была замужем два с половиной раза – один брак был аннулирован. Она говорит: «Я выходила замуж за самых богатых в мире техасцев, но как только начиналась супружеская жизнь, романтика исчезала». Она такая милая, она ела как старлетка на первом свидании – заказала рубленую курятину. Это – голливудский стиль. Нос у нее настолько изящный, настолько идеальный, что не похож на настоящий.

Энн сказала, что когда она еще только начинала, были такие, кто ее бросил, предал, а когда теперь они же прислали ей цветы в благодарность за «Сахарных малышек», она лишь ответила: «Премного благодарю». Но хуже всех с ней обошлась Бетси Блумингдейл, лучшая подруга Боба и Дениз Хейл. А Дениз, сказала Энн, – «полный хлам». Энн много лет знакома с Рейганом, но голосовать за него, как она утверждает, не стала бы. Но ведет она себя так же, как я, – всякий раз, высказав что-нибудь негативное, она обязательно добавит: «Только не поймите меня неправильно: Рейган чудесный человек, просто я за него не буду голосовать».

Боб проводил меня до дома, а когда мы дошли до 66-й улицы, то прямо напротив моего дома, перед зданием посольства Уганды, был большой пожар. Горело недавно посаженное дерево, потому что кто-то поджег мусор, лежавший под ним, и целая семья сидела на ступеньках, просто глядя на огонь, – у нас тут что, Пуэрто-Рико? – я пришел просто в бешенство – у нас тут что, Африка, что ли? – а они все сидели и смотрели, как горит это красивое дерево, которое посажено прямо перед моим домом, и они даже не вызвали пожарных! Я вообще не понимаю, в чем дело, – ведь привратники в домах нашего квартала наверняка видели все это, но никто из них тоже ничего не предпринял. В общем, мы с Бобом зашли ко мне, вызвали пожарных, они тут же приехали, все потушили, только вот я не знаю, выживет ли теперь дерево.

Суббота, 9 августа 1980 года

Винсент был в офисе со всей своей телевизионной съемочной группой. С Доном Манроу и всеми прочими. Они снимали со мной вводную часть для программ, которые уже отсняли раньше, – все это для того, чтобы я почаще появлялся в эфире. По-моему, они собираются назвать все это «ТВ Энди Уорхола». Будут интервью с людьми – просто люди говорят в телекамеру. Работал над картинами в офисе до восьми вечера. Позвонил Билл Шварц, он приехал в Нью-Йорк из Атланты на съезд Демократической партии, пригласил меня поужинать с ним, он остановился в «Мейфэр-хаус».

Наклеился, дошел пешком до «Мейфэр-хаус». Когда я вошел в фойе, один человек, стоявший у стойки регистрации, сказал: «А вы делали портрет моей жены». Я не понял, кто это такой, рядом стояла его жена, и ее я тоже не узнал. Это было ужасно, потому что в фойе было не так-то много народа. Она покрасила волосы, стала блондинкой, это меня и спутало. Это же мистер и миссис «Эйч-энд-Ар Блок»[813]! А я стоял и тупо смотрел на них. Очень неприятный момент. Я пригласил их зайти к нам в офис.

Воскресенье, 10 августа 1980 года

Позвонил Боб и сказал, что мы с ним должны встретиться в 7.30 вечера, чтобы заехать за Иной Гинсбург и сделать репортаж с вечеринки журнала «Ньюсуик», которую Кэтрин Грэм организовала в «Рейнбоу-рум», начав тем самым освещать национальный съезд демократической партии. Поехали в клуб «Метрополитен»», где остановилась Ина. Она была в черном платье с одним открытым плечом, которое было заколото брильянтовой брошью, по-видимому, от Хальстона. На ней были белые туфли, она симпатичная. Потом на такси доехали до «Рейнбоу-рум» (3,50 доллара). Там была Лиз Карпентер, она раньше работала личным секретарем по протокольным вопросам у Леди Берд. Она толстая, крупная, настоящая уроженка Техаса, на ней было платье с изображением американского флага и арбуза. При виде его Питер Дачин сказал: «Понимаю, это платье патриотично… в известном смысле».

Там было навалом всевозможных богатых и знаменитых, даже невозможно представить себе, что все они собрались в Нью-Йорке, ведь сейчас август, а потом понимаешь: это же в самом деле прекрасный город, если такое событие смогло собрать вместе всех этих людей. Были Том Броко и Барбара Уолтерс со своим ухажером, и Ина знала всех, она знакомила нас со всеми на свете, однако я смог запомнить лишь половину имен тех, кого я и так знал, так что я был для нее, в общем, обузой.

Подошел Джон Танни[814], наговорил всяких гадостей про Рейгана, и Боб вознегодовал. Джон Танни назвал меня «Питером» и поблагодарил за то, что я делал плакат для Кеннеди. Он решил, что я – Питер Макс[815]. А потом было еще смешнее, потому что подошел один человек и говорит: «О, спасибо вам, что вы сделали плакат для Картера». Увидел Арта Бухвальда, Джен Каулс была со своим мужем, а с миссис Грэм мы сначала поздоровались, а потом попрощались. Ее дочь Лали была с Александром Кокберном.

Ина познакомила нас с девушкой по имени Долли Фокс[816], она богатая, остановилась в «Ритц-Тауэрс», на съезде работает курьером, у нее розовый билет, то есть допуск везде, она может пройти даже к президенту в «Шератоне». Она еще учится в старшем классе школы, однако ведет себя совершенно как взрослая дама. Ее мать Иоланда была «мисс Америкой» в пятидесятые годы. Мы пригласили Долли поужинать с нами в «Перл». А там битком набито, одни делегаты съезда. Нам все же дали столик. Ина заметила, что младший Блэр и его отец, Билл Блэр, посол США в Дании, также собрались поужинать здесь, тогда она подошла к ним и пригласила их присоединиться к нам, однако Блэр-младший сказал, что сегодня ему исполняется восемнадцать лет и он хотел бы побыть с отцом, но они подойдут к нам потом, на кофе. Была Лиз Карпентер вместе с Й. М. Пей и его женой, а также с дамой, которая является министром образования, ее зовут Ширли-как-то, и она крутая и, по-моему, была «под мухой», она спросила меня, что я думаю о системе образования, и я сказал ей, что сейчас я не способен даже думать, но она воскликнула: «А надо! Давай-ка, живо!»

Мы заказали ужин. Боб вдруг разорался и вообще повел себя, как полный псих, – это когда Ина сказала что-то против Рейгана, однако потом он пришел в себя и стал извиняться. Ина и Джерри Зипкин хотели получить через Боба приглашение на ланч в честь Мисс Лилиан, который устраивает Ричард Вайсман. Тут к нам подошел сын Блэра и заговорил с нами – и тут же он и Долли как бы закадрили друг друга. Долли семнадцать и ведет она себя как сорокалетняя дама, а ему восемнадцать и ведет он себя как десятилетний мальчик. Ужин был дешевым, мы даже заказали шампанское в честь дня рождения этого молодого человека (125 долларов).

Потом доехали на такси на Парк-авеню на одну вечеринку, куда Ине удалось нас вписать, – ее давали в честь делегации из штата Род-Айленд. Множество богатых президентов корпораций. Там присутствовала Элис Мейсон, она в своем тюрбане и красном платье выглядела как негритянка-кормилица. Она подошла ко мне, сказала, что счастлива меня видеть. Боб решил, что это она так издевается, однако она была очень любезна. Все думают, что Картер выиграет номинацию от демократов уже в первом раунде, а потом им придется немало потрудиться, чтобы его выбрали на новый срок. Кругом столько демократов. У них хороший кофе – всегда можно определить, хороша ли вечеринка, только по тому, хороший ли наливают кофе. Здесь кофе был, как в ресторане, когда его подают в кофейнике. Не знаю даже.

Ушли оттуда около полуночи, я проводил Ину до клуба «Метрополитен». Домой вернулся около половины первого.

Понедельник, 11 августа 1980 года

День в офисе был полон дел. Позвонил мистер Стерн, сказал, что его картины из серии «Цветы» повреждены: когда их привезли к нему в Нью-Джерси, в Харц-Маунтин, в них оказались вмятины. Робин звонил ему, чтобы прояснить детали. Работал над картинами, потом платил по счетам, все это – сидя в передней части офиса, где кондиционер, потому что сзади невозможно работать из-за жары. Когда я работаю, принцесса Голштинская стоит у меня над душой. Я отправил ее к Ронни, чтобы он показал ей, как надо чертить. А Робин решил поспрашивать ее про голштинскую династию и выяснил, что у них тьма-тьмущая всяких титулов, а вот денег вовсе нет. Мы включили телевизор, чтобы посмотреть передачу со съезда демократов.

Я отвез принцессу домой (такси 4,50 доллара). Она хочет помогать мне с картинами, а не работать в Interview, но я быстрее справлюсь со всем без ее помощи. Все настоящие американцы, приехавшие на съезд, сейчас бродят по всему Нью-Йорку, и это как бы производит большое впечатление. Я видел многих в ковбойских шляпах.

Пошел домой, наклеился. Виктор сказал, что встретится со мной у Хальстона. Я приехал туда, Бьянка спала под одеялом в белом вечернем платье, и я решил, что у нее такой пеньюар.

Хальстон работал допоздна, ему нужно было закончить свою коллекцию для Китая – он ведь отправляется в Китай и Японию. Я читал газеты и ел картофельные чипсы.

Мы решили пойти в «Илейн». Я хотел для Бьянки пригласить сына Блэра, однако никак не мог вспомнить его имя или номер телефона. Столик удалось получить лишь в дальнем углу. Сама Илейн несколько потолстела. Бьянка кому-то помахала, Ник Роуг решил, что она машет ему, и подошел к нам. Он был пьяный, противный, – из тех, кого я боюсь, потому что такие, как он, вмиг изменяют поведение. Он был режиссером Мика в фильме «Представление». Он только что закончил работу над фильмом «Не вовремя» с Артом Гарфункелем. Он говорил Бьянке, что любит ее уже много лет, и я сказал ему: «Почему бы не снять ее в фильме, она ведь согласится». Тут он как заорал: «Да как ты смеешь говорить такое – это же полный позор, у тебя дурной вкус!», и Бьянка тоже запротестовала. Она, правда, хорошо отнеслась к нему, не отшила его. Наверное, надеется на самом деле получить у него работу. Он ее обнимал и целовал. Сказал, что ему понравился «Плохой». А потом Ник сказал мне, что в Англии видел по телевидению «мою матушку» в дурацком «документальном» фильме Дэвида Бэйли про меня, в котором Лил Пикард[817] изображает мою мать. Ник все разорялся, какая же она чудесная, и как это замечательно, что моя мать меня так сильно любила, и что как бы он хотел, чтобы его так любила его собственная мать, – и у меня просто не хватило духу признаться ему, что в фильме сняли вовсе не мою маму. Все было так трогательно, сказал он, что он даже разрыдался. Он трещал без умолку и уже довел нас до умопомрачения. Ему пятьдесят два года, и он сказал, что раньше был очень красив, а вот теперь вконец расклеился.

Потом они с Виктором поссорились. У Виктора был включен его «Саунд-эбаут» фирмы Sony[818], и Ник Роуг заявил: как это он смеет вести себя так по-хамски и даже не прислушиваться к нашему разговору. А Виктор сказал ему: послушай, тут мой столик и поэтому тут я могу делать все, что захочу, а вот Ник – гость, и как он смеет жаловаться, когда сам приперся, куда его никто и не приглашал, ну и, в общем, когда тот понял, что Виктор достаточно умен, чтобы за себя постоять, то сразу же стал его обнимать и извиняться.

Вторник, 12 августа 1980 года

В полдень у меня назначена встреча с Дебби Харри в офисе (такси 4 доллара). Я приехал пораньше, а Дебби и Крис – точно к условленному времени. Мы работали всю вторую половину дня. Дебби очень милая, и каждая фотография получилась идеально. Винсент снимал ее для передачи «ТВ Энди Уорхола», а Лиз Робинсон интервьюировала Дебби и Криса. Я при этом был в кадре, как еще один участник телешоу, но с более высоким положением. Лиз – хороший интервьюер. Они пробыли у нас до четырех часов дня. Я решил, что больше не буду звонить дамам и приглашать их пойти куда-нибудь вместе со мной, потому что они только все усложняют. Повонил Шон Янг[819], очень красивой актрисе, с которой познакомился благодаря Линде Стайн, потому что подумал, что Ричарду Вайсману она понравится. Но она не захотела дать мне свой домашний номер, чтобы я мог перезвонить ей, и это сразу все усложнило. Я спросил ее, не хочет ли она пойти посмотреть бейсбольный матч, но она ответила, что уже как-то раз видела, как играют в бейсбол. Она снялась в каком-то фильме Джеймса Айвори, который вот-вот выйдет на экраны. Пришлось уехать с работы рано, потому что я пригласил Бьянку на представление Пекинской оперы, она согласилась, а еще я позвал Джона Сэмюэлса.

Мы вбежали в «Метрополитен-оперу», однако занавес только что подняли, и нам пришлось ждать, пока нас впустят, – и кругом было полным-полно китайцев, которые все как один вопили, почему это их не пускают. По-моему, дирекция «Метрополитен» стремится быть настолько «на уровне», что не пустит в зал, даже если опоздаешь всего на двадцать секунд. Особенно в таком случае, как китайская опера, хотя сами китайцы постоянно разговаривают во время представления, ну, в любом случае, шумят.

Но вот прошло десять минут, и нас впустили. Фрэн Лебовиц была там с Джедом. Опера скучная. Хорошие костюмы, много акробатики. Сплошные драг-квины. Я увидел Маргарет Хэмилтон, ведьму из «Волшебника страны Оз», и так обрадовался, что подошел к ней и сказал, какая она была замечательная в этой роли. Сейчас она снимается в рекламе кофе «Максвелл Хаус». Она в самом деле очень низенькая.

Бьянка пыталась уговорить Хальстона купить билет в Китай и для Джона Сэмюэлса, чтобы он тоже мог поехать. Я спросил ее, почему она появилась в передаче «Завтра», если ей нечего было сказать. И она ответила, что на самом деле ей было что сказать: у нее ведь роль в новом фильме с Бертом Рейнолдсом – «Пушечное ядро 2». Ну, подумаешь: она там и появляется-то в одной сцене, да и снималась она всего лишь одну неделю.

Среда, 13 августа 1980 года

Утро провел дома, ожидая, пока не настанет пора идти на ланч, который Ричард Вайсман давал в честь Мисс Лилиан. Смотрел передачу Донахью, однако из-за съезда демократической партии они урезали большую часть интервью Трумена. Договорились, что Джерри Зипкин заедет за Бобом. В общем, я встретился с ними у Боба, и мы оттуда отправились на площадь ООН. Снаружи были корреспонденты, они сделали несколько фотографий, однако по-настоящему крупных звезд там не было. Были Сюзи Франкфурт и Пэтти Люпоун, еще был какой-то баскетболист ростом 210 сантиметров, я не знаю его имени, он белый, по-настоящему симпатичный, все пытался подружиться со мной. Мисс Лилиан была в другом помещении. Было множество репортеров и не так много публики. Там была подруга Робина, которая без конца спрашивала про него. Она подрядилась бесплатно поработать у Лероя Неймана[820], носит, по-моему, за ним его портфель. Сам Лерой Нейман тоже был там, он делает портрет Мисс Лилиан для газеты «Дейли ньюс». Потом мы отправились искать Мисс Лилиан и обнаружили, что она разговаривает с Барбарой Уолтерс. Лилиан все время говорила, что ее портрет, который сделал я, был продан за 65 тысяч долларов, которые пошли на финансирование предвыборной кампании, однако я ничего подобного даже не слышал. Когда вынесли торт, я записал на магнитофон, как все спели «С днем рожденья». Потом Лерой сказал, что у него внизу стоит машина и что мы можем ею воспользоваться, так что мы все уехали – вместе с Мисс Лилиан. Это был настоящий автомобиль, а никакой не лимузин. У меня в магнитофоне заклинило кассету, я вставил другую, но и ее заклинило, и тут я понял, что проблема не в кассете – это все наверняка сделал парень из охраны. А ведь такой был славный. Люди смотрели на нашу машину и махали руками, они держали воздушные шары с именем Мисс Лилиан. Она сказала: «Каждая улыбка – это один голос за нас».

В гостинице собрались сестры, братья, кузены и кузины из Джорджии. Она обратилась к одной из них: «Сестра!», однако я так и не понял, была ли это действительно ее сестра. Мы поднялись на самый верх, в пентхаус, а потом поехали на другом лифте еще на этаж выше, к ней в номер, и она сказала, что в лучшие времена она обычно снимала оба этажа.

Лерой делал эти свои ужасные рисунки, задавал ей вопросы, говорил ей все, что в голову взбредет. Совершенно замечательно. Он рассказывал неприличные анекдоты, а она повторяла их за ним. Например, про медведя, который всякий раз, как обделается, подтирается зайцем, и она смеялась. Она забыла у Ричарда спиртное, которое прислала ей Филлис Джордж[821], и кто-то отправился туда за ним. Филлис Джордж присылает много всякого-разного, она хочет, чтобы ее муж[822] был представлен Джимми или что-то в таком роде, но Мисс Лилиан сказала, что это невозможно – по протоколу. Филлис прислала две фотографии своего младенца, а также жакет с блестками, и Мисс Лилиан сказала на это: «Ну и как прикажете это носить?» Я подарил ей свою «Философию». Я не поздоровался с Рут Стейплтон Картер, потому что не узнал ее. В номере было много агентов спецслужб, потому что Картер находился по соседству, через несколько дверей по коридору. Я чувствовал себя фанаткой рок-группы. Мисс Лилиан стала издеваться над выпускниками Гарварда, она их терпеть не может, чуть не обозвала педиком одного из них, с кем вместе работала в «Корпусе мира», – однако все же сдержалась.

Я сказал Лерою, что он очень хороший интервьюер, и я бы хотел, чтобы он работал для Interview. Он ответил мне, что мог так, без всякого стеснения, разговаривать с Мисс Лилиан, потому что она напоминает ему его собственную мать. Я оставил его в номере, а сам отправился пройтись по авеню. Раздавал автографы, а одна девушка, подойдя ко мне, сначала подарила значок I Love New York, но потом попросила денег, причем я бы в самом деле ей дал, однако она повела себя так ужасно, так агрессивно, что я вернул ей значок, а она ухватилась за мой палец, зажала его в книжке и так сильно стиснула, что я чуть было не врезал ей своим магнитофоном.

Я раздавал номера Interview, а потом, в 16.00, у меня была назначена встреча в офисе с этими супругами, владельцами H&R Block (такси 3,60 доллара). В офисе было полным-полно людей. Мои гости привели с собой свою дочку и еще, по-моему, какого-то сенатора от штата Миссури. Они сами из Канзас-сити. Наш офис им очень понравился. Я подарил им «ПОПизм». Работал потом до половины восьмого, отвез Винсента (такси 5 долларов). Пропустил стаканчик и почувствовал большую усталость, поэтому решил остаться дома и смотреть по телевизору трансляцию съезда демократов, и это было тоскливо.

Четверг, 14 августа 1980 года

Приехал в офис, и вокруг, по всему кварталу, кишмя кишели агенты спецслужб. Я раздал им Interview. Потом вспомнил про этого парня, Мондейла, которого я пригласил к нам в офис. В офисе уже ждала Лиз Карпентер, на диких понтах, у нее прическа в стиле Бо Дерек, в волосы вплетены бусы. Хотела, чтобы я прочел лекцию по художественному образованию для министра образования. Забыл сказать, что без конца сталкиваюсь с этой самой Робб, дочерью Линдона Джонсона, той, что повыше ростом. Линда Берд[823]. Она могла бы быть невероятной красавицей, однако, по-видимому, вовсе этого не хочет, потому что носит очки и странную прическу.

Лиз Карпентер привела с собой человек восемь. Была Нэнси Дикерсон. А Уилсон Кидд привел своего друга из Принстона, его зовут Мэтт Сэлинджер, он сын Дж. Д. Сэлинджера, мы все пытались у него, у сына, взять интервью, однако он нас отшил. Как он сказал, все будет слишком сложно, если он даст интервью, поэтому гораздо проще не давать. Он очень красив. Позвонил Уильям Блэр, сказал, что не сможет прийти на ланч, что его отец против того, чтобы интервью с ним появилось у нас в журнале, и мы просто не понимаем, в чем дело. Ланч был в честь Пэт Эст, мы свели ее с сыном Сэлинджера, так что она прекрасно провела время. Я даже выступил с какой-то речью и подарил экземпляры «Философии». Сказал, что не верю в искусство, но верю в фотографию. Была Отси Чарльз, она подарила мне шарф с изображением Мондейла. Малыш Уильям Мондейл[824] был мил, он весь ланч провел с нами. Я спросил его про агентов секретной службы, и он сказал, что эти люди портят его стиль. Та к о й очаровательный.

Приходил Руперт, и я работал над несколькими рисунками и картинами. Ханс Майер звонил из Германии, мне нужно будет сделать там один из портретов. Боб позвонил в Калифорнию, чтобы сказать, что я согласился сделать плакат для Рейгана – все потому, что я когда-то пошутил об этом, а вот теперь меня мучают кошмары: что если меня в самом деле заставят делать плакат? В этих делах можно так влипнуть. Боб совершенно свихнулся в своем желании быть республиканцем.

Пятница, 15 августа 1980 года

Утром встал и занялся раздачей Interview: теперь я беру с собой гораздо больше номеров, чем раньше. Я оставляю их в такси. Если подарить журнал, можно отвязаться от тех, кто останавливает меня на улице. Они ведь думают, что им что-то дали, рисунок или что-то другое. Винсент на днях говорил, что мне пора уже продавать журналы прохожим, а не раздавать их бесплатно, – он считает, что мне это доставит больше удовольствия.

Вторник, 19 августа 1980 года

Боб весь день пребывал в дурном настроении. Я сказал ему, что нам нужно поставить Пэтти Люпоун на обложку, и он тут же принялся вопить. Он сказал, что портрет этот на вид слишком похож на портрет Паломы. Ведь они обе – латиноамериканки. Ох, до чего же Боб инфантилен! Он устраивает этот крик на детской лужайке, когда хочет чего-то добиться, а потом страдает от чуства вины. Все это до того уже предсказуемо. Боб заявил, что ему приходится слишком много работать. Он заявил, что у него нет никакой личной жизни. Сказал, что ему вовсе не нравится общество всех этих старых дам, с кем приходится проводить время, что он идет на все это только ради меня – хотя он и признал, что иногда ему вполне по сердцу наши поездки в гости, что ему не так уж не нравятся старые бабы, однако он все же предпочел бы быть в обществе своих друзей. Каких еще таких «друзей»? Не понимаю. Ведь он со всеми познакомился благодаря своей работе! Всякий раз, когда он устраивает подобную сцену, надо вызывать Фреда, которому – после всех-то его ночных пирушек – приходится действовать по-взрослому, выступать в роли всезнайки и основательно прочищать Бобу мозги.

После того как принцесса Голштинская несколько недель упрашивала меня дать ей возможность помочь мне с картинами, я наконец предложил ей обрисовать контуры, и тут она пропала на целый час, и мне пришлось все делать самому, а когда она вернулась, я спросил, где же ее носило, а она ответила, что ей нужно было срочно поговорить по телефону. Она превращается в ассистента Ронни – сидит и разговаривает с ним, потому что ему ничего не нужно делать. А Робин проводит день за днем, названивая друзьям и наводя справки о родственниках этой принцессы. Вот что творится сейчас у нас в офисе.

Среда, 20 августа 1980 года

Боб стал вести себя немного лучше, извинился за то, что накануне распсиховался. Я встретился с ним за ланчем, чтобы обсудить интервью с Пэтти Люпоун, а еще я пригласил Руперта поговорить о поездке во Флориду с Роном Фелдманом. Встретились мы в «Ле релэ» (ужин 130 долларов). Когда я приехал домой, позвонил Бобу, и говорили мы с ним до трех часов ночи, потому что я ждал, когда же Джед наконец вернется домой. Он ведь сегодня отправился на ужин с Аланом Ванценбергом, архитектором, с которым работает сейчас над проектом дома Брентов в Палм-Бич.

Четверг, 21 августа 1980 года

Сегодня день рождения Сюзи Франкфурт, поэтому мы устроили ланч в ее честь. Она пригласила всех, кого хотела (украшения для оформления – 84 доллара). Звездой дня рождения стал Лестер Перски, он сегодня был в ударе. Сюзи занимается отделкой его дома в Беверли-Хиллз. Он всю дорогу рассказывал собравшимся, какой он замечательный продюсер. Ренни, продавец цветов, прислал из своего магазина завернутого в целлофан паренька-посыльного, он был оформлен как коробка и подарил Сюзи розы. Лестер все пытался снять с этого парня целлофан. Томми Пашун прислал орхидею. Все закончилось около трех часов пополудни, и Сюзи забрала к себе домой все со стола – и шоколад, и цветы. Потом Томми Пашуну пришлось забрать у нее эту орхидею назад: это редкий цветок, так что торговец цветами посылает его тебе на некоторое время, а потом забирает обратно, в специальную теплицу, на солнечную террасу. А потом, назавтра, эту же орхидею посылают кому-нибудь еще.

Понедельник, 25 августа 1980 года

Боб сказал, что позвонила Ина и что мы идем на премьеру «42-й улицы». Доехали до театра «Уинтер Гарден» (такси 4 доллара). Там было множество фотографов и всяких других людей, все толкались. Мэри Тайлер Мур вошла прямо в тот момент, когда поднимали занавес. Представление было прекрасное. Тэмми Граймс[825] очень смешна в роли старой звезды сцены. В первом эпизоде у них там выступают сразу пятьдесят чечеточников. Да, постановки такими и должны быть – по-настоящему грандиозными. Смена декораций. Говорят, что Гауэр Чемпион в больнице[826].

Представление восхитительное, однако самое потрясающее в нем – то, что Кэрол Кук наконец стала звездой! Я не мог в это поверить. Двадцать пять лет назад я познакомился с ней благодаря Натану Глюку, и она тогда говорила каждую минуту, что станет звездой во что бы то ни стало. И вот – прошло двадцать пять лет, и она добилась своего. Она играет роль Джоан Блонделл[827]. И тут все как обычно: ну, вроде show must go on. А Кэрол эта точь-в-точь как Бриджид: счастлива, что видит в зеркале красивое лицо, однако никогда не смотрит ниже шеи, потому что в этом случае она увидела бы 230 килограммов жира. «Дезилу»[828] подписали ее на несколького эпизодов «Я люблю Люси». Теперь она не такая уж толстая.

Когда представление закончилось, было много криков «Браво!», по-настоящему много. Занавес поднимали восемьдесят пять раз. Потом все смолкло. Вышел Дэвид Меррик, приложил руку ко лбу и сказал: «Сейчас поистине трагический момент. Гауэр Чемпион только что умер». Никто не знал, как быть. Ведущая актриса зарыдала. Она только что переехала к нему, стала жить с Гауэром или что-то в этом духе. Словно в кино, главный герой все повторял: «Опустите занавес, опустите занавес!»

Снаружи стояли Джошуа и Недда Логан[829] в слезах и целая толпа актеров вокруг. Потом мы бросились за кулисы, нас туда пустили. Ведущая актриса выбежала в коридор, по ее лицу струились слезы, и она сказала кому-то из окружающих что-то вроде: «Заберите там мой костюм», а еще: «Представление должно продолжаться, я должна быть звездой!» Ну вот: это была кульминация ее жизни, и она была так расстроена, что этот Меррик все испортил. Потом мы пошли в гримерку Кэрол Кук, и Ина начала было представлять меня, а Кэрол сказала: «Ох, боже мой, боже мой! Энди Уорхол! Я же не видела тебя двадцать пять лет! Помнишь, ты подарил мне рисунок, а я тебе – кота? Ах, Господи!» Все это было так пошло. «Давай как-нибудь встретимся». Мы купили газеты, но рецензий на пьесу в них не было (1 доллар). Не знаю, что это за новый раздел, который вводит «Ньюс», который редактирует Клэй Фелкер.

Не думаю, что он долго протянет. Слишком похоже на ту газету с Лонг-Айленда – «Ньюсдей», а людям, по-моему, куда больше нравятся газеты вроде «Пост».

Среда, 27 августа 1980 года

Позвонил Док Ко к с, сказал, что заедет за мной и возьмет на показ «Юнион-сити», где главную роль играет Дебби Харри. Я рано закончил рабочий день. Отвез Робина и Фреда (такси 5,50 доллара). Док несколько запоздал, но в конце концов явился в лимузине. Сказал, что порвал отношения со своим девятнадцатилетним бойфрендом, потому что тот стал его слишком сильно ревновать. Этот парень большой чудак. В фильме Чарльз Райдел играл роль таксиста. Хорошо играл. Совсем ненадолго на экране появился и Тэйлор Мид, у него эпизодическая роль пьяницы. Мне фильм очень понравился, а вот Бьянке, Ине, Бобу и Доку Коксу – вовсе нет. Там было что-то про врачей, и Док в этих местах шептал: «Чепуха, так не бывает». После фильма мы встретились с Тэмми Граймс в «Илейн». К нашему столику подошла Хелен Франкенталер, она была совершенно пьяна. Я спросил: «Хочешь познакомиться с Бьянкой Джаггер?», но она лишь махнула рукой, буркнув: «А мне наплевать». А еще сказала, что хочет, чтобы я подошел к ее столику – познакомиться с Клементом Гринбергом и Кеннетом Ноландом, что это, на ее взгляд, будет совершенно замечательно, я и пошел туда.

Потом пришла Тэмми, и мы пустились в воспоминания про прежние времена. Я когда-то рисовал ее ноги. Она очень хорошо выглядит. Я снова прямо спросил ее: «Это ведь точно ваш голос в телерекламе, потому что никто не может подделать такой голос, а вы ведь говорили мне, что это вовсе не ваш голос, хотя я наверняка знаю, что ваш». И она призналась, что голос в самом деле ее.

Четверг, 28 августа 1980 года

Кто-то звонит мне каждое утро около семи часов, ждет три гудка, а потом вешает трубку. Причем звонит по вот этому номеру – а он известен не так уж многим. Я лишь однажды поднял трубку, хотя обычно этого не делаю. Странная история, правда?

Пятница, 29 августа 1980 года

Отправился взглянуть на дом, который продается на 22-й улице, но он слишком дорогой – 1,3 миллиона долларов. В нем десять этажей и весь он в ярко-желтых пожарных лестницах, которые владельцев заставили построить. Неплохое было бы здание для журнала. Я походил вокруг, выглядывая, нет ли каких-нибудь еще домов на продажу, но за последние годы все уже кто-нибудь отхватил – все понакупили недвижимости.

Позвонил Дональду Эмброузу, приятелю Кер ли, который живет в районе парка Грамерси, и пригласил его в ресторан на ужин, потому что нам нужно заменить кем-то Дэвида, который уволился из Interview. Дональд бойкий. Никогда нельзя угадать, о чем он будет говорить и как именно. Он как-то красил наш офис и ему помогал приятель из штата Висконсин по имени Джей Шрайвер. Джей недавно приехал в Нью-Йорк и остановился пока у Дональда. В общем, я заметил, что Джей человек по-настоящему аккуратный, хороший работник, организованный, вот я и подумал, что было бы хорошо, если бы он работал в офисе, чтобы он был как бы уборщиком, хотя мы бы его, конечно же, так не называли, и помогал бы мне в художественных и прочих работах, потому что Ронни у нас теперь существо до того изысканное, что лишь целыми днями разговаривает по телефону, а еще он скоро отправится в Европу в связи с выставкой, которую устроил для него Лючио. Как бы то ни было, я сказал Дэвиду, что мы хотели бы предложить Джею работать у нас, но он так огорчился, что даже сказал: как это я мог даже заикнуться об этом! А потом взял да уволился. Поехал на такси в «Трейдер Викс» (2 доллара). Встретился с Дональдом Эмброузом в баре (напитки 20 долларов). Рядом с нами сидели несколько проституток, и когда мы встали, чтобы перейти в ресторанный зал на ужин, одна из них вдруг увела Дэвида. Там были Рики и Кэти Хилтон, и я пригласил их к нам за столик, но они отказались. С ними была женщина, которая только что прилетела из Лос-Анджелеса, и она сказала, что знакома с моим другом по имени Ронни Левин, и я посоветовал ей раззнакомиться с ним и даже не упоминать его имени, потому что это может принести ей одни неприятности, – и тут она занервничала. Ювелирные украшения у нее были все золотые. Она забавная, вроде бы чья-то дочка, какого-то старого важного лица из Голливуда (ужин 100 долларов плюс 5 долларов метрдотелю). А вот еда там преотвратная.

Воскресенье, 31 августа 1980 года

Смотреть передачи про президентские выборы – слишком глупое занятие. Я сейчас ненавижу даже Джона Андерсона[830], пусть на какой-то миг мне вдруг и показалось, что он хорош. А когда видишь Рональда Рейгана во всех этих бедных районах, с бедняками, кажется, будто слышишь, как он думает вслух: «О Господи, да как же это меня сюда занесло?» Прическа у него хорошо смотрится. На экране моего телевизора его волосы выглядят отлично, кажется, что они не покрашены.

Вторник, 2 сентября 1980 года

Отправился к Хальстону. «Эн-Би-Си» снимала у него тележурнал. Дэвид Бринкли снимал, как Хальстон готовится со своими людьми к своему туру на Дальний Восток – потом та же съемочная группа поедет с Хальстоном в Китай. В офисе у Хальстона все выглядело до того богато, там очень много орхидей, так все круто, и все эти девушки носились туда-сюда со своими новенькими чемоданами. Хальстон сделал 500 новых моделей одежды для этой поездки, и некоторые манекенщицы берут себе его одежду вместо оплаты, а вот остальные просто [смеется] берут деньгами. Одежда у него красивая. После я решил пройтись по 42-й улице и, о-о-о, все было, как в какой-то безумной пьесе. Чернокожие ребята болтаются без дела, высматривая, как бы сорвать с кого-нибудь очередную золотую цепочку. У парней из ювелирных магазинов оружие пристегнуто к лодыжкам. И еще черные ребята тусуются в магазинах со всеми этими бриллиантами, как будто это просто продовольственные магазины на углу… Ну прямо документальное кино! У меня была назначена встреча в три часа дня в офисе.

Бриджид похудела на полтора килограмма. Она питается три раза в день, но все это – диетические блюда. Она обзванивает своих друзей по программе АО – «Анонимные обжоры» – тех, с кем встречалась накануне вечером, и они подробнейшим образом обсуждают, что именно они будут есть на следующий день, и как только они запланировали что-то конкретное, ничего не разрешается изме нить, так что придется есть котлетку, если обещал, и ее нельзя заменить рыбой… Они следят друг за другом. Бриджид теперь весит 166 фунтов (75 килограммов).

Среда, 3 сентября 1980 года

Только я встал, а главная новость сегодня – что Джоэнн Лоуренсон, дочь старой подруги Вивы, Хелен Лоуренсон, живет с Эбби Хоффманом[831], который только что объявил, что сдастся властям. Едва ли Вива могла все это знать, иначе она бы обязательно проговорилась.

Принцесса Голштинская из Interview расстроилась, узнав, что я делаю плакат для «Зеленой партии» Йозефа Бойса[832], сказала, что это трагедия – когда такой человек, как я, берется за подобное, ведь это же – партия социалистов, и я не знал, как быть. Она сказала Бобу, что не знает, сможет ли работать на человека, который способен сделать политическое высказывание, даже не зная, что оно означает. Фред сказал ей, чтобы она не совала нос куда ни попадя.

Четверг, 4 сентября 1980 года

Херманн-Германец Вюнше[833] только что прибыл к нам в офис, он прилетел на «Конкорде». Он делает каталог всех моих трафаретных оттисков, с самого начала. Устроили ланч в честь Херманна.

Бриджид пыталась дозвониться до Вивы, чтобы узнать, была ли та в курсе, что Джоэнн Лоуренсон жила с Эбби Хоффманом. Бриджид в полном восторге: можно подумать, что возвращаются шестидесятые. Эбби Хоффман выглядит ужасно, он никак не изменился, хотя рассказывают, будто он сделал пластическую операцию. А его жена только что доказала в суде свое право получать от него алименты и пособие на содержание сына[834].

Звонил Рон Фелдман, сказал, что поездка в Майами будет ну такой замечательной и что мне вручат целых три ключа от города. Как-то страшновато звучит…

Пятница, 5 сентября 1980 года – Нью-Йорк – Майами

Рейс из Нью-Йорка в Майами – худший из всех, какие бывают, и все на нем – такие некрасивые, все такие пуэрториканцы, кубинцы, южноамериканцы, просто ужас какой-то. Флорида сильно изменилась, все настолько другое, совершенно новый мир (журналы и газеты 12 долларов). За нами прислали лимузин, поехали в гостиницу «Тэрнберри-айл», пробки на дорогах тут кошмарные, так что мы ехали целых полтора часа, и мне пришлось сразу же наклеиться для коктейль-пати, а за время коктейлей надо было еще успеть сделать фотографии для трех портретов. Там был большой «шведский стол» с самой разнообразной едой, но я даже не смог ничего попробовать, потому что нужно было разговаривать со всеми этими людьми, которые хотели получить мой автограф, а еще я разговаривал с одной дамой, которая пожелала, чтобы я прямо там, «не отходя от кассы», сделал ее портрет, вот и пришлось с этого приема уйти и подняться к ней наверх, а потом… – да, на ней были такие жемчуга, что закачаешься: длинная нитка, до пупка, и очень красивый жемчуг. Я не запомнил ее имени, но она – хорошая приятельница Лайзы. Она спросила меня, не хочу ли я нюхнуть, и я сказал, что нет, не хочу – она одна из этих сумашедших леди. В общем, портрет я сделал, а позже владелица гостиницы устроила внизу ужин, очень классный. Я сидел между хозяйкой и еще одним портретом и веселился напропалую.

После ужина мне нужно было пойти к себе в номер, сделать портреты еще двух дам, и Руперт у нас выступал в качестве гримера. Первая женщина была очень бледная, потому что она слишком изысканна для того, чтобы загорать, и кроме того, от этого бывают морщины, а у других кожа была темная, они загорелые, – нам пришлось самим как следует их подкрасить, без настоящего стилиста. Использовали в больших количествах белый грим. Наконец, к двум часам ночи, мы со всеми справились и только тогда смогли лечь спать, но я уже был слишком измотан, чтобы заснуть.

Суббота, 6 сентября 1980 года – Майами

Проехался на туристском автобусе с экскурсией по зданиям в стиле «ардеко» – и за мной увязались пять телестанций и сотня телеоператоров. Нас возила некая девица, которая рассказала про все эти ардекошные отели. Джед не смог поехать с нами, он все еще работал в Палм-бич, сказал, что приедет около половины седьмого.

Потом мы отправились в ресторан «Феймос», где каждый репортер подошел ко мне, чтобы поговорить, а их была добрая сотня, я раздал множество автографов, много говорил, мне пришлось терпеть, что меня без конца фотографируют, как я ем там у них все подряд, например, фаршированную рыбу… Я, кстати, никогда раньше не ел еврейской фаршированной рыбы. Ну – так себе, ничего особенного… В общем, это была трудная работа, и мы потом до того устали, что нас отвезли назад, в гостиницу, чтобы мы отдохнули и пришли в форму для вернисажа. Джед наконец приехал с этим Аланом, архитектором, мы все расселись по лимузинам и отправились на вернисаж. Мне опять пришлось давать интервью, терпеть эту толчею, подписывать «ПОПизмы», «Экспозиции», плакаты…

Воскресенье, 7 сентября 1980 года – Майами

Было по-настоящему жарко, когда мы проснулись. У нас был назначен завтрак с хозяевами гостиницы, мистером Соуфером и его женой, их зовут Дональд и Кэрол. Я сделал ее портрет два дня назад. Я немного опоздал на завтрак, а когда пришел, все уже собрались, и за двумя столами сидели все эти шикарные и прекрасные люди. Еду надо было набирать самому, двигаясь вдоль буфета со «шведским столом», и еда у них очень, очень хорошая – был лосось, еще можно было брать яичницу-болтунью с разными добавками, были там и ростбиф, и бейглы со сливочным сыром и соленым лососем. Не понимаю, зачем здесь на еду тратят столько денег, но все было просто великолепно. Там был Рон Фелдман. Я поговорил с владельцем гостиницы, и он напомнил мне, что он родом то ли из Питтсбурга, то ли из Мак-Киспорта. Здесь ему принадлежит вся эта империя – 800 акров болот, и он превратил их в такое великолепие. Я раздал много автографов, давал интервью. Все это очень утомительно.

Вернулся в гостиницу, посмотрел «Актерский подъезд»[835] с Энн Миллер и Кэтрин Хепберн, и это куда лучше, чем трансляции теннисных матчей, потому что я терпеть не могу смотреть на кого-то, кто может проиграть…

Понедельник, 8 сентября 1980 года – Майами – Нью-Йорк

Женские часы «Ролекс», которые мне на день рождения подарил Томас Амманн, за сутки отстают на целых два часа. Болтался по залу ожидания в аэропорту пока не объявили мой рейс. Купил журналы (8 долларов). В одной из газет была заметка о том, что в округе Дейд, где мы в этот приезд во Флориду только что останавливались в гостинице, каждую минуту кого-то убивают! Это – самое смертоубийственное место на Земле! Один человек, например, приехал в гостиницу, и под кровать в его номере никто не заглянул, а когда на следующий день посмотрели, там, оказывается, лежала мертвая женщина, задушенная, ей был восемьдесят один год. Можешь себе представить, что это за место?.. Ну, там чудовищно жарко, а в жарких местах люди, по-моему, сходят с ума. Мозги плавятся… Наконец мы улетели, а когда я, еще в аэропорту, отправился в туалет, мне было страшно идти туда в одиночку, ведь на уме одни эти убийства, и к тому же кто-то шел позади меня, и я подумал, что вот сейчас меня ограбят, но когда обернулся – еще до того, как помыл руки, этот парень, оказывается, просто хотел получить у меня автограф и пожать мне руку… Какой-то сотрудник аэропорта. Белый. В самолете девушка, сидевшая в ряду передо мной, захотела мой автограф, и я расписался на гигиеническом пакете.

На ужин у меня было свидание с Шэрон Хэммонд, и мы заехали вместе за Энн Бэриш, чтобы отправиться в ресторан «Илейн» (такси 4 доллара). А там в этот вечер были и Вуди Аллен, и Миа Фэрроу, и эта женщина, что делает программу «Сэтедей найт лайв» – Джин Думанян. Она – старая знакомая Вуди Аллена, и я было решил, что она его любовница, но оказалось – просто давняя знакомая. Шэрон сказала, что после полуночи ей нельзя спиртное, потому что утром доктор Рийс будет делать ей косметическую операцию на коже вокруг глаз, а мы стали говорить, что она делает глупость, что ей это не нужно, но она сказала, что хочет убрать жировые отложения и что сейчас как раз хороший момент. А еще ей накачают силикон в щеки, чтобы убрать морщины по углам рта, – но, в общем, слишком рано она решила всем этим заняться. Там был Дастин Хоффман со своей любовницей, он прошел мимо меня и ничего не сказал. Дэвид Меррик был героем дня, все подходили к нему, чтобы пожать руку. А я без конца повторял Шэрон, что со мной все покончено, что больше никто ко мне не подойдет и не поздоровается. Но тут в ресторан ввалилась целая толпа парней из службы охраны президента, и этот, как его, подошел ко мне и поздоровался первым. Ну, Джек Картер[836]… В общем, в результате вечер получился что надо.

Среда, 10 сентября 1980 года

Сегодня еврейский Новый год, так что к трем часам дня движение на улицах стало расчищаться, всех как ветром сдуло. Я работал с Рупертом до 19.30 или 19.45 над портретом Дебби Харри (такси 5 долларов). Потом заехал за Барбарой Аллен и Джоном Сэмюэлсом, они ведь теперь парочка. Мы прибыли к Диане фон Фюрстенберг, но там не оказалось никого из наших знакомых, а Диана к нам даже не подошла, не познакомила со своими гостями, так что мы просто сидели, сами по себе, и над всем там хихикали. Потом появились Ричард Гири Сильвинья. Они только что приехали с острова Файер-Айленд. Сразу после Ричарда пришли Марина Скьяно и Томас Амманн. Все они отзывались о Файер-Айленде плохо, а я сказал, что это лучшее место на свете. Я сказал Ричарду, что там, надо думать, никто не попросил его автограф, потому что тамошние «голубые» слишком крутые, но тут Марина, конечно, не могла не высказаться: «Ну, пусть твой их не интересовал, а вот его-то, будь уверен, у него как раз просили». Ну, сама знаешь, что за человек эта Марина. Ричард сказал Бобу [смеется]: «Прошу не фотографировать!»… На ужин подали курицу, но такую… как будто от «полковника»[837], и еще – шоколадный торт. У Дианы красивые дети. Когда мы уже уходили, она подошла к нам со словами: «Ах, боже мой, вы разве не познакомились с таиландским принцем?» И она показала на одного молодого человека, которого мы приняли за официанта… Ну, я хочу сказать, он вполне мог бы работать в овощной лавке на углу… И она нас даже не познакомила с ним! А ведь мы все просто мечтали с ним познакомиться. Ростом он даже ниже Руперта. Волосы темные.

Когда уходили, то и Барбара, и Сильвинья, и Томас Амманн прямо-таки гипнотизировали Ричарда Гира. На Джона Сэмюэлса они вообще не обращали внимания, бросили одного – и он стоял, нервно озираясь, ведь они же хотели пойти с ним в «Ритц» на какую-то группу вроде Coconuts или что-то в таком роде. Я всю ночь никак не мог заснуть.

Четверг, 11 сентября 1980 года

Смотрел в «Донахью шоу», как миссис Эллисон, эта ясновидящая, рассказывала про своих «ангелов», тех, кого она находит, – то есть тела пропавших детей. Замечательно, конечно, но я не знаю, смогу ли на самом деле в это поверить. Она была бы гением, если бы могла уже в течение часа после того, как ребенок пропал, сказать, где он находится, – ведь тогда еще можно было бы что-то сделать. Ей нужно постоянно сидеть у телефона.

Наклеился, заехал за Бобом и Дианой Вриланд, чтобы вместе отправиться на ужин к супругам Уиншип. Диана надела прекрасное платье от Валентино (такси 2 доллара). Приехали, и там в самом деле было уютно, они устроили вечеринку с ужином в честь Зандры Роудс[838]. Были супруги Каримати, Ральф Дестино и Андре Грегори. Ральф рассказал мне, что влюблен по уши и что теперь уж точно собрался жениться, и тут так вышло, что я в очередной раз, третий день подряд, принялся читать нотацию – жениться, мол, вовсе ни к чему… Мда, мне, право, пора прекратить это занятие. А еще я с ним поспорил, притом на серьезную сумму, и я даже боюсь теперь выяснять, кто из нас прав. Пари у нас на целую картину. Мы поспорили о том, где родилась Рита Хэйуорт – в Бруклине или нет. Я сказал, что никак не в Бруклине. Я просил его, если выиграю, дать мне скидку в 40 процентов в его магазине «Картье». Ведь и при 40-процентной скидке они все равно получат прибыль в 10 процентов… Зандра Роудс зачесала вверх свои розовые и фиолетовые волосы. Мадам Уиншип была в платье простого покроя, его создала Зандра. После ужина приехал жених Зандры – Кури Хэй[839]. Он изо всех сил старался произвести на нее сильное впечатление, вот я и завел разговор про его жену. Ну, сама понимаешь, про какую – про того мальчика… Кстати, это он посоветовал Зандре, чтобы она выглядела, как фрик, а я ей сказал, что теперь не время фриков, да и вообще разноцветные волосы – это уже так старомодно… А когда я спросил его, почему он не напишет про Зандру во всех этих своих колонках, он – прямо при ней – сказал: да ведь никто не знает, кто она такая.

Пятница, 12 сентября 1980 года

Все еще еврейский Новый год. Приятный теплый день, и на улицах по-прежнему довольно пусто, лишь ездят такси. Пришел Фред, сказал, что только что наблюдал за тем, как Милош [Форман] снимал «Рэгтайм» на Ирвинг-плейс. И что это было замечательно: там все как полагается – с конским навозом и так далее.

Суббота, 13 сентября 1980 года

Решил пойти на гулянку к Кеннеди – отпраздновать событие: ведь Майкл женится на Викки Гиффорд. Не хотелось появляться там одному, поэтому подождал на углу Фреда и Мэри Ричардсон, они подъехали на такси, на котором мы и добрались в «Ле клаб» на углу 55-й улицы и Саттон-плейс. Все папа рац ци уже были там – Рон Галелла и прочие. Были Кэролайн с Джоном-Джоном, и Юнис Шрайвер – по-моему, это она, – и Этель. Из старшего поколения не было лишь Джекки и Теда. И еще – Джин Кеннеди Смит. Мы с Фредом сидели за столиком «стариков». Юнис сказала мне, что ей нравятся мадонны, и я сообщил, что как раз делаю серию «Современные мадонны» и что позвоню ей, приглашу зайти к нам в офис. Майкл выступил с целой речью про то, как он любит Фрэнка Гиффорда, что он для него совсем как родной отец. Один десятилетний малыш тоже выступил, рассказал, как Майкл ехал в машине и ему приспичило, и он пописал в бутылку из-под пива, и тут все на него зашикали, сказали, чтобы он перестал такое говорить, но он так никого и не послушался. Роберт-младший лучше всех остальных выступил, он, наверное, пойдет дальше, чем Тедди, он, пожалуй, еще себя покажет. А самый смешной из Кеннеди был тот, кто танцевал с сумкой своей подружки и вообще выглядел как голубой. Они все здорово танцуют. Керри написал несколько песен, и они их все спели. Мэри расцеловала всех мальчиков, она их всех знает. Еще меня пригласили на вечеринку на пароходе, которую устраивали Кельвин Кляйн и Элтон Джон – на том самом пароходе «Пекин», где был прием Ива Сен-Лорана в честь духов «Опиум», который я пропустил тогда, а вот на этот раз я захотел пойти. Элтон Джон давал концерт в парке для четырехсот тысяч зрителей. Фред захотел отвезти туда Мэри и Керри и целую кучу ребят, поэтому мы взяли лимузин, чтобы поехать в даунтаун. Вечер был прекрасный. Я встретил там кое-кого из интересных людей – например, Джо Далессандро. А еще там был ветеринарный врач, который лечит моих Арчи и Эймоса, его зовут доктор Крицик[840], он удивительно хорошо выглядит. Был и Джон Сэмюэлс. Были все манекенщики и манекенщицы Нью-Йорка. А Лестер Перски приударял за ними всеми.

Воскресенье, 14 сентября 1980 года

Бриджид сказала, что ей удалось наконец-то поговорить с Вивой и что, как сообщила Вива, Эбби сдался властям потому, что узнал, что она, Вива, узнала про все, и он понимал, что она обязательно проболтается. Умерла Барбара Лоден. Она была такой милой.

Понедельник, 15 сентября 1980 года

На такси в Еврейский музей на фотосессию для журнала «Тайм» (3,10 доллара). Все тот же фотограф, что снимает меня для них уже много лет. Там был Рон Фелдман.

Утром позвонила Юнис Шрайвер, сказала, что хотела бы зайти посмотреть на «Современных мадонн», о которых я ей говорил, и я пригласил ее на ланч, но позже она сама отменила нашу встречу. В офисе все были заняты, носились туда-сюда. Один из этих ребят, кого Эдмунд Голтни привез из Лас-Вегаса, решил, что хочет, чтобы я сделал его портрет. Мы, правда, не смогли никого найти, кто бы его загримировал, поэтому я сам занялся этим, и я, по-видимому, вполне способен делать грим, потому что получилось неплохо. Парень этот был очень загорелый, так что я наложил белила.

Поехали в даунтаун на день рождения доктора Джиллера. Там все были красавцы-раскрасавцы, все, кого мы знали. Руперт напился до бесчувствия, а когда он напивается до бесчувствия, то стоит на одном месте, красный, как рак, и лишь улыбается. Там был Томми Пашун. И еще этот адвокат по имени Эд Хейз, который выглядит как персонаж из «Лаверны и Ширли», такой чудик, которого специально приглашают на вечеринки, чтобы он был в странной одежде, колбасился и вообще вел себя как дурак. Одежда на нем – сороковых годов, стрижка – «под ежик», а самому двадцать девять лет. Он сказал: «Я могу тебя вытащить из любой передряги».

Вторник, 16 сентября 1980 года – Нью-Йорк – Филадельфия – Нью-Йорк

Решил не ехать на поезде в Филадельфию на выставку Джейми Уайета в Музее изящных искусств. Попросил Фреда взять машину. Мы с Бобом поехали на такси в «Даблз» (5 долларов). У нас там был ланч с Джин Тайлер и Пэт Бакли. Я сдал свой саквояж в гардероб, выпил коктейли, потом принялся за ланч. Это был ланч для дам, ведь все дамы обожают ходить в «Даблз», потому что здесь дешево и можно съесть сколько хочешь, без конца подходить к буфету и набирать себе еду, но еда ужасная – например, копченая индейка и копченый окорок, у меня даже горло заболело. Все эти богатые дамы готовы тратить огромные деньги на платья, а вот хорошую еду купить себе не могут. Боб больше всех рассказал сплетен. Пэт Бакли сказала, что сейчас по телевидению показывают «Сегуна»[841] и она в полном восторге. Вчера вечером она просто улеглась в постель с подносом еды и питья и смотрела этот сериал все три часа, а подруг попросила звонить только в перерывах между сериями – причем даже не сошла вниз поздороваться с Джорджем Бушем, который ужинал в столовой с ее мужем. И она была страшно разочарована, что сегодня вечером будут показывать только два часа этого фильма.

Приехав в Филадельфию, никак не могли найти улицу Дилэнси, наш шофер был слишком старый и брюзгливый. Видели колокол с трещиной[842]. Нашли Уолтера Стейта. Мы ему сказали, что на ночлег все же не останемся, потому что рано утром в Нью-Йорке нам нужно делать портрет. Выпили чаю, переоделись. Эмлен Эттинг[843] был в черном плаще с капюшоном и в черной шляпе, он такой старый, похож на смешного эльфа. Мы подвезли его к музею. Там собрались все старые перечницы. Поздоровался с Джейми, дал интервью для телевидения. Его отец с матерью не приехали. Был его брат Никки и жена его брата, Джейн, она работает в «Сотбис». Ни Арнольда Шварценеггера, ни Нуреева не было. Я встретился с Бетти Барнсом, из-за которого погибла моя кошка. Бетти Барнс – мужчина. Б-Е-Т-Т-И. Я когда-то подарил ему котенка, но котенок без конца мяукал, и я решил, что он страдает без матери, и отдал Бетти кошку-мать тоже. Мы с мамой к тому времени уже раздали двадцать пять котов и кошек, но у нас все равно оставалось еще два кота. Это было в начале шестидесятых годов. И после того, как я отдал ему эту кошку-мать, он понес ее к ветеринару, чтобы стерилизовать ее, и она там погибла во время операции. Моя любимая Хестер. Она отправилась в кошачий рай. А меня с тех пор преследует чувство вины. Вот с чего нам нужно было начать «ПОПизм»! С того, что я перестал сострадать. Даже не хочу сейчас об этом всем думать. Если бы я сам понес ее стерилизовать, она точно выжила бы, а вот он – он ее погубил.

В общем, это была большая выставка Джейми. Мне пришлось постоять перед собственным портретом. Джейми теперь пишет большие картины в духе поп-арта. Я сказал, что он мог бы сделать их еще больше, а он возразил, что, думает, таких подрамников не достать, а я ответил, что подрамники можно найти любые, хоть размером с небо. За ужином я сидел с Филлис Уайет, а с другой стороны от меня была Бонни Уинтерстин[844], она жутко богата.

Там были Уоррен Аделсон с женой, и на ней было то же самое платье, какое она носила в Монте-Карло, и я сказал ей: «Это ведь то же самое платье, что было на Вас в Монте-Карло», и она ответила, что когда еще одевалась перед ужином, то сказала: «Никто не вспомнит это платье, кроме Энди Уорхола. Он скажет: “Та к это ведь то же самое платье, что было на Вас в Монте-Карло!”» Это было смешно.

Уолтер Стейт забавный. Я очень приятно проводил время, пока Фред не сказал мне, что именно здесь, в отеле «Фэйрмонт», куда все пришли из музея, случилась та самая история с «болезнью легионеров» – и тут мое горло заболело еще пуще. Нам, правда, сказали, что с тех пор в отеле сделали капитальный ремонт.

Потом мы потихоньку ушли оттуда и направились к Уолтеру, чтобы взять саквояж Фреда. Два часа ехали назад в Нью-Йорк. Я хотел дать шоферу очень хорошие чаевые, но Фред сказал, что не нужно их баловать (20 долларов).

Среда, 17 сентября 1980 года

От поездки в Филадельфию я устал.

Сколько же еврейских изданий хотят теперь взять у меня интервью, и все в связи с моей серией «Десять гениальных евреев»: тут и «Еврейский ежедневник», и «Еврейская неделя», и «Еврейский ежемесячник»… – в общем, Фред думает, что некоторое время вообще не нужно давать интервью, а то их уже слишком много. И он прав.

Я дошел пешком до дома, наклеился, привел себя в порядок. За мной заехал Томас Амманн, чтобы отправиться на вечеринку к Сондре Гилман. Вечеринку давали в честь Ника Роуга, однако Ник уже ушел, когда мы наконец туда добрались. В помещении было жарко, все потели. Там была Сильвия Майлз, она странно себя ведет: у нее такое чувство, будто мы все ее бросили, поэтому она говорит, что хотела бы «возобновить наши отношения». Просто всякий раз, когда она меня приглашает пойти с ней куда-нибудь, оказывается, что меня туда уже пригласили, и мне приходится говорить ей, что я уже иду туда, притом с кем-то, кого я сам выбрал. Она рассказала мне последнюю сплетню – что Джо Даллесандро теперь живет с Полом Джабарой[845]. Неудивительно, что он перестал звонить и просить денег.

У Сондры были интересные люди – например, Тони Уолтон, театральный художник-декоратор. Сондра выглядела великолепно, на ней было очаровательное ярко-желтое шелковое платье – того же тона, какой я использовал для портрета Дебби Харри, и она в нем такая юная, ну прямо девочка восьми лет. И мы спросили ее, кто дизайнер, потому что платье было в самом деле очень славное, и она ответила: «Вы упадете, если я вам скажу». Она, конечно, сказала, и мы с Бобом в самом деле упали – это платье сделала Диана фон Фюрстенберг. Притом Сондра купила его в магазине всего за 120 долларов. Очень, очень славное платье.

Сондра продюсировала новый фильм Ника Роуга «Невовремя», с Артом Гарфункелем и этой женщиной, с которой я, по-моему, на этой же вечеринке и познакомился, ее зовут Тереза Рассел, она ничем не примечательна. Еда была ужасная. Мы ушли, а Сондра все еще подавала перепелиные яйца – они с мужем держат ферму по разведению перепелок.

Четверг, 18 сентября 1980 года

Пришел в офис и поругался с Кэрол Роджерс – из-за того, что она выбросила несколько конвертов. Она сказала, что они всего-то стоят тридцать пять центов, но я доказал ей, что именно эти были по два доллара за штуку. У Боба настроение лучше, чем обычно, потому что он переехал в новый офис, который больше прежнего. Джей Шрайвер очень хорошо умеет навести порядок повсюду в офисе.

Позвонила жена сенатора Хайнца[846], сказала, что я просто обязан прибыть в Вашингтон на ужин, который она устраивает на следующей неделе: она рассчитывает, что приедем мы с Джейми, тем более что ужин в мою честь. Позвонили от Рональда Рейгана младшего, сказали, что он согласился дать мне интервью для журнала, о чем я был совершенно не в курсе. Мне целый день названивала Джоанн Уиншип, чтобы узнать, заеду ли я за Каролиной Эррера[847], чтобы отвезти ее на благотворительный ужин у итальянских бойскаутов, – я и без того собирался за ней заехать, но хотел выждать и подольше не звонить Каролине, чтобы довести миссис Уиншип до белого каления. Миссис Уиншип угрожала тем, что если я не дам ей знать о своих намерениях немедленно, она сама пошлет машину за Каролиной, – но я-то понимал, что ничего такого она не сделает. Заехал за Каролиной, она была в одном из платьев собственного производства, у нее их около двадцати, она собирается заниматься дизайном модной одежды, поэтому и живет теперь в Нью-Йорке. Мы взяли такси и отправились в отель «Пьер» (3 доллара). Там была Моника Ван Вурен, она хотела сфотографироваться со мной, ну, мы и сфотографировались, а потом я отошел от нее, но она меня схватила и сказала, мол, какое я имею право «бросать» ее, а я ей говорю: «Да ладно тебе, Моника, ты с ума сошла?» Она отвечала: «Как ты можешь от меня отходить? Меня же в будущем году ждет такой успех!»

Потом Моника села за наш стол, и Джоанн Уипшип тут же заявила: «Вот бывают ведь такие отвратительные существа, которые садятся вовсе не там, где положено». А Моника на это: «Ах ты мерзавка!» Тогда Джоанн отрезала: «А ты, дутый пузырь, ты у меня в гостях, и поэтому будешь сидеть там, куда я тебя посажу!» С ума сойти, Джоанн вела себя как маньячка, несла полную ерунду. Мне это так понравилось. Как же мне в этот момент не хватало моего магнитофона! Фред на минутку вышел, а когда вернулся к столу, Джоанн увидела, что он садится рядом с миссис Вриланд (где он и сидел прежде), и тут же заорала: «Как ты смеешь туда садиться!» Бедняга Фред, он ведь всего лишь ненадолго вышел в уборную.

Потом Рон Линк[848], который устраивал показ мод до ужина, подсел за наш столик, и Джоанн тут же наорала на него, и тогда он рассердился на нее и ушел, а Джоанн сказала Монике: это ты виновата, что он ушел. Короче она совершенно спятила. Ох, до чего же хорошо я провел там время!

Суббота, 20 сентября 1980 года

За мной зашел Джон Райнхолд, и мы поехали на свадьбу Билла Копли (такси 5,25 доллара). Когда мы туда приехали, входная дверь была открыта. В саду за домом поставили большой шатер, и обслуживал гостей Дональд Брюс Уайт[849]. Я позавидовал невесте: на ней была жемчужная нитка из «Тиффани» – за 145 тысяч долларов. Эта женщина была раньше всамделишной «мадам» – хозяйкой борделя, и Билл ввел ее в свою пьесу, в которой также играли Максим де ла Фалез и Дениз Буше. Я намеренно не написал ее имя на своем подарке. Это была картина из серии «Обувь».

Гостей было немного. У Билла новая собака, тоже такса, по кличке Людвиг, он совсем не похож на малыша Томми, который попал под машину, но тоже симпатичный. Я дал ему поесть, поэтому он меня сразу полюбил. Когда начали разрезать свадебный пирог, ко мне подошел один тип, сказал, что ему нужно поговорить со мной, и отвел меня в сторону, я подумал было, что он хочет сказать что-нибудь приятное, а он оказался таким гнусным! Он – любовник подруги этой самой «мадам». Не знаю, что на него нашло. Но я побоялся даже встать со стула, я думал, что он мне тут же врежет.

После этого эпизода мы с Джоном Райнхолдом сразу же ушли, и Джон сказал мне: «Что же ты даже не взглянул, в каком он костюме явился на свадьбу, – тебе бы тогда в голову не пришло с ним разговаривать».

Воскресенье, 21 сентября 1980 года

Пытался посмотреть что-нибудь по телевизору, однако ничего хорошего не нашел. А, да, верно: передавали теледебаты двух кандидатов. Но мне противно было смотреть что на одного, что на другого. Рейган выглядит таким старым, он весь будто обгрызенный. А другой кандидат, Андерсон, слишком похож на Криса Хемфила.

Понедельник, 22 сентября 1980 года

Позвонил секретарь Ракель Уэлч и сказал, что Ракель хотела бы перенести время нашего ланча с половины второго на час дня, поэтому я остался в ап тауне, а потом дошел пешком в «Кво вадис».

Ракель, правда, все равно опоздала на полчаса, приехала только в половине второго. Для своих сорока лет она выглядит великолепно. Ее новый муж – какой-то француз, кинопродюсер[850]. Теперь, когда Ракель несколько утратила свое былое положение, она стала куда приятнее.

Вторник, 23 сентября 1980 года

Боб давал большой ланч в честь Пейдж Ренс, главного редактора «Аркитекчерал дайджест», и все удалось на славу. Были Юджиния Шеппард, Эрл Блэкуэлл[851], Лили Очинклосс и Пэт Бакли. Еще Ли Радзивилл, Пейдж Ренс взяла у нее интервью для нашего журнала, а также Крис Александер, которая сфотографировала их обеих вместе. Были Джин Тейлер, Кристина Каримати, Мэрион Джавитс и Джо Юла, которого я не видел уже много месяцев. Всего двадцать семь человек.

Позвонил Виктор из Парижа. Хальстон и его банда успешно съездили в Китай. Сказал, что все было чудесно, что я пропустил грандиозную поездку.

Среда, 24 сентября 1980 года – Нью-Йорк – Вашингтон

Приехали в гостиницу, зарегистрировались. В семь вечера отправились на коктейли к Стиву Мартиндейлу, где повстречали Лиз Карпентер, которая сказала, что по-прежнему хочет, чтобы я сделал ее портрет, но я спросил позже у Ины Гинсбург, насколько серьезны ее намерения, и Ина ответила: «Ну, пора, по-моему, объяснить ей, во сколько это ей обойдется». Она, видимо, не в курсе, что портрет у меня стоит 25 тысяч долларов. Ина сказала, что у нее, пожалуй, случится инфаркт, когда она услышит, сколько это стоит. А Лиз Карпентер без конца повторяла: «Ты должен щелкнуть меня своим “ Ксероксом”». (Не «Полароидом», а почему-то «Ксероксом».) «Когда же ты отксеришь меня, дорогой?» А потом мы отправились на другую вечеринку – посвященную бой-бабам года. Ну, знаешь, этаким бабищам, активным лесбиянкам – как же это назвали? Ах, да – «Выдающиеся женщины». И надо же – первым, с кем меня там познакомили, был этот жуткий тип, который сказал, что Вива сейчас в Нью-Йорке и что он как юрист будет представлять ее интересы в суде. Он говорил: «Вива очень недовольна теми ситуациями, что складывались в прошлом», то бишь намекал, что Вива собирается подавать на нас в суд, а я отвечал на это: «Ну, Вива сама создает себе проблемы. Честно говоря, это меня вообще никак не касается». Правда все жутко, просто абсолютно кошмарно жутко. Он один из тех мерзавцев, которые только создают проблемы. Такие начинают мутить воду и придумывать всевозможные трудности на ровном месте. Ну, по правде сказать, когда я обо всем этом думаю, Вива, пожалуй, ни за что, даже на секунду, не стала бы связываться с этим типом.

Потом мы взяли шоколадное печенье, которое было у Ины в машине, и пошли к сенатору Хайнцу. Там были Джейми и Филлис Уайет. А потом появилась Лиз Тейлор со своим Джоном Уорнером, она подошла поздороваться и была очень мила, причем позже вернулась к нашему столу и поужинала вместе с нами. Джон приносил мне полный бокал вина, а для Лиз приносил чуть-чуть, на донышке, и она спрашивала его: «А в чем дело?», на что он отвечал: «Сам не понимаю, это все бармен, он мне не наливает, сколько полагается».

Я познакомился там с миссис Кассебаум, дочерью Альфа Лэндона, она – единственная женщина-сенатор[852]. Было много крутых теток, они такие смешные. Играл португальский гитарист – ведь миссис Хайнц португальского происхождения, она из Мозамбика. Мы обошли дом, он чудесный, и у них по-настоящему дорогие, великолепные картины. Есть одна картина Копли. Миссис Хайнц сама приготовила еду, причем вовсе не фирмы «Хайнц», а утку по-португальски с рисом, но я съел всего одну порцию.

Ина отвезла нас в гостиницу. Поднялся в номер, там для меня, оказывается, оставили шоколадный набор «Леди Годива», и я съел начинки всех конфет. Еще оставили бутылку коньяка, я и ее выпил. И еще была корзинка с фруктами, и я съел все киви. Наелся сладкого и потом, наверное, вырубился, хотя проснулся всего через час.

Четверг, 25 сентября 1980 года – Вашингтон (округ Колумбия) – Нью-Йорк

В самолете читал «Разговоры с Джоан Кроуфорд». Мне понравилось, как она пользовалась ругательствами вроде shit и fuck и прочими подобными словами. Господи, да если бы мне только удалось заставить Полетт выражаться так же, когда мы с ней попытались сделать книгу, было бы замечательно. Надо будет попросить ее сделать это в качестве подарка мне на Рождество, если только она будет в состоянии, – вот бы она позволила записать хорошую, сочную пленку, которую я когда-нибудь смог бы использовать. Интересно, у меня хватит духа в самом деле попросить ее об этом: «Ах, Полетт, ну пожалуйста, просто в подарок, лично для меня, чтобы я [смеется] мог подрочить, слушая эту пленку»? А что, неплохая просьба, верно? Я, пожалуй, действительно так и скажу. Дождь настиг нас на Манхэттене. Боб сдал свои вещи в камеру хранения, так что нам пришлось его немного подождать (такси 20 долларов). Мы все разъехались по домам, чтобы бросить там вещи. Была уже половина двенадцатого дня. Мы ожидали, что к нам в офис приедет Рон Рейган-младший. И вот появились фотографы, потом парикмахер, потом гримеры, потом еще художник-постановщик и арт-директор, – в общем, к шести часам в нашем офисе толклось человек двадцать пять. А Боб ходил между ними, совершенно ошалевший, и говорил: «Неужели все это нужно, чтобы просто сделать одну фотографию симпатичного парня?» А те все приезжали и приезжали – все эти ассистенты ассистентов ассистентов, и мы в результате им всем сказали, что так можно с ума сойти, и почти всех отправили прочь, нас осталось только трое или четверо человек. Наконец появился Ронни Рейган-младший, он был со своей девушкой, они держались за руки. Еще был его чернокожий приятель, который приглядывает за ним и которого он называл «Шоколадка». А с ними Джейми Кеблер, который женат на дочери миссис Анненберг, – он-то все и устроил. Он тут же подошел ко мне и говорит: «Хочешь верь, хочешь нет, но вот что, понимаешь ли, получилось. Лэлли Уэймут позвонила Рону, чтобы попросить об интервью, и он ей сказал: “Извините, я не даю интервью – будет только одно, для Interview”, а она ему: “Как ты можешь появляться в этом журнале для голубых?! Мы ведь с тобой – люди одного круга. То есть и моя семья одна из первых в стране, и твоя тоже, и ты еще собрался давать эксклюзивное интервью этому изданию!?”» По словам Джейми, после такого разговора Рон очень расстроился и хотел вообще отменить фотосессию, но Джейми тут же выскочил на улицу, купил в киоске Interview, Рон прочитал этот номер, ничего «голубого» там не нашел, и потому сказал, что ему все фиолетово, что он по-прежнему хочет дать нам интервью, а на самом деле ему просто захотелось «познакомиться с Энди». И поужинать со мной. И он в действительности оказался очаровательным парнем, Господи, до чего же он был мил! Только без конца тискал эту девчонку. Он и эта девушка живут вместе. А «Шоколадка» – просто его хороший друг.

Он оказался очень умным. Не говорил слишком много, но всякий раз его слова были весьма умны. Пусть он немного шепелявит, зато находчив, остроумен. Сидел с довольным, задорным видом. После съемки он стал пить спиртное. Он выпил больше, чем кто-либо, кого я только знаю, и я не понял – может, это все просто чтобы перестать волноваться или еще почему-то. Потом мы пошли в ресторан «65 Ирвинг», чтобы там записать само интервью. Я не знал, о чем с ним говорить, я вдруг оробел, и он тоже. Но тут Боб набрался духу, стал спрашивать его об отце. А я спросил [смеется], от имени Боба, красит ли волосы его отец. Рон сказал, что про это у него все всегда спрашивают. Я свалил все на Боба. А Боб тут же свалил все на меня. Но Рон сказал, что нет, отец волосы не красит и что мать его очень славная и замечательная, он ее обожает. Тут я начал действовать исподтишка: заговорил о фильме «Обыкновенные люди»[853], сказал, до чего я терпеть не мог Мэри Тайлер Мур, вплоть до того, что, посмотрев этот фильм, я бы ей просто врезал, если бы только встретил ее на улице. Тут он собрался было что-то сказать про Нэнси, но вдруг почувствовал, к чему я клоню, и переменил тему. Я-то в самом деле считаю, что мать в «Обыкновенных людях» – точь-в-точь миссис Рейган. По-настоящему холодная и сварливая. Между прочим, малыш Тимми Хаттон, звезда этого фильма, нам отказал, он вообще не дает интервью. Ну вот, сидим мы в ресторане. Я сказал ему, что ни разу еще не пробовал лягушачьи ножки, и он был так мил – сразу же заказал, чтобы я мог их попробовать. В самом деле, он удивительно мил, у него красивое тело и красивые глаза. Правда, нос не удался. Слишком длинный. Большие полные губы. Он не похож ни на кого из своих родственников, вот что удивительно. Не знаю, может, он и голубой. Он сидел за столом, положив руку на ногу своей девушки. Ей двадцать восемь лет, ее зовут Дориа, они познакомились в Калифорнии. Она пригласила меня на ужин, который приготовит с помощью кухонного комбайна «Куизинарт» – он ей подарил его на день рождения. И еще у них есть телевизор «Квазар», десять дюймов по диагонали.

П отом, около ресторана, мы случайно встретили Энни Лейбовиц, которая оправилась от своей «сердечной травмы». Выглядит она великолепно. Я сделал несколько снимков на своем «Полароиде» и подарил их им на память, а еще подарил свою «Философию», несколько экземпляров, и «Экспозиции». После чего Рон написал на одном из экземпляров: «Моему дорогому ниггеру», и «Шоколадка» сказал, что будет это всем показывать, когда пойдет в Белый дом. Потом мы говорили о Мерсе Каннингеме, и Рон сказал, что ему больше всего нравится танцевальный номер с подушками, наполненными гелием, а я сказал ему, что это я сделал эти Серебряные Подушки, и он сказал, что понятия не имел об этом и вспомнил о них вовсе не для того, чтобы мне было приятно. Боб прямо-таки влюбился в Рона, решил, что он совершенно замечательный. У Джейми Кеблера был лимузин, и мы отвезли этих ребят к ним домой, они живут на 10-й улице, между Пятой и Шестой авеню. Они прекрасно провели время, мы им понравились, так что нам еще предстоят ужины, сделанные с помощью «Куизинарта». Да, я уже говорил, что проиграл Ральфу Дестино то пари – насчет Риты Хейворт? Она ведь действительно родилась в Бруклине, так что теперь мне придется сделать портрет той женщины, на которой Ральф собирается жениться.

Суббота, 27 сентября 1980 года

Проснулся в девять. Пришлось наклеиваться – для встречи с Фредом Драйером, которого нужно интервьюировать в «Кво вадис». Он играет за лос-анджелесскую команду – «Рэмс». Он приехал, причем на нем не было ни рубашки, ни галстука, и с ним явились два боксера-профессионала, которые выглядели точно так же, но нам удалось уговорить ресторан дать нам столик в глубине, тот самый, за которым мы интервьюировали Берта Рейнолдса. Рост у Фреда Драйера 6 футов и 6 дюймов (198 см), он такой красавчик, что я в него сразу же влюбился. Он хочет пойти в актеры. Я смутился, когда он спросил меня, под каким номером он играет, – я просто не знал. Он съел четыре порции салата и еще порцию мяса.

Воскресенье, 28 сентября 1980 года

Бриджид провела целый день на семинаре ЭСТ. Там у всех присутствующих отобрали часы. Она вернулась домой лишь к пяти утра. На семинаре было двести человек, а это как-то дурно пахнет. Они там смотрели друг другу в глаза и при этом пердели. Обзывали друг друга «жопами», в общем, Бриджид у нас теперь – здоровенная жопа. Ужасно смешно!

Среда, 1 октября 1980 года

Решил остаться в офисе и закончить кое-какие работы вместе с Рупертом, нанося алмазную пыль. Если бы пыль была настоящей, она стоила бы 5 долларов за карат, и тогда каждая картина стоила бы 30 или 40 тысяч долларов, и это только за алмазную пыль. Потом за нами заехал Джон Райнхолд, и мы поехали смотреть пьесу «Психология наоборот» на Шеридан-сквер, в театре Чарльза Ладлэма[854], который называется «Ридикьюлос тиэтрикал компани» (такси 6 долларов, билеты 32 доллара).

У нас были хорошие места, и пьеса была хорошая, потому что все в ней – полная правда. История про мужчину и женщину, они оба психиатры, у них несколько пациентов, с которыми они отправляются на остров, и там пациенты начинают принимать лекарство под названием PU («Пи-Ю»), которое заставляет их любить всех тех, кого они прежде не любили, и, соответственно, наоборот, – очень здорово, все это стоило посмотреть, потому что ссорились персонажи очень реалистично. Мы с Джоном решили посмотреть, какой на самом деле Бобби Шорт[855], и отправились в «Карлайл» (такси 4,50 доллара), и Бобби там пел большую программу, а я вспоминал, как мы виделись с ним в прежние времена, но тут Джон вернул меня в настоящее – сказал, что Ширли Голдфарб отправилась к праотцам. Потом Бобби направился было в нашу сторону, так что мы скорее расплатились и – наутек оттуда (68,30 долларов). Домой вернулся около половины второго ночи.

Четверг, 2 октября 1980 года

Нельсон Лайон зашел вместе с Майклом О’Донохью, сценаристом из «Сэтедей найт лайв», он смешной парень, совершенно не похож на ирландца. Он сказал, что на какой-то вечеринке я сфотографировал его, однако я, должно быть, просто хотел поймать в кадр кого-то, кто стоял позади него. Он, по-видимому, хочет стать еще одним Баком Генри[856]. Я не пригласил их на ланч, и они видели остатки еды, которые еще не убрали после большого ланча, который устроил Боб, поэтому мне пришлось придумать какую-то отговорку, а то этот Нельсон вечно что-то подозревает.

Ричард Вайсман сказал, что ему нужны женщины на мероприятие в «21», перед боем Али, поэтому я пригласил Барбару Аллен. А она хотела привести с собой Джона Сэмюэлса, я спросил разрешения у Ричарда, и он позволил. До половины восьмого вечера работал вместе с Рупертом над портретами. Узнал, что бой начнется только в одиннадцать, и удивился, зачем нужно ехать в «21» к 19.30. Отвечал на телефонные звонки. Потом поехал на такси в аптаун (5 долларов).

В ресторане «21» устроили особую программу – для постоянных клиентов, надо думать: в 19.30 коктейли, а ужин в 20.30. Потом нам раздали билеты, чтобы мы пошли в зал мюзик-холла «Радио-сити», посмотрели матч, а после вернулись обратно в «21», перекусить перед сном. Джон Макинрой старший был там вместе со своим другом, который работает в офисе Пола Вайса, он сказал, что он наш юрист, но я его не знал. Кругом были плакаты с портретом Али и значки с надписью «Я самый великий». Я старался не пить слишком много. Нас выставили из ресторана, сказав, что мы не успеем на бокс. Мы прошли через здание компании «Уорнер» в «Радио-сити». Сначала был бой Спинкса, а после начался бой с Мохаммедом Али, и я не мог на все это смотреть, обгрыз все ногти на руке. Зрители не могли поверить, что Али проиграл бой. Слишком невероятно это было. На нем был грим, он был очень красив, грим был белый, его лицо не блестело, а у Холмса[857] лицо было черное и блестело от пота. Потом мы пошли в «21», и я познакомил Барбару Аллен с Джоном Коулманом[858]. Джон Сэмюэлс совершенно влюбился в Уолтера Кронкайта, разговаривал с ним за стойкой бара, напился и мне пришлось его увести.

Потом Ричард хотел повести нас в новый ресторан для холостяков, он пригласил туда трех блондинок, и Барбаре это не понравилось. Она со мной говорила про Джона Сэмюэлса: «О, посмотри, он точь-в-точь Питер Бёрд: ходит, как Питер Бёрд, разговаривает, как Питер Бёрд, вот, гляди, он бежит, совсем как Питер, он ест, как Питер!» Я ей сказал: «Ты о чем вообще?» Потому что, честно говоря, у них в принципе нет ничего общего.

А Барбара говорила, что не может дождаться, когда же снова приедет Бьянка и увидит их с Джоном: «Что, по-твоему, подумает Бьянка? Что она скажет? Ну, я, может, ей его и отдам, когда она вернется. Но все же – чтó она подумает, а?» А Джон совсем недавно говорил мне: «Не могу дождаться, когда вернется Эверил, – поеду в аэропорт встречать ее».

Боб достал для Барбары косяк, о чем она его попросила, и она пришла от этого в куда больший восторг, чем от всего остального. В общем, мы ушли оттуда и двинули домой, но районе 79-й улицы услышали полицейские сирены, увидели толпу, и Джон мигом побежал туда, пролез в толпу – а там на тротуаре лежал труп. Мы стали спрашивать, что случилось, и наконец один привратник сказал нам, что только что мимо него прошли трое и ему показалось, что они странно себя вели, но потом они напали на полицейского, который был в штатском, попытались его ограбить, а тот принялся стрелять, вот и убил одного из них. Джон захотел быть в эпицентре происходящего, и Барбару это ужасно расстроило. Вообще все получилось ужасно: и этот бой Али, там столько жестокости, а потом еще вот это случилось, – в общем, мы взяли такси, и шофер показался мне сумасшедшим. Барбара сказала, что он грек, но, по-моему, он был пуэрториканцем, он все молол всякую ерунду, потому что думал, что убитый был пуэрториканцем. Я довез Барбару до ее дома и подождал, пока она вошла в подъезд, а потом, когда мы проезжали мимо больницы «Ленокс-хилл», туда как раз привезли этот труп, который мы совсем недавно видели лежащим на асфальте (такси 4 доллара)!

Когда я доехал до дома, оказалось, что у меня нет номера Барбары, чтобы позвонить ей и сказать, что я добрался без проблем, поэтому я позвонил Бобу, чтобы взять у него ее номер, а он сказал мне, что Барбара сообщила ему, что все хотят Джона Сэмюэлса, «особенно этот Энди», и тогда я попросил его позвонить ей и как следует отчитать за эту болтовню: если бы я в самом деле хотел Джона Сэмюэлса, я же ведь был знаком с ним еще до того, как она с ним познакомилась, да и на это мероприятие я пригласил его только потому, что хотел сделать ей приятное. И что на самом деле Ричард хотел пригласить другую женщину, а вовсе не ее. Вот так-то!

Воскресенье, 5 октября 1980 года

Был в церкви. Звонила Диана Вриланд, поблагодарила меня за то, что я купил десять экземпляров ее книги «Шарм». Я пошел погулять с собакой, и мне показалось, что я прошел мимо женщины-эксгибиционистки: на ней был плащ, а под ним, судя по всему, больше ничего. Она прошла мимо меня, а потом повернула в конце квартала и пошла обратно. Вид у нее был странный, хотя, вполне возможно, она просто только что с кем-то поругалась и ушла из дома. Если читать «Пост», все начинают казаться странными.

Понедельник, 6 октября 1980 года

Заходила Корнелия Ге с т. Она пила спиртное, хотя ей всего пятнадцать лет, и она очень красива.

Из шести часов записей Винсент смонтировал программу на час, и все выглядит отлично, совершенно профессионально. Дон Манроу отправился на конференцию по видео в Ниццу. Я работал до половины шестого вечера (такси 7 долларов). Приехал домой, наклеился, оделся по-парадному. Потом пошел к Си-Зи Гест на коктейли. Там один тип сказал мне: «Мы с вами оба знаем одного и того же человека». Оказалось, что его семья владеет производством всего коньяка и хереса в Испании и что наша Нико в шестидесятые годы была девушкой во всей их рекламе – на плакатах, в метро и в журналах, так что ее знала вся Испания. Он интересовался, где же теперь эта красавица, и я сказал, что она стала совершенно другим человеком, а он никак не мог поверить, что она растолстела и сидит на героине. Он хотел увидеть ее, и я сказал, что если она еще играет в «Сквот-тиэтер»[859], мы с ним можем пойти туда и посмотреть на нее. Си-Зи привезла нас на своем микроавтобусе в музей Метрополитен, на ужин с показом мод Кардена. Это оказался самый продолжительный показ мод на свете. Я был очень удивлен: такое ощущение, что он сохранил каждую модель, которую когда-либо создал, – до того их было много. Мне лично показ понравился, а вот дамам он наскучил. Я видел Билла Пейли, Барбару Аллен и Слима Кита. Жаль, что я не снял ни одной фотографии, а ведь там были все. Я было подумал, что в глазах у лис, которые носила Сан, настоящие бриллианты, но она сказала, что вовсе нет. Она спросила, где бы купить недорогой браслет с рубинами, и я сказал, что недавно видел такой – всего за 42 тысячи долларов. Она сказала, что это подарок для одного мужчины, и я догадался: для Патриса Кальметта, потому что в последнее время она встречается с ним, она ведь разошлась с Нагибом[860], потому что, как сама сказала, он пробуждал в ней слишком много чувств.

Там был Боб Денисон со своей новой любовницей Чиной Мачадо, с которой я вчено попадаю впросак, потому что никогда не узнаю ее. Была мать Кэтрин Оксенберг – принцесса Елизавета Югославская. Она красива, и я сразу понял, что это она, стоило ей заговорить, потому что у них с дочерью совершенно одинаковые голоса. На ней было одно из платьев Каролины Эррера. Еще я поговорил с матерью Паломы – Франсуазой Жило[861].

А вот с Си-Зи мы говорили про орхидеи. Ее колонку по уходу за садом сейчас уже печатают в шести газетах. Вечеринка мне очень понравилась. Мы решили отвезти Сан домой в «Карлайл», мы были на улице, ловили такси, но тут Андре Оливер настоял, чтобы мы поехали в его лимузине. Я под конец вечера увидел самого Пьера Кардена и сказал ему, что показ был великолепен – мне лично понравилось то, что сохранилось такое количество моделей с 1950 до 1980 года. Да, еще: ужин был в зале храма Дендур[862], и всем раздали книги про этот храм и шоколадные трюфели, а я сунул несколько трюфелей между страницами книги и раздавил их, так что было похоже на дерьмо, и Сан это очень понравилось. Один тип потерял свою книгу, так что я отдал ему мою, и когда он ее раскроет, увидит внутри дерьмо. Сан попросила меня поставить автограф на ее экземпляре. Мы завезли ее домой, потом отвезли меня, потом принцессу Полиньяк, которая занимается у Пьера Кардена рекламой, а потом Боба. Домой я вернулся около половины первого ночи.

Вторник, 7 октября 1980 года

Херманн-Германец сказал мне, что на 90 процентов уверен, что мне закажут портрет Папы Римского. А недавно на одной вечеринке Марио д’Урсо сказал: «Я делаю все, чтобы вам достался Папа Римский». Все они думают, будто мне так уж нужно сделать портрет Папы. Ну, я, разумеется, хочу этого, однако для меня это отнюдь не вопрос жизни и смерти.

Я отказался делать обложку с Рональдом Рейганом для журнала «Нью-Йорк». В газетах меня уже и без того изображают «республиканцем на одну ночь». Работал над фонами для картин. Руперт вернулся после того, как долго разыскивал картинки Микки Мауса для серии «Новые мифы», которую заказал Рон Фелдман, – а там Микки Маус, Дональд Дак, «Тень»[863]. Надо будет сделать что-нибудь новое – например, обсыпать их алмазной пылью. Наклеился, потом заехал за Каролиной Эррера, и мы решили пройти пешком до Хальстона. Она сняла свои серьги и отдала их мне. Мы выпили несколько коктейлей. Виктор был в своих широченных самурайских штанах. Потом мы сели в два лимузина и поехали на обед, который давали в ресторане универмага «Б. Альтман» в честь американских дизайнеров, это было благотворительное мероприятие Нью-Йоркской публичной библиотеки. Там была и Мэри Ласкер[864], и Эсте Лаудер, и Мэри Макфэдден. Я разговаривал с «Сюзи» – Элин Мейли. Она прекрасно выглядит, у нее такой лифчик, что грудь приподнята и можно туда заглянуть.

Я сидел рядом с Хальстоном. Решили, что я буду фотографировать только официантов, их тут двадцать. Мы с Виктором пошли в уборную, он там снял свои самурайские штаны, а я надел их как пелерину. Мы думали, что в уборной никого нет, но когда мы уходили оттуда, все вдруг вышли из кабинок. На этом вечере была Эйприл Экстон[865] с Сэмом Уэгстаффом[866], он постарел. Я обвинил Эйприл в том, что она иудейка, а она возразила, мол, как же такое возможно – ведь я встречаю ее у себя в церкви Сен-Винсент Феррер. Я напомнил ей, как однажды она обвинила меня в том, что я будто бы изнасиловал ее собачку, прямо у нее в туалетной комнате. Эта ее собачка тогда зашла в туалет следом за мной, а когда я вышел, то и она вышла вместе со мной. Эйприл кошмарная женщина, но она действительно смешная. Я ей еще раз сказал, что фотографии, которые она подарила Сэму – я ведь снимал ее в шестидесятые годы, – теперь стоят тысячу долларов каждая.

Потом мы с Каролиной отправились на ужин, который устроила Кармен д’А-лессио для своих сорока друзей в китайском ресторане «Мистер Чау». Лестер Перски произнес миллион тостов, он был совершенно пьян. Он даже сказал тост в честь Генри Гельдцалера, которого там вообще не было. Потом он заставил меня сказать какой-нибудь тост, тост получился такой: «Всем бесплатные коктейли – за счет Лестера».

Среда, 8 октября 1980 года – Нью-Йорк – Порт-Джервис (штат Нью-Йорк) – Нью-Йорк

Заехал за Бриджид (такси 7 долларов). Нам нужно было попасть в дом Чарльза Райделла в Порт-Джервисе, чтобы взять у него интервью в связи с его эпизодической ролью в фильме «Юнион-сити». Потом мы заехали еще за Доком Коксом на 72-ю улицу, однако он оказался еще не готов. Док Кокс вез нас потом на своем «роллс-ройсе». Он сказал Бриджид, что в его машине нельзя курить, потому что это испортит аромат хорошей кожи, исходящий от сидений, и она начала сходить с ума: всякий раз, когда ей нужно было покурить, ей приходилось высовываться из окна машины, так что настроение у нее испортилось. Мы добрались до места, Док стал готовить мартини, и Бриджид выпила первый свой коктейль. Я начал снимать. Бриджид вышла в сад, чтобы собрать «свежие тома-а-аты» (как она произносила это с классическим британским выговором), а вот к концу дня она уже выпила так много, что это были обычные «томейтос» (по-американски). Я тоже пошел в сад и собрал сливы, и мы их ели прямо так, немытые, хотя их и опрыскивали чем-то от насекомых-вредителей, – но они были такие вкусные! Я съел штук десять. Потом я собирал черри и еще обычные помидоры. А Бриджид пила свои мартини прямо «на природе», среди помидорных грядок, и в результате где-то там потеряла бокал. Бриджид и Чарльз без конца мне говорили: «Ах, ланч у Фло-Джин, ланч у Фло-Джин!», и еще: «Ты ничего подобного за всю свою жизнь не видел». И чем больше они про это говорили, тем больше хотелось это все возненавидеть. Наконец мы туда добрались, и, м-да, я действительно ничего подобного в жизни не видел. Это самый отвратительный, самый безвкусно оформленный ресторан, в каком я только бывал. Большой, неопрятный, его держат Фло и Джин, и он весь набит куклами, их там разве что не миллион. Всех цветов. Потому что все там очень цветное. Салфетки розовые, зеленые и желтые – в самом деле, там очень много цвета. Не то Фло, не то Джин сказала, что ее муж умер в 1929 году. Еда была – хуже не придумаешь, но много. Я тут же потолстел на два кило, потому что ел только пюре со сладким соусом. Мы и там много пили, Бриджид по-прежнему отдавала дань мартини. Чарльз платил за ланч, но я еще купил сувениры. Все развлеклись по полной программе. В этом ресторане один зал переходит в другой, они бесконечные, там празднуют свадьбы и устраивают вечеринки. Ресторан занимает едва не четверть длины реки Делавэр. Бриджид сильно захмелела, перецеловала всех официанток. Потом начала рассказывать мне всякую всячину про еду, чего никогда не делала прежде: например, как она пришла в устричный бар на вокзале Гранд-Сентрал и заказала там полуторакилограммового лобстера, и эта славная официантка его принесла, но Бриджид что-то не поверила, что он весит полтора килограмма. Бриджид сказала: «Вы знаете, я много ем, у меня болезнь такая, и я хорошо знаю, чтó я ем и сколько, и вот это – точно не полтора килограмма». А лобстер тот стоил что-то около 39 долларов. Официантка сказала: «Нет-нет, я уверена, что здесь полтора килограмма». Тогда Бриджид сказала: «Пойдемте и взвесим его, и если в нем полтора кило, я дам вам десять долларов». В общем, пошли они на кухню, положили лобстера на весы – а в нем меньше полкило! Официантка была ужасно смущена, сказала, что Бриджид вообще не надо платить за еду. А дальше Бриджид будто помешалась, она реально опьянела. Я смотрел телепрограммы на «Бетамаксе» Чарльза. У него там одни порнофильмы, но это – обычная порнография: например, «Как Дебби уделала Даллас». Ему нравится обычное порно – не голубое, а с натуралами, потому что ему [смеется] нравятся только натуралы. Ну, а я смотрел, что было.

Ланч наш закончился в половине шестого, а к шести Чарльз уже должен был везти нас на ужин.

Ах, да, оказалось, что Бриджид как-то раз, когда приезжала к Чарльзу в гости, позабавилась с работником на ферме неподалеку. Чарльз ее спросил: «Слушай, ты случайно не трахалась с этим парнем на соседней ферме? После того как ты тогда тут побывала, он ведет себя со мной совсем не так, как прежде». И она призналась. А было это тогда, оказывается, после полудня, когда она осталась одна, – она весила тогда только 57 килограммов. Она решила, что хорошо бы купить немного сливок и надо сходить прямо к коровам. В общем, она шла, шла и набрела наконец на этого самого работника. А теперь он ведет себя странно с Чарльзом: видимо, решил, что он трахнул то ли его его жену, то ли любовницу. Подошел парень-хастлер, он берет всего 30 долларов, потому что городок такой небольшой. На самом деле тут гомосексуальный Пейтон-плейс[867]. Док Ко к с отвез нас назад, в Нью-Йорк, до самого дома.

Пятница, 10 октября 1980 года

Позвонил Боб, сказал, что Джейми Кеблер не сможет пойти в Бруклинский колледж сегодня вечером, где мы собирались посмотреть, как танцует Рон Рейган, и поэтому мы даже не знаем, как туда добраться. Но потом Боб снова позвонил и сказал, что в половине седьмого вечера за нами приедет лимузин. Ожидая выступления Рона, мы высидели целых три балета. Но все это чушь собачья. Потом выступил Рон со своими номерами, и вот у него все было нормально. Хотя он и сказал Бобу, что не танцует под джазовую музыку, тут как раз танец был с джазовым аккомпанементом, и это у него хорошо получилось. Он действительно мог бы хорошо петь и танцевать, наверное, не хуже того блондина, который был так популярен в годы войны, ты ведь знаешь, о ком я? О Вэне Джонсоне[868].

На улице шел дождь. К Бобу подошла девушка из комитета Рейгана, сказала, что звонила ему целый день, что его интервью с Пэтти Дэвис, дочерью Рейгана, можно будет сделать уже завтра, так что Боб был в полном восторге. Пэтти – это та, которая жила вместе с ребятами из группы Eagles. Потом она сама подошла к нам, она высокая и вполне хорошенькая, подумал я, но на ней довольно странная одежда – какой-то свитер и что-то еще. Винсент снял ее на видео. Я сказал ей, что когда мы, собственно, будем делать с ней интервью, то, может, она немного приоденется, придет в чем-то более модном, а она ответила: «Это моя самая модная одежда». Я тогда сказал: «Может, вы придете в чем-то таком, на чем будет ярлычок известной фирмы?» А она сказала: «Нет, лучше я приду в еще более удобной одежде». Тогда я оставил свои попытки и сказал: «Ладно, неважно». Она показалась мне довольно хорошенькой, но когда я позже смотрел видеозапись, то недоумевал: отчего оба ребенка не унаследовали красоту родителей? Ее отец ведь в свое время был великолепным.

Понедельник, 13 октября 1980 года

Выйдя из офиса, пошел туда, где устраивали большой парад в честь Дня Колумба. Дошел до 42-й улицы и Шестой авеню (такси 5,50 доллара). День был унылый, пришлось целое утро беседовать с бухгалтерами насчет налогов. Все утро – сухое печенье и кофе.

Боб приехал ко мне на лимузине, и мы заехали за Сан, чтобы отправиться на прием, который Джекки О. давала в честь книги Дианы Вриланд «Шарм» в Международном центре фотографии на 94-й улице и Пятой авеню. Прием был небольшой, пригласили только семьдесят человек. Сан рассказала, что в отеле «Карлайл» вчера утром удалось предотвратить ограбление. Трое бандитов в четыре часа утра. Я напугал ее, сказав, что они, наверное, явились туда, поскольку точно знали, что там живет она. И я в это в самом деле верю. Приехала Джекки О. Я побоялся фотографировать ее, поэтому отдал свою камеру одному из газетных фоторепортеров, чтобы он снимал вместо меня. Крис Хемфил, который работал над книгой, был на седьмом небе, он так устроил, чтобы я сидел с ним рядом. Он, правда, как всегда, действовал мне на нервы. А на суперобложке о нем написано, что он [смеется] «сотрудничает с Энди Уорхолом». Его дамой была Дебора Турбевилль. Какой-то дрожащий паренек, стоявший за лестницей, спросил меня, можно ли ему сфотографировать меня. Он сказал: «Я – художник».

Джекки пришла с Чарльзом Рискэмпом из библиотеки Моргана[869]. За ее столиком сидела Глория Вандербилт[870]. И супруги де ла Рента. Ох, до чего же я их терпеть не могу. Франсуаза больше меня не расцеловывает. Ну и прекрасно. Они хотели уйти домой рано.

Приехал домой, а там с первого до последнего этажа гремит музыка – это Аврора развлекала своего друга-приятеля, пришедшего к ней в гости. Я был очень смущен, что явился домой раньше, чем она ожидала. Они слушали мою новую пластинку Bee Gees.

Вторник, 14 октября 1980 года

Сегодня день посвящен Паломе Пикассо. Пошел ради нее на завтрак в «Тиффани». Славные украшения, у меня есть такие же, только сороковых годов. А сейчас продают копии вещей тех лет. Палома сделала маленький браслет в форме сердечка, в духе Эльзы [Перетти]. Дорогое удовольствие – 27 тысяч долларов за штуку.

После работы наклеился и отправился в ресторан «Мистер Чау» на ужин в честь Паломы (такси 4 доллара). Встретил там Фрэн Лебовиц, сказал ей, что ей обязательно нужно найти мужика, но такого, с кем у нее возникла бы жгучая страсть, потому что если ей как-нибудь придется про это писать, она хоть будет в курсе. Перри Эллис очень привлекателен, у него длинные волосы. Кругом были важные лица. Томас Амманн только что вернулся в Нью-Йорк из Аргентины, и там, сказал он, все до того дорого, что он просто не понимает, как там люди живут. У него был лимузин, и я приехал домой в час ночи.

Среда, 15 октября 1980 года

Палома появилась в программе «Тудей шоу», а не следовало бы, – она рассказывала про всевозможные ювелирные изделия, которые у нее есть: так ведь ее могут и похитить.

У меня была встреча с одной дамой из Южной Америки, которая хотела выбрать себе что-то из моих картин. Она привела с собой несколько красавиц из Венесуэлы. И еще зашел этот печально знаменитый Ронни Левин. Кто-то уже предупредил меня, что он появился в Нью-Йорке, так что его приход не был полной неожиданностью. В офисе у нас никто не обращал на него внимания, а он ходил туда-сюда с таким видом, будто все вокруг – его собственность, но потом ушел восвояси.

Четверг, 16 октября 1980 года

Винсент установил видеокамеру, чтобы снять интервью Джона Ричардсона с Паломой. Она пришла со своим мужем Рафаэлем и приятелем Хавьером [де Кастелла]. А человек из «Тиффани» привез ювелирные изделия.

Заходил Дэвид Уайт, принес письмо от Раушенберга – Дэвид ведь теперь работает у него, и в письме говорилось, что столы, которые стоят у меня, делал он сам, потому что это было как раз в то время, в конце шестидесятых или в начале семидесятых, когда Дженни Хольцер пыталась начать бизнес, продавая дизайнерскую мебель, но потом бизнес разорился, и столы достались мне. Что ж, прекрасно, что Раушенберг написал письмо, в котором сказано, что столы сделаны его руками, потому что теперь он их когда-нибудь, пожалуй, подпишет. Потом позвонил Хуан Хэмилтон, сказал, что они с Джорджией О’Киф поселились в отеле «Мейфэр» и что придут к нам в половине пятого, но я попросил их прямо сейчас и приехать, потому что здесь у нас Палома, и они в самом деле вскоре появились. Короче, все были в полном взаимном восторге. Все думали, что Хуан женится на Джорджии, однако он женился на другой женщине, и сейчас его жена ждет ребенка. Джорджия обмотала голову чем-то черным. В этот раз она показалась мне очень старой. Надо постоянно следить за ней – а вдруг она вздумает сесть на стул, которого на самом деле нет. Однако на видео, которое снял Винсент, она выглядела молодой и вроде бы адекватной. Она в курсе всего, что творится вокруг, просто она теперь двигается так, как обычно передвигаются старики.

Потом все уехали. Пришел Руперт, и мы с ним кое-что сумели сделать. Работали до половины девятого, и Джей Шрайвер тоже согласился остаться на работе допоздна. А позже, поскольку они отработали сверхурочные часы, я пригласил Руперта с Джеем в ресторан «65 Ирвинг-стрит» и договорился с Джоном Райнхолдом, что он там с нами встретится. Джей, как выяснилось, родом из Милуоки. Он сказал, что его мать – «чехословачка». То есть сама она родилась не в Чехословакии, однако на сто процентов оттуда.

Да, еще: сын Мэри Тайлер Мур покончил с собой, и теперь этот фильм, «Обыкновенные люди», будет пользоваться большим спросом и все ее по-настоящему возненавидят, потому что решат, что она и в жизни такая, как в этой роли.

Вторник, 21 октября 1980 года

Я случайно встретил Джона Карри на улице, но не узнал его, когда он поздоровался со мной, – и понял, кто это, лишь через три квартала. Поэтому решил позвонить ему и еще купить билеты, чтобы посмотреть на него в мюзикле «Бригадун»[871].

Да, еще я случайно познакомился с молодым человеком, чья работа заключается в том, чтобы совершать покупки для Джона и Йоко – он покупает для них одежду и разные разности. Я спросил, приходилось ли ему возвращать в магазин купленное для них, и он сказал, что это было всего один раз. Я спросил, носят ли они вообще хоть что-то из того, что для них покупают, ведь они же никуда не выходят, и он сказал: «Они еще вернутся в свет. Ну, они надевают обновки, когда ходят в студию звукозаписи». Да, а самое интересное из того, что он рассказал, было вот что: перед тем как они его наняли, он должен был подписать бумагу, в которой говорилось: «Я не напишу книгу про Джона Леннона и/или Йоко Оно». Здорово, правда? Он сказал, что обожает свою работу. Вот и мне тоже нужно было бы найти кого-то, кто помогал бы мне делать покупки в магазинах, подсказывал, где найти замечательные новые вещи.

Да, еще: я поругался с этим своим агентом по недвижимости. Он сказал, что здание на 22-й улице, которое я так хотел купить, продали в прошлую пятницу, – а я ведь просил его держать меня в курсе дела. Я так разозлился. А потом он сказал мне, что у нас назначена встреча, чтобы посмотреть здание «Кон-Эд» на 12-й улице. Здание прекрасное, однако оно далеко в даунтауне, и я не могу на такое решиться. Стоит полтора миллиона плюс потребуется еще миллион на ремонт.

Мы опоздали к началу «Бригадуна». Джон Карри не блистал, просто играл свою роль, но все же он хороший актер. Мне шоу понравилось. В ряду перед нами сидел человек, который работает у Джорджа Лоиса[872], у него еще такая хорошая ирландская фамилия, вроде, Каллагэн, он тот самый, с кем я работал, когда мы с Санни Листоном[873] снимались в рекламном ролике для авиакомпании «Бранифф эйрвэйз». Он рассказал мне лучший из мрачных анекдотов, хотя это совсем черный юмор: «Какой подарок получат на Рождество Бинг Кросби и Джон Уэйн? – Стива Маккуина»[874].

За кулисами я сказал Джону, что спектакль просто замечательный, а он напомнил, что я не узнал его, когда мы с ним столкнулись на улице, и я объяснил, что это все из-за его прически: я понял, что это был он, только через три квартала. Я пригласил его на ужин, но он сказал, что уже договорился ужинать с какими-то друзьями.

Среда, 22 октября 1980 года

Винсент пытался зазвать супругов Копли к нам в офис, потому что Билл Копли говорил, что хотел бы сделать портрет своей новой жены Марджори, той самой «мадам». Сам Копли и предложил. Билл очень счастлив, но она, правда, заставила его рассчитать всех слуг, которые работали у него до их бракосочетания, а это очень странно. Надеюсь, с ним не случится ничего дурного. Красавчик-официант из «Глориэс фуд»[875], тот, что скоро сдает экзамены на звание магистра психологии в Колумбийском университете, пригласил меня поужи нать с ним. Но я вдруг сдрейфил и соврал, что нам с Бобом нужно взять еще одно интервью. Красавчик собирался показать мне университетский кампус. Но я просто не могу идти на свидание с незнакомцем. И потом довольно сложно было оказаться на месте девушки, потому что обычно ты ее приглашаешь. Куда легче пойти на свидание с парнями, которые сами тебя выбирают. Ох, я становлюсь совсем как миссис Вриланд.

По второму каналу показывали съемки скрытой камерой, сделанные во время переписи населения 1980 года: некоторые из переписчиков выпивали или принимали кокаин прямо во время работы, а потом садились и выдумывали имена, чтобы заполнить формуляры, потому что получали за каждое имя по 4 доллара.

Суббота, 25 октября 1980 года

Ветер был шквальный, а я простоял на углу целых двадцать пять минут, прежде чем поймал такси. Шон Маккиэн, манекенщик из «Вильхельмины», позвонил из Японии. Там уже воскресенье. Боб попытался воплотить в жизнь свой проект – ужин «Десять мужчин-натуралов для Сан»: он пообещал ей, что сможет пригласить на ужин десять натуралов. Но все натуралы, кого он уже успел пригласить, свое участие в ужине отменили. Наверное, не хотят появляться с нами на людях – без Ричарда Вайсмана и атлетов. Отвез Руперта домой (такси 6,50 доллара).

Боб позвонил снизу в дверной звонок, он приехал на лимузине вместе с Сан. Мы отправились к Элен Роша и Киму д’Эстенвилю в «Олимпик-тауэр» на коктейли. Погода ветреная. Сан только что сделала укладку, и, как она сказала, жить в этой башне ни за что бы не стала, потому что на входе сквозит так, что вся прическа мигом разлетается. Она сказала, что знает нескольких женщин, которые выехали из подобного здания именно по этой причине. Поэтому прежде чем она вошла внутрь, нам пришлось зайти туда первыми, попросить привратника закрыть внутреннюю дверь, тогда перестало сквозить, и она смогла войти. Позже мы поехали на ужин в «65 Ирвинг-стрит». Мы заехали на нашем лимузине за Франко Росселлини, он ждал нас на углу. Мы кричали ему: «Эй, Мэри!», но он нас не слышал, а потом крикнули: «Эй, королева порно!», но он и этого не услышал, у него на голове был капюшон, но, в конце концов, он просто нас увидел. Сегодня же, но чуть раньше, он сказал Бобу, что уходит из кинобизнеса, потому что благодаря «Калигуле» заработал кучу денег.

Воскресенье, 26 октября 1980 года

Иран должен был отпустить заложников. Но, по-видимому, только республиканцы продолжают в это верить, и если заложников не отпустят, для Картера это будет очень плохо. Например, в «Пост» эта новость на первой странице, а ведь эта газета поддерживает Рейгана. В новостях сказали, что Израиль продает Ирану запасные части для военной техники. Диктор кабельного телевидения в одном небольшом городе сказал, что это правда, однако правительство все отрицает.

Смотрел «Сабрину»[876] по телевизору, Уильям Холден и Одри Хепберн выглядят такими старыми. Потом, это так старомодно – говорить про Лонг-Айленд и про Северное побережье. Выгулял собак. Посмотрел «Хупера»[877], и, боже ты мой, до чего здорово: просто Берт Рейнолдс и его обычные реплики. Он играл роль каскадера.

Понедельник, 27 октября 1980 года

Мы с Бобом разговаривали о том, как трудно оказалось осуществить проект «Десять мужчин-натуралов», и кто-то заметил, что это должно стать моей следующей серией – десять мужчин, у кого ни разу не было гомосексуального опыта.

Пришлось встречаться с Марджори Копли, чтобы сфотографировать ее для портрета. Руперт наложил грим. У нее светлые волосы, заплетенные в косы, она их распустила, и волосы доставали ей до задницы, она их только что вымыла, и они приятно пахли. Мы поели вместе. Она еще учится. Занималась точными науками, однако не смогла осилить программу, поэтому теперь хочет попробовать социологию, и я ей сказал: ох, только не это. Билл выглядит превосходно. Единственное, что нас беспокоит, – она прогнала всех, кто прежде работал у него в доме. Она, правда, не показалась мне бесцеремонной или жесткой, как я ожидал. Делала все, о чем я ее просил. Была вполне мила.

Джед купил квартиру на том же этаже, где живет Стюарт Пивар, – прямо напротив его квартиры, в здании на Западной 67-й улице, рядом с «Кафе дез артист». Он хочет использовать ее как офис для своего бизнеса по отделке помещений, чтобы клиенты и рабочие не ходили целыми днями по моему дому, так что мне можно будет вздохнуть спокойно.

Я позвонил Дженни Хольцер. Сказал, что заеду за ней, чтобы мы вместе пошли на вечеринку, которую Диана фон Фюрстенберг устраивает в честь Дианы Вриланд. Работал до восьми вечера, потом доехал на такси (5,50 доллара) до Джейн в «Вольнэй»[878] на 74-й улице и Мэдисон-авеню, где у них с Расти теперь свой пентхаус. Квартира у Джейн маленькая, но славная. Расти открыл дверь, он округлился – наверное, оттого, я думаю, что провел лето со своим отцом, Ленни; но он все равно такой очаровательный. Это как слушать Кэри Гранта. Он сказал: «Люблю тебя, мамочка». Джейн сейчас занимается инвестициями – в недвижимость и в кино.

Потом поехали на такси к ДФФ [Диане фон Фюрстенберг] (3 доллара). Когда мы входили в вестибюль, позади нас шел Уоррен Битти, однако, едва завидев нас, тут же вышел обратно на улицу – не хотел ехать с нами в одном лифте. Я сказал Джейн, что только что он вошел в вестибюль, а потом тут же вышел наружу, и она сказала, что если бы он ее увидел, он бы так не поступил. И сразу после того, как мы зашли в квартиру, появился и Уоррен, он тут же поцеловал Джейн, а я ему сказал: «Ох, Уоррен, до чего ты противный, что же ты не поехал с нами в лифте?», а он сказал, что искал кого-то, с кем должен был встретиться внизу. Но в гости он пришел один, так что же тогда получается? Он выглядит привлекательно, но немного постарел и немного обрюзг – его прическа типично голливудская, понимаешь, да? Она похожа на шляпу. В гостях был Ричард Гир, я познакомил его с Джейн, и он сказал: «О, Бэби Джейн, вы же легенда. Я читал про вас в “ПОПизме”». Там была Аполлония и Иман и красивая молодая девушка по имени Дайан Лейн[879] – я так и не понял, с Лу Адлером[880] она была или нет.

Четверг, 30 октября 1980 года

В офисе ко мне подошел Джон Кейл, он хотел, чтобы я сделал обложку для его альбома[881]. Он хорошо выглядит. Он был с какой-то девушкой. Я подписал ему все его старые пластинки.

Льюис Аллен пришел вместе с модельщиками, которые делают для его пьесы модель робота с моей внешностью. Нам пришлось просидеть с ними около часа, чтобы модельщики смогли как следует изучить мое лицо и решить, хорошая ли получится из меня модель. Смешные ребята, они из компании Уолта Диснея или что-то такое. Если модель должна двигаться и делать, скажем, три вида движений губами и два вида движений глазами, это достигается применением ста специальных механизмов, а если нужно добавить еще одно движение, тогда, значит, внутрь модели нужно вставить еще примерно двадцать механизмов. Мы все еще не подписали договор с Льюисом Алленом, потому что послали договор Полу Вайсу, а его юристы сказали, что это смехотворный документ, потому что слишком сложно написан.

Пятница, 31 октября 1980 года

Хальстон устроил пьянку-гулянку в своем салоне в «Олимпик-тауэр» в честь дня рождения Хиро[882]. Потом Виктор сказал, что нужно поехать в даунтаун, в новое грандиозное заведение под названием «Сэйнт», оно находится в «Олд-Филмор-Ист», в этом зале для рок-групп. А до этого там был «Виллидж Тиэтер». Мы приехали туда, и Виктор встал на колени, умоляя впустить нас. Я узнал, что клуб принадлежит нашему старому приятелю Брюсу Мэйлману[883], он ведь раньше руководил «Банями святого Марка», и его вечно обуревали всевозможные идеи и проекты. Он, наверное, сам был в «Сэйнте», когда мы пришли туда, но я его, по-видимому, не узнал. Здесь лучше, чем в «Студии 54». У них есть задняя комната, и все выглядят одинаково – в джинсах, без рубашек, с усами; женщин сюда не пускают, за исключением Пэт Кливленд, – а еще они выдали членские билеты десяти лесбиянкам. Ждать членского билета уже нужно два года, однако они сказали, что получить его можно, лишь если кто-то откажется от своего. Шоу со световыми эффектами было феноменальным, совсем как в планетарии Хейдена[884]. Хальстон уехал в три часа ночи, ну и я с ним.

Среда, 5 ноября 1980 года – Дюссельдорф – Баден-Баден – Штутгарт

Проснулся в три часа ночи, услышал печальную новость: Картер очень сильно проигрывает Рейгану. Впервые президент так рано признал свое поражение. И в глазах у него были слезы. Не мог заснуть, поэтому принял валиум.

Четверг, 6 ноября 1980 года – Франкфурт – Дюссельдорф

Познакомился с доктором Зигфридом Унзельдом[885], издателем Германа Гессе и Гете, очень красивый человек. Я было решил, что его будет легко сфотографировать, потому что он такой красивый, но оказалось трудно. Фотокамера совершенно не в состоянии запечатлеть его красоту. Я взял в эту поездку Криса Макоса, чтобы он мне помогал, однако он вовсе не собирается носить мой саквояж или что-либо делать: для него самое важное – фотографировать для себя.

Наша следующая точка была в Дармштадте, примерно в полутора часах езды. Я приехал туда, чтобы сфотографировать одну даму, она нечто вроде немецкой Дианы фон Фюрстенберг: одна из крупнейших изготовителей одежды – ее компания называется не то «Тинк», не то «Финк». Дом у нее великолепный. Она одевается как деловая женщина, правда, носит бархатный костюм, причем у нее отовсюду торчат носовые платки. Она была весьма мила, и фотографии хорошо получились.

После долгой поездки в Дюссельдорф мы с Крисом поругались: стены в отеле «Брайтенбахер Хоф» очень тонкие, так что я мог слышать, как Кристофер у себя в комнате кому-то звонит, и тут я заволновался, потому что услышал, что он набрал восемнадцать цифр, а это означает, как я понимаю, что он звонит по междугородной линии Питеру Уайзу в Нью-Йорк – а это ужасно дорого.

Пятница, 7 ноября 1980 года – Дюссельдорф

В галерее Ханса Майера на вернисаже Родни Риппса был какой-то сумасшедший художник, который заставил меня пойти с ним в ванную комнату (и по это му я также заставил Кристофера пойти со мной в эту ванную комнату), и этот чокнутый художник заставил меня сесть под душем, опершись руками о пол, – он сделал снимки на «Полароид», а потом заставил меня снять ботинки и снял на «Полароид» мои ступни, а я, как собака, стоял на четвереньках, все это было ужасно глупо. Говорят, что это новый Бойс, а он просто совершенно лысый извращенец в клетчатых штанах, очень высокого роста, и у него, наверное, большой член. Не знаю, может быть, он – голубой? Да нет, он слишком серьезно все проделывал, чтобы быть голубым.

Суббота, 8 ноября 1980 года – Дюссельдорф – Париж

Я аж до одиннадцати утра запаковывал все эти сувенирные тарелки в один саквояж, а еще открытки и всякое разное. Нужно было быстрей добраться до аэропорта. Полетел в Париж.

На такси до квартиры Фреда (30 долларов). Томас Амманн появился в Париже всего на один день, он был с каким-то метателем диска, десятиборцем. Мы обошли все великолепные магазины, там столько вещей в стиле «ар-деко», что невозможно себе даже представить.

Позже позвонила Джерри Холл, сказала, что приглашает нас прийти в их с Миком новую квартиру на острове посредине Сены. Мик был в студии звукозаписи. Она попросила привезти две бутылки шампанского, я их купил (200 долларов), и мы поехали к ним.

Я поговорил с Томасом и заставил его рассказать мне откровенно, что ему известно про ситуацию Джеда, и он наконец рассказал. Ведь именно он, Томас Амманн, привел к нам Алана Ванценберга, Томас был с ним изначально знаком. Потом Фред собрался пойти танцевать, а я хотел поехать домой, так что Томас меня подвез. Я был дома и все ждал, что позвонит телефон, но он не звонил, и я был подавлен, потом надел наушники и стал слушать оперу «Богема».

Воскресенье, 9 ноября 1980 года – Париж

Томас позвонил из Нью-Йорка, он рано утром улетел туда на «Конкорде». Все, что он рассказал мне накануне вечером, сильно меня расстроило. Он просил ничего из сказанного нигде не повторять, потому что он не любит распространяться насчет чьих-то отношений. Он, правда, не сказал мне ничего такого, чего бы я уже не знал, – просто было очень тяжело все это слышать.

Понедельник, 10 ноября 1980 года – Париж

Филипп Морийон[886] позвонил и сказал, что привезет к семи часам кое-какой материал для Interview.

Мик должен был прийти в четыре, и я хотел избежать встречи с ним: я просто не знаю, ну чтó можно сказать Мику Джаггеру? Он, так или иначе, хотел побыть наедине с Фредом Хьюзом – вот с Фредом они разговаривают, не знаю даже о чем.

Мы с Кристофером пошли к «Черутти»[887], и по соседству показывали «Бэмби», а поскольку сейчас каникулы, много матерей стояло на улице со своими детьми, и это была, наверное, самая длинная очередь маленьких детей, которые ждали, когда их пустят в кинотеатр. Та к было грустно, что этим малышам приходится ждать, – почему бы не открыть двери и не впустить их всех? Отправились в «Кафе Флор», в поисках привидения Ширли Голдфарб (такси 8 долларов). Но привидение Ширли так и не появилось. Мы сидели внутри и не увидели никого из знакомых.

Пошли в книжный магазин, и я наконец понял, какую следующую тему хотел бы разрабатывать – матери с младенцами, которые сосут грудь. Это очень эротично, и, по-моему, это хорошая тема. Впрочем, идею мне подала Юнис Шрайвер, мы однажды видели мадонну у кого-то в квартире – этого младенца на руках у очень привлекательной дамы, а херувим приложился губами к одному из сосков, и что-то в этом было особенное, хорошее. В общем, Кристофер теперь собрался искать для меня матерей с новорожденными младенцами. Отель Криса был прямо около «Кафе Флор», и он повел меня к себе – показать свой номер, за который платим-то мы, и я подумал: ну и трущоба, однако у него был телевизор и он, на самом деле, был очень доволен.

В «Геральд трибьюн» описали ужасную кончину Стива Маккуина[888]. Притом во всех подробностях.

Роксевидж пригласил нас к себе – посмотреть его дом. Там было большое фортепиано, я попросил его сыграть что-нибудь, и он исполнил удивительно красивую музыку. Я так давно не слышал хорошей фортепианной музыки. Сам не знаю, почему, – в жизни случаются различные периоды, я теперь даже не хожу на концерты.

Позже Фред налил мне большой бокал аквавита «Мирабель», и я рассказал ему, что у меня проблемы личного свойства, вроде того, а потом мы с ним еще обсуждали, какие художественные проекты можно было бы осуществить. Фред считает, что нам нужно сделать серию «Дисней Уорхола», сделать Белоснежку, несколько гномов, и Бэмби, и что угодно еще, Дональда Дака. А я вдруг пришел в такой восторг, когда мы решили этим заняться, надеюсь, что и Рон Фелдман сочтет эту идею хорошей.

Взялся читать Interview, Боб уже совсем было решил отказаться от услуг Тинкербелл, однако ее интервью с Джорджем Бернсом[889] – который, по-моему, вконец отстал от жизни, – как раз получилось очень интересным. Это пример хорошего стиля, и, по-моему, нам вовсе не нужно с ней расставаться. Да, она сильно раздражает Боба, но она одна из наших лучших журналистов.

Суббота, 15 ноября 1980 года – Кельн – Париж

Мы отправились в один монастырь, и нам нужно было там быть ровно в полдень, потому что если бы мы явились туда даже минутой позже, нам не разрешили бы войти. Херманн вел очень быстро, несмотря на проливной дождь. Когда мы приехали, нам запретили разговаривать – нельзя было сказать друг другу ни единого слова. Нас повели в трапезную, и там монах что-то читал целых двадцать минут, пока мы ели ланч – подали сидр из кислых яблок и чечевичный суп, и мне показалось на вкус, что он из консервной банки, но когда я об этом сказал, все на меня посмотрели как на чокнутого, но я-то прекрасно знаю, какой вкус должен быть у моего супа. Среди монахов один был по-настоящему красив, и он сидел позади меня. Потом мы уехали оттуда и направились в Париж.

Воскресенье, 16 ноября 1980 года – Париж – Нью-Йорк

Прилетел в Нью-Йорк, завез Фреда домой (лимузин 50 долларов). На 11 утра была назначена встреча с Бруно Бишофбергером в нашем офисе. Он пригласил нас в лофт к Джулиану Шнабелю[890] на 20-й улице. Это приятель Ронни, он художник, сейчас выставляется в галерее Кастелли. Когда мы туда приехали, перед домом стояли три лимузина – Бруно точно знает, как можно быстро избаловать художника. Джулиан живет в том же здании, что и Лес Левин, и я ему позавидовал: ведь Джулиан купил лофт дешево четыре года назад. Он только что женился, познакомил меня со своей женой, она вроде как красивая. Он делает что-то типа «плохих» картин. Очень пробивной. Сейчас целая когорта молодых художников занимается «плохим» искусством, и все они, по-моему, находятся под влиянием Нила Дженни[891]. Потом появляется Бруно, говорит: «Покупаю все!», и эти ребята привыкают к большим деньгам, а я совершенно не понимаю, что они будут делать, когда все это закончится, – ах, ну да, к тому времени начнется что-то еще, наверное.

Сходил в церковь, вознес свои благодарности за поездку и за возвращение домой целым и невредимым. Потом позвонил кое-кому и вдруг почувствовал себя так, будто меня загипнотизировали. Я до того разволновался, когда начал думать про всех этих юнцов: они-то пишут себе картины и пишут, а я все хожу и хожу на вечеринки, так что я решил – пора мне браться за дело. Томас Амманн позвонил и пригласил меня на ужин с Ричардом Гиром, но я слишком устал. Смотрел по телевизору «Сэтедей найт лайв», передача была отличная.

Вторник, 18 ноября 1980 года

Меня пригласили на ланч в «Мет», так что я остался в аптауне. А там все были такие стильные, элегантные, умные, что когда я что-то пытался сказать, меня даже слушать не хотели. Все богаты, молоды, очаровательны, и все – из Англии. Пил мартини с небольшим количеством водки. Мне это было нужно «для куража», потому что все вокруг такие заносчивые. Приехал принц Майкл Кентский со своей супругой, и вот они были по-настоящему стильные. На ней была маленькая шляпка и широкое платье, и она объяснила, что беременна, – она была очень дружелюбна со мной. Показала мне фотографию своего сына, ему уже полтора года. Костюм принца прекрасно скроен – англичане умеют создать человеку новое тело с помощью костюма, делая нужные вставки в нужных местах. Ушел оттуда, отправился работать.

Я попросил Джона Райнхолда сопровождать меня на званом ужине, и он заехал за мной (такси 5 долларов). Ужинали внизу, в «Итальянском павильоне». Джо Макдоналд попытался незаметно уйти, потому что, как он сказал, у него «свиданка с перепихом». Мы завершили ужин к полуночи (такси 4,50 доллара). После того как я уже пришел домой, позвонил Джон и сказал, что его жены нет дома, что такое случилось впервые. Я не знал, что и сказать ему, я уже принял валиум и не знал, что делать.

Среда, 19 ноября 1980 года

Прошелся вверх по Мэдисон-авеню, решил зайти к Джейн Уайет в «Сотбис». У нас уже есть два больших рекламных объявления от «Кристис», и мы все еще пытаемся получить рекламу от «Сотбис». Аукционный бизнес процветает. Я даже не смог унести с собой все те каталоги, с которыми вышел от них. Правда, эти аукционные дома, они такие мошенники. Если какая-то вещь не ушла, они просто снова выставляют ее на продажу, потому что рано или поздно появится какой-нибудь простак – ведь они рождаются каждую минуту.

Жаль, не я придумал эту реплику: «Каждую минуту где-нибудь рождается очередной простак»[892] (такси в даунтаун: 3,50 и 3 доллара). Случайно встретил на улице Эдмунда Голтни, в галерее которого вечером открывается выставка моих работ. Там будет то, про что ты бы и не подумала, будто я могу это сделать, и притом в таком месте, про которое ты бы и не подумала, что я там могу оказаться, однако Эдмунд не сказал мне самого главного, пока выставка не закончилась, – что она открылась всего на один день! Великолепно, правда? Но он вообще никому про нее не сказал. Я дал интервью Генри Посту для его статьи в журнале «Нью-Йорк», посвященной элегантности, которую можно купить за деньги. Он будет, наверное, рекламировать модный бизнес Джеда, его услуги по отделке помещений. Они ведь друзья. Мы с Фредом разговаривали о делах. Бобу удалось получить рекламу из Вашингтона – это благодаря интервью детей Рейгана в Interview. Ходил в галерею на Восточной 82-й улице, дом 24, там было по-настоящему мило. Был Том Кашин, рассказал, что ходил на пробы, чтобы его взяли в «Оклахому», а я посоветовал ему постараться попасть в «Бригадун», потому что в нем он будет лучше, чем Джон Карри. Я стоял рядом с мужем Паломы, с этим самым «мистером Пикассо», вечно не могу запомнить ничьи имена, поэтому я не мог его ни с кем познакомить, и он, по-моему, на меня разозлился. Был Крис Макос с Питером Уайзом, и еще Джон Гулд, вице-президент киностудии «Парамаунт», из «голубых».

Ужинали в ресторане «Гиббон». Там кухня полу-французская, полу-японская. Мне больше нравится японская половина. Старший официант наконец проявил свою истинную сущность и был очень женоподобен. Ужин стоил Эдмунду, наверное, целого состояния. Дома – в полночь.

Четверг, 20 ноября 1980 года

Позвонил в офис (25 центов, потому что не оказалось монеты в 10 центов). Прошелся по Мэдисон-авеню. Кто-то остановил меня, у него был такой ужасный запах изо рта. Я пытался, кстати, чистить зубы Арчи, однако безуспешно. Мне самому нравится натуральная зубная паста, которую я покупаю в «Брауни», со вкусом корицы и мяты, однако больше всего мне нравятся «Клоуз-ап» и «Ультра-брайт». «Клоуз-ап» ну до того хороша, хотя на вид совершенно ядовитая. А когда мы с Бриджид ходим в универмаг «Мэйс», то видим, как покупатели открывают разные тюбики и пробуют пасту. Бриджид тоже так делает. Работал до половины восьмого. Отвез Руперта домой. Позвонила Барбара Аллен, она была расстроена тем, что Скавулло написал в одной газете, что, мол, он понять не может, как это некоторые способны пролезть в высшее общество, несмотря на то, что они совершенные невежды: вот, например, Барбара Аллен. Она при этом разговаривала со мной голосом человека из высшего общества (такси 6 долларов).

Потом я отправился на вечеринку, которую Ли То устраивала на 72-й улице и Парк-авеню в честь махараджи Бароды, потому что он только что выпустил книгу «Дворцы Джайпура», ее опубликовал Алекс Грегори, он издает все самые грандиозные книги. Махараджа сказал, что на следующей неделе его можно будет увидеть в передаче «Сказать по правде…», и это смешно, потому что на подобных вечеринках еще можно услышать, как кто-то говорит, что его или ее покажут в «Тудей шоу» или «Знакомьтесь: пресса» и так далее, а тут этот человек говорит: «Я буду в передаче “Сказать по правде…”». Значит, ее участникам придется гадать, кто же он такой.

Познакомился с Ширли Лорд, она англичанка, из журнала Vogue. Редактор косметического отдела. С ней было весело. У нее большая грудь. А рядом стоял Дэниэл Людвиг, самый богатый человек на свете, он отмалчивался, а она хотела его разговорить, и она знала всевозможные странные факты – например, что сейчас ученые могут посмотреть через микроскоп на младенца и предсказать, где у этого человека впоследствии будут морщины. Потом я разговаривал с Мэри Макфэдден, и она так выпендривалась. Она сказала: «Вот некоторые ругают твои портреты, а я тебя защищаю. Я им говорю: “По крайней мере, в них хорошие цвета!”» Дома я был в полночь.

Суббота, 22 ноября 1980 года

Проснулся рано. На такси (4 доллара) в офис на встречу с Дианой Вриланд, а также принцем Майклом Кентским и его женой.

Я нанес фон и думал, что он подсохнет, прежде чем кто-то придет, и тогда я смогу скатать холст в трубку. В общем, все у меня на полу расстелено, и вдруг появились мои гости, и принц Майкл прошелся прямо по холсту – он решил, что это такой пол. Короче, Фред попросил его поставить на холсте свой автограф. Он написал просто «Майкл», он не использует слово «принц».

Понедельник, 24 ноября 1980 года

Боб сказал, что звонил Кэл – приятель Рона Рейгана, которого тот называл «Шоколадкой», – и сказал, что Рон только что женился, и поэтому Боб решил завтра вечером, во вторник, устроить ужин в честь этого события. Потом у Боба брала интервью какая-то газета, и он сказал корреспондентке, что у нас будет ужин с новобрачными в «Ле сирк», и я на него страшно разозлился, сказал ему, что этого ни в коем случае нельзя было делать, – тогда он поскорее перенес наш ужин в «Ла Гренуй», потому что они послали бы фотографа в «Ле сирк». Новость насчет свадьбы Рона попала в газеты уже к 17.30. Фред ответил на звонок, предназначавшийся мне, – звонил «Чак Роуст»: он-то подумал, что звонит какой-то чокнутый, а на самом деле это был тот японец, который однажды пришел, чтобы взять у меня интервью, и попросил меня дать ему новое имя.

А внизу, в подъезде, кто-то разбил табличку со списком жильцов, причем как раз рядом с моим именем. Мне стало не по себе.

Вторник, 25 ноября 1980 года

Майк, наш управдом, пришел, чтобы сказать, что отопление выключат на все рождественские праздники. Для меня это большой удар, ведь я как раз планировал в эти дни доделать свою работу – поэтому и решил остаться в Нью-Йорке. Сын Рейгана отменил ужин с нами – как я Бобу и сказал! А в газетах уже напечатали, что молодые Рейганы проводят медовый месяц с окружением Уорхола в «Ле сирк».

Четверг, 27 ноября 1980 года

Проснулся и посмотрел по телевизору парад в честь Дня благодарения. Неожиданно увидел Беркли, маленькую дочь Джона Райнхолда, – показывали, как надувная фигура Супермена поднялась высоко в воздух и почти коснулась их окна на двадцатом этаже.

Позвонил Крис Макос, он в Массачусетсе – поехал повидаться с Джоном Гулдом из «Парамаунт Пикчерз».

Работал в офисе один. Мне позвонил Керл и и пригласил на ужин в честь Дня благодарения, он сам его приготовил в квартире своих родителей на Парк-авеню. Я сказал, что подойду, но уже после ужина. Потом позвонила Кэтрин. Я спросил ее, не хочет ли она приехать, чтобы все было похоже на то, как мы провели с ней этот день в прошлом году. Она только что прилетела из Лондона, в самолете ей давали ужин с индейкой, и она сказала, что она была одной-единственной пассажиркой на этом рейсе авиакомпании «Лейкер». Да, в День благодарения, надо думать, никто не путешествует. Поехали на такси с Кэтрин к Керли (3 доллара).

Вторник, 2 декабря 1980 года

Позвонил Ричард Вайсман, пригласил в ресторан «Даблз» на вечеринку в честь известного голливудского фотографа Джорджа Харрелла. Приехал туда, и как раз мне навстречу вышел Дуглас Фэрбенкс-младший, я спросил его, почему он уезжает, и он сказал, что уже постоял перед собственной фотографией, фоторепортеры уже сняли его для прессы, так что теперь самое время уезжать. Там были великие кинозвезды – Лилиан Гиш, Морин Стейплтон, Тэмми Граймс. Я познакомился с мистером Харреллом, и на самом деле он весьма крепок и держится прямо, хотя Пол Моррисси уверял меня, будто он в любой момент может сыграть в ящик, но вот он стоял передо мной, все-все про меня знал и восторженно отзывался о моих работах, был весьма мил, я спросил его, нельзя ли его сфотографировать, и он сказал, что да, конечно. Рядом со мной сидела Морин О’Салливан[893], и она говорила: «Ах, я только что столько фотографий Харрелла и Кларенса Булла выкинула – мы ведь на новое место переезжали». Я спросил ее, каково было оказаться так близко к телу Джонни Вайсмюллера, на что она отвечала: тел о-то у него было в полном порядке, однако ее «интересуют люди образованные, мой дорогой». Я спросил: «А что, Миа в самом деле выйдет замуж за Вуди Аллена?» И она сказала, что не знает, в самом деле не знает, но тут я объяснил ей, что просто пошутил, что на самом деле мне все равно. Еще я познакомился с Терезой Райт[894], она чудесно выглядела. Позвонила Диана Вриланд, сказала, что ей очень-очень понравилась статья про нее в Interview. А на обложке она выглядит на двадцать лет, так что она сказала: «В этом и проблема: я начинаю думать, будто я в самом деле выгляжу, как эта женщина на обложке».

Четверг, 4 декабря 1980 года

В субботу поведем поужинать сына Рейгана с женой, там будем только мы с Бобом, – а жена Рона, Дориа, хочет работать для Interview: они отправляются путешествовать, на целых четыре месяца, и она хочет вести у нас колонку, репортаж с путевыми заметками. Джерри Зипкин сказал, что им нравится китайская или японская кухня, что это больше в их стиле.

Пятница, 5 декабря 1980 года

Кэтрин сказала, что поедет во Францию на неделю, потому что только что умер ее неродной дед – этот нацист, сэр Освальд Мосли, так что на похороны соберется вся семья, и она подумала, что это хороший повод поговорить со всеми для той книги о Митфордах, над которой она работает со своим отцом. Да, а я говорил, что когда приходила Флоринда Болкан, чтобы у меня сфотографироваться, она ничего не делала, пока Марина Чиконья не говорила ей, что да, вот это можно: она даже голову не наклоняла без ее одобрения. А Марина ведет себя совершенно как шофер-дальнобойщик, всеми командует – ну и если это и есть любовь, тогда, значит, вот такая она.

Суббота, 6 декабря 1980 года

Позвонил Бобу, чтобы узнать, действительно ли состоится наш ужин с Роном и Дорией Рейган, и он сказал, что да. Руперт ждал меня в офисе, когда я туда пришел, потом появился Джей. И тут позвонил Джо Далессандро из Калифорнии, откуда-то из-под Сакраменто, по-моему. Он звонил, конечно же, чтобы попросить денег: сказал, что он в грузовике со своей матерью, что они живут не то в грузовике, не то в трейлере, я так и не понял. Я посоветовал ему поехать в Лос-Анджелес, чтобы его там «открыли». Все это очень скучно: он никогда не звонит, чтобы сказать: «А хочешь, мы с тобой что-нибудь сделаем?», он всякий раз звонит только из-за денег.

Работал всю вторую половину дня. Решил пойти купить подарки к Рождеству. Руперт взял несколько экземпляров Interview, и мы отправились в Гринвич-Виллидж. Было такое впечатление, что все рванули покупать подарки заранее. По-моему, на этот раз будет самое грандиозное Рождество – по объему продаж; я серьезно так считаю. Причем по всей стране.

Рон и Дориа уже были в ресторане «Ниппон», когда мы там появились. Хозяин провел нас в один из кабинетов. Рон был в футболке с крокодилом, чтобы демонстрировать свои мускулы. Агенты спецслужб прямо-таки заполонили весь ресторан. Его хозяин без конца приносил нам подарки – он подарил молодоженам новомодный штопор в виде револьвера, который так раскрывается, что им в самом деле можно кого-нибудь убить. Боб спросил, можно ли нам в январе прийти на инаугурацию, и они сказали, что пришлют приглашения. Они сказали, что вскоре поедут на Бермуды, и Боб заметил, что бывает у Лили Очинклосс, поэтому спросит, нельзя ли им пожить в ее бермудском доме. Дориа в самом деле очень славная и очаровательная. Боб был рад услужить. Мы оставили их вместе с их агентами спецслужб и отправились домой – пешком – примерно в 00.30 или в час ночи (обед 200 долларов). В общем, жизнь с каждым днем становится все более удивительной, но теперь мне нужно было возвращаться домой, к моей ужасной домашней жизни, где ситуация с Джедом день ото дня становится все хуже.

Понедельник, 8 декабря 1980 года

Дошел пешком до Хальстона. На всех женщинах были только его наряды. Перед домом стояли три лимузина, и мы поехали на них в музей Метрополитен, на ужин в честь открытия Института Костюма Дианы Вриланд. Собралось 650 человек, всех тех, кого и так прекрасно знаешь. Кто-то пришел и сказал, что стреляли в Джона Леннона, и никто из присутствующих не мог в это поверить, но потом позвонили в «Дейли ньюс», и там сказали, что все так и есть. Это совершенно ужасно, и все говорили только об этом. Стреляли в него на улице, около его дома. Когда я вернулся домой и включил телевизор, там сказали, что его убил кто-то, кому в этот же вечер, несколько раньше, он дал автограф.

Вторник, 9 декабря 1980 года

Новости все те же, что и ночь напролет: только фотографии Джона и куски из старых кинофильмов. Мне пришлось взять Арчи и Эймоса с собой в офис, чтобы за ними следили ребята Льюиса Аллена, которые делают манекены (такси 5 долларов). Когда я приехал в офис, меня там уже ждал Худи-Дуди[895]. Я делаю его портрет, ведь он – один из «Великих мифов».

После того как я сфотографировал Худ и, я уселся в парикмахерское кресло, которое привезли с собой ребята-манекенщики. Они сделали заднюю часть моей головы, потом надели на меня шапку с париком. Все это фотографировали два фотографа и еще Ронни делал стереофотографии. Потом они обмазали голову жиром и закрыли мои уши и глаза. Они сказали: «Ущипните, если понадобится срочно снять гипс». У меня вся эта процедура вызвала тошноту, я был простужен, пошла мокрота, которую я не мог откашлять, все это было ужасно. Наконец они сняли гипсовую форму, но тут же уронили ее. И потом сказали: «Ну, ничего страшного, мы все поправим, это можно использовать». Но потом сказали, что все же, наверное, им придется сделать еще одну отливку, на что я заметил: «И не надейтесь!» Они сунули мои руки в жир, но в нем оказались воздушные пузыри, так что на этой попытке они потеряли несколько пальцев. Потом они еще делали мои зубы. И пока все это происходило, приехал Рон Рейган, он только что был на ланче со своим отцом в «Уолдорфе». Я до того настрадался, что не мог толком говорить. Боб дал Дории выходной день – она ведь теперь у него работает – однако она не пошла на ланч в «Уолдорф», потому что Нэнси все еще не может пережить тот факт, что ее сын женился без ее согласия.

Боб невероятно важничал, потому что в том же номере «Дейли ньюс» (за которым уже охотятся коллекционеры), с выносом «Застрелен Джон Леннон», напечатана большая статья про него под заголовком «Тот, кто стоит за Энди Уорхолом». Статья длинная, но скучная.

Я смотрел сводки новостей про Джона Леннона, и это все так страшно. Ну то есть вот недавно один парень (его зовут Майкл, он писал мне письма целых пять лет) взял и просто вошел к нам в офис – кто-то нажал на кнопку, открыв ему дверь внизу, подошел ко мне, передал мне очередное письмо и ушел восвояси. Где он вообще живет? В сумасшедшем доме?

Среда, 10 декабря 1980 года

В газетах все еще печатают новости про Леннона. Его убил какой-то неудачник с артистическими наклонностями. Упоминают плакат с картиной Дали на стене его комнаты. Все вечно берут интервью у дворников, уборщиков, привратников, у старых школьных учителей и так далее. Этот парень сказал, что это дьявол заставил его так поступить. Джон был очень богат, он, как говорят, оставил наследство в 235 миллионов долларов.

А около «Дакоты» по-прежнему продолжается ночное бдение. Это так странно выглядит, я даже не понимаю, о чем думают эти люди, зачем они там стоят.

Воскресенье, 14 декабря 1980 года

Я был в такси как раз в те минуты, когда полагалось хранить молчание, чтобы вспоминать Джона и молиться за его душу. Шофер был негр, у него была включена негритянская радиостанция, все десять минут тишины, а потом ведущий сказал: «Мы с тобой, Джон, на небе», и тут шофер засмеялся и сказал: «Ну, я-то нет, я уж здесь как-нибудь». И переключился на другую станцию, но и там ведущий [смеется] как раз говорил про минуты тишины.

Кэтрин вся трепещет: в Нью-Йорк возвратился Том Салливан, говорит ей, что любит ее, но это, конечно, полная ерунда, ей надо бы быть с ним поосторожней. Она оставляет для него в почтовом ящике ключ от своей квартиры. Боб рассказал, что на ужине у Энн Гетти, куда мы ходили вчера, он сам слышал, как Диана Вриланд отчитала «Сюзи» за то, что та написала в газете: во время показа мод в музее Метрополитен было слишком слабое освещение. Диана сказала: «Послушай, Элин, ты, наверное, этого еще не поняла, но Метрополитен – это тебе не универмаг. Там ничего не продают, поэтому вовсе ни к чему освещать все, как в “Блумингдейл”». И «Сюзи» жутко разозлилась, но так и не смогла придумать, что бы на это ответить.

Понедельник, 15 декабря 1980 года

Я спросил у любителей автографов, которые стояли перед отелем «Ридженси», кого они ждут, и они сказали, что здесь остановился Джеймс Кэгни и что его очень трудно поймать.

Дама с 67-й улицы позвонила в дверь и сказала, что мы заливаем ее дом, я посмотрел к себе на задний двор, а там полно воды, но я не знал, что делать, пока домой не пришел Джед. Как оказалось, была неисправна водопроводная труба, из нее бил фонтан.

Вторник, 16 декабря 1980 года

Трумен читал свои тексты в «Линкольн-центре», и Бриджид решила, что не пойдет туда, потому что считает себя слишком толстой, однако она заставила меня пообещать ей, что я поклянусь, что она там была, если он спросит. Дженни Хольцер прислала за мной лимузин. Все происходило в театре имени Митци Ньюхаус, мы сидели в четвертом ряду, в самом центре, рядом с Хальстоном и Мартой Грэм. Там были Лестер, Сюзи Франкфурт, Рекс Рид. Не все места были проданы, однако зал достаточно заполнен. Трумен был весьма мил, сначала все объяснял, приподнимаясь на носках, щелкая пальцами, это было похоже на диско – и это было лучше всего. Он читал свой текст и одновременно разыгрывал роли. Он прочел рассказ про служанку, прочел «Воспоминание об одном Рождестве» и еще несколько рассказов. Потом все ему говорили, как прекрасно все прошло, – потому что это говорили его друзья. Рекс сказал, что его чтение «берет за душу». Трумена трясло. Первое, о чем он спросил меня: а где же Бриджид, я поклялся, что она была, и он сказал: «Ну так где же она?», и я сказал, что ей нужно было срочно домой, но, по-моему, он все понял.

Среда, 17 декабря 1980 года

Я расстроился, потому что две мои картины треснули – от холода, наверное. Потом приехал лимузин, и мне нужно было ехать с Робертом Хейзом в «Мейфэр», чтобы встретиться с тем немцем из Дюссельдорфа, который хотел со мной познакомиться. Мы с ним выпили шампанского. Я пошутил, сказал, что хочу разработать новую коллекцию – «невидимой одежды». Но когда я уходил, он вдруг говорит мне [Энди подражает немецкому акценту]: «Пришли мне детали своей идеи, я хочу работать с тобой над этим проектом». Совершенно всерьез.

Четверг, 18 декабря 1980 года

Позвонили из офиса и сказали, что в вестибюле дома 860 меня ждет один человек, он – рок-звезда и пришел, чтобы я его сфотографировал. Я позвонил Фреду, чтобы узнать, в чем дело, но он ничего не помнил. Я сказал, что мигом приеду, но все же у меня ушло на это минут двадцать пять (такси 5,50 доллара). Оказалось, что это Рик Окасек из группы The Cars. Они из Бостона, у него в ухе серьга, на зубах коронки, он не слишком-то пригожий, потому что волосы у него крашеные, черные, однако он весьма мил и так же очарователен, как Дэвид Боуи. Ланч мы устроили, на самом деле, в честь Дайан Лейн, которую привез Эйра Гэллент. Ей пятнадцать лет, и она такая красавица! Потом Боб звонил по делам, а мы отправились посмотреть «Флэш Гордон»[896] с Дорией, Роном и их другом Кэлом в кинотеатре на 53-й улице. Они сели в предпоследнем ряду, а агенты спецслужб сидели сразу позади них. Кино это не было по-настоящему хорошим, однако смотреть было весело. После фильма они уехали на своей машине и даже не предложили подвезти нас, так что мы взяли такси до ресторана «Гиббон», чтобы встретиться там с ними. У этих ребят, пожалуй, вообще не будет никаких друзей, потому что видеться с ними страшновато, ведь их постоянно охраняют все эти большие мужики, которые, такое ощущение, могут тебя в любой момент завалить. В здании, где они живут, агенты спецслужбы сняли комнату у одной женщины – собственно, это ее гостиная, и вот они там сидят и постоянно наблюдают через открытую входную дверь – а она открыта всегда. Агентам спецслужб, надо думать, не нравится японская еда, потому что они заказали себе только кофе. Кэл сказал, что приглашения на инаугурацию уже посланы, и Боб спросил Рона и Дорию, пригласили ли нас, и они сказали, что все должно быть в порядке. Они сказали, что не поедут в лимузине, а попытаются арендовать армейский грузовик. Боб же заметил, что будет проще поехать с нами в лимузине. Боб поведал все свои истории про Лиз Тейлор, но потом зачем-то принялся рассказывать про особое подвальное помещение в «Студии 54», и я просто не понимаю, о чем он думал при этом. Дориа сделает для нас интервью с Адамом Людерсом[897] из Нью-Йоркского городского балета.

Пятница, 19 декабря 1980 года

Позвонила Си-Зи Гест, и мне нужно решить, поеду ли я к ней в сочельник. А Корнелия была у нас в офисе, вся нафабренная, сфотографировали ее. Она хочет быть манекенщицей. Зашли Джон и Кимико Пауэрсы, принесли мне подарок.

Суббота, 20 декабря 1980 года

Винсент устроил вечеринку, поэтому я поехал на такси туда (5 долларов). Оказалась прекрасная вечеринка. Я фотографировал одного красавца, которого считал манекенщиком, но потом страшно смутился, потому что это оказался Джон-Джон Кеннеди. Фред привел его и Мэри Ричардсон. Был Крис Макос, фотографировал вечеринку. Дебби Харри преподнесла мне подарок и сказала, что его нужно тут же открыть, а я возразил – нет-нет, подожду до дома, и я рад, что так поступил, потому что не знал, что там такое. А это какая-то черная штуковина. Не знаю, может, это кольцо на пенис, это резинка с палочкой, и там есть еще одна деталь, и вообще непонятно, для чего она.

Моника готова продвигать свою книгу, она хочет попасть на обложку Interview, может в самом деле получиться очень забавно.

Воскресенье, 21 декабря 1980 года

Джед решил, что съедет от меня, и я не хочу ничего больше говорить об этом. Он ведь купил квартиру на Западной 67-й улице, она предназначалась для его офиса, а теперь он решил, что будет жить там.

Ходил в церковь. Работал у себя в офисе, там такой кошмарный холод, что я не собираюсь из-за этого платить аренду.

Понедельник, 22 декабря 1980 года

Ужасный день, состояние у меня совсем не рождественское, не праздничное, а к концу дня стало только хуже. Я орал на всех, испортил всем настроение, всех во всем винил, и это продолжалось целый день. Я не мог избавиться от этого состояния и ночью. Керли даже заплакал, но я сказал, чтобы он немедленно прекратил нюнить, не то я могу окончательно рехнуться. Должен был пойти на ланч с де Антонио, но не захотел никуда идти. Заказал еду с доставкой в офис, и мы с этим Де поели в комнате для переговоров, там было зверски холодно, мы мерзли, а Майка не было – ведь только он, управляющий нашим домом, единственный человек, кто знает, как можно немного подогреть бойлер. Я был в жутком состоянии, меня пронизывал холод, и я просто не в состоянии работать в таких условиях.

Зашел Ханс Майер, чтобы забрать некоторые картины, мы завернули их в пузырчатую полиэтиленовую пленку. Я подарил одну картиру Хансу, еще одну – Де, все пытался настроиться на рождественскую волну, однако так и не настроился. Заплатил по некоторым счетам.

Решил, что поужинаю в сочельник у Си-Зи Гест – это меня наверняка приведет в нормальное состояние, поэтому мы с Бобом решили, что пойдем туда и возьмем с собой Джерри Зипкина, Лиз Смит и Айрис Лав. Я возьму с собой свои «ПОПизмы», чтобы раздавать их как рождественские подарки. Позвонил Керли, пригласил меня на ужин, а потом позвонила Уитни Тауэр и сказала, что со мной хотели бы встретиться Мик и Джерри, я спросил, можно ли прийти с Керли, и они сказали: да, можно. Весь день я сидел около электрического обогревателя и если отодвигался от него всего на дюйм, тут же начинал мерзнуть.

Послал розу Джону Гулду – хочу, чтобы он убедил «Парамаунт» давать рекламу у нас в журнале.

Керли заехал за мной на лимузине в девять вечера, потом мы заехали за Уитни. У Джерри новая квартира, на Сентрал-Парк-Вест, и еще Джерри купила – на свои деньги – ферму в Техасе, и теперь ей нужен трактор. Она сделала мне подарок, причем угодила в десятку: полный набор фарфоровой посуды из «Конкорда»! Я был совершенно ошеломлен, я был в полном восторге, даже не понимаю, откуда она знала, что мне очень нравится именно эта посуда? И так классно, когда тебе вдруг дарят именно то, чего ты очень, ну очень-очень хотел. Мик был весьма дружески настроен, впервые, он все говорил и говорил со мной, будто мы с ним лучшие друзья, рассказал мне, что поедет двадцать седьмого в Париж, из-за фильма «Фицкарральдо», который снимает Херцог. Он рассказал все во всех деталях и был ужасно мил.

Между тем Керли уже набрался по полной программе, и я понимал, что его нужно будет вот-вот оттуда уводить, потому что он начал называть Мика «Майкл» и принялся всех фотографировать. Керли все еще думает, что мой отец умер в угольной шахте в Питтсбурге, и поскольку семья его матери, Меллоны, владеет в Питтсбурге всем-всем, он испытывает чувство вины передо мной, это так странно. В общем, я выволок Керли оттуда и решил, что смогу помочь ему немного протрезветь, если поведу его в «Брассери». Он очень много пьет сейчас, и пока это все еще весело, но если он будет продолжать в том же духе, это может плохо закончиться. В «Брассери» я заказал все, что только было (50 долларов). Потом Керли начал плакать, и я сказал ему, чтобы он немедленно прекратил, и тогда он взял себя в руки, начал смеяться, и снова его ноги заплетались, он шатался. Он довез меня до дома, было всего только половина второго ночи и по-прежнему ужасно холодно.

Вторник, 23 декабря 1980 года

У меня сейчас самое нерождественское настроение за всю мою жизнь. Проснулся – и тут же почувствовал, что немного простужен. Позвонили из офиса и сказали, что там все еще не топят, и я стал раздумывать над этим, но тут пошел снег, снежинки были огромные, прекрасные, но не успел я подойти к окну с фотоаппаратом, как снегопад прошел. В офисе отмечали Рождество, сказали, что ждут меня, что есть индейка, ветчина и выпивка. Я хотел пройтись по магазинам, купить рождественские подарки, но потом решил, что, наверное, будет трудно поймать такси, и, конечно, тут же его поймал (такси 7 долларов). В офисе были Джон-Джон Кеннеди, Корнелия Гест, Джон Сэмюэлс и Джимми Берден – я их всех знал, когда они еще были детьми, это такое странное чувство. А вот Джекки О. не пригласила меня в этом году на свою рождестенскую вечеринку. Я раздарил несколько экземпляров «ПОПизма». Ронни подарил мне одно из своих произведений, оно совершенно замечательное, это копье.

Статья в «Нью-Йорк таймс» о Франсуазе де ла Рента была совершенно отвратительная – будто у нее с Оскаром прекрасная совместная жизнь, а на самом деле у него есть любовник, а она только страдает, живя рядом с ними. И еще: они отменили свое приглашение Джону Ричардсону приехать к ним в Санто-Доминго, и все потому, что он привел цитату, которая на самом деле вовсе не такая уж плохая. Еще Боб сказал, что Франсуаза вовсе не в Париже родилась, а в Мозамбике или где-то еще вроде этого, так что она просто-напросто из голодранцев.

Среда, 24 декабря 1980 года

Взял такси до дома Джерри и Мика – они пригласили на рождественский ланч. Сестра Джерри – ее зовут Синди и она беременна – недавно вышла замуж за Робина Лемана, так что все очень рады этому. Там была мать Джерри. Джерри надела особый передник: если расстегнуть застежку-молнию, появляется здоровенный член, и я сделал смешные фотографии: как она готовит индейку, держа член в руке.

Там был Эрл Макгрет, и на минутку заехал Ахмет Эртегюн. Еда была готова к пяти, а ведь предполагалось, что все будет на столе еще в два. Все, правда, удалось на славу, индейка получилась замечательно, и все было очень свежее, горошек и все прочее, так что я наелся до отвала.

В половине седьмого приехал лимузин, чтобы отвезти нас к Гестам. Мы заехали за Барбарой Аллен, которая надела зеленое платье из тафты от Ива Сен-Лорана, а потом поехали в район, который Джерри Зипкин называет «подол Гарлема», подхватили там его, и с ним был еще Нельсон Сеабра. Ужин был званый, с застольем, но индейка была ужасная. Такое ощущение, что она консервированная, а клюквенный соус точно был консервированный, еще было восемнадцать разных десертов, но все невкусные. Я сидел рядом с «Сюзи», а Боб – рядом с Лиз Смит и Айрис Лав, Айрис была в килте и разрешила мне пощупать, есть ли у нее там подштаники. Корнелия выглядела совершенно очаровательно.

После этого ужина мне нужно было еще попасть к Хальстону, и тут вдруг резко похолодало – с плюс 5 до минус 24! Хальстон подарил мне зеленый костюм с жемчужинами, который станет украшением моего гардероба – он будет висеть в шкафу. Он стоит около пяти тысяч долларов. В этом – его искусство. Правда, я не очень люблю такой зеленый цвет, хотя он и симпатичный. Мне больше понравился бы красный костюм.

Я почувствовал, что на меня накатывает еще одна волна гриппозного состояния, и хотел было отправиться домой и скорей лечь в постель, но поскольку в моем доме теперь никого нет, я остался у Хальстона. Ему я подарил коробку шоколадных конфет, которые сам сделал, они не слишком удачные, еще подарил картину из серии «Бриллианты», а Виктору – из серии «Обувь». Домой приехал около половины второго ночи, тут же открыл свои подарки. Джон Райнхолд подарил мне миниатюрный телевизор «Сони Тринитрон», размер трубки – всего 5 × 5 сантиметров.

Четверг, 25 декабря 1980 года

Сегодня самый холодный день. Я боялся ложиться спать, потому что был один дома. Надо будет нанять телохранителем брата Нэны и Авроры, его зовут Агосто, и хотя он ростом всего с полметра, недавно демобилизовался из морской пехоты, и от него только и слышишь: «Так точно, сэр!» и «Никак нет, сэр!» – он великолепен. Я собрался было идти на работу, но поскольку там не топят, решил, что просто не смогу там находиться.

Заехал за Джоном Райнхолдом, и мы отправились к Шэрон Хэммонд, на рождественский ужин (такси 5 долларов). Там, правда, не было никого из симпатичных мне людей.

Шэрон повела меня в другую комнату и показала фотографию своего английского лорда, как он мочится, и член у него прямо-таки как у коня. Она не знает, выходить ли за него замуж, но я сказал ей обязательно выходить – с таким-то членом! Он не подарил ей подушки, какие она хотела получить на Рождество, – подарил только телевизор для ванной комнаты. И никаких украшений. Он уже как-то раз подарил ей украшения, на ее день рождения, но она через пять минут потеряла их в такси, и он, наверное, решил, что хорошенького понемножку.

Пятница, 26 декабря 1980 года

На следующий день после Рождества я начал работать над рождественскими открытками для следующего Рождества – для Джона Лоринга из «Тиффани». Это нужно сделать, потому что он дал рекламу в Interview, и к тому же у меня хорошая идея: набор из девяти открыток, на которых изображены бриллианты и все посыпано алмазной пылью. На каждой открытке – лишь часть бриллианта, а когда их сложишь, все девять, получится изображение всего бриллианта. Замысел художественный, так что если им не понравится… Когда я думаю про «Тиффани», я всегда вспоминаю вот что: еще в пятидесятые годы я однажды оставил им мои рисунки, и кто-то их украл.

Позвонил Марине Скьяно – пожелать веселого Рождества. Она летит в Неаполь, чтобы повидаться с матерью – та в больнице. Она выразила мне свои соболезнования – насчет того, что Джед ушел от меня. И, конечно, не могла не упомянуть, что он сейчас в Колорадо, катается на лыжах с Аланом Ванценбергом.

Среда, 31 декабря 1980 года

В офисе все еще не топят, поэтому очень трудно что-либо там делать. Бриджид позвонила этому ублюдку – хозяину нашего здания, а он, оказывается, во Флориде.

Позвонил Уилсон Кидд, сказал, что он «сделал это» с девушкой. Я был занят до восьми вечера, потому мы уехали. Отвез Руперта, заехал домой, наклеился и пошел к Хальстону. Виктор помогал своему приятелю Бенджамину Лю переодеться в женское платье. Когда тот в женской одежде, он называет себя «Мин Воз». Потом мы поехали в «Олимпик-тауэр» на новогоднюю вечеринку Хальстона. Там нам сказали, что только что звонил Стив Рубелл, он сообщил, что его выпустят из тюрьмы через две недели.

Хальстон по-прежнему в таком же подавленном, что ли, настроении, поэтому пригласил в основном своих сотрудников. Он сказал мне, что одел всех женщин в тюлевые платья, чтобы казалось, что в помещении много народу. Из окон мы видели, как на Таймс-сквер опускается шар[898], и еще фейерверк в парке. Там была Марисоль, и вид у нее был угрюмый. Я знал там всех, поэтому пришлось всех расцеловать.

1981

Суббота, 3 января 1981 года

Работал всю вторую половину дня. Потом пошел на день рождения Криса Макоса. Питер Уайз решил подарить ему гостиничный номер на день рождения, и снял его в той гостинице на Сентрал-Парк-Саут, куда, пожалуй, больше никто не селится, «Санкт-Мориц», ну, мы все туда и поехали (такси 3 доллара). Питер был очень славный, он привез туда все туалетные принадлежности Криса, и Крис был в восторге. Приехал Джон Гулд, вице-президент «Парамаунта», с бортпроводником какой-то авиакомпании. Мне кажется, что ему неловко получать от меня розы – я ведь то и дело посылаю их ему на работу, так что больше не буду. Он же старается выглядеть как мачо.

Потом мы поехали на квартиру Джона Райнхолда – посмотреть, как продвигается ремонт и отделка помещения, которые делает Майкл Грейвс, да вот только на одну комнату у них ушло уже девять месяцев – то они сделают окно на дюйм ýже, чем нужно, то шире, чем нужно, так что без конца приходится переделывать.

Воскресенье, 11 января 1981 года

Позвонил Винсенту и разбудил его. Он сказал, что многие мои картины в офисе потрескались от холода.

С часу до половины шестого смотрел по телевизору «Гигант»[899]. Очень длинный фильм. Я даже сходил в церковь, чтобы сделать перерыв, а когда вернулся, он еще не закончился. Самое плохое в фильме – актерская игра постаревшего Джеймса Дина. Но есть и хорошее – когда он пьян и говорит прямо в микрофон, как рок-звезда, он только что не глотает этот микрофон, и слышны одни искажения, шум и все такое абстрактное.

Я выпил немного вина и принял пару таблеток аспирина от боли в спине. Еще я пытаюсь не забыть принимать по две таблетки аспирина в день, чтобы у меня не развилась старческая немощь: я недавно прочитал, что это останавливает процесс развития артериосклероза. Правда, сам не знаю, помогает ли: моя мать принимала миллион таблеток аспирина, но ей это ничего не дало. Боб сказал, что инаугурация будет в субботу. Я не знал, что так скоро. Боб теперь плевать хотел на диско, он так счастлив со всеми своими республиканцами – ему без конца звонят и Дориа, и Джерри Зипкин.

Понедельник, 12 января 1981 года

Светило солнце, поэтому я решил поработать в передней части офиса, за столом Ронни. Мне нужно было сделать несколько изображений Йозефа Бойса. Но Ронни по небрежности оставил банку с краской на полу, прямо посередине, я случайно задел ее, и краска забрызгала мой ботинок и брюки, так что всю вторую половину дня я отчищал краску – такое у нас впервые случилось. А потом этот парень, рок-звезда из The Cars, Рик Окасек, захотел привести всю свою группу, чтобы они посмотрели на его портрет, – и привел.

Вторник, 13 января 1981 года

Я искал различные идеи для серии «Новые мифы». Еще разглядывал картинки для серии «Матушка Гусыня». Но лучше всего, по-моему, мы придумали вот что: пусть люди приходят к нам, одеваются в любые костюмы, во что хотят, а мы будем их фотографировать, и тогда у нас не будет проблемы с копирайтом.

Среда, 14 января 1981 года

Я попросил Бриджид написать Глории Свенсон открытку с благодарностью – сказать, что мне очень понравилась ее книга и что благодаря ей я пытаюсь отказаться от конфет. Цель таких благодарственных открыток проста – чтобы получить ответ с автографом (это уловка Джоан Кроуфорд). Да, а Стив Аронзон сделал одно из своих хороших длинных интервью с Глорией Свенсон для Interview, и она позвонила к нам в офис, чтобы попросить номер его телефона, и потом пригласила его на чай (без сахара).

Я проглядел интервью, которое Боб сделал с этим Борчгрейвом[900], и Боб до того хорошо делает интервью с политиками – он всегда знает все нужные факты.

Вторник, 20 января 1981 года – Вашингтон

В 10.00 шофер заехал за нами, мы были у Ины Гинсбург, его фамилия была – Картер, и он подвез нас максимально близко к Капитолию, но все равно пришлось несколько кварталов пройти пешком, и всюду были толпы – много детей, военных, морских пехотинцев, полиции. Наконец мы прошли через все пропускные пункты, нашли наши места в секторе Е, и я было пожаловался, что мы так далеко сидим, но тут мы увидели морского пехотинца – негра, который строевым шагом подошел к двум белым морским пехотинцам, отдал им честь и они сказали [смеется] – ну, мы-то думали, что они скажут что-то вроде: «С минуты на минуту выйдут главы государств, режим безопасности в норме», а они сказали ему: «Ты знаешь, в шестьдесят четвертом ряду сидят Робер Гулэ[901] и Глен Кэмпбелл[902]». А потом они втроем – все тем же строевым шагом – отправились на поиски других звезд. У нас были с собой бинокли. Я навел свой бинокль на Розалинн [Картер] – она была такая грустная. Сенатор Пелл дал Ине место на сцене, где будет происходить церемония приведения нового президента к присяге.

Во время приведения к присяге какой-то морской пехотинец останавливался у каждого ряда и громким голосом говорил: «Если вы еще не слышали: заложники только что вылетели из Тегерана». И повсюду в небе были патрульные вертолеты. А вокруг подиума было пуленепробиваемое стекло. Позже в здании Капитолия, около лестницы, где была табличка «Только для сенаторов», мы столкнулись с Дорией и Роном, обменялись с ними шумными приветствиями. Но их тут же куда-то увели, а мы пошли в другой зал, и вдруг позади меня раздался возглас: «Энди! Энди!» – это была Хеппи Рокфеллер, и она сказала: «Энди, что же ты никогда не придешь ко мне и не посмотришь на собственные картины, на мои портреты?» Она была в норковой шубе. К этому времени Капитолий уже опустел, рядом с ней стоял морской пехотинец с радиотелефоном в руках. Мы, кстати, были, наверное, единственными во всем здании, кто ходил без этих морских пехотинцев.

Когда слушаешь торжественную инаугурационную речь, преисполняешься воодушевлением, так что я почувствовал себя совершенным республиканцем. Но когда речь закончилась и я посмотрел на лица всех этих республиканцев вокруг, я обрадовался, что я демократ, – между нами действительно есть разница.

Пятница, 23 января 1981 года – Нью-Йорк

Наклеился, нужно было встретиться с Джилл Фуллер в «Ле сирк». «Ле сирк», наверное, будет новым республиканским рестораном, потому что я видел Сирио[903] на инаугурации. Кстати, мои фотографии уже пришли из лаборатории, и у меня есть хотя бы несколько хороших кадров детей Рейгана. Я привел с собой на свидание с Джилл очаровательного кузена Керли – Дэвида Лафлина, специально для нее, потому что я сказал ей, что всякий раз, когда мы с ней будем встречаться, со мной будет очередной молодой человек, который, на мой взгляд, может ей понравиться – молодой, богатый и красивый. Там была Шэрон Хэммонд с одним типом, который живет в «Дакоте», и у него бульдог, сучка, которая недавно должна была ощениться, и он взял ее на руки, чтобы поскорей отвезти к ветеринару, но один щенок уже родился, выпал из нее точно на том месте, где упал Джон Леннон, когда в него стреляли, и щенок, конечно, погиб.

Среда, 4 февраля 1981 года

Сижу в офисе с Виктором, и вдруг кто-то говорит: «Вы только посмотрите, кто к нам пришел!» Оказывается, явились Стив Рубелл и Иэн Шрейгер. Они сказали, что были неподалеку и решили зайти. Виктор обнял их крепко-крепко и сказал, что Хальстон планирует в их честь ужин и вечеринку – в субботу. Но они сказали, что вечеринка должна начаться в шесть вечера, потому что к одиннадцати им полагается возвращаться в так называемый «дом на полпути», общежитие, где они сейчас, в первые дни после тюрьмы, проходят период социальной адаптации. Стив даже загорел. Не пойму, где это ему так удалось загореть. На нем было много разной одежды – он скрывает, что растолстел на тюремной еде. Иэн выглядит очень хорошо.

Пятница, 6 февраля 1981 года

Нам с Винсентом нужно было пойти на встречу с представителями «Эйч-Би-Оу», кабельного канала «Хоум бокс офис». Все из-за того, что там работает одна девица, которая знает Луиса Уолдона, нашу звезду из «Одиноких ковбоев», и она сказала Винсенту, что их заинтересовала идея как-нибудь использовать наше шоу на кабельном телевидении. Ну, едва мы к ним пришли, как они тут же начали катить на меня бочку, как в былые времена. Они стали говорить что-то вроде: «Ты уж слишком со странностями».

Еще они сказали: «На Среднем Западе вообще понятия не имеют, кто ты такой». Я было собрался встать и уйти, но потом подумал: ну хорошо, поди знай, с кем из них когда-нибудь встретишься, да и Винсент, хотя тоже совершенно закипал, все же сдерживался. В конце концов мы все же встали и ушли. Они пригласили нас к себе только для того, чтобы оскорбить. Мы вернулись в офис.

Суббота, 7 февраля 1981 года

Звонил Боб Макбрайд, сказал, что Джон О’Ши положил Трумена в больницу в Майами, спросил, не знаем ли мы кого-нибудь там, чтобы его оттуда выписать. Джон О’Ши был сожителем Трумена до Боба Макбрайда.

Вторник, 10 февраля 1981 года

Встал в девять, прогнозировали ураганный ветер и сильный дождь, однако ничего такого не случилось. Я остался в аптауне, потому что в «Ле сирк» Боб устраивал ланч за счет Сирио, владельца ресторана, и на нем собирались быть Эверил и ее будущий муж Тим Хэйдок, он врач. Они собирались отправиться в предсвадебное путешествие в Таиланд, и Эверил хотела познакомиться с Мерседес Келлогг и ее мужем Фрэном – он ведь дружит с королевой Таиланда.

Ланч был бесплатный, и потому я забыл дать чаевые старшему официанту. Я всегда забываю, что чаевые надо давать, даже когда ты не платишь по счету (гардероб 2 доллара). Келлоги только что, сегодня утром, узнали, что Фрэну не достанется пост главы протокольного отдела при новом президенте, – а он так хотел его получить! На него назначили миссис Анненберг[904]. По-моему, он не достался Фрэну из-за Мерседес, потому что она из Ирана.

Четверг, 12 февраля 1981 года

Фред собирался отправиться в поездку по Европе, но тут позвонила его мать и сказала, что умер его отец, – и он вместо Европы поехал в Техас. Я пригласил Джона Гулда на хоккейный матч с участием «Рейнджерс», но он сказал, что надо было позвонить ему заранее.

Пятница, 13 февраля 1981 года

Крис Макос попросил, чтобы я приехал к нему в семь вечера – поговорить о разных проектах и посмотреть фотографии. У него в гостях будет Джон Гулд. До восьми работал с Рупертом. Он подвез меня к Крису. Мы разговаривали, обсуждая различные идеи проектов, а потом пошли на ужин в ресторан «Коуч-хаус». Как оказалось, один из официантов – тот парень, что как-то принес мне мой рисунок, который купил у кого-то, кто приобрел его на аукционе в «Парк Бернет». Но когда я увидел этот рисунок, я сразу понял, что это он вовсе не мой, поэтому не стал его подписывать, а только сказал парню, чтобы он зашел к нам в офис, и мы там подумаем, что бы ему дать вместо него. Рисунок этот – «Банка супа», но в зеркальном отражении, я просто не помню, чтобы делал что-нибудь подобное, хотя на первый взгляд это очень похоже на мою работу. Но я не помню такой бумаги. И – рисунок в зеркальном отражении, а это значит, что мне нужно было бы его сфотографировать, а потом перенести изображение на кальку, однако я не помню, чтобы делал это. Рисунков этих было не так уж много, и все они сделаны за очень короткий промежуток времени. То есть, я хочу сказать, если даже я не помню… Ужин был отличный (300 долларов). Потом Джон Гулд и его приятельница по имени Леди Макрейди, которая живет на Парк-авеню и которая сделала около двадцати детских книг, пошли – вместе с нами – к ней домой, и там у нее собралось много друзей из вроде как бостонских университетов, и можно было подумать, что еще не закончились пятидесятые годы, потому что у нее такая квартира, и все эти ребята – наверное, балетные танцоры и художники, все остроумные: например, Джонатан Робертс[905], тот, кто придумал идею «Справочника преппи»[906]. В этой квартире потолки расписаны, как небо с облаками. Джон познакомился с большинством этого молодняка на каких-то курсах по издательскому делу, который организуют в Рэдклифф-колледже в летние месяцы. Джон работал в журнале Rolling Stone до того, как перешел в «Парамаунт».

Суббота, 14 февраля 1981 года

Ходил на вернисаж в галерею «Грей-Голтни», и когда мы уже уходили оттуда, случайно столкнулись внизу с губернатором Кери, и он сказал, чтобы я порекомендовал мэру Нью-Йорка разрешить Христо завернуть Центральный парк в пластиковую пленку – это ведь даст работу многим пуэротриканцам.

Воскресенье, 15 февраля 1981 года

В пятницу Бриджид приехала домой с работы, и ее кота Билли нигде не было – она обыскала всю квартиру, но так и не смогла его найти. Тогда она тут же бросилась в зоомагазин, чтобы успеть до закрытия, и купила другого кота! Мы можешь поверить, чтобы кто-то был способен на такое? За 300 долларов купила. Потом принесла этого нового кота домой, и тут услышала, как кто-то мяукает, – открыла кладовку, а там Билли: он, оказывается, угодил в ведро. Нового кота она вернула в магазин.

Приезжали две мои племянницы из Питтсбурга, и я несколько часов их развлекал. Они так похожи, что их можно перепутать. И выглядят они точно так же, как и десять лет назад, – нисколько не изменились. Ходил в церковь.

Понедельник, 16 февраля 1981 года

Проснулся в девять утра, сегодня выходной: Президентский день. Они сложили вместе дни рождения Вашингтона и Линкольна и установили праздник в понедельник[907].

Приехал Фред. Никто ничего не спросил у него про похороны отца. Я работал над «Мифами» – Дракулой и Злой Колдуньей. Я довольно хорошо выгляжу в женском платье, и подумал, что будет очень здорово, если я сам буду позировать для изображения Злой Колдуньи, однако Фред сказал, что лучше как-нибудь позже использовать мое изображение в женской одежде, не в этой серии.

Как добиться того, чтобы под глазами не появлялись мешки? Я знаю, что в них просто собирается жидкость, но, ох, я просто-напросто не хочу, чтобы они у меня были.

Вторник, 17 февраля 1981 года

Вчера смотрел шоу под названием «Блокбастеры» с Биллом Калленом[908], и там двое черных парней, привратник и его двоюродный брат, выступали против белой девушки, категория была «Буквы», и вопрос задали такой: «Энди Уорхол, он – “Д.”». И [смеется] она дала правильный ответ, она сказала: «Девственник». А потом Билл Каллен добавил: «Все верно, а ведь ему уже пятьдесят один год!» Она выиграла 500 долларов, а позже смогла дойти до 12 тысяч долларов. Да, еще: я получил письмо из Германии насчет фильма «Плохой» – на бланке, выглядит официально, но единственное предложение, которое я смог прочитать, было такое смешное: «В этом фильме человек погибает под “Фольксвагеном”!»

Среда, 18 февраля 1981 года

Заходила Дориа Рейган, чтобы Бриджид показала ей, как расшифровывать и оформлять интервью. Потом я пригласил ее остаться на ланч. Я не видел никого из спецслужб, но позже, когда пришел Рон забрать ее с собой, с ним было пятеро охранников.

Четверг, 19 февраля 1981 года

Хотел выйти на улицу пораздавать Interview, однако оказалось, что уже слишком поздно. Мне нужно было встретиться в офисе с Кристофером Гиббсом[909], он из Англии (такси 5,50 доллара). Там была Дориа Рейган, она лихо печатала на машинке. И при ней в самом деле не было ни одного работника службы президентской охраны, а ведь она, может, уже беременна. Им что, безразлична судьба потенциального внука?

Мы с Бриджид наконец пойдем на встречу с Мэри Тайлер Мур в понедельник. Мэри изо всех сил пытается сменить имидж, поэтому с ней одни проблемы: не хочет надевать дорогие платья от Хальстона для фотосессий, не хочет приходить на ланч вместе с богачами, супругами Бэсс[910], а еще не хочет идти на ужин в дорогой ресторан «Кво вадис» – собирается встретиться с нами в пиццерии «Джонс» на Бликер-стрит.

А я не забыл сказать, что недавно звонила Фэй Данауэй? Она снялась в фильме «Дорогая мамочка»[911] в роли Джоан Кроуфорд, и хотела знать, не купил ли я на том аукционе брошку Джоан Кроуфорд, в виде сердечка, и нельзя ли было бы ее взять на некоторое время? Но я не купил. Фэй просто сама берет трубку и звонит мне, она забавная, так, может, и мне иногда ей позванивать? Возьму ее телефон у Эйры [Гэллента]. О ней можно написать неплохую статью. Я только что видел «Поторопи закат»[912] по телевизору, и она в этом фильме очень красивая. Пригласил Джона Гулда посмотреть мюзикл «42-я улица», потому что ему нужны идеи для «Парамаунта», и я хотел предложить ему «ПОПизм» для кинофильма, поэтому принес ему экземпляр в подарок. Вот было бы здорово, если бы он смог убедить «Парамаунт» купить мою книгу, правда? Тогда я мог бы работать с ним над этим, у него ведь так много информации: все эти факты, фигуры и обзоры – да, он то, что надо, хорошо бы с ним поближе познакомиться.

Та к с и до театра «Винтер гарден» (4 доллара). С первого ряда не были полностью видны ноги, как они отбивают чечеточную дробь, [смеется] видно только начиная с колен и выше. После представления мы пошли в «Русскую чайную» – встретиться с Крисом Макосом, он ходил в кино на «Сфинкса»[913], и ему очень понравилось.

Воскресенье, 22 февраля 1981 года

Звонила Джерри Холл. Она сказала, что бедняга Мик из-за этого фильма Херцога застрял в Перу, там целыми днями льет как из ведра, и ему приходится спать на сыром матрасе, а Джейсона Робардса вообще увезли оттуда с воспалением легких в Нью-Йорк, в больницу, и теперь он не хочет возвращаться в Перу[914]. Я пригласил ее на ланч с супругами Бэсс из Техаса. По пути домой я наткнулся на Алана Дж. Вебермана, «Короля Мусорологии»[915]: он на углу моего квартала звонил из телефона-автомата. Я узнал его, потому что он уже однажды пытался всучить мне свое резюме, со всеми мусорными рекомендациями и похвалами в его адрес. Он сказал, что уже исследовал мусор Роя Кона и Глории Вандербилт. Свою карьеру он начал, по-моему, с мусора Боба Дилана. Я испугался, что он увидит, где я живу, поэтому пошел в противоположную сторону.

В конце концов пришел домой, наклеился, пошел в Арсенал. Там отмечали день рождения Роя Кона. Все при полном параде: во фраках и с галстуками-бабочками. Хотя мафиозные типы, по правде сказать, вовсе не были во фраках и при галстуках-бабочках. Стив и Иэн не пришли, потому что не хотели быть на виду у всех. Там собралось человек двести. Много совсем крутых. Дональд Трамп, Кармайн де Сапио, супруги д’Амато, Дэвид Махони, Марк Гудсон, мистер Лефрак[916], Глория Свенсон, Джерри Зипкин, Си-Зи Гест с Александром, Уоррен Эйвис[917], Руперт Мердок и Джон Клуге. Я смог запомнить столько имен по одной простой причине: когда Джоуи Эдамс[918] держал речь, он назвал всех, кто был в зале.

Я разговорился с одним типом, сказал ему, как ужасно, что хотят снести такой чудесный Арсенал, а он ответил, что, на его взгляд, это как раз прекрасная идея, потому что он сам занимается строительством. Под конец вынесли много тортов, на каждом была всего одна буква и вместе они составляли текст: «С днем рождения, Рой Кон!» Рою к тому же удалось пригласить сюда журналистов – тут и «Таймс» тебе, и «Пост».

Понедельник, 23 февраля 1981 года

Позвонил Эйра [Гэллент], сказал, что встречаемся с Мэри Тайлер Мур в пиццерии «Джонс Пицца» в половине девятого вечера, а не в восемь, и я решил остаться в даунтауне и до тех пор поработать.

Джей Шрайвер подвез нас с Бриджид до места (такси 10 долларов). Пиццерия была пуста, потому что шел сильный дождь. Помещение здесь маленькое, примерно 6 × 12 метров. Хозяин принялся выпивать что-то крепкое: видно, разволновался, что мы к нему заявились. Они продают пиццу не кусками, а только целиком. Бриджид все еще на диете, поэтому она заказала лишь содовую «Тэбс». Хозяин, правда, предлагал ей вино и еще показывал шестьдесят различных видов пиццы, которые они делают, так что от этих искушений она там совершенно с ума сходила. А хозяин был уже в стельку пьян. Мэри и Эйра опоздали на пять минут, и она оказалась действительно симпатичная. Музыкальный автомат играл песни Синатры сороковых годов, только ужасно громко. Хозяин пиццерии пододвинул свой стул к нашему столику и присоединился к нашей встрече. У него на бумажных салфетках воспроизведена статья в «Нью-Йорк таймс», посвященная его заведению. Ну что же, Мэри Тайлер Мур старается предстать совсем другой, в ином амплуа. Бриджид сказала, что ей ужасно нравятся ее морщинки у глаз – так оно и есть! – вот только прозвучало это довольно оскорбительно. Бриджид пыталась перевести разговор на тему пластической хирургии, однако Мэри не стала его поддерживать. А потом Бриджид сказала: «Я вот хочу задать вам всего один вопрос: вы вообще встречаетесь с Уорреном Битти?», и Мэри чуть не подавилась, а Эйра косо посмотрел на нас с Бриджид, и Мэри наконец сказала: «Ну, знаешь, в нашем с ним случае “встречаться” – это просто встречаться». На вопрос она так и не ответила. Мэри похожа на старую куклу Барби. Она прекрасно выглядит – короткие волосы, прекрасная фигура, ну, как у матери Барби. Она похожа на Дорис Дэй в пятидесятые годы. И она много ест. Позже я заметил, что она быстро ходит и ни на кого не обращает внимания, поэтому никто ее не останавливает. Она такая заводная. В какой-то момент в пиццерию вошли несколько полицейских, чтобы купить пиццу, все красавцы. Я спросил одного из них, не хочет ли он познакомиться с Мэри Тайлер Мур и задать ей несколько вопросов? Этот полицейский был очень симпатичный, сказал, что раньше, не то в шестидесятые, не то в пятидесятые годы, пел в группе, которая называлась как-то вроде «Пэшнс», и что у них даже было несколько хитов. Он спросил ее, не хочет ли она прокатиться на его коне, который стоял на улице, и она сказала, что очень хочет, причем прямо сейчас, но потом он заволновался, что вдруг с ней что-то случится, и дал ей вместо конной прогулки свою карточку почетного полицейского. Они явно кокетничали друг с другом.

Мэри изучает политологию, и, с ее-то голосом, она могла бы стать самым серьезным событием в политике после Ронни Рейгана. Она ходит к психиатру два или три раза в неделю. Ей вдруг ужасно захотелось съесть пломбир с горячим сиропом, я сказал, что нет лучше места для этого, чем «Серендипити», и ей эта идея понравилась.

Когда мы вошли в «Серендипити», все притихли и стали перешептываться: «Смотри-смотри, это же Мэри». Мы сидели под лампой, точно такой же, как у меня в гостиной тридцать пять лет назад. Я заказал половину пломбира, и Мэри с Эйрой сделали то же самое.

Она до того «уверена в себе», что это смешно. Понимаешь, что я имею в виду? Это комично.

Понедельник, 2 марта 1981 года – Париж

Мы сделали много телефонных звонков, чтобы понять, кто сейчас в городе, а потом взяли машину и поехали в Шато Ла Флори на ужин, который Биргит де Ганэ[919] устроила в честь Шарлотты Гревиль и ее мужа, Эндрю Фрейзера[920]. Они приехали туда поохотиться. В этих местах всегда охотились. У Шарлотты сорок рекомендательных писем, поэтому она может ехать куда угодно, по всему миру. Но сейчас кто-то пытается запретить охоту на оленей во Франции. И при этом собакам позволяют задрать оленя. Или закалывают его ножом, что-то в таком духе.

На обратном пути у Фреда случился нервный срыв, и было ужасно неловко перед остальными. Все было вроде вполне нормально, но ни с того ни с сего он вдруг превратился в совершенно другого человека, продолжалось это всего десять минут, а потом он опять пришел в себя. Наш шофер, правда, страшно испугался, он едва не остановил машину (машина 320 долларов). И после этого Фред еще жаловался, что с ним никто никогда не общается. Впрочем, мы оба начали жаловаться – я тоже чувствовал себя совершенно брошенным.

Воскресенье, 8 марта 1981 года – Дюссельдорф

Вчера на коктейльной вечеринке у Ханса Майера было очень много людей, которых я не узнал, хотя и делал их портреты, – больше того, я думал, что это – потенциальные новые портреты… [Смеется.] Неудивительно, что про меня думают, будто я не от мира сего.

Завтракали с Йозефом Бойсом, он настоял на том, чтобы я приехал к нему домой, посмотрел его мастерскую, увидел, как он живет, выпил чаю с пирогом – пирог был замечательный. Он подарил мне свое произведение: это были две бутылки газированной воды, которые потом взорвались у меня в чемодане, испортив все, что в нем было, так что сейчас я даже не могу его открыть, потому что не знаю, что там внутри – это все еще произведение искусства или просто разбитые бутылки? В общем, если Бойс приедет в Нью-Йорк, надо будет попросить его подписать чемодан, потому что он теперь совершенно испоганен.

Понедельник, 9 марта 1981 года – Мюнхен

Очень солнечно и очень холодно. Поехал в галерею, где была небольшая выставка моей «Обуви» со сверкающими блестками, там нужно было давать интервью и позировать фотографу для немецкой газеты, потом вернулись в гостиницу, откуда нас забрали эти ребята из «2000» – это клуб, куда входят двадцать человек, которые собрались вместе для того, чтобы купить две тысячи бутылок шампанского «Дом Периньон», которые будут храниться в запечатанном помещении до 2000 года, а потом их откроют и выпьют – короче, шутка в том, что неизвестно, кто из них доживет до 2000 года, а кто нет. Было очень забавно, потому что все эти мужчины – натуралы, и с ними было приятно проводить время. Некоторые из них были с женами. Подавали ужин с восемью сменами блюд и большим количеством различных вин для каждого блюда. Первым блюдом шла свежая печень гуся: его только что зарезали на кухне, вынули печень, порезали на кусочки и немного подогрели – она наполовину теплая от огня, а наполовину еще от самого гуся. Вкус восхитительный, но у меня, как я представил себе, чтó, собственно, съел, возникло желание извергнуть все наружу. Второе блюдо – суп. Потом лобстер с перепелятами – давали грудку малыша-перепеленка размером, может, с ноготь. Вкус восхитительный, только очень уж грустно – как будто ешь грудку таракана. Между блюдами подавали фруктовый десерт с орехами, причем его сделали в духе Джексона Поллока, потому что пюре было из свежих киви и клубники, и эту смесь швыряли на тарелку перед тем, как подать на стол. Очень художественно. Потом принесли запеченного в тесте ягненка, и это был лучший ягненок в тесте в моей жизни. И все эти двадцать мужчин постоянно менялись местами, чтобы каждый мог посидеть рядом со мной, потому что думали, что им удастся вызвать меня на интересный разговор, но я был в дымину пьян.

Четверг, 12 марта 1981 года – Нью-Йорк

Винсент сказал мне, что жена Билла Копли, Марджори, эта чехословацкая бандерша из Питтсбурга, чей портрет я делал, бросила Билла, она явилась в «Тиффани» и накупила там всего на свете, в общем, на всю сумму, которая была на их совместном счете в банке. Забрала с собой два портрета. Она всегда прилетает в Ки-Уэст на частном самолете из Майами, и Билл ждал ее там в аэропорту с букетом роз, однако вместо нее из самолета вышел какой-то человек, который передал ему повестку в суд – на развод.

Тело Билла сейчас все покрыто ожогами третьей степени. Когда они еще были в Ки-Уэсте, он курил в постели, а она спала в соседней комнате, а две шлюхи – приятельницы Марджори, которые прилетели с ней вместе в Ки-Уэст, – пошли по своим делам и заявились домой только в пять утра, вот они-то и обнаружили пожар. Он мог погибнуть. Она же сказала, что все это время крепко спала, ничего не слышала, никакого запаха вообще не почувствовала – хотя дом наполовину сгорел. Пришлось вызвать пожарных. Биллу делали пересадку кожи, было уже несколько операций. В общем, полный ужас. И теперь он совсем один, потому что она уволила его ассистента и секретаршу. Прочел пришедшую почту, потом отправился в офис (такси 5 долларов). Бриджид взволнована, ей предстоит пластическая операция – она хочет убрать морщинки вокруг глаз. Она уже заплатила за это. А Ронни счастлив, потому что у него теперь новая подруга – и богатая.

Заходил Джонни Пигоцци, у него новая фотокамера, которая делает панорамные снимки, и я тут же послал Ронни купить мне точно такую же. А Джонни был так дружелюбен, по-моему, потому что увидел, как я сижу и пишу красками, – он, наверное, думал, что это за меня делает кто-то другой. В 23.30 поехал на такси в «Ритц» (5,50 доллара). Нам дали бесплатные талоны на спиртные напитки, Уолтер Стединг начал свое выступление ровно в 23.30, играл он очень хорошо. До чего же странно видеть человека, который убирает у тебя в офисе и так прекрасно выступает на сцене.

Пятница, 13 марта 1981 года

Бриджид расшифровывала пленку, которую я записал в тот день, когда мы ездили в Порт-Джервис к Чарльзу Райделлу, и она сказала, что когда услышала на ней собственный голос, сразу решила, что больше никогда не будет пить. Эйра пригласил меня на вечеринку в честь Джека Николсона, это в половине двенадцатого по адресу Восточная 49-я улица, дом 212. Там были одни манекенщицы, яблоку негде упасть. Я сказал Джеку, до чего великолепно он сыграл в «Почтальоне»[921] и что все считают Джессику Лэнг прекрасной актрисой. Разговаривал с одним парнем, который работал в съемочной группе фильма «Кокаиновые ковбои», и он рассказал мне настоящую историю Тома Салливана – что он уже много лет сидит на героине, что его мать – шофер автобуса в Тампе, во Флориде. Этот парень сказал мне, что сейчас Том оказался на мели, что все свои деньги он заработал тем, что возил марихуану – не кокаин – на самолете из Колумбии. Уинни была на этой же вечеринке, она теперь разводится с Томом. Я пробыл там до трех утра. Там был Франко Росселлини. Был Боб Рафелсон, он очень славный. А Эйра просто очарователен.

Суббота, 14 марта 1981 года

Пошел к одиннадцати утра в церковь Лойолы на свадьбу Майкла Кеннеди и Вики Гиффорд. Фред был там (такси 4 доллара). На улицах полным-полно фотографов от различных телестанций и, конечно, немало полиции. В церкви у меня всегда начинается головокружение. В этой во всех рядах на скамьях были прелестные цветы. Вошли подружки невесты, и самое смешное, что когда Боб был в Швейцарии, там как раз шили платья для подружек невесты, и ему сказали: «Это для свадьбы у Кеннеди, они заказали все эти пеньюары». И вот все эти девушки вошли, одетые в то, про что мне было сказано, что это – пеньюары, причем каждый стоил, наверное, 75 долларов. Пурпурного цвета, с розовыми балетками. Подружками невесты были Керри Кеннеди и еще одна девушка, сестра Мэри Ричардсон. А потом вошла невеста, и это была самая прелестная невеста, которую я когда-либо видел. В самом деле, лучше не бывает. Настолько, что захотелось жениться, правда-правда. Я уже встречал ее прежде, в Монте-Карло. Она ведь дочь Фрэнка Гиффорда.

На такси доехал в отель «Сент-Риджис», где прием устроили наверху, на крыше (4 доллара). Там очень красиво. Мне снова пришлось пожимать всем руки. Роберт Кеннеди хотел поменяться со мной галстуками, а потом он повел себя странно: захотел поменяться еще и брюками. Он у них тоже красавец что надо, он был кавалером Ребекки Фрейзер. В самом деле, эти ребята все такие красивые – целый зал, где собралось семьдесят пять лучших красавцев и семьдесят пять лучших красавиц, а еще около двадцати человек старшего поколения. Кэролайн Кеннеди не хотела со мной разговаривать, она меня игнорировала, и я не понимаю, в чем дело. А Джон-Джон был любезен, поздоровался со мной и всякое такое.

Я быстро прошел по цепочке тех, кто встречал гостей. Сенатор Кеннеди был очень мил со мной, снова поблагодарил меня за то, что я сделал для него плакаты. Он и Джоан были там вместе.

Меня пригласили к Стивену Грэму, а потом позвонил Франко Росселлини и пригласил меня на ужин в «Ле сирк», и мы знали, что в этот вечер президент Рейган тоже там ужинает.

Пошли туда пешком, нам, правда, достались самые плохие места, мы с них ничего не видели, у Франко место было получше, и он начал нам описывать все в мельчайших подробностях – о том, что происходило на президентской вечеринке. Все столики были заняты репортерами, которые ужинали здесь, чтобы потом написать о президенте. Весь ресторан заполнили иностранцы – мы с Бобом были, наверное, единственными американцами. Когда мы уходили, нам не хотелось проходить мимо столика, где сидел президент, потому что это слишком уж смахивало на подхалимаж – ведь все остальные как раз останавливались около его столика, и вот мы пошли вокруг, но они вдруг позвали нас к себе, Джерри Зипкин даже крикнул нам вслед, и я познакомился с госпожой Рейган, которая сказала: «Спасибо вам, вы так хорошо относитесь к моим детям».

Потом мы поехали к Стивену Грэму в «Соверен». Один молодой человек предложил пойти к нему домой, и я не знал, как быть, потому что мне никто никогда такого не предлагал. Я имею в виду, в таких выражениях (такси 5 долларов). В постель. Тут позвонил Крис Макос. Я вычислил, что он звонит из «Бань», и он признался, что это так.

Воскресенье, 15 марта 1981 года

Очень славный денек. Крис пригласил меня на бранч с Джоном Гулдом, но я подумал, что очарование может испариться, если я увижу Джона днем. Правда, несколько позже я решил: а приглашу-ка я их обоих к себе домой. В результате я слишком разволновался, не пошел в офис – остался дома, принялся наводить порядок. Кстати, недавно Джон сказал мне, что «ПОПизм» ему понравился, а вот Крису – что «Парамаунт», на его взгляд, вряд ли возьмется за такой проект. Все же в конце концов что-то из этого и получится. Может, сейчас еще не время. Да, Джон сказал мне тоже, что, на его взгляд, текст был «плохо отредактирован», так что я уже даже не знаю, хорошо ли он умеет читать.

Соорудил пирог и чай. Джон принес свое грязное белье – постирать, пока они у меня в гостях. Просто сначала Джон сказал, что не может прийти, поскольку ему нужно пойти с этим бельем в прачечную на Коламбус-авеню, а я ему сказал, что у меня хорошая стиральная машина. Я хочу, чтобы он себя чувствовал здесь, как дома.

Позвонила Жанет Виллелла и сказала, что посылает за нами машину – чтобы мы приехали на балет.

Приехали в «Мет». Там кругом одни знаменитости. Это был благотворительный концерт в пользу Джоффри[922], и балетные номера были исключительно скучные. Просто сложные, изощренные, чувственные танцы. В антракте я выпил коктейли (20 долларов). В первом отделении выступал Рон Рейган-младший, однако ему не так много досталось танцевать – он был последним танцором в последнем ряду с последней балериной, однако он танцует теперь куда лучше, это большой прогресс. А во втором отделении он сидел с отцом и матерью в президентской ложе, и они с Дорией помахали мне. Они опять уезжают в этом месяце, так что я не знаю, как Дории удастся выполнить ее работу для Interview.

Понедельник, 16 марта 1981 года

Миссис Махони, жена главы компании «Нортон Саймон», купившей Хальстона, проговорилась, что Хальстон в больнице, но тут же заохала, просила никому не говорить, и я тут же пошел и позвонил Бьянке, она позвонила Хальстону в офис, и Мохаммед соврал, что Хальстон сейчас спит и что Виктор перезвонит ей позже. Я обзвонил больницы, но у них фамилия Фроувик – или что-нибудь хотя бы похожее – не значилась. Понятия не имею, что с ним могло случиться.

Утро было дождливое, но не холодное, но к концу дня температура вдруг упала ниже нуля. В офис приходили миссис де Менил и миссис Помпиду, перед ней шли человек шесть охранников и с ней рядом – тоже. Она высокая и красивая. С ними была еще миссис Мальро. Не знаю, она ему – вдова, невестка или кто там? Я подарил всем им свою «Философию». Миссис де Менил такая худенькая. Она начала строить музей в Хьюстоне, но сказала, чтобы я держал это в тайне. Мадам Помпиду пробыла у нас всего минут десять, а потом отправилась дальше – лишь позже в тот же день я узнал, что прямо от нас она поехала встречаться с Никсоном. Она еще сказала: «Я видела ваши седые волосы из ложи Рейгана». Она ведь одна из их ближайших друзей. Подождал в офисе, пока не настало время ехать к миссис де Менил (такси 4 доллара). Позже Арман и его жена Корис устроили вечеринку с ужином в честь мадам Помпиду.

Среда, 18 марта 1981 года

Позвонила Тинкербелл, чтобы поблагодарить за то, что я порекомендовал моим знакомым взять ее в раздел видео в журнале «Зэтс Энтертейнмент». Она сказала, что попросит своего агента позвонить им.

На ланче встретился с Ракель Уэлч. Она отменила наш ланч несколько недель назад, перенесла на сегодня. На этот раз она пришла со своим мужем. Когда мы изначально договаривались насчет ланча, она специально поставила условие, чтобы мы были только вдвоем – и больше никого, а на этот раз к нам пришло человек двадцать.

Это был странный ланч. И Ракель, и ее муж хотели разговаривать со мной только на интеллектуальные темы, тогда я подарил наши с П. Х. книги – «Философию» и «ПОПизм».

Ракель присела на диван, а все вокруг делали вид, что не смотрят на нее. Она интересуется искусством, поэтому мы устроили им экскурсию по нашему офису. Сьюзен Блонд спросила, не хотела бы она сходить в клубы Новой Волны, но та ответила: «Нет-нет, я пытаюсь вернуть назад Старую Волну, потому что все хорошее – у Старой Волны, а вовсе не у всей этой молодежи, которая лишь мельтешит туда-сюда». Вот это да! Она сказала, что выступала с лекцией в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

Боб совершенно измотался, поскольку, как он сказал, когда устраиваешь такой большой ланч, на самом деле ничего не удается добиться – ведь никто толком уже не помнит, зачем они вообще пришли. А когда ланч скромный, пришедшие знают: сейчас их постараются уговорить давать рекламу в журнал. Мэри Бун, например, сказал он, сегодня совершенно не понимала, что она тут делает. Анна Винтур[923], которая раньше работала в «Виве», она и устроила туда Кэтрин, – пришла к нам в офис, чтобы показать Бобу свою идею – делать в Interview вкладку о моде, она работала над презентацией три месяца, потому что решила, что это интересная идея, а он лишь бросил взгляд на ее предложение и сразу сказал, что это все – ерунда, и тогда она ударилась в слезы. А она ведь крепкий орешек, и я вообще не мог себе представить, что она способна плакать, но тут, видимо, она дала волю своей женской сути. Позже нам нужно было побывать в «Болеро», это новый клуб, и он дает рекламу в прессе, так что мы решили сходить на разведку, и там было так странно. Ну представь себе: обычный особняк, заходишь и сразу попадаешь в лифт, двери закрываются, и его начинает трясти, потом гаснет свет, а когда двери открываются, ты, оказывается, на том же этаже, но, правда, с другой стороны! Наверное, идея в том, чтобы ты решил, что на самом деле куда-то уехал. А сделано все, как будто это таунхаус, – стены обшиты деревянными панелями, висит несколько канделябров.

И дамы там сказали: «Здесь все изолировано, наглухо закрыто, и вы, по-видимому, знаете, что это означает? А это означает, что вы можете делать здесь все, что только пожелаете». Вот пошлятина.

Четверг, 19 марта 1981 года

Мне нужно было решить, стоит ли просить Криса Макоса поехать с нами в Европу, чтобы помочь мне фотографировать здания, или нет. И я решил, что стоит.

Пятница, 20 марта 1981 года

Нам с Бобом нужно было сделать интервью с Рексом Смитом[924], и я решил с утра остаться в аптауне, потому что интервью назначили в ресторане «Кво вадис». Мы оба просто влюбились в него. У него кудрявые волосы, как у Витаса Герулайтиса, он выглядит примерно так же, только еще более красив. Потом мы услышали чей-то голос: «Энди!» – это была Йоко Оно. Мы просто оцепенели. Вид у нее очень элегантный, она похожа на герцогиню Виндзорскую[925]: волосы зачесаны назад, фирменные темные очки, прекрасная косметика, меха от Фенди, а украшения – кольцо с изумрудом с большим рубином внутри и бриллиантовые серьги от Эльзы Перетти. Ну, я сказал ей, что хотел бы позвонить и пригласить ее на ланч, и она дала мне номер своего телефона. Это было очень странно – увидеть совершенно новую Йоко.

Понедельник, 23 марта 1981 года

Виктор рассказывает какую-то невнятную историю про Хальстона, притом шепотом, и все как-то не складывается, Хальстон все еще в больнице, и якобы у него дома зеркальный потолок, и вот зеркало упало на кровать и порезало его, а потом серебро с задней стороны зеркала попало в рану и вызвало воспаление, однако я не уверен, что это все так, – мне кажется, что Виктор выдумывает, притом очень творчески.

В три часа дня пришел Крис Макос. Мы фотографировали мадонну по имени Джекки, вместе с младенцем, славной маленькой девочкой, в самом деле очаровательной. Мадонна была похожа на красивую версию Вивы – скорее, на ее сестер.

Вторник, 24 марта 1981 года

Мы с Винсентом около половины шестого вечера сидели в офисе и занимались оплатой счетов, и тут мы услышали несколько хлопков, как будто это были петарды, но когда мы выглянули в окно на Юнион-сквер, там на улице лежал труп, и, по-видимому, это полицейские кого-то застрелили, а потом подъехали съемочные группы с телестанций, и их лампы были такими яркими, что мы из окна видели кровь вокруг этого тела.

Среда, 25 марта 1981 года

Бриджид сейчас весит меньше, чем раньше, даже видны ее кости. Сегодня или завтра у нее эта косметическая операция – вокруг глаз.

Винсент искал в газете заметку про того человека, которого застрелили на Юнион-сквер, и наконец обнаружил заметку в «Пост» – что у него в машине (или где-то там еще) было много наркотиков, так что полицейскому пришлось выстрелить пять раз.

Я по-быстрому оделся, чтобы пойти на ужин, который Уолтер Ховинг[926] давал в честь Джона Клуге – это в доме 635 на Парк-авеню. Добежал туда, и одновременно со мной в здание входил Ховейда, было так приятно увидеть его, я попросил его быть моим спутником весь вечер. Я сказал ему, что все время собирался ему позвонить. Нас приветствовала Джейн Пиккенс Ховинг, и там была тяжелая артиллерия – супруги Трамп, супруги Бронфманы. А Джон Клуге и Патриция Гей[927] собираются пожениться в мае.

Все на этой вечеринке были довольно старые, но мне там понравилось. И все они были натуралы, все женаты, так что я оказался единственный «голубой». Еще разговаривал с красавицей из Калифорнии, которая встречается с Эндрю Стайном, – он тоже был тут, разговаривал с кем-то насчет бюджетов и так далее, и сам он красив, симпатичен, умен. А потом все должны были как-нибудь развлекать остальных. Джейн Пиккенс и ее сестры были певицами, у них ведь в прошлом была настоящая карьера[928]. Они попросили и меня что-то исполнить, но я сказал, что ничего не умею, вот только сделаю фотографию – сделал, а потом поклонился, и они решили, что у меня не все дома. Патриция Ге й фантастически красива, ее рост метр восемьдесят.

Четверг, 26 марта 1981 года

Утром позвонила Джоан Ланден[929] и сказала, что ждет меня на ланче в ресторане «Ле сирк» – с ней будет Барби Бентон[930]. Барби приехала в Нью-Йорк, чтобы на следующий день участвовать в передаче Джоан. Я, однако, знал, что там наверняка будет Джед, поэтому сказал, что не смогу прийти. Джоан была подругой Джеда в старших классах в Сакраменто, а Барби была подругой его брата Джея.

На ланч к нам пришел Дэвид Хокни[931], и Винсент снял его на видео. А потом он пошел в другое помещение и дал нам интервью. Дэвид славный, он по-настоящему очарователен.

Заходила Джули Сильвестер из фонда «Диа», она работает у Хайнера, и она рассказала, что Филиппа теперь пытается помогать бедным, дает им деньги, но я только надеюсь, что это не скажется на том, что она делает для искусства, потому что Филиппа действительно щедра.

Позвонила Барби Бентон и пригласила меня на «Пиратов Пензанса»[932], я сказал ей, что у меня другие планы на сегодня (это правда), а она на это заявила: «Да ты что? Ну как же можно отказать Зайчику Playboy? Мне еще никто ни разу не отказывал! Ты же брюки носишь – а это значит, что ты можешь сделать все, что захочешь. Вот и поменяй свои планы». Тогда я сказал, что ладно, мол, хорошо. Она вела себя так агрессивно – прямо-таки заклевала меня, что пришлось пойти ей навстречу. Я сказал, что подъеду в половине восьмого к отелю «Санкт-Мориц», и спросил, устроит ли ее такси, и она сказала, что устроит. Я быстро поймал такси. Оказалось, что у меня нет с собой мелких купюр, только по сто долларов, так что пришлось занять двадцать долларов у Барби. Она внимательнейшим образом смотрела пьесу, потому что решила, что в постановке на Западном побережье ей дадут роль, которую тут играет Линда Ронстадт. Она заявила, что [смеется] Санни Боно[933] сыграет там ту роль, в которой здесь занят Кевин Клайн.

После представления Барби сказала, что сам Джо Папп[934] разрешил ей встретиться с Линдой Ронстадт, так что мы пошли за кулисы, чтобы повидать ее, и там так все было пошло и манерно – ведь пришлось слушать, как они друг с другом разговаривают. Линда собирается играть в еще одной пьесе, премьера которой состоится осенью, и Барби сказала ей: «Это выведет вашу карьеру на новые и более широкие горизонты. Теперь вы составите конкуренцию Барбаре Стрейзанд». И еще они говорили о том, до чего же они обе робкие. Там был Рекс Смит в своем обтягивающем трико, с большим членом, и, едва взглянув на Барби, он воскликнул: «О, это и будет моим новым приключением!» – дело в том, что когда мы брали у него интервью, он как раз говорил, что ищет «новое приключение». Я пригласил Рекса поужинать с нами в «Перл», и он нафабрился, скрутил себе косяк, отказался отвечать на телефонные звонки и не пошел на другие свидания. А Барби очень хорошо выглядела, она просто чудесно хороша. В общем, мы пошли в «Перл», но попали туда только к одиннадцати, кухня у них уже закрылась, однако там все равно ждали нашего прихода. Рекс что было сил приударял за Барби, и я спросил его про его бывшую жену, он сказал, что она старше его, что ему нравятся женщины постарше, и он спросил Барби, сколько ей лет, она ответила, что тридцать один, все было совершенно замечательно, пока дело не дошло до вопроса: «А вы замужем?», и она сказала, что да, замужем, – и тут Ре кс сразу сдулся, и ужин наш, в общем-то, на этом и закончился.

Я оставил Рекса на улице, он пошел пешком, вроде бы оборачиваясь, но они, может быть, – тут я не понял, что к чему, – договорились о свидании, потому что он вроде бы шел в сторону гостиницы «Санкт-Мориц», хотя наверняка я не могу этого сказать. А Барби нужно было вставать чуть ли не в половине шестого утра, чтобы попасть на программу Джоан Ланден «Доброе утро, Америка!»

Пятница, 27 марта 1981 года

К нам приходила еще одна мадонна с младенцем, ее пригласили к трем часам дня, но я все больше понимаю, что серия, пожалуй, станет проблемой. Слишком уж странные это все вещи – матери, младенцы, кормление грудью.

Суббота, 28 марта 1981 года

В 9.45 я был у Хальстона. Еще там были Стив Рубелл с Иэном. Хальстон похудел на пятнадцать фунтов (7 кг), он пил имбирное пиво. Он рассказал мне, что случилось на самом деле. Они с Мартой Грэм оба кололи курс витамина «Б-12» (я был в курсе), а шприц, который ему прислали, оказался загрязнен свинцом, так что у него заболела нога, он пошел к врачу, тот сказал, что нужно срочно в больницу, но Хальстон отказался, сказал, что просто пойдет домой, но тут начала болеть и вторая нога, он вообще еле-еле мог идти, и тогда его отвезли в больницу, там думали, что он может потерять ногу, сделали операцию. По-моему, все это правда, потому что Хальстон не придумывает небылицы. Он был рад, что вся эта история не попала в газеты.

Потом мы ушли оттуда, и Стив не сказал Хальстону, что [смеется] направлялся к Кельвину Кляйну. Стив подвез меня домой, и я пошел на вечеринку к отцу Джона Сэмюэлса, на Восточной 79-й улице, дом 123. Дэвид, бойфренд Джона Сэмюэлса старшего, играл на рояле, он сказал, что упражняется по пять часов каждый день. Мистер Сэмюэлс познакомился с ним, когда нанял его в качестве преподавателя фортепиано для себя. У них кругом были красивые цветы, и Дэвид сказал мне: «Когда будешь уходишь, возьми себе веточку гардении – не то я с тобой больше никогда не буду разговаривать!»

Воскресенье, 29 марта 1981 года

Почему-то устроили греческий парад, и я не понимаю, почему такой грандиозный, если только не… – а, вот в чем наверняка дело: у губернатора Кери новая подруга, и она – гречанка.

Да, еще: в журнале «Пипл» заметка о Лу Риде. И о его жене, которая «родилась в Англии». Я до сих пор не могу понять, почему они не пригласили меня на свадьбу. У них ведь было большое празднество – торжественный прием и всякое такое.

Понедельник, 30 марта 1981 года

День теплый, дождливый. Я остался в аптауне, потому что мы с Бобом на час дня назначили интервью с Доминик Санда в «Кво вадис». В ресторане решили, что мы заказали стол на двенадцать персон, так что у нас было много свободного места. Мы с Бобом безумно влюбились в Доминик, она такая замечательная, такая волшебная. Мы с Бобом были просто поражены. А если Боб так легко сдался, это значит – вот она, любовь. Она хихикала. Она говорит на идеальном английском, ну разве что с легким британским акцентом. Она сказала, что в один прекрасный день решила, что терпеть не может свою настоящую фамилию[935] и потому назвала себя Санда – и, по-моему, имя это добавляет ей таинственности. Потом, после интервью, она хотела пройтись под дождем, и мы дали ей наш журнал, чтобы она могла использовать его как зонтик, – и она ушла восвояси. У Шэрон Хэммонд отмечали ее день рождения. Я пошел туда, и там была действительно праздничная обстановка. Я думаю, что все были в сильном напряжении из-за покушения на Рейгана, но уже ясно, что он выживет, так что все успокоились, пришли в себя. И лорд этой Шэрон тоже был там[936]. Я слышал, как Лестер Перски разговаривал с каким-то продюсером насчет «ПОПизма», и сказал потом, что тот собирается «купить это», однако поскольку говорил такой человек, как Лестер, я не мог понять, что он имел в виду, – права на создание фильма или просто экземпляр книги.

Среда, 1 апреля 1981 года – Нью-Йорк – Париж

Закинули по дороге Криса Макоса в отель «Ленокс» на рю де л’Юниверсите, дом 9 (такси 50 долларов). Роксевидж устроил небольшую вечеринку-обед.

Четверг, 2 апреля 1981 года – Париж

В полдень появился Хельмут Ньютон, чтобы организовать модную фотосессию, для этого сначала привезли огромные красивые букеты, которые потом оставили нам, Хельмут в конце концов тоже приехал и позволил мне сфотографировать и себя, и свою прелестную манекенщицу. Поздно вечером Кристофер вдохновил меня на звонок Джону Гулду в Калифорнию, и я позвонил, там было уже пять вечера, я притворился, будто я трезвый, поэтому у меня был такой удивительно трезвый голос, я даже не знаю, как он у меня такой получился, а секретарша сказала, что у него совещание, что он освободится через пятнадцать минут и наверняка перезвонит, а потом спросила, можно ли ей называть меня «Энди», потому что она меня боготворит, и она до того бесцеремонно себя вела, что я понял: что-то случилось, и он точно не перезвонит. Но все равно сидел у телефона и ждал звонка, даже, наверное, заснул, но я уверен, что телефон так и не позвонил. А потом явился Фред и привел с собой целую ораву гостей, судя по голосам, каких-то скандалистов-французов, у них такие ужасные голоса, я не знал, что это за люди, они же все вопили, вопили и вопили, а Фред еще поставил для них песню Diamonds Are A Girl’s Best Friend, притом на максимальной громкости, и я думал, что у меня начнется нервый припадок. Мной овладело жуткое отчаяние, потому что мне никто не позвонил из Калифорнии, и я уже был готов покончить с собой. Такая жизнь, детка. Эти приятели Фреда ушли только в четыре утра. Я выглянул в окно, когда услышал, что они уже уходят, и они мне вовсе не показались такими уж важными гостями, хотя Фред потом сказал, что они дети богатых родителей.

Пятница, 3 апреля 1981 года – Париж

Проснулся в полдень, у нас был назаначен ланч с Сан Шлюмберже в ресторане «Максим» (такси 12 долларов). Сан сидела там совсем одна, она уже было решила, что мы о ней совершенно забыли. Она подарила нам чудесные галстуки из Индии. Она только что вернулась оттуда, была там с Патрисом Кальметтом. Она говорила, что «слишком раскрылась» перед своим последним другом, Нагибом, поэтому все сказали, что было бы… что ей надо бы, м-м-м… что лучше всего… м-да, я, пожалуй, не смогу вспомнить, потому что никто не знал, что именно лучше всего.

Потом, после ланча, мы решили пойти посмотреть выставку Гейнсборо, у него много красивых людей и их собак. А потом мы оказались так близко от Живанши, что решили туда зайти, и сам Юбер появился перед нами в белом смокинге, провел нас всюду, мы прекрасно провели время.

Суббота, 4 апреля 1981 года – Париж

Я принял валиум и почти уже лег спать, но вдруг начались телефонные звонки, и мы пригласили на коктейли этого парня по имени Йорген, по-моему, который привел с собой двух смешных англичан: моедльера Вивьен Вествуд и Малкольма Макларена, который был менеджером у Sex Pistols. После того как мы вышли на ужин, и в «Клуб 78» в доме номер 78 по какой-то рю, а затем еще и в «Привилеж», мы вернулись домой в четыре утра, и я позвонил Джону Гулду, прямо на студию «Парамаунт» в Лос-Анджелесе, я был сильно пьян, и, по-моему, наговорил ему бог знает что.

Понедельник, 6 апреля 1981 года – Париж

Смотрел показы мод Кристиана Диора и Валентино. Их манекенщики, которые выглядят натуралами, на самом деле геи, а те, которые выглядят геями, как раз натуралы. Мы с Кристофером тоже решили, что должны начать говорить людям, что мы с ним не гомосексуалисты, невзирая на то, какой у нас вид и как мы разговариваем. Потому что тогда люди перестанут понимать, как с нами обходиться.

Среда, 8 апреля 1981 года – Вена

Проснулся рано. Мне приснился Билли Нейм [см. «Введение»], будто он живет под лестницей моего дома и делает там сальто-мортале, все было очень разноцветное. Полная фантастика – его друзья как бы заполонили мой дом, они валяли дурака, одетые в свои пестрые костюмы, все без конца подпрыгивали, им было ужасно весело, они стали всем заправлять, и вот теперь они заправляли моей жизнью. Ну и кошмар! Как будто все они – клоуны. Каждый был клоуном на свой лад, и они все просто у меня поселились, даже не спросив у меня разрешения, они появлялись утром, когда меня уже не было дома, вовсю валяли дурака, а потом уходили назад, в гардеробную, где они и обитали. В общем, я наконец проснулся, и оказалось, что Кристофер оставил свет включенным, окна были открыты, и было очень красиво.

Отправился на розыски пальто из лодена, которое хотел купить для Джона Гулда. Бруно Бишофбергер сказал, что самые лучшие суконные пальто можно купить в Цюрихе, а Фред сказал, что нет: самые лучшие – в Париже. А вот по-моему, самые лучшие – в Вене.

Потом нам нужно было встретиться с одним парнем по имени Андре Хеллер[937], он певец, записал уже несколько золотых дисков, у него есть всякие картины, и он хотел, чтобы я сделал рисунок для обложки его пластинки. Он хочет повести нас в подземелья, чтобы показать мертвецов, которые там окаменели, причем они так и остались в своих одеждах восемнадцатого века. Фред сказал, что, пожалуй, туда стоит сходить, потому что это может натолкнуть нас на новые идеи.

В общем, мы встретились с ним, и он подарил нам чуть ли не двадцать коробок конфет. Потом отправились в катакомбы, где охали и ахали, разглядывая всех этих мертвецов[938], и там, внизу, было очень холодно, и он настоял, чтобы мы оставили там наши конфеты, а мы не хотели, но потом все же оставили, – в общем, место было препротивное. Мне оно ужасно не понравилось. А Фреду понравилось.

Потом Бруно привез нас назад в гостиницу. Фред захотел пойти погулять, а Кристофер пофланировать в парке, так что мы бросили наши вещи в номере и пошли гулять по парку, это хорошо для здоровья.

Четверг, 9 апреля 1981 года – Вена

Бруно зашел за нами, потому что мы должны были попасть на встречу точно в 10.30 – визит в министерство, встреча с дамой – министром культуры Вены. Мы познакомились также с куратором моей выставки Reversals в Венском музее искусства двадцатого века, – я забыл его имя, – и увидели прекрасные каталоги, которые они напечатали для выставки – очень тонкие и длинные. Потом мы отправились в гостиницу, чтобы освежиться перед открытием выставки в шесть вечера. Я поговорил с Винсентом в Нью-Йорке, и он сказал, что агентство «Золи» прислало постер с моей фотографией для рассылки. Я уже рассказывал Дневнику, что решил стать моделью? Вот Фред из-за этого вконец издергался, он считает, что я сошел с ума. Но я в самом деле хочу этим заниматься, поэтому я просто не обращаю на него внимания. А Крис сказал, что Фреду просто завидно.

Мы приехали в музей, там собралась невообразимая толпа, ведь вернисаж был открыт для всех, и я еще ни разу не бывал в Вене, потому настроение у людей было такое: «Увидеть Энди надо сейчас, иначе больше его не увидишь». Все продолжалось два часа, мне пришлось подписывать и «обувь», и «задницы», и я даже ни разу не поднял голову.

Наконец Кристофер уже не в силах был все это выдерживать, он сказал, что пора уезжать, и мы выскочили наружу, промчались мимо всех телевизионщиков, впрыгнули в машину, и она отвезла нас в какой-то венский ресторан, в котором мы съели пару сосисок. А потом поехали в великолепный клуб, который называется «Чака», – там одна молодежь, красавцы. Крутили танго и старые песни Элвиса, было совершенно замечательно.

Мы с Крисом пригласили в гостиницу одного восхитительного молодого человека по имени Мартин. Мы попросили его снять рубашку, а потом и брюки, и у него были совершенно невероятные трусы, в духе оп-арта, и мы стали его фотографировать, а он так классно позировал, потом мы вызвали для него машину и отправили домой. Я у Криса научился тому, что если сказать кому угодно, что надо сделать то-то и то-то, они обязательно это сделают. Особенно модели и актеры. А потом я увидел телекс от Джона Гулда, он вернулся в Нью-Йорк и прислал очень милую весточку, и я почувствовал себя превосходно.

Понедельник, 13 апреля 1981 года – Париж – Нью-Йорк

Я упаковывал вещи до половины третьего утра, а потом принял валиум и спал крепким сном, хорошо выспался. Затем в дверь стал стучать Фред, и Крис Макос позвонил – ему не терпелось как можно скорее уехать. Крис для меня – идеальный компаньон. У него есть все те качества, которых мне не хватает. Он напористый – но в следующий момент уже нет. И он – совершенное дитя. Ходит на cекс-вечеринки, откуда возвращается совершенно удовлетворенный, все его отверстия «прочищены», но при этом он очень любит своего бойфренда, Питера, он по-настоящему внимательный и заботливый, а когда едет путешествовать, ему не терпится поскорей отправиться в путь – точь-в-точь как и мне – и он заставляет меня носиться туда-сюда, и хотя теперь он заставляет меня таскать его рюкзак, я не в обиде, потому что все это замечательно, и я чувствую себя помолодевшим. Я предложил Крису премию – наручные часы (которые ему так нравятся), если он сможет сделать так, чтобы Джон Гу л д в меня втюрился. На самом деле я вконец запутался, потому что Джон пытается сохранять видимость того, что он натурал, говорит мне, что никакой он не гей, что он не может… но… я хочу сказать…

Летел на «Конкорде», приехал домой ровно в девять утра. Позвонил Джону Гулду, и он сказал, что не может со мной разговаривать, потому что у него в ванне вода переливается через край.

На такси в даунтаун (4 доллара). Разговаривал с Марком Балетом, он был в офисе, он делал дизайн для каталога агенства «Золи», куда включили и меня, – это каталог их манекещиков. Мне уже поступили заказы с предложением работы, я теперь официально работаю моделью. Пришла Дориа Рейган, она вышла к нам на работу. Потом я выглянул в окно и увидел Рона, который шел по улице совершенно один, он был одет в ярко-красную одежду – ну то есть если уж я смог разглядеть его из своего окна… Но Дориа знала, что к чему, и сказала: «Там три агента спецслужб перед ним и четверо еще сзади». Они поднимались к нам по лестнице, потому что лифт не работает. Я хотел повидать в этот вечер Барбару Стэнвик в «Линкольн-центре», где ей вручали ежегодную премию Кинематографического сообщества, и потому я позвонил Сью Солтер, ее агенту по рекламе, но та повела себя довольно гадко. Она сказала: «Ах, мой дорогой, все билеты распроданы», а я ей, знаешь, напомнил: «Но мы для вас столько всего делали», и тогда она сказала, что постарается найти один билет, но что мне придется за него заплатить, а потом заявила, что может достать два билета, но что они будут стоить 250 долларов, и я сказал ей: «Вот и замечательно». Теперь, по крайней мере, они не смогут больше просить меня вообще ни о каком одолжении. Может, лучше всего – это всегда платить, тогда никто не осмелится просить меня ни о каких услугах. А ведь в прошлом году они дали мне бесплатные билеты. Джон Гулд попросил заехать за ним, и мы с Крисом Макосом так и сделали. Дошли потом до зала имени Элис Талли[939], и там было столько свободных мест, что я возненавидел Сью Солтер до глубины души. Правда, места у нас были хорошие, в ряду J. Отрывки фильмов с Барбарой Стэнвик были прекрасные, хотя к концу немного поднадоели: одни и те же фрагменты показывали несколько раз. В 23.30 Крис высадил меня у дома.

Вторник, 14 апреля 1981 года

Работал до половины шестого. Джон Гулд пригласил меня на просмотр фильма «Атлантик-сити»[940], который он устроил «для своих». Взял такси до «Парамаунта» (7 долларов). Там были Леди Макрейди и Джонатан Робертс, а еще была Кэти Доббс, которая, как и все эти ребята, посещала летние курсы издательского дела в Рэдклифф-колледже.

Я случайно встретил одного человека, который, лишь увидев мою фотографию в каталоге «Золи», тут же предложил мне работу. Фред все еще кипит от возмущения, говорит, что я должен был бы получать тысячи долларов за то, что рекламирую какие-то вещи, а не работать за скромные гонорары модели. Но, по-моему, это забавно – быть еще одной симпатичной мордашкой в каталоге «Золи». В общем, я посоветовал ему не слишком напрягаться по этому поводу.

Среда, 15 апреля 1981 года

Всю ночь не мог заснуть. Смотрел в программе «Тудэй шоу», как астронавты возвращались на Землю вместе с «Шаттлом». Они очень славные. А ты заметила, как они выглядели после космического полета? Как будто постарели. Посылают в космос этаких красавцев-бодрячков, а назад возвращаются усталые люди.

Поехал в компанию «Карл Фишер», чтобы впервые сняться в рекламном ролике – для фирмы «Сони». Меня уже ждали, устанавливали аппаратуру. И они говорили про других художников, которых тоже хотели пригласить в эту рекламу, – упомянули имена Дюшана и Пикассо. Серьезно. Честное слово, эти ребята явно были не в курсе, что оба они уже умерли. Из живых, о ком они говорили, помимо меня, речь зашла лишь о Морисе Сендаке. И еще о Питере Максе.

У них там в другой комнате была кое-какая еда, но мне ее не предложили, лишь какие-то начальники заходили туда, ели плавленый сыр и потом говорили что-то вроде: «Здóрово намазывается!» – совсем как в рекламе. Хотя именно так сейчас и говорят: люди теперь выражаются словами из рекламы. Все мне говорят, до чего же я чудеееееееесно выгляжу и что я очень стройный, а сам я чувствую такую слабость.

Пошел в «Ксенон», и там было здорово. Встретил эту девицу Мойнихан, Мору, она была со своей подругой Эйси, дочкой сенатора Уорнера, ее мать из Меллонов[941]. Но потом в голубом свете мои волосы стали выглядеть слишком уж фальшивыми, поэтому [смеется] я понял, что пора уходить.

Четверг, 16 апреля 1981 года

Встал рано, погода распрекрасная, но у меня сейчас такой период, что я все думаю: «В чем суть? Вот поступишь так – и что это значит? Или поступишь этак – и тогда что это означает?»

Правда, у меня сейчас странная полоса в жизни, я все откладываю свой рассказ для Дневника про все эти свои эмоциональные проблемы, потому что в прошедшее Рождество, когда мы с Джедом постоянно ссорились и когда он в результате съехал, я даже не мог говорить об этом, а теперь я живу один и в каком-то смысле мне легче, однако я все же не хочу быть совершенно один в этом большом доме, где кроме меня только Нэна и Аврора да еще Арчи с Эймосом. У меня это чувство отчаяния выражается в том, что я думаю: все, что угодно, ничего не значит. Потом я решаю, что мне нужно попытаться влюбиться, и вот этим я сейчас занимаюсь, стараясь общаться с Джоном Гулдом, но это так трудно. Я хочу сказать, когда ты без конца думаешь о человеке, это лишь твоя фантазия, все нереально, а потом ты как бы втягиваешься, тебе нужно все время видеть этого человека, и ты вдруг понимаешь, что это такая же работа, как и все остальное, вот я и не знаю, как быть. Но Джон – это хороший вариант, и лучше влюбиться в него, чем в кого-нибудь еще, ведь у него собственная работа, карьера, и я могу с ним обсуждать идеи фильмов, понимаешь? И, может быть, он заодно сможет даже убедить «Парамаунт» давать рекламу в Interview. Верно? Тогда мое увлечение даст хороший результат для бизнеса. Да, а самое интересное для меня было увидеть Лу Рида на улице в Виллидж, он шел с женой. Она – так себе, ничего особенного, просто привлекательная малышка. Я сказал ему, что только что читал про него в журнале «Пипл», и спросил, отчего он не заходит к нам повидаться, и он ответил: потому, что никто из тех, кого он знал, больше не работает у нас, а потом сам спросил, работает ли еще Ронни, и я говорю – да, работает. А Винсент? Да, говорю. А П. Х. там еще? То же, говорю. В общем, странный был разговор. Потом я пошел домой.

Соорудил ранний пасхальный ужин, и аромат был, как в старые добрые времена, когда ко мне захаживала П. Х. и тушила для меня капусту с тмином и луком. Джон немного припозднился, потому что ему нужно было попасть в «Мейси», чтобы вернуть купленные недавно простыни. Он принес мне пасхальную корзинку, это было как-то незатейливо. Я провел его по всему своему дому, чтобы произвести на него впечатление, я изо всех старался дать ему понять, что это все могло бы принадлежать и ему, что в этом доме есть комната, которая названа в его честь.

Потом мы пошли посмотреть «Экскалибур»[942]. Сексуальные сцены несколько пошловаты, но сделаны красиво. На герое были доспехи, когда они занимались сексом. И все несколько не в фокусе. Я совершенно запутался, я всегда думал, что Камелот – это реальное место. В общем, после фильма мы пошли назад домой. Я подарил Джону игрушечного кролика, и он приветствовал им прохожих. На Пасху он поедет к родителям в Массачусетс.

Пятница, 17 апреля 1981 года

У меня дурное настроение, вот я и решил пойти раздавать Interview. После чего отправился в офис и по дороге столкнулся с девицей Мойнихан, Морой, которая шла к нам на ланч, опоздав на два дня (такси 5 долларов). Впрочем теперь, когда «Сохо ньюс» вышла с Доминик Санда на обложке, будет слишком уж нелепо, если она появится еще и у нас, так что, может быть, мы используем эту девицу Мойнихан для обложки, потому что она миловидная и умная – училась в Гарварде – и у нее своя рок-группа.

Крис Макос позвонил мне из Палм-Бич, где сейчас очень солнечно, он там со своим бойфрендом Питером, и у меня от этого опять испортилось настроение, – они только что туда прилетели.

Работал до половины седьмого. Руперт пригласил меня на вечеринку «только для мальчиков» на Бликер-стрит, но у меня слишком плохое настроение. Поел в «Брассери» (40 долларов). Отправился домой в полном одиночестве, подавленный, потому что никто меня не любит, хоть сейчас и Пасха, и разрыдался.

Суббота, 18 апреля 1981 года

В девять утра позвонил Крис Макос из Флориды, он такой счастливый, что у меня опять испортилось настроение. Я уже могу десять раз отжаться от пола, а вот перейти из положения лежа в положение сидя получается плохо. Я ни на что не реагировал, ни о чем не думал. Начал работать в половине первого, работал до семи вечера. Руперту звонили тридцать раз, а мне так никто и не позвонил.

Зашел к Джону Райнхолду, и мы отправились встретиться с Томом Бейкером в театре «Плейхаус» на Западной 48-й улице – там идет моноспектакль с Сильвией Майлз (такси 5 долларов, билеты 45 долларов). Декорации сделаны хорошо, они воспроизводят обстановку ее квартиры, там висит моя Мэрилин, и мое имя в пьесе упоминается несколько раз. После спектакля мы пошли за кулисы, и у Сильвии там и телеграммы, и цветы, и плакаты – в общем, она обожает все это, а я был очень смущен тем, что ничего подобного для нее не сделал; надо будет послать ей бутылку хорошего шампанского. Потом мы отвезли Джона Райнхолда домой, потому что он почувствовал угрызения совести: ведь сейчас же Песах, еврейская Пасха. Мы с Томом говорили о Джиме Моррисоне, и Том рассказал, как они закадрили трех девушек, потом Джим «вышел в астрал», и тогда ему, Тому, приходилось отдуваться за него – трахать всех трех. Мы просидели с ним до четырех утра. Подвез Тома домой на такси (5 долларов).

Воскресенье, 19 апреля 1981 года

Пасха. Настроение препоганое. Сегодня воскресенье, поэтому зашел Джед, забрал моих собак на весь день. Трижды принимался рыдать. Потом решил, что надо собраться, взять себя в руки и пойти в церковь.

Понедельник, 20 апреля 1981 года

Погода прохладная, поэтому я был в куртке и с рюкзаком. Винсент поговорил с владельцем нашего здания (дом 860), тот сказал, что пятый этаж не занят и его можно снять за 7 500 долларов в месяц! Мы за наш этаж платим около 2 300 долларов, так что пора бы уж мне купить это здание. Нам нужно больше помещений для Interview, а арендная плата ужасно большая. К тому же когда закончится срок договора, наша арендная плата вырастет в разы.

Жанет Виллелла позвонила и сказала, что подвезет меня на своем лимузине на премьеру АБТ[943] в центре имени Линкольна.

Позвонила Сюзи Франкфурт, сказала, что дом отца Джона Сэмюэлса на 79-й улице был заложен за долги. Его тут же продали каким-то бразильцам, прямо на ступенях суда.

Попытался найти галстук-бабочку. Джанет заехала за мной в семь вечера. Самое неожиданное случилось, когда я был на балете: ко мне подошла одна женщина и сказала: «Здравствуйте, вы меня помните?», и я честно признался, что не помню, и она назвала себя: «Лайла Дэвис». Мы с ней учились в Технологическом институте имени Карнеги, а еще она была одной из тех, кто тогда, в пятидесятые годы, жил в одной квартире с нами, на 103-й улице. Она привела с собой сына, ему восемнадцать. Они живут в Кливленде. Я вдруг ощутил весь груз лет на своих плечах: ведь ее сын сейчас выглядел точь-в-точь, как она, когда я был с ней знаком. Я почувствовал себя старым, седым, уставшим и «не в теме». Пригласил ее на ланч к нам в офис. Сейчас я думаю, что все мои проблемы – от того, что я чувствую себя старым. И я вижу всех этих юных, расцветающих ребят. Итак, я понял, в чем суть проблемы. Годунов[944] потянул мышцы спины, поэтому не выступал, а Гелси Киркланд[945] была очень хороша. Потом Миша показал номер «В решающий момент» (Push Comes to Shove[946]), и всем очень понравилось, он – звезда. После представления был бесплатный ужин – на противоположной стороне улицы. Там были Сондра и Крис Гилманы. Еще – Анна Сосенко, которая писала песни для Хильдегард[947]. Она сейчас занялась бизнесом, связанным с коллекционированием автографов, и когда я ей рассказал, на скольких журналах Interview я каждый день расписываюсь, она сказала, чтобы я немедленно перестал это делать, потому что так моя подпись обесценится.

Вторник, 21 апреля 1981 года

Только что нашли еще один труп, по-моему, уже двадцать пятый – в связи с убийствами в Атланте. Я вот что думал: если бы у меня была маленькая дочь и ее убили бы, я бы пошел и сам убил убийцу, пусть даже меня за это засадили бы в тюрьму. Та к бы и сделал. Точно. Невозможно поверить, что до сих пор не найдено никаких улик – да еще во всех двадцати пяти случаях. Бриджид пригласила на ланч Рода Маккьюэна, он раньше спал у нее на диване, когда оказывался совершенно без денег. Он только что переехал в Нью-Йорк и позвонил ей. Она тут же отправилась за едой в шикарный гастроном «Бальдуччи» и вообще всячески пускала пыль в глаза. В общем, мы сидели за столом, ели, и я все пытался понять, что именно делает его привлекательным и почему он сейчас так популярен, но так и не понял. Позвонил Джон Уоллович[948]. Я высказал ему все свое восхищение (видел его выступление по кабельному каналу, он играл на фортепиано) и пригласил к нам в офис. Он же звонил мне, чтобы рассказать про своего брата Эдди, моего первого бойфренда, это все было лет двадцать пять назад: в общем, он, Джон, только что ездил во Флориду навестить Эдди – и обнаружил его тело в доме, его уже всего раздуло, он был мертв. Он много пил, покинул группу «Анонимные алкоголики», и тут у него случился припадок. Он вечно срывался в депрессию, но я так и не понял, отчего, ведь он же был красавец-фотограф. Джон не захотел даже взглянуть на тело брата, поэтому опознать его пришел один из друзей.

Я отправился на ужин к Эштону Хокинсу[949] на Восточную 89-ю улицу, дом 17, в мой старый район, так что у меня сразу возникли странные чувства. Там у него собрались самые влиятельные Худи-Дуди типы: Брук Астор, Лоренс Рокфеллер[950], Элис Арлен[951]. У Майка Николса волосы, по-моему, настоящие и выглядят отлично, по-настоящему отлично. Служанка Эштона – из агентства, из этих старинных ирландских типажей, будто с коробки шоколада фирмы «Шрефтс», где всегда изображают таких сладких ирландских девушек с прическами, как у студенток из колледжа «Вассар», в черной форменной одежде с белыми воротничками. Брук Астор сказала, что предпринимает попытки спасти Южный Бронкс – где сейчас живут одни лишь старики да бедняки. Там была еще Мэри Макфэдден со своим ухажером, Стивеном Пейли, и я притворился, будто Боб ничего не рассказывал мне про ее развод и про этого парня, который у нее все украл. Я сказал ей: «Хорошо выглядишь», а она мне: «Да что ты, я в полном отчаянии». Я тогда сказал ей, что нужно просто выйти погулять и купить себе новый наряд от Ива Сен-Лорана, и она принялась меня лупить, а ведь рука у нее тяжелая. Потом я спросил ее, не хочет ли она помериться со мной силой – чья рука сильнее? Мы сцепили руки, а потом ей это уже понравилось, и началось что-то странное. Мне теперь неловко: по-моему, я сделал ей больно. Приехал домой. Позвонил Джону Гулду в отель «Уилшир» в Беверли-Хиллз. Потом лег спать – и почти всю ночь не спал. Около трех ночи очнулся, выпил большой стакан брэнди и принял валиум.

Среда, 22 апреля 1981 года

Спал плохо, надо перестать пить столько кофе, начать есть более здоровую пищу и вообще отказаться от спиртного. Я побыстрее принялся делать физические упражнения, теперь я уже могу десять раз отжаться от пола, а потом дважды по восемь раз подняться из положения лежа.

Позвонила Лайла Дэвис и отменила свой визит к нам на ланч: у нее билеты на «Амадеуса»[952].

Пятница, 24 апреля 1981 года

Сегодня утром раздавал Interview. Нужно было встретиться с Дональдом Трампом у нас в офисе (такси 5,50 доллара). Договорился об этой встрече Марк Балет. Я все забываю, что Марк отказался от архитектуры ради того, чтобы быть у нас арт-директором, но по-прежнему строит модели у себя дома, как он мне рассказывал. Он сейчас разрабатывает каталог для всех магазинов в атриуме башни Трампа – этой «Трамп-Тауэр», и он сказал Дональду Трампу, что мне нужно заказать «портрет» здания, который будет висеть над входом в его жилую часть. В общем, они пришли обговорить все это. Дональд Трамп очень хорошо выглядит. С ним была девушка по имени Эванс и еще одна дама. Так было странно – ведь эти люди невероятно богаты. Вот они обсуждали при мне, как вчера купили здание за 500 миллионов долларов или что-то около того. Они с восторгом восприняли сообщение, что еда на ланч у нас из «Бальдуччи», но в итоге почти не ели. Наверное, потому, что они постоянно приходят куда-то, где есть еда. Они не пили спиртного, только налили себе «Тэбс». Сам Трамп – парень крутой. Ни о чем конкретном мы не договорились, но я все равно сделаю несколько эскизов и покажу им.

Воскресенье, 26 апреля 1981 года

До чего чудесный день! Джон Гулд прошелся со мной через весь даунтаун, до самого офиса, потом он отправился в тренажерный зал, а я – работать. Сделал несколько «Мадонн». После этого ненадолго сходил в церковь. Позвонил Крис Макос, и я сказал, что слишком устал, чтобы звонить куда-то и заказывать столик для ужина, тогда он позвонил сам и заказал столик в «Да Сильвано». Джон позвонил, сказал, что освободился, поэтому я заехал за ним к нему на работу, и мы на такси приехали в «Да Сильвано» (8 долларов). У них итальянская кухня, еда дорогая, они стараются хорошо готовить (ужин 140 долларов). Там была Анна Винтур, подруга Кэтрин Гиннесс, и она была не одна, а с Майклом Стоуном[953], и я в первый момент никак не мог вспомнить ее имя, но потом все же вспомнил. Ее только что приняли на работу в журнал «Нью-Йорк», она будет там редактором раздела моды. Она хотела работать в Interview, но мы ее не взяли. Может, и стоило взять, ведь нам же нужен кто-то на моду, но дело в том, что она, по-моему, совершенно не понимает, как надо одеваться, и одевается на самом деле просто ужасно. Джон довез меня до дома, я вошел к себе, заполз на постель и тут же уснул.

Среда, 29 апреля 1981 года

Бриджид сказала, довольно ехидным тоном, что «этот самый Джон Гулд со студии “ Парамаунт”» уже звонил сегодня в офис четыре раза, и я ответил ей, что мы с Джоном вместе работаем над сценарием. Когда я ему перезвонил, он уже ушел на ланч.

Кристофер принес две большие гантели, и я еле-еле смог их поднять. Я уже дошел до такого уровня, что могу отжиматься от пола дважды по десять раз и садиться из положения лежа до десяти раз. Позвонил Джон, сказал, что его машину, которую он взял в аренду, увезли с угла 75-й улицы и Коламбус-авеню и что в этом виноват я, потому что я ему сказал, что там можно парковаться. Он поначалу подумал, что машину украли, но потом в «Хертц» позвонили из полиции. Позвонила Донна, одна из тех, кто выступает в «Канкане»[954], и пригласила меня на представление в субботу, а я позвонил Тому Кашину, чтобы узнать, пойдет ли туда Джед, потому что я бы не пошел, если он там будет. Донна – это та актриса из «Лучшего бордельчика в Техасе», с которой Том встречался, когда играл в этом мюзикле. Она дублер другой актрисы, но в четверг та не выступает, и Донна играет сама.

Позвонила Фэй от Хальстона, ей было нужно узнать, не хочу ли я пойти вместе с ним на премьеру «Лисичек» 7 мая, однако это – день рождения Джона. Поэтому я спросил Фэй, нельзя ли попросить еще один билет, потому что тогда это решит проблему с днем рождения. Фэй, видимо, была не слишком рада моему вопросу – Хальстон, наверное, хотел пойти только со мной.

Четверг, 30 апреля 1981 года

Пошел в косметический салон к Жанет Сартин на Мэдисон-авеню, дом 667, хотел, чтобы мне сделали косметическую маску и чистку лица. Меня засунули в какую-то комнату, и толстая тетка заставила снять всю одежду. Потом вошла Жанет и говорит: «Вот эта юная дама вам все сделает», а этой юной даме было лет шестьдесят пять. Но она положила мне на лицо горячее полотенце, и это был рай! Жанет хорошо выглядит – лицо у нее красивое, вот только много «гусиных лапок» вокруг глаз. По-моему, это из-за того, что она слишком увлекается вяжущими средствами – я уверен, что из-за них кожа высыхает. Она сказала мне, что к ней ходит Бьянка, и я сказал: «О, у Бьянки великолепная кожа!», и Жанет тут же воскликнула: «И у меня точно такая же!» Брат Нэны и Авроры, Агосто, пришел в офис, он невысокого роста, очаровательный парень, служил в морской пехоте. Винсент говорил с ним насчет того, чтобы он работал у нас.

Отправился домой, потом заехал за Джоном (такси 4 доллара, билеты 60 долларов) и мы поехали в «Минскоф театр» на «Канкан». У нас были хорошие места, в том же ряду сидела Этель Мерман[955]. Я сказал ей, что хотел бы видеть ее на сцене. А потом мы случайно столкнулись с Дональдом Трампом и с человеком по имени Уолш, этим «бессребреником»: он работает в городском управлении за зарплату в один доллар в год, но владеет строительной компанией. Они оба были с женами. Было так здорово снова увидеть Дональда Трампа, так скоро и в совершенно иной обстановке. Я болтал о том о сем с его чехословацкой женой, а Джон Гулд болтал о том о сем с самим Трампом. Мне так нравится ходить куда-то с Джоном, потому что у меня всегда такое ощущение, будто у нас настоящее любовное свидание – он высокий и сильный, и я чувствую, что он обо мне позаботится. И еще великолепно, что он ведет себя, как натурал, поэтому я уверен, что все про него так и думают. Когда я вернулся домой, меня ждала записка от Дженетт Кан, чтобы я ей перезвонил в любое время, как только приду, ну я ей позвонил, и она сказала, что завтра в пять часов Шэрон Хэммонд выходит замуж и меня в связи с этим приглашают на прием с шести вечера до полуночи.

Понедельник, 4 мая 1981 года

Получил угрозу, что некто собирается меня убить, но об этом немного позже. Я примчался к Жанет Сартин, где мне было назначено. Тут вдруг она вошла в комнату и сказала: «Ах, дорогой мой, десять минут назад позвонили из твоего офиса, Винсент и Робин, они сказали, что это очень важно». Я тут же перезвонил, и они сказали, что этот парень – Джоуи Саттон – без конца названивает, уже раз сорок звонил. Он прислал мне на прошлой неделе записку – Винсент не распечатал конверт, а я-то распечатал – и там было сказано: «Берегись пятого мая – это не на жизнь, а на смерть!» У этого типа возникла галлюцинация: будто именно я украл у него песню Мика Джаггера Miss You и отдал ее Мику, чтобы тот записал ее в студии. Я вообще не понимаю, о чем он… Я даже не знаю, пишет ли этот парень какие-нибудь песни. Он… у него же мозги набекрень. В общем, после Жанет Сартин я отправился в «Спортивный мир», чтобы купить такую шапку, в которой меня никто не узнает. Купил охотничью шапку с камуфляжной раскраской (27 долларов). Сделал несколько телефонных звонков (2 доллара). Позвонил Джону, чтобы сообщить ему, что кто-то угрожает мне, но когда меня с ним наконец соединили [смеется], оказалось, что ему это безразлично. Прохожие, между тем, все равно просили у меня автографы, поэтому я купил другие маскировочные средства (15,74 доллара), потом взял такси и поехал на угол Парк-авеню и 18-й улицы (5,50 доллара). Там меня ждал Робин. Из Нью-Йоркского полицейского управления явился детектив Руни или как его там. Риза Дикштейн, юрисконсульт Interview, сказала, что у нее есть частный детектив, его можно нанять, однако я уже собрался нанять Агосто – он будет моим телохранителем и будет всюду со мной ходить. Как бы то ни было, я завернул кое-какие подарки, а потом за мной заехал Джон Гулд, и мы отправились в «Ла Гренуй» на встречу с Крисом Макосом и Питером Уайзом (такси 6 долларов). Ресторан был забит, и там были все эти странные персонажи из Майами-Бич. Нам достался столик в первом ряду от подиума. И все, кто был в ресторане, нам очень завидовали, потому что нам было так весело, они хотели бы тоже повеселиться вместе с нами. Мы привезли подарки друг для друга и разворачивали их. На десерт мы заказали два суфле и шампанское. Лучший подарок – наличные, поэтому я подарил Джону и Питеру по сто долларов, банкнотами по одному доллару. Еще я подарил Питеру 25 долларов, монетками по одному пенни, они столбиками завернуты в бумагу и очень тяжелые. Джону же я еще подарил однодолларовые монеты с Сьюзен Энтони[956]. Джон подарил Питеру заварочный чайник и большую миску. Я им всем подарил серебряные прищепки для писем. Мы просидели в ресторане примерно до полуночи, славно повеселились, даже пузыри пускали – и за это на нас несколько разозлился Марсель, тамошний метрдотель (ужин 400 долларов).

Вторник, 5 мая 1981 года

Винсент нанял охрану. Он вообще не хотел, чтобы в этот день я приходил в офис, но у меня были неотложные дела.

Питер Уайз посоветовал найти пуленепробиваемый жилет – сказал, что знает, где его можно раздобыть. Я болтал, не останавливаясь, потому что страшно нервничал. Поехал на 11-ю улицу и Юниверсити-плейс, в какой-то странный магазин на втором этаже (такси 6 долларов). Питер позвонил Кристоферу, чтобы тот приехал туда и все заснял. Я купил себе пуленепробиваемый жилет (270 долларов). Продавец был очень противный, он рассказал нам, что его бизнес резко пошел вверх после этой истории с Рейганом. У него есть все что угодно, все пуленепробиваемое: костюмы, пальто, что хочешь, а еще был спортивный пиджак, который я попросил отложить, чтобы я позже зашел и забрал его, он показался мне очень теплым, подойдет для зимы. Мы спросили его, что еще у него есть из такого, но он ответил, что ничего не скажет в присутствии прессы, а с нами туда увязался журналист из немецкого журнала «Штерн»; и вот теперь Кристофер ждет не дождется, когда же можно будет вернуться в этот магазин и посмотреть, что у него там еще есть такого, о чем он не стал распространяться при чужих. У Кристофера внизу был мотоцикл, но я даже не смог на него сесть из-за своего большого рюкзака. Позвонил Джону Шрайверу в офис, и он приехал, чтобы отвезти меня на работу, – подъехал с противоположной стороны здания. В наш офис мы поднимались на грузовом лифте.

День получился невероятно суматошный. Полицейский, которого мы наняли, не мог поверить своим глазам: сколько же у нас там всяких личностей! Ну и в Interview всегда найдется какая-нибудь новая сотрудница, которая откроет входную дверь внизу любому, кто позвонит с улицы. Я звонил Джону в «Парамаунт», однако он был на бесконечных совещаниях. Боб в этот день не пришел в офис.

Бриджид завидует мне, поскольку я сильно похудел, однако она стала выглядеть лучше, потому что ее лицо немного округлилось. Она усыпила своего кота Билли, потому что тот заболел – у него было какое-то вирусное заболевание, она такая бессердечная и жестокая. Я сказал ей: «Ты полная дрянь». А она вообще не желает об этом говорить, она теперь ждет, когда в зоомагазине появится новый кот.

Приходила Джекки Кертис, она только что покрасила волосы, но они короткие. Он только что был в Гштаде, и теперь у нее очень красивый бойфренд, я не понимаю, как это ей удается, притом что она толстая, от нее разит алкоголем, она прихрамывает, так что вид у нее плачевный. Она привезла мне сумку для магазинов. [Когда Энди писал о мужчинах, которые переодевались в женское платье или пользовались косметикой, он называл их то «он», то «она».] Да, а парень в том магазине рассказал, что делал пуленепробиваемый плащ для Папы Римского. Все мои переодевания пока что, по-видимому, не помогают – придется завтра купить рыбацкую шляпу. По-моему, это будет лучше всего – точно такую же носил мистер Уинтер.

На углу 18-й улицы, между 8-й и 9-й авеню, я подобрал Джона, и мы поехали к Крису Макосу на Вэйверли-плейс (такси 9 долларов). Мы с ним нашли банкомат «Ситибанка», Джон снял деньги, а я никогда еще такого не делал, и это совершенно удивительно: машина задает тебе вопросы.

Среда, 6 мая 1981 года

Позвонил Джею Шрайверу, и он спустился вниз, чтобы встретить меня и довести до офиса, в полной безопасности, а то там как раз всюду полным-полно людей. На ланч мы пригласили Сильвию Майлз, и она уже пришла к нам. Позвонил Джон [Гулд], сказал, что тщетно пытался заказать места в ресторане для своего босса, главы компании «Галф энд Вестерн», Чарльза Блюдорна[957], тот собрался повести Барри Диллера на ужин в «87», и Джон хотел знать, смогу ли я ему в этом помочь. Это новый ресторан, он очень маленький, в него трудно попасть. Правда, ни один ресторан не стоит такого уж ажиотажа. Ну, я позвонил Генри Гельдцалеру, главе управления по делам искусства, и он сказал, что ладно, так и быть, он позвонит туда, попытается сделать что в его силах – но только потому, что Блюдорн в прошлом году дал в городской бюджет два миллиона долларов. Он-то постарался, но там ему сказали, что это никак не возможно. Тогда я перезвонил Джону, и он уже думал, что его уволят, да только потом оказалось, что Блюдорн вообще отменил этот ужин. Та к с и до «Ритца» (4 доллара). Нил Богарт устроил там бал в честь окончания учебного года. Внизу, в вестибюле, торчал, поджидая меня, один из этих надоедливых фанатов: он пританцовывал, курил косяки и вообще валял дурака, а потом хотел пройти вместе со мной наверх, но у него не было пропуска. Я решил съесть хот-дог от «Нейтанс», он очень вкусный. Потом этот парень как-то смог прорваться внутрь, уселся за один стол с нами, и тут Эва, журналистка из «Штерна», придумала великолепную штуку: стала жаловаться ему, что вообще не понимает, на кой черт она сюда приперлась, потому что зачем ей нужен двойник Энди Уорхола. Она сказала, что сама – всего лишь помощница ведущего репортера из «Штерна», и вот поэтому, видно, ей не достался настоящий Энди Уорхол для интервью, а только двойник, но только ей-то какая радость играть эту второстепенную роль? В общем, он почему-то поверил ей: тут же встал, ушел и до конца вечера не сказал мне ни слова. Потому что думал, что я – ненастоящий Энди Уорхол. Здорово, правда? Потом мы ушли оттуда, и я пригласил эту немецкую даму в «Ксенон» на шоу Грейс Джонс.

Четверг, 7 мая 1981 года

Та к с и на Мерсер-стрит, сфотографироваться с работами из серии «Мифы» (такси 8 долларов). Руперт ждал на углу улицы, потому что не знал, куда именно нужно идти. Люди из «Штерна» уже тоже приехали. Они просто поставили меня перед «Мифами», и меня чуть не стошнило – ну до того они все были, как в шестидесятые. Я не прикалываюсь – они в самом деле такие. Наклеился, заехал за Джоном Гулдом, мы отправились в театр смотреть «Лисички», там собралась огромная толпа. Мы сидели в первом ряду, перед Хальстоном, Лайзой и Марком. Там была еще мать Лиз Тейлор, она весьма очаровательна, ну, как Джанет Гейнор[958]. По окончании спектакля актеров вызы вали много раз, можно было подумать, что это никогда не кончится. На сцену вытащили саму Лилиан Хеллман – раскланяться. Потом мы пошли за кулисы. Со мной поздоровался сенатор Уорнер. Я сказал актрисе, которая исполняла роль «цветной» служанки, что она великолепно играла. И Деннис Кристофер тоже был великолепен.

Мы с Джоном ушли оттуда, чтобы отправиться на празднование дня рождения, которое Леди Макрейди устроила в его честь – это на Парк-авеню, номер 15 или 17, я когда-то жил в этом районе – Мюррей-Хилл. Я разговорился там с одной блондинкой, и кто-то сказал мне: «Вы, наверное, даже не знаете, с кем разговариваете», я признался, что в самом деле не знаю, и тогда мне говорят: «Это же Рита Дженретт[959], супруга конгрессмена, это она позировала для Playboy». Она сказала, что живет в самом сердце Гарлема, – может, у нее нет денег или ее бойфренд негр. Она совершенно чокнутая и действительно умная. Джон довез меня до моего дома, зашел на пять минут, а потом уехал.

Воскресенье, 10 мая 1981 года

Несколько раз пытался дозвониться до Джона. Потом отправился посмотреть пьесу Рона Линка, и только вернулся домой, как позвонил Джон, но к этому времени я уже был до того расстроен, что не мог даже говорить. Лег спать в половине первого.

Понедельник, 11 мая 1981 года

Записался на прием к Доку Ко к с у на вторник, потому что сильно похудел, а я не хочу заболеть. Уже 54,5 килограмма.

Боб договорился, что мы пойдем на ужин в честь Сэклеров[960], который устраивали Эрл Блэкуэлл и Юджиния Шеппард. Я заказал лимузин, но так как меня попросили приехать с дамой, я заехал за Барбарой Аллен, и мы отправились в «Даблс». На мне был смокинг, к нему полагается надевать черные брюки, а на мне были просто джинсы, и все эти официанты смотрели на меня со странным выражением. Ужин был на высшем уровне. Там были все самые-самые. Там был Энди Стайн, и я сказал ему, что если он хочет, чтобы у него была по-настоящему красивая кожа, он должен ходить на процедуры к Жанет Сартин, а он сказал мне, что мне нужно ходить в его тренажерный зал, так что мы собрались обменяться телефонами.

Тут в колонках раздалось: «С днем рожденья!», и все решили, что у мистера Сэклера день рождения, однако, как оказалось, просто по ошибке поздравление включили не в тот зал. Я бы не смог перенести день рождения еще одного Тельца – я их терпеть не могу. Все немного танцевали. Юджиния была мила, она – Лев, и она сказала: «А мой бойфренд – Телец», и я так понял, что они с Эрлом живут вместе. Наверное, с ней – как с матерью. Ну что ж, я ведь тоже из этой категории.

Потом позвонил Джону, мы с Барбарой Аллен поехали к нему домой на Вест-Сайд, и я провел там целый час, пересчитывая его пенни – он пытался сбалансировать свой бюджет, – он же перечитывал «ПОПизм» и все задавал мне серьезные вопросы, и я не мог этого всего выносить – слишком глупо. Уехал в час ночи.

Вторник, 12 мая 1981 года

Проснулся в половине восьмого утра и позвонил Крису Макосу, чтобы обсудить прошлый вечер у Джона Гулда. Я предложил Крису премию – те золотые часы, которые ему так нравятся, если он сможет уговорить Джона пуститься со мной на что-нибудь несерьезное, но даже если сейчас ничего романтического и не случится, я все равно хотел бы, чтобы Джон переехал ко мне, потому что тогда станет понятно, что у нас с ним может получиться дальше. На десять у меня был назначен прием у Дока Ко кса, и я решил пройти пешком до его офиса, чтобы размяться, но это оказалось не лучшей идеей: я слишком много прошел и успел устать к тому времени, когда добрался до него. Да к тому же Док на самом деле не проявлял ко мне никакого внимания. У него крашеные волосы, он одутловат и он лишь хотел услышать от меня всякого рода сплетни. Он дал мне какую-то мазь, а потом сказал, что мне еще нужно сделать прививки от полиомиелита, бешенства и пневмонии, но я не хотел, я сказал, что сделаю как-нибудь потом, однако Розмари прищучила меня, пока я шел к выходу, и вколола мне все эти прививки – она сказала, что никакой реакции у меня не будет, однако я весь день чувствовал себя как-то странно.

Среда, 13 мая 1981 года

Ланч был назначен на полдень, к нам в офис должен был прийти Чарли Каулс вместе с Сидом и Энн Басс, но когда я пришел туда, Чарли уже был там, а все сгрудились вокруг телевизора – и все потому, что кто-то стрелял в Папу Римского. Я тут же начал орать на них, дико разозлился: «Мы уже потеряли заказ на портрет, когда стреляли в Рейгана, и я не хочу, чтобы это повторилось! Немедленно выключите телевизор!»

Ну, потом пришли супруги Басс, посмотрели на свои портреты, и мне придется изменить кое-где губы, а также сделать целую кучу новых портретов. Я продолжаю худеть, вешу теперь 53 килограмма, так что я сильно перепуган. Желудок у меня уменьшился.

Ронни поехал со мной в фотостудию Арта Кейна[961] на 28-й улице и Бродвее – там я позировал для десятистраничного разворота в итальянском Vogue. Пришел еще манекенщик из агентства «Золи», его использовали в качестве дублера, у него великолепное тело. Разворот был про то, как парень убивает девушку, а на лицо у него натянуты черные женские трусики. Манекенщик этот оказался внуком [сенатора Барри] Голдуотера, и мы обязательно используем его для нашего Interview. Потом трусики с его лица падают, и тут оказывается, что на самом деле девушку на этих фотографиях заколол я. В общем, мне понадобилось всего около часа, чтобы сыграть свою роль, и она была легкая, а девушка в какой-то момент воткнула в меня свой каблук, и это было большое развлечение. Потом мы ушли оттуда, и было так хорошо прогуляться по улицам – ведь уже настоящая весна.

Джон [Гулд] позвонил из Голливуда. Потом я целый день пытался дозвониться до Билла Копли, договориться о встрече, чтобы записать его рассказы для пьесы про его жизнь, которую я страшно хочу сделать. Меня пригласили ужинать в восемь разных мест.

Пошел к Хальстону, у него была Лайза Миннелли. У них там лежал номер «Нью-Йорк пост» с красным заголовком: «В ПАПУ СТРЕЛЯЛИ». Потрясающе. А потом мы все говорили про пуленепробиваемые жилеты. Лайза сказала, что не боится негров, [смеется] потому что на ее отца работала Лина Хорн[962].

Четверг, 14 мая 1981 года

Приехал Крис Макос, и мы – вместе с Марком Балетом – отправились к зданию Трампа: надо было сфотографировать архитектурную модель здания, чтобы потом его нарисовать (такси 5 долларов). Я так похудел, что когда захотел выпить кока-колы, это оказалось очень трудно, потому что мой желудок сильно уменьшился.

Потом поехал на такси к Биллу Копли (8 долларов), и Билл был трезв, он тоже похудел. Он рассказал, что курил в постели, когда был в Ки-Уэст, пожар из-за этого и начался, его забрали в больницу, лечили, а потом выписали – тогда-то ему и были вручено заявление жены о разводе. Он, правда, все еще совершенно без ума от нее – даже решил купить два дополнительных ее портрета, которые я сделал тогда, но что он с ними будет делать, я не знаю. Помнишь, это та самая жена, которая прежде была бандершей.

Воскресенье, 17 мая 1981 года

Поехали в «Савой» – в этом новом клубе отмечали день рождения Франсуа де Менила, и там народу было видимо-невидимо. Они пригласили шестьсот человек, и там, по-видимому, столько и было, не меньше, причем я, кажется, знал всех. Были Эрл Макгрет, Ахмет и Мика Эртегюн, Дебби Харри, у которой теперь каштановые волосы, она выглядит такой нормальной и такой обычной, но она очень славная. Никто не фотографировал кавалера Ины Гинсбург – Годунова, и это, наверное, оттого, что все думали: явился какой-то длинноволосый хиппи в черном кожаном пиджаке. Боб пришел с дамой, ее фамилия Стассинопулос, она написала книгу про Марию Каллас.

Потом я то и дело сталкивался со странного вида типами, которые говорили, что они «совладельцы» клуба, и я начал беспокоиться за Франсуа. Когда Филиппа де Менил знакомила всех с Хайнером, она называла его мужем, так что они, по-видимому, поженились. Я выпил лишнего, поэтому пошел танцевать, и все принялись меня фотографировать. Меня – с подругой Стивена Грэма. Потом появились The Pointer Sisters[963], они спели «С днем рожденья». Было забавно видеть там моего босса – Золи, я чувствовал себя совсем как девица, которая на него работает. Я подошел к Джону Белуши и сказал: «Ты меня никогда не узнаешь», потому что он сказал мне именно эти слова, притом дважды, когда я еще не знал, кто он такой. А потом мы с ним танцевали вместе, и это было весело.

Только вернулся домой в два часа ночи, как позвонил Кристофер, сказал, что он в «Банях». Я позвонил Джону в отель «Беверли-Уилшир».

Четверг, 21 мая 1981 года

Когда я приехал домой, для меня было сообщение: звонил Джон Гулди сказал, что вылетает на ночном рейсе из Калифорнии, будет в Нью-Йорке в семь утра, а в восемь уже ждет Кристофера, чтобы тот заехал за ним по пути на Кейп-Ко д. Мне нужно было столько всего упаковать – одежду, пленку, камеры, радиоприемник, миниатюрный телевизор, что я даже не справился со всем к нужному часу.

Пятница, 22 мая 1981 года – Нью-Йорк – Ист-Фалмут, Массачусетс

Когда Джон, Крис и я приземлились, нас уже ждал Питер Уайз. Самолет стоил около восьмисот долларов, я заплатил чеком. Питер привез нас в свой дом, провел нас повсюду, даже теплицу показал. Нас разместили по комнатам, и поскольку Винсент с Шелли тоже планировали приехать после работы, мы целый день и весь вечер провели, ожидая их.

Я увидел на воде большую яхту, покрашенную наполовину, и это была до того славная и нарядная яхта, что, я подумал, мы могли бы, наверное, устроить на ней вечеринку. Потом Питер и Кристофер повезли нас на машине – показать город. Питер купил в Хайэнисе в «Милдредс Чаудер Хаус» густую рыбную похлебку – чаудер, говорят, это лучшее чаудер-место во всей Новой Англии. Наконец приехали Винсент и Шелли – у них ушло на поездку восемь часов, тогда как предполагалось, что они доедут сюда на машине часов за пять.

Суббота, 23 мая 1981 года – Ист-Фалмут

Встали около одиннадцати, Питер сделал на завтрак блины с яблоками и у нас были настоящий кленовый сироп и бекон. Потом мы сели в машину и поехали на блошиный рынок в Мэшпи. Зашли в музей Торнтона Берджесса[964] – это он написал «Питер Коттонтэйл» – и покормили там лебедей и гусей «чудо-хлебом»[965], который купил Кристофер. Потом поехали на ланч в Сэнди-Нек, в одно заведение, где готовят жареных моллюсков, и заказали жареных моллюсков и жареную рыбу с кетчупом, а еще взяли молочные и фруктовые коктейли (35 долларов с чаевыми). Потом поехали домой.

Мы с Питером зашли в комнату, чтобы поговорить, но пока мы там были, в соседней комнате вдруг началась какая-то возня, оказалось, что там разгорелась грандиозная битва на водяных пистолетах. Никто не хотел сдаваться, пока наконец Кристофер не сложил оружие, но только потому, что его загнали в ванную. Выиграли Шелли и Джон, но они вели себя коварно. И тут вдруг Кристофер подошел к Джону и дал ему пощечину, и это было так театрально, что мы не могли поверить своим глазам, а Джон просто стоял, не уворачиваясь, просто принял удар и даже сказал: «Не больно»; он решил, будто все это понарошку.

А мне он потом сказал, что ему надо всегда и во всем выигрывать; ему просто надо решить, и если он захочет чего-то, он этого обязательно добьется, а если не хочет, то ему все равно, однако сначала надо решить, что он хочет именно это и ничего больше. Когда же Крис ударил его по лицу, то, как мне показалось, ему это на самом деле понравилось. По-моему, он действительно хочет, чтобы ему давали пощечины. В конце концов все успокоилось.

Воскресенье, 24 мая 1981 года – Ист-Фалмут

Поехали в гавань Фалмута, где зафрахтовали яхту, которая мне так понравилась, – в ней 70 футов длины. До острова Мартас-Винъярд плыли целый час. Джон надел связку жемчуга, которую я подарил ему, она длинная, до пола, и на нем это выглядело очень красиво, он был похож на рыбака, из тех, что ловят рыбу далеко в открытом океане. Мы причалили к Оук-Блаф, где на берегу стоят пряничные домики, и сфотографировали свадьбу. Невеста была ирландка, она выходила замуж за парня из Южной Америки. Потом поехали в Эдгартаун. Мы очень проголодались. Перешли через улицу, в «Колониал Инн», и те, кто там работал, тут же помчались за своими экземплярами «ПОПизма» и номерами Interview, чтобы получить мой автограф, и я все их подписал. А один парень даже подошел с плакатом «Тейт-гэлери», где изображена моя Мэрилин (ланч 120 долларов). Потом мы сели на паром до острова Чаппаквиддик, вместе с машиной (5 долларов). Сфотографировали одного человека, который рассказал нам все – и где что случилось, и как что случилось, и почему он не верит тому, что написали. Мы потом прошли по всем точкам, чтобы понять, был ли Т е д Кеннеди действительно виноват в этом несчастном случае, и пришли к выводу, что был[966].

Когда мы приехали домой, Джон позвонил своим родственникам в Эймсбери и после сообщил, что у его деда случился инсульт, а у его собаки – рецидив какого-то прежнего заболевания, поэтому он не поедет с нами в Нью-Йорк, но просит завезти его в Эймсбери.

Понедельник, 25 мая 1981 года – Ист-Фалмут – Нью-Йорк

Из Хайэниса я прилетел в Нью-Йорк, в аэропорт Ла Гуардия. Все ели арахисовые орешки и попкорн, и вдруг самолет реально перевернулся прямо в воздухе, а мне было все равно, умрем мы или нет, потому что я был так несчастен. Я надеялся, что во время этой поездки произойдет хотя бы какой-то сдвиг в наших отношениях с Джоном, однако ничего не случилось. Он от нас откололся, чтобы повидать своих родных, которые его обожают. Да, еще: я больше не смогу говорить своему Дневнику ничего сугубо личного про Джона, потому что когда я рассказал ему как-то про Дневник, он дико разозлился и потребовал, чтобы я больше никогда так не поступал, что если я когда-либо хоть что-то личное сообщу о нем своему Дневнику, он перестанет со мной встречаться. Поэтому отныне я буду рассказывать Дневнику только о деловой стороне наших отношений: теперь он будет только лишь сотрудником киностудии «Парамаунт Пикчерз», с которым я пытаюсь вместе писать сценарии и делать фильмы.

Дал чаевые летчику (100 долларов). И еще водителю лимузина (20 долларов). Мне позвонила Тина Чау, пригласила на вечеринку в честь Дэвида Бэйли и его жены Мари[967]. Мероприятие оказалось на самом деле грандиозным. Мари очень красива, на ней было одно из этих платьев с разрезами. Там были Эрик Боумен и Питер Шлезингер. Я всем рассказал, что работаю теперь манекенщиком и стараюсь больше тусоваться, чтобы получить работу. Ко мне подошла Джерри Хо лл, она поведала, как надо сосать член и лизать «киску», и еще рассказала пару анекдотов, и это было весело, а потом Дэвид взялся рассказывать анекдоты. Там была Палома Пикассо, она расцеловала меня от всей души.

Вторник, 26 мая 1981 года

Дория Рейган печатала письма для Боба, и я даже не узнал ее, когда прошел мимо. Она была в футболке и шортах, выглядела мило. Я пригласил ее на ланч, однако она сказала, что у нее слишком много работы, а работает она только четыре часа в день – хотя справляется со всем очень быстро. Поехал на ужин, который супруги Зилха[968] устроили в честь владельцев Диора у себя дома, это дом 927 по Пятой авеню. Как замечательно, что Сесиль Зилха пригласила меня, потому что на ужине были весьма важные люди. Хеппи Рокфеллер была очень рада меня видеть. Надо было бы мне с ней побольше поговорить. У Аннет Рид[969] на бриллиантовом ожерелье шириной в пять сантиметров был сапфир в пятьдесят каратов. Она прекрасно одевается. Она сестра Софи Энглхард, которая дружит с Дженни Хольцер, а ее бойфренд – парень-негр, который играет в американский футбол, я с ним как-то познакомился в Вашингтоне. Все дамы были прекрасно сложены и величавы. Дина Мэрилл была со своим мужем Клиффом Робертсоном. Алекс Либерман был со своей женой Татьяной. Там была еще Каролина Эррера, я принес с собой новый номер Interview, и она его утащила у меня, потому что в нем напечатана ее фотография.

Все педики были тут. До чего же старомодный образ жизни. Если он сохранится и дальше, это будет совершенно невероятно. Интересно, сколько он еще просуществует? Первое блюдо здесь – это мясо краба в томатном соусе, а такого уже больше нигде не найдешь. Потом подали курицу со свежей клюквой и рис с орехами, шоколадный мусс и пирог с твердой крошкой, а также хорошее вино, причем все подавали очень элегантно. И еще – композиции из цветов до самого потолка. Там был Билл Бласс[970], а также Пэт Бакли[971], вся в нарядах от Билла Бласса. Только вот выглядели все такими старыми. Ну, наверное, я среди них не выделяюсь. Правда, это странно, что они решили меня пригласить. Я сейчас в хорошей форме, отлично выгляжу, мог бы любую из этих старых кошелок подцепить. Мне надо бы ухлестывать за Йоко Оно, да только я для этого выберу самый неподходящий момент – когда она, например, сама кого-то для себя найдет. Пришел домой и узнал, что из Калифорнии никто мне не звонил.

Среда, 27 мая 1981 года

Работал над несколькими портретами Линн Ревсон[972]. В конце концов Джон позвонил мне из Калифорнии. Я уже и не думал, что когда-либо это случится, однако решил, что лучше уж быть дружелюбным, так проще, поэтому мы с ним поговорили о погоде. Золи рассказал мне, что когда он только-только приехал в Нью-Йорк, он в самом деле обитал на крыше того здания, где сейчас живет Крис Макос, – на Уэверли и 11-й улице, потому что у него тогда совсем не было денег. Там была возможность пробираться на крышу, а наверху стояло прекрасное большое кресло, в котором можно было спать.

Пятница, 29 мая 1981 года

Я позвонил Хальстону и сказал ему, что воспользуюсь его приглашением приехать в Монток как-нибудь в другой раз, потому что в этот уикенд мне нужно поработать над картинами.

Позвонила Мора Мойнихан, сказала, что ей очень понравилась обложка Interview с ее портретом, хотя она там на саму себя не похожа. Это одна из лучших обложек, которые когда-либо сделал Ричард Бернстайн. Мора сказала, что есть два молодых человека, которые ей нравятся, – один натурал, а второй бисексуал, оба играют в группе, из которой она только что ушла, что она хочет их обоих, а они ссорятся из-за нее, а ведь они – лучшие друзья.

Суббота, 30 мая 1981 года

У меня был долгий и, я бы сказал, философский разговор с Бриджид, мы решили, что, возможно, время нас с ней обогнало. Когда я увидел себя в этих домашних фильмах, которые мы снимали на Кейп-Код в прошлый уикенд, я так себе не понравился – просто ужас! Что бы я ни делал, самые простые движения – все выглядит странно. У меня такая странная походка, такой странный вид. Если б я стал эксцентричным комиком в кино, я бы выглядел как кукла. Но для этого уже слишком поздно. Что со мной? Я смотрю на Винсента и Шелли, и они выглядят нормально. И я, по-моему, уже плохо выгляжу в ковбойский сапогах. Надо будет купить кеды, что ли. Попрошу-ка я Джея взять меня с собой в «Парагон», чтобы там их купить.

Понедельник, 1 июня 1981 года

Встретился с Марком Балетом, чтобы показать ему картину с Трамп-Тауэр, которую я делаю. Марк так все устроил, что на обложке каталога, который он сейчас создает, будет моя картина, и тогда супруги Трамп загорятся идеей купить ее. Отличная идея, правда?

Ронни отправляется в Базель, чтобы выставить там свои работы на художественной ярмарке в галерее Лючио Амелио.

Я записывал Мору для диалога в бродвейском шоу, которое я хочу поставить, оно будет называться «Вразнос», поэтому мы пошли туда, где живут оба ее бойфренда, и это совершенно невероятное место, оно дало мне много идей. Ум у непостижимо, но в одном этом здании, которое принадлежит какому-то чудику, живут шестьдесят различных рок-групп. Мы поднялись на третий этаж, и я попросил ребят показать мне другие комнаты в здании, и они стали стучаться в разные двери и говорить что-то вроде: «Ну что, зажигаете?», а им отвечали: «У нас ночлежка», а у другой двери: «Бонго[973] и медведи». Каждый из них платит 480 долларов за совсем небольшое помещение. Я вернусь туда, в этот дом, я хочу по-настоящему его изучить. Моя пьеса, «Вразнос», может происходить в этом здании, и это будет история о том, кого выберет девушка, это история любви. Это такое обалденное место, ты стоишь в коридоре и слышишь только шум – и больше ничего. Бойфренд – тот, который бисексуал, – сказал мне, что бросит Мору, если я смогу достать ему Дэвида Боуи, и я сказал, что постараюсь. Мора живет у Луизы Вестергорд[974], которая занимается продюсерской деятельностью вместе с Сондрой Гилман, – Мора ухаживает за ее детьми и за это может там жить. Ей нужно рано вставать, чтобы отправить их в школу, поэтому мы поехали домой. Бойфренд-натурал спросил у Моры, можно ли поехать к ней домой, и она сказала, что можно. Они целуются без конца, ежеминутно, и целуются красиво, с объятьями.

Вторник, 2 июня 1981 года

Встал рано. Крис должен был заехать за мной, чтобы подвезти в музей Уитни, на выставку этого художника, которого мы все знаем уже какое-то время и на которого я же и оказал влияние, он еще делает такие полароидные портреты вроде рекламных плакатов – что-то я запамятовал его имя… а, вот: Чак Клоуз[975]. А потом мы пошли взглянуть на выставку Гульельми внизу. Его жена так и не смогла продать его картины, а теперь вот, гляди ты, у него большая выставка в музее Уитни. Я хотел узнать, жива ли она, и собирался порасспрашивать об этом кого-то, кто там работает, но дело кончилось тем, что я принялся раздавать номера Interview. В пятидесятые годы она приглашала меня на ужин, проявляла, так сказать, великодушие. Она жила в «Кафе дез артист»[976]. А потом мы посмотрели выставку работ сороковых годов, и тут уже начинаешь думать, насколько же Чак Клоуз лучше, чем художники, выставленные на ней. Потом мы отправились на автобусный терминал Портового управления (такси 6 долларов). Там по-прежнему идет ремонт. Мы зашли в «Уолгринс», чтобы сфо тографировать каких-нибудь обычных людей, и там мы спросили официантку, можно ли снимать, и она пошла спросить разрешения у менеджера, и он сказал, что да, можно, если только в кадре не будет их названия – «Уолгринс». Но мы-то как раз больше всего хотели сфотографировать эту официантку, а на ее униформе написано это название («Уолгринс» 7 долларов).

Четверг, 4 июня 1981 года

По-моему, я простудился от того, что выпил ледяной дайкири. Я чувствую, как болит горло, боль эта пронзает меня.

Позвонил в Калифорнию, и мне было сказано, что он слишком занят, чтобы взять трубку и поговорить со мной.

Пошел на прием в доме Боба Гуччионе в честь Роя Кона – это неподалеку, в моем районе. Рой был великолепен, я его фотографировал. Я хотел бы быть его другом, но не близким. И там была одна из «зайчиков» [Playboy], и я не знал, что бы такое сказать ей, поэтому сказал, что у нее замечательное тело. Потом ко мне подошел Лерой Нейман и он был так рад, что у нас с ним будет совместный [смеется] моноспектакль, и я просто… я хочу сказать… ну, дело в том, что «Филип Моррис» дал одному парню какие-то деньги на то, чтобы сделать представление с Нейманом и со мной. Но я в этом не буду участвовать. Я поговорил с Лероем про то, почему, как ему кажется, Боб Гуччионе одевается совершенно как голубой – вся эта ювелирка… У него висят картины Рембрандта, и мистер Ньюхауз, Клайд, сказал мне, что это все репродукции, а еще картины Шагала и Пикассо, и я не знаю, может, тоже были репродукции. В доме у них плавательный бассейн.

Еще забыл сказать, недавно вечером у меня случилась временная слепота – как это бывало в детстве. Сначала я подумал, что в глазах померкло из-за вспышек, однако никаких вспышек не было, тогда я перепугался, что у меня опухоль мозга или такая же болезнь, как у героини фильма «Победить темноту».

Суббота, 6 июня 1981 года

Я в самом деле вот-вот возненавижу эту жизнь с антикварными вещами, потому что они заставляют тебя выглядеть тоже антикварным. Точно-точно!

Вторник, 9 июня 1981 года

Позвонил Доку Коксу в офис и спросил Розмари, нельзя ли мне сделать укол витамина В-12 до поездки в Сиэтл на открытие моей выставки там (такси 3 доллара). Розмари собиралась сделать мне прививку от пневмонии, чтобы не простужаться и чтобы в легких ничего не заводилось. Когда я им говорил раньше, что я худею, они сказали, что мне нужно сделать такую прививку, но я тогда не думал, что мне в самом деле это нужно, не принял всерьез. У меня температура повысилась до 37,7, и Розмари рассердилась на меня, сказала, что у меня, наверное, пневмония, велела немедленно отправиться домой, лечь в постель и два дня лежать, а не то я не смогу поехать в Сиэтл. Мне сделали флюорографию. Ну, я поехал домой и лег в постель, хотя я себя хорошо чувствовал.

Фреду пришлось приехать ко мне с бумагами, чтобы я мог послать в налоговое управление заполненные декларации. А кстати, я, может, и вовсе не поеду в Сиэтл. Док сказал, что мне нужно обязательно сделать еще одну флюорографию в четверг. Я всегда думал, что способен преодолеть что угодно, однако сейчас это не работает.

Среда, 10 июня 1981 года

Арчи ведет себя так, будто он болен, и я не понимаю, в чем дело. Может, он беспокоится обо мне, потому что я дома, а может, он заболел потому, что хочет вытурить меня из дома. Ну, у меня такая позиция: жизнь ни к чему, если без конца болеешь, а здоровье – богатство, это лучше, чем и деньги, и дружба, и любовь, и все остальное тоже.

Я не говорил, что мне звонила Линн Ревсон? Она сказала, что ей очень по нравился ее портрет, вот только скулы у нее как будто слишком широкие. Я так и знал: она еще даст прикурить.

Мне снова звонили из «Парамаунт Пикчерз». Он прилетит в Нью-Йорк в пятницу, как раз когда я улечу.

Четверг, 11 июня 1981 года

Встал, температура нормальная. У меня был назначен прием у Дока Ко кса (такси 3 доллара). Он сделал рентген, и очаги еще остались. Он сказал, что нельзя ехать в Сиэтл и Калифорнию. У меня весь день дурное настроение.

Пятница, 12 июня 1981 года

Воспаление легких проходит. Док сказал, что я могу уехать, но что мне нужно быть осторожным.

Джон вернулся в Нью-Йорк, но сказал, что, он думал, я уже уеду, поэтому запланировал поездку за город на выходные, и вот, получается, что все мои отношения с ним на этом и закончились. Он сказал, что позвонит, а сам не позвонил, это нехорошо. Надо мне собраться с силами и двигаться дальше. Мне нужно совершенно новое отношение к жизни. Я не знаю, что делать. Посмотрел «Городского ковбоя», Джон Траволта там так прекрасно танцует. Очень хороший фильм. Его сняла студия «Парамаунт», и из-за этого я принялся больше думать о Джоне и у меня на душе стало еще хуже. Я рыдал, пока не заснул. Теперь я убежден, что воспаление легких началось у меня после того, как я выпил тот жутко холодный дайкири. И если бы я не пошел к врачу, я бы даже не знал, что заболел, и, наверное, все бы само прошло. У меня в комнате включен увлажнитель воздуха.

Суббота, 13 июня 1981 года

Ужасный день, настроение подавленное. Понял, что если не выйду из дома, могу совершенно очуметь, вот и захотел пойти работать. Договорился, что встречусь с Рупертом перед офисом, но его там еще не было, поэтому я вошел в подъезд и вызвал лифт, который, оказывается, был уже на первом этаже, и когда двери открылись, в нем были два растамана. Мужчина и женщина. Это так странно. Ну, я попятился, вышел обратно на улицу, и в конце концов появился Руперт, он вошел в вестибюль и просто сказал им, чтобы они вышли из лифта, ну они и ушли. Наверное, были вконец обкуренные. Они просто стояли в лифте, как манекены.

Воскресенье, 14 июня 1981 года

Сегодня чувствовал себя лучше, настроение не такое поганое. Решил остаться дома, посидеть около увлажнителя, посмотреть телевизор. Смотрел кабельный канал, хотел выяснить, на что похож фильм по Нилу Саймону, ну и посмотрел фильм «Глава вторая»[977] – кино в самую точку. Мне очень понравилось. Реплики героев действительно смешные. Потом позвонил телефон, это звонил Джон, он разговаривал, как ни в чем не бывало, как будто это не он уехал на весь уикенд и даже ни разу не позвонил.

Понедельник, 15 июня 1981 года

Когда я приехал в офис, Робин был в полной отключке. Он славный парень, но совсем не думает о работе. А вот Джей Шрайвер – хороший работник, ему можно доверять.

Позвонил Ричард Вайсман, сказал, что в Нью-Йорк приехала Маргарет Трюдо, и не хотел бы я поужинать с ними? Позвонил Джон, я пригласил и его, и он сказал, что с удовольствием познакомится с Маргарет Трюдо. Я поехал в ресторан Джорджа Мартина, чтобы встретиться со всеми в 21.10. Вскоре приехала Маргарет, она немного поправилась. По-моему, ей стоит опять похудеть, потому что сейчас она выглядит чуть старше своего возраста. Она приехала с Брюсом Нивинсом, который все говорил нам, что сможет устроить для нас рекламу «Перье», однако так ничего и не устроил. К нам подошел Джордж Мартин, и это было очень неожиданно – он познакомил меня с Риком Чероне[978], который сказал: «Я хочу, чтобы вы сделали мой портрет». Он был очень мил. Там была еще Бьянка, и вот тут наконец-то Джон перестал жаловаться, что ему нужно идти домой работать. В конце концов уже я сказал, что устал, что мне нужно отдохнуть, и мы ушли.

Вторник, 16 июня 1981 года

Встал рано, пошел на прием к Доку Коксу в 10.30. Чувствовал себя хорошо, измерил температуру, нормальная. Док сказал, что воспаление легких полностью прошло.

Потом я поехал встретиться с Джоном у «Ситибанка» на углу Парк-авеню и 57-й улицы, он там получал ссуду. Раньше это был мой банк, я и до сих пор им пользуюсь время от времени, потому что взял там в аренду сейф, и они, между прочим, уже давно не присылали мне никаких извещений. Надо будет разобраться, в чем там дело. По-моему, в нем хранится моя купчая на дом – тот, что на Лексингтон-авеню и 89-й улице. Когда я ходил в этот банк, там было пусто, а теперь очереди вокруг квартала.

Случайно столкнулся с Пэт Йорк. Потом – с Джином Симмонсом из группы «Кисс». И еще с одним человеком, который был когда-то моим агентом. Эва из «Штерна» прислала свою заметку, и я не мог поверить своим глазам. Ну то есть я ей всю душу свою раскрыл, а она опять понаписала, как говорится, все то же про то же – «Отец погиб в шахте [Вархола], Технологический институт имени Карнеги…» – а ведь я ей всю душу обнажил. Я дал ей действительно хорошее интервью, потому что она без конца повторяла, что хотела бы написать что-то нетривиальное. Я сказал ей, что отец у меня был строительный рабочий, и вот, нá тебе: «Отец погиб в шахте». Честно говоря, я вообще согласился дать это интервью только потому, что мне понравился этот парень, владелец «Штерна», который так прекрасно принимал нас в Мюнхене. Он, кажется, один из членов того клуба, ну, с бутылками, которые достоят до двухтысячного года. И она вообще даже не упомянула о наших последних работах. Ничего из современных работ. Ну как же так? Мы с ней так хорошо тогда посидели в «Ритце», и она же так замечательно сказала тогда тому парню, что я на самом деле двойник Энди Уорхола, – а сама никак это не использовала! Ходил к Жанет Сартин и признался ей, что ее процедуры не дают никакого результата, что у меня восемнадцать прыщей и что я вернулся к своим прежним рецептам Орентрейха, которые за ночь высушивают прыщики. Сделал несколько рисунков и картин для серии «Пистолет». О, а еще я узнал, что сестра Джеда, Сьюзен, выходит замуж за сына Мела Брукса! Ну, знаете ли, если эта избалованная девица будет жить сладкой жизнью, это просто невыносимо.

Среда, 17 июня 1981 года

Фред едет в Европу, но вот только зачем? Я этого не понимаю. Ему бы остаться в Нью-Йорке, заняться делами. Но он почему-то считает себя частью лондонской среды. На кой ему связываться со всеми этими английскими пареньками, которые живут за его счет? Мы ведь от них не получаем вообще ничего – ни работы, ни рекламы. Не знаю.

А Том Салливан умер. В двадцать четыре-то года. Сердце отказало. Джон Райнхолд пригласил нас на коктейли – чтобы мы посмотрели его квартиру, которую отделал Майкл Грейвс. Ну, мы пошли туда, и там раньше были большие комнаты, а Майкл Грейвс превратил их в купейный вагон. Вообще, если ты никогда не видела такие, прежних времен, квартиры с холодной водой, в них ни горячей воды, ни водяного отопления, то вот так теперь стало у Джона Райнхолда. Там у него восемнадцать миллионов колонн и дверей и вообще каких-то штуковин, которые открываются и туда и сюда, при этом у всего миллион деталей и все такое разноцветное, уму непостижимо. Это, наверное, будет хорошо выглядеть на фотографиях, и тогда, конечно, можно будет найти ракурс, в котором квартира будет казаться большой, однако он взял и превратил эти отличные комнаты, дизайн которых делал сам Роберт Стерн[979], в три комнаты и восемь стенных шкафов. Ну, на самом деле там очень большая работа проделана, ты даже не поверишь мне, до чего много деталей, однако это же просто… я не знаю даже, что это все должно означать. Я там очень устал. Домой приехал в 23.30, принял микстуру от кашля на кодеине и лег спать.

Четверг, 18 июня 1981 года

Сходил в «Тиффани». Что ж, ювелирные вещи Паломы смотрятся весьма неплохо. То есть в них нет ничего особенного, однако выглядят симпатично. Вещи Эльзы расходятся хорошо. Сын Маргарет, Трумен, с которым мы когда-то познакомились, продавал там их фирменные голубые конверты. Наконец поговорил с Джоном. Он сказал, что я могу зайти к нему, когда он будет собираться в поездку в фонд «Сандэнс» Роберта Редфорда. Тут у меня начался мозговой штурм, я быстро-быстро помчался в «Ла кот баск» в здании «Олимпик-тауэр» и купил еду для ланча (25 долларов). На такси к Джону (3 доллара). Смотрел, как он собирает вещи, и вдруг он устроил целую истерику из-за того, что его брюки от Армани сели на дюйм. Я не мог поверить своим глазам. Полил ему цветы. Его рейс был в 16.30, поэтому я подвез его к «Галф энд Вестерн», а потом поехал к себе в офис (такси 6 долларов). Я не пью спиртного уже некоторое время, и чувствую себя замечательно. С другой стороны, я не знаю, может, это все от того, что я накачался антибиотиками? Не знаю, почему я чувствую себя так хорошо.

Сходил на ужин, который семейство Кеннеди устроило в клубе «Метрополитен». Там ко мне подошла Кэролайн Кеннеди, с ней было очень весело. Подошел и Тед Кеннеди, и он был обворожителен. Кэролайн сидела рядом с хирургом-китайцем, который уже ничего не видит, однако, как нам рассказали, все еще оперирует. Его жена разрезала еду для него на отдельные кусочки. «Ти п» О’Нил[980] выступил с речью, он прекрасно говорил. Двадцать минут рассказывал анекдот, который оказался совсем не смешным, однако его манера исполнения была совершенно замечательной. Билл Брэдли сказал, что у него на стенах висят картины Раушенберга и мои.

Сенатор Мойнихен похудел, он был великолепен, очарователен. Это был один из тех ужинов, на котором место стоит тысячу долларов. Там были народные танцы и ирландская джига. Потом один индиец по имени Хассим хотел потанцевать с Кэролайн, и она отказала ему, а он сказал: «Хорошо, тогда вы, может быть, потанцуете с моим сыном?» и вывел к ней своего очаровательного сына. Этот человек сказал, что в шестидесятые писал стихи, даже приходил к нам на «Фабрику», но я тогда не обратил на него внимания. Я не помню этого. Тут Кэролайн по-настоящему заинтересовалась им, потому что он заговорил про различные чудеса, ну, в духе Гарварда – например, чем была электрическая лампа до того, как ее изобрели. Жена этого индуса похожа на меня, только куда более утонченная. У нее очень белая кожа. Похожа на красавиц из Чехословакии. Я уехал оттуда домой. Потом ждал звонка от Джона, и когда он наконец позвонил, было уже два часа ночи, и только после этого я смог заснуть.

Пятница, 19 июня 1981 года

Ждал звонка из Юты от Джона. Он позвонил и был, как мне показалось, очень мил.

Я не пью спиртного и потому чувствую себя хорошо, однако мне нужно постараться больше не принимать валиум. Я продолжаю худеть, хотя ем нормально, и это пугает меня, потому что я не понимаю, в чем дело: из-за того, что я не пью, или из-за антибиотиков. С другой стороны, мне нравится быть худым. Правда, организм при этом хуже сопротивляется болезням. Нужно, пожалуй, худеть медленно, в течение всего года.

Суббота, 20 июня 1981 года

Фреду надо бы сидеть в офисе и заниматься делами, а не торчать в Европе. Фред, видно, действительно думает, что он из британской королевской семьи – и ведет себя соответственно, когда выпьет. Он считает себя одним из них, не знаю, почему.

Крис Стайн показал нам фотографии Уиджи[981] пятидесятых годов, и они просто великолепные! Уиджи был фоторепортером, работал в газете и первым получал вызов по радио на места преступлений и так далее, поэтому он и смог все это снять. Среди фотографий, которые купил Крис, большая часть с вечеринки где-то в Гринвич-Виллидж, но можно подумать, что они сделаны на вечеринке восьмидесятых, – все ведь то же самое! Как странно, что на самом деле ничего не меняется. Ну то есть люди думают, что они меняются, а это не так. Там были фотографии людей в одеждах, скрепленных английскими булавками, и двух парней, целующихся у окна, на них смотрит женщина, причем тогда это называлось «Жизнь в Гринвич-Виллидж», а сейчас – «Новая волна» или что-то в таком духе. Но ведь все то же самое.

Воскресенье, 21 июня 1981 года

Заметил, что кожа на лице лучше, когда я включаю увлажнитель, у меня прочищается нос, и кожа не пересыхает.

Наконец позвонил Джон и сообщил, что вернулся из Юты и сейчас в здании «Галф энд Вестерн», потом сказал какую-то ерунду про то, что слишком устал, чтобы зайти ко мне, потерял багаж и ключи, но он был как-то слишком воодушевлен, так что эту его чушь собачью было очень трудно переносить, – так, он сказал, что на улице дождь, а дождя вовсе не было, ну, в общем, я решил, что все кончено. Лег спать, приняв валиум.

Понедельник, 22 июня 1981 года

Утро было совершенно жуткое, потому что я спал хуже некуда. Нельзя допускать, чтобы со мной такое случалось, но вот… Потеря веса все же пугает. Ну то есть мне нравится быть худым, однако это уж слишком, и это страшно. Мне позвонил Джон, извинился, что не пришел ко мне, сказал, что, может быть, нам удастся как-то все утрясти. Договорились встретиться за ужином. Он пришел ко мне, мы с ним серьезно поговорили. Он был в костюме для пробежек. Мы пошли в «Ле Релэ», и там не возражали, что он был одет по-спортивному. Мы сели за столик рядом с Эдмундом Голтни. Потом подошла Рита Лакмен, показала ксерокопию присланного ей приглашения на свадьбу принца Чарльза и леди Дианы. Боб сказал, что оригинал она хранит в сейфе. Но я уверен, что им отменят это приглашение – скажут, что послали его по ошибке или еще что-нибудь (ужин 59 долларов). Если не пить спиртное, еда обходится дешевле.

У меня был интересный разговор с Джоном. Он сказал, что я недостаточно серьезный человек, ведь всякий раз, когда он говорит что-нибудь важное, я обязательно комментирую легкомысленно. Ну что же, постараюсь быть более серьезным. Мы разговаривали о кинобизнесе. Он терпеть не может, когда оказывается между Барри Диллером и другим своим боссом. У меня теперь постоянно включен увлажнитель воздуха, и я уверен, что это хорошо действует на мою кожу.

Четверг, 25 июня 1981 года

Пришлось подписать картину из серии «Пистолет» для Криса Стайна. Дебби Харри дала мне восковый раствор для эпиляции. Я использую его повсюду, и это действительно больно.

Пятница, 26 июня 1981 года

У Дока Кокса мне сделали укол витамина В-12, вот только Розмари не попала куда надо, и у меня теперь синяки и кровоподтеки и даже на рубашке кровь. Когда шел от врача, какой-то мужик пристал ко мне, пытаясь завязать знакомство. Сказал, что он инженер звукозаписи, живет с частным сыщиком, который иногда заставляет его надевать женское платье и связывает его, но его это уже достало. Я убежал от него.

Потом позвонил Джон, мы должны были пойти в кино, но он сказал, что у него вот-вот начнется пневмония, поэтому он не может никуда идти, и я сказал ему, что тогда принесу к нему расшифровки моих разговоров с Морой Мойнихен, чтобы поработать с ними, пока он болеет. Прикинем вместе, как превратить этот диалог в пьесу. Я отвез Руперта домой (такси 6 долларов). Отправился к Джону и пробыл у него несколько часов, но лег спать уже в половине двенадцатого.

Четверг, 2 июля 1981 года

Один парень из группы The B-52s[982] явился к нам в офис и купил весь набор «Космических фруктов». Он считает, что я – сноб, потому что не знаю, кто он такой. Его зовут Фред. Он приятель подруги Джея Шрайвера – Карен Молин. Пошел на вечеринку, которую Мик и Джерри устроили в ресторане «Мистер Чау» (такси 7,50 долларов). С большим удовольствием поболтал там про аборты и секс, однако мне придется оставить наконец все эти темы и разговаривать о политике или чем-то таком, потому что когда я читаю интервью, которые делаю с кем-то, то понимаю, что мои вопросы ужасно глупые. Если бы кто-то кроме меня мог провести целый день, просто записывая, что говорит человек, у которого берут интервью, он и то справился бы лучше. Я зол на себя самого.

Суббота, 4 июля 1981 года

Дождь все льет и льет. Сегодня свадьба Эверил с Тимом Хейдоком. Сюзи Франкфурт заказала для нас лимузин, чтобы мы доехали до Манхассета. Позвонил Кристофер с Кейп-Кода. Питер хочет остаться там на все лето, заниматься искусством и ухаживать за садом, который после смерти его отца стал совершенно запущенным. Остаться там на все лето, заняться своими художественными работами, а потом приехать в Нью-Йорк и зимой продать их – хорошая, как он полагает, программа действий, это и в самом деле так, но вот только Кристофер терпеть не может семейную жизнь, а там ведь живет еще и мать Питера, и хотя ей нравится, что Крис и Питер живут вместе, Кристофер все равно терпеть не может семейную жизнь. Его отец грек, он живет с каким-то китайцем, а его мать в Калифорнии, она итальянка. Поехали в Манхассет. Эверил выглядела превосходно. Там был тот парень из семейства Кеннеди, который обменялся со мной галстуками на свадьбе своего брата, причем на нем как раз и был мой галстук, который я отдал ему, так что у него есть воображение. Он сказал, что собирается теперь всегда надевать его на свадьбах. Надо было и мне надеть его галстук. Там была Кэтрин, она подружка невесты, и ее волосы посветлели, она их, наверное, подкрасила. Молодым людям надлежало выбрать девушек и отвести их на предназначенные для них места, и они вдруг собрались было [смеется] отвести и меня, прежде чем поняли, что я все-таки не девушка. Сыграли «Америку прекрасную», во время церемонии все переговаривались и шумели. Вся семья Эверил была там, они все такие высокие. Фред пришел в визитке. Были Винсент и Шелли. А Рейчел Уорд тоже была подружкой невесты, она только что закончила сниматься в фильме с Бертом Рейнолдсом и скоро поедет в Калифорнию, сниматься в главной роли в фильме со Стивом Мартином, так что она добилась своей цели. Были и Джерри с Миком, и Джерри просто смерть как хочет замуж за него, можно было физически ощутить, какое напряжение от нее исходит.

Дождь лил как из ведра, мы поехали на прием в лимузине. Там такой великолепный дом. Поговорил с Кэтрин, она сказала, что письмо, в котором Уинни известила ее о том, что Том Салливан умер, начиналось словами: «Умер тот, кто любил тебя так сильно». Точно такую же фразу она написала и в своем письме ко мне. Ума не приложу, зачем Уинни вообще утруждала себя этим – это ведь как будто написанное под копирку официальное письмо. Я сказал Джону Сэмюэлсу – Джону Стоквеллу – что, по-моему, он мог бы уже стать актером, а он мне ответил: «Послушай, мне же всего двадцать лет», и я понял: он прав! А мне все кажется, что ему двадцать пять. Он пригласил меня приехать в дом его отца на Вест-Айленде, в Глен-Ко у в, где многие из приехавших на свадьбу остановились на весь уикенд. Там дом Моргана, в котором девяносто комнат, а гостей было человек тридцать и всего лишь одна служанка – Нона Саммерс рассказала, как она попросила ее принести наут ро завтрак в постель, и все лишь рассмеялись. Еще Джон Сэмюэлс рассказал мне, как Майкл Кеннеди качался у них в доме на люстре – а вот когда к нему придешь домой, там вечно одно и то же: «Не трогай, а то сломаешь!», причем укажут на какой-нибудь дешевый стул. Он сказал, что такие люди копят всю свою разрушительную энергию, пока не поедут в гости, вот почему они всегда такие буйные, когда отправляются куда-то, – дома-то их заставляют вести себя аккуратно, беречь свои вещи.

Молодые люди все танцевали и плавали голыми. В половине девятого все еще шел дождь. Потом мы уехали к себе, и какой-то молодой человек прыгнул к нам в машину, он сидел спереди, я не знаю, кто он такой. Мы довезли его до дома.

Воскресенье, 5 июля 1981 года

В полдень позвонил Джон, сказал, что зайдет и мы можем пойти прогуляться. Он пополнел на пять килограммов, а я похудел. Я снова вешу 53,5 килограмма. Мне надо как следует питаться, но придется подумать, чтó именно есть, потому что мне нравится быть худым.

Среда, 6 июля 1981 года

Виктора вызвали в суд присяжных. [Смеется.] Ты можешь себе его представить среди остальных присяжных?

Поехал на такси на Пятую авеню, дом 666, где Хальстон устроил показ фильма «Артур»[983], в котором играет Лайза (7 долларов). Мне фильм очень понравился. Дадли Мур такой смешной. А Джон сказал после просмотра, что фильм был «так себе», на что я возразил: «Но ведь ты же весь фильм смеялся», и он ответил: «Ну, это же не “Похитители”[984]».

Не понимаю, что это с Джоном творится. Все как-то ни то ни се. Но мне сейчас во что бы то ни стало нужно влюбиться – или я сойду с ума. Мне просто необходимы какие-то чувства. Сказать правду, я ревную Джона к его родственникам, которых он любит и с которыми обожает встречаться, а вот моим родственникам, когда они хотят повидаться со мной, я всегда говорю, что, к сожалению, меня не будет в городе. Да, а я уже говорил Дневнику, что у Джона есть брат-близнец? Это же полная чума! Все, как у Джеда. И догадайся, как зовут брата Джона? Джей.

Среда, 8 июля 1981 года

Зашла Джерри Холл с манекенщицей Хальстона по имени Кэрол, и все эти модели разговаривают на птичьем языке, невероятно сюсюкают, что мужчины, что женщины, – всегда сразу ясно, когда разговариваешь с кем-нибудь из модельного бизнеса.

Взял такси, и шофер начал жаловаться, что одна его пассажирка не стала платить по ночному тарифу, который ввели за поездку после восьми вечера, а по радио как раз сказали: «Сейчас без минуты восемь». Он сказал, что уже две минуты девятого, а я показал ему на своих часах, что до восьми еще целая минута. Пора мне взять за правило просить у них счет за поездку (6 долларов). Я ведь всегда ношу с собой блокнот.

Все говорят, что им нравится моя новая прическа. Я подстригаюсь каждый день. Это уже почти «ежик». Фред сказал, что я стал одеваться так же, как молодые люди, с кем я сейчас общаюсь, и ему это нравится. Сейчас, наверное, такой «преппи» – стиль в моде из-за «Справочника преппи». Я ношу вещи, которые остались от Джеда, когда он выехал. Я такой худой, что они мне впору.

Четверг, 9 июля 1981 года

Хальстон пригласил поехать с ним в Монток, так что я лечу с ним в половине седьмого вечера в пятницу – он арендовал самолет. Та к приятно, когда тебя приглашает в твой собственный дом твой же жилец, и ты чувствуешь себя дома, но все же по-прежнему зарабатываешь деньги. Я пригласил поехать с нами Криса Макоса и Джона.

Пятница, 10 июля 1981 года – Нью-Йорк – Монток

Когда мы приехали к Хальстону, он посмотрел на Кристофера и сказал: «Как, и ты тоже едешь?», и это было просто как холодный душ для Криса, да и для меня тоже. А я ведь звонил Фэй, которая работает у Хальстона и Виктора, – чтобы предупредить, что беру с собой Кристофера.

Какие-то местные устроили фруктовый ларек около въезда на наш участок, и он выглядит так жалко. А в остальном все там так же, как было, – очень красиво!

Суббота, 11 июля 1981 года – Монток

Пошел на кухню в главном доме, чтобы сделать кофе. Пэт Кливленд читала там свои книги на латыни, а еще – книги об управлении разумом. Я рассказал ей про одно заведение – «Управление разумом Сильвера», в Нью-Йорке, а Джон добавил, что ходил туда на занятия. Как же это называлось? А, да: Сильва! Метод Сильвы по управлению разумом, вот[985]. Пэт взялась соблазнять Джона, она стала учить его, как надо ходить: будто между ягодицами зажата монетка в десять центов, и у них обоих это прекрасно получалось. Разговаривает она, конечно, как все манекенщицы. Еще она играет на флейте. Правда, всего три ноты. И занимается йогой. Ну, все эти дела. Она разделась, и они оба загорали обнаженными и «трахали пляж». У нее прекрасное тело, у Джона тоже, а Крис немного жирноват, но все равно тело у него красивое, а вот на мне был мой белый халат, и я был полностью защищен от солнца – кроме ступней, которые в результате и сгорели, потому что я ходил на солнце. Мы с Хальстоном пошли на ланч, он был очарователен. Я попытался читать сценарии. Прогулялся по пляжу до владения Дика Каветта. Джон сказал, что ему нужно возвращаться в Нью-Йорк, однако мы с Крисом убедили его остаться еще на одну ночь.

После ужина мы посмотрели «Бриолин», и в половине первого я решил, что лягу спать рано.

Воскресенье, 12 июля 1981 года – Монток – Нью-Йорк

Проснулся усталым – все потому, что попытался спать на спине, чтобы не было морщин, но постель слишком жесткая, и больше я этого делать не буду. Самолет прибыл за нами в половине десятого утра. День был прекрасный, полет продолжался всего сорок минут, и мы летели над владениями богачей (500 долларов плюс 20 долларов «на чай»).

Мне позвонила Бриджид, она только что выписалась из больницы. У нее камни в мочевом пузыре, размером с виноградные косточки. Она сказала, что врачи хотели ее оперировать. Я сказал ей, что врачи всегда хотят оперировать, это ведь точно то же, что писать портреты, – тебе безразлично, чей портрет ты пишешь, пока у тебя есть заказы. Ведь врачи зарабатывают, делая операции. Я сказал ей, чтобы она попросила своего врача просто дать ей болеутоляющее, но она ответила, что уже просила, и ей его не дали – сказали, что им нужно знать, когда у нее болит, чтобы тут же, как только начнется приступ, скорей сделать ей операцию. По-моему, она пойдет на операцию в сентябре, если только боли не усилятся. Жизнь – слишком тяжкая штука. Звонил Руперту. Потом я взял альбом со своими старыми картинами и принялся разглядывать разные хитроумные штуки, которые я когда-то делал, – я сейчас просто не в силах ничего особенного придумать. Может, снова взяться за банки супа? Потом позвонил Крис Макос, сказал, что Шнабель – это прекрасно, что абстракт ный экспрессионизм снова в моде. Еще он сказал, что он привезет мне консервную банку – это суп вон-тон фирмы «Кэмпбелл», а на банке китайские иероглифы.

Позвонил Джону, но никто не снял трубку. Посмотрел по телевизору чудесный фильм – «Дочь шахтера»[986], и жалею, что не записал его на видеомагнитофон. Ах, как бы я хотел быть женой такого мужа! Ох, он такой славный, такой чудесный.

Понедельник, 13 июля 1981 года

Сорок раз отжался от пола.

Наклеился, забрал Джона и Кэтрин Гиннесс на углу 63-й улицы и Парк-авеню. У нее был вид дешевой шлюхи. Она все еще одевается так, что хуже некуда. Эти англичанки просто не умеют одеваться. На ней была красная юбка, как у шлюхи, и туфли без задников, у нее теперь светлые волосы, а еще эта бижутерия – серьги с бриллиантами, которые ей подарила мать. Она была мила, беспрестанно болтала, несколько часов подряд. Та к, что там у нас со слухами? А, она сказала, что Фреду удалось соблазнить самую красивую девушку, Наташу Гренфелл, один из ее крестных – Дзеффирелли, а второй – Теннесси Уильямс[987]. Мы прекрасно провели время в «Ксеноне» (такси 4 доллара), видели Джона Макинрой на этом благотворительном мероприятии с участием теннисистов.

Среда, 15 июля 1981 года

Я попытался разобраться с этим мероприятием в Ньюпорте, куда меня зачем-то пристроил Боб, это на следующей неделе, оно вместе с супругами Пелл[988], там что-то против самоубийств, и спросил Боба, как только ему такое в голову взбрело – ведь он знает, что я выступаю за самоубийства, а он совершенно взбеленился, даже не знал, что сказать. В результате посоветовал мне там вообще рта не открывать. А я думаю, что самое лучшее – не покончить там с собой.

Договорился с Хальстоном насчет Мэри Ричардсон, что она придет к нему на собеседование по поводу работы, – она просила меня об этом, но вдруг сказала, что у нее на это же время назначен ланч с Биллом Блассом и что он собирается платить ей 500 долларов в час как манекенщице, и она от этого предложения в полном восторге и ни с каким Хальстоном даже не собирается встречаться. И все это после того, как я столько сил и времени потратил, чтобы устроить их встречу! Мэри решила устроить у Фреда скромный ужин, но, как оказалось, это был на самом деле грандиозный ужин, и она пригласила меня, а Фред на нее жутко разозлился, потому что, как он сказал, теперь ему придется из-за нее делать в доме генеральную уборку, чтобы я не слишком расстроился, когда увижу, чтó в доме творится: у него ведь живут все эти молодые англичане, там теперь у него почти что пансион.

У Фреда был Стив Аронзон, он пришел с Шелли Уэнгер и ее новым любовником Дэвидом Мортимером, который очень красив. И тут Стив – ох, Господи, он знает про все на свете и вспоминает как раз то, что вовсе не нужно вспоминать. Он посмотрел на Джона и сказал мне: «Как, говоришь, его зовут? Как-как? А это не тот, кто сказал, что “ ПОПизм” плохо отредактирован?» А я ему: «О-о, Стив, ну пожалуйста, не сейчас». Но вот что я сам понять не могу: зачем мне понадобилось все это говорить Стиву, да еще упоминать в этой связи имя Джона? Вот на кой черт мне это нужно, ну зачем нарываться?

А когда Стив узнал, что Фрэн будет на обложке Interview, он сказал, что тоже хочет попасть на обложку, когда выйдет его книга «Надувательство». Потом он все никак не мог остановиться, рассказывал, как разузнал все про Джона – про то, какие именно у него обязанности в «Парамаунте», и что он был этаким «вице-президентом по вопросам передачи памятных записок из одного офиса в другой», так что я в конце концов заявил ему: если он немедленно не замолчит, я не поставлю его на обложку. Тогда он рассказал, что только что брал интервью у Роя Кона и собирался спросить его: «Вы ведь крутой педераст?», но потом ему Рой все же понравился и он не стал задавать этот вопрос, вопрос этот так и остался неотвеченным, и тут он спросил меня, а не хотелось бы мне признаться, что я крутой педераст.

Четверг, 16 июля 1981 года

На вечеринке после показа «Бесконечной любви»[989] я разговаривал с Доном Мюрреем и сказал, что только что прочитал в газете, будто Лайза собирается снять ремейк «Автобусной остановки»[990], и если она в ее возрасте все еще способна сыграть молоденькую девушку, тогда он мог бы выступить в роли ковбоя-девственника, так что ему следовало бы найти ее и сказать об этом. Он лишь засмеялся. Он рослый мужчина и все еще очень красив.

Понедельник, 20 июля 1981 года

Проснулся, встал. В новостях сообщили о традегии в прошедшие выходные: в Канзас-Сити обрушилась пешеходная галерея в одной из гостиниц и много людей погибло. Еще прочитал в «[Нэшнл] Энкуаэрер» про Кейт Джексон и Эндрю Стивенса. Кейт была с нами у Хальстона в Монтоке в прошлые выходные. Она приезжала с Роком Бриннером, сыном Юла. Кейт способна выкидывать такие штуки: смотреть на океан, а потом сказать, какой он прекрасный, или пойти погулять одной и уставиться на луну, или пойти по пляжу, поднять камень и бросить его. [Смеется.] Я серьезно! Что-то такое старомодное, избитое. Не знаю даже, как это назвать. Она с Юга, конечно, но все-таки… Зашел в офис Джона Райнхолда, услышал новость про новое месторождение алмазов в Австралии, цены на бриллианты упали. Поехал в офис (такси 5 долларов).

Я серьезно расстроен из-за Руперта, который уехал на несколько недель на Ямайку, а теперь еще и половина его помощников отправляется в отпуск, и я сильно разозлился на одного из них, Хорста, я ему сказал, что Руперту стоило бы быть осмотрительнее, и если они все не в состоянии помочь мне, я найду себе другого шелкографа. А Хорст посмеялся надо мной совсем по-немецки – сказал: «О, надо было мне принести вам розу, тогда у вас настроение было бы получше». Я сказал ему: «Слушай, ты с розами-то поосторожней – ведь Руперт получил эту работу лишь потому, что Алекс Хинричи отправился в отпуск, причем в очень долгий отпуск, точь-в-точь такой, какой сейчас у Руперта, – а я лишь огляделся по сторонам и тут же нашел ему замену. И опять могу то же самое сделать».

Весь день я был на взводе – бросал трубку, разговаривая с некоторыми, но это будет хорошим эпизодом в их мемуарах.

Вторник, 21 июля 1981 года

Позвонил Джон и отменил нашу поездку в Ньюпорт.

Среда, 22 июля 1981 года

Проснулся рано, день был чудесный. Собирался прогуляться, раздавая Interview, однако у меня был назначен ланч с Мерседес Келлог, а она привела с собой этого фон Бюлова, которого обвиняют в том, что он хотел убить жену с помощью инсулина, она в коме уже несколько месяцев. Ее дочь от первого брака, Ала фон Ауэрсперг, и ее брат выдвинули против него обвинение. Ему, по-моему, пятьдесят пять лет. Он рассказывал всякие забавные истории. В четыре часа пополудни приехала съемочная группа компании «Уолт Дисней», они снимали меня перед моими рисунками – «Обувью» и персонажами Уолта Диснея. Они спросили меня, кто мой любимый персонаж у Диснея, и я ответил: «Минни Маус – потому, что она может познакомить с Микки».

Пятница, 24 июля 1981 года

Зашел Джон, он решил показать мне свой новый автомобиль, и мы поехали покататься. Между нами по-прежнему ничего не происходит, и я начинаю думать, что если я успокоюсь и не буду ничего ждать, этого будет достаточно, чтобы мы могли проводить время вместе. Не знаю.

Понедельник, 27 июля 1981 года

На улице столкнулся с Уинни Салливан. По-моему, она несколько поправилась. Я спросил ее, как она, сильно ли ей не хватает Тома. И она ответила: «Он-то умер, а вот я беременна». Я спросил ее, чей это ребенок – Тома? И она сказала: «Да я тут еще с Джеком Николсоном много встречалась». Она очень расчетливая, эта Уинни. Но кто знает – может, ребенок в самом деле от Джека, и он тогда женится на ней. Она очень хорошенькая.

Суббота, 1 августа 1981 года

Я уже делаю пять серий по пятнадцать отжиманий от пола. Я сказал в офисе, чтобы они ничего не планировали на мой день рождения на следующей неделе, а если они все же что-нибудь устроят, я просто не приду.

Воскресенье, 2 августа 1981 года

Джон бегает трусцой, и он добежал ко мне из Вест-Сайда. Крис Макос заехал за нами в 15.30, и мы отправились в музей Уитни посмотреть выставку Уолта Диснея (входной билет 8 долларов). Народу было очень много, и было так странно видеть изображения Уолта Диснея на стенах. Впрочем, его творчество было представлено не очень хорошо. В основном Микки Маус. Потом, на другом этаже, мы посмотрели выставку Джорджии О’Киф, она все пишет свои цветы, а на самом деле просто изображает вагину. И потом мы видели произведения других художников, и всегда можно догадаться, когда автор картины – женщина, потому что изображено всегда что-нибудь простое, легкое. Сразу видно.

Потом мы проехались до «Ривер кафе», хотели зайти туда, но там уже закончили подавать еду, поэтому мы зашли куда-то еще в Виллидж, сидели на улице, но еда была жуткая (70 долларов). Мы всех разглядывали, этих накачанных ребят с грандиозной грудной клеткой, тех, кто только что вернулся с Файер-Айленда, и ребят в спортивных трусах, которые фланировали туда-сюда, и у них были видны яйца – это они нарочно так. Жуткие типы. Потом взяли такси до ультрамодной Коламбус-авеню на Вест-Сайде – просто чтобы нас все видели; а там народу – по восемнадцать в ряд, все шли и шли. Это почти как в тридцатые годы, когда люди пытались обратить на себя внимание, вот и устраивали свои выступления прямо на улице.

Понедельник, 3 августа 1981 года

Прошел до Пятой авеню, и когда зашел в магазин грампластинок, там как раз играл Heroin с первого альбома The Velvet Underground, который я продюсировал и для которого сделал обложку. Я не знаю, может, они увидели, что я иду по улице, и потому скорей поставили пластинку, или же она уже у них играла. Было так странно слышать, как Лу поет эти песни, и музыка по-прежнему звучала очень хорошо. Мне тут же многое вспомнилось. В магазине меня попросили подписать этот альбом. У него по-прежнему обложка с бананом, с которого слезает шкурка. Неужели «Эм-Джи-Эм» все еще выпускает эти пластинки? Я ведь не получил ни цента за этот альбом.

Вторник, 4 августа 1981 года

Супруги Эррера вернулись с королевской свадьбы, они пригласили меня на ужин с Джерри Зипкиным, сказали, что позвонят в шесть. Я сказал, что приду, но на самом деле понимал, что не пойду к ним, потому что устал от элегантных людей, я просто хотел побыть с какой-нибудь молодежью.

Потом у меня закончились экземпляры Interview, которые я раздавал, я был около Джона Райнхолда, поэтому зашел к нему, и мы отправились в обувной магазин Маккриди и Шрайбера на 46-й улице и пробыли там целый час, потому что у них хороший кондиционер. Я решил, что продавец обуви – это очень эротичная профессия, особенно если мужчина продает женскую обувь. Зашел в лавку «Джин»[991], разглядывал наручные часы.

Джон улетел в Калифорнию.

Среда, 5 августа 1981 года

Ко мне пришли супруги Трамп. Дональд Трамп с женой и еще две дамы, которые у него работают, надо думать. Миссис Трамп беременна, уже на шестом месяце. Я показал им картины Трамп-Тауэр, которые сделал. Даже не знаю, почему я сделал их столько – восемь штук. В черном, сером и серебристом тоне – последний, по-моему, самый шикарный для вестибюля. Но такое количество работ было ошибкой – по-моему, супруги запутались. Мистер Трамп был разочарован, что все это не скоординировано по цвету. У них там сам Анджело Донгиа работает декоратором, так что они приедут с образцами отделочных материалов, чтобы я мог сделать свои картины в тон их розовым и оранжевым оттенкам. По-моему, Трамп все же прижимистый, у меня возникло такое ощущение. А Марк Балет, который устроил все это для меня, был, пожалуй, даже шокирован его поведением. Но, может быть, миссис Трамп решит заказать портрет, потому что я показал им портреты Линн Уайет, которые стояли позади картин их здания, – может, они поняли намек. Джон позвонил из Голливуда.

Четверг, 6 августа 1981 года

Сегодня мой день рожденья, и я сказал всем в офисе, что даже если они просто что-нибудь скажут про это, я их тут же уволю. Бриджид хотела взять отгул, но я не позволил – я был сегодня сам мистер Брюзга. Правда, отпустил всех с работы за пять минут до окончания рабочего дня. Самое смешное было утром, когда Бриджид пошла в гастрономическую лавку внизу и услышала, как какой-то диджей сказал по радио: «А еще – поздравляем с днем рождения Энди Уорхола, которому сегодня исполняется шестьдесят четыре года!», и она все смеялась, что они добавили мне целых одиннадцать лет. Джон Райнхолд прислал мне в подарок алмазную пыль на 500 каратов. Это примерно полбанки томатного супа. Еще он прислал двадцать семь роз. Кстати, алмазная пыль способна убить человека. Хороший способ от кого-то отделаться. Еще мне звонили из Голливуда. Джон не вспомнил, что сегодня у меня день рождения, ну и отлично.

Суббота, 8 августа 1981 года

Позвонила Дженни Хольцер, сказала, чтобы я обязательно пошел на Восточную 66-ю улицу, дом 4 – там один парень, который учится в киношколе Колумбийского университета, и несколько его друзей снимают «андеграундное кино», используя дорогое оборудование для 35-мм пленки. Я отправился туда, но ужасно разочаровался, потому что вот ведь какое дело – прошло двадцать лет после моих андеграундных фильмов, и теперь здесь снимают все эти красивые богатые молодые люди – они ведь еще богаче, чем те, прежние, и квартиры у них еще больше, чем у тех, кто участвовал в моих фильмах. И мы услышали, как они сказали, что им не хочется, чтобы на переднем плане были старики. Я расстроился и отправился восвояси.

Понедельник, 10 августа 1981 года

Мне нужно было сфотографировать вещи Хальстона и Галаноса[992] для «Лос-Анджелес таймс». За мной заехал Джон, и мы отправились к Хальстону. У него нас уже ожидали два лимузина, но Лайза запаздывала. Сам он разговаривал по телефону с Лиз Тейлор, но она обозвала его жопой, тогда и он обозвал ее жопой, да еще добавил, что ее жопа куда больше его жопы и что я должен буду сфотографировать их, чтобы это доказать. Было странно и смешно слышать, что они так разговаривают друг с другом, но это в самом деле их стиль общения. Поехал в «Олимпик-тауэр» на вечеринку. Там была Хоуп Лэнг[993] с Джоном Спрингером. А Кристофер только что сказал мне, что в этот день в программе «Прямой эфир в пять» Хоуп Лэнг появилась у Джека Кэфферти и сказала:

«Разве Энди Уорхол не сказал однажды, что каждый будет знаменитостью на четыре минуты?» И вот Джон Спрингер ухватился за это и сказал, что на самом деле не четыре, а все десять минут, а потом Хоуп рассмеялась и сказала, что телевидение в любом случае укорачивает жизнь. Она была, скорее, молодцом. Сейчас вид у нее как у матроны.

На вечеринке были Лорен Бэколл[994] и Гарри Гуардино[995]. Был и Марти Скорсезе со своей женой Изабеллой Росселлини, которая сейчас работает манекенщицей. Интересно, а чем занимается Джулия? Как вообще этому католику удается без конца жениться? Пришел Бобби де Ниро, и я послал к нему Пэт Кливленд, потому что ему нравятся чернокожие девушки, однако она была уже пьяна и только напугала его. В половине третьего ночи я уехал. Пил я шампанское, и вот теперь у меня типичная головная боль от шампанского – ох, как же я ненавижу спиртное!

Вторник, 11 августа 1981 года

Купил контактные линзы, которые можно носить все время, но с ними я не могу ни читать, ни рисовать. Может, есть такие бифокальные очки, которые я мог бы носить с контактными линзами? Та к страшно теперь: просыпаешься посреди ночи и все-все четко видишь.

Полпути до офиса прошел пешком (такси 3,50 доллара). Делал фон для портрета Дайаны Росс – все думаю, какого же цвета мне ее саму сделать? Интересно, сама-то она хотела бы быть черной или белой? Потом дошел до здания «Ко н -Эд», того, что продается на Мэдисон-авеню, и оказалось, что в нем три входа – один с Мэдисон, другой с 32-й улицы, а третий – с 33-й. Оно в середине квартала Т-образное. Какой-то босой лоботряс подметал тротуар. Они там вокруг все такие ошиваются, потому, наверное, что никто их не прогоняет. Мы, правда, не смогли открыть дверь, поэтому пошли на 22-ю улицу и Шестую авеню – посмотреть еще одно здание. Это стоит 1,9 миллиона. Потом снова отправились в офис. Ужасная жарища.

Среда, 12 августа 1981 года

Эта программа «Донахью» – да я видеть ее больше не могу. Тема сегодняшнего утра [смеется] – «Гомосексуалисты-пенсионеры»… Про стариков-геев в летнем лагере.

Вешу теперь 52 килограмма и уже чувствую, как мои нервы скребутся о кости. Пошел на китайскую оперу в «Линкольн-центр», и там выступила с речью Стелла Адлер. Ей уже за восемьдесят, но выглядит молодо – совсем как Анджела Лэнсбери. Имя режиссера-китайца было у нее написано на ладони, и всякий раз, как ей нужно было назвать его, ей приходилось сначала смотреть себе на ладонь.

Четверг, 13 августа 1981 года

Мора Мойнихен должна была выдать мне билеты на премьеру своей пьесы, но в результате умудрилась забыть меня пригласить. Она сказала, что на премьеру придет ее отец, и, по-моему, просто побоялась меня с ним сводить. Ждал Руперта – когда же он привезет позитивы. Потом увидел, что среди моих фотографий, которые прислало фотоателье, были и некоторые личные фотографии Руперта, сделанные во время его отпуска на Ямайке. Он, видимо, послал на проявку свои пленки вместе с моими, но я не отдам их ему, там есть его фривольные фотографии. Джон уехал за город на весь уикенд.

Суббота, 15 августа 1981 года

Я поправился, теперь вешу 54 килограмма, но мне самому больше нравится, как я выгляжу, когда во мне 52 кило, так что я решил больше не есть. Работал всю вторую половину дня над Гретой Гарбо, Микки Маусом и Дайаной Росс (магазин «Брауни фудс» – 15 долларов).

Воскресенье, 16 августа 1981 года

Дошел пешком до церкви. Оттуда взял такси, чтобы встретиться с Рупертом в час дня (5 долларов). Позвонил Фреду в Ист-Хэмптон, сказал ему, что зря он договорился с Роном Фелдманом, это не годится, я же работаю с Лео Кастелли, и что я вообще в принципе не должен был бы устраивать выставку у Рона Фелдмана – ведь такая большая выставка моих вещей сделает его галерею знаменитой, а еще что картины там слишком большие и слишком ужасные. У Рона эта выставка должна открыться 18 сентября или около того. Я уже сделал фон для Супермена и для Дракулы. Теперь надо будет делать их по четыре в день, чтобы успеть в срок.

В полночь мне позвонил Джон, сказал, что доработал сценарий, и я отправился к нему забрать текст (такси 3 доллара). Домой вернулся в 1.05.

Понедельник, 17 августа 1981 года

В 11.30 у меня была назначена встреча с агентом по недвижимости, чтобы посмотреть здание «Ко н-Эд» на углу 32-й улицы и Мэдисон-авеню. Здание красивое, и купить его – это все равно что купить прекрасное произведение искусства, это ведь великолепное здание. Там есть огромное главное помещение Т-образной формы, это был бы отличный офис для Interview, но там ничего не удастся сдавать в аренду. Оно высотой в пять этажей, не отапливается, это просто оболочка, хотя и совершенная, прекрасная. Я мог бы установить там систему распределения теплого воздуха, оборудовать уборные, это было бы пространство для художника. Но я тут же вспоминаю про здание на Бродвее, дом 895, у 20-й улицы, вот там просто нормальное солидное здание, в нем есть все пять этажей, все уже сдано в аренду, у меня был бы доход от этого, и мы могли бы получить для себя один из этажей, арендаторы бы его для нас освободили. А это здание «Ко н -Эд», оно как крепость, и что в нем лучше всего – это восемь платных телефонов в газетном киоске на углу, куда можно было бы [смеется] посылать сотрудников звонить по делам. Позвонила Сьюзен Блонд, чтобы пригласить меня за кулисы повидаться с Майклом Джексоном, во вторник и в среду, и еще она хотела, чтобы я пригласил Лайзу Миннелли, однако я до нее пока что не дозвонился. Ну, ничего, попробую еще раз.

Лег в постель в половине первого ночи. Заснул, потом проснулся, поел арбуз и лег снова.

Вторник, 18 августа 1981 года

Был пречудесный денек, погода все еще хорошая из-за этого прекрасного урагана. Его назвали Деннис[996].

Заехал за Джоном, и мы отправились в «Санкт-Мориц», в пентхаус Аллана Карра. Он устроил прием в честь двух звезд «Галлиполи»[997] – Марка Ли и Мела Гибсона, а под конец и показ самого фильма.

На такси к «Мэдисон-сквер-гарден» (5 долларов). Сьюзен отвела нас за кулисы, она вопила, что там сама Кэтрин Хепберн и что если я не потороплюсь, я не успею сфотографироваться с ней, однако я все пропустил. Майкл Джексон познакомил нас со своими братьями, они все сказали, что хотят портреты. Майкл стал таким красавцем с тех пор, когда я его видел в тот раз, со Стефани Миллз.

Мы пошли в зал, и было трудно найти наши места. Пришлось согнать с них каких-то ребят. Шоу Майкла, пожалуй, лучшее из всех, что я когда-либо видел. Он превосходно танцует! А еще он на секунду исчезает и тут же выходит в другом костюме – я просто не понимаю, как это ему удается. Я вез Джона к нему домой, и когда проезжали Коламбус-сёркл, увидел Марка и Мела, двух главных актеров из фильма «Галлиполи», они шли, куда глаза глядят, совершенно одни, и это выглядело грустно. Прием закончился, и у них был такой потерянный вид, будто они заблудились и им некуда пойти.

Четверг, 20 августа 1981 года

Работал над «Злой колдуньей» и над «Худи-Дуди», а Руперт привез Микки и Гарбо, и они выглядели отлично, но я предвижу критические отзывы, напишут: «Как же так? Прошло уже двадцать лет, а он снова взялся за старое?» Еще нам пришлось поработать с Роном Фелдманом, чтобы он нам дал денег, и вот в конце концов он сказал, что когда картины будут готовы, он заплатит, а я действительно терпеть не могу выставляться у Рона Фелдмана, это все только реклама для его галереи, а потому он должен был бы платить нам куда больше. Заходил Марлон Джексон[998], принес футболки в подарок и был такой славный. Предполагалось, что он зайдет, чтобы сделать портрет, только он не знал, как про это заговорить, и я тоже не знал. Мы очень хотим поставить Майкла на обложку Interview. У Марлона такой вид, будто ему пятнадцать, но тут он вдруг упомянул, что у него жена, трое детей и ей скоро опять рожать.

Понедельник, 24 августа 1981 года

В «Ньюсуике» вышла статья про Дебби Харри, довольно странная, потому что в ней меня упоминают раз восемь, цитируют мою «Философию», еще написали, что она работала в «Максе». Понимаешь, с Дебби на самом деле не так-то интересно разговаривать, однако ее интервью всегда получаются как надо. Ну, со мной ведь делают то же самое – выбирают ударные предложения, какие-то остроты, и на странице эти слова выглядят хорошо. Дебби с Крисом только что купили дом на 72-й улице, между Второй и Третьей авеню, так что они явно гребут деньги лопатой.

Купил два экземпляра журнала GQ (5 долларов), потому что там опубликована моя фотография в качестве модели для «Барни», и она мне очень понравилась, было очень интересно увидеть ее.

Джей молодец, потому что он наконец понял, как я работаю с цветом, и теперь помогает мне в различных трудных местах. Ронни всегда делает это так грубо. Поговорил с Джоном, который, по-моему, избегает встреч со мной. Он, наверное, вечерами хочет заниматься чем-нибудь еще, а вовсе не работать над сценариями, – однако он сказал, что я могу немного позже забрать у него тот, который он сделал.

Бриджид работает над пленками Моры, она считает, что они интересные, но я прочитал распечатку и что-то мне так не показалось. По-моему, эти ребята в том доме принимают много галлюциногенов – что-нибудь вроде «кислоты» и «волшебных грибов».

Среда, 26 августа 1981 года

Я все никак не могу решить, какое же из этих двух зданий покупать – то, которое на Мэдисон-авеню и 33-й улице, или же дом 895 по Бродвею. Здание на Мэдисон-авеню великолепно, оно большое, эффектное, оно может оказаться золотой жилой, поскольку находится наискосок от «Эмпайр-стейт-билдинг», однако, с другой стороны, сколько же понадобится потратить, чтобы привести его в божеский вид, и как мне это еще удастся сделать? Правда, мы могли бы взять ипотечный кредит под 12 процентов, и тогда все бы образовалось. Но, опять же, этот дом 895 практичнее, за него нужно заплатить 1,8 миллиона, тогда как то, что на Мэдисон-авеню, стоит два миллиона, плюс тут можно сдавать этажи в аренду и получать доход с них. Не знаю, как быть. И Фред точно так же – никак не может решиться.

Четверг, 27 августа 1981 года

Ланч в честь Шэрон Хэммонд, она теперь графиня Сондс. Леди Шэрон рассказала, что у нее дома есть теперь «Наутилус» и что мы можем им воспользоваться. Платить нужно 20 долларов в час, потому что должна прийти дама, которая покажет, как все делать.

Мы решили купить здание на Мэдисон-авеню и 32-й улице, и я так нервничаю. Надо подписать письмо, выписать чек и посмотреть, что будет дальше. Боб смог получить приглашения для меня и Джона на день рождения Айрис Лав в ресторане «Барбетта» (такси 3 доллара). Праздновали в саду. Я столкнулся случайно с Полин Трижер[999], и она сказала, что все еще не сделала костюма для меня. Айрис была в тоге с полотенцем, обмотанным вокруг головы, а Лиз Смит – в ковбойском костюме. С речью выступил сенатор Рибикоф. Там была Диана Вриланд с Фредом, она сказала, что я выгляжу как подросток лет четырнадцати и что она восхищена моей карьерой манекенщика.

Я познакомился с сестрой Айрис, она теперь блондинка – двадцать лет назад она была в меня влюблена, а теперь уже дважды разведена.

Начался дождь, и нас всех выгнали из сада. Дождь закончился, и нас всех снова загнали обратно в сад.

Я невежливо поступил по отношению к Генри Гельдцалеру. Он был на этом дне рождения и все хотел, чтобы я его кому-то представил, а я на него не обращал внимания, даже не знаю, почему, – ну, на самом деле знаю, конечно: Генри сам столько раз так поступал со мной, что я просто захотел ответить ему тем же.

Пятница, 28 августа 1981 года

Я назвал Джона толстым, однако на самом деле я вовсе не имел этого в виду. «Парамаунт» устроил показ фильма «Дорогая мамочка» (такси 6 долларов). Эйра пришел на него с Расселом Тоддом. Фильм просто великолепный. Фэй играла замечательно. В самом деле. О, этот фильм на меня так сильно подействовал! Что-то последнее время на меня вообще стали действовать всякие фильмы. Что со мной происходит?

Действительно переживаешь за Джоан. Вот когда Луис Б. Майер прогоняет ее, говорит ей, что она уже слишком старая и чтобы убиралась без разговоров. И позже, когда ее выгоняют из «Пепси»[1000]. Ох, до чего же великолепно. По-моему, я отождествляю себя с Джоан, вот в чем дело. Ну, после фильма был легкий ужин.

Было еще довольно рано, и мы с Джоном прошлись по супермодной Коламбус-авеню, и кто-то вдруг крикнул мне: «Эй ты, парень-гей!», и это было смешно. Потом я пришел домой, посмотрел телевизор, принял снотворное и проснулся в девять, чувствуя себя совершенно подавленным и несчастным. Ох, Господи, я чувствую себя сейчас так же, как когда я только что приехал в Нью-Йорк. Снова прохожу все те же этапы, боюсь жить один и… ох, что же мне делать? Я вешу уже 52 килограмма, но не это главная проблема, точно не главная. Я и выгляжу лучше, когда я худой. Наверное, мне нужно постараться не думать так много о своем внешнем виде, но ведь я же и не думаю о нем слишком много. Никогда. Не думаю, и все тут. Мне нравятся некрасивые люди. В самом деле. Только, как бы то ни было, некрасивых точно так же трудно заполучить, как и красивых, – они ведь тоже не хотят быть с тобой.

Воскресенье, 30 августа 1981 года – Нью-Йорк – Колорадо

Мы позвонили Джеку Николсону, как только приехали в дом к Джону и Кимико [Пауэрсам], и он сказал, что встретится с нами на следующий день. И когда говоришь с Джеком по телефону, это все равно что диалог в кино. Потрясающе. Господи, до чего же потрясающе!

Потом на ужин должен был прийти Джон Денвер, и мы уже прочитали все эти газеты, которые печатают сплетни, – «Гл о у б», «Стар», «Энкуаэрер», короче, все пять газет – и мы прочли все про то, что Джон Денвер вернулся к жене, и тут позвонили в дверь, а это как раз они пришли, и мы сказали им, что не нужно нам ничего рассказывать про себя, потому что мы уже все-все знаем. И они решили, что это очень смешно. Они оба были восхитительны. Я выпил много шампанского, и позже Фред обвинил меня в том, что я каждую секунду хвастал, с кем из знаменитостей я знаком. Джон Денвер сказал, что покатает меня на своем личном маленьком самолете, сказал, что отвезет нас завтра туда, куда мы направлялись, – в Форт-Коллинз. Он сказал, что знает все про меня и что ему вечно говорят, что он похож на меня.

Понедельник, 31 августа 1981 года – Колорадо

Мы позвонили Джеку, и он сказал, что встретит нас в Аспене, поэтому мы проехали весь путь до Аспена на машине, и пейзажи вокруг были прекрасные, а городок – как игрушечный.

Мы пришли в этот ресторан, где Джек встретил нас вместе с Лу Адлером, и Джек был совершенно очаровательным. Господи, ну как же можно быть таким очаровательным? Официантки тоже были очаровательные, все были очаровательные. Боб пожаловался, потом уже, что Кристофер проявлял чрезмерную настойчивость, но я сказал ему, что это хорошо, когда ты настойчив, потому что это единственный способ сделать хорошую фотографию, так что беспокоиться не нужно. Я сказал Джеку, что мне очень понравился фильм «Жар тела». Потому, что он живет тут, вдали от всего, за горами, за лесами, и ничего не знает. Я сказал, что это в самом деле острый фильм. Он несколько раз спросил про актрису, Кэтлин Тернер, и я ответил, что ее скоро забудут. Он сказал, что она, конечно, не Джессика Лэнг, и это верно. Потом мы с ним попрощались и пошли назад к машине.

Приехали в аэропорт к самолету Джона Денвера, но погода испортилась. Ту т вдруг появился отец Джона Денвера. И мы все влезли в этот «Лирджет», и отец Джона был за штурвалом, и мы то вверх летели, то вниз, то вверх, то вниз, а потом прилетели в Форт-Коллинз, нас встретили все эти ребята и отвезли в мотель.

Мы купили много экземпляров журнала Rolling Stones с Джимом Моррисоном на обложке. Сейчас, когда он умер, покупают куда больше его записей, чем при его жизни.

Ужинали с президентом Университета штата Колорадо, его зовут Крис Кристофферсен. После ужина он повел нас в музей, чтобы мы могли посмотреть выставку до того, как ее увидят все остальные. Перед музеем у них три банки стоят, каждая метров десять в высоту, и вид у них такой, будто это увеличенные скульптуры Олденбурга, – большие, расписанные вручную консервные банки томатного супа «Кэмпбелл». Наверное, это один из студентов сделал. И в каждой комнате в местной гостинице стоят консервные банки, а в них цветы, но я хочу сказать, что мне до того надоели консервированные томатные супы «Кэмпбелл», что меня уже может и стошнить. Но выставка милая, она всего в одном зале и там только принты, мы там провели около часа, я вернулся к себе, принял валиум и все равно не мог заснуть.

Вторник, 1 сентября 1981 года – Колорадо

Пришлось встать в половине одиннадцатого, потому что мне нужно было участвовать в четырех телевизионных программах. Поехал в кампус, и там меня заставили позировать с коровой – они привели ее из какого-то сельскохозяйственного заведения. Вот и пришлось мне обнимать корову, стоя перед этими Банками Супа. Это было весело. А потом я одолел все эти телешоу. Я хорошо выступил, смог ответить на все их глупые вопросы. Они сказали, что когда у них в городе была выставка Раушенберга, туда никто не пришел, а я – самый знаменитый художник в мире.

На открытии выставки нам пришлось зайти в зал через заднюю дверь. Весь этот молодняк пихался и толкался, а мне нужно было где-то там сидеть. И без конца нужно было давать автографы, автографы, автографы.

Самое большое потрясение было у меня через два часа после начала вернисажа, когда ко мне подошла одна девушка и сказала: «Здравствуйте, меня зовут Эва, я ваша племянница». И я не знал, что с ней делать. Ну да, это та самая Эва, которая в 1969 или 1970 году несколько месяцев прожила в моем доме в Нью-Йорке, на 89-й и Лексингтон-авеню, – она ухаживала за моей матерью. Она сказала: «Я стояла в очереди два с половиной часа, чтобы попасть сюда». И тут я осознал, что я же в Денвере, где живет мой племянник Пол, в прошлом священник, и я ему тоже не позвонил. Эва прочитала про открытие моей выставки в газете. Я, видно, не в силах встречаться с родственниками. Я без конца ставил и ставил автографы, и тут подошел парень с огромной толстой желтой змеей вокруг шеи. Он был такой противный, сказал: «Подпиши мне змею», и Кристофер совершенно выпал в осадок и завопил: «Никаких змей! Нечего тут змей всяких подписывать!» То г д а парень сказал: «Подпиши мне лоб!» А змея уже начала проявлять ко мне живой интерес. Ну, я нарисовал у него на лбу «Х». Потому что не мог я писать, я слишком нервничал из-за этой змеи. Нам предстояло мучиться еще целый час. Было ощущение, что это все никогда не кончится, однако все же наступил конец. Видимо, всегда всему есть конец.

Среда, 2 сентября 1981 года – Колорадо – Нью-Йорк

В газетах только и пишут, что обо мне и о моем возрасте. Они все указывают мой возраст. Этот университет, наверное, станет одним из лучших в стране, потому что они все очень умно делают. У них был, например, особый курс, который назывался «Аэродинамическая труба», и преподаватель ставил в нее модели различных зданий, а потом начинал их обдувать, чтобы посмотреть, что с ними может случиться, когда давление ветра очень большое. Он сказал, что в США есть пять очень опасных высотных зданий, однако не хотел говорить, какие именно и где, и я все задавал ему один и тот же вопрос [смеется]: «А как насчет небоскреба “ Галф энд Вестерн”?»

Потом мы пошли на следующую встречу со студентами – в класс, где собирают семя у быка. Привели огромных быков, таких и представить себе невозможно. А затем какое-то дохленькое животное – его голова была зажата в специальной штуке – и тамошний парень объяснил нам: «Это кастрированный бычок, когда он был молодой, остальные бычки всегда на него запрыгивали, он из этих странных животных, которые выделяют не тот аромат, не те гормоны». И вот как только заметили, что такое происходит, его отделили от остальных и теперь используют в этом эксперименте, чтобы его поимел большой бык. А большой бык, он там тоже был, ждал своего часа.

У Кристофера кончилась пленка, он стал сходить с ума, ведь он хотел запечатлеть большой член. Ну, подвели быка, дали ему вскочить на этого кастрированного, у него начала выделяться какая-то жидкость. Его член похож на карандаш длиной в два фута. И у него коническая форма. Ну, мужик этот говорит: «Подождите, мне нужно взять искусственную вагину». В общем, он выскочил, схватил перчатки и все, что нужно, и когда бык вспрыгнул опять, эякуляция у него была очень быстрая, и все тут же и закончилось. Потом мы пошли к ним в лабораторию, смотрели, как этот мужик извлекает сперму из искусственной вагины. Все мы почему-то заснули по дороге в аэропорт – все, кроме Криса, он сказал, что проведет ночь в Денвере и пойдет там в Бани. Наверное, завелся, насмотревшись на быка.

Прилетели в Нью-Йорк, наш шофер уже ждал нас. Отвезли Фреда домой, и он отдал мне мое нижнее белье, оно было у него в саквояже, а потом завезли Боба. Дал чаевые шоферу (40 долларов).

У Боба замечательная новость: его взяли на работу туда, куда он хотел попасть и куда ходил на пробы, на новую телепередачу студии «Парамаунт», которая называется «Индустрия развлечения сегодня». Ему позвонил Барри Диллер и сам сказал ему об этом.

Воскресенье, 13 сентября 1981 года

Работал всю вторую половину дня, пока Кристофер не принес кое-какие фотографии. Он сообщил, что влюбился, и мне пришлось сказать ему, что он не имеет никакого права так поступать, потому что «женат». Он влюбился в Марка из Колорадо. А влюбился потому, что у него было мало работы, и тут, как раз после его ухода, мне позвонил Питер, и я сказал ему, что нам нужно урезать выплаты Кристоферу, потому что тогда ему придется куда больше работать – не как сейчас, когда он сидит себе, мечтая о всякой романтике. Разве не так поступают всегда в обычных семьях – уменьшают финансирование? Придется ему тогда вернуться в проявочную, снова начать печатать фотографии для других клиентов, потому что сейчас деньги слишком легко ему достаются, он ведь столько зарабатывает, когда занимается для меня фотопечатью.

Еще меня очень беспокоит моя выставка. Вот The Rolling Stones, ими только что восторгались все музыкальные критики, а они лишь взяли и повторили свой старый альбом. И тут же я устраиваю выставку с повторами всех этих старых образов поп-арта.

Зазвонил телефон, я снял трубку, и это была моя первая суперзвезда – Наоми Левин[1001], она сказала мне: «Ого, у тебя будет, говорят, выставка. Я приду, хочу повидать тебя». Я сказал: «А меня там не будет. Как выставка? У меня? Правда? Г д е?» Весь этот диалог был целиком из шестидесятых годов. Я слышал себя, как я без конца твержу одно и то же: «Как, правда? Не может быть. Ого! Ого! В самом деле? Ого!»

Вторник, 15 сентября 1981 года

Рон Фелдман заказал лимузин, чтобы отвезти меня в галерею, сегодня ведь открытие выставки. Джон сказал, что ему придется быть на какой-то конференции по видео, но он постарается приехать. Собирались прийти Джон Райнхолд и Уилсон Кидд. А Руперт приехал в офис с таким видом, как будто он мой сын или что-то в этом роде. Или как будто это он – художник [смеется]. При галстуке-бабочке. В белой рубашке. В голубом блейзере. В джинсах. И в ковбойских сапогах. А потом, когда я недоуменно уставился на него, поскольку он был одет точь-в-точь, как я сам, он вдруг совершенно смутился и потому снял галстук-бабочку и надел обычный длинный галстук.

Приехал туда, и людей там было много, одна молодежь. Все моложе двадцати одного года.

Крис на меня здорово разозлился, потому что он сказал, что очень одинок, я о нем совершенно не забочусь, не вожу его ни на какие вечеринки, а я в этот вечер опять никуда не смог с ним пойти: меня пригласил на ужин Хальстон, который просил никого с собой не приводить. Крис был с девицей Лауд, так что он, в общем, распсиховался и уехал прочь в своей машине. Пришел к Хальстону на ужин перед новым открытием «Студии 54». Хальстон хотел устроить вечеринку в честь Стива, но Стив сказал, что Кельвин уже все организовал. То г д а Хальстон попросил Стива сделать выбор – между ним и Кельвином, и Стив выбрал Кельвина. Позже Кельвин попытался все как-то сгладить, он позвонил Хальстону, пригласил на свою вечеринку. Поехали в машине Хальстона, приехали в «Соверен», поднялись в пентхаус Кельвина, и там были все, кто либо знаменит, либо красив, – Брук Шилдс и семьдесят пять других манекенщиц, да еще и Джек Николсон там тоже был. Был и Годунов, он подошел ко мне, такой красавец, очень секси, он совершенно изменился, стал раскованным и разговорчивым. Потом мы отправились в «Студию 54», на улице было столько людей, я вообще никогда такого не видел, и открытие моей выставки на этом фоне показалось мне теперь совершенно безлюдным. А Кельвин привез туда Брук [Шилдс]. Набилось столько людей, что они, наверное, заработали целое состояние на входных билетах по 25 долларов. Я стал собираться домой без четверти три, но мне потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы выбраться оттуда. Да, я совсем забыл сказать, что в понедельник звонил Трумен, и голос у него такой… – я даже не понял, что это он звонит. Он говорил какие-то безумные вещи, что он, например, уже дважды умер, что его мозг отключился на тридцать две секунды, и именно так он назовет свою следующую книгу – «Тридцать две секунды». А на следующий день, во вторник, около половины седьмого, он упал в вестибюле своего дома, и все газеты и все телестанции ринулись туда, на площадь ООН. Его отвезли в больницу, новость попала на первые полосы газет, он был на обложке «Пост» и так далее, и вот мне кажется, что он специально отвлек собой всех репортеров, которые должны были бы появиться у нас в галерее Фелдмана. Ни одна телестанция не прислала к нам съемочную группу.

Среда, 16 cентября 1981 года

Боб сказал, что он вот-вот договорится с миссис Рейган, чтобы она дала нам интервью, но по-моему, она слишком стара и слишком старомодна. Нам нужны люди помоложе. О чем ее спрашивать? О ее актерской карьере? Впрочем, может, никакого интервью с ней все равно не будет. Пошел дождь, и я купил зонт (5 долларов).

Четверг, 17 сентября 1981 года

Погода дождливая, я походил по улицам, раздавая Interview, а потом отправился к доктору Ко т т у, про него Ина Гинсбург сказала, что он прекрасный специалист по вопросам питания, у него приемная на 38-й улице и Третьей авеню, это большое новое здание (такси 4,50 доллара). Он на втором этаже в офисе «Д», у него две секретарши. У него вид врача из Голливуда. Морщинистый, однако пышет здоровьем, моложавый, светлые курчавые волосы. Еврей. Вел себя, как психиатр, задавал мне вопросы о моей жизни, кивал, записывал что-то. Я сказал ему, что родился в 1931 году. Понимаешь, они не знают, но неважно. И не успел я ему сказать, что еще в молодости мои волосы обесцветились и стали выпадать, как он посмотрел на них [смеется] и сказал: «Надеюсь, вы не будете возражать, если я отрежу немного ваших волос, чтобы сделать нужные анализы?» Ну, я ему сказал, что пришел к нему из-за прыщиков, потому что хочу работать моделью. Мы говорили про витамины, и он сказал мне, что все витамины – это химические вещества, а витамин С делают из кукурузы. Я пробыл у него целый час, и он прописал мне целую кучу лекарств, например, триптофан, потому что я пожаловался на плохой сон. Я сказал ему, что как-то раз уже принимал триптофан, и он на меня как-то странно подействовал, а Котт ответил: «Ну хорошо, тогда примите всего одну таблетку». Еще он сказал, что перед сном лучше всего съесть яблоко, потому что в нем уже есть снотворное. А к о гд а я ему рассказал, что, как я читал, лучше всего помогает заснуть, если съесть бутерброд с индейкой и выпить стакан молока, он с этим согласился – мол, и это работает. Еще он сказал мне, чтобы я ел побольше бананов, потому что я пожаловался ему, что стал забывчив, никак не могу вспомнить что-нибудь важное.

Пошел с Бобом в «Барни» – там открывают верхний этаж, дизайн делал Питер Марино, там очень мило: небольшие магазинчики, в которых продают кухонные полотенца, всякие джемы и всякое такое. На ланч пошли в бутик Армани. Джин Прессман, сын владельца, сказал мне, что я могу получить у них скидку на что угодно, поскольку снимался в рекламе их универмага.

Пятница, 18 сентября 1981 года

На ланч пошли с Крисом. Его новый бойфренд вернулся в Колорадо, а Питер все еще на мысе Кейп-Код. Крис сидел с лупой в руках, разглядывал глаза своего нового бойфренда на контактных отпечатках фотографий, которые сам же и снимал.

Работал над портретом Эндрю Карнеги для Карнеги-Меллона. Джон поехал в Цинциннати на закрытый просмотр «Рэгтайма», а потом – куда-то вроде Южной Каролины, где будет то же самое. Прием в честь открытия «Студии 54» прошел незамеченным в прессе. Приезжал кто-то из программы «Энтертейнмент тунайт», но я не видел никого из знаменитостей. Ну, кое-какие звезды малого масштаба все же были, например, эти ребята из рок-группы The B-52s или… – да, а я говорил, что ко мне там подошел Тони Кертис и сказал, что у него новое увлечение: коллажи?

Воскресенье, 20 сентября 1981 года

Та к с и в «Мортимер» на званый ужин, который Нэн Кемпнер устроила в честь Унгаро (3 доллара). Я спросил Диану Вриланд: «Вы видели этот фильм, “Дорогая мамочка”?», а она мне на это: «Что значит видела? Да это вся моя жизнь! Да я до того разозлилась, что готова была с кулаками на кого-нибудь наброситься, – нечего делать из этого развлечение!» А через два часа после начала ужина я услышал голос Фреда – он такой же громкий, как у Дианы. Когда он выпивает, я называю это «Доктор Хайд и миссис Вриланд».

Вторник, 22 сентября 1981 года

Встал очень рано, чтобы не опоздать на встречу с Нельсоном Лайоном в студии, откуда ведут передачу «Сэтедей найт лайв». Взял такси до Рокфеллер-центра,

дом 30 (4,50 доллара). Возникли затруднения, потому что блондинка (ростом за 180 см), которая работает в этом здании внизу на ресепшн, не знала, кто такой Нельсон, не знала, кто такой я, и не знала, что такое передача «Сэтедей найт лайв». Она была очень красивая и по-настоящему глупая. В конце концов меня пропустили. Мы встретились в огромном офисе с продюсером и директором передачи – Джин Думаньян. Они хотели, чтобы я что-нибудь разово сделал для одной их передачи, но я им сказал, что вообще ничего не буду делать, если не смогу появляться у них регулярно. По мнению Нельсона, мне бы стоило сделать что-то, связанное с политикой.

Встреча закончилась совершенно в голливудском духе – то есть разговор окончен, твой вопрос уже обсудили и на тебя тут же перестают обращать хоть какое-то внимание, сразу переходят к другим вопросам. Даже не скажут: «Спасибо, было очень приятно с вами встретиться, спасибо, что пришли». Нет, они вдруг начинают просто игнорировать тебя, и хотя ты еще сидишь на том же самом месте, для них ты уже словно человек-невидимка. Удивительное ощущение! Потом мы с Нельсоном спускались на лифте, и я рассказал ему про эту рослую красавицу-блондинку внизу, которая не знала, кто он такой или кто я такой, а он стал смеяться надо мной, как я вечно все путаю, – сказал, что там, на ресепшн, наверняка сидит малышка-негритянка, полметра с прической, и вот, когда мы доехали на первый этаж, [смеется] там и в самом деле сидела негритянка. И мы оба начали ржать, как идиоты, потому что я все говорил: да нет же, на самом деле тут только что сидела высоченная блондинка.

Среда, 23 сентября 1981 года

Нужно было встретиться с Питером Брентом в нашем офисе. Пришла женщина, которая мне звонила заранее, принесла портрет, потому что одна маленькая девочка бросила в него яблоко, и теперь нужно его подправить. Пришел Питер Брент, он вел себя совершенно ужасно. Выбрал кое-какие принты, так что теперь мы с ним квиты, он получил назад все деньги, которые инвестировал в «Плохого», и ему больше незачем к нам приходить. Вот и хорошо. Кристофер заехал за мной, и мы отправились в «Сакс» в связи с моей работой моделью (такси 7 долларов). Я взял с собой Руперта, и там подумали, что он – посыльный. Там еще были две манекенщицы Хальстона – Альма, она вела себя славно, и какая-то блондинка, которая не обращала на меня никакого внимания. Эти профессиональные модели такие странные, они ведь, наверное, думают, что я отбираю у них работу, раз я тоже стал моделью.

Понедельник, 28 сентября 1981 года

Встал рано и все же на полчаса опоздал на прием к Жанет Сартин. Еще я заметил прыщик на лице у самой Жанет, о чем ее и порасспрашивал. Позвонил в офис, перед тем как поехать на гимнастику к нашей леди Шэрон. Когда добрался туда, она еще не встала с постели. Целый час занимался физическими упражнениями. Я от них так устаю, что действительно стал спать ночью, а еще я из-за них хочу есть и поэтому теперь больше ем. В офисе собралось много людей. Был Лючио Амелио. Винсент прорабатывал детали с представителями «Сэтедей найт лайв»: договор таков, что мы получим три тысячи долларов за одноминутный эпизод в первую неделю, а если все пройдет хорошо, сделаем еще. Надо будет послать им несколько экземпляров «Философии».

Вторник, 29 сентября 1981 года

Встал рано, потому что на половину десятого назначено занятие йогой. Т а к странно, что я не занялся йогой раньше, просто удивительно. Это ведь только кажется таким простым делом – сидишь и просто растягиваешься. Много лет назад я именно поэтому оставил свои занятия с Мартой Грэм – а еще в Питтсбурге я ходил на занятия к одному из ее учителей, который был женат на индианке. Приехал Нельсон, сказал, что не спал сорок пять часов, пытался сочинить диалог для моего эпизода, который должен быть отснят в пятницу утром. Он хотел, чтобы я говорил про старую программу «Сэтедей найт лайв». Я сказал, что вообще никогда ее не видел. В его квартире в Лос-Анджелесе сейчас остановился Белуши. Принял прописанные мне витамины. Чувствовал себя так, будто всю ночь летал.

Среда, 30 сентября 1981 года

Нельсон сделал сценарий для «Сэтедей найт лайв», а я вдруг начал сильно дрейфить: а получится ли все это.

Записался на прием к доктору Рийсу, косметическому хирургу. Перестал принимать витамины и теперь чувствую себя гораздо лучше.

Четверг, 1 октября 1981 года

Встал рано, но все равно опоздал: опять приехал к Жанет Сартин в половине десятого. Потом побежал на занятия йогой, но поскольку йога успокаивает, то я не хотел действительно мчаться туда, поэтому торопился, но без спешки, но когда я туда явился, преподавательница уже ушла. В половине третьего прием у доктора Рийса. Я позвонил в офис и сказал Бриджид, чтобы она встретилась со мной в «Тиффани», мы с ней пройдемся по магазину, приценимся к тому-другому, пока не будет пора идти к врачу. Приехал к доктору Рийсу на Восточную 72-ю улицу, пришлось заполнить разные формуляры, он меня принял – и ему ужасно захотелось поработать с моим лицом. Я сказал ему, что на самом деле хотел бы сделать всего лишь несколько мини-подтяжек, да и то со временем, постепенно. Но он сказал, что надо делать все сразу, что он разрезал бы кожу вокруг уха и показал мне, как это будет выглядеть. Он сказал, что на некоторое время после операции у меня останутся синяки и кровоподтеки и что примерно две недели нельзя будет уезжать из Нью-Йорка. То г д а я сказал, что подумаю.

На такси на встречу с Доном Манроу (6,50 доллара). Он и Винсент устанавливали декорации, чтобы снять наш эпизод для «Сэтедей найт лайв». Мы порепетировали наши реплики, у меня все получалось ужасно, и я не думаю, что это смешно, хотя – три бобины пленки, полтора часа работы. Но позже Винсент сказал, что им как раз понравилось, и я спросил, нужно ли будет переснимать еще раз, и он сказал, что нет, не нужно. Я боюсь этой истории с «Сэтедей найт лайв». Джон считает, что не нужно было мне этого делать, потому что если плохо получится, то провал увидит очень много людей, но я все же надеюсь, что они не будут использовать этот эпизод в своей программе.

Пятница, 2 октября 1981 года

Ходил на занятия у леди Шэрон. Сама Шэрон, однако, со мной не занимается. В три часа приходила Дайана Росс, и все портреты ей очень понравились, она сказала: «Заверни их», и все вошло в лимузин, а уже в пять она прислала Бобу чек. Еще она хочет, чтобы я сделал обложку ее следующего альбома.

Суббота, 3 октября 1981 года

Позвонил Винсенту, чтобы узнать, известно ли что-нибудь про «Сэтедей найт лайв», и он сказал, что да, известно: они собираются использовать этот эпизод, им он в самом деле понравился. У них пока что нет ведущего. Джон заехал за мной на своей машине. Я обзвонил кучу людей, чтобы узнать, где же находится новый обувной магазин Мод Фризон[1002] (0,60 доллара). Наконец мы узнали, что на 57-й улице, между Мэдисон и Парк-авеню (такси 5, 6,3 и 4,50 доллара). Все равно не могли его там найти, и тут на улице собралась толпа, мы спросили у кого-то, где магазин Мод Фризон, а нам отвечали, что вся эта толпа как раз на него и смотрит. Они сказали: «Ведь там сейчас Шер». В общем, все заглядывали внутрь, в магазин, где Шер примеряла обувь. Мы вошли внутрь, и я был слишком смущен, чтобы ее разглядывать. Там еще был Санни Боно, а с ним его подруга Сюзи Коэ льо, которая очень красива. Все эти люди, надо думать, целыми днями только и покупают одежду и обувь: Руперт рассказал мне, что видел, как Род Стюарт в «Парашюте» накупил одежды на несколько тысяч долларов – причем при этом читал Interview. И Санни, и Сюзи тоже примеряли обувь, и у Санни точно такой же кожаный пиджак от Армани, как у Джона, только коричневый, а у Джона черный. Джону понравились одни ботинки, но там не оказалось его размера, они сказали, что Род Стюарт накануне купил десять пар этой модели.

Когда мы собрались уходить, продавец, который там работал, спросил нас, не хотим ли мы выйти через заднюю дверь, а потом вдруг сказал: «Шер сказала, что почла бы за честь, если бы вы сделали ее портрет», и это было замечательно, и тогда Джон сказал, что нужно сейчас же вернуться в магазин, чтобы не упустить все. Вернулись, поговорили, она сейчас живет в «Пьере».

Воскресенье, 4 октября 1981 года

Сколько же людей смотрят «Сэтедей найт лайв»! Теперь прохожие на улице говорят не «Вон идет художник Энди Уорхол!», а «Вон Энди Уорхол из “Сэтедей найт лайв”!» – собственными ушами слышал. Они все видели мой первый эпизод прошлым вечером.

Читал «Нью-Йорк таймс». Все еще нет рецензии на мою выставку «Мифы». Ее игнорируют. У Роя [Лихтенштейна] сейчас выставка в музее Уитни. Я ее не видел. Уверен, однако, что она хорошая, ведь он мой самый любимый художник – после Розенквиста. Потом поехал на такси к Джону, чтобы поработать над пьесой, – собственно, это мюзикл, и нам надо было выбрать текст из распечаток магнитофонных записей. У нас уже достаточно диалогов, но вот только я хотел бы придумать какой-нибудь странный сюжет, чтобы их использовать в его рамках.

Понедельник, 5 октября 1981 года

Поругался по телефону с Роном Фелдманом, он такой кошмарный, он не хотел брать всю серию «Мифы», а только отдельные работы, которые лучше всего пойдут, и я подумал, что он просто чудовище какое-то, вот дело и кончилось тем, что я на него наорал, а я терпеть не могу орать по телефону.

Вторник, 6 октября 1981 года

До чего же много людей говорят мне, что видели меня в «Сэтедей найт лайв». Видимо, многие в субботу вечером никуда не ходят, остаются дома, даже не знаю, – но я так удивлен.

Четверг, 8 октября 1981 года

Поругался с Джоном и потом не отвечал на его звонки. Приехал Руперт с «Знаками доллара», но они все выглядели так, будто их сделал Джаспер Джонс, ну, вроде того. Винсент отправился в «Сотбис», на аукцион, где продавали мои старые портфолио, и выкупил их. Несколько «Банок супа Кэмпбелл» и несколько «Мао». Но не «Мэрилин», потому что цены на «Мэрилин» по-прежнему высоки, их сейчас продают по 35 тысяч долларов за штуку. Миссис Кастелли скоро будет устраивать выставку принтов, и Винсент предлагал более высокую цену, чем «Кастелли Графикс», так что Лео, наверное, зол, но…

Приехал Нельсон, он хотел работать над следующим эпизодом для «Сэтедей найт лайв». Думаю, что в этот раз я буду работать над картиной и говорить о живописи.

Пятница, 9 октября 1981 года

Наконец я ответил на звонок Джона и сказал ему, что мы сможем поговорить насчет сценария в ресторане у Джо Аллена, перед тем как пойдем на «Николаса Никлби»[1003] (билеты 200 долларов).

В офис приходил Пол Моррисси, рассказал про наш участок в Монтоке – Хальстон и Лорен Хаттон хотят купить там землю, а он пытается с ними кое о чем договориться.

Приходил Лео Кастелли, привел свою подругу Лору де Коппет[1004], он пил спиртное, они обнимались и целовались, и я просто не могу поверить, что вижу этого старикана вытворяющим такое. Она, кстати, поддерживает Джекки Кертиса, дает ему деньги. Лео заказал у меня ее портрет.

Суббота, 10 октября 1981 года

Хотел посмотреть Duran Duran в «Савойе», потому что их видео просто отличное, называется Girls on Film. Когда я туда приехал, первая группа еще не закончила свое выступление. Duran Duran – красавцы-парни, вроде Максвелла Колфилда. А потом они захотели встретиться со мной, уже после выступления, поэтому мы пошли за кулисы, и я сказал им, какие они великолепные. На них на всех много грима, но с ними были их подруги, они тоже из Англии, хорошенькие девушки, так что ребята эти, наверное, все натуралы, хотя в это и трудно поверить. Мы отправились в «Студию 54» в их белом лимузине, и Стив Рубелл был с ними очень обходителен. Он провел их в рубку звукорежиссера, им принесли выпить. Я встретил кое-кого из старых друзей, познакомился с кучей каких-то новых ребят и домой приехал только в пять утра (такси 5 долларов).

Среда, 14 октября 1981 года

Боб предупредил меня, что когда мы поедем в Вашингтон брать интервью у Нэнси Рейган (а она пойдет на обложку журнала), ей ни в коем случае нельзя задавать никаких «сексуальных вопросов». Я не верил своим ушам. Нет, правда, я просто не мог поверить своим ушам. Он что, думает, я буду там сидеть перед ней и потом возьму и спрошу, а как часто они с мужем «это самое»? Еще Боб сказал мне, что я выгляжу как полный болван, как клоун на подиуме, поскольку занялся всеми этими модельными съемками. Я сказал, что мне наплевать, как я выгляжу в глазах других, но он возразил, что ему как раз вовсе не наплевать – ведь его работа становится куда сложнее, если я выгляжу как болван, если у меня имидж шута или клоуна. Работал до семи.

Четверг, 15 октября 1981 года – Нью-Йорк – Вашингтон – Нью-Йорк

Мы приехали в Белый дом заранее, нас сразу пропустили, и потом в эту комнату вошла Нэнси Рейган, и мы оказались прямо друг перед другом. Официант принес четыре стакана воды. С нами была еще Дория. Мы поговорили про реабилитацию наркоманов, и это было скучно. Я допустил пару промахов, но мне все было безразлично: я все еще был зол на Боба, который просил не задавать ей сексуальных вопросов. У нее была секретарша, которая записывала все от руки: они сказали нам, что не будут фиксировать это интервью на магнитофон, хотя я и убежден, что все равно записали. У Боба был свой магнитофон, у меня – свой. Я сделал четыре фотографии. Миссис Рейган подарила Дории пластиковый контейнер для продуктов, он даже не был завернут или как-то оформлен, и еще она дала ей три коробки носков для Рона. Боб все говорил миссис Рейган, какая она хорошая мать. Он спросил ее, что они с мужем собираются делать на Рождество, и она сказала, что проведут его в Белом доме, потому что никто этого еще ни разу не делал. В половине пятого интервью было завершено. Она потом о чем-то поговорила с Дорией, пока мы с Бобом ждали их в сторонке. А потом мы взяли такси в аэропорт.

Прилетели в Нью-Йорк, я позвонил Джону в офис. Дал Дории 20 долларов за такси – когда она завезла меня домой. Когда я вошел внутрь, у меня уже звонил телефон, и это была Бриджид, она спросила, какой чай подавала для нас миссис Рейган, и тут я стал над этим раздумывать и разозлился еще больше. Ну что, разве Нэнси не могла пустить нам пыль в глаза? Неужели трудно было устроить все в красивом помещении, и она могла бы попросить принести чашки из хорошего сервиза! Это ведь было бы ради ее невестки, она могла бы сделать что-нибудь по-настоящему славное ради этого нашего интервью, но она ничего такого не сделала. Думая про это, я злился все больше и больше.

Пятница, 16 октября 1981 года

Я рассказал Жанет Сартин, что я и Дория только что были в Вашингтоне, брали интервью у жены президента, и она сказала, что просто мечтала бы проделать все свои процедуры для Нэнси, да и для президента тоже. Она сказала, что могла бы остановить у него обвисание кожи лица.

Бриджид меня расстроила: она занималась расшифровкой интервью с Нэнси Рейган и сказала, что оно получилось ужасно, ну мы тогда подошли к Дории и спросили ее, разве не странно, что нам даже чаю не предложили и что к нам отнеслись, как к неродным, типа того, и Дория сказала, что, как ей кажется, все дело в этой секретарше, это она ужасный человек, и Нэнси, наверное, собиралась давать интервью наверху, но секретарша отсоветовала.

Понедельник, 19 октября 1981 года

Ходил закрыть сделку по покупке здания, выпили немного шампанского с остальными участниками этого события.

Четверг, 29 октября 1981 года

У Кристофера открывается выставка фотографий в Калифорнии, и он собирается там на самом видном месте поместить мои фотографии в женской одежде – и вот именно сейчас, когда нам удалось наконец получить интервью у миссис Рейган, это, конечно же, появится и в «Тайме», и в «Ньюсуике», и вся моя репутация будет замарана. В очередной раз. Разговаривал с Джоном, он в в Лос-Анджелесе, вернется в Нью-Йорк в субботу вечером.

Суббота, 31 октября 1981 года

Поехали в Виллидж на ежегоднее празднование Хэллоуина (там это устраивают уже в четвертый раз), великолепно, было очень весело. Все началось ровно в шесть вечера, процессия шла от Вестбета до Вашингтон-сквер, и там были самые странные люди – один, например, нарядился в костюм стола и настольной лампы.

Заехал за Джоном (такси 7,50 доллара), он как раз вырезал дырки в носовом платке, чтобы сделать себе маску. В «Студию 54» приехали к двум ночи, и там была самая лучшая вечеринка, какую они вообще когда-либо устраивали. Были девицы с живыми змеями, был дом с привидениями, а вот Стива Рубелла я вообще нигде не видел. Крис был с костюме врача, а Питер был медсестрой. Видел там Робина Уильямса.

Воскресенье, 1 ноября 1981 года

Спал до позднего часа, проснулся в полдень. Поехал на встречу с Джоном. Мы с ним сходили в автоматическую прачечную на Коламбус, чтобы постирать его белье.

Вторник, 3 ноября 1981 года

Сегодня был день выборов, и Джон взял отгул, но он куда-то задевал свою телефонную книгу, а наизусть мой номер не помнил – вот и не позвонил мне.

Среда, 4 ноября 1981 года

Крис разбудил меня в 7.15, чтобы я включил телевизор и посмотрел запуск «Шаттла», и я включил, но они остановили трансляцию уже через тридцать одну секунду. У них там обнаружилось масло в каких-то клапанах, так что запуск теперь будет минимум через неделю.

Потом мы поехали в наше новое здание на 33-й улице и Мэдисон-авеню (4 доллара). Был чудесный солнечный день, и под ярким солнцем все здания по пути выглядели великолепно. Я сделал два звонка (0,20 доллара). Приехали к нашему зданию, и оно просто невероятно хорошо на вид, такое красивое, глазам своим не веришь. А по соседству есть все что нужно – всякие кофейни, вся эта домашняя пуэрториканская кухня, которая так нравится Ронни и Робину, а Жан Денуайе[1005] вообще открывает рядом, на 32-й улице, свой новый ресторан, «Ла Куполь», и весь район, короче, прекрасный. Напротив нас, через улицу,

находится красивая гостиница, в ней живут проститутки, и их пытаются оттуда выставить. Мы зашли в наше здание, и лучше всего там терраса на крыше, как будто это терраса красивой, элегантной квартиры.

Понедельник, 9 ноября 1981 года

Оделся парадно, в смокинг, поскольку мы шли на прием, который королева Таиланда устроила для фонда «Спасите детей». Я не надел пальто, потому что хотел уйти пораньше, чтобы успеть встретиться с Джоном. Приехал на такси в «Уолдорф» (4 доллара). Оказалось, что пропустил Имельду Маркос, которая, как мне сказали, уже побывала там, но напилась в стельку – она ведь остановилась прямо в этой гостинице. Там была Палома, которая разговаривала с Клэр Бут Люс[1006], и Клэр поначалу не узнала меня, но потом сказала: «Т ы похудел, и зачем тебе это нужно?», так что я объяснил, как обычно, что вот, занялся модельным бизнесом. Она выглядит очень старой, но вид у нее такой, как будто молодой человек нацепил на себя старые тряпки, – очень странный вид. Еда была хорошая, лучший ужин, какой я ел в «Уолдорфе» до сих пор. Королева Таиланда была на подиуме. Я мог думать только о ее драгоценностях.

Среда, 18 ноября 1981 года

Купил три экземпляра «Нэшнл Лэмпун», потому что там пародировали Interview (6 долларов).

Отправился на съемки, в качестве модели, для итальянской версии Vogue – L’Uomo Vogue (такси 7 долларов), это на Западной 21-й улице. Там был Вэй Бэнди[1007], еще парикмахер по имени Гарри, англичанин, смешной и славный, и Вэй этот был чудесен, мы говорили с ним о здоровой пище, и он сейчас перестал использовать много косметики. Выглядит очень хорошо, у него было много подтяжек на лице, мы поговорили и об этом тоже. Он ложится спать в одиннадцать вечера, встает в пять утра, два с половиной часа в день занимается йогой и так далее. И Вэй, и парикмахер каждый получают по тысяче долларов в день, поэтому я хотел бы приглашать Вэя перед различными особыми случаями – я сказал ему, что он мне нужен двадцать пять раз в году, но он ответил, что сможет записать меня только шесть раз, поскольку у него очень плотный график. А потом они ушли, но появились еще двое, чтобы сделать мне грим в панковском духе, – какой-то негр и парикмахерша по имени Мэри Лу Грин. У них был парик Blondie, чтобы я выглядел как девушка, а еще они загримировали меня под Рональда Рейгана.

Пятница, 20 ноября 1981 года – Нью-Йорк – Торонто

Таможенные службы США и Канады – хуже всех. Конрад Блэк[1008] послал за нами лимузин, который отвез нас в гостиницу «Фор сизонс», у моего люкса вид на всю Канаду. Меня почистили, одели, и мы отправились в офис к мистеру Блэку. Это было постмодернистское здание, такое, знаешь ли, с большими колоннами, и там была какая-то старомодная дама с пучком, она сидела за старомодным коммутатором.

Мистер Блэк накануне вечером прочитал «ПОПизм», выполнил свое домашнее задание, и он напоминал мне Питера Брента, вот разве что был приятнее на вид. Ему лет тридцать семь, он полноват, очень симпатичный, у него недурное состояние – его семье принадлежат шахты, супермаркеты и газеты. Позже я переоделся к торжественному приему, который мистер Блэк и его жена Лайза давали в мою честь в музее. Там собирались быть Гаэтана Эндерс и ее муж Том, который сейчас занимает пост заместителя госсекретаря США по Латинской Америке, а раньше был послом США в Канаде, и у него рост почти что два метра, тогда как у нее – 130 сантиметров!

Я позвонил в Нью-Йорк, в наш офис, и страшно огорчился, потому что изо всех сил старался получить для Джона приглашение на прием у Титти Вахтмайстер[1009], ведь его устраивали в честь шведского короля, однако нам ответили, что ни одного места не осталось.

Мы встретились с Гаэтаной в вестибюле в семь вечера и поехали на такси в музей. Там была небольшая съемочная группа какой-то телекомпании, и мы всячески старались избегать излишней рекламы, пока не узнали, что эта телевизионная компания как раз мистеру Блэку и принадлежит. Там был еще какой-то кардинал, у него недавно случился инсульт, так что на самом деле он был с нами не целиком, а лишь наполовину, и мистер Блэк попросил его прочесть молитву перед трапезой. Боб наконец-то проводил время в свое удовольствие. Он в последнее время постоянно ворчал, но тут, в этой комнате, где кругом одни миллиардеры, он весьма оживился.

В общем, мы ужинаем, меня представили кардиналу, и он сказал: «Я слышал, что ваш племянник – священник», а я ему: «Верно, вот только он недавно сбежал с мексиканской монахиней…» И не успел я даже договорить это, как Фред оттащил меня в сторонку и принялся вовсю меня чехвостить почем зря: да как я могу такое говорить кардиналу, который уже одной ногой на том свете, а их во всем мире всего-то двадцать кардиналов; да что мне стоило просто сказать «Спасибо» или «Все в порядке», и дело с концом; и кардинал явно услышал, как Фред на меня напустился, и вот потом, когда его уже увозили, он – уже когда его усадили в машину – опустил стекло и сказал: «Энди Уорхол – честный человек! Он мог бы солгать мне, сказать, что у его племянника все хорошо, но вместо этого он сказал мне правду, и вот поэтому мне нравится его искусство, и еще я знаю, что он каждое воскресенье ходит в церковь». Затем мне устроили экскурсию по музею, где выставлено многое – от Гогена до Генри Мура. Мур подарил этому музею все эти свои скульптурные штуковины, и никто даже не знает, отчего это он их так много подарил. Правда, они в самом деле впечатляют. Там около сорока фигур, они огромные. Мои вещи по сравнению с ними вообще никак не выглядят. Ох, я уже начинаю себя ненавидеть – надо бы и мне заняться делом – а то я все в поездках да экскурсиях, а остальные-то тем временем работают. Пора мне вернуться домой и что-то сделать наконец. Может, я и хорошо известен, однако ясно, как Божий день: я больше не создаю хороших, свежих, новых вещей. Да я вообще ничего не создаю.

Мне не пришлось так уж много выпивать. Из-за спиртного ведь толстеешь, вот и пора положить этому конец.

Суббота, 21 ноября 1981 года – Торонто – Нью-Йорк

Таможня опять была отвратительной. Взял такси в город (20 долларов). К часу дня добрались до офиса. В конце концов Ти т т и Вахтмейстер сказала, что я могу привести Джона на прием в честь шведского короля – это в «Реджинет». Ну вот, потом я ему позвонил, а он даже и не знал, хочется ему туда идти или нет. Я уже вовсю нервничал, пил кофе – ведь у меня в четыре открытие выставки, ретроспектива моих принтов в галерее Кастелли. Лео позвонил мне и спросил, когда же я наконец приеду к ним, он хотел показать мне мою фотографию, ее сделал Ханс Намут[1010], и она получилась совершенно чудесной.

Выставка мне ужасно не понравилась. И еще эта Этель Скалл сказала: «А меня ты помнишь?»[1011] [Смеется.]

Лестер Перски пригласил меня на свою вечеринку с коктейлями – до приема в честь короля Швеции, однако я не мог пойти туда, потому что мне удалось выманить Джона на прием в честь шведского короля, только пообещав ему, что я сначала поведу его на вечеринку-сюрприз, которую устроил Джорджо Сант-Анджело в честь Марины Скьяно.

Да, я забыл рассказать самое интересное, что случилось на моем вернисаже. Когда появился Уоррен Битти с Дайан Китон, я допустил оплошность, сказав: «А я только что читал про вас статью в “Плейгерл”, и они оба воск ликнули: «Боже ты мой!» и тут же выбежали вон[1012]. Я не понял, зачем они приходили, – хотели купить какие-то работы или же, может, Дайан Китон просто хотела пофотографировать? Но они, так или иначе, очень постарались добраться сюда, попасть на эту выставку, где было столько народу, так что это, в общем, было мило с их стороны.

Позже, в «Реджинет», мне очень понравился ужин, это было здорово. Красавица, что сидела рядом с Джоном, оказалась из Аргентины, она модель из агентства «Форд», и ей не откажешь в остроумии: она взяла и съела бутерброд, который я подписал. И [смеется] там еще был король Швеции. Боб сказал, что несколько месяцев назад менеджер Дайаны Росс не мог сказать ему, сумеет ли она приехать на этот прием, и он тогда [смеется] спросил у Боба: «Слушай, а кто там еще будет-то – ну, кроме тебя, Энди и короля Швеции?» Я приехал домой, лег спать, но в половине четвертого вдруг сработала сигнализация, и я перепугался, и Аврора была в доме, так что мы с ней обошли весь дом, держась за руки, однако это оказалась ложная тревога, и «страшного буку» мы с ней нигде не нашли.

Воскресенье, 22 ноября 1981 года

Решил пойти посмотреть выставку Роя Лихтенштейна в музее Уитни, я позвонил Джону и спросил, не хочет ли он сходить туда. Дошел туда пешком по Мэдисон-авеню (билеты 4 доллара). Побывал на выставке, она великолепная, я очень позавидовал.

Вторник, 24 ноября 1981 года

Приехал в 9.50 к леди Шэрон на занятия физкультурой и провел там время как нельзя лучше: целый час занимался. У тренера, ее зовут Лидия[1013], губы были накрашены розовой губной помадой «Мун-дропс» фирмы «Ревлон», а Крис мне все говорил, что у меня слишком бледные губы, поэтому, заплатив ей за занятие (30 долларов), я тут же направился в «Блумингдейл» и купил себе губную помаду (3,75 доллара).

Я работал, некоторое время занимался живописью, а потом, после того как у Винсента было достаточно времени на подготовку, отправился к Ларри Риверсу, где Винсент снимал (такси 5 долларов). Ларри сделал с нами хорошее интервью. Было только странно: он сказал, что ему подтянули кожу вокруг глаз, удалили шрам, и я просто не мог поверить, я сказал: «Та к почему же ты не попросил, чтобы тебе и нос сделали?» И он ответил, что тогда это бы изменило его характер! Ларри говорил, что стареет, и я сказал ему, что не нужно так относиться к себе. Он сказал, что ему пришлось переспать с Джоном Бернардом Майерсом, чтобы выставить свои работы в его галерее, и, Бог ты мой, он столького добился, он же был еще и бойфрендом Фрэнка О’Хары[1014]. Ларри дал нам хорошее интервью, которое мы записали на видео, но теперь мне нужно будет взамен дать интервью ему. Ларри странный человек, он, в общем-то, хороший художник, но чокнутый.

Потом я решил, что дам обед в честь Дня благодарения за два дня до него, потому что на сам День благодарения все мои друзья уезжают из Нью-Йорка. Я сказал, чтобы Джон, Кристофер и Питер пришли в восемь вечера. Питер делает прекрасные пироги. Мы слушали рождественские песенки, и мы объе лись. А потом пошли наверх, Крис раздвинул мебель и мы стали играть в шарады.

Потом, около половины одиннадцатого, решили поехать в «Студию 54», на вечеринку, которую Боб устроил в честь Сан, и мы даже нашли место, где припарковаться, и заявились в клуб раньше Боба и Сан, я вышел на танцпол и принялся танцевать под каждую песню, потому что наконец понял, что там никто на самом деле не обращает на тебя никакого внимания. Ну то есть сначала я увидел, как Джон вышел на танцпол и начал прыгать и скакать, и я подумал: «Что ж, я тоже так могу!» Вот этому я, к примеру, научился у него, и я, пожалуй, что-то смогу от этих отношений получить. Значит отныне я буду танцевать.

А потом я услышал, что Джед был в клубе, и он, получается, видел, как я танцую. Ведь он мог бы вытащить меня танцевать, за все эти годы с ним он мог для меня сделать хотя бы это? Причем я вовсе не был пьян. Просто я был несчастен, потому что не получается все так, как тебе хочется, вот у меня и было ужасное настроение. Я чуть-чуть отхлебнул шампанского, вот и все. А потом я танцевал с Гаэтаной, и с Сан, и с П. Х., и я ведь просто раньше не знал, что я могу это все делать.

Четверг, 26 ноября 1981 года

Ну вот, встал, настроение поганое, день одиночества. Джон не звонил. Съ е л несколько шоколадок Билла Бласса[1015]. Съ ел остатки индейки. Позвонил Хальстону, но меня неправильно соединили. Наконец в четверть пятого я пришел к Лайзе. Там у них все так уютно, по-домашнему. Была Лайза, и Марк Джиро, и его родители и дядя, а еще три брата, какая-то полька, Хальстон и Виктор Хьюго.

Обед они устроили в просторной прихожей, где висят все мои портреты Лайзы. Выглядело это очень красиво. Я сказал Марку: «По-моему, я видел эту квартиру в каких-то журналах», и он ответил: «Да-да, в комиксах про Бэтмена». Смешной он. И самый красивый из братьев. Лайзе достался лучший. И я так понял, что мать у него, по-моему, полька, вот почему у них у всех такой вид, крупный, польско-итальянский. Один из его братьев преподает в Гарварде. Я вел себя бесшабашно, начал чудить, пил хорошее красное вино – из долины Напа в Калифорнии. И я спросил: «Ну, раз тут вся семья собралась, так который же из вас гомик?» А у брата из Гарварда голос был как раз как у педика, и он сказал: «Мамочка, кто же у нас гомик?» Это было смешно. Мать у них, кстати, очень красивая. Марта Грэм была со своим бойфрендом Роном Протасом и с его бойфрендом.

Суббота, 28 ноября 1981 года

Работал всю вторую половину дня. Позвонили братья-близнецы Дюпоны и пригласили на день рождения Корнелии Ге с т, ей восемнадцать, и вечеринку в ее честь Никки Хэскелл устроил в «Ле клаб». Я сказал, что уже договорился провести вечер с Питером и Кристофером, и они мне сказали, чтобы я и их привел тоже.

Потом меня уговорили пойти в «Андеграунд», это диско-клуб на первом этаже в доме 860, куда я вообще не собирался ходить. Я пошел с Корнелией, потому что она хотела сфотографироваться со мной, а Питер и Крис пошли сами по себе. Мы пришли туда, и там были такие мафиозные типы, что мне стало страшно. Там была Этель Скалл, и она не могла поверить своим глазам, что я танцевал и дурачился напропалую, и она пригласила меня на свой день рождения на следующий вечер, чтобы я продолжил дурачиться еще и там, и я сказал, что приду, хотя и знал, что ни за что не пойду. Т е, кто заведуют этим клубом, вынесли нам шампанского – «Дом Периньон». Друзья и подруги Корнелии были очень хорошенькими, так много хорошеньких девушек в драгоценностях, и всем им по восемнадцать лет. Какой-то жонглер стал жонглировать для Корнелии, а потом подарил мне одну булаву, которой жонглировал.

«Андеграунд» процветал, пока «Студия 54» была закрыта, но вот сейчас, когда «Студия» снова открылась…

Воскресенье, 29 ноября 1981 года

Фред должен был пойти на прием у Джекки О. в честь Джона Джона, но к нему домой заявились шестьдесят пять человек, и он не смог уйти, а потом его понесло в «Ксенон», в «Андеграунд» и в новое заведение Пола Гарсии, которое он открыл на Двенадцатой авеню и 25-й улице. Да, а еще в даунтауне открылась новая точка под названием AM/PM. Я видел в газете, что недавно там побывали Кэролайн и ее новый бойфренд Эдвин Шлоссберг[1016]. Я помню нашу старую подругу Роберту, это еще в шестидесятые было, она была фанаткой «Сьюпримс», преподавала искусство в Колумбийском университете, так вот, она тогда еще говорила: «Ах, тебе нужно обязательно познакомиться с этим совершенно гениальным мальчиком, Эдвином Шлоссбергом, он такой гениальный, такой гениальный, такой гениальный!» Кэролайн нравятся странные люди. Он, наверное, болтал о чем-нибудь сугубо интеллектуальном, и она пришла в восторг, а он, видимо, цитировал какие-нибудь странные изречения или что-то в таком роде.

Понедельник, 30 ноября 1981 года

Эрл Макгрет справлял свое пятидесятилетие в «Трэкс», и он очень волновался. Джон Белуши выступил с речью, он сказал, что Эрл не раз помогал ему – «не то что этот чертов Лоренс Оливье, который ни разу ничем не помог». Это смешно. Я разговаривал с Исабел Эберштадт, которая только что закончила роман, и он разойдется, как горячие пирожки, точно-точно, я просто убежден в этом.

Среда, 2 декабря 1981 года

Лора де Коппет позвонила мне, и я вообще ничего не понял: она мне рассказывала какие-то сказки. Будто один из ее портретов, тот, который заказал Лео, уничтожен – какой-то из ее любовников порезал его на ленты. Я спросил: «А зачем ты мне все это рассказываешь?» Она ответила: «Ну как, это же твоя картина». А я ей: «Да нет, она твоя». И она сказала: «Та к что же, мне ее прислать тебе?», а я ей на это: «Зачем? Разберитесь там с Лео, что вы хотите с ней делать, и скажите мне».

Воскресенье, 6 декабря 1981 года

Потерял свои контактные линзы, потом нашел их через час, они лежали на куске мыла и были похожи на мыльные пузырьки. Ну, я вставил одну постоянную линзу и одну ночную и, знаешь, стал очень хорошо видеть. Я заехал за Джоном, и мы отправились в «Рейнбоу-рум», чтобы получить награду от журнала «Зе Бест» (такси 7 долларов). Там все было забито телекамерами и фотоаппаратами. Я мигом потерял Джона. Массимо Гарджиа[1017], тот, кто создал этот журнал, сказал, что поскольку я так поздно приехал за наградой, мне достанется лишь незаполненный диплом, там не проставлено мое имя, и я сказал, что это как раз что надо! Их приз – это кристалл, он похож на пенис, а вокруг него обвита цепочка, которая на вид золотая, и я спросил Ральфа Дестино, президента «Картье», действительно ли она золотая – ведь на ней марка «Картье» – и он ответил [смеется]: «Думай о ней, как о золотой».

Понедельник, 7 декабря 1981 года

Я делаю раскладную страницу для «Артфорума». Они попросили меня об этом, и я собрался было сделать раскладную драг-квин или раскладную рекламу моей модельной карьеры, однако остановился на «Знаке доллара», потому что Лео уже рекламировал его. Лео, кстати, звонил мне, он сказал, что портрет Лоры действительно уничтожен, и я, право, даже не знаю, что и сказать. Я не буду делать им новый портрет за так. Если хотят новый, им придется заплатить. Это не моя проблема, это их проблема.

Фред целый день помогал Диане Вриланд, потому что она беспокоится, получится ли удачным ее шоу, которое состоится в музее Метрополитен. Вместе с Хальстоном туда поехали десять его моделей, и он заказал шесть лимузинов, так что мы все ехали в разных машинах, и это было забавно. В музее Мариса Беренсон делала репортаж для телепрограммы «Энтертейнмент тунайт», и мы зашли в одну из комнат, чтобы сфотографировать. Там уже было много фотографов. Все самые шикарные дамы Нью-Йорка – Брук Астор, Инид Хаупт – явились в элегантнейших платьях. А Ракель Уэлч была страшно мила, она так счастлива, что стала сенсацией в «Женщине года»[1018]. Шоу было посвящено одежде восемнадцатого века, всем этим платьям с широченными юбками, в которых невозможно пройти в дверь. Зачем они вообще такие были нужны? Может, когда нужно было «сделать дела», что «по-большому», что «по-малому», этого никто не заметил бы? Та к мне когда-то объяснила Пэтти Люпоун.

Да, а еще я поговорил с Дугласом Фэрбенксом-младшим, это было славно, он очень красивый.

Вторник, 8 декабря 1981 года

На вернисаже у Йоласа я встретил Вернера Эрхарда, который пришел с этой дамой Стассинопулос[1019] – и до чего же он красив! Ну до чего красив! Ему надо было бы стать кинозвездой. Надеюсь, сделаю его портрет, потому что тогда ко мне стали бы обращаться многие из его учеников – последователей методики ЭСТ, они бы тогда все захотели портреты.

Пятница, 11 декабря 1981 года

Отправился на физкультурные занятия (30 долларов) на квартире у леди Шэрон. Лидия сказала, что она слышала от служанки Шэрон (которая вообщето не должна ничего никому говорить), что Шэрон вот-вот попросит нас оттуда. Ну, мы все надеемся, что она не решится прямо так нам об этом объявить. Шэрон сейчас в Англии, но когда я как-то спускался вместе с ней в лифте, она показалась мне не слишком счастливой. Или, может, она просто хотела, чтобы я почаще появлялся с ней в обществе? Она стала полнеть. Фреда пригласили в дом госпожи Маркос на 66-й улице, между Мэдисон-авеню и Пятой авеню, – она купила его пять лет назад. Она сейчас в Нью-Йорке и часто устраивает приемы. Это все на моей улице, мы туда пришли, и ее дом вдвое больше моего, на каждом этаже у нее рождественские елки, а на верхнем этаже есть зал для диско, однако в доме нет центрального отопления, поэтому у них во все розетки включены электрообогреватели. И тут я вдруг вспомнил, что уже какое-то время получал ее счета за электричество от компании «Ко н-Эд»: они приходили на мой адрес, причем с разъяснением, что если не оплатить счет, отключат электричество. Наверное, ее адрес был записан неверно, и счета приходили ко мне, а я живу в доме 57 по Восточной 66-й улице, и я вскрывал эти конверты. Служанка провела меня по всему дому, и это была странная картина: все эти охранники и люди в мехах жались поближе к обогревателям. Такие богатые люди. Такие значительные люди. И все в Нью-Йорке. Что это означает? Страшно. В самом деле. Может, они все приехали сюда только потому, что сейчас Рождество, однако все равно страшно. Там была эта дама, Кристина Форд, она такая величественная, а Имельда танцевала с Ван Клиберном[1020]. Шампанское лили как воду. Я узнал, что Имее Маркос[1021] снова встречается с Лупо Ратацци. Пожелал спокойной ночи госпоже Маркос. Потом пешком пришел домой.

Суббота, 12 декабря 1981 года

Хальстон позвонил и пригласил меня на ужин в честь Джейд Джаггер. Я принес в подарок для Джейд свою картину «Знак доллара». Бьянка пытается заделаться коммунисткой, она теперь у нас никарагуанская партизанка. Хальстон был очень забавный, он говорил ей, какая она красавица и какая роскошная у нее одежда, а я рассказал ей, что только что встречался с госпожой Маркос, и она воскликнула, да как же я посмел, а я ей ответил, что если режим Маркоса падет, там будет еще один Иран.

Был Стив Рубелл, Иэн тоже пришел, и у него сейчас интрижка с Дженни Хольцер, о чем я вообще ничего не знал, а он думал, что я знаю, поэтому стал со мной разговаривать о ней, как будто я в курсе, – он все хотел побольше выведать у меня про нее. Он, правда, и за Бьянкой приударял, хотел отвезти ее домой. Кельвин несколько раз звонил, чтобы поговорить со Стивом. Кельвин вообще-то молодец. Делает, что ему заблагорассудится, – размещает рекламу и в Interview, и в «Уименс уэр дейли», ходит и в «54», и в «Ксенон» – в общем, никому не позволяет собой помыкать.

Бьянка поедет в Вашингтон, чтобы выступить со свидетельскими показаниями относительно Никарагуа – я просто не понимаю, о чем она думает.

Воскресенье, 13 декабря 1981 года

Взял такси до квартиры Джона, а у него не было света – перегорел предохранитель, поэтому мы пошли по магазинам, искали предохранители, потому что мы хотели работать над сценариями, а потом поехали на такси (4,50 доллара) ко мне домой и смотрели «Апокалипсис сегодня», который и на небольшом телевизионном экране смотрелся великолепно, и Деннис был весьма неплох, да и Марлон Брандо тоже. Джон уехал в одиннадцать вечера.

Понедельник, 14 декабря 1981 года

Мое тело только сейчас начинает приобретать хорошую форму. Эх, вот бы я начал заниматься физкультурой, когда еще был молод, – тогда бы мое тело всю жизнь было в хорошей форме.

Начался сильный снегопад. Я зашел в офис Interview и стоял там, выискивая опечатки в номере с Нэнси Рейган. Я просто не понимаю, в номере всегда находится хотя бы одна опечатка! И ведь читатели всегда их замечают. Это как секретарша из Interview, которая сказала, что видела меня в автоматической прачечной на Коламбус-авеню вместе с Джоном, как мы стирали его белье. Такое выбивается из обычного порядка вещей, потому люди это и запоминают.

Вторник, 15 декабря 1981 года

Принял вибромицин, позже, когда был в косметическом салоне, меня начало тошнить, тогда я съел крекер и выпил воды. На улице шел дождь, там грязно и мокро. Встретился с Джоном Райнхолдом, и мы отправились туда, куда обычно ходим, – в ресторан под названием Think Thin. Говорили о дизайне ювелирных изделий.

Боб пытается найти кого-то, кто взялся бы сделать интервью с Фаррой Фосетт. Гор Видал отказался, он сказал: «Я не беру интервью – я их даю». Боб Денисон прислал мне в подарок великолепный сыр с хлебом из магазина Е. А. Т., и я без конца это поедаю. Он сказал мне, что Фред устроил скандал во время «серебряно-белого приема» у Донины Чиконья, однако так и не сказал, из-за чего, – вроде бы из-за сисек Пэт Бакли.

Среда, 16 декабря 1981 года

Рано встал, поехал к «Кристис», раздавал у них Interview. Там проходила выставка индийских ювелирных изделий и, Господи, до чего же они теперь стали дороги! Наверное, это Ральф Лорен так взвинтил на них цены – от 15 до 30 тысяч долларов за пояс, ну, за некоторые пояса. Бриджид подкрашивает для меня хирургические корсеты – те, что я надеваю на живот: мне предписали их носить после того как в меня стреляли. Она великолепно с этим справляется. Цвета такие элегантные, однако меня в них, наверное, так никто и не увидит – с Джоном у нас никакого прогресса в отношениях. Мы просто работаем над сценариями, вот и все. Когда я вылезал из такси, то сам себе наступил на ногу и упал, из-за тяжелой сумки, в которой было полным-полно грима, и в первый момент я почувствовал себя маленьким ребенком, а позже, когда я обдумал, как же это могло получиться, я почувствовал себя стариком. У меня была ссадина, выступила кровь, однако никто не видел моего падения, кроме таксиста, я же сделал вид, что ничего особенного не случилось, и бодро вошел в дом.

За мной заехал Джон, и мы на такси (4 доллара) отправились в дом 1600 на Бродвее на просмотр фильма «Четверо друзей», про этих ребят в шестидесятые годы, и там помимо основного сюжета еще множество ответвлений, и он заканчивается временами хиппи и психоделической музыки. Фильм был похож на все то плохое кино, которое делали в 1968–1969 годах. По-моему, он такой же плохой, как «Хонки-Тонк Фривей», однако Джон очень расчувствовался – он пускал слезу на протяжении всего фильма. Ну, я его, в общем, отвез домой в 22.30.

Смотрел по телевизору фильм с Чаком Норрисом про кунг-фу. Он некрасив, однако по-настоящему привлекателен.

Четверг, 24 декабря 1981 года

Стив Рубелл хотел, чтобы я пошел на рождественскую гулянку к Си-Зи Ге с т в Олд-Вестбери, однако это означало бы, что надо целый час ехать туда, а потом целый час обратно. Я же не хочу делать ничего сложного, потому что боюсь заболеть. У меня уже возникло это ощущение в горле… Джон позвонил из Массачусетса, он хотел знать, какого размера я ношу рубашки. Я был единственный в доме, поэтому ему пришлось спросить это у меня самого. Сказал, что позвонит к Хальстону в десять.

Приехал домой, был слишком уставший, выпил немного бренди, и когда настала пора выходить из дома, был уже навеселе. Джед взял моих собак к себе на все рождественские праздники. Пошел к Хальстону. До этого звонил Виктор, он перечислил мне всех, кто там будет, примерно двадцать имен, так что я завернул для всех свои подарки – на этот раз я всем дарю носовые платки со знаками доллара. И небольшую скульптуру.

Там была Лайза, а Виктор не сказал мне, что она тоже придет, поэтому у меня для нее не было никакого подарка, и я сказал ей, что подарю портрет Марты [Грэм], и она страшно обрадовалась, даже руками всплеснула. Лайза весь день провела в Гарлеме, она там ходила в больницу, чтобы встретиться с больными детьми. Вот что надо делать. И Дженни Хольцер, и я – мы оба сказали, что на будущий год поступим точно так же. Лайза сейчас приехала в Нью-Йорк, чтобы повидаться с отцом, он чуть ли не при смерти из-за всех его проблем с сердцем. Была Пэт Кливленд, она только что переболела гепатитом и при этом всех перецеловала, а у меня сейчас слабый иммунитет, так что я наверняка заражусь от нее. Джейн в конце концов поведала мне, что она совершенно без ума от Иэна Шрегера, а я ей сказал, что даже слышать этого не хочу, потому что могу рассказать о нем только плохое, и она еще передаст все это ему, а он мне на самом деле нравится. Я сказал ей, что ей нужно научиться у него его умению вести бизнес, и только.

У нее были золотые десятицентовые монеты, она их заказала, и ей сделали литые монеты – она подарила одну такую мне. Она придумала это для Иэна, потому что он всегда закладывает в рот десятицентовые монетки, на случай, если понадобится позвонить. Очень оригинальный подарок! В три часа ночи Джейн отвезла меня домой, я принял аспирин, упаковал вещи и принял таблетку снотворного.

Воскресенье, 2 7 декабря 1981 года – Денвер – Аспен (Колорадо)

В Денвере наш джет вели два красавца-пилота, они были в форменных пиджаках, нам подавали охлажденного лобстера и разные спиртные напитки, сам полет прошел чудесно, был красивый вид, и снег был очень красив, и мы уже должны были сделать вынужденную посадку в Гранд-Джанкшн, как вдруг сообщили хорошую новость: метель кончилась, и наш самолет будет первым, который сможет приземлиться в Аспене (100 долларов × 2 = 200 долларов). Дом, который мы арендовали, очень красивый, чистый, а вид на горы из окна – как на картине. Звонила Дженни Хольцер – она приедет сюда после Нового года. Снова начался насморк, а ведь почти полностью прошел, вчера ничего не было. Но хотя бы не возникло проблем с переменой высоты. Я принимал антигистаминные препараты, «аспергам»[1022] и таблетки от кашля. Питер сделал на ужин картофельное пюре и овощной салат. Мы посмотрели по телевизору «Шампунь»[1023] и отправились спать.

Вторник, 29 декабря 1981 года – Аспен

Встал рано, и прямо с утра у меня начались проблемы из-за большой высоты над уровнем моря. Отвезли Питера с Джоном на склоны, а мы с Кристофером поехали за покупками в продовольственный магазин, провели пару часов в городе. Встречались разные знакомые, которые удивлялись, что я оказался тут, а я никого не узнавал, потому что все были в лыжных костюмах. К нам подходила Татум О’Нил, она такая очаровательная и красивая в своем белоснежном лыжном костюме.

День очень приятный, солнце светило вовсю, было даже слишком холодно для Аспена, однако снег в этот раз лучше некуда – столько у них раньше не было. На ужин мы поехали в ресторан «Анджело», и к нам там подошел Санни Боно, сказал, что на Новый год женится на своей подруге Сюзи и пригласил на свадьбу, которая будет в доме Кэти Ли Кросби[1024], а сегодня вечером, после ужина, он устраивает в честь Сюзи прием, во время которого невесте преподнесут подарки – все это в диско-клубе «Андре», единственном в этом городе. Когда мы приехали в «Андре», Кэти Ли сначала вообще не поняла, кто я такой. Все выглядело так, будто мы пытались незаконно проникнуть в «Студию 54»… – да и я вообще не думаю, что подобные вечеринки стоят всех этих усилий. Поэтому я сказал Крису: «Терпеть всего этого не могу, поехали-ка лучше отсюда».

Среда, 30 декабря 1981 года – Аспен

Мы с Крисом решили нанять обычных инструкторов для детей, чтобы начать кататься на лыжах на склонах для самых маленьких и потом постепенно подниматься все выше и выше. У нас был личный инструктор с 1.30 до 3.30 пополудни, курс назывался «Паудер Пандас» («Порошковые панды»), он проходил на горе Баттермилк. Мы примерно два часа подряд спускались зигзагом вниз и ехали вверх на бугельном подъемнике – на него достаточно присесть, и он завозит тебя на самый верх, это было очень весело. Все оказалось просто, и рядом со мной катались малыши-двухлетки, и, конечно, когда начинаешь кататься в два года, то можно все воспринимать легко, можно расслабиться и стать хорошим горнолыжником, но я-то очень напряжен. Тр и раза упал. Но все равно было здорово, и вообще сама идея, что можно упасть, даже интереснее, чем просто катиться вниз по склону: ведь падаешь в пушистый снег, а это так замечательно. Видел Кэролайн Кеннеди с этим парнем, Шлоссбергом. У них роман развивается по полной программе, они безумно влюблены друг в друга, без конца ходят на разные вечеринки.

Четверг, 31 декабря 1981 года – Аспен

Поехали на свадьбу Санни. Долго искали церковь, наконец нашли, она очень красивая, нам пришлось стоять – церемония бракосочетания уже началась, звучали прекрасные песнопения, и вот священник торжественно произнес: «Сим объявляю вас, Санни и Шери…» – да-да, он сказал «Шери», а не «Сюзи», все присутствующие так и ахнули от неожиданности, а невеста сказала: «Мое имя Сюзи, а не Шери», и священник этот невероятно расстроился, он потом сказал, что так и знал, что обязательно ошибется, и дальше он миллион раз повторял «Санни и Сюзи», «Санни и Сюзи», до самого конца церемонии. Были зажжены свечи, и Честити[1025] была девочкой с букетом, она, правда, уже довольно высокая. Все было очень красиво, на улице шел снег, все стояли со свечами в руках, Сюзи была вся в белом, а Санни плакал. Нас пригласили на прием у Кэти Ли Кросби в честь Санни. Однако мы отправились туда, где Джимми Баффет и его жена устроили празднование встречи Нового года.

Мы нашли уголок, где стояла Лиса Тейлор[1026], и тут я совершил страшную оплошность, спросив ее про Джона Макинроя, и она сказала, что недавно разошлась с ним, а сейчас пытается залить свое горе выпивкой. Она пила текилу с кока-колой, она сказала, что это действует мгновенно, и ты очень быстро напиваешься. Потом я поздоровался с Джеком Николсоном и Анжеликой. Как раз во вчерашней газете Маргарет Трюдо поведала о своей связи с Джеком, а еще вышла ее книга, где она рассказывает про своего ковбоя Тома Салливана и даже не упоминает о том, что он умер.

Прием у Кэти Ли Кросби начинался в половине двенадцатого, но я не хотел оказаться в полночь у ко го-то в доме, поэтому пока мы двигались туда, решили, что останемся на площади, и потому всех пропустили вперед, а сами стояли на площади, и все было отчасти похоже на то, что творится на Таймс-сквер, пусть и в меньшем размере. Тут, в центре городка, собралась вся молодежь Аспена, все пьяные, несли всякую чепуху, валились с ног, трубили в рога, машины бибикали и всякое такое, было скорее забавно, как во втором акте «Богемы», но выглядело немного искусственно.

1982

Пятница, 1 января 1982 года – Аспен

Решил пойти в больницу, узнать, не сломана ли у меня рука из-за позавчерашнего падения. Пришел в приемное отделение, там ко мне отнеслись очень участливо. Одна женщина была особенно бойкая, она из Питтсбурга или из моей начальной школы, что-то в этом роде, потом мне сделали рентген, а пока ждали снимки, нас перевели в эти маленькие отсеки, разделенные простынями, а потом туда ввезли на каталке мужчину, который спросил: «Я уже на небе?», и он сказал, что ниже шеи вообще ничего не чувствует, тут они все перепугались и повезли его на рентген. Там были все эти молодые люди, у которых кости торчали из их ног, и я жутко там перепугался. Потом уже было четыре часа пополудни, и Джону нужно было встретиться в банке «Юнайтед сити бэнк» с кем-то по имени Дон Стил[1027] из киностудии «Парамаунт».

Пошел на ужин к Барби Бентон, и там был Зев Бафман[1028], продюсер «Лисичек». И еще – миссис Бафман, которая, как я понял, ни за что не позволила бы ему завести интрижку с Элизабет Тейлор. Барби показала нам дом, и он чем-то похож на башни «Уо т т с-тауэрс»[1029], здесь тоже все сделано вручную – причем архитектор сам ходил к реке и искал мрамор, чтобы сделать ступени. В общем, довольно мило, однако не с теми вещами, которые сюда привезла Барби.

Понедельник, 4 января 1982 года – Аспен – Нью-Йорк

Вернулся в Нью-Йорк, позвонил в офис, собирался отправиться в даунтаун, но уже была половина шестого. Винсент уходил на свои занятия по методу Ламаза[1030]. Я остался дома и распаковал вещи.

Уронил кольцо в раковину, оно застряло в сливе. Заехал за Джоном, мы отправились к Хальстону. У него были только Стив Рубелл и Виктор, и Хальстон сообщил нам, что два дня назад он и Лорен Хаттон купили в Монтоке участок площадью в сто акров. Это значит, что позади нашего участка и участка Дика Каветта кооперативных домов не построят. Бьянка собирается снимать мой дом в Монтоке, пока Хальстон будет строиться. Моя рука все еще болит.

Вторник, 5 января 1982 года

Встал рано, чувствовал себя, как в Аспене. То есть голова кружится, как будто я под кайфом от ЛСД (чего ни разу не пробовал). Наверное, мои легкие все еще страдают после выстрела.

Получил много приглашений на ужин к разным людям. Поговорил с Джоном, и он считает, что нам лучше бы поработать над сценариями.

Он приехал, и мы работали над сценариями, потом он уехал в половине десятого. Я посмотрел телевизор, рука у меня сильно болела, поэтому я принял таблетку аспирина, и тут в последнем выпуске телевизионных новостей сказали, что умер Ганс Конрид[1031].

Среда, 6 января 1982 года

Хайнер Фридрих устроил чайную церемонию у себя дома на 82-й улице. Надо было снимать ботинки при входе, но я этого не сделал. Шофер, который нас вез, был лучшим из всех, кто только меня возил, его звали Мэнни, он был чернокожим. Фред сказал мне, чтобы я ничего не говорил Хайнеру про сумму, которая нам требуется для покупки здания. Ну ничего – у него еще одна вечеринка будет на следующей неделе, и тогда я поговорю с ним о ссуде. Он забирает лофт Джона Чемберлена и делает там музей, и отчего бы ему не взять в аренду ту часть нашего нового здания, которая выходит окнами на Мэдисон-авеню, и не сделать там музей для меня? Я бы попросил его об этом, да только люди всегда хотят делать то, что они сами придумали, поэтому я только намекну. Я уже предложил ему, чтобы он открыл бар в нашем здании, но он ответил: нет-нет, ведь мусульмане не пьют вина – они с Филиппой у нас теперь мусульмане, «кружащиеся дервиши».

Суббота, 9 января 1982 года

Открылась еще одна большая выставка моих работ, причем двойная: это сразу и «Знаки доллара» в галерее Кастелли на Грин-стрит, и Reversals в галерее Кастелли на Западном Бродвее.

На вернисаж пришли Боб Раушенберг, Йозеф Бойс и Ханс Намут, и все было похоже на ажиотаж шестидесятых. Да, я ведь забываю, до чего художники привлекательны.

Лучше всего было стоять на лестнице – там можно было видеть людей и давать автографы. Потом я отправился на выставку, которая открылась на Грин-стрит, и туда явились все тяжеловесы. Розенквист не знал, что сказать, и сказал, что ему понравилась моя фотография.

Воскресенье, 10 января 1982 года

Ни единого телефонного звонка. Вот так и получается, что вчера ты звезда, а наутро тебе никто не звонит. Наконец без четверти час раздался звонок, но это был мой брат. Потом позвонила Бриджид, сказала, что поехала в отель «Челси» повидаться с Вивой, которая совсем недавно родила. Позвонил Джону, но там никто не ответил. Позвонила Дженни Хольцер, сказала, что она в Вашингтоне с тем человеком, который написал сценарии «Чайнатауна» и «Шампуня», – с Робертом Тауном. Скоро выйдет на экраны его новый фильм «Личный рекорд» про спортсменок-лесбиянок. Позже, сегодня же, они должны были приехать в Нью-Йорк, и она хотела, чтобы мы поужинали вместе. Еще она сказала: «Принеси свой магнитофон, ведь он такой замечательный, ну очень замечательный!» Я не понял, зачем. В 22.20 я поехал в ресторан «Илейн» (такси 4 доллара), там была сама Илейн, она еще потолстела! Да как! И это после всего, на что она пошла, чтобы похудеть. Джейн с Робертом Тауном были уже в ресторане, им достался хороший столик. В первые три часа я его жутко возненавидел. Впрочем, и потом, наверное, тоже, даже не знаю. Он весь такой калифорнийский. Все эти словечки, которые я терпеть не могу: вроде «жопа» и «телка». От «телок» я вообще лезу на стенку. Он не хотел, чтобы я записывал наш разговор на пленку, потому что, как он сказал, он так много работал над «своим детищем», но потом вдруг обратился к Джейн со словами: «Вот только если вы этого хотите, Джейн, тогда ладно». С нами была его жена Джули, она сменила профессию – из актрис перешла в агенты по недвижимости. Она хорошо выглядит, однако уже почти настал тот момент, когда он променяет ее на кого-нибудь еще. Ну, они уже почти выработали весь ресурс. Мы там провели достаточно времени, но только уже когда Джейн отвезла меня домой, она сказала мне, что эта Джули – дочь Джона Пейна![1032] Ох, не знал, а то бы оттянулся по полной! Роберт Таун без конца говорил про «Уоррена», и я сказал, что только что виделся в Аспене с «Джеком». Да, в самом начале нашей встречи он процитировал мои слова о том, что «в будущем каждый будет иметь право на пятнадцать минут славы», только он сказал «десять минут», и это было смешно, потому что к нам где-то минут через пятнадцать после этого подошел режиссер Марк Райделл и вспомнил эти же слова, но он сказал «пятнадцать минут», и вот они с Робертом Тауном принялись спорить, и мне пришлось согласиться с версией Тауна, ведь я проводил вечер в его компании. Однако что бы это могло значить – что они оба вдруг вспомнили про эти мои слова? Тогда я его спросил, не хочет ли он приобрести их, чтобы использовать для названия, и он сказал [смеется]: «Нет, мне больше нравятся названия из одного слова». Тогда я сказал ему, что продам ему название с одним лишь определенным артиклем THE, которое когда-то мне продал Теннесси Уильямс. Он рассмеялся. Я думал, что за ужин заплатит Джейн, однако потом выяснилось, что платит он, и я был этим очень смущен. У него был лимузин, и мы отвезли его в «Карлайл», а потом Джейн подвезла меня до дома, она рассказала, что у нее с ним был роман еще до того, как он женился на Джули.

Пятница, 15 января 1982 года

Мне позвонил Джон, сказал, что прилетает в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса и мы с ним идем на предварительный показ нового фильма Копполы в «Радио-сити». Но его самолет в результате сильно опоздал, и он туда не успел. Фильм этот, под названием «От всего сердца», был скучный, полное фуфло, а ведь Фредрик Форрест – один из моих любимых актеров, и он специально поправился для этой роли – килограммов на десять. Это было мило, но внешний вид – это еще не все, и фильм от этого не становится лучше. После просмотра я плохо отозвался о фильме, но потом увидел, что ко мне направляются корреспонденты из журналов «Пипл» и «Тайм», поэтому сделал резкий поворот и рассказал им, как сильно мне он понравился.

Суббота, 30 января 1982 года

Джон заехал за мной, и мы поехали на такси на Шеридан-сквер, чтобы посмотреть «Балладу о несчастной любви» Харви Файерстайна[1033] (билеты 3,5 доллара, такси 7 долларов). Это в театре на Шеридан-сквер, очень тесном, на входе толпились одни только парни, это было несколько, скажем так, неудобно, поэтому мы прошлись вокруг квартала и потом, когда к кассе подошли несколько девушек, встали за ними в очередь. Пьеса эта идет четыре часа, но она смешная, там смешные диалоги, и она всем понравилась, все смеялись. Вот, например, эта драг-квин там говорит: «Ох, у меня столько имен – то я Китти-Подстилка, то Дина-Говядина…».

А когда спектакль кончился, ко мне подошел капельдинер и сказал, что Харви Файерстайн хотел бы увидеться со мной. Мне все время казалось, что я его знаю, только я никак не мог вспомнить, откуда, и вот когда мы с ним встретились, он мне и говорит: «А вы меня не помните? Я же участвовал в вашей пьесе Pork, я был ужасно толстый, весил 230 килограммов, а теперь сами видите – у меня вот эта пьеса идет, большой успех!» Он великолепен, его голос стал таким низким. Он привлекателен и очень талантлив – он ведь эту пьесу написал, сам поставил и еще играет в ней. Я ему сказал, что постараюсь попросить Interview написать про него статью, потому что он – новый талант. Отвез Джона домой (журналы и газеты 10 долларов, такси 6 долларов). Лег спать около часа ночи.

Понедельник, 1 февраля 1982 года

Целых три недели мы планировали ланч с мэром Кочем, и вот сегодня он должен был наконец состояться, но, как оказалось, умер его отец – и его секретарь сказала нам, что он хочет перенести встречу на другую дату. А Джеймс Брэйди на своей «Шестой полосе» так нехорошо поступил: он сообщил, что мэр Коч попросил записать ему на видео все тринадцать эпизодов «Возвращения в Брайдсхед» – он намекал на то, что это означает, по-видимому, что его снедает некая «проблема», однако зачем печатать это в газете в тот день, когда у человека умер отец?

Поскольку ланч был отменен, я поехал в «Одеон», где работники Лео неожиданно устроили в его честь специальный ланч. Дорога заняла почти час (10 долларов).

Там куда ни повернись – одни звезды. За каждый столом сидел кто-то из художников: Джаспер Джонс за одним, Роберт Раушенберг за другим, Дэн Флавин еще за одним, Артшвагер еще за одним, Ричард Серра тоже. Я сидел вместе с Джеймсом Мейором и Сиднеем Льюисом и его супругой, а все потому, что я подошел туда и сказал: «Хочу сидеть за этим столом, потому что здесь все должны мне деньги!» Тогда миссис Льюис подарила мне монетку в десять центов.

Я подарил Лео нижнее белье и носовой платок с узором из долларовых знаков, и ему это очень понравилось: больше ведь никто ничего ему не подарил. Там была его жена Тойни, и у меня были с собой экземпляры Interview на раздачу, но люди сказали, чтобы я спрятал их, потому что именно в этом номере было интервью с фотографиями бывшей подруги Лео – Лоры де Коппет, а ведь у них с Лео связь все еще продолжается, и мне сказали, что из-за меня у них и так произошла жуткая размолвка – Лео должен был ехать в Рим, но Тойни увидела это интервью и так разозлилась, что разорвала его билет на мелкие клочки, и ему пришлось остаться в Нью-Йорке еще на день. Как мне сказали, ссора была грандиозная.

Ханс Намут приглашал каждого художника пойти с ним в туалет, чтобы сфотографироваться, и я решил вести себя вызывающе, поэтому прижимался к Раушенбергу и щупал его, ну и понял, что тело у него в плохой физической форме.

Среда, 3 февраля 1982 года

Разговаривал по телефону со Стюартом Пиваром, и мы решили предпринять что-нибудь вместе. Я пошел к его дому на Западной 67-й, и было странно входить в это здание, потому что там живет Джед. Потом мы решили, что сходим на автомобильную выставку в «Колизее» (билеты 15 долларов). Автомобили Делориан были самыми славными – у них двери открываются не как обычно, а в другую сторону. Раньше они стоили 40 тысяч долларов, а сейчас их продают за 20. Потом Стюарт подвез меня в офис, и я несколько часов работал над «Крестами» и «Валентинками». До семи вечера работал. Мы должны были пойти куда-нибудь с Джоном, однако ему пришлось заниматься своим новым лофтом, который он только что приобрел. Позвонил Крис, они с Питером отправлялись на повторное открытие «Дансетерии», этот клуб открывается в том месте, где раньше был «Интерферон», но я решил, что никуда не пойду.

Четверг, 4 февраля 1982 года

Близнецы Дюпоны прислали мне приглашение на открытие нового ресторана, который называется «Джини», в старинном отеле «Тюдор», и организовал это событие Никки Хэскелл (такси 4 доллара). Приехала Корнелия Гест, однако она, наверное, просто узнала об открытии из газет, поэтому заскочила всего на минутку. Еда была хорошая, и я много заказывал. Когда принесли бифштекс, Крис сразу, еще до того, как его положили на тарелку, попросил упаковать свою порцию, чтобы унести домой и съесть утром на завтрак, и они спросили: может, что-то не так?

Был прием в честь Пии Задоры[1034], это у Хисаэ[1035], и там должен был появиться сам Фрэнк Синатра – и мы могли пойти туда, а мне никак не удается уговорить Боба поставить портрет Пии на обложку журнала, а ведь было бы здорово, если бы она попала на обложку, мне она ужасно нравится. Она как Андреа Фелдман, только не чокнутая и у нее нос красивее. Пиа – одна из этих известных нам девочек-малышек, которые вечно оказываются в центре внимания.

Пятница, 5 февраля 1982 года

Джон заехал за мной, и мы пошли смотреть «Змеиный яд» на Бродвее и 46-й улице (такси 5 долларов, билеты 10 долларов). Джон поинтересовался у директора кинотеатра, хорошо ли продаются билеты, – это фильм компании «Парамаунт». Оказалось, что зал заполняется в среднем на 60 процентов.

Ну, хоть это и фильм ужасов, но на самом деле ужасными были зрители. Перед нами сидела, так сказать, семья: мать и несколько дочерей, наверное, со своими бойфрендами, и они без конца ели попкорн, целовались, обжимались, это было так странно, так грубо.

Потом пришли и сели сзади нас пуэрториканцы, они сидели, задрав ноги вверх, курили марихуану, а еще по углам терлись эти здоровенные хулиганы-негры.

Потом, когда мы вышли из кинотеатра, я занервничал, потому что он был на той самой улице, где кто-то бросал камни с крыши – и несколько прохожих погибли. Поехали в «Студию 54», где Лиз Смит и одна из дочерей [Сидни] Люмета праздновали день рождения, и это называлось, по-моему, «15 и 50». Я увидел снаружи, на улице, Шона Маккиэна и спросил его, хочет ли он попасть в клуб, и он сказал, что хочет, так что я его провел, а потом познакомил с Джоном (гардероб 2 доллара).

Суббота, 6 февраля 1982 года

Ходил домой к Джен Каулс, это на Пятой авеню, дом 810, она отмечала день рождения своего сына Чарли. Подарил Чарли картину «Знак доллара» – Лео тоже был там. Был и Джо Макдоналд, однако я не особо хотел быть в его обществе и разговаривать с ним, потому что он только что перенес «рак гомосексуалистов»[1036]. Я разговаривал с женой его брата.

В 11.00 поехал на такси в «Ла Куполь» (5 долларов). Там была Дайана Ро сс, а еще Патрис Кальметт, и Иман, и Бьянка, и Барри Диллер, и Стив Рубелл. Они как раз завершали ужин. Я попытался рассмешить Барри Диллера, потому что он никогда не смеется, и говорят, что рассмешить его просто невозможно, тогда я пригласил его потанцевать со мной, но он даже не улыбнулся, тогда я сдался и просто рассказал ему, как мне понравился его фильм «Змеиный яд». И вот тут он вдруг рассмеялся.

Потом Кельвин Кляйн пригласил нас посмотреть его новую квартиру на 66-й улице и Сентрал-Парк-Вест (такси 6 долларов). Дайана Росс поехала туда на лимузине. Прекрасная квартира, двухуровневая, там есть тренажерный комплекс, окна модернизированы, и он все сделал сам, все в белом цвете, лестница, как у Хальстона, деревянная, без перил, выглядит как произведение искусства, но очень страшно. Во всем у него порядок, он собирает то же, что и я. Фотографии Джорджии О’Киф, сделанные Штиглицем. Индийские ковры и светлый панцирь черепахи.

Понедельник, 8 февраля 1982 года

Был до того прекрасный день, что я решил, что хочу остаться на улице до самого захода солнца – так было сегодня тепло и солнечно. По телевизору показывали фильм под названием «День, когда лопнул пузырь» – про катастрофу на бирже в 1929 году, и Джон вдруг спросил меня, помню ли я это. Я сказал, что нет.

Четверг, 11 февраля 1982 года

Опубликован список номинаций на премии «Оскар». А Фэй за свою роль в фильме «Дорогая мамочка» номинации не удостоилась. Ну знаете, если это не называть актерской игрой…

Воскресенье, 14 февраля 1982 года

Бриджид в больнице, ей будут удалять желчный пузырь.

Мариса устроила свою свадьбу с Ричардом Голубом[1037] в офисе Хальстона, и в розовом тюлевом платье без рукавов, которое создал Хальстон, она выглядела бесподобно – тут сразу видно, насколько красивой может быть одежда, когда ее носит такой человек. Они переговаривались друг с другом и смеялись во время церемонии, невеста с женихом, и это вроде как здорово, только вот он просто-напросто очередной тип, которому нужна красавица, чтобы о нем написали в газетах.

Приехал на такси, чтобы забрать Криса и пойти посмотреть вместе с ним «Поиски огня»[1038]. Там играет Рэй Дон Чонг[1039], а она была девушкой Оуэна Бейлиса, который раньше работал в Interview. Она в этом фильме снялась голой, и ее роль заключалась в том, чтобы научить человечество трахаться в обычной позе, а не «по-собачьи». Зрителям это страшно понравилось. Фильм вообще единственный в своем роде. В нем нет диалогов.

Понедельник, 15 февраля 1982 года

Бриджид сказала, что операцию назначили на среду.

Прошелся с Джоном по Коламбус-авеню, потом через парк, и там была компания из пяти огромных качков, а Джон стал бегать, танцевать, залезать на телефонные столбы, качаться на деревьях, но у него в ушах были наушники, поэтому он не слышал, как эти ребята ему аплодировали.

Среда, 17 февраля 1982 года

Операцию Бриджид перенесли на утро пятницы, это в больнице имени Рузвельта. Она сказала, что там недавно умер Ли Страсберг и что там сейчас лежит Джоан Вудворд, которой будут делать операцию на ноге.

Суббота, 20 февраля 1982 года

Встал рано, надо было встретиться с Рупертом. Позвонила Бриджид, сказала, что она уже ходит. Еще сказала, как трудно было решиться на операцию, однако она рада, что теперь уже все позади.

Мэтт Диллон[1040] празднует свой день рождения в «Студии 54», ему исполнилось восемнадцать. А другой парень, Бэрд Джонс[1041], отец которого главный в журнале «Пипл», пригласил всех богатеньких «преппи» из Гарвардского и Колумбийского университетов на вечеринку в «Савой». Он совсем как Эльза Максвелл, которая устраивает приемы каждую неделю в другом месте, приглашая туда всех этих богатых молодых «преппи». Правда, меня пригласил на ужин Фред, и мне пришлось пойти к нему.

Воскресенье, 21 февраля 1982 года

Встал рано, пошел в церковь.

Позвонил Винсент, сказал, что Шелли родила девочку, вес у нее 3,7 килограмма, что роды прошли легко и девочку назвали Остин.

Понедельник, 22 февраля 1982 года

Встал рано, отправился на занятия физкультурой. Бриджид не звонила, но я знаю, что у нее все в порядке, потому что она уже говорила с разными людьми из нашего офиса. Ланч в честь мэра Коча по-прежнему назначен на завтра у нас в офисе, и я даже удивился этому: ведь он только что объявил, что будет баллотироваться на пост губернатора штата, и я думал, что из-за этого он отменит свой визит к нам.

Звонила Джейн Фонда, меня не было, я потом пытался до нее дозвониться, однако никак не мог застать ее на месте, так что весь день недоумевал – что же ей было нужно? Позже позвонила Кейт Джексон, и мне было приятно, что мне звонят все эти кинозвезды. Она сказала, что звонит просто так, а я ей ответил, что мне очень понравился ее фильм «Предаваясь любви»[1042]. И еще звонила Чен из офиса Лиз Тейлор, она пригласила меня на прием в честь пятидесятилетия Лиз в субботу в Лондоне, там, конечно, будет дым коромыслом, однако мы, по-моему, в этот день должны быть в Бельгии.

Вторник, 23 февраля 1982 года

Сегодня мэр Ко ч собирался прийти к нам на ланч, и Винсент очень волновался в связи с этим, а я все говорил, что он отменит визит, а он все никак не отменял – пока наконец, уже в одиннадцать утра, не позвонил и отменил его. Винсент был страшно разочарован, и сейчас я думаю, что Ко ч поступил ужасно. Ну пришел бы на пять минут. То есть я теперь не буду за него голосовать. Ну то есть я вообще не хожу голосовать, да только какая разница, он все равно ужасно поступил. По телевидению показывали в новостях, как он в прошлом не раз говорил, что не будет баллотироваться в губернаторы, а теперь взял да и изменил свои намерения, и это означает, что он такой же, как и все остальные, что куда ветер дует, туда и он.

Снова позвонила Джейн Фонда. Она хочет бесплатно получить свой портрет, чтобы сделать из него плакаты и продавать их – так она соберет какие-то средства на предвыборную кампанию своего мужа, Тома Хайдена. Фред никак не может решить, нужно ли мне это делать.

Среда, 24 февраля 1982 года

Позвонил Виктор, сказал, что хочет посмотреть «Виктор/Виктория»[1043] – он решил, что это про него. Он сказал, что после кино Хальстон приглашает к себе на ужин – но только нас троих.

Вторник, 2 марта 1982 года – Берлин

Сходили туда, где Фасбиндер снимает новый фильм, он называется «Керель», по роману Жене. Главную роль играет Брэд Дэвис. Нас с Брэдом сфотографировали, и для Джона он расписался на пепельнице. Я познакомился с Фасбиндером, на нем было что-то невероятное – брюки-галифе из леопардовой шкуры, но один из бывших там ассистентов сказал мне, что Фасбиндер, по его мнению, вырядился так ради меня, потому что обычно он носит черную кожу. Фасбиндер был похож на укротителя в цирке. А у Брэда Дэвиса такой странный вид, он такой изящный, изысканный. Куда лучше, чем на обложке Interview.

Суббота, 6 марта 1982 года – Париж

В половине седьмого открытие моей выставки в галерее Даниэля Тамплона – я об этом даже не знал, но поскольку все равно оказался в Париже, полагалось там появиться. Мы приехали туда, и галерея оказалась отнюдь не плохой. Там выставлены «Знаки доллара», и они выглядели довольно хорошо. Мы там столкнулись с Сан Шлюмберже, а она не знала, что я приеду в Париж. Она предложила подбросить нас до гостиницы. Она была симпатичная, в кожаной одежде, с лисьей горжеткой. Потом мы пригласили кучу моделей на прием, который лорд Джермин давал в мою честь – во всяком случае, он сказал, что в мою честь, но, по-моему, это был лишь предлог. Начало назначено на девять вечера. Мы зашли за Крисом и отправились туда. Джонни Пигоцци сказал мне: умер Джон Белуши, от передоза. Потом модели сказали, что хотят отвезти нас на еще одну вечеринку, а Эрик де Ротшильд сказал, что хочет поехать туда с нами и что у него снаружи лимузин, однако оказалось, обычный фольксваген, так что всем нам – а нас было человек восемь – пришлось в него втискиваться. И мы приехали на эту вечеринку, там было очень, очень здорово, все эти прекрасные модели, одна лучше другой. Они танцевали под чудесную музыку – американскую, конечно, курили марихуану и жарили сосиски, настежь раскрыв окна. Потом приехала полиция, и мы перепугались, всем пришлось скорей избавляться от своих наркотиков. Уже было около двух часов ночи, и нам пришлось соображать, как добраться до гостиницы, – ведь надо было упаковать вещи перед вылетом в Нью-Йорк. Мы с Крисом ушли и на такси добрались до квартиры Фреда (10 долларов).

Понедельник, 8 марта 1982 года – Нью-Йорк

Мне позвонил Виктор, сказал, что проводил время с какими-то мальчиками из Амстердама, все боятся заболеть «раком голубых», поэтому теперь трахаются только с помощью большого пальца ноги. В общем, теперь [смеется] у кого палец длиннее, тот и молодец. Он сказал: «Это офигенно».

Суббота, 13 марта 1982 года

Встал рано, чтобы встретиться с Джоном. Начался дождь, но теплый. Решили, что пойдем в «Мет», чтобы посмотреть, как выглядит новая коллекция Рокфеллера – примитивное искусство[1044] (такси 4 доллара, входной билет 7 долларов). Лиз Хольцман тоже собиралась туда, она была мила и очаровательна, подошла к нам поздороваться. Там было много фотографий Майкла Рокфеллера, того сына, которого съели[1045], и одну из них разглядывали парень с девушкой, и я услышал, как кто-то из них сказал: «Да он на вид совсем хиппи». Коллекция великолепная, по большей части предметы из Африки,

кое-что от американских индейцев, из Мексики, а также из Южной Америки, и выставлено все совершенно потрясающе! Потом я прошел от 83-й до 44-й улицы, зашел в книжный магазин «Барнс энд Нобл», чтобы посмотреть справочники и вообще кое-какие книги, который помогут нам в Interview, – кое-что про Дороти Килгаллен[1046]. Боб Бах был ее хорошим другом. Я как раз недавно с ним случайно встретился. Он дал мне однажды работу, я неделю рисовал прогноз погоды на карте в пятидесятые годы на «Си-Би-Эс» в программе Уилла Роджерса-младшего.

Понедельник, 15 марта 1982 года

Получил письмо от Билли Нейма, он хочет, чтобы я отдал Джин Стейн его фотографии времен первой «Фабрики» на 47-й улице – для ее книги об Эди, но я ее терпеть не могу и отдавать фотографии не хочу.

Бриджид вышла на работу, она была чудесная, вся лучилась, и, о боже, у нее на самом деле очень красивый шов в области желчного пузыря, а следы от скобок для сшивания разреза почти не видны. Мы с ней целый час просидели за столом в нашей комнате для переговоров, и она мне все-все рассказала про приступ желчнокаменной болезни и про операцию.

Вторник, 16 марта 1982 года

Зашел Пол Моррисси, сказал, что ему звонила Джин Стейн, которая прочитала ему, что о нем сказал Рене Рикар в ее книге «Эди», и он ей ответил, что если это будет напечатано, он подаст на нее в суд, она же ответила, что в любом случае напечатает все. Фред сказал, что мне нужно быть великодушным, найти фотографии Билли и отдать их Джин, а я ему на это возразил: «Понимаешь, Фред, я не против потратить сколько-то времени, чтобы найти их, но мне рассказывали, что Джин понаписала про меня всякие гадости, и вот из-за этого я не хочу ничего делать». То г д а он сказал: «Ну, если ты так к этому относишься, тогда почему бы тебе не позвонить ей и не сказать это напрямую?» То г д а я сказал ему, что лучше пусть он ей позвонит сначала, но в результате позвонил ей сам и сказал: «Понимаешь, Джин, мне нужно несколько вечеров, чтобы найти фотографии, и я бы это сделал, но только мне рассказали, что ты в книге обо мне плохо отзываешься». Тогда она сказала: «Ну, видишь ли… понимаешь… дело в том… я… я… ну это же все записано на пленку, это же интервью, они были записаны». И я сказал: «А-а, так это кто-то еще обо мне плохо отзывается?» А она все свое: «Понимаешь, я… я не… я так не говорила…» – «Ну, что же, сказал я, тогда пришли мне гранки, хорошо?» – «Ах, а я их все как раз раздала…» – «Ну, Джин, ну что ты, ведь всегда можно отксерокопировать». – «Ну, я… я… но ведь Билли [Нейм] написал же тебе это замечательное письмо!» – «Что правда, то правда: Билли написал мне это замечательное письмо». Я хочу сказать, что она крутая баба – прямо Брук Хейворд. Они все ну прос то Сюзи Франкфурт, и все тут. Понимаешь? Т о т же тип. Они притворяются такими женственными, а на самом деле жесткие, бесчувственные. Понимаешь? Но главное, пожалуй, в том, что меня бы не задело ничего из того, что она вставила в эту свою книгу, потому что, уверен, я бы решил, что это совершенно замечательно. Единственное, что мне не нравится, это когда она называет меня «выскочкой». Исабел Эберштадт проговорилась об этом, когда разговаривала со мной, может, и случайно, – но это ведь… это просто неправда. Знакомиться с богатыми, с «золотой молодежью» – это для меня ничего не значило, так же, как быть приглашенным на ее идиотские вечеринки. Мне это неприятно, поскольку это неправда! Остальное, что бы она там ни понаписала, я убежден, совершенно замечательно, и неважно, правда это или нет, но вот эта фигня про «выскочку», про то, что я «прилипала», просто неправда. Ох, и почему только меня это так бесит? Не знаю сам, просто бесит и все. Даже не знаю, что сказать… Да, еще: Пол сказал, что видел Ондина и что он все еще ездит по стране с 16-мм копией «Девушек из “Челси”» – показывает этот фильм и выступает с лекциями. Что Ондин будет делать, когда эта копия вконец износится от чрезмерного использования? Или если вдруг он ее потеряет? О, вот про что нужно бы пьесу написать! А еще он обучает богатых молодых людей актерскому искусству – в учебных заведениях типа «Школы Бакли», так что теперь появится целая группа молодых актеров, которые [смеется] будут играть так же, как сам Ондин. Потом, я просто вижу, что будет, если Билли Нейм приедет в Нью-Йорк. Нет, он, конечно, не приедет, он слишком робкий, он не захочет, чтобы мы видели, как он растолстел. Но если он все-таки приедет – я прямо– таки вижу это, как он приедет на автобусе, с сумкой YMCA на плече. Вот и Том Бейкер делает то же самое: он же ездит повсюду с копией фильма «Я, мужчина»[1047]. Ну, разумеется, главная новость дня – что в штате Род-Айленд признали виновным Клауса фон Бюлова. Он, наверное, будет оспаривать это решение.

Среда, 17 марта 1982 года

Джон заехал за мной в восемь вечера, и мы поехали к Диане фон Фюрстенберг, она устроила прием «просто так», без повода, но, по-моему, в честь одного богатого индонезийца. После ужина должен был появиться Боб, который поехал на ужин, который давали супруги Хейл в честь министра юстиции. Приехала Барбара Аллен, она сказала, что ее подвез Билл Пейли, и она разрыдалась, когда я стал подначивать ее насчет Питера Дачина, сказала, что думает вернуться к Джо Аллену. Потому что ее только что уволил Валентино. Я этого не знал. Она сказала, что ее обидели, что они должны были заплатить ей за работу, что она совершенно не понимает, почему ее уволили. Я спросил ее про Питера Дачина, и она сказала, что он – ничего, вполне, но он ведь уже семнадцать лет женат, так что у него уже возникли всякие привычки. Она сказала, что ей надоело ходить налево и она стала подумывать, не пора ли сосре доточиться на одном, стать хозяйкой дома. Она сказала, что всякие-разные девицы иззавидуются тому, как она способна развлекать гостей. Нам подавали итальянские блюда и южноамериканские спиртные напитки, я пил их, и они такие крепкие.

Четверг, 18 марта 1982 года

Я прочитал, что за книгу «Эди» Джин Стейн получила шестизначную сумму от книжного клуба «Книга месяца», который рассылает книги по почте, и мне пришла в голову мысль, как быть с Билли Неймом и его фотографиями: по-моему, когда эта книга станет успешной и вокруг Эди вновь возникнет культ, будет хорошо, если Билли опубликует собственную подборку фотографий Эди, он ведь тогда сможет заработать куда больше. Надо мне обязательно будет написать ему письмо, рассказать про эту идею, потому что я вовсе не хочу отдавать фотографии Джин. Да что там, в этой книге на самом деле, наверное, нет ничего плохого про меня, но я все равно не хочу отдавать ей фотографии. Солнечный, но холодный день. Поехал на такси в отель «Мэйфлауэр» (6 долларов), чтобы взять интервью у Шер. У нее там элегантнейший пентхаус, это как бы двухэтажный дом на крыше, и она хотела, чтобы мы беседовали в ее спальне. С ее кровати открывается вид на Сентрал-Парк. Она уже четвертый день подряд ничего не может есть, даже не смогла проглотить таблетку витаминов, а когда она принимала лекарство от воспаления горла, у нее все лицо покрылось сыпью и распухло, поэтому сейчас она лишь пьет густой солод, чтобы не похудеть слишком резко.

Она великолепна, она так просто обо всем рассказывала. Что у нее сейчас два бойфренда, что это случилось вдруг, всего за одну неделю, и что она счастлива, потому что они оба – настоящие мужики, а я заговорил про Рона Дюгэ, что мы слышали, будто бы она и с ним встречается, и она сказала, что да, и это правда, но он слишком собой увлечен, он не для нее. Она говорила о чем угодно, кроме отца, и заявила мне, что про него ничего не скажет[1048]. Как рассказала Шер, когда ей позвонили и сказали, что ее выбрали на вторую главную роль и она будет играть вместе с Мерил Стрип в экранизации истории Карен Силквуд, она, по ее словам, проплакала пять часов подряд, потому что все-все, что она делала до тех пор как актриса, было полным дерьмом – кроме пьесы «Вернись в магазин дешевых вещей», и она теперь так рада[1049]. Отвез Боба домой (3,50 доллара), потом за мной заехал Джон и мы поехали к Ахмету Эртегюну. Боб сказал, что они приглашали «на сэндвичи», однако глупый слуга, который должен был отвести нас наверх, ввел нас прямо в залу, где все уже сидели за ужином, и Мике с Ахметом пришлось вставать с места. Потом мы отправились на автобусе в «Боттом лайн», чтобы увидеть и услышать Лору Брэниган[1050], которая выступала совершенно замечательно.

Четверг, 25 марта 1982 года

Лорд Джермин устроил ужин в честь Фреда в «Одеоне» (такси 8 долларов). Ту д а так далеко добираться. Приехал Мик Джаггер, и это был удивительный момент,

все, кто был там, были просто взбудоражены. С ним приехал Чарли Уо т т с. Джерри не было. Они сейчас оба «на вольном выпасе». Джулиан Шнабель все еще хочет написать мой портрет, и он сказал, что суббота – единственный день, когда это можно сделать, потому что потом он уедет. Он берет 40 тысяч долларов за портрет, он у нас – Джим Дайн[1051] восьмидесятых. Он копирует чужие работы, он пробивной, он приятель Ронни, и еще: женился на богатой. Придется мне попозировать ему. Он, правда, пишет в абстрактном стиле, однако мне, по-видимому, все равно придется позировать, потому что ему это нужно для вдохновения. Я заказал «пикальное мясо», это зобная железа, которую я терпеть не могу, – это, чтобы ничего не есть. Потом мы отправились на празднование дня рождения Джона Сэмюэлса, в огромный лофт его отца на Бродвее. Дженни Хольцер говорила про Иэна Шрегера, что сохнет по нему, сказала, что лучший секс – с ним, и мы сидели и разговаривали до двух ночи, поэтому я пропустил звонок Джона из Калифорнии.

Пятница, 26 марта 1982 года

Сегодня вечером отмечалось пятидесятилетие «Радио-сити», и Мора Мойнихан звонила мне днем несколько раз, так что я решил, что хорошо быть кавалером такой дамы, а еще мы могли бы продолжить записывать материал для «Музыкального отеля» – так теперь называется мой мюзикл про нее и двух ее бойфрендов. Ну, я и отправился в «Радио-сити» (2 доллара). Было скучно. Мора позвонила своим бойфрендам, но обоих не было дома. Она теперь работает в «Пост». Зарабатывает 100 долларов в день, работает около трех дней в неделю, читает тексты, редактирует их, наверное.

Суббота, 27 марта 1982 года

Джон позвонил из Лос-Анджелеса, он там как раз встретился с Бобом и Томасом Амманном – за ланчем.

Воскресенье, 28 марта 1982 года

Боб вернулся из Калифорнии, как мне кажется, только для того, чтобы принять участие в какой-то «вечеринке в джинсах» в Трайбеке, в каком-то новом кафе. И он улетел из Голливуда ради этого.

Я столкнулся с Мэри Ричардсон, и она сказала, что выходит замуж за соседа Джона Сэмюэлса по комнате во времена учебы в Гарварде. Его зовут Карлос Мавролеон. Ну, так она его назвала, а я лишь помню, что он шепелявил. Было бы смешно, если бы он оказался шепелявым натуралом, но тут уж не знаю.

Понедельник, 29 марта 1982 года

Рано встал, постарался приехать на занятия физкультурой вовремя. Как сказала мне Лидия, Шэрон заявила, что соседка снизу пожаловалась, будто мы слишком шумим, то есть Шэрон так пытается дать нам понять, что больше нельзя пользоваться ее помещением, так что, надо думать, наши дни там сочтены. Боб договорился об ужине с мэром, который мы планировали еще месяц назад, но отменили в связи со смертью его отца. Решили позвать его на ужин в честь дня рождения Элис Нил[1052]. А Полли Берген устроила прием в честь присуждения «Оскаров» – премий Киноакадемии. А Лестер Перски устроил ужин и прием в «Ксеноне» [смеется], «чтобы чествовать кинозвезд».

На такси поехал в «Особняк Грейси» (6 долларов). Собрались там одни художники, и это – тихий ужас; Генри Гельдцалер там был с Рэймондом, и еще Дуэйн Хэнсон, Элис Нил и Том Армстронг. И все жаловались, что музей Уитни не дал на этот вечер мой портрет, который Элис Нил написала еще в 1970 году, хотя они предоставляют работы, если им подать заявку заранее, за месяц, и я сказал, что для меня это неважно, что это сугубо интимный портрет. Еще Элис выставила автопортрет – в обнаженном виде. А там, на приеме, были ее родственники. Она так быстро пишет эти свои картины. А мэр был весьма мил, выступил с очаровательной речью, которая вся состояла из афористичных шуток. И тут вдруг поднялся какой-то урод и закатил речугу, и это был Стюарт Мотт[1053], и это была престранная речь. Он говорил о том, как Элис Нил не так уж и давно жила на улице, притом была совершенно без денег, у нее даже не было горшка, чтобы справлять нужду, поведал, как она жила где-то на 109-й улице на Ист-Сайде, а потом на 105-й улице на Вест-Сайде, и вот теперь, в качестве подарка для Эллис, не сообщит ли нам всем наш господин мэр о своих взглядах на ядерную войну и разоружение. А мэр ответил что-то вроде: «Знаешь что: мы уже закончили слушать твое выступление».

Боб сказал мэру, что мы хотим поместить его на обложку Interview, и мэр ответил: «После выборов», и Боб спросил: «Да? А разве до выборов не лучше?», но мэр отчеканил: «После выборов будет лучше». В общем, разочаровал он нас. А я говорил, что моя любимая дама – это жена сенатора Элла д’Амато? Она действительно разговаривает точь-в-точь как Джуди Холлидей[1054]. Только она не актриса, а просто женщина, и говорит именно таким голосом.

Вторник, 30 марта 1982 года

Кристофер хотел пройтись по городу в поисках новых идей. День был чудесный. Мы пошли в кафетерий «Дубров» в Швейном квартале, и у них там еда подсвечена красным светом, выглядит такой чудесной, порции огромные, и там много воздуха. Я думал, что будет недорого, но ошибся (20 долларов). После этого у нас хватило времени только пройтись по нижнему этажу «Мейси», потому что Крис должен был попасть на прием к врачу. Разговаривал с Джоном, он в Лос-Анджелесе развлекает Барбару Аллен, которая отправилась туда с Джоном Сэмюэлсом.

Потом состоялось открытие выставки Сая Твомбли в галерее «Спероне Вестуотер». Там были Дэвид Уитни, Сандро Киа[1055] и еще несколько итальянских художников. Потом мы отправились в «Одеон». Моим соседом оказался Сай Ньюхаус, который рассказал о возобновлении журнала «Вэнити фэйр»[1056]. Он только что купил картину Джаспера Джонса за 800 тысяч долларов. Я сказал ему, что у меня еще есть несколько Уорренов [Битти] и Натали [Вуд], с которыми я мог бы расстаться.

Суббота, 3 апреля 1982 года

Отправился в магазин «Паста энд чиз», вынул там из холодильника банку – и вдруг уронил ее, она грохнулась на пол и слетела крышка, и соус «маринара» забрызгал все вокруг, включая меня самого, все это было ужасно неловко. Они сказали, правда, чтобы я не беспокоился, что все в порядке, ничего страшного. Со мной такого никогда прежде не случалось.

Поехали на Лафайет-стрит к Бобу Раушенбергу, у него была вечеринка, а по дороге нарвались на Генри Поста. У Раушенберга была Леди Макрейди, она разрисовывала клуб «Хеллфайер» – это клуб для натуралов, где девицы водят клиентов на поводке, практикуют «золотой дождь» и тому подобные радости, но все только для натуралов.

Уехал в половине первого ночи. Поехал в «Студию 54», где праздновали день рождения самого замечательного парня из «Сэтедей найт лайв», он просто звез да у них, этот негр, который только что подписал договор о съемках в фильме студии «Парамаунт». Эдди Мерфи. Он вроде как красавец. Народу в клубе было навалом, но все какие-то неизвестные личности.

Воскресенье, 4 апреля 1982 года

Позвонил Крис, сказал, что хочет пойти в это место в Квинсе под названием P.S. I[1057]. Про него были хорошие рецензии. Там сейчас выставка бойфренда Генри Поста. Народу тьма, и это напомнило мне, как бывало когда-то прежде, когда мы ходили в такие места, как «Сетлмент хаус», на мероприятия подобного рода. Но только в то время люди были получше – Олденбург и Уитмен. Тут была Брук Адамс, она была очаровательна, поздоровалась со мной. А принцесса Шлезвиг-Голштинская – Пингл – которую мы освободили, так сказать, от работы у нас в офисе, потому что она до того уж высоколобая, теперь работает тут, примерно один день в неделю. Мы попросили ее провести нас по всему зданию. Мы встретились с Генри Постом, обозрели вещи его бойфренда – ничего, но слишком похоже на то, что делает Джедд Гарет[1058]. Джон, кстати, всегда видит в картинах что-то такое, чего не вижу я. Например, там была абстрактная картина, и он увидел, что поверх изображения написаны еще фигуры людей. Они в самом деле там были, но я их не увидел, а картины ведь многое высказывают, но я никогда не рассматривал их под таким углом зрения. Потом была коктейльная вечеринка, которую Генри устроил в доме Анны Винтур, где она живет с этим Майклом Стоуном.

Генри вовсю охаивал вчерашнюю вечеринку у Раушенберга, он говорил, что вот у него вечеринка будет что надо: грандиозная и шикарная. Однако я начинаю подозревать, что Генри, возможно, на самом деле не знает, что такое элегантная вечеринка, просто потому, что сам он бывал не на слишком-то многих. Потому что у него… – ну, что сказать, у них даже еды никакой не было. Прием был с половины седьмого до половины девятого, и там подавали одни крекеры, притом обломанные. Это все происходило на Бродвее, между 70-й и 71-й улицами. Там у них большие деревья и три служанки, однако нам-то что со всего этого – еды все равно не было никакой. А ведь Генри так ругал вечеринку у Раушенберга и всем рассказывал, что у него будет гораздо, гораздо лучше… И еще там был Джед. Я спросил Генри, будет ли он там, и он сказал, что да, будет, ведь Джед – один из его лучших друзей. А вот кинозвезд не было. Никого. Пришел Стив Рубелл. И самое удивительное – он появился с обвинителем, тем, кто засадил его в тюрьму! И мне показалось, что Генри – а ведь это он написал статью, после которой и начались все неприятности, – что именно Генри и свел их. Ну, это как кто-то выгонит тебя из твоей квартиры, а ты решишь с ним на следующий год подружиться. Или когда ты хочешь завязать отношения с тем, кто достаточно умен и может вывести тебя на чистую воду, причем эти отношения заключаются в том, чтобы посвятить его как раз в то, чем ты занимаешься.

Понедельник, 5 апреля 1982 года

Работал всю вторую половину дня. В офисе вдруг началась деловая суматоха. Я вспомнил, что Сьюзен Блонд дала мне билеты на этого парня, рок-музыканта, который откусывал головы у летучих мышей, Оззи Осборна, но потом позвонил Томас Амманн и пригласил меня на ужин в ресторан «Мистер Чау», так что я отдал билеты Агосто. Сам взял такси до этого ресторана (7 долларов). Мы говорили об искусстве. Томас рассказал историю про одну вещь Пикассо, которую он купил у Полетт Годдар за 60 тысяч долларов, и потом как-то привез ее к одному из детей Пикассо, где ему сказали, что это подделка, и он сказал, что Полетт устроила ему головомойку, что с ней было «ужасно трудно», однако в конце концов деньги она вернула. Но если как следует подумать, то разве стал бы кто-нибудь тридцать лет назад подделывать Пикассо? Он ведь пошел вверх только в 1950 году. Я переехал в Нью-Йорк в 1949 году, и Сидни Дженис[1059] и все такие галереи уже существовали, и был Музей современного искусства, и искусство вообще пошло в гору, вот Пикассо и стал художником номер один. Однако чтобы уже тогда его работы начали подделывать, ну не знаю. Потом Томас пригласил меня и Джерри Зипкина зайти к нему. Он, правда, охаивает людей, когда навеселе, потому что считает, что ему нужно так их развлекать. Я сказал, например, что Холли Соломон и ее мужу принадлежит здание, в котором жили Мэрилин Монро и Артур Миллер, а Джерри начал всячески насмехаться над ней – как она выглядит да как одевается. Еще Джерри сказал, что многие жены вот как поступают: говорят своим любовникам, что им нужна брошка за 150 тысяч долларов, и любовники дают им деньги на это,

а потом говорят то же своим мужьям, и те тоже дают деньги, женщина покупает эту брошку, а лишние 150 тысяч кладет себе в карман, и в итоге каждый – и любовник, и муж – думает, что именно он купил ей эту брошку. Еще он сказал, что многие мужья покупают своим женам ювелирные изделия за счет компании, поскольку в этом случае при разводе вещь остается собственностью компании. Однако многие жены заказывают точные копии таких драгоценностей, а настоящие они продают.

Среда, 7 апреля 1982 года

У нас все еще не было обложки для Interview, и редакция, наверное, решила взять Дайан Кэннон, и Роберт Хейз сказал Бобу, что якобы я сказал, что согласен, а я-то знаю, что не говорил такого, потому что никогда такое не мог бы сказать, потому что терпеть ее не могу. Мы попытались заполучить Рейчел Уо р д, однако ее агентство не разрешило этого.

Я решил пойти посмотреть «Люди-кошки»[1060]. За мной заехал Джон, и мы отправились в кинотеатр «Джеминай» (такси 3 доллара, билеты 10 долларов). Мне фильм очень понравился. Наверное, мне по сердцу все, что делает Скарфиотти, он здесь художник-постановщик. На этот раз мне особенно понравилось, что откусывают руку, и как они это воплотили, как она щелкнула, выскочив из сустава.

Пятница, 9 апреля 1982 года

Сегодня было последнее занятие у леди Шэрон. Я на нее страшно сердит, она сама нас во все это вовлекла, а теперь просто выкидывает на улицу, да еще утверждает, будто на нас жаловались соседи cнизу, а я вот знаю точно, что это не так. Им и раньше наши занятия не мешали, и теперь наверняка не мешают. В общем, я некоторое время буду ходить на эти занятия к Джону Райнхолду, пока в офис не доставят тренажеры, которые я уже заказал.

Понедельник, 12 апреля 1982 года

Не понимаю, отчего я на самом деле так взъелся на Шэрон, но я ее теперь терпеть не могу: я так возмущен тем, что она пригласила меня заниматься физическими упражнениями у себя дома, а потом взяла да и просто выкинула прочь. Возмущен просто до глубины души.

На ланч к нам приходил Билли Сквайер[1061], а еще на этом же ланче появился Иссей Мияке, он собирается запустить коллекцию мужской одежды. Он говорил, что японцы очень много тратят на одежду, и еще рассказал про крошечные комнаты у них в гостиницах, всего шесть на четыре фута, то есть ты фактически ставишь телевизор себе на голову. Он сказал, что когда японцы приезжают в Нью-Йорк, у них бывают нервные припадки из-за «всего этого пространства», так что они могут посылать сюда только тех, кто живет в пригородах.

Понедельник, 19 апреля 1982 года

Позвонил Крис, сказал, что будет показ фильма Фасбиндера, того самого, съемки которого были при нас в Германии. Мне нужно было не опоздать на званый ланч, поэтому мы посмотрели только полтора часа, и все было хорошо, но оставалось еще сорок минут, а их мы не увидели.

Вторник, 20 апреля 1982 года

Вторая половина дня выдалась бурная. Приходили Фасбиндер и его продюсер, я сказал, что мне очень понравился фильм. Потом они ушли, и продюсер вскоре появился опять, сказал, что оставил Фасбиндера в порномагазине в Виллидж. Он странный, этот Фасбиндер. Он был мил, когда я знакомил его с нашими ребятами в офисе, но когда я представил его Лидии, преподавательнице гимнастики, он повел себя странно.

Я позвонил Эдмунду Голтни, поскольку Кельвин Кляйн просил меня связаться с Джорджией О’Киф, он хотел бы встретиться с ней и купить у нее картину. А потом я позвонил Хуану Хэмилтону, и он пафосно заявил, что Кельвин может, конечно, прилететь в Альбукерке, но он, Хуан, не гарантирует, что Джорджия встретится с ним, и я заметил, что Кельвин так не ведет свои дела, на что Хуан ответил: «У нас по-другому не бывает». То г д а я позвонил Кельвину и сказал ему, чтобы он сам позвонил Хуану, потому что, ну в самом-то деле, тут ведь все зависит от особенностей личности.

Среда, 21 апреля 1982 года

За нами приехал лимузин, чтобы отвезти нас в компанию «Батлер Эвиэйшн», где я должен был сниматься в рекламном ролике для авиакомпании «Ю-Эс Эр». Они нагнали для участия в съемках почти сотню человек, там и The Rockets были, и Дик Каветт, который, когда я там появился, только что уехал, я познакомился с режиссером и помрежем, и они мне оба страшно не понравились, все как в Голливуде, – парни с золотыми цепями, в кроссовках и в джинсах. Гримерша замазала мой прыщик, потом меня посадили в самолете рядом с дамой в седом парике. Моя роль заключалась в том, что я должен был взять бейгл и произнести: «Что такое искусство?», и я никак не мог сделать все как надо – в первый раз вообще сказал: «Что такое бублик?», так что им пришлось сделать двадцать дублей.

Да, еще: я готов уже не знаю как орать на Пола Моррисси, потому что вот я раскрываю газету и вижу, что «Франкенштейна» сейчас показывают в пятидесяти кинотеатрах, и это в то самое время, пока он придирается ко мне по мелочам, выискивает блох вокруг каждой запятой в формальном договоре между нами, который он захотел заключить, чтобы четко определить, сколько процентов какого фильма принадлежит ему; пока он заставляет своего юриста, Чейза Мелена, расписывать все по мелочам – например, что будет через двадцать лет, если я к тому времени умру, – тем временем не то Понти, не то какая-то мафиозная компания или вообще непонятно кто зарабатывает целое состояние на показе «Франкенштейна». Та к отчего же Пол первым делом не займется этим?! Видимо, мне придется теперь внимательно прочитать договор, под которым он хочет получить мою подпись, а потом я еще скажу, что не подпишу ничего, пока все не будет еще более детально расписано, – я имею в виду, а что если через двадцать лет на свете не будет его? Я не хотел бы вести переговоры с его матерью насчет прав на показ фильма за рубежом. Т а к, видимо, и поступлю. Вот-вот, точно.

А я говорил, что миссис Руперт Мердок написала мне письмо про то, что нужно спасти церковь? Ту, куда я хожу, – храм святого Винсента Феррера на 66-й улице. Она почти обречена, потому что в нее никто не ходит. Раньше это была изысканная католическая церковь, а теперь она почти всегда пустая.

Четверг, 22 апреля 1982 года

Показ моделей Хальстона был великолепен: что за простые и чудесные платья он создает. У него не то десять, не то двенадцать девушек-манекенщиц. Он использует новую ткань, очень красивую, она похожа и на бумагу, и на шелк, и многие даже щупали ее, чтобы понять, чтó же это такое. Она была в двух оттенках – стальная серая и стальная зеленая, а по ней будто струи водопада движутся, все переливается радужными отблесками. На показе ошивалась куча мужиков – ну, таких жеребцов. Лорен Хаттон сидела рядом со мной и снимала на точно такой же фотоаппарат, как у меня, однако снимала от бедра, и я сказал ей, что у нее никогда не получится хороший кадр, если она не будет смотреть в видоискатель, причем в нужном месте надо мысленно очерчивать круг. Она сказала, разве не здорово, что мы теперь соседи в Монтоке – они с Хальстоном и братом Питера Бёрда купили сто акров рядом со мной, и они с Хальстоном собираются разделить участок и что-то на нем построить. Обсудил с Роном Фелдманом серию изображений под названием «Вымершие животные».

Воскресенье, 25 апреля 1982 года

Зашел за Джоном, чтобы пойти с ним в парк. Там мы случайно наткнулись на его босса Барри Диллера – он был в компании Кельвина Кляйна, Дэвида Геффена и Стива Рубелла, они тоже вышли прогуляться. Это, в общем, всех шокировало. У всех отчего-то был такой вид, словно они в чем-то виноваты.

Понедельник, 26 апреля 1982 года

Позвонила Джейн Фонда, она приедет ко мне в четверг, чтобы я сделал ее порт рет. Я решил заняться им после того, как Фред, прочитав биографию ее мужа и выяснив его политические убеждения, сказал мне, что надо обязательно это сделать.

Позвонил Шон Маккиэн, он вернулся после своего выезда в Гамбург, где работал манекенщиком. Сказал, что расстается с девушкой, с которой до сих пор жил – у нее хорошая квартира, и что он теперь свободен, если я хочу с ним жить, я сказал, что подумаю и позвоню ему.

Вторник, 27 апреля 1982 года

Приятно ходить под зонтом, когда идет дождь: никто тебе не мешает, никто не пристает.

Зашел Крис, у него семейные проблемы: Питер где-то шлялся вчера до трех ночи, и Крис вдруг принялся истерически рыдать – а ведь он человек, которого я видел только очень сильным, никогда не подумал бы, что он может быть в таком состоянии, и это меня настолько испугало, что я решил, что он мне действительно нравится, потому что он на самом-то деле вот такая сопля. Я решил, что должен помочь делом, чтобы их союз не распался, – и для этого пригласил обоих на ужин.

Работал всю вторую половину дня.

Отправился в «Коу ч хаус», а там все такое калорийное – кукурузные палочки и всякое такое, это так вкусно. Я теперь вешу почти 55 килограммов, но я хотел бы немного похудеть, только вот не уверен, что снова дойду до 52 кило. Я вовсе не выгляжу больше таким худым, будто болен анорексией, но хотел бы именно так выглядеть. Лидия говорит, что вес у меня прибавился за счет мышц. Я хочу сказать, что когда видишь всех этих парней, которые занимались на тренажерах около года, например, Марка Балета, у которого раньше фигура была как песочные часы – а теперь можно подумать, что он надел пальто! Странно (ужин 250 долларов).

Среда, 28 апреля 1982 года

Союз Криса и Питера восстанавливается.

Я заново сделал губы на портрете Аньелли. Интересно, что вообще станется со всеми этими портретами через десять лет, когда начнут отслаиваться крошечные точки, которые получаются при шелкографии?

Четверг, 29 апреля 1982 года

Джейн Фонда должна была прийти в 2 часа пополудни, а у меня на час был назначен визит в косметический салон. Мы с Фредом здорово поссорились из-за того, кто из нас будет накладывать ей грим, и ему пришлось выйти прогуляться, чтобы несколько остыть. Потом он вернулся. Джейн Фонда появилась с собственным парикмахером и визажистом, она была на костылях, такая очаровательная, и все потому, что хотела получить что-то совершенно бесплатно. Но действительно очаровательная. Она спросила про Джеральдин Смит и Эрика Эмерсона, которых они с [Роже] Вадимом когда-то подвезли в гостиницу, после того как познакомились с ними у нас на «Фабрике». Я ответил, что Эрик уже на небе, а Джеральдин все еще в телефонной книге. Я просил Бриджид прошить мои фотографии на новой швейной машинке – я ее специально для этого купил, однако оказалось, что самая лучшая швея – это мой телохранитель, бывший морской пехотинец Агосто, потому что до того, как он ушел на военную службу, он работал на швейной фабрике на Гавайях, где из них выжимали все соки.

Среда, 5 мая 1982 года

На такси до дома 720 на Парк-авеню, это у 70-й улицы, шикарное здание. Миссис Ландау желает изменить цвет волос на своем портрете – чтобы быть не брюнеткой, а шатенкой. Слуга принес еду – грибы, фаршированные паштетом, гороховые стручки, фаршированные сыром. Что это за блюда такие? Французские, может? Я понимал, что пищу эту наверняка трогали руками, но я был голоден, так что все съел. Сколько же у нее картин Пикассо! Мы говорили о ресторанах и о картинах. Потом я сказал, что мне пора, потому что за мной должен заехать Стив Рубелл: мы с ним отправлялись на ужин в пользу демократов, куда полагалось прийти в смокинге.

Шофером у Стива была блондинка в мини-юбке, очень похожая на Blondie, но она вела машину так медленно, что в результате Стив отодвинул ее в сторону и сам сел за руль. Приехали в «Шератон-центр», в актовый зал. Там ну до того было противно. Но Стив хочет снова получить лицензию на продажу спиртных напитков, вот он и жертвует деньги на чьи угодно избирательные кампании.

Четверг, 6 мая 1982 года

Ужин в честь дня рождения Ричарда Гира, который устраивала Сильвинья, начинался, как оказалось, только в десять вечера, поэтому я отправился домой и еще некоторое время там поработал (такси 5,50 доллара). Поехал к Ричарду Ги р у, он живет на Восточной 10-й улице (такси 7 долларов). Квартира в пентхаусе, с большой террасой длиной с целый квартал. Сильвинья там пишет маслом. Была Диана фон Фюрстенберг и молодые люди из Южной Америки. Был Джон Сэмюэлс, он сказал, что получил главную роль в фильме

«Отель “Нью-Хэмпшир”» с Дайан Лейн и Амандой Пламмер, режиссер Тони Ричардсон.

Были еще Янн Уэннер с женой, и он, как мне показалось, сейчас несколько похудел. Я пробыл там примерно до двух ночи.

Воскресенье, 9 мая 1982 года

В Нью-Йорк опять приехал Томас Амманн, стал расспрашивать меня про арт-бизнес. Я спросил, не хотел ли бы он вечером пойти со мной на премьеру мюзикла «Девять»[1062], и он ответил, что с удовольствием. В этот же вечер в новом клубе «Клаб Эй» праздновали день рождения Боба, это устроила Элизинья Гонсалвеш.

Я заехал за Джоном, и мы отправились в «Клаб Эй» на Восточную 60-ю улицу, дом 333 (такси 7 долларов). Замечательная вечеринка, удивительно элегантная, даже не подумаешь, что это в честь Боба, ведь собрались такие замечательные люди. Я сидел рядом с Бетси Блумингдейл, разговаривал с ней, она сказала, что Альфред все еще болеет. Была «Сюзи», а Линн Уайет прилетела специально ради этой вечеринки, были также Фарра Фосетт и Райан О’Нил. Официанты там довольно старые люди, и причем вид у них такой, будто они прямиком из ресторанов на Нижнем Ист-Сайде, тех, что были когда-то давным-давно, – официанты замечательные, какие надо. Устроить эту вечеринку было наверняка непросто – сколько же потребовалось усилий, чтобы спланировать ее. Еду подавали совершенно замечательную. Например, копченый лосось, фаршированный икрой, – ты получаешь сразу два блюда на одной тарелке.

Понедельник, 10 мая 1982 года

Джон пригласил меня на предварительный показ фильма «Офицер и джентльмен»[1063] с Ричардом Гиром и Деброй Уингер. Не могу понять, понравился мне он или нет. Джон сказал, что у него во время сеанса трижды наворачивались слезы. Ричард Ги р стал по-настоящему хорошим актером. И Дебра Уингер тоже хорошо играет, вот только этот ее нос… Если б она его подкорректировала, она могла бы выглядеть как Ава Гарднер – или кто там еще?

Вторник, 11 мая 1982 года

Встал рано, сделал нужные звонки. Был записан на прием к Доку Ко к с у, пришел туда пешком. Его секретарша принялась нудеть, что я не оплачиваю вовремя их счета и что Винсент отвратительно с ней разговаривал, когда она позвонила нам в офис, и я было собрался дать ей отпор, но потом нажал на тормоза. Ведь Доку Ко к с у, наверное, слышно, чтó творится у него в передней, а это же он, конечно, поручил ей со мной поговорить. Розмари там у него все еще большая шишка. Сами должны были принять меня в одиннадцать, а задержали до часу, если не до половины второго.

В «Нью-Йорк таймс» большая статья про «рак гомосексуалистов» – про то, что все еще не ясно, как быть, что делать. Болезнь уже приобрела масштабы эпидемии, и в статье говорится, что у ребят, которые без конца занимаются сексом, возбудитель в семенной жидкости, что они уже переболели всем, чем только можно: гепатитом, причем и первым, и вторым, и третьим, да еще мононуклеозом, и меня обеспокоило, что я мог заразиться, просто выпив что-нибудь из стакана, каким пользовался больной, или же общаясь с ребятами, которые ходят в «Бани».

Четверг, 13 мая 1982 года

В офисе Ронни опять создавал проблемы. Накануне мы с ним поругались, и я сказал ему, мол, полегче на поворотах. Все опять как в тот раз, когда я послал его в магазин, попросив принести что угодно, кроме лаймового пирога, а он купил именно лаймовый пирог, и никто не мог понять, зачем он это сделал. На этот раз он принялся натягивать холсты и все перекосил, потом мы поругались, и он вдруг на меня наехал: «Ну ты вообще: не пишешь маслом, не фотографируешь, не натягиваешь холсты – чего ты еще не делаешь?» Не понимаю, чего он хочет добиться. Он ведет себя так, как прежде, когда пил и принимал наркотики, но ведь сейчас он этого не делает. Я работал до половины седьмого.

Суббота, 15 мая 1982 года

Поехал в даунтаун, в галерею, где Крис Макос выставил мои фотографии в женской одежде, и там же была выставка фотографий Кэнди Дарлинг разных авторов. Народу тьма тьмущая, на вернисаж пришли, например, Джекки Кертис и Джерард Маланга (такси 6 долларов). Отвез Джона домой (такси 6,50 доллара).

Понедельник, 17 мая 1982 года

Пришел в офис, когда там уже заканчивался ланч в честь Джоди Джейкобс из «Лос-Анджелес таймс», и тут появились Джоан Квинн и Бьянка Джаггер. Бьянка сказала, что хотела бы вместе со мной взять интервью у Стивена Спилберга. А сейчас, когда я думаю, почему Джоан Квинн выглядела такой необыч ной, я понимаю, что ее волосы не были раскрашены розовым и зеленым, – у нее были обычные, натуральные волосы. И еще – она, в порядке исключения, не клянчила у меня картину.

Вторник, 18 мая 1982 года

Я попытался собрать какие-нибудь общие сведения о Стивене Спилберге, перед тем как брать у него интервью. Я решил, что не буду раздражаться на его жуткую девицу, которая занимается связями с общественностью, – это она недавно не пустила меня на показ «Инопланетянина». Она ведь потом прислала орхидеи в знак того, что просит извинить ее, и с моей стороны глупо постоянно помнить про все это.

Среда, 19 мая 1982 года

Поехал с Бьянкой в «Шерри Незерленд» на интервью со Спилбергом, и он был очень мил (такси 3 доллара). Во время интервью сидел на постели, потом пригласил нас пойти с ним поужинать. Бьянка совершенно запала на него, потому что хочет сняться в одном из его фильмов, а он запал на Бьянку, потому что она ему понравилась в ее фильме. Он сказал, что видел мой фильм «Сон», когда ему было лет двенадцать, и это вдохновило его на создание фильма «Храп». Сказал, что интервью было для него самым замечательным. Мы собрались пригласить его к нам с офис, чтобы попытаться продать ему какие-то картины, но он вдруг сам спросил, можно ли к нам зайти. Он сказал, что будет в Нью-Йорке двадцать седьмого числа, а я сказал, что как раз в этот день уеду, однако мы что-нибудь придумаем. Я довез Бьянку в «Карлайл», а сам поехал к Джону, чтобы забрать у него сценарий (такси 4 доллара). Пробыл у него двадцать минут.

Четверг, 20 мая 1982 года

Смотрел фильм, которого никогда прежде не видел, – там У. К. Филдс еще с усами[1064].

Фред работал над маршрутом нашей поездки в Европу и планировал расписание встреч. Мы с Бриджид сходили в косметический салон на Третьей авеню, где мне сделали педикюр и маникюр. Прохожие заглядывали в окно и, глядя на меня, не могли поверить своим глазам (26 долларов).

Две девушки из «Вижюэл артс»[1065], завидев меня, зашли в салон, а потом помчались к себе в школу, чтобы притащить подборки своих работ и показать их мне. Выходя из салона, Бриджид случайно встретила на улице Джерарда Малангу, привела его в салон, у него с собой был фотоаппарат, однако у него оказался не тот объектив, какой нужен, поэтому он стал совершенно сходить с ума, что не сможет снять, как мне делают педикюр. Тут примчались эти девушки из школы искусств, я познакомил их с Джерардом, и все было как в старые добрые времена, когда я присутствовал при том, как он начинал ухлестывать за молоденькими красавицами. Пока я был в салоне, зашли двое мужчин, чтобы записаться на процедуры, может, только потому, что увидели там меня. Один из них явно был жертвой моды. Маникюрщица сказала, что может записать его только через три дня, и он сказал: «Ну что ж, давайте». Я пополнел. Не знаю, как быть, потому что рубашки слишком меня облегают.

Понедельник, 31 мая 1982 года

Разговаривал с Бриджид, она теперь весит целых 77 килограммов, и ее стали спрашивать, уж не забеременела ли она. Я позвонил Джею Шрайверу, и он приехал в свой выходной день, потому что уикенд был таким паршивым. Работали всю вторую половину дня. Послал Джея за материалами (30 долларов). Писал краской вручную. Завершил «Кресты». Отвез Джея домой (такси 5,50 доллара). Англия побеждает в конфликте на Фолклендских островах.

Пятница, 4 июня 1982 года

В два часа дня были съемки у Аведона для рекламного разворота фирмы «Кристиан Диор». Там был Андре Грегори[1066], он играет в пьесе, которую сам написал, она идет в даунтауне. Он был соавтором сценария и продюсером фильма «Мой ужин с Андре» и рассказал мне, что когда собирал полмиллиона долларов на создание этого фильма, ему кто-то сказал: «Что ты пытаешься сделать? Снять еще один фильм Энди Уорхола?»

Все были в нарядах от Диора, они хотели сфотографировать, как я работаю над картиной, однако я сказал, что будет куда современнее не делать этого и обставить все как можно проще, не то съемка получится плохо. В съемке принимала участие и Дун Арбус[1067], впервые с тех пор, как вернулась к Аведону, чтобы продолжить сотрудничество с ним, – они ведь страшно разругались.

Суббота, 5 июня 1982 года

Встал рано. Купил канцелярские принадлежности для офиса (22,73 доллара и 33,82 доллара). Зашел в один из корейских продуктовых магазинов, там было примерно человек пятнадцать, целая толпа, и я заслушался, как кто-то из покупателей минут десять вслух мечтал об ананасе, и когда он наконец замолчал, мне самому ужасно захотелось купить ананас. Он все повторял: «Хочу спелый, чтобы сразу съесть! Сочный! Сладкий и ароматный! Чтобы – раз! – и на тарелку, а не тянуть резину!» И тут я повернулся, вгляделся – да это же Никсон! С ним была одна из его дочерей, просто выглядит она старой, – может быть, это Джули[1068]. Сам он был низкий, толстый – ни дать ни взять персонаж из романа Диккенса, с огромным животом. Его попросили подписать счет. С ним были охранники из секретной службы. А кассирша потом сказала, что он у них «самый лучший клиент».

Поехали на «Мой ужин с Андре» (такси 4 доллара), и там была очередь в кассу, вот я и сказал девушке, что нас пригласил сам Андре, поэтому не пустит ли она нас без очереди, а она решила, будто мы хотим пройти бесплатно, но я сказал, что заплачу. Я заснул во время сеанса – до того было скучно. Болтовня хиппарей. Молодежь, небось, думает, что фильм – интеллектуальный, потому что в нем говорится о чувствах. Вернулся домой, спать лег в час ночи (такси 4 доллара).

Вторник, 8 июня 1982 года – Нью-Йорк – Балтимор – Нью-Йорк

Мне нужно было съездить в Балтимор, чтобы поприсутствовать при том, как отец Ричарда Вайсмана, Фред, передает в дар университету штата Мэриленд мои портреты из серии «Десять спортсменов». Кстати, а известно ли Дневнику, что в шестидесятые годы Фрэнк Синатра проломил Фреду Вайсману череп? Это было в ресторане «Поло-Лаундж», в Лос-Анджелесе. Они даже не были знакомы. Просто Синатра стукнул его телефонным аппаратом. Решил лететь рейсом авиакомпании «Нью-Йорк эйр», поскольку я делал для них рекламный ролик, но это с моей стороны было ошибкой, потому что самолет взлетел лишь через три четверти часа после объявленного времени, и нам сказали, что якобы пришлось ждать, пока доставят какую-то деталь, но я-то думаю, они просто ждали, чтобы в самолет набралось побольше пассажиров. И никто ни слова не сказал про мой рекламный ролик, даже стюардесса, которая подала мне бейгл.

Приехал в университет штата Мэриленд, и тут ко мне вдруг подбегает какая-то девица и говорит: «И как вы себя чувствуете здесь, в том самом университете, который закончила Валери Соланас?» А я и не знал, что она здесь училась! Никогда об этом не слышал, вот это новость.

Меня сфотографировали, пригласили в дом президента университета. Мы пошли через весь кампус к его резиденции, чтобы посидеть и поговорить с немногими избранными – а это всегда так скучно. Сел на ближайший обратный рейс и вернулся в Нью-Йорк уже в 3.45 пополудни. Приехал Руперт, и мы с ним до восьми вечера работали над плакатом для фильма Фасбиндера.

Среда, 9 июня 1982 года

Кто-то остановил меня на Парк-авеню и сказал: «А вы ведь тот самый, кто в этой рекламе, да?», и я сказал, что да, верно, подарил ему номер Interview, а потом он говорит: «Может, вы сможете помочь мне?», и я сказал, что я несколько тороплюсь, однако все же чем-то мог бы быть полезен, и он сказал, что пишет сценарии, попросил меня взглянуть на них, а потом спросил: «Да, а как вас зовут?»

У Керли день рождения, ему исполнилось двадцать пять лет, поэтому мы отправились по всяким-разным делам, а заодно и выпили.

Только что позвонил Томас Амманн: Фасбиндер покончил с собой. М-да, вот уж действительно странный был человек. Когда он пришел к нам в офис, он ооооочень странно себя вел. А когда я говорю, что кто-то – странный человек, значит, страннее не бывает. Ему было тридцать семь лет, и он снял сорок фильмов.

Отвез Руперта (такси 5 долларов). Поехал домой, за мной вскоре заехал Ричард Вайсман – мы отправились на премьеру фильма «Бриолин II». Джон пригласил Корнелию Ге с т. В фильме было все, о чем я только мечтал. Мне понравилась и эта самая Пфайфер, и этот самый Колфилд, а эта Пэт Берч – отличный режиссер. Очень хороший фильм! Джон Траволта такой дуралей, что не стал сниматься в «Бриолине II». Ну и чем он сейчас занимается? Ты можешь себе представить, чтобы актер был кинозвездой и не снимался? Неужто он сейчас сидит у себя в дворце и берет [смеется] уроки актерского мастерства? Или чего там еще?

Пятница, 11 июня 1982 года

На такси до «21». Я там встречался с Ричардом Вайсманом, который устроил вечеринку по поводу матча Куни и Холмса[1069]. Потом мы прошли в «Радио-сити», чтобы там его посмотреть (билеты 30 долларов). У них там, по-видимому, новый экран, изображение на нем такое четкое, что были видны прыщики на лицах боксеров. Мы заранее заключили пари, и у меня было «Холмс в четвертом раунде», и почти так и случилось, потому что у него был нокдаун во втором раунде, однако в конце концов пари выиграла подруга Ричарда. Меня выбрали держателем банка. В зале «Радио-сити» болели за Куни, это все ирландцы. Холмс выиграл матч – бой был прекращен ввиду его явного преимущества, и здесь его все освистали.

Воскресенье, 13 июня 1982 года

Смотрел по телевизору «Самое пекло»[1070], и кто же там играет драг-квин? И прекрасно играет! Ну разве что чаще, чем надо, дотрагивался до своей шеи, вот и все. А во всем остальном просто идеально, и диалоги прекрасные, а одна реплика вообще не хуже, чем у самой Кэнди Дарлинг.

Вторник, 15 июня 1982 года

Послал Агосто в книжный магазин на Мэдисон-авеню, чтобы он купил несколько экземпляров книги «Эди», и ему там сказали, что ее расхватывают, как горячие пирожки! (60 долларов). И в этой книге сфотографировано мое свидетельство о рождении, но только какое-то совершенно неправильное. Я просто не понимаю, в чем дело. Да, оно выдано на Эндрю Вархола, однако совершенно не в том городе, и потом там сказано, по-моему, 29 октября 1930 года. Откуда они вообще это взяли? А имя матери замазано. Как так? Ум а не приложу. В шесть вечера за мной заехали Крис и Питер, мы отправились смотреть «Бриолин II» – я уже по второму разу. Увидел этот фильм на экране меньшего размера, и он не произвел того впечатления. Без звуковой системы кинотеатра «Зигфелд» становится понятно, почему критики назвали его «скучным». После фильма поехал на ужин к Эштону Хокинсу. Там у меня с Аннет Рид завязалась довольно живая беседа. Она рассказала, что в понедельник посмотрела в Музее современного искусства фильм Клинта Иствуда «Огненный лис», и сам Клинт там был, вместе со своей подругой Сондрой Локк[1071]. А потом, после просмотра фильма, все отправились в «Пьер» на ужин, и Аннет сказала, что куда приятнее, дорогой, было бы «завалиться вместе с друзьями в какую-нибудь итальянскую забегаловку». Она также сказала, что Клинт был «презамечательный», а фильм «интересный», однако лучше б она тот вечер провела с друзьями, а фильм посмотрела бы потом.

Среда, 16 июня 1982 года

Я решил посмотреть «Бриолин II» в третий раз. Его показ в «Парамаунте» устроила Лорна Луфт (такси 5,50 доллара). Самой Лорны, правда, там не оказалось. Ее муж, Джейк Хукер, все же приехал, и он сказал, что Лорна видела его слишком много раз. Я сидел в заднем ряду, и на этот раз, уже третий, фильм оказался лучше, чем когда я сидел совсем близко к экрану.

Четверг, 17 июня 1982 года

Забыл сказать, что в среду Джей Джонсон привел в офис Марианну Фейтфулл. Он никакого спиртного не пил, но зато пила она, и с ней был ее, наверное, бойфренд. Когда она вошла в офис, то была немного в астрале, но потом выпила вина и уже ближе к концу стала очень разговорчивой. Том Кашин нанялся манекенщиком к Пьеру Кардену, поэтому теперь много разъезжает. Пошел в ресторан с Джоном Райнхолдом. Мы добрались до «Одеона», и там Генри Гельдцалер ужинал в одиночестве, поэтому мы пригласили его присоединиться к нам (198,85 доллара). Он рассказывал нам пару историй про Джин Стейн, и вот тут у нас возникла такая идея: пусть он ей сообщит, будто я пишу книгу о ней.

Пятница, 18 июня 1982 года

Бриджид заставила Джея Шрайвера пойти с ней в бар выпивать. По-моему, эта книга об Эди Седжвик сильно подействовала ей на нервы, потому что мне кажется, что, по ее представлениям, это должна была бы быть книга о ней самой. В общем, она повела Джея в бар во время ланча и там принялась рассказывать ему истории про Сан-Симеон, еще про то время, когда она приезжала туда в гости ребенком – ведь ее отец управлял корпорацией Херста. А вернувшись в офис, она решила всех позабавить и вдруг стала кататься по полу, да только что в этом особенного: ну, какая-то толстуха катается по полу…

Понедельник, 21 июня 1982 года

Встретился в «Мейфэр» с Шоном Маккиэном, Крисом и Питером (коктейли 20 долларов). У Криса была машина, и мы поехали на вечеринку в честь Корнелии Ге с т: Кури Хэй устроил барбекю на Западной 81-й улице. Недавно у Корнелии был прием в связи с ее дебютом в свете, я туда не пошел, а про него писали в «Нью-Йорк таймс». Та к что стоило бы пойти. Корнелия сейчас до того располнела, что похожа на Мальчика-из-теста с рекламы печенья компании «Пилсбери».

Когда мы шли между Амстердам-авеню и Бродвеем, какая-то женщина выгуливала двух доберманов и еще шел мужчина, который нес большой гаечный ключ.

У Боба Колачелло сейчас пошла какая-то своя жизнь. Я его вообще не вижу после работы. Он что, вершит какие-то грандиозные дела? Он хоть веселится? Гд е -то бывает и радуется жизни?

Разговаривал с Джоном, он в Калифорнии и останется на один день дольше, чем собирался, потому что пытается сейчас заняться кинопроизводством и не работать больше со средствами массовой информации.

Среда, 23 июня 1982 года

Дженни Хольцер заехала за мной, в красном платье от Хальстона она была великолепна. Мы отправились в Сити-Сентер на представление Марты Грэм. Потом Бьянка потеряла этого Дика-хитрюгу Каветта, долго его искала, нашла, и мы все двинули к Хальстону. Дик рассказал мне про транссексуала из Нового Орлеана, который пристает к нему, и спросил, как ему быть, и я посоветовал «ее», конечно же, трахнуть, хотя сам, правда, так и не понял, что именно он хотел бы от меня услышать. Еще Дик целый час составлял анаграммы. А я, совершенно забыв про диету, ел картофельные чипсы и выпивал, а потом почувствовал, что я такой же толстый, как Бриджид. Домой отправился с Диком и Джейн, и он принялся лапать Джейн прямо в такси, тогда я спросил его: может, его жена куда-то уехала? Дик довез меня домой в два часа ночи.

Пятница, 25 июня 1982 года

Руперт и все остальные ребята из нашего офиса сказали мне, что уезжают на весь уикенд, поэтому я решил не ходить на работу – боялся, что застряну в лифте.

Поговорил с Джоном, он решил после своего визита к врачу остаться дома – уж очень устал.

Купил билеты на балет Фелда[1072] в бывшем театре «Элджин», который сейчас называется «Джойс-тиэтер». Встретил там Криса и Питера. Прекрасные костюмы и очаровательные молодые актеры. Был один номер только с девушками и один только с юношами, примерно как в «Бриолине», а потом еще один – где и юноши и девушки танцуют вместе. А номер из «Вестсайдской истории», где одни юноши, был сделан так, словно все обнимаются и целуются. Но балет в целом меня всегда расстраивает: после двадцати пяти с тобой все кончено, потому что теряется искренность, все слишком стилизовано. К тому же обязательно объявится какой-нибудь блистательный пятнадцатилетний танцор, который и поставит крест на твоей карьере.

Потом мы двинули в «Клэр» на Седьмой авеню на Вест-Сайде, это что-то новомодное, вроде ярких калифорнийских заведений, там все решетчатое, полным-полно голубых, и вдруг туда явился Вэй Бэнди, и он выглядел так, что краше в гроб кладут, он просто взял кофе, и я сказал ему, что по-прежнему хотел бы, чтобы он делал мне грим, когда я отправляюсь развлекаться.

Суббота, 26 июня 1982 года

Отправился в «Хартбрейк», это новая дискотека рядом с Вандам-стрит, около танцевального зала «Пэрэдайз». Днем это кафе-столовая, а вечерами она превращается в диско-клуб, и музыка там пятидесятых годов, но есть и шестидесятых, и все одеваются как угодно и танцуют как заблагорассудится. Если сделать фильм на этом материале, он получится таким непритязательным. Все молодые люди в «Хартбрейке» подходили ко мне и говорили, что я обещал им, еще когда мы встречались в «Студии 54», посмотреть их работы, и я мог им лишь сказать: «Ну хорошо, так когда придете?», так что, по-моему, даже привратник в «Хартбрейке» собирается принести мне свои работы.

Воскресенье, 27 июня 1982 года

Поехал на такси до 45-й улицы и Бродвея (6 долларов), чтобы посмотреть «Бегущий по лезвию» (билеты 10 долларов) в кинотеатре «Крайтирион». Фильм мрачный. И я так и не понял, он совсем абстрактный или простой, прямолинейный. В нем есть сюжет. Похоже на то, как Дик Пауэлл играет Филипа Марлоу[1073]. Если бы я видел только сценарий, я бы не знал, что и думать. Они говорят все эти реплики всерьез, все сделано так, как если бы это были реальные проблемы. Похоже на пьесы Ронни Тейвела в шестидесятые годы[1074] – или того же Чарлза Ладлэма. Отвез Джона (такси 8 долларов). Смотрел кабельный канал до половины второго ночи.

Вторник, 29 июня 1982 года

Работал всю вторую половину дня.

Пошел на это мероприятие в «Плаза», устроенное для рекламы шоколада Билла Бласса, и там один человек сказал мне, что моя невестка, Энн, и его мать дружат и что они обе – религиозные фанатички. Поначалу я притворился, что у меня нет никакой невестки, потому что я ее терпеть не могу. Но потом я ему рассказал про своего племянника Пола, который отказался от священства, а он рассказал мне про свою сестру, которая ушла из монастыря и теперь трахается с чернокожими. Я съел клубнику в шоколаде. Ушел оттуда в депрессивном состоянии после того, как уровень сахара в крови упал.

Среда, 30 июня 1982 года

Джеральдин Смит приходила с Лиз Дерринджер, которая взяла у меня интервью для газеты в Саутгэмптоне. Гари Лажески устраивает выставку моих гравюр или чего-то такого, и это все непонятно где, а мне даже никто ничего не сообщил, причем вернисаж через пару недель, и Фред думает, что мне стоит там появиться, потому что, как он считает, в таком случае люди меня запомнят и потом купят мои произведения.

Решил не ходить на прощальную вечеринку Лины Хорн, а лучше отправиться на третье ежегодное празднование дня рождения Роя Кона у него дома в Гринвиче. Стив Рубелл не стал садиться за руль своей машины, потому что слишком много выпил, так что вел машину Иэн, а ехали туда я, Стив, Иэн и Боб. Боб такой кислый, он со мной больше не разговаривает. Я не надел галстук. На мне была футболка с изображением журнала Interview, и он разозлился на меня из-за этого. Не понимаю, что с ним такое, что ему не нравится. Дом Роя прямо почти в центре Гринвича. Дом на самом деле маленький. А когда идешь на все эти сборища у Роя Кона, все всегда говорят: «Это так забавно, это так интересно, потому что никогда не понятно, кто там у него может объявиться». Говорят, кто угодно – от членов мафии до обычного сапожника. И это правда, потому что ко мне, например, подошел один парень и сказал: «Я автомеханик, работаю в гараже, уже несколько лет чиню вашу машину. Всегда хотел с вами познакомиться». Там была Си-Зи Ге с т, она посадила розы около дома Роя, вместе с ней приехала Корнелия. Я поступил глупо. Наверное, на меня сейчас быстрее действует вино. Этот парень по имени Коммаль, чья жена приходится сестрой Фредди Вулворту, рассказывал мне анекдот и по ходу дела разорвал на две части купюру в один доллар. То г д а я вынул сто долларов из кармана, разорвал эту банкноту на две части и отдал одну половину миссис Бэссирио, а вторую – Дорис Лилли[1075] и сказал им, что им теперь надо навсегда стать подругами, потому что у них две половины одной банкноты. Еда была очень хорошая, но гости вели себя совершенно как животные, пытаясь отхватить себе побольше. Все говорят, что у Роя семь любовников, по одному на каждый день недели. Он делал подтяжку кожи на лице и попал, наверное, в руки к какому-то мяснику, потому что у него после последней операции видны кровавые рубцы на лице, они очень уж заметны.

Вторник, 6 июля 1982 года

В связи с затмением Луны мы получили письма от этих наших чокнутых корреспондентов, таких как Джоуи Саттон и Крейзи Рона. Еще позвонил Пол Америка – не знаю уж, откуда именно, однако у нас в офисе имеется список, озаглавленный «Не соединять, если звонят эти люди», поэтому меня к телефону не позвали. Мне потом сказали, что он говорил, будто он – одна из моих суперзвезд, однако он не снимался ни в одном из моих фильмов. Хот я … стоп, подожди! Я же забыл про фильм «Мой проститут». Совсем забыл [смеется], он же был, в самом деле был звездой, главным героем этого фильма. Он [смеется] и был «Мой проститут»[1076].

А Джин Стейн будет на разных ток-шоу по телевидению, причем скорее всего с Вивой. Та к, надо будет шепнуть на ухо Виве, что Джин Стейн просто-напросто использует ее для своих целей.

Пятница, 9 июля 1982 года

Меня пригласили на ланч в ресторане на 48-й улице, это сюрприз для Филлис Диллер в честь ее дня рождения – ей шестьдесят пять лет. Поэтому я остался в аптауне до назначенного срока – половина второго.

Когда я вошел внутрь, некая дама в очках сказала, что у нее все еще есть книга моей матери[1077], и я попытался подумать, кому я успел подарить эту книгу в ту пору, когда занимался рекламой, но никак не мог вспомнить, кто же может быть эта женщина, на вид уже бабушка, а потом кто-то позвал ее – «Кэй!», и меня тут же осенило: ну конечно, это же Кэй Баллард[1078]. То г д а я скорей бросился назад к ней, сделав вид, будто ослышался. С ней было забавно, она ведь играла в «Пиратах Пензанса». Странно, люди были крупными звездами на телевидении, но только твой рейтинг рухнул – раз! – и ты уже такой же, как все. В два часа приехала Филлис Диллер. Она сказала, что ей сообщили, будто ее здесь ждут, чтобы взять интервью для «Нью-Йорк таймс», и попросили надеть яркое цветастое платье, чтобы снимок вышел как можно лучше, а она никак не могла понять, зачем, ведь газета черно-белая. Приехал Томми Тьюн[1079], он весь пышет этим южным шармом, он сказал мне, что по-прежнему обращается к моей «Философии», что моя книга сделала его тем, кем он стал сегодня, что он время от времени берет ее в руки и перечитывает, чтобы получить вдохновение, и тогда у него вновь делается хорошо на душе.

Были фоторепортеры. Получился некоторый конфуз, потому что я принес ей в подарок отпечаток «Коровы», но завернул его в экземпляр Interview, и она было решила, что обертка и есть мое произведение, поэтому она страшно бережно с ней обращалась и сказала [подражает ее голосу]: «Замеча-а-а-ательно!»

Суббота, 10 июля 1982 года

Бриджид проглядывала свои старые папки, у нее ведь задокументированы все семидесятые годы. Зафиксировано все, что она тогда делала, каждая минута, и еще есть записи на магнитофонных пленках. Она так много сделала. Если поймут, сколько всего можно навытворять, принимая амфетамины, тогда это снова станет популярно.

Среда, 14 июля 1982 года

Работал над серией «Вымирающие виды», говорил по телефону с Роном Фелдманом, послал к нему Криса, чтобы он отвез все портфолио, и Рон был в восторге, притом по-настоящему, в полнейшем восторге, так что теперь нам нужно будет понять, как лучше продать эту серию. Отвез Руперта домой (такси 5,50 доллара).

Суббота, 17 июля 1982 года

Жара жуткая. Пошел в музей Уитни (входной билет 4 доллара). Посмотрел выставку Эда Рушея, интересная. Пошел на фильм «Молодость, больница, любовь»[1080] (билеты 10 долларов), и он оказался очень хорошим (такси 3 доллара). Режиссер фильма – Гарри Маршалл, и я не знал, что он уже в возрасте. Там есть смешная сцена, когда парня с рекламного плаката Кельвина Кляйна ввозят в операционную прямо в джинсах, причем в той же позе, в какой он изображен на рекламе, и это жутко смешно, если понимаешь. Но понимают не все.

Воскресенье, 18 июля 1982 года – Нью-Йорк – Файер-Айленд – Нью-Йорк

Позвонил Крис, сказал, что наш самолет вылетает на Файер-Айленд в 10.00 и нам нужно на него успеть, чтобы там провести фотосъемку. Заехал за Джоном, и мы отправились на 23-ю улицу (такси 8 долларов). Прилетели на Файер-Айленд, ланч устроили под открытым небом. Мы решили позвонить Кельвину, и он сказал, что тут же приедет (телефон 0,20 доллара). Дом Кельвина прямо на Оушен-уок, на берегу океана, и вокруг него всегда ошивается восемь тысяч молодых людей и девушек, они просто прогуливаются, чтобы их заметили и взяли в рекламу джинсов.

Когда летели обратно, у нас был тот же самый пилот, и когда мы уже взлетели и были над водой, раздался какой-то звук, и я решил, что что-то сломалось, а когда мы наконец приземлились на Манхэттене, посадка была очень жесткой. По-моему, нам достался плохой пилот, а еще, выйдя из самолета, мы увидели, что вытекает топливо (билет туда и обратно 360 долларов плюс 40 долларов чаевых). Кельвин сказал, что им не нужно давать чаевые, однако пилот ни разу не возвращал мне сдачу, поэтому чаевые, надо думать, все же полагаются.

Вторник, 20 июля 1982 года

Встал рано. День жаркий. Пошел в «Блумингдейл», просто чтобы побыть в прохладе. Пришел к Жанет Сартин, и там был Джон Дьюка, он заведует отделом моды в «Таймс», он разглядывал мое лицо и, наверное, напишет про меня,

а когда мой сеанс был окончен, я сказал ему, что чувствую себя новой женщиной. По-моему, лицо у меня делается лучше. Хотя на все сто не уверен. Жанет [смеется] во всем винит погоду.

Пятница, 23 июля 1982 года – Нью-Йорк – Монток

Самолет через сорок пять минут после взлета приземлился в Монтоке, и мы сели в новую машину Хальстона. Виктор был там вместе с «Мин Воз» – ну, ты знаешь, что это его друг Бенджамин в женской одежде. И Бьянка тоже там, однако она делала вид, будто ее там нет, потому что Джон увидел ее на пляже, и она заставила его поклясться, что он никому не расскажет: ведь она при ехала с Крисом Доддом, сенатором из Коннектикута, который сейчас разводится со своей женой.

Суббота, 24 июля 1982 года – Монток

День был по-настоящему чудесный. Джон привез с собой «Непристойное обнажение», это книга про Дэвида Бегельмана. Все вокруг читают «Эди». Странно – на кого ни посмотришь, у всех в руках эта книга, везде эта обложка. Мне кажется, что Джон по мере чтения «Эди» начал хуже ко мне относиться. А вот Иэн Шрегер, наоборот, – чем больше читал, тем больше проявлял интерес, вот только без конца задавал вопросы про «Параферналию»[1081]. Десятки вопросов – чья она, кто делал дизайн, кому она на самом деле принадлежала. А это самое несущественное во всей книге. По-моему, он интересовался из-за Нормы Камали[1082], хотя я не думаю, что они по-прежнему встречаются. В поселке молодые люди с красивыми телами играли в пинбол. Картина такая же, как в «Порки»[1083] и во всех фильмах, которые я видел, они красивы, и все тут. В ресторане «Госман» было слишком много народу, притом все старики, по этому мы поехали в местное заведение, где тусуются молодые люди и модели, там нам все обошлось в 40 долларов. Купил зубную щетку (2 доллара) в «Уайтс», это аптека. Вернулись домой, смотрел телевизор, вел умные разговоры. Читал хорошие книги по искусству, они у Виктора всегда есть. Стив Рубелл и Иэн поехали в Ист-Хэмптон играть в теннис с братом Стива, а по возвращении привезли кукурузу, как раз к уже приготовленному ужину, но Стив был в состоянии восхищаться только кукурузой, потому что именно он ее привез. Стив с Иэном купили гостиницу – только что оформили покупку.

Воскресенье, 25 июля 1982 года – Монток – Нью-Йорк

Когда я проснулся и пошел на кухню, Стив уже пил свою утреннюю порцию кока-колы и читал книгу про Анненбергов – его всегда восхищают жулики[1084].

Позвонил Кристофер, сказал, что уехал на Файер-Айленд до конца дня. Нэну, мою прислугу, положили в больницу на операцию. Я попросил Дока Ко к с а узнать, хороший ли у нее врач, он это сделал и сказал, что она в хороших руках. Я попросил его внимательно следить за ее состоянием.

Понедельник, 26 июля 1982 года

Встал в 9 утра. Позвонил Нэне в больницу, разговаривал с ее врачом, мне сказали, что операцию сделают утром, а потом она проведет два дня в палате интенсивной терапии.

К нам офис пришла эта девица из Санта-Фе, которая когда-то работала в Interview. Не помню ее имени. Она из тех особ, какие встречались мне в Аспене: они все вглядываются в тебя, хотят понять твое истинное жизненное предназначение. Она напоминала мне девушку, которая вечно приезжала из Калифорнии навещать Джеда. Она стала интересоваться Агосто, и тут я понял, что дело совсем серьезное, поэтому сказал ему, чтобы он ушел в заднюю половину офиса и не возвращался, пока она не уйдет. Я не позволю ей испортить ему жизнь, всячески стараясь найти в ней смысл! Она оставила для него записку с номером телефона, но я ее уничтожил и ему ничего не сказал. Я не позволю ей начать устраивать тут всякие неприятности.

Я то и дело сталкивался с Дорией Рейган, которая носит теперь муу-муу[1085], и, по-моему, то и дело спрашивал ее, чей это дизайн – Перри Эллиса? Я на самом деле нервничал из-за показа мод в «Студии 54», в котором должен участвовать вечером, в половине десятого, поэтому целый день пил кофе и вообще старался выглядеть худым.

На такси добрались в «Студию 54» (4 доллара), там никак не мог найти заднюю дверь, зато нас быстро обнаружил какой-то негр-попрошайка (0,50 доллара). Внутри были двадцать пять невероятных красавиц, а еще появился я, и у них у всех были большие корзинки и облегающее нижнее белье. Я разговаривал с Майклом Холденом и сказал ему, что не в силах поверить, что он все еще не стал кинозвездой, однако это прозвучало как-то неубедительно, потому что я сильно волновался. Мне пришлось выходить дважды. У меня были номера 33 и 49.

Ну а потом, когда все закончилось, Крис стал критиковать меня как манекенщика – он сказал, что поскольку я человек в возрасте, то и ходить я должен гордо, показывая всем, кто я такой, а не робеть, опуская голову и смотря в пол, однако, как мне кажется, мне нужно придумать, как вести себя по-клоунски: то ли упасть в какой-то момент, то ли еще что-нибудь этакое. Потом мы поехали на вечеринку в «Хартбрейк» (такси 8 долларов). Крис и Питер поругались, потому что Крис хотел, чтобы Питер подцепил какую-нибудь манекенщицу, а тот этого не сделал.

В такси, уже по дороге домой, я было перепугался, потому что шофер был здоровенный негр, а на лицензии у него не было фотографии. Приехал домой, позвонил Джону, чтобы рассказать ему о моем участии в показе мод. Он уже был в постели, там у себя, в Лос-Анджелесе.

Вторник, 27 июля 1982 года

Приехал в «Мэдисон-сквер-гарден» (такси 4 доллара) на Билли Сквайера, как раз когда был его выход. За кулисами около пятидесяти голых девиц подавали хот-доги и пиво и боролись в грязи. Я фотографировал, но потом понял, что в моем фотоаппарате нет пленки. А какая-то голая девушка подошла ко мне и сказала: «Вы знаете, я вас вижу каждое воскресенье в церкви святого Винсента». Группа Queen была очень мила по отношению к нам, они поделились с нами выпивкой.

Отправились в «Пэлас», это новая дискотека на 14-й улице, в том помещении, где недавно закрылся «Люхов»[1086]. Народу– тьма-тьмущая, очередная мышеловка. Там много маленьких комнаток, и я не понял, для чего они. Приехал домой и поговорил по телефону с Джоном, он еще в Калифорнии.

Среда, 28 июля 1982 года

Сходили с Джеем в магазин, который он недавно обнаружил: там продают…

зубы, это на девятом этаже здания на 21-й улице, так здорово, все эти зубы.

Я захотел купить алюминиевый набор гигантского размера, мне сказали, что это антиквариат. Они мгновенно меня узнали, потому что Джей был в футболке с надписью «ТВ Энди Уорхола» (зубы 484 доллара). Мы с ним несли большие зубы под дождем. Это было очень забавно.

Кельвин Кляйн пригласил меня к себе на Файер-Айленд на весь уикенд,

и я сказал это Стиву Рубеллу, и он ответил мне, что ему уже позвонила Бьянка,

она спрашивала, буду ли я там, потому что ее тоже пригласили.

Четверг, 29 июля 1982 года

Позвонил Джону Райнхолду, пригласил пойти со мной к Сюзи Франкфурт, однако он ответил, что хотел бы провести время с Беркли, это его двенадцатилетняя дочь, которая только что вернулась из летнего лагеря. Тогда я пригласил их в «Серендипити», и мы отправились туда (такси 8 долларов) и заказали самые большие порции, просто из любопытства. Было так здорово разговаривать с Беркли: она уже решила, что не будет актрисой, а будет, наверное, художником-мультипликатором. Она уехала из летнего лагеря за десять дней до окончания срока. Это один из тех лагерей, где дети доят коров и кормят кур. Отвез их домой (6 долларов), а потом поехал с Керли на 33-ю улицу и Парк-авеню забрать его друга, это небольшой кирпичный особняк, а вот парень почти двухметрового роста, он спал на полу, там во всей квартире бедлам, и было так забавно видеть, как живут эти ребята, которые на людях появляются в одежде от «Брукс Бразерс» и в бархатных туфлях, а дома живут в каком-то парнике. Поехали в «Ксенон» (такси 6 долларов).

Там был Говард Стайн. А чуть раньше звонила Корнелия Ге с т, пригласила меня приехать в воскресенье на вечеринку в его доме в Ист-Хэмптоне. Он использует Корнелию для того, чтобы внедриться в общество Ист-Хэмптона, а она [смеется] использует его для того, чтобы попадать в «Ксенон». Да, еще: Боб теперь до того зазнается, что не рассказывает мне ничего из слухов про эту историю с Блумингдейлами – никаких подробностей из разряда «не для всех». Вчера в газетах написали, что любовница Альфреда

Блумингдейла, Вики Морган, подала в суд на его жену Бетси, потому что, как она заявила, эта самая Бетси заставила Альфреда не посылать ей больше денег. Вики Морган сказала: «И это после всего, что он заставлял меня делать – в духе маркиза де Сада!» Вот вам и лучший друг нашего президента.

Суббота, 31 июля 1982 года – Нью-Йорк – Файер-Айленд (штат Нью-Йорк)

Приехал в Пайнс, позвонил с трапа в дом к Кельвину, чтобы сообщить ему, что со мной приехал Крис, он только до вечера. Там сказали, что ничего страшного. Пошли туда, и из всех обитателей дома встали только Честер Вейнберг и Дэвид Геффен. День был пасмурный, мы позавтракали. Потом проснулись Кельвин и Стив Рубелл, они обсуждали веселье прошлой ночью. Пошел на гавайский праздник у Жиля де ла Крус на этой же улице, по соседству. При солнечном свете можно в самом деле разглядеть, как выглядят эти люди, ты их действительно видишь. Эгон фон Фюрстенберг был там единственный, кого я знал. Правда, я решил, что узнал еще пса из телерекламы фирмы «Брейкстоун», которого все время пытается прогнать Сэм Брейкстоун[1087], у него характерное черное пятно вокруг глаза. Потом мы пошли купить пиццу, и при свете можно было понять, сколько там на самом деле псов (пицца 20 долларов). Потом вернулись к Кельвину и застали их со Стивом с двумя порноактерами – Ноллом и Фордом, и мы сконфузились, мгновенно развернулись и вернулись на этот гавайский праздник по соседству. Потом мы все-таки снова пришли домой, и к этому времени Честер Вейнберг уже тоже вернулся с этого праздника и застал этих двух парней, которые сказали ему, чтобы он шел куда подальше, поэтому Честер спрятался у себя в комнате. Наконец мы сделали барбекю, и все разговоры были голубые-голубые. Если бы у меня был с собой магнитофон, ты бы не поверила своим ушам. Потом все улеглись спать около полуночи, но поставили будильники на два часа ночи, потому что «самое крутое начинается после четырех». Я слышал, как все встали в два часа, однако сам остался в постели, а еще позже слышал, как они все возвращались после своих похождений в четыре утра.

Воскресенье, 1 августа 1982 года – Файер-Айленд – Нью-Йорк

Проснулся в Пайнс. В комнате служанки на первом этаже. Поговорил с Джимом, слугой, который хочет быть танцором. Намазался кремом от загара, потому что накануне я совершенно сгорел – хотя было пасмурно. Продолжал читать «Непристойное обнажение», причем открыл прямо на той странице, где говорится про Дэвида Геффена, поэтому я ему все это прочитал вслух. Много разговаривал с Дэвидом Геффеном. Его отец был портным, он шил женские лифчики. Оказалось, что Дэвид – из тех, кого я прежде не знал, из круга Дэнни Филдса, а ведь он был знаком с Нико, когда она еще была подругой Леонарда Коэна. Выпущенный им новый альбом Донны Саммер получил лучший критический отзыв, какие только только бывают на свете, и до конца недели он заработает на нем 2,5 миллиона долларов.

Ненадолго зашел к Жилю де ла Крус, там была Диана фон Фюрстенберг.

По-моему, она дала ему ткань на время этого гавайского праздника.

Мы сели в гидроплан, взлетели, и тут по радиосвязи нам начали орать, что одна дверь открыта, а это была как раз моя, и я мог вывалиться наружу

(100 долларов).

Приземлились и встретили Майкла Коуди из «Уименс уэр дейли», и он не был пьян, он был весьма мил. Потом пилот, который по виду был вроде жителем

Нью-Йорка, спросил нас: «А где тут можно взять такси?» Мы ему сказали,

он пошел с нами, потом говорит: «Может, я вам чем-нибудь могу помочь?»

Я поинтересовался, что он имеет в виду, и он ответил, что у него самый лучший кокаин, и я сказал, о, нет-нет, я это не употребляю, и тогда он сильно смутился,

так что мы прошли целых три квартала, больше не сказав друг другу ни слова.

Понедельник, 2 августа 1982 года

Марк Гинсбург собрался привести к нам дочь Индиры Ганди, и вот он звонил нам, Ина звонила, Боб звонил, и все ради того, чтобы объяснить мне, как это все важно, и в результате я не пошел на свои физкультурные занятия, а в конечном счете оказалось, что она – всего лишь невестка Индиры Ганди, она итальянка, даже не выглядит как индианка.

Отправился к Майклу Воллбрахту[1088], он живет в доме номер 25 на Восточной 39-й улице (такси 4,50 доллара). Уже входя к нему в дом, столкнулся с Мэри Макфэдден, и сказал ей, что она без косметики выглядит замечательно, а она ответила, что сейчас красится, как никогда прежде. Я сказал ей, что в таком случае хотел бы заметить, как один загримированный другому, что она выглядит так, будто на ней вообще нет косметики. Там был Джорджио Сант-Анджело. Еда выглядела шикарно, но я ничего не ел.

Пошел на вечеринку к Диане фон Фюрстенберг – отмечали выпуск ее новой косметической продукции (такси 4 доллара). На вечеринке мужчины были все те же, кого я встретил на Файер-Айленде. Было занятно видеть Диану, она теперь энергично впихивает всем свои духи. Одежда у нее, надо сказать, некрасивая, как будто из пластика или чего-то подобного. И все высокомодные дамы пришли к ней в ее моделях. Появилась и Барбара Аллен, но даже она в этой одежде выглядела ужасно. Я, правда, придумал там, как можно было бы по-новому украсить дом: расставить везде большие цветные ящики, а потом двигать их, меняя цветовое решение пространства.

Четверг, 5 августа 1982 года

Смотрел «Тарзана» по кабельному каналу, и хуже, чем Бо Дерек, нет актрисы на всем белом свете[1089]. Вот она ест банан, и даже не смогла сыграть этого – как она ест банан. Можно подумать, что у нее зубов нет.

Сюзан Пайл сообщила Джону, что мой день рождения на самом деле шестого августа – а я ему говорил как-то раньше, что пятнадцатого, в надежде, что удастся пропустить дату, но теперь они, по-моему, устраивают празднование. Я принялся скандалить. Кто-то оставил еду где попало, и я из-за этого разорался, а потом сказал Пейдж Пауэлл, которая продает рекламу в нашем Interview, чтобы она выяснила, кто оставил эту еду, и как следует отчехвостила этого голубчика, и тут оказалось, что виноват во всем новый парень из Interview, он невероятно очаровательный, всегда очень любезен, всегда улыбается мне, провожает до угла, где я беру такси, и так далее, ну, тогда я до того смутился, что даже стал отрицать, будто потребовал от Пейдж разобраться: я сказал, что, ох, ну как же, да она, наверное, кокаин приняла или что-то в таком роде, а Робин зачем-то взял да и передал ей все, включая слово «кокаин», и тут она разбушевалась, а потом уже я накинулся на Робина за то, что он ей проговорился, тот во всем обвинил Джея, а Джей сказал, что он вообще ничего подобного никогда не делал, и тогда я, вконец разозлившись, начал всем им раздавать приказы об увольнении, а заодно накричал на Дженнифер, нашу новую секретаршу, что ведь говорил же я ей, чтобы не приносила мне кофе в кофейной чашке, а она именно в ней и принесла, она же сказала, что больше не в чем было, а я ей крикнул, что там полным-полно бокалов для шампанского, так почему же она не принесла мне кофе в одном из них, а не в этой старой грязной чашке, из которой пьют все, кому не лень, и… ох, боже мой, ну и денек выдался.

А вот Робина я представил Йоласу – подумал, что, может, это станет решающим в карьере Робина как художника. Робин славный парень, но честолюбия в нем нет ни на грош, он даже не хочет быть художником, так что я подумал: вот у Ронни, после того как он от нас ушел, все получилось как нельзя лучше – его художественная карьера весьма успешна, и такое же, глядишь, могло бы получиться у Робина. И семидесятичетырехлетний Йолас поздоровался с Робином за руку и все не отпускал его ладонь. Говорят, что так получаешь много энергии, и я думаю, что это правда. В общем, Йолас решил, что он воспользуется энергией Робина. А я-то как раз надеялся, что Робин получит его энергию. Пол Моррисси уезжает в Германию, он получил предложение снять те фильмы, которые должен был снять Фасбиндер. Эх, им бы меня пригласить!

Пятница, 6 августа 1982 года

Пренеприятнейший день – мой день рождения. Бродил по своей округе. Позвонил Джону Райнхолду, пригласил его на кофе, но у него было много дел, он готовится к поездке в Японию. А Джон собрался поехать в Нью-Хэмпшир. Столкнулся с Робертом Хейзом, и тот сказал, что ему звонил Грег Гормэн, фотограф Interview, и сказал, что я срочно им нужен на 18-й улице около Пятой авеню, сняться для рекламы с Дастином Хоффманом в женское платье, который сейчас на съемках «Ту т с и», и я подумал, что это было бы забавно. Но когда я там появился, они сказали: «Прекрасно, мы скоро будем снимать сцену с вами». На самом деле они решили снять меня в своем фильме. А значит, Грег Гормэн схитрил, ведь он не мог не понимать, что я бы хотел, чтобы мне заплатили за съемки в фильме. Они решили, что смогут снять меня в крошечном эпизоде, всего на секунду, – и сняли. Дастин выглядел великолепно. Как подумаю обо всех своих учительницах в школе, так и кажется, что в действительности все они были драг-квинами! Потом решили, что Дастину нужно быть в более привлекательном платье в сцене со мной, поэтому они захотели, чтобы Дастин переоделся, а меня попросили вернуться на съемочную площадку в 3.15 пополудни.

Костюмершей там была Рут Морли. Я с ней знаком, потому что работал над пьесой Тербера, в которой была занята Кэй Баллард, и на самом деле это я создал модели всех костюмов, однако в афише было указано имя Рут, потому что она член профсоюза. Тогда, в 1954-м или 1955-м, меня здорово эксплуатировали. Продюсером была одна богатая стерва, все пахали как проклятые и почти рыдали, потому что ничего не получалось.

Потом я вернулся в офис, там валялись какие-то маленькие свертки, коробки, а мне без конца звонили со съемочной площадки «Ту т с и». Пригласил Сюзан Пайл поехать туда со мной, она прилетела из Лос-Анджелеса. Сегодня мой день рождения, и я пытался быть в хорошем настроении, но все равно хандрил, без конца ворчал. Когда мы приехали на съемочную площадку, Дастин уже был в более ярком платье. Восьмого день рождения у него, у Дастина, и ему я сказал, что и у меня тоже восьмого. [Смеется.] Познакомился с новой женой Дастина, она очень хорошенькая, похожа на Дебру Уингер. Сейчас многие девушки на нее похожи. А ребенок их похож на младенчика, который, наверное, получился бы у Барбары Стрейзанд с Элиотом Гулдом[1090]. Прошелся по Коламбус-авеню и Сентрал-Парк-Вест, увидел Рона Галеллу, который что-то снимал на Сентрал-Парк-Вест, как оказалось, перед домом Линды Стайн, где она устраивала прием в честь Элтона Джона, после его первого выступления на сцене «Мэдисон-сквер-гарден». Позвонил ей снизу (0,20 доллара), но сама она еще не приехала домой, поэтому я зашел к Джону, позвонил оттуда, и она пригласила прийти, но только попросила не приводить слишком много людей.

Как оказалось, туда были приглашены сто человек – манекенщиков из агентства «Золи». Это сам Элтон попросил Линду позвать их, и она его просьбу выполнила. Тимоти Хаттон[1091] был там с Дженнифер Грей.

Вторник, 10 августа 1982 года

Отправился побродить по Ист-Виллидж, странное впечатление. Дела, видно, снова пошли в гору, все заведения ярко освещены. Газетный киоск «Джем спа»[1092] все на том же месте. Я вспоминал пятидесятые годы, когда жил на площади Сент-Марк, а потом шестидесятые, когда у нас там была дискотека под названием «Дом», где играли The Velvet Underground и пела Nico, когда мы ходили на все эти психоделические бдения в «Филморе», ели в кулинарии «Рэтнер»[1093] и всякое такое. В общем, ностальгия в полный рост.

Суббота, 14 августа 1982 года

Водитель лимузина сказал, что он вообще не знает, как проехать в Нью-Джерси, однако постарается. Мы заехали за Кристофером и Питером, а потом отправились в «Медоулэндс» на концерт Blondie, причем перед ними в программе еще были Duran Duran, а также Дэвид Джохансен.

Пошли за кулисы – повидаться с Дебби. Крис Стайн похудел на тридцать фунтов, он болел, и это все, по-моему, из-за плохого воздуха, который производят кондиционеры. Дебби растолстела, она вытурила нас из гримерки, потому что хотела надеть свои наряды от Стивена Спрауса[1094].

Наши места оказались в ложе театрального буфетчика, и это было клево. Я сфотографировал его мать, жену и ребенка – три поколения буфетчиков (хот-доги 20 долларов). А молочные коктейли там были такие густые, как будто пластмассовые, как будто пьешь маргарин. Зашла Марианна Фейтфулл, прочитала свое стихотворение, кто-то стал плохо отзываться о наркотиках, а она сказала: «Ох, не ругайте наркотики, я только что кокаин приняла». Она мне так понравилась, она в этот раз была совсем другая, не та, какой показалась, когда заходила к нам в офис несколько недель назад, вместе с Джеем Джонсоном. Такая умная, такая уравновешенная. Говорила безо всякого британского акцента, на вид совершенно американка, и была абсолютно «в фокусе».

Понедельник, 16 августа 1982 года

Смотрел одну из утренних передач с Кеном Уолом, он очень красив, однако очень уж развязный, сыпал всеми этими плоскими шутками, которыми пробавляются глупые актеры. Ну, например, что он в любой момент может «вернуться к себе на бензоколонку заправлять машины». Он сказал: «Ну, я ж со Среднего Запада»[1095]. Но вот скажи мне, почему сейчас все так хорошо выглядят? В пятидесятые годы были, конечно, люди с приятной внешностью, однако остальные-то вовсе нет. А сегодня у всех как минимум привлекательный вид. Отчего это произошло? Может, потому что нет войн, где убивают красивых?

Пятница, 20 августа 1982 года

Кристофер познакомился на Кристофер-стрит с одним пареньком, которого тоже зовут Кристофер, и тот сказал ему, что Пол Моррисси тоже на днях познакомился с ним на улице и предложил ему роль в фильме, который он снимает в Берлине.

Суббота, 21 августа 1982 года

Зашел в «Шрэфт» на 58-й улице и Мэдисон-авеню, официантки там все без конца шушукались: «Это он?» – «Да он, он». – «А может, не он!» Поэтому когда я выходил, то сказал им: «Это я», чем привел их в полный восторг. На Сентрал-Парк-Саут наткнулся на Клаудию Коэн[1096], она же там живет, в доме, где потолки высотой двенадцать метров, и мы решили, что посидим с ней на ступенях крыльца, как пуэрториканцы, да посплетничаем о том о сем. Она рассказала мне, что невероятный слух, который разнесся по всему Нью-Йорку, будто Джоан Хэкетт[1097] и Марша Мейсон[1098] стали «подружками», на самом деле распустил Бобби Зарем, потому что он зол на Джоан Хэкетт, которая раньше была его клиенткой. Потом мы расстались, и буквально минуту спустя я увидел Бобби Зарема, который шел по улице и разговаривал сам с собой.

Понедельник, 23 августа 1982 года

Ребята из Duran Duran зашли к нам в офис, привели с собой каких-то подруг, рослых и полных. Я старался придерживаться диеты, однако к вечеру пришлось ее нарушить. Заходил этот молодой немец, который заказывал нам плакаты для Фасбиндера. Оказалось, что Пол [Моррисси] вовсе не будет снимать незаконченные проекты Фасбиндера – просто этот немец дал ему денег, чтобы он снял один фильм, и фильм этот будет, как рассказал ему Пол, про мужчину-проститутку, который продает свое тело, чтобы покупать себе одежду. Но… разве так не поступают все такие мужчины? Ну, пожалуй, нет: вот Джо Далессандро, например, движим совсем другими причинами.

Я сказал этому парню, что у Пола не все дома и что я пришел вот к какому выводу: он действительно верит во все эти дичайшие теории, которые ему приходят на ум. О ком бы конкретно Пол ни говорил в данный момент, он обязательно скажет, что человек этот совершенно точно коммунист или же совершенно точно в мафии. А вот раньше он сказал бы другое: что этот человек либо голубой, либо лесбиянка.

Среда, 25 августа 1982 года

Встал, а на улице дождь. Решил остаться в аптауне, потому что Мерседес Келлогг давала ланч, и меня почему-то на него пригласили, и я подумал, что это, наверное, хорошая возможность припереть Боба к стенке и расспросить его, какие ему известны слухи про смерть Блумингдейла – потому что и Боба наверняка на этот ланч пригласили.

На такси до Парк-авеню и 74-й улицы (2 доллара). А это, как оказалось, был прием в честь дня рождения Клауса фон Бюлова. Дорис Дьюк появилась на нем с Франко Росселлини, который рассказал, что Изабелла получила полтора миллиона долларов за один из своих контрактов – как манекенщица[1099], и что она и Марти Скорсезе все еще пытаются как-то договориться. Позже, когда я припер Боба к стенке (это было в такси), я расспросил его насчет смерти Блумингдейла, потому что в газетах не то в воскресенье, не то в понедельник писали, что он умер в пятницу, а Боб встречался с Бетси в Калифорнии в пятницу вечером, но Боб сказал, что Джерри Зипкин знал про его кончину, сохранил все в секрете, он даже Бобу ничего не сказал, когда они вместе ходили в супермаркет.

Воскресенье, 5 сентября 1982 года – Монток

Приехала Бьянка вместе со своим бойфрендом, сенатором Доддом, который ну точь-в-точь результат скрещивания Те д д и и Бобби Кеннеди. Он самый младший из сенаторов, ему тридцать восемь лет. Я пошел прогуляться, кое-что сфотографировал, вернулся потом домой. Хальстон был уже одет, попрощался с нами, и мы были в шоке, потому что не понимали, что случилось. Позже Джон узнал, что умерла мать Хальстона. Он никому ничего не сказал вчера, во время ужина, и вообще вел себя так, словно ничего не случилось, и лишь сказал про это Виктору, чтобы тот сообщил нам обо всем, когда он уже уедет.

Мы с сенатором очень хорошо прогулялись. Его лучший друг – Роберт Редфорд. Он держит свою любовную связь в тайне, потому что до развода ему осталось сорок дней. Бьянка его обожает (ужин 120 долларов с чаевыми).

Вторник, 7 сентября 1982 года – Нью-Йорк

Я нанял к себе на службу Бенджамина – того, который «Мин Воз», и в его обязанности входит каждое утро забирать меня из дома и смотреть в оба, когда я хожу по улицам. Он приехал с опозданием. Я сидел дома, ждал его и страшно злился. Потом узнал, что Ричард Гир появился на обложке последнего номера Rolling Stone, и пожаловался сотрудникам Interview, что теперь-то понятно, почему он отказался давать нам интервью. Посмотрел «В поисках мистера Гудбара»[1100], а там как раз играет Ричард Гир, и еще больше возненавидел его за то, что он нам отказал. Он, правда, там очень хорошо играет. Не мог досмотреть до конца, потому что концовка совершенно жуткая.

Суббота, 11 сентября 1982 года

Бродил по городу с Джоном, он хочет купить квартиру, но ищет кооператив. Дело в том, что я решил сделать реальную фотокнигу про реальные квартиры. Та к и назову: «Реальные квартиры». Не фотографировать дома, как это делают в «Аркитекчерал дайджест», а просто задокументировать, как люди живут на самом деле. Хорошая мысль? Бьянка только что купила десятикомнатную квартиру в «Эль Дорадо», там недавно организовали кооператив, поэтому многое продается и некоторые стараются сорвать куш. Поэтому мы отправились на такси в «Эль Дорадо» (5 долларов). Дама-риэлторша показала нам три квартиры, в первой живут два гомосека, они недавно купили себе лофт, поэтому и продают эту квартиру, а еще одна квартира принадлежала какой-то женщине, которой, по-моему, уже за восемьдесят, у нее там везде салфеточки и всякие штучки на диванах. Очень похоже на квартиру Барбары Стрейзанд. Да, а несколько дней назад в «Пост», на «Шестой полосе», был заголовок: «Человек Уорхола делает ремонт у Мика Джаггера», и еще там говорилось, что Джед был режиссером «Плохого», а теперь занялся отделкой квартир, и они там написали, что когда его спросили, почему, он лишь сказал: «Без комментариев». А еще в «Дейли ньюс» была в прошлое воскресенье статья про тех, кто пережил жизненную катастрофу, но смог выжить, и они задали Лестеру Перски вопрос про меня, а он принялся на меня наговаривать: и что со мной все кончено, и что я уже вышел из моды – вот странно-то.

По-моему, я не говорил этого Дневнику, но умер Том Бейкер, главный герой нашего фильма «Я, мужчина». Передоз. Поминки по нему устраивал Майк Раскин[1101].

Четверг, 16 сентября 1982 года – Нью-Йорк – Вашингтон

Я весь день волновался, потому что знал, что надо будет побывать вечером в Белом доме, на государственном приеме в честь супругов Маркос. Принял валиум. Терпеть не могу ездить в Вашингтон – да еще слепят все эти яркие лампы телеоператоров.

Приехал в четыре (такси 10 долларов). Отправился в отель «Уотергейт» (чаевые 2 доллара, 4 доллара, 2 доллара). Джерри Зипкин и Оскар де ла Рента уже были там. Позвонил, кому нужно, отчего-то очень нервничал, заказал ланч, принял еще валиума, заказал лимузин и на нем приехал в Белый дом, куда прошел без каких-либо сложностей.

Мы с Бобом пришли на прием с дамами. Я был кавалером Фрэнсис Берген, это мать [смеется] Чарли Маккарти[1102]. Причем она вообще не проявила ко мне никакого интереса, даже куда-то исчезла, едва ей представилась такая возможность.

А морской пехотинец по телефону представил меня «Мистером Уорлдом», а потом девушка-сержант, моя сопровождающая, сказала мне, что очень волнуется, потому что впервые принимает участие в такой процедуре. Меня спросили, почему меня пригласили, и я сказал, что все дело в том, что миссис Маркос живет на моей улице.

Валиум на самом деле мне не помог, однако ужин накрыли на улице, в саду, и там было чудесно, а главное темно, так что все было в порядке. Они решили рискнуть и поэтому тент (на случай дождя) не установили, и так было совершенно замечательно, хотя все там то и дело толкались и пихались. А ведь всего-то было восемьдесят человек. И тут включили четыре миллиарда ламп. Телекамер, правда, не было, поэтому я не волновался. Стол, где сидел президент, оказался прямо позади меня. За моим столом сидел президент сталелитейной компании «Ю. Эс. Стил», и я сказал: «Я сам из Питтсбурга, и мой брат, он потерял работу на сталеплавильном заводе, – я врал, как сивый мерин, – короче, работу на заводе он потерял, а вот если бы вы одно из неиспользуемых зданий завода взяли да превратили в “Дисней Уорлд”, устраивали бы там экскурсии, то люди стали бы за это платить десять долларов с носа, чтобы немного испачкать лица угольной пылью и увидеть, как пробивают чугунную летку и как льется жидкий металл», и он вдруг сказал: «О, какая чудесная мысль, что же это я сам до такого не додумался?» Вице-президент Буш со своей супругой были тоже за нашим столом, и жена его сказала, что она знает кого-то, кто знает меня, – я вот только не помню, кого именно.

Потом начались речи, и президент довольно быстро свое отговорил, а вот Маркос завел долгую песнь. Я расслабился. Потом заиграла группа The 5th Dimension, они спели «Ввысь, ввысь и еще дальше», и у них уже больше новых участников, чем старых[1103]. Я спросил одного из морских пехотинцев, есть ли тут где-нибудь телефон-автомат, и все стали надо мной смеяться. Боб захотел остаться потанцевать. Я сел в лимузин и вернулся в гостиницу. Позвонил Джону и потом заснул, уже около полуночи.

Пятница, 17 сентября 1982 года – Вашингтон – Нью-Йорк

Вернулся в Нью-Йорк. Пришел в офис, всю вторую половину дня работал с Бенджамином. Вышел в ресторан с Крисом, который только что получил отрицательные результаты анализов на «рак гомосексуалистов». Меня пригласили в ресторан «Мортимер», где Мариса Беренсон устраивала прием в честь дня рождения супруга, Ричарда Голуба, того, кто заставил Брук Шилдс разрыдаться. Когда она давала свидетельские показания. Он ведь юрист[1104]. Там появилась Карен Блэк, и с ней было весело. Фотографировал. Уехал в полночь (такси 5 долларов).

Суббота, 18 сентября 1982 года

Встал рано, день был чудный. Не мог работать с Джоном, потому что ему нужно было быть на похоронах: у них в «Парамаунте» от «рака голубых» умер секретарь, молодой мужчина. Я уже начинаю волноваться, ведь хотя я и не делаю ничего такого, но и я могу, наверное, заразиться.

Я совершил ошибку, вдруг сболтнув Море про то, что Бьянка встречается с этим сенатором из Коннектикута, Доддом, который пока что не разведен со своей женой, а потом я еще вспомнил: Мора работает для «Шестой полосы» в «Нью-Йорк пост», однако она из добропорядочных демократов, а потому сказала: «Не беспокойся, уж я-то знаю, когда можно раз и навсегда испортить чью-то политическую карьеру».

Воскресенье, 19 сентября 1982 года

Увидел недавно, как бойфренд Роберта Хейза, его зовут Сискоу, шел по улице с кем-то другим, а потом я застал Роберта в слезах и подумал было, что они разошлись, но когда спросил об этом Марка Балета, он мне сказал: Сискоу на днях узнал, что болен «раком голубых», но только это – тайна. Правда, позже сам Роберт мне все равно рассказал. Ему сказали, что он заболел три года назад и что проявляется эта болезнь через три года после заражения, но только я что-то не пойму, как это может быть известно, если никто ничего про эту болезнь толком не знает. Роберт сказал, что он уже сделал анализы и что у него этого вируса нет. Однако он тоже ходит к Жанет Сартин и однажды он был у нее тогда же, когда и я, а я просто знаю, что она использовала ту же самую иглу для меня, и даже не знаю наверняка, стерилизовала она ее или нет. По мне лучше, когда иглу используют один раз, а потом выбрасывают. Я к ней больше вообще не пойду, так или иначе, потому что прыщей у меня опять полным-полно – не понимаю, что хорошего она для меня сделала.

Понедельник, 20 сентября 1982 года

День был очень насыщенный, но я ушел рано, чтобы успеть встретиться с Ланой Тернер в «Блумингдейл» (8 долларов). Купил ее книгу (16 долларов). Потом подошел к ней, и она сказала: «Я не думаю, что мне хочется с тобой разговаривать, я больше не упоминаю твое имя в моих молитвах: ты ведь сказал, что я была куда лучше, пока не обратилась к Богу, и вот теперь я прошу для тебя самого плохого»[1105]. Наверное, я что-то такое сказал в нашем интервью с Фэй Данауэй, напечатанном в Interview, и Лана его, наверное, прочитала. Я не знал, что и сказать, я превратился просто в комок нервов и взмолился: «О, Лана, нет-нет, только не это, пожалуйста, молитесь за меня, прошу вас, поминайте мое имя в ваших молитвах!» И еще сказал: «Будьте добры, подпишите для меня книгу». В конце концов она надписала мне свою книгу, там было сказано: «Другу», но с вопросительным знаком, а потом еще: «Благослови тебя Бог», но тоже с вопросительным знаком. Да, и у Ланы, и у этого ее «голубого» парикмахера[1106], и у меня тоже – у всех нас волосы были совершенно одинаковые.

Вторник, 21 сентября 1982 года

Столкнулся с Линн Уайет, которая только что вернулась с похорон Грейс Келли. Она сказала, что князь Ренье рыдал, а принц Альбер вообще не смог выговорить ни слова[1107].

Поехал к Диане фон Фюрстенберг (такси 4 доллара). Там были Барри Диллер и Валентино. Вдруг краем глаза я увидел Джорджа Плимптона и его жену Фредди, а она когда меня заметила, стала носиться вокруг и вести себя совершенно безумно. Она чувствовала себя виноватой, потому что Джордж помогал Джин Стейн писать «Эди». Она все бегала вокруг меня, как курица с отрубленной головой, и без конца что-то вопила. Я ей сказал: «Послушай, я не понимаю, что ты тут все возникаешь. Да мне плевать на эту идиотскую книжку». Надо было бы сказать ей, конечно, что если уж она в самом деле хочет со мной помириться, пусть пришлет чек. И еще я видел, как с Джорджем разговаривал Джон, и позже он мне признался, что сказал ему: как же он мог такое написать про меня в этой книге, ведь он знает меня лично, а значит, он понимает, что все это совершенно неверно, поскольку Эди еще за несколько лет до смерти перестала появляться на «Фабрике» и больше ни в чем там не принимала участия.

Понедельник, 4 октября 1982 года

Поехал встретиться с Бруно Бишофбергером (такси 7,50 доллара). Он привел с собой Жан-Мишеля Баския[1108]. Это тот парень, который подписывался SAMO, когда еще сидел на тротуаре в Гринвич-Виллидж и расписывал футболки, а я ему давал время от времени 10 долларов и посылал его в «Серендипити», чтобы он попытался продать эти футболки там. Он один из тех, кто доводил меня до умопомрачения. Он чернокожий, кое-кто говорит, что он пуэрториканец, но, в общем, я не знаю. А тут вот Бруно его «открыл», и теперь он не знает забот. У него огромный лофт на Кристи-стрит. Парень из Бруклина, из среднего класса – он, я хочу сказать, учился в колледже и всякое такое, и он все пытался и дальше жить так же, занимаясь живописью в Гринвич-Виллидж.

В общем, я с ними съел ланч, потом сделал полароидную фотографию, он пошел домой, и через два часа картина уже была готова, хотя, правда, еще не высохла: на ней он и я, мы с ним вместе. А ведь только добраться до Кристи-стрит, наверное, заняло у него целый час. Он сказал мне, что картину накрасил его помощник. Между прочим, вещи Ронни Кутрона уходят сейчас, как горячие пирожки, – вот брат Стива Рубелла только что купил его картину.

Вторник, 5 октября 1982 года

Устроили ланч, и Гаэтана Эндерс привела какого-то политика из Венесуэлы и его жену. Он очень хорош собой, у него тросточка, а его жена – красавица. Я его уже встречал – у Хальстона, много лет назад. Они, правда, опять ускользнули от меня – он сказал на прощанье, что «может быть, как-нибудь» он «закажет ее портрет, чтобы сделать ей сюрприз».

Потом пришла жена губернатора Кери – она гречанка, ее зовут Эванжелин – и она всерьез расчитывала получить бесплатный портрет. Пришла она не в шляпе, как обычно ходит, и я спросил ее: «А где же шляпа?», и она сказала: «Та к у вас на портретах ни у кого из женщин нет шляпы». Ну, я сфотографировал ее, а дальше не знал, что и делать, поэтому позвал Боба, он с ней поговорил, но когда он ей сообщил, сколько у меня стоят портреты, она, по-моему, просто упала в обморок, потому что уже после ее ухода от ее имени позвонил кто-то, какой-то мужчина, и сказал, что жена губернатора, пока тот находится на своем посту, не может потратить столько на портрет. А ведь до своего ухода она как раз говорила, что хочет, чтобы ее портрет был сделан, пока ее муж еще губернатор, потому что тогда это придаст ему «больше престижа». В общем, она пыталась всячески маневрировать.

Забыл добавить, что когда я накануне был с Жан-Мишелем Баския, он вдруг сунул руку в карман и сказал, что хочет вернуть мне сорок долларов, которые должен мне еще с тех пор, когда расписывал футболки и время от времени занимал у меня деньги, а я ответил ему: да нет, не нужно, все в порядке, и я был смущен и, более того, был в недоумении: неужели я ему так мало дал тогда, в сумме, я-то думал, что куда больше.

Мы были заняты всю вторую половину дня. Мини-юбки снова в моде: Корнелия недавно была в мини-юбке, когда мы ходили в «Ксенон».

Среда, 6 октября 1982 года

Пошел в «Сотбис» и случайно встретил мистера Данненберга, у которого теперь магазин в Париже, и он сказал мне: «Мне нужно за тобой внимательно следить: ведь что бы ты ни купил, потом это становится предметом всеобщего ажиотажа». Ну вот, там были очень красивые вещи Дэвида Уэбба[1109], но после аукциона он сказал мне, что я лишь посмотрел на них, деланно поморщился, а потом внимательно посмотрел на него: мол, заметил ли он это. [Смеется.]

Воскресенье, 10 октября 1982 года

По-моему, когда я встал, уже был простужен. Но пошел в церковь. Позвонил Джей Шрайвер, заявил, что не придет на работу. Я ему ответил, что он и не должен, что я и сам могу все сделать. Позвонил Бенджамин Лю, сказал, что хочет получить отгул на завтра, чтобы пойти купить косметику.

Понедельник, 11 октября 1982 года

Принял аспирин, все еще пытаюсь избавиться от начинающейся простуды. Взял с собой около тридцати журналов. Прошел мимо «Фьоруччи» на 58-й улице, перед витриной какой-то парень что-то рассказывал группе школьников – в общем, я раздал им все Interview. У них, оказывается, сегодня был «культпоход» во «Фьоруччи» – вот до чего докатилась школа. А потом я дошел до «Крейзи Эдди»[1110], посмотрел на их компьютеры, купил игру «Атари», чтобы понять, как это вообще все работает, было прикольно. Видел парад в честь Дня Колумба (такси 7 долларов).

Занимался физкультурой с Лидией и Крисом Макосом. Договорился с Доком Коксом, что мы встретимся вечером, поэтому нужно было позвать кого-то, кто развлек бы его. Работал над «Писс-пейнтингс».

В девять вечера за мной заехал Док Ко кс на своем роллс-ройсе, и я не понимаю, почему он вдруг решил приехать на нем, но, так или иначе, мы поехали на нем в ресторан «Мистер Чау».

Среда, 13 октября 1982 года

На такси поехал встретиться с Рупертом (5 долларов). Йолас как раз уходил, на ланч не остался, он сейчас ужасно расстроен: на днях он забыл в парижском такси украшения стоимостью в миллион долларов. Он не хотел оставлять их в гостинице, поэтому взял с собой, но потом просто забыл в машине. А ведь такое может случиться с кем угодно. Это так страшно. Он сказал, что никогда не сможет восполнить пропажу, потому что это была память о ком-то, сувениры всей его жизни. В общем, ланч был только для сына Линды Кристиан[1111].

Вторник, 19 октября 1982 года

А вот крем, который называется «ретин-А», для лечения угрей и прыщей, действительно мне помогает, хотя и только на одной половине лица. В общем, одна половина моего лица в идеальном состоянии, а другая вся в прыщах, они высыпали повсюду. Кожа шелушится. Я пошел к новому врачу-косметологу, и он прописал мне принимать корень солодки. По-моему, он просто дает то, от чего сам хочет избавиться. Он так выпендривался. Ох уж эти шарлатаны! В первый раз он пальцами дотронулся до моего лица и спросил: «Чувствуете, какое напряжение?», а во второй раз этими же пальцами тронул мое лицо точно так же и в том же самом месте и спросил: «А теперь чувствуете, как все расслаб лено?»

На такси (6 долларов) отправился на ужин для «особо утонченных», устроенный в ресторане универмага «Б. Альтман». Случайно столкнулся с Сидом и Энн Бэсс, а еще – с Эштоном Хокинсом. Напился и принялся нести какие-то жуткие вещи… ну, смешные… – в общем, я вышел, наверное, за все рамки нормального поведения. Когда я напиваюсь, я черт знает что говорю. Уехал в одиннадцать. Хотел пойти посмотреть The Go-Go’s[1112], но был слишком пьян.

Среда, 20 октября 1982 года

На работу ко мне приходил парень, который делает телевизионное шоу про нашу поездку в Гонконг. Мы едем на открытие клуба «Ай Клаб», и этот молодой красавчик выбил финансирование у «Ситибанка». Вот мы и летим в Гонконг – открыть там дискотеку.

Четверг, 21 октября 1982 года

У меня возникли боли от физических упражнений. Может, я слишком много их делаю. По-моему, Лидия дает мне слишком большую нагрузку. Недавний аукцион по продаже ювелирных вещей прошел хорошо – это означает, что дела в экономике пошли лучше.

Позвонил Понтюс Хюльтен, хотел получить что-нибудь бесплатно, поэтому я взял такси, чтобы с ним встретиться (такси 6,50 доллара, принадлежности 7 долларов, 6,62 доллара, 2,79 доллара, 3,19 доллара). Вечно у них одно и то же – нужна бесплатная гравюра для бесплатного музея для бесплатной благотворительной акции, и он устраивает совершенно замечательные мероприятия, а потом его увольняют. Вот в Бобуре они взяли и уволили его, а все потому, что он не француз, хотя он там столько всего великолепного сделал. Сейчас он собирает музей в Калифорнии. Но только что я хочу сказать, он ведь все хочет бесплатно, он думает, что живет в социалистической стране. Он вроде Йонаса Мекаса, такой же точно.

Да, кстати, забыл сказать, что как раз на днях мне позвонил губернатор [Калифорнии] Джерри Браун и сказал: «Привет, Энди, буду рад с тобой поговорить. Мы ведь с тобой знакомы, и ты знаешь, как я вообще отношусь к искусству, и вот если бы ты мог сделать для меня кое-какие произведения, я бы использовал их вместе с произведениями других художников в качестве залога, чтобы получить ссуду из банка, потому что мне нужно финансировать свою кампанию для выборов в сенаторы». Я ему ответил, что обсуждать это нужно с Фредом. То есть он мог бы заказать мне свой портрет, пока был губернатором, и тогда за это заплатили бы из городского бюджета или из бюджета штата, поскольку им все равно нужно было делать его портрет. Ну то есть Марша Вайсман или кто-нибудь еще, конечно, за это бы заплатили.

Боли у меня усиливаются, в нижней части живота. Придется мне реже ходить на занятия физкультурой.

Пятница, 22 октября 1982 года

Бродил по Пятой авеню. Раздавал Interview. Пытался всучить номера журнала каким-то строительным рабочим, но они меня высмеяли, и я страшно смутился, но уже в следующем квартале мне встретилась другая группа строительных рабочих, и они как раз попросили у меня журнал, так что все сбалансировалось. Позже, уже после работы, я заехал за Крисом (такси 5 долларов), чтобы вместе отправиться в «Студию 54» на грандиозную вечеринку Кельвина Кляйна в честь его дня рождения. Марк Флайшман сказал, что лучше всего приехать рано, в десять вечера или около того. Встретить нас вышла Мора, в изящном платье, но мы все равно над ней подсмеиваемся, потому что она… ну, неряшлива, что ли. У нее вечно где-нибудь пятно или еще какой-нибудь изъян (такси 5 долларов). На входе в «Студию 54» были воздушные шары, белые рояли и приклеенные к полу банты. Меня, как мне показалось, обошли вниманием, потому что Кельвин сидел за столом с Бьянкой и какими-то своими родственниками, ну, с матерями и бабушками. А мне хотелось бы с ними познакомиться (такси 8 долларов).

Среда, 27 октября 1982 года – Нью-Йорк – Гонконг

Прилетел в Гонконг, сейчас вечер. Жарко и влажно, погода здесь, как во Флориде. Разница во времени двенадцать часов, поэтому даже не пришлось переводить часы, и это, в общем-то, здорово.

Нас встретил Альфред Сю, он – наша принимающая сторона. Роллс-ройс и лимузины. В аэропорте нас встречал также Джеффри Дайч из «Ситибанка», замечательный человек, такой чудесный. Он-то и привлек нас ко всему этому проекту. Отель «Мандарин». Мы все на разных этажах: я в номере 1801, Крис – 1020, Фред – в 820, а его подруга Наташа Гренфелл – в 722. У меня люкс с видом на гавань, и вид этот прекрасный, но все говорят, что в Гонконге сейчас экономический спад.

После того как мы освежились с дороги, Альфред пригласил нас отправиться в «Ай Клаб», осмотреть его, для этого нужно всего-то пройти один квартал, он на первом этаже здания «Бэнк оф Америка», там еще не все завершено, у них осталось три дня на окончательную отделку. Там мы встретились с дизайнером, его зовут Джо д’Ур со. Он сказал, что оформлял все квартиры Кельвина. Альфред – просто прелесть: изнеженный, очаровательный, просто восхитительный. А Джо д’Урсо – толстячок, но действительно талантливый. Вернувшись в отель, я позвонил в Нью-Йорк.

Четверг, 28 октября 1982 года – Гонконг

Встал рано, чтобы обойти обе стороны Гонконга в поисках портных. Ведь все, кроме меня, шьют одежду здесь, но я не гонюсь за модой, как они (такси 4,50, 5 и 6 долларов). Ланч был в «Ай Клаб» с Альфредом Сю и с восемью женщинами, которые, как он полагал, хотели заказать мне свои портреты. Одна американка, вышедшая замуж за китайца, а другие что-то типа «Мисс Америка», – «Мисс Тайвань», «Мисс То Да Се», все замужем за богатыми мужьями, которые занимаются строительным бизнесом, все терпеть не могут друг друга, и все очень красивы. Бирманки и китаянки с кукольными личиками, умопомрачительно разодетые. А после ланча красавица-жена Альфреда повела нас туда, где сидят гадалки, и там было только что не восемь тысяч предсказательниц будущего, и нужно было выбрать, какую хочешь, и вот я выбрал одну даму и спросил ее, что у меня на сердечном фронте, и [смеется] она сказала, что я женился на молодой и что у меня сейчас с ней трудности в отношениях. Потом Крис стал фотографировать, он снял некоторых спящих гадалок, и вспышка их разбудила, и тут они нас всех выгнали прочь – наверное, никто из них не хотел фотографироваться, может, из-за сглаза или как там это у них называется. Альфред устроил вечерний прием, все было шикарно, а потом мы поплыли на джонке к нему на яхту. Он привез съемочную группу из Нью-Йорка, чтобы они снимали нас, пока мы в Гонконге, и это ужасные люди, все семеро, я даже не хочу вспоминать их имена. Мы все пошли в «Диско-Диско», это заведение для драг-квинов, и ко мне там подошла одна англичанка, она хотела потанцевать со мной, но я отказался, и она сказала: «А ты совсем не такой, как про тебя пишут в газетах», и я сказал: «М-да, я знаю».

Пятница, 29 октября 1982 года – Гонконг

Влажно и жарко. Поехали на катере через реку в Коулун (12 долларов туда и обратно). Мы должны были встретиться с супругами Сю в их доме на горе, оттуда виден весь Гонконг. За нами всюду все время следовала эта съемочная группа.

Прием накануне открытия был «эксклюзивным», моя дорогая, совершенно грандиозным, собралось много людей. Представление более или менее ничего. Спортзал уже был открыт, там вовсю тренировались. Меня посадили на один из тренажеров, а потом перевернули вверх тормашками, так что все мои лекарства выпали из карманов и чуть не свалился парик. Потом пошли в диско. Там закончили работы буквально за минуту до открытия. Танцевал я с Наташей Гренфелл, но при этом толкал ее – сильно опьянел. Никто из желавших сделать портрет ничего мне не заказал, и Альфред был очень сконфужен. Около двух часов ночи мы потихоньку ушли.

Суббота, 30 октября 1982 года – Гонконг

Накупил материалов в «Пекинском коммунистическом магазине», чтобы использовать для разного рода идей (250 долларов). Я наконец осознал, что на самом деле Гонконг принадлежит Китаю, а Англия лишь арендует его! Теперь-то мне понятно, почему здесь все так нервничают, ведь срок аренды в скором времени закончится.

Грандиозное открытие «Ай Клаб» было с 8.30 вечера до половины второго ночи. Домой явился в половине пятого. Звонил в Нью-Йорк.

Понедельник, 1 ноября 1982 года – Пекин

Два часа ехали на машине, и все пели прекрасные американские песни. Наконец добрались до Великой китайской стены, и там совершенно замечательно. Я всегда отзывался о ней с пренебрежением, однако тут она невероятная. Мы зашли с левой стороны, потому что там не такие высокие ступеньки и не так много людей, и все китайцы фотографировали сами себя на ее фоне.

Мой парик чуть было не сдуло ветром, и, по-моему, это тоже сфотографировали.

Военные приходят на эту стену со своими девушками. В общем, это почти так же, как забраться на «Эмпайр-стейт-билдинг».

Потом опять сели в автобус и поехали к гробницам династии Мин, и это тоже было потрясающе, тем более что мы к тому же еще целых два часа туда ехали.

На это и ушла вся вторая половина дня.

Лег спать, не раздеваясь. Отель «Пекин». Вокруг одни мотели-клоповники.

Среда, 3 ноября 1982 года – Пекин

Встал в половине седьмого, сегодня еще один день групповых экскурсий. Отправились на птичий рынок, где люди собираются, чтобы продавать и покупать птиц, тратят кучу времени на это – на торговлю червяками, пауками, птицами. Потом сели в автобус и поехали в Летний дворец. Встретили там знакомых американцев – Литу Витор[1113], которая так хорошо отнеслась к нам, когда мы были в Сан-Франциско, а еще кое-кого из Палм-Бич, они приехали на экскурсию. Остановились по дороге у отеля, построенного по проекту Й. М. Пея, сфотографировали его.

Приехали в одну коммуну, и там навстречу нам вышли дети, которые пели «Боже, благослови Америку» и рождественское – «Звените, колокольчики», и это полный кошмар: так грустно видеть, что этих малышей заставляют выступать, как дрессированных животных. Вот приедет после нас еще один автобус, набитый туристами, и все повторится – они снова будут всех обнимать, снова устраивать это же самое представление.

Четверг, 4 ноября 1982 года – Пекин – Гонконг

Уехали из отеля, чтобы успеть на рейс в 8.45 утра. Выпил чаю (12 долларов). Давать чаевые здесь нельзя. Все доносят на всех. Позже мы узнали, что у них очень ценится, если подарить несколько сигарет. Надо было, конечно, так и поступить, но мы этого не знали. В общем, приехали в аэропорт и сидели несколько часов. Потом какая-то дама и ее муж не смогли найти свои паспорта, они целых полтора часа рылись у себя в вещах, пытаясь их найти, и жена все кричала на мужа, это была прямо сцена из фильма, а потом, за две минуты до вылета, она сунула руку к себе в карман и… нашла эти паспорта. Они оба были очень старые, и это все так грустно. И так ужасно. Они уже старики и вдруг не смогли бы уехать из Китая. «Ну где же паспорта?» – «В последний раз ты их держал». В лифте столкнулся с одной из этих английских рок-групп – может быть, это были The Clash.

Суббота, 6 ноября 1982 года – Гонконг – Нью-Йорк

Принял валиум, потому что предстояло восемнадцать часов полета. Читал книгу Нила Седаки, книгу Бритт Экланд[1114], и они обе так плохо написаны. Дочь Нила, ее зовут Дэра, жутко популярна в Сингапуре и в Токио.

Понедельник, 8 ноября 1982 года

Послал Бенджамина в Чайнатаун, потому что [смеется] не купил ни для кого подарков, пока был в Китае. Еще я сказал ему [смеется], что стал подумывать, а не уволить ли мне его, потому что я так устал смотреть на одних только китайцев.

Разбирал почту в офисе, но смог просмотреть лишь треть того, что пришло за время моего отсутствия. Еще у меня из-за смены часовых поясов начался этот самый «джетлэг». Решил никуда сегодня не ходить.

Среда, 10 ноября 1982 года

У Боба был ланч с Янном Уэннером в «Ле сирк». Но я понимал, что Янн его не сможет «увести» у нас, потому что Боб много у нас зарабатывает. Наверное, Янн просто хотел что-нибудь у него выведать. И Боб сказал, что Джон Фэрчайлд и Джеймс Брейди тоже были там, в «Ле сирк», – получается, это новый приют для любителей сплетен.

Работал всю вторую половину дня. Потом решил остаться дома, никуда не ходить, лечиться от простуды. Смотрел «Династию»[1115], и лучший момент там – это когда похищают младенца: они ведь снимали не куклу, а настоящего младенца. Ты ведь знаешь, что обычно в телепередачах используют куклу? Ну вот, а в «Династии» настоящего младенца везут по улицам, и его голова мотается из стороны в сторону. Ох, Господи, и почему у всех в этом сериале такие ужасные прически?

Суббота, 13 ноября 1982 года

Крис пригласил нас в галерею Шафрази на закрытие выставки Кита Харинга, это тот самый, кто нарисовал фигуры по всему городу – граффити. Его бойфренд – негр, вот туда и явились четыреста молодых негров, таких очаровательных, таких восхитительных. Все как будто в шестидесятые годы, разве что там были [смеется] одни негры.

Ронни пришел, вид у него шикарный, он был со своей подругой. А его работы расходятся просто как горячие пирожки.

Потом в честь закрытия выставки устроили вечеринку в подвале, там все было освещено лампами синего света, и они хотели, чтобы я обязательно туда спустился, но я-то знал, что волосы там у меня будут синие, поэтому не пошел.

Понедельник, 15 ноября 1982 года

Жан-Мишель Баския, тот, кто раньше рисовал граффити, подписывая их SAMO, пришел к нам на ланч – это я его пригласил. А потом, в половине четвертого, я отправился к Джулиану Шнабелю позировать. На мне была футболка с надписью «Парамаунт», в которой было бы удобно позировать, но он заставил меня ее снять, и я позировал ему так целых два часа, стоял и все. Еще я снял очки, чтобы смотреть ему прямо в глаза и все же выглядеть как не от мира сего.

Четверг, 18 ноября 1982 года

Пришлось напяливать смокинг – для приема, который де Менилы устроили в связи с открытием выставки Ива Кляйна в «Гуггенхайме» (такси 5 долларов). Встретился там с миссис Кляйн, она снова вышла замуж. Потом пошел наверх,

и там был Фред со своей Наташей Гренфелл. А потом пришла Джин Стейн, и я, типа, не обращал на нее никакого внимания.

Потом я на такси подъехал в «Гуггенхайм» (4 доллара). Прошел до самого верха по рампе и посмотрел выставку, а потом до самого низа – и посмотрел выставку. Потом отправился домой и в десять вечера уже был в постели.

Пятница, 19 ноября 1982 года

Донахью сделал передачу про «рак гомосексуалистов», но я не хотел ее смотреть, она меня очень перепугала (такси 3 доллара и 5 долларов, телефонные звонки 0,40 доллара).

В офисе все были очень заняты. Сотрудники Interview кого-то угощали ланчем. Работал всю вторую половину дня. Пришлось рано уйти, записался на прием к врачу, который лечит прыщики, доктору Силверу. Доктор Силвер сказал, чтобы я больше не пользовался мылом (6,50 доллара).

Суббота, 20 ноября 1982 года

Том Кашин позвонил и сказал, что от «рака голубых» умер Золи. Томас Амманн заехал за мной на своем лимузине, и мы отправились в «Одеон», а там собрались все самые-самые, все звезды среди художников – и Джон Чемберлен, и Джозеф Кошут[1116], и супруги Христо[1117], и множество арт-дилеров, и Барбара Джейкобсон. Еще была какая-то стремная девица, которая сказала, что она все пыталась попасть к нам в офис, чтобы повидаться со мной, но Робин ее не пускал. Она хочет, чтобы я посмотрел ее работы, и ей это так нужно, что придется согласиться – иначе она сойдет с ума (ужин 256,80 доллара).

Понедельник, 22 ноября 1982 года

Ходил по улицам с Interview. Номер с Кельвином Кляйном получился отличный

(кухонные принадлежности 94,02 доллара, 9,75 доллара, 5,36 доллара, 30,85 доллара, такси 3,50 доллара, 5 долларов, телефон 0,40 доллара).

Занимался физическими упражнениями с Лидией.

Всю вторую половину дня работал над проектом скульптуры из цемента.

Немного писал красками.

Потом на такси домой (5,50 доллара), чтобы наклеиться. Поехал к Сандро Киа,

это в доме номер 521 по Западной 23-й улице, в том же здании, где студия

Джулиана Шнабеля (7 долларов). Сандро показал мне свои новые картины.

Вторник, 23 ноября 1982 года

Винсент собрался уехать, поэтому мы с ним остались в офисе после работы, оплачивали счета, а Джей был в том настроении, когда он очень бы хотел, чтобы на него наорали. Когда он приходит в это настроение и хочет, чтобы на него наорали, он специально делает что-нибудь не так. Например, покрасит где-нибудь не тем колером, а потом скажет, что, мол, он так и знал, что так получится. А после того, как на него наорут, у него такой вид, словно ничего не произошло, однако он доволен. В общем, мы там просидели допоздна. Хальстон пригласил меня на ужин в честь Дня благодарения.

Среда, 24 ноября 1982 года

В этот уикенд Бьянка обвинила меня, будто бы я рассказал журналистам из журнала «Пипл» про нее и про сенатора Додда, она сказала, что об их связи знали только Стив Рубелл, я и Хальстон. Я-то думаю, им это все Стив рассказал. А в «Пост» на «Шестой полосе» была заметка, что сейчас она, кроме Бернстайна[1118], встречается еще и с Вудвордом, так она бросилась к телефону, позвонила в «Пост» и заставила их на следующий день напечатать поправку, что она встречается только с Бернстайном.

Четверг, 25 ноября 1982 года

День благодарения. На улице вроде бы холодно. Офис закрыт. Я проснулся в четыре утра, включил телевизор, там показывали какой-то фильм с Марго Киддер[1119], но хотя я не мог понять, что там к чему, мне все же стало ужасно страшно. Уже был почти конец фильма, и полиция оставила ее одну дома – не понимаю, почему они так поступили, она ведь уже была сильно травмирована – но они, видно, решили, что преступлений больше не будет, а потом слышишь, что на втором этаже кто-то есть, это какой-то мужик, вот он спускается вниз, зовет ее. И ты не понимаешь, что же дальше-то будет. Я из-за этого так испугался. Встал с постели. Но у меня дома никого не было. Разговаривал с Крисом и Питером. Мать Питера приехала из Массачусетса, они готовили индейку, пригласили меня приехать к ним в даунтаун. Смотрел по телевизору парад «Мейси»[1120]. У них там впервые была надувная женщина – Олив Ойл.

Я позвонил Беркли Райнхолд, она смотрела парад из окна своего дома. Она сказала, что ее мама впервые готовит обед для Дня благодарения сама. Отец ее в Гонконге, поэтому я позвонил туда Джону Райнхолду, набрал по прямой линии. Он остановился в том же отеле, где жили мы, с легким названием – «Мандарин». Я допустил оплошность: сказал Джону, что его жена готовит праздничный обед, и он расстроился, потому что она раньше ни разу этого не делала. Пересмотрел все мыльные оперы, и в праздничные дни в каждом из этих шоу все герои обязательно собираются за столом, чтобы отметить День благодарения. Раньше во всех сериалах героями были люди из высшего общества, а теперь только в «Далласе» и в «Династии». Герои современных мыльных опер, которые передают в дневное время, из низов среднего класса – и у них, разумеется, нет ни слуг, ни служанок.

Разговаривал с Джоном по телефону, он в Нью-Хэмпшире. Отправился на ужин к Хальстону, и там была Марта Грэм, она выглядела такой хрупкой, как будто уже дышит на ладан. Ту д а пришел Стив Рубелл, была и Дженни Хольцер со своим сыном Расти, который очень красив. И умен. Я проговорил с ним весь вечер. Он учится в школе «Бакли»[1121], у него самый высокий средний балл, и он все время занимается – даже после школы, перед сном, а потом и еще немного утром, до школы: хочет поддерживать свой балл, который равен 93. Он сказал, что только он и еще один парень знали ответ на вопрос «Кто написал картину “ Банки супа “Кэмпбелл”?». Джейд приехала с Бьянкой, она учится в школе «Спенс»[1122]. И я сказал Расти, чтобы он пошел и поздоровался с ней, но она была недружелюбно настроена, сказала: «Разве я с тобой знакома?» и он ответил: «Конечно», а она проронила: «Ах, да, примерно год назад», а он сказал: «Да нет, два года назад», и его все это расстроило, потому что она явно хотела поставить его на место, но Джейн объяснила ему, что девочки так поступают потому, что начинают нервничать. Индейка была «органическая», то есть ее выращивали в экологически чистых условиях, на какой-то ферме в Пенсильвании. Я ушел, ни с кем не попрощавшись.

Пятница, 26 ноября 1982 года

Узнал, что уже после того, как я ушел от Хальстона, Расти обнаружил пожар – загорелось в камине, но огонь перешел на скульптуру Марисоль и стенной шкаф, так что если бы Расти не заметил, что там что-то горит, быть бы Хальстону погорельцем.

На Рождество я всем подарю трусы в рамке. Проехался по 86-й улице – сначала туда, потом обратно (такси 5 и 4 долларов). Звонил Джон, сказал, что он уже в Нью-Йорке.

Суббота, 27 ноября 1982 года

Позвонила Бриджид, и я пригласил ее на мюзикл «Кошки» (билеты 200 долларов). На такси приехали в театр (6 долларов). Наши места были в первом ряду, хотя и сбоку.

Первое отделение было ужасно скучным, но я обратил внимание на «киски» девушек в плотно облегающих костюмах кошек. Я почувствовал такое отвращение. Были видны их «расщелины» спереди. Им следовало бы носить прокладки. Еще можно было видеть волосы, прямо оттуда, хотя у них всюду была и эта кошачья шкурка, поэтому я был совершенно ошарашен. Вот ведь тоже – все было на виду! Может быть, старики из-за этого и ходят на подобные представления? Потом я наконец разглядел, что у них там за декорации: большая конструкция в духе поп-арта – двухфутовые бутылки кока-колы и двухфутовые банки супа «Кэмпбелл», в общем все, что найдется на любой кухне. Только масштаб, как у Олденбурга. И люди показывали мне на них, чтобы я посмотрел. А дама рядом с нами положила пальто и шляпу мужа на ящик, который стоял перед ними, а потом оказалось, что это ящик из-под металлических мочалок «Брилло», то есть часть декорации, так что его шляпу раздавили, когда на нее присела одна из «кошек». Ох, но эти «киски»… Можно ведь было видеть – в промежности – и «расщелину», и даже губы этой… ну… сама понимаешь… вульвы. Понятно? Вот до чего у них рельефно все было обрисовано.

Понедельник, 29 ноября 1982 года

Я пригласил на ланч Пьера Рестани[1123] с супругой. Он был так добр ко мне в шестидесятые годы, и я хотел отплатить ему тем же. Он французский искусствовед. Его жена – весьма импозантная дама, ее рост 188 сантиметров, она, наверное, манекенщица. Француженки, если они шикарно одеты, выглядят мужеподобно. На миссис Рестани был старомодный мужской костюм от Ланвен[1124].

Зашел Ронни Кутрон, и пока я занимался физическими упражнениями с Лидией, он развлекал Пьера с женой, причем Ронни понятия не имел, кто они такие, а Пьер сказал, что видел его выставку в галерее «Шафрази», и она ему понравилась. Ронни продает сейчас все, что делает. Он мог бы так существовать уже немало лет. Он, кстати, раньше, уже давно, делал все то, что сейчас делают эти итальянцы.

Позже я решил пойти посмотреть танцы Твайлы Тарп под аккомпанемент песен Фрэнка Синатры. Позвонил Джону. Заехал за ним (такси 6 долларов). И пока мы ехали в лифте до «Рейнбоу-рум», поняли, что этажом ниже шла вечеринка студии «Парамаунт».

Внутри «Рейнбоу-рум» от количества звезд рябило в глазах. Я поздоровался с Сэмом Шпигелем, видел и Питера Дачина, который сказал: «Познакомьтесь, это моя подруга, она живет со мной», и это оказалась Брук Хейворд. М-да, странная пара. Был Лео Кастелли, он уже перестал меня обнимать. А еще он больше не появляется на людях с Лорой де Коппет. А вот представление это… ну, по-моему, Твайла просто решила показать что-то в чистом виде, как есть, у нее девять пар исполнили девять бальных танцев, вот только в танцзале «Роузлэнд» любые обычные люди станцевали бы то же самое куда лучше. После представления я немного поговорил с Твайлой. А потом, уже когда уходили, я увидел Дика Аведона, Тьюзди Уэлд[1125], «Лаверну»[1126] и Пола Саймона, и они сказали, что сюда приходили еще Энн Рейнкинг[1127], и Барышников, и Трит Уильямс[1128] (гардеробщику 2 доллара).

Когда ехали вниз, лифт остановился на этаже, где была вечеринка студии «Парамаунт», и в лифт вошли Ник Нолте и Эдди Мерфи. Ник Нолте толстый, его волосы почти закрывают ему глаза, прямо как у собаки – правда, он красив. Говорят, что его фильм – «Сорок восемь часов» – очень хорош. А Эд ди Мерфи по-настоящему красив. Какая у него внешность – невероятного умницы! Говорят, что он превзойдет [Ричарда] Прайора. Я поначалу просто потерял дар речи, но позже сказал ему, как я рад его наконец повстречать, – хотя позже вспомнил, что однажды уже знакомился с ним на каком-то мероприятии. А потом какие-то девушки встали в очередь, чтобы получить автограф Ника Нолте, и я тоже встал в эту очередь, а он подписывал, не поднимая головы, так что даже не видел, кому дает автограф (такси 4 доллара). В постели был в полночь.

Четверг, 2 декабря 1982 года

Поехал на такси в «Ксенон» (4 доллара) на день рождения Корнелии. По-моему, ей там было скучно, потому что она сразу же подошла к нам и осталась с нами. Потом появились фотографы, сказали, что на той стороне танцплощадки Сталлоне и что он не хочет фотографироваться с девушками, поэтому не подойду ли я к нему и не сфотографируюсь ли с ним? Ну, я пошел, и Сталлоне был весьма мил, сказал, что в феврале здесь, в Нью-Йорке, начнет снимать новый фильм с Джоном Траволтой в главной роли, и что мне нужно не терять с ним контакта. У него, когда он сидел в баре, было чуть ли не восемь телохранителей. Потом я ушел. Быстро поймал такси (5 долларов).

Суббота, 4 декабря 1982 года

Керли пригласил посмотреть «Тут с и». Сначала нас не пускали в зал, испортили настроение – для нас не оказалось билетов, которые должен был оставить Чарли Эванс. И если бы я знал в тот момент, что меня на самом деле сняли в этом фильме, причем даже не заплатили, что я попаду на обложку журнала «Пипл» вместе с Тутси, когда она станет знаменитостью, – я бы, конечно же, вел себя куда напористее, я бы сказал им, что имею право привести столько людей, сколько захочу.

А в фильме все играют достоверно, во всяком случае Дастин именно так играет. Это у него вовсе никакая не драг-квин получается, а вроде как у тебя есть тетя, и просто ты не знаешь, что на самом деле это мужчина. Совершенно иной подход. Потом мы пошли к Чарльзу Эвансу. Там было полным-полно звезд, и мы сели рядом со столом, где была еда, чтобы видеть всех. Дастин был очень славный, и режиссер фильма, Сидни Поллак, тоже очарователен. Я поговорил с Тери Гарр, которая так отлично сыграла свою роль в кино, и мы разговаривали о Генри Посте, о том, действительно ли он болен «раком гомосексуалистов» – а то ходят такие слухи. Керли заставил меня пить спиртное. Я выпил водки.

Вторник, 7 декабря 1982 года

Отправился в офис, чтобы встретиться с Джеффом Бриджесом (такси 4,50 доллара). Бьянка должна была делать это интервью вместе с нами, однако еще на прошлой неделе отменила свое появление у нас. Я приехал, немного поснимал его на видео. Джефф Бриджес крупный, суровый, под метр девяносто ростом, славный малый, а вот разговаривать с ним было трудно. Потом он сказал, что он сам художник, и сфотографировал меня несколько раз на свой «Полароид», а я показал ему свои картины, провел для него целую экскурсию, и он собрался из своих полароидов сделать мой портрет. Те, кто фотографировали его для Interview, не знали, как его снять, просили его делать всякие глупости – они не понимают, что когда нужно сфотографировать нормального красивого мужчину, достаточно просто попросить его постоять на одном месте. Я подарил ему свою «Философию».

Пятница, 10 декабря 1982 года

Дошел до 17-й улицы, причем шел от 77-й. Позвонил в офис и спросил, назначена ли у меня сегодня с кем-нибудь встреча, и Дженнифер – она отвечает на телефонные звонки, работает у нас на добровольных началах после своих занятий в школе – сказала, что нет, ничего нет, а когда я туда наконец явился, Пол Бокиккьо, который меня стрижет, уже прождал меня целых пять часов, так что я на нее здорово наорал. Еще она плела рождественские венки из остролиста, и я подумал, ну ладно, пусть, так и быть – я-то думал, что она делает это для своего дома, но потом она стала развешивать их на стенах нашего офиса, и тут я снова разорался, потребовал, чтобы она немедленно все сняла, потому что в офисе ни к чему весь этот дух Рождества, – в общем, ей дважды за день попало по первое число. А потом она еще взяла да и унесла все свои венки в туалет. Дженнифер вдруг как будто заразилась дурными привычками от Робина. Проработал в офисе до половины восьмого.

Воскресенье, 12 декабря 1982 года

Проснулся рано, на улице шел снег. Распахнул все окна. Решил, что сегодня хороший день для прогулки. Встретился с Крисом и Питером у отеля «Плаза». Отправились с ними в «Эдвардиэн рум»[1129]. Там мы долго и много ели (240 долларов, включая чаевые).

Поехал на вечеринку, которую устроила Айрис Лав в честь Полин Трижер – это в ресторане «Дионис» на Западной 70-й улице, дом 210 (такси 6 долларов). Там было много кинозвезд – Дайана Росс с каким-то ухажером, Морган Фэйрчайлд[1130] и Дэвид Кит[1131] – с какой-то очередной девицей, но он ведь бабник, поэтому тут же стал приударять еще и за этой Морган. Семья Эррера из высшего общества была там, и множество разных девиц – и Палома, и Фрэн, и Марина, и Флоринда. Танцевали греческие танцы. Айрис переоделась в греческую тогу.

Понедельник, 13 декабря 1982 года

Позвонила Джоди Фостер, сказала, что взяла интервью у Настасьи Кински, которое не захотели печатать в «Йель дейли ньюс», вдруг оно для нашего Interview пригодится? В общем, в февральском номере мы его используем, с фотографией Настасьи Кински на обложке. Она такая славная, эта Джоди.

Вторник, 14 декабря 1982 года

В колонке Лиз Смит наша вечеринка в греческом ресторане в прошедшее воскресенье изображена такой замечательной! Да, когда потом про них читаешь, эти вечеринки всегда кажутся великолепными.

Отправился на Седьмую авеню к специалисту по массажу спины, а теперь Крис говорит мне, что на самом деле этот парень вовсе не знает шиацу, что он – мануальщик. И похоже, что к нему вообще хожу лишь один я. Там вечно никого, так что я, наверное, его единственный клиент. Он, по-видимому, сломает мне спину, поэтому мне, пожалуй, надо продолжать к нему ходить (телефонные звонки 0,20 доллара).

Потом вернулся в офис и продолжил работу над портретом Альфреда Хичкока для «Вэнити фэйр». Ждал прихода Руперта. Позвонил мистер Лефрэк, мне нужно скорей браться за его портрет.

Потом был закрытый показ «Ганди» в просмотровом зале студии «Коламбия» на 56-й улице и Пятой авеню, фильм просто восхитительный. Он длится три часа, и единственное, что его портит, это мисс Кэндис Берген. Ее появление – это как шоковая терапия, возвращение к реальности. Она неожиданно возникает на экране и заявляет, что она – Маргарет Бурк-Уайт из журнала «Лайф», фотограф. Она ужасная актриса. Кошмарная. Ну совсем как я сам в фильме «Командовать парадом». Я ведь там так плохо сыграл. Правда, я мог бы сыграть хорошо, если бы они меня правильно использовали. Кстати, кто-то из кинозвезд недавно сказал мне, что фильм «Плохой» был лучшим из всех, какие он когда-либо видел. Только вот кто же это был… А-а, это был Джефф Бриджес! Ему мой «Плохой» очень понравился.

Четверг, 16 декабря 1982 года

Добрался до Чайнатауна из аптауна, и было так странно слышать, как Бенджамин говорит по-китайски (такси 9 долларов, телефон 0.20 доллара). Мы бродили там в поисках новых идей, но ведь очень трудно делать все одновременно, и все это бесконечное напряжение: когда ищешь новые идеи, напряжение, когда пишешь картины, напряжение, когда покупаешь дом, напряжение. Сколько же в нашей жизни стресса!

Пятница, 17 декабря 1982 года

Кругом вечеринки, штук восемнадцать, и я все пропустил. Фрэнки Крокер устроил вечеринку в «Студии 54», и там собиралась петь Лора Брэниган. Мора Мойнихан устроила рождественскую вечеринку в «Дансэтерии». В «Ритце» был концерт The Who, который должны были показывать по телевидению. Сюзи Франкфурт устроила дома день «открытых дверей», а Кури Хэй – вечеринку.

Воскресенье, 19 декабря 1982 года

Решил пойти на вечеринку у Винсента и Шелли. Там собралось около восьми младенцев, да еще вся наша молодежь из офиса. Попросил Джея в качестве рождественского подарка поймать мне такси.

Понедельник, 20 декабря 1982 года

Пришлось встречаться с супругами Лефрэк. Им очень не понравился их портрет. Жена сказала, что я сделал ее слишком похожей на Китти Карлайл. Работал до семи вечера. Подарил П. Х. серьги: мой рождественский подарок – лягушки Дэвида Уэбба, еще сороковых годов; и она была в полнейшем восторге. Потом я ходил к доктору Силверу, и он сказал, что прыщи у меня пройдут через две недели.

Вторник, 21 декабря 1982 года

Миссис Лефрэк не понравилось, как на картине выглядит ее прическа, и сейчас над этим трудится Руперт. Надо бы позвонить ему и сказать, чтобы сделал трафарет покрупнее – чтобы у нее в волосах было побольше отблесков, однако уже, наверное, поздно.

Среда, 22 декабря 1982 года

Пошел в гостиницу «Уорлдорф» на бал дебютанток. Корнелия, как предполагалось, должна была быть там, потому что она пишет вместе с Джоном книгу «Как быть супер-дебютанткой», однако именно ее на этом балу и не оказалось. В какой-то момент ко мне там подошел кучерявый блондин и сказал: «А вы делали несколько картин для моего дедушки…», и я спросил его, кто его дедушка, и он ответил: «Нельсон Рокфеллер». Вся молодежь на этом мероприятии была такой красивой. Все парни в своих смокингах выглядели, как Робин.

Четверг, 23 декабря 1982 года

Когда я пришел в офис, все пребывали в дурном настроении. Бриджид принялась издеваться над Кристофером, сказав, что для всех в офисе лучшим подарком на Рождество было бы, если бы Крис больше вообще сюда не приходил. Когда я ему позже об этом рассказал, он ответил, что ему, видимо, стоило бы вернуть Бриджид 20 долларов, которые он ей должен. Несколько лет назад она сделала для него какую-то работу для какого-то проекта, за который ему самому вообще ничего не заплатили, и поэтому он решил, что не обязан платить ей. Ну, он, понятное дело, парень прижимистый, вот и не платит. У Робина было дурное настроение. Джей уехал домой в Милуоки, а он единственный, кто на самом деле стал бы работать сегодня.

Позвонил Питер Бёрд, попросил подтвердить чек от Шерил Ти г с, по которому он хотел получить наличные в «Брауни», потому что ему нужно было зайти в магазин «Пэрэгон» за углом и купить кое-какое спортивное оборудование. Он, как мне представляется, живет за счет Шерил. Ну, деньги у нее действительно есть, она же получила контракт от «Сиэрса».

Лорна Луфт зашла к нам, потому что Лайза на это Рождество решила подарить ей ее портрет. Она была совершенно без косметики и выглядела очень красивой. Она сейчас на «кембриджской диете» и по-настоящему хороша собой. Ее портрет будет похож на портрет Мэрилин. Если бы она сохранила настоящий, каштановый, цвет своих волос и свой обычный, натуральный вид, она могла бы стать крупной классической актрисой. А вместо этого она все пытается выглядеть как антипод Лайзы – чтобы проявить собственную индивидуальность. На Рождество все как-то перепуталось. Джон уехал в Нью-Хэмпшир.

Пятница, 24 декабря 1982 года

Я заставил всех прийти на работу, и Бриджид провела целый день подобно мадам Дефарж[1132] – сидела и ничего не делала, лишь вязала крючком, думая исключительно об одном: что сегодня у нее не выходной. Мои нервы совершенно расстроены, все валилось из рук. Работал в офисе, пытаясь завернуть картины для фирмы Хальстона. Попросил Бенджамина подъехать ко мне домой. Отправился к Сондре Гилман, чтобы забрать ее с собой, и ее дети уже совсем взрослые. Девочка – совершенно как манекенщица, такой тип. Мальчик тоже высокий. Они очень красивы, совсем как дети из фильма «Деревня проклятых»[1133]. Девочка рассказала, как эти фотографы, а они все старики, пытались подцепить ее, и один из них пригласил на ужин в «Ле релэ» и без конца пытался произвести на нее впечатление своими разговорами о том, как он вывел ту или иную манекенщицу в люди, в смысле помог им начать карьеру, – и эта молодая девушка, рассказывая мне про это, смеялась над ним.

Потом мы наконец отправились к Хальстону, только его самого нигде не было видно. Странно. А ведь мы опоздали на четыре часа. В конце концов мы нашли его наверху вместе со Стивом Рубеллом, рядом с рождественской елкой. Хальстон вроде как подарил мне два подсвечника от Эльзы Перетти, купленные у «Тиффани», однако мне пришлось написать ему расписку, что я обязуюсь вернуть их ему, если он не сможет купить себе такие же. Это что-то новенькое. Я же совершенно издергался, пытаясь сообразить, какого размера картины кому подарить. Ужасное состояние.

А вот Стив Рубелл подарил мне пять кассет. И без конца повторял, снова и снова: «Я подарил тебе пять кассет. Разве это не лучший подарок?» А это были обычные аудиокассеты, которые можно всюду купить, например, кассета Майкла Джексона, да они стоят 3 доллара за штуку. Стив был скрягой, даже когда у него было много денег, а уж теперь, когда у него ничего не осталось…

Суббота, 25 декабря 1982 года

Встал поздно. Сходил в церковь. Рождество провел плохо. Попросил Бенджамина зайти в офис, перед тем как он поедет домой, в Сан-Франциско (такси 5 долларов). Работал вместе с ним всю вторую половину дня, хотел оплатить все мои счета. Услышал новость про грандиозный снегопад в Денвере. Дал Бенджамину деньги за то, что он работал весь этот день (100 долларов).

Вторник, 28 декабря 1982 года – Аспен (штат Колорадо)

В половине девятого вечера Барри Диллер пригласил нас на коктейли с Кельвином Кляйном, Мариной Чиконья и Дайаной Росс. Пришла Дайана, она только что купила ковбойскую шляпу и большие белые сапоги – вид у нее был боевой, она явно хотела устроить что-нибудь этакое.

Все сели по машинам и поехали следом за Барри, а он так плохо водит. Потом Барри пригласил нас на ужин в ресторан «Андре». Еда там ужасная. Джон потерял пряжку своего ремня от Кизельштейн-Ко р д а[1134]. Дайана танцевала на столе, и все хотели танцевать вместе с ней, а она сказала: «Но ведь это же я танцую сейчас с вами всеми!» Отличная фраза.

Четверг, 30 декабря 1982 года – Аспен

Джон Коулман сказал нам, что Барби Бентон устраивает вечеринку, поэтому я тут же, как будто случайно, позвонил ей и говорю: «Привееееет», а она мне: «Привеееет!», а потом я сказал: «Знаешь, я позвонил тебе, потому что в прошлом году, сама знаешь, мы все так здорово у тебя повеселились…» – ну, как бы без намеков. И она тут же сказала, что устраивает вечеринку и не хочу ли я прийти, и я сказал: «Да что ты говоришь? Ну даааааа, ну даваааай!» Мы приехали в семь, я познакомился с ее родителями, они совершенно восхитительные. Рассказали, как она родилась в Нью-Йорке, как ее дед купил ей как-то раз пятьдесят кукол, а ее мать не разрешила их ей отдавать. Они все переехали в Сакраменто, когда Барби было три года. Снова встретился с Зевом Бафманом.

Пришел Базз Олдрин, тот, который с Луны. Астронавт. Сделали много-много его фотографий. Он несколько постарел, однако был мил и очень рад с нами встретиться. Мы решили в этот вечер начать врать направо и налево: Крис сказал всем, что у него годовалый ребенок и что приходится за ним следить, когда жена уезжает в Нью-Йорк, и все ему поверили. А я сказал, что люблю ловить рыбу далеко-далеко в океане, и одна дама тут же пригласила меня в Бока-Ратон. Я вообще ничего не пил.

Пятница, 31 декабря 1982 года – Аспен

Крис отправился кататься на горных лыжах с Корнелией, на гору Баттермилк. Позвонил Марк Синк. Это велогонщик, который отвечает за подписку на Interview в Денвере.

Поехал в ресторан к Джимми Баффетту[1135]. Как только мы приехали, Кури Хэй тут же занял один из наших столиков и посадил за него парней – Тэба Хантера и какого-то своего женоподобного бойфренда. Но потом Баффетт дал нам другой столик, и вечеринка разошлась на полную катушку. Барри Диллер приехал с Дайаной Росс, а Джек Николсон с Анжеликой Хьюстон – у Джека теперь большой толстый живот. И все было в стиле «кантри-вестерн». За пять минут до Нового года мы решили, Джон и я, что не хотим быть в этой толпе, поэтому вышли на улицу, чтобы только не слышать, как они поют Auld Lang Syne. Посмотрели фейерверк и через десять минут зашли обратно. В общем, было чудесно, ведь никто не понял, что мы выходили, они там за это время смогли все спокойно перецеловаться и так далее.

1983

Суббота, 1 января 1983 года – Аспен

Случилось нечто странное, я даже подумал было, что Джон попытался меня убить. Мы были на снегоходе, и он столкнул меня с него, когда мы проезжали около обрыва. Я решил, что специально. Там, правда, оказались деревья, и я упал в глубокий снег. Мы поехали домой, это было здорово, но пока мы не добрались до дома, я еще не осознал, до чего же было страшно лететь с этого обрыва. Потом до меня дошло, чтó случилось. То г д а я задал Джону прямой вопрос, он ответил, что я брежу, и мне полегчало.

Воскресенье, 2 января 1983 года – Аспен – Нью-Йорк

Не выпил ни разу, все время, пока был в поездке. И не пополнел. Только что взвесился, и у меня прежний вес – 126 фунтов (57 килограммов).

Понедельник, 3 января 1983 года

Позвонили супруги Лефрэк и сказали, что их портрет им по-прежнему не нравится. Мистер Лефрэк спросил, почему глаза у его жены на портрете не того цвета – должны же быть светло-карие, а потом еще сказал, что его нос совсем как луковица. Если я поправлю эти две вещи, тогда, может, и удастся выйти из положения.

Боб все еще не вернулся из Санто-Доминго, от Сиснеросов. В журнале «Тайм» Корнелию назвали «Дебютанткой года».

Вторник, 4 января 1983 года

Мы ужинали с Крисом в ресторане «Пост-хаус» на 63-й улице, чтобы раз и навсегда решить, сколько он хочет вложить в мою серию «Декоративная фотография», и в целом прояснили все. Ну и скряга же этот Крис, даже представить себе невозможно. Как Боб. И как Пол Моррисси. Они все хотят все больше и больше. Боб только что вернулся с чудесно проведенного уикенда, и он вбил себе в голову, что ему нужно жить, как живут короли, поэтому он ужасно расстраивается, если не может получить все больше и больше, но ведь, я что хочу сказать, – вот женился бы на одной из этих старых кошелок, и у него было бы вообще все, что только можно пожелать (ужин 130 долларов).

Четверг, 6 января 1983 года

Когда я появился в офисе, Винсент передал мне письмо. От Боба. Он уходит от нас. В офисе об этом никто не знает, кроме Гейл, Роберта и Фреда. Как я слышал, у него появился агент по имени Дженклоу, известный юрист по литературным вопросам. Интересно, уж не предложил ли ему Янн Уэннер работать у него, потому что в последнее время Боб с ним не раз встречался, – но вряд ли: они же ни за что не смогут вдвоем ужиться. Я рад за Боба. Правда, серьезно. Но ему стоило бы доработать у нас, пока мы не найдем ему замену. Ведь это же ужасно – просто взять вот так и уйти, даже не известив нас заранее. Фред позвонил ему и поговорил с ним, однако ничто не изменилось. По-моему, это его Томас Амманн так настроил. Томас у нас тоже теперь такой важный. То есть, я хочу сказать, что вот встречаешься с людьми, которых знаешь с давних пор, и вдруг оказывается, что у них такой гонор.

В общем, никто в офисе про это не знает, кроме тех, кого я назвал. Но зато [смеется] все остальные, те, кто не работает у нас в офисе, они-то все в курсе. Ну конечно: это ведь все какое-то время подготавливалось. Перед тем, как Боб уехал на рождественские каникулы, я сказал ему, что он может взять себе в подарок на Рождество любую из моих картин, и он сказал, что хочет «Серп и молот»,

но у меня их всего две, и я сказал: «Ох, Боб, ты знаешь, что угодно могу отдать, но не это», и он тогда страшно разозлился на меня. Но Боб стал таким важным, он ездит ко всем этим богачам, а потому считает, что и он должен иметь то же самое, что у них. Правда, редакторы журналов не зарабатывают так уж много. А Боб много зарабатывал в других местах – он получал комиссионные за заказы портретов, а еще 50 процентов за эту серию фотографий Бруно. Но на самом деле он очень хотел получить 50 процентов журнала Interview – во всяком случае, мне кажется, что он сказал: «50 процентов», потому что я, честно говоря, не расслышал, было это пятьдесят или пятнадцать. Я ему тогда сказал, что могу дать ему определенный процент от суммы прибыли – но это тогда, когда журнал начнет давать прибыль, а ведь он пока что даже не вышел в ноль. И тут он сказал, что на самом деле журнал – прибыльный. Хот я это ведь вовсе не так. И если бы Боб был умным человеком, он бы нанял кого-нибудь, кто занимался бы всеми будничными вопросами – всем тем, что он сам изо дня в день делал для Interview, – а сам лишь осуществлял общее руководство журналом, работая внештатно, без договора. Мне кажется, Фред собрался предложить ему именно это. Как бы то ни было, по-моему, он вернется к нам.

Джон Пауэрс привел в офис потенциального героя для портрета – это хирург из Флориды, он занимается пластическими операциями. Мистер Лефрэк пришел к нам, пока они были в офисе, и Джон был великолепен, он его смутил до такой степени, что тот был вынужден наконец согласиться забрать портреты – он ему буквально заявил: что же вы, мол, еще-то хотите? А уже позже Джон сказал мне: «Я не могу поверить, что благодаря тебе он так хорошо выглядит на портрете».

В общем, я добрался домой около семи вечера, по дороге отвез Джея (такси 5 долларов). Решил посидеть дома, поговорить по телефону с Кристофером и с Фредом.

Понимаешь, то, что Боб уходит от нас, это ведь не из-за денег, потому что он зарабатывает много. И не из-за «Серпа и молота», потому что если бы не этот предлог, нашелся бы еще какой-нибудь. Он ведь уже давным-давно начал гнуть свою линию. Может, он будет заниматься совместным бизнесом с Томасом Амманном. Потому что Боб хорошо продает искусство. Если кто-то скажет, что ему не нужен портрет, Боб лишь состроит гримаску и пойдет прочь. И он вовсе не стесняется требовать от клиентов, чтобы они полностью платили по счетам. Даже Фред в этом смысле порой проявляет некоторую робость. А Боб – нет. Если у него сейчас появится хорошая новая работа, я буду рад за него. Просто ему не нужно было уходить так внезапно, не предупредив нас заранее. Вот это плохо, непрофессионально.

Пятница, 7 января 1983 года

В газетах много пишут про Боба Колачелло, и в офисе все только об этом и говорят. Дженни Хольцер позвонила и сказала, что Стив Рубелл сказал ей… и тут я переменил тему разговора, спросив, что у нее самой новенького, и она сказала: «Ты так хладнокровно ко всему этому относишься». А как мне еще относиться? Я хочу сказать, что… это позволит нам сильно сэкономить на зарплате сотрудников офиса. Фред не считает, что нам нужно скорее нанимать нового редактора – Роберт Хейз такой славный, но мы посмотрим, что он может делать.

В офис пришел Ник Роудс из Duran Duran, привел с собой свою подругу – ее зовут Джули Энн[1136]. Ему двадцать лет, а ей двадцать три. На нем было вдвое больше косметики, чем на ней, хотя он ростом вдвое ниже ее.

Суббота, 8 января 1983 года

Целый день по телефону только и были разговоры, что о Бобе. В газете еще написали, что Боб забирает с собой мою любимую секретаршу – Дорию Рейган. Боб опьянен властью, которую якобы дает пресса, когда о тебе пишут в газетных колонках, но, я хочу сказать, люди-то совсем скоро все полностью забывают.

Вторник, 11 января 1983 года

Винсент сообщил новость: портреты супругов Лефрэк снова к нам приедут, потому что там у них в глазах нет зрачков и на лице одного из них оказалось пятно. Ну вот, а я только-только подумал, что больше их никогда не увижу. Ну прямо тебе «Ночь оживших портретов».

Гейл Лав пришла ко мне рассказать, как хорошо расходится наш журнал, однако я никогда не знаю, можно ли ей верить, потому что она вечно брызжет энтузиазмом и оптимизмом. Роберт Хейз очень симпатичный, мило ведет себя – наверное, потому, что думает, что его могут повысить, сделав главным редактором. Зашла Грейс Джонс в своем наряде мачо, и с ней высоченный швед, невероятный красавец, у него рост явно под два метра. Зовут Ханс Лундгрен. Мы пожали друг другу руки, и вот что странно, его рукопожатие такое слабенькое, он прямо мямля какой-то. А Грейс выглядела великолепно. Разговаривал с Джоном, он в Лос-Анджелесе.

Среда, 12 января 1983 года

Крис пришел в офис, показал мне фотографии, которые снял в Аспене, хочет использовать их в своей фотоколонке в Interview, и я ему сказал, что кое-что нужно будет поправить. Я имею в виду, что Барри Диллер на фотографиях Криса оказался запечатлен в компании людей, с которыми он вовсе не хотел бы появляться, а ведь Барри – босс Джона.

Снова заходила Грейс Джонс со своим бойфрендом-шведом. И я прочел ей целую лекцию про то, что ей нужно выглядеть более нормально, а не то никто не захочет давать ей роли. Такую же нотацию я прочитал Дебби Харри после того, как увидел «Видеодром»[1137]: что ей нужно просто выглядеть нормально, оставить эти свои рыжие волосы, и тогда она сможет получить роли Фэй Данауэй[1138]. Потом появилась Барбара Аллен, она сейчас встречается с настоящим мульти-мульти-парнем по имени Хенрик де Квятковски[1139], и все надеются, что на этот раз она выйдет замуж. Правда, Барбара в самом деле сильно измени лась. Она выглядит как все эти женщины в возрасте. Как Роксана Пулитцер[1140]. Нет, она все еще прекрасно выглядит, все дело в отношении к жизни. Я вовсе не говорю о ней плохо, она по-настоящему славная, однако у нее это отношение изменилось. В какой-то момент внутренне они перестают быть девушками и становятся такими вот женщинами. А он, значит, и есть тот самый мужик, с которым встречалась Си-Зи вскоре после того, как умер ее муж. Пошли посмотреть «Питера Пэна» (билеты 10 долларов). Отлично сделано. «Дисней» по-прежнему на высоте, и по рисунку, и по цвету (еда 5 долларов). А потом, когда выходили из зала, я, открывая дверь, сбил с ног маленькую девочку. Что у нее за родители такие – таскают малышку в кино в десять вечера! Ужасное было чувство, а получилось это потому, что дверь там открывается в обе стороны.

Пятница, 14 января 1983 года

Пошел в новое здание, и я было подумал, что все в нем уже должно было быть завершено, однако там копались все те же прежние работяги. Терпеть этого не могу. Еще я увидел, где будет мое рабочее место, – внизу, в темноте, в подвале. Я-то думал, что он будет использоваться только как склад. По-видимому, нам не стоило все это затевать. Вот когда я прихожу на наш этаж в доме 860 на Бродвее, там солнечно и в передней части помещения светло, и это приятно. Наверное, мне стоит найти другое место для работы над картинами. Может быть, лучше подойдет Грейт-Джонс-стрит. Или, может, стоит перебраться в «зону развлечений», на третий этаж, там ведь застекленная терраса, так что света хватает. Просто я не понимаю, а что мы, собственно, будем делать со всем этим помещением? У Фреда огромная комната, но ему-то что там делать? Теперь уже никто больше никогда никого не увидит. Бриджид отвели огромную комнату при входе, а у Винсента большое помещение для всех его телевизионных дел. Хорошо, конечно, что для Interview выделено столько помещений, потому что это имеет свой смысл, но только я не понимаю, отчего бы нам тогда не заняться недвижимостью и не сдавать большую часть этих помещений кому-нибудь еще.

Еще я думал, что у нас будет отличный большой лифт, однако этот размером всего один на один фут. Я уже думать не хочу обо всем этом, так что я, в общем, принялся на всех орать.

Потом приехал домой и посмотрел «Бунтовщика без причины», и как же странно было видеть Сэла Минео, он там такой юный, просто младенец, тогда как Джеймс Дин и Деннис Хоппер выглядят как взрослые мужчины. Даже невозможно понять, чтó там делает со всеми ними этот юнец, а ведь по фильму они одногодки. У Джеймса Дина такой современный вид – джинсы, рубашка фирмы Lacoste и красная ветровка, а когда он наклоняется, видно, что на нем нет нижнего белья. А Натали Вуд в этом фильме выглядела лучше всего, как типичный американский тинейджер. Да и Деннис тоже хорош в этом фильме.

Фильм грустный. Служанка та же, что и в «Имитации жизни»[1141], у нее медальон со святым Христофором, и она говорит про бедного маленького Сэла Минео: «Ну отчего же ему никто не достался?» Грустно. Потому что Джеймс Дин там кладет свою голову на колени Натали Вуд, а потом приходит Сэл Минео, кладет свою голову на живот Джеймсу Дину и засыпает, потом Джеймс Дин и Натали уходят на цыпочках целоваться и миловаться, и это в самом деле грустно – ведь у Сэла-то никого нету.

Вторник, 25 января 1983 года

Я посмотрел видеозапись для первого телешоу, которое снимает Винсент. Это для сети «Мэдисон-сквер-гарден», пойдет по кабельному каналу. Интервью с разными людьми, которые говорят на камеру. Сьюзен Блонд несколько банальна, а я просто ужасен. Очень, о-о-очень я странная личность. Просто уродец какой-то. И ничего не могу с этим поделать. Я слишком необычный. Программа плохая – меня сняли на самом верху «Эмпайр-стейт-билдинг», и я представляю зрителям тех, кто занимается подсветкой зданий.

Четверг, 2 7 января 1983 года – Нью-Йорк – Атлантик-сити (штат Нью-Джерси) – Нью-Йорк

Поехал в Атлантик-сити, первый раз в жизни, мы с Дайаной Росс отправились на концерт Фрэнка Синатры, а заодно – отвезти оттиск ее портрета, который я сделал раньше, в подарок владельцу «Голден Наггет»[1142]. Дайана только что подписала контракт с «Голден Наггет» и будет там выступать, они ей заплатят кучу денег, а она еще ни разу не пела в небольшом зале, поэтому захотела увидеть все своими глазами.

А я поссорился с помощницей арт-директора Interview, назвал ее дурой, хотя потом остыл. Все совсем как с мистером Бродовичем, знаменитым арт-директором «[Харперс] Базаар», – он нередко крыл меня почем зря. Знаешь, дело простое: люди порой принимаются делать что-то свое, хотя ты им говорил, что именно нужно сделать. Фред, правда, сказал мне, что от подчиненных можно добиться большего, сказав им, что они глупые, но по-доброму, так что ситуация немного улучшилась.

Обложка с Твигги вышла ужасной – она до того уродливая, эта Твигги в шарфике, что мы решили поставить на обложку карикатуру Роберта Риско[1143]. Скоро выйдет «Вэнити фэйр», а они крадут всех наших художников, поэтому мы хотим хотя бы показать на обложке этот стиль первыми, потому что потом он уже станет их стилем.

Вдруг оказалось, что уже пять часов, а мне нужно быть дома к четверти шестого, за мной должна заехать Дайана Росс и отвезти к вертолету (такси 5,50 доллара). Я еле успел вставить контактные линзы. Позвонили в дверь, это была Дайана, совсем одна, так что я даже заволновался. Потом мы поехали на 60-ю улицу и там сели в вертолет авиакомпании «Пан Ам», за который платил «Голден Наггет».

Пришлось подождать несколько минут, пока приехал юрист Дайаны, а еще с нами летел портной Фрэнка Синатры, у него итальянские имя и фамилия, но на вид он еврей. Мне понравился юрист, он восхитительно выглядел. Я заметил, что все эти люди, кто выбрался на самый верх, они все немного подмигивают, их глаза то и дело непроизвольно моргают. Юрист этот весь вечер звонил в Лос-Анджелес – из-за грандиозных дождей там началось наводнение, и он хотел знать, смыло ли его дом, в котором жили его жена и дети. Кстати, все, кто из Калифорнии, звонили туда, чтобы узнать, стоят ли еще их дома. Дайана тоже позвонила. А из телефонной будки можно было услышать такое: «Ох, Господи! Соседский дом только что унесло!»

Я сказал Дайане, что ей на самом деле нужно было бы выйти замуж за Барри Диллера, и она ответила, что как же она может увести мужчину у своей подруги – имея в виду Диану фон Фюрстенберг. А еще я посоветовал ей больше сниматься в кино.

Еще мы говорили о Дэвиде Геффене. Я сказал, что ей надо бы снова с ним подружиться, он ведь внутри всей этой «компашки», а она ответила, что они были когда-то по-настоящему дружны, он был очень добр к ней, и когда ее мать заболела раком, устроил ее в раковый центр «Слоу н-Кеттеринг», когда она вообще не знала, как быть дальше, и я спросил у Дайаны, когда все это было, и она сказала: «В прошлом году». Тогда я спросил: «Ну, и что случилось?» И она сказала, да вот, были «Девушки мечты», этот мюзикл про The Supremes, ее группу, – но только их там не называют The Supremes. И продюсером был Геффен. Она сказала, что поначалу собиралась подать в суд, но потом передумала. Дайана сама дает чаевые обслуживающему персоналу, она вообще все делает сама. Это по-настоящему здорово.

Когда мы улетали из Нью-Йорка, очертания небоскребов на фоне неба были удивительно красивы.

Когда прилетели в Атлантик-сити, нас встретил тот парень, которого Эдмунд Голтни как-то раз приводил с собой в офис. Он довез нас до «Голден Наггет», и тут оказалось, что казино принадлежит его брату – Стиву Винну. Он и сам был там, с женой и детьми, они такая очаровательная американская семья – я только не понял, итальянцы они или евреи.

Дайана никак не могла выбрать, какой из двух нарядов надеть. Я сказал ей, что буду ее стилистом и сам все ей скажу, однако в результате и я ничего не смог решить. В итоге она надела коротенькое откровенное белое платье, но потом передумала и вскоре была уже в облегающих черных брюках и топе. В общем, меня провели по казино, и это было замечательно. Я спросил у сопровождающего, почему все здесь в викторианском стиле, и он ответил, что никто не сядет играть, если обстановка в казино современная.

Мы поехали в лифте на пятый этаж. Мне сказали, что в любой момент пришлют за мной самолет в Нью-Йорк, стоит мне только пожелать, но когда я сказал, что не играю в казино, они тут же от меня отстали. Вот Дайана, она-то как раз азартный игрок, но в этом казино пока что не играла.

Потом сказали, что Фрэнк Синатра всегда начинает вовремя, поэтому мы пошли в зал, в нем примерно пятьсот мест. Устроители концерта продают двести билетов, а триста просто так раздают – тем, кто играет у них по-крупному. Фрэнк вышел на сцену и исполнил все свои песни, это было великолепно. Он также представил всем Дайану Росс и меня, он сказал: «У нас в зале два удивительных человека, знаменитых каждый в своей области, он – художник, а она – певица», и говорил он довольно долго. Между нами сидела Барбара Синатра. На ней было короткое черное платье, она прекрасно выглядит. Я не мог придумать, что сказать, поэтому спросил ее, по-прежнему ли ее сын встречается с Барбарой Аллен, хотя я знал, что уже нет.

Потом мы все пошли в их люкс, и Фрэнк впервые пожал мне руку. Ох, Господи, до чего же он прекрасно выглядит. Сколько ему лет? Гд е -то шестьдесят семь? И он не носит шиньон. Я убежден в этом. Я эксперт, я точно могу сказать, что нет у него никаких накладок – ну, может быть, у него была пересадка волос, но выглядят они очень естественно. Его портной делал обмеры, чтобы сшить Фрэнку новый костюм, и хотя он вовсе не голубой, все равно без конца целовался со всеми этими парнями и обнимался с ними, прямо-таки портной-гомосексуалист. Такая пошлятина. У меня с собой не было камеры, так что я ничего не сфотографировал, – впрочем, когда кто-нибудь пытался сделать снимок, ребята из охраны тут же закрывали рукой объектив этаким королевским жестом.

Фрэнк сказал, что на следующем альбоме у него будет песня с Майклом Джексоном, и Дайана тут же сказала: «А почему бы и не со мной?» Когда мы с Дайаной ненадолго остались наедине, я сказал ей, что здесь оказалось столько людей со «странными фамилиями», а она нажала на свой нос, сдвинув его в сторону, и сказала: «Ты хочешь сказать, вот таких?» Это было смешно, очень похоже на этих мафиози. Домой вернулся в полночь.

Пятница, 28 января 1983 года

За мной заехал Бенджамин, и мы отправились по нашим обычным маршрутам. Пошли на Мэдисон-авеню, и я вдруг увидел Боба Колачелло, который переходил улицу. В первый момент я было подумал пойти в другую сторону, но потом решил догнать его и поговорить с ним, чтобы уже покончить с этим. Я дошел за ним в «Бэнк оф Нью-Йорк» на Мэдисон-авеню, в это небольшое элегантное кирпичное здание в колониальном стиле. Охранник попытался было не пустить меня внутрь, однако я пробился к Бобу. Бенджамин тоже хранит деньги в этом банке, что смешно, потому что когда ему нужно пойти в банк, ему приходится из вонючего Нижнего Ист-Сайда тащиться сюда.

В общем, я сказал: «О, привет, Боб. А я вчера вечером встречался с Дайаной Росс, и она повела меня на концерт Фрэнка Синатры, и… слушай, ты ведь, как я знаю, уже давно хотел сделать с ним интервью, и вот вчера вечером он сказал, что, пожалуй, не против, – ты все еще хочешь?» Я просто попытался вернуть наш прежний дружеский тон в отношениях, однако Боб отреагировал на мои слова очень кисло. Наверное, он меня терпеть не может. В общем, он сказал: «Мой агент, Морт Дженклоу, ни за что не позволит мне это сделать». Тогда я сказал: «Ну… да… слушай, Боб, ладно, хорошо, в общем… было приятно тебя повидать, правда приятно». И я ушел из этого банка в таком унынии. А потом, что еще хуже, когда я пытался подарить прохожим номер нашего журнала, они все отказывались от него – что бывает крайне редко (такси 4,50 доллара, телефон 0,50 доллара).

Потом я оказался неподалеку от Дока Ко к с а, так что зашел к нему поболтать о том о сем. Розмари на несколько месяцев выбыла из строя, сказал он, потому что у нее гепатит. Да, а я уже рассказывал, что она однажды поведала мне, как к ним в приемную вошел человек с пылесосом, в котором застрял его член? Отличная история. В общем, я попытался заставить Дока Ко к с а подтвердить все, что я слышал насчет Генри Поста, что у него СПИД и он угасает на глазах. А подхватил он этот вирус от своего кота. Он сейчас в Нью-Йоркской больнице.

Понедельник, 31 января 1983 года

Смотрел «Чайнатаун» по телевизору. Ну почему же Роберт Таун не напишет еще один сценарий, не менее замечательный?

Отправился на встречу с Лидией (такси 6 долларов) и занимался с ней физкультурой. Потом у меня была назначена встреча с Китом Харингом в Сохо (такси 3,50 долларов). Поехал туда с Крисом и Питером. Кит снимает огромную студию без ванной комнаты за тысячу долларов, отличная мастерская. Там был этот паренек-пуэрториканец, он сидел себе в уголочке, и я спросил, что он делает, и Кит сказал, что парень пишет слова на картинах-граффити Кита, так что я запутался и не понял, а что сам Кит тогда делает. Наверное, обводит слова краской.

Среда, 2 февраля 1983 года

Бенджамин отвез меня (такси 10 долларов) в дом 277 на Парк-авеню, это здание «Кемикэл-бэнк» с большим солярием на первом этаже, на встречу по поводу финансирования нашего нового здания. Можно было воочию увидеть, как эти банки тратят деньги. Когда я приехал, Фред и Винсент уже были там, за ланчем собралось около тридцати каких-то начальников, и каждого из них обслуживал личный официант-негр.

Банк скупает дешевое искусство, как в аптеке, а потом лепит на работы таблички. Не знаю, может быть, эти вещи когда-нибудь и станут предметом коллекционирования, но боже ты мой…

И развешивают картины на лестницах, ведущих с одного этажа на другой, лестницы выглядят как на свадьбе. Та к о г о типа лестницы. Фред ездил в Калифорнию с Гейл Лав и Барбарой Колачелло, чтобы рекламировать наш журнал. Он опять взялся читать все эти старые номера Vogue и «Вэнити фэйр», чтобы набраться каких-нибудь идей, и это здорово, он сейчас больше сотрудничает с Interview.

Четверг, 3 февраля 1983 года

Поехали вместе с Джоном на выставку Антонио в галерею «Парсонс» (такси 4 доллара). Собралась большая толпа, и на меня все набросились, чтобы я дал автограф, и я расписывался и расписывался, а Грейс Джонс отказывалась давать автографы, всем говорила, чтобы отваливали, но когда увидела, сколько автографов я даю, то, по-моему, смутилась, потому что подошла потом ко мне и объяснила, что ее фанаты больше любят, когда она их отшивает. Неужели? Что-то не верится.

Потом – на открытие выставки Кита Харинга (такси 4 доллара). Это в Нижнем Ист-Сайде, в этом месте, которое называется «Фан гэлери». Вошли мы внутрь, а там Рене Рикар, и он тут же заорал: «Господи ты боже! Все шестидесятые и все восьмидесятые – ты до сих пор везде!» И я сказал ему, как же он мог столько ужасного про меня наговорить в книге «Эди», а он на это ответил: жаль, что, мол, ты не видел текст до того – ведь его еще отредактировали да сократили.

Выставка Кита смотрелась хорошо, его картины висели на фоне его же картин. Ну, как на моей ретроспективе в музее Уитни: там мои работы висели поверх моих же обоев с коровами. Мы оттуда уехали, и Крис с Питером захотели, конечно же, отправиться в «Коуч -хаус», потому что это самое дорогое место.

Пятница, 4 февраля 1983 года

Мороз был такой, что пронимал до костей.

Позвонил Стив Рубелл, сказал, что посылает мне билеты на шоу Джоан Риверс в Карнеги-холле, вечером, а до представления приглашает к Кельвину на коктейли. Еще он сказал, что посылал Боба узнать насчет работы в «Нью-Йорк пост», там у них вакансия на «Шестой полосе», но они не могли поверить своим ушам, когда услышали, какую сумму он запрашивает. Я знал, что в таких местах много не платят, так было еще тогда, когда я работал для «Харперс базаар». Ну, наверное, есть какие-то бонусы, однако еще десять лет назад «Нью-Йорк таймс» разослало всем своим авторам письмо, в котором сообщалось, что они не имеют права ничего, вообще ничего принимать в подарок. Ну, правда, Диана Вриланд набрала подарков – столько обуви, столько одежды! Поехал к Кельвину на Сентрал-Парк-Вест (такси 4 доллара). Я спросил Стива, приглашал ли он туда Боба Колачелло, но он сказал, что нет, не приглашал, что если Боб ни для кого не работает, то зачем его куда-то приглашать. У Кельвина было четырнадцать мужиков и одна баба – Сью Менгерс. Там были и Барри Диллер, и Сэнди Галлин[1144], этот великий агент.

Было очень здорово поговорить со Сью, она такая крутая. Потом мы поехали на лимузинах в Карнеги-холл. Стив дал нам билеты в дальнем ряду, отдельно от центральных мест, которые он приберег для себя.

Джоан Риверс вышла на сцену в боа, она вела себя смешно, но я не понимаю, как это она может говорить то, что она говорит и притом ей все сходит с рук – отчего на нее никто не подаст в суд. Вот она сказала, что Ричард Симмонс забеременел от Рекса Рида, или вдруг заявила, что Кристина Онассис похожа на обезьяну, или стала изображать Нэнси Рейган, как та ковыряет у себя в носу хлебными палочками… А потом, когда представление закончилось, все вокруг принялись изображать ее, так что, надо думать, она популярная актриса.

Суббота, 5 февраля 1983 года

В Нью-Йорк приехала Кэтрин Гиннесс. Она живет в своей прежней квартире, она ведь сохранила ее за собой. Еще она выходит замуж за этого лорда, который одевается точь-в-точь как в девятнадцатом веке, его зовут Джейми, поэтому все устраивают в ее честь званые приемы. Она звонила мне каждый день, все хотела куда-нибудь со мной пойти.

Воскресенье, 6 февраля 1983 года

Ходил в церковь. Снова работал над картинами. Рано лег спать. Телефон не звонил целый день.

Понедельник, 7 февраля 1983 года

Заехал домой надеть смокинг для приема в честь журнала «Ньюсуик». Взял такси до «Линкольн-центра» (4 доллара). До чего же скучно было. Никого из звезд. Лишь Нэнси Рейган, президент Картер и его супруга. По сути дела, это была просто большая офисная вечеринка. Выставка обложек «Ньюсуика» была интересной. Все эти годы только война-война-война. Мы хотели уйти пораньше,

чтобы попасть на вечеринку, которую в честь Кэтрин устроила Мэриэнн Хинтон,

на Восточной 57-й улице (такси 5 долларов).

Там был будущий муж Кэтрин, лорд Нейдпат[1145]. Он как-то раз был у нас в Interview, в разделе «Первое впечатление». Я познакомился с ним несколько лет назад. У него длинные черные вьющиеся волосы и вообще он выглядит так,

словно вышел прямиком из шестидесятых, прямо с Кингс-роуд, – носит бриджи и пиджак из шелковой ткани. Там был и Фред, и Шелли Уэнгер, и Стив Аронзон.

Значит, Кэтрин станет теперь носить титул, будет настоящей леди.

Четверг, 10 февраля 1983 года

Я пригласил Дженни Хольцер на прием, который устроили The Rolling Stones в связи с премьерой их фильма, потому что она-то как раз и познакомила меня с ними в шестидесятые годы и сейчас хочет снова почувствовать себя молодой. Джейн выглядела великолепно. Взяли такси до кинотеатра «Корсо» на Восточной 86-й улице, приехали туда к самому началу. Там была добрая сотня полицейских (3 доллара).

Какой-то фотограф сфотографировал меня, а потом сказал, что это «Нэшнл Энкуаэрер» попросил его снять меня для обложки. Интересно, зачем? Что они придумали? Что на меня подали в суд из-за алиментов? Что я умираю от рака? Я разнервничался, просто пытаясь представить себе, что бы это могло быть. Пропустил звонок от Джона из Лас-Вегаса, где «Парамаунт» отмечал свою семидесятую годовщину.

Пятница, 11 февраля 1983 года

Снег утром так и не пошел, а я и не верил, что он пойдет, ведь прогноз погоды всегда неточный. Но в половине первого он все же начался (такси 5 долларов, 3 доллара, телефон 0,50 доллара).

Interview устроил в «Парамаунте» просмотр фильма «Лорды дисциплины»[1146], и я опасался, что нам не удастся туда добраться, поэтому арендовал лимузин. Потом пошел в Interview и пригласил некоторых сотрудников поехать со мной, и тут Фред стал ругать меня, что я нарушаю протокольные отношения в рамках его офиса. Я все забываю, что в Interview существуют все эти уровни, кто на что и с кем может быть приглашен, в зависимости от того, насколько он важное лицо. Ну, как в обычном офисе. Я не пригласил, например, Роберта Хейза поехать со мной, потому что он был с сестрой и со своим бойфрендом Сискоу, а Сискоу болен СПИДом, и я не хотел находиться рядом с ним. Люди на улицах смеялись и кидались снежками.

Фильм прекрасный, мне очень понравился, такой декадентский. Там вообще нет женщин, только эти ребята, которые дерутся. Митчелл Лихтенштейн выглядит отлично, прямо как его отец, Рой, двадцать лет назад, и я уверен, что Дэвид Кит будет новым Джоном Уэйном.

Воскресенье, 13 февраля 1983 года

На улице все в снегу, погода прекрасная, не слишком холодно. Ходил в церковь. Позвонил Нельсон Лайон, и мы посплетничали. Он сказал, что прошлым летом Пол Моррисси разговаривал с Бобом Колачелло на каком-то греческом острове, где они жили за счет Томаса Амманна, и Боб сказал Полу, что подумывает о том, чтобы уйти, потому что я все еще не знаю, как правильно писать его фамилию. Ну послушай, ведь я всегда думал, что с его стороны было глупо изменить написание фамилии – впрочем, он на самом деле почти ничего не изменил в ней: она была «Колачьелло», а стала «Колачелло», вот и все. Я хочу сказать, если бы он хотел, чтобы я правильно ее писал, уж изменил бы на действительно простую – на такую, которую даже я в состоянии писать правильно.

Вторник, 15 февраля 1983 года

Проснулся с все тем же старым добрым ощущением несчастья и гадости. Ох, вот разве что Люси осчастливила меня сегодня утром. Из «Я люблю Люси». Она такая смешная. Она приходит в ресторан «Браун Дерби»[1147] с Этель и Фредом, ну, со своими друзьями, и там начинает таращиться на Уильяма Холдена за соседним столиком, а он в ответ таращится на нее, пока она ест спагетти, и Этель даже приходится обрезать длиннющие спагетти маникюрными ножницами. Ох, как же это хорошо сделано. А потом Люси приходит, изменив внешность, с фальшивым носом, и он загорается, когда к ее сигарете подносят зажигалку! Это – самый смешной эпизод.

Позвонил Кэтрин насчет ланча, который мы устраиваем сегодня после полудня в ее честь у нас в офисе. Она пригласила человек тридцать. За мной заехал Бенджамин, мы отправились к Доку Ко к с у, и там была Розмари, она снова вышла на работу. Она сказала, что по ночам ей не спится, и она слушает Малера, читает книги про иконы, а потом в четыре утра приходит на работу и уходит в десять.

После врача пошел в «Сотбис», они попытались заставить меня сдать мои сумки в камеру хранения, но я сказал им, что ничего сдавать не буду, тогда они не пустили меня внутрь, и я ушел прочь, сказав напоследок, что они навсегда потеряли меня как клиента – я больше никаких дел с ними не буду вести. Я хочу сказать, мои сумки – это же моя «дамская сумочка». А дам никогда не заставляют сдавать свои сумочки в камеру хранения, так почему же я должен это делать?

Забыл сказать, что Дайана Росс прислала мне большую коробку шоколадных конфет – «поцелуйчиков», она же сама такая сладкая, и мне нужно будет ей тоже что-нибудь послать. Все выглядело так, будто она своими руками заворачивала эту посылку.

Да, еще: этот Псих Мэтти приходил в дом 860, оставил там самую ужасную записку, безумную, как у этого Хинкли[1148] или что-то в таком роде.

Боба Колачелло пригласили прийти на наш ланч в честь Кэтрин, однако он отказался, сказав, что у него «встреча с литературным агентом».

Среда, 16 февраля 1983 года

Еще один ланч в офисе в честь Кэтрин. Она сказала, что в Англии очень подружилась с Бобом Диланом. Она там, надо думать, без конца принимает гостей, водит их по своим домам. Она сумасбродка, эта Кэтрин. И многому научилась у Тома Салливана.

Смотрел «Династию». Джоан Коллинз так хорошо играет. Там снимают бинты с лица ее сына-гомосексуалиста, и это так смешно, ведь сейчас, оказывается, мужчины устраивают все те же самые старые штучки, как это делали Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд – ну, когда «снимают бинты».

Четверг, 17 февраля 1983 года

Сегодня прекрасный весенний день, ну, почти что. У меня было свидание с леди Шэрон и Джилл Фуллер в ресторане «21» во время ланча, у Джилл – день рождения, и я принес ей в подарок «Знак доллара». Я был удивлен, когда, посмотрев на ее руку, не обнаружил обручального кольца, и она сказала, что все уже позади – это был просто какой-то молодой человек, с которым она познакомилась на дискотеке. Он обозвал ее старой кошелкой или чем-то в таком духе, вот она его и прогнала.

Я рассказал им все как есть – что Боб ушел от нас после того, как я отказался подарить ему «Серп и молот». А потом, уже позже, когда я вернулся в офис, сказал Фреду: я совершил большую ошибку, что сообщил им об этом, и он ужасно разозлился, он сказал, что теперь все попадет в газеты. Так оно, наверное, и будет. Причем и Джилл, и Шэрон, обе сказали, что сейчас многие собираются прервать отношения с Бобом. На самом деле именно Джилл и Шэрон как раз такие люди, кто вот уж точно перестанет водить дружбу с Бобом. Шэрон еще сказала: «Боб мой друг, но у него такой скверный характер, с ним так трудно общаться».

И понимаешь, это ведь действительно так, потому что все эти люди действительно не станут общаться с Бобом, если он не будет где-нибудь вести колонку светских новостей. Они все хотят попасть в газету – вот почему его приглашают в гости, общаются с ним!

Да, еще, про эту иранскую даму, помнишь, хорошую знакомую Боба, ее зовут Мерседес Келлогг – как сказала мне Шэрон, она была ужасно толстой, и Шэрон помогла ей похудеть на двадцать килограммов, а теперь та перекрасила волосы, стала блондинкой, устраивает у себя невероятные приемы, а Шэрон на них даже ни разу не позвала.

Суббота, 26 февраля 1983 года

Вечером прием в честь Роя Кона. Такси в «Студию» (5 долларов). Этель Мерман спела «С днем рожденья». Там была Ивана Трамп, она подошла к нам и, едва увидев меня, спросила: «Ах, что же это у нас получилось с теми картинами?», а у меня в голове тут же возникла целая речь, чтобы устроить ей разнос, но вот только я никак не мог решить, спускать на нее собак или нет, а она постаралась улизнуть от меня, и ей это удалось.

Бедняга Эрл Уилсон – у него, наверно, был инсульт. Он явился на этот прием, но он же еле ходит, просто скребет ногами по полу, – вот почему, наверное, он прекратил вести свою колонку.

Понедельник, 28 февраля 1983 года

За мной заехал Бенджамин, и мы попытались скормить голубям в парке большой пряничный дом, который Беркли Райнхолд подарила мне на Рождество. Но голубям не понравились пряники и им не понравились конфеты. Еще я постарался избавиться от кекса с цукатами и орехами, но он им тоже не понра вился, поэтому я решил – пусть тогда с голоду подохнут! Что же, в таком случае, этим голубям нужно?! Правда, орехи им пришлись по вкусу, и в следующий раз я, пожалуй, принесу им немного арахиса. Ну, ладно, потом мы отправились в даунтаун (6 долларов).

Затем я встречался с Лидией, у нас была тренировка, потом я присоединился к ланчу, который давали в честь Тома Армстронга, Сэнди Брент, Дэвида Уитни и Филипа Джонсона. Они там все пытались уговорить меня передать мои старые фильмы в музей Уитни, потому что их тогда можно будет отреставрировать, внести в каталог и демонстрировать, но я не знаю, как быть. Винсент говорит, что надо передать, потому что эти люди – друзья. Но, по-моему, мы могли бы сами поработать над этими фильмами, чтобы сделать их коммерческими. Я сказал им, что когда описываешь эти фильмы, они кажутся лучше, чем на самом деле, и если люди действительно увидят что-то вроде фильмов «Сон» или «Поедание», они подумают, что это скучно. Еще я сказал им, что меня не так-то легко будет уломать, а Тому Армстронгу придется развлекать меня в клубе «Никербокер»[1149]. Что, между тем, и так было запланировано, просто Винсенту хотелось поскорее завершить этот ланч. Ну, они ответили, что конечно-конечно, они все устроят, и теперь они, наверное, уже думают, что я на все согласен, а я вовсе не знаю, буду ли я что-то делать в этой связи или нет. Я сейчас в раздумьях, как мне лучше поступить.

Потом, после ланча, я встречался с Пейдж Пауэлл в отеле «Беркшир», в нем еще The Rolling Stones останавливались, – там сейчас проходит конференция по мужской одежде, и она решила, что было бы неплохо разложить там экземпляры нашего Interview, а еще попытаться продать рекламные полосы. Мне нравится Пейдж (такси 4 доллара). Там творилось что-то невообразимое – на всех одинаковые пиджаки и одинаковые свитера. Пять этажей одежды на выставке – и все совершенно одинаковое.

На такси поехал встретиться с Крисом, Питером и Морой Мойнихан. Потом в даунтаун, в «Боттом лайн», на концерт Лу Рида (такси 8 долларов). У него теперь можно хорошо разобрать слова песен (выпивка 140,08 доллара), а музыка очень громкая. Он спел много знакомых песен, но я их не узнал, они звучат как-то по-другому. Лу сейчас записался в программу «Анонимные алкоголики», а еще на тренировки в спортзал, работает над фигурой, чтобы быть подтянутым. Крис попытался почистить ногти Моры, потому что под ними была грязь. А на платье у нее пятно, и она сказала, что посадила его сегодня, но на вид оно старое. Ну, она же ирландка.

Среда, 2 марта 1983 года

Виктор рассказал мне, что видел Джона в одном из гей-клубов, но я про это ничего Джону не сказал. А Крис все хочет знать, может ли он уже получить наручные часы, которые я обещал ему, если Джон… и я сказал ему, что нет, еще не настал тот момент. [Хотя Джон Гулд по-прежнему снимал собственную квартиру, он к этому моменту уже жил в доме Энди, на четвертом этаже, в комнате для гостей.] И мне надоели все эти сплетни про Хальстона, которые мне без конца рассказывает Виктор, это меня очень пугает – то как Хальстон выкинул его из своей машины, то как Лайза пришла к Хальстону в костюме от Ива Сен-Лорана. И все это в тот вечер, когда я собрался пойти на прием в честь отца Лайзы в Музее современного искусства.

И все это странно, потому что Виктор, с одной стороны, рассказывает мне про свои бесконечные ссоры с Хальстоном, а с другой – ругает меня за то, что меня нельзя назвать лучшим другом Хальстона, и обвиняет в том, что я всегда и во всем предпочитаю оставаться в стороне, пользуясь всеми преимуществами дружбы с ним, но не беря на себя никакой ответственности. Ну, это и в самом деле так, потому что я просто не хочу быть таким уж близким человеком для Хальстона, потому что при этом он действительно способен начать катить на тебя бочку. Пока я разговаривал с Виктором, позвонил Стив Рубелл, он хотел пойти с нами в МоМА, поэтому я ему сказал, что я и Дженни Хольцер сначала идем на вечеринку, которую Клаус фон Бюлов устраивает в честь Кэтрин. Позвонил Виктор, сообщил, что идет в МоМА как «миссис Хальстон». Новая секретарша Хальстона сказала, что он не распорядился предоставить транспорт, а это значит, по-моему, что времена меняются.

Четверг, 3 марта 1983 года

Ну разве мог Теннесси Уильямс задохнуться из-за колпачка от лекарства[1150], а? Как ты думаешь? Вот как это могло произойти?

Пятница, 4 марта 1983 года

Позвонила миссис Вриланд, хотела поговорить с Виктором, и говорила она еще более тихим, чем обычно, голосом. Я вот думаю о ней, думаю, что же дальше-то будет – следующие тридцать лет жизни?

Понедельник, 7 марта 1983 года

Поехал к доктору Силверу, специалисту по прыщикам (такси 7 долларов), и он сказал, что мне нужно пить больше воды, и я, конечно, буду выполнять предписание, однако не уверен, что мне так уж нравится часто и много мочиться, придется чаще приходить к себе домой, мне ведь совсем не нравится ходить в общественные туалеты.

Вторник, 8 марта 1983 года

Джон позвонил из Калифорнии и сказал, что прилетит вовремя, а значит, успеет на концерт Бетт Мидлер – и он в самом деле успел! В конце своей программы она великолепно поступила: расчувствовавшись, стала искренне благодарить молодежь, всех тех, кто даже спал ночью в очереди за билетами на ее концерт. Позади меня сидел Янн Уэннер, и он спросил: «А как там дела у Боба Колачелло?», а потом еще попытался заинтриговать меня их запланированным совместным ланчем. Я лишь сказал: «А почему ты не возьмешь его к себе на работу?»

Концерт закончился в половине двенадцатого ночи, я был дома без пятнадцати двенадцать. Не пошел на прием в честь Бетт, который устроили в «Клаб Эй».

Среда, 9 марта 1983 года

Бриджид поругалась со всеми у нас в офисе, потому что кто-то взял ее грейпфрут, а тут вдруг еще и Пейдж завопила, что у нее украли шарф. В половине четвертого я поехал в большую студию в доме 35 на Западной 31-й улице, где меня снимали в рекламном ролике для муниципалитета, для Бруклинского моста. И они меня вызвали, по-моему, сразу после Вуди Аллена, потому что у меня все строчки в тексте начинались со слова «ВУДИ». А строчки были такие: «Вот это – искусство!», «Наверное, в красном цвете» и «Шедевр».

Четверг, 10 марта 1983 года

В офисе зазвонил телефон, мне сказали, что меня просит к телефону Тодд, друг Генри Поста, и у меня побежали мурашки по спине. Я почему-то сразу понял, в чем дело. И он сказал мне, что Генри умер – у него в мозгу образовалась еще одна киста, от того вируса, которым он заразился от своего кота. Я, наверное, забыл сказал Дневнику, что на прошлой неделе звонил ему в больницу, разбудил его звонком и был так расстроен из-за этого. Я спросил его, что я мог бы ему купить или принести, и он ответил, что ничего не нужно – ничего больше. Он сказал мне, что совсем слаб и поэтому не может даже разговаривать со мной, и еще он сказал, что не знает, удастся ли ему выкарабкаться на этот раз. Я начинаю думать: а такой ли уж хороший врач, этот Док Кокс? Я ведь даже не знаю, хорошо ли они делают анализ крови. Может быть, Генри стоило обратиться к одному из этих специалистов по мужским болезням? Насчет «Лордов дисциплины»: студия «Парамаунт» решила не заниматься больше рекламой этого фильма, потому что он не будет по-настоящему популярным. Он более или менее окупил себя – собрал девять миллионов долларов. Но я вот чего не понимаю: отчего в программе «Энтертейнмент тунайт» о нем так плохо отозвались, хотя могли бы просто промолчать и ничего не говорить, ведь «Энтертейнмент тунайт» – это же программа фирмы «Парамаунт»? Я просто хотел бы понять, в чем там подоплека, – искренне недоумеваю. Почему им потребовалось в рамках собственной телепрограммы сказать, что их собственный фильм не слишком популярен, когда они могли просто проигнорировать этот факт? Хотел бы я понять.

Пятница, 11 марта 1983 года

Бриджид все вяжет и вяжет, она делает мне шарф взамен того кашемирового шарфа от Хальстона, который я потерял еще прошлой весной, а он мне так нравился! Как вообще можно потерять шарф длиной почти в три метра? Я этого так и не понял. Ведь со мной тогда был Кристофер, и он тоже не видел, что я потерял его. Это был красный шарф длиной в два метра семьдесят сантиметров, и никто ничего не заметил.

Воскресенье, 13 марта 1983 года

Хальстон позвонил мне, чтобы пригласить на ужин. Он стал таким важным, говорит про такие вещи, как «три миллиарда долларов» и «Джей-Си Пенни»[1151], и я даже не понимаю, что это означает, – вот разве он несколько проговорился, сказав, что «продался», и я думаю, что он, наверное, и в самом деле продался и теперь его имя начнут лепить на всякую дешевую чепуху. По-видимому, все дело в этом и именно поэтому он так беспокоится: сам не уверен, что правильно поступил.

А я в обществе Хальстона нервничаю, потому что не хочу при нем сказать что-то не то, не хочу, чтобы он разозлился: он ведь – наш жилец в Монтоке, и я не хотел бы взять и все испортить. Он хотел посплетничать со мной, а я говорил лишь о том, что уже перестало быть секретом.

Понедельник, 14 марта 1983 года

Отправился на 47-ю улицу повидать Бориса [Тинтера], у которого в магазине довольно давно не появлялось ничего нового, и он жаловался на жизнь. По какой-то странной причине никто ничего не покупает и никто ничего не продает. И аукционов тоже нет.

Позвонил Руперт, сказал, что Рон Фелдман хотел бы, чтобы я скорей приехал в галерею на Грин-стрит и подписал свои работы. Я сказал: передай ему, чтобы он шел на хер, что я приеду, когда мне захочется. А потом Рон позвонил уже сам и сказал, что даст мне мой чек, если я приеду в галерею, и вот тут мне сразу захотелось. Он сказал, что пришлет за мной кого-нибудь, потому что я заявил, что не хочу ехать в одиночестве, и за мной вскоре приехал Руперт на такси – а я-то думал, что он пришлет за мной лимузин. В общем, я туда приехал, и Рон повел меня к себе в офис и говорит: «Ну а теперь давай поговорим о простынях и наволочках». И я сказал ему: «Нет. Не поговорим». Я сказал: «Понимаешь, дорогой, я потерял миллионы долларов на сделках с простынями и наволочками и не собираюсь повторять это с тобой». Я уехал с Робертом, который работает у Руперта (такси 5 долларов).

Вторник, 15 марта 1983 года

Был прекрасный день. Я шел по улице, и вдруг какая-то маленькая девочка, шести или семи лет, она гуляла с подружкой, как закричит: «Посмотри, посмотри, вон дядька в парике!», и это привело меня в такое замешательство, что весь остаток дня был испорчен. Я был подавлен.

Понедельник, 21 марта 1983 года

Бенджамин проводил меня до клуба «Никербокер», где у меня был назначен ланч с Томом Армстронгом, Сэнди Брент, которая прилетела из Флориды только ради этого ланча, и еще – с Дэвидом Уитни, и Фредом, и Винсентом. Все они пытаются заполучить мои фильмы для музея Уитни, но я пока что не согласился. Не хочу этого делать, но Винсент и Фред выступают против меня.

В этом клубе, «Никербокер», все по-настоящему изысканно, по-настоящему шикарно. Я, по-видимому, совершил большую ошибку, произнеся в большой зале, при всех, слово «хер», потому что Дэвид Уитни чуть не умер от смущения, хотя сам ведь позже раз пять сказал «…твою мать». Мы сначала пили коктейли в общей зале, а потом перешли в отдельный кабинет. Еда была волшебная. Мы пили шампанское, и это меня доканало – до конца дня не мог прийти в себя. Они все поднимали тосты за меня, хотя я еще не дал никакого ответа (такси 6 долларов).

Interview начал переезд в новое здание, но только они без конца жаловались, что приходится переезжать в дождливый день. Присутствуя при их переезде, я вдруг понял тот очевидный факт, что и мне скоро придется оставить дом номер 860. И после того, как они выехали, я увидел это пустое пространство, и оно было таким красивым, что я уже вовсе не хотел его покидать. У меня ведь столько барахла, что я, наверное, смог бы заполнить все новое здание.

Среда, 23 марта 1983 года

Как же приятно оказаться в таком огромном пустом пространстве. Это совсем как лофт, который я всегда хотел иметь. Дженнифер отвечает на телефонные звонки в офисе, потому что у нее сейчас пасхальные каникулы, но она по большей части сидит на коленях у Робина. Мы получили билеты на открытие выставки «Новое искусство» в музее Уитни, на их Биеннале. Выставка совсем как в шестидесятые годы. А Кит Харинг стал такой важный, прилетел в Нью-Йорк из Японии, всего на три дня, а потом отправился в Париж. Эти ребята продают все, что делают, – в Лос-Анджелесе только что была полностью раскуплена выставка Жан-Мишеля Баския.

Пятница, 25 марта 1983 года

Пришла принцесса Пиньятелли, у ее мужа [Барта Симмса Аведона] есть целое собрание моих фотографий – двести моих портретов, и он хочет, чтобы я их все подписал. Я говорил с ним по телефону, но это было как горох об стену. Я ему говорю: «Ведь эти фотографии уже ваши, зачем вам нужно, чтобы я их подписывал?», а он мне: «Да, но на них же вы изображены», а я ему опять: «Но принадлежат же они вам». Двести фотоопечатков. Ну мы все так и оставили. Еще приходила Ина Гинсбург со своим сыном Марком, она хочет, чтобы ее портреты были переделаны, в частности, чтобы я изменил цвет ее волос. Марк отвел меня в сторону и сказал: «Это все потому, что эти волосы напоминают ей концентрационный лагерь. Она не хочет видеть себя шатенкой». Решил посмотреть фильм «Изгои»[1152], только что вышедший, и он мне понравился, это все равно что смотреть «Одинокие ковбои». Уму непостижимо – молодые ребяты с крашеными волосами читают стихи на фоне заходящего солнца. Все они – типа Сэла Минео. А потом они прячутся в старой церкви, и этот паренек говорит: «Чего я сейчас по-настоящему хочу, так это чтобы ты почитал мне “ Унесенные ветром” вслух». И все парни там очень красивые. А музыка такая сентиментальная, как будто эти мальчики вот-вот начнут целоваться. Только все в этом фильме так нарезано, что кажется бессмысли цей. Это все равно что разглядывать фотографии Брюса Вебера[1153]. Но каждый из парней обалденно красив.

Воскресенье, 27 марта 1983 года

Поймал такси до музея Уитни, под дождем (такси 4 доллара, входной билет 5 долларов), хотел еще раз посмотреть Биеннале. Она, конечно же, отличается от того, к чему я привык, когда ходил туда в пятидесятые годы, – тогда там все картины были маленькие, а вот теперь… ну, это интересная выставка. Есть две вещи Фрэнка Стеллы, две Джаспера Джонса, а потом – из молодых художников Кит Харинг оказался единственным, кого я знаю. Когда ребята вроде Ронни начинают писать плохие картины, все мигом принимаются их копировать. Странно. Мы провели там около двух часов. Автограф понадобилось дать всего несколько раз (такси 5 долларов). Дождь так и шел.

Решил остаться дома и посмотреть «Поющих в терновнике». Это ужасно – все эти люди, которые пытаются соблазнить священника.

Вторник, 29 марта 1983 года

Я пытаюсь сообразить, когда были сняты эти эпизоды в «Я люблю Люси», в которых они отправляются в Европу, – до или после «Тетушки Мейм»? По-моему, примерно в одно и то же время, но вот хотелось бы точно знать, что было снято первым.

Да, а позавчера позвонил Джулиан Шнабель, из больницы, его жена только что родила девочку. Он изо всех сил старался изобразить восторг по этому поводу. Потому что все всегда на самом деле хотят мальчика. А девочка у него уже есть (канцелярские товары 40 долларов).

Да, еще: мне так нравится, что кто-то подписал меня на «Нэшнл Энкуаэрер» в качестве подарка на Рождество. Все, что они там пишут, оказывается правдой. Правда, мне приходится прятать номера, мне не разрешают их держать дома: Джон терпеть не может, когда я читаю эту газету.

Да, по-моему, я не упомянул еще, как странно было несколько недель назад увидеть имя Нельсона Лайона в «Тайм». Как будто он в самом деле что-то из себя представляет! [Смеется.] Понимаешь, что я имею в виду? Когда с такой важностью говорят о ком-то, кого ты знаешь, это всегда кажется фальшивым. Мы с Джеральдин уже обсудили это. Она сказала: «Нельсон теперь даже ни с кем не разговаривает – ну как же, про него написали в “Тайм”». Он будет ключевым свидетелем в суде по делу о смерти Белуши: он ведь был с Белуши и де Ниро той ночью, когда Белуши умер от передозировки.

Среда, 30 марта 1983 года

Устроили ланч для Сьюзен Сарандон, чтобы сделать с ней интервью. Она великолепна. У нее либеральные взгляды, она из большой семьи, когда-то была хиппи – проболтала до четырех пополудни. Сьюзен похожа на Виву, но только она умна.

Четверг, 31 марта 1983 года

Кристофер позвонил из аэропорта, он едет на открытие выставки своих фотографий в галерее «Говинда» в Вашингтоне. Он надеялся, что уже цветет вишня, но, по-моему, еще рано.

У всех сейчас пасхальные каникулы. Зашел в новое здание, взял номера Interview на раздачу. Все были заняты своими делами, а я работал в офисе. Мы с Джеем Шрайвером стали меряться силой – чья рука сильнее, и он очень сильный. Мы не знаем, отчего. Он не ходит на тренировки. Я ни разу не смог положить его руку, мне приходилось кусать его пальцы. И еще он может отжаться на одной руке, а я нет.

Пятница, 1 апреля 1983 года

Мне нужно было встретиться с Мигелем Бозе[1154] (такси 6 долларов). Он приехал, чтобы сфотографироваться и поработать над видео. Его мать – знаменитая актриса в Испании, а отец – матадор.

Он рассказал мне, что его хорошим другом был Джо Макдоналд, вот я и решил, что он, наверное, пытался мне что-то дать понять. А когда я ему сказал, что Джо болен СПИДом, я, по-моему, сказал нечто важное для него, потому что он стал взволнованным и испуганным.

Насколько я понимаю, Вероника и Мохаммед Али уже разошлись, и я уверен, все из-за ее привычки транжирить деньги, чему она научилась у своего лучшего друга Ронни Левина, потому что она без конца ходила вместе с ним по антикварным магазинам в Беверли-Хиллз, а к Мохаммеду потом приходили все ее счета.

Вторник, 5 апреля 1983 года

За мной заехал Бенджамин, и мы отправились на Коламбус-сёркл в «Колизей», на Арт Экспо, чтобы вместе с мэром города подписывать плакаты с Бруклинским мостом – в пользу города. На такие мероприятия приходит совершенно другой народ. И фотографов туда посылают других, и из журнала «Тайм» там другие люди – просто все совершенно другое. Мы, надо думать, просто-напросто избалованы, что даже не воспринимаем что-то иное. Тут все настолько организовано – каждое движение. «Мэр входит. Мэр садится.

Мэр присуждает награду» – вот так все расписано. Генри Гельдцалер больше не работает в городских структурах, но он тоже был на этом мероприятии.

Его место заняла теперь Бесс Майерсон, она – новый председатель комиссии по делам культуры.

Я спросил Джона, не хочет ли он пойти посмотреть какой-нибудь фильм, и он сказал, что нет, он не может, он отправляется на какие-то занятия. Я даже не знаю, на какие. Он без конца куда-то записывается, а потом бросает эти занятия. Может, сейчас это курс писательского мастерства.

Четверг, 7 апреля 1983 года

Звонил Джед. В первый раз за два года нормально поговорили. Он сказал, что Кит Ричардс хочет купить рубин у Патти Хансен и спрашивает, к кому бы обратиться, чтобы его оценили и проверили, но только без финтов, потому что в каком-то неизвестном месте рубин могут и подменить. Единственный человек, который точно не сделает этого, – это Джон Райнхолд. Потому что такое однажды случилось с ним самим в Сан-Антонио – кто-то заменил камень в какой-то вещи, которую он продал, и потом обвинил в этом Джона, и тогда Джону пришлось отдать деньги, чтобы не было неприятностей. Ведь доказать никогда ничего нельзя. По-моему, такое случается даже в приличных конторах, а на аукционах и подавно. Берешь вещь рассмотреть, относишь в сторонку и можешь спокойно заменить ее подделкой.

Бенджамин заехал за мной, и мы отправились на встречу с Пейдж Пауэлл в большом магазине Дино де Лаурентиса[1155] на Коламбус-авеню (такси 3 доллара). Я сказал менеджеру, что я знакомый Дино, и он повел нас в подвальное помещение через кухонный блок, который занимает чуть ли не целый квартал. Я спросил их, что они делают с остатками пищи, и они сказали, что к ним приезжают из богаделен и забирают все. Я-то думаю, что большую часть того, что остается, разбирают сами работники. Думаешь, в богадельне едят фуа-гра? Я там видел, как одна женщина резала раскатанное тесто размером с платье – очень большое.

Потом мы пошли в цветочный магазин «Салу». Я подарил экземпляр Interview полицейскому. Зашел в «Шаривари»[1156] через дорогу. Бенджамин и Джей отвезли меня потом домой (5 долларов).

Встретился с Крисом, Питером и еще одним их приятелем, который занимается сбором средств для кандидатов демократической партии и получает за это тысячу долларов в неделю. Его последний кандидат выборы проиграл. Он рассказал, что жена этого человека, когда они отправлялись в бедные кварталы, надевала на себя бриллианты и дорогие платья от лучших дизайнеров, а все потому, что хотела, чтобы муж проиграл выборы: она вовсе не планировала перебираться из Нью-Йорка в Вашингтон. И еще она говорила людям: «Я понимаю, как вам, беднякам, неприятно нас видеть, когда мы являемся к вам в такой роскошной одежде». Он сказал, что она совсем чокнутая. Еще он рассказал, что сейчас изобрели автомат, который неровно наклеивает марки на письма: потому что в этом случае адресат лучше реагирует на письмо – и жертвует больше денег.

Понедельник, 11 апреля 1983 года

Узнал, что умер Джо Макдоналд.

Корнелия собралась пойти со своим бойфрендом Роберто в «Ксенон», на это мероприятие в связи с премией «Оскар», которое мы устраиваем совместно с ними. Ее бойфренд занимается строительным бизнесом, она же связывается с любым, кто мило обойдется с ней, и вот с этим парнем она отправилась в Милан с семью пустыми чемоданами, а вернулась с восемью полными: он ей купил все, что можно.

В «Ксеноне» к нам подошел брат Корнелии Александр, я посидел с ним некоторое время, и он, по-моему, какой-то глупый. Он работает в ювелирном отделе «Сотбис». Его взяли на эту работу, потому что надеялись, что с его фамилией он будет привлекать наследников из хороших семей. Я стал расспрашивать его насчет того же, о чем недавно говорил с Джедом: как можно подменить драгоценные камни, когда клиент берет драгоценность в уголок, чтобы рассмотреть, и он сказал, что сейчас есть такой аппарат, в который кладут эти драгоценности до и после того, как клиент разглядывал их, чтобы убедиться, что камни те же самые.

Мне ужасно не понравилась церемония вручения наград, Мерил Стрип вела себя пошло, и мне ужасно не понравилось, что «Ганди» получил все награды. Не стоило мне, конечно, ставить свое имя в качестве устроителя и организатора этого приема – меня ведь могут возненавидеть все, кого я забыл пригласить. Я ушел наверх и сидел там с одним молодым немцем, с которым познакомился на этом приеме.

Вторник, 12 апреля 1983 года

Все-все позвонили мне, потому что «Виллидж Войс» посвятил целых три страницы осмеянию моего парика. Это было описание вечеринки в «Студии 54» в честь нашего телешоу.

За мной в четыре часа должен был заехать на лимузине Рон Фелдман с женой, забрать в Музей естественной истории на открытие моей выставки «Вымирающие виды». Ну, они за мной заехали, на жене были пластмассовые украшения, я когда-то такие коллекционировал.

Руперт с каждым днем делается все более загорелым. Вместо того чтобы работать, он принялся посещать солярии.

Когда мы приехали, перед музеем стояла большая толпа, и я было решил, что это на мою выставку, но оказалось, что студия Диснея снимает там кино. А позже, когда мы выходили, киношники выгоняли большую крысу из трейлера, где переодевались актеры.

Изначально мою выставку собирались разместить в вестибюле музея, но в результате загнали ее бог весть куда, так что нужно пройти через все залы с динозаврами, прежде чем доберешься до небольшого помещения, где висят мои вещи. Выглядели они, правда, великолепно, очень красиво. В белых рамках.

Четверг, 14 апреля 1983 года – Нью-Йорк – остров Сен-Мартен

Я взялся за роман Исабел Эберштадт[1157], но все имена там показались такими фальшивыми, что я осилил лишь десять страниц и бросил.

Полет прошел хорошо, я прибыл на Сен-Мартен, в отель «Ла Саманна» (такси 10 долларов).

Это самое красивое место на свете. Все голубое и белое. У нас четверых – это Джон, Крис, Питер и я – отдельный домик, вилла «М», мы заселились туда и тут же заказали пина коладу. Я намазался кремом от загара и все время был под его защитой. Ужин в отеле был волшебный, с видом на балкон. В первый день чувствуешь себя туристом, но потом приезжают другие, и ты уже ощущаешь себя ветераном. Питер Мартинс, танцор, остановился в этом же отеле, он поздоровался со мной (обед 214,45 доллара).

Пятница, 15 апреля 1983 года – остров Сен-Мартен

Самый прекрасный день на свете. Целый день фотографировал.

Суббота, 16 апреля 1983 года – остров Сен-Мартен

День восхитительный. Синее небо и синее море. Крис, Питер и Джон отправились плавать с маской и трубкой. Я добрался пешком до судна, потерпевшего кораблекрушение, и сделал там пару снимков.

Прочел роман «Белое зло»[1158], про Кению в сороковые годы и про англичан-свингеров, живших там этакими Питерами Бёрдами того времени, они жили в свое удовольствие, были богаты, обменивались женами. Главная героиня, правда, не красавица – [смеется] блондинка, и красит губы – это в Африке-то. Понимаешь? После ужина поехали в казино и начали играть с десяти долларов, Джон кое-что выиграл, и я заставил его прекратить играть, сказав ему, что лучше оттуда уйти, имея хотя бы несколько пенни в кармане.

Я не понимаю, совершенно не понимаю, как это я мог дружить с Кристофером. Он просто точь-в-точь как эта моя тетка из Питтсбурга, с которой я никогда не хотел встречаться, потому что она вечно все трогала и в ней всегда было слишком много энергии. Это жена моего дяди, брата отца. Она меня доводила до белого каления. И Крис совершенно такой же, он вечно все трогает руками. Правда, он всегда готов помочь, когда ты нуждаешься в помощи, он способен все организовать, а это ведь само по себе дорогого стоит. Знаешь, я в последнее время вспоминаю другую свою тетку, симпатичную, сестру моей мамы, и я думаю о том, что однажды случилось со мной в ее доме – она всегда давала мне пенни на конфеты, я любил ходить к ней, она ко мне по-доброму относилась, она жила в доме на северной стороне Питтсбурга. И вот однажды у нее в гостях была какая-то ее подруга, совершенно беззубая, и она ела суп, но до конца не доела, и моя тетка отдала его мне, она даже заставила меня доесть его – наверное, потому, что у нее совсем не было денег и она не хотела, чтобы еда пропала. Да, еще кое-что про наш отель, смешное! Снаружи на кустах были все эти красивые красные цветы, и когда мы стали их разглядывать, оказалось, что их прикрепили липкой лентой! Сами-то цветы были настоящие, но их прикрепили липкой лентой.

Воскресенье, 1 7 апреля 1983 года – остров Сен-Мартен – Нью-Йорк

На нашей вилле «М» поссорились Крис и Джон, и вдруг Джон крикнул Крису: «Да я бы тебя мигом мог сковырнуть!» – он, видимо, имел в виду, что ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы натравить меня на Криса, и на всех это произвело очень странное впечатление.

Пришлось заплатить налог, уезжая с острова (4 × 5 долларов = 20 долларов). Сен-Мартен наполовину принадлежит Франции и наполовину Нидерландам, и на французской половине чище.

Вторник, 19 апреля 1983 года

Позвонила Нона Саммерс и по второму разу пригласила на званый ужин, который она устраивает этим вечером в «Режин». Меня там встретила Мора, она рассказала, что люди из «Шестой полосы» спрашивали ее, не заболел ли я. И я вдруг ужаснулся. Я сказал ей: «Ну так скажи им: не заболел! Ты же знаешь, что я не болен! Ты же видишь, что не болен!» Я понимаю, что «заболел» – это они про СПИД, и это так страшно, а она ответила: «Да нет, это они про грипп». Но я-то уверен, что не про грипп. Там была еще Марша Триндер, она наконец вышла замуж за Ленни Хольцера, и она сказала мне: «Ах, не подходи ко мне близко, пожалуйста, я ведь только что родила». И я сказал: «Марша, да ты что…».

Среда, 20 апреля 1983 года

Я не так давно расспрашивал Александра Геста, как можно проследить за тем, чтобы в аукционном доме не подменили драгоценные камни, и вот раскрываю «Пост», а там на первой полосе огромный заголовок: «Бриллиант в полмиллиона долларов подменили во время аукциона». В общем, я уже побаиваюсь, что вот-вот явится полиция, и у меня поинтересуются, зачем я расспрашивал Александра про все это. А произошло там вот что: кто-то намазал обычный бриллиант розовым лаком для ногтей и подложил вместо настоящего розового бриллианта.

Ох, я так плохо выгляжу, мне нужно сделать подтяжку. Косметика не работает, все равно видно впалые щеки и шею – шею ведь ничем не скроешь, даже если носить водолазку.

Пьеса со спортивной борьбой, «Тэнзи из Тинека»[1159], где играет Дебби Харри, начиналась в 18.45. Я пригласил Джона О’Коннора из Interview, но потом позвонила Гейл Лав и сказала, что он не сможет со мной никуда пойти, потому что обязан быть на приеме Interview в «Режинет». Она еще и на меня попыталась наехать, сказала: «И я хочу, чтоб и ты там был тоже». Я лишь сказал: «Хорошо, Гейл, конечно». Гейл сейчас стала такой агрессивной – Боб, наверное, держал ее в рамках.

Понедельник, 25 апреля 1983 года

Новый номер Interview с Крисом Аткинсом на обложке получился великолепным. Колонка Стива Аронзона очень хороша. Мы ему много платим, однако пишет он лучше всех наших прежних авторов.

В журнальном разделе воскресной «Таймс» все только и пишут, что о новых молодых итальянских художниках, и выглядит все так, будто в Америке вообще ничего нет. У меня явно начинаются трудные времена, надо как-то выживать.

Четверг, 28 апреля 1983 года

На такси приехал на показ моделей Перри Эллиса (5,50 доллара), и как только мы вошли туда, тут же нарвались на Боба Колачелло. И он был очень приятный. Та к о й приятный, это было славно. Он только что получил работу в «Парейд», воскресном газетном приложении.

Пятница, 29 апреля 1983 года

Поехал с Саю Ньюхаусу на 70-ю улицу около Лексингтон-авеню, и все из художников прошлых лет были там у него – Джаспер, Рой, Лео – и это было так безумно, что я не мог этого выносить, разнервничался, настроение испортилось, и я уехал до того, как что-либо подали на стол.

Воскресенье, 1 мая 1983 года

Эди на боках нескольких автобусов. Это реклама массового издания в мягкой обложке. Бедняга Эди – когда она выходила из дома, она даже такси не брала, ей обязательно нужен был лимузин, а теперь ее налепили на автобусы.

Понедельник, 2 мая 1983 года

Фред скоро поедет в Калифорнию, ну, когда миссис Вриланд получит премию Родео-драйв.

Забыл сказать, что недавно, когда я был у Ньюхаусов, до того как я распсиховался и уехал оттуда, мы разговаривали с Джаспером, и он был очень симпатичным, он сказал, что у него дом на острове Сен-Мартен, и когда я сказал, что только что вернулся оттуда, он сказал, что его дом прямо около отеля «Ла Саманна» и что я могу останавливаться там у него в любое время. Поехал на такси в «Мистер Чау» (3 доллара) и там пил коктейли с Дианой фон Фюрстенберг, Барри Диллером и миссис Чау, а рядом со мной была табличка, на которой было написано «Джоан», и я спросил: «Какая Джоан?», и не поверил своим ушам, когда они сказали, что это Джоан Коллинз. Она приехала вскоре, на ней был белый костюм будто бы от Хальстона – но это подделка. Она сказала, что давно знает Хальстона. У нее на лице ни морщинки, ни пятнышка. Она сказала, что вообще не дает интервью, не выступает на шоу у Карсона и так далее, однако все же сделает исключение для Interview. Позже Роберт Хейз сказал мне, что она на самом деле была на всех обложках, какие только можно себе представить. [Смеется.] Надо мне будет начать говорить тем, кто меня куда-нибудь приглашает, что я вообще-то никогда никуда не хожу, но вот именно к ним я, пожалуй, приду.

Среда, 4 мая 1983 года

Занимались с Бенджамином текущими делами. День поначалу был теплым, но затем похолодало (телефон 0,20 доллара). Ланч – в пиццерии «Джон», причем когда мы закончили, они поступили отлично, сказали: «Все – за счет заведения!», и я даже не мог поверить в это, такого не бывает в обычных местах (чаевые официанту 5 долларов). Нас сюда однажды завел Эйра Гэллант, он заставил нас здесь брать интервью у Мэри Тайлер Мур. Купил «Нью-Йорк нэйтив»[1160], потому что там критический обзор моей выставки «Вымирающие виды» (1,25 доллара). Купил книгу Стива Аронзона «Надувательство» (книга 15,95 доллара, такси 4 доллара). Работал над разными художественными проектами. Потом решил сходить на вечеринку в честь Стива Аронзона в доме Кэти Джонсон. Она та самая дама, которая хотя и очень богата, однако не имеет никакого отношения к компании «Джонсон энд Джонсон» (такси 4 доллара). Туда явились все-все – не протолкнуться. Была Лили Очинклосс. И Том Вулф, и Фарли Грейнджер[1161], Джин Вандербилт, Терри Сазерн, были Херсты и Дороти Шифф[1162]. Ну просто все. И множестов юных красавиц. Я попросил Стива поставить автограф на книгу, которую я купил, но только что же это они не прислали мне бесплатный экземпляр? Там был Бэрд Джонс, он сказал, что еще две недели назад читал экземпляр, присланный его отцу в «Пипл», – вот тут я дико разозлился. Вид у Стива какой-то испуганный. А ведь в его честь ожидаются еще приемы, у других.

Суббота, 7 мая 1983 года

Бенджамин заехал за мной, а потом мы заехали за Джоном Райнхолдом и отправились на угол 78-й улицы и Мэдисон-авеню, в это дорогущее итальянское заведение – «Сент-Амбреус». А поскольку там все очень дорого, они делают все оооочень мееееедленно. Они самым элегантным образом заворачивают все по десять раз, а ты платишь им за их элегантную медлительность. Да, еще: сейчас в Нью-Йорк приехала моя невестка, она позвонила мне и сказала, что как-нибудь вечером зайдет, а я все говорю ей, что меня нет в городе. Ее сын Джеймс мне больше не звонит – а он в Нью-Йорке уже примерно два года. Он живет прямо напротив моста на 59-й улице в Лонг-Айленд-Сити. В общем, сам справляется. Он свободный художник, рисует что-то в духе Конана-варвара.

Воскресенье, 8 мая 1983 года

Решил поработать дома над коробками. Если сплющить коробки из-под каких-нибудь товаров, они такие красивые.

Я заметил, что журнал «Пипл» выносит на обложку людей с проблемами разного рода. Например, обложка про то, что Дэвид Соул избил свою жену, а теперь вот Кристи Макникол и ее нервный припадок. И я уже предвижу, что у нас будут проблемы с нашими обложками, потому что Rolling Stone, по-моему, решил усилить давление и предупреждает потенциальных героев, что если они хотят попасть на обложку к ним, то обложка Interview им уже не светит. Но знаешь что, наш номер Interview со Стингом на обложке быстро разошелся, а еще хорошо продавались обложки с музыкантами, такими как Майкл Джексон и Дайана Росс. А я понял, что Rolling Stone сейчас стал занимать жесткую позицию потому, что мы никак не можем получить интервью у Траволты и не смогли достучаться до Шона Пенна. Поэтому нам нужно думать о том, кого выводить на обложку, – это должна быть молодежь, новые ребята. И ставить знаменитость на обложку нужно в идеально точно выбранный момент – не слишком рано, но и не слишком поздно.

Понедельник, 9 мая 1983 года

Позвонила Карен Берк, и я не хотел с ней разговаривать, ведь это она приезжала с Ховейдой, ей нравятся мужчины постарше или что-то в таком духе. Но потом она сказала, что уже почти получила диплом врача, что она специалист по коллагену и по пересадке волос, так что я тут же взял трубку, и она сказала, что хочет стать моим личным врачом по всем этим проблемам. Она сказала, что получит лицензию и сможет начать практику через три месяца. Явилась с четырьмя тысячами бесплатных образцов. Сказала, что работает с Орентрейхом. Именно через нее Руперт достал человеческое сердце, когда я занимался серией «Сердца». Она его вынула из трупа, надо думать. Эти мои «Сердца» не стали гвоздем сезона, потому что я не продумал, как сделать их правильно и использовал свои абстрактные приемы. Работал всю вторую половину дня.

Включил кабельный канал, чтобы посмотреть «ТВ Энди Уорхола» на «Эм-Эс-Джи-ТиВи», но нашу программу не показывали, поэтому я позвонил Винсенту, который уже лег спать, и он тоже не понимал, почему передачи нет в эфире.

Вторник, 10 мая 1983 года

Карен-почти-врач зашла в наш офис, и, по-моему, я стану ее первым пациентом, когда она через три месяца откроет свою приемную. Я думал про подтяжку кожи, но она сказала, чтобы я подождал, это сделает для меня она. К доктору Рийсу после той консультации я больше не ходил, я все еще должен ему двести долларов. Потом пришел Стив Аронзон вместе с девицей по имени Евгения, она из Гиннессов, но у нее польская фамилия и она падчерица Роберта Лоуэлла[1163] – невысокая, темноволосая, она из Англии, пытается стать моделью. Мы все поехали на Уорт-стрит, это около Кэнэл-стрит, и я позволил ей заплатить за такси. Как-то мне вдруг не захотелось платить за такси, а захотелось, чтобы она заплатила. Нас троих сфотографировали вместе почему-то для английского журнала «Ритц», про который я слышал, что Дэвид Бейли его продал, однако он все еще держится на плаву[1164]. Кто-то что-то с этого имел, только я не мог понять, что же происходит. И было ясно, что фотограф – непрофессионал, потому что он сделал слишком много кадров. Уехали оттуда. Завез Стива, куда ему было нужно (5,50 доллара), и тут наконец смог сообразить, что к чему. Эта девица хотела заполучить фотографии для того, чтобы использовать их в своем портфолио манекенщицы, а «Ритц» хотел мои портреты, вот она и использовала Стива для того, чтобы отвезти меня туда, сказав ему, что это будет хороший обобщающий образ [смеется] «надувательства», потому что у них в журнале будет интервью со Стивом в связи с его книгой «Надувательство». В такси Стив сказал, что фотография нас троих пойдет на обложку журнала, ну и вот тут я просто выразительно посмотрел на него – я хочу сказать, если это на обложку, они тогда попросту скадрируют снимок так, чтобы его там не было, а используют только мою фотографию и назовут «Мистер Надувательство». В общем, чистая потеря времени для всех – кроме этой девицы.

Среда, 11 мая 1983 года

Наверное, в этих анекдотах про поляков что-то есть. Ну то есть вот по соседству у меня «Польский институт», и там на дверях надпись, что вход через соседнюю дверь, да еще стрелка, которая показывает на соседнюю дверь. Ну, посетители, конечно же, проходят мимо этой двери, подходят к двери моего дома и звонят в мой звонок. Ну как тут не задуматься?

Моя невестка Энн только что дозвонилась до меня – я снял трубку, и она все еще хочет прийти в гости, а я по-прежнему талдычу, что уезжаю из Нью-Йорка. Вся семья только что собралась в полном составе, это уже сороковой год, как они это делают, и я был единственным из родственников, кого они не позвали, потому что знали, что я не приеду. И она только что рассказала мне, что ее дочка теперь продает участки на кладбищах, и еще: «Она вышла замуж за одного парня, он лютеранин, у него рост метр девяносто пять, он очень славный, до чего же он симпатичный, ну-у, он в настоящий момент безработный, но…». Я всегда не мог терпеть свою невестку. Она заставила своего сына стать священником, а он, по-моему, вовсе этого не хотел. Я всегда считал, что ей самой нужно было бы пойти в монашки. А дочка ее, Эва, которая ухаживала за моей матерью, пока я был в Париже на съемках фильма «Любовь по-французски», она ведь заставила меня срочно вернуться в Нью-Йорк, сообщив, что ей непременно нужно уехать, чтобы заняться своей жизнью, и я спросил ее тогда: «Какой такой жизнью?» Она могла бы жить себе в Нью-Йорке и ухаживать за моей матерью, но она не захотела и вернулась в Денвер. Ну и что ж, она все еще там. И моя невестка говорит мне все эти вещи, которые я слышать не хочу, вот, например: «Ты хоть помнишь, что сейчас годовщина смерти твоего отца? Ты вообще ходил в церковь на Успение Богородицы?» [Отец Энди умер в мае 1942 года, когда Уорхолу было тринадцать лет.]

Суббота, 14 мая 1983 года

Солнечно, тепло. Дерево перед моим домом не пережило прошедшую зиму, и я спросил соседей, что теперь с ним делать, и они сказали, что нужно позвонить в городские органы и рассказать им, но они, наверное, до осени так ничего и не сделают.

Встретился с Бенджамином, поехали в даунтаун на выставку Сандро Киа в галерее Кастелли (такси 5 долларов). А потом отправились в галерею Тони Шафрази и смотрели там работы одного человека по имени… забыл. Это граффити с Фредом Флинтстоуном, он из-за них и прославился… – Кенни, как его? А – Шарф. Я захотел купить одну его работу и думал, что она будет стоить четыре или пять тысяч долларов. Мы оттуда уехали, и потом я им позвонил, когда все обдумал, и они сказали, что она стоит шестнадцать тысяч долларов! Как же это получается: приходят такие вот ребята, с улицы, можно сказать, а на них уже такие высокие цены?

Отправился в офис, и туда зашел Джон О’Коннор, чтобы помочь мне. Сделал два больших «Роршаха», они выглядели вроде как неплохо, не знаю. Я прихожу в тупик, когда смотрю на свои работы, – никогда не понимаю, надо ли что-то изменить или лучше оставить, как есть. О, [смеется] я знаю: не буду ничего менять, ничего.

Воскресенье, 15 мая 1983 года

Позвонила П. Х., она только что взяла интервью у этого мужика, который был режиссером «Военных игр»[1165], и он ей сказал, что когда снимал «Лихорадку субботнего вечера», Джон Траволта ни за что не хотел носить тот ставший знаменитым белый диско-костюм, потому что он даже не думал, что белый цвет – это круто: он хотел носить черный костюм. Но потом режиссер сказал ему, что если тот наденет черный костюм, он будет незаметен на темном фоне и зрители увидят только девушку, с которой он танцует, – и тут Траволта быстро переменил свое мнение. Эта история может стать хорошей сенсацией для Interview. Пошел в «Крайтерион» на «На последнем дыхании»[1166] (билеты 10 долларов). Странно видеть Ричарда Гира в этом фильме. Если бы это был кто-то вроде Мэтта Диллона, тогда все было бы похоже на фильмы с Джеймсом Дином. Но это все по Сартру, вся эта штуковина про ничто. Можно подумать, что экзистенциализм все еще актуален, а это не так. Герой фильма поступает плохо, ты без конца видишь его задницу, он ведь скидывает с себя штаны при первой же возможности. Но странно, что человек в таком возрасте вытворяет подобное, хотя, может быть, фильм и вернет к жизни этот типаж. Сценарий написал наш старый знакомый – Кит Карсон[1167]. Фильм, однако, отдает старомодностью.

Понедельник, 16 мая 1983 года

Бриджид сказала мне, что умер от передоза Микки Раскин, в три часа ночи. Микки названивал ей много месяцев подряд, он хотел, чтобы она дала интервью про «Канзас-сити Макса» и вообще про атмосферу шестидесятых: он ведь писал книгу про «Макса».

Позвонил Джулиану Шнабелю (0,50 доллара) и потом отправился к нему. У него четыре этажа в здании, которое Лес Левин купил много лет назад, а потом превратил его в кооперативное владение. Шнабель раньше работал у него ассистентом. Джулиан следует моей установке – делать по картине в день, он пытается быть новым Энди Уорхолом, и я в результате так разволновался, что уехал и очень напряженно работал в офисе до восьми вечера.

Среда, 18 мая 1983 года

Бенджамин пригласил на ланч Кита Харинга и Кенни Шарфа[1168]. Я пытался поставить Кита на обложку Interview, подумал, что будет хорошо, если на обложке появится художник, ведь искусство сейчас в моде, однако мне не дали этого сделать. По-видимому, туда пойдет Мигель Бозе.

Ричард Гир не перезвонил в Interview насчет обложки, мы хотели его поставить, звонили ему много раз, так что он, пожалуй, больше нам не друг. Да, еще, Пейдж очень расстроена: Жан-Мишель Баския сел на героин – и она рыдала, умоляла меня что-нибудь с этим сделать, но что же я-то могу? У него дыра в носу, он уже не может принимать кокаин, но все равно хочет на чем-то торчать. Можно подумать, будто он решил, что его цель – стать самым молодым из умерших художников. Пейдж в прошлом месяце устроила ему грандиозную выставку в аптауне, и это из-за нее он без конца ошивается у нас в офисе – у них ведь «роман».

Четверг, 19 мая 1983 года

Газеты только и пишут, что о Лорде Джермине, которого арестовали за «контрабанду героина»[1169].

Пятница, 20 мая 1983 года

Еще один день шокирующих новостей в газетах. Монику ван Вурен обвинили в том, что она много лет подряд получала деньги по чекам социального страхования своей матери, которая давно умерла.

Решил пойти на вечеринку Фьоруччи в «Студию 54», и оказалось как-то неловко – сесть в такси и сказать шоферу: [смеется] «Мне в “Студию 54”, пожалуйста».

Там был Питер Бёрд, он вернулся из Африки, но просил не говорить про это Шерил.

Понедельник, 23 мая 1983 года

Я решил снова взять с собой Криса в Европу, потому что я начинаю напрягаться, когда остаюсь один, а Фред отправляется по делам.

Потом домой к Крису должен был прийти Джон Секс[1170] вместе со своим удавом – он его использует в своем выступлении; в общем, я туда пошел и и отснял целых три пленки, но меня напугала эта змея. А ведь она с ним спит. У Джона невероятная прическа, просто в экстремальном стиле – очень, очень-очень утрированная, в стиле «помпадур», крашеные светлые волосы, укрепленные лаком, и он сказал, что как-то раз он садился в такси, а его волосы были в полном беспорядке, торчали во все стороны, и таксист спросил его: «Что это у тебя? Парик типа Энди Уорхола?»

Понедельник, 30 мая 1983 года

Сегодня День памяти павших в войнах. Было пасмурно, начало накрапывать. Мне нужно было встретиться с Бруно Бишофбергером в гостинице «Ритц-Карлтон» на Сентрал-Парк-Саут, в жокейском клубе, я туда дошел пешком. Меня там внутри ждал Бруно вместе с Джулианом Шнабелем и Франческо Клементе. Одна из картин Джулиана Шнабеля только что ушла на аукционе за 96 тысяч долларов. Клементе – очередной итальянский художник, подобно Киа и Кукки. Почему-то Джулиан тоже в этой категории – он и в самом деле настроен решительно, хочет стать большой звездой.

Позже мне несколько раз звонил Виктор, рыдал, у него была истерика, он говорил, что у него нет друзей, и что когда Хальстон вернется домой, «что-то» случится в шесть вечера. И я сказал: «Понимаешь, Виктор, я хочу сказать, что я ни во что такое просто не хочу быть замешанным, потому что когда я в прошлый раз проявил участие, ты сказал мне, чтобы я не лез не в свое дело. Только не делай никаких глупостей». А он сказал, что может Хальстона так в газетах изгваздать, разрушить весь его имидж, а я ему на это ответил, что пострадает в первую очередь он сам! По-моему, все это происходит потому, что новый бой-френд Виктора только что бросил его, а люди обычно срываются на других.

Вторник, 31 мая 1983 года

Фред сказал мне, что когда он проезжал мимо угла 63-й улицы и Парк-авеню, то увидел, как там целовались и обнимались два парня, и оказалось, что это Виктор и его бойфренд, так что теперь, надо думать, за Виктора какое-то время можно не волноваться.

Среда, 1 июня 1983 года

На ланч пришел Бруно, а потом еще Жан-Мишель Баския. И после того как Пейдж проливала слезы, что он разрушает себя наркотиками, что он вот-вот умрет, Баския появился у нас – здоровый, как бык, пополнел на десять килограммов, только что был на Ямайке, выглядит действительно красавцем. Он стрижется в парикмахерской на Астор-плейс, которая стала до того модной, что если раньше там брали 2,50 доллара за стрижку, то теперь все четыре с чем-то доллара.

Четверг, 2 июня 1983 года

Лиз Смит посвятила свою колонку Кельвину, написала, что недавно провела целый вечер, сидя рядом с ним, и он категорически опроверг слухи, будто у него СПИД, что он выглядит здоровым и счастливым, а теперь уехал в Марокко.

Забыл сказать, что вчера в «Тудэй шоу» было интервью со Стивом Аронзоном, посвященное его «Надувательству», и они там процитировали мои слова: «В будущем каждый будет иметь право на пятнадцать минут славы». Девица, которая брала у него интервью, – блондинка, которая в будние дни заменяет Джейн Поли. Она нападала на Стива, но он это заслужил: слишком уж далеко, пожалуй, зашел он в своей книге, слишком придирается, притом так некрасиво. Отчего такой умный человек, как он, да такой веселый, не способен сообразить, что если вести себя недоброжелательно, это обязательно скажется на тебе же? Крис сказал, что побывал у Тони Перкинса и Берри[1171]. По-моему, «Психо 2»[1172] соберет много денег этим летом. Он сказал, что когда Берри вышла из комнаты, Тони стал показывать пальцем на Криса, ну, на его пах, и сказал: «Хотел бы я с ним познакомиться», а Крис мог на это лишь сказать: «Ладно, ладно, Норман[1173]». Мне лично никогда не нравился Тони, потому что он дурно обошелся со мной как-то раз, когда он жил с Тэбом Хантером[1174].

В половине второго ночи позвонил Керл и и сказал, что он просто сидит со своей собакой и думает обо мне.

Пятница, 3 июня 1983 года

В Нью-Йорке кишмя кишат молодые красавцы, и они все выглядят как модели. Приехали, наверное, отовсюду. А в «Пост» сегодня заголовок: «Модельер умер от СПИДа». Это вовсе не о Кельвине, а о каком-то кутюрье из Южной Америки. Мне рассказали, что вчера вечером на свадьбе Санто Доминго[1175], куда я не пошел, кто-то сказал Заре, которая работает у Кельвина: «Ну, довольно вам, пора рассказать, что там у Кельвина?» И именно в этот момент он, на вид пышущий здоровьем, вошел туда, в эту комнату, и сказал: «Я только что из Марракеша».

Суббота, 4 июня 1983 года

Как раз в эти дни пятнадцать лет назад был убит Роберт Кеннеди, а в меня стреляли. В нашем новом здании нашли письмо с текстом: «Добро пожаловать в наш район!», и оно было от Психа Мэтти. Он живет в отеле «Севиль», всего в нескольких кварталах от нас. Рано лег спать, вот, собственно, и все.

Воскресенье, 5 июня 1983 года

Доехал на такси до «Уотер Бейсин» на 32-й улице и Ист-Ривер, поблизости от того места, где вертолетная площадка (6 долларов), – чтобы попасть на празднование дня рождения Брук Шилдс: ей восемнадцать. Брук была очаровательна, ее мать поблагодарила, что я пришел в гости. Там были все те же привычные люди, Корнелия со своим ухажером. Кури Хэй, и Скавулло, и Шон Бернс. Еще пришел Тед Кеннеди-младший, он поздоровался со мной. Брук сидела за ужином с нами, и было так смешно видеть ее с подружками-малышками, потому что она – богиня ростом в шесть футов, а вокруг нее все эти утятки-коротышки, правда, очень умные – я хочу сказать, они умнее самой Брук, однако это ведь такие разные вещи. Ей на вид все двадцать пять. Если бы только она могла добиться того, чтобы ее голос был не таким женственным, она реально смогла бы пробиться в кино.

Брук поблагодарила меня за подарок: мы поставили ее портрет на обложку Interview, и я еще подарил ей картину на день рождения, она была сама любезность.

Она раздавала гостям свои портреты в небольшой серебряной рамке, это была славная идея. Еда выглядела хорошо, все были красивые. Я потихоньку ушел в полночь и отправился домой, чтобы выгулять своих собак.

Понедельник, 6 июня 1983 года

Утро было отличное. Позвонил Крис, сказал, что акции «Колеко»[1176] идут вверх – каждую минуту на десять пунктов. У нас они есть – и у него, и у меня.

Мне так понравился новый номер журнала «Пипл» с Тони Перкинсом на обложке, там обсуждали, что он гомосексуалист, но под таким углом, как будто это больше не актуально. Разве не смешно? Написали, что и Брижит Бардо, и Ингрид Бергман, и Джейн Фонда – все они пытались его соблазнить. А про Тэба Хантера и Криса Макоса ничего не написано – как и про то, что он раньше нанимал мужчин-проституток, чтобы они влезали к нему через окно, притворяясь грабителями. Интересно, Крису тоже приходилось вот так – через окно? Вполне может быть. Крис ведь такой сумасброд.

Вторник, 7 июня 1983 года

В офисе много дел. Джей зашел ко мне на заднюю половину, где я работал, и сказал, что к нам пришел сын Сидни Пуатье[1177]. И в офисе все ему поверили. Ну, это все равно что поверить, будто «близнецы Дюпоны» и правда из Дюпонов или что-то в таком роде. Но Джей действительно купился на все сто. В итоге мы вывели этого парня на чистую воду, когда он сказал, что Дайан Кэрролл[1178], его мать, вот-вот должна подойти, чтобы встретиться с ним, и тогда я сказал: «О, но ты же можешь пропустить ее, если не подождешь ее внизу». Да, а еще он сказал, что вместе с ней должна прийти Дайана Росс. Забыл про это. Ага, Дайана Росс, как же. И все равно в офисе поверили всей этой белиберде.

Поехал на такси в Музей естествознания (8 долларов), улицы забиты транспортом. Посмотрел показ моделей Хальстона, потом отправился к нему. Когда я приехал, Хальстон мне рассказал: «Понимаешь, такая странная история… Мне позвонили в дверь, и там был парень, который утверждал, что он сын Сидни Пуатье и Дайан Кэрролл, и он сказал, что он должен встретиться с тобой здесь у меня во время ужина, и я сказал ему: “Слушай, дорогой, но тебя-то никто не приглашал”». Наверное, он услышал – пока был у нас в офисе, что я поеду ужинать к Хальстону.

Среда, 8 июня 1983 года

Этот самозванец, «сын Пуатье», позвонил к нам в офис и сказал [смеется], что придет на ланч. Он красив, похож на девушку-мулатку. Шепелявит. Я наорал на Джея, сказал, что если он только позволит этому «сыну» войти к нам в офис, я их обоих вышвырну на улицу. А Джей все никак не может поверить, что этот парень только притворяется сыном Пуатье! Тот, однако, так и не пришел.

Четверг, 9 июня 1983 года

Проснулся рано, потому что у меня на десять утра была назначена встреча в офисе – Фред договорился, что придет Уэйн Гретцки из «Ойлерс»[1179] (такси 6 долларов). Когда я приехал, мне сообщили, что Гретцки только что звонил и сказал, что он уже выезжает и скоро будет. Между тем Фред, который назначил встречу так рано, сам на нее не явился. К половине первого я все еще сидел в офисе, их обоих не было, и я сильно злился. Я узнал от Бриджид, что Фред опоздал потому, что привел домой негритянку, которая подсыпала ему в выпивку снотворное и забрала его наручные часы, – так что я на него не стал кричать. И вот, в конце концов, приехал Гретцки, он был восхитителен, ему двадцать два года, он блондин, очень милый. Он не носит наплечников во время игры. Я сказал ему, что ему нужно попробовать себя в кино, и он ответил, что уже снимается в «Каскадерах» и в одной из серий у Тома Селлека[1180]. Он встречается с какой-то канадской певицей.

Бриджид поехала на выпускную церемонию к Дженнифер в школе «Спенс», а я не смог, чем разочаровал Дженнифер, потому что у меня была вся эта история с Гретцки, а потом еще нужно было записать встречу с Йоласом. Но я позвонил ей, попросил после церемонии привезти к нам на ланч своего отца. Послал Бриджид за сладким (20 долларов), и мы пили шампанское с Дженнифер и ее отцом. А когда они уже уехали, Бенджамин сказал мне, что ее отец – психиатр и, оказывается, наблюдал Эди! Дженнифер лишь несколько дней назад сказала отцу, что работает у нас. Дженнифер потом еще вернулась и работала до конца дня.

Воскресенье, 12 июня 1983 года

Проснулся рано, день был чудесный. Сходил в церковь. Потом мы с Джоном поехали на такси в зоопарк в Бронксе – я там никогда в жизни не был (20 долларов, билеты 5 долларов). Там было замечательно. Много снимал, получил большое удовольствие. Решил проехаться по «Тропе сафари», и тут вдруг столк нулся с Роном Галеллой, он приехал в зоопарк с женой, которая тоже раньше здесь не была. Рон потом подвез нас до Гранд-Конкорс, главного проспекта в Бронксе, а там мы сели на метро (1,50 доллара). Поначалу поезд делал много остановок, но потом поехал как экспресс. Вышли на Коламбус-сёркл и дошли пешком до дома. День получился в целом негритянский. Городские власти отмечали День Пуэрто Рико, и это было одной из причин, почему мы решили поехать в зоопарк. Но День Пуэрто-Рико на 98,9 процентов негритянский. В метро 85 процентов были негры. В зоопарке 80 процентов были негры, в парке 99,5 процентов были негры. Белые-то, на самом деле, в меньшинстве.

Понедельник, 13 июня 1983 года

Позвонил человек от Эдди Мерфи и сказал, что тот отказался быть у нас на обложке. Интересно, это все специально так подстроено? Может, за этим стоят интриги журнала Rolling Stone? Ничего, я запомню это. Старый пес никогда ничего не забывает.

Вторник, 14 июня 1983 года

Проснулся рано. Бенджамин уехал в Бостон, даже ничего мне не сказав. Он отправился выступать с пятнадцатью девушками, как драг-квин. Он по-прежнему надевает женскую одежду. Если попросят. И поет под фонограмму. На десять у меня была назначена встреча у Скавулло, чтобы поработать в качестве модели для каталога универмага «Джордан Марш». Я пользуюсь собственным гримом – после того как прочитал статью про СПИД в журнале «Нью-Йорк». Я, правда, забыл блеск для губ. Впервые за очень долгое время у меня на лице – ни одного прыщика. Значит, помогло лечение Карен Берк. Она дала мне эту штуковину, которая называется «Тен персент», это пероксид бензоила. И именно оно входит в «Клерасил». Но в «Клерасиле» используется краситель, так что я могу пользоваться им как гримом.

Среда, 15 июня 1983 года

Позвонил Крис, он был страшно возмущен: Джон сказал ему, что я больше никогда не возьму его и Питера с собой на ужин, потому что они в ресторане просто-напросто заказывают все подряд, а потом просят упаковать эти блюда, чтобы взять их с собой. И я ответил ему, что так оно и есть. Но позже, когда я приехал домой, Питер прислал мне орхидею – и тут я расстроился. На этой неделе в «Нью-Йорк таймс» была специальная статья про Питера Марино, архитектора, который занимался нашим старым офисом, в связи с тем, что он сделал дизайн квартиры Мареллы Аньелли. Та к что он, я думаю, сейчас заработал кучу денег.

Ричард Гир наконец перезвонил нам. Он сказал, что, наверное, согласится быть у нас на обложке. Видимо, у него предчувствие, что новый фильм, в котором он играет, не будет слишком удачным в прокате.

Четверг, 16 июня 1983 года

Приходил Тимоти Хаттон, чтобы дать интервью мне и Море. Мора, как я сразу понял, не особо на него запала, так что между ними искра не проскочила. А вот я [смеется] совершенно обалдел от него. Он такой прелестный. Та к о й неухоженный. Он только что закончил съемки в фильме «Даниэль»[1181]. Приходил Фрэнк Заппа, он должен был дать интервью для нашей телепрограммы, и после этого интервью я, по-моему, возненавидел Заппу еще больше. Я помню, как он плохо к нам относился, когда его The Mothers of Invention играли в концерте с The Velvet Underground – по-моему, в клубе «Трип» в Лос-Анджелесе и в зале «Филмор» в Сан-Франциско. Я и тогда его терпеть не мог, и сейчас мне он по-прежнему не нравится. И потом, он очень странно ведет себя по отношению к Мун, своей дочери. Я сказал ему, какая она стала классная, и он ответил: «Слушай, так это же я ее сделал. Я ее изобрел». Типа: «Она – ничто, это ведь все – я!» Ну, если бы она была моей дочерью, я бы сказал: «О, да, она такая умница, такая молодчина!», а этот все ставит себе в заслугу. Странно. После него меня уже ждал Стеллан, он из Швеции, и мы с ним отправились к Сандро Киа, это на Западной 23-й улице и Десятой авеню. Сандро теперь владеет чуть ли не всем зданием. У него там установлен литографский станок, и он приглашает других художников пользоваться им. Он, наверное, создает что-то наподобие фонда – все из-за налогов. Он должен был подарить мне картину, вот почему я захотел к нему зайти, однако подарил не ту, которая мне нравится. Я хотел картину под названием «Парящий». Бенджамин сказал мне, что, посмотрев в глаза Киа, он увидел в них безумие. Я позже спросил Бенджамина: «Что ты имел в виду?» И попросил: «А посмотри мне в глаза – что ты у меня видишь?» И Бенджамин сказал: «Беспокойство». Я ему на это: «А ты не слишком много на себя берешь?»

Воскресенье, 19 июня 1983 года

Мне позвонил Виктор, и я теперь очень боюсь, что наркотики совершенно завладели его мозгом, потому что, видишь ли, если ты слишком эмоциональный человек и начал принимать всякие наркотики, включился в этот поединок, то потом вдруг – раз! – и ты за гранью. Боюсь, что у него сейчас нервный срыв. Он сказал, что он в больнице, что у него все эти швы и кровоподтеки, что все совершенно запредельно. Он сказал, что накануне вечером у Хальстона сломался кондиционер, однако я не уверен, что он действительно сломался, – может быть, Хальстон просто захотел выставить Виктора прочь. Правда, он, наверное, и в самом деле сломан, потому что Хальстон не дал бы погибнуть своим орхидеям, а они у него вдруг стали загибаться.

Я задумался обо всех этих людях, которые вечно толкутся на улицах и что-то продают, потому что смотрел телевизор, и там репортер весь просто лучился от счастья, пока вел сюжет о том, как городские власти конфисковали у уличных торговцев товары на сумму 485 тысяч долларов. Да, но ведь все эти негры-торговцы, они же работали, они старались что-то продавать, а вот теперь как им быть? Теперь придется начать воровать! Конечно, торговцы эти – люди грязные, неопрятные, они загаживают улицы, мусорят, однако они все же стараются работать! А эти, в телевизоре, так и сияют от счастья, что их разорили, отняли товар. И показывают по телевизору, конечно, владельцев магазинов, которые говорят, что им-то приходится платить высокую арендную плату, что, получается, нечестно, но только разве в магазинах продается то же самое, что продают эт и люди на тротуарах? Нет, конечно.

Понедельник, 20 июня 1983 года

Фотограф и визажист зря прождали Тимоти Хаттона – для съемки на обложку Interview. Он вообще не появился, и они ждали его долго, и я очень удивился этому, и всех нас это очень расстроило. Он позже позвонил, сказал, что у него заболело ухо, а на обложку можно и в Лос-Анджелесе сфотографироваться. Ну да, если на твою долю выпал такой успех, а тебе всего двадцать один год…

Пятница, 24 июня 1983 года – Нью-Йорк – Монток

Мы сели в самолет, чтобы лететь в Монток, и прежде при мне никогда такого не случалось: они никак не могли завести двигатели этого самолета, тогда они подвезли задним ходом другой самолет и попытались запустить свои двигатели от него. Я глазам своим не верил. Хальстон все говорил мне: «Слушай, дорогой мой, пилоты ведь не хотят погибнуть, так что они знают, что делают». Я ему ответил: «Сколько я летал на самолете, но ничего подобного никогда не видел». В конце концов все стало совсем смехотворно. Им и с помощью внешнего источника не удалось завести двигатели, так что нас вывели из самолета. И тут же [смеется] предложили крендельки с солью и соленые орешки. Они были всем этим ужасно сконфужены. Потом нам дали другой самолет (еда 5 долларов). Мы поднялись в воздух, летели недолго, и было очень красиво – на горизонте вставала полная луна, а мы летели над огромными зданиями. Вместе с нами летел брат Хальстона, атташе в Брюсселе[1182], он был с женой, детьми и еще с пасынком и падчерицей. Все дети одеты в новые модели Хальстона из универмага «Джей-Си Пенни». По-моему, это – гвоздь сезона.

Суббота, 25 июня 1983 года – Монток

Пол Моррисси сказал, что ему позвонил один из его знакомых и предложил сдать Монток за 80 тысяч долларов. А Хальстон платит только 40 тысяч. Но с Хальстоном ведь все куда лучше, он содержит дом в порядке, у него не бывает много гостей, и еще – 40 тысяч он платит отчасти потому, что привез туда свою мебель. Лайза перестала туда приезжать – у них с Хальстоном вышла размолвка – из-за того, что на церемонии вручения ей «Оскара» она появилась не в его наряде. Я вот без конца у всех спрашиваю: «Почему она так поступила?» И, по-моему, все дело в семье мужа – Марка Джиро. Они хотят разрушить ее отношения с Хальстоном, чтобы самим распоряжаться ею. Ну то есть когда муж говорит: вот это платье тебе совсем не к лицу… Еще я думаю, что Хальстон прикрывал Лайзу, когда она устраивала с кем-нибудь тайные свидания. А вот Лиз Тейлор вскоре приедет к Хальстону в Монток – в субботу и воскресенье у нее нет «Частных жизней»[1183].

Съездил в центр Монтока. Хальстон мне говорил: «Ах, дорогой, вот было бы превосходно – разве нет? – если бы твои картины стоили каждая всего один доллар, и ты бы увешал ими дома по всему миру, а вот большая твоя картина, которую вешали бы над камином, она бы стоила 50 долларов, – ты только поду май, сколько в Америке домов, и ты бы их все мог заполнить». Это концепция сети дешевых магазинов вроде «Джей-Си Пенни».

Воскресенье 26 июня 1983 года – Монток – Нью-Йорк

Мы поехали в гостиницу «Гэрни-инн», я там раньше ни разу не был. Это рядом с домом Эдварда Олби. Вид у нее «без претензий», она в «сельском» духе. Вид современный, хотя в стене устроен грот. Балконы в номерах размером примерно метр на два, и когда мы, выйдя на один из них, посмотрели на балкон внизу, то увидели, как двое мужчин пересчитывают стодолларовые купюры на столе, покрытом зеленым фетром. Наверное, контрабандисты только что привезли на катере наркотики.

Понедельник, 27 июня 1983 года

Сегодня утром обрушился большой мост, который соединяет Гринвич (штат Коннектикут) и Нью-Йорк, и с него упали четыре машины. Понимаешь, я не уверен, что людям нравится читать интервью. Потому что когда про кого-нибудь читаешь статью, узнаешь всевозможные подробности его жизни. Вот на этой неделе была статья в «Пипл» про Кэти Доббс и про ее бойфренда Фреда Ньюмана, она – знакомая Джона, работает редактором в журнале «Маппет». Но ведь с шестидесятых годов в новостях все больше и больше информации о разных «людях», а ты до сих пор толком ничего о людях и не знаешь. То есть, может, и узнаешь больше, однако вовсе не будешь знать их лучше. Ну вот, например: можно с кем-то жить вместе, но вообще не иметь понятия, что это за человек. Вот и получается: кому нужна вся эта информация?

Среда, 29 июня 1983 года

Ричард Симмонс[1184] почти что пропал из виду. В прошлом году он был самым важным явлением в Америке, а сейчас его можно увидеть только в телепрограммах рано утром.

За мной заехал Иэн Шрегер, и мы отправились с ним на ежегодную вечеринку, которую Рой Кон устраивает в Гринвиче, но дорога была ужасно забита – все из-за того моста, который отчасти разрушился, и, как теперь говорят, вся эта конструкция развалилась из-за того, что проржавел семидюймовый болт. Все это так абстрактно. Причем люди продолжали заезжать на мост, даже когда одна его секция упала, – пока дорогу не заблокировали огромным трактором с трейлером. Разговаривал с Бобом Колачелло. Он едет в Европу – писать статью для журнала «Парейд». Сел в углу около пруда. Перекусил. Видел Кельвина и сказал ему, что Хуан Хэмилтон очень расстроен, что Кельвин не отвечает на его звонки. Видимо, как считают Хуан с Джорджией О’Киф, они так хорошо принимали Кельвина, когда он побывал у них в Нью-Мексико, что теперь он должен относиться к ним особенно дружелюбно и делать им всяческие одолжения, но ведь, с другой стороны, Кельвин, наверное, думает по-другому: он ведь уже столько потратил, покупая картины у Джорджии, что теперь вообще ничего не должен делать.

Четверг, 30 июня 1983 года

Та к, ну что же, я начал день с «Я люблю Люси», сегодня показывали хороший эпизод: когда Люси делает с волосами Дези все, что ей только придет в голову, потому что он решил, будто лысеет.

Зашел в наше новое здание, и оказалось, что Роберт Хейз теперь носит костюм, это выглядит очень хорошо, вид у него – что у твоего Боба Колачелло, очень славно. Но, знаешь, он ведь приходит в наш офис со своей собакой, а у собак разные болезни бывают… И тут же я подумал: а сам-то, я ведь позволяю своим собакам подходить ко мне совсем близко после прогулки, а они же ходят по улице. Вот Хальстон никогда не разрешает выпускать свою Линду на улицу. Она даже свои дела делает прямо на кухне. Один-единственный раз Хальстон разрешил повести ее в парк, и она тут же принесла домой блох – таких же, каких набрал Арчи в том же парке в тот же день (телефон 0,50 доллара, сопутствующие товары 17,32 доллара).

Когда прохожие отказываются брать у меня номера Interview, которые я раздаю задаром, меня это очень глубоко задевает.

Наше телешоу было упомянуто в журнале «Тайм», в статье о программе «Энтертейнмент тунайт».

Пейдж Пауэлл устроила большой ланч для представителя ювелирной компании «Блэк, Старр энд Фрост», чтобы попытаться получить от них рекламу. Еще – звонил Виктор, спросил, не я ли зажал его книгу о святом Себастьяне. Пришлось сознаться, что да – я. Но вот что непонятно: как может человек, который постоянно под кайфом, понять, что именно я взял его книгу?

Отвез Бенджамина домой (6 долларов). Потом взял другое такси до «Олимпик-тауэр», чтобы встретиться с Хальстоном и поехать посмотреть на выступление Лайзы в Нью-Джерси (3 доллара). Нэнси и Билл Дьюгэн тоже поехали с нами, и Билл сейчас носит плащ, не вдевая руки в рукава, а накидывая его на плечи – точь-в-точь как Хальстон.

Ну, мы туда приехали, и там только крыша, а стен нет, поэтому было очень холодно. Представление Лайзы великолепно, в нем два отделения, оно лучше, чем «Действо». Она изумительна. Поначалу на ней был ее наряд от Ива Сен-Лорана, однако с поясом от Эльзы Перетти, а дальше все костюмы – от Хальстона. Парикмахер сделал ей прическу под панка, она решила, что будет теперь панком. Я вдруг почувствовал волчий голод, я же ничего не ел весь день, но там ни хот-догов не продавали, ни какой-нибудь другой еды. После представления Лайза поехала в нашей машине назад, в Нью-Йорк. Она сказала, что не любит ездить в лимузине в темноте, ей нужен свет, она включила его, и лампочка была направлена точно на меня, я этого терпеть не могу, тогда я повернул лампочку так, чтобы весь свет был в ее сторону, и ей это понра вилось. И всю дорогу домой она просидела в этом луче света.

Пятница, 1 июля 1983 года

Целый день работал в офисе. Фред все занимался планированием своей поездки в Европу. Он уезжает во вторник – ведь одна из девиц Лэмтон выходит замуж. А потом еще и Кэтрин выйдет замуж, 16 июля, она позвонила мне, чтобы узнать, приеду ли я, но я не приеду.

Собрался, оделся, заехал за Питером Уайзом. Поехали на такси к Киту Харингу (8,50 доллара). У него там были прекрасно раскрашенные парни, похожие на Мальчонку Эбнера и Дэйзи Мэй[1185]. У всех серьги, клевые панковские прикиды. Были и негритянские «малыши» ростом за метр восемьдесят. Эта вечеринка – в честь того, что Кит только что проломил проход в другую квартиру. У него там только палатка поставлена, и в ней он спит со своим негром-бойфрендом. Мы потом обязательно сфотографируем эту палатку для Interview. А Кит так хорошо нас принимал. Квартира эта на Бауэри-стрит и Брум-стрит. Туда пришел Джон Секс, у него прекрасная прическа. Я снял около пятидесяти фотографий. Фотографировал, не надев контактные линзы, а потому случайно сфотографировал какую-то девицу в уборной, и она разве что не отмутузила меня, но когда я уже оттуда уехал, оказалось, что я забыл вставить пленку в камеру.

Суббота, 2 июля 1983 года

Поехали в ресторан «Мистер Чау» отмечать день рождения Джерри Холл, которая просто изумительно выглядит, она потрясающе красивая. Внизу в ресторане все было украшено белоснежными цветами, белыми розами. Там была ее сестра, которая снималась в «Городском ковбое» и которая вышла замуж за Робина Леймана, и она ко мне теперь иначе относится – невозмутимо, что ли, безразлично. Я только что несколько раз видел «Городской ковбой» по телевизору, и она в нем еще стройная, а сейчас у нее эти широченные техасские бедра.

Там была Кларисса Риверс, замечательная. И Эрл Макгрет был, он забавный. Мик случайно оказался за столом поблизости от меня. Там был Джед, и, по-моему, он был с Аланом Ванценбергом, и, на самом деле, мне сейчас кажется, что Алан и сидел рядом со мной, однако я не уверен. Садиться можно было куда угодно. Принесли огромный белый торт со свечами. Празднование продолжалось долго. Было здорово. Уехал в половине второго ночи, ощущая себя совершенно несчастным.

Воскресенье, 3 июля 1983 года

На улице жарко. Сходил в церковь. Позвонил Джею Шрайверу, подъехал на такси, чтобы с ним встретиться у офиса (6 долларов). Открыл офис, работал всю вторую половину дня. Позвонил Эрл Макгрет, спросил, могу ли я привести с собой на ужин Джея. Поехал на такси на Западную 57-ю улицу (8 долларов). У Эрла мощный кондиционер. Камилла готовит великолепную еду, она настоящий итальянский повар. Была Энни Лейбовиц, она сказала, что Янн Уэннер зол на нее, потому что она подписала на год договор с «Вэнити фэйр», а работать одновременно и на Rolling Stone, и на «Вэнити фэйр», как он сказал, невозможно. Потом всем полагалось читать стихи, и это было самое смешное. Я не читал, но все прочие прочли что-то. Они брали стихотворения из книг с полок. Правда-правда, это была такая чума! Эрл все-таки такой манерный. Я смеялся, да все там смеялись. Но читали с выражением. Вот, например, Джерри Холл читала с выражением: «Я, такой-то, царь царей, / Взгляни на меня и приди в отчаяние…»[1186].

Вторник, 5 июля 1983 года

Около статуи Свободы кто-то устроил прием, однако я уже прочитал в пресс-релизе, что буду там присутствовать, и потому решил, что дело уже сделано и ехать туда вовсе не обязательно.

Среда, 6 июля 1983 года

У меня был назначен визит к Карен Берк, потому что она уезжает в Европу и хочет сделать анализы, проверить, можно ли давать мне коллаген, я согласился, потому что она очень хорошо вылечила мои прыщики. Я читал, что коллаген работает только на протяжении трех-шести месяцев, ну и что, ведь потом можно курс повторить.

Кристофер вернулся из Калифорнии, и мы около часа проговорили по телефону. Работал до половины восьмого, а потом решил вывезти ребят в город поразвлечься. Мы поехали в ресторан «Уан Фифс», потому что они снова начали давать у нас рекламу (коктейли 59,47 доллара). У Кристофера плохое настроение, потому что в Лос-Анджелесе он влюбился в какого-то молодого парня, увидев в нем юного себя. Он сказал, что парень этот мог бы стать самым успешным проститутом на Сансет-стрипе, а вместо этого он решил стать бас-боем[1187] в ресторане. Еще Крис сказал мне, что осознал свое поведение, понял, какие у него самого манеры, ну, когда его приглашали на ужин в ресторан, и все потому, что этот парень заказал шесть десертов, а потом все забрал к себе домой, так что Крис поклялся: он никогда больше не будет поступать со мной подобным образом. Правда, уже позже Бенджамин сказал мне: «А ты видел, что Крис попросил официанта завернуть с собой бифштекс?» Я не видел. Однако настроение у него до того паршивое, что я в любом случае не стал бы возникать по этому поводу. Он такой грустный, у него в глазах даже стояли слезы. Он был в солнечных очках. У него мешки под глазами. Я сказал ему: послушай, но ведь ты же в какой-то момент был так сильно влюблен в Марка из Денвера, и это портило тебе жизнь, а теперь ты про него и не думаешь – вот и это ты тоже переживешь.

Четверг, 7 июля 1983 года

М-да, сегодняшняя главная новость такова: любовницу Альфреда Блумингдейла, Вики Морган, нашли мертвой, ее забили до смерти. В общем, я мог подумать лишь об одном – это ЦРУ. Если только она не участвовала в каких-нибудь садомазохистских делах.

Кэтрин еще раз звонила, пыталась уговорить меня приехать к ней на свадьбу. Я просто не знаю, как быть. Я не хочу туда ехать. А Хальстон говорит, что он поедет только если я поеду. Ричард Вайсман уезжает в среду, и он повезет ей свадебное платье от Хальстона. Виктор хочет ехать. Кэтрин сказала, что в ее машине одно место останется свободным – для меня.

Воскресенье, 10 июля 1983 года

Крис всем дико надоел этой своей любовью к Байрону, парню, с которым он познакомился в Калифорнии, – а все потому, что без конца твердит: «Он так похож на меня. Я будто вижу себя со стороны. Его мать умерла, когда ему было девятнадцать лет…» Я на это ему сказал: «Да ладно, Крис, твоя мать жива еще!» Еще он сказал, что когда они исступленно трахались во все дырки, этот парень вдруг сказал: «Что же такое нашло на Криса с Байроном?» Типа, ах, что же, мол, такое приключилось с двумя милягами. М-да, в разгар совершенно развратной сцены они вдруг заговорили о том, куда, мол, подевалась вся их невинность. Да и само имя «Байрон» – это уж слишком. [Смеется.] На самом деле парня зовут Брайан. А слышится «Байрон». Я разговаривал с Джоном Райнхолдом. Сам остался дома, на меня напала хандра, голова не в порядке. Слишком всего боюсь, даже гулять с собаками, потому что не хочу наклоняться на улице, когда нужно убирать за ними эти их какашки. Поэтому стал выпускать их на задний двор. Джед на этот уикенд не забрал их к себе.

Понедельник, 11 июля 1983 года

Заехал Стив Уинн, этот парень из Атлантик-сити, из казино «Голден Наггет». Он приехал с женой, она умная, образованная, но уже немолода, так что в скором времени ее можно будет поменять на более молодую. Они приехали в Нью-Йорк, потому что пригласили Фрэнка и Барбару Синатру на ужин в «Ла Гренуй». У Стива Уинна с собой было два чека из какого-то банка в даунтауне, причем в общей сумме на миллиард долларов, он показал их нам. Он по-настоящему привлекательный, восхитительный, на нем еще эти брюки европейского покроя. Но когда Бенджамин пошел проводить их до его машины, оказалось, что это старый потрепанный лимузин. А Бенджамин ожидал чего-то невероятно эффектного.

Прогулялся в Виллидж, потом зашел в музыкальный магазин «Тауэр рекордс», где купил альбом Talking Heads, для которого Раушенберг сделал обложку.

Он был разочарован: ему заплатили всего две тысячи долларов. Я ему сказал, что он прав и должен был бы получить 25 тысяч.

Среда, 13 июля 1983 года

Ну вот, сегодня вечером – потрясающее событие: премьера фильма «Остаться в живых». Встал рано.

Пейдж пригласила на ланч двух голубых из рекламного агентства «Динер, Хаузер, Бейтс». У одного из них преподавателем в институте Пратт был мой старый приятель Джордж Клоббер, поэтому мы поговорили о нем. Джордж Клоббер был первым, кто рассказал мне про веселую жизнь «голубых». Отправился на встречу с Морой в «Русскую чайную» без четверти семь (такси 7 долларов). А потом дошли до кинотеатра «Зигфелд», и там уже была очередь за билетами. Теперь такое нововведение – когда тебя снимают для передачи «Доброе утро, Америка», тебе задают вопрос: «Вы в курсе, что вас снимают для передачи? Вы даете на это свое согласие?» Я сказал: «Даю». Потом вошли в зал восемнадцать телохранителей, появились Сталлоне с женой, а я сидел у прохода, он меня увидел, остановился, сказал, что рад тому, что я смог прийти на премьеру. Потом потушили свет, и Фрэнк Манкузо выступил с речью. А потом Саша Сталлоне очень эмоционально говорила про их ребенка, который страдает аутизмом, – в его пользу ведь и устроен этот показ, а я все думал о нашем фильме «Плохой», потому что мы первыми показали аутичного ребенка в кино.

Мне понравился «Остаться в живых». Отмечали премьеру в «Ксеноне» в 23.45, поэтому мы отправились туда и по пути встретили Гарсона Кейнина[1188] и Рут Гордон. Я его раньше ни разу не видел, и у меня с собой были экземпляры Interview, последний номер, но он сказал: «О, этот я уже купил». У нее на лице вообще нет морщин, а ведь ей вроде как 110 лет уже или что-то в таком духе. И тут из «Ксенона» вышли восемнадцать телохранителей, и в середине был Джон Траволта в смокинге, я его заметил краем глаза, и он подошел ко мне и поздоровался. Вот так – с двумя звездами пообщался за один вечер.

Четверг, 14 июля 1983 года

Мы не торопились, чтобы попасть в театр и увидеть Фарру Фосетт в спектакле «Крайности». Мы думали, что у нас много времени, однако когда мы туда добрались, они не начинали спектакль – держали занавес, ожидая нас. Фарра хороша, однако не настолько, как Сьюзен Сарандон. И вот что странно – мне Сьюзен Сарандон раньше не нравилась во всех ее фильмах, за исключением «Обратной стороны полуночи», и вот теперь я убедился, что она действительно исключительно хороша.

Какие-то девушки пытались познакомиться поближе с Бенджамином и со мной. Потом, после спектакля, мы пошли к Фарре и Райану за кулисы, и они были на взводе. До чего же трудно разговаривать с актерами – они хотят говорить только о себе. Райан выглядит немного старше, у него появляются такие же морщины на лице, как у меня. Он говорил про Пола Моррисси, советовал мне возобновить сотрудничество с ним. И он очень хочет сыграть роль Дика Трейси, которая, как предполагается, достанется Уоррену Битти. Райан решил, что Джон – важная фигура в студии «Парамаунт», поэтому он на него обратил особое внимание. Джон сказал, что они как-то раз, всего однажды, вместе бегали по пляжу в Малибу.

Пятница, 15 июля 1983 года

В час за мной зашла Мора, чтобы идти брать интервью у Ричарда Гира в киностудию «Астория стьюдиос», где шли съемки фильма «Клуб “Кот тон”». Мы волновались в связи с этим интервью, потому что у нас было ощущение, что оно будет трудным. Мора даже начиталась Станиславского. Мы прошли через декорации Дика Силберта для этого фильма, и это было здорово. Ричард расположился на задворках выстроенного района трущоб и смотрел по телевизору старые фильмы. Он вот что делает: смотрит все старые фильмы, которые хотя бы как-то связаны с тем, что делает он сам, и копирует детали, как другие актеры играют. Он на самом деле сказал нам, что его первый фильм был «Дни жатвы», а я-то знаю, что это не так, это просто пример того, насколько он не хотел сотрудничать с нами, он не дал нам вообще ничего. Он поведал нам одну-единственную интересную деталь: все время, когда он не снимался в грязных окопах в Мексике, он провел в больнице из-за дизентерии, под капельницей, и его отсоединяли только тогда, когда было пора ехать работать, а потом он возвращался со съемочной площадки опять в больницу. Это был фильм с Майклом Кейном. «Почетный консул». Ему понравилась Мора, но она – подруга Сильвиньи, и это сразу все осложнило.

Воскресенье, 17 июля 1983 года

Было жарко, еще один жаркий день, чудовищная жара. Я спал допоздна. Работал с Крисом и Питером – надо как-то спасать их теперешнее супружество. Этого парня, в кого влюблен Крис, в четверг доставят сюда из Калифорнии.

Вторник, 19 июля 1983 года

Позвонил Джону Райнхолду и пригласил его на кофе (телефон 0,50 доллара, кофе 5 долларов). Я сказал ему, что мне нужны кое-какие игрушки, потому что я делаю один фотопроект, и он пообещал найти их для меня. Виктор и Фарра сейчас – лучшие друзья, вот он и рассказал ей, как плохо она играла в «Крайностях» и что делала не так. И теперь она говорит, что стала играть куда лучше и все благодаря Виктору. Но на самом деле она очень хороша в этой роли, а Виктор – он до такой степени был «в астрале», когда смотрели пьесу, что даже не понимал, где он и что вообще происходит.

Четверг, 21 июля 1983 года

Даже не знаю, как описать концерт Дайаны Росс в Центральном парке. Небо почернело, хлынул ливень, и это было самое невероятное зрелище, какое я когда-либо видел. Просто событие века – ее волосы развевались от ветра, она промокла насквозь, и если бы заранее предусмотрели хоть какое-то укрытие в том месте, где она стояла, она бы так и продолжала петь, и зрители бы никуда не ушли, и концерт бы сняли для телевидения. Однако концерт все же прервали, когда гроза разошлась не на шутку, и завтра его повторят. Она разрыдалась, Барри Диллер пытался заставить ее перестать плакать, но она говорила, что ждала этого события целых двадцать лет. Из-за молнии, наверное, решили, что опасно продолжать концерт, и все это было как сон, как галлюцинация. Как сцена из фильма, самая замечательная сцена из всех на свете фильмов. Когда историю ее жизни возьмутся воспроизвести в кино, достаточно будет показать лишь это грандиозное событие, а потом, после него, она, рыдая, скажет: «Ну отчего все это именно со мной случилось?», а потом она начнет пить и перережет себе вены на запястьях. Ну а молния и гром – это было так эффектно! Т а к прекрасно! Мы были в VIP-зоне, но из-за того, что я заставил Бенджамина взять с собой зонт, мы не сидели под тентом. С нами был Роб Лоу[1189], он удивительный красавец. Можно подумать, что его брови нарисованы карандашом, а губы написаны маслом – все такое совершенное. Он такой же, как ребята, которых мы все знаем, обычный парень, заглядывается на девушек, только об этом и способен думать. Я попросил его нарисовать киску, и он нарисовал… А потом я сказал: «А тогда что же это такое?» – и нарисовал кошку. Он сейчас вроде как расходится со своей девушкой, потому что когда бы она ни позвонила ему на место съемок в Канаду, телефонистка говорит: «Он в комнате Настасьи Кински», а он ей, конечно, на следующий день начинает рассказывать сказки, что, мол, телефон был неисправен, и тогда она требует, чтобы он прекратил врать. А он говорит, что вовсе не влюблен в Настасью, что это всего лишь секс. Однако он носит на талии игрушечную змею, а это, конечно же, отсылка к ее плакату, который сделал Аведон, значит, он думает о ней и, возможно, действительно влюблен в нее. Ему девятнадцать лет. И он еще готов ухлестывать за любой женщиной постарше. За кем угодно. Например, за Сьюзен Сарандон. Она была на концерте с Ричардом Гиром и Сильвиньей.

О, ты должна была бы это видеть: Джерри Зипкин в потоках дождя. Я так сочувствую Джону, он столько сил положил на все это, потому что «Парамаунт» является собственником компании Showtime, которая получила права на съемку фильма.

В результате люди стали уходить, мы пошли следом за какими-то неграми и вышли из парка на 72-ю улицу около «Дакоты». Нам пришлось влезть на стену, а потом мы упали в какую-то колдобину, где было на метр грязи. Ну просто как на передовой во время войны. Когд а мы наконец выбрались из парка, я повел Роба Лоу и Бенджамина в «Кафе Сентрэл» – я им сказал, что там бывают все кинозвезды, вроде Мэтта Диллона или Шона Пенна, – и мы туда пришли, заказали выпить, но никого не было (коктейли 83,50 доллара). Потом я доехал до дома, позвонил Робу Лоу в «Шерри», и он сказал, что ждет телефонного звонка от Настасьи, поэтому на прием в здание «Галф энд Вестерн» мне стоит пойти без него. Я поехал туда, и как только приехал, тут как раз и он вышел из такси. В общем, это было как-то нехорошо. Я был обижен. Наверное, он не хотел, чтобы его снова видели с нами, потому что мы ведем себя манерно и вызывающе. И я, знаешь, сказал ему: «Я же собирался просто подбросить тебя сюда, вот и все».

Корнелия тоже была в парке. А какой-то фоторепортер подвел ее к одному из тех, кого ранили ножом, просто чтобы сделать снимок девушки из общества и раненого. Корнелия вообще не поняла, в чем дело.

На приеме в «Галф энд Вестерн» Ро б приударял за Корнелией и Морой. Он и Корнелия без конца куда-то уходили вдвоем.

Я подарил Дайане Росс картину из серии «Бриллианты». Она просматривала видеозапись концерта. Подошел Барри Диллер, и я сказал ему, что концерт был великолепный, а он ответил: «Тебе всегда нравятся катастрофы. Тебе и “Бриолин 2”, например, понравился».

Там был Харви Манн, который работает на Лиз Смит, и он спросил меня, не слышал ли я что-нибудь насчет Кельвина и СПИДа. Он сказал, что у себя в колонке они все эти слухи развенчали. И тут ко мне подошел Кельвин, расцеловал меня, притом крепко обнял, а борода у него колючая, и я испугался, вдруг она проткнет какой-нибудь мой прыщик, у него же щетина, как иголки, и от этого я заражусь СПИДом. В общем, если через три года меня не станет… Кстати, Роб Лоу еще рассказал мне, что Джоди Фостер там, в Канаде, где они сейчас снимаются в «Отеле “Нью-Хэмпшир”», читает мою «Философию».

Пятница, 22 июля 1983 года

Сегодня второй день концерта Дайаны Росс, потому что они решили снять его заново (такси 8 долларов). Корнелия тоже приехала на концерт. А Роб Лоу не приехал. Концерт получился одно разочарование: обычный концерт. А после него молодежь начала бузить по-крупному, и если бы не полиция, там бы все совершенно сошли с ума. 99 процентов – негры. Один парень, владелец «Кафе Сентрэл», вывел нас из парка, так что мы вышли в аптауне, там, прямо напротив «Кафе Сентрэл». Он был с тросточкой.

Едва мы туда пришли, как появились Роб Лоу и Эндрю Маккарти, который тоже снимался в фильме «Класс». Он там еще трахнул Жаклин Биссет[1190]. Обычный, славный парень.

В «Кафе Сентрэл» пытаются хамить клиентам, чтобы этим походить на «Илейн». Вот к нам подошла официантка и сказала: «Освободите этот столик, он зарезервирован за Лорной Луфт». И Корнелия просто расхохоталась: разве кто-либо вообще может потребовать от нее уйти, чтобы освободить место для Лорны Луфт? Это вообще было все жутко глупо, они ведь могли бы любезно попросить нас: «Извините, не пересядете ли вы за столик поменьше, потому что у вас не такая большая компания?» Они же знали, что мы уйдем, потому что мы им сказали, что пойдем на сеанс в 23.00 посмотреть «Класс» – у Роба и Эндрю были пригласительные. Ну, кому-то, может, подобное обращение импонирует, и они туда снова придут – но только не я (ужин 100 долларов с чаевыми).

Потом мы отправились на 66-ю улицу и Вторую авеню, и Корнелия без конца болтала, ей просто необходимо все время повторять одно и то же, она точь-в-точь как ее мать, ей нужно говорить, говорить… А Эндрю лишь делал большие глаза.

Фильм был чудесный, славный. После него я попытался в фойе кинотеатра продать автографы Эндрю и Роба за десять центов, однако на это никто не купился.

Понедельник, 25 июля 1983 года

Позвонил сын миссис Уинтерс, Эл, который теперь работает у нас сторожем, и сказал, что Пол Моррисси приехал в Монток, он живет в маленьком доме, но, по-моему, ни Хальстон, ни Виктор не знают, что он сейчас там. А он, к тому же, без конца ходит за Элом по всему участку и указывает, что тот должен делать, и это сильно бесит. Когда Эл говорит: «Позвоните Винсенту», Пол отвечает: «Слушай сюда: мне принадлежит половина этого участка». Теперь Пол хочет заставить меня подписать новый документ: он решил, что прежний, который он составил вместе со своими юристами и заставил меня подписать, слишком благоприятен для меня или что-то в таком роде. Я ему сказал: «Нет, даже не думай, я больше ничего подписывать не буду». Все эти годы Пол заключал с другими такие дурацкие сделки от нашего имени, а тут вдруг он решил, что будет «хитроумным», ведя дела со мной, он теперь всю свою энергию вкладывает в это, как будто я не давал ему всегда самых лучших условий по сравнению с другими.

Вторник, 26 июля 1983 года

Кристофер привел к нам в офис своего нового юного любовника, которого он привез из Калифорнии и который теперь живет с ними, и я им оказал весьма холодный прием. Я старался поменьше нагружать Криса работой, но вот он явился и потребовал, чтобы я дал ему новые задания. А ведь единственная причина, по которой я вообще так вовлекся в отношения Криса и Питера, давая им советы и так далее, – это потому что думал, что если они смогут сохранить свои отношения, тогда и для меня будет какая-то надежда. Но теперь Питер встречается со своим банковским служащим Джорджем, а Крис живет с этим новым пареньком Брайаном, а я уже перестал верить в современные семейные отношения.

Мы с Бенджамином зашли в «Блумингдейл», и там феи в витрине делали хлеб – было видно, как они его месят и так далее, все как полагается.

Среда, 27 июля 1983 года

Поехал на такси на встречу с Лидией (6 долларов). Позанимался физкультурой. Потом появился Тимоти Лири, он встречался с Гордоном Лидди, а мы должны были записать короткое рекламное интервью, – они ведь ездят сейчас повсюду и устраивают друг с другом дебаты[1191].

Гордон Лидди говорил про «захваты». Вот если ты идешь по улице, а кто-то решил, что он сильнее тебя, тогда он тебя возьмет и «захватит». И он вынул нож из-за пояса, и я не мог поверить своим глазам. Я был удивлен, что Лидди такой маленький. Он примерно как я, но в какой-то степени он точь-в-точь мистер Милктост[1192]. Он достал фотографии своих трех сыновей из кожаного конверта. Этакие амбалы в плавках, можно было видеть контуры их членов. Это цветные фотографии 20 × 25 сантиметров – художественные, с рябью по воде. Ну то есть это так странно: когда снимают такие фотографии собственных детей, да еще носят и всем их показывают! Он в полном восторге, что один из сыновей решил стать морским пехотинцем. Они все учатся в Фордхемском университете. Еще он сказал, что его дочки не захотели, чтобы он носил с собой их фотографии, однако я уверен, что ему на девиц своих наплевать: он просто в восторге от этих своих амбалов. Один из сыновей сфотографирован с маленьким котенком, сантиметров пять в длину, он держит его на руках. Еще он показывал фотографию своего дома на реке Потомак. Ти м изъяснялся на своем хиппи-жаргоне, а Гордон Лидди сыпал фактами про то, сколько атомных бомб уже взорвано. Он какой-то потерянный, этот Лидди, так странно. Ощущение такое, что он не понимает, что же ему дальше-то делать. Я ему очень понравился, он захотел со мной почаще встречаться. Когда Ти м ушел, он еще на какое-то время остался.

Четверг, 28 июля 1983 года

Встал рано, быстро собрался, так как у меня была назначена ранняя встреча в офисе с Пией Задорой, поэтому пребывал в бодром настроении. Она приехала, была очень славная. Пришел и ее муж, Риклис[1193], показал нам фотографии. Она такая очаровательная, по-моему, она будет большой кинозвездой. У нее прекрасная кожа. У них новый дом в Калифорнии, и ей понравились некоторые мои картины.

Позже в офисе было полным-полно дел, завтра день рождения Фреда, и он не хотел, чтобы кто-либо знал, однако [смеется] Сюзи Франкфурт прислала ему огромный воздушный шар и гвоздики.

Понедельник, 1 августа 1983 года

Питер Селлерс и Лу Аллен пришли к нам на ланч, и они, оказывается, уже сняли квартиру для чучела. Ну, для того робота с моей внешностью, который будет играть главную роль в пьесе «Вечер с Энди Уорхолом». По плану действо должны будут показывать в течение целого года, начиная с ноября. И все эти журналы, типа «Лайф» и прочих, как предполагается, будут освещать все это. И где-то по ходу дела у них там есть роль для Боба Колачелло – мы с ним, видимо, теперь будем пожизненно связаны.

Потом за мной заехал Винсент (такси 6 долларов), в смокинге, и мы отправились в Театр штата Нью-Йорк на банкет, устроенный часовой компанией «Норт Америкэн уотч». Мистер Гринберг свел меня с генералом Хейгом[1194], симпатичный человек, мы говорили о том, чтобы он побеседовал с нами для Interview. Я не попал за стол с бывшим президентом Фордом, но сидел сразу позади него. Я там вовсю ел, потому что мой вес дошел до 55 килограммов, и я перепугался, ведь при весе в 120 фунтов (54,5 кг) я теряю аппетит, и вообще гораздо легче заболеть, если сильно похудеешь.

Хейг выступил с речью насчет войны и ракет, он ратует за все это, наслушавшись Гордона Лидди на прошлой неделе, я было подумал, что ракеты и прочее действительно необходимы, впрочем, даже не знаю, чему я больше верю, потому что воевать – это дурно, а, с другой стороны, если не воевать… Форд тоже выступил с речью – про то, как он счастлив, что отошел от дел, и как старается сделать все, чтобы Рейгана выбрали на второй срок, и что состояние экономики улучшилось, а значит, все смогут покупать больше часов – буквально так и сказал.

Пятница, 5 августа 1983 года

Бьянка изо всех сил старается выйти замуж за Кельвина, потому что у нее совершенно нет денег. Она рассказала, что когда она заметила как-то, что он слишком толст, он уже через две недели порядком похудел. А Хальстон до того теперь терпеть не может Бьянку, что сказал мне, чтобы я привел к нему Джерри Хо лл, и он подарит ей все, просто вообще все, что она только ни захочет. Он говорил про Бьянку: «Я ее так проучу», и это прозвучало угрожающе. В общем, ужас. Стив Рубелл позвонил с Файер-Айленда, я с ним поговорил, а потом трубку взял Кельвин, попросил меня подозвать к телефону Бьянку, и я сказал: «Бьянка, возьми трубку, это Стив». А Хальстон тут же взглянул на нее и сказал: «Это Кельвин, Бьянка».

Понедельник, 8 августа 1983 года

Беднягу Монику ван Вурен признали виновной в мошенничестве, она обналичила чеки своей покойной матери на сумму в 18 тысяч долларов. Это так странно, ведь я как-то раз видел ее недавно, и в разговоре со мной она все отрицала. Ну то есть ей нужно было просто сказать, что да, она виновата: «О боже, все правда, я воровка», что-то в таком духе. А Джеки Кертис позвонил мне в прошедшие выходные, чтобы поздравить с днем рождения. Взял такси, поехал на встречу с Лидией (5 долларов). Заходил Крис, бурно восторгался своей жизнью в «открытой семье», той жизнью, что они сейчас живут: у них «современный брак», они оба при этом «встречаются» с какими-то людьми и вообще ведут себя так, словно живут в коммуне. По-моему, все это отвратительно, и я сказал ему, что больше про это даже слышать ничего не хочу. И Винсенту сказал, чтобы он давал Кристоферу поменьше заданий в фотолаборатории, – я хочу наказать его.

Наклеился, поехал в новую квартиру Клодии Коэн на Сентрал-Парк Саут, где она устроила вечеринку, чтобы посмотреть на пять секунд фейерверка, который устраивали в парке в связи с исполнением увертюры Бетховена. Она прямо на балконе развела большой костер, я был удивлен, что у нее из-за этого не было неприятностей. Она там жарила рубленые бифштексы на решетке. И я съел несколько: был голоден, как волк.

Вторник, 9 августа 1983 года

Интересно, что когда Джон Рассел в воскресенье написал про Шнабеля, мой портрет был единственный, который он не упомянул. Мне-то понятно, что Шнабель думал, будто именно мой портрет принесет ему особое внимание прессы. Пейдж осталась на ночь с Жан-Мишелем в его грязном вонючем лофте в даун-тауне. Почему я знаю, что он вонючий, да потому, что Крис там побывал, и, как он сказал [смеется], это похоже на негритянский лофт, по углам валяются скомканные стодолларовые бумажки, дурной запах людских тел, и повсюду наступаешь на картины. В тот день, когда Жан-Мишель пришел в офис позаниматься со мной, он специально упомянул, что сегодня Пейдж успела на работу вовремя, – так он дал мне понять, что происходит. Он сначала думал, что Пейдж любовница Джея – на самом деле она и вправду одно время была его любовницей, – но потом пригласил ее в ресторан, и она согласилась. У них было всамделишное свидание, и вот как оно произошло: они взяли напрокат крытый грузовик для перевозки мебели, поехали в Бруклин, в негритянский район, зашли в «Уайт касл»[1195] и заказали восемь гамбургеров, а потом туда вошли двое парней с большими битами, и они решили, что вот теперь им конец. Понимаешь, это была типичная «свиданка рехнувшихся». Это было за день до того, как он поехал в Санкт-Мориц повидать Бруно. Ведь его дела ведут Мэри Бун и Бруно. Правда, у Томаса Амманна тоже есть на продажу несколько вещей Жан-Мишеля, но только ни Мэри Бун, ни Бруно про это не знают. Я не в курсе, откуда он их достал. Он сказал, что из какого-то «тайного источника» – погоди-ка, стоп! Бьюсь об заклад, что от Пейдж! Ох и мерзавец же этот Томас, он благодаря нам встречается с разными людьми, а потом – полная тайна. Я уверен, что картины от Пейдж, ведь именно она несколько месяцев назад устраивала выставку работ Жан-Мишеля.

Четверг, 11 августа 1983 года

Пытался заставить офис начать упаковываться. Всю вторую половину дня работал над портретом Пии Задоры, позвонил ей, но она уехала из города на две недели, снимается в каком-то фильме.

Пошел с Джоном и Корнелией в театр – посмотреть мюзикл «Мейм» (билеты 120 долларов). В зале в основном собрались старые декораторы, целая куча. Пошли в «Орсо», это рядом с театром, и туда заявилась Мэрион Джавитс, а с ней Джил Шива. У них в руках была программка «Клетки для чудаков»[1196], и у всех остальных в этом заведении тоже были эти программки, так что нам пришлось скорей спрятать наши программки «Мейм», потому что мы очень сконфузились.

Пятница, 12 августа 1983 года

Джерри Холл приходила на ланч, чтобы взять для нас интервью у Боба Мэкки[1197] (такси 6 долларов, канцелярские принадлежности 102 доллара). Я сказал ей, что Хальстон хотел бы с ней повидаться, и она ответила, что всегда относилась к нему очень хорошо, а вот он вечно шпынял ее, так что же это он теперь вдруг решил быть с ней любезным. [Смеется.] Она пока что не решила, как вести себя дальше.

Воскресенье, 14 августа 1983 года

Решил пойти посмотреть фильм «Частная школа» (такси 4 доллара, билеты 10 долларов, попкорн 6 долларов). Я хотел увидеть Фиби Кейтс[1198]. Эти фильмы просто повторяют французские комедии шестидесятых годов, в которых женщины постарше охотятся за молодыми людьми. В этом фильме некрасивые парни подглядывают за девушками, принимающими душ, а у всех девушек обязательно большие сиськи. Вот почему, наверное, снятые нами фильмы не стали популярными: потому что у всех наших актрис сиськи такие маленькие.

Понедельник, 15 августа 1983 года

Поехал на такси, чтобы встретиться с Жан-Мишелем Баския у Лидии, он теперь ходит к нам на тренировки (такси 5 долларов). Он влюблен в Пейдж Пауэлл. Мне позвонила Пиа Задора, сказала, что хочет купить «Знак доллара», и она возьмет картину с собой, если та поместится в реактивный самолет ее мужа, – вот они и приехали измерить габариты картины.

Да, а одному из группы Ramones вчера делали операцию на мозге, потому что ему двинули по голове, это было на Западной 10-й улице, когда он подрался из-за какой-то девки.

Среда, 17 августа 1983 года

Под дверь моего дома без конца подсовывают записки и письма, это все от людей, которым я раздавал Interview у нас в районе, и я не понимаю, как мне с этим быть.

Поехал повидаться с Жан-Мишелем, мы провели тренировку с ним и с Лидией (такси 5 долларов). От него прямо разит потом. Точь-в-точь как от Криса, который думает, что если ты занимаешься спортом и от тебя пахнет потом, это очень возбуждает. Да ничего подобного! И весь этот телесный запах, я из-за него задумался о том, как я живу, и решил, что ничего особенного не пропускаю. Ну то есть когда я представляю Пейдж, занимающуюся с Жан-Мишелем любовью, я думаю, как же она это все терпит? Я имею ввиду, что в такой ситуации делать, сказать что-нибудь типа: «Дорогой, почему бы нам не придумать что-то особенное, может, примем душ вместе?»

Заходил Джон Секс. Он сказал, что оставил своего питона дома, потому что тот сейчас линяет и поэтому капризный.

Посмотрел видеопрограмму, над которой работает Винсент; и она выглядит очень хорошо. О нас написали большую статью в одном из журналов, посвященных видео.

Позвонил Уитни Тауэр, у него сегодня вечеринка в «Клаб Эй» (такси 5 долларов). Уитни психует, потому что молодая жена его отца недавно родила. Ему позвонила Корнелия и сказала: «Поздравляю, у тебя еще один братик!» Он же в уме делит наследство и понимает, что его доля в очередной раз уменьшилась. Потом к нам подсела Мэдлин Неттер, рассказала, как на нее напали в лифте на Западной 96-й улице. Ее швырнули на пол, стали сдирать одежду, она истошно завопила, и вдруг ей пришло на ум крикнуть: «Иисус, спаси нас!» И тогда нападающие перепугались и привели ее в божеский вид.

Четверг, 18 августа 1983 года

Отправился повидать Жан-Мишеля Баския и позаниматься с Лидией (такси 5 долларов).

А сынок эти самых Скаллов позвонил мне и принялся орать, что в последний раз я испортил ему весь лимузин, пролив шипучку.

Звонил Крис, сообщил, что мать Питера хочет усыновить этого Брайана – ну, знаете…

Кит Харинг пришел со своим чернокожим бойфрендом, я их сфотографировал. Они на снимках такие голубки, просто обалдеть можно. Мы думали, что это Кит сделал большой рисунок мелом на щите, на 53-й улице и Пятой авеню, там изображена беременная, – и оказалось, что это в самом деле его работа, так что мы попытаемся ее получить. Он сделал ее уже давно. Заехал за Корнелией, Шоном Маккиэном и Морой в лимузине – мы отправились на стадион «Шей стэдиум» на концерт The Police, и Корнелия захватила с собой тьму-тьмущую сэндвичей и шампанского. Дождь лил как из ведра. Там был Рон Делсенер, и он, как мне показалось, хочет войти в высшее общество, потому что он принялся тискать сразу и Корнелию, и Мору. Франсуа де Менил явился с Лаверной из сериала «Лаверна и Ширли». А Корнелия, она то тут, то там. Она может вдруг заснуть на твоей руке, будто сознание потеряла, а потом проснуться, полная энергии.

Подошел Стинг, поздоровался, он немного постарел. Он был с какой-то девушкой, это, по-моему, его жена. И еще – Мэтт Диллон! Там был Мэтт Диллон. Ох, он такой красавец. А девушки наши, к тому моменту, когда пришла пора прощаться, как раз завязали с ним разговор и поэтому никуда не хотели уезжать. Мы все же постараемся заполучить его для нашей обложки. Уехали и всех развезли по домам.

Только что звонила моя невестка. Она сказала, что прошлой ночью приходила ко мне домой, как раз когда начался дождь. Та к что я ее не застал, мы разошлись с ней всего на несколько минут. И она еще сказала, что зайдет сегодня, но я заверил ее, что сегодня меня там точно не будет.

Суббота, 20 августа 1983 года

Читал книгу «Как продлить свою жизнь» и журнал «Конноссер», но уснул, а когда проснулся, и книга, и журнал почему-то лежали на мне. Позвонил Хальстон, сказал, что он прервал свои каникулы в Монтоке, потому что Виктор, совершенно обезумев, зашел слишком далеко. Он сказал, что пошлет за мной машину, чтобы я приехал на ужин, однако я сказал, что дойду пешком, и так и сделал. Мы сидели там у него, а в то же время в другой комнате были три телохранителя, которых Хальстон нанял, потому что Виктор пригрозил, что приедет и побьет все стекла с улицы. Понимаешь, Виктор говорит, что он слишком любит Хальстона, чтобы не обращать внимания на то, что тот становится все более надменным, однако, я хочу сказать, Хальстон ведь работает, как вол, и потому имеет полное право быть надменным, если ему так хочется. Я также знаю, что наркотики в конце концов берут верх над человеком, и вот это, по-видимому, случилось с Виктором. Хальстон позвонил брату Виктора, который живет в Нью-Йорке, и попросил съездить к Виктору и помочь, однако брат лишь ответил: «Я не хочу вмешиваться в его жизнь».

Да, а Крис пришел в офис и рассказал мне все-все, что только мне хотелось узнать. Он сказал: «О, у нас с Брайаном все кончено. Мы больше не спим друг с другом, потому что устали друг от друга». Видишь, до чего же этот шалопай Крис хорош: все рассказал мне, все-все, что только я хотел узнать.

Воскресенье, 21 августа 1983 года

Чудесный день. Со мной сегодня никого нет. Я был совершенно один, и у меня хватило смелости добраться до офиса. Я беру с собой остроконечную палку, на случай, если двери лифта заклинит, – тогда я смогу выбраться. А когда я во время уикенда хожу в офис один, то всегда кому-нибудь говорю, что отправился туда.

Хальстон целый день пытался дозвониться до Виктора и в конце концов, по-видимому, успокоился, потому что к нему пришли Дик Каветт и Бьянка, которые стали читать по ролям диалоги из «Как важно быть серьезным», и это улучшило настроение Хальстона. Работал до семи вечера. Поехал на такси, чтобы встретиться с Жан-Мишелем Баския и Пейдж Пауэлл (5 долларов). Пейдж сейчас совершенно свихнулась, она все время громко смеется, над чем угодно. Я бы поставил ей диагноз: «шизофрения». Жан-Мишель сказал, что среднюю школу он не закончил. Я был удивлен, потому что думал, что он учился в колледже. Ему двадцать два года. Поехал на такси в «Мистер Чау» (5 долларов). Там был Лестер Перски с очаровательным молодым человеком с белесыми волосами, который тренируется для участия в соревнованиях по пентатлону. Лестер хочет, чтобы мы написали о нем в Interview. Лестер стал так смешно выглядеть, ну точь-в-точь маленький толстенький Гитлер.

Понедельник, 22 августа 1983 года

Отправился на встречу с Жан-Мишелем у нас в офисе, сфотографировал его в одном лишь суспензории.

Мне позвонил Крис, обвинил меня в том, что я просто бросил его, потому что плохо относился к Брайану, и хотя это, пожалуй, верно, но все же… я не знаю, что делать с Крисом. Ну то есть он ведь сможет найти кого-то еще, какого-нибудь нового лоха. А кроме того, мы ему каждый месяц платим за его рубрику в Interview. Работал до семи вечера.

Заехал за Корнелией в «Уолдорф» (такси 6 долларов). У нее в руках был новый Life, в котором большой разворот про нее, все выглядело чрезвычайно эффектно, идеальная кандидатура для киднеппинга (чаевые швейцару 5 долларов). На такси до здания «Галф энд Вестерн», чтобы увидеть Тимоти Хаттона и Аманду Пламмер в «Дэниэле» (15 долларов). Фильм совершенно захватывающий. Вот Корнелия, например, им была полностью очарована. Странная она. Я в самом деле не понимаю, умный она человек или глупый. Это точно такое же ощущение, какое я испытывал, например, с Ингрид Суперстар. Корнелия то такая, то этакая, а порой ведь ну полная кретинка. Но тут она была так захвачена этим фильмом, он для нее был как урок истории, и я специально позже принялся задавать ей всякие вопросы, и, как оказалось, она действительно все поняла. Фильм про супругов Розенберг[1199], однако это вымышленная история, в фильме их зовут супруги Айзексон.

Мы поехали в «Мортимер» (такси 4 доллара), и там был Фред со своим очень уж громким британским акцентом, а я знаю, что это означает: он напился, и я несколько перепугался, потому что он все бродил от стола к столу, и я даже боялся представить, что он мог наговорить у каждого стола.

Вторник, 23 августа 1983 года

Корнелия хотела куда-нибудь пойти, а меня пригласили на торжественное открытие эскалатора в универмаге «Бергдорф Гудман», я ей про это сказал, и она пришла в восторг: «Какая великолепная идея! Я хочу пойти туда. Хочу!» Заехал за ней. Доехали до «Бергдорфа» (такси 7 долларов), и там на каждого гостя было по официанту. А на верхней площадке каждого эскалатора, на каждом этаже, нас ожидал мужчина-манекенщик. Там был Джон Дьюка из «Таймс», вот мы и старались говорить так, чтобы нас можно было процитировать в газетах: мы говорили ему, что до сих пор открывали лишь двери, окна, даже конверты, а вот теперь сподобились открывать эскалатор!

Среда, 24 августа 1983 года

Замечательный день. Вышел из дома рано, чтобы повидать Карен Берк и сделать инъекции коллагена. Она носит туфли на высоких каблуках и в них ездит на велосипеде, а ведь это же опасно!

После уколов доктор Карен проводила меня до самой 66-й улицы. Из-за этих инъекций у меня на лице кровь. И складки на щеках.

Четверг, 25 августа 1983 года

Никогда не прощу Руперту, что он потащил меня на «Клетку для чудаков» в тот день, когда в театре устроили специальный «Вечер для геев». Я ничего не знал про это, пока мы туда не приехали, а там оказались одни только пидоры да лесбиянки. Я думал, что за наши сорокадолларовые билеты мы будем сидеть в первых рядах партера, а мы оказались на балконе, потому что это было благотворительное представление и билеты в партере были по сто долларов или что-то в таком роде. А эти самые геи, они, понимаешь ли, отказываются брать Interview и вечно притворяются, будто не знают, кто ты такой, а потом еще, придя к себе домой, поливают тебя грязью. Ко мне, например, подошли две лесбиянки, поздоровались, я спросил их, для кого это мероприятие устроено, и они сказали, что для «островитян», а я удивился: «Разве хоккейной команде “Островитяне” (New York Islanders) нужна благотворительная акция голубых?» и они рассмеялись, сказав, что о, ха-ха-ха, нет, не нужна. Ту т Руперт толкнул меня локтем и объяснил, что они имеют в виду остров Файер-Айленд. Они спросили меня: «А что это вас занесло на балкон?», и я, показав пальцем на Руперта, сказал: «Да этот вот тип меня сюда затащил». Пьеса же до того скучная, что я несколько раз даже засыпал. А вот зрители, ох уж эти зрители… Они без конца подскакивали от восторга, и смеялись, и аплодировали каждой реплике, имевшей отношение к геям, – то есть всякий раз, когда кто угодно что угодно имел в виду, они тут же начинали аплодировать. И у всех были усы – у восьми из десяти зрителей обязательно были усы. Наконец-то все закончилось и мы вышли из театра. Две эти лесбиянки спросили меня [смеется]: «А вы в “Крэкерджекс” на вечеринку пойдете?»

Но все это было уже вечером. А утром, когда за мной приехал Бенджамин, я еще не был готов к выходу. У меня не оказалось достаточного количества Interview, чтобы раздавать прохожим, – всего-то несколько штук. Мы шли по Мэдисон-авеню между 66-й и 67-й улицами, и тут из магазина вышла Ракель Уэл ч. Она шла, будто пружиня, на ней были темные солнцезащитные очки, так что ее было не узнать. Она сказала, что ищет ортопедическую «кровать Наполеона». Я дал ей визитную карточку доктора Карен, чтобы она обратилась к ней для инъекций коллагена. Фреду нравится, как я выгляжу после ее процедур, и он тоже собрался пойти к ней.

Мы попали на «Шестую полосу» из-за нашего интервью с Джорджией О’Киф, в котором она назвала Филипа Джонсона незначительным архитектором, и мы это оставили в таком виде, поскольку я же там ей возразил, сказав, что сейчас уже нет, а она парировала, что раньше он был таким, но раз сейчас она ослепла, то уже и не знает, изменилось ли что-то. Ну, я уже готовлю себя к тому, что вот-вот мне позвонит Дэвид Уитни.

Фред сказал, что не будет больше пить, что недавно допился до чертиков. Приехал домой, а там записка, что звонил Эйра Гэллант. Я перезвонил ему, и он сказал, что у него в гостях Дебра Уингер и губернатор Небраски, и он пригласил меня прийти тоже, однако было уже так поздно, что я не захотел снова выходить из дома. Разговаривал с Джоном по телефону, он в Лос-Анджелесе.

Пятница, 26 августа 1983 года

Взял такси, чтобы встретиться с Жан-Мишелем Баския, у нас с ним была опять тренировка (6 долларов). Он собирается снять у нас тот дом, который раньше был каретным сараем, по адресу номер 57 на Грейт-Джонс-стрит. Бенджамин отправился к нему с договором аренды, и я надеюсь, что все получится. Жан-Мишель пытается сейчас писать картины по расписанию. Если он не справится и не сможет платить арендную плату, будет очень трудно его выставить оттуда. Да и вообще, это так трудно – выставлять людей из их жилища.

Воскресенье, 28 августа 1983 года

После того как у меня снова появились укусы, я решил, что у Арчи, наверное, опять завелись блохи, я проверил – и точно. Некоторые годы очень благоприятны для блох, и этот – один из них.

День был серый, пасмурный. В парке пуэтрориканцы отмечали какое-то событие. Это даже не День Пуэрто-Рико, они просто созывают всех повеселиться, называют это как-нибудь, и им на весь день предоставляют парк под охраной конной полиции, этих красавцев-полицейских на конях. И – ни одного белого человека во всем парке.

Понедельник, 29 августа 1983 года

Только что наступил на собачье дерьмо. В своей прихожей. Обычно я хожу дома в кедах, но на этот раз был босиком. Обычно я чувствую запах дерьма за милю, а тут оно как-то вообще не пахло, вот я и отчистил его только сейчас. И еще – меня всего покусали блохи. Когда ты знаешь, что есть блохи, ты чувствуешь их без конца, все время, и неважно, есть они на самом деле или нет. Я только что принял душ, чтобы отмыть собачье дерьмо со своей ноги, и теперь думаю, чем я заболею после всего этого.

Мы с Жан-Мишелем ходили в салон «Янна» на педикюр. И ты знаешь, мои ногти стали лучше. Мы с ним можем стать хорошим материалом для статьи в Vogue (педикюр 30 долларов).

Пришел Виктор со своим братом, который очень привлекательно выглядит. Виктор говорил, что у его брата был такой внушительный член, что за завтраком он нередко стукался им об стол. Они, наверное, завтракают голыми, ты же знаешь этих южноамериканцев. Должно пройти много лет, чтобы начать всего бояться и жить в постоянном напряжении, то есть цивилизоваться. Виктор, правда, справился с этим лучше, чем его брат, – тому все еще приходится ходить на работу.

Вторник, 30 августа 1983 года

В офис приходил Крис, рыдал, говорил, что хочет, чтобы наши с ним отношения вернулись к прежнему состоянию, когда я давал ему много работы, но я даже не знаю, что ему сказать, ведь я как раз не хочу этого. Я вообще перестал ему звонить. Наверное, надо все же позванивать. Но когда я с ним общаюсь, я начинаю слишком много думать про парней.

Приходила эта аргентинская дама, выписала чек на большую сумму за свои портреты, и это отлично, покроет месяц ипотеки по новому зданию. Прошлый месяц закрыл чек Пии Задоры, так что настроение у меня поднялось. Фред ходил к доктору Карен на коллагеновые анализы и сказал, что она все делает довольно неловко – и это в самом деле так, если задуматься. Ей нужно также научиться одному: чтобы ее пациенты не ложились на спину. Потому что когда ляжешь на спину, все морщины разглаживаются, и как же тогда определить, куда именно нужно вкалывать коллаген? Нужно наоборот – наклоняться вперед или что-то в этом роде, тогда морщины будут по-настоящему выделяться.

Среда, 31 августа 1983 года

На такси к Лидии (5 долларов). Тренировка с Жан-Мишелем, который принес для меня немного своих волос, он отрезал их и как-то укрепил на шлеме. Выглядит грандиозно. Он заставил Бруно оплатить аренду за первый месяц и еще выдать гарантийный задаток. Он хотел бы купить у меня этот дом на Грейт-Джонс-стрит, однако я ему объяснил, что вместе с другим домом, который за углом, на Бауэри, получается очень хороший участок, на котором мы когда-нибудь, наверное, построим кинотеатр. Они с Пейдж крупно поссорились, потому что назначили свидание на девять, а он явился после часа ночи. А еще я ужасно зол на Скавулло. Он фотографировал меня для каталога бостонского универмага «Джордан Марш», и я выгляжу на его снимках таким уродом! Он вообще не ретушировал их, а ведь он у нас король ретуши! Но для меня он не стал ничего ретушировать. Хотелось позвонить ему и обругать на чем свет стоит, но ведь он на все это скажет: «Мы, дорогуша, можем работать только с тем, что нам дают».

Позвонил Нельсон, сказал, что Джо Далессандро стал таксистом в Лос-Анджелесе. Ну почему этот Джо не найдет себе какую-нибудь бабу, которая бы его содержала? Или кого-нибудь еще. У него же большой член. Он глуп. По буквам: Г-Л-У-П. Кстати, не знаю, куда делась «Жара». Фильм этот показывали в пятницу вечером на Нью-Йоркском кинофестивале – это была программа, составленная из фильмов-премьер прошлых лет. Но я ничего про него ни от кого не услышал.

Потом Кристофер захотел пойти на ужин. Он сказал, что не ел весь день, поэтому пообещал мне: он в самом деле съест все, что закажет, а не попросит завернуть эти блюда на вынос. Мы думали было про «Уотер клаб», но потом решили пойти в «Джоки клаб» в гостинице «Ритц-Карлтон» (ужин 250 долларов с чаевыми).

Пятница, 2 сентября 1983 года

Жан-Мишель не пришел на тренировку, потому что всю ночь глаз не сомкнул. Он опять влюблен в Пейдж. Позвонила Пиа Задора, чтобы пригласить нас на прием у Боба Гуччионе во вторник. Она хочет, чтобы я там у него торжественно вручил ей ее портреты.

И это новое здание, ох, это новое здание. Я все пытаюсь начать упаковывать свои вещи в доме 860, однако от отчаяния хочется развести руками.

Понедельник, 5 сентября 1983 года

Сегодня День труда. Позвонил Жан-Мишель, хотел немного пофилософствовать, поэтому приехал, мы разговаривали обо всем, и он сказал, что боится стать очередным мыльным пузырем. Я сказал ему, чтобы он не беспокоился, что ему это не грозит. Но позже уже я сам перепугался: он ведь арендовал наш дом на Грейт-Джонс-стрит, и если ему в самом деле всего лишь улыбнулась мимолетная удача, тогда у него не будет денег платить аренду, так (канцелярские товары 35,06 доллара и 6 долларов)?

Пиа Задора позвонила и сказала, что едет к нам. И они все приехали – ее муж Риклис, ее мать и какой-то еще мужик. Я сделал ей двенадцать портретов. Им понравились два, причем совсем не те, которые я считал лучшими. Ну, теперь у нас осталось десять портретов. Однако нам повезло: она еще купила «Знак доллара». Работал в одиночку до шести вечера. Настроение ужасное. Было жарко и влажно.

Вторник, 6 сентября 1983 года

Рано отослал Джея домой, чтобы он приоделся и смог пойти вместе со мной и Бенджамином на прием, который устроил журнал «Пентхаус» в честь Пии Задоры – нужно было отнести туда портреты. Дошел пешком до вечеринки у Боба Гуччионе, в моем районе. Он сказал, что, похоже, сейчас настал «удачный момент», чтобы начать делать порнографические фотографии со знаменитостями, и я поддакнул ему, сказав [смеется]: «Может, начнем с Корнелии Ге с т, а?» Сам не понимаю, почему я это сказал. Гуччионе был в рубашке с галстуком, рубашка прикрывала его золотые цепочки. Я слышал, что он побывал в больнице в связи с опухолью мозга или что-то в таком роде, но, может, ему просто делали пересадку волос.

У Пии было красивое кольцо – бриллиант с голубыми сапфирами, а платье у нее было от Боба Мэкки: красно-белое с голубой звездой. Очень красивое платье. Разрез сзади до самой задницы, и когда был сильный порыв ветра, кто-то из фотографов даже застонал: «Боже мой, я пропустил кадр с ее киской!» А самое смешное услышал Бенджамин. Когда показывали портреты, один из фотографов сказал: «Ну как же Энди Уорхол мог так опуститься, сделать такую посредственную картину?», а другой фотограф ответил: «О чем ты? Он же как раз знаменит тем, что способен опуститься до посредственности». Еще было странно то, что все пришли на этот прием, устроенный в честь Пии, но тем не менее поливали ее грязью. Да, и я еще пришел в полный восторг, потому что Риклис вдруг сказал, подойдя ко мне: «А как мы сможем получить остальные портреты? Давайте это обсудим». Как же я обрадовался!

Я потихоньку ушел оттуда в половине восьмого. Оставил там Джея, он все искал «зайчиков». Или что там у них в «Пентхаусе»? «Киски»?

Среда, 7 сентября 1983 года

Позвонил Роберту Хейзу. Сказал ему, что нужно заполучить Мэтта Диллона для нашей обложки, и он восторженно отозвался об этой идее, а вот предложение насчет Ширли Маклейн ему не понравилось. Но я ведь пытаюсь продать тираж журнала. Может, те дамы, которые смотрят шоу «Донахью», раскупят Interview, как только увидят Ширли на обложке.

Понедельник, 12 сентября 1983 года

Жан-Мишель опоздал, а ему еще нужно было вернуться в даунтаун, и он уже не успевал на свой педикюр. То г д а я пошел вместо него (35 долларов). В салон зашел сын этой самой Янны, он учится поблизости в Школе изобразительных искусств, славный, у него голубые глаза.

Потом миссис де Менил устроила вечеринку в честь того парня Лаланна[1200], который в шестидесятые годы создал стулья в виде овец. В «Блумингдейл» сейчас проходит французская неделя. Когда я приехал на вечеринку, то сказал миссис де Менил, что ох, Господи, она же теперь прабабушка – потому что Ти я только что родила, и мне, видимо, не стоило вообще упоминать об этом, потому что она не может смириться с этим, но ведь я имел в виду, что она выглядит так хорошо, она так красива, даже красивее, чем ее дети. Разговаривал с Питером Шелдалом[1201], это художественный критик, который, как мне известно, меня терпеть не может, однако я очень старался сделать все возможное, чтобы ему понравиться, поэтому мы разговаривали о том, что Те д Берриган[1202] умер из-за пилюль для похудания и кока-колы. Он не смог отказаться от кока-колы, и она совершенно проела его желудок. Там была еще Джин Стейн, а Питер, по-видимому, поверил всему, что написано в «Эди». Потом я оттуда ушел, и Бенджамин проводил меня до дома.

Вторник, 13 сентября 1983 года

Пришел Жан-Мишель, он накачался наркотиками, был невероятно возбужден, принес картину, которую хотел мне показать. Он рассказал историю про то, как хотел купить пачку сигарет, поэтому нарисовал рисунок и продал его за 75 центов, а потом, всего через неделю, ему позвонили из его галереи и сказали, что им принесли этот его рисунок и надо ли его покупать за тысячу долларов? Жан-Мишель считает это странным. Та к оно и есть. Он поднялся наверх, чтобы понять, купит ли кто-нибудь его картину за два доллара. То есть сейчас его работы продаются по 15 тысяч долларов каждая, а он хотел понять, дадут ли ему два доллара за ту, что была у него. Там была Лидия, мы занимались с ней упражнениями. Да, еще: та девушка, которую Жан-Мишель повез с собой в кругосветное путешествие, а потом оставил в Лондоне, – она теперь объявилась в Нью-Йорке и хочет, чтобы ей купили билет домой, в Калифорнию.

Суббота, 17 сентября 1983 года

Встал в шесть, чтобы скорее выйти на улицу – ведь в Квинсе уже второй день снимают рекламный ролик японской компании «Ти -Ди-Кей». Но это стоит того, когда тебе платят обалденную сумму. Мы должны были работать до половины шестого, но закончили все к полудню. Приехали на 45-й бульвар, или как там это у них называется в Лонг-Айленд-сити. Нас ждали двадцать японцев. И съемочная группа – десять американцев, все очень красивые. Ну, как мафиози или ирландцы. У всех вид новомодный, «под голубых» – с браслетами, в розовых рубашках и с розовыми ремнями. Они ничуть не голубые, однако теперь так одеваются все, кто работает в съемочных группах.

Мы решили пойти на ужин в «Кафе Сейекен» в половине десятого. Я за ехал за Бьянкой, которая живет в последнее время у бойфренда Марси Кляйн[1203]. Кельвин сейчас вовсю старается раздуть сенсацию для СМИ – насчет отношений со своей ассистенткой Келли[1204]. А Бьянка, в свою очередь, старается заполучить его в свои объятия.

В общем, мы отправились в «Кафе Сейекен», и я представил Бьянку Киту Харингу. Готов побиться об заклад, что она хочет, чтобы он бесплатно расписал стены у нее в квартире. Она сказала, что хочет поговорить с ним для Interview, и еще хочет взять интервью у Раушенберга и всех прочих художников. А Раушенберг как раз был там. Он пил «Джек Дэниэлс», подошел к нам, был очень любезен. По-моему, он сказал, что работает над костюмами для Лори Андерсон[1205], однако в этом кафе так шумно, что невозможно разговаривать (ужин 450 долларов). Я не думаю, что приду к ним еще раз, – из-за этого шума, однако они дают рекламу, так что уже хорошо, что мы у них побывали. Потом Стив прислал за нами своего шофера, чтобы он отвез нас в ресторан «ВанДам», где они все уже собрались. Мы поехали туда, и там – кроме Стива, Райана [О’Нила] и Фарры [Фосетт] – был еще Боб Колачелло. Он хорошо выглядел и опять, как в былые времена, развлекал всех своими рассказами. Райан сейчас в полном отчаянии, он всех называл «бэби» и «сладкий», всех парней целовал в губы, это так омерзительно. Фарра тоже вела себя странно. Она потребовала, чтобы Кит разрисовал ей всю руку, до локтя. А потом Райан и Фарра разнервничались, им даже пришлось выйти пройтись вокруг квартала, чтобы выкурить косяк. Наверное, оба напряглись из-за того, что у Бьянки случился роман с Райаном.

Потом я стал расхваливать Стиву новую дискотеку на Хадсон-стрит, в доме 157, она называется «Эреа»[1206], и мы туда отправились. Я там уже был, не так давно, на открытии этой дискотеки, поэтому вышибала пустил нас внутрь без проблем, однако Стив все равно отодвинул его в сторону и всех нас пригласил пройти внутрь. Было очень смешно, как он себя вел [смеется], – будто это он владелец, вот и пустил нас в свое заведение, а ведь сам даже ни разу там не был. Внутри сидела Марси Кляйн, и она могла говорить только об одном: как бы ей познакомиться с Робом Лоу.

В три ночи Бьянка захотела уйти, поэтому я отвез ее в дом бойфренда Марси, а потом отвез саму Марси на 83-ю улицу (такси 10 долларов).

Воскресенье, 18 сентября 1983 года

Никак не мог подняться, потому что так поздно лег, ведь накануне гулял до трех часов ночи. Проводил своих собак, их забрали на весь день. Никто не звонил, наверное, потому, что за прошедшую неделю я всех достал. Сходил в церковь. Пошел в Коллекцию Фрика[1207] (входной билет 4 доллара), и, боже ты мой, до чего это изумительно, насколько же богаты были эти люди. Один из охранников, его зовут Файет, узнал меня и подарил мне их каталог.

Потом мы с Джоном прошлись до Замка в Центральном парке. И еще дальше, до лодочной станции, взяли лодку (20 долларов). Мы гребли около часа, и это было как будто на картинах Сёра, все эти люди на пруду. Мы застряли – сели на мель, наткнувшись на подводный камень, потом в нас врезались четыре девицы, это было здорово. А потом они уплыли, и мы с Джоном остались одни, и я подумал, что я прямо как Шелли Уинтерс в фильме «Место под солнцем»[1208]. Я ведь не умею плавать.

Потом пошли домой. Решили посмотреть фильм «Представляет Коппола»[1209], его показывают в кинотеатре «57-я улица». Было скучно. Совсем как в «Синематеке» в шестидесятые годы, фильм такой. Смонтировано, как какой-то человек режет салями, ест печенье «Твинки», облака по небу бегут неестественно быстро – короче, все, что тебе никогда не хотелось видеть. Правда, фильм довольно быстро закончился. А зал был переполнен, и снаружи стояла очередь (попкорн 5 долларов).

А позже я не мог заснуть, потому что принимал эти лекарства под названием «таурин», и «Л-аргинин», и «цистин». И еще селен. Это все рекомендации из книги «Как продлить свою жизнь», а еще – молодого специалиста по вопросам питания, его зовут Шиа. По буквам: Эс-Эйч-И-Эй! Я всегда называю его фамилию по буквам, потому что он сам так делает. Он говорит: «Я – Шиа. По буквам: Эс-Эйч-И-Эй!» Мне пришлось за ночь раза три или четыре вставать помочиться – все из-за этих лекарств.

Вторник, 20 сентября 1983 года

За мной рано утром заехал Бенджамин. Поехали в кафе-мороженое «Хаген-Дас», там я зарядился энергией, а потому прошел пешком весь путь до Interview на 32-й улице (телефонные звонки 0,60 доллара). Та к с и на встречу с Лидией (4 доллара). Жан-Мишель не пришел на тренировку, потому что всю ночь не спал, он был с Пейдж. Он уезжает в Цюрих. Он еще не въехал в квартиру на Грейт-Джонс-стрит. Вторая половина дня выдалась деловой. Вместе с Рупертом работал над рисунками Кокто для Пьера Берже. Писал красками. Работал до половины восьмого (такси 6 долларов). Работал дома. Читал журналы.

Четверг, 22 сентября 1983 года

Встал рано и отправился по адресу Парк-авеню, дом 1050 к Карен Берк – на уколы коллагена. Карен способна заговорить человека до смерти. У нее в приемной ждали пациенты, но она все трепалась и трепалась, целый час. Она делала уколы в шею, это было болезненно, прямо пытка. Пока я лежал у нее на столе, она рассказала мне всю историю своей жизни. Когда я приехал в офис, Бриджид только что согласилась, чтобы усыпили ее кота Джимми. Я так разозлился на нее, сказал ей, ну как же так можно, ведь она даже не показала его еще одному ветеринару, чтобы услышать другое мнение. А Руперт предлагал ей отвезти кота в Пенсильванию, потому что иногда от перемены обстановки многое может измениться и кот, может быть, выздоровеет, но она ему ничего не сказала, так что у кота больше не было никаких шансов. Ей приходилось каждый день делать ему уколы, потому что у него начались проблемы с почками, и она боялась, что вдруг он начнет писать на ее ковер. А Джимми был славный кот.

Решил пойти на прием, который Ричард Вайсман устроил в «Ле клаб» – в честь дня рождения Кэтрин Оксенберг. В последний раз я видел Кэтрин Оксенберг на вечеринке в Испании, которую устраивал Марк Рич, и вчера о нем как раз напечатали в газетах, потому что он должен правительству больше, чем кто-либо еще за всю историю: он уклонился от уплаты налогов на сотни миллионов долларов или что-то в таком духе. Пофотографировал именинницу.

Пятница, 23 сентября 1983 года

И вот наступил вечер, когда Дрю Хайнц давала прием в честь семидесятипятилетия своего мужа Джека. Это было в их таунхаусе на Ривервью-террас, рядом с Саттон-плейс, под открытым небом, позади дома, и она устроила иллюминацию на всей набережной. Кругом были толпы людей. Поставили около пятидесяти столов, за каждым сидели по десять гостей, и все они были в костюмах 1890 года, я оказался единственный в смокинге. Ахмет Эртегюн был в феске. У Джерри Зипкина – усы. Когда я приехал туда и первым делом столкнулся с миссис Хайнц, я сказал ей, что моя дама, Корнелия, не смогла прийти, на что миссис Хайнц сказала: «Ну, в таком случае у вас не будет соседки». Я спросил ее, где найти Малкольма Форбса, потому что я кое-что принес для него, и она сказала: «А-а, да плюньте вы на это». Я не знал, что и думать, она вела себя так развязно. Я должен был сидеть за столом номер «2», и это хорошее место, однако когда я подошел туда, моего имени не было ни на одной из карточек. Я столкнулся с Джин Киркпатрик, которую видел по телевизору: она выступала в связи со всей этой советской историей с корейским самолетом рейса 007[1210], и это было удивительно.

В общем, меня перевели за стол номер 18, и за этим огромным столом не было никого, кроме какого-то художника, который работал для супругов Хайнц. Это было так странно – что мы с ним оказались одни, а всех действительно важных людей разместили в другом месте. Том Вулф тоже сидел рядом с каким-то мужчиной. Но что я хочу сказать – ведь мы с этим художником были за столом совсем одни. Он был, кстати, славный, веселый человек. Я подумал было, что он голубой, потому что он сидел в одиночестве, но он сказал мне, что его просили никого с собой не приводить, вот его девушка и не пришла. Звали его Нед. И тогда мы подарили друг другу те подарки, которые принесли для мистера Хайнца. Его подарок до сих пор завернут – это рисунок, и я его не разворачивал, потому что завернутый он выглядит так славно. Они устроили фейерверк. А я напился. Еда была хорошая, не консервы. Там было сто официантов, все красавцы-пидоры, и они все никак не могли понять, почему это мы с Недом сидим одни за этим столом. К нам подходили и приглашали перейти за стол поближе к имениннику, но я не пошел. Там был Генри Гельдцалер, и он тоже приглашал к себе за стол, но я не пошел. Потом Нед сказал, что ему нужно в уборную, и я ответил, что если он пойдет туда, то я вообще уйду, и он сказал: «Круто» – он был тоже пьяный. Я, правда, не ушел. Было холодно, а я просто перестаю соображать, когда сильно холодает. Просто сижу сиднем. Если бы все это случилось у кого-нибудь в доме, я бы тут же поднялся и ушел, а тут я будто застрял. Та к и сидел себе на этом холоде. Но тут художник все-таки вернулся, и тогда я ушел. До десерта. Все это было крайне странно, и к Хайнцам я больше никогда не пойду.

Суббота, 24 сентября 1983 года

Работал с Бенджамином до семи вечера (такси 6 долларов). Потом позвонил один человек из издательства «Харпер энд Роу», который хочет, чтобы я сделал для них книгу под названием «Америка», – он сказал, что хочет пригласить меня на ужин в «Тексаркану», договорились встретиться там в девять. Доехал туда на такси (6 долларов). Это будет книга фотографий с небольшим количеством текста – может быть, только с подписями.

Наткнулся на Ронни Кутрона и на целую толпу людей, человек сорок, они все шли с выставки Ронни, и на приглашении на эту выставку было написано: «В память об отце». Мы с Бенджамином тоже собирались туда, но потом таскали вещи в дом и просто забыли об этой выставке, но ведь нельзя же сказать человеку: «Я забыл»… В общем, получилось неловко. Тони Шафрази там был, и Кит Харинг тоже, был и Лу Рид, который выглядел таким мрачным, таким странным.

Его жена с каждым разом, когда я ее вижу, все больше и больше становится похожей на пуэрториканку. Я не понимаю, знаменит ли теперь Лу. Вот в Rolling Stone его альбому дали четыре звезды, однако разве он стал хитом? Ронни сказал, что Лу участвует в программе «Анонимные алкоголики», так что, по-видимому, он больше не пьет. Правда, Сэм на следующий день рассказал мне, что видел, как Лу выпивает в «Найнс сёркл»[1211], – но он, наверное, пришел туда просто для того, чтобы подцепить кого-нибудь из парней. Хотя он ведь живет в этом районе, и не исключено, что он просто так там околачивался. Ронни сказал, что когда приезжает к Лу, чтобы повидаться, вечно оказывается, что он купил очередной мотоцикл и очередной участок земли.

В общем, мы долго просидели с этим человеком из «Харпер энд Роу», его звали Крэйг Нельсон, и он все никак не просил принести счет, но сколько же можно было ждать, вот я и попросил счет, а он не предложил мне заплатить за ужин. Ужин стоил сто долларов с чаевыми. Отвез Крэйга Нельсона к нему в его «хижину» на Авеню А (такси 8 долларов).

Воскресенье, 25 сентября 1983 года

Проснулся совершенно продрогший. Пошел в церковь. Позвонил Керли и стал отговаривать меня ужинать с ним и с его друзьями, сказав, что сегодня вечером так хорошо будет остаться дома, однако если уж я так сильно захочу присоединиться к ним, то столики в таком-то заведении они заказали. В общем, я понял намек. Потом я позвонил Марку, этому парню из рок-группы The Pedantiks, и мы договорились встретиться в «Тексаркане». Он сказал, что приведет еще одного парня из их группы, по имени Сэм[1212]. Потом я позвонил Джею Шрайверу, и он сказал, что уже свалился спать и сегодня вечером вообще никуда не потащится, и я ему сказал, ну и ладно (такси в даун-таун 6 долларов). Встретил Сэма и Марка на улице, уже входя в ресторан. В общем, за ужином мы говорили про рок-музыку. Марк – блондин, он выглядит как натурал, никогда и не подумаешь, что он голубой. У Сэма плохие зубы и бледное лицо, но ведь рок-н-ролл, наверное, вовсе не располагает к здоровью, и все эти ребята уже в скором времени приобретают точно такой вид. Мы пробыли в ресторане какое-то время, и вдруг к нам подошел Джей! Он, оказывается, уже около получаса сидел в баре и даже думал, что я его заметил, но я, вот правда, вовсе его не видел. Потом, выпив, он расхрабрился и подошел ко мне. Но я-то его не видел! Я в новых линзах вообще ничего не вижу, даже не знаю, какие именно линзы надел. Он явился в этот ресторан, чтобы подцепить официантку, которую видел здесь накануне. А я на него сильно разозлился, ведь он мне солгал, сказав, что больше никуда не будет выходить из дома. Ну что ему стоило сказать мне правду? Я ведь не дитя малое (ужин 120 долларов).

Несколько раз звонил Бенджамину, но он сказал, что очень устал, потому что работал до пяти утра в клубе «Пирамида» – в роли драг-квин. Однако Марк работает швейцаром в этом клубе, и он сказал, что они закрылись раньше, еще до пяти, поэтому даже не знаю – может, и Бенджамин мне солгал? Потом отвез Марка и Сэма (6 долларов), а когда приехал домой, то все еще ужасно злился на Джея и всех этих ребят. У меня возникло ужасное чувство: меня используют, мной злоупотребляют и мне лгут. Посмотрел хорошее телешоу на «Эйч-Би-Оу». В первый раз я понял, почему Энди Кауфман такой смешной, такой остроумный. Там среди зрителей был актер – «подсадная утка», который громко сказал: «Да ты ничего нового не делаешь – все одно и то же, вот уже десять лет подряд», и потом какой-то парень начал его перекрикивать, а Энди Кауфман начал в самом деле злиться, так что уже и непонятно было, подстроено все или нет. Это было очень, очень хорошо сделано. Разговаривал с Джоном, он сейчас в Лос-Анджелесе.

Понедельник, 26 сентября 1983 года

Я реально возненавидел республиканцев, после того как побывал в гостях у Дрю Хайнц, однако сегодня я готов изменить свое мнение о них, если окажется, что Рон-младший смог взять интервью для нашего журнала у собственного отца. И сделать фотографию на обложку январского номера. Ну разве одно это не сделает наш журнал широко известным? Я бы даже проголосовал за республиканцев. Я не хожу на выборы, но вот я снова подумал о том, чтобы зарегистрироваться в качестве избирателя, потому что теперь списки кандидатов для участия в суде присяжных начали составлять на основании налоговых деклараций, а не по спискам зарегистрированных избирателей, и мне уже пришло приглашение явиться в суд.

Вторник, 27 сентября 1983 года

Винсент снимает на видео Джоан Уиншип: она рассказывает про свое ежегодное благотворительное мероприятие. Про нее ничего не слышно – с тех пор как она заболела. В Нью-Йорке такое быстро происходит. Про тебя могут забыть через пять минут. Или быстрее. Ты можешь встречаться с миллионами людей каждый вечер, много лет подряд, но они способны забыть тебя в одну минуту. Бенджамин приехал за мной рано. Не в наряде драг-квин. Я бы как раз хотел, чтобы он ходил в женском платье. Он куда более мужественно выглядит, когда на нем женская одежда. Это странно, потому что он на вид такой хрупкий и стройный, как юная девушка, а когда надевает женскую одежду, сразу становятся заметны его руки, какие на них вены, и еще у него широкие плечи и большие ладони.

Я хотел бы по вечерам подкрашивать губы, чтобы они казались полнее, но боюсь оказаться в таком месте, где будет яркий свет.

Среда, 28 сентября 1983 года

Позвонила Бьянка и пригласила меня на ланч в «Да Сильвано», она устроила его в честь министра культуры Никарагуа, из правительства сандинистов. Этот министр – женщина. Там был американец вроде де Антонио, коммунист, его зовут Питер Дэвис, он сделал фильм, который называется «Сердца и умы». Еще там был Клементе, это итальянский художник, ох, как же он мне понравился – у него теперь американское отношение к жизни. Он понимает американский юмор, это так странно, ведь невозможно представить себе, чтобы человек из другой страны был способен его воспринимать. Он не говорит много, просто сидит, ест и наблюдает за всем происходящим. Бьянка пытается заставить его расписать ее квартиру – но бесплатно. Она сейчас подмазывается ко всем художникам.

Еще один человек на этом ланче был политический заключенный, кажется, откуда-то из Южной Америки, а теперь он работает для Миттерана. Ланч занял целых пять часов. Эта «девушка», министр культуры из Никарагуа, сильно опоздала. И она почти такая же красавица, как Бьянка. Она сказала: «Ну, конечно, все думают, что у нас во время революции искусство перестало существовать, однако даже когда падают бомбы и летают пули, люди по-прежнему создают произведения искусства. У нас есть танцоры, художники и фотографы, и мы организовали для них профессиональные союзы…» Надо же… и еще она говорила, что истинная революция побеждает, что «народ теперь переживает свои лучшие дни». Я не знаю, что и сказать, это все так абстрактно, но с другой стороны, когда я был недавно на этом грандиозном приеме у Хайнцев, со всеми этими богачами-республиканцами, у меня возникло какое-то чувство гадливости. Ну, любой, кто приходит к власти, потом ни за что не захочет отдавать ее кому-нибудь еще. Или как жены пытаются отвлечь своих мужей, чтобы они не заглядывались на молоденьких. Правда, не только богатые так себя ведут. Во всяком случае, они говорили, что хотели бы пригласить нас в Никарагуа, чтобы мы, я не знаю, поддержали их художественные принципы. Клементе сказал: «Ну, конечно, а потом я потеряю грин-карту, которую мне удалось получить с таким трудом». А потом, когда наш ланч наконец завершился, девушка– повстанец села в свой лимузин, а социалист, который работает для Миттерана, сел в свой лимузин, и мы все отправились к Клементе, в его лофт, который находится прямо рядом с «Тауэр рекордс», и это помещение совершенно изумительное. Это в самом деле лофт художника, там всюду висят большие картины. Он пишет много. Там так много картин! А тот, который работает на Миттерана, вел себя ужасно: принялся ходить по одной из картин, которая лежала на полу, он еще притворился, будто ему показалось, что это ковер, но я-то понимаю, что он знал – это картина.

Потом они захотели увидеть мою «мастерскую», так что мы отправились к нам в офис, и там просто ничего не было. Та к о й очевидный контраст. Мы настолько увлеклись миром моды, что больше не знаем ничего про все эти войны и правительства. У меня не было картин, которые я мог бы им показать. Они хотели посмотреть мои фильмы, однако у меня и их не оказалось. Наконец все уехали. Я работал до половины восьмого, и вот позвонила Корнелия и спросила, где же я, потому что она была уже готова, и у меня в офисе нашелся галстук-бабочка, поэтому я просто надел его и поехал за ней в «Уолдорф тауэрс». Я попросил ее подождать нас внизу, поскольку мы запаздывали, но она сказала: «Не хочу ждать внизу, как проститутка какая-нибудь». Я туда приехал, и швейцар оказался полным дебилом: я пятнадцать минут просидел в такси, пока он не вышел и не сообщил мне, что мистер Уорхол у них в гостинице не значится. То г д а я сам снизу позвонил в номер Корнелии, и она спустилась вниз, на ней было красное платье, так что она была очень похожа на проститутку. Но красивую. Она немного пополнела. Да, а еще я видел миссис Дуглас Макартур, пока ждал Корнелию, и она была великолепна. Ей восемьдесят четыре года или что-то в этом роде, и она совершенно в ясном уме. А я уже с трудом хожу. В общем, Корнелия вышла на улицу, и мы поехали в отель

«Пьер» (такси 8 долларов), на этот благотворительный показ мод, который организовала Джоан Уиншип.

Да, а во время ланча я заговорил про все, что пишет Лиз Смит насчет Кельвина и его модели Келли – что у них сейчас вовсю бушуют страсти, и Бьянка отреагировала на это так: «Ха-ха-ха! Смех да и только!» Она так к этому относится.

Четверг, 29 сентября 1983 года

Проснулся от укусов блох и из-за этого впал в истерику. Выскочил на улицу, купил в магазине противоблошиные браслеты для моих щиколоток. Съездил на такси в даунтаун (5 долларов), в этот новый шикарный супермаркет на Парк-авеню и 18-й улице под названием «Фуд эмпориум», сэндвичи для меня там делал какой-то голубой парень, и я побоялся их есть. Заходил Кенни Шарф, он только что купил дом в Баие за две тысячи долларов и целыми днями ест кокосовые орехи. Его жена должна скоро родить. У него отец, кажется, продюсер, не из самых богатых. Кенни познакомился со своей будущей женой, когда летел на самолете на карнавал в Рио-де-Жанейро. Потом зашел Кит Харинг, после того как доктор Джиллер сделал ему укол витамина В-12, и это было как в шестидесятые, когда парни, сделав такой укол, возвращались возбужденными. Кит громогласно восторгался этим парнем, про которого сейчас написали все газеты, потому что его застрелили полицейские, – его зовут Майкл Стюарт, он негр, художник, занимался граффити. Кит сказал, что его самого арестовывали четыре раза, но поскольку у него вид «нормальный», полицейские лишь обзывали его педиком и отпускали. А этот парень, которого убили, он был похож на Жан-Мишеля – с дредами. Работал всю вторую половину дня. Отвез Бенджамина (такси 7 долларов). Наклеился, поехал в ресторан к Режин, она устроила там прием в связи с днем рождения Хулио Иглесиаса, и мы с Лестером Перски приехали одновременно, так что вошли внутрь так, будто мы парочка, всюду были телекамеры, но все сказали, что это [смеется] всего лишь испанское телевидение. Были обычные завсегдатаи – «Сюзи», Джерри Зипкин и Корнелия. Хулио Иглесиас выглядит не так, как на фотографиях. Рост у него 190 сантиметров, он очень красив, у него темный загар, а зубы практически фосфоресцируют. Он был очень дружелюбен – так, словно он в самом деле мой знакомый. Может быть, он знает кого-то из наших знакомых, кто без конца рассказывает ему о нас. А Корнелия сидела рядом с ним и ловила каждый его взгляд. Позвонил Хальстон, пригласил приехать потом к нему домой.

Ну, я поехал к Хальстону, и там была Дженни Хольцер, а Хальстон снова завел ту же волынку на тему «Я богат», тогда как он ведь сейчас, наверное, ужасно обеспокоен: ведь в журнале «Форчэн» вышла статья, что этот человек, которому принадлежит компания Хальстона, сказал, что собирается ее продать. Да, и Хальстон снова спросил, как насчет встречи с Джерри Холл. Он все еще хочет заставить Бьянку ревновать. Правда, сейчас, когда Джерри беременна, ее будет трудно одевать.

Суббота, 1 октября 1983 года

Пришлось рано встать. Мы с Морой должны были взять интервью у Мэтта Диллона на кухне у Фреда. Мэтт наконец появился, сел на этой кухне, и Мора принялась его интервьюировать. Ему всего девятнадцать лет. Мора задавала ему те же самые вопросы, которые всегда всем задает: «Ты католик?»

и «Ты ирландец?». Он ответил «да» на оба вопроса. Получится точно такое же интервью, как и с Брук Шилдс.

Среда, 5 октября 1983 года – Нью-Йорк – Милан

Встал рано, попытался упаковать вещи, за мной заехал Бенджамин (такси 6,50 доллара). Жан-Мишель Баския пришел в офис на тренировку с Лидией, и я ему сказал, что еду в Милан, он сказал, что тоже поедет, встретится с нами в аэропорту. Работал всю вторую половину дня – до половины пятого. Я не думал, что Жан-Мишель в самом деле поедет с нами, но пока я ждал в очереди в аэропорту, он там появился – он, правда, вовсю валял дурака, но был такой славный и замечательный. Он не спал уже четыре дня, сказал, что собирается посмотреть, как я сплю. У него всюду размазаны сопли. Он сморкался в бумажные пакеты. В общем, все так же плохо, как у Кристофера. Пейдж, правда, превратила его практически в джентльмена, потому что сейчас он принимает ванну. Мы прилетели в Милан почти по расписанию. Заселились в какую-то знаменитую гостиницу, не помню, как называется.

Четверг, 6 октября 1983 года – Милан

Сегодня дал не то пять, не то десять интервью: ко мне заходили по очереди. Побывали в каком-то прекрасном ресторане. Там очень хорошая еда, люди все на вид такие красивые, и мы там, по-моему, славно отрекламировали Interview. Потом у нас был грандиозный ужин в каком-то новом заведении с дискотекой – на ужин пришли все красивые модели.

Приехал домой. Жан-Мишель зашел ко мне, сказал, что у него жуткое настроение и что он покончит с собой, а я лишь рассмеялся и сказал, что это от недосыпа, так что через какое-то время он отправился к себе в номер.

Пятница, 7 октября 1983 года – Милан

Снова пришлось общаться с репортерами. Потом в одной галерее было открытие выставки двух картин, и сорок миллионов человек втиснулись в небольшой вестибюль, чтобы их увидеть. Ну слишком тесно. Нужно было одеться для большого званого ужина в честь галериста Леандро Гуальтьери и его жены Регины Шрекер, она дизайнер. Жан-Мишель пришел сюда, и я уговорил его расписать тарелки, так что мы раздали всем портреты на тарелках. Все было весьма элегантно, и ребята отправились танцевать, и Жан-Мишель стал вовсю приударять за Джоанной Карсон, которая тоже оказалась в Милане[1213].

Суббота, 8 октября 1983 года – Милан – Париж

Жан-Мишель пришел в номер, как раз когда мы уже уезжали. Он сказал, что остается в Милане с Китом Харингом, чтобы еще помелькать на публике – а Кит только что приехал из Испании с Кенни Шарфом, чтобы сделать портрет Фьоруччи (30 долларов консьержу, 20 долларов посыльным, горничной 10 долларов, журналы 10 долларов, швейцару 5 долларов, такси в аэропорт 30 долларов).

Вторник, 11 октября 1983 года – Париж – Нью-Йорк

Когда я приехал домой на 66-ю улицу, то не стал принимать душ, потому что понял, что тогда просто не доеду до работы. У меня сегодня были [смеется]

«Ароматы Франции» – запах пота. В газете напечатали странную фотографию мэра Коча: он презрительно улыбается Никсону на похоронах кардинала Кука. Чумовой снимок (такси 6 долларов). Встречался с Лидией. Выпил много кофе. Работал до семи или до половины восьмого вечера. Зашел Ронни Кутрон, он сказал, что был в Милане тогда же, когда и мы, и что Жан-Мишель оттуда поехал в Мадрид. Жан-Мишель старается как можно скорее прославиться, и если это сработает, он, надо думать, своего добьется.

Среда, 12 октября 1983 года

Целый день пытался дозвониться до Томаса Амманна, но его нигде не было. Он все еще хотел бы арендовать часть моего дома – второй этаж, чтобы там демонстрировать имеющиеся у него картины, и я не понимаю, честно говоря, как выпутаться из этой ситуации, потому что такого рода обстоятельство – что это мой дом – невозможно сохранить в тайне и тогда все про него узнают. Задачка, однако.

Пейдж очень расстроилась, потому что Жан-Мишель ей ни разу не позвонил. Впрочем, он и нам не звонил. Она продает его картины, причем уже какое-то время. Он расторг отношения с Мэри Бун – она брала за продажу пятьдесят процентов, а Пейдж берет всего десять. Его, однако, все еще представляет Бруно, благодаря чему его работы выставлены в галерее. Я сказал Пейдж, что Жан-Мишель ухлестывал в Милане за Джоанной Карсон, и этого, пожалуй, делать не стоило. Пейдж сказала, что она, наверное, просто постарается его забыть: ведь ей нужно либо все, либо ничего. Однако люди остаются людьми, а глупость – глупостью, вот и неважно, что они говорят – они ведь все равно по-прежнему любят друг друга.

Четверг, 13 октября 1983 года

Принцесса Каролина[1214] должна была приехать к нам в офис в девять утра, чтобы позировать для обложки декабрьского номера французского Vogue. Она – приглашенный редактор рождественского номера этого года, и меня просили ее сфотографировать. Я примчался в офис (такси 6,50 доллара). Она уже была там, однако ей понадобилось не то час, не то два на то, чтобы переодеться. Еще они хотели получить снимки того, как я ее фотографирую, поэтому я позвонил Крису и он тоже приехал в офис. Она прелестная, но на вид ей все сорок. Выглядит так, будто уже прошла огонь, и воду, и медные трубы. Однако специалисты знают, как ее подтянуть и выправить. У нее визажист – японец. Пол Моррисси тоже был в офисе и доводил нас всех до белого каления. Он хочет сделать ремейк «Пепе ле Моко»[1215], но только с детьми. У Пола, конечно, бывают хорошие идеи, было бы неплохо снова работать с ним, если бы только удалось заставить его завязать с этим старомодным нарко-трэш образом жизни. Он упросил Бриджид перепечатать кое-какие договора.

Вторник, 18 октября 1983 года

В офисе появился Жан-Мишель, и я залепил ему пощечину. [Смеется.] Я не шучу. Довольно сильную. Его это несколько встряхнуло. Я ему сказал: «Да как ты смел свалить от нас в Милане!» Это меня Бенджамин надоумил.

Среда, 19 октября 1983 года

Дерево перед моим домом за все лето не выросло ни на дюйм. Это гинкго. Оно по-прежнему зеленое, но не растет. Бенджамин говорит, что сначала оно должно как следует врасти в землю корнями. Оно, правда, красивое. Небольшое, очаровательное, зеленое.

В газетах заметки про то, что полиция арестовала «сына Сиднея Пуатье и Дайэнн Кэрролл» за мошенничество. Он ведь жил у разных людей. Хальстон в тот раз умно поступил, выставив его из своего дома. Можно было сразу понять, что этот парень лжет. Но сколько людей позволили ему жить у себя! Ну то есть он мог оказаться кем угодно, он же мог вырезать целую семью…

Пятница, 21 октября 1983 года

В офисе устроили большой ланч в честь наших англичан, Тэба Хантера и его нового продюсера, который хочет, чтобы я сделал плакат для фильма, а также интервьюера из Амстердама. Появился Жан-Мишель, а Пейдж Пауэлл была с какими-то клиентами. Пейдж организовала выступление Жан-Мишеля в колледже Вассар вечером, чтобы поехать туда вместе с Дженнифер, которая теперь там учится, за ними должны прислать машину. Но Жан-Мишель сказал мне, что не хотел бы брать Пейдж с собой в Вассар, потому что он собирается трахнуть кого-нибудь из тамошних девиц. В общем, когда я приехал домой, у меня было сообщение от Роберта Хейза, что Пейдж в полной истерике, потому что Жан-Мишель так и не заехал за ней. Ну это уже подлость. Я сказал ей, что в жизни всякое случается, и позвал в бар, позвонил Шону Маккиэну и пригласил его пойти с нами, чтобы мне было легче со всем этим справиться. Шон ведь был в меня влюблен несколько лет, и всегда приятно быть в обществе того, кто к тебе хорошо относится. В журнале «Пипл» на этой неделе была его фотография в солнечных очках.

Ну, мы отправились в «Мейфэр», выпили по две порции шампанского, взяли кофе (40 долларов). Пейдж была жутко расстроена – она ведь только что передала Жан-Мишелю чек на двадцать тысяч долларов за несколько проданных картин. Она сказала, что больше никогда не будет ни продавать, ни выставлять его работы. Я сказал ей, что позволю ей сделать выставку моих работ под названием «Худшее от Уорхола», для чего я просто разберу свои кладовые и найду все самое худшее, все, что у меня вообще не получилось, и эта идея ее немного позабавила. Потом, однако, она довольно скоро уехала, потому что по-прежнему страшно нервничала. Шон отвез меня домой, и я лег спать.

Воскресенье, 23 октября 1983 года

Одна моя картина скоро будет продаваться на аукционе, и предварительно ее стоимость оценили в 100 тысяч долларов. По-моему, это «Бутылка кока-колы». А вот у Ро я вещи идут за пять, шесть или семь сотен тысяч, а у Джаспера – за миллион.

Понедельник, 24 октября 1983 года

Очень холодно, но отопление все еще не работает. У меня по-прежнему проблемы с тараканами. Я каждую ночь ловлю одного и того же, но потом у меня не хватает решимости прикончить его. Он ест мою еду последние три года.

Читал книгу про Барбару Хаттон[1216], лучший момент – про слуг, которые подтирали ей задницу. Это в конце уже, когда ее обирали все, кому не лень. Она ведь под конец жизни страшно обеднела, у нее выманили все ее деньги, и ей пришлось обратиться к тем, кому она делала подарки, с просьбой – а нельзя ли ей получить их обратно. Но стоп! Постой-ка. Может быть, она обратилась только к тем, кто у нее работал. Я не подумал об этом…

Я все беспокоюсь, не сделал ли ошибки, купив это здание на 33-й улице. Может быть, нам нужно было купить его и тут же продать. Из-за его Т-образной формы оно является ключевым по всем квартале. В пятницу приедет грузовик, чтобы перевезти вещи из дома номер 860.

Вторник, 25 октября 1983 года

Поехал в ресторан «Санта-Фе» (такси 5,50 доллара), и Бьянка пришла туда вовремя. Потом появился Кельвин с интервьюером из Playboy. Жан-Мишель положил руку на колено Бьянки – и она захихикала. Потом был замечательный момент, когда я пошел оплатить счет, а Бьянка сказала, что Кельвин уже все оплатил.

Бьянка сказала, что хочет отправиться на Западный Бродвей, где в одной из галерей снимают фильм «Горный хрусталь»[1217]. Приехав туда, обнаружили Стива Рубелла. Вскоре появился Сталлоне. Он, по-моему, положил глаз на Бьянку: едва увидел ее, как сразу же подошел к нам. А я принялся вякать, мол, где же моя роль в «Горном хрустале», ведь я заплатил тогда пять тысяч долларов на каком-то благотворительном аукционе Марвина Дэвиса в Колорадо. Эту художественную галерею для съемок переделали в бар. Можно представить себе, сколько денег тратится на съемки. Я впервые был на съемочной площадке, на которой что-то из реальной жизни полностью переделали во что-то совершенно другое – и только на время съемок. По всей улице бесконечные зумовые камеры и микрофонные «журавли». Я было решил, что и такси, которое стояло позади меня, часть бутафории, но потом оказалось, что это вовсе не так, вот я и сел в него, и водитель отвез меня домой (6 долларов).

Среда, 26 октября 1983 года

Жан-Мишель провел в офисе всю вторую половину дня. Пейдж пришла было на работу, но тут же выскочила прочь, донельзя разгневанная. Между ними, по-моему, все кончено, потому что он хочет, чтобы их отношения были «непринужденными», «без условностей», а она – чтобы они оба «принадлежали друг другу».

Четверг, 27 октября 1983 года

Позвонила Гейл Лав, принялась вопить, что продавцы в газетных киосках бе сятся, потому что я хожу по улицам и бесплатно раздаю новые номера жур нала еще до того, как они его получают, – а я сказал ей, что буду делать то, что мне хочется, и точка!

Номер с Ричардом Гиром, как мне кажется, продается лучше всех остальных, хотя само интервью получилось ну до того плохим. Только какая разница? – это ведь станет ясно только в том случае, если кто-то захочет его прочитать.

Вторник, 1 ноября 1983 года

На такси на встречу с Лидией (6 долларов). Какой-то паренек из Германии появился у нас в доме 860 и рассказал, что был прошлой ночью в баре «Каубойс», испуг, вызванный появлением СПИДа, уже прошел и что «настроение снова поднялось». А бойфренд Роберта Хейза, который болен СПИДом, сейчас в Нью-Йорке, живет у него, у Роберта. Ему нельзя делать химиотерапию, потому что тогда что-то еще в организме происходит.

А Жан-Мишель теперь трахает какую-то блондинку, настоящую WASP. По-моему, он ненавидит всех белых женщин.

Корнелия забрала мой шарф. Она вечно приходит полураздетой, в прозрачной одежде, а потом жалуется, что ей холодно. Ну вот она и забрала отличный красный шарф, который мне достался на показе мод, и, наверное, с концами. А ведь этот красный цвет был наконец тот, что надо.

Четверг, 3 ноября 1983 года

Позвонила Брук Хейворд, она хочет взять у меня интервью про Мика. Она занимается сбором материала для той книги, за которую Мику дали огромный аванс. И она разговаривала со мной довольно жестко. Она сказала: «Значит так, слушай сюда», и я подумал, что если она уже сейчас так себя ведет… – нет, она ни на что не годится, она ничего не сможет, мне понравились «Мозги набекрень», ее воспоминания, но она – автор одной книги. Во всяком случае, я ее терпеть не могу, потому что не в силах забыть, что именно из-за нее и еще из-за Джин Стейн у меня возникли все эти неприятности с налоговым управлением, потому что это они упросили меня сделать плакат для Макговерна, и я хотел придумать что-нибудь остроумное, вот у меня и появилась эта мысль сделать лицо Никсона зеленым, а под ним написать: «Голосуйте за Макговерна!» После этого налоговое управление мною и заинтересовалось. Дошел пешком в новый офис на 33-й улице, поднял телефонную трубку и сделал свой первый телефонный звонок из этого здания. Я пришел туда осмотреть все углы, чтобы понять, где что хранить. Там уже все заполнено, а я ведь еще даже не перевез свои вещи. Да и мой дом начинает выглядеть захламленным. Я хочу сфотографировать мусор, однако моя камера фокусируется на таких небольших участках, что все в кадре выглядит вполне мило, потому что я не в силах сделать панораму большого беспорядка, частью которого и являются эти маленькие участки.

Робин решил уйти от нас и перейти на работу в «Тауэр гэлери». Правда, по-моему, это ненадолго. Вообще-то он хочет быть художником и думает, что новое место работы приблизит его к этой цели.

Вторник, 8 ноября 1983 года

Прошлым вечером на аукционе мой «Тройной Элвис» дошел в цене до 135 тысяч долларов, и это хорошо. Оценивали его в 70–90 тысяч долларов. Однако Томас Амманн предложил ставку в 440 тысяч долларов за одну из картин Раушенберга, которые принадлежат Дэвиду Уитни.

Четверг, 10 ноября 1983 года

Позвонила журналистка из «Уолл-стрит джорнал» и сказала, что пишет статью про «клубы», а поэтому хотела бы пойти вместе со мной в «Эреа», в «Лаймлайт» и в «Кэт клаб», однако, как мне кажется, ей просто захотелось пошляться по этим клубам, вот она и принялась говорить, будто пишет о них статью. Да, я очень рад, что за «Бутылку кока-колы» дали 135 тысяч долларов. Все считают, что это хорошо. Томас сказал мне, что «Элвис» ушел за 146 тысяч долларов. Сам Томас купил мою картину «Цветок» за 40 тысяч долларов. Она стоит, конечно же, куда больше. Ну, еще настанет ее день…

Поехал в «Ла кот баск», чтобы встретиться с госпожой Фортабат, этой самой дамой из Аргентины, которая за 6 миллионов долларов купила Тернера, принадлежавшего бабушке Уитни Тауэра. Ее лицом, кстати, тоже занимается Карен Берк. Она сказала, что сейчас открывает в США бизнес, связанный с производством бетона, и я заметил на это, что в таком случае она станет частью мафии, на что она рассмеялась и сказала, что я «очарователен».

Суббота, 12 ноября 1983 года

Случайно встретил соседа по Монтоку, он хозяин дома рядом с нашим участком, и сказал ему, что планирую начать «серьезные земляные работы с припаркованными трейлерами». Он даже не рассмеялся, у него нет чувства юмора, он даже не понял, что я валяю дурака, и так расстроился. Он ведь, к тому же, специально рассказал мне, что недавно потратил двадцать тысяч долларов на то, чтобы не допустить строительства кондоминимумов, поэтому теперь я уже не удивлюсь, если он пришлет мне счет. Я рассказал ему, что Лорен Хаттон строит дом на своем участке, а он сообщил мне, что Пол Саймон занимается тем же самым.

Пошел посмотреть фильм «Окно во двор» Хичкока и сел рядом с одним негром, который не сдвинулся с места, но как только увидел, что это я, повернулся ко мне и сказал: «Мы, Львы, всегда делаем то, что хотим, верно?» От него пахло потом. Он был человек образованный, смеялся в нужных местах. Фильм мне понравился, он снят на чудесной пленке «Текниколор», которую больше не выпускают.

Воскресенье, 13 ноября 1983 года

Я все пытался свести Кита Харинга и Томаса Амманна, пригласив обоих на ужин, потому что Томасу это нужно, и вот я позвонил Киту, а он, оказывается, только проснулся – они с Хуаном были в клубе «Пэрэдайз гэраж» до восьми утра, вот и проспали весь день.

В девять вечера Томас заехал за мной, он сказал, что Ричард Гир и Сильвинья встретятся с нами в «ВанДам», поэтому мы двинули прямо туда, и там сегодня было пусто. Заказал рыбу на гриле, однако в результате не съел ее. Ричард был в небольшой шляпе, у него теперь усы и он выглядит как герои фильма «Клуб “Кот тон”». Кричал, что газеты никогда не напишут, как все обстоит на самом деле, очень важничал. Он сказал, что пришел только потому, что хотел познакомиться с Китом Харингом. Он ведь покупает картины. Рассказал мне, как швырнул в камин мою «сперматическую» картину. А получилось вот что: я подарил Жан-Мишелю картину со спермой, и она была у него с собой, когда они с Ричардом напились, и у Жан-Мишеля не на чем было написать свой телефон, только эта картина, тогда он написал телефон на ней и отдал ее Ричарду. А когда Ричард на следующее утро проснулся, то, как он сказал, едва увидел ее, сразу подумал: ну до чего отвратительная картина – и тут же бросил ее в огонь. Я сказал ему, что это была моя сперма, хотя на самом деле не моя, а Виктора. А Ричард сказал, что если бы у него было столько денег, сколько ему хочется, он скупил бы все картины Бальтюса, который пишет маленьких девочек, которые улыбаются, как после секса. Эти картины уже стоят за миллион.

Понедельник, 14 ноября 1983 года

Заходила Долли Фокс, однако она не привела никого из своих соседок по комнате и вообще никого. Она из тех молодых девиц, которые пытаются куда-то пробиться, однако она живет на 61-й улице и Парк-авеню и оттуда и борется за свое место под солнцем.

Среда, 16 ноября 1983 года

Джей расстроился, потому что я отрицательно отнесся к его идее превратить в дискотеку ту сторону нового здания, которая выходит на Мэдисон-авеню, – они с Бенджамином управляли бы ею. В общем, он был не в духе. И Винсент был в плохом настроении: он ходил на совещание в телекомпанию «Мэдисон-сквер-гарден ТВ», и они, по-видимому, откажутся от нашего шоу. Они так и не поняли, в чем смысл наших передач, – они ведь транслируют спортивные передачи, и хотя они сказали нам, что хотят диверсифицировать свои программы, но…

Пятница, 18 ноября 1983 года

Я ходил к Карен Берк, этой коллагеновой девице, и о чем бы она ни начинала говорить, она без конца попадала пальцем в небо. Она сказала, например, что хотела бы провести исследование кожи гомосексуалистов, потому что они глотают сперму, а это влияет на кожу, и привела меня в качестве примера – а я лишь уставился на нее в полном недоумении и сказал: «Слушай, о чем ты? Я вообще никогда не глотал ничью сперму!» И она поняла, что ошиблась. А потом я спросил ее, будет ли она сама вводить себе коллаген, и она ответила, что нет-нет, ни за что, потому что она аллергик. Причем прозвучало это так: «Чтобы я вводила себе коллаген? Ты что, с ума сошел?!» Та к она еще раз облажалась. А потом она сказала: «Да, я тут решила, что мне нужно обязательно выразить вам благодарность в рекламе косметических средств из натуральных продуктов, которые я буду разрабатывать». Ну, это вообще-то была моя идея – я ей про это говорил неделю назад! Что можно изготавливать кремы из сливочного масла и всяких прочих косметических средств, которые есть в любом холодильнике и которые приходится без конца заменять. Короче, я ей прямо сказал: «Ладно, я займусь этим бизнесом с тобой…».

Воскресенье, 20 ноября 1983 года

Несколько раз звонила Корнелия, она решила не ходить со мной на премьеру пьесы «Мэрилин». Спектакль начался в шесть часов вечера, его тут же нужно было взять да закрыть – раз и навсегда. Пьеса – дурацкая. Актриса, игравшая роль Мэрилин, была, правда, очень хороша, у нее есть все качества звезды, она может петь, однако текст в этой пьесе совершенно ужасный. Когда спектакль закончился, мы принялись врать, какой он был замечательный. Случайно встретился с Лестером Перски и с Труменом Капоте, который, похоже, был уже подшофе. Еще Трумен взял да вдруг поцеловал мне руку. Что бы это могло означать? Я спросил его, пойдет ли он позже на вечеринку в честь премьеры, и он сказал: «Нет. Я могу пить у себя дома».

Приехал домой и посмотрел по телевизору немного этой фигни под названием «Годы Кеннеди» – сценарий писали, наверное, республиканцы, потому что во время кубинского кризиса Джеки больше всего волновали занавески. Заснул прямо перед телевизором.

Среда, 23 ноября 1983 года

У меня был назначен визит к Доку Коксу, но когда я к нему приехал, на самом деле ничего не нужно было делать. Баблз просто сошла с ума. Она сказала, что анализы, для которых они в прошлый раз выкачали из меня чуть ли не десять галлонов крови, не получились. А в этот раз они снова не могли взять у меня кровь, потому что у них анализы полагается брать только в начале недели. Она сказала, что в прошлый раз плату за анализ включили в мой счет, но теперь, во второй раз, это будет для меня бесплатно. На самом деле я думаю, что они просто пригласили меня явиться лично, потому что не хотели звонить и напоминать, что нужно оплатить выставленный счет, и предпочли поступить вот так. Потому что мне действительно ничего не нужно было делать. У них вообще все как будто с ума посходили. Еще, пока я там был, позвонил по телефону некто по имени Сол Стейнберг, и он, похоже, по-настоящему богат, а это означает, что у Дока Кокса есть все же богатые, влиятельные пациенты. Потом они мне сказали, что я не делал рентген с 1978 года, но я напомнил, что медсестра делала мне его, и в конце концов они нашли снимки, а я обвинил Баблз в том, что это она их потеряла, но Док Ко кс возразил, что Баблз никогда даже близко не подходит к этому ящику.

Понедельник, 28 ноября 1983 года

Выглянул дома из окна и увидел, что какая-то дама вместе со своей собакой быстро удаляется от кучи, которую эта собака только что сделала… она ее так и оставила… взяла и ушла, а куча-то прямо перед окнами моего дома! И тут же появился грузовик из китайской прачечной «Счастье – чистка и стирка»… Фред нанял какого-то парня вместо Робина и при этом даже не спросил меня. А мне показалось, что парень этот мало на что годится, потому что он так и просидел пять часов на одном месте, все ждал, когда появится Фред, вместо того чтобы поинтересоваться, чем он мог бы быть полезен, – мог бы, например, подмести пол. Он итальянец, говорит с британским акцентом.

Вторник, 29 ноября 1983 года

В «Нью-Йорк таймс» большая статья про СПИД. Туризм на Гаити вообще сошел на нет. Наверное, туристы туда ездили ради больших членов – и это большая тайна. Ведь вот Жан-Мишель наполовину гаитянин, и у него в самом деле здоровенный член.

Отправился к «Башне Трампа», выложил там бесплатно стопку экземпляров Interview и смотрел, как люди их разбирают. Какая-то дама вся тряслась, когда просила у меня автограф, и еще сказала: «Да хранит вас Господь» – надеюсь, что так и будет.

Я слышал, что Питер Брент только что купил журнал «Энтикс», наверное, для Сэнди, чтобы она им руководила. Это хорошая идея, хороший журнал.

Среда, 30 ноября 1983 года

Отправился на мероприятие в «Тэверн-он-зе-грин», где должны были объявить, что Дон Кинг[1218] становится менеджером Джексонов.

Дон Кинг завел речугу на целый час, он вел себя возмутительно, все плел про то, что якобы среди нас Дастин Хоффман и Мохаммед Али, но зрители его только освистали, поскольку все знали: на самом деле ни того, ни другого там не было [смеется]. А потом он заговорил про «молодого человека с фотокамерой», и тут Бенджамин стал хлопать меня по плечу и говорить: «Это про тебя! Это про тебя!» Все Джексоны были в темных очках, не снимали их и не проронили ни слова. Миссис Джексон очень красивая.

Воскресенье, 4 декабря 1983 года

Позвонил Стив Рубелл, сказал, что заедет за мной в половине седьмого с Бьянкой и Иэном Шрегером, чтобы отправиться во дворец Хелмсли, на открытие ретроспективы Филипа Джонсона[1219] в присутствии Джекки О., это благотворительное мероприятие Муниципального общества искусств в Виллард-хаус. Я надел смокинг, нацепил галстук-бабочку.

Приехали туда, я подошел с Дэвиду Уитни, мы поговорили. Фотографы хотели снять меня с Бьянкой, однако к ней было не подступиться. Она была в платье от Кельвина.

Потом мы поехали на машине Стива Рубелла на концерт The Four Seasons. Поздоровался за руку с Джекки О., она меня снова так и не пригласила на свой рождественский прием, вот ведь мерзавка! А теперь я бы и сам к ней не пошел, даже если бы пригласила. Я сказал бы ей, чтобы она шла себе да занималась своими делами, а меня бы не трогала. Мы с ней одного возраста, поэтому я могу ей такого наговорить… Но у меня постоянное ощущение, что она старше меня. Правда, с другой стороны, у меня сейчас такое ощущение, что все вокруг старше меня.

Филип вроде бы вел себя весьма славно. Как он сказал, это у него не выставка, а отставка. Дэвид Уитни пил мартини один за другим, сказал, что как только Филип сыграет в ящик, мы с ним сразу же сможем съехаться. Я только рассмеялся, однако позже он сказал, что я должен поцеловать его в губы. А я и вправду не знал, что он так ко мне относится! Я всегда думал, что он просто дурачится. Филип выступил с речью, и Дэвид смеялся и аплодировал. Он умный, этот Дэвид.

Боб Раушенберг тоже заставил меня поцеловать его в губы. А потом еще какая-то симпатичная девушка – моя поклонница – поцеловала меня в губы. В общем, если я чем-то заражусь, мой Дневник будет знать, от кого. Я оставил там Бьянку и даже не попрощался с ней (такси 7 долларов).

Среда, 7 декабря 1983 года

Я разговариваю совсем как Бьянка: «Приивет!» Когда звонишь ей, всегда слышишь этот невероятно низкий голос и потом какое-то евробормотанье. Она сейчас в Вестбери.

А нового помощника Фреда зовут Сандро Гуггенхайм. Это его Фред нанял на работу, не посоветовавшись со мной. Ну, фамилия его на самом деле не «Гуггенхайм», но все равно он – внук Пегги Гуггенхайм. Правда, Пегги не оставила ему наследства.

Четверг, 8 декабря 1983 года

Отправился в «Фьоруччи», чтобы ставить автографы на номерах Interview, потому что Interview об этом договорился. А когда я туда приехал (такси 6 долларов), можно было рехнуться: там, оказывается, устроили «День двойников Энди Уорхола», и в магазине торчали пятеро таких двойников, на них были белые парики и очки с прозрачной розовой оправой, и выглядело все это странно. В общем, я подписал около 250 экземпляров и все их продал.

Воскресенье, 11 декабря 1983 года

День был серый, пасмурный. Отправился посмотреть на деревья в Катону, где живет Эверил, ее муж работает там в отделении неотложной хирургии, а она сама только что родила двойню. Они сдали Фреду небольшой сарай на своем участке, поэтому мы решили съездить и посмотреть на новое архитектурное приключение Фреда.

Питер Уайз взял машину напрокат, мы заехали за Фредом и двинулись на север от Нью-Йорка (бензин и пошлины 10 долларов). Муж Эверил до того красив… Они живут в большом уютном доме, со служанкой, которая живет там же, с ними, все у них богато, но несколько запущено, что ли. Это идеальная семья с рождественскими елками, собакой, мужем, который любит свою жену, и даже удивительно вспоминать, до чего же она была шальная всего несколько лет назад.

Вторник, 13 декабря 1983 года

Вчера шел сильный дождь. Мы с Бенджамином шли по Мэдисон-авеню, разглядывали всякие разные вещи, которые мне так хочется купить, но есть одна старая добрая проблема – непонятно, лучше купить много небольших вещей подешевле или же потратиться на одну большую и дорогую. В этом году, как я вижу, люди опять стали хватать новые вещи. В прошлом все брали «ретро». В прошлом году высшим шиком было носить наручные часы тридцатых годов. А теперь все снова покупают «Ко ру м» и тому подобные вещи. Карманные часы вышли из моды. В моде наручные, но мода эта вроде тоже уходит. Это второй модный тренд, который я начал, – коллекционирование наручных часов. Первым было «ар-деко». В этом году можно за 4 тысячи долларов купить карманные часы, которые год назад продавались за 12 тысяч. А те, что в прошлом году отдавали за 85 тысяч, теперь можно найти за 35. Мы пришли в офис, и я прочитал номер Rolling Stone, в котором Янн Уэннер поливает грязью всех своих лучших друзей. Меня он поместил в самые «Перехваленные личности». Можно подумать, что раз у него в коллекции есть мои «Мао», то он должен меня расхваливать. Почему бы и нет? А-а, знаю, в чем дело: он их, наверное, продал! И ты знаешь, вот Джо Аллен, он же продал «Серебряного Элвиса»! Он вообще всю свою мебель продал, все-все – его новая жена въехала в дом. Джед сейчас у них в квартире делает ремонт. Решил пойти на вечеринку Питера Берда в «Хартбрейк». Питер был у входа, показывал слайды. Все те же. Африка. Шерил верхом на индейке. Барбара Аллен верхом на индейке. Пятна крови. [Смеется.] Сама понимаешь…

Среда, 14 декабря 1983 года

Пришел Бруно и вконец довел нас всех. Он не принес арендную плату Жан-Мишеля, поэтому я позже звонил Жан-Мишелю насчет того, что пора платить за квартиру, а еще позже поругался с Джеем, потому что он дал Жан-Мишелю мой домашний номер телефона. Он сказал: «Ох, а я и не знал, что ты не хотел бы…». Я ему крикнул: «У тебя вообще мозги-то на месте?!» Другими словами, он же знает, что я не приглашал Жан-Мишеля к себе домой – он ведь наркоман, а значит, ему нельзя доверять. Нельзя же… – я хочу сказать, на кой черт я бы стал давать ему свой домашний номер? Джей должен был бы куда лучше все понимать.

Ричард Вайсман прислал нам билеты на хоккей, от Уэйна Гретцки, который пригласил нас посмотреть этот матч.

А поскольку я звонил Жан-Мишелю насчет арендной платы, мне вдруг стало так неудобно, что я на него надавил, что я пригласил его пойти со мной на хоккей, даже отпустил Джея домой пораньше, чтобы он успел завезти ему билет. Еще: заходил Робин Геддис, интересовался, нельзя ему снова у нас работать, в том же качестве, что и прежде, однако Фред вынужден был ему отказать. Фред позвонил мне напомнить, чтобы я не надевал джинсы на хоккей, потому что после матча мы отправимся в ресторан «21».

Потом я побывал у этого специалиста по шиацу, которого порекомендовал мне Ричард Вайсман, и он занимался мной полтора часа, он был действительно хорош, настоящий профессионал. Он сказал мне, что когда я кладу ногу на ногу, мне нужно перекрещивать их слева направо или справа налево – я забыл, как именно, потому что одна сторона слабее другой, но я ему на это ответил, что я вообще никогда не кладу ногу на ногу [смеется]. Но вот я сейчас посмот р ел на себя – пока мы с тобой говорим, я действительно сижу нога на ногу… В общем, я договорился, что буду ходить к нему постоянно, по средам, в половине восьмого вечера. Его зовут Эйзо, и его жизненный принцип таков: «Ты молод, ты молод, ты молод – и поэтому ты молод!»

Я соврал ему насчет своего возраста, сказал, что мне сорок четыре. Он ответил: «О, так и мне столько же!» Он, наверное, понял, что я сказал неправду. Однако после занятия с ним я чувствовал себя совершенно замечательно.

Четверг, 15 декабря 1983 года

Во время занятия с Лидией я перетренировался. Или это у меня, может, рак паховой области, я не знаю. Я решил начать пить воду вместо кофе. В офисе сегодня невероятно бурная деятельность. Винсент оплатил счета. Томас Амманн показал новые картины в доме: Бальтюс, Пикассо 1923 года и Утрехт. А что мне делать с этими рождественскими елками, которые прислал мне Томми Пашун? Пять маленьких елочек. В прошлом году все мои рождественские елки засохли – и это после того, как я любовно за ними ухаживал, опрыскивал водой, делал все, как полагается.

Пятница, 16 декабря 1983 года

Зашел в несколько магазинов, где был неделю назад и попросил отложить вещи для меня, – и ни в одном из них никто ничего для меня не отложил. Короче, я сэкономил кучу денег. Хотя, с другой стороны, я дико разозлился и всех их возненавидел, потому что они не отложили вещи для своего постоянного покупателя. В общем, пошли они к такой-то матери.

А Лорна Луфт такая гадкая: специально решила забеременеть и родить, потому что прекрасно знает, что Лайза на это не способна. Я работаю сейчас над картиной, чтобы подарить ее супругам Джиро. Может быть, я сделаю ее по фотографии Лайзы и Джуди, которую на прошлой неделе напечатали в «Пост». Пошел погулять с Джоном, и мы случайно столкнулись с Янном Уэннером в нашем районе – он увидел меня издалека, за квартал, сам к нам подошел и потом пригласил зайти в бар пропустить стаканчик. Я сказал: «Ох, Янн, что ж ты всех своих лучших друзей облил грязью в этой своей заметке про “Перехваленных личностей”, а?» А он ответил: «Ну почему, я, например, заставил их убрать из этого списка Гилду Рэднер[1220]». А меня при этом даже не упомянул! У него огромный пивной живот и волосы опять длинные-предлинные.

Суббота, 17 декабря 1983 года

Ланч в компании Бо Полка в ресторане «21». Я спросил Джона, не хочет ли он к нам присоединиться. Заехал за ним, и мы отправились на 52-ю улицу и Пятую авеню. Вышел из такси (5 долларов) и, случайно повернув голову, увидел, как какая-то машина сбила человек пятьдесят… Ко е -кого так подбросило в воздух, что они даже пролетели на некоторое расстояние. Было похоже на сцену из фильма. Когда машина наконец остановилась, пострадавшие лежали повсюду на тротуаре, а остальные, крича от ужаса, бежали куда глаза глядят. У меня даже тошнота к горлу подступила. Джон ринулся на место происшествия, чтобы попытаться кому-нибудь помочь. Некоторые прохожие – те, кого машина не ударила, – тоже пытались помочь пострадавшим, но были и такие, кто пытался вырвать у пострадавших покупки из магазина «Картье». Джон обнаружил молодого человека, который лежал на тротуаре, около него никого не было, он оказался студентом из Йеля, попросил Джона засунуть коробочку от «Картье» к нему во внутренний карман, чтобы ее никто не украл. Машины «скорой помощи» появились буквально через несколько секунд. Много карет скорой помощи «Эмпайр». Как они смогли так быстро добраться сюда, удивился я. Кругом был хаос. Я стоял рядом с Джорджем Плимптоном и спросил его, собирается ли он идти на ланч, но он мне даже не ответил, он невероятно важничал. Когда Джон вернулся ко мне, я ожидал, что он будет весь в крови, однако оказалось, что это не так.

Уже позже, когда я посмотрел в новостях сообщения обо всех других ЧП – бомба в «Хэрродс», пожар в Мадриде, – оказалось, что в этом бедствии на Пятой авеню никто даже не получил серьезных травм, и это замечательно. А случилось там, как оказалось, вот что: регулировщик приказал человеку, который сидел на пассажирском сидении в машине напротив издательства «Даблдэй», отъехать, а он не умел водить и нажал ногой на акселератор, по-видимому, случайно – видимо, так и было, потому что против него даже не выдвинули обвинений.

В общем, это все было совершенно невероятно, и у меня перед глазами до сих пор стоит эт а картина. Ведь и мы могли попасть под эт у машину – да кто угодно мог. В ресторане «21» девушка-гардеробщица сказала: «А я вас знаю». Я было решил, что она вспомнила, какое у меня в прошлый раз было грязное пальто –

они его тогда даже не захотели вешать, а просто бросили на пол. Позже, правда, она попросила меня дать ей автограф, так что она, наверное, имела в виду что-то другое.

После ланча я прошелся по Мэдисон-авеню, но после этого несчастного случая ощущения у меня были все еще очень странные.

Воскресенье, 18 декабря 1983 года

Разговаривал с Крисом и Питером. Они украшали свою рождественскую елку, а потом собирались отправиться в клуб «Пирамида» на Авеню А, сидеть в жюри конкурса нижнего белья. Поехал на такси к Крису (9 долларов). Крис так похудел, одни глаза остались. Он худеет по той же причине, по которой худел и я, когда довел свой вес до 52 килограммов: думает, что благодаря этому будет выглядеть моложе. Однако худоба ему сильно не к лицу. В общем, когда приедем в Аспен, придется мне закармливать его мороженым.

Понедельник, 19 декабря 1983 года

На такси на встречу с Лидией (5 долларов). Пока я выполнял упражнения, все мое тело дважды пронзила сильнейшая боль, как будто кто-то воткнул в меня шпагу, когда я наклонился. Я уже решил, что все – конец. Особенно после этого ЧП в субботу, когда стало ясно, как все может кончиться в одну секунду. Но потом боль прекратилась. Наверное, это был какой-то мышечный спазм. Лидия забеспокоилась. Она ведь постоянно меняет мне программу упражнений. Например, мы больше не делаем упражнения на животе, потому что от них стало увеличиваться отверстие от пули, которое по-прежнему есть у меня в животе. И нагрузку с гирями мы тоже снизили. Я в молодости поднимал штангу. Это было в заведении под названием «Эл Рун». Еще до того, как оно стало называться «Европейские бани» и там стала выступать Бетт Мидлер. Когда там был обычный спортзал. Но я не поднимал штангу по правилам, а делал как придется.

Вторник, 20 декабря 1983 года

Жан-Мишель пришел к нам в офис, однако он был не в себе – из-за наркотиков. Клементе упомянул какую-то из картин, над которой сейчас работаем мы втроем, и Жан-Мишель был до того в отключке, что тут же начал писать краской. Жан-Мишель и Клементе работают чуть ли не наперегонки. Мы сейчас работаем над примерно пятнадцатью картинами.

Было до того морозно, что я решил остаться дома. Целых два часа проговорил по телефону с Джоном Райнхолдом. Заснул, потом проснулся. Потом пошел, нашел пачку орехов с корицей у Джона, съел их. Выпил немного коньяку. Спал я таким сном, когда ты на самом деле спишь, а думаешь, что бодрствуешь. Наконец только с 7.30 до 8.15 я поспал крепким сном. Поленился включить на ночь увлажнитель, вот и проснулся от того, что во рту сухо и пальцы тоже сухие.

Среда, 21 декабря 1983 года

Пошел к «Фьоруччи», и там было так здорово. У них там есть все, что мне всегда хотелось, и все – из пластмассы. Когда у них что-то заканчивается, они, по-моему, больше то же самое не заказывают. А еще там очень милые дети. Работал до половины восьмого, потом наклеился и пошел на вечеринку к Мику на Западную 81-ю улицу, и это оказалось замечательно. На входе стояло несколько охранников. Я впервые увидел его новый дом и был разочарован:

я-то думал, что он окнами на Риверсайд-драйв, в сторону Гудзона, ну и если вспомнить все те великолепные дома, которые они смотрели, пока выбирали жилье, то я вообще не понимаю, почему они купили именно этот. Джед сделал в нем капитальный ремонт, восстановил его изначальный вид, однако это всего лишь самый обычный дом.

На вечеринке были те же, что и всегда. Ахмет, Камилла и Эрл Макгрет, Янн Уэннер, Питер Вулф и Том Кашин. Я решил накидаться по полной программе. Еда у них была хорошая. Может, и из магазина, однако из лучшего магазина. Джерри сейчас преогромная. Т а к странно видеть этих женщин беременными, когда ты знал их стройными. Даже не верится, что это тот же самый человек. Она размером с грузовик. На ней была диадема и белое платье, типа платья невесты.

Четверг, 22 декабря 1983 года

Бенджамин заехал за мной, шел проливной дождь, однако оказалось, что он теплый. У меня кошмарное рождественское настроение. В городе – никого. Звонила Пейдж, и она уже прислала мне шоколадный телевизор, который заказала у одного из наших рекламодателей – в честь нашего телешоу на канале «Эм-Эс-Джи» («Мэдисон-сквер-гарден»). Она не знала, что раньше в тот же день мы получили от них письмо, в котором черным по белому было написано, что шоу наше закрывается.

Пятница, 23 декабря 1983 года

На такси в Interview на офисную вечеринку, чтобы попытаться хоть немного почувствовать, что сейчас Рождество. Т у д а пришел Робин Геддис, и, судя по его виду, чувствовал себя странно. Мне показалось, что никого из особенно известных людей на этой вечеринке не было. Были Роберт Хейз и Сискоу, его бойфренд, который умирает от СПИДа, и я дико испугался его присутствия и просто не мог этого переносить. Ребята из журнала все ходили к нему домой – он приготовил рождественский ужин для Джея и Пейдж, и они съели все это. Он уже и раньше готовил для них. Мы ведь раньше все без конца ходили в его ресторан.

Суббота, 24 декабря 1983 года

В квартире Хальстона была по-настоящему рождественская атмосфера. Виктор вел себя пристойно. Бьянка пришла вместе с Джейд, были Питер Бёрд и Шерил Ти г с, Дженнифер и Джей из офиса, племянница Хальстона. А Стива Рубелла не было. Ужин волшебный – индейка с клюквенным соусом, я наелся до отвала. Хальстон подарил мне какое-то старое платье, оно весит, наверное, целых две тонны. Подарки, на самом деле, не такие уж замечательные – не то что в прошлое Рождество. Бьянка сглупила, спросив меня, иду ли я к Диане фон Фюрстенберг, а ведь меня туда не приглашали. Видимо, меня вычеркнули из списка гостей. Наверное, она предпочла Боба. Ну что ж, в таком случае не будет ей подарка. Впрочем, у нее ведь никогда не было так уж весело. Бенджамин принялся уговаривать меня уйти отсюда, чтобы он мог уже сам отправиться веселиться дальше, и ему удалось вытащить меня оттуда в полночь, он довел меня до дома, мы шли пешком. Я по дороге все хныкал, на меня напало полное уныние. Дома принял валиум – и забыл обо всем на свете.

Воскресенье, 25 декабря 1983 года

Когда я встал, было уже воскресенье. Попытался покрасить брови и волосы. Настроение ни к черту. Сходил в церковь. Мне звонили, но не слишком многие.

Ну, вообще-то говоря, никто мне не звонил. Я пытался заворачивать подарки. Собирался пригласить к себе Питера и Криса, чтобы мы спланировали наш переезд в Аспен завтра утром. По-моему, я целый день заворачивал подарки, и к тому времени, когда они пришли, уже пересмотрел много ужасных телепрограмм. Использовал уйму разной ворсистой бумаги.

Получил в подарок от Криса картину Джорджии О’Киф и от Питера маленькую картину, и время пролетело быстро. Никто ничего не ел.

1984

Понедельник, 2 января 1984 года – Аспен (штат Колорадо) – Нью-Йорк

Вернулся в Нью-Йорк, взял лимузин компании «Скалл» (20 долларов шоферу). Шофер рассказал, что на днях заезжал за Жан-Мишелем, отвозил его в аэропорт – он отправился на Гавайи, на целых два месяца. Надеюсь, он заплатил вперед за аренду. Я приехал домой, очень был усталый. Посмотрел телевизор, принял валиум.

За все дни, проведенные в Аспене, я ни разу не принял ванну, ходил в одной и той же одежде. Жил, как свинья. Нормально, да? Правда, у меня есть духи и изо рта не пахнет, однако настроение все время подавленное, потому что Джон сторонится меня. Он говорит, что ему нужно быть самому по себе, а я все время понимаю это так, что он вот-вот расстанется со мной, и не могу никак успокоиться.

Среда, 4 января 1984 года

Винсент взбешен, в газетах написали, будто я 10 января устраиваю в честь Кристофера вечеринку в «Клаб Эй», и теперь все звонят к нам в офис, чтобы получить приглашение, и это доводит его до белого каления. На самом деле это вовсе не моя вечеринка – я лишь сказал тому, кто все это организует, что мое имя можно использовать, однако не на первом плане, и нá тебе – когда прислали приглашения, читаю: «Энди Уорхол приглашает вас на…». Позвонил Питер, сказал, что у Криса день рождения и не хочу ли я пригласить их куда-нибудь, чтобы это отметить? Я был не в силах со всем этим возиться и поэтому поругался с ним, чтобы не пришлось и в самом деле их куда-то вести. Потом взял Бенджамина на вечеринку у Луиз Мельядо[1221] в качестве своего кавалера. Дженнифер вышла на работу всего-то на пять минут, однако и этого хватило, чтобы дать нам неверный адрес. Наконец после долгих поисков мы нашли нужный дом. Оба запачкали одежду, оба в джинсах, а еще было трудно объяснять, почему со мной пришел Бенджамин. Однако это все – старая тусовка, и все ребята захотели с ним познакомиться. Декораторы… Отвез Бенджамина (такси 20 долларов). Потом отправился домой, смотрел «Династию». Рано лег спать. Но вскоре вдруг вспомнил про черную икру, которую прислал мне Кельвин, поэтому пошел вниз – в одних носках, и вот тут началась комедия: я поскользнулся и упал, причем три раза подряд. Да еще, плюхнувшись, катился вниз, подскакивая на ступеньках. Теперь я весь в синяках. На это Рождество универмаги «Мейси» и «Зейбар» устроили целую битву, распродавая черную икру, но эту Кельвин купил в магазине «Уильям Полл» и выложил за нее, наверное, кругленькую сумму.

Проснулся посреди ночи, все раздумывал про историю моей жизни – ведь, как мне рассказали, «Уименс уэр дейли» готовит сейчас журналистское расследование.

Да, еще вчера позвонил Дэвид Уитни, сказал, что Лео Лермана выставили из «Вэнити фэйр» и теперь главным редактором там будет эта тетка из Англии, которая делает «Татлер». Не знаю, не знаю – по-моему, им просто нужно сделать «Вэнити фэйр» таким, каким прежде был Vogue, а Vogue перевести на ступеньку пониже – ну, на место «Мадмуазель», и так далее по всему списку, переводя всех в более низкую категорию.

Суббота, 7 января 1984 года

Пришлось поехать на закрытие выставки Кита Харинга (такси 8 долларов). Добрался до места, а это неблизко, но надо ведь посмотреть, чтó сейчас люди делают, – и даже позавидовал. Купил на память все, что связано с Китом, всякие мелочи, плакаты выставки (95 долларов). Она была в филиале галереи Тони Шафрази, который называется «Диско». Встретил кучу знакомых, в общем, чума какая-то. Вся эта история с Китом напомнила мне старые добрые деньки, когда я был в таком же положении.

А потом мы поехали посмотреть выставку Лихтенштейна, и он там сделал фрес ку! Прямо на стене. Он как бы отталкивается от всех этих граффити, которыми сейчас тешится молодняк, но, по-моему, это так глупо, зачем же ему понадобилось делать такое? Кто-то мне, правда, сказал, что стену эту вскоре закроют гипсокартоном, так что фреска будет под ним, а потом ее вообще снимут… Затем мы сходили на выставку уток, это новый вид старого искусства, примитивные фигурки подсадных уток – манкóв.

Съездили еще в галерею Питера Боньера, там были картины Стива Джеффи[1222], в том числе портрет Жан-Мишеля; Жан-Мишель мне как-то рассказал, что этот чувак работает в той же технике, что и я, калькирует рисунок.

Воскресенье, 8 января 1984 года

Позвонил Кельвин, хотел знать, имеет ли смысл идти на вечеринку, которую устраивает Крис в «Клаб Эй» во вторник. А я уже успел поругаться с Крисом, потому что тот заявил мне, что туда нельзя приводить кого захочешь. Я позже спросил у Криса, кого же он позвал туда, и он назвал мне имена – это все те ребята, кого он когда-либо поимел.

Понедельник, 9 января 1984 года

Зашел Фред и с места в карьер объявил, что это я спер у него рождественский шарф – что, кстати, правда. Наверное, ему Бриджид рассказала. Наверняка только для того, чтобы разозлить его. Ей что, больше делать нечего, как ходить к нему и говорить, что я взял шарф, – шарф-то прислали на его имя, когда он был в отъезде. По-моему, она совершенно рехнулась.

Вторник, 10 января 1984 года

Сегодня день грандиозного празднества в честь Кристофера в «Клаб Эй», и нам поэтому все-все звонили с просьбой пригласить туда, а Кристофер, такой важный, только говорил: «Нет-нет-нет», потому что это, мол, эксклюзивное мероприятие. Кельвин и Стив Рубелл звонили уже несколько раз, и Кельвин даже спросил [смеется], в чем ему туда идти.

Я ждал Джерри Холл – она должна была появиться, чтобы я сфотографировал ее для портрета, но так и не пришла и даже не позвонила, странно. Она ведь обычно такая обязательная, эта Джерри. Я не помню, когда она должна родить. Если родится еще одна девочка, не ужасно ли это будет для Мика? А если мальчик, они тут же поженятся, в этом я уверен.

Поговорил с Рупертом, и он подал мне хорошую идею – сделать серию «Статуя Свободы».

Потом уже настала пора отправляться на вечеринку, и тут пошел снег. Не сразу удалось взять такси (4 доллара), а когда я туда приехал, там, как оказалось, никого из стоящих людей и в помине не было. Вечеринка должна была состоять ся под лозунгом «Аптаун встречается с даунтауном», а на самом деле там дураки встречались с идиотами.

Среда, 11 января 1984 года

Позвонила Джерри Холл и спросила: «Я ведь, кажется, сегодня должна к тебе приехать?», и я лишь сказал ей, что, мол, да-да, сегодня… Жан-Мишель позвонил с Гавайских островов. Он сказал, что там вовсе не такие уж задворки цивилизации, потому что первый же человек, с которым он познакомился, спросил: «А ты часом, не тот Жан-Мишель Баския, художник из Нью-Йорка, который делает граффити?» Потом он сказал, что в разговоре с какими-то местными хиппи упомянул мое имя, и они сказали: «А-а-а, тот самый фрик-наркоман?» Ну знаешь ли, это они про него должны были бы так говорить…

Пришла Джерри с дочкой Мика от Марши Хант[1223], однако за все время, пока мы с Джерри работали, девочка вообще ни слова не сказала, только читала газету.

Жан-Мишель снова звонил с Гавайев. Я сказал ему, чтобы он отрезал себе ухо. Наверное, он так и сделает. Поехал домой, а потом у меня была встреча со специалистом по шиацу – теперь он раз в неделю делает мне точечный массаж.

Воскресенье, 15 января 1984 года

Я был в группе судей во время отборочного просмотра в группу чирлидинга для спортивной команды «Дженералс» из Нью-Джерси, которую купил Дональд Трамп. Соревнования проходили в подвале Башни Трампа. Это были завершающие отборочные выступления, и появиться там нужно было в полдень, однако я не торопился, пошел в церковь и в конце концов добрел туда где-то около двух часов дня. А все потому, что я до сих пор зол на Трампов: они же так и не купили у меня картины их Башни Трампа, которые я для них сделал. В общем, когда я туда добрался, уже шла пятидесятая девица, а оставалось только двадцать. Вместо меня судил кто-то другой, он мне передал свой блокнот, и я принялся за дело. Я не понимал, правда, как нужно оценивать результат. Девицы не выглядели какими-то особенными, потому что их не освещал прожектор, как в театре. Время от времени вспыхивала чья-нибудь фотовспышка, и тогда эта девушка выглядела хорошо, ну и все. Еще среди судей был, например, Лерой Нейман. Он сказал, что голосовал за тех, кто вскидывал ноги повыше. Ивана голосовала за девиц, которые были похожи на нее саму. Там были такие различные типы тел: у одних широкие бедра и узкая талия, у других совершенно мальчишеские фигуры, у третьих очень тонкие ноги, так что между ног был большой просвет. Вся эта история с чирлидингом – это же они просто искусства ради, им ничего за это не платят. Та к что они должны постараться заарканить себе одного из футболистов, а не то им вообще ничего не достанется. Кто-то, конечно, сказал Иване, что ей нужно получше следить за своим мужем, не то она может потерять его из-за одной из этих девиц, а потом еще кто-то сказал мне, что у него в любом случае были шашни со всеми ними. Вот посмотришь на этих молоденьких девушек, а потом на такую утонченную леди Ивану и подумаешь: ведь в один прекрасный день и они могут стать такими же – если найдут себе подходящего мужа. Каждая из них должна была танцевать под песню Billie Jean Майкла Джексона, поэтому всем присутствующим пришлось прослушать эту самую Billie Jean семьдесят раз, пока шли отборочные выступления, и это была полная жуть. Поехал в клуб «Бьюла Лэнд» на 10-й улице и Авеню А (такси 6 долларов) – посмотреть выставку фотографий молодежи из нашего офиса – Бенджамина, Пейдж и Дженнифер, и это как раз там, где я жил поначалу, когда только переехал в Нью-Йорк, на Сент-Маркс-плейс и Авеню А. И я подумал, как же мне тогда было трудно – приходилось переться до дома от станции метро на Астор-плейс, тащить все свои рисунки, а потом еще по лестнице, без лифта, подниматься на восьмой этаж… Когда мы наконец добрались в «Бьюла Лэнд», мне сказали, что, ах, как жаль – только что уехали родители и родственники авторов фотографий, и я был рад, что опоздал и не увидел мать и отца Дженнифер и тетю и дядю Пейдж. А у Бенджамина фотографии были такие, как будто я их придумал: крышки канализационных люков, которые на вид совершенно одинаковы, а на самом деле все совершенно разные. И Бенджамин оказался единственным, кто продал свою работу, – его фотографии купил Джеффри Дитч из «СитиКорп»[1224]. У Пейдж столько энергии, она все сделала в стиле Питера Бёрда, с небольшими текстовыми вставками, и у нее почти получилось, но многого ли, на самом деле, можно добиться с помощью фотографий? Пробыл там около часа, потом пошел на вечеринку в честь выставки в «Пирамиду». Там собралась все та же публика. Только в этих двух клубах я видел молодежь в стиле Фьоруччи, они, например, надевают одновременно три разных платья.

Четверг, 19 января 1984 года

За мной зашел Бенджамин, мы с ним проходили мимо киоска, где продают газеты и всякие сладости, и женщина, которая там работает, сказала, что хотела бы получать Interview, и подарила нам коробку арахиса в шоколаде. Но дальше мы побрели через сквер, и голуби там совершенно с ума сходили, до того были голодные, вот мы и скормили им все орешки. Обычно они их не едят, но тут оголодали уже настолько, что стали вовсю их расклевывать. Позвонила Барбара Аллен с Барбадоса: у нее только что взяли интервью для того журналистского расследования, которое делает про меня «Уименс уэр дейли». Она сказала, что говорила «что надо» – н-да, представляю… Может, они все же не напечатают этот материал. А Барбара все еще с тем же самым мужиком, с поляком этим.

Пятница, 20 января 1984 года

В половине первого должна была прийти миссис Ти ш, чтобы я сфотографировал ее для портрета. Ну вот, наконец хоть кто-то, с кем я познакомился на вечеринке, собрался заказать мне свой портрет (такси на встречу с Лидией 6 долларов). Она пришла во всех своих драгоценностях. Ей так плохо сделали операцию по исправлению формы носа. Ко гда я в первый раз ее увидел, то не понял, в чем дело, а дело именно в этом. И сразу приходит мысль в голову: почему же ей не сделали все, как надо, при ее-то деньгах? Почему не могут исправить то, что не получилось? Она сама худая-прехудая, и ей не нравится красить губы красной помадой, потому что, как она сказала, у нее тяжелая челюсть, однако на самом деле у меня с ней все прошло легко. Работал всю вторую половину дня.

Понедельник, 23 января 1984 года

Джоан Квинн прислала Винсенту вырезку из «Лос-Анджелес таймс», где говорится, что Ронни Левин был арестован за то, что украл видеооборудование. На самом деле он платил за него кредитными карточками – это какое-то жульничество.

Жан-Мишель тусуется с телками на Гавайях, потом поедет в Лос-Анджелес, чтобы сделать портрет Ричарда Прайора, а потом – опять на Гавайи. А Пейдж отправляется туда, и я сказал ей, что прежде нужно убедиться, будет ли он вообще там, когда она прилетит. Ну то есть она строит все эти свои планы, а вдруг получится, что она прилетит, а его и нету.

Да, еще к нам приходил парень, который заявил, что он племянник Руперта Мердока, и Джей теперь, после той истории с «сыном» Сидни Пуатье, всем стал говорить: «Да он мошенник!» Но, по-моему, этот – настоящий, потому что он очень быстро от нас ушел, а не околачивался в офисе.

Пятница, 27 января 1984 года

Поехали на такси в галерею Кастелли, чтобы посмотреть выставку Джаспера Джонса. Когд а мы туда приехали, Джаспер как раз стоял в дверях, провожая кого-то, я ему сказал, что у нас нет приглашения, но он пустил нас внутрь. Меня действительно не пригласили – во всяком случае, я никакого приглашения не видел. Как и приглашения на ланч. Картины – замечательные, и каждая стоила что-то около 600 тысяч долларов. По-моему, большинство из них принадлежит самому Джасперу, и он продает какую-то одну, когда ему это нужно. Потом мы прямо оттуда отправились в морской порт на Саут-стрит, чтобы пофотографировать, и это было довольно странно – как раз в тех местах раньше жили Джаспер, Боб Раушенберг и Боб Индиана, а теперь тут понастроили всего, целый фальшивый город, со ста миллионами магазинов. Зашли в греческую кофейню (24 доллара).

Суббота, 28 января 1984 года

Прошелся по Ист-Виллидж. Отснял несколько катушек пленки. По дороге наткнулся на Рене Рикара, этого Джорджа Сандерса Нижнего Ист-Сайда, этого Рекса Рида мира искусства, – он был с каким-то бойфрендом-пуэрториканцем, имя которого похоже на название сигарет. Мы отправились в «Фан Гэлери», потом в «Лохрэн Гэлери», которая прежде была мебельным магазином, а теперь они развесили картины по стенам, вот тебе уже и галерея. А после – в «Гараж

Мэри»[1225]. А как называется эта галерея? «Особняк Грейси». На авеню А. Там было пять подделок моих работ. Это «Электрические стулья». И несколько подделок Джексона Поллока. Я им ничего не сказал. Уходя оттуда, увидел вывеску с надписью «Похоронное бюро» и подумал, что это дискотека, даже устремился было туда, однако тут же увидел, как туда в самом деле заносили покойника, перепугался не на шутку и скорей перешел на другую сторону улицы.

Воскресенье, 29 января 1984 года

Не нашлось никого, кто бы проводил меня до офиса, а я боялся, что могу там застрять в лифте, и вовсе туда не поехал. Пейдж добралась до Гавайев. Жан-Мишель успел вернуться туда из Лос-Анджелеса, чтобы с ней там повидаться, и они собрались отправиться на какое-то ранчо.

Вторник, 31 января 1984 года

Заходила доктор Карен Берк, и она думает, что знает, почему Бриджид без конца чешется: по ее мнению, из-за кошек. Поэтому она подождала до пяти, когда Бриджид идет с работы домой, и пошла вместе с ней. Я спросил Бриджид: а вдруг в самом деле окажется, что ее кошки чем-то больны, и она сказала: «Ну, я избавлюсь от них, вот и все». Не знаю, что и сказать, – у нее просто атрофированы чувства.

Суббота, 4 февраля 1984 года

Выполнил поручение Джона, оно личного свойства, и он заставил меня пообещать, что я о нем ничего личного не сообщу Дневнику. [Джон Гу л д попал в Нью-Йоркскую больницу с пневмонией 4 февраля 1984 года, его выписали 22 февраля. Однако уже на следующий день его снова привезли в больницу и выписали 7 марта. В этот же день Энди проинструктировал своих служанок, Нэну и Аврору: «Отныне посуду Джона надо мыть отдельно от моей и его белье стирать тоже отдельно».]

Понедельник, 6 февраля 1984 года

За мной зашел Бенджамин, чудесный день. Сегодня я буду впервые делать фотографии для французского Vogue. Мне платят 250 долларов в день. Поехал в наше новое здание, на 33-й улице и Мэдисон-авеню (такси 4,50 доллара), и Андре Леон Толли, художественный руководитель съемок, сказал «Ангелам-хранителям»[1226], чтобы они приехали прямо туда, и единственное помещение, которое хоть как-то напоминало метро, чтобы их там сфотографировать, было в подвале.

Они все славные ребята. Их глава, Кертис, тоже приехал, вместе со своей женой, и они внешне очень приятные. У них, по-видимому, еще не закончились неприятности – их обвиняют в том, что они специально инсценировали инцидент в метро, для рекламы, и я бы этому не удивился, ведь они ведут себя все очень театрально. Т о е с т ь, я хочу сказать, все, что с ними связано, очень красиво.

Потом я поехал домой, смотрел телевизор. Барбара Уолтерс вся такая «сю-сю-сю», вечно смотрит пытливо и задает одни и те же, старые, как мир, вопросы: «Сколько же вам было лет, когда вы наконец поняли, что вы тогда на самом деле занимались сексом?»

Вторник, 7 февраля 1984 года

Было так здорово побывать в нашем новом здании с Джорджем, нашим домуправом, обойти комнаты, в которых еще нет мебели, они как большой бальный зал. Кухню как раз монтировали, она выглядит красиво. Пробыл там около часа. Жан-Мишель позвонил с Гавайев, долго со мной разговаривал. Пейдж уже вернулась оттуда, она на седьмом небе – видимо, как следует натрахалась. А он уже купил туда билет для другой девицы. Пейдж сглупила, взяв билеты на самолет за свой счет, она настояла на этом, потому что у нее такие принципы, – ну а теперь он оплачивает билет какой-то еще девице. Он платит там за дом тысячу долларов в неделю. Он уже задолжал нам арендную плату за три месяца и теперь пытается заставить Бруно заплатить нам всю сумму. Несколько раз разговаривал с Полом Моррисси, и мы с ним вроде бы снова на короткой ноге – он, похоже, в нормальном состоянии. Потом поехали на такси в аптаун, чтобы переодеться, надеть смокинг, и я пригласил Бенджамина пойти со мной на прием в честь Майкла Джексона (такси 7 долларов). Наклеился, а затем на такси домчал до Хальстона (3 доллара), потому что он предложил поехать на прием на его лимузине. Мы на лимузине поехали в Музей естественной истории, и появились там как раз в тот момент, когда Майклу Джексону вручали премию в центральном фойе. А он говорил и говорил – совсем другой человек теперь. Когда мы заходили внутрь, на другой стороне улицы полиция сдерживала толпы поклонников Майкла Джексона – так это было устроено. А на самом деле никого особенно там и не было. Ну, собрались все, кого ты и так уже знаешь, а вот из звезд – никого. Кругом одни представители звукозаписывающих компаний, разве что в смокингах. Был там и Боб Колачелло, и мы с ним наконец помирились. Потому что я несколько подвыпил. Я уже пропустил стаканчик у Хальстона и сказал Бобу, какую прекрасную статью про Ларри Флинта он написал для «Вэнити фэйр», и он был в полном восторге, что она мне понравилась.

Да, а лучше всех на этом приеме – я в нее просто влюбился – была племянница Трумена, которая сейчас работает в Interview визажисткой, ее зовут Кейт Хэррингтон, вот ведь прекрасное имя, правда? Кейт Хэррингтон. Она очень хорошенькая. Вот точно так должна была бы выглядеть Холли Голайтли. Мне она страшно понравилась, потому что когда она хотела познакомиться с каким-нибудь мужчиной, она тут же направлялась прямо к нему и вручала ему свою визитную карточку. И она хорошо работает – это она навела красоту на Голди Хон, когда ту снимали для обложки Interview.

Понедельник, 13 февраля 1984 года

Встал утром, зная о том, что мне предстоит еще один день работать на французский Vogue. Пришлось рано поехать в даунтаун на встречу с Андре Леоном Толли. Я фотографировал Бенджамина в женской одежде. На улице было тепло, наверное, около десяти градусов по Цельсию.

Приехал (такси 5 долларов), и Бенджамин выглядел отлично, он очень модно одет, и я понял теперь, почему ему предлагают столько работы в качестве драг-квина. Да, а еще на наших снимках есть Лидия, так что у нас в кадре только никому не известные лица, а французы будут думать, что это, наоборот, знаменитые американцы. А это новый тренд, потому что эти знаменитости уже повсюду и от них уже тошнит.

Среда, 15 февраля 1984 года

Пришла Мора, сказала, что получает чистыми 1 300 долларов в неделю – у нее новая работа, она пишет тексты для «Нового шоу» на канале «Эн-Би-Си», и еще сказала, что старается эти деньги не тратить, потому что думает, что это самое «Новое шоу» довольно быстро закроют. С ней вместе пришел ее брат, он скульп тор, делает фигуры с пинг-понговыми шариками вместо глаз, так что сама можешь себе представить, как это выглядит. Он учился в Гарварде. Но фамилию Мойнихан не использует.

Пятница, 17 февраля 1984 года

Журналистское расследование про меня напечатано в журнале W[1227]. Как сказал Фред, не такое уж и плохое. Теперь все старушки будут за мной гоняться – там меня вывели таким богатым… А я читал GQ, и там Кельвин со своей новой рекламой, духи, девушка в бандаже – ох, он на этом заработает миллиарды. А Бриджид все вяжет. Ну прямо мадам Дефарж, да и только. Если хочешь узнать, что у тебя не так, не нужно смотреться в зеркало – достаточно налить Бриджид бокал вина, и она тут же тебе скажет: «Да у тебя парик криво надет».

Четверг, 23 февраля 1984 года

За мной зашел Бенджамин, и мы пошли по улицам раздавать Interview, однако мне не слишком приятно раздавать этот номер с Джейн Фондой, потому что мне не нравится обложка, Джейн там вообще на себя не похожа, и все слишком высветлено. Правда, следующий номер будет с Голди Хон, и он выглядит прекрасно.

Да, я столкнулся на улице с Бобом Колачелло. Он попросил у меня номер Interview. А я спросил его, как решили поступить жильцы в его доме – организовали ли они кооператив, и он сказал, что нет, они собрались создавать кондоминимум.

Ну что же, Жан-Мишель первого марта возвращается с Гавайев, а уже второго улетает в Швецию. Но всего на несколько дней. Наш старый друг из Стокгольма, Стеллан, говорит, что уже выстроил шведских девиц в очередь, и они теперь ждут не дождутся его приезда.

Суббота, 15 февраля 1984 года

Бьянка рассказала мне, что только что побывала в Японии, где брала интервью у Роберта Уилсона для «Вэнити фэйр», и я спросил, да как же она посмела такое сделать, почему не для Interview, а она ответила, что мол, неужели журнал Interview послал бы ее в Японию на целых три недели да еще оплатил ей гостиницу? Да, это наверняка дорого. Она сказала: «Он – гений». Я тоже раньше считал, что он молодец, однако последний раз в Линкольн-центре было как-то скучно. Вот когда художники что-то представляют, что-то делают… не знаю,

может быть, и я такой же, но они начинают показывать схему, как все это работает, а ведь зрителя надо развлекать. А вот Раушенберг действительно молодец. Он наденет свои роликовые коньки по-новому[1228].

Понедельник, 27 февраля 1984 года

Разглядывал вещи в «Кристис», драгоценности. На каждом из своих аукционов они выставляют что-нибудь от Глории Вандербилт. Наверное, она им многое передала, и все равно это все – мелочевка. Наверное, им нравится на каждом аукционе использовать ее имя, да к тому же, если бы они все соединили вместе, в одном аукционе, получился бы, пожалуй, полный конфуз. Позвонил Джон Райнхолд, сказал, что получил еще одно письмо из правительства насчет разрешения просверлить дырку в однопенсовых монетках. Ему уже сообщили по телефону, что это сделать можно, однако он сказал: «Мне нужно письменное разрешение». Ну, и представитель правительства прислал ему абстрактно сформулированное письмо, в котором говорится, что сверлить дыры в пенсах не запрещается, однако при этом их нельзя портить. Это все для того, чтобы я мог делать еще пояски из пенсов, как я сделал, например, для Корнелии. За мной заехали Джон и Кимико [Пауэрсы], и мы отправились в Метрополитен-оперу: там давали «Тангейзер» Вагнера. Скучно. И нет великих певцов. Все хорошие певцы сегодня, наверное, уходят в рок-н-ролл. Публику в основном составляют молодые люди с наставниками или старшими родственниками, молодежь учится ценить прекрасное в жизни.

Проглядывал журналы, и в одном из них наткнулся на интервью с Джо Даллесандро, которое у него взяли незадолго до того, как он снялся в «Клубе “Ко т т о н ”» – в роли Лаки Лучано, которую на самом деле для него выбила П. Х., она знакома с продюсером фильма, – и вот Джо в своем интервью говорит: «Ну, я никогда не тусовался со всей этой публикой с “Фабрики”, моими друзьями они не были».

Среда, 29 февраля 1984 года

Журнал «Тайм» прислал фотографию Майкла Джексона, они мне заказали обложку, но тут этот дурацкий Харт выиграл у Мондейла предварительные выборы в Нью-Хэмпшире, и поэтому журнал снял Майкла с обложки. Сказали, что, может быть, позже сделают, может, и на следующей неделе, но что-то я сомневаюсь. Или, может, это просто такая уловка, чтобы не платить мне столько, сколько я запросил. Ну, да, да, они – новостной журнал, понятное дело… Потом Лайза пригласила меня приехать к ней в театр и посмотреть, какие изменения внесли в «Каток»[1229], и заодно взглянуть, как играет та восьми– или девятилетняя девочка, которая целыми неделями торчала около служебного входа в театр вместе со своим отцом, упрашивая Лайзу оценить ее актерские способности.

Мы с Бенджамином поехали на такси (5 долларов). А эта девочка, после того как несколько недель умоляла разрешить ей показать, на что она способна, взяла и опоздала. И это как-то странно, все были уверены, что она придет вовремя. Потом она приехала, у нее идеальная фигурка маленькой куклы Барби, длинные волосы и очень красивое лицо. Выглядела она как Дебра Уингер. Еврейка. Она включила музыку Лайзы из фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк» и сама пела под нее, а мы, в общем, сидели там и слушали. Ее отец стоял позади всех. Режиссер был очень любезен. А потом, когда она закончила, Лайза поговорила с ними обоими, сказала, что девочка хорошо держится и поет, а потом спросила ее напрямую: «Что же тебе от меня нужно?» И девочка эта, такая хорошенькая, она так волновалась и все такое прочее, сказала: «Хочу быть Лайзой Минелли». И еще: «Хочу развивать свою театральную карьеру». Что-то в таком духе. Лайза спросила, играла ли она уже где-то, и девочка сказала, что да – снималась в телевизионном рекламном клипе. Тогда Лайза стала давать ей советы, и у меня по спине мурашки побежали. Это было замечательно. Впечатление на всю оставшуюся жизнь. Случилось одно из настоящих событий, пусть это шоу-бизнес, однако все было реально. Прямо как в фильме «Все о Еве»[1230] или что-то в таком духе.

Потом мы уехали оттуда, и оказалось, что новый телохранитель Лайзы – это тот самый из «Ангелов ада», кого я однажды видел в «Кафе Сентрал». У него вместо одной руки крюк.

Четверг, 1 марта 1984 года

Утром позвонил Джей и сказал, что «Тайм» все-таки решил делать обложку с Майклом Джексоном.

Пятница, 2 марта 1984 года

У Мика и Джерри родился ребенок. Девочка. Назвали Элизабет Скарлетт. Понимаешь, это так странно, что в магазинах, где Джейн Фонда собиралась продавать свою одежду для занятия спортом, протестуют против нее. Я не понимаю, почему вдруг все сейчас началось. Все эти годы ее фильмы шли очень широко, а ее видео по аэробике – вообще первым номером; ну, ветераны вьетнамской войны жаловались, конечно, только никто их не слышал. А теперь вдруг, когда дело коснулось одежды, возникли все эти протесты, причем они эффективны: «Сакс» отменил продажи. Только почему все эти годы никто не названивал в кинотеатры, не говорил: «Да мы вашу киношку взорвем, если только вы покажете фильм с ней»? Вот я и думаю, что это кто-то из бизнеса по производству одежды на нее наезжает. Понимаешь? Потому что все возникло как-то вдруг и связано только с этой областью ее деятельности. Интересно, в какую категорию попадаем мы, если она у нас на обложке? В ту, где все в полном порядке, как в случае ее видеокурсов, где ее называют «самой уважаемой женщиной Америки»? Или же нам начнут писать письма с угрозами?

Понедельник, 5 марта 1984 года

Читал книгу про жену председателя Мао, книга называется «Демон Белая Ко с т ь»[1231], и решил написать ее портрет. Великолепная история, она прошла путь от проститутки до жены председателя Мао. Правда, я не понимаю, как этот автор писал текст. То есть он описывает конкретные дни еще в ее детстве, вспоминает, была она в этот день веселая или грустная – а ведь даже неизвестно, что сталось с ее матерью, не говоря уже о том, была ли она несчастна в такой-то вторник в мае 1937 года. В книге про мадам Мао нет фотографий, так что мне нужно будет теперь постараться их разыскать.

Вторник, 6 марта 1984 года

До восьми вечера работал над обложкой с Майклом Джексоном для «Тайм». Потом смотрел телевизор. Раньше я видел Джоан Коллинз в каком-то старом фильме вроде «Цезаря», и она играла ужасно плохо, а вот теперь ей досталась хорошая роль, и она сыграла ее прекрасно. Все дело ведь в том, чтобы найти хорошую роль.

Среда, 7 марта 1984 года

Случайно встретил ту даму, чей портрет недавно делал, миссис Ти ш, и еще удивился: отчего это она показалась мне такой знакомой? Она сказала, что портреты ей очень нравятся, но она не знает, сколько закажет. Фред собирается позвонить ей в связи с этим.

Закончил обложку с Майклом Джексоном. Мне она не понравилась, а вот наша офисная молодежь в восторге. Потом явились люди из «Тайм», человек сорок, они хотели посмотреть на мою работу. И вот они все стояли и говорили о том, что это, наверное, поднимет розницу «на 400 процентов», так что они, по-видимому, думают только об этом. Позже мне позвонил парень из «Тайм» по имени Руди и сказал, что они берут мою работу. По-моему, они будут использовать ту, которая в желтых тонах. Я ему сказал, чтобы он скрестил пальцы, чтобы не сглазить – чтобы эту обложку не сняли в субботу, и он ответил, что так и сделает.

Пятница, 9 марта 1984 года

Случайно встретил Адольфо[1232]. Что это он, мне сказал Бенджамин, сам я его не узнал. Адольфо сказал мне, что видит меня в церкви каждое воскресенье, что даже садится рядом со мной, и я был в страшном смущении – оттого, что ни разу его там не заметил.

Позвонил Вик Рамос[1233], сказал, что хотел бы кое о чем поговорить и придет с Мэттом Диллоном на ланч во вторник. Ну вот, уже есть чему радоваться, будет здорово снова повидать Мэтта. Он, наверное, хочет, чтобы мы стали продюсерами фильма. Явно [смеется] не режиссерами. Это было бы слишком легко, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он спросил, не знаю ли я, где Пол [Моррисси], и я сказал, что знаю, что он в городе, и тогда Вик сказал, что мы пока что встретимся в таком формате, а потом, позже, могли бы поговорить об этом проекте и с Полом.

Воскресенье, 11 марта 1984 года

Ходил в церковь и в самом деле заметил Адольфо рядом с собой – точь-в-точь как он мне и говорил.

Понедельник, 12 марта 1984 года

Вышел «Тайм» с Майклом Джексоном на обложке, так что на этот раз все получилось, ее не сняли. А статья внутри – идиотская. Они его там спросили, не собирается ли он сделать операцию по смене пола, и он сказал, что нет, не собирается. В этой обложке должно было быть больше синего тона. Я давал им варианты в стиле обложки с Джейн Фондой, которую я когда-то делал для них же, однако они захотели именно в этом стиле.

Заходил Жан-Мишель, он вернулся с Гавайев, принес чек с оплатой за аренду – приятный сюрприз. Пришел Винсент. Все пытаются получить билеты в «Хард-рок кафе», это заведение, в котором какое-то участие принимает Дэн Эйкройд. Владеет им Рок Бриннер[1234]. Там должен быть Эдди Мерфи. А я не говорил Дневнику, что Майкл Склар[1235] умер? Разве нет? Когда я зашел в ювелирную лавку «Джин», чтобы посмотреть одну брошку, там этот парень, который следит за моей карьерой, показал мне некролог. Умер он дня два назад. Там сказано, что он снимался в главных ролях в фильмах Энди Уорхола «Хлам» и «Любовь по-французски». Пишут, что умер от лимфомы. То есть это от СПИДа, что ли? Но, боже ты мой, Майкл ведь даже не спал ни с кем. И был таким паинькой.

Вторник, 13 марта 1984 года

Мэтт Диллон и Вик Рамос должны были прийти к нам на ланч. Появился Жан-Мишель, хотел познакомиться с Мэттом, потому что тот упомянул его в своем интервью в нашем журнале.

Сначала приехал Мэтт. Потом уже Вик, который вовсе не обрадовался, увидев Жан-Мишеля за столом, потому что еще в семидесятые годы – я вспомнил, что читал об этом в газетах, – в его квартиру влез кто-то из граффитчиков и изуродовал все, что только можно. Вик сказал, что до сих пор еще не смыл краску со всего, что было тогда испорчено.

Но вот прошло два часа, а мы все еще не поняли, ради какого дела Вик хотел прийти к нам на ланч. Потом наконец Мэтт начал рассказывать, что он хотел бы сделать фильм про некоего режиссера андеграундного кино шестидесятых годов.

У Мэтта были розовые ботинки, он их купил, как он сказал, на Сент-Маркс-плейс. Он говорил про «Полуночного ковбоя» и стал подражать этому педику оттуда, копировать манерный выговор, как у англичан или как у Фреда, когда тот превращается в миссис Вриланд. У Мэтта чуткий слух, так что он может стать очень хорошим актером. Вик Рамос был кастинг-директором на «Полуночном ковбое», это он взял и Пола, и Джеда, и Ультру, и всех-всех для сцены вечеринки. Меня там не было, потому что я как раз лежал в больнице, это же снимали летом 1968-го года, как раз после того, как в меня стреляли. Когда я ушел с работы, на улице шел снег с дождем. Собака нассала в мою постель, и я задал ей хорошую трепку. Амос, конечно же.

Среда, 14 марта 1984 года

Рон Фелдман зашел поговорить о новом проекте – серии изображений старых рекламных объявлений из журналов. Но он хочет, чтобы я делал самые банальные, избитые рекламы, типа Джуди Гарленд в рекламе меховых изделий «Блэкглама»[1236]. А рекламу кока-колы не хочет, он говорит: да кто это купит?

Четверг, 15 марта 1984 года

Я жутко заболел. На ланч выпил морковный сок и съел немного бобов, но вечером, когда приехал домой, чувствовал себя неважно. А потом было еще приглашение на ужин в ресторане «Шезан» – в честь Эгона фон Фюрстенберга и миссис Эгон, его супруги [Дианы фон Фюрстенберг], и мне нужно было решить, достаточно ли я хорошо себя чувствую, чтобы съездить туда, и все же поехал – с опозданием на час – и меня посадили рядом с миссис Эгон, однако едва я ощутил запах пищи, как мне вдруг стало жутко плохо, да так, что пришлось срочно выбежать из зала. Однако меня не стошнило. Потом я приехал домой, и мои собаки всю ночь сидели на мне, так что я надеялся, что они эту заразу от меня отведут. Это так жутко – чувствовать, что так сильно заболел! Винсент заразился гриппом от своих детей, вот от него эта зараза, наверное, мне и передалась.

Пятница, 16 марта 1984 года

Болею. Проснулся, все еще больной, решил остаться дома. Телефон без конца звонил. Многие справлялись, как я себя чувствую.

Суббота, 17 марта 1984 года

В офисе ждали на интервью Долли Партон. Она великолепна. С ней приехали еще двое. Она сказала, что у нее есть квартира в Нью-Йорке, поэтому она без конца приезжает и уезжает, но только я не понимаю, как это ей удается, если только она не надевает другой парик. Она говорила, не останавливаясь, на протяжении четырех часов. Она – ходячий монолог.

Пришел Жан-Мишель, и он не понял, что она сказала насчет «плантаций», поэтому она ему страшно не понравилась, но потом я заставил его вернуться – и тут она его очаровала. Она много раз повторяла одно и то же, часто называла себя «дрянью». Говорит, что большинство ее поклонников – лесбиянки и голубые. За ней всюду ездит группа бутчей. Т е, кто с ней приезжал к нам, – это ее парикмахер и ее подруга, Ширли. Приехали они все просто на такси, ни на каком не на лимузине. Я работал допоздна.

Воскресенье, 18 марта 1984 года

Телефон за весь день ни разу не звонил. Ах, нет, неправда – один раз звонил все же. Это была Дженни Хольцер, она ведь везет нас в пятницу в Палм-Бич, чтобы мы помогли ей открыть ее кафе-мороженое под названием «Сладкая Бэби Джейн». Она насчет этого звонила в журнал «Пипл», так что они, наверное, сделают про нее материал под заголовком «Что случилось с Бэби Джейн»[1237].

Понедельник, 19 марта 1984 года

Позвонила Палома и пригласила прийти вечером на ужин, посвященный выпуску новой марки ее духов. Мужчинам они эти духи не рассылали, однако флакон у них довольно славный. Она устроила ужин в старом особняке Бэрдена на 91-й улице, где сейчас католическая школа, которая сдает бывший бальный зал для разного рода мероприятий.

Отвез Бенджамина. Наклеился, потом стал опаздывать. На такси в аптаун (3,50 доллара). И поскольку я опоздал, меня не посадили за главный стол. В результате я сидел за тем же столом, что Розмари Кент[1238]! Она ведь вновь в Нью-Йорке, работает теперь в «Пост»! Я все забываю рассказать об этом Дневнику. Фред, правда, тоже был за этим же столом, и он совершенно извелся, стараясь не встречаться с ней взглядом. У нее все еще тот же самый муж – Генри. И вот вместо того чтобы подойти к Паломе, я первым делом подошел к этой ужасной Розмари Кент, которая все еще пишет свои глупейшие заметки в рубрике «Что модно / Что больше не модно» – ну, сама знаешь: «Дамские сумки! Туфли! Парики Энди Уорхола!» – и в глубине души я изо всех сил пытался не думать о ней плохо, потому что коли Господь всемилостив, то и от меня то же требуется… Я уверен, что заболел недавно из-за того, что наорал на одну женщину. Я разве не рассказывал Дневнику? Какая-то дама, риэлторша, позвонила к нам в офис и сказала, что хотела бы показать наш этаж кому-то, и я закричал, что ни в коем случае, что она не имеет права, что наш договор об аренде еще не истек и чтобы до тех пор она к нам – ни ногой, а она сказала, что не верит своим ушам: чтобы такой тихий и милый человек, как я, такой художник, как я, так орал на нее. Вот после этого я и заболел. Вечеринка Паломы получилась никакая. То ли гости были слишком стары, то ли что-то еще… Я решил, что отныне буду ходить только на открытия магазинов и галерей, это мой новый жизненный принцип.

Новость дня: дом Руперта в Нью-Хоуп, в Пенсильвании, сгорел дотла – он сегодня потому и не пришел на работу. У него там тлеющий уголек застрял в дымоходе и поджег сажу. Я, между прочим, так и не пригласил священника, чтобы он изгнал бесов из моей комнаты, в которой случился пожар. Я сам ее освятил – принес святой воды из церкви. Однако мне все еще кажется, что в этой комнате что-то не так. Вот у меня там картина Пикабии висела, и вдруг упала – а на ней был дьявол изображен. А еще там потолок обрушился.

Вторник, 20 марта 1984 года

Отправился домой, наклеился, потом дошел пешком до дома Джилл Фуллер, на званый ужин в честь Генри Макилхини, который только что продал Сезанна за 3,9 миллиона долларов. Аукционный дом, наверное, договорился с ним, что получит два процента или один процент с продажи, или пять процентов или даже ноль процентов, просто ради престижа – что именно через них он стал продавать эту картину. Ну а вечер был стариковский – одно старичье, никого из молодых. Бывший муж Джилл, Джино Писеркио[1239], одна из наших суперзвезд шестидесятых годов, готовил еду у нее на кухне. Он профессионально занимается обслуживанием мероприятий. Он теперь повар. А у Генри уже три живота.

Пятница, 23 марта 1984 года – Нью-Йорк – Палм-Бич (штат Флорида)

Весь день шел дождь, однако к шести вечера, когда Дженни Хольцер за нами заехала, он немного утих. Мы отправились на ту улицу, где находится ее кафе-мороженое, это в том квартале, который целиком, по-моему, принадлежит Джейн – тот, где ювелирный магазин «Ван-Клиф энд Арпельс». Дал интервью разным газетам и журналу «Пипл». Джейн даже не угостила меня полной порцией мороженого – дала одну ложечку. Здесь все то же, что всегда продают во всех кафе-мороженых. Печенье «Ореос» и все такое. Скукота.

Понедельник, 26 марта 1984 года – Нью-Йорк

Из магазина художественных товаров «Нью-Йорк сентрал» трижды присылали не ту краску, какая мне нужна. Потом еще Джей вывихнул плечо. Это случилось, когда он играл в баскетбол и кто-то рухнул на него, и теперь у него кость торчит не в ту сторону, и весь уикенд он провел в больнице святого Винсента – только что выписался оттуда. Он собирался в конце недели поехать в отпуск, поэтому я ему сказал, чтобы он взял отпуск прямо сегодня, но он отказался. Он, конечно, не хочет использовать время отпуска, пока болеет, он хочет ходить на работу, пока он инвалид. Сейчас надо будет перевозить кое-что в новое здание, и он не сможет ни с чем помочь.

Вторник, 27 марта 1984 года

Бенджамин за мной не зашел, потому что отправился прямо в офис, чтобы помочь с переездом. Появился Жан-Мишель, тут же приехала Пейдж, и они поссорились. Пейдж сейчас к тому же выселили из квартиры на Западной 81-й улице, где она жила, потому что домовый совет решил, что она должна выехать – наверное, потому, что все видели, как к ней ходили без конца какие-то негры с дредами, вот и испугались: они же не знали, что это художники. Пейдж, правда, такая очаровательная, что я даже удивился, почему она не смогла изменить их отношения, приблизить к реальности. Позвонил кто-то из «Нью-Йорк пост», спросил, что сейчас модно, а что нет. Наверное, хотят, чтобы статью за них написал кто-то другой.

Среда, 28 марта 1984 года

Я совершенно забыл, что должен был прийти Дэвид Уитни, а с ним Джаспер Джонс, чтобы получить у меня картину для благотворительного вечера у Джаспера, он создал Фонд Джаспера Джонса, который помогает бедствующим художникам. Я вот не знаю только, кто решает кому помогать – сам бедствующий художник или нет. Наверное, какая-нибудь идиотка вроде Барбары Роуз? Или Роберт Хьюз. Ох, наверняка ведь он. Готов побиться об заклад. Обязательно спрошу у Дэвида. В общем, они явились ко мне и захотели, конечно же, забрать самую большую картину. «Чернильные пятна». Из серии «Пятна Роршаха». Джасперу она понравилась.

Четверг, 29 марта 1984 года

Шел снег с дождем, и именно сегодня мы должны были снимать целый день в кафе «Би-Боп» на 8-й улице видео группы The Cars для их песни Hello Again.

Бенджамин зашел за мной в женском платье. Та к в нем и будет там, на съемках.

Я должен был играть роль бармена, притом в смокинге. Группа статистов из массовки походила на старые добрые времена «Фабрики»: Бенджамин в женской одежде, лысый мим в костюме Пьеро, Джон Секс со своей змеей.

Еще была Дайан Брилл, у нее большая грудь и осиная талия. Ребята из The Cars очень славные.

До меня дело дошло к восьми вечера, и мне нужно было петь песню,

но я не мог запомнить слова. Плюс я должен был смешивать коктейль, пока пел, а с этими моими контактными линзами я не мог разглядеть, где кнопка для кока-колы на барном автомате.

И еще это означало – оказаться с парнями из The Cars лицом к лицу на время съемок, а мне было трудно с ними разговаривать, не знал, что им сказать.

Закончилось все в четверть десятого вечера. Один из парней подвез меня домой.

Воскресенье, 1 апреля 1984 года

День прекрасный. Все вдруг повылазили изо всех щелей. Я пошел в сторону парка, и одна женщина бросилась ко мне и сказала: «Меня зовут Мэри Розенберг, вы мне дали лучший совет на свете, вы мне тогда сказали: “Крепитесь, держитесь”», – и я даже не понял, кто она такая. Я лишь закрыл глаза и пошел дальше через парк, а на меня все показывали пальцами и говорили: «Вот идет знаменитый художник».

Потом я встретил Джона на другом конце парка, и мы пошли прогуляться. У меня было с собой много залежалых кукурузных хлопьев, я хотел ими покормить птиц, но когда нашел подходящее место, птиц там не оказалось, так что я, похоже, покормил крыс.

Купил «Нью-Йорк» (1,50 доллара). Посмотрел раздел «Кино», решил сходить на «Десять заповедей»[1240] (такси 4 доллара, билеты 10 долларов, попкорн 10 долларов). Хочу официально заявить: Сесил Б. Демилль – худший из кинорежиссеров. Мы опоздали на час, однако фильм еще должен был идти три часа плюс получасовой антракт. Все актеры играли ужасно. Эдвард Дж. Робинсон – не о чем говорить. Т у д а же Ивонн Де Карло и Энн Бакстер. Чарлтон Хестон был туда-сюда, он красавчик. Сцена оргии состояла в том [смеется], что люди кидали друг в друга виноград – ну прямо старый фильм Энди Уорхола, да? И потом они еще приподнимали свои юбки на два дюйма от пола. И это все.

Это и была оргия. А Эдвард Дж. Робинсон – нет, это даже невозможно себе представить. А ведь Дастин Хоффман в конце концов допрыгается до того, что будет таким же, я это просто вижу.

Фильм закончился. Во второй половине дня мне позвонил Бенджамин, сказал, что из Лос-Анджелеса прилетает Виктор – на собственный день рождения, который будут отмечать у Хальстона. И тут я занервничал, ведь, как я слышал, Марвина Гэ я только что застрелил собственный отец[1241]. Я мог легко себе представить, как Виктор вдруг сойдет с ума и выскочит в окно или же сотворит что-то не менее драматичное. И, между прочим, на прошлой неделе, когда я пытался навести порядок, я поднял какую-то коробку и оттуда вылетела фотография, на которой был я с Марвином, ее сделала П. Х., наверное, в году этак 1976-м. Поехал домой, наклеился, потом отправился к Хальстону. Подожди минутку, кто-то звонит в дверь… Ох, опять эти глупые поляки. Они все равно доходят до моей двери и звонят в мой звонок! Ну так вот, у Хальстона в полночь появился Виктор. Я подарил ему футболку Кита Харинга в рамке, и она ему не понравилась настолько, что он ее засунул куда-то, а потом все же сказал, что хочет взять с собой – из-за рамки. Он остановился, по-моему, в отеле «Барбизон». Потом приехала Элэйна Стюарт[1242], и Бьянка с Элэйной начали бороться друг с другом на ковре, просто смеха ради – ох, какие были бы снимки, жалко, что я забыл свою камеру. Элэйна в Нью-Йорке ради премьеры «Там, где парни»[1243].

Понедельник, 2 апреля 1984 года

Мне позвонила Марго Томас из «Этой девушки»[1244] и поперла как танк: «Мы хотим, чтобы вы сделали портрет Глории Стайнем и как можно скорее». Ну, я переключил ее на Фреда, пусть с ним поговорит, я думаю, что мы поладим. У них там будет благотворительный вечер в пользу не то жен, не то матерей, пострадавших от насилия в семье. Наверное, этот портрет продадут на аукционе, и мы разделим полученную сумму.

Вторник, 3 апреля 1984 года

Получил последний номер французского Vogue с моими снимками, и полароиды выглядели нормально. Мин Воз занял полный разворот. Эти журналы сейчас толстые, как книги, да и дорогие. Потом я поехал в даунтаун с самим Мин Возом на встречу с Лидией (6 долларов). Тренировался совсем недолго, потому что опаздывал на целый час на сеанс работы над портретом. Я уже рассказывал Дневнику, что Бриджид отдала Руперту своего кота Фредди? И в результате Фредди попал в тот самый пожар, когда у Руперта сгорел дом в Пенсильвании, однако спрятался в духовке и таким образом выжил.

Четверг, 5 апреля 1984 года

Фред совершенно вывел меня из себя утром, потому что вдруг стал таким важным, когда я его спросил, а что вообще получилось с портретами Майкла Джексона. Он ответил мне таким успокаивающим тоном, такими стандартными невразумительными словами типа: «У меня все под контролем» или «Все идет как надо» и всякое такое, что я сказал ему: «Да перестань ты мне мозги пудрить!» А потом, когда уже он стал задавать мне какие-то вопросы, я решил, что отплачу ему тем же самым, и начал говорить: «Да все в порядке, все под контролем». Гейл Лав сказала, что у Дории и Рона теперь есть квартира в Лос-Анджелесе, что Рон скоро будет получать шесть тысяч долларов за свои статьи, так что они для нас больше ничего делать не будут.

Пришла Мора, сделала четырнадцать тысяч звонков в Лос-Анджелес, ее «Новое шоу» таки закрыли, и она решила отправиться туда, она хотела попасть на вечеринку к Барри Дилеру. И она еще сказала: «Если у тебя есть акции, продай их все, потому что с таким дефицитом бюджета…». Она просто повторяет то, что ей говорит отец. Получается, что сенатор Мойнихан хочет, чтобы сейчас все запаниковали.

Какой-то журналист недавно позвонил и спросил, что я думаю про новую упаковку супа фирмы «Кэмпбелл» – они теперь разливают его в пластмассовые банки, которые можно легко спрессовывать после использования, и я сказал: «Ага, да, конечно, отличная идея, блеск, блеск!» И вот сегодня я получил милое письмо от кого-то из компании «Кэмпбелл», и в нем говорится: «Я так рад, что Вы согласны с нами: нашему изделию нужно новое оформление». Я должен был бы сказать: «О, пусть мне теперь в знак благодарности пришлют новый парик!»

Суббота, 7 апреля 1984 года

Бенджамин и его сожитель по имени Рэгс узнали, что в «Би-Боп» будет вечеринка в честь дня рождения Джулиана Леннона, вот мы и решили туда вломиться без приглашения. Взяли лимузин, который стоил 3 доллара с человека (20 долларов). Приехали туда и сделали вид, что думали, что вход туда свободный. Кто-то попытался представить меня Джулиану Леннону, но он лишь взглянул на меня и почти никак не отреагировал, так что мы в результате ушли оттуда, а на улице потом наткнулись на какого-то парня, который спросил нас, поедем ли мы в «Эреа», и мы сказали, что поедем, и взяли его с собой. Потом, в этом клубе «Эреа», я несколько часов подпирал стены.

Вторник, 10 апреля 1984 года

Бенджамин зашел за мной, и мы отправились в «Сотбис». Там была всего одна вещь, которую я хотел купить. Все более-менее стильное в конце концов попадет в магазин к Фреду Лейтону. Там была брошка Вердуры[1245] с большим черным лицом негра с красными глазами из неограненных рубинов и множеством различных драгоценных камней.

Жан-Мишель дважды звонил мне сегодня утром из Лос-Анджелеса, но ничего не говорил, когда я брал трубку, потому что не мог поверить, что это в самом деле был я. Наконец на третий раз поверил и рассказал мне, что был в «Рокси»,

этом заведении Лу Адлера, «с Джеком, и Ширли, и Деброй, и Уорреном, и Ричардом Прайором, и Тимоти Хаттоном». Ну, всего человек тридцать. А еще были вечеринки в ресторанах «Мортон» и «Спейго», так что домой он заявился только в пять утра и чувствовал себя просто кинозвездой. Доктор Карен пришла в наш офис, она решила открыть свою приемную у нас, и это замечательно.

Записался на прием к врачу-диетологу. Это доктор Линда Ли на Вест-Сайде. Несколько раз звонила Гейл Лав. Роберт Хейз не был на работе три недели, у него простуда, и кто-то в офисе распустил слух: «С Робертом что-то случилось». Гейл сказала: «Нет-нет, ничего подобного».

Заехал за Джоном Райнхолдом, чтобы вместе с ним отправиться на званый ужин, который Йоко устроила в честь Вазарели[1246] (такси 4 доллара). Мы поехали в «Дакоту», там нужно было снимать обувь в прихожей. У нее много красивых мальчиков-официантов. Я не мог понять, кто из них – Сэм Хавадтой[1247]. Это ее любовь, он живет у нее в квартире. Декоратор. Все было очень элегантно. Мы ели на кухне, давали свежие овощи и макароны, а еще, по-моему, что-то вроде телятины. Я никого не узнал, но все присутствующие были какими-то знаменитостями. Там были Джон Кейдж и Мерс Каннингем. Малыш Шон Леннон влюбился в меня, совершенно втюрился. Он спросил: «А почему у тебя такие волосы?» Я ответил: «Панк». Он спросил: «А как тебя зовут?» Я сказал: «Адам». Потом я попросил его принести мне двойную порцию шампанского, и когда он вернулся ко мне, сказал, что кто-то объяснил ему, что я – Энди Уорхол, и потом он подходил ко всем гостям и говорил: «А вы знаете, кто это? Это Энди Уорхол!» Я проделал свой старый трюк: разорвал пополам один доллар. Он сказал: «Т ы должен дать мне автограф», и я подписал: «Шону – Энди». Тогда он сказал: «Мне неинтересно твое имя, напиши фамилию». Я сказал ему, что я вовсе не такой уж знаменитый, другие люди, они действительно знамениты, вот, например, Джон Кейдж, ему нужно взять автограф у него. Шон тут же пошел и получил у него автограф, причем Джон удивительно красиво расписался. Шон заставил его написать букву «Джей», потом подошел ко мне, разорвал пополам эту букву и отдал мне половину. Только жаль, что Джон написал «Джей» на обороте своей удивительно красивой подписи, так что все было испорчено, а ведь у Шона мог бы остаться потрясающе красивый автограф Джона Кейджа. Да, еще: когда я недавно наводил порядок у себя дома, из одного выдвижного ящика выпали фотографии Джона и Йоко, которые были сделаны в шестидесятые или в начале семидесятых, и на двух фотографиях была двойная экспозиция их лиц, и я ужасно не хотел отдавать одну из них, но что делать. Я отдал Йоко ту фотографию, где они по отдельности, а вот ту, где их лица совершенно сливались, я оставил себе. Когда же я мог сфотографировать их? Ну-ка, давай подумаем… Я шатался по городу с Джоном и Йоко в то время, когда только собирался купить дом в даунтауне, то есть это было до того, как я купил дом на Бауэри-стрит – это было в 1969-м, а еще мне предлагали тогда купить три дома на Грин-стрит, каждый за 200 тысяч долларов, причем их продавали только вместе, и вот Йоко собиралась купить один из них, Джон – второй, а я – третий дом. Но потом Йоко пожадничала и захотела купить все три сама. А в результате они не купили там ничего. Но к тому времени меня уже отодвинули в сторону. Эти дома сегодня стоили бы миллионы. По-моему, это было в том году, когда у нее была выставка на севере штата Нью-Йорк, куда она повезла всех на одной из этих дряхлых, видавших виды авиакомпаний, вроде «Уан-Уэй Эйр» или что-то в таком духе. Причем она потратила 25 тысяч долларов, чтобы всех туда вывезти, и ей не хватило ни на еду, ни на что. Просто завезла на север – и все. И там была вечеринка для «внутреннего круга» и вечеринка для «внешнего круга», вот такие дела. В каком же это было году? Не могу вспомнить, было ли это до того, как в меня стреляли, или после. Возможно, фото сделаны в 1967-м или 1968-м годах или же в 1969-м или 1971-м. Я просто не знаю. Я думаю, что все же это случилось до того, как в меня стреляли, потому что в тот раз там, на севере, я был один, а вот если бы это было после выстрелов в меня, со мной, наверное, поехал бы Джед. Когда подали ужин, я сидел между Уолтером Кронкайтом и Шоном, и я сказал Шону, что если он хочет быть хорошим хозяином, ему нужно раздобыть для нас еду. И я еще попросил его сфотографировать для меня все ботинки, которые стояли рядком в прихожей. Вообще-то у Шона был грипп, и у девушки рядом с Уолтером Кронкайтом был грипп, так что меня со всех сторон обкашляли, и теперь я, разумеется, тоже заболею гриппом.

Я разговаривал с Уолтером Кронкайтом, и это было интересно. Я сказал ему, что только что прочитал статью Джоди Пауэлл в Rolling Stones. Он сказал, что, по его мнению, Картер был самым умным президентом. Еще рассказал, что много лет назад, когда он отправился на интервью с Никсоном, а это был один из тех раз, когда тот баллотировался в президенты, его, Кронкайта, посадили около двери в кабинет, и он слышал, как Никсон, разговаривая по телефону, употреблял такие слова, как «блядь» и «пидарас» и «твою мать», и Уолтер решил тогда, что его специально так посадили, чтобы он подумал, будто Никсон ведет себя, как крутой мужик, однако позже, по прошествии многих лет, когда были уже обнародованы магнитофонные записи по уотергейтскому делу, он с удивлением обнаружил, что Никсон только так все время и выражается. Потом я услышал, как Шон заговорил с кем-то, спросил, как его зовут, и тот ответил: «Коппола», и я тут же ему сказал, до чего мне понравились его фильмы – «Аутсайдеры» и «Бойцовская рыбка». И мы еще обсудили, что ему удалось собрать столько великолепных молодых актеров в этих двух фильмах, что получится как с «Американскими граффити», все они станут следующим поколением великих кинозвезд.

Я не знал, что Коппола вырос в Нью-Йорке. Он сказал, что учился в университете Хофстра на Лонг-Айленде, а я сказал, что мы с Вивой там однажды прочитали лекцию. Он сказал, что его дочки по мне скучают, – я с ними познакомился в Колорадо, когда катался на лыжах. Он был со своей женой, которая не проронила ни слова. А потом Шон увидел, что на мне обычные синие джинсы, и принялся говорить: «О, ты тут единственный настоящий человек, ты такой клевый, такой клевый!» Славный мальчик.

Одного из официантов, как оказалось, я приводил к нам в Interview, и ему, как яркой молодой новой звезде, была посвящена целая страница, он играл в пьесе Джека Хофсиса, а потом на год уехал в Лос-Анджелес, а теперь вот вернулся, работает официантом – грустно, конечно. Я не помню его имени, хотя он вчера вечером снова мне его сказал. Он из штата Джорджия. Брюс, может быть, что-то такое. Завез Джона Райнхолда домой (такси 6 долларов). Приехал к себе в половине первого ночи. Решил почитать «Дейли ньюс» и лег спать в два часа ночи. А Йоко в самом деле хорошо выглядит.

Среда, 11 апреля 1984 года

По-моему, Жан-Мишель звонил пару раз до восьми утра, но все время вешал трубку. Потом, ровно в восемь, он опять позвонил, и мы немного поговорили. Он сказал, что придет в офис во второй половине дня, однако в результате так до нас и не добрался. У меня в половине одиннадцатого был назначен прием у доктора Линды Ли, которую мне порекомендовали Тимоти Данн, один из тех манекенщиков, что приходили к нам, и парикмахер Джоуи (такси 4,50 доллара). Она – красивая китаянка, попросила меня вытянуть руку вперед, но она тут же сбила ее прочь, ну, как в карате, и сказала, что у меня все хорошо, только я не понял, что это означает. Там у нее в приемной сидела Патти Сиснерос, подруга Боба, такая важная и на вид довольно толстая. Потом я поехал на такси на ланч у Эмили Ландау – в доме 720 на Парк-авеню (5 долларов). Там был Томас Амманн, а Фред приехал уже пьяный, он разговаривал с ужимками миссис Вриланд и был невероятно важным, он говорил о разных действительно интересных вещах. О мебели и всякое такое. Подавали на стол красавцы-негры. Эмили принадлежала квартира в Империал-Хаус, которую купила Лайза. Я сделал ее портрет, но он не получился, и я хотел бы его переделать, ведь у нее там висят великолепные картины – всякие Раушенберги и Пикассо, и я не хочу, чтобы моя картина на этом фоне выглядела плохо.

Четверг, 12 апреля 1984 года

Заходил Жан-Мишель. Он всю ночь кутил. Я заставил его поработать над одной из наших совместных картин. Он захотел спагетти, мы заказали доставку из ресторана «Ла Колонна» (71,45 доллара). Он заснул, а когда проснулся,

то ошивался около телефонов в передней, причем у него был такой стояк, будто в штаны ему засунули бейсбольную биту. Вот что значит быть молодым. Я-то про такие дела уже забываю.

Гейл работает за двоих, поскольку Роберт Хейз все никак не выйдет на работу.

Ребята сказали, что, как им кажется, у него скорее психологическая проблема,

чем что-то еще, однако когда они приходили его навестить, он и в самом деле жутко кашлял. Но ведь три недели – это же какой-то ужасно большой срок для гриппа, да?

Пятница, 13 апреля 1984 года

Мы фотографировали бездомных перед Публичной библиотекой, и это было замечательно. Один из них был в цепях, я отдал ему мелочь (2 доллара), а потом кто-то взял у меня интервью. Я теперь буду делать это почаще. Я не взял с собой бланки согласия на публикацию фотографии, но теперь буду носить их с собой каждый день. Работал до семи вечера. Потом нужно было встретиться с Джоном, у нас с ним ужин в «Вудс» (80 долларов). После мы помчались смотреть «Пятницу, 13-е» на 86-ю улицу (такси 3 доллара), и в кинотеатре кого только не было – детки богатых родителей и негритянские подростки, и все в зале без конца орали благим матом, без конца вскакивали с мест. Впечатление жутчайшее. И убийства были до того отвратительные. Я хочу снять фильм под названием «Облава города», где каждую минуту будут кого-нибудь убивать. А «Пятницу, 13-е» показывают сразу в полутора тысячах кинотеатров. Это ведь [смеется] фильм студии «Парамаунт».

Воскресенье, 15 апреля 1984 года

Сегодня ненастный день, все время льет дождь. Собаки носились туда-сюда, поэтому состояние не слишком спокойное. Я остался дома поработать, разглядывал фотографии Уиджи. Он удивительный, замечательный. Спящие люди, пожары, убийства, секс и насилие. Я бы так хотел сделать пару картин в этом духе. Вот бы мне позволили поездить вместе с полицейскими. Но я подумал, что мог бы делать постановочные фото – укладывать Бенджамина на асфальт перед машинами.

Понедельник, 16 апреля 1984 года

Жан-Мишель пришел в офис, принес с собой ланч, провел все время на полу – работал над картиной – и не слишком много разговаривал. По-моему, он ночами не спит, так что сейчас, днем, у него время сна. Пришел Руперт, рассказал мне про шоу в P.S. 1, где они создали копию старой «Фабрики» на 47-й улице. Там у них есть серебряная комната, какие-то личности раздают ЛСД, есть даже всюду снующая «Эди».

А Роберт Хейз теперь в больнице, с пневмонией. Но, по-моему, у него не то, чего он боится. По-моему, он просто перепуган, потому что этим болен Сискоу. Короче, так просто этим нельзя заразиться.

Сделал картину «Собака» за пять минут, без пяти шесть. У меня была фотография, и я использовал проектор, спроецировал изображение на стену, прикрепил туда лист бумаги, а потом обвел рисунок. Сначала карандашом, а потом краской, как делает Жан-Мишель. По-моему, картины, которые мы с ним делаем вместе, только выиграют, если нельзя будет определить, кто какую часть делал. Потом улицы опустели, и тут мы наконец сообразили: началась еврейская Пасха. Завез Бенджамина домой (7 долларов).

Вторник, 17 апреля 1984 года

Чудесный день. Фотографировал бездомных, потом снял примерно восьмерых уличных художников, которые делали портреты людей прямо на улице. Там был негр-чревовещатель, вокруг него стояла толпа, я поднял фотоаппарат повыше, чтобы сделать нужный кадр, и этот болван, завидев меня, выкрикнул мое имя, и все тут же повернулись в мою сторону, так что мне пришлось давать автографы. Сфотографировал также нескольких проповедников. Зашел в какое-то японское заведение, просто что-то съесть, и официантка не говорила по-английски, но захотела, чтобы я дал ей автограф. Наверное, мою рекламу все еще показывают в Японии (75 долларов). Мы выпили что-то крепкое, впервые за несколько недель, и жизнь тут же стала более выносимой. Позвонил Джону Райнхолду. Из офиса в доме 860 сказали, что меня ждет Жан-Мишель, но я двинул в новый офис и, поскольку был в подпитии, принялся там наводить шорох.

Пришел в дом 860, и когда мы проходили мимо новой забегаловки на 23-й улице, где кормят курицей, несколько негров, водителей грузовиков, крикнули нам: «Эй вы, пидоры!», и у меня мигом испортилось настроение. Особенно потому, что водители грузовиков обычно люди добродушные, веселые, они всегда меня узнавали и махали руками. Эти, на самом деле, может, сами пидоры. Пришел в офис, позвонил Жан-Мишелю, он пришел и стал писать краской поверх той части картины, которую делал я, – даже не знаю, стало ли лучше. Завез Бенджамина домой (6 долларов). Наклеился, поехал на такси на ужин в «Клаб Эй» (4 доллара). Меня посадили за VIP-стол, рядом с Дианой фон Фюрстенберг, которая сейчас подрядила Майкла Грейвза оформлять ее новый магазин, который находится рядом с «Вьей Рюсси»[1248]. Я сказал ей, чтобы она даже не рассчитывала, что сможет открыть этот магазин в мае, рассказал ей, как долго Майкл Грейвз делал квартиру Джона Райнхолда, и сказал, что он, наверное, разделит ее маленький магазин на пятнадцать комнат и в каждой сделает сорок колонн, – тут-то она и испугалась. Она, кстати, говорила, что собирается устроить прием в честь Майкла Грейвза, но меня на него не пригласила.

Среда, 18 апреля 1984 года

Только что разговаривал по телефону с Кристофером. Роберт Хейз в отделении интенсивной терапии, его мать летит в Нью-Йорк из Канады. Он уже много недель кашлял, воспаление легких у него зашло слишком далеко, он может отправиться на тот свет… До того, как попасть в больницу, он провел много недель дома, говорил всем, что у него сильный грипп. Он, правда, как-то раз пришел к нам в офис на деловой ланч, и я спросил тогда у Гейл, отчего это у него были маленькие круглые повязки, и она сказала, что у него недавно удалили родинки, и мне показалось тогда, что причина действительно в этом. Позже в офисе начался ланч в честь обувной фирмы «Чарльз Джордан» (такси 6 долларов). Джей пришел на работу весь сияющий – он влюблен в нашего редактора отдела моды, Кейт Хэррингтон. Я лишь сказал, что, как мне казалось, она встречается с Джоном Сайксом из MTV[1249], и Джей ответил: «Слушай, да она с ним рассталась в тот же день, когда встретила меня», и я имел в виду, что мне больше не хотелось распространяться на эту тему. Кейт заглядывается на всех. Она такая энергичная, такая прелестная. Будем надеяться, что Джей не лишится этого своего хорошего настроения. А Жан-Мишель тоже приударял за Кейт – она руководила фотосъемкой, где он и де Антонио были в одежде от Армани, и он оставил для нее пять косяков.

Несколько раз звонил Виктор, теперь он все время вспоминает, как я сказал, что он может быть опасен, а еще постоянно говорит про Валери Соланас. Он живет сейчас в «Барбизоне», сказал, что Хальстон поменял замки. Хальстон решил, что Виктор украл у него подсвечники Перетти, а тот всего лишь занял их на время и оставил в качестве депозита за проживание в «Барбизоне». Виктор ведь подарил мне два таких подсвечника на Рождество, и это было при Хальстоне, более того – при условии, что Хальстон сможет купить такие же. Если не смог бы, тогда я должен был вернуть их ему. Но такие продаются в «Тиффани» – я специально проверил.

Воскресенье, 22 апреля 1984 года – Нью-Хэмпшир – Нью-Йорк

Я в Нью-Хэмпшире, в Хэмптон-Бич, это сразу после границы с Массачусетсом, мы у старой приятельницы Джона – Кэти Доббс, неподалеку от того места, где у родителей Джона собственный летний дом на берегу океана. Кэти без конца говорит про все на свете, так что это все сразу облегчило. Там очень красиво, я хотел бы и тут тоже купить дом. Тут как в Монтоке. На берегу океана. Но теперь делают очень большие окна, поэтому весь вид – это окно. Еще тут утепляют дома, делая их пригодными для жизни зимой. Гардины, правда, мне было трудно опустить, поэтому я оставил все, как было, и солнце будило меня очень рано, изо дня в день. Пока был там, читал дневники Неда Рорема[1250]. С шестидесятых до 1971-го года. Он, правда, пропустил всё, что творилось тогда, всё, в чем мы принимали участие, – остался в элегантных сороковых и пятидесятых. Обо мне он отзывается несколько раз, и явно неодобрительно. Была Пасха, и мы поехали в гости к приятелю Кэти. Фред, ее бойфренд, он работает на кабельном канале Nickelodeon, уехал в Теннесси на конкурс художественного свиста. Он такой талантливый и славный. Его прозвали «Энди», потому что он похож на меня своими седыми волосами – вид, как у Фила Донахью, однако после встречи со мной, увидев, сколько мне на самом деле лет, его стали называть «Сын Энди». Он озвучивал двух гремлинов в новом фильме Спилберга, получал за это 500 долларов в день. Не так-то и много. Тр и дня работы. А гномов в этом фильме показывают минут сорок. Да, а на пасхальную службу все поднялись в половине пятого утра, но я с ними не поехал. Не хотелось слишком выделятся на общем фоне, ведь все бы увидели как я молюсь, как встаю на колени, как крещусь – а я крещусь не как они, а по-православному. А они бы все на меня глазели.

Позже, когда все вернулись, мы поехали прокатиться, а затем отправились на ланч в дом родителей Джона. У них в гостях было человек десять. Ланч накрыли на улице. Деревья были похожи на рождественские елки. Братья-близнецы, Джон и Джей, были в ярко-зеленых брюках. Они оба вообще-то такие крутые, но во время уикенда им нравится повалять дурака. Брат только что разошелся с красавицей-моделью, которая живет в Нью-Йорке, – я как-то раз ее видел. Он пошел по стопам отца. Страховой бизнес. Только что купил себе дом здесь в Нью-Хэмпшире. Про Роберта Хейза ничего не слышно.

Нед Рорем познакомился с Анаис Нин только для того, чтобы она написала о нем в своем дневнике, а он о ней – в своем. Я захотел сделать то же самое – найти кого-то, кто ведет сейчас дневник, и тогда мы будем в дневниках друг у друга. Утром оказалось, что меня навестил Пасхальный Заяц, и я прямо в постели съел шоколадные яйца, которые он принес. Потом пришла пора ехать в Бостон, чтобы попасть на рейс в Нью-Йорк (билеты 171 доллар, журналы и газеты 5 долларов).

Понедельник, 23 апреля 1984 года

В воскресенье вечером, без двадцати девять, в Нью-Йорке было землетрясение. В прошлом году оно тоже было. Как страшно жить. Я-то думал, что Манхэттен весь стоит на таком грунте, где такое невозможно. У меня по всему лицу вдруг пошли прыщи, это мне наказание за то, что на Пасху не пошел в церковь. В церковь еще и в понедельник полагалось сходить, а я вместо этого отправился в ювелирный магазин, в «Симэн Шеппс». Посмотреть один браслет. Мы с Бенджамином бродили под дождем, а у номеров Interview всегда ужасный вид, когда они промокнут. У меня по-прежнему боль в боку, так что я отложил визит к доктору Линде Ли на вторник, чтобы у меня не оказались в один и тот же день занятия по шиацу и ее процедуры, а к Доку Коксу я еще не ходил насчет этой боли: надеюсь, что это мышечный спазм или что-то в таком духе, а вот если нет, я вскоре, наверное, сыграю в ящик.

На такси в даунтаун (7 долларов). Позвонил Жан-Мишелю, и он пришел в офис, заказав китайскую еду на вынос в заведении на Шестой авеню. Позже Кит Харинг захотел, чтобы я к нему приехал и посмотрел его картины до того, как их отправят заказчикам, потому что, как он сказал, я оказал на него влияние: он теперь пишет на холсте. В общем, мы ели китайскую еду из «Пай ин зе Скай». Позвонил Виктор, пригласил меня на небольшую вечеринку в честь дня рождения племянницы Хальстона, и у самого Хальстона тоже день рождения. Роберт Хейз немного получше, температура у него снизилась. Завез Бенджамина (7 долларов), поехал к себе, оделся, а потом [смеется] явился незваным гостем на ужин. Его устроили в честь Ширли Маклейн, и я решил, что меня на него пригласили, но оказалось, что нет. То есть я попросил Бриджид позвонить насчет этого, и она потом мне сказала: «Коктейли в половине восьмого, а ужин в половине девятого». Ну а когда я приехал в «Лаймлайт» к девяти (такси 6 долларов), швейцар сказал мне: «О, боже мой, что-то вы рановато, нет?» Я ему ответил: «Меня пригласили на ужин», и он сказал: «А-а-а, извините». Мы вошли внутрь, ужин только начинался. Официант сказал: «Извините, мистер Уорхол, я на минутку, только кое-что проверю», а позже вернулся со словами: «Прошу прощения, мистер Уорхол, да-да, все в порядке». А я все еще не понимал, что пришел туда как незваный гость. Ну то есть до меня лишь постепенно начало что-то доходить, потому что ужин был уж очень для узкого круга, для «своих». Всего-то человек тридцать. Там была Белла Абцуг, а позже явились еще Айрис Лав и Лиз Смит. Тема вечеринки была «Белый цвет», поэтому Лиз пришла в белом смокинге, а Айрис говорила со мной исключительно о собаках, потому что это единственное, что нас в самом деле объединяет. У меня белой была только водолазка, тогда как все остальные за столом были в белых смокингах. Еда была очень хорошая. Экзотическая. Подали какой-то овощ, я такого вообще никогда раньше не видел, похож на сморщенную стручковую фасоль. И еще – баранину с какими-то специями, очень интересную. И все выступали с речами. Один я ничего не сказал.

А ее дочь, дочь Ширли, вроде как хорошенькая, похожа немного на Пенелопу Тр и, и она поцеловала Ширли в губы. Белла поднялась со своего места и толкнула феминистскую телегу, потом слово взял ее муж, вслед за этим принесли трехэтажный свадебный торт, и тут с драматичной речугой выступила Ширли. Потом давали мороженое с кокосовым орехом. Ширли подошла ко мне, потрепала по плечу, как собачонку, и сказала: «Привет, Энди!» Наконец настала пора мне уходить – нужно было еще попасть к Хальстону. На такси до 63-й улицы (8 долларов). Племянница Хальстона сейчас уже прехорошенькая. Хальстон подал мне бумагу, сложенную в виде лодки, и я пришел в восторг, потому что знал: там чек за аренду Монтока – на сорок тысяч долларов. Та к что вечер удался. Поскольку лил дождь, я явился без подарков и написал особую расписку Хальстону и Виктору, а еще племяннице Хальстона. Я написал: «Я должен вам ОДНО произведение искусства». Лайза сказала, что Марк сейчас занимается только искусством, что он перестал продюсировать пьесы, сидит и работает у себя в студии на Принс-стрит. Ну, надо полагать, не иначе как любовная интрига. Она сказала, что он вскоре будет готов устроить выставку своих работ.

Как бы то ни было, я приехал домой, раскрыл эту самую бумажную лодку, а там вместо чека оказалось что-то вроде «Поздравляю с днем рождения!» или тому подобное. Никакой это не чек, но ведь там должен был быть чек… И все сложено в форме лодки. А должен был быть чек!

Вторник, 24 апреля 1984 года

Сегодня рано утром мне было назначено у доктора Линды Ли (такси 4,50 доллара). Это все чтобы оставаться красивым – бизнеса ради. Линда Ли со всеми ее невидимыми энергиями, это полный бред. Я понимаю теперь, почему китаянки любят обжиматься. Это все секс. Она кладет свою руку себе на п…у, другой рукой хлопает меня по животу, а потом крутит меня вокруг себя. Сказала, что ни разу еще не уронила пациента на пол – но вдруг я окажусь первым, кого она уронит… Она прекрасно управляет своим телом. Неплохо выглядит. В общем, я провел у нее полчаса, и меня все швыряли туда-сюда. Потом звонил по телефону (0,50 доллара).

У Джея по-прежнему прекрасное настроение, так что их отношения с Кейт, надо думать, в полном порядке. Я отправился в салон «Янна», чтобы стать еще более красивым. Проходил мимо полицейских возле Полицейской академии, женщины-полицейские теперь такие клевые, они больше не похожи на мужеподобных лесбиянок.

Среда, 25 апреля 1984 года

Один из детей Кеннеди, Дэвид, попал на первые страницы газет. Он умер, и газеты выпустили экстренные выпуски, кругом только и вопили про это, ведь тогда газеты хорошо расходятся. Он был единственным, про кого думали, что он, возможно, голубой. Белокурый, красивый, с неземным выражением лица и не похож на собаку – у него не было этих зубов, как у остальных. А еще сегодня утром, в утренней передаче, пятнадцать минут были посвящены Бой Джорджу, сказали, что он стал проблемой для окружающих, орет на тех, кто хочет взять у него автограф. Потом Каунт Бэйси занял полчаса: он тоже умер.

Понедельник, 30 апреля 1984 года

Зашел Виктор и начал меня поносить, все спрашивал Жан-Мишеля, на кой черт тот связался со мной. Потом они вместе пошли к Виктору что-то посмотреть. А мне страшно не нравятся картины, которые я сделал вчера.

Потом мне позвонил Жан-Мишель. В конце недели у него будет выставка в галерее Мэри Бун, и он, похоже, сильно волнуется. Послал кого-то за ланчем (44,25 доллара). Прошел слух, что Джулиан Шнабель ушел от Мэри Бун в «Пейс Гэлери», потому что они дали ему миллион авансом. А Джей все еще в прекрасном настроении, поэтому он работает, как зверь, ищет сейчас перевозчика, кто бы помог нам окончательно выехать из дома 860 и перевезти вещи в новое помещение.

Да, а этот Нед Рорем в своем дневнике еще упоминает женщину по имени Джин Стейн, которая так ужасно была в него влюблена. Что-то в этом духе. Я бы хотел послать ей эту страницу, но анонимно, чтобы она поняла, что человек чувствует, когда его в книге выставляют в дурном свете. Пожалуй, в самом деле пошлю.

Вторник, 1 мая 1984 года

Встал рано. За мной зашел Бенджамин, и мы отправились на показ Кельвина Кляйна. Мы опоздали к началу, однако они оставили место для меня в первом ряду (такси 6 долларов). Нэн Кемпнер не поздоровалась со мной – наверное, потому, что не пригласила меня в тот вечер, когда устроила ужин в честь Джейми Уайета, так что она, возможно, смущена этим. Правда, не исключаю, что я сам виноват, потому что когда опаздываешь, стараешься поскорее проскочить к своему месту и не знаешь уже, на кого смотреть, потому что все уже пришли, а ты один такой неловкий. Модели Кельвина были похожи на то, что сейчас делает Перри Эллис с какими-то вкраплениями Ива Сен-Лорана. Ну, и Марина Скьяно, пожалуй, свои два цента тоже подкидывает. Цвета у него мрачные. Оттенки черного и серого.

День был чудный, и я все хотел выбраться из офиса, но так и не смог. Пришел Жан-Мишель, и мы с ним работали. Сходил в галерею «Коу Керр» на открытие выставки Джейми Уайета. Столкнулся там с Лейси Ньюхаус и Дагом Уиком, поговорил с Тедом Кеннеди-младшим. Джин Кеннеди Смит была там, она была мила, улыбалась мне. Джейми пригласил приехать к нему на ферму в этот уикенд, однако я сказал, что не смогу: буду упаковывать и перевозить вещи. Доехали на такси в «Ритц» (4 доллара), туда мы пошли на показ Стивена Спрауза. Было еще рано, однако толпа уже была грандиозная. Мое место кто-то занял, поэтому я занял место Шаривари. Трансвестит Тери Т о й был одним из моделей. Все говорили, что атмосфера была, как в шестидесятые годы. Показ замечательный, мода действительно сейчас на подъеме благодаря этим «детям диско», у них настоящий стиль. Как вот эти ребята, у которых над одним глазом челка с прямым срезом. Совершенно экстремально.

Среда, 2 мая 1984 года

Вроде бы погода была приятная, однако несколько ветреная. За мной зашел Бенджамин, и мы отправились с нашими Interview по всем местам. Позвонил Джон Райнхолд, сказал, что уезжает из Нью-Йорка в путешествие, хотел разорвать однодолларовую бумажку надвое, как мы это обычно делаем, чтобы потом, когда он вернется, могли сложить этот доллар и потратить его. Вуди Аллен выиграл суд против то го, кто его копировал, – так же, как Джекки Онассис недавно. И вот теперь этот бедняга, похожий на Вуди Аллена, не сможет работать в коммерческой рекламе. Ему было сказано, что пока [смеется] он не прославится благодаря собственным достижениям, ему запрещено позировать для рекламы. Это нечто, не находишь?! Почему бы им просто не назвать его «Модель Джо Шмо»[1251], и вся недолга (такси 3 доллара и 5 долларов)? Ненавижу Трампов, потому что они так и не купили мои «Башни Трампа». И еще за то, что такси на верхнем ярусе их безобразного отеля «Хайатт» стали сильно затруднять движение вокруг вокзала Гранд-Сентрэл, и я теперь дольше добираюсь до дома (такси 6 долларов).

Роберт Хейз хорошо себя чувствует, он выздоравливает, это было двухстороннее воспаление легких, и у них с Гейл была сцена с рыданиями, причем он сказал ей, что слишком много принимал кокаина, а потому и довел свой организм до крайности, что он больше никогда не будет этого делать и что он напишет мне письмо. Значит, у него была все-таки двусторонняя пневмония, а не СПИД.

Пришел Жан-Мишель, но он так волнуется из-за своей выставки, что мне пришлось прямо-таки водить его рукой по холсту. По-моему, он впервые за долгое время принял героин, оттого и двигался очень медленно (такси 7 долларов). Поехал домой, и Эйзо провел сеансы шиацу со мной и с Джоном. Моя боль тут же рассосалась. Смотрел «Династию», в этой серии впервые появляется Дайэнн Кэррол, и это было хорошо. Какой китч! Она познакомилась с Алексис[1252] и ей удалось превзойти ее в понимании того, какими должны быть шампанское и черная икра: «Это шампанское “ перегорело” … Его уже заморозили однаж ды». Мне до того тошно – и от того, как я живу, и от всего этого барахла, а я ведь без конца тащу что-то домой. Я на самом деле хочу, чтобы у меня были белые стены и чистый пол. Самое элегантное – это не иметь ничего! Ну то есть разве нам вообще хоть что-то принадлежит по-настоящему? Какая глупость!

Четверг, 3 мая 1984 года

Позвонила Мэри Ричардсон и сказала, что у этого Кеннеди, который умер от передоза, – Дэвида – на стене в комнате был только один рисунок на бумажной салфетке, который я ему подарил, и я не помню, что я там для него нарисовал – член или просто сердечки.

Все в Interview в полном восторге от того, что Роберту лучше. Я поеду навестить его. Гейл сказала, что он выглядит моложе, чем когда-либо, что он очень счастлив, просветлен.

Позвонил Жан-Мишель, хотел, чтобы мы поехали в галерею Мэри Бун посмотреть его выставку, и я сказал, что, конечно, поедем. Я взял с собой Джея и Бенджамина, и все там выглядело замечательно (такси 5 долларов). Жан-Мишель очень сильно волновался. Он был с красавицей-кореянкой, она секретарша Ларри Гагосяна, его галерейщика из Лос-Анджелеса. И он, конечно же, совершенно разобьет ее сердце. Все эти красивые девушки кидаются на него. Они были как два голубка, за руки держались. Потом Жан-Мишель захотел пойти поужинать, и мы решили, что поедем в «Одеон», потому что там мы будем поблизости от вечеринки в «Эреа» в честь Винсента Спано, которую устроил Вик Рамос (такси 6 долларов). Там был Роберт Мэпплторп, и выглядит он сейчас как-то не очень. Не то подурнел, не то болен (ужин 280 долларов). Клуб «Эреа», конечно, был близко, однако мы все равно взяли такси – из-за дождя (такси 3 доллара). Больше всего туда хотелось пойти потому, что туда собирались Мэтт Диллон и Винсент Спано, но когда Бенджамин подошел к Мэтту и сказал: «Вас ищет Энди», тот лишь спросил: «Какой еще Энди?» А позже я немного поговорил с ним, но он что-то мычал в ответ, а сам все разглядывал девушек. Ему нужно как можно скорее сняться в каком-нибудь хорошем фильме – ему это нужно, как воздух.

Суббота, 5 мая 1984 года

Отличный солнечный день, я многое успел сделать. Позвонил Жан-Мишелю, и он сказал, что скоро будет. Пришел, сел, стал сворачивать косяки. Я почувствовал, что он отчаянно волнуется, как пройдет открытие его выставки у Мэри Бун. Потом он захотел новый костюм, и мы пошли в магазин, где он всегда покупает одежду. От него пахло потом. Мы шли пешком и добрались до Вашингтон-сквер-парк, где я впервые познакомился с ним, когда он еще подписывался SAMO, делал граффити на стенах и разрисовывал футболки. Но эти места для него связаны с нехорошими воспоминаниями.

Позже, однако, во время открытия его выставки, все было замечательно – действительно замечательно.

Понедельник, 7 мая 1984 года

Джонатан Скалл только что позвонил и сказал, что ланч в музее Уитни отменен – его устраивали в честь его матери Этель, она должна была торжественно вручить музею свой портрет, который сделал я, но упала со стремянки и сломала ногу в двух местах. Господи, зачем же она туда полезла? Я ее как-то раз, несколько недель назад, видел на 66-й улице – она шла, разговаривая сама с собой и размахивая своим носовым платком.

Тогда я отправился в офис, и там все работали. Появился Бруно, и Жан-Мишель начал прятать наши работы от Бруно – те, которые делаем вместе только мы с ним. У Бруно есть вещи, которые сделали Жан-Мишель, я и Клементе, однако он ничего не знает о работах, которые делаем только мы вдвоем. Позвонил Боб Колачелло насчет приема, который Сан хочет устроить в честь своего дня рождения, и с ним говорила Бриджид. У меня такое чувство, что у Бриджид с ним до сих пор очень дружеские отношения. Меня пригласили.

Вторник, 8 мая 1984 года

Отправился за Бенджамином, мы взяли Interview и пошли в «Кристис», и девица там отнеслась к нам вполне мило, показала нам выставку. Там у них была одна большая картина, подделка под меня, но я ее все же подписал. Не понимаю, зачем я это сделал. Просто она принадлежала Питеру Гидалу[1253], а он написал обо мне книгу, ну, я и захотел один раз сделать ему приятное, вот и подписал. Это четыре Джекки, а я никогда не сводил их вместе на одном принте, по-моему. Все мои Джекки были по отдельности.

Потом мы оттуда ушли, прошли мимо «Режин», и Бенджамин толкнул меня в бок, потому что со мной поздоровался Пол Анка, а я его не узнал. Он такой загорелый.

Бенджамин знал, что я делал его портрет, потому меня и ткнул. Я как раз сегодня утром видел отрывки его концертов, когда он был еще молодой. Он сейчас выглядит, кстати, лучше, чем тогда, – наверное, немало заботится об этом. Зашел Жан-Мишель, и он был жутко мнительный – он курит столько марихуаны, что потом на него нападает такое состояние. Позже он еще позвонил мне посреди ночи и сказал, что его картину купили на аукционе за девятнадцать тысяч долларов. А моя, готов поспорить, ушла ни за что. Наверное, это моя Лиз. Наверное, за десять тысяч. Я прямо это вижу. Его, значит, за девятнадцать… Были еще приемы в честь Музея современного искусства, меня приглашали на все, но я не пошел ни на один. Отвез Бенджамина (6,50 доллара). Купил дрова для ужина с Джоном (100 долларов).

Среда, 9 мая 1984 года

Встал рано, но Бенджамин в этот день меня не забирал, потому что помогал с переездом из дома 860, так что я бродил по улицам один, а это трудно, я ведь привык к нему, к тому, что у меня есть телохранитель. В общем, я отделывался от людей тем, что давал им Interview, у меня их было много с собой. Да, забыл сказать: я ведь получил приглашение на вторую свадьбу Джеки Кертиса. Он опять женится на парне. Их будет обручать священник. Фотография Джеки настолько заретуширована, что он выглядит на пятнадцать лет. Белокурый, голубоглазый. Английский рекламный агент, Саатчи, который собирается купить мою «Мэрилин», хотел бы оплатить ее в рассрочку за четыре года или около того, и я теперь не знаю, как быть. Весь смысл продажи этой вещи заключался в том, чтобы поскорее получить деньги и расплатиться со строителями, работавшими в новом здании.

Еще Рут Энсел позвонила и сказала, что умер Марвин Израэл, однако я не взял трубку, потому что не хотел слышать, что он умер. У него случился инфаркт – в понедельник, в Техасе, где он работал над чем-то с Аведоном. Он был художественным редактором в «Харперс базаар», я для него однажды что-то делал.

Четверг, 10 мая 1984 года

Я пошел в «Сотбис», чтобы посмотреть, как там продаются мои рисунки. Это ранние рисунки, 1962 года. Там был Фред, он поднял цену своими ставками, и кто-то их купил. Все дилеры, которые выставляют что-то, сами набавляют цену. Это их бизнес. Все, кто что-то выставляет на аукционе, сами и поднимают цену. Столкнулся там с Джедом, который разглядывал вещи в стиле «ар-деко».

Пятница, 11 мая 1984 года

Получил приглашение на выставку шелкографических портретов по фотографиям Франческо Скавулло – причем делал эту шелкографию Руперт Смит! И Фред мне еще говорит, чтобы я не орал на Руперта, но я готов побиться об заклад, что они выглядят точь-в-точь как мои работы. Я хочу сказать, Руперт понимал, что поступает неправильно, иначе он бы рассказал мне об этом, он бы сказал: «Я делаю то-то и то-то, и я надеюсь, что вы не возражаете».

Воскресенье, 13 мая 1984 года

Позвонил Томас Амманн, и мы пошли с ним посмотреть работы этого художника по имени Фишль, о котором статья в последнем номере «Вэнити фэйр». Он пишет такое, например: девушка в душе, а другая девушка на нее смотрит, при этом видны их лобковые волосы, еще там обезьяна и младенец – в общем, что-то в духе Бальтюса.

Понедельник, 14 мая 1984 года

Ходил к доктору Линде Ли, и она на что-то нажала, и боль благодаря этому ушла. Я вообще-то прочитал в «Энкуайрере», что есть способ, как самому нажимать на эти точки и делать все самостоятельно, поэтому не знаю даже, но в конце статьи они все же написали: «Но предварительно позвоните своему врачу».

Среда, 16 мая 1984 года

Я холоден с Рупертом. Ну то есть, все кто видел эту выставку Скавулло, говорят, что то, как он подкрасил там глаза, губы, сделал двойные портреты, – ну все как у меня. Я просто в бешенстве!

Отправились в «Пэрэдайз гараж» на вечеринку в честь Кита Харинга, и снаружи какие-то парни продавали на нее билеты, хотя вообще-то она бесплатная. Там выступал Джон Секс. А Мадонна вышла на сцену так поздно, что я застал только начало ее концерта. Там был и этот Бобби, который живет с Мадонной, – тот, кому я попросил дать роль в фильме Пола. Он вообще-то сейчас в больнице, у него операция на ноге, и на нем был больничный браслет, но ради этой вечеринки [смеется] он сбежал оттуда. Все эти ребята щеголяли в костюмах Стивена Спрауза, даже непонятно, откуда у них такие деньги. Хуан, бойфренд Кита, был в фосфоресцирующем одеянии «дей-глоу» – ну точь-в-точь как в шестидесятые. Еще этот молодняк говорит: «Пометь меня» – это когда они просят тебя подписать их вещи. А может, это действительно «Пометь меня».

Четверг, 17 мая 1984 года

Вот шок так шок случился у меня сегодня: все мы были в офисе, все безумно заняты, и тут вдруг входит мой брат, которого я не видел двадцать лет. Брат Пол. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы купить жилье своему сыну Джеймсу – он тоже вместе с ним пришел, а с ними и девушка Джеймса. Джеймс – художник, и я ему не стал помогать, когда он приехал в Нью-Йорк. Он хотел работать в Interview, но я сказал ему, что пробиваться в жизни нужно самостоятельно. И вот теперь он покупает квартиру в Лонг-Айленд-Сити, на деньги, которые ему дает мой брат. У Джеймса усы под Сальвадора Дали, а его подружка такая энергичная! Бриджид это все очень понравилось. Плюс к тому я получил письмо от своей невестки. Она пишет, что Джордж разводится и его жена пытается отобрать у него бизнес, который ему подарил мой брат. У них двое детей. Это бизнес по переработке мусора. Знаешь, что я имею в виду? Они, например, собирают всякий металлолом и электронные схемы и плавят их, а потом добывают оттуда золото: если расплавить металл в кислоте с помощью паяльной лампы, то золото всплывает на поверхность. Они живут в Питтсбурге и скупают участки на Норт-Сайде, где негритянские районы.

Мой брат умеет разговаривать куда лучше меня, он всегда этим отличался. А еще он азартный игрок. Он уже собрался отойти от дел, выйти на пенсию, купил себе ферму на севере, у озера Эри.

Случайно встретил Билла Каннингема на этом его велосипеде, и, ох, как бы я хотел делать то, что делает он, – просто ездить повсюду и целыми днями фотографировать. Он раньше занимался дизайном шляп, но потом, когда шляпы перестали носить, где-то в 1964-м, пришел к фотографии. Я с ним познакомился в то время, когда был завсегдатаем «Серендипити». Когда шляпы перестали носить, вся его прошлая жизнь исчезла. А теперь он фотографирует день-деньской, я встречаю его в самых странных местах, например, на 43-й улице и Лексингтон-авеню, когда он фотографирует людей, выходящих из вокзала «Гранд-Сентрэл». Он такой худой, такой скромный, ездит всюду на своем велосипеде, а на вечеринках никогда не увидишь, чтобы он что-то ел или пил. Поехал на такси на встречу с Лидией в доме 860 (5 долларов). Там помещение все больше пустеет. Сегодня весь день перевозили вещи на 33-ю улицу. Работал всю вторую половину дня. Пришел Руперт, у него виноватый вид. Поехал в «Ист-Вест», чтобы поужинать с Джоном (такси 10 долларов).

Пятница, 18 мая 1984 года

Мы с Бенджамином пошли в фотомагазин, и я купил себе новую фотокамеру «Олимпус», про которую мне рассказал Крис (410 долларов): она позволяет снять пять тысяч фотографий на одной батарейке. У них все еще есть старые модели «Полароида» с коробками и всем-всем – мне стоит все их скупить. Сегодня в «Дансетерии» будет представление под названием «Энди и Эди» – и Энн Магнусон[1254] играет Эди.

Мои кузины из Батлера приходили на ланч. Одна из них позвонила и сказала, что они приедут в Нью-Йорк, вот я и пригласил их к нам. Эта – славная. Она меня не раздражает. Они пробыли у нас всю вторую половину дня.

Понедельник, 21 мая 1984 года

Реклама, в которой снялся Питер Бёрд, сейчас лучшее, что крутят по телевидению. Это реклама «Кодака». Он висит снаружи вертолета и делает снимки. У него сейчас новый агент.

Отправился на торжественный ужин в ресторане «Мортимер», его давала Флоранс Гринда в честь дизайнера Энрико Ковери. Барбара [Аллен] и ее польский бойфренд устроили разборку, и я оказался между ними. Что бы он ни говорил, она ему перечила. Я не понимаю, почему так. Он в результате купил дом в Коннектикуте, рядом с участком Питера Брента. Он играет в поло, как и Питер. У него красивое лицо, только гомосексуалист может быть таким красивым, и он похож на Джо Аллена – невысокий, кряжистый, брюнет с сединой в волосах, а зубы у него, по-моему, закрыты коронками. Он знает всех, кого нужно знать. И все говорят про него, что он купил свой титул – а он польский барон или что-то в таком духе. Я пригласил Жан-Мишеля с собой, и я сидел рядом с ним, поэтому организаторы, наверное, подумали, что это женское имя. Сильвинья, подруга Ричарда Гира, пододвинула свой стул, что сидеть поближе к Жан-Мишелю. А он отдал мне все мясо из своей порции – для моих собак, а потом и Сильвинья то же самое сделала. Сейчас смотрю MTV. Не знаю, что еще можно сделать с этими видео, чтобы они хоть как-то отличались друг от друга. Все они похожи на андеграундное кино шестидесятых годов, когда все только бегали туда-сюда. В духе Стэна Брэкиджа[1255] и всех этих ребят.

Вторник, 22 мая 1984 года

Бенджамин позвонил утром, и мы некоторое время болтали по телефону, а потом он пришел за мной. Я позвонил мастеру по лифтам и сказал ему, что видел искру, но он сказал, что искра там есть всегда. Мне нужно было ехать к Доку Ко к с у к трем часам дня, и мне нельзя было есть, так как я должен был сдать анализы. Но мы все равно много ходили, я был полон энергии благодаря витаминам. Жан-Мишель пришел в офис рано. Он прочел большой обзор о своей выставке, который напечатали в «Войс». Там его назвали самым многообещающим современным художником. И по крайней мере они ничего не написали обо мне и не сказали, что, мол, не нужно ему со мной якшаться, как было написано в той статье в «Нью-Йорк таймс».

Я открыл одну из коробок, которые мы перевезли в новое здание, а в ней были рулоны 16-мм кинопленки, письма от Рэя Джонсона и моя одежда, вся окровавленная, еще с того дня, когда в меня стреляли.

Я понял, что причина, почему Тони Шафрази не смог пристроить ни одного из своих художников в МоМА, проста: ведь это он испортил «Гернику» Пикассо[1256]. Но это ведь несправедливо. Кита Харинга нет в МоМА. А из моих вещей там лишь одна, маленькая «Мэрилин». Терпеть не могу такого отношения. Это меня сильно раздражает.

Наконец во второй половине дня я отправился к Доку Коксу (такси 7 долларов), и там я возмутился, видя, как они хранят термометр: его кладут в обычную воду, а пользуются им все, а это ведь совершенно неправильно. Розмари измерила мне давление, но у меня такое чувство, что они просто выбрасывают все эти анализы. Бабблз была загорелая. И еще у них новая машина для замера работы сердца, так что мне больше не придется бегать вверх-вниз по ступенькам лестницы в передней [смеется], чтобы сердце у меня заколотилось, – большой прогресс. Фредди больше не берет анализ крови, если она не знает пациента. Мы отправились на встречу с Пейдж и Бенджамином (4 доллара). После ужина в «Хисаэ» (120 долларов) и коктейлей в «Джезебел» (30 долларов) поехали к Стюарту Пивару, потому что он сегодня принимает гостей, а я хотел узнать побольше об искусстве. Я принес показать ему небольшую бронзовую статуэтку, которую недавно купил, размером три дюйма, и Стюарт сказал, что это полная ерунда, так что завтра я ее верну в магазин. Я взял ее на время. А я говорил уже Дневнику, что мы с Бенджамином наткнулись на Вирджинию Дван и ее дочь, которая вышла замуж за Антона Перича, который снимал все эти видеофильмы и еще арендовал у нас наш прежний этаж, на Юнион-сквер-Вест, после того как мы оттуда съехали? Они сказали, что Антон сейчас дома, он все возится над своей машиной для живописи, и я стал ему завидовать. Это же моя мечта. У тебя есть машина, которая пишет картину, пока тебя нет дома. Но они сказали, что все же надо присутствовать, когда машина пишет красками, потому что [смеется] краска забивается[1257]. Ну разве не смешно?

Среда, 23 мая 1984 года

Я спросил, как чувствует себя Роберт Хейз, и мне сказали, что он все еще в больнице.

Бенджамин должен был нарядиться в женское платье и зайти за мной, чтобы пойти на ужин в честь Карла Лагерфельда в Музей современного искусства, но он был одет как обычно. Мы вошли в лифт прямо за Карлом, который был весьма мил. У него губы подкрашены и волосы собраны в «конский хвост». Моей соседкой по столу оказалась Фрэн Лебовиц. С ней было весело. Она не пьет спиртного и не ест сладкого. Правда, без конца курит. Она съезжает сейчас из своей квартиры в Виллидж. Видимо, проиграла суд. Она временно снимала у кого-то эту квартиру и обратилась к Джеду, чтобы он сделал весь ремонт, а у самой с этим человеком, с хозяином, не было письменного договора. По-моему, Джед в самом деле предупреждал ее, однако она его не послушала. И вот теперь она переезжает в «Осборн», это напротив Карнеги-холл. Она была одета по всем правилам – смокинг и все такое, только вот галстука-бабочки у нее не было.

Я завернул в салфетку баранью отбивную для своих собак, и кровь с отбивной просочилась через мой карман. Ужин завершился в половине одиннадцатого. Потом Жан-Мишель ждал меня около «Одеона» (телефонный звонок 0,90 доллара, такси 10 долларов). А этот парень Фишль подошел ко мне и сказал, что когда он выходил из дома, по телевизору показывали викторину для студентов колледжей, и что я был ответом на заданный вопрос, и одна девушка из университета Миннесоты мигом на него ответила. Вопрос был такой: «Кто написал портрет Мэрилин Монро?» А еще я увидел эту бабищу из «Артфорума», которая заставляла меня делать работу бесплатно – она ведь заказала мне первый «Знак доллара», причем в этом же номере позволила какому-то типу опубликовать худший материал, который когда-либо появлялся в журналах про меня. Потом мы пошли в «Эреа», и там темой был «Красный цвет». Там была подруга Жан-Мишеля по имени Сьюзен, она крошечная, работает визажисткой. Шон Хаусман, один из владельцев, сын Дайан Варси, стоял на стремянке, и я было подумал, что это часть выставки, но он, как оказалось, просто вкручивал электрическую пробку. Шон рассказал мне, что Эрик Гуд ему сказал, что пребывает в таком благоговении передо мной, что когда меня видит, у него мурашки бегут по спине.

Фред не раз встречался с Джоан Коллинз, которая, по-моему, на самом деле крутит роман с Миком Фликом. Вот так, наверное, девицы и получают свои побрякушки – как «спасибо» за прекрасную ночь.

Четверг, 24 мая 1984 года

Джей и его команда перевозили вещи. Я открыл одну из «Капсул Времени», но каждый раз, когда я это делаю, я совершаю большую ошибку, потому что утаскиваю коробку в заднюю часть офиса и начинаю в ней копаться. Например, в одной из коробок я нашел фраменты какого-то фильма, после чего задавался закономерным вопросом: а где же сам фильм? Теперь мои старые фильмы хранятся в музее Уитни. Я наконец передал их туда – собственно, это Винсент передал. Правда, они ничего не могут делать с ними без моего разрешения. Они сейчас их обрабатывают, чистят.

Жан-Мишель пришел в офис, у него было довольно хорошее настроение. Мы заказали китайскую еду с доставкой. Он писал фигуры больших чернокожих кричащих людей. Работали до семи вечера. Джилл Фуллер заехала за мной, я сел в ее лимузин, и мы отправились на концерт парня из группы Pink Floyd в театре «Бикон».

Потом был ужин, который устроил Лорн Майклс в «Кафе Люксембург», так что мы отправились туда. Там были Генри Гельдцалер и Клементе, и меня мучили угрызения совести, потому что мы с Жан-Мишелем теперь делаем совместные холсты уже без Клементе, и они получаются хорошими, а вот за те, что мы делали с ним, Бруно заплатил нам так мало. Может быть, мы дадим Клементе кое-что из того, что не пошло в дело, и посмотрим, сможет ли он что-то придумать с ними. Он в самом деле симпатичный. Пришел Стив Мартин! Это было здорово! Он такой красавчик. Я думал, что он встречается с Бернадетт Питерс, а он был с какой-то новой молодой женщиной, и я не знал, кто она такая. У него такое хорошее тело, он по-настоящему привлекателен. Кто-то взялся было нас знакомить, однако он сам сказал, что нет-нет, ведь мы уже знакомы, так что не нужно стараться. Он сказал мне, что у него был мой портрет Марлона Брандо, но всего лишь два дня, потому что ему пришлось вернуть его: он никак не подходил, ну, по размерам, к его квартире. Там была еще Джейн Бонэм Картер, и она позвала эту женщину, которая была с ним, она окликнула ее: «Вики!», и тут до меня мигом дошло, кто это такая! Вики Ванини, она была прежде замужем за Пеппо Ванини, а теперь стала актрисой по имени Виктория Теннант! А я все смотрел на нее через стол и никак не мог узнать, целый час. Ничего удивительного, что все думают, будто я принимаю наркотики. Потом мы с ней начали болтать о том о сем, и это было весело.

Пятница, 25 мая 1984 года

Я позвонил в журнал и раскричался: все из-за картины Жан-Мишеля в номере с Долли Партон на обложке, потому что ее ужасно претенциозно заверстали и обрезали. И когда я орал, Гейл сказала, что это сделал Фред, тогда я позвонил Фреду и наорал на него, а он сказал, что разместил так работу осознанно. Роберт Хейз все еще в больнице. Джон Райнхолд звонил ему, однако мать Роберта не позволила Джону с ним поговорить. У него по-прежнему температура. Его родственники уже провели здесь полтора месяца. Счет из больницы будет, конечно, огромный. Правда, «Блу Кросс» оплачивает 80 процентов суммы, но все равно. Там тариф, наверное, 500 долларов в день.

Суббота, 26 мая 1984 года

Встал рано. Жан-Мишель звонил пару раз. Звонил чуть ли не в семь утра, потому что сам еще не ложился. Он хотел пойти на свадьбу к Джеки Кертису, так что я привел себя в должный вид. На такси в церковь святого Марка на Вторую авеню (9 долларов).

Однако свадьбу отменили, потому что священник был недоволен тем, что Джеки обзвонил газеты, и отказался проводить церемонию, тогда ее перенесли в заведение Микки Раскина на «Уан Юниверсити», и мы направились туда. Родственники Джеки при входе говорили, например: «Я тетя Джеки, я из Толедо». Потом Джеки приехал, как всегда с опозданием, и вот что странно: она до сих пор всем-всем рассказывает, что мы будто бы жили с ней[1258] в одной комнате двадцать лет назад. Я начинаю думать, что она, наверное, в самом деле так думает. Помнишь, когда он рассказывал интервьюерам, что мы с ним жили в одной комнате, и это была хорошая шутка? Но сейчас мне любопытно: он что, уже тогда верил в это или позже поверил, или у него возникла такая галлюцинация и со временем прижилась в голове? Неважно, потому что сейчас он явно в это верит. Там были люди, внешне очень похожие на Валери Соланас, – причем они подходили ко мне, чтобы поздороваться. Джеки был в коротком, расшитом бисером платье, и зубы у него на вид плохие. Жених красивый парень, чехословак, ему, может, двадцать один год или двадцать два, и, может быть, он умственно отсталый, я не знаю. Он даже рта не раскрыл за все время. Потом мы оттуда уехали и направились в Виллидж, там как раз началась ярмарка искусств, и многие останавливали меня, просили автографы.

Воскресенье, 27 мая 1984 года

Ходил в церковь.

Джон Райнхолд зашел за мной, и мы прошлись пешком от 66-й до 96-й улицы, а потом назад, и тут я уже до того устал, что даже думать не мог о том, чтобы поехать в Виллидж или куда-либо еще. У меня все кости болели, и я решил остаться дома, съел пол-арбуза, потому что Эйзо сказал мне, что арбузы очень полезны, промывают почки. И у меня по-прежнему что-то болит. Док Ко к с считает, что это может быть камень в почке, он не знает точно. Похоже на мышечный спазм. Мне кажется, Лидия заставляла меня делать слишком много силовых упражнений, она все добавляла и добавляла нагрузки. А я думаю, что человек в моем возрасте не должен увеличивать нагрузку, а должен просто повторять в большем объеме одни и те же упражнения.

Вторник, 29 мая 1984 года

Мы с Бенджамином бродили по городу, зашли в какой-то японский ресторан, позвонили оттуда Джону Райнхолду, чтобы он к нам присоединился, но тут вдруг нам заявили, что не дадут столик, пока он не придет. Потом, когда он пришел, они сказали, что все столики заняты, и мы разозлились на них и ушли, хотели дойти до «Перл», но зашли в «Рагу», и вот мы вошли туда, а там стоит эта их девица-хостесс, очень важная, а в ресторане – ну совсем никого, восемнадцать столиков и все пустые, она же на себя напустила такой вид королевы, ну прямо драг-квин или что-то в таком роде, так и плыла по залу, размахивая своими длинными рукавами. А потом заставила нас ждать, пока она поговорит по телефону, как будто звонок куда важнее, чем мы. Ну, мы все же поели там, было очень дорого, а ведь мы собирались наскоро перекусить (125 долларов, и я не дал много чаевых).

«Да, у нас, возможно, найдется для вас один столик…». Ну что эти люди себе воображают? Ушли оттуда, поехали в офис на занятие с Лидией (6 долларов). Там уже был Жан-Мишель, он заказал пиццу, но потом не захотел ее есть. Позже мы с ним создали африканский шедевр. Сто футов в длину. Жан-Мишель, сказать правду, лучше меня. Работал до половины седьмого.

Среда, 30 мая 1984 года

Тина Чау пригласила на ланч в час дня, в ресторан «Мистер Чау». Поехали туда (звонки по телефону 0,80 доллара, газеты и журналы 4,50 доллара). Самое лучшее, что там было, – это Джерри Холл. Она выглядела, как бы сказать, чувственной, у нее пышные формы, и она показывала фотографии младенца, копия Мика. И вот эта Джерри говорит мне: «Я так рада, что сижу рядом с тобой, потому что, понимаешь, чтобы открыть косметический салон и бутик по продаже одежды, мне нужно всего-то миллион долларов, и тогда я могла бы поехать в Европу, закупить одежду, все, что нужно для всяких косметических процедур, – ну, это было бы, как у Джорджио, вот только Мик не дает мне денег, говорит, что взять деньги у него – это слишком легкий вариант, что мне нужно самой пойти и найти эти деньги, и вот разве не чудесно, что я оказалась за столом рядом с тобой?» В общем, это лучшая шутка прошедшего дня: всего-то за миллион долларов я мог вложиться в ее бизнес, на который Мик не хочет давать ей деньги.

Четверг, 31 мая 1984 года

Пошел взглянуть на новую квартиру Виктора в «Барбизоне». У него там терраса, и все красиво. Площадь квартиры, наверное, шесть на шесть метров, стоит это удовольствие 1 400 долларов в неделю. Можно, правда, было бы снять номер в том же самом «Барбизоне» за 84 доллара в сутки. Н-да, Виктор, считай, не от мира сего, почти что художник, я даже не понимаю, почему он не займется искусством. Он ведь хранит фотографии всех витрин, которые когда-либо делал для Хальстона.

После шиацу у меня начались боли. Винсент работал над договорами: мы продаем одну картину, чтобы добыть денег на оплату всевозможных счетов, которые нам приходят из-за нового здания. Я так от этого всего уже устал. Отправился к доктору Линде Ли, и она проделывала со мной все эти свои штуки, но боль так и не прошла – хотя еще утром ее вовсе не было. Увидев у меня в сумке пачку какого-то чая, она сказала, что это никуда не годится и в таком случае она больше не будет со мной заниматься. Она поднимает мою руку, когда дает принять витамины, и утверждает, что в зависимости от того, как резко моя рука падает, ей становится понятно, годятся ли эти витамины для меня или мне нужно что-нибудь другое. Пробыл у нее до восьми вечера. Ах, да, а я говорил, что получил от Джорджа Плимптона ужасно серьезное письмо? Я ведь дал малышу Чарли Эвансу интервью для его школьной газеты и в нем сказал что-то вроде следующего: что Джордж говорил мне, будто он не имеет никакого отношения ко всему плохому, что сказано обо мне в книге «Эди». Ну вот [смеется], и теперь он мне прислал это совершенно серьезное письмо, описывая, как с книгой все вышло из-под его контроля и он не имеет никакого отношения к результату. Да, еще я заметил, что «цитата» в «Эди» – то, что я якобы сказал, и там, у них в тексте, я говорю «вероятно» – и это так странно выглядит. Я никогда не говорю «вероятно» – это Джордж Плимптон говорит «вероятно». Я хочу сказать, что если уж они приписывают мне какие-то слова, то должны хотя бы понимать, что я всегда говорю «может быть».

Воскресенье, 3 июня 1984 года

Ходил на мессу к одиннадцати. Я всегда морщусь, когда возглашают: «Мир Господа нашего да будет всегда с вами!» – после чего полагается пожать руки тем, кто стоит рядом с тобой. Я всегда ухожу раньше. Или делаю вид, будто молюсь. Не знаю, с каких пор это стали делать, потому что в детстве я ходил в греческо-католическую церковь. А сегодня на мессе был чей-то малыш, очень славный, он танцевал, когда пели гимн, и хлопал в ладоши. Смотрел вручение премий «Тони». Что было, в общем, возмутительно, так это когда Чита[1259] наконец получила свою премию и даже не поблагодарила Лайзу. Но ведь этот самый «Каток» вообще не состоялся бы без Лайзы. И даже свою дочку Чита не упомянула[1260]. Она поблагодарила лишь свою маму, которая, как Чита сказала, этот мюзикл не видела.

Понедельник, 4 июня 1984 года

Я возился с разными делами в офисе, вокруг тоже кипела работа. Нужно было отослать мою «Мэрилин», что, в общем, вывело меня из душевного равновесия. Все этому Саатчи из Англии. Это поможет, конечно, оплачивать ипотеку и тому подобное, но все же я не уверен, что было правильно продать ее.

Вторник, 5 июня 1984 года

Пошел на встречу с Бенджамином в «Сотбис», на аукцион драгоценностей, и эта вещица из «Симен Шеппс», которую мы хотели купить примерно за тысячу долларов, ушла за двадцать одну тысячу!

По моей комнате сейчас летает огромная муха, дай-ка я открою окно, чтобы ее выпустить… На той стороне улицы ходит какой-то негр с пластиковыми мешками, звонит во все двери. Может, из химчистки? Вот, одна дверь только что открылась… Подожду-ка, может, он выйдет с новыми мешками… Но если я закрою жалюзи, чтобы муха больше не залетала, я ничего не увижу. А-а, вон он, выходит, ну да, у него еще один мешок, но… он идет с ним в сторону Парк-авеню.

Джон рассказал, что сегодня в «Парамаунте» была серьезная заваруха, потому что начальство хочет избавиться от части сотрудников.

Умер бедняга Артур Белл[1261], он вел колонку в «Виллидж Войс» и у него оказалось два возраста. В «Войс» сказано, что ему было 44 год а, а в «Таймс» написали, что 51.

Среда, 6 июня 1984 года

Руперт сказал, что позвонила Розмари от Дока Кокса и сказала, что у него в сердце протечка.

Да, еще звонил Кит Бериш[1262], он хочет, чтобы я появился в массовой сцене в «Девяти с половиной неделях», где играет Микки Рурк. Ну, он предложил 250 долларов, потом поднял до пятисот, а потом дошел уже до двух тысяч, но мы все равно не согласились. Зачем мне это нужно? Я не понимаю, меня вон как эксплуатировали в «Тут с и». Они же мне тогда вообще ничего не заплатили, ни одного цента. Это все не стоит того, ведь придется целый день там проваландаться. Или всю ночь. По-моему, это ночная сцена.

Четверг, 7 июня 1984 года

К нам в офис должна была прийти Дайан Лейн, чтобы у нее взяли интервью, поэтому мне пришлось встретиться с Гейл Лав (телефон 0,50 доллара, такси 5 долларов). Я спросил Гейл про Роберта Хейза, и она сказала, что лучше не спрашивать, а то она разрыдается. Она сказала: «После того как ты с кем-то работал целых восемь с половиной лет…» Но позже я все-таки задал ей тот же вопрос, и у нее начали наворачиваться слезы. Наверное, у него все то же самое, что всем пришло на ум. Она сказала, что его сестра приезжала повидать ее и сказала: «Всегда есть шанс!»

Приехала Дайан Лейн, она красивая, милая, однако ей в целом нечего было рассказать. У нее, правда, правильное отношение к тем фильмам, где она снималась, – она считает, что если она хорошо сыграла свою роль в фильме, то и весь фильм получился хорошим. Ей нужно доснять несколько сцен с Ричардом Гиром, когда он вернется со съемок «Царя Давида», но она не хочет снова укорачивать свои волосы, поэтому все любовные сцены ей придется снимать в парике. И еще она сказала, что всякий раз, когда она была «не в настрое нии», Коппола принимался увещевать ее по-отечески, говоря: «Нет никаких таких настроений…».

Гейл задавала слишком уж сложные, аналитические вопросы, поэтому я спросил Дайану: «А что у вас с сексом?» Она расхохоталась и сказала, что я просто один в один как Джоан Риверз[1263]. Я продолжал: «А вы когда-нибудь спали с Уорреном Битти?» И тут она вдруг призналась, что да, было такое дело, что она с ним встречалась, что он сажал ее к себе на колени и говорил ей, что не нужно бояться секса и все такое прочее. Она сказала, правда, что ее всегда и всюду сопровождал отец[1264].

Йоко Оно устраивает распродажу разных вещей в «Сотбис», это все разное барахло: ювелирные изделия в стиле «ар-деко», которые у нее валяются по всему дому, и еще, понимаешь ли, [смеется] туалетная бумага, к которой прикоснулся Джон.

Пятница, 8 июня 1984 года

Ланч в доме 860 для декана университета «Карнеги-Меллон», у него от костюма сильно пахло нафталиновыми шариками. Он хотел, чтобы я передал в дар университету какую-нибудь работу или что-нибудь еще или пожертвовал денег, и тогда они дадут мне кафедру и я смогу преподавать, и вообще разглагольствовал про всевозможные гранты для молодняка, я не знаю… Это был [смеется] самый трудный и серьезный разговор за все восемь лет, что я провел в этом офисе. Он хотел, чтобы я устраивал благотворительные акции и все такое прочее. Он еще рассказал, что некогда учился в актерской школе, однако актер из него не получился, тогда он вернулся в университет и стал деканом.

Понедельник, 11 июня 1984 года

У меня дома сломался кондиционер, а еще водопровод и телевизор – все одновременно. Еще мы поняли, почему в доме так жарко: все это время работало отопление, несмотря на жару!

Я поговорил с Рупертом, и он сходил к другому врачу, который сказал, что ничего у него с сердцем не стряслось и оно вовсе не протекает. Я не в силах даже подумать о том, чтобы позвонить Роберту Хейзу. Просто не могу, и все тут. Понимаешь, вот я звонил Генри Посту, мы с ним поговорили, а потом он взял и умер, и я не понимаю, что это значит, это слишком абстракт но. Я просто не могу. Я ведь, к тому же, никогда не был слишком уж дружен с ним. Во всяком случае. Я хочу сказать, что если бы это был Кристофер или кто-то еще, тогда совсем другое дело.

Во второй половине дня мне звонила П. Х., сказала, что мы с ней, по-видимому, будем делать книгу про вечеринки и торжественные приемы для издательства «Краун», там полкниги будут картинки и полкниги – текст.

Воскресенье, 17 июня 1984 года

Собирался пойти в офис в доме 860, однако оттуда столько всего перевозили на 33-ю улицу, что я отправился туда. Было здорово. Я не знал, что наша часть здания куда больше, чем та, где обосновался журнал. Interview занял на самом деле лишь небольшую площадь. А наша часть настолько велика, что там много помещений, про которые я вообще ничего не знаю.

Пошел домой, посмотрел по MTV то, что они сняли про меня. Они показали «Жару» и небольшую часть «Поцелуя». Дон Манроу был ведущим, и еще они показали куски из видео «И снова – привет!» (Hello Again), которое мы сделали для The Cars. Еще я там говорил что-то – и выглядел вполне нормально. Попытался заснуть без валиума, однако вино, которое я пил за ужином, на меня плохо подействовало, я распсиховался. Валиум для меня – идеальное средство.

Суббота, 23 июня 1984 года

Сегодня в доме 860 грустный день – упаковывали и вывозили мебель. Нас перевозит компания, которая называется «Найс джуиш бойз», и там у них в самом деле одни лишь парни-евреи. Один из них, блондин, был удивительно хорош, однако он скоро возвращается в Израиль. Они все хотели получить книги в подарок, и я дал им какое-то количество моей «Философии». Я просмотрел одну старую коробку 1968-го года, там обнаружилась очень странная фотография. На ней мы в каком-то колледже, и мы там выглядим как фрики. На снимке Вива и остальные двадцать человек – все наши. Это еще до того, как в меня стреляли. Мы ведь в самом деле выделялись на общем фоне. У ребят из того колледжа не особо длинные волосы, хотя и не обычные, коротко стриженные, как сейчас носят. Сегодня все ходят в «Астор плейс», там делают отличные прически, но у тогдашних ребят еще не было никакой моды. Наверное, это было какое-то странное место, куда мы попали, потому что в 1968-м году практически у всех были длинные волосы. И еще там все невысокие и пухлые. Может, это мы в католическом колледже имени святого Павла. До чего же грустно видеть эту фотографию – да и все эти свои фотографии! В пятницу столкнулся на улице с Бобом Колачелло. Он теперь похож на франтоватого богача.

Воскресенье, 24 июня 1984 года

Ну вот, врач проверяет Фреда – действительно ли у него рассеянный склероз, а мой врач хочет выяснить, есть ли у меня лимфо… лимфо-что-то-такое. Я не понимаю, зачем им нужно пугать нас всем этим. Ведь сказали же Руперту, что у него сердце протекает, а потом оказалось, что это не так, а Фред упал с коня, пошел делать сканирование головного мозга, потому что у него немеет рука и покалывает в ногах, и вот теперь они берут у него самые разные анализы. Купил косметику в бутике «Патриция Филд»[1265] (косметика 28,70 доллара, такси 7,50 доллара). Выбрал помаду оттенка «японский красный». Но мне нравится эта штуковина у «Фьоруччи», которая просто похожа на гель и придает губам естественный коричневатый оттенок. Раньше у меня были пухлые губы, а сейчас нет, они просто исчезли, и куда только все делось? Мы пошли посмотреть гей-парад. Больше всего аплодировали геям-полицейским и еще [смеется] мне, и я все фотографировал. Купил фотопленку (пленка 6,90 доллара, ланч 60 долларов). Там в этих колоннах из Оклахома-сити и Виргинии отдельно шли группы врачей-геев и лесбиянок. А еще была организация «Мужчины и юноши». Бред какой-то. Наибольший интерес вызвала платформа садомазохистов, на ней здоровенные мужики, одетые во все кожаное, с гаечными ключами – все как полагается. Все красавцы-геи, наверное, отправились по магазинам в Сохо или уехали на Файер-Айленд – потому что на этом параде красавцев что-то не наблюдалось. Еще там были геи в колясках, которых везли их любовники. Правда-правда! Все это напоминало Хэллоуин, только без костюмов. И, в довершение всего, над всем этим гремел голос Кейт Смит с пластинки[1266].

Понедельник, 25 июня 1984 года

Доктор Линда Ли вернулась в Нью-Йорк, мне было назначено прийти к ней в 11 утра. Я пришел, а она, оказывается, побывала не то на семинаре, не то на конференции какой-то – короче, у нее теперь новые штучки: она положила на меня много шарикоподшипников, стучала по мне молоточками, и это все было очень здорово.

Ну а наш старый офис – он такой грустный, совершенно опустевший. Они даже кофейник увезли на новое место, Бриджид хотела купить другой на этот переходный период, но я послал ее ко всем чертям.

Позвонила Грейс Джонс, пригласила на просмотр «Конана-разрушителя», в шесть часов, я приехал (такси 4 доллара), а вот Грейс опоздала, поэтому задержали показ. Там был Ричард Бернстайн, и он напугал меня: сказал, что съездил навестить Роберта Хейза в больнице, и там всем полагается быть в масках. Он также навестил Питера Лестера, и у Питера СПИД такого типа, когда на коже появляется сыпь. Роберт, как сказал Ричард, выглядит ужасно, а вот Питер Лестер – отлично, на нем была рубашка, чтобы прикрыть эту сыпь. Да, еще мне нужно было позвонить в приемную к Доку Коксу, чтобы узнать результаты моих анализов, и вот я наконец собрался с духом и решил быть храб рым, так что если я узнаю что-то совершенно ужасное, даже бровью не поведу. В общем, я позвонил, и они сказали мне, что все в порядке. Да, сначала устроили такую драму, а потом вдруг все в порядке. Ну, когда я повесил трубку, у меня возникло это чувство, что здоровье – действительно наше богатство.

Как бы то ни было, Грейс была совершенно замечательная, она всегда держится с таким достоинством. Она сыграла в этом фильме грандиозную сцену – но вдруг при виде мыши устроила жуткую истерику, и это так глупо.

Вторник, 26 июня 1984 года

В последнее время я стал делать очень много коммерческих работ – например, бутылки спиртного или различные вещи, но не портреты людей.

Четверг, 28 июня 1984 года

Бриджид заставила меня написать письмо Роберту Хейзу. Записку. Ну, я скопировал то, что она написала, и она отослала это ему. Он уезжает домой в Канаду – умирать.

Стив Рубелл позвонил, чтобы сказать, что очень уж давно не видел меня и что он посылает за мной машину – отвезти на вечеринку с рок-группой Go-Go’s в клубе «Прайвит айз», и это была просто лучшая вечеринка года, восхитительная. Пейдж фотографировала. Еще нам дали желтые наклейки, и это означало, что нам полагались бесплатные коктейли. Смешно, да?

Понедельник, 2 июля 1984 года

В восемь утра позвонил Жан-Мишель, и мы провели с ним философскую беседу. Он прочитал книгу Белуши, и она его напугала. Я сказал ему, что если он тоже хочет стать легендой, ему нужно просто продолжать делать то, что он делает. И что если он смог позвонить мне и поговорить со мной по телефону, у него все в порядке. А позвонить из телефона-автомата теперь стоит уже 25 центов. Я больше не буду звонить. Все телефоны в аптауне уже переделали на прием монет в 25 центов; это в даунтауне еще можно кое-где найти автоматы, которые принимают 10 центов.

Вторник, 3 июля 1984 года

Крис вошел в офис прямо в тот момент, когда его бывшая помощница Терри забирала у меня негативы для проявки и печати. В общем, чуть было не начался большой скандал, однако всех спас Бенджамин, который сказал, что это его фотографии.

Суббота, 7 июля 1984 года

Когда я как-то недавно шел по Вест-Сайду, на расстоянии полутора кварталов увидел маленькую фигурку, которая двигалась в мою сторону, а, как известно, я никогда никого не узнаю, однако тут я почему-то выделил этого человека, потому что он шел так, будто завернулся в невидимую оболочку и смотрел лишь внутрь самого себя, говоря окружающим всем своим видом: «Я буду идти прямо, я ни на кого не буду смотреть, я никому не посмотрю в глаза». А мне вдруг так захотелось сказать ему: «Привет, я думаю, что ты молодец!», и я это сделал, и он – развернулся, раскрылся. Это был Шон Пенн. Я не знаю, понял ли он, кто я такой, или нет.

Вторник, 10 июля 1984 года

Встал не с той ноги. Поссорился с П. Х. За мной зашел Мин Воз, и мы потом все бродили по улицам. Купил журналы и газеты (4 доллара).

В нашем здании на 33-й улице Пейдж устроила большой ланч для негритянской молодежи из программы «Вечера самодеятельности в театре Аполло», где в качестве конферансье выступал Ральф Купер[1267], причем они пришли вместе со своими матерями, а некоторые даже с бабушками (такси 6 долларов). У всех этих ребят вычурные имена – например, Латоша или Эманон, тогда как матерей и бабушек зовут Грейс, Мэри, Энн. Этот парень, Эманон, выступал, производя только различные шумы, а не слова. Они все были очень милые. Похоже, мне придется пока что работать в актовом зале, потому что в подвале, где я должен был устроиться и писать красками, все завалено отпечатками и картинами. Хорошо. Я и не хотел работать в темной помойке. Правда, в конце концов нам придется использовать этот зал для больших ланчей и вечеринок. Подхватил Бенджамина, мы понеслись в аптаун, я лишь закинул домой сумку, и мы тут же домчались до кинотеатра, где шел фильм «Как Маппеты захватили Манхэттен», и там ко мне вдруг подошел Фрэнк Оз, сценарист и режиссер этого фильма (он также озвучивает голос Мисс Пигги и еще какого-то персонажа[1268]), и он сказал: «Вы меня вряд ли помните, я был одним из ваших друзей еще во времена Кооператива кинематографистов». Еще он сказал, что ему очень и очень понравилась моя «Философия». Он сказал, что читает и перечитывает эту книгу, назвал ее «доброй».

Среда, 11 июля 1984 года

Прошелся по магазинам, раздавая Interview, и теперь стал просить разрешения воспользоваться телефоном, чтобы не платить 25 центов за звонки из автоматов. Позже к нам в офис зашел Крис, и, как оказалось [смеется], он поступает так же – звонит от нас.

Н-да, я сейчас смотрю MTV, и в видеоклипах столько раз использовали мои картины. Вот только что была моя «Лиз Тейлор», а еще в одном я увидел «Йозефа Бойса».

Вторник, 17 июля 1984 года

Решил, что буду работать до семи. Потом поехал на такси в «Лаймлайт» (3 доллара). Было скучно. Крис всем раздавал футболки с принтами своих фотографий бесплатно, а мне сказал, чтобы я их у него купил. Я не поверил своим ушам. Я только уставился на этих жлобов, которым он только что их подарил. Там сильный кондиционер, и поэтому страшно холодно. Рядом со мной сидела одна из дочерей Сидни Люмета, не то Эйми, не то Дженни, и она такая капризная, такая избалованная – ну просто еврейско-негритянская принцесса[1269]. Нет, она славная, и мне не стоило бы катить на нее бочку, но она такая глупая. Вид у нее такой пресыщенный. Она сказала: «Я уже все перепробовала, когда мне было тринадцать лет, а теперь я даже на свидания не хожу», и все такое прочее. Она, правда, способна расположить к себе, она очень старается. Она сказала, что когда была моложе, то терпеть не могла свою бабушку, Лину Хорн, а вот теперь ее обожает.

Среда, 18 июля 1984 года

Сай Ньюхаус должен прийти к нам на ланч. Он позвонил и сказал, что хотел бы поговорить насчет Interview. Но я пригласил его в старое помещение, в доме 860, а не в новое здание, чтобы он не увидел, какое оно великолепное, – на случай, если он захочет купить его. Я постараюсь вместо этого продать ему какие-то картины. Только сама знаешь, как это потом все оборачивается: он, наверное, скажет, что хотел спросить меня, какая краска используется при печати Interview. Ему принадлежат Vogue, «Вэнити фэйр» и тысяча газет, а он будет расспрашивать меня, где мы покупаем карандаши или что-нибудь такое. Съезд демократической партии проходит слишком уж скучно. Я сидел рядом с Джесси Джексоном на ужине, который организовал журнал «Тайм», и Джесси был слишком уж серьезным. Вид у него такой, как будто он настолько «выше» всех нас.

Четверг, 19 июля 1984 года

Сай Ньюхаус приходил на ланч в офис в доме 860, откуда мы почти что полностью выехали, так что там почти ничего не осталось, и он предложил мне продать ему Interview. Но после того как я поразмышлял над его предложением, я решил, что они хотят его купить, чтобы устранить конкурента. Не знаю, сколько он бы предложил. Никого рядом не было. Фред в Лос-Анджелесе, а Винсент на ланче, поэтому я не хотел слышать ни о какой сумме. Он снова придет на ланч, когда Фред будет с нами. Я показал ему свои старые вещи и новые тоже, и его заинтересовал один из портретов Натали [Вуд]. Он сказал, чтобы я для него натянул этот холст на раму.

Пятница, 20 июля 1984 года – Нью-Йорк – Аспен (штат Колорадо)

Меня очень рано утром забрал из дома Бенджамин. Мы прилетели прямо в Аспен, на аукцион с участием знаменитостей. Поездку оплатил Марти Рейнс[1270]. Ричард Вайсман также принял в этом участие. Ховард Козелл проводил аукцион. Они продали квартиру за 400 тысяч долларов. А потом – четыре моих портрета, я помог им собрать на помощь больным церебральным параличом 160 тысяч долларов.

Суббота, 21 июля 1984 года – Аспен (штат Колорадо)

Меня поздравляли с тем, что благодаря моим картинам удалось выручить 160 тысяч долларов. Джон Форсайт сказал, что участвовал в аукционе, хотел купить один портрет, однако вышел из игры, когда цена достигла 25 тысяч долларов. Сейчас был бы такой хороший момент по-настоящему заняться всей этой голливудской тусовкой, потому что они только что видели, что мои портреты ушли на этом аукционе за 40 тысяч, поэтому сочтут, что 25 тысяч – это большая удача. Если бы только у нас был кто-нибудь в Лос-Анджелесе, чтобы заняться этим и довести дело до конца. Боб Колачелло, конечно, особенно подошел бы.

Джек Николсон был там весь уикенд, мы видели его повсюду. Он растолстел. Джек Скалиа[1271] дал мне свой номер телефона, пригласил на итальянский ужин у него дома в Лос-Анджелесе.

Позже я сказал Дайэн Уорвик, что познакомился с ней двадцать лет назад на рок-концерте в зале «Фокс» в Бруклине, и она вспомнила это, чему я не удивлен, потому что это была такая странная встреча – я тогда пришел с Изабель Эберштадт, которая делала статью, кажется, для Vogue и разговаривала с Дайэн таким особым, светским голосом – с придыханием, как у Джеки.

Воскресенье, 22 июля 1984 года – Аспен – Нью-Йорк

Бенджамин показал мне, что его сидение в самолете превращается в туалет: если вдруг понадобится в уборную, нужно попросить его встать, и выезжает занавеска. В общем, я так перепугался, что ничего не пил за все время полета – ведь иначе пришлось бы сказать: «Извините, я хотел бы использовать ваше место как уборную». А вот Витас выпил чуть не шесть бутылок шипучки и в туалет даже не захотел.

Ну, так или иначе, мы летели на этом маленьком самолете, и ему потребовалась дозаправка в Денвере, потому что нужное количество топлива, чтобы долететь до самого Нью-Йорка, слишком много весит, и он не смог бы перелететь через горы – таковы правила. Еще мы потом приземлились в Питтсбурге (конфеты 3 доллара). Всего в этом самолете шесть мест плюс то самое туалетное сидение, которое занимал Бенджамин. Прилетели в Нью-Йорк.

Понедельник, 23 июля 1984 года

На такси на встречу с Лидией (6,50 доллара). Все гимнастические снаряды за прошедший уикенд уже вывезли, так что здесь, в доме 860, мы делали все по-простому. Я упаковал несколько коробок, и от этого я устаю больше всего на свете, больше, чем если бы сделал десять картин. Потому что много эмоций. Главная новость – про Роберта Хейза, но я даже думать об этом не хочу. Все ребята в Interview очень опечалены. Фред сказал, что нужно посвятить ему целую страницу в журнале, однако я не уверен, что это такая уж хорошая мысль. Фред же говорит, что это надо сделать.

Подошел в «Прайвит айз», заговорил там с Джоном-Джоном Кеннеди, а он теперь такой большой и красивый. Потом какой-то паренек начал нас фотографировать, и Джон-Джон сказал, что можно, только не слишком демонстративно, но получилось довольно демонстративно, и Джон-Джон ушел. Та к много красивых людей. Вошел Тимоти Хаттон, это было так восхитительно, и еще Энтони Радзивилл. Там устроили вечеринку в честь группы The Cars.

Вторник, 24 июля 1984 года

Меня разбудил Жан-Мишель, ему нужно было поговорить про все эти дела у его подруги. У нее воспаление фаллопиевых труб. Это та самая высокая-высокая блондинка – Энн. Да, Жан-Мишель поднимается все выше. Начал с коротышек, потом у него появилось больше уверенности в себе, сейчас это уже высокие блондинки, пусть и ничего особенного на вид, но он еще дойдет до шведских красавиц, я готов биться об заклад. Потом он сделает одной из них белого ребеночка, а потом бросит ее – ради негритянки, правда же?

Поехал в офис, чтобы встретиться с Грейс Джонс, и мы прождали ее три часа. Бенджамин выходил на улицу, звонил и в конце концов разыскал ее в «Бергдорфе», где она забирала меховую шубу из холодильника «Ревийон». Она все тратит на меховые шубы. Она говорит, что это для нее самое важное, что деньги не самое важное, а вот меха – дело другое… Я сказал ей, что это глупо, что их потом невозможно продать или что-то еще с ними сделать, что покупать нужно драгоценности, однако она любит меха, вот и все. Это полное безумие. Она скупает их, а хранить их потом нужно в холодильнике. Я должен был сфотографировать ее для Vogue, и еще мы интервьюировали ее – она пойдет на обложку Interview. Но, как бы то ни было, она здорово опоздала, и мы ее уже по-всякому обзывали, несколько часов подряд, но потом она вдруг возникла перед нами, и все стало как всегда: «Ах, дорогая!» Вот было бы смешно – напечатать в журнале, как мы ее все сначала обзывали и как все сразу изменилось, стоило ей прийти к нам (телефонные звонки Бенджамина 5 долларов).

Андре Леон Толли спросил Грейс, считает ли она себя белой, и она ответила: «Конечно». Он такой скромный, такой добрый. Я послал за шампанским, но потом оказалось, что у нас нет льда. В офисе как-то ничего не осталось.

Среда, 25 июля 1984 года

Немного погулял, потом взял такси, чтобы встретиться с Фредом на Спринг-стрит и Шестой авеню – нужно было подписать принты, которые я сделал для одного здания (такси 8 доллларов). Эта дама, его владелица, ростом полтора метра и столько же в ширину. Но она такая величественная. Я все спрашивал, сколько же стоит ее здание, и она отвечала, что… да-а, это… что-то никак не вспомнить, понимаете ли, на ум не приходит, вот так, без подготовки, и ведь это человек, который должен знать все про каждый потраченный пенни – сколько ей стоила каждая половица. Гостиная у нее очень эффектная, я даже позавидовал тому, какой там порядок, как все уютно и аккуратно, и она ведь много лет печатала для Нормана Рокуэлла его работы. Потом Фред сказал ей, что, мол, не будете ли вы так любезны передать нам чек за нашу работу, но их чек еще не был готов. А потом эта самая, полтора на полтора, у нее оказался еще один принт, и она сказала: «Ах, как было бы мило с вашей стороны, если б вы подписали его для меня», и я просто сказал: нет. Позже я выместил все на Фреде. Я хочу сказать, она такая солидная, эта жирдяйка, а чек-то не выписала.

И я уверен, что они делают много внетиражных отпечатков – это вечно появляется в «Мейсиз» или где-нибудь еще. Принты вообще так легко подделывать. Ну а плакаты музейных выставок? Плевое дело! Да сегодня любой может сделать плакат любой выставки в любом музее. Я хочу сказать, моя шелкография Бруклинского моста продается всюду, а вот где то, что нам с этого причитается? У Фреда, едва он перестал пить, вновь возникла некая величественность, это даже пугает. Она временами проявлялась и раньше, когда он еще выпивал, но теперь она во всем проявляется, а он уже и не пьет. Он ходит к Линде Ли. И он не понимает, действительно ли она верит во все это или же ей попросту нужно заработать очередные сто долларов. Она, похоже, действует ему на нервы. Он сказал еще, что просто захотел понять, чем это я сейчас так увлекся.

Четверг, 26 июля 1984 года

На такси на встречу с Лидией (6 долларов). Занимался с ней, делал различные упражнения, а потом всю вторую половину дня упаковывал коробки, во всяком случае, пытался – все время провел в доме 860. Я попытаюсь оставаться здесь как можно дольше, пока нас отсюда не выкинут, – мне здесь теперь нравится, в этом огромном и пустом помещении, в передней его части столько солнца, и я думать уже не хочу о том, чтобы уехать из Юнион-сквер-парка – буду скучать по деревьям. Пока у меня здесь еще есть телефон, больше мне ничего и не нужно.

Суббота, 28 июля 1984 года

Поехал в Сохо поприсутствовать на съемке, которую Роберт Мэпплторп проводит с Грейс Джонс для Interview, а Кит Харинг по этому случаю делал ей особый макияж (такси 6 долларов). На ланч мы зашли в «Сентрэл фоллс», потому что они дают рекламу в нашем журнале, и они были в восторге, что мы у них по яви лись (ланч 40 долларов). Потом побродили по Сохо, зная, что Грейс не подведет и – обязательно опоздает. Я давал автографы. Позвонил Киту, он сказал, чтобы я подошел через сорок минут. Тогда, чтобы убить время, мы пошли на Авеню Д и 2-ю улицу, где Кит сделал такую штуковину под названием «Конфетный магазин» – он на кирпичном особняке написал витрину магазина красной, зеленой, синей и фиолетовой красками, а внутри – парней, торгующих наркотиками. Ну, героином, например. Как сказал Кит, ему всегда хотелось быть в компании «крутых ребят». Пошли к Мэпплторпу на Бонд-стрит. Кит делал макияж Грейс, потом Мэпплторп ее отснял, и мы провели там целых три часа. Потом отправились домой, чтобы успеть посмотреть по телевидению открытие Олимпиады, и это было замечательно, потом (такси 3 доллара) на ужин к Грейс – она давала его в ресторане «Холбрук».

Там был Дэвид Кит. Он снял старую квартиру Джона на 76-й улице, когда Джон купил себе двухкомнатную в «Отель дез артист». Дэвид тогда был в зените славы. Джон в то время с ним и познакомился, на съемках фильма «Офицер и джентльмен». Дэвид приехал ровно в девять – он не в курсе «феномена Грейс Джонс». Тогда мы объяснили ему, что опаздывать, как правило, на два часа для Грейс – обычное дело, но все же на этот раз она появилась всего через полчаса после нас. И мать Грейс тоже приехала. Мать как мать – обычная женщина. Дэвид уехал, а потом вернулся с Твигги. Грейс настояла на том, чтобы подождать, пока он не вернется, а была уже половина третьего ночи, и только тогда мы отправились в «Прайвит айз».

Воскресенье, 29 июля 1984 года

Я взял с собой в парк весь свой старый хлеб и пытался скормить его птицам, но они не подлетали ко мне, и я их за это возненавидел. Пошел в церковь. Потом за мной заехал Джон, у него была машина, и мы поехали в большое имение Брентов в Гринвиче. Джед спроектировал интерьер и все прочее обустроил, и я впервые все это увидел. Пологие холмы и белые колонны. Оставляет сильное впечатление. Питер все еще увлекается игрой в конное поло и вообще лошадьми. У них там кругом одни игроки в конное поло. Я был одет слишком просто, потому что Сэнди сказала мне, что можно приехать «как есть», но потом мне стало противно, что я в таком виде, особенно когда я увидел, что туда и Джед приехал. Фред привез Эверил и ее мужа, и был как раз день рождения Фреда. Я увидел диван, точную копию того, что стоит у меня на втором этаже, им его сделали за две тысячи долларов, и я им сказал, что они могли бы купить оригинал у наследников Рузвельта за 85 тысяч. У них в каждой комнате висит какая-нибудь из моих картин. Питер, по-моему, заплатил 500 тысяч долларов за новую вещь Джаспера Джонса, которая вовсе не похожа на Джаспера Джонса, это его новый стиль, похоже на иллюстрацию из книги. Там была Барбара Аллен со своим поляком, его фамилия Квятковски, у него на зубах коронки. Я хочу сказать, она ведь могла бы поставить коронки на зубы Джо Аллена, если ей так уж хотелось. Ничего не понимаю. А Джо Аллен был там со своей новой женой, ее зовут Ронда.

Во время ужина играл оркестр, и все танцевали. П. Х. была с Джедом. Я же пошел в большую комнату, где над каминной полкой в золоченой раме висела «Мэрилин» – и выглядела великолепно. Правда, по-настоящему красиво. Как картина за миллион долларов. И она смотрелась хорошо именно в этом помещении, со всеми американскими причиндалами. Жаль только, что я тогда был так себе художник… Ведь сама картина не слишком хорошо сделана. Я тогда еще не знал, как добиваться нужного результата. Мой «Мерс Каннингэм» у них висит в той же комнате, где Джаспер Джонс. А моя «Мона Лиза» – по пути к лестнице. Я попытался отвести Джона в задние комнаты, чтобы показать ему «Мэрилин», однако тут появились эти официанты из «Глориэс Фуд», которые не пускали никого в комнаты.

Понедельник, 30 июля 1984 года

Я не хотел идти на панихиду по Роберту Хейзу, думал, что просто пошлю его родным его портрет в подарок, но в конце концов решил, что проще пойти, и все – и пересудов никаких не будет.

Крис только что позвонил, чтобы поговорить про панихиду, он сказал, что все будет как в дурном сне, и лучше было бы всем бойфрендам Роберта просто встать и рассказать что-то о нем. А сам Крис должен был бы надеть черную вуаль, встать перед всеми и признаться, что был самой первой «миссис Хейз». Я возразил ему, что надгробная речь – это всегда импровизация, но так, видимо, и следует поступать. По-моему, он все же очень нервничает в связи с тем, что Роберт умер. По-моему, нужно что-то делать с этой болезнью. Ну, что-то вроде благотворительного мероприятия, ведь это вроде полиомиелита или чего-то в таком роде. Я хочу сказать, ведь даже не известно наверняка, что она передается половым путем, – а ведь это вирус! Крис, правда, ведет себя черт знает как. Он уже много месяцев ходит на тренировки с Лидией, и они ему ничего не стоят, потому что он занимается только вместе со мной, но вот когда ей понадобилась фотография для рекламы, которую она собралась где-то разместить, он сказал ей, что фотография будет стоить ей 750 долларов!

В четыре часа пополудни мы поехали в церковь на 22-й улице и Парк-авеню, на панихиду по Роберту Хейзу, – и там было битком людей.

Вторник, 31 июля 1984 года

Сьюзен Блонд позвонила мне, чтобы узнать, кто эти люди, для кого я хотел получить у нее билеты на Майкла Джексона, и не смогут ли они что-то сделать в ответ на ее любезность. Она еще сказала, что Майкл, видимо, захочет сходить со мной в картинную галерею, пока он выступает в Нью-Йорке. Она сказала, что если бы для него закрыли от посетителей на какое-то время Музей современного искусства, было бы здорово. Стив Рубелл сказал [смеется]: «Майкл решил взглянуть на искусство».

Кое-кто позвонил мне насчет Билла Питта – что он умер. Может быть, покончил с собой. Мне позвонил его лучший друг, и мы поговорили о нем. Он считает, что Билл мог пойти к врачу, чтобы пройти тест на СПИД, и он, наверное, узнал, что болен, и поэтому решил принять большую дозу наркотиков. Он не был счастлив последнее время.

Работал до семи вечера. Лег спать в половине двенадцатого. Пойду к одному врачу, который лечит кристаллами, придающими человеку энергию. Я попросил доктора Ли порекомендовать мне кого-нибудь, и она назвала этого человека. И Джон заинтересовался – он считает, что кристаллы дают «особые силы», и мне кажется, что было бы неплохо попробовать. Ведь здоровье – это богатство.

Среда, 1 августа 1984 года

Кто-то сказал мне, что в воскресном выпуске книжного обозрения «Нью-Йорк таймс» какой-то иранец написал про меня, мол, шах с кем-то однажды заговорил обо мне и они сошлись во мнении, что я очень уж некрасив. Это полностью испортило мне весь день, как только я это услышал.

Я сходил к специалисту по кристаллам, весь сеанс занял пятнадцать минут, а в его приемной ждали своей очереди трое моих знакомых. Стоит это удовольствие 75 долларов, и он сказал мне, что единственная причина, из-за которой у меня появляются прыщи, – моя поджелудочная железа. Там все было очаровательно. По-настоящему очаровательно. И сам он, и его секретарши носят вокруг шеи кристаллы. Он сказал, что его кристалл – особенный, потому что его зарядил глава того места, где берут кристаллы. А у его секретарши кристалл мигал, как на световом шоу. Он мне не дал кристалл, однако написал для меня название того заведения, куда нужно поехать, чтобы купить себе кристалл, а потом нужно привезти его к нему, и он его проверит.

Кристофер появился в офисе. Он увидел много картин и тут же сказал: «О, у тебя есть для меня работа?» Он все еще не знает, что я пользуюсь услугами его бывшей помощницы Терри, однако надо будет как-нибудь все же объяснить ему, что к чему. Я хочу сказать, она ведь делает все за полцены, один отпечаток за 3 доллара, – тогда как он назначает 6 долларов. Я хочу сказать, после всех этих поездок, когда все было для него бесплатно и так далее – он просто с ума сошел. Ну, скорее это я с ума сошел. Почему я вообще связался с ним? Да, а Дотсон Рейдер делает книгу про Теннесси Уильямса, и он взял для нее интервью у Криса. Крис когда-то работал на Уильямса – получал 400 долларов в неделю за то, что выгуливал его собаку. Помнишь, я познакомился с Крисом на моей ретроспективе в музее Уитни, его привел туда Дотсон Рейдер, а Дотсон был приятелем Теннесси.

Пятница, 3 августа 1984 года

Ходил к Бернсону, этому литотерапевту[1272], и он занимался моей поджелудочной железой.

Суббота, 4 августа 1984 года

Работал всю вторую половину дня, до семи вечера. Позвонила Сьюзен Блонд и сказала, что мы можем приехать, чтобы встретиться с Майклом Джексоном в гостиничном номере до его концерта в «Мэдисон-сквер-гарден». Ну, мы взяли такси до отеля «Пента» (5 долларов). Отель раньше, еще до прошлой недели, назывался «Стетлер Хилтон», а теперь – «Пента». Правда, такси не смогло подъехать из-за столпотворения – все из-за Майкла, поэтому таксист нас высадил и нам пришлось дойти до отеля самим.

Наконец мы смогли найти нужный вход, зашли в лифт «Б» и поехали наверх, и там уже был Кельвин, и он весь кипел, что появился так рано. С ним пришли Марина Скьяно и его подруга Келли. К нам подошла актриса Розанна Аркетт, она очень милая, и я спросил ее, писали ли мы уже о ней в Interview, и она сказала: «Нет, и вы просто обязаны это сделать!» Позже я, правда, вспомнил, что на самом деле мы ее упоминали в рубрике «Первое впечатление». Приехал малыш Шон Леннон, и это было замечательно. А потом возник этот призрак – Майкл Джексон. Сьюзен Блонд буквально подтолкнула меня, чтобы я его обнял, и он был такой робкий, а потом остальные отпихнули меня от него, и Кит подарил ему футболки, и все знакомились со всеми, и потом меня опять подтолкнули к нему, и тут уже вместо торжественности момента возникло ощущение абсурдности, а потом все кончилось. Я пожал его руку, и она была как будто из вспененной резины. Его перчатка, расшитая блестками, была не просто перчаткой с блестками – она похожа на перчатку бейсболиста. Для сцены все должно выглядеть куда более грандиозно, чем в жизни.

Мы пошли смотреть представление, там были лазерные лучи и фильм, в котором нужно было вытащить меч из камня, и Майкл меч из камня вытащил. Бьянка опоздала, и на ее месте сидел отец Джексона, а она не знала, кто он такой, а потому попыталась согнать его, но тут поднялась Сьюзен Блонд и усадила ее на свое собственное место.

Потом, после концерта, мы позвонили в «Мистер Чау», чтобы узнать, открыты ли они, и они сказали, что да, открыты и что у них еще есть кое-какая еда. В «Мистере Чау» мы сидели рядом с Энтони Квинном, и он поздоровался, и я не знал, надо ли мне подойти к нему, я никогда не знаю, как правильно себя вести, поэтому я сделал вид, что робею, но потом, когда он уже уходил, он сам подошел к нашему столику и как бы приобнял меня, и я вспомнил, что он ведь художник, пишет картины.

Воскресенье, 5 августа 1984 года

Жан-Мишель захотел пойти на вечеринку Джермейна Джексона[1273] в «Лаймлайте». В общем, мы туда поехали (такси 7 долларов). Ну, это была одна из тех вечеринок, где все охранники, как один, тупые парни, на вид будто из мафии и никого не знают. Жан-Мишель повел нас не к тому входу, и нам сказали, чтобы мы катились на все четыре стороны, и тогда он сказал: «Вот, понял, что такое быть черным?» И вот проходят мимо нас все эти люди, кого я вообще не знаю, а Жан-Мишель сидит себе и время от времени говорит им: «Эй, привет, мужик!» Потому что он учился с ними или еще что. Он рассказал мне, что ходил в одну школу в Бруклине, под названием «Сент-Энн», вроде как шикарную, потому что там нужно было платить. А потом, когда его отец проигрался, ему пришлось ездить на автобусе в общественную школу, где большинство составляли итальянцы, и мальчишки его нередко избивали, а это ему, конечно, не нравилось. Правда, образование там давали, по-видимому, хорошее – вот почему он такой умный. Потом мы добрались до комнаты для VIP-ов, и там уже было как на старой доброй вечеринке. Там были Джанет Виллелла, Линда Стайн и бесплатная выпивка (чаевые 10 долларов). Потом вошли охранники и сказали, чтобы все освободили помещение, потому что Джермейн должен вот-вот прийти, и что мы сможем вернуться сюда позже, или, точнее, [смеется] некоторым из нас будет позволено сюда вернуться. Там были какие-то драг-квины, обвешанные драгоценностями, и нам всем пришлось освободить помещение, это было так глупо. И нужно было пройти целый квартал, чтобы попасть в следующее помещение. А фотографам до того наскучило меня видеть, что они даже больше не здороваются со мной. Подожди минутку, у меня звонок по другой линии… О Господи, это был Бенджамин, он сказал, что он и Пейдж были в «Лаймлайте» и, как только узнали, что я в комнате для VIP-ов, попытались туда попасть, но им не удалось. И – вот это смешно – он сказал, что там были трое участников Олимпиады, прямо со своими золотыми медалями. И я, наверное, именно про них решил, что это какие-то драг-квины с драгоценностями на шее! Ох, боже ты мой… В общем, еще Жан-Мишель хотел, чтобы я посмотрел его картины у него на Грейт-Джонс-стрит, ну, мы туда поехали, а там – свинарник. С ним живет его приятель по имени Шенге[1274], чернокожий парень, вот он-то и должен, в принципе, прибираться в этой квартире, однако там – свинарник, и все тут. И все совершенно пропахло марихуаной. Он выдал мне некоторые картины, чтобы я над ними поработал. Потом я оттуда уехал (такси 8 долларов).

Понедельник, 6 августа 1984 года

Жуткий день. Я всем сказал, что даже не хочу слышать эти слова – «день рождения». Бенджамин зашел за мной, и мы на такси доехали на 70-ю улицу и Бродвей (4 доллара). Доктор Ли сказала, что ходила на концерт Майкла Джексона, и я, честно говоря, был удивлен. Потом я сообразил, что к чему: Бенджамин сказал мне, что видел на концерте Роберту Флэк, а у доктора Ли в офисе как раз висит портрет Роберты Флэк, вот я и спросил ее, была ли она там с Робертой Флэк, и она подтвердила это. Теперь я пытаюсь сообразить, могут ли они оказаться лесбиянками.

Потом поехал на такси в музей Уитни, где был ланч по поводу презентации, которую устроила Этель Скалл в связи с ее портретом, который я сделал еще в шестидесятые годы (такси 4 доллара). Ланч накрыли за столами, поставленными прямо перед картиной.

Этель еще не приехала, а когда ей позвонили, она, оказывается, принимала ванну – она думала, что ланч назначен на вторник. Наконец она приехала в своем инвалидном кресле – в шляпке, но нога в гипсе. Это так грустно. Прямо как сцена из фильма, когда все ждут кого-то. Портрет ее не был слишком уж хорош. Он был просто… ну, не знаю… А она еще объявила всем, что я хотел получить за эту картину 1 200 долларов наличными. Она так и сказала – «наличными», но я не помню такого, потому что я вообще-то не обсуждаю ни с кем все эти денежные вопросы. Я и сейчас не могу себе представить, чтобы я прямо вот так и сказал: «Хочу тысячу двести наличными». С ней, наверное, разговаривал кто-то из галереи «Беллами», или Айвен Карп, или еще кто-нибудь, кому заплатили за эти переговоры. Еще она рассказала, что когда приехала ко мне домой, дверь ей открыла моя мать, но зачем же моей матери открывать дверь кому-то, кого ожидал я? Я уже был дома и сам бы открыл. Не знаю, ерунда какая-то.

Еще я случайно встретил одного человека из «Макса», и он сказал, что в этот уикенд наконец дочитал «Эди», и ничто в этой книге его не шокировало – ни наркотики, ни то, что там про меня наговорили, а вот единственное, что совершенно ошарашило его, это когда он собственными глазами прочитал, будто я кому-то продал свои ранние фильмы, никто не верит, что я не сохранил их у себя. Но понимаешь, какое дело: я ведь на самом деле их не продал – они теперь опять у меня, потому что мой договор с тем парнем закончился. Ох, это все Фред виноват, что я оказался в этой книге. Он все заставлял меня поговорить с Джин Стейн. Потому что она, мол, «душа общества, мой дорогой», и она все эти вечеринки устраивала… В результате сам факт, что я разговаривал с ней, теперь выглядит так, будто я одобрил все, что в ее книге написано. В общем, все было ужасно скучно, и, ох, Господи, до чего же несчастная семья: Этель даже не разговаривает со своими сыновьями. Дэвид Уитни, правда, провел нас по выставке Фэрфилда Портера, а я посмотрел Мондриана, он прос то написал картины на малярной ленте, потом Сидни Дженис все это купил и превратил в бизнес.

Потом, в три часа дня, поехал в даунтаун (такси 6 долларов). Позвонила Дрю Хайнц, чтобы пожелать мне счастливого дня рождения. Ну и еще кое-кто звонил. А Ренни, тот, что продает цветы, подарил мне большое четырехметровое растение, на вид просто сорняк.

Пейдж выбрала ресторан, куда пойти поужинать, и я пригласил Джея, а потом он перезвонил, Бенджамин взял трубку, и Джей спросил, не буду ли я возражать, если он придет с Кейт Хэррингтон, и я ничего не сказал, а он потом спросил Бенджамина: «А что, Энди весь скривился, да?» Ну, он просто хотел все испортить. Он так ведет себя, чтобы другие почувствовали себя виноватыми, даже если сам и не собирается приехать. Однако Бенджамин молодец, он ему отлично ответил: «Вот тебе адрес – если хочешь, приезжай». А я бы наорал на Кейт, если бы она там появилась, потому что она ушла с работы в Interview во второй половине дня, сказав, что плохо себя чувствует. В общем, мы двинули на 79-ю и Лексингтон-авеню, в это заведение, которое называется «Джемс», мы ведь все время проходим мимо, и никто не знал, что это такое элегантное место. Еда дорогая, но прекрасная. Там все было совсем как когда-то в «Фор сизонз», когда этот парень, который там работал, сам выращивал все овощи на своем участке в Коннектикуте. А десерт вообще был невероятный. Жан-Мишель заказал много шампанского, он сказал, что сам заплатит за него, однако я не позволил ему (счет за ужин 550 долларов). Все было скромно, никто не поздравлял меня с днем рождения, и все прошло отлично. На Пейдж было розовое платье без бретелек, и она взяла свою камеру и пошла к ним на кухню, чтобы снять кино. Жан-Мишель отвез меня домой, и мне было показалось, что Пейдж больше уже не слишком нервничает, находясь в его компании, что она уже вполне излечилась от него. Но потом, когда он отвозил меня домой, он сказал, что хочет вернуться и трахнуть ее. Я сказал ему, что это лишь приведет к новым сложностям. Еще я сказал, что он должен подарить ей какие-нибудь свои работы, потому что она – единственная, кто ему в самом деле всегда помогал, это ведь она устроила ему первую выставку в аптауне и продала такое количество его картин. И она никогда не позволяла ему платить за нее, она поставила себя очень независимо – сама оплатила билет на Гавайи и всякое такое, и я не понимаю, отчего ему все это так уж не понравилось.

И накануне, в «Лаймлайте», было так приятно видеть, что эта малышка-визажистка, Сьюзен, не захотела с ним связываться, – занятно было видеть, что кто-то из девушек все же пытается от него ускользнуть.

Вторник, 7 августа 1984 года

Ходил к доктору Бернсону. Я сказал ему, что после последнего визита к нему у меня ухудшилась осанка и что я вообще как-то весь «развинтился», и он сказал, что это, возможно, и хорошо. Он вообще неодобрительно отзывался о докторе Ли. А ведь это она порекомендовала мне обратиться к нему. Он сказал, что не верит в витамины. Я собираюсь перестать их принимать и посмотрю, не буду ли я себя при этом лучше чувствовать.

Встречался с Дэвидом Уитни и Филипом Джонсоном за ужином в «Фор сизонз». Пригласил с собой Кита, Хуана и Жан-Мишеля. Филип ложится спать в девять вечера, поэтому хотел назначить ужин на половину седьмого, но я все же договорился на половину восьмого.

В «Фор сизонз» было полным-полно народа. Я рассчитывал на хорошую еду, меня накануне избаловали в «Джемс», но еда была ужасная. Там был Док Ко к с. Я надел свой неоновый галстук от Стивена Спрауза. Я выглядел совершенно как в шестидесятые годы.

За одним из столиков сидела Хелен Франкенталер, она была с Андре Эммерихом, и она прислала записку Филипу, что следит за его поведением – ведь он в компании таких мальчиков. Я тоже получил записку от нее, она попадет в мой архив. Все вели себя довольно сдержанно, даже не слишком-то и сплетничали.

Потом Дэвид напился и начал опять все то, что он всегда начинает, когда выпьет несколько порций спиртного: сказал, что когда Филип сыграет в ящик, он переедет жить ко мне. Пугающая перспектива.

Кит захотел пойти в «Раундс», это гей-клуб на 53-й улице и Второй авеню, а мне вовсе не хотелось, поэтому я сказал, что никогда там не был – ведь я и в самом деле не был там лет пять уже, и вот мы входим туда, и первое, что мы услышали от официанта было [смеется]: «О, мистер Уорхол! Как приятно снова вас видеть!» Жан-Мишель не пошел с нами в «Раундс». Он еще утром позвонил мне и сказал, что в былые времена, когда у него не было денег, он там «суетился под клиентом», за что и получал свои десять долларов – а теперь не хочет даже вспоминать обо всем этом.

В общем, Жан-Мишель отправился в даунтаун с Китом. А я пошел пешком с Доком в аптаун, и он поцеловал меня в щеку, причем весьма нежно.

Среда, 8 августа 1984 года

На моей улице припарковано восемнадцать грузовиков, на моем крыльце сидел парень из какой-то кинокомпании, и я спросил его, что они здесь снимают, и он сказал – «Миллионы Брюстера». А потом добавил, что он – сводный брат Кэрол Лабри – Кэрол ведь была нашей звездой в «Любви по-французски». Он повел нас в большой фургон рядом с нашим домом, и там был Ричард Прайор. И он куда лучше выглядел, чем я его запомнил, когда мы с ним с последний раз встречались. Он в самом деле красив. С ним там еще эта блондинка была. Не знаю, снимается она в фильме или нет. В фургоне было жарко и душно, кондиционер у них там работал плохо, и я собрался было пригласить их к себе в дом, хотя и у меня кондиционер тоже не справляется. Я правда хотел пригласить их, на самом деле. Там и разговаривать было трудно из-за шумящего кондиционера. Он сказал, что всего месяца два назад видел «Плохого». Интересно, золотой крестик у него на груди – это его собственный или только для съемок?

Четверг, 9 августа 1984 года

Корнелия позвонила прямо во время аукциона издателей по книге дебю тантки, которую она делает с Джоном и еще с кем-то, и сначала давали двадцать восемь, потом тридцать семь с небольшими отчислениями с каждого проданного экземпляра, и наконец она получила тридцать пять, однако с бóльшим процентом от продаж[1275].

Ходил в кино с Китом и Бобби, бывшим бойфрендом Мадонны, который сейчас как бы друг Кита. Мне пришлось давать автографы, и они были изумлены, что столько людей знают меня и окликают по имени. Мне нужно было бы, конечно, спрашивать у тех, кто обращался ко мне, знают ли они, чем я зарабатываю на жизнь. Все негры меня точно знают. Это из-за седых волос. В зале кинотеатра почти никого не было – но лучше бы вообще никого. Фильм этот, «Бесконечная история», ох, Господи… А в Германии он жутко популярен. Там вроде как мое отношение к жизни: поиски того, что есть Ничто. И это Ничто завоевывает всю планету[1276]. Похоже на «Алису в Стране Чудес», на «Инопланетянина» и на «Румпельштильцхена».

После сеанса оказалось, что Бобби знает все заведения в этом районе, потому что его всюду водила Мадонна. Ну, мы пошли в «Джезебел», и когда к нам подошла сама хозяйка, Джезебел, оказалось, что это – модно одетая дама-негритянка. А потом догадайся с двух раз, кто там вскоре появился? Микки Рурк. С которым наша П. Х. как раз недавно беседовала для обложки Interview. Он, правда, по-видимому, не заметил меня, а я не стал с ним сам здороваться.

Понедельник, 13 августа 1984 года

Позвонила Джейн Фонда, я взял трубку, и это было глупо, потому что она вечно чего-то хочет. Странную она взяла манеру – так вот запросто позвонить кому-то и попросить что-нибудь для нее сделать. Она хотела, чтобы я поехал в Бостон с ее портретами, которые она даже не купила – она взяла одну из них на время, но сейчас уже вернула, а отпечатки были сделаны на продажу, чтобы финансировать избирательную кампанию ее мужа – но он ведь больше не баллотируется, верно? И было это все еще в прошлом году, так?

Вторник, 14 августа 1984 года

Этот мопс, собака Бриджид, взял и прошел по картине, которую я только что закончил. Оставил на полу, везде, оранжевые и фиолетовые следы. А наша мадам Дефарж как вязала что-то, так и продолжала вязать. Работал до семи часов. Не пошел на ужин с Эдмундом Голтни и теми людьми, которые хотят заказать серию работ. Их зовут Хиди и Кент Клайнмэн[1277]. Она подруга Дженни Хольцер. Однако я просто почему-то почувствовал, что они из тех, кто закажет серию, а потом начнет волноваться, нервничать и откажется от всех принтов (такси 7 долларов).

Домой приехал в половине одиннадцатого. Посмотрел фильм с Энн Джиллиан в роли Мэй Уэст, и она прекрасно играла. В кино всегда все крутится вокруг любовной интриги – и вечно это вовсю раздувают.

Среда, 15 августа 1984 года

Я все еще ищу новые идеи. Осенью должен родиться новый стиль, и новые люди появятся на горизонте. Потому что когда прошло уже пять лет десятилетия, оно оформляется. Восьмидесятые. Сейчас начнут всех оценивать, станут выбирать тех за последние пять лет, кто останется в истории лицом восьмидесятых. И настанет момент, когда люди из первых пяти лет десятилетия окажутся либо частью будущего, либо частью прошлого.

Работал до половины пятого. Поехал на такси к этому моему литотерапевту, и на этот раз впечатление было сильное. Его действия напоминали попытку изгнать дьявола. Он уложил меня на стол, попросил закрыть глаза и потом спросил: «Вы понимаете, где вы?», а я все спрашивал у него: «Вы о чем?», а он без конца задавал этот вопрос: «Вы понимаете, где вы?» Ну, а я без конца спрашивал его «О чем вы?», а потом я в конце концов сказал, что лежу у него на столе, и он сказал: «А-а, а то я решил, что вы, может, не понимаете этого, у вас ведь глаза закрыты». Он дотрагивался до моего тела то тут, то там, а когда я никак не реагировал, он сказал, что я не осознаю свою боль. А дело в том, что мне не было больно. Но он сказал, что пусть я не ощущаю боли сейчас, позже я ее почувствую. Потом он взял мой кристалл и спросил его: «Сколько времени нужно? Одна минута? Две? Один час? Один день?» Наконец, когда дело дошло до четырех дней, кристалл сказал ему: да. Вот сколько времени уйдет на то, чтобы запрограммировать этот кристалл. Я сказал, что могу купить и другой кристалл, который будет скорее готов к работе. Но он сказал, что нельзя. Так что придется мне ждать четыре дня, и потом придется всегда носить его с собой, причем ночью, когда я сплю, кристалл должен быть не дальше, чем в трех метрах от меня. Я правда верю, что вся эта галиматья в самом деле помогает. И в этом – основа позитивного мышления. Вот почему носят золото и драгоценности. Что-то в этом есть. А если носить жемчуг, он действительно как-то хорошо влияет. Он сказал, что во мне есть известное количество негативной энергии, и я спросил, как долго мне нужно будет к нему ходить, и он не ответил ничего определенного. Все так абстрактно. Но когда уходишь от него, чувствуешь себя лучше, чем прежде, – что правда, то правда. Самое же смешное было вот что: я подхватил где-то журнал для мануальных терапевтов, и там на обложке – наш любимец Джек Николсон, который и в Interview тоже на обложку попал. Стоит там рядом со своим мануальщиком, который правит фигуры всем звездам.

Поругался с Фредом. Его отношение такое – вроде как он редактор-журнала-на-телефоне. А я никак не пойму, справляется он или нет? Знаю, знаю: он старается делать все как можно лучше, но…

Четверг, 16 августа 1984 года

Делориана освободили, он возносит за это благодарности Богу.

Понедельник, 20 августа 1984 года

Жан-Мишель позвонил в половине восьмого утра, из Испании, но я был в душе и пропустил его звонок. Он был на Ибице, а теперь на Майорке – он ведь новая игрушка Бруно [Бишофбергера] и его окружения. Я уже жду, что в один прекрасный день он придет ко мне и скажет: «Ненавижу все эти картины, уничтожь их», и это – про картины, которые мы делали вместе. Да, а Кит сказал мне, что имя, которое поначалу было у него – SAMO, – было сокращением слов Same Old Shit («Все та же фигня»), и еще – что Жан-Мишель больше всех повлиял на новых художников.

Поехал на такси в «Джемс», чтобы встретиться с Филипом, Дэвидом, Китом и Хуаном (6 долларов). Еда была чудесная: рыба, приготовленная с пряностями, кориандром или шалфеем, – всегда ведь такая большая разница, если при готовке пользоваться правильными специями.

Я попытался выпросить у Филипа дизайн-проект для однокомнатного дома. Они начали жаловаться, что у них совсем нет денег. Я начал жаловаться, что у меня совсем нет денег. Кит тоже начал жаловаться, что у него совсем нет денег. В общем, все сидели и жаловались, что у них совсем нет денег. С ума сойти. Дэвид выпил три порции мартини, но почему-то на нем это никак не отразилось. Мы там просидели с половины восьмого до десяти. Я спросил Филипа, какие ощущения испытываешь во время авиакатастрофы, и он сказал, что – полный восторг. Это случилось примерно семь лет назад. Он оказался единственным, кто не пострадал. Они тогда приземлились прямо на заросли вишни (ужин 400 долларов).

Филип пойдет на ужин к Ньюхаусам, и там еще будут Сэнди и Питер Брент. У Сая Ньюхауса ведь есть портрет Натали [Вуд], и мы все надеемся, что он его купит. Однако в такой компании может получиться и так и этак. Потому что Питер и Сэнди могут попытаться предложить ему вместо этого портрета одну из моих картин из тех, что у них есть. С другой стороны, они могут захотеть, чтобы он заплатил за «Натали» очень много, ведь тогда возрастет стоимость моих картин, которые есть у них. У меня где-то есть еще одна «Натали», и я никак не найду этого «Уоррена» [Битти]. Пропал портрет, где-то на «Фабрике». Он, должно быть, скатан в рулон и где-то лежит. И если Ньюхаус не купит эту вещь, я, пожалуй, напишу письмо Роберту Уэгнеру. По-моему, его телесериал «Супруги Харт»[1278] снова будут показывать по телевиденю, потому что зрители без конца писали об этом.

Среда, 22 августа 1984 года

Позвонила Гейл Лав, сказала, что подписала договор с представителями компании Swatch, в котором сказано, что если кто-то купит две годовые подписки на Interview, то получит бесплатно часы Swatch, а если две пары часов Swatch, тогда одну бесплатную подписку на журнал. Она считает, что благодаря этому мы получим тридцать тысяч новых подписчиков.

Когда я сегодня утром проснулся, по телевизору показывали фильм «Игрушка» с Ричардом Прайором, и это странно. Я попросил П. Х. написать ему письмо от моего имени: чтобы, когда она будет в Лос-Анджелесе на следующей неделе, она сделала первую часть интервью с ним, а когда он сам приедет в Нью-Йорк, то я запишу вторую часть, и я, в общем, подписал это письмо и послал ему свою «Философию», так что теперь ждем ответа от него.

Вторник, 11 сентября 1984 года

П. Х. наконец вернулась из Лос-Анджелеса. Представители Ричарда Прайора сказали ей, что Ричард сейчас «живет затворником» на Гавайях и что они «подождут передавать ему его почту, до тех пор пока он не вернется в октябре». Она ездила в Лос-Анджелес, чтобы попытаться продать кому-то свой сценарий – студия «Зоотроп» Копполы продержала его два года, но не смогла получить финансирование, а потом обанкротилась. Пока П. Х. там была, она написала заявку другого сценария, о чем я ее попросил, – про «Девушку года» из шестидесятых, потому что я хотел показать эту идею Джону и, может быть, заинтересовать «Парамаунт».

Хорошо, что она вовремя вернулась, потому что этим самым избежала увольнения со своей работы, которая и занимает-то всего одну минуту в день… Пока П. Х. не было, умер Трумен. Его старый бойфренд Джек Данфи получил шестьсот тысяч долларов и нес прах Трумена в позолоченной книге с инициалами «ТК» на обложке. А Бриджид раскопала, что Кейт «Хэррингтон» вовсе никакая не племянница Трумена – ее на самом деле зовут Кейт О’Ши! Она – дочь его бывшего бойфренда Джека О’Ши. Того, который жил на Лонг-Айленде и у которого была жена и много детей. Я сейчас делаю портреты Трумена для обложки журнала «Нью-Йорк».

В общем, мне позвонил Жан-Мишель, а он уже целых два дня не звонил. Он теперь постоянно живет в отеле «Ритц-Карлтон», а не у себя на Грейт-Джонс-стрит, и его номер стоит что-то около 250 долларов в сутки. Фред уехал на свадьбу лорда Джермина. Джей в суде, его выбрали в коллегию присяжных заседателей, а Кейт с ним разошлась, и я не понимаю, что там случилось, однако он вроде как рад этому.

Я прочитал статью в «Таймс», она очень сухая, но там написано, что Барри Диллер переходит из «Парамаунта» в FOX! И будет получать тридцать миллионов в год. Это значит, что Джон теперь будет, видимо, работать в «Парамаунте» под началом Фрэнка Манкузо или кого-то еще. Что будет для него лучше. Хотя Барри вообще-то много сделал выдающегося.

Я занимался портретом Джуди Гарленд для Рона Фелдмана. Для этой самой рекламы – «Что больше всего идет легенде?»

Среда, 12 сентября 1984 года

Позвонил Ричард Вайсман и сказал, что приглашает на ужин с Кэтлин Тернер, она играла главные роли в фильмах «Жар тела» и «Роман с камнем». Поехал к Ричарду домой, и Кэтлин Тернер на самом деле такая элегантная, такая светская. Сказала, что вскоре будет сниматься в главной роли в фильме с Джеком Николсоном – я не разобрал названия[1279], потому что решил, что и так должен его знать. Она недавно вышла замуж за этого парня, его зовут Джей, и они странная пара. Он ростом примерно как я, но на каблуках она выше. Он какое-то время играл в группе Лэнса Лауда Mumps[1280], потом работал в компании своего отца, а потом создал, вместе с одним приятелем, собственную компанию – и во время кризиса 1974 года они скупили кучу недвижимости, пока она была дешевой, так что он стал миллионером.

У Ричарда была в гостях какая-то девушка, очень похожая на Джуди Холлидей, но только по-настоящему тупая[1281]. Притом тупая до крайности. Я таких давно не встречал. Я даже не понимаю, откуда она такая взялась. Она работала стюардессой в какой-то авиакомпании. Она сказала мне: «Ух ты, какой у тебя странный вид!», ей сказали: «Он художник», и она сказала: «Ну да, у меня сестра тоже художница, и она тоже странная, совсем как ты». А потом спросила меня, сделал ли я что-то особенное со своими волосами. И тут уже Ричард повел ее наверх, чтобы поговорить с ней.

Четверг, 13 сентября 1984 года

Ходил к доктору Бернсону, спросил, что если мы напишем о нем в Interview, и он сказал: «Я занимаюсь не тем, о чем хотел бы распространяться, поэтому не хочу, чтобы люди знали об этом». Однако когда уходишь от него, в самом деле чувствуешь прилив энергии. Как и после доктора Ли – чувствуешь приток сил. Значит, что-то все-таки происходит. Вот когда я пошел к тому парню, куда меня направил Кристофер, то не почувствовал вообще никаких изменений. А вот эти двое, они что-то все же делают. Как, например, когда Эйзо силой мысли заставил свою руку вспотеть. Доктор Бернсон – странный человек, рассказал, что до недавнего времени жил вместе с родителями. Сейчас покупает квартиру в кооперативе. Он сказал, что даст мне камни, которые были запрограммированы для него самого, однако он перепрограммирует их для меня.

Еще он сказал, что хочет прийти к нам в офис и посмотреть на мои картины, чтобы определить, какие от них исходят вибрации, но я побаиваюсь, что он увидит что-нибудь тысяч за пятьдесят долларов и тут же скажет: «Хочу». И как мне тогда быть? Если я скажу ему «Нет», он захочет лечить меня от негативизма… Это ведь вроде – как же это называется? – вроде мошенничества… Но, с другой-то стороны, энергию ведь ощущаешь, то есть это работает. Еще он лечит тех, у кого слишком горячие ладони. Все же в этом что-то есть. На такси на 52-ю улицу и Лексингтон-авеню, чтобы встретиться с Йонасом Мекасом и Тимми Форбсом в «Ниппон» (такси 6 долларов). Они пытаются собрать средства на Кооператив кинематографистов. Я спросил Йонаса, видел ли он какие-нибудь последние фильмы, и он сказал, что нет, ничего не видел – он ведь без конца занимается тем, что пытается собрать средства на свой проект. И ведь в самом деле [смеется] – он вообще не смотрит фильмы. Никогда. Работал над обложкой с портретом Трумена Капоте для журнала «Нью-Йорк».

Пятница, 14 сентября 1984 года

Церемония вручения наград MTV прошла совершенно восхитительно, это было похоже на шоу в кинотеатре «Фокс» в Бруклине в шестидесятые годы, – участвовало столько звезд! Я был кавалером Дайаны Росс, однако она сидела в другом ряду, в первом, потому что должна была получить награды для Майкла Джексона. В моем ряду сидел Лу Рид, но он даже не посмотрел в мою сторону. Я не понимаю Лу – ну почему он теперь со мной не разговаривает? Там были Род Стюарт, Мадонна, Синди Лопер, Бетт Мидлер, Дэн Эйкройд и Питер Вулф. Когда все уже закончилось, пошел сильный дождь. Ну прямо такой же, как когда Дайана Росс выступала в Центральном парке. Мы добрались в «Тэверн-он-зегрин», и всем, чтобы войти, пришлось двадцать минут стоять на улице, так что со всех зонтиков капало за шею, но потом внутри оказались исключительно знаменитости, которых так унизила необходимость стоять под проливным дождем снаружи, что все без конца жаловались друг другу на это.

Суббота, 15 сентября 1984 года

Был на ужине с Жан-Мишелем, он привел с собой какую-то женщину, которая пишет о нем статью для «Нью-Йорк таймс мэгэзин», притом с фотографией на обложке. Он будет на обложке! И он рассказал ей все-все про то, как он был мужчиной-проституткой, но она не сможет никак использовать это. Он, наверное, рассказал ей об этом потому, что хотел вызвать к себе глубокий интерес. Когда женщина найдет к нему верный подход, она из него вообще может что угодно выудить.

Воскресенье, 16 сентября 1984 года

Между прочим, Джон Райнхолд сказал мне, что он ведет по-настоящему личный дневник – только для себя. Он прячет его в кладовой, и вот недавно достал и прочитал записи за прошлый год. Это опасно, конечно, но он все же пользуется инициалами: например, напишет: «Встречался с Б.». Ну, если бы я писал такой дневник, я бы, ясное дело, забыл, кто это – Б.

Звонил Жан-Мишель, сказал, что у него возникли проблемы с Шенге, который следит за его квартирой на Грейт-Джонс-стрит. У Шенге есть собственное место внизу, но он тем не менее поднимается наверх, пользуется ванной Жан-Мишеля, спит в его постели, а теперь, пожив в «Ритц-Карлтоне», Жан-Мишель привык к тому, что постель должна быть застелена, а простыни подоткнуты. Он нашел этого Шенге на улице, у него вообще не было своего пристанища. Он типа растафарианец. Он женат, его жена и маленький сын живут в Бронксе, по-моему. Постель Шенге была прямо около входной двери, в холле, – можно подумать, что он притащил ее откуда-то с улицы, это так странно. Взял такси и заехал за П. Х., чтобы дальше двинуть в «Од ео н»: там у нас ужин с нашим фотографом из Interview Мэтью Ролстоном и с этим Холландом – он сын Джоэнны Карсон, П. Х. только что познакомилась с ним в Лос-Анджелесе (10 долларов). У него очень приятная внешность, и я предложил ему, что мы напечатаем его в рубрике «Первое впечатление», причем Мэтью сделает его фотографию. Мэтью рассказал, что когда он фотографировал Джоан Риверс для Interview, она сказала ему, что раньше была визажисткой и работала у Сесила Битона. Мэтью носит брошки. Это у него Майкл Джексон перенял эту манеру – носить брошки. Когда он фотографировал Майкла для Interview, подарил ему одну из своих брошек, и Майкл после этого стал всюду появляться с брошками. Но Мэтью, по-видимому, любит женщин, потому что когда он их фотографирует, они у него выглядят восхитительными (ужин 150 долларов).

Понедельник, 17 сентября 1984 года

Винсент забрал маленькие портреты Трумена Капоте, которые я сделал для «Нью-Йорка». Когда они их увидели, то сказали, что думали, что я сделаю что-то новое, а я нарисовал их в старой манере, потому что решил, будто им нужно именно это. Они заплатят мне гонорар за использование иллюстрации. Я ничего не понимаю в этих мизерных расценках, которые мне назначают, когда я что-то делаю для журналов, но каждый раз вспоминаю, как Карл Фишер[1282] фотографировал меня для обложки журнала «Нью-Йорк» в связи с выходом моей «Философии» – у него там были построены целые декорации, потом восемь или сколько там ассистентов – ну подумай сама, сколько же, наверное, на все это было потрачено! В общем, я так завелся от всех этих мыслей о том, что же это я так задешево работаю, что в результате позвонил в Vogue и спросил, где же те деньги, которые они мне должны.

Кит сказал, что арендовал за полторы тысячи долларов помещение магазина напротив «Здания Пэка»[1283]. В общем, по-видимому, он несколько похож на Питера Макса. Правда, Питеру Максу так и не удалось попасть в хорошие художественные коллекции, где представлен Кит. И еще Кит сказал, что больше не будет доверять посредникам продажу своих работ – все будет только в его собственном салоне.

Ник Роудс покупает произведения искусства, однако он ни к кому не прислушивается, а я ему сказал, что так поступать глупо, ведь это то же самое, что покупать акции на бирже. Но он ответил: «Я просто покупаю то, что мне нравится». И я помню, как Кэй Баллард говорила то же самое, когда двадцать или тридцать лет назад покупала картины, но ведь потом она даже не смогла вернуть потраченные средства.

Еще, немного раньше, звонил Бруно. Он сейчас продает за 40 или 60 тысяч долларов каждую из этих совместных работ – те, что делали Жан-Мишель, я и Клементе, а ведь нам он заплатил за все чуть ли не пятнадцать картин всего 20 тысяч, сказав: «Ну, это никто ведь не купит, это же курьез, диковина»… Вот так-то! И у меня почему-то странное чувство, что он платит Клементе на самом деле больше, потому что я не думаю, чтобы он сделал все это за такую малую сумму. А ведь это мне нужно платить больше, потому что цену-то поднимает мое имя. Ну что ж, зато благодаря Жан-Мишелю я начал по-другому писать, и это хорошо.

Вторник, 18 сентября 1984 года

Приехал домой и смотрел Тайрона Пауэра в фильме «Джесси Джеймс»[1284].

И это действительно серьезная работа. Может, он и не умел играть, но, боже ж ты мой…

Четверг, 20 сентября 1984 года

Ну вот, сегодня был день грандиозных планов: предстояла встреча с главным специалистом по кристаллам – ведущим литотерапевтом, он приехал в Нью-Йорк, его зовут доктор Рийс.

Поехал к нему на такси (3 доллара), это на 74-й улице, между Парк-авеню и Мэдисон-авеню. Платить нужно было вперед. Потом тебе выделяют твои, уже оплаченные, пятнадцать минут, после чего быстро-быстро выпроваживают. Я вошел в эту комнату, и все было как в фильме «Вторжение похитителей тел». Старая дама, за шестьдесят, одутловатая, похожая на мясника с рынка, и врач, крупный мужчина, этакий жлоб из глубинки. А помещение очень маленькое. И они быстро-быстро водили руками в разных местах и говорили при этом на таком птичьем языке, то вдруг скажут, что обнаружили «дыру», или что-то вроде: «Вот тут дыра, она исчезает», или еще: «Ц-85, 14, 15 Д-23, обратное 18, 75 дефис 4…». А потом он сказал что-то, и доктор Бернсон на это ответил: «О нет, он ничего не чувствует» – это про меня. И тогда доктор сказал мне: «Я вам все расскажу на следующей неделе», а дама заявила: «Я и не знала, что мне достался такой сложный случай». После всего этого я не отключился или потерял сознание, вовсе нет, хотя когда мы с Бенджамином только входили туда, какой-то мужчина лежал в трансе. В конце концов мы отправились в гастроном «Фрейзер Моррис», купили еду и устроили ланч прямо на улице: мы сидели на парапете у входа в музей Уитни, причем даже не знали, что внутри проходит выставка поп-арта.

Какая-то женщина, проходя мимо меня, увидела, что я ем курицу, и сказала: «А вот это – ни-ни!», и ведь она права. Мне не полагается есть мясо. Но я все же стараюсь вести себя как обычные люди. Раздал много автографов. Потом мы зашли в салон Вито Джиалло[1285] и там столкнулись с Паломой Пикассо, которая приехала в Нью-Йорк всего на один день, чтобы рекламировать свои духи. Она снова такая худая, просто невероятно, и у нее ни единой морщинки.

В газетах удачные заголовки про то, что Мохаммед Али[1286] чем-то болен. Я их отложил для серии «На первой полосе» – это новые картины, которые я хочу делать. Еще: Джон Райнхолд позвонил мне вчера утром и сказал, что выставлено на продажу здание «Польского института», которое рядом с моим домом. В общем, он сходил туда, выяснил, за сколько продается: 2,7 миллиона долларов. Позже я пошел на вечеринку у Джуди Грин, это в доме 555 на Парк-авеню. Там были Арлин Фрэнсис и ее коротышка-муж Мартин Гебел[1287], который все еще жив, и она третирует его, обращаясь с ним, как с игрушкой. Си-Зи пригласила меня на панихиду по Трумену.

Суббота, 22 сентября 1984 года

Позвонил Джону в «Парамаунт» и попросил его встретиться со мной около МоМА. Нас легко пропустили на выставку «примитивного искусства», туда, где рядом со старыми вещами висят новые: чтобы было видно, что откуда заимствовано. Потом пошли посмотреть выставку Ирвинга Пенна, те самые фотографии, которые я так хорошо помню, потому что ведь это в первую очередь из-за них я переехал в Нью-Йорк. Та к было здорово их снова увидеть, они совершенно так же воспринимаются, как тогда, хотя… И я все думал, ну почему я не купил фотоаппарат, когда только-только приехал в Нью-Йорк, потому что тогда в фотографии было столько возможностей, и если ты просто делал что-то «как все», ты вполне мог прославиться. Ну то есть вот ты сфотографировал какую-то известную персону, ну как тут может что-то не получиться? Я бы тогда сегодня делал коммерческую рекламу для телевидения. Тогда вся жизнь сложилась бы по-другому. Есть над чем подумать. А что касается фотографий Ирвинга Пенна – так смешно видеть, что модели тогда были постарше нынешних лет на тридцать пять. Он много снимал свою жену, ее звали Лиза Фонсагривз. Я так хорошо помню одну его фотографию, когда из женской сумочки вываливается все ее содержимое – транквилизаторы и всякое такое. Выставки чудесные. Стив Рубелл спросил, не хотим ли мы взглянуть на его будущий новый клуб. Это кинотеатр «Палладиум» на 14-й улице, он раньше был Академией Музыки. Он повез нас туда и без конца спрашивал: «Ну как? Нравится?», и снова: «Ну как? Нравится?» Там огромное помещение. Дизайнером у него был какой-то знаменитый японский архитектор.

Воскресенье, 23 сентября 1984 года

Пытался дозвониться до Жан-Мишеля, потому что он хотел сходить на выставку поп-арта в музее Уитни, а потом поработать со мной, однако его нигде не было. Тогда мы с Джоном пошли туда без него (билеты 5 долларов). Я расписался на куче открыток, которые мне давали посетители выставки, эти открытки прямо там и продаются. Это репродукции моей «Мэрилин» и других вещей. Я не думаю, что получу какие-то деньги за эти репродукции. Я тут как-то поругался с Фредом, который хотел, чтобы я подписал договор с одной компанией, выпускающей открытки, потому что, как он сказал, тогда эта компания заставит другие открыточные компании прекратить выпуск таких репродукций, но я все же не понимаю, насколько это реально.

Раушенберг был самым лучшим на этой выставке: почему-то его вещи выглядели совершенно новыми, свежими. Не понимаю, отчего так. Правда, вещи Джаспера Джонса тоже хорошие. Картина Сигела смотрелась эффектно, потому что очень большая, но все же она безобразная. Шины снаружи музея выглядели до того потрясающе, что можно было подумать, будто и вся выставка такого же уровня или около того, однако музей Уитни невелик. У них есть и мои ранние вещи, много моих вещей. Жан-Мишель сказал, что, на его взгляд, они лучше всех других, но ведь, сама понимаешь…

Потом я бродил по улицам, пришел домой, вскоре позвонил Жан-Мишель. Ну, теперь он снял номера в двух отелях. Один номер в «Ритц-Карлтоне», а другой в «Мейфэр Риджент» на 65-й улице. Наверное, он соревнуется со мной, хочет жить где-то на элегантных Восточных 60-х улицах. Я сказал ему, что у нас ужасно ловит телевизор, но он мне не поверил, а вот когда он поселился в «Мейфэре» и обнаружил, что не может найти канал Showtime или что-то еще, тут до него наконец дошло. Да, хорошие телепрограммы – это важно. В общем, он вернулся в «Ритц-Карлтон». У него там большое джакузи.

Понедельник, 24 сентября 1984 года

Утром я помчался к доктору Ли (такси 4 доллара). Сделал несколько анализов крови, и вдруг она их выплеснула прямо на меня, эту кровь. Мне предписано трижды в день есть рис, но я жульничаю: ем рисовые крекеры. Придется поехать на панихиду по Трумену. Потом у Си-Зи Гест будет прием. Стив Рубелл лучше всего выразил мои ощущения, сказав: «Если ты не пойдешь на мою панихиду, я не пойду на твою». Вот и договорились. Джей идет туда – по-видимому, они с Кейт снова сошлись.

Я спросил Пейдж, не хочет ли она пойти со мной на вечеринку Ахмета Эртегюна в «Карлайл» (такси 3 доллара). Ахмет встречал гостей в дверях. Были все те же: Джерри Зипкин, Мика и Чесси. Свет был сильно приглушен. Там была миссис Бакли и Шарлотта Кертис, и Шарлотта крикнула мне: «А-а, ты красишь брови!» Ну что можно ей на это сказать? «Ага, они двух тонов». У Шарлотты всегда такое кислое выражение лица. Но все же она мне нравится. Она писала такие отличные колонки в шестидесятые. Пейдж оказалась там самой молодой.

Вторник, 25 сентября 1984 года

Я забыл рассказать, что когда я был у доктора Линды Ли, пришла Роберта Флэк и сказала: «А я видела тебя в это воскресенье в церкви святого Винсента». Она объяснила, что сама ходит в баптистскую церковь, а в мою просто забрела случайно.

Бродил по Пятой авеню.

Псих Мэтти явился к нам в офис, но Бриджид его выгнала. Он опять похудел, но вроде бы в порядке, чокнутый не больше, чем обычно, нормальный такой псих. Не думаю, что с ним все еще живет та женщина, которая обитала в его номере. И вот почему сумасшедшие способны обзаводиться бойфрендами и подругами, а нормальные – не могут? Ты можешь мне это объяснить?

Меня пригласили на корабль Малкольма Форбса, где будет еще и миссис Маркос.

Я очень хотел бы получить заказ на ее портрет, прежде чем у них там что-нибудь случится. Фред Лейтон, должно быть, всякий раз невероятно радуется, когда узнает, что она приехала в Нью-Йорк. Она ведь приходит к нему в ювелирный магазин и оставляет там просто-напросто миллионы. Работал до семи.

Среда, 26 сентября 1984 года

За мной зашел Бенджамин, мы вышли на улицу и тут же наткнулись на Психа Мэтти. Мы взяли такси, и он отвязался от нас, но потом через два квартала нагнал нас, подошел к нашему такси, которое стояло у светофора, открыл переднюю дверь – заднюю я на всякий случай закрыл – и стал просить денег. Короче, он теперь научился вымогательству.

Четверг, 27 сентября 1984 года

Разговаривал с Китом Харингом, который сказал, что у него на днях было препоганое настроение, и он пошел в музей Уитни и посмотрел выставку поп-арта, увидел моего «Дика Трейси», и ему он страшно понравился, а я сказал, что его недавно продали за полмиллиона долларов, и он ответил, что это недостаточно, эта вещь стоит миллион и что если бы у него был миллион, он бы ее купил. Было очень любезно с его стороны – сказать такое. А как приятно это было услышать! Эту вещь купил Сай Ньюхаус у Ирвинга Блума. Пошел на встречу с Брентами – поужинать в «Джемс» (такси 6 долларов). Я сказал метрдотелю, что мы хотели бы сесть внизу, но он и в этот раз отвел нас наверх, и позже я понял, почему – прямо позади меня сидел Роберт Редфорд, и с ним были его, наверное, жена и дочка. Я ничего не сказал ему, потому что это было бы не круто, но когда вернулся домой, то случайно прочитал интервью с ним в старом номере Playboy и решил, что на самом деле просто должен был поздороваться с ним, потому что он, оказывается, в какой-то момент своей жизни попытался стать художником, и еще он там говорил о том, как в пятидесятые годы был художественным редактором одного журнала в Нью-Йорке. А я ничего этого и не знал! Это значит, что он обо мне, несомненно, знает.

Я, кстати, говорил Дневнику, что Мерв Гриффин[1288] отказался от нашего телешоу? Взял и отказался.

Суббота, 29 сентября 1984 года

Разговаривал с Китом и Жан-Мишелем. Я хотел, чтобы Жан-Мишель пришел в офис порисовать, но он был занят празднованием дня рождения своей матери, поэтому я пошел туда, чтобы повидаться с ним и познакомиться с его матерью. Это миловидная женщина, она несколько похожа на матрону, но выглядит хорошо. Он, правда, терпеть ее не может – и рассказывал мне, что когда она ложилась в очередную психушку, он чувствовал себя заброшенным. Все же ему не нужно ее стыдиться, она была действительно мила и всякое такое. Его отец с ним не встречается. Мать с отцом разведены, и отец живет с другой женщиной. Он бухгалтер.

Жан-Мишель все еще снимает этот номер в «Ритц-Карлтоне», который стоит ему 250 долларов в день. А бетонный стол, который он заказал архитектору Фредди для своей квартиры на Грейт-Джонс-стрит, заполнил собой всю комнату, так что Жан-Мишель только что разбил его на куски. Еще я узнал от Роберта Лафлина, который живет в соседней квартире (она раньше принадлежала Кенни Шарфу), что когда Фредди въехал в квартиру Кенни, там были одни лишь рисунки Кенни Шарфа, на всех стенах, повсюду, и Фредди закрасил их все! Он закрасил их белым! Он даже не снял двери, на которых тоже были написаны картины, – их-то было бы легче сохранить!

Понедельник, 1 октября 1984 года

На улице так холодно. А вот как вести себя, когда наглые старые шлюхи отталкивают тебя и хватают твое такси? В конце концов удалось взять такси (8 долларов), но движение на улицах сегодня такое медленное. Всю вторую половину дня прождали звонка Стюарта Пивара, потому что Майкл Джексон должен был позвонить ему перед тем, как прийти и посмотреть его Бугро[1289]. Правда, Стюарт вышел на минуту и пропустил звонок, однако он все же еще может прийти сегодня. Если все это вообще реально. Эти Бугро теперь стоят по два миллиона долларов за картину, а у Стюарта их что-то около четырех. Это смешно, конечно, но эти картины – идеал Майкла Джексона: там изображены мальчики лет десяти с крыльями фей в окружении красивых женщин. И Стюарт Пивар на самом деле обожает юные тела. Это, как он считает, молодит, это все – гормоны. Ему нужны семнадцатилетние, но он не может никого заполучить.

Вторник, 2 октября 1984 года

Жан-Мишель пришел в офис, чтобы порисовать, но заснул, прямо на полу. Он был похож на бездомного бродягу. А когда я его разбудил, он создал два шедевра, и они невероятно прекрасны.

Среда, 3 октября 1984 года

Жан-Мишель звонил три или четыре раза, он принимает героин. Бруно пришел к нам, увидел незаконченную картину Жан-Мишеля, тут же сказал: «Я хочу ее, я хочу ее», так что он сразу отдал ему деньги и забрал ее с собой, а меня снедали странные ощущения, потому что вон уже сколько времени никто так не реагировал на мои картины. А ведь когда-то только так и реагировали. Я собрался на прием, который Малкольм Форбс дает на своей яхте в честь Имельды Маркос. У меня очередной конфуз: думал, что опоздал на прием, а на самом деле приехал слишком рано. Большинство гостей – старики, и все они с моей улицы, Восточной 66-й, – это, наверное, самая богатая улица на свете. Имельда тоже живет на ней, между Пятой авеню и Мэдисон-авеню. Пришла Ли Радзивилл. У нее короткая стрижка, ей очень идет. А вот Имельда немного растолстела, поэтому если мне придется делать ее портрет, я бы хотел нарисовать ее, какой она была когда-то, на конкурсе красоты, где она получила титул «Мисс Филиппины». Она была хозяйкой вечера, а позже, после ужина, спела около дюжины песен, сначала «Чувства», а потом эту песенку времен войны, ну, ты ведь знаешь ее: «дути-бути-ара-тара». Ну, как же это было? А-а, вот: «Едят овес кобылы»[1290]. Все говорили, что когда Имельда попадает на вечеринку, ее невозможно остановить, что она всегда уходит последней, и это оказалось правдой: она гуляла по полной программе. Потом на такси в «Мистер Чау», где Жан-Мишель устроил празднование дня рождения этой девицы, которая сумела его уговорить, чтобы он все это устроил. У него были Диего Кортес, Клементе и другие, и когда я туда приехал, он уже заснул, он даже по-настоящему храпел. Мы его разбудили, чтобы он оплатил счет, потому что я не собирался делать это за него. Вернулся домой, включил шоу Леттермана[1291] – и там был Малкольм Форбс! Он говорил про все на свете. И я подумал: боже мой, какое же хорошее название для журнала – Forbes. Они просто взяли и назвали его своей фамилией. И я начал думать про журнал «Уорхол». [Смеется.] Ну нет, мне не настолько нравится моя фамилия. Я даже хотел ее поменять. Когда я был маленький, я собирался взять фамилию Морнингстар – а, каково? Энди Морнингстар! Я думал, что это прекрасная фамилия. И я чуть было не начал использовать ее для своей карьеры. Это было еще до книги под названием «Марджори Морнингстар»[1292]. Мне просто нравилась именно эта фамилия, куда больше всех остальных.

Пятница, 5 октября 1984 года

Пришел Жан-Мишель, он работал всю вторую половину дня. Был Руперт, он сейчас здесь, в доме 860, занял всю заднюю часть офиса и проверяет новые принты. Из серии «Детали». Мне они очень не нравятся. Например, детали «Венеры» Боттичелли[1293]. А вот людям это нравится больше всего. Заставляет задуматься… Вот, например, публике точно так же понравилась моя обложка с Джеймсом Дином для книги Дэвида Долтона[1294]. Ведь ее раскупают в виде принтов.

Воскресенье, 7 октября 1984 года

День был чудесный. Говорил по телефону с Жан-Мишелем, и он хотел прийти поработать, так что мы запланировали встретиться в доме 860. Я пошел в церковь, а потом долго не мог поймать такси и в конце концов прошел до офиса половину пути (такси 3,75 доллара). Впустил Жан-Мишеля – он ждал меня внизу. Он писал картину в темноте, и это было замечательно. В этот день Сьюзен Блонд выходила замуж за Роджера Эриксона[1295], отмечали в «Кафе Люксембург», и я не хотел вести Жан-Мишеля к себе домой, чтобы там выбрать картину в подарок молодоженам, поэтому мы вдвоем написали ей новую картину прямо в офисе. Жан-Мишель такой трудный человек: никогда не знаешь, в каком он настроении, под каким наркотиком он сегодня. Вдруг сделается суперподозрительным и начинает без конца повторять: «Ты меня просто используешь, ты меня просто используешь», а то вдруг чувствует себя страшно виноватым, что подозревал меня в этом, и тогда ведет себя ужасно мило, лишь бы постараться загладить свою вину. И еще – он не может решить, что доставляет ему удовольствие. Вот, например, когда мы приехали к Сьюзен на свадьбу, ему там не понравилось, и я так и не понял, почему: то ли из-за того, что он был под кайфом, то ли он терпеть не может толпы, то ли ему там показалось скучно. Я же ему говорю, что чем более знаменитым он станет, тем больше ему придется принимать участие во всех мероприятиях такого рода (такси 10 долларов). Я познакомился с матерью Роджера, и она выглядит точь-в-точь как Сьюзен, да и ведет себя точно так же. Из Калифорнии прилетел Джонатан Робертс[1296], и я спросил его, зачем же он себя так утруждал? Я спросил его: «Только потому, что у тебя когда-то было свидание с Сьюзен?»

Дэнни Филдс был шафером, он произнес небольшую речь. Там был Стив Рубелл, и он почему-то вел себя не слишком дружелюбно по отношению ко мне. Ну, я имею в виду вот что: он был очень дружелюбен, а иногда – очень-очень-очень дружелюбен… То есть не был одинаково дружелюбен все время. Одна дама на этом событии была из Лос-Анджелеса, и она пожаловалась, что купила у Ронни Левина старинный стол, и он забрал деньги, а стол так и не доставил, тогда она позвонила его матери, и та сказала, что Ронни пропал. Я расспросил П. Х. про все это, и она сказала, что дело серьезное, что никто ничего о нем не знает уже несколько недель и что если бы он был жив, то, конечно же, позвонил хотя бы кому-то из своих знакомых – ведь он такой болтун.

Понедельник, 8 октября 1984 года

Заехал за Жан-Мишелем, а у него дверной звонок звонит каждые пятнадцать секунд, и это мне живо напомнило нашу прежнюю «Фабрику». Он говорит пришедшим, например: «Слушай, парень, а что же ты не звонишь по телефону, прежде чем заявиться ко мне?» Какой-то парень, которому он отдал свои карикатуры когда-то раньше, когда ему просто нужно было где-то жить, теперь продал их, отлично заработав: выручил пять тысяч долларов или что-то вроде того. В общем, Жан-Мишель теперь узнает, что такое быть в бизнесе, как все просто перестает доставлять удовольствие, и тут начинаешь задумываться: а что же это такое – искусство? Оно в самом деле рождается в тебе или же это только некий продукт? Сложный вопрос.

Да, забыл сказать, что сын доктора Росси, который только что закончил Йель, хочет делать видео, поэтому я послал его поговорить с Винсентом. Доктор Росси – тот врач, который спас мне жизнь в 1968-м, когда в меня стреляли.

Вторник, 9 октября 1984 года

Я кое-что сделал в связи с днем рождения Шона Леннона, и картина еще мокрая – это небольшая коробка с конфетами в форме сердца, и на ней написано «Я тебя люблю» – и еще я принес для него «щетку для красок», в нее вместо щетины вставлен пучок полосок бумаги красного цвета. Еще я сделал браслет из однопенсовых монеток. П. Х. заехала за мной, и мы отправились в «Дакоту» (такси 6,50 доллара). Снаружи стояли фанаты, в честь такого дня они устроили суточное «бдение». Дело в том, что девятое октября – это день рождения и Шона и Джона. У Йоко всем полагается снимать обувь, поэтому в прихожей стояла целая шеренга ботинок и туфель. Я не хотел, однако, снимать свои ботинки, и не хотел, чтобы П. Х. снимала свои туфли, чтобы я был не один такой. П. Х. сказала, что когда она как-то раз была в Королевском дворце на Гавайях, то экскурсоводы раздавали всем пришедшим специальные бахилы, чтобы их натягивали на обувь, и, по-моему, это куда лучший способ сохранять чистоту в доме. В общем, когда мы услышали, что где-то упала и разбилась рюмка, это и стало для нас предлогом, чтобы объяснить, что мы не хотим ходить по дому в носках: ведь можно наступить на осколки стекла. Йоко пошла и позвала Шона, и едва он вошел в комнату, как тут же спросил: «А ты принес мой доллар?» Йоко сказала, что он постоянно вспоминал про это и все хотел получить вторую половину долларовой бумажки – я ведь в прошлый раз разорвал ее надвое. Тогда я дал ему целую кучу половинок разорванных однодолларовых бумажек, и он занялся поисками именно той половинки, которая подошла бы к его половинке. Там был Кит, он привел с собой Кенни Шарфа. Были Уолтер Кронкайт, Джон Кейдж, Луиз Невельсон[1297] и Лиз Робинсон. Я специально, смеха ради, неправильно написал имя Шона на некоторых подарках – не Sean, а Shawn, и вот, когда Шон стал подписывать бумажные салфетки для меня, он так же и расписался. У него на руках были перчатки, похожие на те, что носит Майкл Джексон, только у Шона перчатки на обеих руках – их подарил ему его друг, малыш Макс Лерой, сын Уолтера Лероя. Майкл Джексон – его любимый певец. Он сказал, что еще ему нравится Принс, а еще он, наверное, любит Боя Джорджа – он потом, позже, нарисовал его на компьютере. Кит и Шон мигом поладили. Кит очень здорово умеет играть с детьми – он так классно играл с одной малышкой, которая тоже пришла в гости на день рождения: он все гонялся за ней, держа в руках плюшевую зверушку. Шон сидел между мной и Робертой Флэк.

Торт был в виде большого белого рояля. Это была, оказывается, идея самого Шона – чтобы был рояль. У него в спальне есть пианино. Он сам разрезал этот торт. Гарри Нильсон дирижировал всеми, когда запели традиционную поздравительную песню «Ведь он замечательный парень», а потом Шон выступил с очень славной речью, он сказал, что если бы его отец был сейчас с нами, мы бы пели: «Ведь они замечательные парни».

После ужина Йоко с Шоном и кое-кто из гостей пошли вниз, потому что пятый телеканал WNEW устроил трансляцию с места события – правда они хотели сделать свой репортаж внутри здания, но в последний момент администрация «Дакоты» запретила это. Большинство гостей, однако осталось за столом. Мы зашли в спальню Шона, и там был этот молодой человек, который устанавливал компьютер Apple, который Шон получил в подарок: модель Macintosh. Я сказал, что мне одно время без конца названивал какой-то тип, который вроде бы хотел подарить мне компьютер, но что я так и не перезвонил ему или еще что, и тут этот молодой человек взглянул на меня и сказал: «Ага, это был я. Меня зовут Стив Джобс». Он выглядел таким юным, просто будто он еще в колледже учится. Он сказал, что теперь все же пришлет мне компьютер. А потом дал урок рисования на компьютере. Пока что они выпускают его только с черно-белым экраном, но скоро появится и цветной. Кит и Кенни им уже пользовались. Кит уже сделал как-то раз дизайн футболки с помощью компьютера, а Кенни только начал его использовать, и я почувствовал себя таким старым недотепой, стоя рядом с этим молодым гением, который участвовал в его изобретении. В спальне Шона два матраса на полу и много фотографий The Beatles, а еще на стене – большая фотография Йоко, снимок Руперта Смита. Весь пол был усеян подарками и упаковочной бумагой, а на полках у него полным-полно всяких игрушек-роботов.

После того как мы ушли, мне стало совсем грустно, потому что раньше я был лучшим взрослым другом Шона, а теперь, по-моему, это Кит. Они здорово поладили, и Шон уже пригласил Кита на еще один свой день рождения – он устраивает его для своих сверстников, завтра, но я не думаю, что меня туда пригласили, и это очень обидно.

Суббота, 13 октября 1984 года

Встал рано, на улице приятная погода. Джей снова сошелся с Кейт Хэррингтон, и он слишком счастлив в своем этом семейном режиме, чтобы еще ходить на работу. Бенджамин тоже слишком счастлив в своем семейном положении, чтобы пойти на работу. Короче, я пошел на работу один (6 долларов). Единственным, с кем я говорил по телефону, был Майкл Уолш, парень из Ньюпорта, который хочет показать мне свои работы. Работал в одиночку до восьми вечера. Потом – в аптаун (6 долларов).

На такси к Мику и Джерри на Западную 81-ю улицу, они позвали меня на ужин (такси 4 доллара). Снаружи стояли целых три амбала-телохранителя. У них в гостях был еще Джек Николсон, и он теперь тоже взялся за Бугро – у него ведь уже есть все эти Ремингтоны[1298], так что теперь он покупает несколько картин Бугро.

Младенца не было. Была сестра Джерри, по имени Рози, и она выставила напоказ свои сиськи, это так странно, я не понимаю, зачем ей нужно так одеваться, когда у нее этот здоровенный муж, отличный, привлекательный мужик. Я разговаривал с Венди Старк, и у нее было три фотографии ее дочки, и было похоже, будто у нее тройняшки. Пришла Вупи Голдберг, был этот самый Гарфункель и еще Майк Николс. Тина Чау занималась на кухне едой, они приготовили ее у себя в ресторане. Я подошел к Джеку Николсону – поговорить насчет того, чтобы он снялся в фильме о Джексоне Поллоке, для чего мы с П. Х. сейчас собрались купить у Рут Клигман права на экранизацию ее книги, но тут в разговор ввязался Фред, который сказал, что это кошмарная идея, что Рут Клигман – это еще один Псих Мэтти, и тогда Джек произнес: «Давайте-ка я оставлю вас, двух магнатов кинопроизводства, чтобы вы смогли вести ваш спор до победного…». Джек пришел в костюме, который заказал себе в Лондоне, и он в нем похож на ящик.

Мик напился и был страшно дружелюбен, он подошел ко мне и несколько раз обнял. А я радовался, что не привел с собой Корнелию, потому что она представляла бы угрозу для Джерри. Я был, правда, удивлен, когда увидел там у них Уитни Тауэра, потому что Джерри всегда обвиняла его в том, что он поставлял для Мика разных девиц. А в другой комнате было полным-полно всяких звезд.

Понедельник, 15 октября 1984 года

У меня был назначен прием у доктора Линды Ли, но я опоздал на пятнадцать минут и поэтому пришлось ждать, пока она освободится. Она сказала, что у меня аллергия на картофель, и я не понимаю – она волшебница или просто учуяла это, потому что я в самом деле утром ел картошку. Она сказала, чтобы я некоторое время не ел белую картошку. Потом я ушел оттуда (телефон 2 доллара, газеты 3 доллара).

После работы пошел с Жан-Мишелем к нему в «Ритц-Карлтон», чтобы наконец своими глазами увидеть его номер, но когда мы с ним туда пришли, он решил, что там так красиво, что больше он никуда не пойдет.

Вторник, 16 октября 1984 года

Позвонил Джеки Кертис, сказал, что умерла Элис Нил. Я все собирался ей позвонить. Это была очаровательная старая дама. Ну, ей, наверное, уже немало лет – за восемьдесят, надо думать. Кажется, что я только недавно видел ее в телешоу Джонни Карсона. Джеки хочет разместить в Interview объявление о премьере пьесы, в которой он играет, но можем ли мы доверять ему – заплатит ли он нам за рекламу?

Жан-Мишель, я, Джон Секс и Фэб Файв Фредди[1299] поехали на такси в аптаун, в театр «Лайсеум» (Lyceum), на шоу Вупи Голдберг (8 долларов). Мы опоздали к началу, а наши места были во втором ряду. Вупи великолепна: одна на сцене без декораций, она держала внимание зала в течение полутора часов. Она действительно умная и всякое такое. Она проделала такой трюк: попросила, чтобы зрители дали ей монеты в двадцать пять центов, но потом не отдала их. Когда представление закончилось, мы пошли к ней за кулисы, и она сказала, что обычно возвращает монетки – я ее спросил про это, но какой-то человек дал ей доллар и это ее покоробило, и еще: она собрала четыре доллара и передаст их в благотворительную католическую организацию. Ей очень понравился Жан-Мишель, и я пригласил ее пойти поужинать с нами, но она сказала, что у нее колики или что-то в таком роде.

Среда, 17 октября 1984 года

Наш юрист, Риза Дикштейн, попала на первую полосу «Пост», потому что она защищает «Бандершу с “Мэйфлауэр”»[1300] – и это говорит лишь об одном: нам повезло с юрисконсультом.

В наш офис на ланч приходила Глория фон Турн-унд-Таксис, эта принцесса из сказки, пришла она вместе со своим сказочным принцем пятидесяти восьми лет, за которого вышла замуж, когда ей было двадцать или около того, и оказалась на обложках всех немецких журналов, потому что он – миллиардер, которому понадобились дети, чтобы было кому оставить наследство. У них уже трое детей сейчас. Еще у нас была Бетси Блумингдейл. Принц Иоганн фон Турн-унд-Таксис тут же взялся рассказывать всякие скабрезности. Рассказал, как еще в молодости приехал в Голливуд и познакомился с Мэрилин Монро, и она, мол, стала увиваться за ним, пригласила на ужин, но он сказал, что в то время женщинами не интересовался, и сказал это при всех. Они оба выражаются откровенно. Его жена говорит о молодых людях, и он потом говорит про молодых людей с большими членами. Это так абстрактно. Как бы то ни было, он рассказал, что спросил у Мэрилин Монро, кто будет у нее на ужине, и она назвала какие-то имена, он приехал к ней, она вышла в платье с особенно глубоким декольте, практически в неглиже, и он спросил ее: «А где же все?», а она ответила: «А они все не смогли приехать». В общем, они пили розовое шампанское, потом был ужин, а потом она потянула за какую-то тесемку и… оказалась перед ним совершенно голая, а он не мог… и потому, шлепнув ее по буферам, лишь сказал: «Ну, пока, кисонька!» Он сказал, что мог бы, конечно, и притвориться и тогда бы у них все закрутилось, но ведь тогда женщины – он повторил еще раз – вовсе его не волновали. Она, по-видимому, была в курсе, что он богат. Ну или, может, он был очень красив. Потому что он еще рассказал нам, как однажды Пабло Пикассо познакомился с ним и захотел написать его портрет, причем сказал, что напишет два портрета и один подарит ему, но он решил, что это просто какой-то старикан, которому нужно было его тело. Они познакомились на пляже. Но я не уверен, что так было. Может быть, да, однако он вспоминал и кое-что про меня, а вот я такого вовсе не помню, так что… Он, например, сказал, что как-то раз пригласил меня в ресторан, но я сказался больным, а потом он звонил мне домой и меня там не было – но я-то знаю, что не давал ему свой домашний номер.

Потом я проводил их к лимузинам, и Глория захотела, чтобы я нарисовал член на ее экземпляре Interview. Фред отметил потом, что это первая вечеринка для людей из общества в нашем новом здании. Было бы, конечно, здорово устроить все это в зале дря приемов. Но там протекает потолок. И еще: Фред заказал построить столы на крыше! Не понимаю, зачем. Его небольшая столовая очень славная, однако это не то же самое, что в зале для приемов.

Понедельник, 22 октября 1984 года

Отправился в новый офис и там познакомился с этим строительным подрядчиком, который так нравится Винсенту и Фреду. Я разозлился на него, когда услышал, что терраса на крыше обойдется нам в сто тысяч долларов, и сказал: «Мы хотим обычную крышу». Я лишь рассмеялся, когда он мне сказал, что все будет готово к Рождеству. Да-да, конечно. Надо будет еще раз обдумать все это. Руперт сказал, что его квартиру ограбили, поэтому не нужно огорчаться, если работы, которые я еще не подписал, вдруг появятся на аукционе. Но потом ему позвонили из полиции и сказали, что часть картин уже нашли. Работал до половины восьмого.

Поехал на такси домой (6 долларов), наклеился и пошел на ужин в «Сэклер» на Парк-авеню – это был прием в честь супруги Майкла Кентского. Надо было появиться до ее приезда, но я опоздал. Ужин был всего на восемь человек. И одна дама из гостей никак не могла выйти из туалета, но все не обращали на это внимания на протяжении получаса, и вот когда она наконец выбралась, то обвинила Джилл, что та слышала ее просьбы и ничего не сделала, а Джилл на это возразила, что она в самом деле ничего не слышала, но, я хочу сказать, если уж я услышал ее, то…

Пятница, 26 октября 1984 года

Заходил Виктор. Хальстон теперь работает дома.

Джулиан Шнабель будет праздновать день рождения в «Мистере Чау», он пригласил меня, но мы с Жан-Мишелем не хотели ему перезванивать, потому что понимали: он захочет прийти к нам и посмотреть, над чем это мы работаем. Работали до без десяти восемь (такси 6 долларов). Зашел Джон Лури, который снялся в главной роли в фильме «Более странно, чем в раю»[1301], и мы выпили с ним шампанского, но это было ошибкой. Отвез его домой в половине первого ночи (такси 7 долларов).

Суббота, 27 октября 1984 года

В первой части статьи про Трумена Капоте в журнале «Нью-Йорк» напечатали большую фотографию Кейт, а сейчас должна выйти вторая часть, и мне интересно, будет ли там сказано, что на самом деле она – дочь его прежнего бойфренда, Джека О’Ши.

Понедельник, 29 октября 1984 года

Сегодня проходил нью-йоркский марафон, было жарко и влажно, поэтому бегунам пришлось очень нелегко. Один бегун, француз, даже умер – это первый такой случай во время марафона. А женщина, которая выиграла соревнования, обделалась, у нее был понос, и телевизионщики попытались замять это, сказав: «Она без конца подтягивает свои штаны».

Звонил Кенни Шарф, пригласил меня прокатиться на его кадиллаке – он ведь приехал на нем сюда из Лос-Анджелеса и по дороге все время его разрисовывал. Теперь на нем изображены бокалы с шампанским и чудовища. Он подъехал вместе с Китом, и машина выглядела шикарно, и за ними все время следовали полицейские, потому что им тоже хотелось получше рассмотреть ее, как и всем вокруг. В общем, мы поехали в аптаун, на 90-ю улицу и Ист-Ривердрайв – посмотреть граффити, которое сделал Кит. Оно примерно 75 сантиметров в высоту и 60 метров в длину, длиной почти в три квартала. Он покрасил все белым, а потом пульверизатором нанес изображения маленьких черных и красных фигур, но лучше было бы сделать их просто серебряными. Город, на самом деле, не стал лучше выглядеть…

Позвонил Хальстон, пригласил меня на ужин к себе домой – должны еще быть Джек с Анжеликой и Стив Рубелл с Аланой, еще Бьянка, и я сказал, что, конечно, приду, потом смотрел телевизор, а потом в девять вечера пошел к нему. Еще туда пришла Энн Теркел, которая прежде была замужем за Ричардом Харрисом[1302]. А Бьянка целовалась с ее бойфрендом, как будто она на самом деле – тринадцатилетняя Джейд: целовалась прямо при Алане, которая все рассуждала о том, как они поделят деньги при мирном расставании. Ох уж эти девицы. Та к странно, что едва личные отношения перестают развиваться, они тут же заводят этот разговор про «расчеты». Бьянка ругала дом Аланы в Лос-Анджелесе, говорила, что он совершенно захламлен и все там в дурном вкусе – в общем, они с Аланой чуть не подрались. А ведь подруги. Но главным лицом на этой вечеринке был Питер Вулф[1303], и я сказал ему, что все женщины сходят с ума по нему, потому что обожают его музыкальный видеоклип. Ужин был хороший. У Хальстона несколько поредели волосы. В его доме больше нет того шика, которым он отличался, когда там жил Виктор.

Вторник, 30 октября 1984 года

В новостях говорили про Ферраро[1304]. Поначалу она мне нравилась, но сейчас она стала так похожа на всех остальных: будто заводная механическая игрушка. Жан-Мишель спал с какой-то новой девицей и потому так и не появился в офисе. Приехал Бруно, совершенно неожиданно. И не один, а со своей женой по имени Йойо. Они посмотрели на большие картины, для которых Жан-Мишель делал шелкографию, и лица их стали кислыми, они сказали, что это разрушило его «интуитивный примитивизм». Но он ведь раньше делал копии на ксероксе и никто не знал об этом, просто выглядело все, как новая картина, и все были довольны. Работал до половины восьмого. В «Лаймлайте» вечеринка в честь Вэна Джонсона. Когда мы туда приехали, он уже уходил. Оказалось, что на самом деле эту вечеринку устроил он сам, в честь Дженит Ли[1305]. И он такой пошляк. Он сказал: «Ох, я до смерти хотел познакомиться с вами, всю жизнь мечтал!» Кажется, он здорово закладывает за воротник. Там, похоже, не хватало мальчиков-красавчиков. В центре комнаты устроили душ, в нем вертелась какая-то девица, а все кругом было в крови, и какой-то парень вроде Тони Перкинса был переодет в лохмотья, под бабушку. И среди всего этого стояла самая настоящая Дженит Ли в голубом платье с блестками.

Среда, 31 октября 1984 года

Только что позвонил Бруно: на аукционе «Кристис» картина Жан-Мишеля ушла за 20 тысяч долларов! По-моему, он станет Великим Черным Художником. Купили одну из его больших картин. По-моему, ранние вещи Жан-Мишеля гораздо лучше, потому что тогда он просто занимался живописью, а сейчас ему приходится думать, что бы такое написать, что можно продать. И сколько еще орущих негров можно понаписать? Ну вообще-то сколько угодно, но… Вчера он купил за 700 долларов маску для Хэллоуина. Мексиканскую. Сорит деньгами. Правда, выехал из этого номера в отеле «Ритц-Карлтон» и больше не нанимает лимузины, так что уже немного получше стало. Но ему нужно обязательно – и я ему про это говорил – сохранить свои ранние работы, чтобы потом продать их. Потому что Бруно покупает все подряд, а продает медленно. И Жан-Мишель на самом деле должен был бы оставить у себя свои вещи – на черный день. Хорошие деньги сейчас дают за ранние работы Раушенберга, за любые вещи Джаспера и Сая Твомбли. Вессельман[1306] распродается вроде как… Цены на Розенквиста держатся на среднем уровне, а ведь он, по-моему, лучше всех остальных – я так действительно считаю.

Мне, видимо, придется окончательно выехать из дома 860, потому что его арендовал Стивен Спрауз.

Наклеился, зашел за Гейл, и мы отправились пешком в «Джемс», чтобы встретиться с Фредом. Ужин получился кошмарный. И я без конца жаловался на жизнь. А мне, наоборот, стоило бы выступить в роли чирлидера, и без конца говорить: «Что же мы можем сделать, чтобы улучшить наш невозможно великолепный журнал?» Но все получилось иначе. Гейл объясняла ему, сколько у нас уходит на типографские расходы. Ну, на самом деле мне стоило бы занять более позитивную позицию. Я понимаю, что от людей можно добиться большего, если их подбодрить. Я, правда, однажды подбодрил одного такого – Криса Макоса. А получил с этого лишь то, что на этой неделе на аукционе будет продаваться его фотография меня в женском платье, из той серии, которую он когда-то снял. Гейл практически ничего не ела, и я решил было, что это из-за меня, что я ее расстроил, но оказалось, что она просто старается выдерживать диету, потому что порядком растолстела. Но она все же раздражает меня – воображает, будто она такая замечательная или что-то такое. Мы просто не в силах разговаривать друг с другом. Я не понимаю, она действительно глупая или же притворяется тупицей, чтобы не делать того, что ей поручают (ужин 140 долларов). Потом мы обсуждали обложки: когда у нас пойдет Мик, когда будет номер насчет здоровья, когда Микки Рурк. Получился не ужин, а одно расстройство: ни о чем не договорились, только спорили. Это я виноват. Нам всем куда лучше было бы пойти на вечеринку по случаю Хэллоуина. Фред проводил нас обоих домой.

Четверг, 1 ноября 1984 года

Позвонил Джулиан Шнабель, сказал, что с ним вместе зайдет этот рок-музыкант – Кэптэн Бифхарт. А я вовсе не хотел, чтобы они заходили, а потом еще забеспокоился, что Джулиан мог узнать, чтó я про него наговорил – что он якобы ходит по студиям других художников и высматривает, что бы со драть. Мне пришлось рано уехать, чтобы посмотреть первый показ мод у Кристоф де Менил. Она теперь модельер (такси 8 долларов). Доехал до 79-й улицы и Пятой авеню, это Французское консульство. Все платья у нее из льна, а рукава – как сложенные салфетки, стиль в духе 1914 года. Странные рукава, смешные какие-то. Я не понимаю, зачем ей это – она же не собирается «сказать что-то новое» своими моделями одежды. Там была Бьянка, и Стив Рубелл рассказал мне, что она не хотела никого приглашать на день рождения своей дочери Джейд по одной простой причине: Джейд стала толстушкой. В общем, я потихоньку выскользнул оттуда (такси 4 доллара).

Потом мы с Корнелией пошли в отель «Пьер» на благотворительное мероприятие ASPCA, Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными. Я поговорил с Си-Зи Гест про Трумена, она сказала, что он вытащил ее из домохозяек и показал, что она тоже способна на что-то. И она утверждала, что никогда ничего не рассказывала Трумену о своей личной жизни, но только, я хочу сказать, вот мы же с ней постояли всего минут пять, и она уже выложила мне все очень личное про своих родных и близких. Я имею в виду вот что: достаточно заговорить о пьянстве, и она тут же скажет: «О, я столько лет прожила с пьяницей, поэтому я очень хорошо все это знаю!»

Пятница, 2 ноября 1984 года

Работал до семи вечера. Потом был вернисаж у Шнабеля. Поехал на такси (6 долларов). Я там принялся ругать его картину, посмеялся над ней от души, а потом увидел, что он стоит совсем неподалеку, хотя, по-моему, он не слышал, что я там наговорил. На стене было множество тарелок. Шнабель сказал, что он некоторое время работал поваром в буфете ресторана Микки Раскина на Юниверсити-плейс. Ох, бедный Микки… Никто его сейчас даже и не вспоминает. Он совсем забыт. Выставка была интересная, но пора было уходить, потому что Корнелия должна была заехать за мной и забрать на выставку лошадей.

Воскресенье, 4 ноября 1984 года

Отправился на встречу с Альбой Клементе, красавицей-женой Франческо Клементе, – в их лофт в здании «Тауэр рекордс». Она училась актерскому мастерству, у нее великолепный смех, она богата. Они по полгода проводят в Индии. Вот почему, надо думать, его картины имеют такой вид. Потом мы поехали в «Одео н» (такси 10 долларов). Было очень весело, мы болтали об искусстве. Но порой вдруг наступало молчание. С Жан-Мишелем стало трудно разговаривать. У него сейчас новый прикол: он влюблен в официанток, поэтому он молчит и разглядывает их. Альба сказала, что ее нянька, которая присматривает за ее детьми, совершенно в него втюрилась (ланч 90 долларов). Потом мы поехали назад к ней, чтобы Жан-Мишель мог познакомиться с этой девушкой, ее зовут Моника, но она как раз увела детей погулять. А потом Жан-Мишель вдохновился, увидев работы Клементе, так что снова захотел писать картины.

Ну, мы поехали в студию (такси 3,50 доллара) и проработали там два часа. Жан-Мишель вписывал в свои работы те образы, которые он замазал, когда был под героином, и у него получилось несколько настоящих шедевров. Потом он позвонил этой девушке, Монике, и пригласил ее на ужин. Она хотела пойти в «Лоун стар», потому что ее «наполовину бойфренд», помощник Шнабеля, собирался быть там, но Жан-Мишель вовсе туда не хотел, потому что забеспокоился, что если у него будет конкурент, он может упустить возможность потрахаться.

Вторник, 6 ноября 1984 года – Нью-Йорк – Вашингтон (округ Колумбия)

День выборов. Хуже день не мог начаться. Встал в семь утра, был готов к выходу в восемь. Позвонил Фреду, но он был в полном трансе. Я распсиховался. Он что-то мямлил. Может, он этой ночью спал всего пятнадцать минут, я уж не знаю.

Как бы то ни было, часом позже мы были в Вашингтоне. Поехали в отель «Мэдисон». Одновременно с нами туда въезжала Елизавета, принцесса Югославии. Ее дочь, Кэтрин Оксенберг, на следующей неделе впервые появится в очередной серии «Династии», и она должна была приехать в Вашингтон несколько позже. Потом кое-кто из нашего отеля отправился в Белый дом, а нас туда не приглашали, поэтому мы остались у себя в номерах. Заказали ланч, дорогой. Жан-Мишель заказал вино за 200 долларов – «Шато Латур» урожая 1966 года (ланч 500 долларов). Потом поехали на лимузине к «Секвойе», это президентская яхта, хотя было холодно и противно и уже темнело. Там – все те же лица. Питер Макс со своей любовницей, эта высокая техасская девица удивительно красива, и я вообще не понимаю, что она в нем находит. Она появляется в начале и в конце этого фильма – «Врата рая»[1307]. Она манекенщица высокого ранга, я все забываю, как ее зовут[1308]. Пока был там, разговаривал с Чипом Картером[1309].

Потом вернулись в гостиницу и Жан-Мишель скрутил косяк. Потом мы заказали ужин, который оказался совершенно отвратительным (5 долларов чаевых). Фред не сообразил, что взял с собой только желтые носки и коричневые ботинки, поэтому он не мог надеть свой черный костюм. По пути в отель корреспондент из программы «Энтертейнмент тунайт» спросил, за кого я голосовал, и я сказал: «За победителя», а он спросил: «И кто же победил?», и я ответил: «Победитель – это победитель». Я даже не знаю, что имел в виду. Когда-нибудь кто-нибудь составит подборку моих ответов на вопросы журналистов, и тогда станет ясно, что я – полный придурок и маразматик, и ко мне перестанут наконец лезть со всеми этими вопросами.

Я фотографировал, как танцует Мелвин Лэйрд[1310]. С Жан-Мишелем порой так трудно общаться, он может вдруг стать до того мнительным. Это было на «Приеме для неприсоединившихся», который устроили Вайсманы, потому что на прошлых выборах они устраивали прием только для демократов, а на этот раз у них были все демократы, которые притворяются республиканцами.

Среда, 7 ноября 1984 года – Вашингтон (округ Колумбия) – Нью-Йорк

Я позвонил в номер к Жан-Мишелю и сказал, что мы уезжаем ровно через секунду. Потом пошел к нему в номер и сфотографировал, как он вылезает из кровати с вот таким стояком. Потом он начал скручивать очередной косяк. Жан-Мишель заказал полный завтрак, но его так и не принесли. На такси в аэропорт (20 долларов).

Мы с Жан-Мишелем пошли в конец самолета, он курил свои косяки, а я вдруг вспомнил, что он оставил свое новехонькое пальто марки «Ком де гарсон» у себя в номере, из-за того, что крутил свои косяки, и он туда позвонил, а потом и я, но они его не могут выслать. Он знает, что ему идет. Рост у него метр восемьдесят два или даже восемьдесят шесть, с прической. Крупный мужчина. Взял такси до Манхэттена (22 доллара). Потом отправился на 33-ю улицу и сидел в своей комнате, звонил разным людям. Бойлер поломался, так что было страшно холодно. И я хочу еще отобрать ключ от этих двух туалетов рядом с моей комнатой, потому что каждую минуту кто-нибудь туда идет или оттуда выходит, и я не могу больше всего этого выносить – всего этого непрестанного ссанья весь день напролет. Пусть ребята из Interview ходят наверх, в один из тех туалетов, потому что кому вообще приятно слушать это журчание целый день. Поехали в «Прайвит айз» (такси 7 долларов). В дверях был Скотт, он нас всех мигом пропустил. На подиуме была Мадонна, и поскольку у Жан-Мишеля одно время были с ней отношения, мы пошли было к ней, но вышибала лишь сказал: «Дайте пройти мистеру Уорхолу» и потом попытался не пустить наверх Жан-Мишеля – и тогда я сказал ему, что все в порядке, что он со мной. Мадонна поцеловала Жан-Мишеля в губы, и она была с Джеллибином[1311], который сказал: мы его так сфотографировали для Interview, что он кажется рослым парнем на все метр восемьдесят, и это его ужасно радует, поскольку так-то он всего метр с кепкой. Жан-Мишель был потом сильно не в духе, потому что Мадонна так круто поднялась, а он ее потерял. Еще Дайан Брилл[1312] попыталась подняться на подиум, но вышибала просто оттолкнул ее, и я сказал ему: «Вы разве не знаете, кто это? Это же Дайан Брилл!», но он все равно не пустил ее наверх. А она была такой заметной в своем резиновом костюме и во всех этих изделиях от «Фридрикс оф Холливуд», и сейчас ее по-настоящему унизили, но вот так вот оно и получается: ты думаешь, что ты такой крутой, а потом происходит такое, да еще на глазах у друзей. Это и со мной случалось. Время от времени такое бывает с любым из нас. Я лишь сказал ей, чтобы она поговорила с девицей-пиарщицей, но она сказала, что нет, ничего, все в порядке.

Четверг, 8 ноября 1984 года

Пошел к Диане фон Фюрстенберг, и в одной комнате оказались Бьянка со своим бойфрендом, Мик с Джерри, две ее сестры, и все пытались встать спиной друг к другу. Желая наконец растопить лед, Бьянка подошла к Мику и, вымолвив: «О, так ты, получается, спал со всеми, кто в этой комнате», весело захихикала, а он ответил: «Ну да, конечно, смотри: тут тебе и Марк Шэнд, и Энди Уорхол! И я со всеми с ними спал!» Ну, он шутил, конечно. Там была Марина Скьяно, и Жан-Мишель спросил меня: а она – драг-квин? Еще пришла Аннина Носеи. У нее была своя галерея в Сохо, и Жан-Мишель когда-то делал свои работы у нее в подвале. Она приводила туда гостей, которые разглядывали его как некий новый аттракцион, а он орал на всех: «Да валите вы отсюда к такой-то матери!» Он однажды уничтожил двадцать картин, просто сорвал их со стен. А когда она сейчас напомнила ему про все эти прошлые времена, ему вдруг показалось забавным, что он теперь сидит тут, в этой шикарной квартире в аптауне. Он не стал более счастливым от того, что все, чего он хотел, теперь прямо перед ним, и он не знает, что со всем этим делать. Я сказал ему: «Послушай, эти твои истерические выходки – это же в любом случае неправда». Он смутился. Я пробыл в гостях до половины двенадцатого.

Понедельник, 12 ноября 1984 года

Сходил на «Более странно, чем в раю». Ничего хорошего. Да, а день начался с того, что мне сказали: умерла Юджиния Шеппард, от рака. Это она придумала мешать моду и сплетни в одном стакане. По-моему, она начала в 1955 году. Не в том ли самом, когда вышла замуж принцесса Грейс?

Среда, 14 ноября 1984 года

Ходил в новый офис доктора Карен Берк на 94-й улице и Парк-авеню, она вводила коллаген, и это было очень, очень больно. В этот состав, который впрыскивают, должен входить новокаин, но не похоже, что он там есть. Ну ведь должен же быть найден способ, чтобы эту процедуру проводили безболезненно. В последний раз я делал коллаген год назад. Фред сказал, что он кричал от боли, пока ему делали инъекции. Это ведь тысяча иголок, которые втыкаются тебе в лицо. На такси в «Мистер Чау» на вечеринку в честь Жан-Мишеля (7 долларов). Там было великолепно. У меня такое чувство, что я профукал целых два года, пока носился с Кристофером и Питером, этими переростками, которые только и могут болтать про Бани и все такое прочее, а вот сегодня, сейчас, я в компании Жан-Мишеля и мы столько произведений искусства сделали вместе, а тут, на его вечеринке, были и Шнабель, и Вим Вендерс, и Джим Джармуш, режиссер этого самого «Более странно, чем в раю», и Клементе, и Джон Уэйт, который спел эту чудесную песню «Тоскую по тебе» (Missing you). Я хочу сказать, что когда ты в одной компании с действительно творческими людьми, то разница очень заметна. Увлекательно, конечно, и то, и другое, и оба варианта правильные, наверно, но все же…

Теперь Крис благодарит меня за то, что я больше не заказываю ему печать своих фотографий, потому что, как он говорит, ему приходится куда больше бегать и более упорно работать. А Бьянка, которую я пригласил пойти со мной, сначала позвонила, что не пойдет, потом, что пойдет, и наконец она приехала и вела себя до того важно, как будто это не она пытается пробиться в кино, получить хоть какую роль. Она пересела со своего места и заняла место Альбы, когда та пошла в дамскую комнату, а когда она вернулась, Альба сказала – достаточно громко, чтобы Бьянка услышала: «Она снова заняла мое место», имея в виду место рядом с ее мужем, Клементе, в общем, они вели себя так, будто Бьянка и Франческо не знакомы.

А Жан-Мишель, он вчера вечером превратился в радушную хозяйку, мать родную всех страждущих. Он сказал, что это удовольствие стоило ему двенадцать тысяч долларов – ведь шампанское «Кристалл» текло рекой.

Четверг, 15 ноября 1984 года

Винсент сказал, что мне предстоит большая видеосъемка, и я заметил, что мое лицо еще все в отметинах после этой истории с коллагеном, но он обещал, что лицо снимать не будет.

Сегодня вечером намечалось много вечеринок, но позвонил Дастин Хоффман и сказал, что оставил билеты на «Смерть коммивояжера», и вот мы с Бенджамином пришли в театр и без двух минут восемь встретили там Жан-Мишеля. В антракте сидевшие сзади нас попросили Жан-Мишеля подтвердить, что я – это действительно я. Дастин играл хорошо, но пьеса такая старомодная. Я видел ее много лет назад с Ли Дж. Коббом и Милдред Даннок, и они были куда больше похожи на настоящих стариков.

После спектакля мы пошли за кулисы, там давали кофе и все такое, и Дастин был в полном восторге, валял дурака на всю катушку, громогласно крикнул: «А вот и сам Энди Уорхол! Ура, это сам Энди Уорхол!» Потом подошел к нам и рассказал такую историю: как он увидел в «Сотбис» какую-то девушку, которая была точной копией той, кого он в первый раз в жизни трахнул, и поэтому он пригласил ее на этот спектакль, – как вдруг та самая, кого он действительно впервые в жизни трахнул, которая тогда была точь-в-точь такой, как эта девушка сейчас, она совершенно неожиданно пришла на это же представление. И он повел их обеих на ужин, и они разговорились, и первая сказала, что ей негде переночевать в Нью-Йорке, а вторая сказала, что она вполне может переночевать у нее, и вот они обе пошли навстречу закатному солнцу… Они даже сейчас, несмотря на эту разницу в возрасте, очень сильно похожи, сказал Дастин. А еще у него есть какой-то закадычный друг, который все за ним записывает. Дастин собирает картины, он записал номер телефона Жан-Мишеля, а когда я увидел его бритую голову, я вообще не понял, зачем ему столько грима в этой роли: он мог бы играть этого старика вообще без грима. Еще он сказал, что как-то раз, когда он встретил меня на улице и мы с ним немного поговорили, именно в этот день он расстался навсегда со своей первой женой (о чем я в тот момент вообще не имел представления), и он почему-то запомнил каждое слово нашего тогдашнего разговора, а ведь он в тот момент переживал серьезную душевную травму.

Пятница, 16 ноября 1984 года

Лючио Амелио хотел, чтобы я послушал оперного певца, который поет фальцетом, и они пришли к нам в офис, и этот парень спел нам, и я-то думал, что это все – вроде комедии, ведь это похоже на пение кастратов, но когда я начал было говорить, что у него все это очень смешно получается, Фред тут же лягнул меня под столом. Этот парень очень смазлив, он, наверное, натурал. Мы все были просто изумлены. Было похоже на старые добрые времена на нашей прежней «Фабрике», когда порой появлялся кто-то, обладающий настоящим, неподдельным талантом – и приводил всех в состояние изумления.

Суббота, 17 ноября 1984 года

Пришел в офис к полудню (канцелярские принадлежности 11,96 доллара, 3,50 доллара, 4,20 доллара).

Поехал на такси в даунтаун к Киту (5 долларов). Мадонна приехала в черном парике. Внизу стояли три лимузина, и мы поехали на них посмотреть эту штуковину под названием «Что-нибудь получше» в Бруклинской академии музыки. Кит для этой постановки делал декорации, а Вилли Смит – костюмы. Я сидел рядом со Стивеном Спраузом, и с ним очень трудно разговаривать, но я все равно без ума от него – какой же совершенно восхитительный человек. И мы все пришли в его костюмах. Представление отличное. И еще у них там у всех были отличные прически. Например, нижняя часть волос покрашена в каштановый цвет, а верхняя – в красноватый, и еще использована крученая нить. Разговаривал со Стивеном о шоу-бизнесе. А потом все закончилось. Пошли в «Мистер Чау» на ужин. Потом – в «Эриа», и там увидели, как Кит конструирует одежду прямо на Джоне Сексе. Я спросил у Мадонны, не заинтересует ли ее возможность сделать кинофильм, и она умно ответила, сказала, что ей нужно больше подробностей, а сама она воздержится от суждений, чтобы потом ее идеи не использовал кто-нибудь другой. Она очень вострая. И очень популярна сейчас. Пробыл в клубе до трех – слишком многие подходили ко мне, чтобы поговорить (такси 8 долларов).

Вторник, 20 ноября 1984 года

Мы пошли в парфюмерный отдел в «Блумингдейл», и одна старая дама, оказавшись рядом со мной, без конца повторяла: «Я стою рядом с ним. Я даже не мечтала, что такое случится. Но ведь я же стою рядом с ним…». А у нас с собой даже не оказалось ни одного номера Interview, чтобы подарить ей, – я сегодня все раздал. Потом мы ушли, и я сказал Бенджамину, что на весь день получил заряд удовлетворения собственного тщеславия. Мы пошли на 47-ю улицу, и нам там навязали какую-то серебряную ерунду. Впрочем, Бенджамин купил ее для себя – вообще-то, такое случается уже второй раз. Впрочем, эту вещицу первым увидел и захотел купить именно он. Надо было бы мне купить ее для него, но все вышло бы слишком неловко. Я помню, как я однажды был с Джоном Ленноном и он покупал кучу одежды, на несколько тысяч долларов, – и даже не спросил меня: «А хочешь какую-нибудь рубашку?» Это было много лет назад. Я, между прочим, нашел еще больше полароидных фотографий его с Йоко Оно, но только я тогда, раньше, делал так же, как Бриджид: наклеивал их на деревянные дощечки, и их от этого перекосило.

Только что позвонил Винсент и сказал, что в журнале «Пипл» напечатали фотографию меня в виде робота. Того чучела, который будет главным героем в пьесе «Вечер с Энди Уорхолом». Они еще ничего не показали, а уже вон как много для себя получили.

Четверг, 22 ноября 1984 года

День благодарения. Пошел с Жан-Мишелем и Корнелией на концерт Боя Джорджа в «Мэдисон-сквер-гарден». Мне он не понравился, я был просто не в состоянии принять его, потому что он напомнил мне, во что мог бы превратиться Джеки Кертис, а вот Жан-Мишелю он пришелся по душе. Бой Джордж такой толстый.

Потом Жан-Мишель вдруг вспомнил, какая индейка была у Хальстона на прошлом Дне благодарения и захотел к нему поехать, так что мы ушли (такси 6 долларов).

Индейку уже убрали со стола, а десерт закончился. Бьянка принялась вдруг лупить нас кулаком – и меня, и Жан-Мишеля, и у меня, например, просто синяки останутся. Она вопила, что мы должны дать денег Бруклинской академии музыки. Я хочу сказать, эта дешевка… вот ведь манда! Зачем она обращается к художникам, когда ей следовало бы самой попытаться наскрести нужную сумму у богатеев! Кто она вообще такая?! Что она из себя строит? Вообразила, будто все-все знает про людей искусства, а вот ни черта она не знает, вообще ничего! Изображает серьезную мину, когда берет у кого-то интервью – и что, она действительно считает, будто в этом вся соль? Ну, знаете… Она и ведет себя совсем как подросток, со своим этим бойфрендом, Гленном Дьюбином, – без конца прижимается к нему, целуется. Я не понял что-то, для чего он ей? Может, ей просто негде ночевать?

Воскресенье, 25 ноября 1984 года

Главная новость дня – звонок Нельсона Лайона: он сообщил, что помолвлен с Барбарой Стил. Она больше не актриса, она теперь продюсер. И сказал еще, что он до того унижен и травмирован всем, что про него понаписано в этой книге про Белуши, Wired[1313], что теперь не может ни с кем встречаться. А я ему сказал, что до него никому дела нет, что попасть в такую книгу – клево, ему просто нужно наплевать и забыть про этот казус.

Этаж Хальстона в «Олимпик тауэр» уже выставили на продажу, хотя он еще физически находится там. Это так грустно. В чем он ошибся, когда продал свой брэнд? Что он должен был сделать и не сделал? Я бы так хотел знать ответ на эти вопросы. И я хотел бы услышать ответ от него самого – хотел бы сесть с ним и разобраться, как, например, мне нужно будет поступить, если я когда-нибудь захочу продать свое имя как брэнд. Узнать, когда именно и в чем он ошибся. Это на случай, если я когда-нибудь захочу, чтобы меня купила большая корпорация, а сам останусь в фирме управляющим, ну и в качестве лица компании. Ведь должен же быть какой-то вариант, когда ты не теряешь все свое влияние – как это получилось с Хальстоном.

Понедельник, 26 ноября 1984 года

Доктор Линда Ли не может установить, что вызывает у меня аллергические реакции. Она сказала, что моя селезенка получила травму пятнадцать лет назад. Мне пришлось поговорить с Крэйгом Нельсоном, редактором из издательства «Харпер энд Роу». Пришлось ему сказать в лицо все, что я думаю о его тексте в книге «Америка», что он не умеет писать.

Среда, 28 ноября 1984 года

Прошелся по Ист-Сайду вместе с Бенджамином. Раздавал рождественский номер журнала. Отправился к доктору Бернсону, и он сказал, что они с доктором Рийсом ездили к пирамидам и что он крутил там эти большие хрустальные шары, которые специально взял с собой. Я-то пришел к нему, чтобы избавиться от простуды, а он, оказывается, и сам [смеется] простужен (такси 4 доллара, 5 долларов и 5 долларов).

Пошел в «Режин» на празднование дня рождения Корнелии. Там был Барри Ландау. Барри – такой же, как сама Корнелия, в том смысле, что к нему легко привязываются совершенно гадкие людишки. И я, видимо, тоже принадлежу к этой же категории, потому что тоже привлекаю их внимание. Но Корнелия умна, он посадила Марти Брегмана рядом с собой, а Роя Кона на другой стороне стола. А я сидел рядом с тем парнем, который после вечеринки у Джимми Баффета в Аспене будет устраивать свою вечеринку. А в качестве подарка Корнелии он одолжил ей свою кредитную карточку на несколько часов.

Четверг, 29 ноября 1984 года

Приходил Жан-Мишель и полностью закрасил прекрасную картину, которую сделал Клементе. На ней было много незаполненных участков, где он мог бы развернуться, однако он просто показал себя с нехорошей стороны. И он делал все очень медленно: наверное он сейчас на героине. Он наклонялся, например, чтобы завязать шнурки, и проводил в таком положении целых пять минут.

Пятница, 30 ноября 1984 года

Сегодня был последний день переезда – адский день, когда пришлось навсегда оставить этот дом номер 860 на Бродвее. За ключами приехал приятель Стивена Спрауза, и я спросил его, нельзя мне еще побыть там, чтобы поработать над картиной, – в общем, я пробыл там до половины девятого. Потом позвонил Стивен Спрауз, поблагодарил за кондиционеры, которые мы оставили в окнах. Потом Джей отвез меня домой, и я просто остался дома, совершенно без сил.

Суббота, 1 декабря 1984 года

Заехал за Джоном, и мы на такси отправились дальше – в галерею Тони Шафрази, на выставку Кенни Шарфа (8 долларов). Там был этот парень-блондин, который всем рассказывает, будто он – мой любовник. Еще он признался мне, что это он сажал цветы около моего дома. Я сделал вид, что даже не понимаю, о чем речь, хотя на самом деле я его там видел. Картины Кенни сейчас покупают за 30 тысяч долларов, и у Кита были странные чувства, потому что их обоих представляет галерея Шафрази, однако Кит никогда не хотел, чтобы цены на его вещи были слишком высокими. Его картины продают за восемь, десять, ну пятнадцать тысяч.

Позже был ужин в «Эриа» в честь Кенни. Там сейчас новая тема – «Религия»: они пытаются перехватить сюжет, который уже отрабатывают в «Лаймлайте». На первой полосе «Искусства и отдыха», воскресного раздела «Таймс», все забито Шнабелем: Грейс Глюк написала, что он лучше Поллока. Ужин был веселый. Кенни продал все выставленные картины. Потом я пошел на танцпол и там все разглядывал – горящие кресты и прочую ерунду. Приятель Бенджамина, его зовут Бернард, выступает у них в роли святого Себастьяна. Кит и Кенни собрались поработать над совместной статьей для Interview. Гейл сказала, что она вырезала то место, где Кенни спрашивает Кита, правда ли, что тот переспал с Крисом Макосом только для того [смеется], чтобы познакомиться со мной.

Воскресенье, 2 декабря 1984 года

Да, забыл сказать, в пятницу Шон Леннон прислал мне в качестве сувенира скатерть, которая была на столе во время празднования его дня рождения в октябре. Наверное, он хочет получить подарок от меня на Рождество. Чем бы его порадовать? Я был так разочарован, когда его песня не вошла в десятку хитов, – я был уверен, что войдет.

Понедельник, 3 декабря 1984 года

Сегодня первый день, когда я пошел в новое здание на работу. Офиса на Юнион-сквер больше нет. В этом новом районе будет трудно ловить такси. Я занимаю в здании целый большой этаж. Как было приятно видеть, что Бриджид вся в мыле, она не знает уже, какие кнопки нажимать на телефоне, – наконец-то она по-настоящему работает, а не вяжет. Мне очень не хватает возможности заказывать еду в «Брауни»: морковный сок и всякое такое. Куда же в новом для нас районе ходить за едой? Я пока видел только грязные кофейные забегаловки.

Жан-Мишель вчера вечером встречался с Пейдж, и они, по-моему, опять вместе, что было бы ошибкой.

Только что разговаривал по телефону с Гейл – кто-то из Interview ворует: из кассы для мелких расходов пропало двадцать долларов. Я сам должен был бы до такого додуматься, ведь это легкий способ зарабатывать деньги.

Достаточно залезть в кошелек к Бриджид и вынуть деньги.

Позвонил Джулиан Шнабель и сказал, что у Арни Глимчера в галерее «Пейс» есть «окно» для Жан-Мишеля и для меня. Бедный Лео. Все стараются любыми способами оторвать нас от Лео.

Среда, 5 декабря 1984 года

Приходили представители Бостонского музея, посмотрели сто картин, а потом предложили продать одну из них, но за половину начальной цены. Ждал до семи вечера, пока придет вооруженный ночной охранник, которого мы наняли, пока здание все еще находится в состоянии перестройки. Работал над разными идеями, сортировал письма. Потом ушел с работы, но не смог взять такси, пока не прошел довольно далеко. Мне кажется, я просто начну ездить на автобусе, который идет на север по Мэдисон-авеню. Сколько сейчас стоит билет – 90 центов? Ну да, так будет гораздо проще.

Четверг, 6 декабря 1984 года

Позвонил Фред, пожурил меня за то, что я наприглашал столько людей на ланч к нам в офис. Весьма величественным тоном и ровным голосом он сказал: «Нельзя такое делать, понимаешь?» Я пригласил Джона Секса, чтобы он вмес те со мной взял интервью у Либераче[1314]. Либераче хотел, чтобы именно я брал у него интервью. Он явно считает, что мы знакомы, а вот я вообще не припомню, чтобы когда-либо знакомился с ним. Однако он пришел к нам, и он совершенно замечательный. Когда он только вошел, вид у него был – жирдяй Хампти-Дампти да и только, но это, как оказалось, из-за огромного толстенного пальто, а так он совершенно нормальный, причем не такой в жизни, как на сцене, когда выступает, и это объясняет для меня, почему он так популярен, – ведь если бы он в самом деле был в жизни таким же, как на сцене, он бы давно рехнулся и не достиг успеха. Но, Бог ты мой, он очень богат – у него чуть ли не восемнадцать домов. Сказал, что это он научил Элвиса, как надо одеваться. Хреново научил. Изначально брать интервью у него должен был Гленн О’Брайен, но для Джона Секса он столько лет был невероятным кумиром, и вот он пришел и… Джон принялся задавать такие глупые вопросы, вроде: «Какой ваш любимый цвет?», что я собрался уже позвать Гленна, чтобы интервью сделал он. Но когда Джон Се кс и Либераче увидели друг друга [смеется], они так друг другу понравились, что просто искры посыпались. Но ведь Либераче совершенно нормальный, и теперь понятно, почему он выиграл все судебные процессы.

Воскресенье, 9 декабря 1984 года

М-да, хотел пойти на работу, однако утром позвонил Джед, сказал, что приедет через час – забрать собак, и вот через час звонок в дверь, я открыл, даже не поглядев, кто это, – а там Псих Мэтти! Господи, и это после стольких месяцев усилий, когда я пытался убедить его, что не живу здесь, и ведь абсолютно все ему тоже говорили, что это не мой дом. Я просто не мог поверить своим глазам. Он расхохотался и сказал: «Ну ты и влип!» Я потом весь день не выходил из дома, слишком переживал.

Вторник, 11 декабря 1984 года

Встал рано, поговорил с П. Х., она сейчас в Лос-Анджелесе. А что, может, нам стоит туда перевести главный офис нашего журнала? Она сказала, что ее интервью с Харрисоном Фордом, которое должно стать главным в номере, с фотографией на обложке, все еще не состоялось, и он, возможно, так и не даст его, однако он еще не отказал Гейл окончательно.

Вчера брал интервью у Криса Рива, мы брали интервью с Морой, он хорошо отвечал на вопросы, пусть еще и не протрезвел после вчерашней гулянки. Его отношение к жизни изменилось в лучшую сторону, и он совсем не тот, каким был, когда только начал сниматься. Сейчас он возьмется за любую роль. Фред в последнее время такой раздражительный. Мы с ним никак не можем поладить. Я не пойму, что с ним. Ему скучно и он хочет снова стать декоратором или же он просто превратился в брюзгу? У него вдруг проявилось какое-то высокомерие. А вообще вот что страшно: у него раньше была идеальная память, лучше всех на свете, а тут недавно он, тихо так, спрашивает у меня: «Слушай, скажи-ка, кто эта дама, с которой ты меня познакомил?» А это была Дон Мелло[1315], которую он прекрасно знает! Ужас!

Берт Рейнолдс был в программе «Леттерман», и это было очень смешно, он выставлял себя таким натуралом, копировал Кларка Гейбла, а потом вдруг сказал, что приехал в Нью-Йорк вместе с Джорджем Махарисом[1316]! И вот теперь я страшно удивлен тому, что не был с ним знаком в пятидесятые годы в Нью-Йорке.

Среда, 12 декабря 1984 года

Был у доктора Бернсона, и кого же я увидел у него в приемной? – исполнителя главной роли в моем фильме «Минет». Я так и не узнал, как его звали. Он тоже ходит к Бернсону.

Пятница, 14 декабря 1984 года

А Фред уехал в Европу. Мы с Фредом по-прежнему не ладим, и я все еще не могу понять, что ему нужно. Можно, конечно, подумать, что ему на самом деле хочется стать архитектором, потому что он хорошо относится к кредиту только в одном случае – если это на архитектурное сооружение. Я помню, как однажды, несколько лет назад, когда я хотел, чтобы Фред взялся поставить пьесу, которую написала Джеки Кертис, он совершенно взбеленился – буквально сошел с ума, кричал: «Нет-нет-нет-нет!» А архитектурой он хочет заниматься.

Суббота, 15 декабря 1984 года

Встал рано, пришлось пойти на работу. Вызвал Джея и Руперта. В будние дни на новом месте невозможно работать, без конца кто-то приходит и начинает на меня пялиться.

Купил на улице три куклы «Кэббидж Пэтч»[1317], причем вместе со свидетельствами о рождении. Один мальчик и две девочики (3 × 80 долларов = 240 долларов). Продавец даже хотел завернуть их в бумагу, чтобы из-за них ко мне никто не пристал на улице. Еще купил книги для работы (180 долларов).

Воскресенье, 16 декабря 1984 года

Позвонил Кенни Шарф, сказал, что собирается заехать за мной и что с ним в машине будет Шон Леннон. Ну, я сказал, что через час, но не смог вовремя собраться, и когда услышал какую-то возню снаружи, на улице, понял, что они уже там, но побоялся выйти.

А тут еще зазвонил телефон, это был Жан-Мишель из Швеции, и когда он услышал, что ко мне приехали эти ребята, он начал сходить с ума, потому что ни разу не был у меня дома. Ну, я просто не люблю ничего заранее запланированного. Если бы он просто взял да нагрянул ко мне, это было бы нормально. Наконец я вышел на улицу, взяв с собой фотоаппарат, и Шон тут же схватил его и принялся фотографировать меня, причем он сказал, что подождет, пока мне надоест улыбаться, и только тогда сделает кадр. Этот подход он перенял у Йоко. А еще он прочел мне целую лекцию про то, что сам никогда не знает, как себя вести, когда вокруг полно фотографов: надо ли улыбаться, что-то изображать или же застыть. Он такой умница.

Ну, мы поехали на Вест-Сайд, потому что собирались захватить с собой детей Мии Фэрроу, которые живут напротив «Дакоты», Шон играет с ними, но они в результате не поехали с нами. А Йоко поехала, и все вокруг нас пропускали – это было здорово, ведь ехали такие знаменитости. Мы еще заехали за Джоном. Мы думали, куда бы поехать на ланч, и я сказал, что в «Одеон», Йоко согласилась, и я было решил, что она там часто бывает, но она сказала, что вообще ни разу не была, что она на самом деле мало где бывает. Мы еще заехали за ее, наверное, бойфрендом, хотя я так и не понял, он ей бойфренд или кто? Зовут его Сэм Хавадтой.

Понимаешь, если вдруг что-нибудь случится с Шоном, ее это, по-моему, просто прикончит. Бесповоротно. Я ей говорил, каким замечательным хозяином Шон был на своем дне рождения, и она ответила, что когда для него впервые устроили праздник, он спрятался под диваном. Йоко хотела заплатить за ланч, однако я опередил ее (ланч 200 долларов). Ее бойфренд был очень обходителен. Картины Кенни раскупают с бешеной скоростью. С Кенни приехали еще жена с сыном, и они, оказывается, только что купили дом на Саффолк-стрит, это далеко в даунтауне, там, где когда-то жил Рэй Джонсон. В районе Орчард-стрит, вон где. Ну, он теперь настоящий мужик. Глава семьи, кормилец. Отвез Джона (8 долларов). Потом остался дома.

Вторник, 18 декабря 1984 года

Я пошел в офис, зашел со стороны помещений Interview. Там царила бурная деятельность. Гейл пребывала в полном восторге, потому что в этот день заказали 600 годовых подписок на журнал – и все из-за этой ерунды с часами Swatch. Она надеется, что так будет и дальше. В былые времена у нас столько подписок было в год…

Пейдж расходится со своим бойфрендом, которому всего-то семнадцать лет. Она уезжает на Гаити.

На улице встретил одного из этих гарвардских ребят, друзей Эди шестидесятых годов, я не помню, как его зовут. Я показал ему свои кристаллы и рассказал про их энергетику, и он прямо рот раскрыл от изумления. Он сказал, что не может поверить, чтобы такой умный человек, как я, верил в эти самые кристаллы, ведь я же все это прошел еще в шестидесятые годы и сам высмеивал всю эту белиберду, которую распространяли тогда хиппи, – ведь эта история с кристаллами – это же просто-напросто вновь запущенная в оборот та же самая история. Ну, на самом деле все это не так, и вообще – надо относиться ко всему позитивно. Он сказал, что занимается куплей-продажей земельных участков в штате Вашингтон.

Среда, 19 декабря 1984 года

Фред позвонил из Европы. Бруно хочет получить двадцать восемь картин согласно его четырехлетнему контракту со мной, но я решил, что он получит только двадцать пять и еще одну я подарю ему лично, так что всего будет двадцать шесть. Это все касается наших с Жан-Мишелем работ. Но я вот чего не пойму: это же огромные картины, а он за них платит такой мизер! Странно, что только мои картины про катастрофы по-прежнему популярны. Даже банки томатного супа «Кэмпбелл» уже не катят. У меня в действительности только два коллекционера, Саачи и Ньюхауз, но он не слишком много берет. А вот Роя Лихтенштейна и всех остальных – их собирают пятнадцать или двадцать коллекционеров. Я, видимо, не отношусь… к хорошим художникам. В офисе было много работы. В четыре должен был зайти Шон Леннон за своим рождественским подарком, это его портрет, но вот не знаю, успею ли вовремя все закончить.

Потом, уже дома, я ел то, что мне полагается есть, в результате испугался и у меня начались боли.

Рождественская вечеринка Interview будет в пятницу, я буду дарить шарфы или что-нибудь в этом духе.

Четверг, 20 декабря 1984 года

Когда я возвращался от зубного врача, какая-то миловидная дама выскочила из магазина «Марта», выкрикивая мое имя, я пригляделся, а это, оказывается, мать Клодии Коэн из Палм-Бич. Она сказала, что Клодия в магазине, она выбирает свадебное платье – выходит замуж за Рона Перелмана. Когда я с ним только познакомился, я было подумал, что он работает телохранителем, потому что вид у него – почти как у мафиози. Он, правда, владелец «Текниколор» или какой-то такой компании[1318]. В общем, я попытался напроситься на эту свадьбу в качестве гостя.

К нам пришел на ланч Джерри Гринберг из часовой компании «Норт-Американ Вотчес». Он сказал, что экономика в плохом состоянии. Надо думать, люди перестали покупать наручные часы. Он сказал, что сейчас люди покупают более дорогие подарки, чем прежде, но только для себя. Боб Денисон прислал мне только половину того, что он присылал в прошлом году, но зато на Парк-авеню посадили в пять раз больше деревьев, чем год назад.

Эйзо, мой массажист, написал мне записку с благодарностью за то, что я познакомил его с Йоко Оно. Она хочет встречаться с ним каждый день, но ему это неудобно, а кроме того тело должно отдыхать целую неделю после его сеанса шиацу. Завтра он будет работать с малышом Шоном. А преподаватель поэзии жены Эйзо написал мне поп-стихотворение, и я не знаю, что мне с ним делать. Там… ну вроде вот этого: «Я прикасаюсь к тебе, ты прикасаешься ко мне, и у нас возникают чувства…» Благодаря его связям по линии шиацу можно узнать любые сплетни о ком угодно. Эйзо сказал мне, например, что у Сэма, бойфренда Йоко, мягкое тело. Еще он сказал, что сама Йоко болела и у нее больная спина. Потом я отправился в дом номер 990 по Пятой авеню, на прием, который Джуди Пибоди давала в честь Питера Аллена[1319]. Я разговаривал с одним студентом, который занимается искусством, и вдруг к нам подошел Питер и сказал ему: «Я ухожу, и ты идешь со мной!» Он решил было, что я собираюсь увести его бойфренда! Можешь себе такое представить? Со мной это случилось впервые, вообще первый раз в жизни. В общем, я не знал, как себя вести, но потом он, по-видимому, понял, что слупил, потому что вдруг начал пытаться развлечь меня. Я ушел в половине первого ночи, а вечеринка там еще была в полном разгаре.

Суббота, 22 декабря 1984 года

Пошел к Дэвиду Дэйну, парикмахеру высшего разряда. Там был Кент Клайнмэн, муж Хиди, и он во мне видит лишь возможность вложить какие-то деньги, чтобы избежать уплаты лишних налогов, а я в нем вижу всего лишь чек. Я еще не знаю, состоится ли сделка по серии «Ковбои и индейцы», которую он хочет мне заказать, однако я не подойду ему в качестве законного средства уменьшить налоги. Ну посмотрим.

Воскресенье, 23 декабря 1984 года

Наконец-то побывал в церкви, а то ведь целых три воскресенья не ходил, чтобы не встретиться там с Психом Мэтти. Я тайком выглянул на улицу и потом рванул в сторону церкви. Странно даже подумать, что Псих Мэтти был некогда женат на Женевьев Уэйт. А интересно – Женевьев и Джон Филипс все еще живут вместе?[1320] Я попытался вспомнить, работал ли Мэтти хотя бы когда-нибудь? По-моему, нет. Ну, может быть, несколько месяцев в шестидесятые годы, когда был вице-президентом или кем там еще в компании FOX – в то время все эти кинокомпании хотели «выйти на молодежный рынок», а потому брали на работу всяких неформалов. Помню, кто-то там у них без конца возил Мэтти на самолете из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Да, я совсем забыл: он же снимался в «Плохом»! Правда, всего один день. Я забыл, что он там был инвалидом в коляске.

В общем, сходил я в церковь и начал уборку, но смог осилить всего один ящик. Сделал морковный сок, кругом намусорил. Смотрел «Бриллиант в короне». Прочитал заметку в газете из Лос-Анджелеса про убийство Ронни Левина. Его тело не найдено, но считается, что его убили детки богатых родителей, причем они же убили и отца одного из этих ребят – он иранец, его тело нашли в пустыне, и, как теперь считают, тело Ронни, наверное, где-то неподалеку. Захватывающе написано, я эту заметку дважды прочитал.

Понедельник, 24 декабря 1984 года

Зашел Стивен Спрауз и принес мне два парика. Я, правда, предпочел бы, чтобы они были экстравагантными по стилю или цвету, я бы хотел новый имидж. А они седые. Из эластичной ткани. Мы всякий раз не знаем, как разговаривать друг с другом, это так неловко.

Вызвал такси, и Бенджамин отвез меня домой. Потом позвонил Хальстону, и это было очень странно: он сказал, чтобы я не приходил, что на это Рождество он вообще ничего не будет устраивать.

Позвонил Крису Макосу, он устроил вечеринку для своих соседей, и, судя по звукам, там, похоже, довольно тухло. Рождественские вечеринки всегда такие. Правда, за исключением Хальстона: у него они всегда были славные. Дошел до дома Клодии Коэн на 63-й улице, позвонил в дверь – я хотел получить приглашение на ее свадьбу, потому что Лиз Тейлор будет там главной подружкой невесты, а ее будущий муж Деннис Стайн, по-моему, будет шафером. Он работает у Перелмана, мы с ним благодаря этому и познакомились. В доме горел яркий свет, однако внутри никого не было. Я положил для них шарфы в почтовый ящик.

Бенджамин забрал меня из дома, и мы пошли в новую гостиницу Стива Рубелла, она называется «Морган», он там живет в пентхаусе (такси 4 доллара). А также разрешает жить там Бьянке. Ее личные вещи валялись повсюду в комнате, где была вечеринка, так что любой мог прихватить что-то с собой. Я подарил ей и Джейд по шарфу, причем ее был в рамке, а позже я увидел его на кровати – она его вынула из рамки, не знаю, почему. Ну то есть даже если ей он не понравился, все равно это было произведение искусства. Дайанн Брилл спросила меня, знал ли я Джейн Мэнсфилд лично, и я, похоже, соврал ей, потому что ответил – да, знал, но я совершенно не помню, так ли это на самом деле. Я ведь столько книг о ней прочитал. Дайанн хотела знать, от чего она умерла – от вуду?[1321]

Четверг, 27 декабря 1984 года – Аспен (штат Колорадо)

Разговаривал с доктором Бернсоном. Он сказал: если потереть кристалл, обмахнуть его щеткой и положить себе на лоб, то не будет проблем со сном. Патти д’Арбанвиль и Дон Джонсон устроили грандиозный прием, и – о, боже! – Патти теперь у нас гранд-дама… Она далеко ушла от того времени, когда без конца торчала в задней комнате в «Канзас-сити Макса», когда ее лучшими подругами были Джеральдин Смит и Андреа Випс. Они с Доном Джонсоном устроили самый лучший праздник из всех, какие я только видел в Аспене, с тех пор как мы стали сюда приезжать. Она – лучшая из лучших. Она, правда, совершенно не умеет одеваться. Никогда не умела. Даже когда мы снимали ее в Париже в нашем фильме «Любовь по-французски» – даже в Париже она не была модно одета. В этом фильме Джейн Форт и Донна Джордан были очень стильными, потому что их одели наши ребята. На этом приеме у Патти были длиннющие серьги, все восемнадцать дюймов, и белое платье, которое вовсе не льстило ее фигуре. Дон как-то постарел, он уже вовсе не тот свежий двадцатилетний красавчик, каким был, когда я с ним познакомился давным-давно – он тогда дебютировал в фильме «Волшебный сад Стэнли Свитхарта». До своего возвращения на экраны телевизоров в сериале «Полиция Майами: отдел нравов» он тусовался с музыкантами и вспоминал тот период во времена Джимми Картера, когда мы оба были в Нэшвиле, когда этот парень, который поддерживал Картера, его звали Фил Уолден, из «Каприкорн рекордс», снял для нас целую гостиницу. В тот раз я был там с Кэтрин Гиннесс.

Понедельник, 31 декабря 1984 года – Аспен

Познакомился со вдовствующей императрицей Аспена, гранд-дамой этих мест. Побывал у нее в доме. Ее зовут [смеется] Пусси Пепки[1322]. Ей восемьдесят два года, она очень красива, выглядит как Кэтрин Хепберн. У нее великолепный дом, рядом с домом Джека Николсона и Лу Адлера. Дом в безупречном состоянии, а она бегает по лестнице вверх-вниз, чтобы носить женьшеневый чай, она очень подвижная. Она переехала сюда со своим покойным мужем, крупным промышленником, и основала Аспен – а вообще-то они были владельцами ранчо под Денвером.

Джека Николсона в этом году здесь нет. Он в Лос-Анджелесе, на съемках этой самой «Чести семьи Прицци».

1985

Среда, 2 января 1985 года – Аспен – Лос-Анджелес

Мы в отеле «Мондриан». Он в самом деле похож на картину Мондриана. У них в холле висят ценные работы Миро, и вообще тут много произведений искусства. Отель на бульваре Сансет около Ла-Сиенега. Это не в Беверли-Хиллз. Поражает, что в Голливуде полным-полно всех этих хрупких дам, которые выглядят как бывшие красавицы – они, нафабренные, разъезжают повсюду в своих автомобилях. И никаких шоферов – сами водят. Начинаешь думать: а чем они прежде занимались, где играли свои главные роли, звездами каких кинофильмов стали. Мне здесь все напоминает о Джейн Уайет. Эти худые изящные красавицы в тюрбанах, они бывают на всех премьерах и так далее. Им всем лет по восемьдесят. Как живут эти дамы? Я хочу сказать, если они снимались по контракту, они не зарабатывали много. Надо думать, что у кого-то из них были богатые мужья. Но все это ведь было до создания кооперативов? Наверное, чтобы жить, не нужно много денег. Ведь если у тебя собственный дом, не нужно платить за квартиру. А еда? Есть можно и в «Макдоналдсе», ну или найдется всегда какой-нибудь фанат, который за тебя заплатит. Мы поехали покататься, много фотографировали на улице Мелроуз. Зашел в офис Interview, он там и находится, поговорил с Гейл и очень расстроился, когда узнал от нее, что Питер Лестер умер здесь, в Лос-Анджелесе. Вот уже два редактора Interview погибли от СПИДа.

Четверг, 3 января 1985 года – Лос-Анджелес

Поехали в студию напротив ресторана «Формоза», там снимают телешоу «Династия» Дага Крамера. Сценаристы «Лодки любви» уже работают над моим эпизодом, который будут снимать 30 марта, и я уже начал бояться, как получится, – даже не знаю, справлюсь ли я. Парень совершенно голубой. А Джоан Коллинз только закончила сниматься, я с ней поздоровался, и она сказала, что я все еще должен ей картину. Она великолепна. Мне помахала рукой Эли Макгроу[1323]. Там работало чуть ли не полтысячи человек. А режиссер этого шоу – Кертис Хэррингтон – был ведь в шестидесятые годы киношником из андеграунда, снимал что-то вроде вуду, а теперь вон чем занимается. Потом мы отправились в офис Interview, и я пришел в полный восторг от перспектив нашего журнала. Мне действительно захотелось купить какое-нибудь здание, потому что договор аренды тут заключают всего на несколько месяцев. Гейл сказала, что 3-я улица становится все более популярной и обязательно пойдет вверх. Мне очень понравилась улица Мелроуз. Джон пытается перевестись внутри киностудии «Парамаунт» в отдел кинопроизводства, а это значит, что ему придется бывать здесь гораздо чаще. Ох, боже, я даже не могу поверить, что здесь темнеет в тот же час, что и в Нью-Йорке. Ведь кажется, что если тут больше солнца, то свет должен оставаться дольше. Я потрясен этим. Потом мы поехали на премьеру отреставрированного фильма «Крылья»[1324], который «Парамаунт» выпускает в прокат, и он совершенно великолепный. Смотришь его и думаешь: ну почему же больше таких фильмов не делают? Там играет Бадди Роджерс, который был женат на Мэри Пикфорд. И Клара Боу там такая великолепная. Мода вообще похожа на сегодняшнюю. Это было большое событие. Вернулся домой не то в половине двенадцатого, не то в двенадцать ночи.

Суббота, 5 января 1985 года – Лос-Анджелес

Прошел по Мелроуз. Тепло, красиво, солнечно. Да, а еще я узнал, как можно красть товары в супермаркете, так что, наверное, [смеется] так и буду поступать: надо в универмаге поменять местами ценники. Поехали в новый музей далеко в даунтауне. Там была выставка автомобилей. Настоящие автомобили вперемешку с Матиссами и Розенквистами. Там была одна моя работа и на ней была табличка «Автомобильная катастрофа». Но когда я на нее взглянул, выяснилось, что это вовсе не автокатастрофа, а просто катастрофа – та, что с пожарным. Сказать им про это? Они что, даже не заметили, что на картине вообще нет машины? А ведь выставка позже поедет в Детройт. А уж в Детройте-то наверняка заметят, что автомобиля на картине вовсе нет. Но правда – сказать или не говорить ничего?

Воскресенье, 6 января 1985 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Джон пригласил меня на завтрак в отель «Беверли-Хиллз», день был хмурый, но мы все равно ели на улице, там вокруг тебя ставят обогреватели и ты даже не чувствуешь холода.

Полет в Нью-Йорк. На выдаче багажа заметно, какие все нетерпеливые и настырные. Какой-то тип с отполированным ногтями просто взял да и отпихнул всех в сторону, а потом еще была девушка в кресле-каталке, и когда на ленте появился ее багаж, она тут же выскочила из этого кресла, подбежала к конвейеру и [смеется] схватила его. Та к и было. Дома был уже в половине второго ночи (чаевые шоферу 20 долларов).

Вторник, 8 января 1985 года

Только что звонил Винсент, по другой линии, сказал, что нам нужно к марту заработать полмиллиона долларов, чтобы оплатить все необходимые платежи по новому зданию.

Отправился к Эрлу Макгрету – на празднование сразу двух дней рождения: Янна Уэннера и Сабрины Гиннесс. Там была Джерри Холл, она выглядит просто отменно. Вид у нее, как у тех девушек, которые смогли выйти замуж за крупных техасских миллионеров. А она так глупо поступила, выйдя замуж за Мика. Точнее, даже не выйдя за него.

А Фред, между прочим, выглядит до того замечательно, что мне стало интересно, не сделал ли он себе подтяжку, пока был в Европе. Ничего грандиозного – он просто выглядит отдохнувшим. Если бы я делал себе подтяжку, я бы попросил как следует натянуть кожу. И мне безразлично, если из-за этого я не смогу закрывать глаза. Как, например, Моника Ван Вурен.

Четверг, 10 января 1985 года

Фред сказал, что Сай Ньюхауз решил не покупать мою картину. До Рождества я был, надо думать, в фокусе его внимания, а теперь уже нет. Речь шла не о портрете Натали [Вуд], который у него уже есть, а о другой картине. Фред сказал мне, что позвонил в галерею Лео [Кастелли] и спросил ребят, которые там работают, почему это Лео наговорил про меня столько плохого в статье в «Ю-Эс-Эй тудей», которая вышла в понедельник, и те сказали, что выяснят. Еще они сказали Фреду, что Раушенберг перешел от Лео к «Блуму – Хелману»[1325]. Вот это да! Ну что ж, просто Лео стал совсем стар. Как я понимаю, он и про меня все это наговорил только от того, что у него уже начался маразм. Бенджамин доставил меня к Жан-Мишелю, а там, оказывается, чуть ли не двадцать человек на него работают, делают большие картины. Там теперь все аккуратно и чисто, выглядит все просто великолепно. Еще там стоит телевизор за пять тысяч долларов, он и в самом деле очень большой. Потом мы на такси поехали к Джулиану Шнабелю на Парк-авеню-саут и 20-ю улицу. Там был Брайан Ферри. У Джулиана все его работы собраны в этой квартире, и он про каждую все тебе расскажет – стоит и объясняет свои же собственные вещи. Ну то есть он буквально стоит возле своих работ и [смеется] рассказывает, какой в них смысл. Тут я впервые за долгое время очень пожалел, что не взял с собой магнитофон.

Шнабель также сам делает свою мебель. Например, кровать, на которой спит. Она с литыми деталями, притом вся из пушечной бронзы, очень тяжелая. Если на нее как-нибудь случайно упасть, можно насмерть убиться. Его маленькая дочка задирала ночную рубашку, показывая свою письку. [Смеется.] Чуднó как-то. А его картины, они там просто всюду, все эти работы с битыми тарелками – он ведь раньше работал поваром в буфете. И у него прекрасная мебель пятидесятых годов. У Шнабеля столько энергии, столько дерзости – в самом деле. Мы пили красное вино. Это новомодное увлечение – пить красное вино с любой едой, теперь уже не обязательно белое вино подавать к рыбе и всякое такое. Это так претенциозно выглядит, когда пробуют вино и причмокивают. Потом мы отправились к Клементе.

Стол ему сделал, кстати, сам Шнабель, и стол замечательный. Ножки разнородные, а столешница – из покрашенного вручную гипса. И все время, пока мы ужинали, звучали записи Марии Каллас! Невероятно. Сейчас выпустили новую коллекцию из сорока пластинок – все, что она когда-либо пела, в двух футлярах, причем в Италии это продается даже в газетных киосках. Прямо как в шестидесятые. Только я мельком увидел Ондина, как он юркнул куда-то в темный угол. На записях слышно, как ей аплодируют или как ее освистывают. Еда была хорошая, а аромат просто невероятный. Приготовила все Альба Клементе. Она могла бы стать кинозвездой, у нее такой низкий голос, такой громкий, такой призывный и интересный, и она хороша собой. Разговаривали только об искусстве. Джулиан стал плохо отзываться о де Кунинге, но я сказал, что нет, совсем нет, он неправ, де Кунинг великий художник, и в конце концов Клементе сказал, что да, верно, он в самом деле великий. Позвонил Томас Амманн, сказал, что в Швейцарии очень холодно. Бруно хочет, чтобы я туда поехал на открытие выставки Жан-Мишеля. Кто-то говорил мне, что когда все эти дилеры-галеристы узнали, что есть очень талантливый чернокожий художник, который скоро, наверное, умрет от наркотиков, они тут же все бросились покупать его вещи, а теперь, надо думать, они злятся, что он все еще жив. По-моему, Жан-Мишель станет самым знаменитым чернокожим художником в мире после того, как выйдет эта статья в «Нью-Йорк таймс».

Суббота, 12 января 1985 года

Звонил Жан-Мишель, сказал, что зайдет поработать, потом и в самом деле пришел и еще привел с собой свою мать. Она – милейшая матушка, привезла ему подарок ко дню рождения, на котором написано «от Мами»: М-А-М-И. Потом мы отправились к Шафрази, и там был Ронни Кутрон со своей подругой Тамой Яновиц, которая, говорят, только что закончила роман, и им уже заинтересовались издатели. Ронни сказал, что это похоже на «На языке нежности» Макмертри, но потом кто-то еще заметил, что он про даунтаун, и это как раз меня очень интересует. Ронни был в красном фосфоресцирующем пиджаке от Стивена Спрауза.

Среда, 16 января 1985 года

В офисе деловая суматоха. Я набегался вверх-вниз по лестницам – вот тебе и тренировка…

Разговаривал с Жан-Мишелем, пригласил его на вечеринку, которую Фред дает в «Ле клаб» в честь Наташи Гренфелл. А он спросил меня, можно ли привести с собой – он сказал «мою подругу», и я был поражен этим. Я заметил, что он еще никого прежде так не называл, а он сказал, что у нее такое тело, что он кончает по пять раз за ночь. Эта девушка – чернокожая, работает в магазине «Комм де гарсон», там он с ней и познакомился. Работал до восьми.

Четверг, 17 января 1985 года

В шесть утра на улице начали греметь лопатами, сгребая снег с тротуаров. К нам должны сегодня привезти целый автобус студентов из «Карнеги-Меллона», на экскурсию по офису. Они встали, наверное, в половине седьмого, а сейчас несутся по шоссе. Ох, боже мой, боже мой…

Я разговаривал с Гейл примерно около часа, и она вдруг попросила: «Скажи мне, какая я чудесная», ну я и сказал ей: «Какая же ты чудесная!» И тут она говорит, что только что отказалась от невероятной работы на кабельном телевидении, но если работа эта в самом деле невероятная, тогда ей нужно соглашаться – вот только если бы я ей об этом сказал, она бы ушла домой, заливаясь слезами.

Вторник, 22 января 1985 года

Разговаривал с Жан-Мишелем, и он был в странном настроении. Он решил, что эта его «подруга» на самом деле его вовсе не любит, и начал снова принимать героин. Ну, эта, чернокожая. Шарлотта. Я сказал, что зайду. Поехал к нему на такси, чтобы вытащить его из дома (8 долларов).

Мы отправились в «Одеон», взяли два стола, нас было двенадцать человек. Бой Джордж привел с собой этого парня по имени Мэрилин[1326]. Жан-Мишель клевал носом. С Китом пришел какой-то малыш, который вообще не проронил ни слова, сам Кит мало что говорил, я тоже отмалчивался, и Бою Джорджу пришлось вести весь разговор, и он по-настоящему умный, очень вострый парень, и говорит он много.

Он сказал, что не знает, кто на самом деле его друзья. Например, он не знает, друг ли ему Джоан Риверс, поэтому он думает как-нибудь позвонить ей «просто поговорить о жизни», и тогда, мол, он все поймет. Ему не понравилось, какую позицию она заняла в своем интервью в Interview по отношению к нему и его бойфренду, и я ответил ему, что я лично был против того, чтобы это осталось в таком виде. Он без конца вынимает пудреницу и припудривает лицо. У него замечательный макияж.

Пятница, 25 января 1985 года

Взял такси до 74-й улицы, поехал на прием к доктору Бернсону, и он без конца только об одном и говорил: что его телефоны прослушивает ФБР. Так все эти дела, связанные с кристаллами, – это реально или нет? Доктор Рийс откуда-то из-под Канзас-сити. Он мануальный терапевт, как и доктор Бернсон. Кристаллы – из Арканзаса, и они предназначены для лечения. Мой – из чешского граненого хрусталя, он должен меня защищать. Это «третий глаз» (такси 6 долларов). Мне нужно было встретиться с одной дамой в связи с ее портретом. Она просто кто-то, кто встречается с кем-то еще. Не знаю, как ее зовут. Хорошенькая. А Джон взял интервью у Ширли Маклейн для номера Interview с ней на обложке, он сам его расшифрует, наверное, чтобы я мог просмотреть текст до того, как он сдаст его в редакцию.

Весь день опять пришлось бегать туда-сюда по лестницам. Я искал Фреда, чтобы понять, в состоянии ли он заниматься делами и прошло ли у него похмелье. Та к и не понял. Я собирался ему сказать, что у него вытянулось лицо.

Среда, 30 января 1985 года

Последний день с Бенджамином – он уезжает на неделю в Лос-Анджелес: повидать свою матушку.

Я узнал, что пропустил ланч в честь Кансая[1327], который был в «Фор сизонс», потому что Бриджид забыла сказать мне об этом приглашении, – а ведь я мог бы там сидеть рядом с Кансаем! Я наорал на нее, поэтому сегодня утром она мне позвонила, очень эффективно разбудив меня раньше времени, чтобы сказать, что сегодня у меня никаких встреч не предвидится. [Смеется.] Чтоб я знал наверняка.

Жан-Мишель пригласил меня на ужин со своим отцом в «Одеон» (такси 6 долларов). Отец у него – худощавый человек, вполне обычный, в деловом костюме, умный – сразу стало понятно, от кого у Жан-Мишеля такой ум. Ну вот, Жан-Мишель больше не любит свою подругу из «Комм де гарсон», эту Шарлотту, потому что она заняла у него денег. Ему нравится давать деньги кому-нибудь, однако потом он начинает обижаться и негодовать из-за того, что эти деньги у него взяли. Он тогда говорит: «Они меня используют». Странное отношение. В какой-то момент страсти он сказал ей, что любит ее, а она ответила, что она «свободна», и тогда он связал ее веревкой и сказал: да как ты посмела подумать, что я действительно тебя люблю!

Пятница, 1 февраля 1985 года

Позвонил Тэб Хантер, пригласил сходить на предварительный показ «Страсти в пыли»[1328], который устроил Джон Спрингер для него и для Дивайн (такси 4 доллара). Фильм ужасный, но пришлось соврать Тэбу, сказать, что понравилось. Он в нем еще, главное, в самом деле попытался играть! Пытался сделаться этаким Клинтом Иствудом, а ему нужно было бы просто остаться Тэбом Хантером…

Вторник, 12 февраля 1985 года

Принял душ и пошел в «Уолдорф» на прием в честь куклы Барби (такси 4 доллара). Там был Оскар де ла Рента, он ведь сделал одежду для этой самой Барби. Какая кромешная глупость – весь мир увлечен этой дурацкой куклой. Я был за столом под номером «1», прямо у подиума. Сидел рядом с Джоан Крон[1329], а еще за этим же столом был Борегард-как-то-там, он южанин, вроде драг-квин, пишет статьи для «Дитейлс»[1330], он умен, типа Джеки Кертиса, только более мягкого нрава. Когда Джоан уже ушла, он сообщил мне, что живет с ее пасынком.

Пятница, 15 февраля 1985 года

Приходила Долли Фокс, чтобы повидаться со мной. Она вернулась в Нью-Йорк, пожив в Лос-Анджелесе еще с двумя девушками. Одна из них собирается замуж за Брюса Спрингстина. А другая, блондинка, – это ее подруга, Дана, познакомила ее с Эриком Робертсом, и теперь ради нее Эрик Робертс бросил Сэнди Деннис. Гейл расстроена, потому что одна из редакторов Interview переходит на более хорошую работу. Это Джейн Саркин. Она будет работать в «Вэнити фэйр». Но в Interview сейчас столько людей работает, что я даже не в силах разобраться, кто из них чем занимается, так что мы можем, по-моему, обойтись без любого из них. Ну, кроме Пейдж. Мне в самом деле нравится Пейдж. И еще – Марк Балет. Если бы он ушел, мне бы его очень не хватало – он талантлив, он очень много делает, хотя мог бы делать и еще больше, если бы не занимался всеми этими дополнительными делами – рекламой для Армани и всяким таким.

Среда, 20 февраля 1985 года

Пришел врач от страховой компании, нужно провести общее обследование в связи с перевыпуском полиса. Один из этих странных докторов, которые проводят странное обследование для страховой компании. Все те же вопросы про мать, про отца, и я им всегда говорю неправду и отвечаю по-разному. Он спросил меня, сколько мне лет, и я ему ответил, что не хочу говорить это вслух, что я могу выйти из комнаты, а он пусть спросит у Винсента. Потом я заметил, что он носит браслет, и спросил: «А почему вы носите браслет?», и он сказал: «Ну, что же, расскажу вам…» И принялся долго-долго объяснять мне, что в 1592 году, произошло одно событие, и оно каким-то образом связано с покушением на Папу Римского и тем, почему русские сбили корейский самолет, что, в свою очередь, связано с одним взрывом в Сибири, когда там погибло двести человек, – и вся эта галиматья продолжалась целых двадцать минут. Потом я все же спросил его, где он купил этот браслет, и он сказал: «В магазине “ Типи таун”». Я сказал: «Но ведь этот “ Типи таун” обанкротился». А он мне: «Ничего подобного, он просто переехал с 42-й улицы и теперь находится прямо в здании автобусного вокзала Портового управления». А потом он попросил меня помочиться в маленькую склянку. И я подумал, что он, наверное, ходит туда, на этот автобусный терминал, и собирает там мочу в склянки. Он ростом под два метра, и у него жуткий взгляд, не то из-за мозговой травмы, не то он просто чокнутый. Он измерил мое давление, послушал сердце. И это самое занятное, что случилось со мной за весь день. Работал до половины восьмого.

Суббота, 23 февраля 1985 года

Проснулся, а за окном – один из чудеснейших дней в мире! На Мэдисон-авеню все запружено, на каждом шагу – по пять машин в ряд. Позвонил Джону, заехал за ним, спросил, что нового в Голливуде. Ничего, ответил он. Все говорят, что со Стивом Рубеллом что-то не то, потому что волосы у него выпали, даже бровей нет, – а это бывает во время химиотерапии.

Вторник, 26 февраля 1985 года

Я никак не пойму, с чего это Джекки О. взяла, что она уже до того важная персона, что больше не обязана ради привлечения общественного интереса устраивать очередную грандиозную свадьбу и выходить замуж за какого-нибудь очень крутого парня. Можно подумать, будто она хочет с помощью интриг и хитрых комбинаций снова войти в историю.

Гейл крепко поругалась с Гленном О’Брайеном, потому что он продал в новый журнал «Спин» (его делает сейчас сын Боба Гуччионе, чтобы составить конкуренцию Rolling Stone) то же самое интервью, которое он сделал для нас, а Гленн сказал ей, что он им отдал только то, что она же и вырезала, поэтому какая, мол, разница.

Я пригласил Бенджамина в Forbes – прямо в их здание на 13-й улице и Пятой авеню, они там превратили свой вестибюль в музей, который и открывали сегодня (такси 4 доллара). Там был Малкольм Форбс, я подарил ему свою картину «Знак доллара», и он был в полном восторге, ему очень понравилось. Разговаривал с парнем, который там работает, сказал ему, что хотел бы получить в подарок на Рождество почтовый мусор, всю эту рекламу и так далее, которая приходит Малкольму Форбсу, и он сказал, что кое-что для меня раздобудет. Жаль, что Трумен так и не подарил мне свой почтовый мусор – он обещал это, но так и не сделал.

Пятница, 1 марта 1985 года

На днях раздался звонок, это была Ингрид Суперстар, и она звонила за мой счет. Я не стал брать трубку. Ну если она все еще звонит за мой счет… Я не в силах был выслушивать все это про ее жизнь – про детей или про то, что их нет, что она замужем или незамужем. Позвонил Дэвид Уайт, спросил, не буду ли я возражать, если Раушенберг за миллион долларов продаст Попая – тот рисунок, что я подарил ему в 1962 году[1331]. Я сказал, что, конечно, не буду… Не знаю, кому только. Дэвид сказал, что он расскажет после того, как это произойдет. Значит, и мы можем продать что-то неважно кому.

Среда, 6 марта 1985 года

Позвонили на работу из издательства «Харпер энд Роу», сказали, что Джейн Фонда ответила отказом на нашу просьбу использовать ее фотографию в нашей будущей книге «Америка». Я не мог поверить своим ушам! Какая наглость! Ну, погоди у меня… в следующий раз, когда она позвонит и захочет получить что-то бесплатно, ответ будет только один: НЕТ!

Раз восемь звонила Гаэтана Эндерс, чтобы убедиться, что наш ужин в «Ле сирк» действительно состоится. Она действует мне на нервы, однако она все же работает для нас: она ведь приводит людей, которые хотят сделать свой портрет, так что… и вот она курит эту тоненькую сигару и думает о себе, что она – женщина этого громадного мужчины, большого человека, и вся такая умная, упорная, великолепная – ну что за дрянь! Ну то есть да, муж у нее под два метра ростом, а она сама – метр с кепкой. Не понимаю, откуда она взяла это представление о себе самой. Даже не могу придумать, с кем бы ее сравнить. Немного похожа на Диану фон Фюрстенберг. Тато же думает про саму себя: какая же я умница! какая красавица!

Суббота, 9 марта 1985 года

Разговаривал с Жан-Мишелем, он сказал, что ничего сейчас не принимает, но голос у него был такой, будто он под чем-то. Он был с Дженнифер, сестрой Эрика Гуда из клуба «Эриа», – она его новая подруга. У него сейчас три или четыре девицы, однако по-настоящему влюблен он в Шарлотту, ту, что из «Комм де гарсон». Жан-Мишель жаловался насчет выставки, которую для нас устраивает Бруно. Ох, не знаю, но мне кажется, что закончилось то время, когда он приходил ко мне, чтобы заниматься живописью. В новое здание он вообще почти что не приходит, был всего несколько раз, ну и чувствует себя типа «царем горы», потому что сейчас его выставка идет в даунтауне, но я не понимаю, работает ли он.

Вторник, 12 марта 1985 года

Пошел в «Сотбис» посмотреть на всякое, и тут меня остановила одна дама, которая спросила, не найдется ли у меня для нее нескольких минут взглянуть на свои же картины, не подделки ли это, – ну, я посмотрел, и одна в самом деле оказалась из этих поддельных «Электрических стульев», про которые Джерард [Маланга] говорит, что это не он их сделал. В синем тоне. Неправильно натянута. Люди жадничают, хотят иметь картину побольше, поэтому на ней появляется такой загиб, видна граница полотна. Ее покупают в рулоне, а потом вот так натягивают. И еще были четыре больших картины из серии «Цветы». Получается, что все сейчас стараются продать мои вещи, избавиться от них (телефон 1,50 доллара, газеты 3 доллара). На такси на встречу с Лидией (4 доллара).

Четверг, 14 марта 1985 года

Вечером ужин с Дино Де Лаурентисом в «Ало Ало». Я позвонил Корнелии, спросил, не хочет ли она пойти со мной.

Вышел новый номер Interview, посвященный здоровью, он получился толстый и серьезный. Выглядит прекрасно.

Сказал Корнелии приезжать в половине девятого, и она явилась в лимузине (25 долларов). Новый ресторан Дино, тот, что он устроил вместе с этим парнем из «Клаб Эй», находится в «Трамп Плаза» на 62-й улице и Третьей авеню. Там была Джеральдин Смит, она пришла с каким-то типом, продюсером, и она все еще выглядит привлекательной. Корнелия занималась теми, кто там был. А был, например, Крис Уокен, потом появился Микки Рурк, рассказал мне про ту часть его интервью в нашем журнале, которую П. Х. взяла и выкинула, а он с ней в связи с этим дико поругался. П. Х. мне про это, конечно, уже рассказала, но я сделал вид, что в первый раз про такое слышу. Джеральдин сказала, что ей хотелось бы взять интервью у Микки Рурка, потому что она его так обожает, а я напомнил ей про ее интервью с Харрисоном Фордом, когда она просидела двадцать минут у него на коленях, прежде чем вспомнила, что она должна брать у него интервью. Она замечательная. А Микки просто прелесть. Глуповат, но в нем есть какая-то магия. Потом за ним зашли какие-то девушки, они все были как на подбор, одного типа, все ростом 162 сантиметра, красивые, но ничего особенного. А он с Крисом Уокеном нежно расцеловался на прощанье, прямо в губы, это выглядело так по-гейски. Крис Уокен опьянел, он сказал, что ему надоели его волосы, он их высветлил и теперь ему нужно подкрасить их у корней – и Корнелия тут же назвала ему один салон, куда ему нужно обратиться.

Понедельник, 18 марта 1985 года

Я чем дальше, тем больше волнуюсь из-за всей этой истории с «Лодкой любви». Оказалось, что мне нужно будет приехать туда на десять дней. Сейчас Джон большую часть времени работает в Лос-Анджелесе, поэтому он покупает старый дом Джоан Хэкетт[1332] на Анджело-драйв в каньоне Бенедикт. Для Беверли-Хиллз невероятно дешево – всего за сто тысяч долларов, причем рядом с очень дорогими домами – Джон сказал, что сын Чарльза Бладхорна, председателя «Галф энд Вестерн», купил себе дом в том же квартале за 1,2 миллиона долларов. Журнал «Тайм» прислал мне фотографию Якокки[1333], и если я смогу сделать из нее отличный портрет, тогда ко мне, наверное, обратятся многие президенты корпораций. Если они будут его использовать, им придется много мне заплатить, а вот если не будут, заплатят совсем немного.

Вторник, 19 марта 1985 года

Пейдж сказала, что она заказала билеты на «Напрасные поиски Сьюзен», это будет предварительный показ на 86-й улице. Она подождала нас, а потом мы отправились в «Ниппон» (такси 4 доллара). В этом фильме Мадонне не приходится ничего особенного делать. В первой части она вообще ничего не говорит. Но потом она делает кое-что замечательное: спит в ванной, одевается, как на маскарад, и еще – ворует в магазине. Фильм похож на все это кино шестидесятых, только с точностью до наоборот: в фильмах шестидесятых слишком много шестидесятых и недостаточно сюжета, а здесь слишком много сюжета и недостаточно восьмидесятых. Фильм скучный.

Среда, 20 марта 1985 года

У Амоса сдавленный позвонок. Сначала ветеринар сказал, что это у него нога болит, а потом – что это смещенный позвонок. В общем, я с ним спал на полу прошлой ночью. Я и сейчас еще на полу, вместе с телефоном, просто великомученик… Ну вот, потом я работал над портретом Джоан Коллинз и еще кое над чем, и тут пришла эта огромная телеграмма на четыре страницы – от тех, кто делает «Лодку любви», и там сказано, что они хотят показать в эпизоде все мои произведения. Сюжет такой: я появляюсь на этом круизном корабле, и на нем же плывет одна женщина, ее зовут Мэри, и она с мужем, она когда-то была моей суперзвездой, но не хочет, чтобы муж об этом знал и что ее звали тогда «Марина дель Рей». У меня там всего несколько реплик, вроде: «Привет, Мэри!» Только вот одна из реплик, которую я должен произнести, звучит вроде так: «Искусство – это сплошная коммерция», а я не хочу этого говорить. П. Х. будет в это же время в Лос-Анджелесе, так что мы сможем вместе поработать над книгой под названием «Книга вечеринок» – пофотографировать на церемонии вручения премий Киноакадемии и на съемочной площадке «Лодки любви». Я буду жить в Бель-Эр.

Потом мы двинули в музей Уитни на открытие биеннале, подождали снаружи, пока придет Жан-Мишель. У него снова улыбка на лице. Ходили и вниз и вверх, увидели Кенни Шарфа с женой, и там на всех четырех этажах яблоку негде было упасть. Какая-то женщина остановила Жан-Мишеля, и она все восторгалась и восторгалась им, говорила всем вокруг: «Он – мой самый любимый художник. И у моего мужа, и у меня – самый, самый любимый», а я стоял рядом и предложил ей Interview с моим автографом, а она мне ответила: «Не надо». Потом мы отправились в это заведение на Восьмой авеню и 14-й улице, где Жан-Мишель берет рис и бобы, это просто одна из таких грязных крысиных нор, в которых я ни за что бы не стал ничего есть, но еда была такая вкусная, что я не удержался.

Потом мы позвонили Полу, это тренер, который работает у Лидии, мы оказались прямо около его квартиры, которая тут же, возле площади Абингдон-сквер, это хороший район, и мы зашли к нему, и, о Господи, как странно, когда ты наконец видишь, как на самом деле человек живет, и это так… Ну то есть там всего одна комната, он ее снимал уже около года у какой-то женщины, а теперь она вернулась, ей около сорока, она вроде хиппи, ей нужны деньги, чтобы открыть ресторан, и их кровати стоят практически рядом, но они, правда, не бывают в этой квартире в одно и то же время – ну, типа запрещено приходить домой, когда там другой, поэтому у тебя как будто нет своего дома, и вот тут твоя жизнь становится совсем интересной, потому что тебе приходится все время что-то придумывать, ты без конца попадаешь в жуткие ситуации. Но я оттуда ушел, а потом вернулся к себе, [смеется] ко всему этому, и это так все абстрактно. Понимаешь? Только я никак не соображу, почему он устроил в той квартире такой ужасный беспорядок. И вообще, им же лучше было бы купить такой матрас на подставке, футон, и не загромождать пространство кроватями. Да там нужно-то было всего несколько часов, чтобы привести эту квартиру в порядок, ну, за все это время, пока хозяйка была в Европе. Потом мы пошли в «Эриа». У Жан-Мишеля правильная походка для того, чтобы проходить через толпы людей. Он заставил меня пойти там в туалет, в мужской, конечно, и там все так странно – девушки стоят перед зеркалом и подводят губы, а мужчины тут же мочатся в писсуары, и это все было бы просто прекрасно, если бы только не пахло чем-то вроде дерьма. Это кино – ну точно для меня… Наверное, в женском туалете все то же самое, разве что нет писсуаров. Потом я оттуда выбрался и пошел домой. Да, а эта дама из Уитни, которая так восторгалась Жан-Мишелем, она ведь упросила его подписать фотографию картины. Это, впрочем, то же самое, что подписать саму картину, – просто эту фотографию нужно потом приклеить на обратной стороне. Вот почему Лео иногда присылает мне фотографии на подпись.

Суббота, 23 марта 1985 года

Работал, потом поехал к Карен Берк (такси 4 доллара). Я шел позади Гарбо, несколько кварталов. Сфотографировал ее. Почти наверняка уверен, что это была она. На ней были темные очки, длинное пальто, брюки, у нее большой рот, и она вошла в магазин «Трейдер Хорн» поговорить с продавщицей про телевизоры. Ну именно так она бы и поступила. В общем, я фотографировал ее, пока не решил, что она окончательно разозлится, а потом пошел пешком в даунтаун. [Смеется.] Я ведь тоже был совсем один.

Всю ночь не спал, до десяти минут шестого: готовился к следующему дню, чтобы лететь в Калифорнию на съемки «Лодки любви», а заодно – рекламы «Кока-колы», может быть.

Воскресенье, 24 марта 1985 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

В нашем самолете оказался Пласидо Доминго, он был весьма мил, подошел, поговорил со мной (газеты 6 долларов). Еще на этом же рейсе была Беверли Силлс. Фред сказал мне, что и Алан Кинг летел с нами, что он поздоровался со мной, однако я его не заметил. По прилете нас забрал белый лимузин, привез в отель «Бель-Эр». Как раз когда мы входили, в дверях показались Филип Джонсон и Дэвид Уитни. Филип приехал прочитать лекцию в одном из местных колледжей. Сходил в бассейн отеля, а там – все из Нью-Йорка: Лора Ландро, которая пишет кинорецензии для «Уолл-стрит джорнэл», Сюзан Малкэхи, Ахмет Эртегюн, Марк Гудсон.

Понедельник, 25 марта 1985 года – Лос-Анджелес

Встал рано, а из «Лодки любви» за мной даже не удосужились прислать машину. Сказали, что «этого нет в договоре». Хотели, чтобы я взял такси. Но Фред с ними переговорил. Когда мы туда приехали, я хотел понять вот что: это ведь не они бронировали комнату для Фреда, так что непонятно, заплатят они за нее или нет. Должны, вообще-то. В общем, я пошел в гардеробную и заказал себе там пару кроссовок Reebok, всего одну, а нужно было побольше. За мной туда пришел парень – проводить, куда нужно, я его спросил, хочет ли он стать актером, и он сказал: «Да нет, я автомашинами заведую». Очень славный. Мы поехали на студию «Голдвин», на ее старое место, это на бульваре Санта-Моника, неподалеку от Ла-Бреа авеню. Там всегда так холодно, ты сидишь и мерзнешь целый день в этих павильонах, и неудивительно, что все хотят быть актерами, потому что единственное место, где тепло, это в лучах софитов.

Ну, я закончил сниматься, они отвезли меня назад в отель, и Сьюзен Сомерс сказала Дагу Кристмасу, что она должна во что бы то ни стало поужинать с нами, и мы отправились в «Ма мэзон», на встречу с ней, и тут она отменила свое приглашение. Правда, там оказался Орсон Уэллс, он сидел за собственным столиком, и он сказал, что хочет познакомиться со мной, я подошел к нему, он оказался просто великолепным, по-настоящему великим человеком, и именно у него я хотел бы взять интервью сам. А потом мы отправились к Дагу в галерею, и там был Ро й Лихтенштейн, он подписывал какие-то свои вещи, так что все вышло замечательно. А потом Джон встретился с нами и повез в Беверли-Хиллз на коктейли. Та к с и оттуда до Бель-Эр оказалось дорогим (8 долларов). Переоделся, и мы отправились в «Спейго», где Свифти Лазар устроил прием в честь премий Киноакадемии. Движение было ужасное, мы очень долго туда ехали. Это на Сансете, после «Тауэр рекордс». Мне пришлось дать восемьсот автографов, не меньше. Были все корреспонденты, вроде Сюзан Малкэхи и Барбары Хауар. Приехали Кэри Грант и Джимми Стюарт, почти все приехали после церемонии вручения премий. И Фэй Данауэй, и Ракель Уэлч – ну вообще все!

Вторник, 26 марта 1985 года – Лос-Анджелес

Встал очень рано. В газете меня расписали как большую знаменитость на приеме у Свифти. За мной заехали, чтобы отвезти на съемочную площадку «Лодки любви». Нужно было сказать эту мою фразу – «Привет, Мэри!», и этот режиссер, весь такой голубой, все настаивал: «А ну-ка, поэнергичнее: хел-лоу, Мэ-ри!» И я повторил за ним следом: «Хел-лоу, Мэ-ри».

П. Х. встретилась со мной там, и мы на несколько часов засели в гримерке, пока они выставляли свет или что там они делали. Мои пиджаки от Стивена Спрауза висели рядом, на перекладине в гардеробе, и когда я их надеваю, то, по-моему, наконец выгляжу таким, каким люди желают видеть Энди Уорхола, и я подумал, что серебряный пиджак мне нужно было бы надеть накануне, когда я был в «Спейго», и что когда я вернусь в Нью-Йорк, мне нужно будет забыть все эти глупости со смокингом и галстуком-бабочкой и опять начать блестеть. Разговаривал с П. Х. о фильмах и абстрактных способах создания сценариев. Позвонил Джону, и он сказал, что Ширли Маклейн пыталась дозвониться до меня, она очень расстроена тем, что наше интервью с ней, которое Джон сделал для номера о здоровье, вышло под заголовком «Метафизическая мадам». Джону не следовало, конечно, встречаться с ней и говорить: «Это не по моей вине получилось», потому что поступать так неправильно. Она бы даже ничего не заметила, даже не подумала ничего такого, а вот теперь настроена страшно воинственно. Я даже не понимаю, почему. Что означает это «мадам»? Слово как слово. Вводную к интервью написала Гейл, и это просто цитаты из разных мест. Джон тоже написал врезку, что-то от себя, но им не понравилось, они сказали, что он там слишком себя выставлял – Гейл даже сказала ему: «Ты же не Арианна Стассинопулос».

Вернулись в «Бель-Эр» и поужинали там с Винсентом и с Эндрю Френдли, это сын Фреда Френдли, который пытается продать кому-то наше телешоу. Он все рассказывает о своей «даме», но кто же в наши дни, будучи в здравом уме, станет так выражаться? Ужин был вкусный, и он заплатил за него. К нам подошла Джоанна Карсон, чтобы поздороваться, – она такая красавица! Мы поговорили о ее сыне и о его карьере.

Среда, 27 марта 1985 года – Лос-Анджелес

Ширли Маклейн звонила мне, но я ей не перезвонил, тогда она позвонила Гейл Лав в Нью-Йорк, причем сказала телефонистке: «Соедините-ка меня с Гейл Хейт!»[1334] И вот теперь она требует от Гейл, чтобы ей показали источники всего того, что сказано во введении к ее интервью. Фред заверил меня, что позвонит ей и все уладит.

Наконец закончились съемки сцен этого дня для «Лодки любви». Вернулся в гостиницу очень поздно, но все же мы с Фредом поехали к Дагу Крамеру, он живет совсем недалеко от отеля «Бель-Эр», в огромном доме, который, к тому же, сейчас перестраивают, чтобы он стал еще больше. Там была Линда Эванс, а еще Джоан Коллинз, Морган Фэйрчайлд, Джеймс Бролин и капитан круизного корабля из «Лодки любви» – этот лысый мужик. Кельвин приехал прямо с самолета, он сказал, что не будет устраивать большой прием в новом клубе Стива Рубелла, когда тот откроется. Он сказал, что шесть месяцев пытался обрести новый имидж и не хочет его профукать. Я сказал, что купил флакон «Обсешн», один из первых, и он сказал, ну зачем же я это сделал, ведь он послал мне эти духи, а я ответил, что получил его флакон уже после того, как сам купил.

Ужин не начинался до половины одиннадцатого. Ширли Фонда[1335] по-прежнему влюблена в этого драматурга – Нила Саймона. Приятель Дага Крамера дал мне поснимать своим стереоскопическим фотоаппаратом. Марша Вайсман пришла со своим новым другом. У Дага Крамера очень красивые собаки. Среди гостей были Томас Амманн, Джоди Джейкобс из «Лос-Анджелес таймс» и супруги Спеллинг[1336]. Потом мы поехали в «Мистер Чау», потому что Жан-Мишель решил устроить собственную вечеринку – ведь его не пригласили к Дагу Крамеру. И у него там собрались совершенно очаровательные парни и девушки.

Четверг, 28 марта 1985 года – Лос-Анджелес

Жан-Мишель был очень мил, прислал мне в подарок свой рисунок. Он улетел на Гавайи.

Сегодня у меня свободный день, я не нужен на съемках «Лодки любви». Супруги Мосс, владельцы фирмы звукозаписи «А энд М рекордс», приехали ко мне позировать для портрета, и у жены были опухшие глаза, так что пришлось подождать, пока это не прошло.

Отправился в один из каньонов к Тони и Берри Перкинсам. У них большой дом, шесть спальных комнат. Только вот очень сильное уличное движение. Там, где Джон купил дом, движения нет вообще. Тони приготовил ужин, и ты только послушай, что это было: мясной рулет, полента и хлебный пудинг. Я так давно не ел всего этого. Думаю, что с пятидесятых годов, когда все кругом были бедные. Он пользуется этой новой кулинарной книгой, в которой полно рецептов сороковых и пятидесятых годов, например, печенье из рисовой муки. Это называется чем-то вроде «рациональной кулинарии». Там была Венди Старк, довольно мрачная, но, может быть, потому, что ничего не пила. Сью Менгерс веселила нас, болтала о том о сем, и ее муж был при ней. Ковры в доме – из Индии. Тони спрашивал меня про Криса Макоса. Берри всех целовала и обнимала. Ник и Лиза Лав тоже были там. Мы досидели до одиннадцати, а потом отправились в отель.

Пятница, 29 марта 1985 года – Лос-Анджелес

За мной заехали уже в шесть утра, чтобы доставить на съемочную площадку. Тот же очаровательный шофер. Вот было бы хорошо, если бы он был голубым, но он натурал. Он пытается приставать ко всем женщинам. И у них у всех тела, как у кукол Барби! Им нельзя верить. Нет бедер и большая грудь. Шофер только что развелся с женой, говорит, что он «деревенщина», живет в Долине или в каком-то таком месте. Зовут его Джей. Заведует автомобилями. Когда не крутит баранку, целыми днями решает кроссворды. Я ему сказал: «А почему ты не хочешь заняться своей карьерой? Ведь если ты можешь решать кроссворды, то и режиссером можешь быть!»

Мне пришлось дать автографы всем актрисам и всем танцорам и танцовщицам. Закончил только в половине десятого. Мэрион Росс из «Счастливых дней» играет роль бывшей суперзвезды, и она несколько стара для роли суперзвезды шестидесятых, однако я по-настоящему ее обожаю. Она чудесный человек, помогает мне, в ней столько любви. В нашей совместной сцене ее мимика помогает мне говорить мои реплики. Да, а ведь Ультра Вайолет, между прочим, постарше Мэрион, наверное.

Потом мы пошли в павильон «Династии», попытались повидаться с Кэтрин Оксенберг, но она сказала, что случилось какое-то несчастье, рыдала и не захотела с нами разговаривать, я ничего не понял. Бьюсь об заклад, она просто поругалась со своим бойфрендом.

Потом меня повезли в даунтаун, чтобы снять в рекламе диетической «Кока-колы». Там у них была платформа на колесах и на ней восемь не то бывших мисс Америка, не то мисс Вселенных, все полицейские их хотели, а я был в своем пиджаке от Стивена Спрауза. Тут одна из девушек в купальниках сказала, что училась в одной группе с Уолтером Стедингом. Я отправился в свой личный трейлер, подождал там, посетил уборную, и это было здорово, а потом – в съемочной группе актеров называют, очевидно, словом «кадр», потому что какая-то девушка открыла дверь трейлера и спросила: «А где наш кадр?», поглядела туда-сюда, никого, типа, не увидела и ушла. Не знаю, в чем дело, – наверное, она меня не узнала. Мы были на этой большой платформе с анютиными глазками. Девушки присаживались на цветы, а мне нужно было сказать два слова: «Диетическая кола», и я впервые в жизни ее попробовал. Позже поехали на ужин, устроенный Венди Старк в честь Шэрон Хэммонд. Там был Деннис Хоппер, такой совершенно правильный, добропорядочный. Я предложил ему заново сделать все те кадры, которые он снял в шестидесятые, и мы бы напечатали их в Interview. Снова сфотографировать Питера Фонда и всех этих людей – было бы здорово, а?

Венди сама приготовила карри. Никто его не ел, кроме Фреда. Поскольку у Шэрон был день рождения, вынесли банановое пирожное с кремом. Днем мы ходили по магазинам, чтобы найти ей подарок, но я смог купить лишь что-то для себя, поэтому подарил ей «долговую расписку» – этакий «сертификат» на вручение подарка в будущем. Та к странно видеть Шэрон вдали от Нью-Йорка и от Саутгемптона. На ней было кожаное платье фирмы «Норт-Бич лезер», и можно было подумать, что оно – из латекса.

Да, там был Рон Перелман, и он сказал: «Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Хочу купить твой журнал для моей жены. С кем мне это обсудить?» Я сказал: «С Фредом». Значит, он его для Клодии хочет…

Суббота, 30 марта 1985 года – Лос-Анджелес

В четыре часа дня ходил фотографироваться для рекламы компании «Лос-Анджелес айворкс», которая выпускает дизайнерские очки. Там была одна из дам – владелиц компании, а еще какой-то толстячок, драг-квин по имени Тедди, он делал мне прическу, и лишь после того, как он ушел, кто-то рассказал мне, что Джо Даллесандро прожил с ним несколько лет и, похоже, сейчас опять с ним сошелся, и я вконец обалдел – если б знать об этом наперед, вот было бы славно! Джо этот, он да, он бы, конечно, стал жить с толстым парикмахером и драг-квином просто вопреки всему, ради ореола порочности. Поехали в «Спейго» на ужин. Там был Джин Келли с сыном, и его сын сказал нам, что хотел бы позже встретиться с нами на вечеринке у Брэда Брэнсона[1337] (ужин 300 долларов). В общем, после ужина мы поехали на Креншоу-авеню, это негритянский район Лос-Анджелеса, – там Брэд Брэнсон, который делает фотографии для Interview, давал свою вторую еженедельную вечеринку. Он устраивает их по принципу клуба, но в список можно вносить имена друзей. Там было отлично, тусовались самые сладкие мальчики, все происходило на двух этажах дома и в саду, и кто-то сказал нам, что была Мадонна, но ушла как раз накануне нашего приезда. Фред появился там с Рупертом Эвереттом, еще были Нэндо Скарфиотти, Сюзан Пайл, Пол Джесмин и Тони Бэзил. И все молодые люди подходили ко мне, это было замечательно. Я же выглядывал кого-нибудь, кто мог бы занять вакантное место моей «нью-йоркской жены». Там была Мэри Воронов, и мне ей всегда нечего сказать. Я, на самом деле, не могу простить ей того, как гадко она поступила в шестидесятые в отношении «Девушек из “Челси”», потому что потребовала денег – сказала, что не подпишет разрешение на использование ее работы, пока ей не заплатят. Она смогла тогда выжать из нас около тысячи долларов. Она разговаривала с этой сценаристкой, которую зовут Бекки Джонсон – она дружит с Джоном [Гулдом]. Они с Мэри обе упоминались в этой статье в журнале GQ, которая называлась «Самые подходящие для брака женщины Голливуда». Что бы это могло значить? Наверное, самые отчаявшиеся.

Воскресенье, 31 марта 1985 года – Лос-Анджелес

Утром пошли взглянуть на здания на Сансете – для нового офиса Interview. Осмотрели одно, огромное, как слон, его можно купить за 800 тысяч долларов, есть еще одно – за миллион, а еще одно – за 400 тысяч. Все это отняло много времени.

Потом, уже вечером, в отеле «Беверли Хилтон» был грандиозный прием в честь тысячной звезды, приглашенной для участия в «Лодке любви». Фред пригласил на этот прием Руперта Эверетта, однако тот в последний момент отказался пойти, сказал: «У меня смокинг мятый». А Джон заехал за мной, и мы отправились туда вместе. Меня минут пятнадцать фотографировали вместе с Джоан Коллинз, которая после этого так и не пришла на ужин, как мне показалось, потому, что никто ее там не видел. Народу, правда, было полным-полно! Одна из дочерей Аарона Спеллинга была за нашим столом, ей за двадцать, а может быть, еще вовсе нет двадцати, и еще нашим соседом был Трой Донахью[1338], у него теперь короткие светлые, уже седые волосы. Я ему напомнил, как он в начале семидесятых приходил к нам в офис на Юнион-сквер, в дом номер 33. Он сказал: «Вы, ребята, такое тогда мне устроили! Ваш лифт был сломан, поэтому мне пришлось подниматься с заднего хода, на грузовом лифте, я попал прямо в темную комнату, где вы показывали какой-то фильм, и мне пришлось войти в нее из-за экрана, а все смотрели на экран, и я в этой темноте спотыкался обо всех, кто сидел на полу, а сам-то был под кислотой…». Там представляли много-много разных звезд, и под конец вышла Лана Тернер, она и была тысячной по счету приглашенной звездой, и именно из-за нее возникли всевозможные проблемы, поскольку она опоздала и, соответственно, ужин тоже подали позднее запланированного. Потом на сцену вывели меня – вместе с Кэрол Чэннинг, Джинджер Роджерс и Мэри Мартин. Почему-то они вообще не сказали о том, что заказали мне портрет Ланы. А ведь в четверг у меня с ней назначена фотосессия.

Играл оркестр Питера Дачина. Он на этой неделе – еще одна из приглашенных звезд. В общем, так: Питер Дачин, Том Босли[1339], Мэрион Ро сс, Клорис Личмен, Энди Гриффит, Рэймонд Сент-Жак[1340], Милтон Берл[1341] и я.

Дал множество автографов для всех этих чокнутых голливудских болванов – коллекционеров автографов. И мы с П. Х. оба фотографировали для нашей «Книги вечеринок».

Понедельник, 1 апреля 1985 года – Лос-Анджелес

За мной заехали в четверть девятого, чтобы отвезти в павильон «Лодки любви». Целое утро я все никак не мог произнести свои реплики, совсем облажался – и очень расстроился из-за этого. Работал весь день. А Энди Гриффит, по всему видно, страшно недоволен тем, что попал в «Лодку любви». П. Х. приехала около двух часов дня, и когда мы пришли в гримерную, она, едва раскрыв рот, спросила меня: «Ну и кто же в роли твоей драг-квин?», и тут Рэймонд Сент-Жак резко повернулся на своем стуле и, смерив ее уничтожающим взглядом, произнес: «Вовсе не драг-квин, я попрошу!» А у самого накрашенные губы и все такое, да и вообще в изначальном сценарии эта роль была обозначена как «драг-квин». Потом мы вернулись на площадку и снялись в сцене, когда я подхожу к стойке регистрации вместе с Рэймондом Сент-Жаком и всей моей «свитой», затем мы уходим, а эта девица-администратор спрашивает у Рэймонда Сент-Жака: «Как художник узнает, что его картина действительно успешна?» А он ей отвечает: «Когда банк выдает деньги по чеку». Один раз она ошиблась, и это, кстати, прозвучало еще лучше – она сказала: «…что его картина действительно завершена?» Наконец у меня все там закончилось и было где-то около шести вечера.

Вторник, 2 апреля 1985 года – Лос-Анджелес

Встал в пять утра, мой водитель, Джей, забрал меня в четверть седьмого. Работал весь день, снимали мою сцену с Томом Босли. Освободился я довольно рано, потом поехал в бар «Нипперс» в торговом центре «Родео молл», где устроили грандиозное мероприятие по раздаче Interview с моими автографами – народу собралось тьма-тьмущая. Я сидел наверху и только и знал, что подписывал и подписывал. А Фред был внизу, он начал выпивать и никак не мог остановиться, я не понимаю, в чем дело. Кое-кто из желающих получить автограф принес с собой старые номера Interview – даже первого года издания! – то есть с Хельмутом Бергером в «Гибели богов», с Элвисом Пресли, с Ракель Уэлч. Я-то думаю, что, заставляя меня их подписывать, эти люди на самом деле портили их. Там был Джон Стоквелл/Сэмюэлс, он прекрасно выглядел, только что вернулся из Северной Каролины, где снимал минисериал «Север и Юг» с Лиз Тейлор. Меня со всех сторон осаждали люди, там творилось что-то несусветное. Много молодежи, многих я вообще никогда не видел. Приходила Молли Рингуолд[1342]. Реки шампанского. Потом мы с П. Х. вернулись в «Бель-Эр» – она составила мне компанию, потому что у меня вдруг резко испортилось настроение. Джон улетел в Нью-Йорк, как мне кажется, только потому, что не хотел, чтобы о наших отношениях стало известно в Лос-Анджелесе. Он ни разу не предложил мне ключи от своего нового дома, так что я, видимо, вообще не буду останавливаться у него, и я… Ох, не знаю даже. Жизнь, по-видимому, такая забавная штука…

Среда, 3 апреля 1985 года – Лос-Анджелес

Меня отвезли в павильон «Лодки любви». Разговаривал с Тедом Макгинли, пока не начался ланч. Он очень красив, по-настоящему очарователен, и все эти люди вокруг тоже. Тот человек, сотрудник студии, что работает в гардеробной, очень любезен со всеми звездами, никогда не скажет дурного слова. Он сказал П. Х.: «Здесь все просто влюбились в Энди», и это согрело мне душу. Потом мы с П. Х. прошлись до улицы Мелроуз и тамошних антикварных магазинов. Потом мы зашли в «Лос-Анджелес айворкс», и я выбрал себе еще несколько пар очков. Шесть, кажется.

В павильоне пришлось работать до половины десятого, потом шофер отвез меня в отель – ну до чего же они все любезные! Фред уже отправился на ужин к Сью Менгерс, я поехал туда же, там была Барбара Стрейзанд, и она козыряла разными именами, например, назвала Архипенко, этого самого скульптора[1343], еще сказала, что Стив Ро сс, если ей что-нибудь понравится у него в галерее, тут же посылает ей это, он присылает ей все эти дорогие вещи. Она спросила, сколько стоит у меня портрет, и я ответил, что не обсуждаю цен, и она спросила тогда у Фреда, он сказал, что двадцать пять тысяч, а она на это: «Правда? Та к дешево?» Потом повернулась к своему другу-приятелю из «Баскин-Роббинс»[1344] и сказала: «Может, стоит заказать один портрет, для Стива?»

Барбара очень худая, а ведь съела три порции карри. Выглядит она великолепно. У нее сейчас прямые волосы и одежда подчеркивает все как надо. Правда, мне кажется, что этот ее бойфренд и был режиссером ее последнего совершенно ужасного клипа на песню «Переживание», – хотя я в этом все же не уверен. Еще она судится с хозяином дома, в котором сейчас живет в Нью-Йорке, – там течет крыша. Дом этот на 92-й и Сентрал-Парк-Вест, и она не помнила, что приглашала меня туда к себе как-то раз на вечеринку, лет семь или девять назад (мы туда сходили вместе с Джедом), и потому спросила: «А я с тобой была уже знакома? Ты уже был знаменит, когда приходил ко мне на ту вечеринку?» Как будто она пригласила бы меня к себе, если бы я тогда еще не был знаменитым. А меня так и подмывало ей сказать: «Да, я у тебя был, ты тогда еще на всех блюдах расставила маленькие такие таблички с надписями, как в кулинарии: “печеночный паштет”, “ фаршированная рыба” и, ну, не знаю, скажем, “ халва” и так далее». И все шло к тому, я еле сдержался… Я ей сказал: «Барбара, у тебя украшения такие все маленькие, отчего бы не купить что-нибудь побольше?» И она ответила: «Ой, я тут как-то купила бриллианты по шестьдесят тысяч долларов за карат, а на следующий день цена упала до двадцати тысяч!» Это верно, такое было, года три назад. Я ей тут же сказал, что прямо в тот же день, когда цена упала втрое, нужно было пойти и купить еще три бриллианта, чтобы компенсировать понесенный ущерб. Там был Шон Коннери, но с ним я не разговаривал. Был и Алан Лэдд-младший[1345], он выглядит совершенно божественно.

Все без конца говорили про тех евреев, которые стараются превратиться в так называемых «стопроцентных американцев», подражают белым англосаксонским протестантам, хотят раствориться среди них, и, в первую очередь, обсуждали, конечно, Вуди Аллена и Мию Фэрроу, причем последнюю ругали особенно сильно.

Четверг, 4 апреля 1985 года – Лос-Анджелес

Поехал в павильон «Лодки любви» только для того, чтобы раздать некоторые свои отпечатки – из серии об американских индейцах, потому что многим они не достались, когда я раздавал их накануне, и я легко понял, кому именно: эти люди просто перестали со мной разговаривать – они решили, что я проигнорировал их. Потом мы вернулись назад в отель, чтобы встретиться с Ланой. По мне, она восхитительна. Она была «под мухой» – ну просто совсем другой человек. Я закрыл глаза, и у меня возникло ощущение, что я в обществе Полетт, совершенно такая же атмосфера. Она сказала: «Поцелуй меня». Лана тоже использует кристаллы. У нее трещина в ребре, и она винит в этом платье от Нолана Миллера[1346], из-за которого якобы споткнулась и упала, а я вот думаю, что она просто была пьяна. У нее на шее небольшой крестик – в четверть дюйма. Да, а в последний день съемок «Лодки любви» Энди Гриффит вдруг стал совершенно счастливым человеком, относился ко всем невероятно по-друже ски, и никто не мог понять, в чем же дело: ведь он всю неделю был до того озлобленным на всех и вся. Наверное, выпил с утра.

Пятница, 5 апреля 1985 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Ну вот, двенадцать дней блаженства в самом красивом отеле мира постепенно подошли к концу, а потом все действительно резко закончилось, когда нам выставили счет за проживание – 9 500 долларов! Нам пришлось оплатить половину этой суммы. По-моему, в этот счет включили сервис и номер Фреда. Правда, мы получили здесь немало заказов на портреты. От жены Спеллинга, Дага Крамера и Ланы.

За нами пришла машина, отвезла на рейс «Риджент Эр»[1347]. За первый класс доплата всего сто долларов. Итого 800 долларов. Летело всего пятнадцать человек. Самолет небольшой, так что турбулентность была неслабая. Когда летишь на Боинге-747, ничего такого не ощущаешь. Из пассажиров единственным известным человеком был Марк Гудсон. Остальные только выглядели как знаменитости: какая-то дама была как две капли воды похожа на Милтона Берла, еще парень с золотыми цепочками на шее – это, наверное, какой-нибудь сценарист из Голливуда или что-то в таком роде (чаевые 50 долларов). В полете показали два фильма подряд – «Протокол» и «Клуб “Коттон”», оба они не стали популярными, а ведь сделаны хорошо, и это грустно. Туалет в этом самолете был в три раза больше, чем обычно. И еще летела какая-то девица с большой папкой-портфелем, то ли манекенщица, то ли шлюха, бойкая и восторженная. Еще в этом самолете жарят яичницу прямо при тебе. Когда прилетели в Нью-Йорк, около выхода стояло двадцать лимузинов. Дал шоферу двадцать долларов чаевых. Ну, приехал, в Нью-Йорке было уже шесть часов вечера, это как-то совершенно сбивает с толку. Терпеть не могу такого. Ты смертельно устал, а все кажется, что день еще не закончен и надо что-то делать. Начал звонить людям, но сейчас Пасха и все куда-то уехали. Потом, правда, раздался звонок, это была Корнелия, она пригласила меня на ужин в «Ле сирк» с Дженни Хольцер. Корнелия сейчас встречается с Эриком Гудом, этим парнем из «Эриа», она говорит, что он пытается расстаться с Элизабет Солтцмэн, мать которой руководит универмагом «Сакс, Пятая авеню»[1348].

Понедельник, 8 апреля 1985 года

Пошел на прием к доктору Бернсону. Он попросил меня устроить ему свидание с доктором Карен Берк. Он натурал. Его последняя подруга увлекалась культуризмом, но он расстался с ней, когда она занялась хилерством: он сказал, что не мог понять, как же она будет исцелять кого-то, принимая на себя все недуги, а потом этими же руками прикасаться к его телу – ведь они же впитали все от ее пациентов. Интересно, да? Оставил у него двадцать пять экземпляров Interview. Я не мог включить его в наш выпуск о здоровье, потому что исцеление с помощью кристаллов не признано официально.

Жан-Мишеля все еще нет, у него каникулы с Дженнифер, сестрой этого Эрика из «Эриа». Они, наверное, поехали в Гонконг. Интересно, когда же они приедут? Ну как долго вообще можно сосать член?.. Ох, я даже не могу ответить на этот вопрос, я, наверное, очень многое упустил в жизни – вот, например, никогда не знакомился с кем попало на улице или что-то в таком духе. У меня сейчас такое чувство, что жизнь прошла мимо (звонки по телефону 2 доллара). В офисе было много дел. Должен был зайти Йолас. Потом на верхнем этаже стало слишком много света, чтобы переводить изображение на холст, потом потемнело, пошел дождь, а после этого снова стало слишком светло. На 74-й улице я наткнулся на Психа Мэтти, он протянул мне монету в 25 центов и тут же совершенно обалдел, потому что я [смеется] взял ее. Поехал на такси домой (6 долларов), вышел на углу, я ведь люблю немного пройтись, подойти к своему дому с угла, но больше делать этого не буду, так как из тени вдруг выскочил этот Мэтти, он ждал меня у дверей, я не смог быстро нырнуть внутрь, и он меня схватил. Ну, он быстро отпустил меня и ушел восвояси, только я больше не буду так рисковать. Ведь это означает, что на меня кто угодно может точно так же напасть. Он сказал, что ему нужна работа. В общем, я вошел к себе, съел четыре шоколадки «Рийс» с арахисом, бутерброд с чесночным маслом, а потом не стал выключать телевизор и проснулся в результате, когда уже начались «Новости на рассвете».

Четверг, 11 апреля 1985 года

Кто-то из заходивших в офис рассказал мне про книгу Дотсона Рейдера о Теннесси Уильямсе, поэтому я тут же послал за ней Майкла Уолша (18,75 доллара). А там у него – все эти выдуманные глупости, что, мол, Эди кому-то делала минет и еще лизала какой-то девушке «киску» – да это же все полная чушь! И еще он пишет, что Теннесси прямо-таки влюбился в Джо Далессандро, и вот, когда Джо пришел к нему в гости, Теннесси, мол, устроил этот номер – притворился, будто теряет сознание, чтобы Джо подхватил его и обнял. Господи, я всегда подозревал, что этот Дотсон Рейдер – из ЦРУ. Ну что за мерзкий тип! А он теперь, после Картеров, занялся тем, что выгуливает Пэт [Кеннеди] Лоуфорд. Ну то есть мы с ним познакомились году, что ли, в 1969-м, он тогда показал наш фильм «Минет» в Колумбийском университете, где, как говорил нам, он учился. Он уже тогда на вид был довольно-таки немолод, чтобы быть студентом, поэтому меня всегда удивляло, что это вообще за тип. Приходила Лидия, я совершенно потерял форму – целых две недели, что провел в Калифорнии, у меня не было никаких физических нагрузок. В здании по соседству, рядом с моим, находится офис врача-рентгенолога. Он только что купил аппарат, который стоит миллион долларов, и чтобы его установить, пришлось ломать стену, и вот теперь я беспокоюсь, не попадет ли весь этот радий ко мне, потому что у меня с этим врачом общая система парового отопления. Все говорят, что эти аппараты совершенно безопасны и защищены даже от неумелого обращения. Как же, как же. А это польское посольство рядом с моим домом – теперь за него хотят уже четыре миллиона долларов! Эх, надо было мне его купить, когда просили миллион триста. Пришлось рано уйти из офиса, поехал на такси в концертный зал «Радиосити» на Либераче (6 долларов). Рядом со мной там сидел один человек, который пишет книгу о Либераче, и он рассказал, что Либераче действительно был сильно влюблен в своего шофера, того, который давал все эти интервью для «Нэншл Энкуйарер», и что вся эта история его совершенно сломила – а шофера звали Скотт Торсон[1349]. Ну, сейчас у Либераче другой шофер. Представление было просто шикарное. Плащ-накидка со стразами, которые великолепно блестели. Много шуток и анекдотов про голубых и просто непристойных шуток, и еще у него выступали все эти маленькие дети, которым он протежирует: они играли на рояле, когда он уходил со сцены немного передохнуть. Одни маленькие мальчики, которых он представлял как «мой дорогой маленький друг, мой лучший маленький друг», – и ни одной маленькой девочки. Еще он показал фильм про собственные пальцы и рассказал про каждое из своих колец.

Воскресенье, 14 апреля 1985 года

Ходил в церковь, а потом отправился на встречу со Стивеном Спраузом в отель «Мейфэр», и он так волновался насчет того, о чем собрался меня попросить, что к тому моменту, когда он наконец решился что-то произнести, я решил, что он собрался просить у меня руки и сердца, – но оказалось [смеется], что он хочет, чтобы я ему дал взаймы полтора миллиона долларов. Я же на самом деле очень обрадовался, было бы здорово попасть в модный бизнес. Я не собираюсь давать ему полтора миллиона сам, но сказал, что поговорю с Фредом, чтобы мы нашли для него инвесторов, и тогда мы могли бы, в компенсацию за такую помощь, получить некоторую долю его бизнеса. Стивен подарил мне два парика (чай 25 долларов), я отправился домой, поговорил с Фредом, и он согласился, что это хорошая идея. Позвонил Джону, который сейчас в Нью-Йорке, но живет в своей квартире на Вест-Сайде, а потом прошелся через Центральный парк, чтобы повидаться с ним, и там случайно встретил Арчи и Амоса, у них ведь сегодня выходной день: они проводят его вне моего дома – так они даже не узнали меня. Я был… раздавлен. Их спустили с поводка, они были с Джедом, и они вообще не обратили на меня никакого внимания! В общем, встретились с Джоном, пошли в «Кафе Люксембург», поужинали, но его новую жизнь особо не обсуждали (75 долларов).

Понедельник, 15 апреля 1985 года

Прочитал штук десять различных журналов и очень разволновался, потому что все выглядит так блистательно. Даже все, кто болен, в журналах выглядят блистательно.

Да, насчет книги про Теннесси Уильямса, которую написал Дотсон. Крис Макос рассказал мне, что он усматривает много собственных черт в некоем «Дэвиде», персонаже книги, том самом парне-проститутке, который, как пишет Дотсон, заставил и Теннесси Уильямса, и «Кинозвезду» – то есть Тони Перкинса – оплачивать его квартиру. При этом каждый из них думал, что платит полную сумму.

Ну, вот это совершенно точно похоже на Криса, а в остальном, наверное, Дотсон просто все выдумал.

Среда, 17 апреля 1985 года

Фред занялся моей идеей насчет Стивена Спрауза, и Ричард Вайсман уже проявил интерес.

Эрик Гуд пригласил меня на вечеринку в клуб «Эриа» в честь [смеется] «единорога». Того единорога, про которого писали во всех газетах, из цирка. Мы с П. Х. обязательно должны включить эту историю в нашу «Книгу вечеринок». Это смешно.

Пятница, 19 апреля 1985 года

Сегодня весь день у меня был посвящен кристаллам. Эта большая шишка, доктор Рийс, приехал в Нью-Йорк, так что у меня был назначен прием в полдень у доктора Бернсона – он собрался повести меня и Рийса на ланч и они оба собирались заняться моим черепом. Я спросил Рийса, когда он начал заниматься кристаллами, и он ответил, что еще когда был совсем маленьким, его пришел проведать «мистер Морнинг». Ему еще четырех лет не было. Он сам видел этого «мистера Морнинга», но больше его никто не видел. А потом, уже на военной службе, его заинтересовало электричество и тело человека и все вокруг этого. Рийс рассказал про свое путешествие, когда он ездил по миру, втыкая кристаллы во все пирамиды и в Стену Плача. Он питается в основном кофе и донатсами. Кофе он очищает, проводя над ним кристаллом, раз десять. Еще он рассказал, что знает одного человека из Южной Африки, который съездил к Стене Плача, а теперь хочет вывести все свои деньги из Африки и заняться кино. Рийс принадлежит к Епископальной церкви, и я почему-то чувствую себя в его обществе лучше, чем с литотерапевтами-евреями, – ведь, зная, что он верит в Христа, мне не нужно беспокоиться о том, что кристаллы каким-то образом могут быть против Христа. А его ассистентка – девица такая бойкая – все спрашивала у него: «Может, сказать ему? Может, сказать, чтó мы хотим от него, а?», и вот наконец Рийс вымолвил: «Да». И тогда девица сказала: «Ваши силы – с нами. Вы должны отправиться с нами в Тибет. У вас есть способности совершать великие дела». И потом они принялись рассуждать о том, как им нужны люди, которые поддержали бы их исследования. Ну что, по-твоему, они собрались у меня денег просить? Все так просто? Этот Бернсон – материалист до мозга костей: мечтает о новом проигрывателе лазерных дисков да новой квартире. Они еще рассказали мне, что я в прошлой жизни был китайцем и что мне обязательно нужно ехать с ними в Тибет. Понимаешь, я знаю, что люди эти – смешны и нелепы, но в кристаллы я верю. Они-то как раз действуют, притом так, как надо. Подумать только: ведь они побывали прямо в центре Земли, это же какая в них заключена энергия… Ах, да, еще: я получил письмо от своей племянницы Эвы из Денвера, и там написано: «Благослови тебя Бог, и, кстати, это я украла твои рисунки десять лет назад. Хочешь, я их тебе верну?» Это было когда она жила здесь у меня, году в 1970-м, когда ухаживала за моей матерью. Она сказала, что свернула некоторые из моих принтов из серии «Цветы» и увезла с собой, и все это время они были у нее в подвале. Но ее письмо до того напичкано всевозможными «Благослови тебя Бог» и «Наш Благословенный Дом» и «Наше Благословенное все-на-свете», что она очень уж напоминает мне членов «Морального большинства»[1350]. А мой племянник Пол по-прежнему живет в Денвере – этот бывший священник женился на бывшей монахине, и у них уже двое детей.

Суббота, 20 апреля 1985 года

Мне позвонил Кит, он хотел поработать целый день, расписать слона. Фред загрунтовал слона белым, чтобы Кит мог написать на нем картину. Этого слона мне пришлось купить для маскарада, который Диана Вриланд устраивала в «Метрополитен»: он предназначался для «Мэрилин Монро», она на нем должна была ехать. Он был розовым, после маскарада его привезли на «Фабрику» к Фреду, а потом Жан-Мишель и Виктор на нем кое-что нарисовали, но немного, и я, пожалуй, оставил бы его как работу Жан-Мишеля, пусть даже не слишком удачную, но Фред решил, что слон будет лучше как произведение Кита Харинга, поэтому Кит и будет его расписывать – ведь сейчас слон все равно весь белый.

На такси доехал в «Мортимер» на ужин с Корнелией (4 доллара). Ее там не было, однако была Козима фон Бюлов со своим отцом, Клаусом. Он красив. Он сказал: «Благодарю вас за то, что вы так хорошо ко мне относились еще до того, как я стал кинозвездой». Я не понял, шутка ли это. Наверное, он хотел сказать, что раньше приходил к нам в офис на ланч, когда у нас еще работала Кэтрин Гиннесс. Вскоре он ушел, сказав, что знает: Козима в хороших руках. Она удивительно красива. Мы с ней очень хорошо поговорили. Она сказала, что не хотела быть актрисой, потому что после того как она выступила в какой-то пьесе в одной из этих школ, вроде Бриэрли, ее учительница не советовала ей заниматься театром, сказав, что она плохо играла или что-то в таком духе. Все подходили к ней и спрашивали ее про отца. Просто все-все. Даже те, кто не знаком с ней. Она же, на самом деле, очень хорошая актриса – она так хорошо с этим всем справлялась[1351].

Понедельник, 22 апреля 1985 года

Мой вес сейчас опять 128 фунтов (58 кг), а я хочу вернуться к 125 (56,7 кг). Ходил в «Сотбис», там целую неделю идут аукционы ювелирных изделий, и желающие их купить занимают целых восемь рядов. Можно подумать, что сейчас все покупают вещи на аукционах, а не в магазинах. Так что, наверное, антикварные магазины скоро пострадают от этого – или уже пострадали. Но я уверен: они посылают сюда своих людей, чтобы скупать вещи и делать заявки во время аукциона, чтобы их вещи были дороже. Случайно встретил там Ивану Трамп, она была в подвале, разглядывала всякие дешевки. Да, вот что! С кем же я столкнулся здесь, на ювелирном аукционе, как не с собственным сотрудником, которого я никогда не могу найти на работе? С Рупертом Смитом! Я сказал: «Та к вот где тебя носит целыми днями!» А он испугался, увидев меня.

Да, еще, о Господи, я увидел Ли Радзивилл на старой обложке журнала «Лайф», и она была в самом деле хорошенькая, я сразу понял, почему Трумен так хотел, чтобы она стала актрисой.

Среда, 24 апреля 1985 года

Большая новость по телевидению: изменили состав «Кока-колы». Зачем это было нужно? Совершенно непонятно. Они ведь могли просто выпустить новый продукт и оставить «Кока-колу» в покое. Совсем с ума сошли. И все новостные программы по телевидению, конечно же, просто обожают эту новость, они все показывают бесконечные сюжеты про то, как все сидят за столами и пробуют новый напиток. Утром ходил к доктору Бернсону, и он сказал, что Рийс почувствовал, что я – один из «Джануки» и что он ощутил: даже среди них я мог бы стать по-настоящему знаменитым. «Джануки» – самые главные среди тех, кто занимается кристаллами.

Ушел оттуда и, встретив на улице Дэвида Уитни, пригласил его на ланч, чтобы узнать, как идут дела в арт-бизнесе. Он сказал, что Питер Брент заплатил за принт Джаспера Джонса сорок тысяч долларов. Да-да, всего лишь за принт! Винсент был огорчен, потому что позвонили из фирмы «Полиграм» и сказали, что Лу Рид не хочет снова играть с The Velvet Underground. А «Полиграм» хотел купить наши записи за 15 тысяч долларов, но это мало. Я все-таки не понимаю, почему это я не получил ни единого пенни за ту, первую пластинку The Velvet Underground? Она продается хорошо, а я был ее продюсером! Разве мне ничего за это не полагается? Ведь полагается, да? И чего я еще не могу понять, так это на каком этапе Лу перестал ко мне хорошо относиться. Он ведь даже приобрел точно таких же такс, как у меня, и вот именно после этого он вдруг перестал ко мне хорошо относиться, но только я совершенно не понимаю, ни почему это случилось, ни даже когда точно. Может быть, когда он был женат на этой своей последней жене, вот тогда решил, что не хочет больше связываться со всякими чудиками? Я не удивлен, что у него нет детей, понимаешь ли. Работал над портретами Ланы Тернер, превращая эту шестидесятилетнюю женщину в двадцатипятилетнюю девушку. Это заняло немало времени. Вот если бы я работал по старой фотографии, тогда получилась бы прекрасная картина. А так ее вряд ли можно назвать хорошей.

Четверг, 25 апреля 1985 года

Доктор Бернсон сказал, что не хочет заниматься исключительно кристаллами, потому что тогда он может потерять свою лицензию на врачебную деятельность – он сказал, что в Массачусетсе, например, у некоторых врачей взяли и отобрали лицензии. Но ведь когда во что-то действительно веришь, надо брать на себя ответсвенность, а иначе как-то странно получается… Пытаюсь найти еще один магазин, где продавали бы скульптурную композицию Тайной вечери, чтобы она была не больше полуметра – одну такую продают на Пятой авеню около универмага «Лорд энд Тейлор», это магазин, где можно купить разные вещи, привезенные откуда-нибудь издалека, однако там она очень уж дорога: около двух с половиной тысяч долларов. В общем, я хочу найти на Таймс-сквер то же самое, но подешевле. Я делаю «Тайную вечерю» для Йоласа. А для Лючио Амелио делаю серию «Вулканы». Вот и получается, что я, как ни крути, коммерческий художник. Видно, на роду написано.

Пятница, 26 апреля 1985 года

Работал всю вторую половину дня и собирался работать до восьми, но у меня перегорела лампочка в копировальном аппарате, и работу пришлось прервать. Позвонил Жан-Мишелю – узнать, приглашен ли он к Шнабелям, потому что тогда я бы за ним заехал, но мне ответил Шенге, я говорю ему, что хочу знать, пригласили ли его, а Шенге мне на это: «А-а, пригласили… Это хорошо. Пойду скажу ему». Я тут же закричал: «Да нет же, нет-нет-нет!» Ужин – в честь дня рождения жены Шнабеля, Жаклин.

Наклеился. Доехал на такси до Восточной 20-й улицы (6 долларов). Как хорошо оказаться в старом районе, поблизости от Юнион-сквер! Среди гостей был Филипп Ниархос, он сказал мне, что у него родился ребенок. Я и забыл совсем, что он женился, и никак не мог вспомнить, на ком. Но потом вспомнил – на Виктории Гиннесс. Полагаю, по финансовым соображениям. Торт на день рождения был итальянский. Время пролетело быстро. Домой вернулся в четверть первого, заснул перед телевизором.

Суббота, 27 апреля 1985 года

Пытаюсь вспомнить, где у нас могут быть хоть какие-нибудь видеозаписи The Velvet Underground. Потому что, видишь ли, эта свара с Лу, который не хочет являться на встречу со своими старыми музыкантами, подвела меня к простой мысли: а как бы найти способ заработать деньги еще на том, самом первом их альбоме? То есть, я хочу сказать, ведь я же был его продюсером! И вот Винсент только что нашел исходные записи! Значит, оригиналы все – у нас! И я не буду даже беспокоиться по поводу того, имеем ли мы право использовать их или сделать фильм из наших старых клипов. Пусть только попробуют подать на нас в суд. Понимаешь? Кит пришел в офис, чтобы расписать большого слона, и сделал это отлично. Он черный и белый с красным основанием. Мне, пожалуй, он понравился бы больше только черно-белым, но и так отлично. Кит молодец. Он ведь на самом деле карикатурист. Почему-то говорят, что он похож на Питера Макса, а это совершенно не так. У него что-то свое, иное. Питер Макс был просто бизнесменом, который попытался стать художником. И много копировал меня. А теперь получает по сто тысяч долларов за один портрет. Видишь? Вот как это все работает: встречаешься с богатыми людьми, проводишь с ними время, и однажды вечером, после коктейлей, они тебе говорят: «Я это покупаю!» А потом они говорят своим подругам: «Ты просто обязана иметь его работы, дорогая», и больше ничего не нужно. Ну, например, вот как Шнабель сидит там у себя с этим Филиппом Ниархосом. Больше ничего ведь не требуется. Так и устанавливается цена на твои вещи. Понятно?

Понедельник, 29 апреля 1985 года

Фред улетел в Цюрих, и я даже не понимаю, зачем. Какая-то таинственная поездка. Может, ему будут делать операцию на глазах или же вставят эти овечьи железы… Только я не понимаю, почему это он делает, а вот своим собственным носом никак не займется.

Корнелия, а потом и Джей сказали мне, что видели по телевидению рекламу диетической «Кока-колы» и что там много меня.

Пошел в «Тюильри», занял большой стол сзади, а потом пришла эта некрасивая, неказистая женщина, и официантка, подойдя ко мне, сказала: «Вам придется проявить участие к Роксане», и тут до меня дошло, что это – Роксана Пулитцер, а на дворе уже восьмидесятые годы. Ну то есть вот я недавно видел фон Бюлова, он подошел ко мне и мы разговаривали, а потом я увидел его по телевидению в какой-то программе, как он рыдает во время суда, говорит, что хочет вернуться домой, а теперь еще и вот эта молодая дама, это все как-то слишком абстрактно, понимаешь ли, – все эти знаменитости в зале суда. Мне-то нравится. Это ведь, по-видимому, то же самое, что гангстеры в двадцатые годы.

Вторник, 30 апреля 1985 года

Пошел на показ мод Кельвина Кляйна. Пришел туда в пять минут двенадцатого, а там Боб Колачелло – стоит себе, и вид у него как у «преппи». Одеж да у него всегда безупречна. Я даже не понимаю, как ему это удается. А девицы у Кельвина мясисты – у них тонкие талии, но широкие бедра, это теперь такой «нью лук». Пошел в «Сотбис». В лифте случайно встретил Патрицию Нил, спросил ее, встречается ли она все еще с Барри Ландау, и она сказала, что да, встречается – ну, тогда я не стал катить на него бочку. Она продавала работу Бэкона и была разочарована низкой стартовой ценой – всего, по ее словам, 250 тысяч долларов. Видимо, нуждается в деньгах. Она сказала, что они продали другую работу Бэкона, чтобы их сын смог учиться в кулинарном институте, но все, как она сказала, оказалось чистой потерей времени и денег, потому что он ничего не готовит. Она ходит с палочкой, но выглядит чудесно. Столкнулся с Джоном Ричардсоном, начал было его расспрашивать про Эндрю Криспо, и тут нас окружили телекамеры, а мы, конечно, вовсе не хотели, чтобы они узнали, о чем мы говорим, поэтому я сразу же начал называть Криспо «она», и Джон мгновенно понял, что к чему. Он сказал: «Я ведь ее по-настоящему не знал и думал, что она человек ненадежный». Еще Джон говорил про клуб «Хеллфайер», и я был удивлен, что ни разу там не был, что меня туда вообще ни разу не заносило как-нибудь ночью. Правда, я терпеть не могу того, как пахнет в этих местах, даже «Серф клаб», где тусуются «преппи», трудно переносить. Я взял каталоги, на продажу была выставлена одна моя картина, портрет Хэппи Рокфеллер, это ранняя работа, 1964 года. Ее оценили не то в тридцать, не то в сорок тысяч долларов, а ведь если бы Хэппи только догадалась подарить ее какому-нибудь музею, она могла бы получить полное списание с налогов суммы в полмиллиона долларов, это благодаря новому порядку ценообразования, так что я не понимаю, зачем она продает мою картину здесь. Может быть, это ее дети продают. Но она ведь продала и портрет Нельсона Рокфеллера, уже много месяцев назад.

Сейчас всюду в Нью-Йорке проходит Неделя моды, так что все вокруг ужасно красивы, и это так действует на нервы.

Да, мне позвонил Виктор, я спросил, почему он не приходит в гости, и он ответил, что завтра же появится. Он живет на 57-й улице – с кем-то, конечно, живет, он-то всегда устроится, ведь у него все тот же здоровенный член. Я что-то не пойму, зачем Interview печатает все эти фотографии Брюса Вебера с обнаженными людьми? Я имею в виду страницы, где люди без одежды, – там нет ссылок на модельеров или на дома мод. В чем тогда смысл? Не понимаю! Нам нужно думать про рекламодателей. В общем, я ввожу такой закон: «Больше не печатать в чем мать родила».

Среда, 1 мая 1985 года

Был у Вито Джалло, разглядывал редкие книги. Потом мы с Дэвидом Уитни пошли на ланч, и, оказывается, Питер Брент снова стал покупать картины. Купил у Розенквиста. Его работы все еще недооценены. Ничего, скоро у них закончатся художники, и они устроят для Розенквиста большую выставку, и вот тогда цены на него поднимутся. Ведь даже вещи Дэвида Салла[1352] продают за те же деньги, что и картины Розенквиста!

Четверг, 2 мая 1985 года

Поехал на такси на 82-ю улицу и Первую авеню (4 доллара) на день рождения Бьянки. Звонил ее бойфренд Гленн Дьюбин. Эта Бьянка действует мне на нервы, она говорит, что занимается изысканиями о том, как я жил в Питтсбурге, потому что пишет книгу про великих людей, и вот она завела волынку насчет того, что я сломал систему, сломал систему, сломал систему, и мне все хотелось сказать ей: «Слушай, Бьянка, я ведь вот он, весь тут. И я просто рабочий человек, я – работаю. Ну какую же я сломал систему?» Боже ты мой, до чего глупая!

Пятница, 3 мая 1985 года

Утром шел дождь. Мы с Бенджамином обошли все вокруг. На четверть второго назначена встреча со Стивеном Спраузом, чтобы посмотреть показ мод, который он устроил для Vogue и для меня (такси 6 долларов). Приехал я в дом 860 на Бродвее, это наш прежний лофт, и до чего же было здорово снова назвать шоферу такси этот адрес: «На 17-ю и Бродвей».

Лофт сейчас разделен на несколько комнат, вся передняя часть покрашена золотым цветом, и уже пришли красавицы-манекенщицы, чтобы показывать модели для нас, было замечательно, очень интересно, а что до меня, я бы просто хотел купить все его вещи.

Я уже обещал Жан-Мишелю, что приглашу его на ужин в «Ле сирк». Ну, Бенджамин довел меня до дома, я наклеился и пошел туда. Он пригласил Эрика Гуда и его подругу и еще Клементе с женой Альбой, а когда он заказал самое дорогое вино, ему сказали, что оно закончилось, и тогда он заказал следующее по дороговизне вино, но и его у них уже не было. По-моему, они просто не хотели нам его подавать, ведь это был, видишь ли, бесплатный ужин. Сирио мне уже много лет говорил, как ему хочется подарить мне бесплатный ужин, и вот нá тебе, пожалуйста… Они, конечно, ужасно извинялись и приводили всякие доводы, ну, тогда Жан-Мишель заказал самое дешевое вино, и оно у них, конечно же, было. И, кстати, оказалось хорошим. На следующий день, когда мы с Пейдж зашли к ним с экземплярами Interview, Сирио все еще продолжал извиняться. Как бы то ни было, за ужин все равно пришлось что-то заплатить, дав чаевые, – и получилось немало (200 долларов). Да, а когда я в последний раз был в «Ле сирк», там оказался этот манекенщик, который сказал мне, что он – знакомый Тома Кашина, и когда я увидел его там с мужчиной постарше, я подумал, что не стоит ходить в рестораны для натуралов с мальчиками – это выглядит слишком странно. Все удивляются, что эти белые вороны тут делают.

Понедельник, 6 мая 1985 года

Ронни очень хорошо выглядит сейчас, и его картины все еще хорошо продаются. Он появляется всюду с этой девицей по имени Тама Яновиц, она очень уж борзая писательница, пишет так много всего и печатается всюду. Он вроде Джерарда Маланги. Оба так и остались эмоционально незрелыми. У Ронни большой член. Он обслуживает этих девиц, сам остается молодым, прямо как Джерард, – и они оба никак не повзрослеют.

Позвонила Дебби Харри, сказала, что это пока огромная тайна, но она только что подписала договор с Дэвидом Геффеном. А Стивен Спрауз так рад этому, потому что он отказал, например, Мадонне, которая хотела, чтобы он делал одежду для нее, и все потому, что именно Дебби сделала ему карьеру, и он хочет остаться ей верным, вот какой он человек. В общем, Дебби теперь снова будет там, «в высших сферах».

Вторник, 7 мая 1985 года

Позвонил Фред из Европы, сказал, что прилетает сегодня. Жан-Мишель сказал, что решил ничего не делать для нового клуба Стива Рубелла, потому что он спросил Стива, зачем ему нужен этот клуб, и тот ответил: «Для славы, для престижа». Представляешь, чтобы Стив сказал такое, а? Я все пытаюсь сделать для него талоны на коктейли, разрабатываю дизайн, поэтому я спрошу его, в какой день мы с П. Х. можем записать интервью с ним для нашей «Книги вечеринок», – видимо, как только я отдам ему свою работу, у него будет чувство, что он мне обязан.

Среда, 8 мая 1985 года

Была большая вечеринка в «Эриа». Жан-Мишель зашел за мной, и мы выдвинулись туда. В моей витрине была моя «Невидимая скульптура», и работа Жан-Мишеля – огромная пластинка – выглядела замечательно, а Кит там просто повсюду. Инсталляции отличные. Стив Рубелл ходил туда-сюда и про все говорил: «Отлично, отлично», а сам явно завидовал: он наверняка хотел бы, чтобы это был его клуб.

Четверг, 9 мая 1985 года

Как я понимаю, в одном из шоу на Бродвее появилось платье с рисунком банки томатного супа – я его увидел в рекламе по телевизору. Не мог понять, в каком именно шоу, может, это «Терка»[1353]. Зашел к Жан-Мишелю, забрал его с собой (такси 6 долларов). Он снова взялся за работу, делает удивительные вещи, это так замечательно, и, по-моему, он никогда не сойдет со сцены. Пришли в «Одеон», поужинали, разговаривали со Стивом Рубеллом и Эриком Гудом про клубы, и это было интересно, ведь Стив нанимает художников, чтобы оформить свой новый клуб, он будет называться «Палладиум», и Кит сделал для него занавес, который будет опускаться прямо на танцпол, а Стив сидит себе и говорит, небрежно так: «Если он будет так себе, тогда мы не будем опускать его слишком часто». Ну, знаете… (ужин 240 долларов). Потом шофер Стива отвез нас в «Палладиум», и он совершенно такой, как в фильмах тридцатых годов, – снаружи грязный, а внутри эти белые первозданные колонны, и все такое большое и лакированное, синие пилоны и лестницы, как будто для кордебалета из «Зигфельд Фоллис». Клементе там расписывает потолок. И ведь это же все равно всего лишь очередное заведение, куда можно пойти вечером, и «Эриа» настолько успешна в этом жанре, они ведь без конца меняют темы, так что, в общем, не знаю… И Стив, и Иэн всего лишь «заведуют» этим клубом, потому что нельзя быть владельцем, если у тебя судимость. Вот, например, когда мы в 1965 году открывали наш клуб Dom, у нас сняли отпечатки пальцев и проверили всех до пятого колена. Оттуда все отправились дальше, в «Эриа», а я поехал домой (такси 6 долларов). Подумать только: Мадонна всего лишь год назад была официанткой в «Лаки Страйк».

Воскресенье, 12 мая 1985 года

Позвонил Жан-Мишель, он работает над картиной для «Палладиума». Она, правда, складывается, так что он может в любой момент забрать ее с собой.

Понедельник, 13 мая 1985 года

Позвонил Иэн Шрегер, а я как раз закончил дизайн талонов на коктейли и Винсент успел их отксерить, так что я поехал в «Палладиум» вместе с Бенджамином, показал их Стиву Рубеллу, и мы с П. Х. записали его для нашей «Книги вечеринок» – он проговорил полтора часа. Получилась хорошая запись, а потом я вернулся в офис.

Вторник, 14 мая 1985 года

Сегодня открытие «Палладиума». День начался с неприятности: заболел Амос. Потом этот парень, который красил крышу дома напротив, зашел ко мне и сказал, что мою тоже пора красить. Он узнал мое имя, наверное, у управдома в том здании, и я сказал ему: давай, мол, делай, и он все покрасил. А потом вручил мне счет – на 4 900 долларов. Я забыл спросить его заранее, сколько это будет стоить. Сам виноват. И тут я получил записку от соседа, который пишет, что крыша у меня теперь серебряная и что она их слепит, смотреть невозможно, надо перекрасить. И потом сообщает мне, кто мне нужен для этого, понимаешь? Чтобы никакого серебра на крыше… Та к или иначе, я сказал этому парню, что надо заново все покрасить, но тут уже спросил, сколько это будет стоить, и он сказал, что понадобится тридцать галлонов краски, чтобы ее распылить, и что стоит это 1 200 долларов. Покрасил он все за пять минут. Пять минут! Я-то думал, что на это уйдет несколько часов. А потом он говорит: давайте, мол, полторы тысячи, а я ему напомнил, что он же сам сказал – тысяча двести. В общем, у меня с утра все эти проблемы, а тут за мной довольно рано зашел Бенджамин, и мы поехали в офис на такси (4 доллара), и там все-таки такое большое здание, одно помещение от другого далеко, и я опять носился по лестницам, вверх-вниз, вверх-вниз, и по боковой вверх-вниз тоже. Вот какая у меня там жизнь. Вот как я зарабатываю на жизнь после переезда. Появился Кит. Мы ждали звонка Кенни Шарфа, чтобы узнать, хочет ли он отправиться к Стивену Спраузу и купить там костюм, но он, оказывается, решил поехать сам по себе. Он взял розовый костюм с заниженной талией и носит его с блузой, которую сшила его жена, Тереза. Я, правда, не думаю, что это так уж привлекательно, когда видна ложбинка между ягодицами. И у женщин тоже. Мне это действительно совсем не нравится.

Потом мы заехали за П. Х. и отправились с Китом в «Палладиум», вошли через черный вход с 13-й улицы, там вовсю кипела работа у электриков и строителей. Мы пришли к Стиву Рубеллу в офис, у него без конца звонили телефоны, и он всем говорил: «Списка на вход не будет, все приглашения были доставлены еще вчера, и никакого списка совершенно точно нет!» Между тем как раз вошел кто-то со списком. Мы еще немного поговорили с ним, записали дополнительные сведения для «Книги вечеринок», пофотографировали. Отвез П. Х. домой (5 долларов). Пошел домой, наклеился.

Заехал за Корнелией, она выглядела красавицей, ей пришла мысль носить длинную косу, и она была похожа на Бритт Экланд или что-то в таком духе (такси 6 долларов). Хальстон тоже поехал – ведь это большое событие. Как бы то ни было, мы вошли и постояли по разным углам. Бенджамин был там в облике Мин Воз, на нем красновато-лиловое платье без бретелек, и тюлевая юбка. Борегард, который пишет статьи для «Дитейлз», тоже был в женской одежде. Бой Джордж был с Мэрилин, которая всегда ведет себя беспардонно, у нее был фотоаппарат. Эрик и Шон из клуба «Эриа» пришли тоже, и вид у них был мрачный. Крис пришел в полосатом костюме, он жаловался, что коктейли здесь не бесплатные, а Дэн, шофер Стива из Нью-Хэмпшира, угостил Корнелию шампанским «Кристалл» – он ведь выступает здесь в качестве «главного управляющего», однако мне кажется, что он слишком мягкий человек, не такой, какой нужен, чтобы руководить подобным заведением.

У Жан-Мишеля ужасное настроение. Он купил Дженнифер платье специально для этого события, но сам пришел, а ее с собой не привел, оставил дома. Я не стал читать ему нотацию про героин, который он принимает, – не хотел с ним ссориться. Еще меня беспокоит, что Мин может стать алкоголиком, потому что я видел, как это произошло с Керли: поначалу все ужасно весело, сплошное удовольствие, но в результате заканчивается совершенно иначе. «Палладиум», даже не знаю, как сказать… он был хорош в этот вечер, когда только что открылся, однако им придется без конца думать над тем, как его заполнить, – а это значит привлекать тех, кто живет не на Манхэттене, но ездит сюда по делам. И если это им удастся, значит экономический спад закончился. Эта странная идея – поместить в дискотеке произведения искусства – в конечном счете приводит к тому, что когда внутрь набивается много народа, никто не обращает внимания на искусство. Никакой разницы – есть оно или нет его… Ты ведь ничего толком там не видишь. Вот они оформили танцпол, как в «Лихорадке субботнего вечера», – но когда помещение заполнено людьми, невозможно даже понять, чтó оно из себя должно представлять, там одни танцующие тела и нельзя разобраться, чтó там вообще есть. Ну что ж, у Стива Рубелла уже сложилась интересная история жизни: попал в тюрьму, а потом вернулся с триумфом. «Я никогда не терял веры», – сказал он. Но он потерял волосы. Уехал я домой в половине третьего.

Среда, 15 мая 1985 года

Ох, ну и ужасный был денек!

Поехал на 80-ю улицу и Вторую авеню к ветеринару, доктору Мардеру, чтобы проведать Амоса. Он все еще там, они его оставили у себя. Надеюсь, что он в порядке. А доктор Мардер совершил большую оплошность: он сказал, что хорошо помнит моего «бигля».

Потом позвонил в офис, и мне сказали, что меня ждут Talking Heads, а я и забыл про них, но к тому времени, когда я наконец туда добрался (такси 6 долларов), их солист уже ушел. Они друзья Дона Манроу, и он вместе с Винсентом пытается убедить их сделать видеопрограмму. У меня почему-то всегда было странное чувство, будто я их всех давным-давно знаю. Они учились в Институте дизайна штата Род-Айленд.

Корнелия звонила раз восемнадцать.

И мы еще не ушли из офиса, как в самом конце дня кто-то позвонил и сказал, что умер Джеки Кертис, передоз. Все, нет его. Мне так не хотелось это услышать.

Понедельник, 20 мая 1985 года

После работы готовился к вечеринке Клодии Коэн в «Палладиуме». Я опаздывал, и Корнелия уже ждала меня внизу, на улице. Мы на такси ехали по 14-й улице, и вокруг были одни лимузины.

Был Сол Стейнберг со своей третьей женой по имени Гейфрид, она удивительно красива, выглядит как девушка из старых журналов. Была мать Клодии, она очень элегантна и по-настоящему красива, тогда как Клодия всего лишь «хорошенькая». Ну что ж, пройдет некоторое время, прежде чем Рон Перелман заменит ее другой, а она ему тем временем сможет немало помочь. Вся вечеринка состояла, собственно, в том, что все эти стариканы танцевали со своими новыми молодыми женами, которых они, что называется, «поменяли с доплатой».

Вот входишь в двери – и там человек со свечой, поднимаешься вверх по лестнице – и там через некоторое время еще один человек со свечой, а потом и еще один. Коктейли подавали в «Зале Майка Тодда»[1354], а на танцполе поставили столы, на них лежали букеты, и на каждый высокий цветок был направлен луч прожектора – очень красиво! Если цветок был синий, его освещал синий свет и он казался еще более синим. Как будто рассыпали блестки. А если цветок был розовый, на него был направлен розовый свет и он выглядел еще более розовым. Стулья были покрашены в серебряный цвет, из пульверизатора. Стояло по пять бокалов на персону. Звук в «Палладиуме» очень хороший. Большая сцена с великолепной звуковой системой. Весь вечер играл Питер Дачин. Он подошел ко мне, поздоровался, но не задержался: сказал, что работает. Правда, он все же однажды прервался – чтобы поужинать. Стив Рубелл как-то обмолвился, что Клодия заплатила трио The Pointer Sisters сто тысяч долларов. Они вышли на сцену после десерта и исполнили шесть или восемь песен. У меня было самое лучшее место, прямо перед ними, за столом номер «7». Корнелия была за столом под номером «1», она сидела с Роем Коном и его бойфрендом, который пришел в синем смокинге, наполовину из кожи. Под конец появились Бой Джордж и Мэрилин. Корнелия и Мэрилин тут же подру жились, так что она не уехала со мной, а осталась с ними – танцевать. Еда была хорошая – от «Глориэс фуд». Только вот они больше не нанимают в официанты обалденных красавцев. Тебя больше не прошибает током. Теперь они все выглядят лет на тридцать пять. Наверное, красавцы устраиваются куда-нибудь еще, потому что раньше они выглядели так, будто Стив Рубелл отбирал каждого из них лично. И еще: официанты от «Глориэс фуд» теперь носят белые перчатки – наверное, их фирма боится, что они могут распространять заразу от того, что все они занимаются фистингом. Идея верная, потому что я заметил среди них, например, одного из приятелей Виктора. Единственный, кто блистал там, был Херальдо Ривера.

Вторник, 21 мая 1985 года

Мой день сегодня начался с ликвидации. Я поднял ковер, а его, оказывается, насквозь проела моль. Она сидела на его обратной стороне. Надо снова все обработать средством от моли. Пока что моль уничтожила лишь индийский ковер, но ведь она может добраться и до моих костюмов от Стивена Спрауза. Пришел Бенджамин, и мы решили пройтись вниз по Мэдисон-авеню до самого офиса. Журналов на раздачу с собой не взяли. Руперт пришел на работу только в половине седьмого, немного поработал. За ним заехал его бойфренд, он был в «роллс-ройсе» Руперта, сидел в машине с видом сварливой жены, которая недовольна задержкой, но, я думаю, Руперту как раз это и нужно. Бедняга Руперт весь заклеван. Я вот жду не дождусь, когда они крупно поругаются. Парень этот хотел взять Руперта прокатиться. Вот он и ждал его в этом великолепном «роллс-ройсе» с левым рулем. Они и меня подвезли до дома, потому что шел дождь и было трудно поймать такси.

А днем я накупил разных газет, все из-за новостей на первой полосе: одна женщина родила сразу шестерых (2 доллара за газеты)! В журнале «Пипл» была статья о художниках, и там сказано: «Энди Уорхол, 58 лет». А рядом «Кит Харинг, 22». В общем, если кто-то спросит про мой возраст, говори, что мне восемьдесят. Всегда говори: «Ему 80».

Среда, 22 мая 1985 года

Опять летала моль.

Энди Френдли по-прежнему не дает денег на наше телешоу, так что мы, пожалуй, найдем их сами – Пейдж постарается разыскать желающих давать нам рекламу. Ходил на вечеринку Кита в «Палладиуме», и народа было полным-полно, причем там ведь огромный зал – и все равно: набито под завязку! Потом решили пойти в «Прайвит айз», в этот видеоклуб. У них была гей-вечеринка, и снова народу полным полно, от стены до стены. Если увидишь этих ребят на улице, ни за что не подумаешь, что они голубые. Они все – как из рекламы «Лос-Анджелес кидс». Побыл там несколько минут. Вернулся домой в два часа (такси 6 долларов).

Четверг, 23 мая 1985 года

Кто-то сказал мне, что в «Нью-Йорк таймс» про Джеки Кертиса был большой некролог. Я все еще хотел бы думать, что это всего лишь розыгрыш, как, например, все его свадьбы. Сказали, что ему было тридцать восемь лет, – значит, когда я с ним познакомился, ему сколько было? Восемнадцать? На ланч к нам в офис приехала Хете из Дюссельдорфа, партнерша Ханса Майера. Мы с Фредом несколько поругались, потому что он был такой весь из себя элегантный и величественный, и он сказал мне прямо при ней: «Почему ты не скажешь Хете, как ты на самом деле относишься к тому, что ее галерея тебе ничего не платит?» В общем, я вошел в ступор. Фред сейчас действительно ни в чем не заинтересован. Он хочет, наверное, что-то изменить в своей жизни. Как в свое время Пол Моррисси.

Потом за мной заехала Пейдж, но она была просто на такси, не на машине. Я сказал ей, что я просил ведь взять машину, а она ответила: «Ну так это и есть машина» (такси 9 долларов). Приехали к «Аполло», а там миллионы полицейских. Там должны были снимать Холла и Оутса, это было их благотворительное выступление в пользу Фонда негритянских колледжей. Холл и Оутс вышли на сцену, они отлично выступали, пели свои хиты. Бой Джордж приехал с Корнелией, они сидели в ложе и он посылал воздушные поцелуи. Потом вышли двое из «Темптейшнс», они импровизировали вместе с Холлом и Оутсом, отлично это делали, и причем стало сразу понятно, кого копируют Холл и Оутс. Когда все закончилось, мы вышли на улицу, и тут полицейские стали сходить с ума из-за Боя Джорджа. Я ничего подобного в жизни не видел, никогда. Они все так хотели его автограф, а Мэрилин сказала одному из них: «Я хочу с тобой встречаться», и он ответил: «О, у меня есть один знакомый, он тебе очень понравится». Ну то есть никогда я не видел, чтобы полицейские так себя вели.

Суббота, 25 мая 1985 года

Пешком на работу. Заходил Кенни Шарф. Он сказал, что не знает, как быть, потому что он любит свободу, любит поступать, как ему заблагорассудится, но любит и Терезу и ребенка, только с ними ему не хватает этого чувства свободы. Кенни просидел у нас целый день и наконец в семь вечера ушел. А знаешь эту пиццерию, что рядом с нашим офисом на 33-й улице, ее владельцы не то корейцы, не то китайцы? Это так грустно, они делали генеральную уборку и выкидывали все на улицу, наверное, из подвала – а там были книги и всякое разное, и я хотел было просмотреть, что там у них есть, но все же не стал. А одна женщина стояла рядом и держала двух больших белых собак на поводке, и я даже не знаю, имела она какое-то отношение к этой пиццерии или нет. Ничего мы не знаем о людях. Каждый занимается только своим делом, сообразно своему масштабу. А в пиццерии этой, прямо посреди комнаты, сидел голый ребенок.

Воскресенье, 26 мая 1985 года

Еще один жаркий день. Ездил по городу, потом поехали в Нью-Джерси с Крисом и Рэндэлом. Питер и Крис пытаются решить, нужно ли им продолжать быть вместе или нет. А Рэндэл – он гимнаст, приехал в Нью-Йорк повидать мир, получить новый опыт, и первым, кого он тут встретил, оказался, конечно же, Крис, ну и теперь сама понимаешь, какую сторону этого мира он больше всего узнал. Потом я поехал домой и сел смотреть телевизор. «Уловки» со Стефани Пауэрс[1355]. В результате я заснул, оставшись в одиночестве, наедине с жизнью.

Среда, 29 мая 1985 года

За мной зашел Бенджамин, а у моей двери на улице – записка от Психа Мэтти. Он и в офисе оставлял записки для Бриджид.

Потом поехал на такси (4 доллара), чтобы встретиться с Пейдж во время ланча в офисе, его устроили для некоторых рекламодателей. Пейдж удается получить столько рекламы, потому что она действительно радуется общению с рекламодателями, ей нравится проводить с ними время, развлекать и угощать их – все это, конечно, она делает ради бизнеса, но многие ли умеют так себя вести? Потом приехал Жан-Мишель, чтобы работать над картиной, но лишь без конца смеялся, валял дурака, и тут Пейдж вдруг позвонила мне по телефону и как закричит: «Выгони его отсюда вон!» Я просто не знал, что сказать, она тут же бросила трубку, и я даже не мог ничего сообразить, а потом она просто взяла и ушла из офиса. Обозвала Жан-Мишеля мерзавцем и все такое. Поехал на такси в «Канастел» (5 долларов) на ужин, устроенный Кейти Форд, куда, как она сказала, она приглашает только мужчин-манекенщиков[1356]. Владелец этого ресторана хотел, чтобы я расписал там стены, однако давать деньги вперед не собирался, – а я должен был делать эту работу вместе с Жан-Мишелем, и в конце концов эта стена оказалась бы дороже всего ресторана. Правда, место это прекрасное, популярное, там у них розовые софиты, а главное – просто очень хорошая еда и в качестве закуски дают овощи на пару, причем порция такая же, как основное блюдо в «Одеоне». Ну, как еда в Калифорнии. В общем, я сидел с одним манекенщиком, он блондин, у него пронзительные черные глаза, и он знал все-все про «входящих». Это когда кто-то проникает в твое тело. А что? – вполне логично. Происходит это, если ты получил травму или если болен и всякое такое. И знаешь что? Когда я был маленьким, помню, очень сильно заболел и мне не нравилась школа, меня туда надо было тащить изо всех сил, а потом я вдруг изменился – разом, в один день. И с того дня я полюбил школу и все такое прочее, так что, наверное, кто-то как раз тогда мог просто внедриться в меня… Только я не пойму, кто они такие, эти «входящие»? Души. И мне не ясно, откуда они берутся.

Понедельник, 3 июня 1985 года

Бенджамин зашел за мной, и мы отправились на Вест-Сайд к доктору Линде Ли. Она сказала мне, что «Фантастик»[1357] – яд, поэтому им ни в коем случае нельзя пользоваться (телефон 2 доллара). Решил провести на улице как можно больше времени, потому что несколько дней провел взаперти, а сегодня чудесная погода. Пошел в «Бейгл нош» (10 долларов), постоял в очереди за яичницей, и там было ужасно грязно, но ничего – я справился с этим. Дошел до 46-й улицы. Разглядывал достопримечательности. Сфотографировал пьяных теток, которые спали на скамейках в парке, и почувствовал, что жизнь – это такая жуткая штуковина. Я не знаю, например, для чего, для какой цели я стараюсь хорошо выглядеть. Ведь кто угодно, если рассмотреть человека очень внимательно, выглядит, как окажется, совершенно ужасно. Совершенно по-животному. Потом настала пора идти на открытие моей выставки «Царствующие королевы» – это на Западном Бродвее и Грин-стрит. Выставку устроил Джордж Мульдер[1358]. Всего на один вечер, это какая-то голландская благотворительная ерунда. «Жена» Руперта заехала за нами на бентли и опять была недовольна. Потом мы туда добрались наконец и припарковались рядом с лимузином Виктора. Виктор смог получить от Хальстона какую-то сумму, согласно миро вому соглашению. По-моему, ему пришлось подписать некий документ о неразглашении сведений о Хальстоне – но только что же это такое? Он сейчас, конечно, рад, что получил свою пачку денег, но вот когда он ее потратит… А я… я дошел до ручки. Эта выставка[1359] – да я из-за нее просто попал на дно сточной канавы… Дальше некуда: все как в трущобах, на далекой окраине, за конечной станцией. Все равно что развесить картинки в чьей-то бедной квартире. Да что говорить: они там зеркало просто взяли да закрыли бумагой! А канапе для фуршета делали, наверное, тут же, на кухне. И кругом одни голландские телевизионщики. Так все плохо, так безвкусно. Фреда не было. Он уже уехал, не захотел сталкиваться со мной лицом к лицу, он, наверное, в шоке. Позже мы нашли его, он шел по Кристофер-стрит, совершенно ошеломленный, он направлялся в «Болрум» на благотворительную выставку Скавулло в пользу церкви в Гринвич-Виллидж. Мы случайно встретили его по дороге – и подвезли до места. В общем, мы оттуда, с моей выставки, отправились на выставку Скавулло, я там уселся было, но Корнелия тут же завопила, что вот-вот начнется показ мод и что я обязательно должен там присутствовать, и кто-то меня подхватил, повел в подвал, а там, оказывается, собрались вообще все самые знаменитые модели, их сиськи так и болтались повсюду. На мне был пиджак Стивена Спрауза, и нам с Корнелией аплодировали больше всех. Среди зрителей были Бой Джордж со своей Мэрилин, и они сказали, что хорошо бы пойти куда-то поужинать вместе, у них был лимузин, но я поехал на такси – в «Мистер Чау» (такси 6 долларов). На ужине были я, Бенджамин, Бой Джордж, Мэрилин, Корнелия и Кури Хэй, и эти двое вели себя как страшно невоспитанные дети – Кури через всю комнату крикнул Дайанн Брилл: «Эй, тащи свою задницу сюда!», а ведь в этот ресторан ходят обычные люди; а Корнелия заявила кому-то, кто попросил не слишком шуметь: «Ну ты – вяленая утка!» или что-то в этом роде. Просто ужасно. А потом Мэрилин увидел, что за одним из столиков сидит Мэри Уилсон, пошел к ней, и Бенджамин чуть не свалился со стула, потому что он ее обожает, а потом она сама подошла к нам и поблагодарила, что я приходил на ее концерт несколько лет назад, когда она снова стала выступать[1360] (ужин 400 долларов).

А Бой Джордж и Мэрилин любят быть в моем обществе, как мне кажется, потому, что они могут сказать мне какую-нибудь гадость, а я не всегда могу быстро придумать, что сказать в ответ, так что я для них не представляю никакой угрозы.

Среда, 5 июня 1985 года

За мной зашел Бенджамин. Я вынес на улицу все вещи, посыпанные нафталином, и я был просто поражен, сколько их у меня. И доктор Линда Ли, и доктор Бернсон заявили мне, что нафталин – сущий яд. Бернсон вообще сказал, что не подходил бы к нему ближе, чем на двенадцать метров.

Я спросил Бернсона, есть ли у него какие-нибудь идеи в отношении картин. И еще я поднял эту тему насчет «входящих» и сказал ему, что, по-моему, кто-то, наверное, внедрился в меня после тех выстрелов, и это помимо того, что в меня, наверное, проникли, еще когда я был маленьким. Правда, все эти идеи насчет «входящих», они не на сто процентов кажутся мне правильными. Он ответил, что если твое тело слишком ослаблено болезнью, никто в него входить не захочет. Но потом я ему сказал: «Та к это ведь значит, что в остальное время кто-то может внедряться и внедряться…» Все-таки мне это все непонятно. Поехали с Джоном (он снова в Нью-Йорке, на несколько дней) на такси посмотреть «Рэмбо» на 32-й улице. Фильм дурацкий. Похож на фильм ужасов «Пятница, 13-е», только со взрывами.

Четверг, 6 июня 1985 года

Пошел в «Мейси», чтобы участвовать в жюри на конкурсе девушек – двойников Мадонны. Ожидали двести участниц, а явилось всего только сто. Все эти девицы потратили целые состояния на одежду и украшения. Закончилось все довольно быстро, уже в десять минут шестого, а началось в половине пятого. Отправился на концерт Мадонны в зале «Радио-сити» (такси 6 долларов). Представление было великолепное. Та к все просто и эротично, и Мадонна такая прелесть. Сейчас она похудела и стала совершенно прекрасной. Потом мы пошли вниз, где была частная вечеринка, на том этаже, где дамские туалеты. Мадонна пришла с Жан-Мишелем – он, надо думать, явился к ней за кулисы. Она очень забавная. Сказала, что собралась в «Палладиум» и что, может быть, пойдет на ужин, который устраивает Кит, и вся была такая любезная и такая славная. Ну, мы поехали в «Исо» на 11-ю улицу и Вторую авеню, а за нами приехала и Мадонна, на грузовике. Ее посадили рядом со мной, и она была очень клевая. Ее поддразнивали из-за накладных ресниц – сказали, что у нее они даже больше, чем у Луиз Невельсон. Все были в экстазе, официанты вообще сбились с ног. А она все рисовала члены на брюках у Футуры[1361].

Понедельник, 10 июня 1985 года

Утро началось с того, что в мою входную дверь громко позвонили, это был Псих Мэтти, и мои соседи уже всерьез обеспокоились, что он вечно торчит возле моего дома. Бенджамин вышел поговорить с ним, и у этого Мэтти все дни, оказывается, расписаны – график не хуже моего. Например, в час дня он собирается пойти в «Карлайл» и потревожить там Уоррена Битти, а в три ему нужно позвонить Вуди Аллену, чтобы досадить и ему, потом в восемь вечера он обязательно будет на церемонии вручения «Эмми», и там он будет стоять, понятное дело, позади полицейского ограждения и выкрикивать всякое в адрес Селесты Холм[1362], когда она будет идти на церемонию, ну и всякое такое. Я дал ему 25 центов, чтобы он позвонил в офис и поговорил с Бриджид, а заодно отвлекся от моей персоны. Я просто не знаю, что послать Лео для выставки, которую он сейчас организует. Что бы я ни послал, все будет походить на то, что весь этот молодняк делает сейчас, разве что они делают это лучше, чем я. И никто даже не захочет копировать мою вещь. А Жан-Мишель сказал, что получил жуткий счет – по-моему, что-то вроде ста тысяч долларов, это от его галерейщика из Лос-Анджелеса, Гагосяна, и счет этот за расходы во время его пребывания там, потому что он ни в чем себе не отказывал.

Четверг, 13 июня 1985 года

Взял такси, а шофер, оказывается, знал про меня все, он сказал, что только что смотрел «Плохого» на видео, он знал все про это здание на 33-й улице. Он сказал: «Ну, ты меня порадовал! На весь вечер!» Что ж, это хорошее название для песни [поет]: «Я порадовал тебя, я порадовал тебя – на весь вечер» так что пришлось дать ему большие чаевые (7 долларов).

Пятница, 14 июня 1985 года

Утром сходил в «Сигрэм» на презентацию видеокурса под названием «Как стать художником», который одна компьютерная компания, «Коммодор», планирует сделать, и меня пригласили его представить. Выходит, я нашел работу. Я боялся, что они направят на меня лучи прожекторов и заставят что-то рисовать перед аудиторией в семьсот человек, но все прошло нормально. На самом деле это даже не курс, а устройство стоимостью три тысячи долларов, что-то вроде Apple, но в сотни раз мощнее.

Среда, 19 июня 1985 года

Утром Амос все еще не был здоров. Я дал ему часть таблетки валиума, когда он скулил позавчера, и решил, что он будет теперь в порядке. Когда позвонил Джеду – попросить его отвезти Амоса к ветеринару, – оказалось, что его нет в городе, так что я сам его отвез (такси 3 доллара). Доктора Мардера не было, поэтому мы пошли на прием к доктору Грину, а потом я отвез Амоса домой. Дальше уже я сам поехал к доктору Бернсону, и это было интересно. Я сказал ему, что когда я положил кристалл на кухне в офисе, чтобы он отваживал тараканов, это на них никак не подействовало и даже, более того, их у нас теперь стало куда больше прежнего. Он сказал, что позвонит доктору Рийсу по этому поводу, и уже позднее, во второй половине дня, перезвонил мне – сказал, что теперь кристалл этот перепрограммирован, чтобы он не совершал воздействие, обратное нужному. В общем, мы скоро увидим результат. А еще когда я был у него на приеме, вот что интересное случилось: он попросил свою секретаршу Джуди встать на стол и притвориться, будто она – Амос, и потом он спросил ее, что с ней, и она ответила, что у нее защемлен позвонок, на левой или на правой стороне. А я ему об этом вообще ничего не говорил! И еще она сказала, что ниже этого места у нее что-то вроде язвы. А потом Джуди сказала, что не хочет больше быть собакой, что она хочет снова стать человеком. Доктор порекомендовал мне давать Амосу чай из окопника – от язвы.

В офисе устроили большой ланч. Ждали супругов Мосс из компании «А энд М» – я ведь делал портрет жены. Их сын едет в летний лагерь на занятия по актерскому мастерству.

Четверг, 20 июня 1985 года

Амос все еще хандрит. Я разрешаю ему бегать повсюду, но не знаю, надо ли. Случайно столкнулся с Дэвидом Уитни и Майклом Хайзером, и они сказали, чтобы я приходил в музей Уитни – взглянуть, что они там сделали. Я сходил туда и очень позавидовал им. Посетители могут ходить прямо по их работе. Это нанесенные с помощью шелкографии на большие куски картона текстуры.

И все большое, с дом размером. Когда выставка закончится, они все это просто выкинут. Формой все это напоминает холм.

Еще кто-то сказал мне, что мой старый друг Тед Кери, с которым мы некогда разделили пополам стоимость портрета, который написал Фэрфилд Портер – он там написал нас обоих, – ну, в общем, что у него… ну, сама понимаешь, что. Рано ушел с работы (такси 6 долларов), и едва приехал домой, как раздался звонок от Пейдж, которая истерически рыдала – потому что большой вернисаж, который она устраивала в этот вечер для своего мексиканского художника Хулио Галана[1363], запрещен: так решил совет управляющих тем кооперативным зданием, где она все это устроила. Это то же самое здание, в котором управляющий совет взбеленился, когда она сделала выставку чернокожих художников, занимающихся граффити. Я сказал ей, что не надо падать духом, что лучше просто перенести выставку куда-нибудь еще.

Поехал на такси в «Индокитай», на ужин в честь Элизабет Солтцман. У Шона Хаусмана красивый автомобиль пятидесятых годов, и после этого ужина он отвез нас в «Эриа», где у них какие-то парни делали мертвую петлю на скейтб ордах. Выглядит жутко опасно, ведь эта петля – дугообразная, и размер этой дуги – метров десять, а в высоту метров пять. Один из ребят упал, когда его ослепил свет прожектора.

Там был Вилфредо, который раньше работал у Армани, а сейчас работает у нас, и его брат приехал за ним, забрать его домой, в Нью-Джерси. Все потому, что Вилфредо выселили из съемной квартиры, и теперь ему приходится каждый вечер ездить в Нью-Джерси, но у него очень заботливая мать, она просит его брата ездить в город, чтобы привозить его домой, а его брату это нравится, потому что благодаря этому он может ходить с Вилфредо во все клубы. Ну вот, мы потом и отправились в «Палладиум». Вел машину брат Вилфредо. Там была Корнелия с Филиппом Жюно. Побыл там минут пять и отправился домой (такси 6 долларов).

Пятница, 21 июня 1985 года

Вчера я несколько раз накричал на Бриджид. Она выбросила важное произведение искусства. Это был рисунок, на вид какие-то каракули, но Майкл Вайнер хотел, чтобы я из этого сделал картину для его жены – Деборы Раффин[1364]. Сегодня ланч устроили для представителей фирмы «Крициа»[1365]. Пейдж к этому времени уже стала совершенно другим человеком, она полностью отошла от всего, что пережила накануне, когда ей пришлось целых четыре часа стоять перед тем зданием и говорить приходившим на выставку людям, что она отменена, и кто-то, кто там побывал, рассказал, что каждый раз, когда Пейдж приходилось это говорить, она снова начинала рыдать. Я спросил ее, как ей удалось так быстро прийти в себя, и она ответила, что в этом отчасти и состоит ее работа. Та к что это хорошо. Я сказал ей, что те деньги, которые мы ей платим как вознаграждение за привлечение рекламы для журнала, ей нужно просто вложить в покупку лофта и организовывать там четыре или пять художественных выставок в год.

Я решил, что пойду на свадьбу Уитни Тауэра, она в пять часов дня в Сент-Барте[1366]. Фред там будет шафером (такси 3,50 доллара).

Невеста выглядела превосходно. Я сидел рядом с Чарльзом Эвансом. Ник Лав из Лос-Анджелеса прочел хороший длинный пассаж из Библии. Он это сделал в духе тридцатых годов, и стиль этот, по-моему, рано или поздно начнут использовать актеры. На прием меня не приглашали. Я был в кроссовках, и мы вместе с Джоан Квинн прошлись пешком в аптаун.

Звонил Жан-Мишелю, однако он не перезвонил – я думаю, что он постепенно отстраняется от меня. А ведь было время, когда он без конца звонил мне, где бы он ни был.

Суббота, 22 июня 1985 года

Переоделся в смокинг с галстуком-бабочкой, чтобы пойти на день рождения Роя Кона. Позвонил П. Х., чтобы предупредить ее, что уже выхожу и скоро зайду за ней, но тут заметил записку от Мэтти у двери, на улице, поэтому выждал некоторое время, осторожно выглядывая из окна, однако его нигде не увидел, поэтому быстро домчался до Парк-авеню и там взял такси. Забрал П. Х., и мы доехали до «Палладиума» (такси 5,50 доллара). За нашим столом были Вера Свифт, Филипп Жюно, Жаклин Стоун и какой-то князь из Австрии, а еще – дочка Веры по имени Кимберли и мужчина и две женщины, которых я вообще не знал. Поздоровался с Барбарой Уолтерс, которая несколько недель назад объявила о своей помолвке, она прекрасно выглядит. Все говорили о том, какой у Роя больной вид и что он вообще умирает. Стив Рубелл сказал мне на той неделе, что у Роя рак и у него сейчас ремиссия – это не СПИД, а просто рак. Вид у него и в самом деле не слишком. А Жаклин Стоун без конца рассказывала, как она беспокоится о своем сыне, Оливере, который сейчас в Сальвадоре, снимает фильм, для которого сам написал сценарий, и вот уже неделю от него нет никаких сведений. Я вспомнил позже, что Боэз Мазор был в главной роли в первом фильме Оливера Стоуна, и он мне как-то раз рассказывал, что мать Оливера вела себя на съемочной площадке как типичная мамаша, уверенная в гениальности сына, и она раздавала актерам попперсы, чтобы они лучше играли.

Потом, после ужина, начались речи политиков. Стэнли Фридман из Бронкса выступил с речью про Ливан и заложников с рейса 847[1367], он сказал, что мы не должны забывать все эти горячие точки, вроде Афганистана и Никарагуа, даже когда мы собрались на такой приятный ужин в «Палладиуме». Филипп Жюно во время всей этой политической говорильни почти заснул. Но когда кто-то на трибуне представил «двадцатидевятилетнего Дональда Трампа», Филипп дернул головой и сказал: «Дональду вовсе не двадцать девять!»[1368] Наконец, последним из выступавших был сам Рой, и еще до того, как он начал свою речь, сверху спустились два больших блока телемониторов, на которых крутили старую хронику, еще пятидесятых годов, когда он выступал со своими антикоммунистическими речами. И вот это было интересно, это было лучше всего. Потом вынесли огромный жирный торт, а потом в динамиках оглушительно заиграла запись Кейт Смит, она пела «Боже, благослови Америку», и тот самый «флаг вон там, вверху», который упоминали все выступавшие, был спущен вниз и оказался на самом деле состоящим из отдельных красных, белых и синих полос. Пластмассовых. Я разговаривал с Ричардом Терли и этой дамой, которая придумала «Вейт вотчерс»[1369]. Потом заиграла танцевальная музыка и все встали. И к этому времени молодежь, которую уже пустили в клуб, стояла на верхнем уровне и смотрела с балкона вниз на этот ужин.

Среда, 26 июня 1985 года

Пошел в музей Уитни посмотреть выставку Майкла Хайзера, потому что меня не пригласили на ужин, когда был вернисаж, и это, по-моему, очень странно – ведь это же мои добрые друзья, Дэвид Уитни и Майкл Хайзер, и они планировали весь этот ужин, составляли список и все такое, а меня в этом списке и не оказалось. И Дэвид как-то холодно со мной разговаривал. И это ведь тот же самый человек, который все хотел на мне жениться, когда Филип Джонсон отбросит коньки, а теперь даже не пригласил меня на ужин. Он надел тот галстук от Стивена Спрауза, который я ему подарил. И Том Армстронг уже больше никуда меня не приглашает, потому что ему больше не нужно меня обхаживать – ведь Уитни уже получил все мои старые фильмы (телефон 4 доллара, такси 5,50 доллара).

Четверг, 27 июня 1985 года

Стюарт Пивар отливает бронзовые статуэтки для Сталлоне, но сейчас не знает, как быть: он только что увидел где-то, что оригинал той статуэтки, с которой он делает копию для Сталлоне, выставлен на аукционе за меньшую сумму, чем он назначил за эту копию [смеется], – вот он и не знает, как быть, он боится, что вдруг Сталлоне тоже увидит эту же самую заметку. К тому же подруга Стюарта [Пивара], Барбара Гуггенхайм, ездила в Лос-Анджелес, предлагала там Сталлоне различные произведения искусства[1370], и это все длилось часами, тогда как наша П. Х. все пыталась выжать из него всего-то минут двадцать для интервью – ведь он должен быть на обложке нашего тематического номера о кино. Да, забыл сказать, что на 45-й улице случайно встретил одну даму, которая рассказала мне, что ее отец принимал роды у матери Теда Кери, когда и он родился, и его брат, вот она и спросила меня, как он там поживает, а я не набрался духа сказать ей, что у него СПИД.

Пятница, 28 июня 1985 года

Кто-то звонил во входную дверь, начался дождь, и за мной пришел Бенджамин, однако Мэтти ждал меня снаружи. Я дал ему один доллар, а потом сказал ему [смеется], чтобы он позвонил Уоррену Битти. Он очень худой. Мы дали ему Interview, и он шел за нами до Версаче, потом читал журнал на улице, ожидая нас, и так увлекся, что нам удалось проскользнуть мимо него – он нас даже не заметил. Мы и не подозревали, что он будет поджидать нас в даунтауне на 33-й улице, когда мы приехали в наш офис. Бенджамин принялся увещевать его, и теперь Мэтти собирается подумать над тем, чтобы не беспокоить меня в выходные. Мне позвонила Корнелия, попыталась рассказать некий «секрет», но я объяснил ей, что пусть даже не старается, ведь совершенно очевидно, что она начала встречаться с Филиппом Жюно. Все эти девицы хотят понять на собственном опыте, от чего же отказалась Каролина.

Суббота, 29 июня 1985 года

На Бьянку в Ист-Хэмптоне наехала машина, когда она пыталась научиться ездить на велосипеде. А наехали на нее Голд и Физдейл. Это те самые два старых пианиста, которые сейчас пишут про кулинарию[1371]. Стив Рубелл предсказывает, что им придется выложить серьезную сумму в качестве компенсации.

Воскресенье, 30 июня 1985 года

Сегодня день гей-парада. Сел в такси, и шофер, такой радостный педик, сразу же сказал: «Привет! Вы ходили на парад?», и я просто спросил: «Какой еще парад?», чего оказалось достаточно, чтобы он сменил тему и принялся говорить о погоде (такси 5 долларов). А в новостях говорили, что заложников с рейса ТВА 847 освободили, потом, что их не освободили, но потом – что их все-таки освободили.

Позвонил Стивен Спрауз, и мы договорились с ним встретиться. Я сказал, что заеду за ним в девять и мы поедем в «Одеон» на ужин (такси 7 долларов). Ресторан был почти пустой (ужин 70 долларов). Потом мы прошли пешком в «Эриа». Потом я вспомнил, что в «Палладиуме» началась вечеринка, посвященная гей-параду. Мы пошли в ту сторону. Увидели полицейских около конюшни на Вэрик-стрит, где они держат своих коней. Они только что вернулись с парада и смеялись. У одного из них из-под низа живота торчала ночная дубинка с фонарем, и они со смехом вспоминали произошедшее за день. Один из них, славный такой, поздоровался со мной (такси 7 долларов).

Вторник, 2 июля 1985 года

На ланч к нам в офис пришли Эманон, этот четырнадцатилетний рэпер, и с ним малышка Латоша, и Эманон – очень славный, просто отличный. По-моему, ему стоит пойти дальше – перейти от рэпа к пению. А Латоша поет как Элла Фицджеральд. Я хочу усыновить маленьких негритят. Позвонил Кит, хотел узнать, встречаемся ли мы, как договаривались, на дне рождения Джерри Холл. Сказал, что заедет за мной в девять вечера. Я работал до восьми. Кит явился в красных ботинках из лаковой кожи, и мы отправились в «Мистер Чау» (такси 9 долларов). Сам мистер Чау сейчас борется с попытками заставить его брать на работу только членов профсоюза, потому что, как он сказал, ему нужно нанимать молодых очаровательных официантов – а таких можно найти скорее на улице, чем среди членов профсоюза. Я выпил бокал шампанского. Там был Джед с Аланом Ванценбергом. Я замечаю, что с каждым годом дни рождения у Джерри становятся все более консервативными. Раньше приходили ее подруги-манекенщицы и их бойфренды, а теперь все больше разные крутые, а друзей-манекенщиков просто нет.

Четверг, 4 июля 1985 года

Остался дома на весь день, собака болеет. Смотрел мыльные оперы, и они все отличные – красавцы-мужики и очаровательные женщины, и целоваться они все умеют отлично.

Яхта Форбса стоит около 30-й улицы, только она на Ист-ривер, а не на Гудзоне, как я думал. Когда я пришел туда со Стивеном Спраузом и Корнелией, все, кто был на шоссе, принялись выкрикивать мое имя, как раз когда я шел к яхте, и это так отвлекло меня, что я ничего не сфотографировал.

На яхте был Питер Брэнт, он сказал мне, что пытался купить «Войс», очень хотел этого, однако проиграл, потому что Леонард Стерн заплатил 55 миллионов долларов, а он предложил только 51 миллион.

Энн Басс была там со своим мужем Сидом и детьми, и я не устроил никакого ажиотажа вокруг них, а надо было бы. За ужином я сидел рядом с Миком и Джерри. Смотрел на фейерверк – можно было подумать, что он плывет мимо яхты. Там была «Сюзи» с сыном – я и не знал, что у нее есть сын. Потом яхта отчалила и обошла южную оконечность Манхэттена, двигаясь к тому месту, где она обычно стоит – на Гудзоне, у 23-й улицы. Скорость у нее четырнадцать миль в час.

Корнелия все еще встречается с Филиппом Жюно, и миссис Вриланд сердита на нее за то, что она прожигает свою жизнь, что правда, но Корнелия все равно говорит, что замуж она не собирается, а просто хочет наслаждаться жизнью. Когда я вернулся домой, позвонил Стивен и сказал: «Спасибо тебе за такой приятный вечер», и я несколько секунд вообще не мог сообразить [смеется], с кем я говорю.

Суббота, 6 июля 1985 года

Встал, чтобы отправиться на работу, но решил, что сегодня ничего не получится, вот и остался дома – читал. Пытался читать книгу Доминик Данн «Две супруги Гренвиля», но она слишком уж скучная, потому что это и не документальные события, но и не литература. Потом я стал читать «Дикую грацию» – Стив Аронзон подписал для меня экземпляр. Это про женщину, которая была замужем за наследником изобретателя бакелита, ее убил собственный сын, красавец-гомосексуалист, и там все эти реальные разговоры людей из высшего общества, там восхитительные письма от отца – кто-нибудь, надо думать, сделает из этого хороший фильм, потому что герои все шикарные, а история незаурядная: про то, как мать хотела, чтобы ее сын был гомосексуалистом, чтобы она могла с ним спать.

Сказал Стивену, что встречаемся ровно в половине восьмого у Дианы Вриланд, куда нас пригласили на ужин. Тут начался чудовищный ливень, он кончился в семь сорок, и я быстро дошел туда пешком. Стивен Спрауз уже был там, он был весьма мил. Он принес миссис Вриланд кое-какие наряды. У меня был включен магнитофон, и вот она вошла и говорит: «А что это такое?», и я [смеется] сказал ей: «Фотоаппарат», потому что думал, что она не видит, что у меня в руках. А она говорит: «Да ладно, это не фотоаппарат». Тогда я сказал ей, что все будет, как в былые времена, я снова буду записывать разговоры, и она разрешила. Она сказала, что наняла девушку, которая сидит у нее в комнате, пока она спит. Я подумал, что это очень странно – и зачем ей это все нужно? Но, с другой стороны, она, может быть, больна, и тогда… Она выпила четыре рюмки водки и выкурила примерно пятнадцать сигарет.

На следующий день к ней должен прийти Андре Леон Толли, чтобы почитать ей книгу Ротшильда – так она сказала. Она не помнит имен, но она их и раньше никогда не могла запомнить. Самое смешное, что она сказала, – это что кто-то, просматривая ее бумаги, нашел ее свидетельство о рождении, и там написано «29 августа», а вовсе не 29 сентября, когда она всю свою жизнь отмечала день рождения, потому что так ей сказали родители. Значит, она по гороскопу Лев, что ж, она все поймет про себя.

Понедельник, 8 июля 1985 года

Забыл сказать, что в выходные я видел по телевизору старый эпизод из «Голого города», еще шестидесятых годов, там играли Сильвия Майлз и Деннис Хоппер, и я как раз познакомился с Деннисом во время съемок именно этого эпизода, когда Генри Гельдцалер привел меня на Ист-Сайд, на 128-ю улицу, где они его снимали, и Сильвия, наверное, тоже была там, но я тогда еще не был с ней знаком. И она уже играла старых шлюх.

Фред только что вернулся из Лос-Анджелеса, и мы, возможно, купим здание около перекрестка Дохэни и Мелроуз для филиала Interview. Это жилой дом, но его разрешено использовать для ведения бизнеса. Его продают за полцены: просят уже не миллион, а пятьсот тысяч. Фред сначала сказал, что там все в порядке и ремонт не понадобится, а теперь говорит, что нужно будет установить кондиционеры и провести новую проводку.

Доктор Бернсон сказал мне, что Джон отправляется в Тибет вместе с доктором Рийсом – из-за собственного здоровья, видимо. И еще, наверное, чтобы написать сценарий про кристаллы. Не знаю… Он теперь совершенно не бывает в Нью-Йорке. Все работает там, в Лос-Анджелесе. Видимо, нашел кого-то еще, с кем он может работать над проектами будущих фильмов. Ну то есть это была главная причина, по которой я так сильно привязался к нему, ну и… Как бы то ни было, доктор Бернсон сказал, что ездил в Седону, Аризона, и что это исцелило его спину. Я не знал, что у него со спиной что-то было не в порядке. Седона – это одно из трех мест силы. Другие два – пирамиды и Бермудский треугольник.

Пошел посмотреть на сентябрьский номер Interview, который сейчас в работе, и мне не понравился шрифт, в духе иллюстрированных рукописей, который предваряет каждый раздел, – по-моему, нужно было взять новый современный шрифт, без всяких завитков. И фотографии Сталлоне, которые сделал Херб Риттс, ничем не отличаются от кинокадров, нет в них ничего уникального, Сталлоне просто снят в своих боксерских трусах. Ну почему Риттс не сказал ему хотя бы для одного кадра взять в руки носовой платок, что ли, или еще что-то, чтобы было понятно, что это наша фотография, а не просто кадр из «Рокки IV»?

Вторник, 9 июля 1985 года

Встретил одного человека из компании «Парамаунт», его зовут Майкл Бесмэн[1372], и его работа связана с тем, о чем мечтает любой, – он заведует разработкой идей на будущее. По-моему, его взяли на то место, которое так хотел занять Джон. Я не знаю только, смог бы Джон хорошо этим заниматься. Ему не понравился ни один из проектов, которые я ему предлагал, но теперь, когда он пытается уйти в кинопроизводство, я уже жду этого – я, наверное, увижу, как мои идеи станут его новыми проектами. Например, «Музыкальный отель», который я делал с Морой Мойнихан. Джон всегда думает, что это изначально была его идея – ну, после того, как фильм уже вышел. Например, «Свободные»[1373]. Он знал Дина Питчфорда, это приятель Питера Аллена, и он помнил, что они все когда-то обсуждали эту идею на одной вечеринке, и потом, после того как Дин Питчфорд воплотил ее, Джон всегда говорил, что это была и его идея тоже. Но все подобные вещи, они же носятся в воздухе, поэтому важно лишь одно – кто смог реально воплотить их в жизнь.

Мне сказали, что Козима фон Бюлов отменила съемки для Interview, потому что обгорела на солнце. Но она ведь живет в Ньюпорте, и неужели она не знала, что на солнце там легко обгореть?

Послал Бенджамина с простым поручением, и это стоило мне тысячи долларов! Я дал ему две тысячи, чтобы он пошел и купил большую скульптурную композицию – «Тайную вечерю»: мы уговорили хозяина магазина продать ее не за пять, а за две тысячи долларов. Он туда пришел, а ее уже нет. Эта скульптура бывает трех размеров: малая, средняя и большая. Ну, в другом магазине я договорился о покупке такой же – но среднего размера – за тысячу долларов, хотя у них она стоила 2 500. А Бенджамин забыл про то, что мы договорились купить ее по более низкой цене, и купил среднюю скульптуру за две тысячи! Он не запомнил! Ну, на самом деле мне как раз хотелось эту, среднего размера, но ведь он в результате заплатил этому магазину за среднюю скульптуру ту цену, за которую мог бы купить большую. В общем, это лишь означает, что он не понимает цифр – ведь тысяча долларов это большой урон. Я просто не мог поверить в такое – да еще после того, как я торговался как зверь. Поехал в «Мэрилу» на 9-й улице, где был ужин в честь манекенщиков (такси 5 долларов). Там был Джоуи Хантер. И все эти молодые люди – модели – сидели на одном конце стола, пребывая в полном отчаянии, что их подруги не с ними, а девушки-манекенщицы – на другом конце стола, все уставшие, и жаловались, что они без бойфрендов.

Среда, 10 июля 1985 года

Переделал портрет одной дамы из Бостона, и мы устроили для нее с мужем ланч, чтобы они могли посмотреть новый вариант. Я затвердил урок: никогда нельзя показывать портрет, если я сам знаю, что он еще не получился. В первый раз я понимал, что эта дама вышла у меня похожей на лошадь, но все же показал им этот портрет. И дело еще в том, что женщина эта на самом деле очень приятная внешне, просто она из тех, кто не получается на фотографиях – все неровности у нее не в тех местах, где нужно. Вот, к примеру, на фотографиях ее нос выглядит неровно, а ведь в жизни он идеальный. Ну, на этот раз им обоим все понравилось, и они взяли три портрета.

Жан-Мишель зашел в офис и наверху нарисовал шедевр. Он хочет завершить начатое, прежде чем снова уедет. Он просил Джея делать для него цветовую заливку, и я собираюсь попросить Джея о том же. А еще он попытался увести Джея у нас, нанять его только для себя, но Джей не хочет работать у него.

Суббота, 13 июля 1985 года

Смотрел по телевизору это мероприятие – «Лайф Эйд»[1374]. Мне названивали из офиса Бобби Зарема, просили принять участие, но когда ты оказываешься среди столь многих знаменитостей, это никогда не дает большого эффекта: на тебя уже не обращают внимания. Позже в этот же вечер Джек Николсон, представляя Боба Дилана, охарактеризовал его словом «трансцендентальный». Для меня Дилан вообще никогда не был по-настоящему реальным – он лишь подражал реальным людям, и благодаря амфетаминам это все получилось волшебно. Благодаря наркотикам он смог заимствовать верные слова, и у него все звучит как надо. Но этот парень никогда ничего на самом деле не ощущал – [смеется] и ему не удалось меня провести.

Кто-то подарил мне порнофильм с Лео Фордом[1375], я включил его перед сном, и он так долго массировал свою вялую сосиску, и еще там был другой парень, который то же самое делал со своей вялой сосиской, что я в результате заснул, а когда наконец проснулся, они [смеется] все еще продолжали делать то же самое.

Понедельник, 15 июля 1985 года

Был у доктора Ли, и это было замечательно. Мы собирались отправиться на Ист-Сайд, однако погода была такая ужасная, так душно, что мы просто пошли в даунтаун. В офис приходила какая-то девица, она выглядела точь-в-точь как Эди, но я ей сказал, что ничем не могу помочь. Она, надо думать, хотела бы, чтобы я ее напоил-накормил, чтобы изменил всю ее жизнь, но, знаете ли… Пришла Гейл, она похудела. Я сказал, что ей нужно ходить на телешоу, чтобы продвигать Interview и создавать вокруг него ауру гламурности.

Тина Чау сегодня сходила в магазин и купила себе кристалл. А вот мой кристалл, на кухне у нас в офисе, по-прежнему не работает – не прогоняет тараканов. Винсент говорит, что они круглые сутки бегают внутри плиты, их видно сквозь стекло. Придется опять нести кристалл к Бернсону.

Четверг, 16 июля 1985 года

Поехал на такси на встречу с Риком Окасеком из группы The Cars, который сейчас записывает сольный альбом, и мы снимали его для нашей пилотной программы на MTV – она называется «Пятнадцать минут Энди Уорхола» (такси 6 долларов).

Была сильная гроза с крупным градом, и это было восхитительно. Мы бегали с ведрами по нашему зданию, подставляли их под все дыры в крыше. Я работал с Рупертом до восьми вечера.

Потом я отправился на ужин с Сюзан Малкэхи, той, что ведет в «Пост» раздел «Шестая полоса». И знаешь, я понял вчера вечером, наблюдая за ее поведением, что она стала более жесткой. Нет, она по-прежнему милая и всякое такое, однако эта работа дала ей определенную власть, и это полная фантастика. Она ведь обязана заполнять чем-то целую полосу газеты, и я вижу, как она становится все больше похожей на Боба, который превратился в агрессивного, жесткого человека. И хотя она сейчас ведет себя скорее по-мужски, но теперь допускает мысль, что она красива.

Среда, 17 июля 1985 года

Столкнулся с Сильвией Майлз и сказал ей, что нам обязательно надо в будущий вторник пойти вместе на вернисаж Марианны Хинтон, которая работает в технике «тромплёй»[1376], и выставка ее называется «Вернисаж сортира». Тогда мы с Сильвией сможем наконец сказать, что присутствовали еще и на открытии уборной.

Понедельник, 22 июля 1985 года

Ходил на показ фильма «Поцелуй женщины-паука»[1377] (такси 5 долларов). Продюсер фильма – Дженни Хольцер, вместе с этим Дэвидом Вайсманом, который из «Чао! Манхэттен»[1378]. Я его терпеть не могу, но как ни неприятно мне в этом признаваться, фильм мне понравился. Людям сейчас, видимо, хочется смотреть фильмы с претензией на искусство или что-то такое, сейчас самое время для них. Мне пришлось рано вернуться домой, чтобы покрасить волосы, потому что на следующий день я должен появиться на людях, в «Линкольн-центре», на акции «Коммодор компьютерс». Брови я тоже покрасил. В черный цвет. Я всегда сначала крашу их в черный, а потом оставляю кое-где седину и всякое такое. Я же художник, дорогая.

Вторник, 23 июля 1985 года

День начался с того, что я с трудом очнулся от кошмарного сна, а потом подумал про мое выступление на сцене, хотя на самом деле все это беспокойство не стоит того, чтобы просыпаться и испытывать такой ужас. В «Линкольн-центр» надо было приехать в девять, так что я проснулся в половине восьмого (такси 4 доллара). Дебби Харри приехала туда до меня. Она снова блондинка, похудела еще килограммов на пять. На ней костюм от Стивена Спрауза, и такого я еще ни на ком не видел: туфли пришиты к штанинам. Мы провели репетицию выступления, и самой легкой частью оказались наши заявления для прессы, это ведь правда несложно. Потом нам сказали, что нужно будет приехать к половине шестого. Я весь день волновался, без конца говорил себе, что если я смогу хорошо проделывать такие штуки, тогда я мог бы и зарабатывать подобным образом и мне не пришлось бы писать картины.

Потом, когда я вернулся туда в половине шестого и мы начали, я думал, что упаду в обморок. Я заставил себя думать о том, какую следующую работу смогу получить, если не упаду в обморок. Ну, я ковырялся с этим типа компьютером, рисунок получился ужасный, и я назвал его «шедевром». В общем, полная задница. Я сказал, что хотел бы стать Уолтом Диснеем, и если бы у меня такое устройство было десять лет назад, я бы обязательно им стал. Позже разные люди, кто видел эти портреты Дебби, подумали, что это – [смеется] ксерокопии. А в новостях только и говорят про то, что у Рока Хадсона в Париже обнаружили СПИД. Ну, теперь наконец все поверят, что Рок Хадсон – гомосексуалист. Когда раньше про это говорили, никто не верил[1379].

Четверг, 25 июля 1985 года

Позвонили в дверь, это был Док Кокс, он заехал за мной, чтобы отправиться дальше в «Иль Кантинори», на ужин с Крисом и некоторыми победителями конкурса Interview. Я ему сказал, что даже хотя я не появлялся у него довольно давно, меня обследовали врачи для страховой компании, так что не стоит волноваться о моем здоровье. Весь этот молодняк выглядел прекрасно, пока не вышли настоящие модели: вот тут сразу же стало видно, в чем разница, стало понятно, что модель – это модель!

Потом я пригласил всех в «Палладиум» на вечеринку в память о шестидесятых годах, и провести их внутрь оказалось легко, потому что в дверях стоял сам Стив Рубелл. Ну, вошли мы туда, и, ох, как же мне не нравится это заведение – столько народу, там так жарко. Я ведь не потею. Никогда. Но тут даже я немного вспотел. Каждая девица, которая здоровалась со мной, косила под Эди. Правда, никто из них не может сделать правильную прическу – у Эди волосы были прямые, короткая стрижка «под мальчика», крашеные, совсем выбеленные, а эти обычно делают себе челку или еще что-то. Все воспринимают ее облик как-то не так, и я не понимаю, почему. Делают все по-другому, не то и не так (коктейли 20 долларов).

Мартин Бергойн[1380] зашел в офис и пригласил меня пойти с ним на свадьбу Мадонны, это будет в августе.

Суббота, 27 июля 1985 года

Позвонил Киту, сказал ему, что Мартин пригласил меня на свадьбу Мадонны. Кита тоже пригласили. Мы с Пейдж приехали в такси на угол Вустер-стрит и Бродвея (5 долларов). Там был прием в честь Клементе, который давала девица из «Артфорума», это было в большом красивом лофте. Бьянка была на костылях, и я рад, что послал ей цветы. Она поблагодарила меня за то, что порекомендовал ей обратиться к Эйзо, потому что он в самом деле помог ей с ногой. Там был Рэммелзи[1381], художник-граффитист, негр, и он привел меня в полное смущение, сказав: «А ну-ка повесели меня, покажи, какой ты великий». Я просто остолбенел. У него невероятно длинные ресницы. Мы договорились, что пойдем в «Иль Кантинори», поужинаем вместе. Мы туда пришли, но подождали Джейд и ее бойфренда. Джейд, конечно, нужно бы еще вырасти на целую голову или ей ничего не светит – понимаешь, о чем я? Она очень красивая, но даже ниже чем Бьянка. Какое-то время она была самой высокой в классе. Она рассказывала мне, что все считают ее самой счастливой девушкой на свете, потому что у нее такие великолепные родители, но ведь никто не знает, до чего с ними трудно… Она еще сказала, что ждет не дождется, когда можно будет выскочить замуж и родить ребенка, чтобы он кричал Бьянке и Мику: «Бабушка!» и «Дедушка!» Я сказал ей, что ей нужно выйти замуж за Стива Рубелла, и она ответила: «Но он не будет верным мужем», а Стив на это ответил: «Ну а ты сама-то будешь мне верна?», и Джейд сказала: «Надо подумать». Прекрасный ответ!

Кит сказал, что отправляется на 108-ю улицу, где будет «кислотная» вечеринка, поэтому он нас развез по домам.

Понедельник, 29 июля 1985 года

Позвонил Кит, сказал, что Кельвин объяснил ему: «Бель-Эр» – это отель для пожилых дам, поэтому Стив Рубелл хочет найти хороший вариант в «Беверли-Хиллз». Для свадьбы Мадонны. Наверное, они хотят приводить кого-то к себе в номер, а в «Бель-Эр» это не разрешается.

Поехал на прием к доктору Ли, и она вытряхнула все у меня из карманов, а потом проверила записанные телефонные номера на предмет черной магии. О, она такое делает! Она кладет твою руку тебе на грудь, и ты чувствуешь, есть там энергия или нет. Ты выставляешь руку перед собой, и она проверяет, как она оказывает сопротивление, – а ты лежишь, вытянувшись по струнке, как юноша из «Гитлерюгенда». На прошлой неделе она вынула у меня все из карманов, ну, обычные вещи, которые я всегда ношу с собой. Два ключа, сувенир из Японии, это подарок Джона и Кимико Пауэрсов, и телефонные номера на клочках бумаги.

Поехал в «Кафе Люксембург» (такси 4 доллара). Там был Карл Бернстайн, он помахал мне рукой из другого угла. Он был с тремя девицами. Был и Дэвид Бёрн из Talking Heads, но только я вообще не понимаю, как с ним разговаривать. С нами был Мартин Бергойн, он поднял волосы и из-за этой прически был похож на девушку. Ему двадцать один год, но выглядит он изможденным. А Кит сказал, что когда Мадонна жила у него, она спала на кушетке в его гостиной, и ох сколько бы он мог понаписать про тех, с кем у нее был секс…

Вторник, 30 июля 1985 года

Помчался знакомиться с Патти Рейнс и младенцем. Это дочь Марвина Дэвиса (такси 4 доллара). Она очень милая. Она сказала мне, что Татум тоже собралась заказать свой портрет, – это замечательно.

Фред решил, что поедет в Лос-Анджелес на свадьбу Мадонны вместе с нами. Позже в этот вечер Кит сказал мне, что попросил у Йоко Оно взаймы 200 тысяч долларов. Я был в шоке. Ему нужно это на его собственную галерею. Я сказал: «Кит, у тебя же у самого достаточно денег», а он ответил, что не хочет ради денег продавать свои картины сейчас, потому что, как он считает, позже они будут стоить гораздо больше. Она ему ответила, что все ее деньги вложены, что да, у нее в самом деле их немало, однако под рукой ничего нет, и я был просто шокирован тем, что он вообще попросил у нее денег, действительно шокирован, а он, по-видимому, считает, что в этом нет ничего особенного. Столкнулся на улице с Йоко и ее бойфрендом Сэмом Хавадтоем и пошел вместе с ними в «Дакоту». Он, оказывается, венгр, поэтому собирается купить там, в Венгрии, большой дом. И он не позволяет Йоко шпынять его. Он ест сладкое и пьет, сколько ему заблагорассудится, и не обращает на нее внимания, и мне кажется, что теперь ей хочется, чтобы ее кто-то шпынял или третировал. Еще он говорил, что не хочет, чтобы Шон стал актером, что, по его мнению, было бы лучше, если бы он занялся чем-то еще, в общем, он говорил как отец. Наверное, он заботится только о Йоко. Но это трудно. У них в квартире три кошки, и Йоко сказала, что они не проронили ни звука с того дня, когда умер Джон, – пока она не поставила его пластинку. Сэм провел нас по квартире, она такая большая. Я так и не видел всех комнат. Спальни и всякое такое – они, видимо, спят вместе. Но он все же ищет квартиру для себя, и я не знаю, что это означает. Сэм сделал горячий шоколад, но его никто не стал пить. Шон сейчас в летнем лагере, и ему там очень нравится.

Пятница, 2 августа 1985 года

Концерт Тины Тернер был прекрасен. Я думал, что она копирует Мика Джаггера, но потом кто-то сказал мне, что на самом деле это она научила его танцевать. Да, а что за проблемы у Рона Делсинера? Он так и не достал нам пропуска за кулисы, он жалуется мне на Корнелию, что она хочет контрамарки, а я чуть было не сказал ему: «Послушай, ты ведь хочешь попасть в светское общество – ну так вот и давай, тогда, глядишь, она как-нибудь и пригласит тебя на большую вечеринку, понимаешь?»

Ко мне подошла жена Гленна Фрая из Eagles, и Корнелия крикнула ей: «Отвали отсюда, фанатка!» – это было так гадко и так грубо. Она поднабралась всего этого из-за того, что часто общается с Боем Джорджем и Мэрилин.

Понедельник, 5 августа 1985 года

Все-все – и «Энкуайрер», и «Пипл», и «Ньюсуик», и «Тайм» – поместили фотографию Рока Хадсона на обложки. Вот и нам бы стоило поместить его на обложку Interview. Было бы смешно опубликовать выдуманное интервью с ним и чтобы именно сейчас во всех киосках красовался наш журнал с заголовком на обложке: «Рок Хадсон: почему я натурал». Позвонила Гейл, сказала, что на обложку ноябрьского номера пойдет Ким Бейсингер, и я лишь сказал: «Чтоооо?» Ну, в самом деле, она ведь немолода и уже не прославится, а даже если и прославится, то все равно… Понимаешь? Мне так надоели эти кинозвезды для яппи.

Был у доктора Ли, и она сказала мне, чтобы я прекратил есть бананы, пшеницу, брокколи и разогретую пищу.

Для Мадонны я хочу поместить заголовок из «Пост»: «МАДОННА О СВОЕМ НЮ: “НУ И ЧТО?”» – и взять ее фотографию, сделанную в какое-нибудь другое время[1382], но чтобы это подошло к заголовку, а Кит хочет использовать фотографию, которую сделал он: там она с Шоном Пенном. Как-то уныло. Ну, я попробую и так и так. Мы с ним вместе делаем картину – в подарок к свадьбе. Позвонил Уолтер Стейт и сказал, что умер Тед Кери, в Ист-Хэмптоне. В субботу там должна была открыться первая выставка всех его картин. Я не знал, что он жил в том же доме, где и Джед, на Западной 67-й. В доме Стюарта Пивара. Жил он с каким-то итальянским парнем. Но я знал, что его дела плохи: Уолтер говорил мне об этом еще на прошлой неделе.

Вторник, 6 августа 1985 года

Утром Бенджамин забрал меня из дома, день был славный. А поскольку это день моего рождения, я решил побаловать себя сладким, сделать такой совершенно сладкий день, не отказывать себе ни в чем (такси 6 долларов). Ну, все эти бесконечные «С днем рожденья». Бернард, который выступает с перформансами в женской одежде, принес мне самый замечательный подарок – он очень умный. Это была красивая коробка фирмы «Ван Клиф энд Арпель», а внутри – большая красивая коробка от браслета, все такое совершенное и очень красивое, мне ужасно понравилось, а внутри этой коробки от браслета карточка с надписью: «Энди Уорхол на свой день рождения ничего не хочет», потому что именно это я сказал журналу, когда меня спросили, какой для меня лучший подарок. «Ничего». Я не знаю, пришлось ли ему платить за упаковку или как это вообще вышло. Короче, я столкнулся лицом к лицу со своей собственной позицией, и я был [смеется] обманут в своих ожиданиях… Это было отлично. Даже хуже, чем просто увидеть собственные слова – ведь мне их вернули в изящнейшей коробке «Ван Клиф энд Арпель».

Позвонила Корнелия, вся мрачная и раздраженная. Ни подарка не прислала, вообще ничего, она даже не вспомнила про мой день рождения. Стивен Спрауз принес мне в подарок одну из своих старых картин. Кит спросил меня, кого я хотел бы пригласить на ужин. Он сказал, что в качестве подарка на день рождения сводит меня на матч по софтболу: играть будет команда Гленна О’Брайена, причем на Лерой-стрит, и Мэтт Диллон с художниками-граффитистами выступит против нее. В общем, жду с нетерпением. Команда Гленна играла против команды Футуры: художники-граффисты с Мэттом Диллоном. Ронни был в команде Гленна, и тут мимо нас проходила одна женщина с маленькой собачкой, она остановилась, поздоровалась – и знаешь, кто это был? Джиджи! Она сказала, что она и Ронни уже целых две недели живут вместе. Я посмотрел на эту собачку и вспомнил, как Ронни утопил котов, когда они с Джиджи в тот раз расходились. А вот теперь он разошелся с Тамой Яновиц, а она была очень славная. И Мария, дизайнер ювелирных украшений, она ведь тоже была славная. Джиджи сказала, что работает в кино. Мэтт Диллон ухитрился трижды промахнуться, когда трое игроков были на базах, – но все равно он был такой клевый. Потом к нам подошла Лидия: ей сказали в офисе, что я на этом матче. Джей не играл, потому что у него болит не то рука, не то нога. А Вилфредо до того обожает Мэтта Диллона, что носит всюду с собой книгу, которая называется [смеется] «Жизнь Мэтта Диллона». Я не шучу – есть такая!

Среда, 7 августа 1985 года

Кто-то сказал мне, что Джону Гулду удалось найти одного богача из Южной Африки, который хочет финансировать производство фильмов, причем Джон провел сделку так, что этот человек будет вкладывать в проект столько же, сколько и студия «Парамаунт».

Вчера вечером, за ужином, я встретился с Фредом, а еще с нами были Боб Денисон и его новая жена, поэтому я не смог пойти вместе с Керен Лернер и Стивом Аронзоном в «Айриш Тиэтер» – посмотреть, как Джон-Джон Кеннеди играет в поставленной там пьесе: билеты на спектакль не продаются, и попасть можно только по приглашению кого-то из занятых в спектакле актеров. Джон-Джон отказался от обложки Interview. Видно, понимает, что в нашем журнале ему пришлось бы слишком много рассказать, чтобы попасть на обложку, а вот для «Пипл» все сойдет – они напишут про него большую статью, хотя он им ничего и не расскажет[1383].

Боб Денисон женился на женщине, которая лучше всего подходит такому человеку, как он: курносый нос, блондинка типа Джоан Ланден, чуть старше тридцати, она пришла в платье от Валентино, и у нее было красивое кольцо с сапфиром. Она работает в утреннем выпуске программы «Тудей», в редакции моды и красоты. Ее имени я не знаю. И я так много жаловался, что у меня совершенно нет денег, что Боб подарил мне один доллар, попросив свою жену написать на нем свое имя, чтобы я мог узнать наконец, как ее зовут, но я все равно не смог прочесть, что она написала, а сам Боб не называл ее по имени. А Фред по-прежнему говорит с британским акцентом. Он, правда, умен, и это хорошо. Он знает, как заговорить на нужную тему, чего я вообще не умею. Мы разговаривали про самые элегантные духи, про самого шикарного мужчину, про самый шикарный спектакль, про самый шикарный автомобиль. По дороге домой из ресторана «Ле сирк» нас с Фредом остановил хорошо одетый мужчина с портфелем, который сказал, что у него только что украли кошелек и все такое, и Фред поверил ему, дал ему сколько-то денег. Я, правда, не поверил, потому что нормальный человек не стал бы просить деньги у прохожих, а поступил бы как-то иначе, обратился бы куда-то. Но Фред дал ему немного денег, и он пошел себе в сторону метро. Но тут Фред спохватился, что забыл в ресторане зонтик, мы пошли назад, и этот же самый мужчина точно так же просил денег у кого-то еще. Фред наорал на него и обозвал жуликом.

Четверг, 8 августа 1985 года

В офис пришла Тама Яновиц – встретиться с Пейдж. Тама расстроена, потому что Ронни снова сошелся с Джиджи, а я почему-то без конца оговаривался и все время упоминал его, хотя вовсе не собирался. Она вроде бы нормально переносила все это, но потом дала волю чувствам, сказав, что все еще любит его, что не знает, что делать, а я ей сказал, что она такая талантливая и такая красивая, что все при ней, что я совершенно не понимаю, почему это Ронни оставил ее, чтобы вернуться к такой действительно ужасной личности, как Джиджи, и Тама сказала, что ужасно рада была все это услышать от меня. Я сказал ей, чтобы она отключилась от своих переживаний и просто использовала их как материал для книги.

Понедельник, 12 августа 1985 года

Корнелия вчера выглядела прекрасно, когда мы были на вечеринке в честь фильма «Обмен ключами». Происходило все в ювелирном магазине Гарри Уинстона на углу 55-й улицы и Пятой авеню, потому что его сын Ронни Уинстон участвовал, по-моему, в продюсировании этого фильма. Корнелия пришла в платье золотисто-желтого цвета, и у нее была длинная светлая коса. Несколько недель назад она увидела у кого-то такую же косу, и она в этом очень шустрая – тут же узнала, где это было куплено, поехала туда на следующий же день и купила себе косу. Платье у нее было из «Блумингдейл», стоило всего сорок долларов, а на ней выглядело так, будто она его купила за несколько тысяч. Верх совершенно свободный, с мини-юбкой. Она там была лучше всех. Ей бы вот только избавиться от двойного подбородка – следствия шикарной жизни. И все присутствующие заставили ее пожалеть, что она не отправилась в Голливуд.

Вчера вечером она была добродушной, вовсе не нахалкой. Говорила, что ее мать никогда ей не помогает и соперничает с ней, даже не хочет ставить ее на обложку журнала «Таун энд кантри», – и я сказал ей, что она сама может поставить себя на обложку, но если обложка не будет продаваться, то все будет зря. Я сказал ей, что не нужно злиться на мать, винить ее во всем, я сказал так: «Понимаешь, когда тебе немало лет, но ты не чувствуешь себя старым, ты хочешь быть вместе с новым поколением, хочешь быть его частью…» И она сказала, что ей очень не хватает отца, потому что он был единственным, кто о ней заботился[1384]. В общем, я думаю, она поедет в Голливуд на месяц, попробует получить там какие-нибудь роли.

Вторник, 13 августа 1985 года

В офис зашла Долли Фокс, и я хотел, чтобы она познакомилась с Корнелией. Они прекрасно поладили, говорили о своих друзьях, которых они перезнакомили между собой, а те потом влюблялись друг в друга, и почему же такое никак не случится с ними обеими, и Долли заявила, что, на ее взгляд, все дело в одном: они обе богаты. Долли рассказала, что ей пришлось долго уговаривать Джулиан пойти на концерт Брюса Спрингстина, а потом они обе пошли за кулисы, и Брюс и Джулиан только взглянули друг на друга, как – все, свершилось… Я спросил у Долли, не трахалась ли она сама с Брюсом, до того как познакомила с ним эту свою подругу, и она сказала, что нет, ничего еще не было, но что она вот-вот собиралась дойти до этого. Я спросил ее, не в первый ли вечер Джулиан переспала с Брюсом, и Долли сказала, что нет, не в первый. Или еще вот: она познакомила другую свою подругу, Дану, с Эриком Робертсом, и он тут же бросил Сэнди Деннис и теперь они уже собираются пожениться. Долли выглядела великолепно – у нее идеальные брови и макияж вокруг глаз.

Среда, 14 августа 1985 года

Кит приходил вчера, ему было нужно воспользоваться моим чертежным станком – он ведь, надо думать, знал, что у меня он есть, и вот [смеется] мне пришлось признать, что это в самом деле так. С ним пришел какой-то бейсболист. А тот, кто поедет со мной на свадьбу Мадонны, Мартин Бергойн, – о, его поят и кормят в журнале «Пипл», потому что они пытаются выудить из него какие-либо сведения насчет свадьбы: ведь он и Мадонна раньше жили вместе, в одной квартире. Пока что никто еще не знает, где именно будет свадьба. Мартину предстоит стоять в дверях, чтобы впускать всех, кого обязательно нужно впустить, например, тех важных лиц, кого Шон и Мадонна встретят и пригласят буквально в последнюю минуту.

Я взял трубку вчера, и оказалось, что звонит Долли Партон, она была очаровательна, сказала: «Привет, Энди! Знаешь, кто это?» И я сказал: «Ох, боже ты мой, с таким-то голосом… – как не узнать!» Она сказала, что хотела бы подарить свой портрет агенту, Сэнди Голлину, и потом спросила, сколько это будет стоить, и я был ужасно смущен, сказал, что на эту тему ей лучше поговорить с Фредом или Винсентом. Она сказала, что уезжает в Лос-Анджелес в пятницу, но во второй половине дня, поэтому мы договорились, что встретимся для фотосъемки в пятницу ровно в 11 утра – я надеюсь, что все у нас получится. Сегодня должны были получить номер со Сталлоне. Все говорят про интервью, которое он дал, что он очень умен. Неужели такое возможно?

Четверг, 15 августа 1985 года – Нью-Йорк – Лос-Анджелес

Сидели в самолете двенадцать часов. Нам не давали разрешения на взлет, потому что в тех областях, через которые мы должны были лететь, шли сильные грозы. Потом Дайан Китон поссорилась со стюардессами: она хотела сойти, но ей не разрешили, потому что наш самолет был уже вторым в очереди на взлет, и капитан корабля в конце концов чуть не плакал, сказал, что хуже у него в жизни ничего не бывало, что он никак не может в этот момент повернуть и подъехать куда-то, где можно было бы высадить людей. Стив Рубелл тоже жутко поругался со стюардессами. Причем не когда мы еще были на земле, потому что он не хотел, чтобы его высадили, а как только мы поднялись в воздух – и тут он как начал: «Ах ты сукин сын, а ну-ка, как тебя зовут?» Компания была «Пан-Американ». В конце концов прилетели в Лос-Анджелес, почти в 1.30, и поехали прямиком в отель «Беверли-Хиллз».

Пятница, 16 августа 1985 года – Лос-Анджелес

Пожалуй, самый восхитительный уикенд всей моей жизни. Мартин отправился к парикмахеру рано утром, чтобы сделать прическу. Мы поехали на лимузине в Малибу, и когда мы издали увидели вертолеты, то сразу поняли, что свадьба – там. Кто-то сообщил репортерам, где все будет происходить, и над этим местом зависло штук десять вертолетов – ну прямо «Апокалипсис сегодня». На одном вертолете снаружи повисла какая-то женщина с камерой, и они все пытались подобраться поближе к месту церемонии. А сотрудники охраны нашли в кустах фотографов в камуфляже. Я разглядывал Мадонну с близкого расстояния – она такая красавица. Они с Шоном так влюблены друг в друга! На ней были белое платье и черная шляпа-котелок, и я не понял, что бы это могло означать. Кто-то сказал, что Шон накануне стрелял по вертолетам. Единственной скучной гостьей из числа знаменитостей была Дайан Китон. Там была идеальная смесь знаменитостей и никому не известных людей. Шон подошел ко мне поздороваться, и на свадьбе были все родственники Мадонны, все ее красавцы-братья. И, конечно, невооруженным глазом видно, что Шон и Мадонна сильно любят друг друга. Да, для меня это в самом деле было волнующее событие. На свадьбе Стив Рубелл был в полной отключке – по-моему, наелся ква алюда. Как мне показалось, Мадонна отпихнула его от себя, и он потом блевал в машине. Она танцевала с единственным маленьким мальчиком. Можно было разглядеть всех, кто пришел на свадьбу, все были под шатром, народу не так уж и много. А молодые актеры, казалось, надели костюмы своих родителей – например, Эмилио Эстевес и Том Круз. Все эти молоденькие кинозвезды с сильными ногами, ростом метр семьдесят пять или около того. Видимо, это новый облик Голливуда. Актеры вроде тех, кто на большой фотографии Мэтью Ролстона, на развороте нашего номера со Сталлоне. Я говорил, какая она потрясающая? Мэтью сейчас наш лучший фотограф – он использует прекрасные места для своих съемок, придает этим ребятам «характер». Благодаря ему все эти новые парни выглядят сногсшибательно – как настоящие звезды, и это он сделал их всех такими классными. Да, а когда мы уже уезжали, я глазам своим не мог поверить: Том Круз просто прыгнул к нам в машину, спасаясь от фотографов. Его машина была припаркована дальше по дороге. Я его сфотографировал. Мы с Фредом решили, что свадьба Марисы была более гламурной, однако эта оказалась более захватывающей – из-за вертолетов.

Суббота, 1 7 августа 1985 года – Лос-Анджелес

Я возненавидел отель «Беверли-Хиллз». В номере два телевизора, но нет пультов. А ванная хуже, чем в «Холидей инн» пятидесятых годов. Я не понимаю, как женщина может там поворачиваться – я сам-то не слишком мог. Света не было. Зато там висело какое-то новомодное устройство – наверное, фен. А может быть, телефон. И сотрудники охраны в «Беверли-Хиллз» такие, что издалека понятно, кто они, – а вот в «Бель-Эр» их не отличишь от гостей. Стив Рубелл решил не ходить с нами на встречу с Долли Партон. Он принялся звонить по делам, не вставая с постели. Знаешь, так странно наблюдать, как ведет себя Стив, потому что он ужасно старается быть «оригиналом». Ну, например, он будет есть кетчуп вместе с «Кока-колой» и при этом без конца повторять, что именно так ему нравится больше всего. Лишь бы другие обратили внимание на его «оригинальность». Такое впечатление, что он прочитал пособие о том, как надо себя вести, чтобы окружающие тебя запомнили, как производить на всех особенное впечатление, и он буквально следует всем этим предписаниям. Он закажет блюда в ресторане, а потом даже не притронется к ним. Или мы все заказали мороженое, и он устроил большой спектакль, дожидаясь, пока оно не растает, чтобы высосать его, и объяснил, что любит есть его так с детства, когда отец покупал ему мороженое и он ел его именно так. Взял такси, чтобы повидать Долли Партон у Сэнди Голлина. Долли не хочет, чтобы кто-то знал, где именно она живет, потому что ей угрожали, что убьют. Ну, мы туда приехали, и Долли, по-моему, была в ужасе, что мы привезли с собой столько людей, но ведь Кит и все прочие хотели, чтобы вокруг них весь день были одни звезды. Сэнди Голлин приказал измерить те места, куда он хотел бы повесить портреты. Потом мы вернулись пешком в наш отель. Мне звонила Шер, и у нее была запись на автоответчике, что, мол, всех, кто звонит по этому, личному, номеру, автоматически приглашают прийти на барбекю прямо сейчас.

Ну, мы отправились к Шер, нам открыли и впустили внутрь, однако мы заметили, что и Шер, и ее бойфренд были ошарашены, когда увидели всех нас. Шер подавала вкусную свинину с бобами и не хотела говорить, в чем секрет приготовления этого блюда, но в конце концов призналась, что открыла банку бобов «Кэмпбелл» и полила ее содержимое большим количеством острого соуса. А малыш Элайджа, сын Оллмана[1385], шалил, он срезал с цветов все бутоны, которые должны были вот-вот распуститься. Шер была забавная, рассказала историю про журавля, который как-то прилетел к ней на участок, прожил два дня и съел всю рыбу в пруду. А позже мы поехали к Лизе Лав, и она говорит: «Ох, Господи, ко мне на участок только что прилетел журавль, и он поедает всех моих рыбок!» В общем, этот журавль никого не обходит своим вниманием. Еще Шер рассказала, что Мадонна спросила у нее во время свадьбы, как полагается разрезать торт. А Шер ей на это: «Да откуда мне знать!» Потом Мадонна спрашивала у гостей, не положить ли им торт, – и всем подавала куски прямо своей рукой. По-простому, понимаешь ли.

Там лежал номер «Стар» со статьей про Шер. И как-то так получилось, что все прочли ее. А Шер расстроилась, потому что там сказано, что она никогда не моется. И еще вот это: «На следующей неделе: Шер встречается с Джеки Кеннеди». И никто не стал ее спрашивать, встречалась она все же с Джеки или нет. Шер вспомнила, как познакомилась со мной в аэропорту, где-то вроде Атланты, году в 1965-м. Это было во время одной из наших первых поездок по стране. Она была тогда со своим Санни.

Дэвид Хории, новый иллюстратор Interview, пришел с нами на ужин в «Мистер Чау», и я сказал Фреду, что Дэвид очень хороший художник, а Фред был в одном из этих своих настроений, поэтому ответил: «Сначала мне нужно посмотреть его работы. Я ничего пока не видел». И я сказал: «Знаешь что, Фред, я тебе говорю: этот человек прекрасный художник, вот и все!» (ужин 530 долларов). Потом мы поехали к Брэду Брэнсону. Раньше он был личным секретарем Пола Джесмина, а теперь он еще и фотограф. Оказалось, что всем там понравилось больше всего, потому что Кита и всех прочих повезли в порно-магазин, где они купили аэрозольный баллон под названием «Фарт» (Fart, «Пердун»), а потом побрызгали в автомобиле – и всем пришлось срочно из него выскочить (чаевые в отеле 50 долларов).

Воскресенье, 18 августа 1985 года – Лос-Анджелес – Нью-Йорк

Мы вернулись в Нью-Йорк, и я попросил остановить лимузин (моя доля 50 долларов) на углу моей улицы, и пока я шел по 66-й улице к своему дому, какая-то женщина крикнула: «Энди!» А когда я не обернулся, она завопила: «Твоя мать – шлюха!» Странно, что такое кричала женщина. Тут же я вспомнил самое плохое – Валери Соланас и то, как она в меня стреляла.

Четверг, 22 августа 1985 года

Разговаривал с Сэнди Голлином про всю эту историю с Долли Партон. Фред попросил его послать задаток, и он сказал, что обязательно это сделает.

Понедельник, 26 августа 1985 года

Увидел в «Энкуайрере» телевизионный поцелуй Линды Эванс и Рока Хадсона[1386]. На улице ужасно жарко и душно.

Пытался прочитать «Окончательный монтаж»[1387], но это все равно что читать «Уолл-стрит джорнэл».

Вторник, 27 августа 1985 года

Был на работе до четверти восьмого вечера.

Позвонила Сьюзен Блонд, сказала, что у нее есть билеты на концерт Боя Джорджа сегодня вечером в Эсбери-Парк, причем сказала, что может дать два билета мне и еще два Киту. Это был благотворительный концерт в пользу «Бней Брит»[1388]. Его организовал Рон Делсинер, он и сам был там, на концерте, я ему оказался нужен для рекламы и спросил его: «Да, кстати, а что случилось тогда, в тот вечер, когда выступала Тина Тернер: почему ты не мог пропустить нас за кулисы?» И он ответил: «М-м-м, э-э-э, это было невозможно». Я не послал его куда подальше, но очень хотел. В общем, мы туда поехали вместе с Сьюзен, приехали с опозданием, так что не услышали первую песню. За кулисы мы сходили. А потом, когда вернулись, весь этот молодняк в зале принялся кричать: «Эн-ди! Эн-ди!» Смеха ради. Джордж трижды выступал на бис. Еще он раздал миллион автографов, потому что теперь он уже снизошел до этого – а ведь раньше вообще всем отказывал. Он обрадовался нам. Мэрилин не было, и Сьюзен предупредила, чтобы мы вообще не упоминали его имя при бойфренде Джорджа, потому что он, наверное, ревнует.

Кит и все прочие высмеивали и Эсбери-Парк, и то, что Джордж вообще туда поехал выступать, и говорили они так: «О, смотрите, вон корреспондент агентства новостей Эсбери-Парка!» Или: «А, телеканал Эсбери-парк берет интервью!» А Джордж спросил Кита: «Где моя картина?» Потому что на дне рождения Кита Джордж сказал, что споет для него «С днем рожденья тебя» только при условии, что Кит подарит ему какую-нибудь свою картину. А Кит ответил тогда, что он подарит ему картину не за то, что Джордж споет для него «С днем рожденья!», а просто потому, что ему самому этого хочется.

Среда, 28 августа 1985 года

Позвонили из сериала «Полиция Майами: отдел нравов», предложили 325 долларов, чтобы я снялся в одном эпизоде. Фред даже рассмеялся и ответил им, чтобы перезвонили, когда наскребут побольше денег. Они все равно прислали мне сценарий, и я никак не мог понять, какую роль они хотели мне дать. Мне сказали, что это роль мошенника-пуэрториканца, но в «Полиции Майами» все персонажи – мошенники-пуэрториканцы.

Гейл по-настоящему хорошо выглядит, наконец-то похудела. Она зашла в офис, и Крис предсказал, что не просто так, а чтобы получить подарок ко дню рождения, и [смеется] так оно и вышло.

Пригласил Вилфредо на ужин, который давала Пейдж в «Тексаркане» для наших рекламодателей (такси 5 долларов). Это – часть новой стратегии Пейдж, потому что она так устала иметь дело со всеми этими подчиненными каких-то начальников, что решила приглашать в ресторан только самих президентов компаний, и, как оказалось, они помирают со скуки и просто жаждут пойти куда-нибудь.

Отвез Вилфредо домой (такси 10 долларов). Потом, вернувшись к себе, некоторое время смотрел программу «Леттермэн», и у него в гостях был Эдди Мерфи, очень раскованный и клевый, а следом появился Дик Каветт, и он был по-настоящему смешной. Он сейчас все больше выглядит и ведет себя как гей, а Леттермэн даже явно занервничал, потому что Каветт так шутил, что затмил ведущего. Дик в самом деле старался изо всех сил, использовал смешные и мудреные слова, каламбурил.

Воскресенье, 1 сентября 1985 года

Добрались до Медоулэндс на концерт Спрингстина, это было замечательно, море людей. У нас были проходки в пресс-зону, но мы остались в партере. Долли Фокс и Кит не могли поверить, сколько автографов мне пришлось раздать молодежи из Джерси.

Концерт был длинный, с семи вечера до половины двенадцатого. Этот «Босс» говорит глупости и он сторонник демократической партии, хотя напрямую этого не высказывает – просто говорит, что надо снова загрузить сталеплавильные заводы и так далее, чтобы у людей была работа. Он настоящий метеор. А хореография… ну, если это хореография, тогда и я могу быть хореографом. Да, а что касается слэма, мне кажется, что я в самом деле могу очень в этом преуспеть. Правда-правда. Смеется Брюс ужасно мило, он хихикает. Он теперь стал хорошеньким. Когда он был моложе, то вовсе не был таким. Потом мы поехали назад в Нью-Йорк и пошли в «Пи-Джей Кларк». Домой я приехал около двух ночи (ужин 110 долларов).

Вторник, 3 сентября 1985 года

Бенджамин зашел за мной, и мы наскочили на Психа Мэтти, и я предложил, почему бы ему не пойти на 52-ю улицу и не начать докучать Грете Гарбо – и он записал нужный адрес. Та к и вижу заголовки в газетах после того, как он ее убьет: «Ее адрес мне дал Энди Уорхол».

Да, знаешь что? Я вчера с кем-то разговорился и узнал, что Брюс Спрингстин на самом деле отдает на благотворительность большие средства, так что я теперь к нему хорошо отношусь. Может быть, мы сможем заполучить его на обложку Interview, когда он захочет рекламировать «Фарм Эйд»[1389]. Посмотрел «Американские велогонщики». Я весь фильм пялился на одну девушку с таким крючковатым носом, а потом вдруг понял, что это Дженнифер Грей. Вот ведь в самом деле как грустно: ее отец пошел и сделал себе новый нос, а вот ее к специалисту не послал[1390]. Ну не гадко ли так поступать? Да, обязательно посмотри этот фильм хотя бы ради ее носа – это надо видеть! А вот Кевин Костнер – у него будет большая карьера. Фильм, кстати, очень хороший.

Среда, 4 сентября 1985 года

Я не в состоянии определить, когда Фред пил накануне вечером, а когда нет. Просто никак не пойму: он становится высокомерным и величественным после того, как сильно напьется накануне, или же наоборот – когда не напьется. Он порой ну прямо сам Конде Наст[1391] или что-то вроде того. Я сказал ему, что номер Interview, посвященный Сталлоне, получился отличный, но не похоже, что он себя окупил. А он отвечал мне: да, да, он сам прекрасно знает, что сколько стоило, что он знал вообще все-все… Я ему: «Ну, хорошо, конечно, ты все-все знал и понимал, пусть так. Правда, я помню, у нас была грандиозная задолженность, про которую никто ничего не знал, но если ты все-все знаешь, тогда, значит, все прекрасно!»

Пошел на вечеринку к Киту в его новый лофт (такси 3 доллара). Гости у Кита были замечательные, много женщин. Там был Мартин Бергойн, он сказал мне, что Мадонна очень огорчена, потому что мы позволили фотографу из журнала «Пипл» сфотографировать те картины, которые мы с Китом подарили ей на день рождения. Из «Пипл» в самом деле позвонили мне, и я им не разрешил ничего фотографировать, но потом зачем-то сказал, что если они хотят позвонить Киту и спросить его мнения, то пожалуйста. В общем, Мартин сказал, что Мадонна ненавидит нас за это, а я ответил, что он просто обязан сделать так, чтобы она перестала нас ненавидеть.

Четверг, 5 сентября 1985 года

Позвонил Жан-Мишель, сказал, что хочет пойти с нами посмотреть проект Сьюзен Блонд – Лютера Вандросса, он выступает в «Радио-сити» (такси 3 доллара). Одна чернокожая девушка сказала, что покажет нам наши места, провела нас по проходу, потом попросила меня где-то там расписаться и ушла. Мы постояли некоторое время, и тут я сообразил, что она просто хотела получить автограф, что она даже не сотрудница этого заведения. Это странно. Ну то есть она могла хотя бы провести нас по тому проходу, какой нам был нужен… В общем, мы сами нашли наши места, и кто-то сказал, что Эд ди Мерфи где-то рядом, но я его не видел. Ну, Лютер пел, и его баллады – это длинные-предлинные истории. Правда, очень хорошие, и публике он очень понравился. Потом мы поехали на такси в «Эриа» (7 долларов).

Там был Лестер Перски, совершенно пьяный, он целовал всех подряд, рассказывал, как я вытащил его из сточной канавы и сделал важным и значительным и [смеется], ну да, конечно, я ему говорил это столько раз, что он и в самом деле в это поверил. Он хотел познакомиться с Боем Джорджем, поэтому заставил меня представить его, а уже позже, когда я оставил их одних, Бой Джордж, надо думать, совершенно потерял к нему интерес, потому что Лестер опять подошел ко мне с просьбой представить его еще раз.

Там был приятель Лестера по имени Томми Дин, я его терпеть не могу. Я ведь не забыл, как он сказал Лестеру, что не нужно давать нам деньги на съемки «Плохого». И он сделал это с такой самоуверенностью. О, я хорошо все помню. Та к о й был самодовольный… Бенджамин проводил меня до такси, и я поехал к себе в аптаун (8 долларов).

Пятница, 6 сентября 1985 года

Пришел Жан-Мишель, наша выставка открывается в субботу. Правда, все обращают внимание на те выставки, которые происходят в октябре и ноябре, так что наша рановато открывается, но ничего, это ведь небольшое событие. Жан-Мишель в ступоре опрокинул банку с краской на портрет Долли Партон и испортил его. А Сэнди Голлин все звонит и звонит, требует немедленно прислать портрет, а мне хотелось бы, чтобы они не подгоняли меня, потому что я хочу сделать все хорошо, он еще не готов.

Суббота, 7 сентября 1985 года

Собирался пойти на прием к доктору Карен Берк на коллаген, однако пока что стоит жара, а я не хотел бы в такую погоду еще и переносить боль. Вилфредо зашел в офис и помог мне. Interview, по-видимому, поставит Мадонну на обложку рождественского номера. Интервью у нее возьмет Шон Пенн и еще один человек. Я получил свои фотографии со свадьбы – отпечатки делал бывший ассистент Криса, Терри, он ведь теперь печатает для меня фотографии, и на них видно, что Мадонна знает, как накладывать макияж – профессионально, по-голливудски. Кто-то, наверное, показал ей все это или же всегда делает макияж для нее – ведь все нанесено просто идеально. Шон будет новым Дастином Хоффманом. У него впереди большая карьера.

Потом я решил пойти в клуб «Пирамида» – посмотреть представление Энн Магнусон. Она играет три скетча: «Эди и Энди», «Гала и Дали» и «Принс и Фаллопия». Ну, вроде как Аполлония, ты поняла? Интеллектуальная женщина из даунтауна. Ее выступление не было смешным, но она хорошая актриса и работает, как вол, – в этом что-то есть.

Понедельник, 9 сентября 1985 года

Сегодня в программе «Донахью» была Бетти Роллин, убившая свою мать. Они с мужем сказали матери, сколько каких таблеток и в каком сочетании нужно принять, чтобы покончить с собой, и сидели с ней в одной комнате, когда она это сделала, и теперь Бетти Роллин написала про это книгу[1392]. Звонили насчет портрета Долли Партон: «Родинку оставили или убрали?» Я ее убрал, а они хотят, чтобы была, поэтому я позвонил Руперту и сказал ему, что родинку нужно вернуть.

Потом мы с Пейдж пошли в «Ла Колонна», потому что Эсте Лаудер выпустила новые духи под названием «Бьютифул». Разве не великолепно? Кто-то говорил мне, что сегодня люди хотят пользоваться такими духами, чтобы сразу было понятно, что это за аромат. Ну, как у Джорджио. Это ведь показатель статуса. Правда, интересно? Я сидел рядом с редактором из ELLE, я как-то недавно купил этот журнал, его хорошо делают.

Пришел домой, позвонил П. Х., чтобы рассказать про свой день с «Бьютифул», потому что мы ведь собрались выпускать вместе свою линию духов, и у нас есть отличные идеи – как назвать три разных аромата и как их упаковать.

Вторник, 10 сентября 1985 года

Крис продал фотографию меня в журнал «Ин тач», и там еще внутри есть интервью. Он готов продать меня в любую сточную канаву. Надо запомнить, что когда я в следующий раз буду подписывать ему разрешение на публикацию, надо будет указать, что оно – разовое.

Сандро Киа зашел в гости, он был весьма мил. А новость сегодня такая: художник Карл Андре, возможно, выкинул свою жену из окна квартиры в высотном доме в Виллидж, где они жили. Огромный заголовок говорит, что его подозревают в убийстве, но вообще вся статья скорее о том, как это так получилось, что она выпала сама[1393]. А Сандро еще сказал: «Отлично, отлично, надо всех женщин убить». Он разводится со своей женой.

Среда, 11 сентября 1985 года

Некоторые из портретов Долли Партон вышли светлыми, а некоторые темными. А они без конца звонят мне из Лос-Анджелеса: ну как, готово? ну как, готово? – в общем, они меня совсем задолбали, и я в конце концов сказал, что да, готово. Хотя мог сделать куда лучше.

Четверг, 12 сентября 1985 года

Пит Роуз в программе «Донахью». Да, вот бы хорошо сделать еще один его портрет. Смотрю сейчас на него: он ведь по-настоящему хорош собой, хороший нос, хорошие волосы – я бы сделал очень хороший портрет, только голову. Звонил Жан-Мишель, и я прямо-таки затаил дыхание, ожидая, что он поссорится со мной прямо накануне открытия выставки наших совместных картин в галерее Шафрази. Вернисаж в субботу.

Да, я девушке на одном аукционе за один браслет назвал сумму в 1 200 долларов, и вот после аукциона она позвонила и сказала, что его купили за 850 долларов и что она просто не успела вовремя назвать мою сумму. Я лишь сказал ей: «О, ну разве это не замечательно?» Я ведь могу прожить без него, потому что я могу прожить вообще безо всего, но он был такой славный. И я все хожу к той даме, чьи серьги подходят к кольцу, которое я подарил П. Х., но она всякий раз не понижает свою цену, а повышает ее… Она одна из тех отчаявшихся людей, кто вбил себе что-то в голову и никак не может изменить свое решение. Упрямая. Надо мне будет пойти к ней в тот день, когда ей нужно платить по счетам.

Я позвонил Стивену Спраузу, чтобы пригласить его на ужин в «Иль Кантинори» (такси 6 долларов). Туда вскоре пришла Палома вместе с Фрэн Лебовиц и ее мужем. Я сказал им: «Не хотите присоединиться к нам?» Тут Фрэн пропищала: «Нет, не хотим. Мы ждем еще кое-кого». А на самом деле никого они не ждали. Никто так и не появился. В общем, по-моему, Фрэн просто ужасно себя ведет, с ними наш ужин был бы забавным – я так давно не разговаривал с Паломой.

Пятница, 13 сентября 1985 года

Звонил Жан-Мишель, сказал, что его пригласили на вручение наград MTV. Позвонил Кит – то же самое. Наверное, MTV срочно понадобилось сделать новый логотип, вот они и приглашают художников. Кит расстроился, что его места были в бельэтаже. Жан-Мишель приехал на лимузине. Он сказал, что не хотел ехать с Китом, потому что Кит слишком настырный. И несколько позже это и проявилось: Кит ужасно хотел, чтобы его сфотографировали. И он хотел обязательно идти рядом со мной, потому что тогда его наверняка сфотографируют. Ну, мы подъехали к «Радио-сити», и там бурлила огромная толпа, однако камеры уже успели убрать, поэтому Кит был очень разочарован. В прошлом году моей дамой была Мора Мойнихан. Она сейчас на восемь месяцев уехала в Индию. Ее бойфренд – индус, и Сэм сказал, что она носит сари и низко кланяется – звучит ужасно.

Выступление Эд ди Мерфи было славное, он часто говорил «да ссать на это» или «да клали мы», потом еще пошел в женский туалет и выбрал там девушку, а потом вышел на улицу и привел от туда кого-то, чтобы вместе вести программу. Ну, знаешь, как у Леттермэна, эта мулька под названием «человек с улицы», ее раньше Стив Аллен использовал. Но все было скучно. Не очень-то по-молодежному. Потом все закончилось, и мы были голодны, как волки. Пошли в сторону «Одеона». Но Кит захотел сразу идти в «Палладиум», потому что не хотел пропустить звезд, он хотел снова увидеть Шер. Ну, только мы зашли в «Одеон», как он уже собрался уходить. Сказал, что не голоден, сказал: «Я уже ел», хотя мы знали прекрасно, что ничего подобного, потому что все мы были вместе несколько часов подряд и все ничего не ели. Кит мне нравится, но это все было так глупо! Ужин вышел дешевым, но это, по-моему, от того, что никто не пил (135 долларов). Потом мы поехали на лимузине в «Палладиум». Провели там час или два. Единственным, с кем я поговорил о чем-то, был Дэвид Ли Рот.

Суббота, 14 сентября 1985 года

Один из этих непонятных дней, которые просто хочется вычеркнуть. Работал до семи вечера. Позвонил Жан-Мишелю, сказал, что заеду за ним, и заехал. Поехали в галерею Тони Шафрази (такси 5 долларов), и там народу тьма, от стенки до стенки не протолкнуться. В дверях стоял дворецкий из «Дансетерии». Пришедших организованно запускали в галерею, а потом выводили. Джерард Маланга попросил мой автограф. Там был Тейлор Мид. Был Рене Рикар. Картины выглядели очень хорошо, просто великолепно, и всем, по-видимому, понравились. Была Иман, она разошлась со своим мужем. У Тони внизу были люди, которых угощали шампанским, но это все те же самые люди и разговаривали все об одном и том же. Я позвал на выставку гостей из двух магазинов – Ли из «Мацуда» и Филип из «Фьоруччи» плюс еще Бенджамин. Разговаривал с Мэдлин Неттер, которая пришла в спортивном костюме. Фред попросил Сабрину Гиннесс привести Дэвида Ли Рота.

На мне был пиджак от Стефано, где на спине нарисована картина Жан-Мишеля, но я решил, что мне не стоит носить такие эксцентричные вещи, я выгляжу в них как фрик. Буду теперь одеваться в обычный черный костюм.

Понедельник, 16 сентября 1985 года

Фред отправляется в Лос-Анджелес, потому что здание на Дохени-стрит невозможно купить для наших целей – для него не смогли изменить статус использования. Новый номер Interview вышел со Шварценеггером на обложке, и мне она очень нравится – выглядит совершенно как комикс. И весь номер мне тоже нравится. Все в нем так, как должен был бы выглядеть журнал «Вэнити фэйр». С нужной дозой странного и эксцентричного.

Умерла Лора Эшли, она упала на каменные ступени в доме своей дочери. Но она никогда не заказывала рекламу. Я вот все думаю про этих англичан, которые только и знают, что берут, берут, берут, а для тебя ничего не делают. Мы никогда не получаем никакой рекламы от лучшего друга Фреда – лорда Джермина. Да, а ты знаешь про эти портреты Мика Джаггера, которые супруги Хескет собрались выбросить на рынок? Все получилось хорошо – мы снова выкупили их, и теперь это самые популярные из моих работ, идут сразу после «Мэрилин», так что это было правильное решение. Пейдж пригласила кое-кого на ланч, и я думал, что украшения на них – простенькая бижутерия, а они сказали мне, сколько это стоит, и я ответил [смеется]: «Господи, это ведь цена за настоящие вещи!» И ведь это на самом деле были настоящие вещи.

Гейл не вышла на работу в связи с иудейским праздником, хотя говорила мне, что католичка, а в другой раз – что ходит в Епископальную церковь.

Вторник, 17 сентября 1985 года

Мы с Бенджамином пошли в «Сотбис», чтобы посмотреть большую индийскую выставку. Там миллионы разных вещей. Я пропустил ланч у Кенни Лейна в честь Джекки О., ведь жена самого махараджи приехала в Нью-Йорк, а Джекки делала книгу об Индии. День был очень занятой. Работал до половины восьмого, ушел слишком поздно.

Отправился на «Пирс 17», там была вечеринка, где планировали собраться все ребята из тех, кто играет рок-н-ролл (такси 7 долларов). Это новый огромный ресторан на воде, он занимает целый квартал. Вечеринка уже как бы завершалась. Джеллибин как раз уходил, когда я появился там. Мэтт Диллон был пьян, как и все его друзья, он начал задаваться, чтобы произвести на них впечатление: «Приве-е-е-ет, Энди!», долго тряс мою руку и крепко, по-мужски, обнял меня за плечи. А потом вроде как поцеловал меня.

Среда, 18 сентября 1985 года

Только мы с Бенджамином вышли на улицу из моего дома, а мой телохранитель – Мэтти – уже тут как тут. Я дал ему доллар и сказал, чтобы он проваливал, но он и не думал, остался со мной. Он еще больше похудел, стал еще более грязным, у него болит нога, он хромает, это грустно – он явно слишком много бродит по улицам. Потом я отправился к доктору Бернсону. Я провел у него довольно много времени, пытаясь понять, какого такого духа они изгоняли. Его ассистентка Джуди не была на работе три дня, а когда пришла, увидела, что доктор Бернсон рыдает, потому что ему противостояла такая мощная сила. Ему сказали, что не нужно было вызывать этого духа, потому что он еврей, что это должна была сделать Джуди, она ведь католичка и более беспечная, чем он, и ведь это не похоже на выдумки. Ну то есть зачем им было бы нужно выдумывать все это? Нет, наверняка так все и есть. В общем, я оттуда уехал. А Мэтти все еще дожидался меня на улице.

Я сказал Мэтти, что ему нужно ходить в музеи и на аукционы, чтобы многое понять и многому научиться. Ему нужно найти работу в одном из подобных заведений, чтобы не проводить все свое время на улице. Он мне на это ответил, и ответ его был очень длинным – что-то насчет того, что нужно на самолете врезаться в Мэдисон-авеню и убить всех евреев. Он об этом много говорит. Дело в том, что у нас одинаковая жизнь. Мы ходим в одни и те же места. Он все время повторял, какой я привлекательный. Но, увы, я привлекаю к себе лишь его одного (журналы и газеты 4 доллара).

А компании «Кэмпбелл Суп» не понравилась картина, которую они мне заказали. Оказалось, что они хотели исключительно то, про что они говорили, – картину, на которой была бы изображена их новая упаковка. А я попытался что-то придумать сверх этого, но им совершенно не понравилось, так что теперь мне придется все делать заново.

А самая ужасная новость сегодня состояла в том, что я позвонил Сэнди Голлину, потому что он ничего не сказал мне про портреты Долли Партон, и его секретарша взяла трубку и сказала: «О-о-о, Сэнди в тако-о-м замешательстве…», она объяснила, что портреты вообще не похожи на мой стиль. Сэнди они просто-напросто не понравились. И через пятнадцать минут она задала прямой вопрос: может ли он получить назад свои десять тысяч долларов? И я сказал: «Разумеется, конечно, но разве он не хочет, чтобы я переделал эти портреты?» Как она сказала, они думали, что будет больше цвета, больше в духе поп-арта. Но все же, я хочу сказать, мне раньше следовало бы понять, что к чему, потому что началось это все так странно: Долли позвонила и сказала, что это она хочет купить картины в подарок для Сэнди, а потом – чтобы договориться о более благоприятной цене, наверное, потому что когда я сказал: «Ну, я могу подарить тебе один портрет, Долли, за то, что ты так прекрасно относишься к Сэнди и даришь ему остальные», и тогда они перезвонили и сказали: «Ну, знаешь, поскольку ты все равно хотел один портрет подарить, отчего бы не снизить цену?» Понимаешь? Это же Голливуд. Ну ладно, я кое-чему благодаря этому научился. В следующий раз я заставлю их поработать – например, приехать, посмотреть, нравится ли им картина, и так далее, чтобы на каждом шагу заставить их как следует потрудиться. Да, а потом они даже сказали, что я могу попытаться продать их. Они сказали мне, что дадут «разрешение» на это. Кошмар.

Четверг, 19 сентября 1985 года

День в офисе был горячий. Фред встречался с Бруно. У Руперта возникла идея, как натянуть холст на ящик, – для этой истории с фирмой «Кэмпбелл». Уехал рано, был на приеме у ветеринара (такси 6 долларов). Не попал на вернисаж, который Пейдж устроила для своего мексиканского художника. Это уже вторая попытка, но бедняга Пейдж: как раз когда они открывали выставку, стало известно, что в Мексике случилось ужасное землетрясение – может, даже 7,8 балла. Не везет этому парню, этому художнику. Жан-Мишель заехал за мной на лимузине, и мы отправились в Рокфеллер-центр на прием, который этот самый человек по имени Стивен Гринберг устроил у себя в офисе, как раз на два этажа выше «Рейнбоу-рум». Там две террасы и кругом разные произведения искусства, миллионов на десять долларов. Этот самый Гринберг[1394] (у него седые волосы, пажеская прическа) и устроил для меня выступление в Линкольн-центре, когда нужно было рисовать с компьютером «Коммодор». Ну, в тот раз, с Дебби Харри. Он инвестор, по-моему. Кто-то сказал, что он дает консультации компаниям по ведению бизнеса, а гонорар берет акциями. Это он порекомендовал Клайву Дэвису[1395] обратиться к нам. Там было так много молодежи, просто отличной. Все накрашеные, парни андрогинного типа, красота! Ребята из даунтауна. Я все думал: вот было бы здорово возродить «Рейнбоу-рум».

По дороге в «Эриа» мы решили зайти в «Одеон». Когда сели в «Одеоне», я попросил газету, и в номере «Таймс», уже за пятницу, увидел огромный заголовок: «Па-де-де Баския и Уорхола». Смог прочесть лишь одну строчку: что Жан-Мишель – это мой талисман. О боги!

Пятница, 20 сентября 1985 года

Нужно было пойти на открытие моей выставки у Лео Кастелли, там серия «Царствующие королевы», и я возненавидел Джорджа Мульдера за то, что он показывает ее в Америке. Предполагалось, что эта серия – только для Европы: ведь здесь, в Америке, всем плевать на царствующих особ, и в результате будет очередная плохая пресса. Я сказал Жан-Мишелю, чтобы он на вернисаж не приходил. Я спросил его, не разозлился ли он на меня за ту рецензию, где его назвали моим талисманом, и он сказал: нет, не разозлился.

Воскресенье, 22 сентября 1985 года

Ходил в церковь. Я всегда захожу туда на пять минут. Десять или пять минут. Там обычно пусто, но иногда бывают свадьбы. Потом взял такси до угла Шестой авеню и 26-й улицы, где блошиный рынок (такси 6 долларов). День очаровательный. Все еще можно дешево купить посуду «Фиеста». Полагаю, она никогда не закончится[1396].

Понедельник, 23 сентября 1985 года

Бенджамин раздавал Interview, пока я был на приеме у доктора Ли. Она сказала мне, что разговаривала с Джоном Гулдом, и он сказал ей, что сумел устроить сделку на общую сумму в сто миллионов долларов для производства кинофильмов: этот человек из Южной Африки, который занимается кристаллами, дает ему 50 миллионов и «Парамаунт» добавляет столько же. Получил записку от Сэнди Голлина, в ней написано: «Спасибо, что ты такой терпеливый». Что это может означать – понятия не имею. Фред не хочет, чтобы я баловал его нового секретаря, он из Ньюпорта, его зовут Сэм Болтон, – не хочет, чтобы я водил его всюду, брал с собой, а ведь с ним так славно ходить в кино.

Вторник, 24 сентября 1985 года

Людям из «Кэмпбелл» очень понравилась розовая картина с упаковкой их супа. Секретарша Сэнди Голлина оставила сообщение на моем автоответчике, чтобы я перезвонил ей, когда окажусь дома, ну, я позвонил, конечно, а она была такая бодрая, спросила меня, получил ли я цветы, – ну да, это были самые крошечные орхидеи на свете… – и вообще сплошной позитив и всякое такое, и меня так и подмывало сказать: «Да кончай уже нести все это, давай о деле: что ты хочешь на самом деле сказать?» Но я понимаю: она всего лишь выполняла свою работу, ей вовсе не хотелось всего этого говорить мне, но она все равно никак не унималась, все продолжала нести всю эту фигню, а потом попросила выслать Сэнди его деньги. Я сказал, что да, конечно, я их верну. Фреду иногда так нравится наезжать на кого-нибудь, так что пусть это будет его амплуа, а я останусь белым и пушистым. Ну что это он вдруг устроил, заставил меня делать работу – скорей, скорей, скорей и все такое прочее? В общем, после этого я съел немного шоколада, посмотрел телевизор и вскоре уснул.

Пятница, 27 сентября 1985 года

Все утро смотрел по телевизору про ураган «Глория», потому что больше смотреть было нечего. По какой-то непонятной причине они решили отменить программу «Тудэй» и всякое такое, чтобы постоянно передавать сообщения о продвижении этого урагана, создали впечатление, что он такой ужасный. А он, по большому счету, и не затронул Нью-Йорк.

Воскресенье, 29 сентября 1985 года

Солнце сегодня жаркое, и я, наверное, немного сгорел. Ходил на 86-ю улицу и Третью авеню, в «Дойл», там был совместный аукцион по распродаже вещей Луи Армстронга и Джеймса Бирда[1397]. В этом есть нечто феноменальное: на аукционе встретились две совершенно различные жизни и продавалось все на свете: любая взбивалка для крема, кастрюлька, любая нотная страница, – а люди толпились вокруг и глазели на все это. Я удивлен, что такие распродажи не устраивают прямо в квартирах покойных. Купил два каталога (20 долларов).

Понедельник, 30 сентября 1985 года

Никому вчера не было до меня дела. Я побывал всюду, где обычно, и сам был такой же, как всегда, но раньше ко мне бросались толпы, а теперь я оказался никому не нужен. Странно, почему дни бывают настолько разными (газеты 2 доллара, телефон 1 доллар).

Четверг, 3 октября 1985 года

Ох, ну почему мы все обязательно стареем? В этой статье из газеты «Энкуайрер», за которую Фрэнк Синатра сейчас подал на них в суд, было сказано, что когда он утром встает, то так беспокоится, не постарел ли за ночь, что спрашивает свою жену Барбару: «А сегодня я как выгляжу?» Ох, Фрэнки… Я помню, как я добрался до Питтсбурга пешком, чтобы попасть на его концерт и посмотреть, из-за чего все девушки тогда просто с ума сходили, и на этом концерте не было никаких девушек, сходивших с ума по нему. Я пришел в этот зал и тут же познакомился с одним парнем, который тоже явился бог знает откуда, чтобы увидеть и услышать, как он поет с оркестром Томми Дорси. Это был один из первых случаев, когда я что-то предпринял в одиночку: отправился в город и побывал на его концерте.

Пошел в музей Уитни, чтобы прорекламировать свою картину «Коробка супа Кэмпбелл». И за эту работу и за рекламу для них, для их музея, мне следовало бы выставить им счет на 250 тысяч долларов – это ведь огромная компания! – а не просто взять цену картины. Есть отчего прийти в отчаяние. Я стою там уже двадцать лет, все с тем же супом «Кэмпбелл» – это прямо как комикс из журнала «Нью-Йоркер». Там была Рита Морено, пресс-секретарь компании «Кэмпбелл», и все обращались со мной так, словно я важнее нее, говорили, что хотят фотографировать только меня, и она сказала: «Но ведь он попросил меня, чтобы я тоже была в кадре», а ей ответили: «Нам нужен только он!» Потому что это просто из другой категории. Точно так же было у меня, когда я сделал портрет этого великого бейсболиста, и фотографировали только его, а меня отодвигали в сторону.

Я так обижен: мы увидели в газете фотографию Долли Партон, она приехала в Нью-Йорк, они с Сэнди Голлином ходили на какое-то бродвейское шоу, а мне даже не позвонили. Я ведь так и не узнал, что на самом деле случилось с портретом. Узнаю как-нибудь у Стива Рубелла, когда он будет пьян.

Все заголовки про то, что умер Рок Хадсон.

Кит позвонил, чтобы сказать, что Грейс Джонс будет выступать в «Гараже», притом в четыре часа утра! И как же мне быть? Рано лечь спать и проснуться еще ночью?

Понедельник, 7 октября 1985 года

Женщина в магазине канцтоваров сказала: «Так вы, значит, телезвезда». Она, наверное, прочла где-то, что я буду в «Лодке любви» в эту субботу. Купил газеты (2 доллара). Там были всякие истории про Рока Хадсона, где говорилось, что у него в личной жизни были два великих игрока в бейсбол и [смеется] сорок дальнобойщиков.

Вторник, 8 октября 1985 года

Мы с Пейдж решили, что начнем устраивать «свидания вслепую», то есть станем приглашать людей на ужин, и они не будут знать, кого они там встретят: это ведь очень хороший способ познакомиться с новыми людьми и одновременно развлечь рекламодателей. Таме Яновиц я приглашу в кавалеры доктора Бернсона, потому что, по-моему, она может получить от него нужный материал для работы, а для Пейдж я вызову манекенщика из агентства «Форд». Стив Рубелл позвонил насчет всей этой истории с Долли Партон и Сэнди Голлином. Он сказал, что на самом деле эта картина была предназначена для Геффена. Как он сказал, Долли даже ее не видела, и она будто бы не поняла, что картину должны были повесить над камином, но я ответил, что ничего подобного: она прекрасно знала, куда повесят эту картину, потому что стояла рядом, когда Сэнди показывал мне это место.

В восемь вечера взял такси, чтобы заехать за Корнелией. Мы отправились в «Режин» (4 доллара), и на мне был легкий пиджак, а во всех этих местах кондиционеры такие мощные, что даже страшно делается (привратнику 5 долларов, лимузин 25 долларов). Это был костюмированный прием, и там были Энтони Квинн, Пеле и Ли Радзивилл – в общем, все старые друзья-товарищи. Муж Мариэль Хемингуэй, Стив Крисман[1398], очень дружелюбный, такой приятный, и он принялся вводить меня в курс дела, так сказать: говорил, например: «Дай два» и показывал два пальца, а я сказал, что не знаю всех этих штучек, и тогда он признался, что он на самом деле тоже. Еще он распространялся насчет употребления мандраксов[1399], путешествия в Индию и всякого такого. Корнелия захотела пойти в «Зулу Лаунж», так что мы направились туда. Гейл Лав была несколько сконфужена тем, что я увидел, как она танцует с этим здоровенным мужиком, который косит под крутого парня, он пишет для нашего журнала. Его еще нашел Боб, лет пять назад, – а, вот, вспомнил: Чак Пфайфер[1400].

Кто-то говорил, что он женат, но его никогда не встретишь с женой, и он… – его во всем слишком много, понимаешь?

Тама пришла вместе с Гейл, она сказала, что ее отношения с Бобом Гуччионе младшим так ни к чему и не привели: ведь предполагалось, что он повезет ее в Лос-Анджелес, а он этого не сделал.

Среда, 9 октября 1985 года

В новостях – все только про историю с захватом судна, «Акилле Лауро», в Египте. Теперь все, наверное, из-за этого посмотрят «Лодку любви», а как раз на этой неделе покажут эпизод с моим участием. Мне уже столько людей сказали, что собираются смотреть эту серию!

Вошла Гейл, тяжко вздохнула и сообщила, что изо всех сил старается найти кого-нибудь подходящего для Тамы. Отчего это они все так озабочены поисками нового бойфренда для нее? Ну, вообще-то «свидания вслепую» за ужином – это клевая идея. Найдешь кого-то, пусть даже ни на что не годного, просто приведешь его с собой, а кому-то он, может, и понравится – наперед ведь нельзя знать.

М-да, я убил таракана, и это было ужасно. По-настоящему ужасно. И для меня это – невероятная травма. Правда-правда.

Ну вот, потом настало время для этого ужина со «свиданием вслепую». Я-то на самом деле занялся этим потому, что хочу, чтобы Тама написала обо мне в одном из своих текстов, – да, я хочу туда попасть. Ну и это, конечно, прекрасный способ встретиться со множеством совершенно новых людей. Идея была в том, что каждый приводит с собой кого-то в качестве партнера по свиданию с кем-то другим. Я привел для Тамы доктора Бернсона, и Тама такая смешная, прямо как еврейская мамаша: надела китайскую одежду, потому что мы направлялись в ресторан «Мистер Чау», на ней были серьги из хрусталя, чтобы литотерапевт сразу их заметил. Ну вот, а теперь я опасаюсь, что она и в самом деле напишет про доктора Бернсона и тогда у него могут быть неприятности. Дело в том, что по закону не разрешается использовать кристаллы для исцеления людей и всякого такого. Да, а в предыдущий вечер, когда Тама стояла рядом с Сильвией Майлз, я подумал: вот пройдет двадцать лет, и она будет один в один как Сильвия – она подвыпила, и волосы у нее были растрепаны. А Тама сейчас в отчаянии: она сказала, что на днях кто-то по ошибке набрал ее номер телефона, но она с этим человеком все равно договорилась о свидании. А он, оказывается, пытался дозвониться до своей бывшей подруги, которая выходит замуж, и вот после разговора с Тамой он-таки смог до нее дозвониться и рассказал, что случилось, так что теперь она тоже придет на его с Тамой свидание. Вот до чего доходят люди, совсем уже отчаялись (такси 5 долларов, ужин 350 долларов).

А мой «кавалер», ох, Господи, он мне ужасно не понравился, с первого взгляда. Ну, тот, кого привели для меня. С ним недавно познакомилась Пейдж, он студент Колумбийского университета.

Я случайно встретил Джерарда, он сейчас работает в управлении городских парков, оно находится в здании зоопарка, напротив 64-й улицы. Доктор Бернсон поначалу заинтересовался было Пейдж, потому что Тама выглядит совсем как его мать, такой же тип. Я просто несколько раз видел его мать. А этот человек, который набрал не тот номер, ну, с которым Тама собирается встречаться, он из египетской делегации в ООН, так что можешь себе представить… Для меня они изначально пригласили какого-то врача, но его в последнюю минуту вызвали в больницу. А мой «кавалер» в какой-то момент отошел – позвонить своему бойфренду. Но все равно – знакомиться с новыми людьми очень интересно. Потом исчез куда-то этот манекенщик из агентства «Форд», которого я привел для Пейдж. Она была все равно разочарована, потому что у него ветер в голове и ничего в ней не задерживается, он был способен только болтать о том, о чем болтают все эти манекенщики. Мы случайно встретились с Холли Вудлон, которая отмечала здесь, в этом ресторане, подтяжку лица – да, она себе ее сделала! И всем об этом рассказывала. Надо же – несмотря на все свои проблемы, взяла и сделала подтяжку! А вот пол она все же не изменила, по-моему[1401]. Пейдж отвезла меня домой.

Четверг, 10 октября 1985 года

Вчерашний день я посвятил тому, что читал все-все про Юла Бриннера: про него написали, что он был просто лучше всех. Позже, в тот же день, в новостях сказали, что умер Орсон Уэллс, и о нем опять такого наговорили, как будто они оба – одного поля ягоды. О, для меня было большим удовольствием встретиться однажды с Орсоном Уэллсом. Он ведь действительно великий. Я не про его фильмы, я про него самого.

Все правительства только и знали, что врать побольше про эту историю с «Акилле Лауро», которая случилась вчера. Если бы я был родственником Клингхофферов, я бы просто пошел на этот суд и пристрелил их, всех четверых[1402]. Я, правда, не смог бы четыре раза выстрелить в зале суда, но все равно – одного бы я застрелил. Мне плевать, кого именно. Одного уже достаточно. Знаю-знаю, вчера я так страдал из-за того, что убил таракана. Но тут ведь совсем другое дело: таракан никому ничего плохого не сделал, и я, к тому же, убил его не сразу, так что он еще дергался, он был такой большой, он прожил немало, раз таким большим вырос. Ох, слушай, а ведь будет война. Давай запасаться всем необходимым. Шелковыми чулками. Конфетами. (Та к с и 4,30 доллара, телефон 1,50 доллара, газеты 2 доллара.)

Пришел этот парень из фирмы «Колеко», которая делает куклы «Капустная грядка». Ему не понравились мои портреты этих кукол, хотя он все равно заплатит за работу. Мы разговорились, и он сказал мне, что Питер Макс был для него примером, что он сам раньше был иллюстратором, а теперь стал менеджером. Он предложил выпускать вместе со мной «линию одежды Энди Уорхола», чтобы мы оба могли заработать кучу денег. Он сказал, что его компьютер сообщил, что я – самый знаменитый из живущих ныне художников. Я ему сказал, что знаю человека, который уже готов заниматься этой идеей по выпуску одежды. Это Стивен Спрауз. Он о нем вообще не слышал. Я ему рассказал тогда про Кита Харинга и его футболки, про магазин Кита, но этот парень и о нем ничего не слышал. Да, а все кругом только и говорят, что про «Лодку любви». В «ТВ-гиде» напечатали только фотографии танцовщиц-«русалок», а меня там нет. Что же это они меня не поместили прямо на обложку?

Пятница, 11 октября 1985 года

Позвонил Милан, устроитель вечеринок, и сказал, что организовал прием и ужин для бельгийского наследного принца[1403], в «Тюильри», и что наследный принц пожелал встретиться с Миком Джаггером, а Фред в этот момент как раз случайно разговаривал с Миком, и Мик сказал, что придет. Проработал до половины девятого (такси 5 долларов). Наследный принц за весь вечер вообще рта не раскрыл – ну до того скучен. Ужин подали ужасный, и все были под кокаином. Начали говорить про «миллионы» фотографов вокруг ресторана, провели два часа за рассуждениями, как лучше всего выбраться оттуда, но потом оказалось, что там и был-то один лишь Рон Галелла! Когда ты сам не под кайфом, уколбашенным людям нельзя верить. Если не знать, что они все «в ауте», и послушать, как и про что они говорили, можно подумать, что все на самом деле совершенно реально. Потом мы пошли в «Палладиум», на вечеринку в честь кинофестиваля. Какая-то женщина все пыталась увезти меня к себе домой на своем лимузине, но я не поехал, потому что это значило бы познакомиться с еще одним человеком, а потом мне еще пришлось бы с ней встречаться. Вернулся домой не то в половине третьего, не то в три часа ночи.

Воскресенье, 13 октября 1985 года

Пошел в «Сотбис», там выставлена моя картина «Десять Лиз» – как предпоказ предстоящего аукциона. Они сильно обрезали картину – наверное, натягивали, чтобы она «получше выглядела». У них будут и другие мои вещи – картины за 200 и 300 тысяч долларов. «Десять Лиз» должна принести 400 тысяч. Они все – из коллекции Филиппы и Хайнера Фридрихов, из их фонда «Диа». Ко мне подходили старые дамы, их было много, они все говорили, что видели меня в «Лодке любви».

Потом я приехал домой, позвонил этому парню Стивену Блаттэлю из МоМА, который пригласил меня в Линкольн-центр на закрытие кинофестиваля (такси 3 доллара). В фильме[1404], который показывали на закрытии, пять новелл, сквозной образ – птица с колокольчиком. Действие происходит в Италии, в одном из этих красивых пустых городов, которые всегда находят киношники.

Понедельник, 14 октября 1985 года

Тама еще раз встретилась с доктором Бернсоном, и я спросил у Пейдж, как они там, и, как она сказала, у нее не сложилось впечатления, что они так уж сильно понравились друг другу. На следующей неделе у нас будет еще один вечер «сви даний вслепую». Для меня пригласили врача, а также владельца строительной компании, а я решил, что мне на самом деле вообще ни с кем не хочется знакомиться, что все это, конечно, приятно и здорово делать ради других – притворяться «дедушкой» и радоваться, что малыши вовсю веселятся… Да, а еще я как раз вчера что-то начал скучать по Жан-Мишелю. Я позвонил ему, но он либо старался сохранять дистанцию, либо уже принял наркотик. Я сказал, что очень скучаю без него. Он теперь часто встречается с Дженнифер Гуд[1405], и вот когда они разойдутся, только тогда, наверное, он снова будет доступен. Да, насчет следующего «свидания вслепую» у Пейдж – я сказал ей, что пригласил для нее тренера из спортзала Лидии, он высокий (190 см), чернокожий, а Пейдж ответила, что это – «не предмет для замужества». В общем, не знаю. Он не голубой. Хотя изначально работал в [смеется] модном ателье «Дмитри Фэшнс». Однако он сказал, что он не гей, а ведь людям нужно верить, правда? По дороге домой прошел мимо всех охранников, которые по-прежнему охраняют дом Никсона на 65-й улице. Я думал, что он его продал. Неподалеку были полицейские, и они меня всегда узнают, ну, я хотел было спросить их, кто теперь живет в этом доме, который так охраняют, но тогда они бы занесли мой вопрос в свой рапорт, и я ничего не спросил.

Вторник, 15 октября 1985 года

Пошел в «Сотбис». Это так ужасно видить, как люди снимают обивку на стульях и вообще, они просто рвут ее, но это ведь разрешено, чтобы проверить, действительно ли это настоящее американское деревянное изделие. Глупость какая. Потом я на такси поехал поговорить с Пейдж у нас в офисе (5 долларов, еще газеты 2 доллара, телефон 1,50 доллара). У меня с Пейдж произошла большая размолвка из-за шоколадных конфет, которые нам принесла дама от шоколадной компании «Невшатель». Ну эта Пейдж совершенно чокнутая. Я разговаривал с Фредом, и он сказал, что не стоит так приближать к себе людей из офиса, и он, пожалуй, прав, потому что я ведь вижу их только с одной стороны, а ведь есть у них и другие…

В общем, эта дама принесла нам шоколад, а Пейдж стала ей рассказывать, как у нас в офисе все обожают шоколад, а сама при этом даже не взяла ни одной конфеты из этого набора! Я ей говорю: «Пейдж, пожалуйста, бери конфету», а она только хохочет и визжит совершенно истерически, отказывается наотрез, ну, я в итоге съел много конфет, а из них никто ни одной не взял. Короче, перед нами стоит эта дама, которая хочет давать рекламу в нашем журнале, а все эти тайные любители шоколада ни одной конфетки так и не попробовали! В результате я забрал весь шоколад с собой, унес наверх, и вот тут Пейдж пришла ко мне, ей захотелось попробовать, но я не дал ей ни одной конфеты. Я наконец прочитал в ксерокопии рассказ Тамы из «Нью-Йоркера», и это было здорово написано – про то, каково жить вместе с Ронни (она вывела его под другим именем, «Стэш», а себя назвала «Элинор», и она там не писательница, а дизайнер ювелирных изделий).

Никто из тех, с кем я сейчас больше всего времени провожу, больше не пьет и вообще ничего такого не делает. Вилфредо не пьет, Пейдж не пьет. А вчера вечером П. Х. напомнила мне про то, как я, бывало, наезжал на тех, кто не пил, и я тогда говорил: «Они думают, что слишком хороши для того, чтобы выпить», и это правда, я в самом деле так думал, так все воспринимал, но когда сам перестаешь пить, все вокруг воспринимается, конечно, иначе.

Четверг, 17 октября 1985 года

Позвонил рано утром Руперту, трубку сняла его «жена», и я собираюсь сказать Руперту, что ему, конечно же, нужно от «нее» избавиться. Я просто вижу все далеко вперед: «она», разумеется, захочет иметь дом, собаку и машину – в качестве компенсации морального ущерба. Вот ведь что неприятно: когда говоришь что-нибудь подобное людям, они тебя не слушают, потому что они в этот момент влюблены. Еще хуже: тот, кому такое скажешь, обязательно пойдет к своей возлюбленной и перескажет ей все, что только что было сказано. Такова природа человека. Когда кто-то влюблен, он ничего этого не понимает – и обязательно проболтается.

Винсент сказал, что в «Таймс» хотят написать про наше телешоу «Пятнадцать минут». Про него на этой неделе было отличный критический отзыв в «Войс». Отправился на яхту Forbes, чтобы присутствовать на ежегодном благотворительном вечере в пользу киноархивов Йонаса Мекаса. Йонас купил новое здание. Я поздоровался с ним, и он, смеясь, сказал, что в его гороскопе было написано, чтобы он не покупал недвижимость, а он все же купил, за пятьдесят тысяч долларов, и вот теперь это здание стоит миллион. Я не понимаю, почему бы всем людям из Голливуда просто не давать Йонасу копии всех своих фильмов? Он – один из совсем немногих, кого вообще волнует киноискусство. Ему нужно просто все отдавать. Не могу поверить, что в Голливуде нет хотя бы одного музея кино, однако это так. Ужасно! А ведь могли бы как минимум это создать. Повидался с Ширли Кларк[1406], и она выглядит точно так же, как и пятьдесят лет назад.

Нам вернули из розницы непроданные экземпляры номера со Сталлоне – его продано куда больше, чем любых других номеров Interview когда-либо до сих пор.

Суббота, 19 октября 1985 года

Взял такси до даунтауна (5,50 доллара), чтобы встретиться с Винсентом, который уже открыл собственный офис, и оказывается, его мать сейчас в Нью-Йорке, она приехала из Калифорнии погостить на две недели, но потом, как только она уедет, появится его отец. Ты не поверишь, до чего в ней много энергии. Она говорит, что она моего возраста, но на вид ее можно было бы счесть сестрой Винсента. Она, кстати, пишет прекрасные картины – по-настоящему строгие, они хорошо сделаны. Она хочет стать новой Элис Нил. Я ее, по-моему, видел в какой-то телепередаче.

Встретил на улице одного художника, по имени Билл Катц, который восторгался выставкой у Тони Шафрази – где представлены наши с Жан-Мишелем совместные работы. Она закрывается в ближайшие выходные. Все хорошие критические отзывы были о Жан-Мишеле, не обо мне. И Тони не слишком доволен – наверное, не очень много продал. Он большую цену выставил – сорок и пятьдесят тысяч долларов. Такие цены еще рано назначать. Я придерживаю пока что свои «Писс-пейнтингс».

Воскресенье, 20 октября 1985 года

Сейчас отмечают сороковую годовщину создания ООН, и, по-моему, миссис Маркос приехала в Нью-Йорк. На Филиппинах ситуация все хуже и хуже. Некоторые газеты пишут, что супруги Маркос скупают в США все подряд, но это, возможно, неправда – газеты же врут. Наше правительство, наверное, уже хочет, чтобы они ушли. Ведь США, должно быть, хотели, чтобы шах Ирана потерял власть. Хотя если подумать – а проиграть войну во Вьетнаме мы хотели? Нет, но после всего, что на этой неделе написали в газетах, складывается ощущение, что братья Кеннеди были слишком поглощены своими отношениями с Мэрилин, чтобы еще беспокоиться насчет Вьетнама.

Понедельник, 21 октября 1985 года

Позвонил Киту, он не смог приехать к нам, зато пригласил нас к себе, у него там сейчас работает Джордж Кондо, он художник[1407]. Бруно недавно подписал с ним договор, и вот теперь, как оказалось, этот «бедный художник» снял номер в отеле «Ритц-Карлтон», прямо под номером Ника Роудса, – а дело в том, что Бруно купил у него все его картины! Штук триста (такси 5 долларов).

Среда, 23 октября 1985 года

Мы звоним по всей Европе, пытаясь выяснить, где же мой портрет Мао, потому что его хочет купить мистер Чау, и если мы сможем его найти, он совершенно точно его купит, но это одна из тех картин, которые Лео передал кому-то на время, а ее так и не вернули. У меня с Лео теперь такая договоренность, что если он что-то продает из моих вещей, то получает комиссионные. Только он вообще не занимается тем, чтобы цены на мои вещи росли. Я не понимаю, в чем дело, и его галерея вообще до сих пор существует, похоже, только благодаря Рою и Джасперу. Он мог бы показать нашу с Жан-Мишелем выставку у себя, но не захотел брать эти картины. А вот Тони Шафрази в самом деле хотел их заполучить.

Четверг, 24 октября 1985 года

На такси в «Палладиум» (6 долларов) на вечеринку в честь Дебби Харри, а точнее, ее песни, которую продюсировал Джеллибин, она называется Feel the Spin. Когда приехала Дебби, она увидела нас на балконе и пришла сразу наверх, потому что думала, что тут ей и нужно было находиться [смеется], а потом так оно и получилось, поскольку все фотографы прибежали за ней следом. Она отлично выглядит. На самом деле Дебби была первой Мадонной.

Пятница, 25 октября 1985 года

Эта секретарша, которую недавно взяла на работу Гейл, – она уже во второй раз не поняла, кто я такой, когда я позвонил в офис, так что ее надо немедленно уволить (телефон 2 доллара, поездки на такси 3 и 4 доллара).

Суббота, 26 октября 1985 года

У Кита Харинга открывается выставка, поэтому я поехал в галерею (такси 4 доллара). Кит сказал, что едва они сегодня вошли туда – а он пришел со своей матерью и с Джоуи Дитрихом, наверное, около полудня, как вдруг два белых подростка принялись швырять в них перья и деготь, и единственным, в кого они попали, был Джоуи. И мы с ним все пытались понять, что бы это означало – деготь и перья? В каком случае это делают и что за люди пускаются на такое? Что они хотят этим сказать?

Да, в бульварных газетах написали, что один крупный телепродюсер заболел СПИДом, но только кто бы это мог быть? Я тебе точно говорю: больше ни с кем до конца дней моих не хочу сходиться. Куда лучше просто пойти с кем-нибудь поужинать. Существует столько способов получить удовольствие, есть столько разных людей, с кем можно прекрасно провести время. Мне больше не нужны никакие романы.

Понедельник, 28 октября 1985 года

Тратил время на всякие пустяки, потом отправился на Вест-Сайд (такси 4 доллара). У меня было бесплатное занятие – дама по имени Энн Мэри учила, как правильно стоять на цыпочках, мне ее порекомендовала доктор Ли, она требует, чтобы я ходил к ней на занятия по исправлению осанки – это 75 долларов за занятие. Но я не понимаю, зачем. Ей пятьдесят пять лет, а она старается выглядеть, как будто ей тринадцать. Совсем как я. На самом деле мы просто платим деньги кому-то, кто проявит к нам внимание. Взял такси (такси 5,50 доллара, газеты 2 доллара, телефон 2 доллара).

Отправился в офис. Из-за того, что случилось с Китом в прошлую субботу, я весь переволновался: ведь мне нужно было быть в книжном магазине «Б. Долтон» на 8-й улице и Пятой авеню – подписывать свою книгу.

Еще мне что-то так трудно собраться с силами и послать эти десять тысяч долларов Сэнди Голлину. Без конца теряю его адрес.

На такси в «Б. Долтон» (5 долларов). Толпа была не слишком большая, никто не толкался, порядок соблюдали все время, пока мы там были, – но эта длинная, как спагетти, очередь закончилась только через два с половиной часа, мы продали 150 книг, а Крэйг Нельсон из «Харпер энд Роу» вел себя, как будто звезда всего происходящего именно он. Зашел Крис Макос, и на него моя популярность произвела большое впечатление. Он, правда, проглядел эту книгу, «Америка», и сказал: «Господи, да в ней половина фотографий сделана в Европе!» [Смеется.] И ведь он совершенно прав! Было так приятно услышать, что он щелкнул Крэйга по носу. Мне это понравилось. Книга стоит 16,95 доллара, магазин сделал скидку в 10 процентов, одна женщина купила целых шесть экземпляров, и мне пришлось для нее писать всякие длинные посвящения, например, такое: «Дорогой Гарри, я надеюсь, что у тебя в горах, в Адирондаке, хорошая осень…». Все забываю сказать, что новая инсталляция в «Эриа» представляет меня и Диану Вриланд – как мы пытаемся попасть в «Студию 54». Выглядит смешно.

Вторник, 29 октября 1985 года

Я кое-что сломал – и понял, что мне раз в неделю нужно обязательно что-нибудь ломать, чтобы помнить о том, как хрупка наша жизнь. А сломал я хорошее пластмассовое кольцо, еще двадцатых годов. Я прошелся по Мэдисон-авеню, и в тени было холодно, а на солнце жарко. На мне было пальто, которое мне подарила Марина, оно мне очень нравится – это модель Кельвина Кляйна, с капюшоном, хотя карманы не слишком удобные. Они такие большие и там такой разрез – из них все вываливается, что ни положишь. Дошел до самого офиса, и солнце так слепило прохожих, которые шли навстречу, что меня узнавали немногие. Фред возвращается из Лос-Анджелеса.

Крэйг Нельсон несколько раз звонил, но я его настолько не переношу, что, наверное, возьму с собой Кристофера, когда меня повезут по разным городам в рекламный тур в поддержку книги, – и сделаю это только с одной целью: доводить Крэйга. Я читал в колонке «Сюзи» про прием у Клюге, который я пропустил в Виргинии, – а ведь туда поехали все-все. Я просто не хотел выбиваться из привычной колеи, а надо было: ох, боже, там же побывали все, чьи портреты мне нужно было бы сделать.

Фильм Пола Моррисси Mixed Blood все еще собирает залы, как говорят. Мы получили назад от «Синема 5» права на «Хлам», и это странно, что нужно куда-то ехать и физически забирать их.

Моя большая картина «Мао» все еще затерялась где-то в Европе, и думают, что в Ницце. Это вина Лео. А Лео сейчас стал такой же дурной, как Хантингтон Хартфорд[1408]: говорят, он согласен на что угодно, если его попросит об этом любая женщина.

Среда, 30 октября 1985 года

Ну, наверное нельзя больше тянуть, надо все рассказать, как есть. [Энди несколько дней откладывал свой рассказ о том, что случилось в этот день. Наконец, 2 ноября рассказал Дневнику.]

Ну хорошо, давай, пусть все останется позади. Это было в среду. Когда самый жуткий мой кошмар стал реальностью.

День начался с того, что Бенджамин не зашел за мной (телефон 2 доллара, журналы 2 доллара). А я не пошел на показ мод Мацуды. Я лучше сейчас побыстрее все расскажу, а то не смогу опять все вспоминать…

Из офиса никто не мог пойти со мной в книжный магазин «Риццоли» в Сохо, но к нам в гости зашел старый помощник Руперта, Бернард, и он сказал, что пойдет за компанию. Руперт нас отвез туда. Магазин этот большой, длинный, а подписывать книги нужно было на втором этаже, на балконе. Я сидел и подписывал книги «Америка», не меньше часа, и тут одна девица из очереди подала мне свою книгу на подпись, а потом она… сделала то, что сделала. Дневник может дальше сам все описать.

[Она потянула Энди за парик, стащила его с головы и швырнула с балкона вниз какому-то мужчине, который тут же выбежал с ним в руках на улицу. Бернард держал эту женщину, пока из магазина звонили в полицию, однако Энди отказался подавать в суд и требовать возмещения ущерба. Продавцы из «Риццоли» спросили у Энди, не хочет ли он уйти, перестать подписывать книги, однако людей в очереди на подпись было еще много, и Энди сказал, что он не уйдет, не раздав всем автографы. На нем было это пальто от Кельвина Кляйна – с капюшоном, поэтому он надел капюшон и в таком виде продолжал подписывать книги.]

Я не знаю, что удержало меня от того, чтобы не скинуть ее с балкона. Она была такая хорошенькая, в красивой одежде. Я ее, кажется, обозвал сукой или как-то так, еще спросил, как она посмела такое совершить! Впрочем, мне все равно – если опубликуют мою фотографию без парика, то и ладно. Там было столько людей с фотоаппаратами. Может, фотография окажется на обложке «Дитейлс», даже не знаю. Если бы я ударил эту девицу или еще что в таком же духе, вина была бы на мне, начались бы судебные процессы и всякое такое. Сейчас снова, как в шестидесятые, люди принялись совершать насильственные действия. Обычно я во время таких мероприятий стою, а тут сидел за столом и все нависали надо мной, все было неправильно организовано, я был уставший, злился на этого Крэйга Нельсона и не среагировал достаточно быстро, все случилось молниеносно, а вот Бернард действительно молодец. Ну, понимаешь, ведь ты в книжном магазине, все такие милые, так что даже не подумаешь, будто что-нибудь может случиться. Она ведь на самом деле хорошенькая девушка, такая приятная на вид, хорошо одетая. Ее какое-то время держали в углу, а потом отпустили. Это все слишком необычно. Эти двое, по-видимому, некоторое время даже рассказывали кому-то, что они собираются сделать, потому что позже мне многие говорили, что они что-то такое, про все случившееся, уже слышали. Это все так возмутительно. И больно. Физически больно. А еще мне было обидно, что никто даже удосужился меня предупредить, что такое возможно… Я как раз только что купил еще один магический кристалл, который, как предполагалось, будет защищать меня и не допустит, чтобы нечто подобное со мной случалось. В общем, мне все это ужасно подействовало на нервы, все это было прямо как в кино. Я подписывал книги еще полтора часа, делая вид, будто произошедшее не играет никакой роли, и в конечном счете так оно и есть. Нужно лишь привыкнуть к этому и жить себе дальше. Но чувство такое, будто в меня снова стреляли, это было совершенно нереально. Я потом вел себя, как шут, веселя людей. Уже совсем скоро Хэллоуин. Потом Бернард довез меня до моего дома, и я дал ему десять долларов.

В общем, я приехал домой, съел два маффина, они с маргарином, а это нездорово, и с чесноком, выпил две чашки чая, морковный сок и попробовал суповой концентрат «Кэмпбелл». Было вкусно. Ничего лишнего. Потом позвонила П. Х., чтобы узнать, в котором часу я улетаю утром в Вашингтон, однако разговор у нас был короткий, я вскоре повесил трубку, так ничего и не сказав ей о случившемся – просто потому, что не мог снова все это переживать. Она, правда, явно сама узнала об этом, потому что через час перезвонила мне и сказала, что гордится мной, что я – «великий человек». А вот этого [смеется] совершенно точно мне никто никогда не говорил. Ну, вот и все, собственно, и больше мне никогда не нужно будет про это говорить.

Четверг, 31 октября 1985 года – Нью-Йорк – Вашингтон (округ Колумбия) – Нью-Йорк

Встал в пять утра, и мои нервы все еще были в полном раздрае от всего, что случилось накануне. Кристофер должен был заехать за мной в семь. Я не смог заснуть до двух часов ночи, а теперь пришлось вот так рано вставать, но мне как-то удалось вытащить себя из кровати. Та к сразу вставать, не поговорив с Дневником в течение часа, а то и больше, – это так ужасно, но придется потихоньку привыкать к этому. Все же я смог встать, и шофер, которого заказал Крис, был очень любезен (шоферу 40 долларов).

Приехали в аэропорт «Ла Гуардиа», Крэйг Нельсон уже ждал там, снаружи (журналы 8 долларов), мы купили билеты на шаттл до Вашингтона. Там нас встретила в аэропорту одна дама, у которой была маленькая машина. Она повезла нас на радио, и парень ведущий считается у них самым приятным из всех в этом городе, но интервью получилось совершенно жуткое. Я все еще был взбудоражен случившимся накануне и поэтому не мог сказать ничего смешного, а он хотел узнать побольше про книгу, только я ничего про нее не знал, и в результате он сказал: «Вы, видимо, не писали эту книгу», и я ответил: «Видимо, не писал». Для него это было одно из самых трудных интервью. Он его запомнит навсегда. Во время этих поездок… ох, боже ты мой, ну до чего я ненавижу этого Крэйга. Вот он говорит: «Нас с Энди обоих интересует секс». А я говорю после этого: «Крэйг, меня не интересует секс». Я хочу сказать, Крис по сравнению с этим Крэйгом – просто ангел небесный. Впрочем, [смеется] они два сапога пара. Оба думают только про еду-еду-еду, а еще – что они могут забрать из ресторана с собой на вынос. Правда, Крэйг толще Криса. Они оба косолапые. Но Крис хотя бы начал наконец-то отрабатывать за все прошлое, потому что согласился поехать со мной на это мероприятие – он даже не фотографирует ничего и не собирает у присутствующих телефонные номера, он действительно работает, он заботится обо мне и помогает мне организовать мою жизнь. Эта дама с небольшим автомобилем отвезла нас в аэропорт, самолет прилетел с опозданием, вылет был только без десяти девять, и мы случайно встретили Сюзан Малкэхи. Она, наверное, ничего не знала о случившемся со мной в «Риццоли» и, наверное, не была на своей работе в «Пост», поэтому я не знал, как лучше поступить. Когда ты с кем-то дружишь, то надо ли все рассказать – и тогда про это не напишут в газете, или как? Я не знал, как быть. В общем, я ничего ей не сказал, а она сама несколько смутилась, что я застал ее в Вашингтоне. Может, она прилетела на свидание с кем-то, с кем у нее роман, тем более что выглядела она так женственно, была такая очаровательная, как будто у нее позади целый день целований-обжиманий. В общем, она вовсе не обратила внимания на меня, она больше думала о себе самой. Потом, уже в Нью-Йорке, Крис и Крэйг отвезли меня домой, и я понимал, что как только я выйду из машины, они начнут перемывать мне косточки, пусть и недолюбливают друг друга. А Крэйг всем весь день рассказывал о том, что случилось накануне, в среду. Я был совершенно вымотан, съел чесночный хлеб и лег спать в час ночи.

Пятница, 1 ноября 1985 года – Нью-Йорк – Детройт – Нью-Йорк

Встал в пять утра, весь измученный. Снова этот кошмар: проснуться и сразу же вставать. Кристофер заехал за мной на лимузине. Крэйг добирался в аэропорт самостоятельно. Мы приехали в аэропорт около семи. Бывшая секретарша Фреда – Вера, самая богатая женщина Португалии, – тоже оказалась в аэропорту, она с группой богатых мексиканцев направлялась в Акапулько. Купили билеты и газеты для Криса (7 долларов). Я пролистал «Дейли ньюс», и в колонке Лиз Смит был отрывок, посвященный тому, что случилось со мной, и это было славно, она изобразила все весьма деликатно. Еще была новость про продавца хот-догов на 33-й улице и Парк-авеню, на которого напало какое-то хулиганье, бродяги, что ли, они украли у него деньги, а тележку перевернули. Но на следующий день он снова стоял на том же углу, потому что ему ведь нужно зарабатывать на жизнь – хотя у него были ожоги второй и третьей степени.

Сели в самолет, полетели в Детройт. Там одна толстуха высоко держала книгу «Америка» – в знак того, что она и есть наш шофер. В ней все сто килограммов. Симпатичная. А Детройт такой большой город. На вид вообще как Лос-Анджелес. Только здесь все чернокожие, где бы они ни работали. На ланч мы поднялись на верхний этаж отеля, оттуда из ресторана шикарный вид на Детройт. Мне понадобилось в туалет, а там был какой-то чернокожий мужчина, такой дружелюбный, что было похоже, что дело может дойти до секса, и я оттуда поскорее ушел. Потом туда же направился Крэйг, и его не было целых двадцать пять минут. Потом мы отправились в Детройтский музей – там продавали нашу книгу, и я подписал все экземпляры. Пришел, кстати, тот самый человек, который устроил свадьбу в Детройте, когда мы приезжали туда в шестидесятые годы! Он принес с собой объявление о свадьбе[1409] и старую афишу The Velvet Underground, на которой расписались все «Велветы», кроме, по-моему, Лу. А моя подпись с тех пор так сильно изменилась. Я тогда расписывался шариковой ручкой, ну… диски Мика Джаггера с моим дизайном я подписывал карандашом, а вот потом уже я всегда расписывался маркером.

Потом мы поехали в Блумингтон. Продали там 400 книг и 190 экземпляров Interview. Продали все, что привезли с собой. Мне нужно было выехать в половине восьмого, чтобы попасть на самолет в половине девятого. А люди, по-моему, снова и снова становились в очередь, уже с другими экземплярами на подпись. И вот по пути в аэропорт, после того как я весь день давал автографы, эта женщина, которая целый день была за рулем, вдруг положила передо мной целую стопку книг, которые попросила подписать! Это была просто сцена из кинофильма, правда. Успели на самолет. Когда прилетели в Нью-Йорк, там была ясная, чудесная ночь.

Суббота, 2 ноября 1985 года

Все так замечательно [смеется] ко мне относятся. Никто даже не упомянет о том, что случилось в среду.

Воскресенье, 3 ноября 1985 года

Я решил не ходить в офис, остаться дома. Позвонил Стивен Спрауз, сказал, что был в Лос-Анджелесе, и там есть магазин, который называется «Парики Энди Уорхола», вот он и хотел узнать, не принадлежит ли этот магазин мне. Ох, ну как же мне избежать старения? Моя мать в том же возрасте, в каком я сейчас, приехала в Нью-Йорк. И тогда я думал, что она очень старая. Но ведь она умерла только в восемьдесят лет. И у нее было много энергии.

Понедельник, 4 ноября 1985 года

Был на приеме у доктора Ли и ничего не стал ей рассказывать про все ужасы прошедшей недели, она же меня осмотрела, потом потянула за пальцы рук и сказала, что теперь у меня идеальное состояние позвоночника. Ну, после всего, что мне довелось пережить, это означает, что либо я очень сильный, либо [смеется] она. Она сказала, что в мой кристалл что-то внедрилось. Что в нем сейчас мало энергии и мне нужно держать его на солнце, чтобы он зарядился. И в него надо добавлять свою «долю», откинув назад голову. Только нельзя делать это стоя. Нужно глаза завести назад, сильно, пока не увидишь все в желтом свете. Ее беспокоит то же, что и доктора Бернсона, – мои печень, почки, толстый кишечник. Только я не думаю, что это мой брат мог внедриться ко мне в кристалл, это, скорее, та девица, ну, которая была в книжном магазине. Они меня предупреждали, что мой брат вскоре внедрится в кристалл, и я тогда подумал, что… ну… это не исключено, потому что в каком-то интервью я упомянул про своего племянника, который ушел из священников, чтобы жениться на монахине-мексиканке, и вот тут я решил, что из-за этого брат мог на меня сильно разозлиться. Только я все же думаю, что в кристалл на самом деле внедрилась та девушка. Ли и Бернсон не перекрывают друг друга, каждый занимается своим. И доктор Ли лучше. Она могла бы заняться кристаллами, но занялась физиологией движений, а еще она массирует болевые точки да к тому же она специалист по лечебному питанию.

После работы я в своем серебристом пиджаке и черных очках отправился на благотворительный вечер в пользу больницы «Слоун-Кеттеринг», однако когда я там появился, их представитель по связям с общественностью, который без конца нам звонил, чтобы узнать, буду ли я, отвел меня в сторону и сказал: «Мистер Уорхол, извините, но для вас у меня нет карточки за столом». [Смеется.] А Бриджид ведь клялалсь и божилась, что позвонила ему и ответила на их приглашение положительно.

В результате я ушел, несолоно хлебавши, но на самом деле был страшно рад этому. Правда, если бы я вообще туда не пошел, я мог бы провести приятный вечер, пойти с ребятами в кино или что-то в таком духе. Ну ладно, все, про ехали. Эдмунд Голтни вчера отправился наконец к обычному врачу – после того как долгое время ходил к гомеопату. Он болен, и это страшно. Не знаю, не понимаю. Видишь ли, я бы не удивился, если бы сейчас всех «голубых» вдруг стали сгонять в концентрационные лагеря. Всем геям придется тогда срочно жениться, чтобы их не забрали в лагерь. Ну прямо как ради гринкард.

Среда, 6 ноября 1985 года – Нью-Йорк – Бостон

Вчера вечером на аукционе, где продавались картины от Филиппы де Менил и Хайнера Фридриха, цены были очень низкие. Томас Амманн предлагал Дагни Коркоран купить у нее мою синюю «Лиз» за 350 тысяч долларов, но она решила, что эта вещь уйдет за полмиллиона, вот и отдала ее на аукцион, а она вообще не продалась – наибольшая предложенная сумма была 250 тысяч долларов. И Джаспера Джонса, который должен был уйти за два миллиона, продали за 700 тысяч.

Я не понимаю, почему и де Менилы, и Дагни не продали эти картины частным образом, сами, зачем им нужно было выставлять их на аукцион? Да, а Филип Джонсон купил «Марки» за 150 тысяч долларов. Он бился с Томасом Амманном. Но ведь это должно было уйти за полмиллиона…

Среда, 13 ноября 1985 года – Нью-Йорк

За мной зашел Бенджамин, и мы отправились к Бернсону. Как я ему сказал, доктор Ли считает, что в мой кристалл и в мою «долю» внедрилось нечто. Разница между «кристаллом» и «долей» с том, что доля – это исцеляющее начало, круглый кристалл, который я ношу у себя на шее. Основной же кристалл для защиты. Предохраняет. Правда, он не помог мне в книжном магазине – с той женщиной. А может, все же помог? Не знаю. Я ведь продолжил подписывать книги, до конца. И не запаниковал.

А эта женщина, которая так ужасно поступила, она вчера позвонила к нам в офис. Она сказала, что сама не понимает, почему она это сделала. Может, у нее сейчас из-за этого нервный срыв? Ведь это может стать самым серьезным событием в ее жизни, понимаешь?

Потом мы поехали на 15-ю улицу и Пятую авеню, чтобы встретиться с Пейдж около рекламного агентства, которое делает рекламу для сока лайма фирмы «Роуз». Они работают с малоизвестными людьми и говорят, что очень даже хорошо получается. Например, они сказали, что реклама с Джоном Лури дала более хороший результат, чем реклама с Джеймсом Мейзерсом, а на этот раз они хотели, чтобы в рекламе была женщина. Малоизвестные актеры получают у них за работу пять тысяч долларов, и Пейдж пыталась продвинуть к ним Таму. Мне кажется, что это Тама заставила Пейдж отчаянно искать бойфрендов – такое у нее отношение к жизни. И Пейдж теперь страстно желает встречи с Джоном Лури: она считает, что он привлекательный. Она, мне кажется, станет его преследовать, как будто он – потенциальный рекламодатель. Потом мы поехали назад, в офис. Работал там до половины восьмого. Заходил этот парень, который занимается куклами «Капустная грядка».

Четверг, 14 ноября 1985 года

Сэм, который не то бойфренд, не то муж Йоко Оно, позвонил мне и сказал, что Йоко устраивает импровизированный ужин в честь Боба Дилана. Я пригласил с собой Сэма Болтона, секретаря Фреда.

Пошел домой и, пока готовился к выходу, смотрел «Энтертейнмент тунайт». Показали репортаж про выступление Дилана в музее Уитни, это было накануне, и я не пошел туда, но теперь, посмотрев эту программу, понял, что надо было сходить. Они спрашивали разных людей, какое влияние оказал на них Дилан. Я и не знал, что уже продано тридцать миллионов его пластинок. Тут за мной зашел Сэм, и мы отправились к Йоко (такси 8 долларов).

Всем снова пришлось снимать обувь, я теперь уже ее снимаю, как все, но только у меня оказалась дырка в носке. Мы вошли, и там были все самые-самые, все из узкого круга. Еда была из магазина – нарезанная курица. Там был Дэвид Боуи, и я разочарован: у него слишком современный костюм. У всех было налито шампанское, однако никто его на самом деле не пил. Приехала Мадонна, она как раз недавно посмотрела фильм Пола Mixed Blood, но только потому, что там играл какой-то ее приятель. Она сказала, что очень даже хорошо, что ее муж Шон не приехал, поэтому она теперь сможет оттянуться как следует. Ей было неловко без туфель, потому что у нее не было носков, и она сказала, что ей куда более приятно снять с себя блузку, чем туфли. Йоко попросила Шона принести плакат, чтобы его все подписали в качестве подарка кому-то, и он внимательно разглядывал каждую подпись, потому что совершенно запутался, кто все эти люди.

Пятница, 15 ноября 1985 года

В три часа пополудни я пошел во «Фьоруччи», потому что там был Ричард Бернстайн, который подписывал свою книгу «Мегастар». С ним был Дивайн, но в мужской одежде (такси 4 доллара). Вернулся в офис. Работал до того часа, когда мне нужно было встретиться с Китом в «Ниппон», вместе с Грейс Джонс. Взял с собой Сэма (такси 5 долларов).

Грейс ждала своего бойфренда – его зовут теперь Дольф, а раньше его звали Ханс. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы продвигать «Рокки IV»[1410]. У Дольфа этого уже практически исчез акцент, он похудел на все десять килограммов, и Грейс говорит, что теперь его бедра не издают этот странный звук, как будто он шлепает по воде, когда он направляется к ней. Она была такая смешная, подражала этому звуку его ног, издавала физиологические звуки. Грейс вытащила целую пачку стодолларовых бумажек и сказала, что заплатит за ужин, однако я заплатил первым (ужин 280 долларов).

Понедельник, 18 ноября 1985 года

Да, а недавно, когда я лежал в постели и читал, Хальстон по ошибке набрал мой номер и спросил Бьянку, а я, сразу узнав его голос, сказал: «Да-да, сейчас, конечно, она как раз со мной рядом, в постели». Это было очень смешно. Позвонила Корнелия, сказала, что я должен буду заехать за ней: мы ведь идем вместе на ужин в честь Марти Рейнса в «21». На этом ужине были все богачи и все манекенщицы, а также все бывшие манекенщицы, которые преуспели в жизни. В смысле – вышли замуж за богачей. У каждого, кто там был, – миллион миллионов за пазухой, вот они и были шикарные, элегантные, с этими красавицами, в смокингах, галстуках-бабочках. А я – я черт знает в каком виде. Черной икры там – вагон и маленькая тележка. Я ел все подряд, потому что страшно нервничал. Отвез Корнелию домой. Как раз в тот момент, когда мы подъехали к «Олимпик-тауэр», где она сейчас живет, туда же пожаловал и Хашогги[1411], и раньше она с ним никогда не встречалась – так же, как и я. Хотя она дружит с его дочерью, Нубилой. А он большой человек. Не выглядел иностранцем. Он очень крупный. Он был любезен.

Среда, 20 ноября 1985 года – Даллас – Нью-Йорк

Встал в шесть утра, это после того, как накануне вечером подписал тысячу двести книг. Приехал в аэропорт. Я был разочарован, что в Далласе уже никто не носит ковбойские шляпы. Видимо, имидж ковбоя больше не работает. Вернулись в Нью-Йорк. Крис такой наглый, заявил, что у него срочная встреча, и вот он уже говорит шоферу лимузина, которому, между прочим, я плачу за эту поездку, что он очень спешит, а мне говорит, что я ведь не буду возражать, правда, если меня высадят из машины за несколько кварталов от моего дома и мне придется дойти до дома пешком, а? Еще он выставил Крэйга, он сказал ему [смеется]: «Прошу прощения, но вам придется поехать на автобусе или еще как-нибудь» (лимузин 100 долларов).

Крис, кстати, опять растолстел. У него как будто вокруг талии шина шириной в два дюйма. Это потому что он снова живет с Питером, а значит ест домашние пироги с тыквой и с яблоками.

Четверг, 21 ноября 1985 года

Зашел Бенджамин. Прошлись по Мэдисон-авеню. Навестили славный магазин шоколада, он находится за зданием телефонной компании «Эй-Ти-энд-Ти», и там нас угостили конфетами, так что, надеюсь, они будут преуспевать. Эдмунд Голтни зашел в офис, он снова поправился, выглядит неплохо. Перестал сидеть на макробиотической диете. Еду ему готовит сейчас Питер Уайз. Супруги Сэклер снова устроили прием в клубе «Метрополитен», я прикидывал, кого взять с собой, – следовало бы, наверное, пригласить доктора Ли, потому что в результате я оказался за одним столом с доктором Лайнусом Полингом, а я пригласил Пейдж, и ей там было очень весело. Можно, конечно, было бы позвать доктора Карен Берк, но она бы кидалась на всех мужчин, и их жены были бы страшно недовольны. У меня так и нет никаких заказов на портреты. Нам все еще нужен такой человек, как Боб Колачелло.

В общем, доехал на такси в клуб «Метрополитен» (5 долларов). Пейдж уже сидела внизу в холле. Там эти ужасные привратники в дверях не пускали ее внутрь, потому что на ней не было мехового пальто! Мы столкнулись с Ричардом Джонсоном, который работает для «Пост», и он сказал, что Сюзан Малкэхи только что уволилась. Вот его, кстати, имеет смысл пригласить потом на один из наших вечеров «свиданий вслепую».

А доктор Полинг пожал мне руку, он должен был получить награду. Наверху я был рядом с Джилл Сэклер, напротив Марты Грэм, и Джилл сказала: «Марта столько лет мечтала познакомиться с Лайнусом Полингом, а теперь она сидит с ним рядом и даже не понимает этого».

Я познакомился с человеком, который сказал, что это он изобрел витамин В или С.

А доктор Полинг все говорил нам, что настоящий убийца – это сахар, но позже мы с Пейдж совершенно остолбенели: вынесли десерт, и он, как ни в чем не бывало, поедал пирожные. Пейдж отвезла меня домой.

Воскресенье, 24 ноября 1985 года

Жан-Мишель не звонил мне уже больше месяца, так что у нас с ним все, наверное, закончилось. Он ездил на Гавайи, был в Японии, но сейчас он всего лишь в Лос-Анджелесе, так что мог бы как-нибудь и позвонить. Но, может, у него плохо с деньгами, может, он больше не швыряется ими, как прежде. Я слышал, что он запер дверь своей спальни на ключ, когда уезжал, чтобы Шенге не мог туда зайти, и он не оставил ему денег. Можешь представить, каково быть женой Жан-Мишеля? Ты бы всю жизнь провела, как на иголках…

Потом Филип Джонсон уехал в Даллас, и Дэвид Уитни устроил ужин в «Одеоне» для меня и Майкла Хайзера (такси 8 долларов). Дэвид выпил первую порцию из приблизительно семи мартини и еще пиво. И он снова начал это свое «когда Папаша долго жить прикажет». Дэвид, глядишь, прикажет долго жить еще до Папаши. Он теперь носит такие же очки, как Филип. Он похож на Филипа, он такой же, каким Филип был двадцать лет назад, когда я с ним только познакомился. Дэвид устроил выставку Майкла Хайзера в музее Уитни, он устроил также выставку мне, а сейчас будет выставка Эрика Фишля – это, по-видимому, самый крутой новый художник.

Среда, 27 ноября 1985 года

Я случайно встретил того манекенщика, с которым познакомил Пейдж, и до чего же он красив! Пейдж про него сказала, что у него ветер в голове, но ведь это красивый парень, мускулистый, с широкой грудью, идеальными зубами, он из Нью-Джерси, и из него можно сделать что угодно, можно заставить его читать или что угодно еще.

Четверг, 28 ноября 1985 года

Позвонил Виктор и сказал, что Хальстон приглашает меня на ужин в честь Дня благодарения, а еще что у него, возможно, будет заказ на портрет. Я позвонил Пейдж, она за мной заехала, и мы отправились к Хальстону, и там была Дженни Хольцер, а еще Бьянка, она сейчас такая томная на своих костылях, и я сказал ей про доктора Ли, потому что она ходит к гомеопату, а они могут принести вред, если не найти хорошего, какого надо. И еще там была эта дама, которая сказала, что у нее в сумочке лежит чек на 999 миллионов долларов, он предназначен для «Ревлона». Она сказала, что целый день провела с юристами, и мы удивились, как же ей удалось найти их в День благодарения, а она ответила: «Деньги решают все».

У Хальстона всегда самый лучший сладкий пирог с джемовой начинкой «минсмит» в середине – я не знаю даже, где он такое берет. Его никто обычно не ест, а он его обожает, но за компанию тоже не ест. Потом Пейдж проводила меня до дома, и я посмотрел телевизор.

Суббота, 30 ноября 1985 года

Встал и пошел на кухню, поел индейку, которую приготовили Нэна и Аврора. Собрался позвонить доктору Карен, однако никак не мог собраться с духом – ведь это означает пытку коллагеном. Я даже не позвонил ей, чтобы пожелать счастливого Дня благодарения.

Ну, я был в офисе, и тут зазвонил телефон, это звонила Джери Миллер из приюта для женщин, она от «Ах ты, сволочь!» переходила к самому милому тону и обратно. Она кричала в сторону, обращаясь к какому-то полицейскому: «Эй ты, ниггер!», и я услышал, что он дико разозлился на нее, а потом она же заорала женщине из социальной службы: «Убери копыта, негритянская лесбиянка!» Она заявила, что ее отец – Марио Куомо, хотя в другой раз, когда она вот так же звонила, ее отцом был Мохаммед Али, а вообще она в курсе всего: например, видела обложку с Куомо, которую я сделал для журнала «Манхэттен, Инкорпорейтед». Еще она сказала: «У него родинка – там, и у меня – там же: значит, он мой отец!» Короче, разговаривать с ней – то же, что с Психом Мэтти. Они оба так и брызжут энергией. Она сказала мне: «Когда ты в последний раз видел меня на улице, я работала риэлтором у Элис Мейсон». Та к и сказала. У меня странное ощущение, что это – ранняя старческая деменция. Ну, насмотришься этих телепередач с Донахью… Потому что она говорит, что ей ставят диагноз «шизофрения», но я что-то не верю. Девушка-еврейка, приехавшая к нам из Нью-Джерси, она была самая разумная из всех моих суперзвезд, а потом, в семидесятые годы, вдруг совершенно сошла с ума. То она была очень трезвой и практичной, ее беспокоила ее карьера топлесс-танцовщицы, а то появи лась у нас в доме 860 босая, крича, что мафия подсыпала ей ЛСД, потому что ей слишком многое про них известно! Ну да, конечно, потому что она работала во всех этих полукриминальных топлесс-барах на 45-й улице.

В общем, она звонит из приютов, и вот что странно: она помнит в мельчайших деталях абсолютно все, что было с ней давным-давно. Вот она, например, упомянула о том, что переспала с Эриком де Ротшильдом, это случилось еще в шестидесятые годы, и она сказала, что после секса он позвал Дженни Хольцер – пойти погулять в парке, и потом она его спросила: «Ну, и зачем ему понадобилось звать Дженни Хольцер? Почему же он меня не пригласил на прогулку?» Вот это да, все детали помнит. Может, это означает, что с тех пор в ее жизни больше ничего и не происходило?

Да, еще про шестидесятые. Позвонила моя шестидесятилетняя кузина, она приехала в Нью-Йорк со своим сыном, сказала, что они хотят прийти в мой офис, повидаться – в общем, они приехали. А ее сын как раз знал Ондина по Питтсбургу. Он однажды ходил к нему на курсы киноискусства, которые Ондин [смеется] вел там у них, вот он-то мне и сказал, что Ондин теперь продает хот-доги около «Мэдисон-сквер-гарден». Серьезно. Понимаешь, Ондин взял у нас все эти фильмы «напрокат», а потом их так и не вернул. Там были «Любовники Ондина», «Девушки из “ Челси”». А еще в журнале «Нью-Йорк» была статья про Джерарда Малангу, про то, что он стал заведовать архивом в управлении городских парков, и Винсент почему-то огорчился, что Джерард сказал, что ему тридцать восемь лет. Я, кстати, на той неделе сфотографировал Джерарда, и он прекрасно выглядит. Но сколько же ему на самом деле лет? Сорок два или сорок три? Ох, боже ты мой, я на своем формуляре страховой компании «Блу Кросс» обычно накалякаю что-нибудь, я вечно придумываю, сколько мне лет, а потом получаю от них эти извещения, где написано, что мой день рождения – 28 августа 1982 года, так что если я попаду в автокатастрофу, то, наверное, вообще не получу [смеется] от них денег.

Я начинаю думать, что кристаллы все же не работают. Потому что, вот смотри сама, сколько всего случилось за последнее время, когда они как раз должны были защищать меня от всего на свете: мой ковер весь в дырах из-за моли, я наступил на это красивое старинное пластмассовое кольцо и сломал его, и еще на меня напали, когда я подписывал книги. Однако мне все же нужно во что-нибудь верить, поэтому продолжу-ка я верить в кристаллы. Ведь все может быть еще хуже.

Воскресенье, 1 декабря 1985 года

На улице дождь, и мне, в общем, хотелось только спать и спать дальше. Собаки ушли сегодня с Джедом. Я все думал про моль в ковре и бесцельно слонялся по дому.

Поехал на встречу с Вилфредо, Бернардом и П. Х. – мы идем на пьесу с Мэттом Диллоном, она называется «Дети зимы» (такси 4 доллара). Пьеса эта, я хочу сказать, – ну что еще можно сделать после фильма «Апокалипсис сегодня»? Если бы она появилась восемь лет назад, то стала бы настоящей сенсацией. Всех в ней убивают, все так грустно, хотя концовка вообще тупая, потому что этот герой ни за что не убил бы вот так своего друга. И на Бродвее это сейчас самая «голубая» пьеса. Если бы кто-нибудь упомянул об этом в одной из рецензий, она могла бы, пожалуй, стать сенсацией. Потому что в ней одни мужчины и они все время проявляют внимание и нежность друг к другу[1412].

На улице по-прежнему лило, и мы пошли в сторону Восьмой авеню. Взяли лимузин, который проезжал мимо нас (20 долларов). Поехали в «Хард-рок кафе», и Мэтт уже был там. Он познакомил меня со своей матерью, и помнишь, я говорил уже, что когда в прошлый раз мы с ним встретились, он похлопал меня по плечу и поцеловал? Ну вот, а вчера вечером он лишь похлопал по плечу. Ну, может быть, это при матери. Но если подумать, то когда он видел меня в прошлый раз, он, возможно, просто-напросто репетировал свою роль в этой пьесе и хотел понять, какие будут ощущения, если при всех поцеловать «голубого». Мы сидели с Линдой Стайн, и она говорила про то, что пытается продать дом Сталлоне. Он позвонил ей из самолета и сказал: «Линда? Это Слай. Хочу спросить одну вещь, прежде чем мы с тобой подробно все обговорим: вот если бы Элвис был жив, он предпочел бы жить в квартире или в отдельном доме?» Ну, вот я и подумал, а не продать ли мне ему мой дом за пять миллионов долларов? Она сказала, что ей для начала нужно на него взглянуть. Соседний дом только что ушел за 1,9 миллиона, но кто знает, за сколько она способна его продать? Бернард отошел и совсем пропал, он, оказывается, разговорился с Сьюзен Дей[1413] у барной стойки. Он, значит, у нас теперь начинающий фанат-подстилка? Сьюзен Дей так разволновалась после этой пьесы, она сказала, что теперь против войны. Не знаю, какой именно. В Никарагуа, наверное. Мы ушли оттуда, и дождь тем временем превратился в мерцающий туман. Мы прошли мимо кого-то в камуфляжной куртке, этот человек шел в сторону «Хард-рок кафе», и П. Х. крикнула: «Гарри Дин!», потому что решила, что он похож на Гарри Дина Стэнтона, и оказалось, что это он и есть, так что мы с ним немного поговорили. Я всегда думал, что он просто подросток, который плохо выглядит, потому что принимает много наркотиков, а оказалось, что он далеко не подросток – ему почти шестьдесят, и до чего же хорошо он выглядит! Потом Бернард и Вилфредо отвезли меня домой, и я дал им двадцать долларов – все, что у меня было.

На работе, еще после обеда, я пролил чай на стопку полароидов, которые предназначались для каких-то портретов, а потом не мог их разлепить, они все совершенно склеились. Я ведь сам поналепил всюду объявления вроде «Не носить воду в комнату для печати» и в результате сам это сделал.

Вторник, 3 декабря 1985 года – Нью-Йорк – Ричмонд (штат Виргиния)

Нужно было съездить на юг, потому что Льюисы подарили зданию музея в Ричмонде целое крыло[1414]. Мы с Фредом взяли билеты на самолет компании «Батлер эвиэйшн», думая, что на чартерном рейсе будет мало пассажиров, а оказалось – человек сто! Да еще все те люди из моего прошлого, кого я так хотел снова увидеть, ага? Дикое ощущение. Я сказал Фреду: «Хочу домой». И Корис Арман высказалась так же, когда увидела всю эту толпу. Например, стоило мне увидеть мистера и миссис Филип Перлстайн, как я тут же перенесся в 1949 год, когда впервые приехал в Нью-Йорк на автобусе вместе с ними. С нами летел и Дуранджело, который делает эти картины на шоссе. И Майкл Грейвс. И уже в Виргинии объявился Вентури, но не знаю, летел ли он тем же рейсом. Там был Том Вулф с женой.

В самолете был еще Лукас Самарас[1415] – пожалуй, единственный, с кем мне хотелось бы поговорить. Я сейчас все время думаю, что вся эта молодежь очень богата, а он сказал, что нет – по-прежнему живет, где и прежде. Он плохо отзывался о работах Шнабеля. Я ему сказал, что двадцать лет назад он сам был таким же Шнабелем. Знаешь, этот Шнабель, если протянуть ему руку, с тобой не поздоровается, но уже через минуту, как только ему встретится кто-то получше тебя, он тут же полезет обниматься. Там был Арне Глимчер, он сейчас продюсирует фильм Роберта Редфорда про мир искусства. Поехали в дом к Льюисам. Болтали о том о сем, а потом всем там же, прямо у Льюисов, нужно было переодеться в смокинги, чтобы отправиться в музей. На мне были водолазка и пальто, так что целый день у меня был такой вид, как будто я вот-вот уйду. Пальто от Кельвина Кляйна, с капюшоном. Но почему-то никто не посчитал такой вид необычным. Мне сказали, что в шесть вечера надо быть перед телекамерами – будет прямая трансляция, ну, и я сразу занервничал. Но потом мне стало все безразлично, и я справился с тремором. Приехали Джулиан Шнабель с женой – они опоздали на самолет, и Алекс Катц – тоже.

Мне нужно было в уборную, это из-за витамина С, который я сейчас принимаю, а там полным-полно людей и все курили сигары, и мне пора уже наконец справиться с этим своим страхом перед уборной, потому что я просто чувствую себя так… Ну то есть там была кабинка, но в ней кто-то был, я хотел дождаться, но… Все сказали: «О, так вы и есть Энди Уорхол», а я в это время пытался пописать, и еще они всегда хотят пожать тебе руку – сразу после того, как ты помочился. Лео Кастелли приехал со своей женой Тойни, причем и она была какая-то потеряннаяя, а он совершенно в отключке. Но самое ужасное – это видеть все тех же самых, только на тридцать лет старше. Я ведь так избалован тем, что все время нахожусь в обществе девятнадцатилетних. Хотя бы у Айвена Карпа много энергии и с ним весело. Да, этот Айвен сказал мне, что он теперь [смеется] коллекционирует дохристианские ювелирные изделия, он покупает их в одном магазине на Восточных 90-х улицах. Это дикие племена, древние орды.

Пятница, 6 декабря 1985 года – Нью-Йорк

В здании «Галф энд Вестерн» был показ фильма «Молодой Шерлок Холмс», однако я хочу держаться подальше от этого места – Джон Гулд теперь снова стал приезжать в Нью-Йорк, но даже ни разу мне не позвонил.

Работал до половины девятого, потом пошел к Шнабелю, на 20-ю улицу и Парк-авеню. Там все так элегантно, уже поставили рождественскую елку. Там был Фред в артистичном настроении. Ужин привезли от «Иль Кантинори». Все женщины без исключения надели самые короткие юбки, какие только существуют, и сетчатые чулки, как у Мадонны. Мариса Беренсон была в черной мини-юбке. У нее для этого подходящее тело. Этакая попка юноши. И у жены Шнабеля юбка тоже на полметра выше колен.

Воскресенье, 8 декабря 1985 года

Ходил в церковь. Позвонила Пейдж: она собирается пойти в одно заведение в аптауне, чтобы вылечиться от «шоколадной мании», и процедура там точно такая же, как для героиновых наркоманов. Она сказала, что только сейчас наконец совершенно избавилась от своего пристрастия к Жан-Мишелю. Это случилось на показе мод фирмы «Ком де гарсон». По ее словам, он выглядел на подиуме полным идиотом – он ведь взялся выступить для них в качестве манекенщика, и вот тут она окончательно к нему остыла. Боб Колачелло устроил ужин в честь Сан Шлюмберже, это в ресторане «Мортимер» в девять вечера. Я приехал туда, когда все уже сели за стол. Я оказался рядом с индийской дамой по имени Гита Мехта и с бразильянкой, которая замужем за ирландцем.

Разговаривал с Фредом, который накануне вместе с Твинкл Бэйо и ее мужем Брэдли[1416] ходил по разным галереям и всякое такое, и он сказал, что мне уже пора придумать новые идеи для живописи. Он сказал, что Рой Лихтенштейн продает сейчас каждую написанную картину, что во всех галереях на них красные наклейки «Продано» и все они уходят за 200 или 300 тысяч долларов.

Понедельник, 9 декабря 1985 года

Рано утром мне позвонил Жан-Мишель, чтобы рассказать про свою ссору с Филиппом Ниархосом – это случилось у Шнабеля в пятницу вечером. Наверное, он все еще не забыл странные слова Филиппа, сказанные им как-то раньше: что, мол, ну вот, теперь уже «и ниггеров пускают в Санкт-Мориц». Ко мне в гости зашли два этих молодых художника – Макдермотт-Макгоф[1417]. Они живут на Нижнем Ист-Сайде, а поскольку они все делают в стиле девятнадцатого века, у них нет ни телефона, ни современной кухни, хотя именно сейчас они все это устанавливают в одной из комнат своей квартиры. В общем, они меняются. Однако одеты по-прежнему в стиле девятнадцатого века. Они сказали, что недавно встречались в «Парамаунте» с Джоном Гулдом, в связи с теми историями, которые они мне рассказывали и которые я записал на магнитофон, а потом попросил Бриджид расшифровать. Теперь, как они говорят, он хочет быть продюсером этого фильма, в котором они будут играть. И разве я все это не предсказывал? Ну какой душка!

Четверг, 12 декабря 1985 года

Бостонский музей вернул мне картину «Электрический стул», потому что, как они сказали, оттенок красного положен неравномерно. Он действительно несколько «гуляет», но я сказал им, что это только делает картину интереснее, однако они все равно решили прислать ее обратно, чтобы я подумал, как все исправить. Если бы они повесили ее на черный фон, все это вообще не было бы заметно. По-моему, они просто тянут время. А ведь послать такую картину куда-то стоит четыре тысячи долларов – страховка и все такое. Фред едет в Атланту.

Воскресенье, 15 декабря 1985 года

Посмотрев накануне вечером пьесу Сэма Шепарда, я, как только проснулся, первым делом прочитал расшифровки тех записей с Труменом, когда он ходил к массажисту, потом к психиатру, потом на коктейли, потом на ужин – но я там так много разговариваю сам, что только все испортил. Надо было молчать, как рыба. А я все говорил, понимаешь ли, что все такое чудесное и все такие прекрасные – ну, как всегда. Я-то думал, что смогу превратить эти записи в пьесу, и это будет моя маленькая удача, а они отнюдь не такие, они просто ужасные. Пейдж сказала, что она и П. Х. отправляются на музыкальный вечер к Стюарту Пивару, потому что П. Х. желает поместить его в нашу «Книгу вечеринок». Я не хочу туда идти по одной простой причине: не могу слышать, как Арчи и Амос лают в квартире Джеда, которая как раз напротив квартиры Пивара, а они там проводят выходные. Понимаешь, о чем я?

П. Х. позвонила мне потом и сказала, что все это так походило на сцену из комедии, когда мальчик приводит свою подругу на такой вечер, чтобы доказать ей, что у него есть способность тонко чувствовать. И что там и мужчины и женщины были все такие интеллектуальные и мечтательные, все сидели в креслах девятнадцатого века и все такое, впитывая прекрасные звуки волшебной музыки.

Понедельник, 16 декабря 1985 года

По второй линии только что позвонила Бриджид, она прочла мне заметку из «Нью-Йорк таймс», и, по-моему, это про бойфренда Руперта. Подожди-ка… там сказано: «Патрик Маколистер», и я не знаю, его ли это фамилия, но говорится, что у него СПИД, и имя Руперта там не указано, просто написано, что у него бойфренд, который работает «у одного знаменитого художника». Ну, я сразу почувствовал себя виноватым, потому что всегда плохо относился к Патрику. Он узнал, что у него СПИД, в августе – но я ведь не мог его терпеть уже давно, не один год. Все равно у меня нехорошо на душе – но теперь стало сразу понятно многое, что происходит сейчас с Рупертом: он ведь занялся макробиотическим питанием и тому подобными вещами, стал ходить на курсы вроде ЭСТ. В офис приходила Крисси Берлин, и ей очень понравились ее портреты. День был очень деловой. Фред уезжает в Европу, чтобы там продавать картины. Мой бывший кавалер, манекенщик Шон Маккин, снова в Нью-Йорке, его не было тут около года, он ставил пьесы во Франции. Одна девушка спросила у меня про Шона: «А он не голубой?» Я ей ответил, что нет. Ну потому что откуда мне на самом-то деле знать? Я познакомился с ним, когда он был с какой-то девицей! И потом, нужно же верить тому, что люди тебе говорят, правда?

Работал до 8.20 вечера, потом пошел в «Ритц Кафе», это новый ресторан, там же, где был «Ла Куполь». Я должен был встретиться с этим манекенщиком из агентства «Форд», которого для меня пригласила Пейдж. Он только что вернулся из Японии, ему там ужасно не понравилось, и весь вечер я слушал все то, что говорил бы любой другой манекенщик из Нью-Джерси – про мотоциклы, модельный бизнес, про еду и про то, как ему не понравилась Япония. У таких, как он, правда, очень приятная внешность, и этого достаточно. Идеальный нос, и до того похож на Шона Маккина, что можно подумать, будто их делали по одному шаблону. А если очки надеть, они могут выглядеть благородными, утонченными, но только вот мозгов у них нет и в помине. Пейдж пригласила для Тамы чернокожего юриста-еврея по фамилии Рýбин, и он был [смеется] и чернокожим, и евреем. А Тама привела для Пейдж писателя, который опубликовал четыре романа, и он завидовал Таме, потому что она печаталась в «Нью-Йоркере», а Тама завидовала ему, потому что у него опубликованы четыре романа.

И все это ради поисков новых лиц, мозгов и идей. Мы были в кабинете на шесть человек, и всем было весело.

Домой приехал до полуночи и не успел посмотреть «Леттермэн». А раньше сегодня я уже видел в новостях сообщение про стрельбу в средней части Манхэттена, это связано с мафией, но все же так абстрактно. Они просто продолжают заниматься тем же самым, только теперь в более хороших районах[1418].

Среда, 18 декабря 1985 года

Кто-то долго звонит во входную дверь. Очень долго. Может быть, это Псих Мэтти. Его давно уже не было. А, нет, это разносчик шоколада. Подожди-ка… Считается, что сегодня самый холодный день года, однако на солнце было не так уж и плохо. Ходил к доктору Бернсону, и он испортил мне настроение. Он показал мне один кристалл и сказал: «Я заплатил за него тысячу долларов, так-то он стоит пять тысяч, но его истинная стоимость для меня – миллионы, такого больше нет нигде на свете!» Я сказал, что ладно, я, может быть, смог бы дать за него свой принт или что-то такое… и тут он сказал: «Принт? Принт?! Нет, я думаю, лучше два портрета – один для моей матери, а другой для меня». Он хочет портреты на сумму в пятьдесят тысяч?! Он сказал, чтобы я ему дал знать в пятницу, согласен я или нет, потому что доктор Рийс «распрограммирует» кристалл, если я все затяну. Думаю, я просто не буду ему больше звонить. Пора ведь где-то провести черту.

Четверг, 19 декабря 1985 года

Прочитав большую статью про Карла Андре, про то, выкинул он жену из окна или нет, я легко представляю себе их ссору. Интересно, ссорились ли они вообще? Может, она бросилась к окну, а он попытался ее остановить?

Он сказал, что царапины на его лице – от того, что он «передвигал мебель». Этого, конечно, не нужно было говорить. Я буду разочарован, если окажется, что он виновен. По-моему, если бы он в самом деле был виновен, он так бы и сказал, он ведь такой прямолинейный. В общем, если он виновен, то почему же он пытается себя спасти? Я был бы в нем разочарован. Мне кажется, что он бы все рассказал, как есть.

А леди Энн Лэмтон получила роль в фильме про Сида Вишеса и его подругу. Она пришла на кинопробы в прикиде панк-рокера, и ей дали роль. Позвонила Тина Чау, сказала, что в девять будет ужин в честь Жан-Мишеля, но очень камерный. Жан-Мишель привел с собой свою мать и ее друга. Я принес ему подарок, один из моих собственных париков. Он был потрясен. Это один из старых париков. В рамке. Я написал на нем «83», но я на самом деле не знаю, какого он года. Это один из моих париков от Пола Бокиккьо. «Оригинальный, от Пола».

Понимаешь, я услышал, как наша молодежь в офисе обсуждает мои парики, и когда я подумаю, сколько же часов рабочего времени они проводят, сплетничая обо мне… Я хочу сказать, вот теперь, например, Бриджид может ненавидеть Сэма, потому что я его всюду таскаю с собой, но ведь он же у меня как бы за бебиситтера… Или Вилфредо – он самый лучший бебиситтер. Он милый и славный, но воспитан по законам улицы. Он записывает телефонные номера и следит, чтобы мы потом связались с этими людьми по делам. Он работает у нас в Interview стилистом, а по субботам еще подрабатывает у Армани. Отвез Сэма домой. Дал шоферу большие чаевые, сейчас ведь рождественские праздники (10 долларов).

Суббота, 21 декабря 1985 года

Позвонил П. Х. и сказал, что ходил в «Джин», купил ей серьги, которые ей так понравились, и что заеду за ней, чтобы поехать на рождественскую вечеринку к Винсенту, но подарю их ей уже прямо там (такси 6,50 доллара). Мне эти серьги сначала не понравились, но сейчас я думаю, что это, наверное, Скьяпарелли – я действительно так думаю. Она была в восторге, она не думала, что получит еще и брошку. А когда она их надела, они ее соврешенно преобразили, они ведь необычные – это пряди крученого золота, они постоянно подрагивают, а в центре рубины.

Воскресенье, 22 декабря 1985 года

Позвонил Стюарт Пивар, позвал меня поразмыслить вместе с ним на разные темы. Ходил в церковь (такси 4 и 3 доллара). Зашел на блошиный рынок на 76-й улице, тот, что под крышей. Купил еще одну фигуру Санта-Клауса. Просто не знаю даже, что бы мне еще нарисовать. Фред действительно помогает мне все время искать идеи для картин. Правда. Но в конце концов идеи сами по себе – это еще не все: идею ведь нужно еще довести до ума. Можно подумать, что все просто – достаточно найти хорошую идею и все уже в порядке, но это вовсе не так. Точно то же самое с писательством. Или вот эта пьеса с Труменом Капоте, которую я хотел сделать: если бы я прочитал все это до его смерти, я бы еще три дня всюду за ним ходил и молчал бы, как рыба, и тогда что-то могло бы из всего этого получиться. В общем, мы бродили туда-сюда, и люди при виде нас толкали друг друг в бок.

Потом мы пошли на ланч в честь дня рождения Жан-Мишеля, его давала Марша Мэй[1419] из Техаса в ресторане «Мортимер». Я наконец смог сделать Жан-Мишелю подарок, который ему в самом деле понравился, – это набор из шести дисков, ритм-энд-блюз, фирма «Атлантик» недавно выпустила. Некоторые из этих песен написал Ахмет Эртегюн, тогда ведь были его лучшие годы. Жан-Мишель прямо во время ланча принялся читать аннотации на дисках. А потом, после ланча, Жан-Мишель хотел пойти в «Блумингдейл», была половина пятого. В общем, мы пошли туда. Он хотел купить подарочный сертификат на три тысячи долларов – для своей матери, и когда он предъявил свою золотую кредитную карточку «Америкэн экспресс», один из администраторов попросил его показать удостоверение личности, но другой пихнул его в бок и сказал: «Все в порядке».

Понедельник, 23 декабря 1985 года

Я спросил у Джея, что ему подарить на Рождество, и он сказал, что в феврале, когда мне нужно быть в Париже, чтобы устроить одно дело, он бы поехал вместо меня и сделал все сам, и я сказал, что хорошо, договорились, ведь так я смогу остаться тут и работать.

У меня в этом году на Рождество такое отношение к подаркам: все брать и ничего не давать. Молодежи из Interview, тем, кого я знаю, подарю часы с циферблатом Кита Харинга и свои книги «Америка» с автографом. Работал до половины девятого. Заходил Шон Маккин, но в последнее время я вполне счастлив и доволен моими двумя детьми – Сэмом и Вилфредо. Просто Бенджамин в последнее время плотно занят всякими своими делами. Занимается пиаром для кутюрье. Хотя он, конечно, хороший компаньон. Хотел бы я придумать что-то, чтобы скоординировать его дела и он продолжал бы по-прежнему работать у нас. Он, правда, не хочет слишком много постоянной ответственности. Он – вольный человек.

Посмотрел «Цветы лиловые полей», и мужчины в этом фильме такие жестокие по отношению к женщинам. В общем, слезу вышибает. А Вупи Голдберг, по-моему, очень похожа на Жан-Мишеля. И когда смеется, точно так же прикрывает рукой рот – ну просто во всем похожа (билеты 18 долларов).

Вторник, 24 декабря 1985 года

За мной зашел Бенджамин. На улице плюс двенадцать градусов, но по ощущениям все пятнадцать, очень приятно. Ходили повсюду, развлекались. Когда пришли в офис, то праздник в Interview уже шумел на полную катушку. Я к ним так и не пошел, однако люди оттуда забредали на нашу сторону здания. Все там закончилось около четырех.

Попросил Гейл зайти ко мне и позировать для фотографий, я ведь собрался сделать ее портрет – Фред сказал мне, что это нужно. Она хорошо выглядит сейчас, очень тонкая. У нее прекрасные волосы, здоровая кожа и она не пользуется косметикой. Питер, ее муж, зашел, чтобы забрать ее, она была в кожаном платье бледно-розового цвета, и я спросил: «Откуда такое чудесное платье?», и первое, что она ответила, было: «Ну, понимаешь, я никогда ничего не беру бесплатно, вот они и продали мне его за десять долларов, потому что никто больше его не хотел!» Она сразу же стала оправдываться, как будто знала, что я не раз слышал про все те вещи, которые ей дарят партнеры по бизнесу из Лос-Анджелеса, они ее обожают, присылают цветы, конфеты и всякое такое. Я забываю о том, что редакторы из Interview на самом деле обладают большой властью. Я сказал ей, что ей нужно постоянно водить клиентов на ужин, как это делает Энни Флэндерс из «Дитейлз», и она ответила: «Я не шлюха какая-нибудь».

А Грег Гормэн, фотограф из Лос-Анджелеса, который был на празднике в Interview, рассказал мне, что Джо Далессандро получил большую роль в новом сериале про полицейских, съемки начинаются в январе. Потом я отправился к себе, Гейл с Питером довезли меня до дома. Встретил на улице высоченного, почти двухметрового, сына моего соседа, доктора Хэмилтона. Он за этот год так вытянулся, ведь теперь он уже учится в колледже. Он красив. Это он обычно играл в мяч на улице вместе с отцом, это он рассказал как-то, что не раз видел, как Юл Бриннер забегал в дом на противоположной стороне улицы, чтобы встретиться с какой-то дамой, и этот парень засекал время – сколько минут понадобится им на этот раз. Пригласил кое-кого в «Ниппон» на ужин в канун Рождества, раздарил свои маленькие картинки «Стань тем, у кого есть тело»[1420] (ужин 280 долларов). Потом мы поехали к Кенни Шарфу, в его лофт на Грейт-Джонс-стрит. В спальне у Кенни были оригиналы рисунков для мультипликационных фильмов «Флинтстоуны» и «Джетсоны», и он сказал: «Это мне Джон Гулд купил». Правда, так и сказал. Это было так странно слышать. Он сказал, что Джон купил рисунки на аукционе. Понимаешь, вот ты знаешь кого-то, этот человек живет у тебя в доме, а потом вдруг он с тобой больше не знается, но с твоими друзьями видится. Я никого из гостей Кенни не знал, какие-то они все странные. Отвез домой П. Х., Пейдж и Бернарда (такси 20 долларов).

Среда, 25 декабря 1985 года

Поехал на 90-ю улицу и Пятую авеню (такси 4 доллара), чтобы встретиться с Пейдж в бесплатной столовой для нуждающихся при Церкви упокоения во Христе. Она Епископальная. Тама оттуда уже уехала, потому что, надо думать, ей все это было трудно вынести. А Пейдж была расстроена, потому что эта еда, по ее мнению, слишком ужасна. Но все дело лишь в том, что мы все привыкли к исключительно хорошей пище. А здесь она не хуже, чем в школьной столовой. Да, здесь видишь людей с плохими зубами и все такое. Мы-то привыкли ко всем этим идеальным красавцам. Просто тут – совершенно другой мир. Священник там как раз вкушал бурбон, и он был весьма симпатичный. Церковь принимает на ночлег около двадцати человек, кормит их, но только вот я не понял, каждую ночь это одни и те же люди или их как-то выбирают? Раздавал Interview.

Пятница, 27 декабря 1985 года

Ты знаешь, я все еще получаю подарки от чехословацкой церкви, потому что они, надо думать, так и не знают, что моя мать уже на небе, и я смотрю на их список, и там фамилии такие простые и такие замечательные, я даже не пойму, их сократили когда-то или что? Например, «Колл». Или «Кисс». Я не знаю, как такие фамилии получились. А еще там есть и Уорхола, и Вархола, и Вархол…

На Рождество я всегда вспоминаю свою мать, думаю, правильно ли я поступил, отправив ее назад, в Питтсбург. Я все же чувствую такую вину за собой. [см.: «Введение».]

Суббота, 28 декабря 1985 года

Позвонила Сьюзан Блонд, мы договорились встретиться за ужином, и к концу дня я уже пригласил не то десять, не то одиннадцать человек, и я решил, что «Бад» будет дешевле, чем, скажем, «Джемс», так что туда мы и направились (такси 6 долларов).

Пришел Джордж Кондо, и он у нас, оказывается, тот самый новый художник. Он делает все эти маленькие вещи. И они с Пейдж вовсю любезничали, хотя Кенни Шарф пригласил для Кондо эту актрису, Кэрол Дэвис, но она явилась с опозданием, уже после ужина, – это она играла роль девочки-еврейки в кинокомедии «Парень-фламинго». В общем, Джордж запутался, кто на самом деле был его дамой. А эта девушка стала звездой всего вечера. Она была по-настоящему смешная. Она только что рассталась с хирургом – он специалист по пластическим операциям, не то армянин, не то индус, и он выпрямлял носы, как она сказала, уже трем поколениям пациентов, и она говорила про свою операцию на подбородке, только вот, по-моему, она и нос свой тоже прооперировала. Она сказала, что ее лучшая сцена была вырезана из «Парня-фламинго» – это когда она пытается сделать Мэтту Диллону минет с помощью кубиков льда. Она сказала, что у Мэтта на нее вообще не было никакой реакции (ужин 600 долларов, включая обслуживание). Бернард отвез меня домой (10 долларов). На самом деле американцев среди таксистов уже больше нет. Этот был из Афганистана или откуда там? Может, дело в том, что такие люди согласны рисковать своей жизнью, а американцы нет?

Воскресенье, 29 декабря 1985 года

Ходил в церковь. Потом пошел встретиться около блошиного рынка с Джеймсом Брауном, не музыкантом, а художником. Там один из продавцов сказал мне, что у него есть суперобложка, которую я делал для одной книги, которая называлась «Приключения…» кого-то – я забыл, кого именно. Для издательства «Нью дирекшнс». Это было британское издание книги, на ней не было ни моего имени, ни вообще чего бы то ни было, и я точно знаю, что издательство не заплатило мне за британское издание. Там был хорошо сделанный узор из африканских масок и текст, написанный почерком моей матери, но они все испортили, потому что заставили меня нарисовать на всем этом гламурную женщину… Для «коммерческой привлекательности». Я сдал им работу без нее, а потом они потребовали, чтобы я добавил эту даму. Я только не понял, откуда этот человек знал, что это моя работа. Может, он видел оригинальное американское издание – на нем-то мое имя было.

Потом мы пошли в студию к Джеймсу Брауну неподалеку от «Катц деликатессен», он сам живет на третьем этаже дома, а на первом там бордель, и в этот день полиция трижды устраивала рейд, и все эти пуэрториканские дамы разбегались во все стороны в… ну, вроде бы [смеется] в шелковых корсетах, а их бандерша была очень уж похожа на Режин. У нее был помощник, очень красивый парень, такой «голубой» ассистент. А мужики туда просто идут и все тут – это же ведь как поесть в ресторане. Они просто делают свое дело, чтобы не сойти с ума, через пять минут кончают, и все – привет. Это как купить лотерейный билет. Дом отремонтирован, и у бандерши в холле стоит зеркало под углом – чтобы она могла видеть, кто к ним направляется. Мне это так живо напомнило Билли Нейма – и у него были такие зеркала. Пейдж пришла в полнейший восторг от борделя. Она хотела снять его на видео.

Вторник, 31 декабря 1985 года

Ну что же, новогодняя ночь была практически беззвездная. Я чувствую себя обойденным. По-моему, Кельвин устроил встречу Нового года, но меня не пригласил, и Бьянка сейчас в Нью-Йорке, но она мне не звонила, она даже не позвонила, чтобы сказать, что зайдет за своим подарком к Рождеству. А ведь, между прочим, у нее не слишком много других друзей. Но этот Новый год прошел легко и без особых эмоций. Без сантиментов.

Весь день Джей без дела слонялся по офису и хандрил, но все же ему теперь лучше, после того как я сказал ему, что его негативный настрой, наверное, и вызывает герпес у него на губах.

Купил газеты, увидел, что один из магазинов оптики опубликовал статейку, что я, мол, покупаю у них очки и что они пуленепробиваемые – как у президента Никарагуа (газеты 5 долларов, такси 3 доллара и 2 доллара). Ну, теперь я у них больше никогда не появлюсь. Зачем они все это выдумали? То есть что это вообще такое – пуленепробиваемые очки?! На кой они вообще кому-то сдались?

Я хотел позвонить много кому и пожелать счастливого Нового года, но все никак не мог собраться с духом и все-таки набрать хоть чей-то номер. Сэм заехал за П. Х., они заехали за мной (такси 10 долларов). Мы приехали к Дженни Хольцер, и она, конечно же, еще не была готова – это после того, что она говорила, что хочет попасть на вечеринку к Рою Кону около девяти, чтобы как следует пообщаться с гостями по риэлторским делам. Она еще была в халате. А потом она накрасилась, накинула черный пиджак от Армани и надела брюки. Она несколько пополнела.

Мы поехали в таунхаус Роя Кона, и было так грустно видеть его в таком положении, правда. Он не выглядел постаревшим, но, бог ты мой, он на вид был таким больным. Я даже не знаю, как описать, на что это похоже. В гостях у него были люди вроде супругов Джоуи и Синди Эдамс.

Стив Данливи, этот австралийский журналист, сказал: «Скажи мне что-нибудь остроумное на Новый год», и я не смог ничего придумать. Там была девяностолетняя тетка Роя, владелица рубашек «Ван Хьюсен», именно она дала мне разрешение на то, чтобы я использовал на своей картине старую рекламу этой фирмы, на которой был Рональд Рейган. Она – воплощенный образ вдовствующей аристократки, этакая «белая кость, голубая кровь», только что у нее нос крючковатый, а так она совершенно в своем уме. Джейн подошла к ней и сказала: «Вы меня наверняка не помните», и та ответила: «Ну как же, Джейн, конечно, помню, а как ваш чудесный сынок Расти – все ездит на лошадях?» Там была Дорис Лилли. Еще племянник Роя (или кем он там ему приходится), из Палм-Бич, журналист «Майами геральд», он хотел бы писать что-то для Interview. Была Моника Ван Вурен, она вошла в переднюю, прикрывая лицо рукой, и сказала: «О, боже мой, все то же чудесное освещение, как всегда». Хотя оно было совершенно жуткое, яркое, и эта толпа стариков представляла собой на самом деле настоящий паноптикум.

Там была и Режин, и она пригласила нас на ужин-концерт с Хулио Иглесиасом, две тысячи долларов за место, в «Эссекс хаус», сразу после нашей вечеринки, так что мы все пришли в восторг от такой перспективы. Да, я получил рождественскую открытку от Янна Уэннера, его жены и его младенца. Они родили ребенка или взяли на воспитание? Назвали Уэннер. Я что-то не припомню, чтобы она была беременной.

В «Эссекс хаусе» лучше всего было то, что к нам первым делом подошла какая-то девица и выдала нам всем медные цепочки для ключей, на них были выгравированы билеты на концерт, и текст там был такой: «Хулио Иглесиас, “Эссекс хаус”, 31 декабря 1985 года, 2 000 долларов». Там была Энджи Диккинсон, как всегда очень милая и любезная. Сэм подошел к ней, сфотографировал и сказал, что работает у меня, и она сказала: «О, я его обожаю!» Риджис Филбин исполнил комедийный скетч – про то, как его называют то Фибус Риджин, то Ребус Фиблин и так далее, а потом он представил знаменитостей, прожектор осветил меня, и я замер. А потом, в полночь, они стреляли из пушек крупными яркими конфетти. Кругом цвели орхидеи, было очень здорово, а Хулио, когда вышел на сцену, прекрасно обратился к публике: «Что делать? Я виновен. Я вас люблю!» Потом он все говорил про то, что мы все одна семья. И все, кто потом узнал, сколько это все стоило, говорили, что это был, конечно же, благотворительный концерт, а на самом деле вовсе нет: Хулио сам снял кассу.

Ушел оттуда и отправился в «Хард-рок кафе», и толпа любителей рок-н-ролла там была самой банальной толпой на свете. Как всегда. Какие-то сотрудники «Си-Эн-Эн» взяли у меня интервью, они спрашивали, что я собираюсь делать в будущем году, и я ответил, что работаю сейчас над образом куклы Барби. А потом кто-то из вновь пришедших рассказал нам, что Рики Нельсон только что погиб в авиакатастрофе в Техасе.

1986

Среда, 1 января 1986 года

Сэм сильно привязался ко мне, наверное, потому, что я его избаловал. Фред предупреждал меня, чтобы я не кружил ему голову, однако уже во время нашего с ним первого похода в гости, когда я привел его к Йоко Оно, он сидел рядом с Диланом, Дэвидом Боуи и Мадонной, и это все так шарахнуло ему по мозгам, что теперь он стал моим абсолютным фанатом. Как бы то ни было, он позвонил и хотел уже сегодня приниматься за работу, но мне хотелось побыть дома и отдохнуть, что я и сделал, решив просто посмотреть телевизор и устроить себе выходной. Убил нескольких насекомых – моль.

Четверг, 2 января 1986 года

Работал в офисе. Написал несколько «Гамбургеров». Отправился домой. Запек картофелину. У ситкомов сейчас самый высокий рейтинг – что у «Косби шоу», что у «Семейных уз». «Династия» опустилась на восьмое место, а «Даллас» – на девятое, так что и их стоило бы превратить в ситкомы. Разве это не было бы смешно?

Пятница, 3 января 1986 года

Фильм Пола, Mixed Blood, показывают в полночь в кинотеатре «Уэйверли», вот мы с Сэмом и пошли туда (билеты 10 долларов, попкорн 5 долларов). Фильм мне очень понравился. В нем было все, что Пол делал прежде, однако это было очень хорошо снято плюс он, по-видимому, очень хорошо знает Нижний Ист-Сайд и Алфавитный город – улицы А, В, С и D, а это удивительно для человека, который не так уж давно живет в Нью-Йорке.

Суббота, 4 января 1986 года

Солнечный день. Карен Берк наконец сдала свой экзамен на врача. Она прислала мне открытку с этой новостью.

Пришел на работу в четыре часа пополудни. Просмотрел некоторые номера журнала «Солдаты удачи», потому что задумал картины на военные темы. Я сделал несколько ксерокопий оттуда, точнее, попросил Сэма, но когда пошел посмотреть, как он там справляется, оказалось, что у него в мусорной корзинке уже целая тысяча страниц! Он делал копии на бумаге не того размера, изображение полностью не влезало, и я ему что-то сказал об этом, а он, оказалось, неспособен выслушивать критику, потому что он даже крикнул: «Я из-за вас нервничаю!» Ну, я хочу сказать, он ведь знает цену деньгам, так почему у него столько отходов?

Вторник, 7 января 1986 года

Я собрался пойти на прием, который Эрл Макгрет устроил в честь Янна Уэннера, но сначала мы с Бенджамином сходили в это новое здание в районе ювелиров – оно все мраморное, конечно, но выглядит дешево. Там проходил показ мод, в заведении, которое называлось «Мужская одежда Билла Робинсона». А все манекенщики стояли на пьедесталах! Выглядело отлично, по-настоящему замечательно, и все женщины пытались познакомиться с ними, но парни лишь стояли на пьедесталах, молчали и смотрели перед собой, а публика стояла под ними – не идеальное решение. Потом ты подходишь, чтобы потрогать одежду, и твое лицо [смеется] оказывается прямо на уровне ширинки. Шоу закончилось в половине восьмого, и тогда манекенщики сошли со своих пьедесталов. Встретился там с Вилфредо, и мы пошли пешком на север, до 61-й улицы и Пятой авеню, на вернисаж Ферейдуна Ховейды в галерее Дэвида Мэнна.

Ветер совершенно жуткий, очень сильный и холодный. Надеюсь, я не простудился. Ферейдун был в восторге, что мы пришли. Раньше он делал абстрактные рисунки, а теперь они выглядят как иллюстрации к «Тысяче и одной ночи». В духе фигуративного искусства.

Потом мы доехали на такси до 57-й улицы и Седьмой авеню, в «Эрлс». Ахмет был со мной холоден. Раньше он меня целовал, рассказывал мне разные истории, но вот в последние несколько наших встреч он был в самом деле холоден – например, я стал восторгаться его набором из семи пластинок, а он послушал-послушал, потом ему это надоело и он ушел. Придется послать ему какую-нибудь картину или что-то еще. Вот я и пытаюсь понять, что я сделал не так. Половина гостей только вернулась в Нью-Йорк после круиза с Янном Уэннером. Я поговорил с Джейн, его женой, которая сказала, что они женаты уже девятнадцать лет. Они только что усыновили младенца. А Янн ну такой толстый, это просто невероятно.

Фред подвез меня до дома, я приехал в полночь. У Жан-Мишеля был сегодня вернисаж в Лос-Анджелесе, и я чувствую себя ужасно – я забыл позвонить ему.

Среда, 8 января 1986 года

Моя невестка позвонила мне утром, она в Нью-Йорке. Она хочет продать мне вибратор за 90 долларов, потому что она купила целых три штуки, и ей столько не нужно. Она – рефлексотерапевт. Она по пять часов в день массирует вибратором нужные точки на ногах пациентов, чтобы излечить их от всех болезней, – прямо как эти мои специалисты, к кому я хожу, однако я думаю, что если бы я ходил к ней, меня бы это только отвратило от всех ее процедур, понимаешь? А мой брат Пол, который старьевщик, у него дела идут хорошо, он еще купил ферму, настоящую ферму, где все как полагается. Они только что забили шесть свиней, понаделали из них сосисок, колбас и тому подобное. Он скупает дома в негритянских районах, там теперь будет получше. Покупает дома у реки, на севере города. А жена моего племянника Джорджа по-прежнему подает на него в суд. Она ведь уже снова вышла замуж. А когда Джордж приехал повидаться с детьми, у него ведь их двое, два сына, очень славные, жена выбежала из дома и поскорее сфотографировала его кадиллак, чтобы попытаться выжать из него еще больше денег. У него нет подруги, он все еще расстроен из-за того, что их брак распался, он ведь хороший парень. Жена его бывшая, надо думать, хорошенькая. Ирландка или что-то такое. Джордж у нас в семье самый красивый (такси в аптаун 5 долларов).

Звонил Жан-Мишелю в Лос-Анджелес, и он сказал, что на его вернисаж никто из звезд не пришел, и еще сказал, что приходил Джон Гулд, но он почему-то о нем не захотел ничего рассказывать.

Четверг, 9 января 1986 года

Работал всю вторую половину дня. Ушел в пять, чтобы поехать в аптаун на день рождения Сабрины Гиннесс, который отмечали в пятнадцатикомнатной квартире Энн Ронсон в «Сан-Ремо» на Сентрал-Парк Вест – она ведь замужем за Миком Джонсом из группы Foreigner.

Там каждая комната решена в особом стиле. Одна – в английском, другая – «ар-деко», следующая – «тромплей». Еды не было. Только три кусочка сашими из курицы. Я обнаружил немного икры на подносе в том углу комнаты, куда никто никогда и не посмотрел бы.

Там была одна девушка-негритянка, из той породы чрезмерно бурных девушек, которых я терпеть не могу, – она из Африки, сказала она, но только потом заявила, что ей так нравится быть в обществе, потому что она живет у себя в Гринвиче совершенным отшельником, со всеми своими родственниками, – так что же, по-твоему, это означает? Она сказала, что училась в одном из лучших лондонских учебных заведений. Майклу Дугласу, по-видимому, нравятся негритянки, потому что он сказал: «Послушай, дорогая, дай-ка мне твой номер, пока я не ушел», а потом, когда он в какой-то момент встал и пошел за чем-то, он ей сказал: «Сейчас приду».

Там был Эрл Макгрет, ходил с кислым видом, пока Джон Тэйлор из Duran Duran не сунул ему косяк. А потом он представил меня Рэнди Херсту, отцу Патти, а потом еще оказалось, что и сама Патти была тут со своим мужем-полицейским, и я с ним тоже познакомился, а потом Патти подошла ко мне, она оказалась очень дружелюбная и приятная, прекрасно выглядит. Там был Найл Роджерс, этот музыкальный продюсер. Жуткий модник – у него прическа, как у Грейс Джонс: волосы выстрижены «кубиком».

Пятница, 10 января 1986 года

Позвонил Ричард Вайсман, сказал, что женится и церемония состоится в следующую субботу, здесь, в Нью-Йорке.

Четверг, 14 января 1986 года

Крис сказал мне, что у Эдмунда на самом деле туберкулез и что он теперь выздоравливает. Так было у моей матери, после того как она приехала в Нью-Йорк, – надо просто принимать много антибиотиков. Она даже не кашляла никогда, и я не понимаю, откуда в Нью-Йорке туберкулез – это, наверное, вирус. Док Ко кс обнаружил тогда, что у нее туберкулез, и она выздоровела уже через месяц. Но представители отдела здравоохранения потом не один год приходили к нам в связи с этим.

Бриджид сказала, что отправляется на две недели в Париж – с Чарльзом Райделлом. Еще она сказала, что ее мать купила гроб для ее отца. Они думают, что он в любой момент может отправится на тот свет. Теперь ему в глотку вставили воронку, через которую его и кормят.

Посмотрел «Жемчужину Нила» – скукотища (билеты 18 долларов, попкорн 7 долларов). Нос у Майкла Дугласа становится горбатым. Интересно, а может, его отец[1421] делал себе пластическую операцию, изменив форму носа?

Среда, 15 января 1986 года

Приходил один англичанин, он хочет, чтобы я сделал новую серию «Автопортреты». Я работаю над картинами «Война», и это так трудно – я совершенно не понимаю, как они должны выглядеть. Еще делаю «Пистолеты», но я уже ведь рисовал пистолеты прежде.

Суббота, 18 января 1986 года

Нарядился в смокинг, взял такси до площади ООН – там праздновали свадьбу Ричарда Вайсмана (такси 4,50 доллара). И кого же я первым делом вижу там у них в вестибюле? – Психа Мэтти! И его никто даже не выгонит или еще что… Ричард был совершенно в отключке. Его младшая дочь пришла с сыном той женщины, с которой Ричард жил лет пять, но на которой не женился. А потом он познакомился с этой девицей и вдруг решил жениться. И вот она вышла, и я был поражен – он ведь не сказал, что она азиатка, а его отец, Фред Вайсман, совсем недавно натерпелся от восточной женщины, и вот теперь Ричард тоже женится на такой же. Она манекенщица. Наполовину американка, наполовину кореянка.

Сама церемония бракосочетания заняла буквально секунду. Прошла почти незаметно. «Вы берете эту женщину?» «Да». Вот, собственно, и все. А потом я съел, наверное, четыре куска свадебного пирога. Я спросил, почему нет Сюзи Франкфурт, и кто-то объяснил мне, что у них с Ричардом вышла размолвка, потому что он дал ей двадцать тысяч долларов на то, чтобы убрать штукатурку со стен, а она этого не сделала.

И все говорили, что совершенно не были уверены, что эта свадьба вообще состоится. Джон Мартин из «Эй-Би-Си» сказал, что даже перед тем, как надеть смокинг, он на всякий случай позвонил – чтобы быть уверенным. А жена Ричарда сказала ему, что на свадьбу хочет только один подарок – пойти на «Супербоул». Ага, как же… «Ах, дорогой, только “Супербоул” – вот все, что мне нужно». Когда я уходил, Мэтти все еще ошивался в вестибюле. Я сказал привратнику: «Почему вы позволяете этому человеку так долго быть здесь, почему не вышвырнете его?», и тот отвечал: «Что вы, он ведь работает в журнале Interview…».

Понедельник, 20 января 1986 года

Жан-Мишель разбудил меня сегодня в шесть утра, и хотя я потом снова заснул, у меня едва ворочается язык. У него сейчас неприятности, потому что он пытается выставить Шенге из дома, говорит, что целых три года помогал ему деньгами, но все потому, что [смеется] теперь Шенге пишет такие же картины, как и он сам. Это копии его картин. Дженнифер ушла. Да, с Жан-Мишелем, конечно, очень трудно жить. Я сказал ему, что был на ужине с Кенни и с мистером Чау и его женой, а он тут же потребовал объяснить ему, почему я его туда не пригласил, а я ответил, что звонил ему за три дня до этого, но он не перезвонил мне.

Как сказал Фред, эти люди из Бостонского музея все еще темнят насчет того, купят ли они в конце концов большую картину «Электрический стул» или нет.

Вторник, 21 января 1986 года

По-моему, я забыл рассказать про девицу на углу 57-й улицы и Парк-авеню, которая полностью разделась, помочилась прямо на мостовой, а потом вернулась на тротуар и снова надела все свои вещи. Это было напротив того магазина, где продают чемоданы и саквояжи и где я ни разу не видел покупателей. На юго-восточном углу, знаешь? А прохожие делали вид, будто ничего не происходит. На ней были только туфли на шпильках.

За мной зашел Бенджамин, и по дороге в даунтаун мы наткнулись на Джимми Бреслина[1422], который был в одном свитере, он сказал, что только что прошел через весь парк, потому что каждый день из Вест-Сайда ходит так к себе на работу, в «Дейли ньюс», и сказал, что пройдется с нами вместе, но нас испу гала такая перспектива, потому что мы направлялись в «Булгари», и можешь представить себе, что бы он написал про это? В общем, мы сказали ему, что нам надо скорей попасть на встречу с рекламодателями, но все равно отвязаться от него было трудно. Подумать только, он каждое утро проходит такое большое расстояние – нормально, да?

В офисе появилась Грейс Джонс, забрала свой портрет, на ней был костюм от Иссеи Мияке, а шляпа – ну точь-в-точь дреды, и она всех-всех расцеловала в губы, даже Сэма. Грейс взбудоражена тем, что отправляется в Голливуд, чтобы сыграть роль женщины-Дракулы[1423]. Ну сколько же еще им нужно женщин-вампирш? А она в таком бешеном восторге! Говорит, что ей предоставили право на «творческий контроль». И что она будет желтой, потом белой, а потом зеленой, и тогда я подумал, что, наверное, это самое право на «творческий контроль» ей дали только в плане грима.

Суббота, 25 января 1986 года

Пошел к Джулиану Шнабелю. Когда мы туда приехали, еда уже закончилась, и все убрали со стола на кухню. Видимо, когда они приглашали к половине восьмого, они именно так все и задумывали. Джулиан повел нас на кухню, и мы сели там поесть кускус. Он был великолепный. Джулиан подарил мне экземпляр своей книги[1424], чтобы я прочел и сказал свое мнение. А я думаю вот что: на него, на самом деле, повлиял мой «ПОПизм». Там у него все начинается с того, как он приехал из Техаса, из своего городка Уэйко, а потом как он тусовался в «Максе» и с кем встречался. Со всеми, кроме меня. Это вроде как интересная книга, потому что он без конца переходит от одного момента к другому, с тогдашних событий к более поздним, например, пишет: «август 1983 года», а сам вставит еще что-нибудь. Только я не понял, что это – пролог к книге, каталог или что? Продаваться она будет хорошо.

Потом вынесли именинный пирог. Я фотографировал, и тут вдруг какая-то женщина натянула шляпу на лоб, закрывая лицо, и выскочила из комнаты, а я даже не знал, что это и кто это, потом я тоже вышел в кухню, а там Дайан Китон, она сказала: «Привет, ребята, как дела?» Ну вот что она о себе думает? Я же фотографировал пирог. И вообще: она сама ходит всюду, снимает всех и вся, кого только пожелает, – и после всего этого она еще имеет наглость так себя вести? А потом она пришла вниз, где я как раз говорил, довольно громко, что считаю ее пустышкой, и она, наверное, все это услышала, но мне наплевать. Если я ее еще раз увижу в этой жизни, то пошлю эту фальшивку куда подальше раз и навсегда. У Джулиана много новых работ. Он скупает свои же ранние картины, которые продавал когда-то по 600 долларов за штуку или что-то вроде того, а теперь ему приходится за то же самое платить тысяч по сорок, потому что он понимает – так надо. Он не знает, как вести себя со мной и с Жан-Мишелем. Он должен нам несколько картин (канц товары 1 доллар).

У него много всякой всячины от Йозефа Бойса. Тот только что умер, в пятницу. И Тинкербелл умерла. Это напечатали в газетах, тоже в пятницу. Там говорилось, что она еще во вторник погибла – выпрыгнула из окна.

Эдит Деак[1425] была в одной из этих афганских шапок, и она сказала, что как-то раз заявила Дайан Китон, что той «пора уже перестать носить эти идиотске шапки», а потом сама пришла в точно такой идиотской шапке, и первой, с кем она столк нулась, была именно Дайан Китон, так что она ужасно смутилась. Скоро будем готовить номер Interview, посвященный музыке, так что мне нужно перезвонить Эрику Андерсену[1426], он ведь мне не раз звонил: хочу попросить его поучаствовать в этом номере. Да, из Interview ко мне больше не обращаются для того, чтобы я с кем-нибудь поговорил для журнала, и вообще… А ведь когда-то просили время от времени: сделай интервью с таким-то. Что же это: мои интервью были плохие или…

Воскресенье, 26 января 1986 года

Пошел на блошиный рынок, лил дождь. Потом перебрался на Ист-Сайд, на выставку в Арсенале. В «Сотбис» недавно продали стол за 1,2 миллиона долларов. Рекорд. А в Арсенале представлены все те, у кого я когда-то покупал ерунду, всякие мелочи за 35 долларов, и если бы я только покупал тогда то, что они продавали по сто долларов, это сейчас ценилось бы очень высоко, но я брал что подешевле. Сейчас все хотят приобрести нечто этакое, единственное в своем роде. А мои работы принциально не такие.

Вторник, 28 января 1986 года

Пришла Бриджид, сказала, что умер ее отец и что она хочет поехать домой, и я ей ответил, чтобы никуда не ездила, а продолжала работать. Пейдж очень сочувствует ей, но я просто старался, понимаешь, сделать так, чтобы для нее все это было не столь травматично.

Четверг, 30 января 1986 года

Пришел Бенджамин Лю и сообщил мне трагическую новость: его бизнес – изготовление дизайнерской бижутерии – процветает и ему теперь нужно заниматься этим полный рабочий день, так что он больше не будет заходить за мной по утрам. Вот и закончилась еще одна эра. Видимо, начну ходить из дома прямо на работу, это даже хорошо, так я смогу больше времени посвящать работе. Есть, конечно, и другие люди, и можно попробовать что-то придумать с ними, только Бенджамин – это особый случай. Позвонил Джордж, секретарь Йоко Оно, пригласил на прием и ужин в честь показа кинофильма, который она и Джон сделали в 1972 году, а еще на благотворительный концерт в «Мэдисон-сквер-гарден» – по-моему, в пользу Бангладеша. Сегодня еще много всякого другого, на что нужно бы обратить внимание, но я решил сконцентрироваться на этом. Я спросил его, можно ли привести с собой кого-то к Йоко, а потом на концерт, и они позже перезвонили и сказали, что да, можно, так что я пригласил Сэма Болтона. Ему ведь интересно только там, где есть знаменитости.

Сэм заехал за мной, и мы на такси добрались до Амстердам-авеню и 64-й или 65-й улицы – на кинопоказ, и я сидел рядом с Янном Уэннером (такси 4 доллара). Да, Джон был великий комик, он так естественно вел себя на сцене, у него такие смешные мелкие жесты, такие хорошие реплики. Йоко же тогда просто вопила изо всех сил, это еще одно из ее ранних выступлений. Потом был ужин в «Джезебел», и Джэнн подвез нас туда на своем лимузине. С нами приехала Роберта Флэк, а еще Эрл и Камилла Макгреты, и когда мы все вошли внутрь, их поразило это элегантное заведение, о котором они ничего не знали. Джезебел сделала там ремонт, и теперь все выглядит куда лучше. Она подошла к нам, крепко поцеловала меня в щеку. Я сидел рядом с Робертой Флэк, а вскоре пришел один из братьев Спинкс[1427], он был в большой меховой шубе. Майкл Дуглас появился позже.

Я, видимо, не умею разговаривать с малышом Шоном Ленноном. Я слишком абстрактно выражаюсь. А вот Роберта Флэк так здорово с ним разговаривала. Он спросил у нее: «Роберта, а что такое блюзовые страдания?» Она ответила: «Понимаешь, Шон, это когда ты поешь очень мягко, с чувством и без громкой музыки». И он вдруг почувствовал, что понял. Пирог с бататом был замечательный, но уже позже я понял, что в него, наверное, положили свиной жир – чтобы получилась корочка.

Позже Янн Уэннер предложил подвезти меня до дома, так что мы с Сэмом отправились с ним, и я сказал, что ему не нужно везти Сэма в даунтаун, что он выйдет со мной на 66-й улице и просто возьмет такси до своего дома, на что Джэнн ответил как-то так: его, мол, моя личная жизнь не интересует. В общем, мы вылезли на 66-й и Парк-авеню, и я дал Сэму деньги на такси, а сам пошел домой (5 долларов).

Суббота, 1 февраля 1986 года

Мы с Пейдж пошли в мебельный магазин «Глобал фэничер» – они дают нам рекламу. У них там продавалась конструкция вроде огромного зонта, размером с целую комнату, и, по-моему, нам нужно купить ее для той части нашего здания, которая выходит на Мэдисон-авеню, чтобы люди с противоположной стороны улицы, глядя вниз, не видели, как я работаю над моими картинами. Это здоровенный зонтик – примерно шесть на шесть метров. Стоит всего 800 долларов. Мы там провели всю вторую половину дня.

Воскресенье, 2 февраля 1986 года

Я слонялся туда-сюда, потом сходил в церковь, и пока молился, ко мне подошел какой-то тип и предложил купить за сто долларов лотерейный билет. Веришь, нет? Для нужд церкви. И ведь всунул-таки мне свой билет, вот ведь тип, а потом я услышал, как он кому-то сзади сказал, что только что продал билет, и на самом деле он, по-моему, просто избавился от собственного билета – купил его, а потом захотел сбыть с рук. В церкви этой продают триста билетов по сто долларов за штуку, и это сколько же будет – ого, тридцать тысяч! А выигрыш выдают на десять тысяч долларов, и ты сама прекрасно понимаешь, что это означает: если ты выиграл, они тут же захотят получить деньги назад в качестве пожертвования. Он еще сказал мне: «Мне так неудобно, что я мешаю вам, пока вы молитесь, но…».

Среда, 5 февраля 1986 года

Я купил экземпляр журнала «Статус», номер еще шестидесятых годов, и он оказался таким интересным, там ведь про всех этих людей, которые пытались забраться повыше по общественной лестнице – и до сих пор все еще пытаются. Его редактором был Уайет Купер. Последний муж Глории Вандербилт[1428]. Пейдж устроила деловой ужин в честь Жанет Сартин и Стивена Гринберга, который привел с собой Марго Хемингуэй в качестве своей дамы. Он заехал за нами на своем лимузине, а когда мы с Пейдж уже вышли из подъезда, то увидели, что он и Марго целуются там, внутри, и они были очень смущены, что мы их застукали. А поехали мы в «Мистер Чау».

Лучший момент за весь вечер: там оказался Бёрджесс Мередит, а я ведь как бы знаком с ним, еще с тех лет, он тогда ухаживал за одной девушкой, она жила в огромной квартире, которую я делил со всеми этими ребятами на 103-й улице. И когда он уходил, то подошел ко мне попрощаться и тут же спросил: «А как твоя бывшая жена Полетт?» Он, видимо, в самом деле решил, что я был на ней женат. Он появился в этот раз с какой-то красавицей, я не разглядел ее толком. Может, это его дочка, а может, его спутница сегодня, не знаю.

Понедельник, 10 февраля 1986 года

В половине восьмого за мной прибыла машина от компании «Мэттел»[1429], чтобы доставить меня на Пирс 92, это у 55-й улицы и Двенадцатой авеню, на открытие грандиозной выставки кукол Барби из коллекции Билли Боя[1430], и они собирались там официально представить публике мой портрет Барби, который выглядит так плохо, что вовсе мне не нравится. У Барби [смеется] возникли проблемы. В пятидесятые годы у нее рот был более прикрыт и были прекрасные чувственные губы, а Барби восьмидесятых улыбается. Я не знаю, зачем они наделили ее улыбкой. Я вообще никогда не мог определить своего отношения к Барби, потому что она слишком тщедушная. Кстати, кто-то недавно мне рассказал, будто арабы попросили сделать Барби размером побольше. Фред сказал, что мне заказали ее портрет благодаря Билли Бою. Я думаю, это он попросил Билли Боя предложить такую идею компании «Мэттел». Надо будет выяснить у Фреда, как все было на самом деле, потому что для меня это было полным сюрпризом. Я не понял, что произошло. У Билли Боя, видимо, много великолепных вещей шестидесятых годов, потому что все картинки в витринах были его – например, наша с Эди фотография, рисунки для Vogue и мой плакат «Корова». Откуда он берет время на все – и собирать старые образцы дизайнерской одежды, и разрабатывать свою бижутерию? По-моему, Беттина многое для него делает. Фред сказал, что именно Беттина была образцом для самой первой Барби. Я немного поговорил с Мелом Одомом[1431], который сделал очень многое из того, что тут выставлено, он очень талантлив. Собравшимся представили мою картину, и президент фирмы сказал, что с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец ее увидеть, а меня просто-напросто перекорежило от этих слов.

Потом мы уехали оттуда и отправились на день рождения Питера Аллена в «Бад», на Коламбус-авеню и 77-ю улицу. Туда прибыл Либераче, и он отлично выглядел. В газетах все пишут, что он будто бы болен, однако вид у него ничуть не больной. Он сам подозвал меня, чтобы нас с ним сфотографировали вместе, но все же это выглядело так, словно кто-то пытается вылезти на передний план.

Среда, 12 февраля 1986 года

Пейдж устроила солидный деловой ужин в «Кафе Кондотти». Руперт подвез нас туда, на 38-ю и Восточную 58-ю улицу, славное заведение, хотя размером едва ли не с ларек «Кока-колы». А я был в шоке, когда вошел туда и тут же увидел Джеда. Сюда пришли, чтобы встретиться со мной, два человека: Бернсон и тот врач-диетолог, с которым Тама и Пейдж познакомили меня несколько недель назад во время ужина «свиданий вслепую», и я представлял его светловолосым, а он оказался седым. Пришли Стивен Гринберг и Марго Хемингуэй. А Беттина пришла с Билли Боем, и на ней было черное платье от Аззедина[1432]. Его модели прекрасно смотрятся на ней. Джед сделал дизайн этого ресторана, он на всех стенах воспроизвел мои картины «Виноград». А после этого Стивен Спрауз довел меня до моего дома и рассказал, что компания «Лимитед»[1433] хотела заключить с ним контракт, но он не собирается его подписывать.

Четверг, 13 февраля 1986 года

Отправился к Мартину Полу, у него квартира на Парк-авеню, на вечеринку в честь Сильвестра Сталлоне и Бригитты Нильсен (такси 5 долларов). Все должны были прийти в костюмах красного и черного цвета, поэтому Бригитта оделась в зеленое. Сталлоне воспользовался моим собственным приколом, чтобы заговорить со мной. Он сказал: «Я читал про тебя во всех газетах». Я сказал ему то же самое, и он сказал, что газета «Стар» теперь берет интервью даже у его матери, и я ответил, что уже читал. Вот, собственно, и все, что он сказал, да и то только под конец, когда они уже уходили.

Я подарил Сталлоне одну из своих картин – «Стань тем, у кого есть тело», и она ему очень понравилась.

Пятница, 14 февраля 1986 года

Немного поработал, а потом, с четырех до шести пополудни, был в магазине «Фьоруччи» на автограф-сессии, подписал 185 книг «Америка». Туда зашел Билли Бой, потом появилась Пейдж, которая повела нас в «Кафе Кондотти» – «на чай». Это было замечательно. Когда мы сидели под всеми этими моими картинами «Виноград», то казалось, будто это наше помещение или что-то в таком роде.

А Жан-Мишель сейчас ужасно огорчен: дело в том, что Шенге устроил собственную выставку. Ну, он [смеется], конечно, ничем не хуже самого Жан-Мишеля. Жан-Мишель наконец выпер его из своей квартиры, сменил замки, но потом в конце концов впустил его – чтобы он смог забрать свои картины.

Понедельник, 17 февраля 1986 года

Я наорал на девиц из Interview, потому что из-за одной из них сработала сигнализация, а это каждый раз стоит мне 50 долларов, ведь тут же приезжают из компании, которая ее установила. Даже если им позвонить через секунду после того, как зазвонил сигнал, и сказать, что это случилось по ошибке, они все равно хотят получить свои 50 долларов и говорят: «К вам уже едут», и правда – вскоре кто-нибудь от них появляется.

Домой меня отвез Руперт. В новостях услышал про «тайну тайленола»[1434]. Я посмотрел программу «Леттермэн», и Леттермэн как-то стал вдруг слишком уверенным в себе. Слишком нагло шутит. Ему это вовсе не к лицу. К нему в программу пришла Ракель Уэлч. Да, а еще была Сандра Бернхард[1435], и она принесла с собой какие-то бумажные полотенца бренда «Диана фон Фюрстенберг», а потом говорит: «Энди Уорхол позвонил Диане фон Фюрстенберг и сказал: “Пошли на танцы”, но та ответила ему: “Извини, не могу, мне нужно сделать уборку с помощью Дианы фон Фюрстенберг, моих бумажных полотенец”».

Среда, 19 февраля 986 года

Бенджамина больше нет, так что, очевидно, все и в самом деле закончилось. А еще я теряю Лидию, потому что теперь, когда она открывает собственный тренажерный зал, она может проводить тренировки со мной только по утрам, а я так не хочу, поэтому мне придется найти кого-нибудь еще. На работу я дошел пешком.

Сходил в «50/50», а потом в «Спик-изи». Оттуда мы двинули в офис (такси 4 доллара).

Потом я узнал, что умер Патрик, друг Руперта, сегодня утром, в три часа, принимая душ. Он был в больнице в штате Мэриленд, но на выходные приезжал к Руперту в Нью-Хоуп, в Пенсильванию. Обычно с ним было два человека, но тут он решил сам принять душ, и там и умер. Он был подопытным кроликом для какого-то нового вида лечения, поэтому точно не известно, что же произошло. Это – плохая новость. А хорошая – что Эдмунд выписался из больницы.

Питер Уайз тут же отправился к нему, чтобы приготовить еду. Я хотел бы помочь ему хоть чем-то, но хорошо уже хотя бы знать, что он вышел из больницы.

У нас в офисе был Кент Клайнмен, мы говорили с ним и Фредом про серию «Ковбои и индейцы», которую он мне заказал.

Ходил на выставку Эрика Фишля в музей Уитни, и она действительно интересная. Картины его ни о чем, перспектива неверная, но все же, как ни странно, они работают. Это как картинки в Playboy. Разговаривал с Эриком.

Поблагодарил Мэри Бун, что она нас всех приглашает.

Четверг, 20 февраля 1986 года

В офисе устроили ланч для трех рекламодателей Пейдж, а также в честь Билли Боя, чтобы подарить ему портрет Барби. С ним пришла Беттина. Руперт зашел с какой-то сделанной работой, прежде чем уехать на похороны Патрика. Также был Энтони д’Оффей[1436] из Лондона, чтобы взглянуть на мои «Автопортреты». Завершил день тем, что смотрел «Леттермэн» с участием Рона Рейгана младшего, и он сильно изменился. Я удивлен тем, какие у него прогрессивные взгляды. Леттермэн был в полном восторге, что Рон пришел к нему на передачу. А дочка Рейгана попала на обложку «Пипл» из-за своей дрянной книжки[1437], так что вся семья раскручивается по полной.

Пятница, 21 февраля 1986 года

Работал всю вторую половину дня. Руперт не вышел на работу – он все еще там, на похоронах. Живи сегодняшним днем, дорогой Дневник. Работал совсем допоздна.

Суббота, 22 февраля 1986 года

В офисе Сэм пытался сфотографировать меня, потому что мне нужно работать над «Автопортретами» для выставки в Англии, и я накрутил волосы на бигуди и всякое такое, а он никак не мог сделать нужный кадр, а ведь когда Сэм не может чего-то сделать с первого раза, он начинает злиться, перестает даже пытаться, устраивает нечто вроде истерики, так что теперь я понимаю, чтó помешало ему получить образование.

Воскресенье, 23 февраля 1986 года

Ходил в церковь. Я все еще не заплатил тому типу за лотерейный билет. Я, кстати, по нему ничего не выиграл, и вот как ты думаешь – мне надо ему послать эти сто долларов, да? Не знаю даже, но, пожалуй, пошлю. Позвонил Фред, сказал, что мои «Серпы и молоты» подешевели. Цены на меня были высокими до этого аукциона де Менилов, который их обрушил. И выставка у Тони Шафрази тоже никому не понравилась. Надо было выждать и сделать ее в этом году. Спешить было некуда, и мы бы могли еще поработать над этими совместными картинами. И ведь все выставки такие же – ну организовали выставку, потом она прошла, а все свои идеи, весь материал ты уже использовал.

Понедельник, 24 февраля 1986 года

Поехал в офис, чтобы встретиться с Рупертом, он уже вернулся с похорон (5 долларов). Я не говорил об этом до самого вечера, потому что не хотел затрагивать эту тему, но он сам сказал, что все было жутко. Эдмунд сейчас без конца звонит Руперту, в любое время суток, потому что весь на нервах. Я позвал Руперта после работы сходить со мной в кино.

Вторая половина дня – сплошные визиты. Заходила Гейл показать фотографии Джо Далессандро, которые Грег Горман сделал для Interview, и, бог ты мой, он все еще такой красавец, выглядит просто прекрасно – у него, видимо, очень здоровая кожа.

Да, а Долли Фокс сейчас стала встречаться со Стивеном Гринбергом, и вот она попросила меня узнать, что там у него с Марго. Она сказала, что он заехал за ней в 8.00 и она провела с ним время до 5.00, а теперь он хочет снова встретиться с ней во вторник.

Посмотрел фильм с Робом Лоу, про хоккей, потом пригласил Руперта на сладкий пирог в «Серендипити», а там официантки поют, пока разносят еду, и ему немного полегчало (20 долларов).

Вторник, 25 февраля 1986 года

Позвонил Жан-Мишель, сказал, что вчера обнаружил у себя на заднем дворе мертвеца. Вызвал полицию, они провозились там, во дворе, целый день и к шести вечера все еще не увезли тело. Человек этот, как оказалось, из ночлежки по соседству. И еще – Жан-Мишель отослал в Атланту кота, который не ловил крыс, он за сто долларов выслал его туда на самолете для какой-то тамошней галереи. Бедный кот, наверное, вообще не знает, что такое ласка и забота – ну ты можешь себе представить, что значит быть котом Жан-Мишеля? Пытался работать с Фредом и Винсентом, но в моем помещении столько хлама, а я никак не могу от него избавиться. Померял парики от «Фьоруччи», но они все выглядели так, будто у меня на голове большая шапка, это слишком. Но это нужно для «Автопортретов». Пейдж звонила несколько раз с курорта для страдающих избыточным весом, куда она отправилась, чтобы еще больше похудеть, и мы с ней славно поговорили. Номер журнала, посвященный музыке, обойдется нам очень дорого. На обложке у нас там Синди Лопер[1438].

Четверг, 27 февраля 1986 года

Да, а эта дама, которую Хальстон должен был привести к нам по поводу портрета, свой визит отменила, но только, видишь ли, всякий, кто без конца повторяет, что держит в бумажнике чек на 999 миллионов долларов… – у нее, короче, либо нервное расстройство, либо она на кокаине. Арнольд Шварценеггер так нам и не позвонил. Он собирался заказать портрет Марии Шрайвер в качестве свадебного подарка для нее, а потом еще для ее матери и двоюродных родственников.

Пятница, 28 февраля 1986 года

Мы с Сэмом пошли в кинотеатр «Истсайд» на «Полицию нравов Голливуда» (билеты 12 долларов, попкорн 5 долларов). Сидевшие сзади нас жаловались, что им из-за моей прически плохо виден экран, и это меня так разозлило, что мы пересели на два места в сторону. А вот рюкзак свой я не перенес. Во время сеанса дверь в зал несколько раз открывалась-закрывалась. Ко гда фильм закончился, мы вышли из зала, и уже на улице я вдруг понял, что не взял свой рюкзак, и тогда Сэм вернулся за ним, но его нигде не было. Потом мы искали повсюду, во всех туалетных комнатах и так далее, во всех мусорных ящиках, сказали про это служащим кинотеатра, но рюкзак так нигде и не нашелся, а им было все равно. В нем остались банковские документы, моя косметика, пепельница из какого-то ресторана и разные счета. Ключи были со мной. Еще – три апельсина, счет за телефон, моя медицинская карточка от страховой компании «Пруденшл» и немного денег. В общем, мы быстро обошли весь квартал, проверяя каждый мусорный ящик, Сэм был просто в ужасном состоянии, и тут нас чуть было не сбил большой грузовик, но, правда, не задел даже, а вот сам врезался в фонарный столб. В общем, я пошел домой, чувствуя себя оскорбленным. Украли все мои проблемы, которые я носил в этом рюкзачке. Хотя, на самом деле, это большое облегчение. Я решил, что покупать новый рюкзак не буду. Мой брат сообщил мне, что Виктор Бокрис дал объявление в питтсбургской газете, он просит всех, кто меня когда-либо знал, связаться с ним, потому что он пишет про меня книгу.

Воскресенье, 2 марта 1986 года

Пошел в церковь, увидел Адольфо, но был несколько обижен, потому что он прошел прямо мимо меня и не поздоровался. Я почему-то всегда представляю себе его в костюме, по типу моделей Шанель. Я считаю, что модельеры должны сами носить свою одежду.

Ходил в «Кристис» и в «Филипс», но поскольку мой рюкзак украден, у меня возникли видения – как нечто вселяется в меня. Безумные видения с внедрениями. Пошел домой.

Сэм и П. Х. заехали за мной, и мы отправились в «Хард-рок кафе» на прямой эфир радиопередачи Пола Шэффера (такси 7 долларов). У Пола был Кристофер Рив, и он сказал, что ему невероятно понравилось, как Грег Горман снял его для Interview. Был Питер Фрэмптон, были двое из Grateful dead и двое из The Cars. Мы познакомились со Стивом Джорданом, это барабанщик в оркестре Пола Шэффера в передаче «Леттермэн», и он просто обворожителен – умный, привлекательный.

На выходе меня вдруг со всех сторон окружили совсем молоденькие девушки, я раздавал автографы, а потом мы взяли такси, и я дал Сэму денег, чтобы он нас развез по домам (7 долларов).

Среда, 5 марта 1986 года

Джей вернулся из Парижа и сказал, что хорошо провел там время. Там также была вся семья де Менилов, потому что умер Пьер Шлюмберже[1439] (телефон 2 доллара, газеты 2 доллара).

Когда я приехал в офис, то застал конец ланча в честь этого парня по фамилии Стрингфеллоу, который открывает клуб на Восточной 21-й улице, и он вел себя странно, а ушел вообще как-то непонятно, поэтому я начал было думать, что он поступил так только потому, что я приехал так поздно. Фред тоже не понял, в чем, собственно, проблема, однако позже Пейдж позвонила девушке, которая приходила вместе с ним, и оказалось, что все так и есть: он обиделся, что меня не было на ланче. Он из Англии. Позже, правда, он все же позвонил нам и заплатил за рекламу.

Пятница, 7 марта 1986 года

На улице жутко холодно. Пошел в кинотеатр «Гринвич» посмотреть фильм «Из Африки» – мы были вдвоем с тем диетологом, с которым я познакомился во время «свидания вслепую». Сеанс шел два с половиной часа. Еще один фильм, где ничего не происходит: люди делают одно, а потом другое, после чего они делают опять одно и дальше другое – но событий в нем вообще нет.

Суббота, 8 марта 1986 года – Нью-Йорк – Нью-Хоуп (штат Пенсильвания) – Нью-Йорк

Джон Райнхолд заехал за мной на своем японском автомобиле, и мы поехали в Нью-Хоуп, чтобы обсудить с Рупертом художественные проекты. Его дом – все равно что театральная декорация. Руперт у нас большая шишка, у него два «бентли». Его дом был раньше мельницей, он похож на что-то древнеримское, причем некоторые его части в развалинах. Четыре персидских кота. Камины топятся без конца. Его кузина, молодая девушка, приехала из Нью-Йорка, чтобы приготовить для нас сладкий пирог, и еще она испекла хлеб, и это было лучше всего.

В Нью-Хоуп 90 процентов жителей – «голубые». Мы пошли в заведение, которое называется «Рамона», нас обслуживала драг-квин, и посетители там уже пили крепкое, хотя было только два часа дня. Старые геи. По мне, все это слишком уж «голубое», на меня это производит тяжкое впечатление. Как будто разрывы во времени, как в фантастическом романе. Гейский отель-мотель. Драг-квин похожа на мать Руперта с ее белокурым «вшивым домиком». Драг-квин была в брюках, и кожаный ремень шириной сантиметров в десять сильно стягивал ее талию. Какой-то тип подошел к Руперту и сказал, что тот, наверное, иностранец, а Руперт ответил: «Никакой я не иностранец. Я Руперт Джейсон Смит» (ланч 60 долларов). А потом Руперт сказал, что мне нужно дать драг-квин хорошие чаевые, потому что она все время была в нашем распоряжении (чаевые 25 долларов). У меня мурашки пошли по коже. Потом мы пошли по разным лавкам, в которых сидели «голубые» сынки и жирные мамаши. Антикварные лавки. Потом мы вернулись домой, и эта кузина уже, оказывается, сделала десерт, так что мы ели много мучного. Потом в половине восьмого мы отправились в Нью-Йорк, и уже после того, как Джон меня довез до дома, я вспомнил, что меня пригласили на день рождения Честити Боно.

Поэтому я поехал на такси на Шестую авеню, в мексиканский ресторан между 9-й и 10-й улицами (6 долларов). Вечеринка была в полном разгаре. Каждая женщина была как кинозвезда, ну то есть копировала чью-нибудь внешность. Некоторые были похожи на Молли Рингуолд, было три или четыре Мадонны. Шер не пришла на эту вечеринку, потому что они с Честити поссорились. Честити учится в Школе исполнительского искусства. Пробыл там до половины первого ночи (такси 7 долларов).

Воскресенье, 9 марта 1986 года

В «Таймс» сказано, что Имельда Маркос оставила на Филиппинах три тысячи пар обуви. Может, она полная дрянь, если подумать, что за людишки там крутились вокруг нее, кого она кормила-поила. А в комнате самого Маркоса нашли порнофильмы. Представь, что кто-то обыскал бы твою квартиру и написал об этом [смеется] в «Нью-Йорк таймс». А хорошая получилась бы телепередача: «Вот ваша квартира… Вот две чашки, и они явно из отеля “ Плаза”. Расскажите-ка нам про это». В России такое наверняка могли бы сделать. О, в России такое совершенно точно сделали бы. «А, так вам нравится душиться женскими духами, мистер Уорхол?»

На блошином рынке наткнулся на Билли Боя, он покупал там старые флаконы от духов «Скьяпарелли» и «Шанель», он был в своем зеленоватом пальто. Он в самом деле вкладывает в это деньги, платит столько, сколько запросят, потратил, по-моему, что-то около тысячи долларов. У него наметанный глаз, он действительно умеет выбрать лучшее.

Четверг, 13 марта 1986 года

Сегодня весь день проливной дождь. Мы с Пейдж отправились в кинотеатр «Париж», посмотрели там фильм «Комната с видом». Ничего в нем не происходит, он такой же, что и «Из Африки», но снято красиво. Прекрасные виды Флоренции.

Пятница, 14 марта 1986 года

Ох, Господи, все эти художники, у которых не жизнь, а сказка… Кит только что уехал в Бразилию, а Фишль, как я узнал, сейчас получает сто тысяч долларов за один холст – больше, чем Шнабель.

За мной заехал Стивен Гринберг в своем лимузине, и мы отправились к Стюарту Пивару – на пресс-ужин. Пейдж пришла в своем китайском халате, тогда Стюарт тоже надел китайский халат, а Деннис Смит – бывший пожарный, который написал недавно бестселлер, – надел шляпу испанского кабальеро и взял в зубы розу, хотя он ведь ирландец, весь вечер пел и явно готовился ко дню Святого Патрика, все это было необычно, но очень здорово. Потом он упомянул о том, что у него пятеро детей, и я не знаю, что там у него с женой случилось, но как только Пейдж, которая начала было проявлять к нему интерес, услышала «пятеро детей»… – это для нее уже было слишком. Он, правда, отличный человек, очень умный. Сейчас ищет себе домработницу.

Воскресенье, 16 марта 1986 года

Пошел в церковь. Адольфо был в последнем ряду. По дороге в церковь я дал Interview привратнику одного из домов, он чернокожий, а я всегда рад подарить чернокожим наш журнал, когда на обложке кто-то из таких же, как они, – вот, например, когда у нас был номер с Грейс Джонс или, как в этот раз, с Ричардом Прайором.

Про супругов Маркос по-прежнему появляются новости. Теперь обнаружили три тысячи черных трусов. Та к смешно, какой-то конгрессмен спросил: «А зачем ей столько трусов?» Жаль, что у меня не сохранилась рубашка, которую мне подарил как-то раз сын Маркоса, просто сняв ее с себя, это было несколько лет назад. А их счет при покупках в «Булгари» доходил до миллиона долларов.

Вторник, 18 марта 1986 года

Звонил Арнольд Шварценеггер и сказал, что снова заказывает портреты Марии. Пол Моррисси сейчас делает кинофильмы с Дэвидом Вайсманом. Я вчера ударился головой, и у меня сразу же началось головокружение. Это может быть легкое сотрясение мозга.

Потом я поехал на такси встретиться с Пейдж и Генри Бенделом[1440] в одном китайском ресторане на 44-й улице и площади ООН (такси 5 долларов). Мистер Бендел был владельцем универмага «Бендел», пока не продал его в 1955 году. Сейчас он владеет фабрикой по изготовлению обуви, она называется «Белджем шуз», и обувь эту делают вручную. Он сказал, что чувствует себя одиноким, и я спросил его, отчего бы ему не завести собаку, и он ответил, что у него был бигль, но как-то раз он шел с ним, держа его на поводке, вдруг бигль выскочил за бордюр и тут же какая-то машина переехала его, прямо на поводке… А ему пришлось потом идти домой и объяснять жене, которая тогда еще была жива, что собака погибла. Он из Луизианы.

Отправился домой, смотрел «Леттермэна», там показывали всякие удивительные штуки, которым хозяева обучили своих домашних животных.

Среда, 19 марта 1986 года

Чудесный день. У меня была встреча с Мартином Поллом[1441], хотя зачем – непонятно. Я пришел к нему в офис, на 57-ю улицу и Седьмую авеню, он сказал: «Мы хотим сделать историю вашей жизни» – и начал распространяться про шестидесятые годы и про то, как надо бы переплести сразу четыре сюжета, и я сказал ему, что о шестидесятых уже сделан совершенно волшебный фильм и что ему нужно просто снять римейк «Волшебного сада Стэнли Свитхарта», и тут он сказал: «Да это я его и сделал». А я совсем забыл про это. Точнее, даже не знал. Он ведь нашел тогда этого актера – Дона Джонсона. Собирался снимать Ричарда Томаса, а потом заменил его на Дона Джонсона. Когда я дальше заговорил о деньгах для меня, он сказал: «Деньги? Какие деньги? Ну что такое деньги? Это же будет для тебя рекламой». Тогда я сказал ему, что ему нужно поговорить с Фредом, просто купить права на «ПОПизм», а мы выступим в роли консультантов при съемках его фильма. Сценарий может П. Х. сделать. Но тут он заговорил про Виву и Джо Далессандро и всякое такое, и я в результате пустился оттуда наутек (газеты 2 доллара, такси 6 долларов). Отправился на прием и на ужин у Уолтера Стейта на Восточную 57-ю улицу (такси 6 долларов). Потом повел Сэма в «Серендипити». Сам я съел пломбир с горячим сиропом, и сахар вдруг так подействовал на меня, что я оставил кучу чаевых. Ощутил себя великодушным (25 долларов).

Пришел домой, включил «Леттермэна» и посмотрел передачу, в которую меня хотели пригласить в качестве гостя, – это передача об обезьяне с фотоаппаратом, и у них выступала доктор Рут Вестхаймер. Разве не было бы странно, если у доктора Рут в действительности не было бы акцента?[1442] Только что позвонила Бриджид и сказала, что на встрече группы «Анонимные алкоголики» были все из нашего офиса – и Дон Манроу, и служанка Йоко Оно, которая мне так нравится, и Кейт Хэррингтон, и Сью Эткин, так надо ли удивляться, что ничего не удается сделать как следует: ведь у нас, оказывается, работает теплая компания выпивох.

Когда я позвонил вчера в офис и попросил Майкла Уолша дать мне номер телефона из картотеки «Ролодекс», его не было целых две минуты, а потом он взял трубку и сообщил мне мой собственный номер телефона! Ну, я тут же гаркнул на него, а он сказал: «Извините, просто я, услышав ваше имя, стал искать ваш номер».

Четверг, 20 марта 1986 года

Сай Ньюхаус пришел в офис, и он никак не может решить, покупать ли ему моего «Элвиса» и картину «Тунец: консервы».

Понедельник, 24 марта 1986 года

В новостях сообщили, что арестованы члены шайки, которая изготавливала порнографию, и показали, как выводят их, связанных канатом: один из них – руководитель местной группы бойскаутов, другой – школьный учитель. [Смеется.] Вот ведь странное зрелище.

Пришел домой после ужина с Жан-Мишелем и успел еще застать церемонию вручения наград Киноакадемии. Слышал, как Джеральдин Пейдж сказала, что она действительно заслужила эту награду, видел и всех этих старых дам, которые выходят завернутыми в восемь метров материи – Дебби Рейнольдс, Сид Чарисс, Джун Эллисон, Энн Миллер и Кэтрин Грейсон.

Вторник, 25 марта 1986 года

Позвонила Мария Шрайвер и перенесла свой визит к нам на следующую неделю, потому что, как она сказала, сломала четыре пальца на ноге. Ходили с Китом в отель «Гранд Хаятт» на церемонию вручения «Эмми». Я сказал, что не хочу выступать и что-то говорить, поэтому организаторы объявили, что у меня ларингит и я не состоянии разговаривать. Но когда они это объявляли, некоторые зрители засмеялись – они понимали, в чем дело. А потом ко мне подошел один человек, сказал, что он врач и работает в этом качестве во время церемонии «Эмми», что он меня вылечит – тогда мне пришлось объяснить, что на самом деле у меня нет никакого ларингита. После того как вся эта история закончилась, я прошелся до офиса, а там в полном разгаре был ланч. К нам пришла госпожа де Менил вместе с Йоласом, Фред провел их всюду по нашему зданию и очень разозлился на меня, потому что я уделил ей недостаточно времени. Вещи Йоласа так и не нашлись, но он сказал, что обожает делать покупки в магазине «Александер» – ведь надо заменить пропажу.

Среда, 26 марта 1986 года

Ох, эта коммерческая реклама по телевидению – ну, для «Энкуайрера». На этой неделе ее делает Кэрролл Бейкер, она рассказывает о книге, которую сама только что написала, – про свои приключения в Африке в 1970 году. Честно говоря, я считаю, что все придумано. Она, наверное, прочитала книгу про дикую природу, а потом просто сказала, что вот это с ней и случилось. Ведь кто может это проверить? Кто знает? Она говорит, что была такая голодная, что откусила голову ящерицы и высосала из нее жидкость. Ну да, она, наверное, делала кому-то минет в палатке, и мимо пробежала ящерка, вот у нее и возникла такая фантазия. Пригласил Сэма на премьеру фильма Феллини «Джинджер и Фред» в МоМА. Я так вовлечен в эти свои отношения с Сэмом, что могу потерять целый день, решая какие-то глупые, незначительные проблемы.

А потом Фред сказал: «Ну зачем я вообще работаю здесь, если ты не собираешься быть хорошим художником!» Ему не нравятся мои работы. И я сказал ему, что зачем мне что-то другое – ведь нынешняя молодежь делает все это куда лучше. Правда, ну в чем смысл жизни, а? И есть ли он? Ты вот вдруг – раз! – заболел и умер. И все. Поэтому нужно постоянно чем-нибудь заниматься. Мы приехали в музей очень рано. И после того, как фильм закончился, начали фотографировать Феллини, а он, увидев меня, великолепно поступил: подозвал к себе, расцеловал в обе щеки и представил своей супруге, которая в жизни выглядит еще лучше, чем в кино.

Четверг, 27 марта 1986 года

Поехал в «Ле сирк», чтобы встретиться там за ужином с Пейдж, Гейл и с кем-то из компании «Янг энд Рубикам», а еще там появилась Клэр Тревор с Дональдом Бруксом, и она сказала мне, что я совершенно чудесный человек, а я ответил ей, что это она совершенно чудесная, а она сказала: «Нет, вы куда более чудесный!», но я стоял на своем, мол, это она куда более чудесная. Она ела совершенно так же, как Полетт и все женщины этого круга: тосты с икрой сельди-шэда с тремя полосками бэкона, ванильное мороженое, и при этом курила сигареты. Потом у Кита Харинга была, оказывается, вечеринка в честь выхода его эпизода в телепрограмме «20/20» (такси 6 долларов). Но мы приехали туда как раз тогда, когда все уже закончилось.

Воскресенье, 30 марта 1986 года

Пасха. Проснулся – и сегодня снова прекрасный день! Позвонила Пейдж, сказала, что будет готова к половине первого, а потом звонил Вилфредо – и я попросил его тоже прийти. Мы собрались помочь раздавать пасхальное угощение неимущим в Церкви упокоения во Христе на 90-й улице и Пятой авеню. Заехал за Пейдж, и она сказала, что Стивен Спрауз уже в метро, на пути туда (такси 3 доллара). Как оказалось, наша помощь была очень даже нужна, потому что если бы мы не приехали, у них не хватало бы рабочих рук. Я ни разу даже не посмотрел людям в глаза, смотрел вбок или вверх или вниз. Все прошло хорошо. Люди запасались апельсинами, яблоками, пасхальными яйцами, многие были с хозяйственными сумками, все разобрали, кое-кто брал даже чашки и пластмассовые ножи и вилки.

Что еще… У одной дамы зубы были завернуты в салфетку, и один из парней хотел выкинуть эту салфетку в мусорное ведро, так что она сильно разволновалась. Было много тяжелой физической работы. Вилфредо повел себя молодцом, он раздавал куски окорока, работал не покладая рук. У них там стояло шесть ресторанных кофейников. Четверо из нас молились, и мы видели, как одна женщина принесла назад растение в горшке и обменяла его на более хорошее. Многие женщины были похожи на мою мать. Один мужчина был похож на персонажа «Тысячи и одной ночи», он был весь завернут в ткань. Было здорово, я хорошо провел время. На улице светило яркое солнце, и мы наконец выбежали наружу. А Джеймс Кэгни умер.

Понедельник, 31 марта 1986 года

Странно, что после того как я видел доктор Рут на церемонии вручения «Эмми», она уже не кажется мне такой, как по телевизору. Магия телевидения делает ее хрупкой. А в жизни она обычный человек, ей хочется даже вломить как следует.

Поехал на такси на Вест-Сайд (3 доллара) и к доктору Линде Ли. Она возилась с моим париком, мой мозг не функционировал. Я не понимаю, что она вообще делает, но когда от нее выходишь, чувствуешь себя лучше (телефон 2 доллара). Музей народного искусства убрал меня из списка совета попечителей! Ну, это в любом случае смехотворно, только ведь они даже не потрудились известить меня об этом!

Вторник, 1 апреля 1986 года

Сходил со Стюартом на выставку Рока Хадсона в галерее Уильяма Дойла (такси 3 доллара). Все там было такое слащавенькое – вообще ни одной хорошей вещи. Хотелось бы думать, что у такого здоровенного парня, настоящей кинозвезды будут отличные вещи пятидесятых, например, большая прочная мебель фирмы «Нолл», а тут все только удобная слюнявая ерунда из его нью-йоркской квартиры. Была там одна вещица, более или менее милая, – деревянный ящик, невероятно уродливый, и Элизабет Тэйлор что-то на нем написала.

Заходила Фрэн Лебовиц – забрать кое-какие картины, которые Боб Колачелло пообещал ей, когда она еще писала для Interview. Она приехала в своем бежевом такси «Марафон Чеккер»[1443] и увезла их.

Четверг, 3 апреля 1986 года

Поехал в даунтаун, потому что Мария Шрайвер должна была прийти в одиннадцать утра (такси 5 долларов). Она по-настоящему привлекательная, получились хорошие фотографии. Несколько тяжеловата в нижней части. Она была остроумная, много говорила.

Мы с Пейдж захотели купить шоколадные конфеты по дороге домой, поэтому зашли в «Невшатель», и они подарили нам бесплатные пакетики с шоколадом, четверть фунта каждый, и мы просто пошли дальше по Мэдисон-авеню, наслаждаясь шоколадом. Доктор Ли дала Пейдж какую-то цветочную воду, и всякий раз, как она съест конфеты, она должна сказать: «Мне очень понравилось то, что я сейчас сделала, но больше я этого делать не буду», а потом выпить лиловые Цветы Провидения.

Пятница, 4 апреля 1986 года

Руперт сделал при печати несколько ошибок. У него новый бойфренд, он учится в Принстонском университете, а еще он точная копия самого Руперта. Точная. Это так странно. Элизабет Солцман устроила нам сюрприз: пригласила нас отметить день рождения Вилфредо на Кони-Айленде. И даже заказала для нас такси «Олл-сити».

В этом заведении под названием «Каролина» все было вроде как замечательно, оно будто создано для мафиози. Подают спагетти. Аттракционы Кони-Айленда все закрыты, шел дождь. Приехали только Вилфредо, Бенджамин в женской одежде и Кейт Хэррингтон. Владелец заведения, итальянец, узнал, кто я такой, и получил автограф. А потом выключили свет – вообще темень, и все эти грузные крутые пятидесятилетние официанты вошли в зал с зажженными свечами на именинном пироге, запели «С днем рожденья тебя», и Вилфредо было застонал, но покорился судьбе и уже приготовился все это вынести, мы ждали, когда они подойдут к нам, а они… прошли мимо нас прямиком к другому столу! [Смеется.] Это было так неожиданно. Все равно что думаешь: вот-вот тебе вручат «Оскара», а он достается вдруг кому-то другому. Этот момент был кульминацией всего вечера. Замечательно. Мы не могли поверить своим глазам. Но позже они действительно вынесли пирог для Вилфредо.

Воскресенье, 6 апреля 1986 года

Жан-Мишель должен был заехать за мной, чтобы мы оба поехали на концерт Майлза Дэвиса в зале «Бикон»; был дождливый холодный день, я свернулся клубочком на диване и какое-то время смотрел телевизор, съел немного чеснока, а потом он позвонил и сказал, чтобы лучше нам встретиться прямо там (такси 4 доллара). Его такси подъехало прямо следом за моим, и у него там был Гленн О’Брайен[1444] и кое-кто еще. Они с Гленном снова друзья. Сначала выступил Би-Би Кинг, и он играл просто замечательно. А потом вышел Майлз Дэвис, со светлыми волосами, в золотом костюме из ламé, и он играл невероятную, потрясающую музыку. Он на высоких каблуках. Позже мы поехали в «Одеон» на ужин.

Вторник, 8 апреля 1986 года

Работал до восьми. Мне нужно эту штуковину с Марией Шрайвер сделать поскорее. Я, наверное, не смогу пойти на ее свадьбу, потому что мне не разрешат взять туда с собой еще кого-нибудь. Тогда мне пришлось бы остановиться в Бостоне, а оттуда поехать в Хайаннис одному. Фреда не пригласили. Его даже на свадьбу Кэролайн не пригласили. Ее свадьба будет, по-моему, до свадьбы Марии.

Среда, 9 апреля 1986 года

Пейдж заехала за мной в одиннадцать. Мы отправились на фирму грамзаписи «Электра рекордс», и у Пейдж было странное настроение, притом целый день, она так и не смогла от него избавиться. Потом, в конце вечера, она отдала мне свою видеокамеру и сказала, что не хочет держать ее, что она больше не будет снимать.

Четверг, 10 апреля 1986 года

Пропустил ланч в офисе, но зато несколько часов как следует поработал. Пейдж отдала мне все прибамбасы от своей камеры, и я сказал ей, что не смогу пользоваться ею в Европе, потому что там другое напряжение в сети, но она ответила, что я могу делать с камерой все, что захочу, она от нее уже устала.

Суббота, 12 апреля 1986 года – Париж

Галерея была вполне неплохая, и этот человек, ее владелец, он, по-моему, просто пытается сделать себе имя (такси 5 долларов). Называется «Лавинь-Бастиль». Курс доллара в Париже снизился, и все стали проявлять больше интереса к искусству. Я сделал эту серию «Десять статуй Свободы» (такси 6 долларов). Бродил по Парижу с Крисом Макосом и Фредом. Пошел в «Кафе Флор», однако никого из знакомых там не встретил (ужин 100 долларов). Остался в номере, смотрел телевизор, потом отоспался всласть.

Вторник, 15 апреля 1986 года – Париж

Мы пошли на передачу по типу шоу Джонни Карсона, она очень знаменитая и идет в прямом эфире. Когда мы туда приехали, они как раз устанавливали все оборудование. Тут вдруг они узнали, что бомбят Ливию, поэтому главному в этом шоу тут же пришлось уехать, он оставил вместо себя какую-то даму, и все тут же потеряли ко мне всяческий интерес, хотя и притворялись, что это не так, и я даже не понял, делали ли они хоть что-нибудь по-настоящему или только для галочки. По-моему, они валяли дурака, ради меня. Они даже не задавали мне никаких вопросов, и можно было подумать, что они все просто сляпали на ходу. Хотя они и сказали мне, что записали все на видео, я не думаю, что это так (такси 10 долларов и 5 долларов).

Пошел в какой-то арабский ресторан – может, и в ливийский, это один из таких ресторанов в богатом районе, около Ива Сен-Лорана. Там было здорово, а на улице дождь припустил еще больше. Кускус (ланч 75 долларов). Ужин с Билли Боем и всеми людьми из галереи, целое пиршество со сменой двадцати блюд, и Билли Бой, который рассказывал, что теперь ест только здоровую пищу и совсем не пьет, сидел прямо передо мной и пил спиртное. Он ел мясо, а мне говорил, что не ест его. Он прекрасный собеседник, с ним приятно проводить время, потому что достаточно сказать лишь одно слово – «Барби», и он тут же начинает говорить без умолку, и это решает любые проблемы, потому что никому не нужно беспокоиться насчет того, о чем и как говорить. Мы прекрасно провели время, а потом Крис отправился с Билли Боем «в ночное»: они пошли шляться по клубам.

Понедельник, 21 апреля 1986 года – Нью-Йорк

Сэм не звонил. Пейдж не звонила.

Поехал на 33-ю улицу и Пятую авеню (6 долларов), и тут начались проблемы с празднованием. Я планировал сюрприз для Сэма, хотел отметить его день рождения, не предупреждая заранее, однако Пейдж уже все сама организовала, ничего не сказав мне. Я позвонил ей в Interview, и она сказала: «Я сейчас работаю, не могу разговаривать». Я ей: «Пейдж, но это же я!» А она на это: «Хорошо, ну да, но только я очень-очень занята». В общем, она на меня была сердита, но я знал, что она сердилась на меня за что-то еще до нашего отъезда в Европу, потому что она тогда отдала мне видеокамеру, а теперь без видеокамеры она просто-напросто перестала быть самой собой – ведь теперь ей не нужно метаться туда-сюда и устраивать истерики. Та к все и продолжалось всю вторую половину дня, а потом позвонил Жан-Мишель, приехал в офис, и Пейдж зашла как раз в тот момент, когда мы с ним сидели вместе, и это тоже добавило напряженности, а она сказала, что организует ужин в честь Сэма в «Одеоне», но сама туда не пойдет, и она действительно рано ушла с работы. Уже потом кто-то из офиса, поговорив с Пейдж, выяснил, в чем дело, и мы в результате все уладили: она разозлилась, что я не звонил ей, пока был в Европе, она ведь всегда звонит мне, когда она в отпуске, а еще она сказала, что я ее до последней минуты динамил, она думала, что я договорюсь с Фредом, чтобы она тоже смогла поехать в Париж, а потом мы вообще взяли с собой Криса. Фред просто не захотел лишней мороки – ведь Криса легко поселить в любой отель, а для Пейдж пришлось бы искать хорошую гостиницу, потом за ней туда нужно было бы заезжать, водить на ужины, встречаться с рекламодателями и все такое. Фред вообще ворчал всю поездку, на что я ему и указал, а он ответил: «Я уже достаточно стар, так что могу вести себя паршиво, если мне так хочется».

В офисе я поговорил с девицей, которая занимается свадьбой Шварценеггера, и они мне не разрешили никого с собой привозить, тогда я сказал им, что просто не в состоянии ехать в одиночку, и она принялась предлагать мне на выбор, с кем бы я мог к ним туда отправиться, и вот она говорит: «Вы можете приехать с Грейс Джонс». Я отвечаю: «Грейс человек ненадежный. На нее нельзя положиться. А потом, если она поедет, то наверняка возьмет с собой кого-то из своих». Тогда они говорят: «Ну хорошо, а вот поедет Эйб Поц, вы с ним можете поехать», а я на это: «Я не знаком с Эйбом Поцем». Тогда они говорят: «А еще Джоанн Поц едет», и я отвечаю: «Но я не знаком с Джоанн Поц». А они на это: «И леди Поц приедет, вы можете ехать с ней», я же опять за свое: «Знать не знаю никакой леди Поц». Я хочу сказать, кто все эти Поцы? Все эти никому не известные личности. Я сказал: «Что ж, наверное, я тогда не смогу приехать». Та к что я, по-видимому, никуда не поеду. И Фред сказал, чтобы я даже и не пытался заставить их пригласить его, потому что его самого по себе никто не звал. Тут позвонила Мора Мойнихан и сказала, что ее никто туда не приглашал, но она все равно поедет, правда, в Бостон, потому что Керри Кеннеди и Мэри Ричардсон собирались быть там.

Как бы то ни было, мы с Пейдж вроде как помирились, и вся эта история забыта, хотя было интересно. Странно, что Пейдж вдруг устроила из-за меня такую бурю. Еще мне пришлось придумывать, что подарить Сэму – это во время моей ссоры с Пейдж. Я вложил деньги в поздравительную открытку бабушкиных времен, а еще сделал холст, к которому приклеил долларовые бумажки, и потом вспомнил, что печатают ведь целые денежные полотна, но у меня можно просто отрывать деньги от холста, как только понадобится, – например, чтобы давать чаевые. Отправился домой, и Джеральдо Ривера как раз начал вскрывать тайные помещения Аль Капоне в прямом эфире из Чикаго, но это должно было продолжаться целых два часа[1445].

Сэм зашел за мной (такси 10 долларов), и мы поехали в «Одеон». Там была Пейдж с кем-то из рекламодателей, они пришли по делу, и я сказал ей, что пригласил Кита и его нового Хуана, а потом только что в город из Далласа прибыл Билли Бой, и Пейдж тоже пригласила его сюда, так что все было очень весело и совершенно непринужденно. Кит подарил Сэму радиоприемник из «Поп Шопа», который он только что открыл, Пейдж подарила книгу про Белый Дом, а Вилфредо трусы от Армани.

Вторник, 22 апреля 1986 года

Слонялся туда-сюда. Пошел в офис. Появилась Гейл и стала издавать эти особые звуки, которые обычно издает, когда ей что-то нравится, – «м-м-м», выясни лось, что она так мычала, разглядывая свой портрет. Я решил сделать портрет, а не рисунок, потому что портрет легче. Ее трудно изобразить. У нее хорошие глаза, но все непросто с подбородком. Она, судя по всему, была в восторге. Грейс Джонс позвонила – сообщила, что у нее ларингит, и я сказал, что, пожалуй, найму самолет, чтобы попасть на свадьбу Шварценеггера в субботу, так что мы с ней, возможно, полетим вместе.

Среда, 23 апреля 1986 года

Не звонил Грейс вчера, но мы с ней, по-видимому, поедем вместе на свадьбу Шварценеггера, погода должна быть хорошая.

Некоторое время прошелся пешком, но потом взял такси (3 доллара), а когда приехал в офис, там уже начался грандиозный ланч. Были представители музея Уитни и косметической фирмы «Шисейдо», был кто-то от «Ги Лароша». Представители Лароша рассказали, что они обитают в одном здании с «Адольфо» и что работники «Адольфо» обрызгивают своими духами весь вестибюль, но потом приходят люди из «Ги Лароша», все смывают и обрызгивают своими духами – и так далее.

Приходил Билли Бой, чтобы зачем-то встретиться с Гейл, я застал его и пригласил к себе наверх, и хорошо, что так получилось, потому что он развлекал этих людей из «Шисейдо», он просто заполнил все время ланча разговорами про Барби.

Четверг, 24 апреля 1986 года

Прямо посреди ланча с представителями «Фьоруччи» в комнату влетела взбудораженная Бриджид, я не мог сообразить, что это с ней случилось, – а на ней был золотой браслет, и она сказала: «Я торговалась с этим парнем на улице, и вот смотри – было шестьдесят долларов, а я взяла за сорок!» Я лишь посмотрел на нее и сказал: «Ты серьезно?» Она сказала: «Да ты посмотри: тут в четырех местах стоит клеймо – 14 каратов». Джей лишь рассмеялся и спросил ее: «А продавец был черный?», и она сказала, что да, черный. И я сказал: «Ты что, разве не знаешь, как эти ребята сидят на улице с клеймовочной машинкой и всюду ставят клеймо “14К”?» Она не хотела нам верить, и я сказал ей, чтобы пошла в ювелирный магазин на углу и спросила у продавца. Я поспорил с ней на пять долларов, и когда она вернулась, то прислала наверх пять долларов: ювелир только взглянул на браслет и сразу сказал: «Нет». Мне, правда, деньги эти были не нужны – я лишь хотел, чтобы она проверила браслет у специалиста. Джей сегодня пришел в костюме. Когда он в костюме и при галстуке, то славно выглядит, но тогда, правда, его нельзя попросить хоть что-нибудь сделать. Позвонил Руперту, чтобы узнать, где он, и он сказал, что Эдмунда Голтни на скорой отправили в больницу Святого Винсента. Он только что вернулся из Таоса. Собирается переехать туда. Не понимаю, зачем он летал на самолетах – ведь в полете как раз и подхватываешь всякие вирусы. Это как когда он раньше летал в Ки-Уэст. Думали, что у него инфаркт, а это эпилептический припадок. Сейчас он в коме.

Пятница, 25 апреля 1986 года

Я поговорил с Долли Фокс, и она сказала, что Чарли Шин прислал ей билет, чтобы она побывала на Филиппинах. Ну, это замечательно. Я прочитал в газетах, что Грейс Джонс полетит на свадьбу Шварценеггера и Шрайвер на собственном самолете и возьмет меня с собой, так что Грейс, наверное, позвонила своему рекламному агенту и рассказала это, а значит, надо полагать, что мы с ней все же отправимся туда. Я звонил ей несколько раз в течение дня, она снимала трубку, говорила «Алло!» таким тихим, почти неразборчивым голосом, а потом – отбой. Наверное, гуляла всю ночь, а теперь отвечает на звонки, не просыпаясь. С нами согласился полететь Питер Уайз – свадьба ведь будет проходить неподалеку от его дома на Кейп-Ко де, а потом он еще и подвезет нас обратно к самолету, так что все к лучшему.

Ходил к Бернсону, и это было вроде прикольно. Он меня вдруг обнял, да так, что кости затрещали, и спросил, обнимал ли меня вообще кто-нибудь когда-нибудь вот так, и я ответил, что нет. Но я не сказал ему, что мне и не хотелось. Работал над портретами Марии Шрайвер, чтобы было что подарить на свадьбу.

Суббота, 26 апреля 1986 года – Нью-Йорк – Хайаннис (штат Массачусетс) – Нью-Йорк

Встал в шесть утра, позвонил Питеру в семь. В дверь мне позвонили на полчаса раньше, чем договаривались, и это был Питер, но без Грейс. Он сказал, что заехал к ней и разбудил ее, и она сказала, чтобы он вернулся за ней через час. Погода не из лучших. Немного облачно.

Поехали за Грейс в Виллидж, и она вышла в нижнем белье от Нормы Камали – из черной шерсти. А еще в меховой шляпе от Кензо. Красилась она, пока ехали в машине, а потом еще и в самолете. Приехали в аэропорт с опозданием на час. Летели хорошо, все время через этот серый туман, от начала до конца полета, и ничего не случилось, тогда как в ясный день самолет иногда попадает в воздушную яму и тогда его бросает вниз. Грейс надела зеленое платье от Аззедина – переоделась прямо в туалете аэропорта. Питер взял напрокат машину, желтый микроавтобус, он знал, где находится церковь, в которой все будет происходить, так что отвез нас прямо туда. А потом отправился посмотреть собственный дом в Ист-Фэлмэсе.

Толпа, собравшаяся перед церковью, принялась кричать: «Грейс!» и «Энди!» Толпа была огромная – я таких таких толп около церкви никогда не видел. Мы вошли внутрь, и там у двери нужно было брать складные стулья. Речь говорила Опра Уинфри. Прямо перед нами сидели Джейми и Филлис Уайет, и они оба, повернувшись к нам, сказали, что из-за нас снаружи поднялся слишком уж большой ажиотаж, – ну до чего же они потешные. Мы еще в конторе по прокату автомобилей обратили внимание на все эти гламурные имена – например, «Клинт Иствуд» или «Барбара Уолтерс», а еще там значилась эта девица Сент-Джеймс[1446], но в церкви их не было. И когда смотришь на брачную церемонию, как в сказке со счастливым концом, почему-то задаешься вопросом, как все будет выглядеть, когда дело дойдет до развода.

Джекки причастилась, и они с Джоном-Джоном обошли всю церковь вместе, чтобы покрасоваться, – она выглядела великолепно. Месса длилась час, а брачная церемония пятнадцать минут. Девушка пела «Аве Мария». Питер ждал нас снаружи, позже он рассказал, что когда Арнольд и Мария вышли из церкви, они благосклонно отнеслись к фотографам – опустили стекло в машине, улыбались, позировали. А Джекки никому не улыбалась, она очень была мрачная. Они, по-видимому, праздновали это событие уже дня три или около того, потому что мне рассказали, как накануне вечером на какой-то вечеринке, Арнольд, вручая родителям Марии сделанный мною ее портрет, заявил: «Мне досталась жена, а вам достался портрет». И все мне говорили, как им нравится этот портрет, какой он замечательный. Потом один из приятелей Арнольда внес скульптуру, которую прислал в подарок Курт Вальдхайм, и она была некрасивая. Арнольд всегда ораторствует, вот он и сказал: «Мои друзья не хотели, чтобы я упоминал имя Курта из-за всей этой истории с нацизмом и из-за конфликтной ситуации в ООН, но я все равно люблю его, и Мария тоже, так что спасибо тебе, Курт»[1447]. Перед церковью стоял какой-то лимузин, и кто-то затащил нас в него, но где был Питер? Наконец мы приехали на место, и Питер, который, оказывается, увидел, что мы попали в лимузин, приехал следом за ним, так что не потерял нас. Он отдал мне мои рисунки Марии, но я не знал, куда их деть. Тут их увидел Эдди Шлосберг[1448] и сказал, что положит их где-нибудь в доме, и я поблагодарил его за это.

Было жутко холодно. Я наткнулся на Австрийца[1449], и он отвел нас в шатер, где официанты раскрывали устриц, и Грейс тут же захотела их отведать, но нам сказали, что их подают в другом шатре, – правда, несколько позже кто-то подошел к нам с тарелкой устриц только для нее, и она съела целых тридцать штук, а потом еще двадцать, она с шумом всасывала их, причмокивая. Там был и Кристофер Кеннеди, он очень славный. Джекки сидела с Беттиной. И с Марком Боаном[1450]. Я не смотрел на Джекки, у меня было какое-то слишком странное ощущение. Потом заиграла музыка и все принялись танцевать. Играли Питер Дачин с женой. Питер [смеется] торопился на другую вечеринку. Он так много работает. Грейс тоже стала танцевать, и тут же все стало точь-в-точь как сцена из кинофильма: все смотрели только на нее, больше никто не танцевал. А она танцевала с маленьким мальчиком. Мы сидели за столом Джо Кеннеди и его жены. Я разговаривал с Нэнси Коллинз. Спросил ее, будет ли она писать об этой свадьбе, но она запротестовала: «Нет-нет, что вы, это же сугубо частное событие». Она – лучшая подруга Марии, не знаю уж, с каких пор. Мы поговорили про статью о Сталлоне, которую она написала для Rolling Stone, а там мало что было сказано, и она заметила, что она на него сердита, потому что, как она сказала, он шесть раз отменял их встречу, а потом даже не дал ей достаточно времени на интервью. Но ведь он же встречался с П. Х. всего час, на большее не был согласен, и интервью у нас в журнале получилось отличное и, к тому же, необычное. Я все пытался фотографировать, но никак не мог никуда пролезть, не хотелось расталкивать всех. Друзья Арнольда – его собратья-культуристы – все были с фотоаппаратами, и никто из Кеннеди не мог ничего им запретить, но у них был свой фотограф, и они все время говорили: «Будьте добры, Чак, снимите-ка нас!». В этом случае все фотографии принадлежали семье Кеннеди. Им стоило разрешить гостям фотографировать, как это было на свадьбе Мадонны, потому что гости все равно будут снимать для себя. Ну, может, через много лет эти фотографии как-то и удастся использовать, но никто не побежит с ними завтра утром в «Нью-Йорк пост».

Еда была замечательная: сырые овощи, которые варили на пару прямо при тебе. Грейс танцевала с Тедом Кеннеди. Потом Грейс и Арнольд принялись обсуждать, что ей делать с этим Дольфом, потому что он трахает всех ее подруг. Я сказал ей, что она должна выйти за него замуж, пусть на минутку, потому что свадьба у них была бы великолепнейшая. Но я вечно даю Грейс не тот совет, какой нужно. Вот я говорил ей, например, что она никогда не добьется большой популярности, если не будет выглядеть скромнее, ведь публика не любит крайностей. Свадебный торт был высотой не то два, не то три метра. Все подходили ко мне и без конца говорили, до чего же им нравится портрет Марии. Папаша Шрайвер выступил с речью, он был во фраке. Он говорил о том, что «теряет дочь». Ну, скажу я тебе, ей же двадцать девять лет – ему вообще-то повезло, что он ее наконец потерял.

Арнольд тоже выступил с речью, он произнес чудесные слова любящего человека, ну, например, что сделает жену счастливой. Я впервые присутствовал при том, что о любви говорили вслух, все как есть.

Потом нам настала пора уезжать, и двое из парней Кеннеди зажали Грейс в дверях, и один из них терся о ее бок своим членом, а потом мы уехали в аэропорт.

Воскресенье, 27 апреля 1986 года

День начался рано, все из-за моего брата Джона и его жены. Как же странно, ведь эти двое людей, которых ты на самом деле совершенно не знаешь, кардинально отличаются от тебя, и мысли у них такие своеобразные – еще один повод призадуматься: а в чем, собственно, смысл жизни? Их сын Дональд еще учится в колледже, он получит диплом в августе, он специалист по компьютерам, так что, может быть, нам стоит нанять его на работу в Interview, если не будет слишком поздно, если нам не понадобится компьютерщик раньше. Пошел на блошиный рынок, там наткнулся на Билли Боя с Мелом Одомом. Когда солнце выглядывает из-за облаков, то даже жарко, но если его нет, то холодно. Билли Бой сегодня был не в настроении тратить деньги. И как только продавцы видят, что он появился на блошином рынке, они тут же задирают цены на вещи Скьяпарелли. Он вполне мог бы быть красавцем, у него хорошие пропорции, но он горбится, косолапит, так что на него не слишком обращаешь внимание. Ну, у него, конечно, рост под 190 сантиметров, на нем леопардовой расцветки пиджак, обтягивающие брюки и остроносые ботинки, мальтийский крест, по типу Шанель, темные очки – и вообще никакой косметики. В новостях показывали Имельду Маркос, она рыдала, что все еще торчит на Гавайях, и это как в английских фильмах, когда родственники приходят в темницу и говорят: «Мы тебя любим, дорогая, но нам все же придется отрезать тебе голову».

Понедельник, 28 апреля 1986 года

Был у доктора Ли, и она сказала: «Вы пили шампанское и ели торт» – она ведь видела в газетах, что я побывал на свадьбе. Но тут она прокололась. Потом я поехал в офис (такси 6 долларов). Фред, когда я появился там, принялся вовсю разоряться, что он не в состоянии развлекать всю эту толпу людей, ведь они приехали, чтобы повидаться именно со мной. И я сказал: «Ну хорошо, но я же был у врача».

Тем временем какую-то даму уже гримировали перед съемкой для портрета. Она одна из тех, кому и пластическая хирургия не помогла: разницы почти нет, что до операции, что после. У нее, однако, приятная, очаровательная улыбка, она открытая, любящая натура. Ланч заказали из «Кафе Кондотти», и еды было очень много. Я тут как-то раз наорал на Валери из Interview, потому что она выкидывала в мусорное ведро все эти прекрасные помидоры и свежий базилик, а она ответила, что уже три часа дня, а никто ничего так и не ест. Эта молодежь так избалована.

Потом приехала съемочная группа, человек пятьдесят, им надо было снять меня ради одной секунды экранного времени, это для «Кемикэл бэнк», они бог знает сколько времени разворачивали все это свое оборудование, и я сделал все, что им было нужно.

Позвонил Сурен Эрмоян, попросил меня сделать портрет Теда Тернера для обложки журнала «Мэдисон-авеню», и я сказал, что сделаю, потому что он был одним из первых, кто дал мне работу, он в пятидесятых годах заведовал художественным отделом у Херста, а потом Фред стал на меня орать. Но мне было неудобно отказывать Сурену, потому что я когда-то уже отказался от того, чтобы нарисовать для них американский флаг.

Вторник, 29 апреля 1986 года

Пришел в офис, поговорил с Фредом насчет его выходки накануне. Он все еще ссылается на то, что я ему сказал в Париже, это явно засело у него в голове: ему нужно, мол, вести себя так, будто он – молодой человек, нужно перестать вечно ворчать.

Звонил Кит, сказал, что заедет за мной в шесть – нужно быть на благотворительном мероприятии в пользу больных СПИДом, которое Кельвин организует в центре имени Джейвитса, где они собрались сделать огромную фотографию – причем снимать ее частями – вместе с Лиз Тейлор и другими знаменитостями. Приехал в этот центр, там было сто учащихся из Политехнического института моды (F.I.T.) и «Парсонс». Центр этот сам по себе огромный, да еще сложно спланированный. Лиз Тейлор опоздала, потому что получала платье у Кельвина. Там был маленький мальчик из Индианы, и про него говорят, что он болен СПИДом, поэтому ему не разрешают ходить в школу. Он очень симпатичный. Была Брук Шилдс, вид у нее весьма элегантный. Она самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо видел. Я всегда считал Корнелию красавицей, однако когда она оказалась рядом с Брук, то выглядела гадким утенком, все-то у нее не то и не так, и говорила она что-то такое, вроде бы в сторону Брук, и притом еле слышно: «Брысь отсюда!» Корнелия не хотела оказаться на фотографии рядом с ней – выходит, понимает…

Уже и мэр наконец приехал, встал в центр, а Лиз все еще не выходила. В этом кадре должны были быть она, Кельвин и мэр. Я разговаривал с одним парнем, и вдруг он сказал, что болен СПИДом, и тут даже не знаешь, что и сказать, – это вам не «Ах, боже, какая чудесная вечеринка!»… Пригляделся, а у него на коже характерные пятна, вот она – суровая правда-то…

Когда появилась Лиз, все тут же посходили с ума и набросились на нее, и Кит сказал: «Это что же нужно такое совершить, чтобы стать такой знаменитой?» А потом ее поволокли по залу, и все фотографы тут же кинулись к ней, они чуть не задушили ее и не раздавили в своих объятиях, но как только они ее полностью отработали, все ее просто бросили, ненужную, и она осталась совершенно одна, ведь они получили все, что хотели. Это было так странно видеть. Прыгнул в лимузин и поехал в «Мистер Чау», а там снова здоровался со всеми, с кем совсем недавно попрощался. Грейс Джонс не раз звонила кому-то в Рим – и, по-моему, Тина ничего об этом не знала.

Четверг, 1 мая 1986 года

Фред очень был мил со мной, а потом стало наконец понятно, чего он хотел. Он сказал: «Если ты поедешь в Европу на прием, который устраивают Турн-унд-Таксисы, это полностью испортит всю мою поездку». Потому что он думает, будто ему там придется все время обо мне заботиться. А он, по-видимому, хочет валяться, задрав ноги, и ни черта не делать или что там еще? Но ведь я могу взять с собой кого-то другого, я не знаю, отчего это он так забеспокоился – ведь я не обязан ехать именно с ним. Там будет грандиозное празднование дня рождения, которое устраивает Глория, жена Иоганна, – несколько дней самых разнообразных событий.

У Сэма дурное настроение, вот мы и поссорились – я попросил его пойти купить чипсы, а он отказался. Он просто жутко хандрит. Винсент попросил его кое-что сделать, и он не сделал. Он говорит, что хочет, чтобы его у него была «более значительная» работа.

Суббота, 3 мая 1986 года

Заходил в «Сотбис». Смотрел на свои картины. Кто-то выставил на аукцион одну из моих работ из серии, которая называется «Билет в “Студию 54”», и этот кто-то заработает пять-семь тысяч долларов – это стартовая цена. Н-да, хотел бы я знать, кто же это продает? Я дарил эти работы Хальстону и Барбаре Аллен, вот таким людям.

За мной заехала Пейдж, и мы отправились на вернисаж Кенни, но сначала мы заехали в «Поп шоп», магазин, который открыл Кит, я там еще ни разу не был. У него работает пять человек: два босса и трое пареньков. Платят там восемь долларов в час. Магазин этот, правда, оказалось трудно найти, он в стороне от основных дорог, а ведь это играет большую роль. Я даже не знаю, поедут ли туда люди, хотя кое-кто там, конечно, был. Купил часы. Доехали до Кенни. Вечеринка получилась хорошая. Было три повара, они делали всякие итальянские макароны, причем каждое блюдо было освещено особым, подходящим по настроению светом, и это выглядело так элегантно. Кенни был в необычном для него состоянии – крайне возбужден.

Понедельник, 5 мая 1986 года

Поехал в офис на такси (6 долларов), и там весь день прошел в бесконечных делах. Был Энтони д’Оффей из Лондона, который решил, что обожает мои «Автопортреты». Они были так неуверены в том, как к ним относиться, и я уже было решил, что они вообще их не возьмут, а потом их увидел Кит и захотел использовать на футболках для своего «Поп шопа», и я сказал – ладно, и Кит сделал, по-моему, уже штук двести, так что теперь нам придется, наверное, их все выкупать.

Заходили Бруно и сенатор Додд, я даже не понял, зачем, на минуту заскочил Питер Бирд, и все это как-то одновременно. Я водил их по нашему зданию. Потом Сильвия Майлс сказала, чтобы я заехал за ней в восемь, перед вечером в «Линкольн-центре», посвященным Лиз Тейлор. Поехал на такси в аптаун (5 долларов). Сильвия принарядилась, и мы с ней дошли до «Линкольн-центра». Лиз опоздала на полтора часа. Наконец она приехала, стали показывать различные кинофрагменты, выступать с речами. Я вот не понимаю, как ей удается получать работу, если она так сильно опаздывает. Там была ее мать, удивительная красавица! Она была единственной, кого Лиз поблагодарила. У самой Лиз сейчас такая проблема с внешним видом: да, она похудела, но ее нос никуда не делся. И вся выпивка на нем отражается. Зато талия у нее сейчас – всего пятьдесят сантиметров!

Вторник, 6 мая 1986 года

Вилфредо зашел за мной, и мы отправились к Кельвину Кляйну на 38-ю улицу и Бродвей, а там у него в случае пожара – совершенная западня: лифт нужно ждать часами. Джон Фэрчайлд опоздал на двадцать минут, и они ради него задержали начало показа. Как приятно было прочитать в рубрике «Шестая полоса», что рекламное агентство Джерри Делла Фемины сделало рекламу для Перри Эллиса, в которой модель, молодой человек, читал книгу, и там в тексте можно было разглядеть слово fuck, а Фэрчайлд не взял эту рекламу и не напечатал ее у себя в «Уименс уэр дейли», и Делла Фемина на это сказал что-то вроде: «Что это Джон Фэрчайлд о себе возомнил? Он, может, и способен нахамить Джерри Зипкину и всяким таким прочим “ кавалерам”, но только не рекламным агентствам!» Это было, в общем, замечательно: услышать, что Фэрчайлду насыпали соли на хвост. По-моему, этот показ мод был вроде упрощенного Хальстона, со всеми этими свитерами, повязанными вокруг плеч, и тому подобным, пальто, шляпами, брюками разной длины, но, как сказал Фред, это было все для богатеньких. Решил довести работу до конца (такси 4 доллара). Бруно оставил для меня конфеты, и по приезде на работу я мог думать только о них, так что я их все съел, и это придало мне силы.

Приехал Руперт, у него все еще кашель, но он сказал, что его психиатр говорит: это просто подсознательное желание по-прежнему быть связанным с покойным бойфрендом.

Среда, 7 мая 1986 года

На улице случайно встретил Бьянку, и она поблагодарила меня за то, что я спас ей жизнь, послав ее к Эйзо на шиацу, он потом отправил ее к другому специалисту, который проведет с ней дополнительные процедуры. Она уже ходит без трости.

Клодия Коэн Перелман устроила прием в честь Билла Бласса, я приехал туда в половине восьмого (такси 5 долларов). Все было очень круто. Их дом очень элегантный, она пригласила Джерри Зипкина, Нэн Кемпнер, Каролину Эрреру. Как, по-твоему, они хотят купить Билла Бласса? Там была девица из «Уименс уэр дейли», а она из тех, кто не пользуется губной помадой и задает трудные вопросы, так что она далеко пойдет.

Главная медиа-новость дня: Джоан Риверс теперь будет конкурировать с Джонни Карсоном, и именно Барри Диллер смог заполучить ее для телесети FOX. Ее передача будет выходить в эфир на полчаса раньше, чем у Джонни. Не знаю, правда, как получится, – результат ведь может выйти и прямо противоположный. Зрителям ведь можно надоесть, можно перекормить публику, если везде будет один и тот же стиль. Бедняга Джонни – ему теперь придется беспокоиться насчет еще одной женщины.

Четверг, 8 мая 1986 года

Вилфредо зашел за мной, и мы поехали на показ мод Перри Эллиса на 40-й улице и Седьмой авеню (такси 6 долларов). Уже ближе к концу показа возникла пауза – и тут на сцену вынесли Перри. Некоторые рыдали, говорили, что у него СПИД. Раньше ведь все твердили, будто он ужасно расстроен, что у него нервный срыв из-за того, что умер его бойфренд, от СПИДа.

Отправился в «Палладиум» на вечерний вариант показа моделей Андре Уокера. И как раз когда мы стояли и смотрели с балкона, мой кристалл упал прямо на танцпол, так что пришлось пойти вниз разыскивать его. Нашел его Вилфредо. Когда кристалл выпал, рядом со мной стоял Тони Шафрази. А кристалл ведь мог там, внизу, кого-нибудь убить. Я ношу его на животе, между хирургическими корсетами, и он взял да и выпал.

Суббота, 10 мая 1986 года

На Мэдисон-авеню и 72-й улице на входе в новый магазин Ральфа Лорена стояла очередь, как у метро в час пик.

У меня случилась странная перепалка с Тамой во время делового ужина в «Одеоне», на очередном «свидании вслепую». Она начала мне говорить что-то вроде: «Дети – это ведь хорошо, как считаешь?» и «Можно всегда усыновить кого-нибудь» и «Тебе нужно жениться». Потом она сказала: «Может быть, это все слишком интимные темы для тебя, мы можем поговорить об этом в другой раз». И вот теперь я думаю, что это, может быть, Тама и внушила всякие мысли Пейдж, потому что было так странно, когда Пейдж ужасно расстроилась, что я не звонил ей из Европы. Но потом я подумал, что, может быть, Тама все это замутила для себя. Не знаю, как-то слишком странно. Что это с ними? Разве не ясно, что они совершенно не на того напали? Кто-то должен был бы направить их на путь истинный.

Четверг, 15 мая 1986 года

Винсент, который сейчас звонит мне по другой линии, сказал, что наше шоу «Пятнадцать минут» получило премию за лучшее видео во время вчерашнего мероприятия в «Палладиуме». Я стал избегать Пейдж, потому что на меня странно подействовало все то, о чем мне недавно говорила Тама. Да, еще я разговаривал с Хальстоном, и он сказал, что мне нужно пригласить «художественную прессу» на благотворительный вечер Марты Грэм, и я сказал ему: «Э-э, понимаешь, Хальстон, [смеется] у искусства на самом деле никакой отдельной “прессы” нет». Он лишь переспросил: «Нет художественной прессы? Как нет?» Это для него было полной неожиданностью. Он сказал: «Ну хорошо, тогда давай пригласим туда агентства новостей – Ю-Пи-Ай и Эй-Пи[1451]».

Пятница, 16 мая 1986 года

Работал до восьми. Без четверти девять за мной заехал Томас Амманн, чтобы поехать на ужин в ресторан «Орора» на Восточной 49-й улице. Его открыл Джо Боум, владелец «Фор Сизонс», «Уиндоуз он зе уорлд» и «Брасери». Встретил там Стюарта Пивара и Барбару Гуггенхайм, а в ресторане этом висит шестьдесят люстр – можно подумать, что ты в магазине осветительных товаров. Стюарту, правда, очень понравилось. И почему Стюарт без конца ищет каких-то еще девушек, когда рядом есть Барбара – она же его так любит, она красивая, умная, а сейчас еще и зарабатывает много. Почему? Просто очуметь! Ну то есть почему он оставил свою семью, чтобы жить одному – так, как он живет, – и без конца беспокоиться о том, где бы найти девушку, с которой можно перепихнуться? На самом деле я думаю, что его интересуют только двенадцатилетние девочки. Я же вижу, как он их разглядывает. Он больной. Кошмар. И я еще думаю, что ему, наверное, нравится нюхать грязное нижнее белье, что-то такое. Это у меня просто [смеется] такое ощущение. Барбаре он нравится, потому что, как она говорит, с ним – как ни с кем другим, и он совершенно погружен в свои собственные размышления. При всем при том он по-настоящему интересный человек, так много знает об искусстве, музыке, истории – да обо всем! Еда была холодная, но ее подавали в закрытой посуде, то есть ей полагалось быть горячей.

Суббота, 17 мая 1986 года

Фред огорчен, что я продолжаю тиражировать Марту Грэм, то есть более трехсот моих принтов будут бродить по коллекциям. А я огорчен, что в договоре на серию «Ковбои и индейцы» с Кентом Клайнменом зафиксировано право Клайнмена на «окончательное одобрение», и я не могу поверить, что Фред мог такое допустить.

Еще – возникла проблема в отношении плаката, на котором изображен Джон Уэйн: невозможно получить разрешение на его использование, просто не у кого. Это кадр из одного фильма студии «Уорнер», и я не понимаю даже, почему его вообще назвали «Джон Уэйн», ведь если бы не было указано его имя, невозможно было бы вообще понять, кто именно изображен. Случайно встретил Таму на улице, и она сказала: «Вы меня, пожалуйста, простите, что я недавно задавала вам все эти личные вопросы».

Воскресенье, 18 мая 1986 года

Мы отправились в центр имени Джейвитса на выставку винтажных аксессуаров. Раздал там 250 экземпляров Interview. Я на этой выставке испытал некоторое потрясение: я ведь недавно на блошином рынке купил у одной девушки шарики, и мы с ней типа подружились, она была из «Макса» и так далее, и она рассказала мне целую историю, откуда у нее эти шарики, единственные в своем роде, – а тут я пришел на эту выставку и увидел: да их у нее целый поддон! Я был так уязвлен: я ведь было решил, что она мне друг. Я перестал покупать так называемый «американский примитив», потому что все эти «вещи» просто раскрашивают, зарывают на день в землю и потом продают как старину. Вот почему я теперь занимаюсь «ар-деко»: там на всем есть маркировка, этикетки, там все расписано по книгам. Но у Стюарта возникла прекрасная мысль, как отомстить этой девице, он собирается ей сказать: «Помните, я у вас тут как-то купил одну лошадку, ну, за 12 долларов? Та к вот, я ее потом продал – за 12 тысяч. Оказалось, что она была прототипом для всех остальных – ну, для подделок». Он только это ей и скажет. И больше ничего. Ну разве не умно? Разве не замечательно?

Да, а я успел рассказать, что Тама сообщила мне? Она была когда-то знакома с одной девушкой, которая работала у Стюарта, в его квартире, и эта девушка считала его очень эксцентричным, потому что он держал у себя в холодильнике литровую упаковку скисшего молока и каждый час подходил к холодильнику и нюхал ее.

Среда, 21 мая 1986 года

Энтони д’Оффей прилетел из Лондона, он сказал, что ему не нравятся мои «Автопортреты». Вот к чему приводит совмещение профессий: он и владелец галереи, и ее арт-директор. Он сказал, что другие мои серии ему понравились, а эти – нет, потому что на этих у меня волосы дыбом, как у Жан-Мишеля. А Руперт как раз над этими так много работал… Эдмунд по-прежнему в коме. Врачи говорят, что надо бы выключить систему жизнеобеспечения. Я так боюсь впасть в маразм, но как узнать, что он уже настал? Я сказал П. Х., что даю ей такое задание: сообщить мне, когда у меня начнется маразм, и она ответила: «Обещаю, что скажу, но я готова на что угодно поспорить: ты мне не поверишь». Позвонил Стивен Спрауз, сказал, что идет в «Палладиум» на день рождения Кита. Мы поехали вместе, еще нужно было забрать Дебби Харри из отеля «Челси» (такси 5 долларов). Вечеринка была отличная, вот только этот славный актер по имени Тим увел у меня моего спутника – Сэма [смеется], потому что когда Ти м сказал, что еще там побудет, Сэм сказал: «Я, пожалуй, тоже». Но я не расстроился, я даже рад, потому что это означает, что мне не нужно чувствовать себя виноватым, когда я куда-то хожу с Вилфредо. Правда-правда, я ощутил облегчение, потому что не хочу ни заводить, ни развивать отношения. Так приятно, что тебя никто по-настоящему не волнует. Кто-то спросил меня, Сэм – гомосексуалист или просто еще незрелый молодой человек? А я не знаю, ничего не могу про это сказать. Ему нравятся женщины постарше, но он, возможно, просто хочет, чтобы у него была мамочка. Кто знает? Хорошо, конечно, если бы мне было двадцать лет и я мог бы снова пройти все эти круги – вот только я больше нисколько не желаю ни через что и ни через кого проходить, вообще никогда в моей жизни. Мы с Сэмом просто валяем дурака. Еще он прекрасно наводит порядок и быстро учится. Правда, если кто-нибудь его поправит или скажет, как нужно поступить, он может полезть в бутылку, и это в нем трудно изменить.

Четверг, 22 мая 1986 года

Только что прочитал интервью, которое у меня взял тот парень из журнала «Сплэш», и я не понимаю, как это ему удалось все так здорово написать, ведь я отвечал на его вопросы не так уж здорово.

В офисе меня ждала съемочная группа, что-то для чего-то английского, и это устроил д’Оффей, я даже не понял, что это было. Проборматал что-то.

Уехал рано. За мной в восемь вечера заехал Сэм (такси 8 долларов). Поехали в «Бикон» на моноспектакль, в котором играет Йоко, она уже была на сцене.

Встретил там Стивена Спрауза. Йоко изображала счастливые годы, после 1980–1981-го, она была в мужской одежде и в кроссовках, и я не понимаю, зачем она за это взялась. Она прекрасно выглядит, но это все так глупо – ей бы быть там, на сцене, в мехах, в костюмах от Армани, как очень богатой женщине. Ей пора бы уже дать Джону упокоиться, не тревожить его дух. Я все время думал лишь об одном: Шон, по-видимому, очень хотел бы, чтобы его мама прекратила все это. Он, должно быть, очень смущен и растерян.

Потом поехали отмечать день рождения Грейс Джонс в «Стрингфеллоу», это было как путешествие во времени, в семидесятые: неоновый танцпол, все эти плейбоевские «зайчики» с задницами. А ужина не было, так что мы оттуда уехали, ведь все были страшно голодные, так что пошли в «Кафе Рома», хотели что-то быстро перекусить в спокойном месте, а попали на совершенно грандиозный банкет в честь принца Альберта, там были Боб Колачелло, и Сесилия Пек, и Корнелия Ге с т. Ст о человек, с кем нужно поздороваться, пообщаться… Убрал сыр с пиццы, а все остальное съел.

Понедельник, 26 мая 1986 года

День поминовения. Я снова пошел вместе со Стюартом побродить по городу, заходили все в те же места, в аукционные дома, и так здорово, что можно оказаться там не раз и не два, потому что когда видишь все эти вещи несколько раз, они уже выглядят полной ерундой и надоедают тебе, хотя ты их даже и не купил. Столкнулся с Томом Армстронгом и его женой.

Вторник, 27 мая 1986 года

Фред едет в пятницу в Европу на это грандиозное празднество у Турн-унд-Таксисов. А я не еду – ведь он не хочет заботиться обо мне. Работал до 18.30, а потом оказалось, что тарелки от ланча все еще на кухне, и я сказал Фреду, что кухня у нас грязная, а он взглянул на меня и произнес: «Ну, я, во всяком случае, не собираюсь мыть посуду». На него явно плохо повлияла Диана Вриланд. Надо бы разрушить их альянс. В прежние времена Фред первым бы закатал рукава и начал все мыть и чистить. Я уже вызвал машину, поэтому у меня времени хватило только на то, чтобы вымыть кофейник, а Джей, надо думать, помыл все остальное. Джей последнее время в хорошем настроении. Наверное, у него новая подружка. Томас Амманн увидел картину Джея и она ему страшно понравилась, но она была одна-единственная в таком духе – он больше так не пишет. Молодые художники сейчас все создают абстрактные картины, потому что им такое сейчас по приколу. Они проходят через все, играя с любым периодом в искусстве.

Пошел с Дженни Хольцер и Хальстоном посмотреть Марту Грэм. Хальстон делал для нее костюмы. Они исполняли балеты старых лет, 1906 и 1930 годов, и было смешно видеть, как тогда танцевали – это же танец живота, тот самый «хучи-кучи», какой танцуют девицы из балаганов на ярмарках. [Смеется.] Балету нужны новые перебежчики – когда смотришь на этих танцоров из России, понимаешь, что у нас нет ничего подобного. Я видел, как в каком-то театре в России танцуют «Лебединое озеро», – разница просто огромная.

Четверг, 29 мая 1986 года – Нью-Йорк – Бостон – Нью-Йорк

Читал статью про этих ребят из «Клуба молодых миллиардеров», которых будут судить в Лос-Анджелесе за убийство Ронни Левина. В половине третьего за мной заехали Фред и Кейт Хэррингтон, потому что нам нужно было отправляться в Бостон. На такси приехали в аэропорт. Авиакомпания «Нью-Йорк эйр». Я читал книгу Пегги Гуггенхайм, и лучшее место в ней – когда Айрис Лав узнает [смеется], что она – еврейка: это случилось в школе, ее отвели в сторонку и сказали…

Сейчас гость в программе «Донахью» – Тед Тернер. Он такой самоуверенный. Я его терпеть не могу. С того самого момента, когда он однажды не захотел поздороваться со мной – мы с ним были в Белом доме.

Когда мы прилетели в Бостон, нас встретила Мэри Ричардсон и отвезла в отель «Хилтон». Вышел Джо Кеннеди, выступил с речью, но он неумелый оратор. Он сказал: «Этот великий американский художник, который раздал искусство, – тут Фред чуть не потерял сознание, – всему американскому народу». Да, поп-арт, пожалуй, именно это и сделал, однако Джо Кеннеди все же плохой оратор. Его слова звучали фальшиво, он не вкладывал в них чувства.

Воскресенье, 1 июня 1986 года

Эдмунд Голтни и Перри Эллис оба умерли на прошлой неделе.

Понедельник, 2 июня 1986 года

Джо Кеннеди приходил вместе с Майклом Кеннеди, и я не понимаю, как он может участвовать в выборах, он какой-то странный. Они пришли с телохранителем, были до нас на Уолл-стрит. А после их ухода у меня никак не получалось просушить одну картину с помощью фена.

Среда, 4 июня 1986 года

В офисе устроили ланч на сорок пять человек – в честь Криса Александра, потому что он уходит на пенсию. Там была Пегги Кэсс, и я сказал, что ей стоит снять фильм про то, как ей делали операцию на колене, да только, как оказалось, не на том, и в результате она стала инвалидом. А все потому, что она хотела быть примерной католичкой и вставать в церкви на колени, – и она выиграла суд против врачей.

Кент Клайнмен пришел в офис, ему не понравилась «Энни Оукли»[1452], и я сказал, что как же это ему могло не понравиться – ведь он сам заставил меня сделать этот портрет именно таким. А потом я спросил, смог ли он уладить эту историю с Джоном Уэйном, и он сказал, о да, его сын, Патрик Уэйн, даст разрешение на использование, если я подарю ему картину, которую он мог бы передать от своего имени в какой-нибудь благотворительный фонд, так что все улажено, а я сказал: «Э-э, что-что?» Он сказал, что Фред на такие условия согласился, но я-то понимаю, что Фред ни за что не согласился бы. Ну то есть за все это нес ответственность Клайнмен, и я не собираюсь за него отдуваться. Если Патрик хочет получить картину, Кент должен мне за нее заплатить, а потом уже он может подарить ее ему. А потом было пора идти в Музей американских индейцев на мой вернисаж, поэтому мне нужно было еще поехать вместе с Кентом на Бродвей и 155-ю улицу, и это после того как мы с ним поцапались, просто взять и забыть о произошедшем, потому что так надо – в наше время бывают деловые споры, после которых нужно по-прежнему оставаться в дружес ких отношениях.

В Музее, смотрю, уже и Псих Мэтти появился, чтобы меня приветствовать, сидит и пьет себе вино. Там есть двор, в нем небольшие строения. Очень мило, и оформили выставку очень хорошо. Народу было много.

Пятница, 6 июня 1986 года

В отеле «Уолдорф» давали ужин в честь печенья «Орео», и я в самом деле хотел бы сделать портрет печенья. Ему исполнилось семьдесят пять лет. Я решил взять туда с собой Вилфредо. Собрались все продавцы печенья, все разодетые, и как же грустно видеть, что эти люди, приехавшие в Нью-Йорк со всех концов страны, принарядились только для того, чтобы попасть на праздник печенья. Когда мы на цыпочках входили туда, охранник сказал [смеется]: «Мистер Уорхол? Вы без приглашения пришли?» Пришлось вызывать даму-пиарщицу, которая сказала ему, что все в порядке. А большое печенье выглядит так здорово. Это новое печенье «Орео», оно гигантское, всего одно в упаковке. В пять раз больше обычного, и там много крема, а шоколад черный и горький, просто отлично.

Я был в черно-белом, поэтому сам выглядел, как «Орео», и когда включили телекамеры, я принялся есть печенье и сказал: «Мисс Орео желает получить портрет». В общем, надеюсь, что все эти шишки в компании поняли мой намек. О, вот было бы хорошо сделать его. Церемонию вел Джерри Льюис.

Среда, 11 июня 1986 года

Мы с Рупертом сильно поссорились, это было в офисе, из-за панихиды по Эдмунду, идти мне туда или нет, – ну, в результате я пошел. Движение было жутким, и теперь я понимаю, почему у ездящих туда-сюда, на работу и с работы, бывают инфаркты от стресса, и это притом, что я вовсе не торопился туда попасть, а ведь если бы торопился, был бы полный кошмар. В конце концов доехали. Отец Эдмунда похож на проповедника из южных штатов, прямо персонаж из фильма. Он не такой, как все.

Потом мы с Пейдж пошли в «Плаза» на представление Йоко Оно, и Пейдж сняла туфли и пошла босиком, а я сказал ей, что она совсем чокнутая. Заставил ее вывернуть наизнанку ее футболку с надписью Interview, потому что женщин приглашали прийти «в вечернем туалете» (такси 4 доллара). Йоко и Шон уже там были. И Нона Хендрикс[1453] тоже была, а Роберта Флэк приехала через час после начала. Кэб Кэллоуэй получил медаль. Это было благотворительное мероприятие – чтобы собрать средства на программу усыновления гарлемских детей. Когда ты их реально видишь, так и хочется кого-нибудь усыновить. Они такие славные. Я дам деньги любому, кто возьмется вырастить одного из них. Та к всем и скажи.

Потом мы пошли в «Хантер колледж», на вечеринку в честь фильма «Снова в школу», в котором снялся Родни Дэнджерфилд[1454]. Приехали туда и увидели Сэма и П. Х. в самой гуще происходящего – ох, тоже мне фанаты! Они топтались вокруг Ронни с фотоаппаратами, а П. Х. попросила его сфотографироваться со мной, и он был очень любезен, сказал: «Энди, я просто обязан фотографироваться с любым, кто смог продержаться на таком поприще столько лет, сколько ты!» Пейдж довела меня до дома, а все остальные отправились в клуб «Эриа» на вечер байкеров «Харли-Дэвидсон».

Воскресенье, 15 июня 1986 года

Фред сказал, что на дне рождения у Турн-унд-Таксисов был один их этих старомодных пирогов с членами, какие делали в семидесятые, – знаешь ведь: сотни членов вокруг пирога, так, чтобы каждому досталось!

Понедельник, 16 июня 1986 года

Съемочная группа, которая снимала меня для британского телевидения, опять явилась к нам в офис, и я им сказал, что они могут просто всюду по городу следовать за мной и все снимать, но не записывая звук, и они согласились на это, тогда я взял собаку Бриджид, ее зовут Фейм, и мы с ней обошли наш квартал. Фейм сделала по-большому, и я все подобрал с тротуара, так что это была хорошая сцена, а потом мы пошли в сторону 27-й улицы в поисках магазинов, и в одном месте стояли два парня, и один, обращаясь ко мне, сказал: «А я сфотографировал тебя с Брук Шилдс», а другой едва слышно буркнул [смеется]: «Сукин сын!» Это было очень здорово. Я не знал, чтó это – он в самом деле меня знает или что, но на улице всегда попадаются колоритные личности. У Кита был лимузин, и я решил поехать с ним в «Карлайл» на прием в честь молодого Эллиса, который написал роман «Меньше, чем ноль»[1455]. Он закончил Беннингтонский колледж. Когда мы туда входили, рядом с нами шла лысая девица в модном, но ужасном платье. Интересно, люди что, вообще перестали носить обычную, не дизайнерскую, одежду? Будет ли эта молодежь хотя бы когда-нибудь одеваться нормально, ну, типа, как тот же Фил Донахью? А вечеринка была славная. Я не читал его книгу, но кто-то мне ее уже прислал. Весь молодняк был с какими надо модными прическами и в какой надо модной одежде. Я всегда представляю себе калифорнийскую молодежь людьми рослыми, а эти были все ростом около метра.

Из Лондона звонил Ник Роудс, оставил сообщение, что просит перезвонить ему, когда я приеду домой, он сказал, что Джули Энн[1456] должна в августе родить. Как он выразился: «Мы ожидаем замечательное скульптурное произведение».

Вторник, 17 июня 1986 года

В отеле «Пьер» – показ моделей Бернара Перриса[1457]. За мной зашла Пейдж. Одежда эта – как будто для маскарада. Как будто кто-то просто нарисовал эскиз, а потом каким-то образом это все же удалось реализовать. В таких нарядах щеголяют обычно проститутки из бара «Гарри», выглядит дорого, ты это видишь, понимаешь, что это стоило немалых денег, но тебе совершенно непонятно, кто мог такое создать. Ну вот, теперь ясно – Бернар Перрис, сейчас все носят Бернара Перриса. Это, в общем, похоже на то, что делает Нолан Миллер, вроде одежды для телевидения. Рядом со мной сидела Эбе Дорси, она пишет для «Интернэшнл геральд трибьюн», и безумно восторгалась Питером Марино. Я обожаю ее имя[1458]. Подумать только: «Э-бе!» Если у меня когда-нибудь будет ребенок, я обязательно назову его Эбе.

Четверг, 19 июня 1986 года

Приехал в офис, а там эта дама из Флориды, подруга Дороти Блау, и ей не понравился ее портрет: она хочет, чтобы я сделал ее волосы более пушистыми, а это, как я хорошо понимаю, совершенно не даст нужного эффекта. Дороти прислала с ней потрясающе вкусные конфеты. Наконец я смог уйти из офиса, и мы со съемочной группой пошли к 42-й улице. Ну почему все эти съемочные группы и вообще все приезжие вечно хотят попасть туда? Там ведь совсем ничего нет. Поехал домой, увидел, что Марк Гудсон устраивает прием в честь Нормана Лира[1459], и пошел туда, это в доме номер один на Бикман-плейс (такси 4 доллара). Там была Бьянка с Карлом Бернстайном. Были Синди и Джоуи Эдамс, я заговорил о Рое Коне, и она сказала, что он дышит на ладан, что она видела его, когда он приехал в город на небольшую коктейль-вечеринку, которую кто-то устроил в его честь. Еще там была одна дама, которая сказала, что ей ужасно скучно, потому что она больше не работает, а дети выросли, и тут я сказал: «А почему бы вам не усыновить ребенка из Гарлема?» Я рассказал ей, до чего они милые и что можно просто туда приехать, заплатить и забрать ребенка самовывозом.

Понедельник, 23 июня 1986 года

Фред пошел к Доку Коксу сделать анализ крови, он считает, что надо все о себе знать, не понимаю, зачем… Но Розмари не было на месте, и анализ никто не взял.

Йолас позвонил из аэропорта и сказал, что будет в офисе через двадцать минут – и так оно и было! Как это ему удалось приехать так быстро? С ним был Брукс Джексон, и вид у него был совершенно ужасный. Я не хотел спрашивать его про его жену – Адриану, потому что мне говорили, что она при смерти. Рак. Джей отдал свой билет на премьеру «Американского гимна» Лену, новому секретарю в приемной, ему семнадцать, он скоро начнет учиться в Брауновском университете, и потом Сэм спросил Лена, не хочет ли он поехать с нами, что меня удивило, потому что обычно он этого не делает, и тут вскоре Сэм удивился сам, потому что узнал, что Лену всего семнадцать, и он, Сэм, уже не самый младший в офисе. Лен по-настоящему умен для семнадцатилетнего парня.

Среда, 25 июня 1986 года

Был предварительный показ фильма «Безжалостные люди», и Дэнни Де Вито ужасно славный, нам всем нужно жениться на нем, правда! Он очарователен.

Воскресенье, 29 июня 1986 года

Сегодня День геев, поэтому устроили парад. Пошел на блошиный рынок и на улице случайно встретил Корки Кесслер, которую не видел уже тридцать лет. Или сорок. Она когда-то давала мне уроки современного танца. Ей сейчас пятьдесят пять или, может быть, пятьдесят восемь. Сделала операцию по исправлению линии носа и так далее, поэтому у нее внешность неместной, однако у нее прекрасное юное тело. Впрочем, не знаю: может, ее тело поддерживается всякими там бюстгальтерами и всем прочим. Ни за что не разберешь. Она расспрашивала меня про всех из нашей старой компании. В гей-параде участвуют миллионы девушек.

Позвонил Стюарт, сказал, что умер от СПИДа Марио Амайя, и он был до того расстроен этим, я попытался его утешить, но он был так огорчен, говорил, что Марио был самым важным человеком в его жизни, что он научил его всему, что касается искусства. И я сказал: «Стюарт, но ведь ты же не гей – так почему ты так расстроен?» Не знаю, почему, но я всегда забываю, что Валери Соланас стреляла и в Марио – в тот самый день, когда она продырявила меня: он ведь совершенно случайно пришел на «Фабрику». Ну, его она только поцарапала.

Понедельник, 30 июня 1986 года

П. Х. вернулась из Майами, где на выходных брала интервью у Дона Джонсона, и вот самое невероятное, что она узнала: оказывается, в ту пору, когда Дон оказался в тяжелом положении, он опустился и занимался мошенничеством в Лос-Анджелесе вместе с ныне пропавшим Ронни Левиным, тем самым, кого, скорее всего, убили!

Вторник, 1 июля 1986 года

Арнольд Шварценеггер устроил прием в честь Статуи Свободы в кафе «Сейокен», а меня даже не пригласил. И на свадьбу Кэролайн Кеннеди меня тоже не пригласили.

Пятница, 4 июля 1986 года

Сэм заехал за мной в два часа дня на такси «Олл-сити», и мы поехали на Десятую авеню и 23-ю улицу. Купил кое-какие сувениры (20 долларов). Не похоже, чтобы сегодня был праздник – а ведь 4 июля, День независимости, потому что по всему городу – миллионные толпы людей. Пароход MTV отошел от пирса в четверть четвертого. Все напились. По-настоящему больших звезд не было. Были Витас Герулайтис и Джанет Джонс, актриса из фильмов «Парень-фламинго» и «Американский гимн». Никого из рок-музыкантов, кроме одной девицы из «Бананарамы». Энни Лейбовиц фотографировала, но только яхты и суда. Там были Винсент с Шелли.

Меня заставили ударить в гонг, и у меня это ужасно плохо получилось. Еда была жуткая – чипсы «Дорито», недожаренные гамбургеры из «Хард-рок кафе» и свинина с бобами.

Пароход MTV был безобразно разукрашен – весь в воздушных шариках. Другие суда все были элегантными, без украшений. Мы смотрели речь президента на двух телеэкранах. В половине восьмого появился Дон Джонсон. Его привез катер с пятнадцатью телохранителями на борту, он красовался в здоровенной шляпе и не соглашался подниматься на борт парохода, пока не спустят лестницу со ступеньками. Он прибыл с девушкой, которая похожа на Патти д’Арбанвиль – но только она вовсе не Патти, и она держала на руках его младенца, а потом они поднялись на борт, удалились в каюту и даже не вышли, чтобы с кем-нибудь пообщаться.

А без четверти десять начался фейерверк, но мы были довольно далеко от него. Наконец пароход причалил к берегу, Дона Джонсона тут же увезли в лимузине, мы огляделись и наконец нашли несколько «цыганских» такси, согласившихся нас подвезти[1460].

Да, а лучше всего было то, что когда мы вылезали из машины, нас увидели парни из ZZ Top и затащили к себе в ZZ Top-берлогу, это было здорово, они хотят побывать у нас, когда вернутся в Нью-Йорк в августе (такси 30 долларов). Подвез Сэма до его дома.

Воскресенье, 6 июля 1986 года – Нью-Йорк – Лондон

Крис рано заехал за мной (лимузин 70 долларов, журналы 30 долларов, носильщик 10 долларов). Купил билет на «Конкорд». В Лондоне меня встретил Энтони д’Оффей, отвез в отель «Ритц» (носильщики 20 долларов). Мне сняли номер с двуспальной кроватью, очень большой, в нем чуть ли не три комнаты. Позвонил телефон, это был Билли Бой. Потом позвонила Тина Чау, сказала, что ужин состоится. Я сказал ей, чтобы не устраивала для меня прием, но она все равно его устроила.

Поехал на такси в «Мистер Чау» (7,50 доллара). Было здорово, она пригласила прекрасных людей. Были Мик и Джерри Холл, Ник Роудс, Билли Бой и все эти английские денди. Все были действительно очень любезны и приветливы с нами. Тесса Кеннеди, Дженнифер д’Або[1461], Рамон, Роберт Трейси, Рифат Озбек[1462], Маноло Бланик, Джерри Зипкин.

Понедельник, 7 июля 1986 года – Лондон

Билли Бой все время со мной. Ходили в галерею, и это было замечательно, смотрели на картины, в общем, восхитительно (такси 5 долларов). До ужина я заказал сэндвичи к чаю. На ужин поехали в клуб Марка Берли – «Марк» (такси 7 долларов).

Вторник, 8 июля 1986 года – Лондон

Пошел на ланч в галерею, потому что вечером там будет мой вернисаж. Потом вернулся в отель (чаевые 5 долларов). Поел еще немного этих маленьких сэнд вичей для чаепития. Билли Бой дал мне кое-какую бижутерию, чтобы надеть ее на открытие выставки. Потом отправился в галерею, народу было много, и я два часа раздавал автографы. Там были эти славные ребята, которые хотят, чтобы мы сделали для них клип, – группа под названием «Любопытство кошку погубило»[1463]. Крис ответил на их обращение к нам и был с ними на связи. Много фотографов. После открытия был грандиозный ужин в каком-то старинном художественном клубе под названием «Кафе Рояль», где проходили крупные вернисажи разных художников, например, Огастеса Джона[1464]. Д’Оффей пригласил около ста человек, и это, наверное, немало стоило. Потом Фред отвез меня домой. Заказал сэндвичи к чаю.

Среда, 9 июля 1986 года – Лондон

На этой неделе столько событий, начиная с Уимблдона и заканчивая свадьбой Ферджи, – это так замечательно! На этой же неделе Бой Джордж попал в газеты из-за своих проблем с героином, его разыскивают – огромные заголовки в газетах, это идет первой темой в новостях. Крис и Билли Бой приехали ко мне в отель, чтобы позавтракать у меня в номере (чаевые 10 долларов). Потом мое старое любимое занятие – бродил по Лондону (такси 8 долларов).

Четверг, 10 июля 1986 года – Лондон

Фотографировал Биг-Бен и всякое такое. Все эти клевые английские места. Купил кое-какие журналы (20 долларов). Отправился на ужин, а потом пришлось пойти в «Хевэн»[1465], чтобы встретиться с Глорией Турн-унд-Таксис и ее мужем Иоганном. Там уже были Билли Бой и Крис.

Мы с Фредом потихоньку слиняли оттуда. Билли Бой поссорился с папарацци [смеется], причем потому, что как раз хотел, чтобы его сняли (такси 10 долларов). Я попросил его зайти ко мне, чтобы поболтать о том о сем, но он сказал, что не сможет, хочет «скорее к себе и лечь спать».

Пятница, 11 июля 1986 года – Лондон

Как я узнал, Билли Бой потом вернулся в клуб и всю ночь напролет занимался собственным продвижением по социальной лестнице. Светский ланч у Маргерит Литтман на Честер-сквер (официанту 5 долларов, такси 8 долларов). Было по-настоящему здорово. Она такая крутая. Ее муж – адвокат английской королевы. Там была Дагни Коркоран и другие элегантные дамы. Ну, после всего этого мы с Крисом отправились на Кингс-роуд. А Билли Боя с собой не позвали.

Суббота, 12 июля 1986 года – Лондон

Поехали за город к Кэтрин. Позавтракали, сели в машину и потом два с половиной часа ехали в Глостершир. Кэтрин забавная. Она теперь леди Нейдпат. Водила нас всюду, устроила целую экскурсию[1466]. Во время ланча уронила большую миску со спагетти, а потом просто все подобрала, положила в другую миску, вместе с осколками стекла и всем прочим, и снова подала к столу – тем, кто приехал позже, например, Кенни Лейну. Они начали было делать барбекю, но тут пошел дождь. Уронили миску с малиной и тоже все подобрали. Стол был накрыт очень красиво, роскошные столовые приборы. И такая грязь на кухне, где и дети крутятся, и собаки, и служанки. Еду подают женщины с младенцами на руках. Кэтрин, к тому же, очень многое делает сама.

Воскресенье, 13 июля 1986 года – Лондон – Нью-Йорк

Встал в половине восьмого – и даже не понимаю, как мне это удалось. Вечером накануне читал биографию Сесила Битона. Там много про меня того времени, когда я его знал. А Сэм Грин был частью жизни всех на свете, при этом большой частью: у него в друзьях были и Йоко Оно, и Джон Леннон, и Сесил Битон, и Грета Гарбо, и я.

Мы очень много работали, продали в Лондоне кучу картин – одну в Карнеги-Меллон – и Энтони д’Оффей даже сказал, что оплатит счет в отеле за номер Криса, хотя он наверняка обалдеет, когда увидит счет: ведь Крис по восемнадцать раз в день звонил в Нью-Йорк. И Крис получил пять заданий на сдельную работу за эти дни – притом одно от фирмы «Полароид» – а еще он действительно поблагодарил меня за то, что я пригласил его в эту поездку. Я только хотел бы, чтобы мне на ум пришел кто-то, кто больше него заслуживал все эти возникшие возможности. Правда, Крис заботится обо мне, пусть и по-своему.

Выставка. М-да, выставка. Представь, ты входишь в помещение, где полным-полно твоих самых худших картин – и что тебе остается сказать, что ты можешь со всем этим сделать? Пусть не ты их выбирал для этой выставки. Этот д’Оффей назначил себя «арт-директором» выставки: говорил мне, что хочет какую-то конкретную картину, я надеялся, что он потом не вспомнит собственных слов, поэтому делал вместо нее то, что мне самому нравилось, а он, приезжая в Нью-Йорк, говорил мне, что выбрал тогда вовсе не ту. Он не хотел большую с камуфляжем, предпочел маленькие[1467]. Но он человек хорошего воспитания, приехал в отель со своей женой в половине восьмого утра, просто чтобы попрощаться. Я думал, что они поедут с нами в аэропорт, но они не поехали, это хорошо. Ему наш счет за отель обойдется примерно в десять тысяч долларов, по-моему. Что и говорить, он очень любезен. Да, боже, а вот Билли Бой – это, как оказалось, полнейший кошмар! К концу поездки все его просто возненавидели. Он вел себя как типичный выскочка, притом куда хуже, чем когда-либо вела себя Сюзи Франкфурт, и, как сказал Фред, по крайней мере, Сюзи всегда оставалась для нас старым другом. С кем бы мы его ни познакомили, он тут же через минуту брал у этого человека номер телефона, приглашал на ланч, дарил свои серьги и так далее! Вот и в передаче, посвященной мне, он торчал в кадре часами. Передача про меня, а он влезает в каждый кадр, а когда один фотограф сказал ему, чтобы он вышел из кадра, Билли [смеется] стукнул его своей фотокамерой. Я допоздна читал, чуть ли не до пяти утра, и вдруг рано утром начинались звонки: «А можно Билли Боя?» Это потому, что он говорил людям, что утром его можно застать у меня на завтраке! Он, правда, однажды утром принес мне цветы. Он в целом как более собранный, цельный Джеки Кертис. Крис его на дух не переносит. Они сильно поссорились, потому что когда мы случайно встретились в «Хевэн» с Глорией Турн-унд-Таксис и ее мужем, Билли был такой милый с ними, а когда они уехали, он сказал: «Ненавижу этих фашистов», вот тут Крис на него и взъелся. Наверное, Билли Бой считал, что они должны были пригласить его на свой прием или что-то в этом роде.

Пытался звонить по телефону, но сам еле двигался. Фред сказал, что все элегантные люди побывали в Европе сейчас, однако обошли вниманием мою «Статую Свободы». Тот же Джерри Зипкин или Ахмет. Как это могло случиться? Они что, звонят Нэнси Рейган и спрашивают ее: «А эта самая “Статуя”, она вообще на что-то годится?» и Нэнси отвечает им: «Нет», – так, что ли?

Понедельник, 14 июля 1986 года

Та к хорошо было видеть старые добрые нью-йоркские газеты (газеты 4 доллара). Я прочитал в колонке «Сюзи» про ту вечеринку, которую устроила для нас в Лондоне Тина Чау, и это все выглядело замечательно. Пейдж, как мне кажется, все еще на меня злится. Она теперь, наверное, просто стала жить собственной жизнью. Так-то лучше, однако.

Гейл сказала, что Элберт Уотсон получил новую работу – фотографа королевы. А я как раз только что читал про Сесила Битона и про то, как много для него это значило.

Вторник, 15 июля 1986 года

Вилфредо сделал Милтону Берлу прическу и грим для Interview, а еще взял у него автограф для меня – чего я сам не смог, когда был вместе с ним на съемках «Лодки любви». Он только что появлялся в одной из утренних передач, и когда он вошел, можно было подумать, что он вообще владелец всей этой телекомпании – вот ведь как здорово быть таким уверенным. Он спросил Вилфредо: «Мне членом расписаться?» Вид у него, как у старого портного.

Зашел Виктор, сказал, что Хальстон хочет встретиться со мной насчет Монтока – но без Пола. У нас ведь от сдачи Монтока Хальстону нет никакого дохода: все уходит на оплату ипотеки.

Среда, 16 июля 1986 года

Поехал на такси в «Палладиум» (6 долларов). На сцене был Джон Сайкс. И показывали телешоу, которое один парень из MTV сварганил за пять часов, и оно было отличным. Там все говорили всякое, обкладывали Джона по-разному, в общем, жгли.

Там был и Стив Рубелл, он купил ночной клуб «Даймонд хорсшу», которое раньше принадлежало Билли Роузу. Это, по-видимому, на Западных 40-х улицах, около Восьмой авеню. Я пришел с Долли Фокс и выудил у нее все сплетни. Она по-прежнему живет с Чарли Шином, он подарил ей жемчуга, очень красивые – по-моему, они покрашены черным, однако они прекрасны, и еще он подарил ей кольцо с бриллиантом.

Да, а вчера Гейл сказала мне, что надо проверить слух, будто Рон и Дория Рейган расходятся. Я сказал ей, что если эта информация у нее из первых рук и больше ни у кого ее нет, можно позвонить в журнал «Пипл» и заработать 150 долларов. [Смеется.]

Бриджид была только что на другой линии, и она сказала, что ее матери уже недолго осталось. Она вовсе не выглядит грустной – да она не была по-настоящему грустна и когда умер ее отец. Она в каком-то, что ли, восторге. [Смеется.] Я не понимаю, к чему я это говорю, но все равно – уже сказал. Она унаследует миллионное состояние.

Интересно, как вообще врачи относятся к больным? Они о тебе по-настоящему заботятся, хотят, чтобы ты выздоровел, или это для них просто бизнес? Ну вот я, например: я думаю о том, чтобы сделать портрет, но волнует ли меня, хорошо они получатся или это просто работа? А это всего лишь просто дело – речь не идет о жизни и смерти.

Утром я уговорил Стюарта пойти со мной к моему литотерапевту. Он сказал, ну как же я могу ходить ко всем этим людям, когда я, как все считают, умный человек. Ну, мы все же пошли к Бернсону, и там у него был какой-то гость – он американец, но живет в Японии. У него новый кристалл, предназначенный для рольфинга, он большой и круглый. С его помощью делают все то, на что обычно рольфинг и нужен: разминают каждую мышцу. Доктор попытался проделать это со мной, сказал, чтобы я представлял себе белый свет и белые стрелы, и при этом Бернсон и этот гастролирующий доктор держались за руки, стоя вокруг меня, и Стюарт даже закатывал глаза, настолько он не мог поверить происходящему.

Я ношу два кристалла – «витализирующий» и еще один. Они похожи на диски. Такие кристаллы делает сын доктора Рийса. Они называются «Гармоники».

Четверг, 17 июля 1986 года

Работал до семи вечера. Потом Рик Окасек заехал за нами, чтобы подвезти в «Мэдисон-сквер-гарден». Подруга Рика, Паулина, очень известная модель, она из Чехословакии[1468], и с ними была ее мать, которая выглядит даже моложе своей дочери. А я, пожалуй, на самом деле никакой не чех, потому что я не понимал их, когда мать и дочь разговаривали друг с другом.

А потом мы поехали в «Гарден» [«Мэдисон-сквер-гарден»], и я даже не знал, что такое возможно, но наш лимузин заехал прямо внутрь. Въезжаешь прямо [смеется] на сцену. Да-да, правда! У Рика и у Дилана один и тот же администратор. Он без конца повторял: «У вас полная свобода действий, полная свобода. Идите куда хотите, фотографируйте где угодно – в туалетах, на сцене, да везде!» Они повели нас в комнату, и там были Дилан, Том Петти и Рон Вуд. И еще дочка Тома Петти – или, может, его жена. Она была ну просто его копия. Дилан выглядит хорошо, на нем были ковбойские сапоги с серебряными носами, и он пил «Джим Бим». И хотя мне было сказано, что у меня «полная свобода действий», хорошо, что я спросил, перед тем как щелкнуть этих троих, потому что Дилан сказал, что нет, не стоит. А позже Рик узнал, что у Дилана было плохое настроение, потому что он только что крупно повздорил со своей подругой, которой не то сорок, не то пятьдесят лет, она, по-моему, работает в компании звукозаписи, и под конец их ссоры она сказала ему что-то вроде: «Да иди ты, играй своего “ Мистера Тэмбурина” или что там еще у тебя есть». А такое точно способно вконец испортить тебе настроение – когда твоя любовница называет этим самым [смеется] «что там» дело всей твоей жизни. В общем, надо думать, она уничтожила его эго прямо перед концертом, который ему еще надо было отыграть.

Этот Прессман, владелец «Барни», был тут, он был и на празднестве MTV накануне, он ходит на все эти музыкальные штуки, я даже не понимаю, зачем. Я соврал ему, сказав, что видел у них в «Барни» в витрине свою «Статую Свободы».

Хороших кадров у меня на самом деле не получилось, я просто потратил четыре катушки пленки на то, чтобы передать атмосферу. А Рон Делсинер носился, как безумный, а под конец окончательно сошел с ума, потому что если концерт не закончится до одиннадцати, каждая лишняя минута встанет ему в тысячу долларов – это из-за профсоюзов.

Потом, в этом новом ресторане на 81-й улице и Коламбус-авеню, он называется «Метрополис», Дилан появился со всеми своими родственниками – со всеми детьми и мамой, благообразной седой дамой. Она не похожа на еврейку, а все остальные – вполне. Я спросил у менеджера Дилана, кто у нас Дилан в смысле религии – он все еще христианин или снова стал иудеем, и тот сказал, что Дилан ортодоксальный иудей, вот почему он на следующий день вечером не будет выступать: он не работает по пятницам, если только ему не заплатят очень много.

На концерт должен был прийти Кит Ричардс, однако у Пэтти Хэнсен как раз начались роды, это его ребенок. Да, и еще: администратору гастролей понравилась мать Паулины, подруги Рика Окасека, и она дала ему свой адрес. Он индиец. Паулина сказала: «Надо, чтобы мою мать кто-нибудь обязательно трахнул – до того, как ей придется уехать из Нью-Йорка!»

Пятница, 18 июля 1986 года

Грейс прекрасно выступила в «Тудей Шоу», нужно будет ей позвонить и сказать об этом.

Сегодня я где-то потерял свой фотоаппарат. А пленка, которая осталась в нем, была волшебная – там Дилан со всеми своими родственниками, детьми и мамой. Все другие катушки – просто концерт и все такое. Винсент устроил ужин с Риком Окасеком и его подругой Паулиной, его администратором, Элиотом Робертсом, который также администратор Дилана, и его женой или подругой Сильвией, она блондинка и представляет одного японского дизайнера. После работы Руперт отвез меня в аптаун. Я позвонил П. Х., заехал за ней в половине девятого, и мы двинули в «Кафе Рома». А мать Паулины не пришла, потому что куда-то отправилась с администратором гастролей, с этим индусом. Рик все еще не может быть в одном кадре с Паулиной, потому что он все еще женат.

Рик спросил меня, не хотим ли мы заехать в «Электрик леди», студию звукозаписи на 8-й улице. Мы пошли пешком по Пятой авеню, начался дождь, и все прохожие сначала узнавали Рика – он ведь под метр девяносто, а потом и меня, так что некоторые совершенно шалели, и мы стали раздавать автографы, и вот в этот момент я и осознал, что фотоаппарата у меня нет. Послушал альбом Рика и только теперь понял наконец, как им удается всегда выделить голос. В записи ведь двадцать четыре канала.

Он проиграл мне весь альбом, и можно было слышать каждую мелочь, можно было реально услышать, на что при записи уходит такое количество студийного времени и столько усилий, хотя я не понимаю, что это все означает – ведь песня сама по себе лучше от этого не становится, просто кажется более коммерческой, наверное… Но каждая деталь в записи так ясно звучит. Рик сказал, что он арендовал там подвал на протяжении двух лет, и ты же понимаешь, сколько стоит аренда студийного времени! Он сказал, что потратил миллионы долларов. Позвонил в «Кафе Рома», чтобы узнать, не у них ли я забыл свой фотоаппарат, я чувствовал себя человеком, который что-то потерял (телефон 0,50 доллара).

Суббота, 19 июля 1986 года

Поехал к доктору Берк (такси 5 долларов), там была эта пухленькая малышка, Диана Болтон, которая раньше работала в Interview, ей делали маску, она теперь работает в ELLE, она пришла в розовых туфлях, в облегающем платье, она стала привлекательной. Она рассказала, что уже после того, как подала заявление об уходе из Interview, журнал «Тайм», который ее пригласил перейти к ним, снял вакансию, а она была в полном замешательстве, не решалась сказать нам и все равно ушла от нас, а потом ее таки взяли в ELLE. В общем, мне опять делали коллаген, и теперь мое лицо кровоточит и все красное.

Воскресенье, 20 июля 1986 года

Выводил своих собак погулять, они наделали на тротуар на углу, и я хотел убрать за ними на обратном пути, всего через несколько минут, но работники магазина уже вымыли тротуар струей воды из шланга – они, наверное, увидели все из своего магазина. Ну вот, теперь я страшно смущен, что так получилось. Случайно встретил врача и его семью, они ведь мои соседи. Они везли инвалидную коляску, а в ней был свадебный торт – они сказали, что в четыре часа пополудни их дочь выходит замуж. Торт выглядел волшебно. Его сделали три дня назад, он марципановый, поэтому начал желтеть, но все равно выглядел потрясающе. Я сфотографировал его для «Книги вечеринок».

Вторник, 22 июля 1986 года

Посмотрел по телевизору все эти передачи о Ферджи[1469] и не понял, отчего бы королеве-матери[1470] не выйти замуж еще раз? Эта английская журналистка так жутко обошлась с Фредом. Мы читали ее статью, и, описывая его, она использовала четыре слова, которые я, например, ни разу в жизни в тексте не встречал – Сэму даже пришлось взять словарь, но все эти слова и вместе и по отдельности сводились к одному и тому же понятию: «раб». Одно из определений – «прелестник-амануэнзис»[1471]. Однако со мной эта же корреспондентка обошлась вполне мило: она не вставила в свою статью ничего из тех глупостей, которые я ей наболтал.

Заходила Пейдж, поговорила со мной – она, наверное, перестала наконец на меня сердиться. Понимаешь, все эти бизнесмены с Уолл-стрит вечно сходят с ума от Пейдж, потому что думают, что она способна сделать их жизнь куда более блистательной, – и в этом они правы: она могла бы. Но вот они ей совершенно не интересны: ей нравятся только молодые художники. Наркоманы, короче.

Хочу Энн Лэмтон на обложку Interview [смеется]. Все тут же начинают орать на меня, когда я об этом заговариваю, но я в самом деле этого хочу. По-моему, она станет большой звездой и она по-настоящему интересный человек, а у нас было бы первое крупное интервью с ней.

Пошли на премьеру фильма «Изжога», и когда мы туда приехали, одна дама вдруг сказала, обращаясь к нам: «Будьте любезны, встаньте вот тут, справа, чтобы сфотографироваться». Ну, я встал туда, но меня никто [смеется] не сфотографировал. Никто, кроме Рона Галеллы, потому что было бы совсем неловко, если бы меня вообще не щелкнули – в общем, он оказал мне такую любезность. В этом фильме есть хорошая сцена: когда Джек поет эту арию – «Билл, мой сынок»[1472]. Он там совершенно волшебный, можно в самом деле влюбиться в него, пусть даже он уже постарел. В нем есть та самая изюминка. Я недавно, встретив Карла Бернстайна, спросил его об этом фильме, и он сказал: «Да я их заставил все там переделать». Но он все равно выглядит в фильме полным подонком[1473]. Потом мы поехали в «Метрополис» на прием в честь фильма. Майк Николс познакомил меня с Норой Эфрон, это ведь она написала первую статью про Эди для… – для какой же это было газеты? Может, для «Геральд трибьюн»? Она, правда, на этот раз витала где-то в облаках, не хотела разговаривать. Вид у нее прежний, я был удивлен, до чего же она прекрасно выглядит. Я съел три десерта. Вилфредо отвез меня домой (такси 6 долларов).

Среда, 23 июля 1986 года

Да, Пейдж, судя по всему, снова вошла в прежнюю колею: она только что купила новый фотоаппарат, «Полароид», с разными объективами, и снова исполнена воодушевления. Я так и не понял, что же тогда случилось – чтó было не так?

У нас на телефоне перегорела лампочка, поэтому когда я поднял трубку, по линии, оказывается, Бриджид разговаривала со своей матерью, и это было так грустно. Я не мог не послушать некоторое время. Мать рассказала ей, как она сняла парик и увидела эти все шишки на голове. Ну что тут поделаешь?

Она всю жизнь ухаживала за своим мужем, и вот едва он умер[1474], как и она тут же заболела раком. У нее даже не было шанса где-то побывать, хоть немного порадоваться жизни.

Потом Руперт отвез нас на угол 14-й улицы и Восьмой авеню, где этот парень из «Одеона», Кит Макнэлли, открывает ресторан «Нелл», вместе с Нелл Кэмпбелл из «Шоу ужасов Рокки Хоррора», она у него там за администратора[1475]. Он попросил нас высказать свое мнение о поданных блюдах, а еще посоветовать: назначить плату за вход пятнадцать долларов или только пять. В подвале у него дискоклуб, но в ресторане наверху тихо, вообще нет шума. Я сказал, что жителям даунтауна такая входная плата не понравится, и тогда его заведение просто превратится в дискоклуб, не став ничем особенным, а клуб для избранных или что-нибудь в таком духе вовсе не получится. Подвал, кстати, выглядел вообще как настоящая ловушка в случае пожара.

Четверг, 24 июля 1986 года

Галереи Роберта Миллера и «Пейс/Макгилл»[1476] – обе – хотят в октябре сделать выставку моих склеенных фотографий. По-моему, Фред предпочитает Миллера. Но в октябре же будет выставка моих «Писс-пейнтингс» – в большой новой галерее Ларри Гагосяна, в здании Сандро Киа на 23-й улице, а потом еще, тоже в октябре, выставка фонда «Диа» – и вот я думаю: если так много сразу всего выставлять, это значит лишь навлечь огонь на себя, так что выставку фотографий стоит сделать попозже.

Приехал Энтони д’Оффей со своей женой, и если они такие богатые, тогда я не понимаю, почему у нее нет одного зуба. Их сын, ему семнадцать лет, прислал мне письмо, простое исполненное обожания, а вообще оно показательно тем, сколько всего можно высказать в одном письме, оно так на меня подействовало. Он, правда, упоминает Билли Боя, так что я не понял – может, он именно на нем зациклился.

За мной должны были заехать на лимузине, чтобы Эллиотт Эрвитт[1477] сфотографировал меня для журнала «Трэвел энд лейже». Но они еще решили, что им нужна Грейс, и в результате все превратилось в представление под названием «Ожидая благодати от Грейс».

Ребята вызвали мне такси, и мы поехали на квартиру к Эрвитту, это на Сентрал-Парк-Вест, – потому что он позвонил и сказал, что свет уходит, так что ждать Грейс больше нельзя. А Грейс живет около клуба «Энвил», на Западной 14-й. Но в конце концов и она приехала, и даже если она опаздывает дольше всех на свете, она все равно такая славная и веселая. Она считает, что мы с ней должны стать супругами и она способна сделать меня счастливым. Представь ее друзей-кокаинистов – как они будут носиться по моему дому? Она все еще никак не может пережить, что ее бросил Дольф: сказала, что он без нее ничего не добьется в жизни, и, по-моему, она безусловно права – ему, прежде чем уходить, нужно было взять от нее побольше. Как она говорит, стоит ему пройти в плавках вокруг бассейна, и все бабы тут же сходят с ума. Она жаловалась, что Жан-Поль Гуд даже не встречается с их ребенком, которому сейчас не то пять, не то шесть лет[1478]. Грейс считает, что у мальчика должен быть кто-то, кто был бы для него авторитетом, воплощал бы образ отца, вот она [смеется] и нашла меня, «голубого», с которым готова жить ради ребенка.

Понедельник, 28 июля 1986 года

Поехал на такси к Питеру Марино на день рождения его собаки – ну полный улет (5 долларов). Там был корреспондент из «Дейли ньюс», который будет писать про эту вечеринку, вот и посмотрим, под каким углом он ее представит. Там стояли две миски с именами «Арчи» и «Амос», но я своих собак с собой не привез, я просто хотел пофотографировать для «Книги вечеринок». Жена Питера, Джейн Трэпнел, делает костюмы для телешоу «Кейт и Элли»[1479], вот по этому Джейн Кертин и привела свою собаку. Я бродил по офису Питера, он очень большой – у него там повсюду модели зданий, образцы тканей, на него сейчас работает человек сорок. И у Джеда бизнес по ремонту и декорированию помещений тоже очень хорошо идет – он сейчас выписывает счета на миллионы долларов.

Вторник, 29 июля 1986 года

Позвонила Джоан Квинн и говорит мне: «Когда же ты наконец соберешься сделать мой портрет, а?», а я ее спросил: «Что ты имеешь в виду?» Она сказала: «Ну как? Ты же мне обещал, а я уже семь лет отработала у вас в Interview – редактором по Западному побережью». И я сказал: «А разве ты у нас редактором на Западном побережье не для того стала, чтобы повыше взобраться на социальной лестнице? Или тебе, может, денег за это не платят?» Но она стояла на своем: будто я ей сказал, давно, еще в «Поло-Лаундж», когда она только начала у нас работать, что сделаю ее портрет. Но я ведь не мог сказать такое всерьез. Может, я пошутил, потому что у других художников она все эти портреты выуживала «за так», но чтобы всерьез – ну нет, извините. В общем, пришлось ей прямо сказать, что, мол, не буду делать ее портрет. То есть тут так: в том, что связано с искусством, я всегда держу данное слово и всегда помню, когда что-то обещаю. Потом я в связи с этим позвонил Гейл, и она мне говорит: «Слушай, я вообще не хочу в это ввязываться». И вот тут я по-настоящему огорчился. Я даже не понимаю, как это происходит: я заболеваю из-за того, что начинаю злиться, или же я злюсь, потому что заболеваю? Да, еще приехал этот парень и привез пятьдесят приглашений на вечеринку в клубе «Эриа» в честь очередной мыльной оперы, а в них написано: «Энди Уорхол приглашает…» – тут я просто рассвирепел. Я хочу сказать, он позвонил один раз и спросил меня, можно ли ему использовать мое имя в ряду других, и тогда я сказал, что да, конечно, надо же помочь клубу, а теперь, оказывается, мое имя там – единственное! Я такого ни для кого не делаю – так с какой стати мне делать исключение для парня, с которым я даже и не знаком? Потом нужно было подъехать в лофт к Сью Эткин на съемки видео для этой группы, которая называется «Любопытство кошку погубило», – его снимают Винсент и Дон Манроу, и они, как оказалось, взяли в аренду грузовик размером с полквартала. Ребята из группы остановились в отеле «Челси», им там очень нравится. Они такие славные, такие чистые существа. Потом поехал в «Мистер Чау» (такси 8 долларов) – на ужин с Гейл, Пейдж и Стивеном Гринбергом, который нас туда пригласил. Он привел этого амбала-ирландца по имени Боб Маллейн, из казино «Бэллис» в Лас-Вегасе[1480], который сказал, что у него есть автографы, например, Мини Га-Ги[1481], а потом еще Патрика Генри и тут же произнес: «Об одном сожалею: что у меня всего одна жизнь, чтобы отдать ее за мою страну», но едва он договорил до конца, как Стюарт [Пивар] заметил: «Должен вам сообщить, что это вообще-то слова Натана Хейла». В общем, я [смеется] тут же почувствовал, что дело принимает неблаго приятный оборот. Может, я что-то не так понял, может, все совершенно иначе и Боб на самом деле процитировал слова: «Дайте мне волю иль дайте мне смерть», но, как бы то ни было, это сказал Натан Хейл, когда должен был Патрик Генри, или же наоборот. Не знаю. Это все Стюарт знает[1482]. Мы сидели внизу, а не наверху, было адски шумно, и мне стало совсем тошно. Но я понял, что все в самом деле пошло наперекосяк, когда предложил заплатить за ужин, а Стивен Гринберг даже не возразил (ужин 300 долларов).

Четверг, 31 июля 1986 года

За мной заехал Стюарт Пивар. Мы отправились в галерею Роберта Миллера, которая сейчас там, где когда-то была галерея Эндрю Криспо. Мне там сказали, что если я позволю им устроить выставку моих склееных фотографий, они дадут мне дополнительную площадь. Там оказался Стив Аронзон, он пишет сейчас об этой галерее статью для «Вэнити фэйр», и еще он только что закончил статью про Стюарта – для «Аркитекчэрэл дайджест». А Стюарт, он вон сколько недель притворялся, что ему это безразлично, все говорил мне, что ему вообще не нужно никакой рекламы, что он хочет «остаться незаметным», «просто быть частным лицом», однако тут, пока он разговаривал со Стивом, стало ясно, что он отчаянно хочет этой публикации в журнале.

Как бы то ни было, фотовыставка, которая там у них висит, оказалась такой интересной, что я совершенно забыл [смеется] про то, что можно украсть какие-нибудь идеи. Мне понравились фотографии, где у Брюса Вебера размытые тона – голубые, розовые. Наверное, использовали сепию. И наложения снова в моде. Пейдж вовсю, как оглашенная, снимает своим новым «Полароидом», мне даже глазам больно стало от всех этих вспышек. Я не послал Лайзе записку, ничего не послал в знак соболезнования, когда в пятницу умер ее отец. Я подумал, что все само собой образуется, и я смогу сказать, что не знал, но сейчас из этого делают целое грандиозное событие, поэтому надо будет что-то написать – но что? Может, еще одну картину, его портрет? Но я уже столько их сделал.

Да, я вот что еще заметил, как Стюарт делает с руками эту очень странную процедуру: он тренирует каждый палец, точь-в-точь как упражняются пианисты. Например, на его средних пальцах сухожилия настолько разработаны, что он утверждает, будто может эти пальцы отгибать назад до упора. Он дал мне потрогать свои пальцы, он уже тренирует их месяца четыре подряд, и они наощупь как клешни. Я даже не смог их с места сдвинуть. Приходил этот человек из галереи «Пейс/Макгилл», и это так странно, когда сразу две галереи хотят устроить выставку твоих вещей, ведь такого до сих пор ни разу не было, и обе предлагают одинаковые условия – ну прямо как будто тебя хотят заполучить сразу два бойфренда или две подруги. Та к кого же выбрать?

Суббота, 2 августа 1986 года

Вилфредо купил билеты на концерт Принса, и вот мы поехали на такси в «Мэдисон-сквер-гарден» (3 доллара). Мы прошли мимо Дебби Харри и Стивена Спрауза, они тоже приехали на концерт, и едва сели на свои места, как на сцену выскочил Принс, совершенно голый или практически голый, и это был самый замечательный концерт, на каком я когда-либо бывал, – такая энергия, столько эмоций! Видел там Рона Делсинера, и он пригласил нас на прием в честь Принса в «Палладиуме». Принс уехал на лимузине сразу же после выступления – даже на секунду не задержался.

Мы пошли в зал Майка Тодда, там почти никого, столы накрыты, все зарезервировано, и посередине, в белом пиджаке и розовых брюках-клеш, словно пуэрториканец на выпускном балу, один-одинешенек, сидел Принс. Он был великолепен, причем весь этот надуманный образ мгновенно улетучился – будто он чокнутый, всегда окружен телохранителями и всякое такое: нет, он первым подходил к каждому из прибывших, пожимал руку, говорил, как он рад, что гости смогли приехать сюда, и еще он танцевал с каждой женщиной – со всеми этими взбалмошными девицами в платьях шестидесятых годов. Причем буквально с каждой девушкой, никого не пропуская, хотя он не слишком хороший танцор. Еще он хорошо помнил имена: например, сказал: «Как хорошо, Вилфредо, что ты смог прийти!» Какие манеры! А наш Вилфредо на седьмом небе от счастья. Мы попросили Принса стать лицом декабрьского номера журнала, и он сказал, что нам нужно поговорить с его администратором, а мы сказали, что уже с ним говорили, и он отправил нас лично к нему, сказав, что они обмозгуют этот вопрос. Нас просто трясло от волнения, до того все было потрясающе. Там был еще Билли Айдол, и ты знаешь – при виде этих двух гламурных молодых людей понимаешь: эти мальчики теперь на самом деле играют роль новых голливудских гламурных девочек, как когда-то [Джин] Харлоу и Мэрилин [Монро]. Та к странно.

Воскресенье, 3 августа 1986 года

Включил телевизор, посмотрел проповедь Джимми Сваггерта[1483], огромный зал был переполнен – пришло больше людей, чем на концерт Принса. Пошел в церковь, там просто играл орган, потом я отправился на 26-ю улицу, на блошиный рынок, и пока я там был, смог подтвердить, что одна картина на самом деле подделка. Это был мой автопортрет – кстати, очень хорошая копия. Выполнено здорово, вот если бы только его в рамку вставили правильно, тогда вполне бы сошло, а так была видна часть холста с белой основой.

Понедельник, 4 августа 1986 года

Отправился в офис. Заходил парень-кришнаит, который в шестидесятые работал в «Максе», он только что снялся в фильме «Ханна и ее сестры»[1484]. Он шел из универмага «Гимбел»[1485], который скоро закроется, и сказал: какой позор видеть, что закрывается универмаг с такими традициями, какое имя пропадет, больше его не будет. Но ведь это же просто-напросто имя, название. Ну и что? И когда такое говорит кришнаит, становится смешно. «Мейси», наверное, останется единственным большим магазином на Геральд-сквер. Прочитал некролог Синди Эдамс, посвященный Рою Кону. Она пишет, что поняла, что он умирает, на той вечеринке в «Палладиуме», когда ей пришлось помочь ему подняться на эстраду – она пожала ему руку, а он навалился на нее всей своей массой. Фред очень недоволен, потому что во всех этих некрологах меня упоминают как одного из близких друзей Роя. На аукционе вещи Роя будут выглядеть так же, как на распродаже Рока Хадсона. Все это – странные вещи, которые вообще непонятно что делают в доме – например, то, что ему дарили. Его дом в городе всегда выглядел так, будто вот-вот превратится в трущобу, а дом в Гринвиче был куда больше приукрашен.

Среда, 6 августа 1986 года

Весь день все только шептали «С днем рождения!», но вслух никто не говорил. Пейдж вечером устраивала ужин для рекламодателей, и я побоялся, что на самом деле это будет завуалированное празднование дня рождения, поэтому сказал ей, чтобы она пригласила как минимум четырех рекламодателей, а не то будут неприятности.

День стал куда более странным и непонятным, когда позвонил Кенни Шарф и сказал, что Мартин Бергойн болен и уехал к своим родным во Флориду. Сначала думали, что у него корь, а оказалась совсем не корь. Я сказал, что у тех, кто, как мы знали, заболел «этим», была финансовая возможность получить лучшее в мире лечение, но они первыми ушли на тот свет, поэтому у меня просто нет слов. Флорида – это, наверное, лучшее место для поправки здоровья. Мадонна попала в газеты, потому что покупала книги на Коламбус-авеню: как написали, для «больного друга», а это, надо полагать, Мартин. Приехал к восьми в «Кафе Рома», и там были Стивен Спрауз, Дебби Харри, Крис Стайн, который выглядит красавцем, вот только Дебби нужно было уйти пораньше, чтобы работать над новой записью. Там же был один человек из «Полароида», и я наконец сказал ему, что если «Полароид» не будет давать нам рекламу, я больше никогда в жизни не упомяну их фирму, и он ответил: «Ах, не говорите так, ведь это же не означает, что мы не можем быть друзьями». Он подарил мне что-то, что, как он сказал, для него наполнено большим смыслом, и это [смеется] был полароидный снимок. А на нем закат. Тама собирается жить с Пейдж, у нее на квартире, когда будет по выходным приезжать из Принстонского университета: она ведь должна теперь там у них преподавать литературу. Мы купили права на все рассказы Тамы в «Рабах Нью-Йорка», про ее жизнь с Ронни – то есть героя зовут «Стэш», и Винсент сейчас пытается найти финансирование, чтобы сделать из этого художественный фильм.

Пятница, 8 августа 1986 года

За мной, как в старые времена, зашел Бенджамин. Мы с ним заглянули в Е.А.Т., повидались с нашей любимой официанткой, которая всегда нам что-нибудь дает бесплатно. Ее зовут Иса. Она работала в коммуне в шестидесятые годы, вот почему, наверное, [смеется] всегда накладывает так много еды, просто доверху. Я дал ей на чай (еда 35 долларов). Мы с Бенджамином разговаривали о ювелирном бизнесе, это было интересно.

Воскресенье, 10 августа 1986 года

На блошином рынке случайно встретил мать Долли Фокс, которая [то есть мать] в пятидесятые годы получила титул «Мисс Америка». Еще наткнулся на Малышку Нелл, которая покупала всякую всячину, чтобы украсить свой новый клуб.

Вторник, 12 августа 1986 года

Заходил Кент Клайнмен. Принес мне на подпись контракт на сорок страниц – это все про ту историю с Джоном Уэйном. И говорит: «Мне не нравится цвет. Какого цвета будут губы?» Но ведь это же синее лицо! Какая разница, какого цвета губы, если лицо синее? Просто смешно.

Среда, 13 августа 1986 года

Пошел погулять, и строительные рабочие стали свистеть мне вслед, ну я им выдал Interview. Только я потом увидел собственное отражение в витрине магазина, и я как белая ворона среди остальных прохожих на улице. К нам заходил Борегард из «Дитейлз», принес последний номер – они становятся общенациональным изданием.

Пошел посмотреть «Останься со мной» в «Коронет» или «Бэронет»[1486]. Герои фильма – четверо подростков, и это, конечно же, Жирдяй, Умняга и Чокнутый.

Единственное разочарование: четвертый, писатель, – который обо всем этом пишет позже, уже взрослый, и который был самым очаровательным из них, – превратился в Ричарда Дрейфуса! А стоило бы – в Ричарда Гира. Вот тогда я был бы совершенно счастлив.

Четверг, 14 августа 1986 года

Я перестал есть мясо сначала для того, чтобы понять, есть ли у меня на него аллергия, и выяснилось, что нет, и теперь я просто не ем много мяса, потому что оно мне как-то и не особо нужно.

В офис приходила Кэнди Праттс, она была по-настоящему расстроена из-за Уэя Бэнди, она была у него на прошлой неделе и, как она сказала, он тогда был в прекрасном настроении и отлично выглядел. А сейчас прошел слух, будто он выпил раствор хлорки, чтобы покончить с собой. Но я его как-то раз видел по телевизору, и он говорил в этой передаче, что всегда моет хлоркой свои овощи-фрукты, так что, может, отсюда и пошел этот слух?

Пятница, 15 августа 1986 года

Прочитал в воскресном издании «Нью-Йорк таймс», где было много по-настоящему интересного об искусстве, про одного человека, который рисует долларовые банкноты и ими платит за еду, а потом еще получает сдачу.

Суббота, 16 августа 1986 года

Ходил на ужин с Вилфредо, Леном и Борегардом в «Барокко» (165 долларов), а потом мы прошли от Черч-стрит до нового заведения, которое сегодня называется «Сэтедей», а на неделе как-то по-другому. Мы туда пришли, и там одни красавцы-манекенщики, причем даже не голубые, но разодетые по полной программе, со всеми нужными аксессуарами, с какой надо бижутерией, в порванных в нужных местах футболках, прямо как на фотографиях Вебера, все выглядят будто со страниц какого-нибудь журнала мод. И возраст соответствующий – лет двадцать восемь или тридцать. Они поставили свои мотоциклы прямо перед этим клубом. Красавицы тоже тут. Столько людей собралось, что часть публики вышла на тротуар, это было так эффектно. Я мог бы остаться там подольше, но мы уехали в половине третьего (коктейли 40 долларов).

Воскресенье, 17 августа 1986 года

Мой племянник приехал в Нью-Йорк, он закончил Питтсбургский университет и хочет работать у нас, устанавливать компьютеры в нашем офисе и в редакции Interview. Его зовут Дональд. У него есть друг, который будет консультировать нас по «железу», а Дональд занимается софтом. Я сказал ему, что мне сначала нужно поговорить с Гейл, позвонить ей туда, куда она сейчас уехала, за город. Он, наверное, будет хорошо делать свое дело. И ему, наверное, понравится одна из этих девушек, которые работают в Interview. Он завидная партия – симпатичный умный парень. Если он начнет у нас работать, ему придется изменить свою фамилию на «Уорхол» – я не в силах буду терпеть, чтобы в офисе маячил какой-то «Вархола». Да, Борегард мне рассказал, что «Дитейлз» сейчас печатает колонку про настоящие имена разных людей. Например, Энни Фландерс[1487] на самом деле что-то вроде Шварц. И ей эта перемена реально пошла на пользу. А настоящее имя самого Борегарда – Билли Стретч.

Ходил на голливудскую выставку в музей «Купер-Хьюитт»[1488], там было невероятно много народа и все разглядывали вещи кинозвезд. Не могу поверить, что у нас нигде нет музея кино. В этом музее были какие-то вещи Марлона [Брандо], но табличка куда-то делась, и я не понял, откуда они их взяли.

Понедельник, 18 августа 1986 года

День начался со звонка Жан-Мишеля от Джози, манекенщицы Кельвина Кляйна, она из Южной Африки. У него сейчас больше нет своего галерейщика. Он ушел от Мэри Бун, и они оба рады этому. Он хочет пойти под крыло к Лео, но я не думаю, чтобы Лео хоть кого-то принял сейчас к себе. Жан-Мишель, правда, хочет устроить у него всего одну выставку, хотя знает, что Лео ничего не продаст.

Вторник, 19 августа 1986 года

Я договорился, чтобы Вилфредо пригласили на ужин в честь Тамы Яновиц, куда все так хотели попасть, но в результате он сказал, что пойдет повидаться с этим музыкантом, который играет на арфе в зале «Радио-сити». Я не мог поверить своим ушам. Он сказал, что зайдет после ужина.

За мной зашел Сэм. Я работал над картиной «Парик». Вскочили в такси и поехали на 73-ю улицу и Первую авеню, в ресторан «Петалума», на ужин, который Алан Риш устроил в честь Тамы, и там была прекрасная атмосфера. Алан Риш наконец-то смог организовать по-настоящему хороший прием. Пол Моррисси вел себя странно: он ведь знает, что я возненавидел Дэвида Вайсмана после «Чао! Манхэттен», и вот он подвел его и сказал, обращаясь ко мне: «Энди, пожалуйста, познакомься – это Дэвид Вайсман», и я просто… я просто не смог подыграть ему. Я не смог забыть прошлое, просто посмотрел в сторону, не стал с ним мириться. Вайсман сейчас продюсер фильма «Чертополох», в нем главную роль будет играть Джек Николсон. Ко мне подошел Пол Шэффер, он сказал, почему бы нам не поработать вместе над специальной телепрограммой, мы бы могли ее продюсировать. Я сказал ему, что он мог бы стать новым Эдом Салливаном, и ему это понравилось. Вечеринка началась, когда появилась Дайэнн Брил с этой своей грудью, а также с крупным мужчиной, который выглядел как улучшенная версия ее бывшего любовника, Рудольфа; девица Сэвитт, в свою очередь, привела с собой менее привлекательную версию Рудольфа. Тут были лучшие из тех, кого можно встретить на приемах и вечеринках. Я разговаривал с Патриком Макмалленом, и он сказал, что сейчас по-настоящему взялся за женщин.

Меня посадили рядом с Тамой, за стол ее издателя – это издательство «Краун». Оно же, скорее всего, будет выпускать нашу «Книгу вечеринок», однако никто из них ни слова не сказал мне об этом, не дал знать, что им насчет этого известно. Все ужасно веселились, танцевали на столах, у Тамы новый бойфренд – миллионер из Техаса. Там был малыш Родни Харви, актер, которого открыл Пол Моррисси, сняв его в фильме «Метис», еще были Рене Рикар и Сьюзен Блонд с мужем. Были Анита Сарко[1489] и Майкл Мусто[1490] в костюме раба. Был Билли Норвич из «Дейли ньюс», и была жена Лу Рида, Сильвия. И Стив Аронзон с Кэти Джонсон. В общем, все веселились. Тама уехала – наверное, поехала домой трахаться со своим бойфрендом. Кое-кто отправился на вечеринку в «Революшн». Сэм дошел со мной до моего дома, и мы с ним купили по дороге «Энкуайрер» и брикет мороженого «Дав» в гастрономе «Фуд эмпориум». Пришел домой, и тут позвонила П. Х., чтобы узнать, не видел ли я кого-нибудь поблизости от ее золотой сумочки «Фьоруччи»: ее украли на вечеринке, а в ней были ключи и фотокамера.

Понедельник, 25 августа 1986 года

Мартин Бергойн позвонил и попросил меня нарисовать для него рисунок – это благотворительная акция, чтобы помочь оплатить его больничные счета. Гейл принесла мне только что присланный из типографии номер Interview с Доном Джонсоном – это тематический номер про Майами и Лас-Вегас. Выглядит вроде как замечательно, и я это отметил. Потом Фред сказал, чтобы я обязательно сообщил об этом всем сотрудникам Interview, так я и делал всякий раз, когда встречал кого-то из них. Я даже сказал Роберту Беккеру, что мне понравился раздел искусства, и правда, мне действительно он впервые понравился – там были материалы для молодежи, про клубы и всякое такое. Да, а лучшее высказывание в этом номере принадлежало Джону Сексу – что еще с малых лет отель «Фонтенбло» произвел на него огромное впечатление и с тех пор он старается выглядеть как его фойе.

Вторник, 26 августа 1986 года

Мартин Бергойн позвонил и сказал, что привезет фотографию, на которой он с Мадонной, чтобы я мог использовать ее для моей картины, но я сказал, чтобы он отдыхал и не тратил силы зря, а я лучше кого-нибудь пошлю к нему за ней.

Четверг, 28 августа 1986 года

Линда Стайн отменила мои билеты на выступление Мадонны в пьесе Дэвида Рейба[1491] «Гусьи Томтом». Она сказала, что ее бывший муж Сеймур сказал, что я отношусь к категории «пресса», и поэтому он не пустит меня. Они все совершенно одинаковые, эти люди из индустрии звукозаписи, так что она теперь у меня в черном списке. Мартин и Кит идут туда.

Фред вырезает все фотографии этого парня Чеймберса[1492], который убил девушку в парке, и я не понимаю, зачем. Фред сказал, что снова берет на работу Робина Геддиса! Это все равно что нанять еще одну Бриджид, вот у нас и появится второй зомби. Ну то есть если бы он действительно избавился от всех своих проблем, тогда [смеется] он бы не захотел работать у нас, верно? Фред сказал, однако, что Робин был «лучшим» из всех, кто у него работал.

Пейдж расстроилась, потому что Фред раскритиковал ее манеру вести себя во время ланчей для рекламодателей: когда она начинает нервничать, то принимается лихорадочно перелистывать журналы – а она ответила, что таков ее стиль продажи рекламных мест, и если он будет ее за это критиковать, она вообще перестанет устраивать такие ланчи. Она просила не говорить Фреду, что расстроилась, но я все же позвонил Фреду и напомнил ему, что она продает больше рекламы, чем кто-либо из сотрудников журнала, а он ответил, что не имел в виду ничего плохого.

На днях звонил Ник Роудс из Лондона, сказал, что у них родилась девочка. По-моему, он разочарован. Они возвращаются в Нью-Йорк в сентябре. С Фредом разговаривал кто-то из Дании, они там хотят, чтобы я сделал серию работ по Гансу Христиану Андерсену.

Суббота, 30 августа 1986 года

Утром позвонил Мартин, хотел отдать мне свой билет на пьесу, где играет Мадонна. Он уже видел этот спектакль и теперь слишком устал, чтобы еще раз высидеть все представление, сказал, что встретится со мной потом и отвезет на вечеринку в «Сарди». Я работал до семи. Поехал в театр имени Митци Ньюхаус (такси 6 долларов).

Лучшее в этой пьесе – костюмы, сделанные Кевином Дорнаном, который раньше вел отдел моды у нас в Interview, был самым первым его заведующим. Каждый свой выход Мадонна появляется в новом наряде, и один лучше другого. А Шон Пенн был с кобурой, в розовых носках и ботинках. Пьеса была вроде того, что делал Чарльз Ладлэм, – абстрактная. Мадонна хорошо играла, она вовсе не пыталась подражать Джуди Холлидэй или Мэрилин. Все два часа жевала резинку – и я тоже. Надувала пузыри и всякое такое. На аплодисменты в конце они не вышли. Там была Лайза, я подошел к ней, поздоровался, и хотя я читал в «Энкуайрере», что она весит девяносто килограммов, она вовсе не выглядит толстой, правда. Там был Марк Балет, и я здорово разозлился на Кевина, потому что Марку он достал два билета, а мне даже одного не предложил. После спектакля Мартин встретил меня за кулисами, и там у них была большая шоколадная нога от «Крен»[1493], все ее ели, и Мартин тоже. А ведь так грустно видеть болячки и язвочки по всему его лицу, но было, в общем-то, здорово видеть, что Мадонна ест ту же самую ногу и не боится, что может чем-нибудь таким заразиться. Мартин откусывал, а за ним и Мадонна откусывала… Мне нравится Мартин, он очаровательный.

Мы поехали в «Сарди» в лимузине Мадонны и Шона. С ними были крутые телохранители, они говорили фотографам: «Если хоть один кадр сделаешь, мы тебя убьем». Там был Рон Галелла, и я даже почувствовал себя виноватым, но что я мог поделать?

Ко мне подошел Уоррен Битти, сказал: «Привет, ну как ты?» Он постарел, выглядит не слишком, но, по-моему, это он специально выглядит непривлекательно, потому что если бы он совсем немного постарался, он бы снова был обалденно красив.

В два часа ночи я ушел оттуда, сам добрел до Бродвея, взял такси, и никто из фотографов на меня даже внимания не обратил, потому что я был сам по себе (такси 6 долларов).

Воскресенье, 31 августа 1986 года

Это был уикенд недугов. Сначала Мартин, а потом эта кроличья лапка, которую Стивен Спрауз подарил мне на прошлое Рождество: когда я ее поднял, она развалилась на части. Я оставил Мартина на вечеринке, он там вовсю веселился, даже в два часа ночи. Мои собаки хандрили. Джед в Лондоне, и им, похоже, не хватает этих «каникул» по выходным дням.

Вторник, 2 сентября 1986 года

Фред отказался от большой лицензионной сделки на использование моих работ, и это, прямо скажем, большое облегчение. И он сказал то же самое. Он сказал, что просто не в состоянии тратить на это так много времени.

Среда, 3 сентября 1986 года

Утро началось с плохой новости: наше видео с Риком Окасеком было отклонено, и это после того, как Винсент целую неделю с этим возился, он ездил всюду, выбирая места для натурных съемок.

Пришел Стивен Спрауз, принес для меня альбом Дебби, для которого он делал обложку, обложка прекрасно выглядит, сделана искусно, он в самом деле хороший арт-директор и понимает, как использовать собственный почерк и всякое такое. Зашел Рик Окасек, он чувствует себя виноватым. Приходил Робин, и Фред на меня сильно разозлился – за то, что я не хочу, чтобы он снова у нас работал. Фред сказал, что Робин сильно изменился, что он теперь другой человек, а в Нью-Йорке столько всего происходит, и я не знаю, разумно ли это, чтобы он вернулся к нам. Теперь он умеет делать шелкографию. Потом приходил мой племянник, компьютерщик, и долго ждал другого парня, того, что занимается «железом», – они ведь собирались поговорить с Гейл. Его друга зовут Дэвид Пейтовски или как-то вроде того. Он тоже из Питтсбурга. Этим ребятам надо было бы изменить свои фамилии перед тем, как приехать в Нью-Йорк.

Позвонила Йоко и пригласила на «Медею», японское представление в парке. Я позвал с собой Джея, и мы на такси добрались до Йоко, хотя движение было до того отвратное, что до Западной 72-й улицы мы добрались только через час (такси 7,50 доллара). Когда мы оказались наконец перед «Дакотой», мы увидели, что лимузин все еще стоит перед домом, мы поднялись наверх, а они как раз собрались ехать, они позвонили и узнали, что представление состоится при любой погоде, а между тем уже начался дождь, и я забыл про это упомянуть. Ну, поехали, сели в парке, а именно в этот день я впервые не надел свою куртку с подкладкой, и тут дождь полил как из ведра. Шон уехал. Я начал жевать резинку, просто чтобы согреться. Нам показывали современную версию «Медеи» в исполнении японской театральной труппы. Потом дождь перестал. После представления нам пришлось пойти за кулисы, и японцы почему-то проявили ко мне очень большой интерес. Они взяли интервью у меня и у Йоко. Я встретил там очень много знакомых и друзей, с кем не виделся уже лет сорок.

Потом мы сели в лимузин, вернулись домой к Йоко и ели готовую пищу, купленную в магазине, мы так же кормим гостей у нас в офисе. Шон разговаривал с нами, вел себя дружелюбно, но ему явно было скучно. Оказалось, что Джей знает способ, как разорвать телефонную книгу на две части: ее нужно запечь в духовке, пока она не усохнет, а потом ее можно легко разорвать, и тогда я сказал: «Ну, Шон, если тебе скучно, почему бы тебе не научиться читать телефонную книгу? Вот ты разве знаешь всех-всех-всех в телефонной книге? И кто там самый последний? И кто первый? Тогда мы начали искать телефонные номера, и он позвонил в справочную и попросил дать ему номер бара «АААААААА», и там, конечно же, ответили: «“АААААААА” бар? Сейчас, сэр». Потом мы попросили дать нам номер Ричарда М. Никсона, и нам ответили: «Подождите минуточку», но тут в трубке начало щелкать, как будто они принялись выяснять наш номер, и Шон испугался и повесил трубку, а я еще больше напугал его, сказав, что на самом деле даже когда он повесил трубку, разговор еще на самом деле не прерван. А потом Сэм – Сэм Хавадтой, друг Йоко, – позвонил в Белый дом, и автоответчик там сказал: если вы хотите поговорить с президентом Рейганом, нужно звонить между часом и пятью часами дня. Потом мы набрали F-U-C-K-Y-O-U и L-O-V-E-Y-O-U[1494], чтобы посмотреть, что будет дальше – в общем, развлекались по полной.

Четверг, 4 сентября 1986 года

Одна дама пришла забирать свой портрет, и я, заметив, что на нем царапина, встал так, чтобы заслонить ее, – но тут, конечно же, вошел Руперт и принялся высказываться. По поводу этой самой царапины. Н-да, ну и денек… Работал до восьми. Взял с собой Вилфредо и Сэма на ужин в «Кастеллано» с Филипом Джонсоном и Дэвидом Уитни. Дэвид не пил, поэтому вел себя сдержанно. Филип был в восторге от этих молодых ребят. Мы прошлись пешком до квартиры Филипа и Дэвида, и они пригласили нас к себе наверх, это было впервые, чтобы они кого-то вообще позвали к себе, и какие-то юнцы выходили из здания, когда мы входили внутрь, и принялись кричать всякие гнусности вроде: «А-а, трахаться пришли…».

В квартире у них пречудесно, а в ванной наклеены мои обои с коровой. У них, пожалуй, отличная жизнь, они каждый вечер ужинают в одном и том же ресторане. Потом мы отправились в даунтаун на благотворительный вечер в пользу Мартина Бергойна в клубе «Пирамида» на авеню А (такси 8 долларов, вход 30 долларов). Мартин расцеловал нас, и это меня вконец ошарашило. Остался там на пять минут. Мадонна была там с начала, а к нашему приходу уже уехала.

Пятница, 5 сентября 1986 года

За мной зашел Бенджамин, я и забыл, что он придет. Мы взяли с собой номера Interview.

Работал всю вторую половину дня. Позвонил Стив Рубелл и сказал, что без четверти восемь, еще до церемонии вручения наград MTV, которая проходит в «Палладиуме», он пригласил кое-кого за кулисы, чтобы там перекусить. Ни одного такси на улицах. Я продолжал идти пешком, руки у меня были заняты свертками и коробками. И вот в таком виде, под проливным дождем, когда у меня все руки заняты, люди останавливали меня и просили автографы!

Отнес покупки домой, взял такси до «Палладиума». Там, как оказалось, все перекрыто, внутрь не войти, и билет был нужен даже для того [смеется], чтобы попасть на тротуар (такси 8 долларов).

Наши места были на балконе. За моим столом должна была быть Грейс Джонс, но она, конечно же, еще не приехала. Ее администратор спросил меня, не выйду ли я получить премию вместо нее, если она не приедет вовремя, и я сказал: «Ни за что!» В результате Грейс приехала за несколько секунд до того, как ее вызвали на подиум, на ней была шляпа диаметром метра полтора и она задевала людей в полуметре с каждой стороны. Поехал домой (такси 6 долларов), стал читать книгу Тони Дзанетта[1495], где сказано, что Дэвид Боуи поначалу копировал Энди Уорхола и это в результате обогатило его идеями, как привлечь внимание прессы.

Понедельник, 8 сентября 1986 года

Позвонил Винсент, сказал, что компания звукозаписи все-таки хочет, чтобы мы сделали видео с Риком Окасеком, но только если мы сможем все сдать к шестнадцатому числу.

Нигде не мог найти такси. Тут вдруг какие-то две дамы, притормозив около меня, сказали: «Садитесь», ну я и сел в их машину. Одна из них сказала: «Я вас отвезу куда угодно, я просто домохозяйка и вообще не местная». Она заявила, что ищет работу, и я сказал ей, чтобы она позвонила Гейл. Может, поработает у нас шофером? Они отвезли меня на Вест-Сайд, и это было замечательно, они даже не слишком много болтали (газеты 6 долларов).

Среда, 10 сентября 1986 года

Наконец-то у меня новый телохранитель. Это брат Агосто – его зовут Тони.

Он будет ходить со мной по утрам, а потом, во второй половине дня, помогать в офисе. Агосто расстроен, потому что, надо думать, ему придется теперь все время хорошо себя вести, хотя они даже не увидят друг друга.

Сэм читает «ПОПизм», и он спросил меня, кто такая «Герцогиня». Он не знал.

А сам ведь на работе сидит целый день рядом с Бриджид – и понятия не имеет, что это она.

Позвонила Сюзан Пайл из Лос-Анджелеса, рассказала, что Джон Гулд в больнице.

Пятница, 12 сентября 1986 года

Пейдж взяла портрет Долли Партон, чтобы его сняли для «Тудей шоу», в эпизоде про рождественский каталог универмага «Нейман-Маркус»[1496].

Мне заказали портрет Готти для обложки «Тайм»[1497].

Продолжается судебный процесс против компании «Гитано», производителя одежды[1498]. Это те самые люди, которые делали одежду под маркой Interview, они даже пришли однажды к нам с предложением провести совместную рекламную кампанию, и лишь благодаря этому мы вообще про все узнали. Подача документов в суд стоила 30 тысяч долларов, мы столько тратить не планировали, если бы судебный залог, который мы должны были внести, был бы очень велик, однако оказалось, что залог всего десять тысяч, так что мы его внесли – и тут «Гитано» изменила название своего бренда на «Иннервью»[1499]. Они еще сказали, что отныне будут использовать рубленый шрифт для своего логотипа, однако впоследствии изменили его на рукописный, и поэтому даже их измененное название, как сказала Гейл, все равно похоже на наше – Interview, так что мы продолжим преследовать их судебным порядком.

Суббота, 13 сентября 1986 года

Немного прошелся пешком в даунтауне, а потом взял такси (5 долларов). Сэм уже был в офисе, ему нужно было подготовить бумаги для Фреда. Он показал мне свой диплом – этакий особый официальный документ, как диплом об окончании средней школы. То есть он довел дело до конца, получил его, это хорошо. Я работал над портретом Готти.

Уехал в восемь вечера, чтобы попасть в «Мэдисон-сквер гарден» на концерт Элтона Джона (билеты 40 долларов). Он вышел, подобный ангелу – с нимбом, в рыжем парике, а потом еще в парике в форме томагавка. Да, но боже ж ты мой, до чего он толст. На нем был кафтан из парчовой ткани с серебряной нитью, в обтяжку, – и зрителям это очень нравилось. Ко мне без конца подходили люди и просили автограф. Один здоровенный парень поблагодарил меня, что я дал автограф его подруге, а потом пошел проводить ее в туалет, и как же ей повезло – ведь так приятно, когда о тебе кто-то заботится. Когда они вернулись, он поблагодарил меня еще раз. В десять Элтон еще вовсю выступал, но мне нужно было уйти – я пошел в «Индошин», чтобы встретиться с Вилфредо.

Понедельник, 15 сентября 1986 года

По-моему, «Тайм» хочет портрет Готти, а я сделал коллаж, потому что мне кажется, так будет интереснее, более абстрактно. Но им, возможно, не понравится, они, пожалуй, скажут, что хотели бы получить холст. Джерри Гринбергу из фирмы «Норт Америкэн уотч» не понравилась моя идея: сделать так, чтобы с одного браслета свисало много одинаковых циферблатов. Ну, знаешь, эта идея многократности – как на всех моих картинах. Он сказал, что мужчины не будут это покупать. Им нужен только один циферблат на браслете.

В моем смокинге появились дыры от моли. Значит, теперь она пролезла еще и в этот шкаф, но я не хочу вынимать оттуда одежду, потому что тогда личинки распространятся повсюду. Надо будет как следует все пропылесосить. Отправился в «Коронет» на новый фильм Блейка Эдвардса. Позади нас сидел Тони Беннетт[1500] со своим преподавателем живописи. Тони сказал, что пишет портрет Фрэнка Синатры.

Вторник, 16 сентября 1986 года

Поехал на показ Кельвина Кляйна в «Бергдорфе». Весь фонтан на Грэнд-Армиплаза накрыли навесом, а внутри разбили еще один шатер – для демонстрации моделей одежды Кельвина Кляйна – притом единственной в своем роде одежды. Было очень насыщенно. Показ напомнил мне одно из шоу Хальстона, и это было в самом деле грустно. Кельвин от джинсов перешел к высокой моде. Там был Фред и еще Кейт Хэррингтон. Пейдж дошла со мной до моего дома.

Среда, 17 сентября 1986 года

На прошлой неделе в офис зашел Чарльз Райделл, он живет в Порт-Джервисе, штат Нью-Йорк, и в автобусе, на котором он ехал из Порт-Джервиса, был еще какой-то парень, и они разговорились про Бриджхэмптон, причем говорили чуть ли не полчаса, и вот этот парень ему вдруг говорит: «А я знаю только одного человека из Бриджхэмптона – это Чарльз Райделл». Тут Чарльз ему говорит: «Но я и есть Чарльз Райделл». А парень на него посмотрел повнимательнее и говорит: «Ну да, конечно, что верно, то верно». Ну то есть это было так абстрактно. Чарльз приезжает в Нью-Йорк раз в неделю на уроки французского, и он привел этого парня с собой к нам в офис. Все говорят сейчас про мужа Бэсс, его зовут Сид, – он оставил жену ради Мерсéдес Келлог. На показе Кельвина Кляйна я случайно встретил Билли Норвича, который ведет колонку в «Дейли ньюс», он сказал, что его настоящая фамилия – Голдберг, а родом он из Норвича, Коннектикут. Ну вот, и он сказал, что без конца названивал Мерседес в Париж, чтобы получить какие-то сведения, но она ему не перезвонила, тогда он в конце концов оставил для нее сообщение у администратора, что звонил Мик Джаггер, и она тут же, через пять секунд, перезвонила: «Привет, Мик!» А он ей на это: «Это не Мик, Мерседес, это Билли Норвич», и она сказала: «Ах ты, негодяй, да как ты смеешь такое творить!» И он ответил ей: «Ты все равно уже разговариваешь с журналистом, так почему бы тебе не рассказать, что к чему?» Вообще же сенсацию первой сообщила «Сюзи». Я бы на месте Энн Бэсс взял бы и застрелил эту Мерседес. Ты можешь представить себе, кáк это – украсть у другой женщины мужа?

Пятница, 19 сентября 1986 года

Понимаешь, я в самом деле думаю, что это от меня пошла мода носить джинсы со смокингом, потому что уже довольно давно, после того как я одевался подобным образом на некоторые крупные события, где меня фотографировали в таком виде, кое-кто из молодых людей начал мне подражать – и ведь они так до сих пор одеваются.

Мы с Сэмом поссорились, он теперь зол на меня, даже не разговаривает со мной. Он хочет быть большой шишкой, а для этого он любого, кто хочет показать мне свои работы, записывает на определенное время, как на прием к врачу, – и вот я торчу в офисе, разглядываю все это, теряю кучу времени, а все только для того, чтобы Сэм мог сделать вид, будто он такой важный. Насчет договора с MTV: Винсент говорит, что все будет, они на этой неделе вышлют нам договора, мы будем делать получасовые программы раз в неделю.

Суббота, 20 сентября 1986 года

Я ждал, когда придет мой новый телохранитель Тони, но он так и не появился. Он забыл. Я тогда отправился по улицам один, раздавал журналы в аптауне. Ко мне привязался один парень, и я позвал его пойти со мной в «Кристис», его фамилия О’Райли, он сказал, что в школе писал обо мне работу, но потом, после всех восторгов, заговорил про какую-то «подругу», чем меня разочаровал, но мне, в общем, все равно, ведь он просто приятный молодой человек. Прошел пешком до самого офиса. Позвонил Жан-Мишелю, он направлялся в «Мадам Роза», это клуб в даунтауне, тогда я тоже туда поехал (такси 6 долларов), и это оказалось очень клевое место: когда там появляется кто-нибудь из знаменитостей, никому до них нет дела. Потом мы ушли оттуда, дошли пешком в «Одеон» на ужин, а по дороге наткнулись на какую-то «уличную шлюху», и тут вдруг оказалось, что это Дженни Хольцер. Она так растолстела, я не мог поверить своим глазам. Она сказала: «Мы делаем видео с Лу Ридом. И я там снимаюсь». О да, она была в прикиде, в образе… Этот Лу Рид меня все больше бесит, правда-правда, потому что он не заказывает нам никаких видео. Ей платят сто долларов в день, и она работала с девяти утра. А его самого даже не было, он снимается завтра.

Воскресенье, 21 сентября 1986 года

Позвонил Кенни Шарф, сказал, что устраивает празднование дня рождения своей жены Терезы в [Центральном] парке рядом с мостом, где лодки напрокат дают, только нужно перейти через него, чтобы попасть на ту сторону озера. Встретился со Стюартом, мы пошли туда, в парк, в конце концов нашли это место, где праздновали день рождения, и там было не слишком много гостей, но потом, уже через несколько минут, вдруг приехали все-все, и было целых семь именинных пирогов. Пришел Кит, и Альба Клементе пришла со своей маленькой дочкой, и Марипол пришла, она объявила, что обанкротилась и во вторник будут распродавать ее имущество.

Там была Энн Магнусон, и мне она нравится. Никто пока что не говорит про ее роли в кино[1501]. Наверное, все ждут, пока появятся критические статьи. Позвонила Сюзан Пайл, сказала, что ее взяли на работу на киностудию 20th Century Fox, с октября, поэтому она покидает «Парамаунт». И еще – Дневник может сам написать про другую новость из Лос-Анджелеса, о которой я не хочу говорить.

[18 сентября в возрасте тридцати трех лет умер Джон Гулд – «после продолжительной болезни». Он ослеп и весил всего-навсего тридцать два килограмма.

Даже своим самым близким друзьям он отказывался признаться в том, что болен СПИДом.]

Стивен Спрауз позвонил, чтобы сообщить хорошую новость: он сказал, что подписал договор с Эндрю Коганом и что случилось это именно из-за меня, потому что познакомил их я, вот он и хотел, чтобы я первым узнал о случившемся. Разве не здорово? У него будет собственный магазин и собственная коллекция моделей.

Понедельник, 22 сентября 1986 года

За мной зашел Тони, и мы отправились в МоМА на поминки, которые Лайза Миннелли устроила по своему отцу (такси 4 доллара). Я стоял сзади, рядом с Бобби Де Ниро, но не узнал его из-за его прически – конского хвоста. Там был Даг Крамер, это он пригласил меня сняться в «Лодке любви», и он сказал, что когда я приеду третьего декабря в Лос-Анджелес, Ширли Фонда устроит прием в мою честь, а я еще ничего не знаю про эту поездку, и у меня такое чувство, что она накладывается на что-то еще. На поминках кругом были, кажется, одни кинозвезды, однако они утром выглядят совсем не так, как вечером. Выступил с речью Мартин Скорсезе, показывали отрывки из «Пирата» с Джуди [Гарлэнд] и из «И подбежали они»[1502], и это было великолепно. Прочел в газетах про женщину, которая упала в шахту лифта с девятнадцатого этажа, – оказалось, она иногда приходила к нам в офис на эти ланчи для рекламодателей, которые устраивает Пейдж. Она работала в «Шанель». Она была в лифте вместе с мужем и еще одной парой, а потом лифт застрял, и никого не было, поэтому она вылезла наверх и упала. Можешь себе представить, как это ужасно: сидеть в лифте и знать, что она падает? А Сэм все еще злится на меня, и я, чтобы проучить его и чтобы он почувствовал, что из-за его отношения ко мне он теряет так много, по приходе в офис попросил Вилфредо записать в моем дневнике деловых встреч на каждый вечер текущей недели «Джон Траволта», «Дайана Росс», «Уоррен Битти» – только Вилфредо все это написал одним и тем же почерком, не сообразил, что нужно менять почерк, так что Сэм, наверное, догадается, что это все неправда. Понимаешь, дело в том, что Сэм всегда проглядывает мой дневник, и если видит, что вечером у меня какая-то особо гламурная встреча, он весь день ведет себя тише воды и ниже травы, ластится, чтобы я его взял с собой. Мой племянник Дон и его друг Дэвид были в офисе, работали над разными компьютерными проблемами в Interview. Я не знаю, действительно ли они понимают, что делают. И потом, Дональд сказал мне, что он не уверен, что так уж хочет заниматься бизнесом вместе с Дэвидом, потому что с ним бывает очень трудно работать, – но я позволил им жить в той квартире, которая мне принадлежит, она находится в даунтауне, на Хэновер-сквер, это та самая, про которую Ричард Вайсман сказал, что в нее стоит вложить деньги, когда дом стал кооперативным.

Вторник, 23 сентября 1986 года

За мной зашел Тони, и мы отправились в Ветеринарный центр – чтобы встретиться со специалистом по собакам. На следующей неделе туда нужно будет прийти опять, чтобы сдать анализ крови. Вернулся в даунтаун. Купил несколько номеров «Тайм» (6 долларов). Благодаря моей обложке с Готти (а они выбрали из того, что я сделал, очень хороший вариант), на этой неделе, в кои-то веки, у журналов «Тайм» и «Ньюсуик» разные обложки.

Поехал на такси в даунтаун (6 долларов), Сэм прочитал мой дневник деловых встреч, увидел, что у меня сегодня якобы «ужин с Шер», и сразу стал общаться со мной. Видимо, он в самом деле поверил, что на этой неделе я еще встречусь в Джоном Траволтой и Дайаной Росс.

Среда, 24 сентября 1986 года

Говорят, что Дайан Китон однажды утром, не то в девять, не то в половине десятого, пришла к нам в офис, потому что хотела посмотреть наше здание. А на ланч она не приходит. Ко го она из себя строит?

Работал до восьми. Сэм остался в офисе. Фред заглянул в мой дневник, увидел всю эту петрушку насчет Дайан Росс, Шер и Уоррена и тут же принялся говорить мне, чтобы, когда я увижусь с Уорреном, я вел себя прилично или что-то в таком духе: вот и он тоже решил, что это все в самом деле правда, ну, тут мне пришлось прервать его наставления. Это, наверное, Сэм сказал ему, что у меня «крутая неделя»: он ведь все еще не в курсе, что это шутка. Я жалею, что я так поступил, потому что все это может очень жестоко прерваться – ведь Вилфредо украдкой смеется над ним, да и все в офисе в курсе этого розыгрыша, все видят, как Сэм ко мне подлизывается, ожидая, что я приглашу его с собой на эти ужины, и, ох, надо будет все же сказать ему, что в последний момент все эти встречи отменились, или что-то еще придумать.

Четверг, 25 сентября 1986 года

Кельвин Кляйн женился на Келли в Риме. Я пришел в офис, и Сэм спросил меня про ужин вечером с Уорреном и Шер, и я сказал ему, что не успеваю туда, и не хочет ли он сам со мной поужинать и потом пойти в кино – он на это согласился. Ну, лишь бы ему никто ничего не рассказал. Детектив из полиции Беверли-Хиллз, который занимается делом Ронни Левина, звонил в поисках П. Х. в Interview, потому что прочитал ее интервью с Доном Джонсоном – в нем Дон говорит, что был знаком с Ронни. И она назвала ему имена двоих людей, с кем ему обязательно нужно встретиться в Лос-Анджелесе, чтобы доказать, что Ронни вовсе не скрывается где-то, как утверждают эти ребята из «Клуба молодых миллиардеров», которых сейчас судят за убийство Ронни. Позвонил Кит, чтобы взять у меня номер телефона Мартина Бергойна. Я сказал, что мы хотели бы поместить Шона Пена на обложку, и Мартин вызвался поговорить с ним об этом.

Я поехал на такси на 52-ю улицу, чтобы встретиться с Сэмом и посмотреть «Шанхайский сюрприз» (5 долларов). Я был единственным в кинозале, кто не уснул во время сеанса, а ведь фильм очень неплохой[1503]. Мадонна – красавица, а наряды ее великолепны. Сэм отвез меня домой (такси 4 доллара).

Воскресенье, 28 сентября 1986 года

Пейдж отправляется в Бруклин, чтобы повидаться с Кристофером О’Райли, этим славным пианистом, другом Стюарта Пивара, а меня она с собой не пригласила, – у нее, по-видимому, к нему свой интерес.

Я без конца вижу имя Линкольна Керстина в статьях Энн Бэсс, и, ох, боже, как бы я сам хотел сделать с ним хорошее интервью. Ведь это старичье скоро сыграет в ящик, а они все такие интересные люди. Я однажды был у него дома, на 19-й улице. Меня привел туда Джейми Уайет.

Понедельник, 29 сентября 1986 года

Попросил Сэма купить для меня ланч и принести в офис, а он, типа, отказался. Он начал брать уроки машинописи, и мы это оплачиваем, а еще он изучает французский.

Поехал на такси на 59-ю улицу и Парк-авеню в «Ниппон» (6 долларов). Мы с Сэмом говорили о делах (ужин 77 долларов). Потом поехали в кинотеатр «Бэронет» (билеты 12 долларов). В кассу не было очереди, и мы почему-то решили, что на «Синем бархате» никого не будет, но когда вошли внутрь, зал оказался переполнен. Хороший фильм, такой чумовой и жуткий. Многие даже уходили во время сеанса. Деннис Хоппер наконец хорошо сыграл. Ему теперь нужно играть роли нормальных людей. Он красив, он мог бы получить старые роли Рока Хадсона. Изабелла Росселлини могла бы быть куда большей красавицей без этого дурацкого парика. Не могу поверить, что она смогла сняться в подобном фильме, не нарушив свой договор с Lancome. Пошел домой, стараясь держаться подальше от всяких ненормальных.

Посмотрел по телевизору фильм с Бетти Грейбл, и цвет был такой замечательный, она такая красотка – сейчас просто не умеют так работать с цветом. Великолепный цвет и отличный грим.

Вторник, 30 сентября 1986 года

Взял в офис несколько коробок с «капсулами времени». Это здорово – когда в них копаешься, там попадаются вещи, которые ты действительно, по-настоящему не хочешь выбрасывать. Когда-нибудь я продам их за четыре или пять тысяч долларов за штуку. Я раньше думал – за сто долларов, но теперь думаю, вот моя новая цена.

Получил газету, а там заметка про то [смеется], что Изабелла Росселлини в фильме «Синий бархат» так понравилась начальству Lancome, что они продлили контракт с ней еще на пять лет.

Четверг, 1 октября 1986 года

Фред позвонил утром совершенно в ярости, спросил, какое право имели Пейдж, Винсент и я размещать объявление насчет портретов Энди Уорхола в каталоге универмага «Нейман-Маркус». Он был в Европе или где-то там, когда мы это сделали, и теперь он чудовищно разозлился, сказал, что это выглядит жалко и что над нами потешается весь Техас. Я лишь ответил ему, что жизнь слишком коротка, чтобы так расстраиваться из-за одной глупой ошибки. Пошел на прием к Бернсону, и он рассказал, что только что накупил в «Шаривари» одежды на две с половиной тысячи долларов и теперь собирается заполнить свой гардероб одними моделями Армани, и тут я подумал: «О боже, так вот почему у него такие цены!»

Пригласил Сэма и Вилфредо на прием в честь Джеймса Брейди и его книги[1504] – в «Нью-Йорк деликатессен». Застрял на входе, потому что Стив Рубелл принялся что-то мне говорить, брызгая слюной прямо в лицо, как всегда. Там была подруга Клауса фон Бюлова – Андреа Рейнолдс. Она сказала, что кидает курицу в кастрюлю для Клауса, потому что считает: богатые люди должны уметь готовить. Она такая глупая. Господи! Это была такая странная вечеринка. После ужина мы отправились в «Здание Пэка» – на прием в честь выпуска первого номер журнала «Спай»[1505] (такси 7 долларов). Отвез Сэма домой (такси 6 долларов). И Вилфредо тоже. К себе явился в полночь, посмотрел «Тунайт шоу», и у всех этих телевизионщиков такие супер-белые зубы, ничего белее нет во всех этих шоу. Меня это ужасно раздражает. Они что, не могут сделать их более естественными?

Четверг, 2 октября 1986 года

Стив Рубелл, орошая меня всего, с ног до головы, своей слюной, сообщил, что Барри Диллер собирается организовать большой прием в честь женитьбы Кельвина Кляйна, но вот вопрос – где именно это лучше всего устроить? Взял Сэма с собой на вечеринку в музее Уитни в честь Кита и Кенни, где я должен вести программу. Вечеринку устроил Мишель Ру из компании «Водка Абсолют». Кит спросил меня, кого из крупных кинозвезд я туда приведу. Он сказал, что Ник Роудс сейчас в Нью-Йорке, и, честно говоря, я не понимаю, почему Ник все еще не позвонил мне. Я знаю, что он уже какое-то время в городе. Он явно отстраняется от меня.

В музей Уитни приехали рано, нужно было пообщаться с репортерами. Некоторые музейные работники уже приехали на вечеринку, но Тома Армстронга еще не было. Позже он сказал, что не спустился вниз, потому что «был наверху, развешивал Сарджента». Еще один проявляет холодность и держится на расстоянии. То же и с Корнелией. Потом мы пошли наверх, потому что там было прохладнее. Дженни Хольцер появилась около половины девятого, и мы пошли в «Мортимер», весь квартал был огорожен канатами – все из-за этой вечеринки. Внутри пел Питер Аллен, но я не успел увидеть и услышать его, а позже, когда он спросил меня, слышал ли я его, я сказал, что нет, не успел, и он тут же отошел от меня. Еще один от меня дистанцируется. Если я встречу Сильвию Майлз и она будет со мной холодна, тогда я буду точно знать, что мое дело плохо. В четверть десятого мы уехали. Джейн и я отправились в «Ла резерв» в доме 4 на Западной 49-й улице, там ужин, который тот же Мишель Ру давал в честь Кита и Кенни, они ведь оба сделали по картине с бутылкой водки «Абсолют». Там я повеселился. Джейн прошлась со мной до моего дома. Я посмотрел «Леттермэн», и мне понравилась эта дама-адмирал, которую он пригласил на свою передачу. Да, а Квентин Крисп, который был в музее Уитни, выглядел моложе, чем когда-либо прежде, он в прекрасной форме. Он рассказал мне, что поход на передачу к Леттермэну все равно что выход в свет с голубым: знаешь, как они всегда смотрят не прямо, а мимо тебя, вечно оглядываются вокруг в поисках чего-то лучшего. Он сказал, что когда Леттермэн в кадре, пока идет передача, он именно так себя и ведет.

Принял четвертинку таблетки валиума и лег спать. Да, мне, по-видимому, нужно признаться Дневнику, что я регулярно употребляю валиум. Да, я наркоман.

Я прочитал в газете, каковы симптомы зависимости, и все они у меня есть.

А начиная с декабря понадобится больше подписей в рецепте, чтобы получить валиум в аптеке, так что нужно уже сейчас сделать запасы.

Пятница, 3 октября 1986 года

Разговаривал со своим племянником Дональдом. Его друг Дэвид погрузился в мир нью-йоркских тусовок, а вот Дональд человек более серьезный. Дэвид гоняется за девицами из Interview и не слишком думает о работе.

Воскресенье, 5 октября 1986 года

Стюарт никак не мог решить, пойти ли ему на блошиный рынок или же выступить с лекцией в Бриджпорте, Коннектикут, чтобы заработать двести долларов, и все-таки решил отправиться в Бриджпорт, потому что ему [смеется] хотелось подзаработать, ну, он выступил там с этой своей лекцией, а он, надо думать, хорошо выступает, и вот в Бриджпорте нашел на улицах немало «летучих распродаж», так что купил там себе энциклопедию о природе всего за три доллара, и если я заплатил за обычную энциклопедию целых 75 долларов, то в его энциклопедии и рисунки, и все что хочешь. Такая у него получилась «загородная вылазка». Он ведь никогда не выезжает за пределы Нью-Йорка. Стюарт совершенно чокнутый. Весь на нервах. А потом он был в полном восторге, потому что к нему должен был явиться «трубочист». Он так называет женщин, которые приходят к нему ради секса. Застрял по дороге – из-за парада в честь Дня Польши. В течение дня мне несколько раз звонил Ник Роудс, но я не успевал снять трубку. Один из Тейлоров ушел из группы, но права на название остались у Ника, поэтому группа все равно называется Duran Duran.

Билли Бой, говорят, сейчас в Нью-Йорке, но он даже не позвонил ни мне, ни Крису. Да я его сейчас попросту ненавижу – за все эти его ходки на блядки. Лишь бы вставить каждому рыжему-конопатому. Каждому! Но я все же никак не пойму, отчего он не позвонил. Он ведь старается залезть повыше, так что сейчас, значит, обхаживает кого-то получше меня.

Позже я пошел на встречу с этим парнем из Музея современного искусства, его зовут Стивен Блаттэл, и затем на спектакль, где играет Лили Томлин, сегодня у них последнее представление. Билеты были на очень хорошие места. Там все время фигурировала банка супа «Кэмпбелл», да и вся пьеса вообще очень уж похожа на мою «Философию от А к Б». Лили изображает бомжиху, и она действительно воспринимается как бомжиха, даже на слух. У нее прекрасное тело. В конце вышла на сцену Джейн Уэгнер[1506], они обе расплакались и расцеловались, это все очень по-женски получилось. Потом, конечно, была вечеринка, но я не пошел.

Бьянка и Гленн Дьюбин разошлись. Я вообще не понимал, почему они сошлись, что их на это подвигло и что ей было от него нужно. Она ведь шлюха, и на самом деле хотела заполучить Кельвина – я же видел, кáк она старалась. Правда, если бы Кельвин женился на Бьянке, это бы не прекратило слухи о том, что он гей, а вот Келли – ровно то, что надо. А Бьянке стоило было бы гоняться за кем-нибудь вроде Сида Бэсса. Ну то есть если уж Мерседес Келлогг смогла его захомутать… – а она ведь похожа на кудлатую собаку, с этими своими курчавыми волосами[1507].

Вторник, 7 октября 1986 года

В ресторане «Мистер Чау» был прием в честь Беверли Джонсон[1508]. Пришли все-все. Беверли Джонсон попросила меня сесть за стол к Эдди Мерфи, но я попросту не смог. Там был всего один стул, и я не знал бы, о чем разговаривать. Мне бы пришлось, видимо, притворяться крутым мачо. А странно, что его имя почти целый год нигде не упоминалось, правда? Я думаю, зрители хотят смотреть много дешевых, наспех сляпанных фильмов категории «Б». Крупные звезды снимаются в немногих крупных дорогих кинофильмах, и их нет нигде целый год. У Эдди Мерфи сейчас выходит новый фильм, «Золотой ребенок». Грейс Джонс приехала с опозданием, но вошла в ресторан с большой помпой. Там был Питер Бирд, он прекрасно выглядит. А его новая подруга совершенно не такая, как все прежние, – она из Афганистана. Еще я узнал, что Роберт Мэпплторп и Сэм Уэгстаф оба оказались в больнице. Пейдж довезла меня до дома (газеты 6 долларов).

Среда, 8 октября 1986 года

Сэм мил ко мне, потому что я вот уже несколько дней никуда его не приглашаю. А Пейдж сказала, что он теперь и с ней больше не разговаривает. Я не понимаю, что с ним творится, почему он такой. Угрюмый. Мне он сказал, что это Пейдж плохо к нему относится. Он хочет, притом таким странным способом, чтобы люди жаждали его общества. Вместо того чтобы работать [смеется], хочет быть популярным. Вот если бы работал, то был бы и популярным. Фред очень жестко относится к Сэму. Да и ко всем остальным. Фред – невероятный человек. Я не в силах поверить, что он так изменился. Когда кто-нибудь сделает что-то не так, он лишь говорит: «Вон отсюда!» И все. «Вон отсюда!» Ну точь-в-точь миссис Вриланд.

Стивен Гринберг повел нас, целую группу, на фильм «Цвет денег», это благотворительный сеанс в пользу Студии актеров, он должен был заехать за мной на своем лимузине, и я все пытался запереть офис, но никак не получалось, поэтому я оставил это на Винсента, а сам поехал в «Зигфелд» со Стивеном Гринбергом. Мы вошли в зал сразу после Тома Круза и Пола Ньюмана[1509], так что на нас никто даже не обратил внимания. Пейдж купила для меня попкорн.

Я видел там Айдана Куинна[1510] и Мариэль Хемингуэй с мужем. Сидел рядом с Корнелией, которая была на этот раз больше похожа на себя саму, на дружелюбную Корнелию прежних дней, а тут еще подошли Дженни Хольцер и Расти. Там был Виктор Хьюго, а с речами выступили Эллен Берстин и Пол Ньюман. Что же касается фильма, я большую часть времени проспал. Просто меня никогда не интересовал бильярд. Полу Ньюману нужно было бы по ходу действия заняться сексом с девушкой, тогда, по крайней мере, могли бы возникнуть какие-то конфликты. Смотришь фильм и не понимаешь, почему они все так себя ведут, да тебе и дела до этого нет, хотя то тут, то там попадаются смешные реплики. На показе были «все свои», все из «узкого круга». А потом я вместе с Хальстоном поехал на вечеринку в «Палладиум», и там они превратили все внутри в грандиозное казино – огромный бассейн, воздушные шары на потолке, все разноцветное, просто как будто входишь в «Студию 54» прежних лет, в общем, грандиозное тематическое представление. Но все это было так скучно. Потом Пейдж настояла, что проводит меня до дома. Я не понимаю, что на нее вдруг «находит». Я же не младенец – и когда беру такси, дальше все уже в полном порядке.

Понедельник, 13 октября 1986 года

Купил «Энкуайрер» с Шоном и Мадонной на обложке, а в статье все только про Мартина, который некогда был сожителем Мадонны, они жили в одной комнате, ну, про то, что теперь у него СПИД. И тут мне позвонил сам Мартин, и до чего же, наверное, жутко читать про себя такую статью, в которой говорится, что ты умираешь.

А потом я прочитал статью Стива Аронзона в «Нью-Йорк мэгэзин» про Сида Бэсса и Мерседес Келлог, и это захватывающая история – у него там все изложено как есть, без недоговоренностей. Он даже написал про то, как Мерседес перезвонила Билли Норвичу, думая, будто ей в самом деле позвонил Мик Джаггер. И вообще день за днем описано развитие их романа. У меня странное чувство, что Мерседес до алтаря так и не доберется. Ведь развод займет два года, а все это время невозможно провести в постели. Может, нам пора начать делать ставки?

Неожиданно сработала сигнализация, и я захотел выяснить, не могут ли те самые люди, которые приезжают из охранной компании, включать ее прямо из того места, где они сидят.

Вторник, 14 октября 1986 года

Мы с Фредом поссорились. Он с каждым днем делается все больше и больше похожим на Диану Вриланд. Я говорю, что Interview небольшой журнал, а он мне отвечает: да ничего подобного! ничего подобного, и все тут! И он мне даже рта раскрыть не дает, когда я что-нибудь хочу сказать об этом. Я ему говорю: «Фред, вот “ Тайм” – это “ большой журнал”, понимаешь? У них страница рек ламы стоит 75 тысяч долларов. А у нас – три тысячи». А он мне на это: «И вовсе нет! У нас – три сто!» Ну неужели это такая уж разница – 3 000 или 3 100? Пейдж сказала, что сегодня церемония открытия «Нелл» и что до этого Стивен Гринберг должен встретиться с кем-то, с кем она его познакомила, а потом он нас всех поведет в «Ле бернардэн», этот дорогой рыбный ресторан в здании «Эквитэбл»[1511]. Мы доехали туда, и все там так элегантно, так великолепно, а вот еда вроде бы ничего особенного, хотя зато очень дорогая. Мою рыбу приготовили в квашенной капусте, и это было здорово, конечно, но ничем не отличалось по вкусу от хот-дога на углу на той же улице.

Потом мы со Стивеном заехали за Донной Маккечни, которая снова исполняет главную роль в «Кордебалете»[1512]. Стивен знает таких девиц, они все одинаковые, им под сорок или за сорок и они охотятся на мужиков. Ну, как Элизабет Рэй[1513] или Марго Хемингуэй. Донна Маккечни давала интервью Фрэнку Ричу[1514], и она, между прочим, весьма красива, однако уже перешла в ту категорию, когда уже немногого можно добиться – ведь ей сорок четыре года, и пусть у нее красивое тело, однако трудно найти еще одно представление, в котором она могла бы танцевать. У нее классная внешность дамы полусвета, с несколько развратным уклоном, и на ней была одежда, которая подчеркивала ее наготу. На мой вкус, она чересчур важная, однако все же славная и милая. Потом мы поехали на 14-ю улицу, на открытие «Нелл», и это было замечательно. Туда явился Руперт Эверетт с кем-то из своих коллег-кинозвезд, кто тоже исполнил главную роль в последнем фильме[1515]. А Нелл была очаровательна, она сказала, что я – единственный, кому у них разрешается фотографировать. Правда, я не хотел слишком много носиться по залу. Там была Бьянка, были Лорен Хаттон и Шнабель и вообще все, кто обычно бывает в «Одеоне». Пейдж пошла вниз танцевать с Бенджамином, Шнабелем, Альбой Клементе и со всеми остальными. Там был Питер Бирд вместе со всем своим окружением. Входная плата – пять долларов. Даже не знаю, захочет ли молодежь из даунтауна раскошелиться, они ведь привыкли к бесплатным развлечениям. Потом мы ушли, и у меня, как и всякий раз, когда Стивен нас куда-нибудь приглашает, возникло странное ощущение: ведь он столько на нас тратит, а я почему-то никак не могу избавиться от задней мысли, что на самом деле он [смеется] скупердяй. Понимаешь? Я еще не понял, что у него на самом деле на уме. Только он всегда очень уж великодушен с нами. Он отвез меня домой.

И Стивен, и Нелл делают одно и то же: у них с собой щетка для волос и они без конца приглаживают ею волосы. Видимо, волосы Стивена Гринберга – они ведь у него точь-в-точь как у Джорджа Вашингтона – это его достояние, его торговая марка.

Среда, 15 октября 1986 года

Мне позвонил Крис Макос. Питер Уайз отправляется в Европу с Хиди Кляйнмен, чтобы рекламировать ее в галереях, она ведь отчаянно хочет стать знаменитой художницей. А этого парня из военно-воздушных сил, который стал барменом во Флориде, в Ки-Уэст, куда Крис ездил две недели назад, – Крис привезет сюда, в Нью-Йорк. Парень очень хорош собой, он может быть лучше всех этих манекенщиков. Крис, понимаешь ли, как обычно [смеется], видит в нем себя в юности. А зовут его Кен.

Сходил пешком на работу. Стюарт позвонил удостовериться, что мы придем на вечеринку в «Буччеллати»[1516], которую там устраивают, чтобы собрать средства на его художественную школу[1517]. Я сказал Пейдж, что встречусь с ней там в восемь вечера. С ней и с Вилфредо. У Сэма сегодня занятия по машинописи. В восемь позвонила Пейдж, спросила, где я. Тогда я поехал в «Буччеллати» (такси 3 доллара), но снаружи сказал Вилфредо, что боюсь входить внутрь, и тут какой-то человек, стоявший неподалеку от нас, [смеется] вдруг подошел ко мне и говорит: «Это очень интересно. Я по профессии психиатр, живу в отеле “Уолдорф” – ну, если вы захотите связаться со мной по этому вопросу, потому что я как раз специализирусь по фобиям». Все было точь-в-точь как в каком-нибудь фильме Питера Селлерса.

В общем, Стюарт тоже был там, и Пейдж совершила оплошность, рассказав Барбаре Гуггенхайм про все эти музыкальные вечера, которые устраивал Стюарт, а Барбара, оказывается, про это вообще ничего не знала. Между тем Пейдж всякий раз начинает истерически смеяться, когда понимает, что сказала что-то не то.

Четверг, 16 октября 1986 года

Бриджид очень сильно расстроена, потому что ее мать уже в очень плохом состоянии, и она наконец осознала, что вскоре осиротеет. Из офиса пришлось уйти рано, в половине седьмого, потому что в этот вечер была японская вечеринка на корабле, причем нужно было явиться в смокинге, и я его с собой захватил, а обут был в белые кроссовки Reebok, но мы с Фредом все равно туда отправились.

Руперт пришел с некоторыми, наконец-то, хорошими картинами, которые я сделал. С ними я мог бы устроить хорошую выставку, это серия «Камуфляжи» размером 10 × 36 дюймов. За нами прислали машину. Я никак не мог справиться с сигнализацией, вид у меня был жуткий, и я понимал, конечно, что это один из тех случаев, когда с тобой носятся как с королем, лишь бы тебя заманить на вечеринку, но после, едва ты сойдешь с борта корабля, тебе даже жетона на поездку в метро не предложат, потому что тебя уже использовали. Мистер Кураока из ресторана «Ниппон» был весьма мил, вся еда была из его заведения. Дик Каветт пригласил Бьянку выступить, дал ей микрофон, и она, лишь взглянув на меня, сказала: «Господи, в чем же это ты пришел, а?» Я и говорю: вид у меня был совершенно жуткий. Пуговицы не смог застегнуть, галстук сбился набок, водолазка просвечивала сквозь белую рубашку. Там был Скитч Хендерсон[1518], и я сказал, как мне не хватает его на телеэкране, он ведь был первым, кто создал этот формат, когда ведущий передачи разговаривает с дирижером оркестра, который сопровождает программу, – а этот стиль сохранился до сих пор. Правда, на самом деле я все это время помнил о той грандиозной проблеме с налогами, которая была у него когда-то[1519].

Все это продолжалось до половины десятого, и Фред был такой же, как прежде, – очаровательный, любезный со всеми. Однако в конце концов он шепнул мне: «Давай-ка первыми сойдем с корабля». Ну а дальше, ясное дело, оказалось, что машину для нас никто не заказал. Они делают все что угодно, чтобы тебя туда затащить, и ровным счетом ничего, чтобы отвезти домой. В общем, мы сами заплатили за лимузин (25 долларов), и Фред привез меня домой.

Суббота, 18 октября 1986 года

Позвонил Стюарт и сказал, что его интересует платиновая флейта в «Кристис», которая будет продаваться на аукционе, а меня он попытался заинтересовать золотой флейтой. Я встретился там с ним и с Сэмом, посмотрел ее, и да, из нее можно было бы сделать хорошее ожерелье. Стюарт решил, что за платиновую не даст больше 120 тысяч долларов. Серебряную продали за 4 400, а потом я начал предлагать свою цену за золотую флейту, и мое последнее предложение было 22 тысячи, а купили ее за 40 тысяч! У платиновой флейты стартовая цена была сорок тысяч, и она постоянно росла. Стюарт все время держал свою карточку высоко, ставя цену выше, чем его соперник, и я чувствовал, как все его тело – он ведь сидел рядом – содрогалось крупной дрожью, как от оргазма. Он ужасно хотел узнать, кто это с ним торгуется, но тут все закончилось, и Стюарт стал владельцем флейты за 170 тысяч долларов, вместе с налогом и комиссией аукционера почти 200 тысяч. Стюарт был в шоке. Просто в шоке.

Там все решили, что это я купил флейту, а вовсе не Стюарт. Ко мне тут же ринулись какие-то люди, стали совать свои визитные карточки, дали несколько номеров журнала «Флейтист». Все это было смешно. Потом подбежали репортеры, стали спрашивать, зачем она мне нужна, и одним я сказал, что на ней эмблема Всемирной выставки, так что она дополнит мою коллекцию пластмассовых ножей и вилок с этой же выставки, а другим – что купил ее только чтобы расплавить. Стюарт был просто не в состоянии открыть рот и сказать им, что на самом деле это его флейта: его все еще била дрожь, и я поскорее увел его оттуда. Его соперник, тот, кто тоже хотел купить флейту, был, как оказалось, из Нью-Хэмпшира, и у него вид очень богатого человека. Я сказал Стюарту, что его надо пригласить на один из музыкальных вечеров, которые устраивает Стюарт, и там попытаться что-нибудь ему продать. С этой флейтой связана целая история. Некто завещал ее своей любовнице, но после его смерти родственники не могли поверить, что у такого, как он, вообще могла быть любовница, поэтому они целых десять лет держали инструмент у себя. Флейта американская. Сделана в Бостоне. Принадлежала Кинкейду[1520].

Потом Стюарт захотел два двойных мартини и четыре порции какао, мы пошли и заказали.

Дальше мы отправились в Центр антиквариата – посмотреть, нет ли там еще одной флейты, но уже доллара за два. Стюарт пытается теперь сообразить, где взять деньги на эту. Потом он пошел домой, а я поехал на такси (6 долларов) в даунтаун. У меня были планы сходить со Стивеном Спраузом на фильм «Сид и Нэнси». Он идет в кинотеатре на 57-й улице (билеты 18 долларов, попкорн 5 долларов). Энн Лэмтон играла саму себя, фильм тошнотворный, реалистичный – посмотрев его, никто никогда не захочет быть панком[1521].

Воскресенье, 19 октября 1986 года

Стюарт все еще в полном оцепенении от этой флейты за двести тысяч долларов.

Понедельник, 20 октября 1986 года

Флейта Стюарта попала на первую страницу газеты «Ю-Эс-Эй тудей», однако они не назвали его имени и фамилии. Там просто сказано [смеется]: «За флейту уплачена рекордная цена». А Стюарт такой смешной – он притворяется, что вовсе не хочет известности, но сразу видно, как он огорчается, когда она ему не достается. Или вот эта статья, которую написал Стив Аронзон, – Стюарт от нее в таком восторге, хотя по-прежнему притворяется, будто вовсе нет. Мне позвонил Джон Пауэрс из Японии, он хочет купить моего «Элвиса». Одного из «Элвисов» вставили на аукционе, и начальная цена очень низкая. Там сказано «Тр и Элвиса», но я не знаю, какая это картина: совсем большая или та, что с тройным наложением.

Вторник, 21 октября 1986 года

Диана фон Фюрстенберг устроила вечеринку в честь своего бойфренда Алена Элькана, который раньше был женат на дочери Аньелли. Он француз[1522]. Написал четыре книги, а во Франции если ты – интеллектуал, можно уже не работать: к тебе относятся так, будто ты стал невероятной величиной – ведь ты же «интеллектуал»! Та к о в, например, муж Лулу де ла Фалез, который считается писателем, но, по-моему, он так ничего и не написал… В общем, Диана пошла по стопам Мэрилин Монро, которая выходила замуж ради известности своего жениха, и вот теперь Диана будет жить с этим парнем, который примется писать про нее книги.

Работал. Фред решил присоединиться ко мне. Мы с ним быстро закрыли офис. Поехали в «Карлайл», там в лифте столкнулись с Сью Менгерс, уже покидавшей вечеринку, с ней все тот же муж, она худая, не понимаю, как ей это удается. Она теперь живет в этом отеле. На вчеринке был пирог в форме книги. Появился Боб Колачелло. Я прочитал его статью о Бьянке в новом «Вэнити фэйр». Она теперь снова пользуется большой популярностью, в журнале напечатаны фотографии, как она идет по полям вместе с детьми из Сальвадора. Позвонил Жан-Мишель, он вернулся с Берега Слоновой кости. Сказал, что там продают мясо вместе с четырьмя миллионами мух – отрезают кусок и прямо отдают с мухами. Голос у него нормальный, похоже, он перестал принимать наркотики, сказал, что скучает по прежним временам и хочет делать принты вместе.

Пятница, 31 октября 1986 года

Бенджамин должен был зайти за мной, но так и не появился. Я побродил по улицам. В этот день Стивен Гринберг сделал для Пейдж большой сюрприз: он устроил ей день рождения в «Нелл». Я несколько дней перебирал все эти бумаги, связанные с днем рождения Пейдж, все пытался помочь Таме составить хороший список гостей, и у меня это никак не получалось, а потом за дело взялась Гейл и сделала все очень быстро. Я работал всю вторую половину дня. Отправился домой, и потом за мной заехала Пейдж, и она-то думала, что мы с ней просто едем на ужин в «Нелл», где будет «свидание вслепую». Мы приехали в «Нелл», а Пейдж все еще ничего не подозревала, и в самую последнюю секунду, прямо у входа, жена Гленна О’Брайена, Барбара, вылезая из такси, возьми и скажи ей: «О, привет, Пейдж, а мы на твой день рождения приехали, это же будет сюрприз!» Мы ушам своим не поверили, но Пейдж, на счастье, настолько задумалась о чем-то своем, что даже не отреагировала на это, и, как мне кажется, была по-настоящему потрясена, когда мы вошли в клуб, а все там вдруг закричали: «Сюрприз!»

Гейл очень здорово все это провернула, и вечеринка получилась удачная. Я сидел там же, где и в тот вечер, когда в клубе была церемония открытия – прямо у входной двери, и даже не сдвинулся с места. Наша вечеринка заняла весь зал на первом этаже, а когда в десять вечера стали запускать публику, то всех отправляли вниз. Сейчас в ресторанах новый стиль – стараются создать облик поддельного богатства. Приглушенный свет, набивная мягкая мебель. Та к, ну-ка, кто там был: Томас Амманн, Тама, Ник Лав из Лос-Анджелеса, который остановился у Фреда. Была Ларисса, Джей, Вилфредо, Джина и Питер Коперы[1523]. И этот новый молодой человек, который недавно перешел в Interview из «Парамаунта» – Кевин Сессумс[1524].

Хэллоуин вдруг превратился в большой праздник. Раньше его праздновали только дети, а вот теперь весь город. Пришли все драг-квины, я не узнал Кенни Шарфа, вообще не узнал. В конце концов узнал Джоуи Ариаса. Я его вычислил. А Жан-Мишель пришел с опозданием, с фольгой на лице, и никто не знал, кто это такой [смеется], Пейдж даже некоторое время разговаривала с ним, потому что не поняла, что это он.

Ну, кто же еще был? Приехали Кельвин с Келли, еще были Бьянка, Стив Рубелл и Даг Хенли. И жена Джимми Баффетта. Было много великолепных людей. Я бы хотел, чтобы пришел Мартин Бергойн, но он сказал, что у него рак, и это было… так грустно.

Воскресенье, 2 ноября 1986 года

Позвонил Ричард Терли, сообщил, что Монику ван Вурен показывают по телевизору в фильме про Тарзана. В общем, я включил телевизор, и это было совершенно невероятно – на экране была она, с темными волосами, с другим носом, очень некрасивая, это фильм с Лексом Баркером. В конце ей стреляют в живот[1525]. На Парк-авеню, когда кормил голубей хлебом посреди улицы, встретил Жанет Сартин. Она сказала, что тоже кидает им хлеб.

Понедельник, 3 ноября 1986 года

Поехал на Вест-Сайд к доктору Ли (такси 5 долларов, газеты 6 долларов). День был очень приятный. В офисе довольно много дел. Сэм недоволен жизнью – так что ничего нового. У него под глазами большие круги: наверное, развлекался всю ночь. Винсент работал до шести утра, занимался видео. В Фонде Диа открытие моей выставки. Еще была вечеринка в духе шестидесятых, которую в отеле «Ритц» устроила Дженни Хольцер, и Фред сказал, что нам нужно обязательно быть там. Док Ко к с позвонил во второй половине дня, он хотел получить бесплатный билет на мероприятие в «Ритце». Я был порядком удивлен, что он не хочет платить за вход – ведь это благотворительная акция для детей-инвалидов.

В общем, после фонда Диа мы отправились на вечеринку к Джейн, но она даже не вышла к гостям. Мы уже уходили, когда пришел Стивен Спрауз, он, оказывается, по-настоящему разорился. Его могут выселить из квартиры. Контракт, который он собирался подписать, оказался очень мудреным. Все всегда кажется таким замечательным, пока не начнешь разговаривать с юристами.

Среда, 5 ноября 1986 года

Стюарт заехал за мной, и мы отправились в «Кристис», и там [смеется] они не выдали ему карточку для участия в аукционе, потому что он еще не заплатил за флейту. Я купил Стюарту ланч в «Сотбис» (3,15 доллара). Он съел сэндвич с болонской колбасой, и на вид этот сэндвич был очень хорош. Помнишь такие? С горчицей. И колбаса крупно нарезана. Почти сантиметр в толщину. Официантка, правда, кашлянула прямо мне в чашку с чаем, но я подумал, что поскольку чай очень горячий, все тут же сделалось стерильным. Потом шофер Стюарта довез меня до офиса – отличный парень, он из Бразилии, дирижирует оркестром, доставил меня до места очень быстро. Шел сильный дождь. Сэм собирался было поехать со мной на яхту Forbes, но он не принес пиджак и галстук, как я ему сказал накануне, поэтому я взял с собой не его, а Фреда, который пришел от этого в полный восторг. В общем, поехали мы на яхту. Вечеринка была посвящена новым моделям нижнего белья. С Джеймсом Брейди было очень весело, и Сюзан Малкэхи там была, а Фред впал вдруг в особое настроение, стал гоняться за всеми юбками. Я разговаривал с мистером Тишем и его супругой, и [смеется] мы с ними стояли и все сокрушались, до чего же что-то там стало безвкусным, и тут ко мне подплыла эта дама из Техаса, которая сказала, что видела на днях мое объявление насчет портретов [смеется] в рождественском каталоге «Нейман-Маркуса». Это тут же вернуло меня на грешную землю, но я лишь засмеялся, а Фред бросил мне этакий особый взгляд, который, по-видимому, означал: «Ну что, теперь, надеюсь, ты доволен?», но при этом тоже рассмеялся. Он все еще здорово злится на меня, что я разрешил включить себя в этот каталог, пока он был в Европе. В общем, все получилось очень смешно.

Четверг, 6 ноября 1986 года

Я полагал, что вечером Ларри Гагосян устроит ужин в мою честь – накануне открытия выставки, однако Фред, в общем, дал мне понять, что все отменяется. Он почему-то не хотел, чтобы я там появился, – я про это позже расскажу. В общем, когда позвонила Пейдж и сказала, что организовала деловой ужин в «Шантийи», а это хороший ресторан на Парк-авеню и 57-й улице, я согласился туда пойти.

Пейдж за мной заехала, и мы попали в ресторан с опозданием на сорок минут. Туда были приглашены Стивен Гринберг и Марго Хемингуэй, еще Майкл Гросс из «Таймс» и Барбара Хоудс, на которой он только что женился, она раньше делала дизайн для «Параферналии» и сейчас выглядит так же, как в шестидесятые годы. Еще была Соня Рикель.

Потом Стивен захотел поехать в «Нелл», и мы отправились туда, и как только вошли, я тут же увидел Ларри Гагосяна, а потом – Фреда, который сидел себе как ни в чем не бывало рядом с Фэй Данауэй и Джерри Холл! Я не шучу! Я не понимаю, чтó произошло, они, может быть, сами по себе пришли туда и просто случайно оказались рядом с ним, но у меня возникло вдруг впечатление, что это и есть тот самый ужин, который Ларри, как предполагалось, собирался посвятить мне. Фред что-то пробормотал, что якобы хотел поговорить о делах один, без меня, или что-то в этом роде. Но я думаю, что этот ужин предполагался в мою честь, а он сказал мне, что все отменилось, только для того, чтобы я туда не пришел.

А Гагосян сказал мне: «Я достал твою картину “Тест Роршаха” для выставки у меня в Калифорнии», и я спросил его: «И где же?» Он говорит: «У Лео», а я ему: «Да ладно! Ты что, купил ее?», а он мне на это: «Да нет, взял на консигнацию». Я говорю ему: «Ну ты не имеешь никакого права распоряжаться ею». Я здорово разозлился, повел себя жестко. Потому что это еще одна выставка, которой на самом деле не будет. А Ларри, я не понимаю, что с ним, он какой-то чокнутый: недавно у него были неприятности, потому что он звонил разным людям по телефону и говорил им всякие непристойности. Совсем уже с катушек слетел.

Пятница, 7 ноября 1986 года

День был какой-то противный, без конца шел дождь и всякое такое. Видел по MTV прекрасное видео с группой Models[1526], они его сделали под шестидесятые, похоже на андеграундные фильмы, и там у них есть и я, и Эди, и тот, который играет меня, он ужасно славный, в полосатой рубашке, это чудесно. Я не знаю, как называется эта песня.

Открытие моей выставки у Гагосяна, Стюарт прислал свой автомобиль, я запер офис и мы поехали туда, а там я встретил этого Стеллана из Швеции, его подруга занимается модой, работает в Interview, зовут ее Марианна. Там была Йоко Оно. Мы посмотрели выставку, и Стюарт все говорил «Это же шедевры!», и я так и не понял: он так пытался мне угодить или что? Там были «Окисления», то есть все эти мои «Писс-пейнтингс». А потом славные пожилые дамы принялись у меня выспрашивать, как же мне удалось добиться подобного эффекта, и у меня не хватило решимости рассказать им, что это на самом деле такое, потому что они разве что носами не тыкались в картины. Народу на выставке было очень много.

Потом мы отправились в «Ниппон»: Сэм, Вилфредо, Бенджамин, Стюарт и Барбара Гуггенхайм (ужин 280 долларов).

Суббота, 8 ноября 1986 года

Позвонил Сэм, сказал, что они с Бенджамином побывали в нескольких клубах: «Ролодекс», «Бит зе Зомби» – что-то в этом духе – и «Сейв зе Робот». Звонила Долли Фокс, сказала, что они вечером идут на пьесу с Деми Мур. Позвонил Стюарт, он заехал за мной, и мы отправились в этот магазин на 14-й улице, где продают скелеты, у них там есть всякие – от годовалого ребенка до двадцатишестилетнего человека. Потом я пошел в офис и всю вторую половину дня работал.

Закрыл офис и поехал на Седьмую авеню и 4-ю улицу (такси 5 долларов, билеты 30 долларов), после пьесы мы пошли «за кулисы», гримерки оказались просто [смеется] на улице. Я получил от Деми Мур приглашение приехать к ней на свадьбу 13 декабря – она выходит замуж за Эмилио Эстевеса, и это хороший момент, чтобы туда приехать, потому что там, в Лос-Анджелесе, сейчас обращают внимание на искусство.

Элизабет Зальцман пригласила меня на ужин в «Индошин». На самом деле она приглашала Барри Табба[1527], а я выступил в роли приманки. Она, правда, сейчас встречается с Джеллибином. На такси в «Индошин». Барри Табб так и не пришел. И Элизабет не заплатила за ужин, что было странно, потому что она нас позвала туда (ужин 200 долларов). Кто-то из пришедших рассказал нам, что вчера вечером Фред – там, у «Нелл» – влез на стол и перед всеми присутствующими в ресторане снял штаны.

Потом отправились в «Нелл», нас было восемь человек (входная плата 40 долларов), нам дали стол в задней половине. Мы пробыли там несколько часов, а потом я ушел оттуда – я, можно сказать, выскочил на улицу, не заплатив по счету в «Нелл». Просто потому, что мне так захотелось (такси 10 долларов).

Воскресенье, 9 ноября 1986 года

Должен был прийти мой племянник Дональд, и оказалось, что он уезжает в Питтсбург, он больше не хочет работать у нас в офисе, а я сказал ему на это, что он отказывается от серьезных перспектив на будущее. Он так и не изменил своей фамилии с «Вархола» на «Уорхол», и уже одно это, видимо, должно было стать для меня сигналом. Ему, надо думать, просто-напросто не нравится Нью-Йорк. Я никогда никуда его с собой не приглашал. Не знаю, сыграло ли это свою роль в его решении. Не думаю, хотя и не знаю точно. Он сказал, что едет домой, чтобы заботиться о своих родителях, потому что они были так добры к нему. Я сказал ему: ну да, конечно, кому ты тут пытаешься вешать лапшу на уши? Его отец, Джон, работал в компании «Сирс»[1528], он только что вышел на пенсию.

Позвонил Фреду, он начал вести себя со мной как важная персона, принялся за что-то выговаривать. Я уже просто не могу терпеть такое поведение. Сказал ему, что если он такой у нас великий и замечательный, то к чему было штаны с себя снимать в «Нелл», и стоило мне это упомянуть, как он тут же стал совершенно другим: он почему-то не думал, что я об этом знаю, так что мои слова его мигом охладили.

Смотрел MTV, повторную трансляцию нашего шоу «Пятнадцать минут», мне хотелось понять, не устарело ли оно, и оказалось, что все там на современном уровне и выглядит актуальным. Вот только цвета надо бы сделать поярче. Это уже я должен поработать. Должно выглядеть, как у Мадонны в ее видеоклипе «Папа, не учи меня жить» (Papa Don’t Preach), когда она танцует, как Мэрилин или Ким Новак. Такие резкие краски. Светлые волосы и оранжевая губная помада на черном фоне.

Понедельник, 10 ноября 1986 года

Зашел Йолас, ему будут удалять простату, а значит, моя выставка «Тайная вечеря» переносится на 15 декабря, хотя я надеялся, что ее отложат еще дальше, до марта. Разговаривал с Мишелем Ру насчет рисунков для бутылок его новой минеральной воды.

Вечером был показ мод в пользу больных СПИДом, организованный универмагом «Барни», проходило все в женском магазине. Вилфредо собрался пойти, а Сэм сначала сказал, что не хочет, но потом, когда услышал, что там собиралась быть Мадонна, решил, что, пожалуй, пойдет.

Мы приехали туда на такси (8 долларов) и тут же спросили, появилась ли Мадонна, и нам ответили: пока что нет, однако она, наверное, все же уже пришла, но переодетая до неузнаваемости, потому что когда в прошлый раз по лестнице стала спускаться Иман, Мадонна проскочила перед ней, чтобы сесть на свое место, и все фотографы тут же устремились за Мадонной. Шоу было отличное, прекрасные пиджаки. Хорошие идеи. В этом шоу все приняли участие – Джоуи Ариас, Джон Секс, эта девица с пышными формами – Дайэн Брилл, а также Тереза Шарф. Мадонна была в джинсовом пиджаке Мартина Бергойна. Позже, когда мы уходили оттуда, Крис Макос подтолкнул ко мне несколько монахинь, чтобы нас сфотографировать, но тут кто-то еще попытался нас заснять, и Крис заорал на этого человека: «Это мой кадр, это я его поставил!» Монахини были из больницы Святого Винсента[1529] – благотворительная акция, оказывается, в пользу этой больницы.

Ховард Рид из галереи Роберта Миллера пришел на показ прямо с аукциона, где картина Джаспера Джонса была продана за 3,3 миллиона долларов! То есть за 3,6 миллиона, если учесть налоги, комиссионные и так далее. Это самая высокая цена, которую когда-либо платили за картину при жизни художника. Причем картина-то вовсе не такая уж великолепная, там были и получше. Это не «Мишень», может быть, это «Цифры»[1530]. На аукционе были мои «Знаки доллара», и их купили за 385 тысяч долларов, а одна «Мона Лиза» ушла за 70 тысяч.

Вилфредо и Пейдж отвезли меня домой (такси 6 долларов). Дома я посмотрел повтор новостей на четвертом канале, где Сью Симмонс[1531] рассказывала о моем посещении показа «Барни». Господи, какая же она красавица! Я познакомился с ней как-то на одном ужине в «Плаза», и она там ела очень жирную еду, притом много.

Среда, 12 ноября 1986 года

Аукционы произведений искусства все еще продолжаются. Картина Розенквиста была продана за два миллиона долларов. Рисунок Джаспера – за 800 тысяч. Рисунок! А вот рисунок Раушенберга ушел всего за 90 тысяч. Надо думать, что Дэвид Уитни – мультимиллионер, у него ведь столько картин Джаспера.

Четверг, 13 ноября 1986 года

Фред сказал, что на обложке «Вэнити фэйр» будет Нелл, а вот мы все каких-то потасканных звезд ставим на обложку – Сибилл Шеперд[1532], Дайан Китон… Читателям, правда, понравилось интервью с Сибилл Шеперд: все отмечают, что она искренне отвечала на вопросы. Я его еще не читал.

Пятница, 14 ноября 1986 года

Джулиан Шнабель заходил со своей маленькой девочкой. Говорили о том, что, может, мне стоит нарисовать что-то поверх подделки под мою картину, которую он купил, – по-моему, это одна из тех, которые делал Джерард Маланга. Джулиан не понял, что это подделка, когда покупал ее. Позвонил мистер Мурджани[1533] и пригласил меня на ужин, я спросил, можно ли привести с собой Бенджамина, а он ответил, почему бы мне не привести тогда и Пейдж. В общем, Стюарт заехал за нами, и мы отправились домой к Мурджани на площадь ООН. Когда я вошел, сразу увидел ящик с микрофоном и узнал его, точно такой же Имельда Маркос привезла на яхту Forbes и пела в этот микрофон; потом мистер Мурджани тоже включил его и спел песню «Чувства». Этот ящик усиливает и улучшает голос, там можно выбрать несколько песен, а фоном начинает играть целый оркестр. У него очень хороший голос, как у кумира молодежи шестидесятых из Индии, его звали Саид Хан или что-то в таком роде. А потом и Стюарт спел, и это было здорово, потому что Стюарт может подражать любой звезде Бродвея.

Потом мистер Мурджани повел нас в свое заведение, где он регулярно, по-видимому, бывает, чтобы встречаться с девушками. Это на 77-й улице и Второй авеню, по-моему. За ужином рядом с нами был целый стол девушек, и оба – и мистер Мурджани, и Стюарт – подходили к ним и все пытались подцепить кого-нибудь. Девушкам было только-только за двадцать и они отправлялись на какую-то вечеринку в клуб «Юнион». Мистер Мурджани сказал Пейдж, что как-то недавно за ужином, на который он их пригласил, Гейл, все перепутав, решила, что это одно из мероприятий Пейдж для рекламодателей, и сказала ему: «Ну, раз мы так роскошно вас угощаем на всех этих ужинах, не пора ли разместить у нас рекламу?» Я никак не пойму – Гейл такая глупая, что ли? С другой стороны, такое запоминается, он всю жизнь это будет помнить, что по-своему хорошо. Еда была ужасная – спагетти – есть невозможно. Кэтрин Хэмнетт допоздна работала с Винсентом над видео, но все же приехала на ужин и была очень мила. Только вот странное дело – с ней пришел какой-то молодой человек, который просто стоял позади нее и ничего не ел, хотя рядом с ней было свободное место. Наконец я сказал: «Может быть, пригласишь сво его спутника за стол?» И она сказала: «Что-что? А, да, садись, конечно». Это был ее помощник. Он, наверное, мучился от голода.

Позже Мурджани и Стюарт отвезли меня и Пейдж, а потом отправились в клуб «Юнион», чтобы попробовать проникнуть внутрь и разыскать этих девушек, но у них не получилось, потому что был строгий дресс-код, мужчины только в смокинге, да они к тому же не помнили, как эти девушки выглядели.

Суббота, 15 ноября 1986 года

Пошел в «Сакс», и там благодаря рекламной акции Swatch собралась огромная толпа. Мы с Китом раздавали автографы.

За мной заехал Стюарт, а напротив «Сакс», в отеле «Хелмсли-пэлас», на другой стороне улице, остановился Майкл Джексон, и мы отправились в галерею поблизости посмотреть вещи Бугеро. Стюарт попытается на этот раз все же встретиться с Джексоном. В прошлый раз он все профукал. Майкл Джексон должен был прийти к нему домой в половине четвертого, а Стюарт явился к себе уже после половины четвертого, вот и пропустил его. Но теперь Майкл опять в Нью-Йорке, он носит каштановый парик и черные очки, а еще белый респиратор, так что если увидишь его в таком виде на улице…

Воскресенье, 16 ноября 1986 года

Мне позвонил Бруно, пригласил на ланч. Я сходил в церковь, потом поехал на такси в «Гарри Чиприани», это в отеле «Шератон» (4 доллара). Еда была как из микроволновки – да наверняка так оно и было.

Позвонил Вилфредо, он в третий раз смотрел «Миссию»[1534]. Ну разве не странно? Да, он ведь когда-то хотел стать священником-иезуитом.

Вторник, 18 ноября 1986 года

Стюарт должен был забрать меня у дома, и я его ждал внутри, за дверью. У нас теперь есть видеокамера, чтобы можно было видеть, что творится снаружи, и я увидел, как какой-то человек пытается открыть ключом дверь и так далее, и он был, в общем, похож на Стюарта. Ну и вел он себя совершенно как Стюарт. Однако, как оказалось, это был вовсе не Стюарт, хотя все равно пытался каким-то ключом отпереть дверь и войти внутрь. Я решил тогда приоткрыть дверь и взглянуть, кто же это, и я открыл дверь, и он был, как мне кажется, пьян или вроде того. Он несколько раз спросил, где тут хозяйка дома, и я ему все время отвечал, что я и есть хозяйка. Потом я вернулся в квартиру, и тут зазвонил телефон, и это был Стюарт, который сказал мне, что у входной двери в мой дом какой-то мужчина пытается попасть внутрь, и я сказал, что да, я в курсе, и когда Стюарт приехал еще раз за мной, и я вышел из дома, прошел мимо этого человека, который все еще торчал у дверей, и сел в лимузин, Стюарт рыдал. Буквально рыдал. По его лицу текли слезы. Это было ужасно, совершенно ужасно. Я сказал: «Та к странно, я ведь в первый момент подумал, что это ты…». А Стюарт все рыдал и говорил, что как же я мог бы вот так оставить его на улице, не пустить в дом, если бы это действительно был он? И я сказал: «Ну, понимаешь, он пьян, по-моему, и что тут вообще поделать? Чем помочь?» Тогда Стюарт попросил, чтобы я его куда-нибудь отвез, а потом взял для него такси, которое доставит его туда, куда он направлялся, но только откуда же мне знать, куда он собирался попасть? Тогда я занял у Стюарта 20 долларов, отдал их шоферу такси, чтобы тот отвез его туда, куда он направлялся, но тот его, наверное, просто высадил за углом. Стюарт был хорошо одет. Под испанца, в испанских сапогах кремового цвета, и вообще весь такой нарядный. Между прочим, Майкл Джексон так и не появился, он позвонил и отменил свой визит почти в тот момент, когда уже должен был приехать.

Четверг, 20 ноября 1986 года

В конце рабочего дня дождь лил как из ведра. Пейдж позвонила и сказала, что Стивен Гринберг отвезет нас в «Миссони» на своей машине, мы туда приехали с опозданием, и, по-моему, лучше всего на встречи опаздывать, причем сильно, после того как у всех уже кончилось терпение, все устали тебя ждать, ты появляешься и начинаешь их обрабатывать, чтобы они давали рекламу. Это как в пятидесятые, когда мне приходилось в поисках работы обходить по очереди всех арт-директоров. Если придешь рано утром, тебе ничего не дадут, поэтому я ждал полудня, обеденного перерыва, потому что к этому времени они уже не принимали звонков и были достаточно уставшими, и тогда у меня было больше возможностей. Кстати, во время ланча никто не звонит в офисы, потому что предполагается, что там все равно никого нет.

В общем, мы отправились на это самое мероприятие в «Миссони», а потом в «Ле сирк». Там была Гейл, она ужинала с приятелем Стивена, мистером Маллейном из казино «Бэлли». Он очень славный и всех-всех знает. Дождь лил не переставая. Я приехал домой, включил телевизор и увидел, что Джон Теш, наш старый приятель, который раньше был диктором в новостях, теперь стал ведущим в «Энтертейнмент тунайт», вместе с Мэри Харт.

Пятница, 21 ноября 1986 года

Сэм удрал с работы в пять часов, ничего не сделал, чтобы помочь Фреду выписаться из больницы домой после пятичасовой операции на колене. Фред приехал в приемный покой в четверть девятого утра. А когда я уже вернулся домой, он позвонил, чтобы рассказать, что добрался до своего дома самостоятельно, хотя до полудня пробыл в предоперационной и до сих пор был под наркозом. Он сказал, что он, как ему кажется, шутил с хирургом, пока действовала анестезия, и, боже ты мой, представляю, что он там наговорил. Фред в таких обстоятельствах способен такое натворить. И еще я слишком много раз жаловался Фреду на свою личную жизнь, чего вообще не следует делать. Надо всегда говорить, что у меня все отлично. Он сказал мне, что ни в коем случае мне нельзя входить в курс личной жизни этих молодых людей, ну, Сэма и Лена, потому что меня это совершенно никак не касается. И он абсолютно прав. Я ведь собрался было наорать на Лена за то, что он не рассказал мне всю правду – что Сэм несколько недель назад провел ночь в квартире бойфренда Джилл, но ведь это действительно меня не касается. И потом этот Сэм явно связался с Виктором, он был с ним недавно ночью, потому что Виктор позвонил мне и говорит: «А у меня тут один человек, которого ты очень хорошо знаешь…», и я никак не мог догадаться, кто бы это мог быть, и тогда Виктор сказал: «Да этот блондин, который у тебя работает… – Сэм». Это меня по-настоящему поразило.

Суббота, 22 ноября 1986 года

Утром смотрел документальный фильм «Молодой Бобби Кеннеди». Его показали, наверное, потому, что сегодня годовщина убийства Джона.

Меня всегда удивляло, что ни один из детей Кеннеди вообще не хотел знать, что случилось на самом деле: кто в действительности убил Джона и Бобби Кеннеди. Вот Кэролайн, надо думать, она-то должна была проявить интерес, сказать: «А мне все равно, убьют меня за это или нет, – но я хочу знать, как все было». Отправился в «Дойл», а потом в «Сотбис», набрал каталогов (такси 4 доллара и 5 долларов). Успел за пять минут до закрытия. Мне там сказали, что мои вещи прошли очень хорошо. «Суп номер 2» ушел довольно дорого – за 6 600 долларов. Я забыл, что мы посылали Джея делать ставки на «Леди и джентльменов», всю серию, и на отдельные «Цветы». А набор Джаспера, «Цифры», ушел за 140 тысяч долларов.

В половине восьмого вечера был ужин в «Ривер-хаус», и Пейдж сказала, что заедет за мной. Она приехала с корзинкой цветов на голове, которая осталась у нас после фотосессии Тамы для ее книги «Каннибал на Манхэттене», Таму тогда фотографировали в интерьерах «Тэверн-он-зе-грин». Пейдж – художественный редактор этой книги, она отвечала за реквизит в кадре. Стюарт говорил мне, что эта «шляпа» смотрится удивительно красиво, но, на мой взгляд, она просто дурацкая. Пейдж была в серебристом костюме, а для ужина переоделась в черный костюм от Готье, вот только корзинку на голове оставила. Ужин был в честь Франческо Клементе, его давала Анджела Вестуотер – дама, которая владеет галереей «Спероне-Вестуотер», и первым, с кем я там поздоровался за руку, оказался Алан Ванценберг – я его просто не узнал. И только потом понял, что еще и Джед стоит напротив меня. Потом к нам с Пейдж подошла Эдит Деак, которая сказала: «Ох, вам двоим точно нужно пожениться». Реплика вроде тех, что ожидаешь от Тамы. Я сглупил, потому что спросил у Альбы Клементе: «А Бьянка сегодня будет?». Совсем забыл, что у Бьянки завязывается интрижка с ее мужем. Альба же ответила: «Не придет. Она мне не друг». А Томас Амманн сказал, что Мэри Бун хочет выставить мои работы и что мне стоит об этом подумать. Там были Кит и его друг Хуан. А потом человек тридцать пять отправились оттуда в «Нелл». Я не хотел идти, но Пейдж захотела, и я сказал ей, чтобы она пошла со всеми, но она настояла на том, что отвезет меня домой, – и я просто чувствую, как вдруг снова начинают оживать все эти жуткие проблемы.

Когда мы подъехали к моему дому, цветы у Пейдж выпали, и она поехала домой с пустой корзинкой на голове.

Вторник, 25 ноября 1986 года

Второй день аукциона в «Сотбис» – Ренессанс. За мной зашел Бенджамин. Стюарт приехал с опозданием и выглядел как Дракула. Мы проиграли все свои ставки, что по-своему здорово, так как мы получили возможность все изучить, разглядеть и потрогать абсолютно бесплатно. Уйдя с аукциона, я некоторое время шел пешком.

Да, Стюарт сказал мне, что я единственный, кто разговаривает в этих аукционных фирмах со всеми чернокожими сотрудниками и еще спрашивает [смеется] их мнение насчет продаваемых вещей.

Вернулся в офис, работал с шести до девяти вечера, и все остальные в офисе тоже заработались допоздна. Фред ходит с тростью. Потом пригласил Пейдж и Руперта поехать со мной в «Ниппон». Очень приятно больше не быть в обществе Сэма и не волноваться о нем. После того как я узнал, что у него своя тайная жизнь и что он часто спит не пойми с кем, я больше не чувствую отвественности за него.

Четверг, 27 ноября 1986 года

День благодарения. Позвонил телефон, это был Вилфредо, он сказал, что не сможет пойти с нами раздавать еду беднякам, а поедет домой в Нью-Джерси. Потом позвонила Пейдж, сказала, что заедет за мной через десять минут, но все они – Пейдж, Тама и Стивен Спрауз – появились у меня только через полчаса.

Тем временем мне позвонил Виктор, и я пригласил его пойти с нами – раздавать еду бедным. Вот только не понимаю, он, что ли, принимает наркотики или теперь всегда находится в этом своем параноидальном состоянии. В общем, мы поехали в Церковь упокоения во Христе на Пятой авеню и 90-й улице, и оказалось, что красавец-священник перевелся в собор святого Фомы, в эту большую роскошную церковь. Туда пришло, кажется, слишком много волонтеров, на каждого едока по добровольцу. То есть у каждого персональный официант. Тогда мы пошли наверх, там была здоровенная ирландская тетка, на вид крутая лесбиянка, она давала задания помощникам и спросила нас: «Вы что, поесть пришли?» Виктор так обиделся, что принялся оскорблять людей, стоявших в очереди за едой: «Давайте живо ешьте и проваливайте отсюда на хрен, чтобы мы за вами тут все убрали». И это в церкви! Наконец я сказал ему: «Виктор, мы же здесь потому, что мы хотим здесь быть». Было много фотографов, я не понял, из газет или как. Тут вдруг эта, крутая, говорит мне: «Ты будешь отвечать за безопасность, чтобы везде был порядок». Я ей сказал: «Но я же не могу…». А она: «Придется. Как-нибудь». А я ей: «Не буду». В общем, я ее проигнорировал, и мы раздавали еду, и это такая большая церковь, там была еще еда на вынос и я каждому давал с собой побольше. Если у нас в самом деле столько голодных, значит, что-то дейстивительно неправильно устроено в обществе. Правда, многие, похоже, пришли за едой только потому, что не хотели проводить этот день в одиночестве. Может, они и живут где-то тут, на Пятой авеню, – сходу и не отличишь.

А под конец все превратилось в фарс: пришли члены муниципального совета, принялись размахивать руками, чтобы показать, как их это все волнует, на всякий случай – вдруг кто-нибудь их сфотографирует.

Мы оттуда уехали, и Виктор завез меня домой, сказал, что ненавидит и Стивена, и Пейдж, и Таму, потому что они все лицемеры, и все это полный вздор, а потом он еще мне позвонил, чтобы сказать, что он знает наверняка, что я записываю все его слова на магнитофон, и поэтому он обращался к «людям на другом конце провода, тем, кто слушает магнитофонную запись», и я так и не понял, он все-таки наркотики принимает или это у него такие галлюцинации. С ним что-то не то.

Я посмотрел на MTV наш видеоклип «И снова – привет!» (Hello Again), который мы сделали для группы The Cars. Его снова стали крутить, и он по-прежнему смотрится очень хорошо. Не могу поверить, что это мы сами сделали, собственными силами. И не понимаю, почему после этого видеоклипа никто не обратился к нам с новыми заказами. Да, я еще купил кое-какие журналы. Много журналов (25 долларов). Я выгуливал своих собак, потом позвонила Пейдж, но я уже слишком уютно устроился, чтобы куда-то ехать на ужин. Потом позвонил Жан-Мишель, он жутко зол на Пейдж, и вот за что: он наконец узнал, что это она пригласила его отца сфотографироваться в образе каннибала для фоторазворота в книге Тамы «Каннибал на Манхэттене» – он только что прочитал про это на «Шестой полосе». Он сказал: «Зачем она это сделала? Она что, моего отца хочет захомутать?» Еще он сказал, что сейчас его отец взялся писать книгу, и потом добавил [смеется]: «Да он даже не наркоман – ну как такой может написать книгу? Про что?» Я в первый раз услышал, как Жан-Мишель сказал что-то смешное. Интересно, это у него такое чувство юмора? Он не поехал в Германию на свою большую выставку.

Пятница, 28 ноября 1986 года

Тони зашел за мной, мы раздавали Interview. Приехал в офис на такси (7 долларов). Фред уже вовсю работал, он ждал звонка из Гамбурга от Ганса Майера, чтобы понять, во сколько тот прилетает на следующий день. Пришла одна дама-немка со своим бойфрендом, ей нужно было сфотографироваться для портрета. Представляешь, они принесли с собой плюшевого гремлина, ну, как в фильме «Гремлины» у Спилберга, они, оказывается, и спят с ним, поэтому он тоже должен быть на портрете. Ей лет тридцать шесть, а ему около восемнадцати. Этот гремлин вообще-то выглядит не так плохо, как можно подумать. Фред заказал для них стол в клубе «Нелл». По-моему, он стал членом этого клуба. Это, кажется, двести долларов в год, но его еще не оформили окончательно. Я не собираюсь вступать в клуб. По-моему, это отдает чем-то нехорошим. Я больше не звоню Сэму, теперь все по-другому – у меня открылись глаза на многое. Он, наверное, принимал наркотики, и это было, пожалуй, всякий раз, когда он что-нибудь терял. Не знаю, когда это началось, а может, он их всегда принимал. Может, он всякий раз куда-то отправлялся, проводив меня до дома. Оглядываясь назад, могу сказать, что я просто не видел того, чего не хотел видеть. В очередной раз. Это когда-нибудь кончится? Когда же я наконец поумнею?

Суббота, 29 ноября 1986 года

Позвонил Фред, сказал, что у нас назначен ланч с Хансом Майером и этим парнем из «Мерседес-Бенц» в баре «Гарри Чиприани». Парень был красивый, и ланч прошел весело. Мне кажется, стоит попробовать развести их [смеется] на машину с водителем, чтобы «прочувствовать» этот автомобиль – ну, для картин. Я ведь раскрашиваю для них старые мерседесы. Потом Кэти Форд и ее муж Андре Балаш[1535] повезли меня на конкурс «Мисс Олимпия» в «Фелт Форум», а после мы двинули в ресторан «Томми Тэнг»[1536] на Дьюэйн-стрит. Было здорово. С нами был Ричард Джонсон с «Шестой полосы», и он рассказал, как однажды, когда он работал в редакции новостей «Пост», зазвонил телефон, и это был Тимоти Хаттон, который сказал: «Алло, это Тимоти Хаттон. Вы мне звонили?» Ричард спросил всех в комнате, и они сказали, что нет, не звонили. Тогда Тимоти Хаттон спросил: «А может, кто-то звонил Мадонне?» Она, по-видимому, была в этот момент с ним. Ну, знаешь, приходит такое сообщение с номером. Но все в редакции опять сказали, что нет, и Мадонне не звонили. Тогда Тимоти спросил: «А куда же я попал?» И ему ответили: «В “ Нью-Йорк пост”. Раз уж вы на линии, расскажите, что там у вас с Мадонной?» И он мигом повесил трубку[1537].

Воскресенье, 30 ноября 1986 года

У Стюарта была машина, и мы отправились на ней на аукцион в «Кристис», причем Стюарту пришлось прятаться, чтобы его там не заметили – он ведь все еще не заплатил за флейту, и ему названивают каждый день. Стюарт теперь жалеет, что купил ее, потому что, ну в самом деле, сколько ему дадут за нее, если он попытается ее продать? А потом мы поехали на выставку антиквариата (билеты 15 долларов). Но везде одно и то же. Какое-то мелкое барахло, ничего оригинального. Ничего захватывающего. Правда, вот выставка модернистов на прошедшей неделе в Арсенале была отличная. Некий продавец хотел пять тысяч долларов за сервиз на восемь или двенадцать человек, пусть даже с эмблемой Всемирной выставки! Я не мог поверить своим ушам. Я спросил, можно ли купить только большую ложку, потому что у меня есть большой сервиз и в нем большие столовые ложки поизносились, но когда он назвал мне цену, я сказал ему, что тогда, может, лучше я продам ему весь мой набор?

Потом поехали на блошиный рынок. Там случайно встретили одного из редакторов Interview, он недавно работает, его зовут Кевин Сессумс. Он был один, покупал фотографию какой-то девицы с глубоким декольте, что было странно (материалы для работы 210 долларов). Потом они меня отвезли домой. И тут я узнал, что умер Мартин. В новой квартире в Виллидж, которую смог купить с той суммы, которую тогда собрали для него на благотворительном мероприятии в «Пирамиде». Он купил то, что хотел. Он был такой славный парень, такой дружелюбный и щедрый. И щедрый со всеми, к кому был привязан.

Вторник, 2 декабря 1986 года

Работал с Рупертом, потом налетели дожди и шли волнами целый день. Я пригласил Вилфредо на день рождения Корнелии, так что ему нужно было заехать домой и переодеться. Корнелия попала на обложку журнала «Спай». Работал до половины девятого. Разговаривал с Китом. Мадонна организовала ночное бдение у гроба Мартина. Было слишком трудно передвигаться по городу, поэтому я туда не пошел. Надел смокинг и все что полагается, за мной заехал Вилфредо, и мы отправились к Корнелии, но там была ужасная вечеринка (такси 8 долларов). Они плохо отнеслись к Вилфредо, ему пришлось сидеть в стороне, а меня посадили рядом с Тони Пеком[1538]. Он сказал, что ездил в круиз и там была Дайэнн Брилл, и когда я спросил, трахнул ли он ее, он вдруг ужасно огорчился – я так и не понял, отчего.

Среда, 3 декабря 1986 года

Стюарт заехал за мной вечером, после работы, и мы отправились на занятия по анатомии на Восточную 23-ю улицу: там вскрывали трупы, все было в формальдегиде, и один труп был подвешен за голову, а другой лежал на спине. Кожа была наполовину снята, и студенты художественной академии рисовали мышцы. Это было отвратительно.

Пятница, 5 декабря 1986 года

Прошлой ночью и Арчи и Амос заболели. Джед забрал их и отвез к ветеринару. Я позже случайно встретил его на улице, он был с Кэти Джонс, и он рассказывал ей, что случилось с моими собаками. Они просто сильно постарели. Я сказал Джеду, что подарю ему одну из моих картин «Собака». Жизнь так коротка, а собачья жизнь еще короче – оба пса уже скоро отправятся на небеса.

Воскресенье, 7 декабря 1986 года

Стюарт сказал, что отвезет меня на вечер с Лиз Тейлор в свою академию. Это здание снял на день Джозеф Папп – общество «Крео» организовало благотворительную акцию в пользу больных СПИДом. Стюарт решил, что нужно быть при полном параде, но в результате он один оказался в смокинге, так что был похож на официанта. Сначала они устроили час коктейлей в помещении у Паппа, это неподалеку, в Публичном театре, а потом проложили прямо по тротуару пластиковый ковер, чтобы гости не заблудились по дороге в академию Стюарта, причем они так прекрасно все устроили – это и цветов касалось, и еды. Я сказал Стюарту, чтобы он внимательно пригляделся ко всему: ведь его убогое здание могло бы выглядеть так всегда. И первыми, кого я увидел там, были Энн Бэсс, Питер Мартинс и Джок Сото[1539]. Я тут же замер, стараясь ни на кого не дышать: я съел очень много чеснока.

Там был Леонард Бернстайн, он плакал. Он всегда пускает слезу. Совсем ненормальный. Играл этот парень Хэмлиш[1540], Эйлин Фаррелл пела, и Мэрилин Хоум, и Линда Ронстадт, а какой-то парень спел «Аве Мария» в стиле би-боп, и в стиле рэп, и в стиле рок-н-ролл, так что все это уже стало напоминать телевизионное «Шоу Эда Салливана». Никаких речей никто не произнес, потому что Лиз Тейлор так и не появилась. Корреспондент «Нью-Йорк таймс» спросил, что я думаю про эти выступления, и я сказал, что почему бы этим всем звездам не сделать похожее шоу на Бродвее – ведь у большинства из них сейчас нет работы, а поскольку больше нет «Шоу Эда Салливана», мы их всех больше вообще не видим. Потом, правда, подошел сам Папп и сказал: куда там Бродвей, все выступавшие – звезды слишком великие, чтобы работать на Бродвее, они ведь просто собрались здесь на один вечер по особому случаю. Ну как же это возможно – быть «великим», если у тебе нет работы? Потом появилась Бернадетт Питерс[1541] с этими своими сиськами, вываливающимися из декольте, я уже с ней поздоровался, когда Стюарт захотел познакомиться с ней, он настаивал, поэтому пришлось ее перебить, и он заговорил с ней, а потом его пальцы скрипача забегали по всему ее телу, и случилось ровно столько, сколько она ему позволила. И Стюарт, весь возбужденный, спросил: «Могу ли я Вас подвезти?», но она ответила: «Нет, дорогой, спасибо. У меня есть своя машина».

Понедельник, 8 декабря 1986 года

На такси на Вест-Сайд к доктору Ли (4 доллара) по своим делам. Потом Пейдж устроила в офисе ланч с танцорами балета (такси 5 долларов, газеты 2 доллара). Пришла Энн Бэсс, а с ней вместе Питер Мартинс, Хизер Уоттс[1542], Ульрик Трояборг[1543] и Брюс Пэджетт[1544]. Они хотели, чтобы я сделал для них дизайн занавеса и рекламного плаката, и мне пришлось сказать, что им надо поговорить с Фредом. Я не смогу ничего сделать с маленьким золотым медальоном со львом от Ногути, который принес показать Питер Мартинс: если они хотят его использовать, пусть договариваются с самим Ногути, чтобы он что-нибудь придумал. Но если они хотят, чтобы именно я для них что-то сделал, тогда это должно быть более американским по духу.

Да, а Джок [Сото] сказал, что после того воскресного мероприятия, посвященного СПИду, они не пошли в «Индошин» только потому, что там были Мерседес Келлогг и Сид Бэсс, и Энн Бэсс не захотела их видеть, поэтому все пошли в «Нелл».

Фред появился вместе с Мэри Бун в меховом пальто, она хотела, чтобы я поехал с ней в ее галерею, а я ведь еще не успел узнать у Фреда, что он там с ней наобсуждал за ланчем. Она сидела и лишь улыбалась. Та к о й улыбочкой Илеаны Соннабенд.

А Фред – после своей очередной выходки на прошлой неделе, о которой я, наверное, забыл рассказать, он поссорился с Пейдж и всякое такое, – позвонил мне и сказал, что решил измениться и стать совершенно другим человеком.

Вторник, 9 декабря 1986 года

За мной зашел Тони, и мы отправились к мануальному терапевту, к которому меня направила «Пруденшл Иншурэнс». Это компания коллективного медицинского страхования для всех работников нашего офиса. Приемная терапевта находилась в старом отеле на Западной 72-й улице, на втором этаже (такси 4 доллара). Этот терапевт не верит в витамины, он вообще ни во что не верит. У него на стене развешаны какие-то дипломы в пятнадцати рамках, но я не понимаю, что это вообще за дипломы такие? Я соврал насчет своего возраста, указал в этой страховой бумажке, что родился [смеется] в 1949 году. А Стюарт сказал мне, уже, правда, потом, что это преступление федерального уровня. Смотрел шоу «Леттермэн», и, о боже, как же мне не нравится, когда он высовывает язык между зубами и пытается выглядеть покрасивее для телекамеры. Можно подумать, он повторяет то, что делает дома, когда смотрится в зеркало.

Среда, 10 декабря 1986 года

Я решил, что нужно будет утром снимать Татум для ее портрета, который мне заказали, поэтому приволок домой все причиндалы от фотоаппарата и вообще все, что для этого нужно, но когда я позвонил ей утром, ей, видишь ли, слишком трудно было назначить мне встречу, и она сказала, что почему бы нам не встретиться уже после Аспена. Мне кажется, что все семейство О’Нил по-настоящему глупое, это у них просто глава семьи случайно прославился в одном фильме. Вот, к примеру, эта девчонка думает, что она такая умная и эрудированная. Ну, пока она была еще маленькой, она в самом деле опережала многих, а вот потом… Во второй половине дня в офис приходил один человек, он заказал мне портрет, и он из тех, кто с важностью курит сигару, говорит только о себе и имеет цветущий вид, будто только что вышел из спортзала. Ему лет пятьдесят пять. Майк Тодд, наверное, выглядел именно так.

Как-то на днях Виктор разговаривал таким голосом, будто ужасно болен, и я уже было решил, что его настигла все та же нынешняя заколдованная болезнь, но вчера голос у него был нормальный, он будто полностью излечился от всего. По-моему, Эльза Перетти закидывает на его счет кучу денег. И он понимает, что нельзя выходить за границы. По-моему, ему до смерти надоело жить в этой глуши, в Ист-Хэмптоне. А у него там целый дом за полторы тысячи долларов в месяц. Виктора содержат в том стиле, к которому он привык. Самые разные люди со всех сторон без конца говорят мне о том, как им нравится наше телешоу.

У Стивена Гринберга была машина, и мы поехали на балет «Щелкунчик». Я послал цветы Хизер, Джоку и Ульрику… ну то есть это сделала Пейдж, но от моего имени. Малыши в зрительном зале все были из очень богатых семей, все они в какой нужно одежде, с какими нужно прическами, и даже ели какие нужно [смеется] шоколадки. Они все выглядели так, как одевала бы своих детей Сэнди Брэнт. Джок и Хизер были солистами. У Хизер усталый вид, но она удивительно хорошая балерина. Представление было замечательным. Правда, балет на самом деле хорош только тогда, когда его танцуют пятнадцатилетние, у них эта особенная внешность – они худощавые и заостренные, как булавки.

Четверг, 11 декабря 1986 года

Тони за мной не пришел. Хотелось бы понять, как он принимает эти решения – когда приходить, а когда не приходить. Я побродил по улицам, это была приятная энергичная прогулка. Зашел в «Б. Альтман», и там было полным-полно людей. В кои-то веки все выглядело так, будто у них в самом деле бизнес идет на полную катушку, и мне столько продавцов хотели помочь что-нибудь купить, что пришлось поскорее оттуда уйти.

Позвонила Корис Арман насчет французской визы – она хочет помочь мне получить ее поскорее. Ну то есть эти французы совершенно ужасные: заставляют американцев получать визы, а всех остальных, со всего мира, пускают к себе просто так. В офисе была очень деловая обстановка, и я тоже работал. Начался дождь со снегом, и на улице стало очень противно. Поехал на вернисаж мужа Лайзы, Марка Джиро, в «Вайнтрауб», это небольшая галерея. Лайза была наверху, ее там фотографировали. Потом зашел за Пейдж, и мы отправились в квартиру Лайзы на Восточной 69-й улице на вечеринку в честь открытия выставки. Народу там собралось много. Был Хальстон, были Кельвин с Келли и Стив Рубелл. А Боб Колачелло опять был очень любезен, он все время говорил мне, как же ему повезло, что он работал в Interview, потому что он там очень многому научился, и это повлияло на его стиль, на его прозу. От него несло чем-то, чем от него всегда несло раньше, когда он выпивал, так что он, надо думать, опять стал зашибать. Аромат как у забродившего шампанского. У Лайзы были разные люди из Vogue, из «Дитейлз», из «Вэнити фэйр» – в общем, она сделала все для того, чтобы картины Марка стали широко известны. Раньше на его картинах были вожделеющие влагалища, а теперь они выглядят так, будто с ними случилось что-то ужасное. Это теперь просто дыры, а вокруг кровь, и называются его картины, например, так: «Смерть новорожденного». В общем, выглядит все точь-в-точь как жизнь Лайзы. Там был Стив Аронзон, с ним было весело, он все подначивал меня, говорил, что еще в 1977 году не получил к Рождеству от журнала Interview бутылку шампанского. Там была Этель Скалл, и я сказал, что ей пора начать отрываться по полной программе, а она ответила, что именно этим она вот-вот и займется. Ей либо слишком сильно натянули кожу на лице, либо у нее был инсульт, непонятно. Мы с Пейдж разговаривали о нашем ужине со «свиданиями вслепую», который состоялся накануне, и о том, что во время него никто не целовался-обжимался, кроме разве Стивена Гринберга. Например, кавалер Тамы, этот доктор Крицик, который лечит Арчи и Амоса, только и знал что жаловался ей – и что книгу его никто не покупает[1545], и что у него труба течет, ну, в общем, все плохо. Кавалер самой Пейдж слишком уж засыпал ее комплиментами, а вот мой как раз… н-да… Мои кавалеры на таких мероприятиях должны быть, как мне кажется, просто хорошими рассказчиками, чтобы развлекать всех за столом, потому что сам я разговаривать не умею, Пейдж тоже, да и Тама ни о чем не способна рассказать, вот всем и становится дико скучно.

Я посоветовал Стиву Аронзону написать настоящую историю «Ревлон», то есть историю трех жен Лакмэна – Рут, Риты и Жакин – и он сказал: отличная идея! Кельвин с Хальстоном сидели на одном стуле, уютно устроились. Это было необычно, конечно, и потом Кельвин еще сказал, почему бы всем нам не пойти к Хальстону, просто так, шутки ради, вот было бы здорово, и все тут же погрузились в машины и поехали туда, а потом еще к Хальстону приехал Дик Каветт, он был на вечеринке с Бьянкой. У Бьянки зад на вид тяжеловат, но она сказала, что похудела. Выглядела она на свой возраст. Не знаю, кстати, какой именно возраст, но она выглядела на него.

Пятница, 12 декабря 1986 года

Позвонил Томас Амманн и сказал, что приглашает на Рождество приехать в Гштаад, в любое время, – это так мило с его стороны. Позвонил Ник Роудс, он хотел пойти со мной на ужин. У меня была уже назначена встреча с Китом, Кенни и Энн Магнусон. Ник и Джули Энн хотели, правда, ужинать очень рано, в половине восьмого, но мы все же договорились на восемь (такси 5 долларов). Поехали в «Мистер Чау», и в результате Ник с Джули Энн появились там лишь в девять, а не то и в четверть десятого! Энн [Магнусон] согласилась выступить на нашем ТВ-шоу, поговорить четыре минуты про искусство и моду. Потом жены – Джули Энн и Тереза – встали и на одной машине уехали в «Нелл», потому что понимали, что мужья тоже в конце концов увяжутся за ними, а они хотели порезвиться всласть, их слишком долго держали взаперти. Домой шел пешком, и на улицах повсюду были пьяные, они падали на тротуары. Это уже начались рождественские вечеринки в офисах. Правда, погода была хорошая. Шел я вверх по Парк-авеню. Бенджамин уехал с первой машиной, вместе с женщинами. Купил кое-какие журналы (7 долларов).

Суббота, 13 декабря 1986 года

Бенджамин зашел за мной, и мы двинулись к Арману на Вашингтон-стрит. Предполагалось, что мы идем на ланч, но поскольку я сказал, что вообще не обедаю, ланча [смеется] и не было вовсе, так что я в результате жутко проголодался. Я весь иззавидовался: Арман показывал мне свою бижутерию, то, что он делает: он берет маленькие сердечки, воспроизводит их в золоте, а потом склеивает. Я попросил его поучаствовать в нашем телешоу. И потом я стал завидовать ему еще больше, когда он рассказал мне про платья, которые он делает: «рукавное платье», которое все состоит только из рукавов, «карманное платье» – только из карманов. Ну почему же я сам до такого не додумался? На своих рисунках он повторяет образы, а на картинах – нет. Он сейчас пишет картины, и это просто линии, проведенные кистью слева направо. Правда, я все хочу понять, не копирует ли он Сезара[1546]. Был такой художник в пятидесятые-шестидесятые, француз-коротышка, это он сделал огромные руки, на которые можно садиться, и другие подобные штуки. Он еще жив. Он делал большие вещи из пластика, выглядевшие как какашки, и продавал их поштучно. Вот бы и мне до такого додуматься. Я тут вспомнил про платье, которое сделал для шоу у Риццоли, которое называлось «Фантазия в моде», это было в семидесятые. Я тогда придумал платье, сшитое из отдельных кусков дизайнерских моделей. В конце концов кто-то его надел, отправляясь на бал. Однако такая идея родилась у меня тогда слишком рано, невовремя, потому что тот пиджак из джинсов, который мы видели пару недель назад в «Барни», на благотворительной акции, посвященной СПИДу, был чем-то похож на ту идею. А Корис смогла обо всем договориться – чтобы мне дали визу во Францию. Водил Бенджамина на ланч, и там официантка разрезала сэндвич надвое, он упал на пол, она же только рассмеялась, и я так и не понял, включила она этот сэндвич в счет или нет (19 долларов). Мы поели прямо в машине по пути в студию. Меня там встречала Пейдж, а оттуда мы уже отправились на выставку Денниса Хоппера в галерее Тони Шафрази.

Фотографии на выставке Денниса были так себе, ничего особенного, и Тони, видно, просто захотел обратить на себя внимание, побыть в компании кинозвезды. Пейдж обиделась, потому что когда она сфотографировала Кита, он [смеется] сказал: «Слушай, Энди, может, ты подпишешь это для меня, а?» Там был Мэтт Диллон с какой-то блондинкой, похожей на юную Дайан Лейн. Самой Дайан Лейн всего-то лет двадцать, но эта девушка была еще моложе. Все без конца говорили Деннису, до чего он прекрасно играл в «Синем бархате». Я попытался пригласить его к нам на телешоу, однако он завтра уезжает из Нью-Йорка.

Понедельник, 15 декабря 1986 года

Тони заехал за мной, но я не знал, что он будет на машине. Не понимаю, как он принимает подобные решения, у него ведь все абстрактно, нет никакой системы. Позвонил Джон Пауэрс, он вернулся из Японии, рассказал, что теперь у него новые, совершенно волшебные, наручные часы, в которые вместо батарейки вставлен кристалл, но вот голос у него старческий – не знаю, как воздействуют на нас эти кристаллы. Странно все это, с голосами: вот у Дианы Вриланд, например, голос по-прежнему юный. Сильный.

Кит принялся издеваться над Шнабелем, сказал, что тот на ужине у Тони Шафрази в прошедший уикенд уселся прямо рядом с Деннисом Хоппером, а потом еще и толкнул про него целую телегу, хотя на самом деле даже не знаком с ним.

Да, а Деннис рассказал мне в тот вечер, что из «Синего бархата» вырезали сцену, в которой не то он насилует Дина Стоквелла, не то Дин Стоквелл насилует его, но в любом случае у кого-то из них губная помада на заднице. Потом я пошел в музей Метрополитен на вечеринку в честь «Шисейдо». По-видимому, они финансировали шоу костюмов, которое устроила Вриланд, и вот теперь им позволили организовать свою вечеринку в том же музее. У них были две мои большие картины из серии «Цветы». Цветущий персик с черным контуром. Одна – это дар Питера Брэнта, а вторая – дар Ирвинга Блума, а я и не знал, что у него есть эта моя картина. Музею следовало бы собрать всю серию вместе – ведь так и задумывалось.

После этого Стивен Гринберг подвез нас от музея до нашей первой вечеринки в «Туннеле» – это на Двенадцатой авеню и 28-й улице, там клуб, который встроен в туннель какой-то заброшенной железнодорожной линии. Именно я сказал тогда этому парню из компании джинсов «Бонжур», что им надо сохранить название «Туннель». Там было здорово – прекрасная музыка и «Глориэс фуд». Ко мне подошел поздороваться Серж, старший официант из «Глориэс фуд». На входе был Хауи, а внутри Рудольф, замечательное помещение. Был также Иэн Шрегер, но он держался подальше от моих картин. Он, надо думать, не хочет, чтобы его фотографировали в чужом, не его, клубе. Он был в красивом синем костюме с галстуком, он несколько располнел, так что у него сейчас вальяжный и внушительный вид зажиточного человека. Он красив. Как Джеймс Каан. А недавно вечером Стив Рубелл, который был в деловом костюме, сказал: «Я все еще в офисной одежде, потому что только что заключил сделку».

Разговаривал со Стюартом. Он рассказал, что кто-то почему-то много времени уделяет благотворительной деятельности в пользу художественной академии Стюарта, и я ответил: «Понимаешь, наверняка есть причина, почему этот человек тратит на это столько времени, тут все не просто так – либо он там сидит у тебя и звонит с твоих телефонов, либо старается быть подальше от своей жены, либо пользуется твоим лимузином, либо пьет твои крепкие напитки, но, как бы то ни было, всегда есть что-то и никогда не бывает просто так».

Вторник, 16 декабря 1986 года

За мной заехал Тони, мне нужно было попасть к Шнабелю. Тони довез меня на Западную 11-ю улицу в его огромную студию. Она невероятных размеров. С балконом и крышей. На телефонные звонки у него отвечают молоденькие красавицы-секретарши, я спросил, не ревнует ли Жаклин, и он ответил: «Обязательно нужно, чтобы на тебя работали красивые мальчики и девочки». Он все еще делает эти свои картины с битыми тарелками, значит, они все еще пользуются спросом. И вот он берет трубку и томно говорит: «Ах, дарлинг! Ну приезжай прямо сейчас!», и тут же в дверях появляется Аль Пачино, который рванул со всех ног от своей Дайан Китон, чтобы только повидать его, Шнабеля. Или Дастин Хоффман.

А секретарши ему говорят что-то вроде: «Вы можете встретиться со своим редактором в издательстве «Рэндом хаус» в 14.44 и завершить встречу в 15.32 или же появиться у него в 15.46 и выйти от него в 16.34», и Джулиан на это отвечает: «Давайте в 14.44».

Он пишет свои картины поверх прелестных японских панорам и совершенно их портит. У него есть куски брезента с приклеенными словами, и про них он говорит: «А это с моей выставки в Сан-Сальвадоре». Это время, что я провел у него во второй половине дня, было самым пафосным в моей жизни. И еще – я уехал оттуда в полном убеждении, что мне обязательно нужно купить какую-нибудь вещь Шнабеля. Фред тоже так думает. Я сказал Джулиану, что подвезу его в аптаун, и мы вышли на улицу, а там стоял чей-то лимузин, и он направился прямиком к нему, и тут я говорю: «Понимаешь, Джулиан, это не моя машина» и показываю на машину Тони, а она маленькая, японская. В общем, мы отвезли меня, и я сказал Джулиану, что он может «воспользоваться машиной», – я был великодушен, и Тони отвез его туда, куда ему было нужно.

Среда, 1 7 декабря 1986 года

Тони, короче, заехал за мной, и мы отправились в Рокфеллер-центр, там меня сфотографировали для визы. Потом поехали к Кельвину Кляйну завезти ему подарок – в связи с его свадьбой. Затем я приехал в офис. Там вовсю кипела работа. Лиз Робинсон брала интервью у Рика Окасека. Зашла Гейл, сказала, что на обложку февральского номера они ставят Чарли Шина. Грег Горман уже его отснял, но сегодня у них вторая часть интервью. У меня такое чувство, что он не женится на Долли.

Рик не захотел сняться в нашем видео. И Энн Магнусон какая-то чуднáя: то говорила, что будет нашим конферансье на протяжении всего шоу, а теперь даже не уверена, что хочет выступить с маленькой речью про искусство и моду. Я ее не понимаю: она же делает в даунтауне столько всякого, притом бесплатно, а теперь вроде как не собирается хоть в чем-то у нас поучаствовать, когда мы так стараемся ей помочь.

Гейл решила позвонить Сидни Биддл Барроуз и спросить, не согласится ли она стать «рождественским подарком» для Стивена Гринберга, и та, обидевшись, заявила: да как вы смеете мне такое предлагать?! Ну, я говорил Гейл еще до звонка: «А почему ты вообще решила, что она на это согласится?» Это как если бы кого-то арестовали за продажу секретов и ему все же удалось выкрутиться, а ты его потом просишь: «Слушай, а ты не можешь украсть секрет и для меня тоже?» Ну то есть, что на самом деле, с точки зрения Сидни, сказала Гейл? «Вы ведь все равно шлюха…». А Гейл все заверяла меня: «Для меня она это сделает, для меня она на это пойдет». Типа потому, что Гейл пригласила самого Криса Александера[1547] сфотографировать Сидни для Interview, но это же не значит, что теперь Сидни будет бесплатно всем давать.

Я разрешил людям из «Кафе Рома» назвать меня распорядителем празднования встречи Нового года.

Воскресенье, 21 декабря 1986 года

Звонил Джед, сказал, что на выходных пришлось срочно везти Амоса к ветеринару, потому что у него очень болели зубы, и мне стало ужасно неприятно, что я не предвидел этого. К трем часам Джед все еще сидел в приемной и ждал, когда Амосу удалят три зуба. Доктор Крицик дал Джеду контакты ветеринара, который принимает круглосуточно. Они сказали, что ситуация очень серьезная, а я вообще не заметил, что что-то не так.

До четырех не выходил из дома, потом пошел в церковь. Стюарт заехал за мной, и мы отправились на блошиный рынок, но не нашли там ни блохи. Потом был прием в честь Ульрика, его давали Джон Грюн и его жена, художница Джейн Уилсон[1548]: Ульрика чествовали в связи с тем, что он уходит со сцены и теперь займет управленческий пост в Нью-Йоркском городском балете. Поехал на Вест-Сайд, где все это происходило (такси 4 доллара). Все до того любезно обращались друг с другом, как будто мы не люди одного круга. Хизер сказала прямо при всех, глядя в глаза Питеру Мартинсу: уже семнадцать лет прошло, и она безумно устала ждать, когда же он наконец подарит ей обручальное кольцо. А Энн Бэсс сейчас в Техасе.

Понедельник, 22 декабря 1986 года

Поехал к доктору Ли (такси 4 доллара, газеты 2 доллара, телефон 0,50 доллара, такси 6 долларов). Прочел газеты, раздал Interview, потом отправился в офис. И решил заняться обложками. Гейл зашла ко мне в комнату, чтобы рассказать, какой она молодец. Обложку с Чарли Шином сделал Грег Горман, и фотографии внутри номера тоже, и все они в старом добром стиле, – приятное лицо, красивая одежда. А ведь Чарли так чудесно целуется, я хотел бы на обложке дать что-нибудь другое, например, он, целующий какую-нибудь девушку, – мы же все равно используем остальные фотографии внутри, и Гейл сказала, что она в последнее время пересмотрела много работ Уиджи и тоже голосует за новый стиль.

В офисе суета. Фред возбужден, он собирается в Париж на день-два раньше, чтобы сбежать от Рождества, которое он ненавидит. Он увидел, как я составляю список подарков для наших деловых партнеров, и тут же принялся орать на меня, что мы не обычный офис, так что нечего заниматься ерундой, он требует, чтобы я немедленно прекратил тратить время на все это. Я лишь сказал ему [смеется]: «О’кей».

Я заметил в этом году одну особенность: чем больше коробка, тем меньше по размерам сам подарок.

Руперт отвез меня домой. Потом позвонил Сэм, хотел куда-нибудь пойти со мной, мы встретились в ресторане «Ниппон» (такси 5 долларов, ужин 50 долларов) и говорили о работе, которую он должен выполнять в офисе. Было так смешно: я выдумывал всякую всячину и обвинял его в этом. Например, я придумал, что он напал на кого-то в коридоре, и тут вдруг оказалось, что это действительно правда! Он даже начал в чем-то признаваться, он сказал: «Ну это же всего лишь секс». Не исключено, правда, что он притворялся. Это как в «Династии», когда кто-нибудь услышит в коридоре, как кто-то кому-то что-то говорит. А я ведь так и сказал ему [смеется]: «Я слышал, чтó ты говорил в коридоре».

Вторник, 23 декабря 1986 года

Фред отменил свою поездку в Европу, и теперь он наконец проникся духом Рождества. Ему понравились два чугунных диска с Вест-Сайдского шоссе, которые я нашел для него. Нашел в аукционном доме «Дойл». Наверное, стоит наведаться туда еще раз и купить еще. Там работает один парень, который хорошо ко мне относится и продает мне все немного дешевле. У них текстиль, например, лучше, чем у остальных, и это старинные ткани. Надо было купить для Фреда много тканей. А Фред подарил мне отличную старинную книгу про красивые греческие статуи, для моих новых картин. Пейдж и Фред сейчас друзья не разлей вода. Он уступил ей – и она ему уступила. Я подарил Пейдж то, что ей очень понравилось, она даже взвизгнула от восторга – книгу про Клементе. Однако этот подарок – сверх остального: я ведь еще должен Пейдж довольно много денег. Я надеюсь, она не думает, что я забыл (телефон 2 доллара, газеты 2 доллара, такси 7 долларов).

Четверг, 25 декабря 1986 года

Проснулся рано и пошел к Пейдж, а потом поехал с ней и Стивеном Спраузом в Церковь упокоения во Христе раздавать Interview и кормить бедняков. Народу было не так много, как на День благодарения. Потом мы со Стивеном пошли пешком по улице, потому что я предупредил Джона Райнхолда, что мы зайдем и можем вместе сходить выпить чаю, он повел нас – в «Карлайл», и обстановка там была в духе, типа, молодые люди в ожидании, когда помрут их бабушки. Стивен отвез меня домой. Меня много куда приглашали на рождественские вечеринки, но я решил побыть дома, и мне очень понравилось.

Воскресенье, 28 декабря 1986 года

Накануне смотрел прекрасную передачу на каком-то канале, что-то вроде канала «Джей». Там у них [смеется] кто-то, никому не известный, брал интервью у еще троих людей, тоже никому не известных. Одна из них сказала, что она – приятельница Милтона Берла и танцевала в кордебалете во всех фильмах, которые только можно себе представить. А потом еще одна, она тоже танцевала в кордебалете, сказала: «Я выступала в Красном зале в Нижнем клубе и на Синем углу в аптауне», что-то в таком духе. Это было так печально. Потом она сказала: «Покажите фотографию, покажите-покажите, ведь именно ее используют в промо, когда меня пригласят на работу». И еще была какая-то чернокожая женщина, которая начала петь, но при этом все время фальшивила – ох, до чего же грустно.

Потом я наконец увидел видео с Дебби Харри, которое сняли в Лос-Анджелесе, она стояла около бассейна отеля «Беверли-Хиллз», но на ней не было того камуфляжного платья, которое мы для нее заказали у Стивена Спрауза. Видимо, режиссер был против, а было бы так здорово! Да, вот если бы я все же пошел делать подтяжку и всякое такое, я бы постарался потом выглядеть как Дебби. Ее песня прорастает в тебе, пока ее слушаешь, – это «Французские поцелуи». У меня в доме случилась протечка, вода попала в один из шкафов, а там были платья, которые я купил на аукционе, когда распродавали вещи Джоан Кроуфорд в 1977 году, и оказалось, что на одном из ярлыков написано «Нолан Миллер»! Ты можешь поверить? Это же дизайнер, который работал для «Династии»! А сейчас я вдруг вспомнил, что во время аукциона я сказал: «Да кто вообще о нем слышал? Его никто и не знает». А вот теперь я бы ему написал, что готов уступить ему это платье за, скажем, четыре тысячи долларов. Мы узнаем, за сколько он сам продает платья Джоан Коллинз, и тогда можно будет назвать примерно такую же сумму. На других платьях ярлыков нет, но выглядят они примерно так же, поэтому я уверен, что и их тоже сделал Нолан.

Понедельник, 29 декабря 1986 года

Бенджамин забрал меня из дома, и мы отправились на Вест-Сайд к доктору Ли. Я попросил ее отменить некоторые витамины из тех, что она мне назначила, но она дала мне шесть новых таблеток, и я не понимаю, отменила ли она хотя бы что-то. Может быть, все эти витамины, которые я теперь принимаю, и вызывают у меня столько проблем со сном. Сейчас, в рождественские праздники, я наконец две ночи спал, а однажды даже проспал до 10.45 утра. И в эти дни я ощущал, что отдохнул за ночь. Обычно же, когда я просыпаюсь по утрам, чувствую, как у меня все ноет. Еще у меня теперь настоящая зависимость от валиума. Я принимаю четверть таблетки на ночь, но когда я всерьез решил от него отказаться и больше месяца вообще не принимал, у меня началось головокружение, а это симптом ломки. В общем, я стал его снова принимать.

Среда, 31 декабря 1986 года

Пошел один к Бернсону, меня там чуть-чуть полечили, потом направился в даунтаун (телефон 2 доллара, газеты 2 доллара). Пейдж расстроена, что никто из красивых молодых людей не придет на нашу новогоднюю вечеринку, и ведь у нее всегда есть отговорка, что нам нужно найти кого-нибудь для Тамы, хотя на самом деле она сама хочет с кем-нибудь познакомиться. Я вообще не понимаю, почему Пейдж заставляет нас устраивать все это для Тамы: «Мы должны во что бы то ни стало найти для Тамы бойфренда». Почему? Да всем в Нью-Йорке нужен бойфренд! Всем людям на свете нужен бойфренд. Как бы то ни было, Стивен Спрауз собирался прийти. Бедняга Стивен, они теперь, по-моему, следят за ним, вот он и напуган.

Работал до 19.45. Приехали молодые люди из балета, я их фотографировал. Вот ведь странно: рассмотрев их с близкого расстояния, понимаешь, что у Хизер Уотт тело как бы деформировано, а ведь она первая балерина в Нью-Йорке. И нос у нее слишком большой, причем не исключено, что его уже однажды подправляли, он был, наверное, еще больше, а вот глаза действительно очень красивые. Глаза невероятной красавицы, с темной обводкой вокруг голубого. Стивен Гринберг устроил новогоднюю вечеринку в «Ривер Кафе» в Бруклине. Там полагалось быть в смокинге и так далее, а я явился со своим паршивым шарфом на шее. Мы ушли без пяти двенадцать, ехали через Бруклинский мост, и это был самый лучший момент вечера, когда Пейдж сказала Хэролду, шоферу, сигналить как можно громче, а сама оглушительно свистела, причем этот звук рождается у нее где-то в горле, и когда мы переехали на другую сторону, уже вовсю сверкали фейерверки. Потом на другой машине приехала Тама и сказала, что Стивен и Элизабет Рэй только что ужасно поссорились, а позже я спросил Стивена: «Ну что, а ты уже поссорился с Элизабет?», и он сказал [смеется]: «Нет-нет, не доводилось, пока что нет».

Потом мы поехали домой к Скотту Эйсену, это в Тертл-Бэй, и там ничего особенного не происходило. Питер Мартинс разговаривал по телефону из туалета, а его сын собирался уйти – он красавец, он танцует. Там был Сирио из «Ле сирк», и мы взяли его с собой в «Нелл», с ним было невероятно весело. Нелл скинула с себя почти всю одежду и легла на стол, чтобы ее сфотографировали, и я сказал Сирио, что теперь ему нужно сделать то же самое, если он хочет, чтобы «Ле сирк» стал настоящим местом силы для посвященных. Он сказал, что его жена и дети уехали и он на Новый год будет один. Пригласил нас к себе на ужин в воскресенье.

Пейдж с Тамой потом еще решили пойти в «Туннель», мы их туда завезли по дороге, так что домой я приехал около четырех утра, вывел собак на прогулку, и это все сказалось, конечно, на моем следующем дне: глупо было развлекаться до такого позднего часа только потому, что Новый год.

1987

Четверг, 1 января 1987 года

Погода дождливая, отвратительная. Даже не выходил на улицу, весь день отдыхал.

Воскресенье, 4 января 1987 года

Балетная молодежь захотела пригласить нас на ужин в «Индошин». За мной заехала Пейдж. Там был Стивен Спрауз, а еще Ульрик, Джок, Брюс Пэджетт, Хизер, Скотт Эйсен и Джули Грюн – не было только Питера Мартинса. Такая чудесная компания, у них все отлично. Хизер сказала, что она всегда думала, что Стивен вялый, но с тех пор как он стал создавать костюмы для балетов, она изменила свое мнение о нем. Все прочие всегда делали для нее то, что она хотела, но когда Стивен показал ей ее костюм, она было заявила: «Нет-нет, мне он не нравится, не хочу такой», и тут он сказал ей: «Ты наденешь то, что я тебе скажу». В общем, ей это понравилось, и теперь она хочет за него замуж. Ну вот, еще одна женщина, которая его преследует. Платила за все Хизер.

Понедельник, 5 января 1987 года

По утрам, когда я встаю в туалет, как раз в половине шестого, начинается программа новостей по кабельному каналу, и это хорошо. Я не могу понять, на что у меня все-таки аллергия. Доктор Линда Ли сказала, что, может быть, на краски, которыми я пишу картины, однако я их сейчас почти не использую. По-моему, это что-то такое у меня в доме. Или, может быть, в зданиях с обеих сторон моего дома – вот, например, радиация из здания, где работает этот врач-рентгенолог. Может, это халат с плюшевыми мишками, в котором я сплю, – хотя на ярлыке сказано, что он на сто процентов из хлопка, даже не знаю. Это ведь Армани. Я отчего-то думаю, что в нем может быть некоторое количество полиэфирных нитей, потому что у него очень характерно скатывается ворс. Еще я сплю под кожаным пальто от Лариссы, его мне подарила Дженни Хольцер, это замечательно. Джейн без конца корит меня, что я его не ношу, а я отвечаю ей, что надеваю его каждую ночь.

Пейдж заехала за мной, и мы отправились в «Сент-Риджис» на показ мод Адольфо. Одежда красивая, но для меня это такая абстракция – что кто-то вообще может годами копировать костюмы Шанель, что можно вообще сделать карьеру на том, чтобы копировать чей бы то ни было костюм. Прошло уже столько десятилетий, а это по-прежнему все тот же самый костюм. Рядом с нами сидела высокая дама, и я ей даже не улыбнулся – я и понятия не имел, кто она такая, и только потом понял: это же Эванджелин Брюс. Столько там было этих дам, чьи портреты мне следовало бы сделать, – почти каждая была одной из таких богатых дам. И у них есть силы на все – это потому, что жизнь у них несложная. Понимаешь, эта Хизер Уот тс очень интересный человек. Она состоит в той же «группе читателей», где и Энн Бэсс: там у них все читают каждый месяц какую-нибудь книгу, все – одну и ту же, а потом встречаются и обсуждают ее. И это все богатые дамы вроде Брук Астор, или супруги Руперта Мердока, или Дрю Хайнц. Встречаются они раз в неделю, каждый раз у другого члена группы, причем приходят все со своими слугами, поварами и служанками, и Хизер говорит, что она там единственная «из неимущих», а еще что она единственная, кто прочитывает книги от корки до корки. Она бросила школу, когда ей было пятнадцать. Ты ведь знаешь, какая она жизнерадостная, и она сказала, что услышала про эту группу Энн Бэсс на какой-то вечеринке, и тут же воскликнула: «Я хочу в ней быть! Я хочу в ней быть!» Хизер ждет не дождется, когда все члены группы придут к ней, в ее лофт, и тогда им всем придется сидеть на полу.

Потом мы с Пейдж поехали в галерею Роберта Миллера, и выставка моих фотографий выглядела там совершенно замечательно. Бесподобно! Каталог выглядит хорошо, хотя во вступительном эссе Стивен Коч упоминает мои работы в привычном ряду – рядом с именами вроде Дюшана или Брассая. Подумать только – Брассая! Если бы каталог делал кто-нибудь помоложе, он бы использовал другие имена и сравнения были бы более свежие. Я решил не выходить на улицу, а просто отдохнуть, чтобы быть в форме к открытию выставки.

Вторник, 6 января 1987 года

Все хотели пригласить меня в свой лимузин: Стивен Гринберг, Стюарт Пивар. А Пейдж дала галерее список еще на пятьдесят человек, кого нужно в последний момент обзвонить и пригласить на вернисаж. На работе провел весь день. В галерею приехал к пяти часам, и сначала народу было всего ничего, но потом люди прибывали и прибывали, так что я устал до полусмерти. Выставка выглядела великолепно. Потом мы со Стивеном Гринбергом пошли поужинать, я вернулся домой и рано лег спать, думал, что так смогу побороть простуду, но в три часа ночи мне позвонил Жан-Мишель, я поговорил с ним какое-то время и это совершенно разрушило мой сон.

Да, я тут несколько раз смотрел новое телешоу Джоан Риверс, и там без конца все о сексе да о сексе – такая скука!

Среда, 7 января 1987 года

Вылечился, когда утром пошел к Бернсону. Я пришел к нему и ничего про простуду не сказал, но он заметил, что у меня застой в организме, а потом поработал со мной и впервые применил много различных кристаллов – например, длинных и тонких, и я впервые в самом деле в них поверил, потому что моя простуда совершенно исчезла, когда я оттуда уходил. И он спросил меня: «Вы не будете возражать, если я подниму свой гонорар на десять долларов?» И я ответил «Буду», – ведь он сам мне все время рассказывает про все эти вещи – одежду, пластинки, которые покупает. На это он сказал: «Ну хорошо, а на пять?» И я ему на это: «Ну что я могу сказать?»

Четверг, 8 января 1987 года

Сэм рассказал мне сплетню про Фреда – то, что я не должен был знать.

Оказывается, Фред написал письмо Нелл с извинениями за то, что он там у них при всех снял с себя штаны. А потом я ведь еще услышал от кого-то, что один раз в «Эриа» он вытащил свой член и так простоял некоторое время – точь-в-точь как одна из тамошних инсталляций, пока кто-то не заметил, что происходит.

У Пейдж было дурное настроение, потому что я попросил Сэма набрать ее номер и договориться с ней насчет похода в театр на пьесу с Мэри Тайлер Мур, в которой играет Барри Табб, – но она зашла ко мне и сказала, что не желает, чтобы мои юные порученцы названивали ей от моего имени. У нее вдруг, когда она захочет, проявляется совершенно другой характер, она может быть страшно вредной.

Да, а Лен Морган вернулся после своего десятидневного круиза с супругами Турн-унд-Таксис, так что теперь он у нас опять отвечает на телефонные звонки.

А наш князь все еще выдумывает про меня какие-то истории. Он рассказал Лену, что однажды я будто бы сказал ему: «Если уж ты такой выдающийся, соверши что-нибудь выдающееся!», чем сильно его оскорбил. А я такого вообще не помню.

Ходили в театр (такси 4 доллара). Линн Редгрейв – хорошая актриса, она не выпячивает свою роль, чтобы Мэри Тайлер Мур выглядела более значительной[1549]. А другой молодой человек в этой пьесе показал всем зрителям свой член, и потом, после представления, его родители сказали во время вечеринки, что они [смеется] гордятся им.

Пятница, 9 января 1987 года

Решаю, когда мне лучше поехать в Милан. Моя выставка там открывается в четверг через две недели. Заснул под включенный канал MTV, снились рок-видео-кошмары.

Воскресенье, 11 января 1987 года

На Пи-Ви Хермана[1550] подан иск в суд на 130 тысяч долларов за то, что он не заплатил по выставленному [смеется] счету за создание видео. Ведь все его шоу – это сплошные видеоэффекты. Какие-то двое молодых людей без конца звонили мне в дверь, весь уикенд. Парень и девушка. Они, наверное, видели, как я входил в дом, а больше в доме никого и нет – Нэна с Авророй уехали, полная жуть. Ну, я просто не реагировал на их звонки. Ходил в церковь, потом позвонила Пейдж и сказала, что зайдет за мной, чтобы поехать на балетное представление (такси 5 долларов). Балеты там все великолепные. «Симфония до мажор», я не видел ее уже много лет[1551], и еще два балета Джерома Роббинса. Наши места были по контрамарке Питера Мартинса. Джок и Хизер танцевали так, что просто летали по сцене. Мне сказали, что я могу фотографировать всех танцоров столько, сколько мне захочется, вот я и собираюсь в самом деле этим заняться.

Энн Бэсс на балете не было, она появилась на ужине после – ужин Пейдж устроила в «Бэтн». Мы с Пейдж ссоримся. Она без конца капает мне на мозг из-за Жан-Мишеля, она сказала: «Ты опять взялся за свои гейские штучки с Жан-Мишелем?» Ну, приняв удар, я парировал его так: «Слушай, да я бы ни за что не лег с ним в одну постель, потому что он такой жутко грязный, что я вообще не могу поверить, что кто-то мог бы с ним сойтись. А ведь это же ты с ним была, с этим грязным, немытым типом». А потом мы поссорились из-за Эйзо и шиацу, потому что ее инструктор уехал в отпуск и она стала ходить к Эйзо, вот и спросила меня, делал ли он когда-либо со мной то же, что с ней: она описала, что он положил ей руки на живот и начал его мять – тут она занервничала и убрала его руки. Ну, я тут возьми и скажи ей: «Нет, со мной он ничего такого не делал, но как-то раз сказал мне, какая же ты толстая», – я валял дурака, конечно, – и тогда она ответила: «Ну тогда все кончено: я к нему больше не пойду». Я потом попытался объяснить ей, что на самом деле он ничего такого не говорил – ну, будто она толстая, только она мне уже больше не верила.

У Питера Мартинса, который заказал мне дизайн занавеса для балета, возникли, между прочим, отличные идеи. Раньше я так не думал, а вот теперь знаю точно. Он разговаривал со Стивеном Спраузом про touch tag: ребята, которые играют в американский футбол, стали использовать одежду с липучкой «велкро», и теперь достаточно отстегнуть эту липучку и не нужно блокировать игрока, отбирать мяч, не нужно носить наплечники. В общем, они работают над балетом «Флюоресцирующий апельсин», и его ребята придумали светящийся снег. Когда Ульрик сказал мне, что у него нет времени этим вечером пойти выгулять свою собаку, я воспользовался агрессивной манерой Хизер и заявил ему: «Тогда отчего бы тебе не взять собаку с собой на сцену, пусть она на ней и сделает все свои дела, никто и не заметит». Я всем рассказывал про проект балета под названием «Душ», который придумал уже давно: после очень интенсивного танца обнаженные танцоры влезают под душ, а потом принимаются брызгать на зрителей. Танцоры из балета поначалу были тихими, но потом, после десяти бокалов вина, разошлись. Стивен Спрауз показывал, как он умеет писа́ть наоборот, он такой умный и у него совершенно прелестный почерк. А дальше случилось нечто нереальное. В ресторан пришла группа школьников лет восьми – целый автобус, человек пятьдесят, они все вокруг заполнили, и бар, и вообще все. Мы спросили, что они тут делают, и они сказали, что ходят из одного бара в другой, потому что им дали в школе такое задание: написать про то, что такое бар. Они жутко шумели и галдели. Они сказали, что потом поедут в «Нелл».

Понедельник, 12 января 1987 года

Заходил Шон Леннон. Я каждый год делаю его портрет, раз в год. Он совершенно замечательный. Сходили с Дэвидом Уитни на ужин в «Кастельяно» (такси 6 долларов), но без Филипа, который ужинал сам по себе, с какими-то шишками. Дэвид по-прежнему напоминает, что хотел бы жениться на мне, и вот теперь, когда, как мне стало известно, сколько у него картин Джаспера Джонса, в этом, пожалуй, действительно появился смысл. Он устраивает сейчас выставку Дэвида Салла в музее Уитни. Рассказал, что Джаспер свалился с дерева в «Ла Саманна» на острове Сен-Мартен, отделавшись, правда, всего лишь переломом запястья. Он и Раушенберг больше не пьют, так что оба, надо думать, будут жить вечно.

Вторник, 13 января 1987 года

Пришлось пойти в «Фуд эмпориум» на 70-й улице и Вест-энд-авеню на это мероприятие «Пасхальные ярлыки»[1552], которое помог организовать док тор Крицик, наш красавец-ветеринар: в некоторые пачки утренней каши «Миндальный восторг» положили по сто долларов, и нужно было искать их по всему магазину. Ну точь-в-точь как искать яйца на Пасху (такси 4 доллара). Никого из знаменитостей не было, хотя приглашали многих. Был разве что какой-то каратист. Зато там вдруг появился великий и неповторимый Эдди Фишер[1553], он большая знаменитость и он такой клевый! Выглядит моложаво, очень некрасив, но такой клевый! И я теперь понимаю, почему Кэрри Фишер вышла замуж за Саймона[1554], – потому что он как Эдди, только без кудряшек. Если бы я познакомился с Эдди в шестидесятые, мы бы с ним стали закадычными друзьями. Сейчас он занимается благотворительностью. Первое, что он сказал, было: «А ты ведь тогда написал мой портрет». Это он про тот портрет, который я сделал в 1962 году, первая полоса газеты с ним и Лиз[1555]. Я рассказал ему про всех своих докторов-литотерапевтов и про мануальных терапевтов, и его это очень заинтересовало, а позже, когда я уже уходил из офиса, в пять часов – мне нужно было уйти пораньше, – он позвонил нам, нашел номер телефона Interview, так что я ему обязательно перезвоню. Ну до чего же клевый парень! Та к или иначе, вернемся к началу: мы прошли через весь магазин, и я нашел только одну пачку, Крицик нашел десять, а Эдди – две, и я отдал ему свою, чтобы у него было три. Когда я уходил, они предложили подвезти меня, но я был такой величественный, что гордо отказался от машины, а следовало бы, на самом деле, согласиться, потому что на улице был ужасный ветер (газеты 5 долларов, телефон 2 доллара, такси 5 долларов).

Среда, 14 января 1987 года

Прекрасный теплый день. Пешком добрался в офис, к нам на ланч пришел Иэн Маккеллен, ланч организовывал Фред, а еще была Сара Джайлс из «Вэнити фэйр». Он, этот Иэн, такой славный, и пьеса, в которой он играл, «Дикий мед», только что прошла в последний раз на Бродвее[1556], а я так хотел ее посмотреть: в телерекламе она производила сильное впечатление. Поехал – вместе с Сэмом и Леном – на вечеринку Долли Партон в «Готэме» (такси 3,50 доллара). Долли приехала одновременно с нами, она выступила с речью и сказала, что этот прием устроен в честь того, что она подписала договор с компанией «Си-Би-Эс рекордс», хотя целых двадцать лет записывалась на «Ар-Си-Эй». Ей вот-вот исполнится сорок один год, выглядит совершенной красавицей, но как будто все у нее искусственное. Она ведь довольно субтильная, а грудь такая большая, что это наверняка импланты, потому что невозможно быть такой худенькой с таким здоровенными дынями – уверен, что с возрастом они бы уменьшились. Барри Диллер пришел с Кельвином и Келли, был еще Дэвид Бреннер.

Долли была очаровательна. Там был Дэнни Филдс, и я сказал ему, что хотел бы записать на магнитофон историю его жизни, он ответил, что с удовольствием. Все сотрудники «Дитейлз» были на этом приеме, и у них вышел новый номер с фотографиями Стивена Сабана, которые он сделал в 1965 году в фотоавтомате, когда мы были в университете штата Пенсильвания, на первой моей выставке. В то время он, наверное, был еще студентом, и он попросил меня подписать одну картину, Эди подписала другую, а Джерард подписал третью. В журнале фотографии напечатали на целом развороте, выглядит все замечательно. Там была Энни Флэндерс и Майкл Мусто. Джеймс Сент-Джеймс был на каблуках в десять сантиметров, как и Долли. Еще там был один чернокожий парень по имени Чайлдс, а представился он так: «Меня зовут Сидэр Бар» – он имел в виду, что всегда ошивался в этом самом баре «Сидэр», и потом он взглянул на юнца Сэма, который сидел неподалеку от нас с этим своим презрительным выражением лица, и сказал только: «Когда вижу эту молодежь, одно могу сказать: “За прошлые ошибки нужно платить”». И он совершенно прав – Сэму нужно многое понять и многому научиться, и я могу лишь надеяться, что у него получится. Я его избаловал, потому что брал с собой повсюду, на самые гламурные встречи и вечеринки, хотя он вовсе не был готов для такого. А теперь он считает, что все это ему доставалось по праву, вот и ведет себя со всеми нахально. Потом мы с Пейдж пошли пешком в «Нелл». Стояла чудесная погода, около десяти градусов. В «Нелл» все так элегантно. Там был Фред с Иэном Маккелленом и его, надо думать, бойфрендом Шоном. А у стены сидели Клаус фон Бюлов и Козима и Андреа Рейнолдс, а сама Нелл ходила всюду и фотографировала всех – как, например, Фред отключился на диване. У нее есть смешная фотография: Таки [Теодоракопулос] шепчет что-то на ухо Бобу Колачелло, а Энтони Хейден-Гест[1557] пытается подслушать. Там еще был Стинг, он теперь носит одежду от Черутти, и Нелл спросила его, как вообще началась его карьера и все такое, и он стал что-то рассказывать и вдруг говорит: «А потом Энди сделал меня звездой». Наверное, мы были первыми, кто поместил его на обложке журнала. Он сказал, что хочет теперь играть в пьесах. Я вообще-то не понимаю, зачем Стинг снялся в фильме про Франкенштейна – в «Невесте». Вот если бы там был поющий Франкенштейн, тогда да – это было бы здорово! Потом Нелл встала со своего места, и к нам тут же подошел Боб Дилан, он присел рядом и сказал, что только что видел выставку моих фотографий в галерее Миллер, пришел прямо оттуда. Потом Нелл вернулась и сделала вид, что она понятия не имеет, кто он такой, – сказала, что это ее место. Я хочу, чтобы Нелл фотографировала для Interview, но она снимает только на цветную пленку, поэтому я оставил ей несколько катушек моей черно-белой.

Я познакомил фон Бюлова с Нелл, а потом с Диланом. По ходу дела я потерял свой шарф и был очень рад этому, потому что он мне страшно не нравится. Но он все же нашелся. Этот кашемировый шарф я заказал у подруги Бриджид, которая связала его на машинке, и он должен был заменить мне тот, красный, который я потерял – подарок Хальстона, но он получился очень тяжелым, а шарф Хальстона был очень легкий. Пейдж привезла меня домой в два часа ночи. Бедняга Бесс Майерсон отстранена от своих обязанностей. У нее очень большие неприятности, потому что она, говорят, дала взятку судье, чтобы снизить сумму алиментов для своего женатого бойфренда. Я не могу поверить, отчего все эти мужчины сцепились из-за женщины шестидесяти лет[1558].

Пятница, 16 января 1987 года

Я даже думать не могу о том, чтобы ехать в Европу. По телевизору в новостях сказали, что в России на этой неделе так холодно, что там мажутся медвежьим жиром, чтобы не обморозиться.

Поехал в аптаун на вернисаж Дэвида Салла. Там были Бруно и Йойо. Все работы сделаны под шестисятые: что-то от Джима Дайна, что-то от Раушенберга, от Джаспера, от меня – все соединено вместе, умело и красиво. Интеллектуальненько.

А Сэм Уэгстафф на днях умер.

Потом я поехал в «Мистер Чау» на ужин в честь Салла (5 долларов). Там собрались все галеристы. Мэри Бун хочет устроить мою выставку – показать серию «Роршах». А в «Войс» хорошая рецензия на выставку моих фотографий. Я все еще хочу сделать выставку «Худшее от Уорхола», то есть показать все то, что у меня совершенно не получилось. Мне, правда, придется [смеется] еще больше понаделать всякого такого для этой выставки. Бруно захотел сидеть рядом с Робертом Мэпплторпом, а мне как-то не хотелось. Он ведь болен. Я сел в другом месте.

Суббота, 17 января 1987 года

Сделал последнюю запись в Дневник вместе с П. Х. до поездки в Европу, где все еще ужасно холодно. Пошел в офис и работал до семи вечера, а потом Пейдж заехала за мной, и мы отправились прямиком на вернисаж Кита Харинга. Интересная выставка, работы выглядели по-новому, не как у других, и можно было подумать, что он хотел показать много разного, а для этого работал быстрее, поэтому то, что у него получилось, не было запланировано. Йоко со своим Сэмом пришли на вернисаж, а Шон не пришел: Йоко сказала, что он отправился на день рождения, что он уже достаточно большой, чтобы самому решать, куда ему хочется пойти. Позже я все-таки спросил Кита: «Слушай, а где же Шон?» Чтобы убедиться, что он заметил отсутствие Шона. Ткнуть его носом. Наверное, это было гадко, но только [смеется] я ведь все еще ревную его: меня задевает, что Шону Кит нравится больше, чем я.

Воскресенье, 18 января 1987 года – Нью-Йорк – Париж

Погода в Нью-Йорке отличная, и мне так не хотелось уезжать. Встал в шесть утра, упаковал вещи. Старался ни о чем не думать. Чемодан получился слишком тяжелый, не знаю, почему. Я никогда не переодеваюсь, пока я в отъезде, и в дороге никогда не моюсь в душе. Ночью я просто засыпаю прямо в одежде. Крис Макос заехал за мной в десять. Мы еще забрали Фреда, он был готов вовремя. Приехали в аэропорт (шоферу 60 долларов). Надел на себя несколько слоев одежды.

Прилетели в Париж. Нас встречал шофер по имени Фредди. Заехал в отель «Ленокс». Номер Криса, разумеется, лучше моего – так что ничего нового. Холод в номере ужасный, но сам номер славный. Небольшой, но славный. Весь такой симпатичный, по-старинному французский, деревянный. Мы дошли по льду до «Кафе Флор». Там съели несколько сэндвичей, вот и все. Мы там были единственные посетители, после нас его закрыли (35 долларов). Вернулись в отель, и я тут же заснул, даже не выключив свет. Крис поступил умно: потребовал в свой номер два обогревателя.

Понедельник, 19 января 1987 года – Париж

Поехали в Бобур, благодаря Крису нас пустили без билетов, посмотрели выставку Шнабеля, она выглядела замечательно, а он выглядел как талантливый художник, потом мы пошли на японскую выставку, и там у меня создалось впечатление, что они все копируют западные образцы, причем очень много у Фрэнка Ллойда Райта. Ланч был в элегантном кафе (35 долларов). Я пошел в туалет, а там чудесное помещение: большие стеклянные панели, за которыми течет вода, а писать надо на стекло. Та к современно, просто чума. Если бы Крис не предупредил меня, я бы и не понял, куда писать. Выглядит как фонтан.

Вторник, 20 января 1987 года – Париж

Случайно встретил фотографа Арта Кейна и провел с ним некоторое время. Он сказал, что снова женился, его жена – француженка. Столкнулся с Фредом, кое-что поел в «Кафе Флор» (15 долларов). Купил журналы, выбрал последние номера самых хороших (20 долларов). Пытался позвать кого-нибудь на ужин, но никто не брал трубку, я звонил Джеймсу Брауну и всем этим ребятам. Крис посмотрел на наши авиабилеты и вдруг заметил, что у нас рейс не в Милан, а в Рим, и я решил, что больше мы к этому агенту обращаться не будем. Крис принялся звонить, чтобы поменять билеты. Я не сразу лег спать – читал журналы.

Среда, 21 января 1987 года – Париж – Милан

Нас встретили полицейские и провели через таможню и всякое такое, потому что Лиза Солтилис была с Йоласом, и она договорилась с полицией, что они все для нас сделают. Если бы мы везли с собой марихуану или наркотики, все было бы так легко и просто… Она была дружелюбна, но позже мы услышали дикие истории про то, что ее муж держал Йоласа в сумасшедшем доме. Я обнаружил Йоласа в VIP-зале. Он был похож на маленькую старушку, весь завернут в ткань. Мы узнали позже, что он вышел из больницы только для того, чтобы встретить нас в аэропорту. Потом вся эта история начала раскрываться во всех деталях. Йолас представлял меня в банке «Кредито-Вальтелинезе». «Александер Йолас представляет Энди Уорхола». Он, наверное, получил деньги за то, что «представил» нас. Моя выставка «Тайная вечеря» закрывалась в этот день, а другая моя выставка открывалась, поэтому было много паблисити. Йолас был ужасно славный. Его надо было отвезти назад в больницу. Лиза повезла нас в отель. У нас были прекрасные номера. В отеле «Принчипе ди Савой». Кристофер занял лучший номер – с телевизором. Номер Фреда дальше по коридору (носильщику 10 долларов, журналы 25 долларов, официанту 5 долларов). Позвонила Даниэла Морера, она взяла все заботы на себя. Она сказала, что у нее грипп, и я понял, что обязательно заболею – заражусь от нее. Ездили в галерею, работали с прессой и с телевидением. У нас собственная машина, причем круглые сутки.

Четверг, 22 нваря 1987 года – Милан

Поехали в галерею к одиннадцати утра, на пресс-конференцию, там было 250 человек корреспондентов. Страшно и глупо. Ну ничего, справился и с этим. Подписал много плакатов. Потом у нас было свободное время. Ланч с Джанни Версаче, поехали в его замок. Это старый замок Риццоли. Большие римские и греческие статуи, которые Сюзи Франкфурт заставила его купить. Все там величественное, огромное, шикарное. Нам очень понравилось. Потом вернулись в галерею, чтобы провести еще одну пресс-конференцию – в половине пятого. До половины девятого был вместе с Даниэлой, которая кашляла прямо мне в лицо, пока я давал автографы. Джанни сделал костюмы для «Саломеи» Боба Уилсона в «Ла Скала». Он достал нам билеты, чтобы я мог улизнуть с открытия собственной выставки, когда устану. В конце концов Фред отобрал у меня ручку и вытащил меня наружу.

Сидели в ложе, смотрели оперу, потом пришлось пойти на ужин в мою честь. Там я встретил первую подругу Джерарда Маланги, ту, о ком он и написал все свои стихи, – Бенедетту Бардзини. Она была с мужем и выглядела такой величественной. Я много ел, а Даниэла все кашляла мне в тарелку. Целых два дня я сопротивлялся ее гриппу, хотя она и разговаривала со мной, дыша прямо мне в лицо, но в конце концов сдался и – заболел. Ушел домой совершенно обессиленный.

Пятница, 23 января 1987 года – Милан

Проснулся со странным ощущением в теле, читал газеты (официанту 5 долларов). Даниэла собиралась приехать, чтобы повезти нас на ланч, но я до того устал, что решил: лучше остаться в номере и немного поспать. У меня поднялась температура, 37,8 градусов, так что я принял витамин С, но тут запротестовал мой желудок: слишком много кислоты. Мне позвонил Йолас, сказал, что скоро приедет ко мне, и в результате я так и не смог как следует выспаться. Даниэла пошла в ресторан с Крисом и Фредом, и они после этого принесли мне лекарства из аптеки, но оказалось, что все это антигистаминные препараты, которые придавали мне бодрость, а вовсе не помогали уснуть, так что день выдался ужасный, хотя и быстро закончился.

Йолас выглядел нормально. Фред остался еще на день, чтобы обсудить с Йоласом дела. Зашел Крис, заказал для меня суп и каждую минуту мерял мне температуру, которая то поднималась, то падала. Затем он отправился развлекаться, с большим удовольствием танцевал в дискотеках, а я без конца принимал валиум, потому что все никак не мог заснуть. Температура снизилась. Посмотрел телевизор, попытался уснуть, нужно было подготовиться к тому, чтобы утром встать в шесть часов.

Суббота, 24 января 1987 года – Милан – Нью-Йорк

Проснулся в Милане. Всю ночь не спал, хотя принял таблетки, которые мне купила Даниэла. Но они лишь высушили меня изнутри, суппозитории тоже не помогли, хотя жар спал, поэтому я думаю, что у меня, наверное, был все же такой грипп, который длится одни сутки. Я принимал витамин С и даже аспирин. Кристофер снабжал меня супом и хлебом. Но таблетки эти как будто застряли во мне, и так всю ночь. Я возненавидел Даниэлу за то, что она заразила меня этим гриппом, и за эти дурацкие таблетки. Правда, я и валиум принимал как сумасшедший, и ничего, никакого эффекта не было, но утром я почувствовал себя хорошо. Выехал из отеля (администратору 50 долларов, швейцарам 25 долларов, носильщику 10 долларов, шоферу 100 долларов, журналы 20 долларов). В аэропорт доехали легко.

Пока мы летели, произошло невероятно важное событие – обо мне написали в «Интернэшнл геральд трибьюн», а я даже не озаботился вырезать заметку. Мне просто было совершенно все равно. Вот в каком я состоянии был. Может, потому, что я все еще чувствовал себя больным, но мне было наплевать. А Крис заметил, что та дама в Милане, которая была такой славной, и любезной, и замечательной, и шикарной, пока интервьюировала меня, – понаписала потом какие-то жуткие гадости.

Прилетели в Нью-Йорк, нас ожидал шофер (машина 70 долларов). Я не взял чек. Все потому, что в самом деле плохо себя чувствовал.

Воскресенье, 25 января 1987 года

Пейдж была очень мила, принесла суп, хлеб и десерт из «Кафе Кондотти». Она действительно делает куда больше, чем от нее можно было бы ожидать, у нее столько энергии, она совсем как Крис, за исключением того, что Крис всегда старается только для себя, а Пейдж – для других. Я понимаю теперь, отчего она расстраивается, когда что-то не случается как надо: ведь она так много сил отдает другим. Миссис Акино на Филиппинах, вся такая величественная, улыбчивая, а ее охранники убили во дворце целых тринадцать человек. Почему они не стали стрелять поверх голов? Или не использовали слезоточивый газ? Сразу вспоминаешь, что коммунисты поступали так с другими коммунистами, чтобы заварить кашу. Или еще зачем-то.

Это было воскресенье матча «Супер-боул», и когда видишь зрителей на трибунах, понимаешь: футбольные матчи на самом деле – самое лучшее место для того, чтобы встретить настоящих крутых мачо. Если Пейдж хочет познакомиться с мужчинами и выйти замуж, ей нужно ходить на матчи по американскому футболу, а вовсе не на балет! Или в боулинг в Бруклине: Манхэттен слишком утонченный. В театре «Джойс тиэтер» для меня отложили билеты на представление, где Роберт Лафосс[1559] как приглашенный солист выступает в балете, поставленном Кэрол Армитедж. Для этого балета ее бойфренд Дэвид Салл сделал костюмы, он – художник-постановщик. После Пейдж организовала ужин в «Индошин» с представителями Нью-Йоркского городского балета – это насчет занавеса, дизайн которого они хотели бы заказать мне. Ужин то ли без четверти десять, то ли в десять.

Телефон все звонил и звонил, а у меня сильное расстройство желудка – не нужно было есть десерт, который принесла Пейдж. Позвонил Кенни Шарф, убеждал купить земельный участок в Бразилии, и я уже был готов послать ему чек, но вспомнил, как Фред наорал на меня по этому поводу, пока мы с ним были в Европе. Он уверял, что это – операции на черном рынке, все делается без договора, без какого бы то ни было доказательства, что ты в самом деле владелец этой собственности. Но зато так дешево! И Пейдж хотела бы поучаствовать в этой сделке, она хотела слетать туда на неделю и увидеть все своими глазами. В общем, можно заполучить [смеется] собственную кокосовую пальму. Правда, там, говорят, слишком много убийств происходит, а еще могут твой участок земли в любой момент отобрать. Но, боже ты мой, до чего же дешево! Мы со Стюартом пошли в «Сотбис», там битком, в этот день продавали вещи, имевшие отношение к культуре и быту Америки. Там был Джейми Уайет, а Филлис не было, и он постарел, утратил свое мальчишеское очарование, раздался и стал высокомерным. Потом я почувствовал себя нехорошо, поэтому пошел в аптеку и купил маалокс.

Позвонил Питер Уайз, я так и знал, что он позвонит, потому что, как я слышал, ему хотелось бы сделать работу для Стюарта Пивара. Правда, после того как он не послушал меня, а послушал Кента Клайнмена, я думаю, что он просто-напросто глуп. Я уже рассказывал Дневнику про это? Про крупную ссору, которая вышла у меня с Питером? Ну, я же был его хорошим другом вот уже шесть лет, и вот я ему сказал о чем-то, что мне точно известно, а он вдруг говорит: «А Кент совсем не так это все описывает», и я тогда сказал: «Понимаешь, если я говорю, что что-то – красного цвета, а ты видишь, что это не так, ты все равно должен верить мне, потому что мы с тобой – друзья». Я ему сказал, что если он не доверяет мне, то пусть спросит Фреда, и он взял да спросил, и вдруг оказалось, что я был прав, но мне одному он не поверил, и я так на него за это разозлился, решил, что это просто ужасно. В общем, когда он вчера позвонил, наш с ним разговор так и не дошел до той работы, которую он хотел бы сделать для Стюарта, хотя я-то понимаю, чего именно ему хочется. Еще я теперь нанял приятеля Криса по имени Кен, чтобы он заходил за мной по утрам, он теперь будет моим новым телохранителем. Он очень красивый высокий парень, блондин. Из Флориды.

В общем, потом я поехал в этот «Джойс тиэтер», и Тама ждала нас около входа, она приехала из Принстона (билеты 40 долларов). Постановка кошмарная, но Роберт Лафосс очень профессиональный танцор. Потом, после балета, я не мог даже думать о том, чтобы пойти ужинать в «Индошин», поэтому просто купил во фруктовом ларьке ананас, бананы и яблоки и поехал домой. Шофер попросил у меня автограф, так что пришлось дать ему на чай больше обычного (такси 9 долларов). Потом я сделал сок из всего купленного, но это заняло столько времени, что лучше бы я пошел на ужин: ведь нужно было все пропустить через соковыжималку, а потом еще вымыть ее. Принял снотворное и спал всю ночь. Проснулся в шесть.

Понедельник, 26 января 1987 года

Кен зашел за мной, было слишком холодно, чтобы ходить и раздавать Interview, поэтому мы не взяли с собой ни одного экземпляра (журналы 6 долларов). Поехали на Вест-Сайд к доктору Ли (такси 4 доллара).

Наша обложка с Чарли Шином вышла как раз когда нужно. Сейчас очень популярен фильм «Взвод». Да, еще: формат Interview немного уменьшится, сказала Гейл. Из-за новых почтовых тарифов, что позволит нам экономить двадцать тысяч долларов в месяц. Наверное, большой формат уже не так важен для журнала – но я даже не понимаю, что тогда важно.

Пейдж сказала, что в среду и четверг она организует крупные приемы для рекламодателей в ресторане, вечером, а Никки Хэскелл позвонил и пригласил меня на несколько вечеринок в «Туннель», как раз в эти дни. Я не понимаю, зачем мне эти приемы для рекламодателей – ты жертвуешь целым вечером только для того, чтобы попытаться получить одну рекламу. С другой стороны, ты встречаешься с разными людьми, знакомишься с ними поближе, и это может привести к какому-то другому бизнесу.

Позвонил Ник Роудс, хотел пойти со мной на ужин. Я поехал на такси в «Иль Кантинори» (5 долларов). Но когда там готовит не сам Пино, еда ужасная. В ресторане еще была Элизабет Зальцман со своим новым бойфрендом – это Гленн Дьюбин! Та к было странно видеть его с ней, они все целовались-миловались. У него, по-видимому, все же есть кое-какие деньги, а я в этом что-то не был уверен, пока он был с Бьянкой. Они только что летали на «Супер-боул» в частном самолете, ночевали в отеле «Беверли-Хиллз» и вернулись на следующий день. Ко мне присоединились Саймон Ле Бон и Ник Роудс (ужин 240 долларов).

Да, а еще я разговаривал по телефону с Гленном О’Брайеном – про то, что шестидесятые возвращаются – вроде бы он про это пишет статью для E L L E, он забавный, с ним интересно разговаривать.

Вернулся домой и в полночь зазвонил телефон – это был Билли Нейм. Я не говорил, что он уже не раз звонил? Он опять живет в Поукипзи и организует встречу друзей по шестидесятым годам, работает на трех работах, он заместитель шерифа и так далее, он болтал без умолку – «Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, дорогой» – и все говорил, как к нему приедут Джерард [Маланга] и Ингрид Суперстар, и они отвезут меня туда на машине, устроят эту встречу в доме Стивена Шора, который теперь работает в Бард-колледже, ну и всякое такое. Только мне все же придется сказать Билли, что я не в силах снова встречаться с тем, что уже давно закончилось. Когда я вошел в дом, то даже не поглядел, на что наступил, ну и оказалось, что пока я с ним разговаривал, измазал ботинки в собачьем дерьме.

Вторник, 2 7 января 1987 года

Мэнсона показали в «Тудей шоу», и он сказал, что жалеет, что убил так мало, а мог бы стать по-настоящему великим, если бы убил всех. На его содержание в заключении тратят столько денег, нужно было бы просто его казнить. Мишель Лауд вышла на работу, она вернулась из отпуска и сейчас сшивает на швейной машинке порнографические фотографии, которые я наснимал, нужно будет позвонить в офис и сказать, чтобы все это припрятали куда-нибудь, потому что весь наш молодняк, те, кто у нас теперь работает в офисе – а ребят из Interview я даже уже не знаю, – они могут просто вызвать полицию. И тогда точно снова начнутся шестидесятые. Готов поспорить, что тебя могут арестовать за то, что ты делаешь порнографические фотографии – ну, если захотят, конечно.

Среда, 28 января 1987 года

Ховард Рид сказал, что к нему приходил Виктор Бокрис взять интервью для своей книги обо мне. Я удивлен, что Ховард смог дать интервью – он ведь ничего обо мне не знает.

Познакомился с парнем по имени Кэл, он красив, хотя у него лишь половина зубов, он курьер, а они всегда одеваются лучше всех, вот только что сделали этот кинофильм с Кевином Бейконом про курьера на велосипеде, но никто пока не делал больших принтов с курьерами. Кэла уже несколько раз сбивали автобусы.

Четверг, 29 января 1987 года

В половине десятого я выскочил из дома, потому что обещал Фиби Кейтс, что пойду в «Хард-рок кафе» на благотворительную акцию для «Кавенант хаус», приюта для несовершеннолетних ребят, убежавших из дома. Пошел я с Кеном. Он симпатичный, вот разве что медлительный. Но ходит пешком лучше, чем Тони, а еще всегда выбирает прохожих с приятной внешностью, чтобы предложить им Interview. Там была Матильда Куомо.

Потом поехал на такси к Крису Макосу, чтобы сфотографировать обнаженных моделей (4 доллара, плата за позирование 300 долларов). Фотографировал с часа до трех, и пока там был, слышал, как Крис позвонил Пейдж, поэтому я взял трубку, чтобы сказать ей, что «Ла ви ан роз», наверное, будут давать рекламу, а она принялась на меня кричать, что я не появился на очень важном ланче для рекламодателей – ну просто как будто она моя жена, которая только и умеет, что пилить. И еще обвинила меня в том, что я поехал к Крису только для того, чтобы делать порнографические фотографии мужчин, и хотя это в самом деле так, я ведь делал все это для работы! То есть я пытаюсь работать, чтобы что-нибудь заработать. Ведь в офисе немало голодных ртов, и их все нужно кормить! Мне нужно подпитывать бизнес, чтобы он продолжался! И эти порнографические снимки мне нужны для выставки. Ведь они же работают.

Суббота, 31 января 1987 года

Пейдж запланировала для рекламодателей ужин в «Кафе Рома». Работал до восьми вечера (такси 7 долларов). Хизер Уот тс хотела встретиться с самым бедным парнем в Нью-Йорке, потому что она столько времени проводит с Энн Бэсс, и тогда Стивен Спрауз привел для нее симпатягу-курьера, у которого татуировка в тридцать сантиметров. Для нас составили два стола в передней части заведения, но в баре оказался какой-то тип, вылитый мафиози, который стал вдруг отпускать какие-то замечания насчет панковской прически Стивена, и Стивен до того перепугался, что ушел, а потом Пейдж пошла к этому типу и начала его чехвостить, и она в этом преуспела, почти попала в историю. А он – такой бык-латинос ростом под два метра. Огромный. В общем, потом Питер Мартинс решил, что пора пойти туда и защитить Пейдж, за ним поднялся и Джок Сото, а я думал лишь об одном: что этот качок-мафиози может уничтожить весь цвет Нью-Йоркского городского балета. Было страшно. Из того угла без конца только и слышалось: «мудак», «жопа» и все такое. Хизер очень понравилось. В общем, Питер показал себя настоящим мужчиной, защитил Пейдж, но когда этот шкаф наконец убрался, он, едва переводя дух, рухнул на свой стул и сказал: «Пейдж, я с тобой больше никогда не пойду в ресторан – из-за тебя одни неприятности».

Отвез Вилфредо домой, а сам отправился к себе и лег спать (такси 6,50 доллара).

Понедельник, 2 февраля 1987 года

За мной зашел Кен. Приятеля Стюарта, Кристофера О’Райли, пианиста, упомянули в «Нью-Йорк таймс», в статье про виртуозов.

А Либераче при смерти. Он ведь выглядел таким здоровым, правда? Ну, когда заходил к нам в офис в прошлом году.

Я позвонил Нелл, чтобы попросить ее на этой неделе выступить ведущей в нашем телешоу, но она сказала, что разговаривает по другой линии с Австралией и что сразу перезвонит, но так и не перезвонила – мне кажется, это странно.

Звонили разные люди, говорили, что пишут мою биографию. Фред сказал, что мы против, но они сказали, что все равно будут писать.

Работал весь день, а потом за мной заехали, забрали на торжественный прием в ресторане «Сейнт», его давала часовая фирма «Рейдо», и у них все было построено вокруг моей картины, и там пела сама Сара Вон[1560]. Мы все боялись там что-либо есть, потому что «Сейнт» слыл заведением для голубых, еще с тех пор, когда там был гей-дискоклуб. Там царит полутьма, а они еще подают еду на черных тарелках.

Но там пела Сара Вон, и она совершенно великолепная – толстая, потная, но какой же у нее голос! А потом нас пригласили в ее комнату, провели нас туда, мимо всех этих каморок, в которых раньше занимались сексом. Мы затаили дыхание. Мы сказали Саре, что она совершенно замечательно пела, но ее интересовал только ее стакан, и она сказала кому-то: «Ну-ка, открути колпачок на бренди» или что-то вроде того. Она будет петь в апреле в «Блю ноут». Потом мы проголодались, Пейдж, я и Вилфредо, и пошли в заведение под названием «103» по соседству, на Второй авеню, и, по-моему, вот куда нам нужно водить людей на ужин, потому что за три порции чая, «Кока-колу», два сэндвича и порцию «чили кон карне» мы заплатили всего 11 долларов! Может, они ошиблись? Оставил им хорошие чаевые (20 долларов). Еще мы познакомились с несколькими официантами для Вилфредо – он ведь организует для Interview съемку в Атлантик-сити, и ему нужны модели.

Вторник, 3 февраля 1987 года

Кен зашел за мной, и он – то что надо, потому что он большой, сильный и может сам нести все номера Interview. Мне остается только подписывать их. Такой был чудный день на улице. Так не хотелось идти на работу, вот мы и отправились что-нибудь съесть (15 долларов, телефон 2 доллара, газеты 2 доллара, такси 7,50 доллара). Никого из знакомых по дороге не встретили.

Наконец перезвонила Нелл, и когда я попросил ее поучаствовать в нашем телешоу, она ответила, что должна сначала посоветоваться с партнерами, но, по-моему, она просто хотела обдумать мое предложение. По-моему, она похожа на Энн Магнусон, вот почему она все никак не добьется успеха. Ну, в шоу-бизнесе. Они совершенно одинаково себя ведут – в последнюю минуту вдруг начинают чудить, не хотят что-то там «выдать» или «проговориться», а в результате вообще ничего не делают. Им же нужно побольше светиться.

Среда, 4 февраля 1987 года

В «Пост» напечатана фотография Ингрид Суперстар с большой статьей про нее, и называется все это – «Пропала звезда Уорхола»[1561]. Я решил было, что она поехала на эту самую встречу, которую устраивал Билли Нейм. Интересно, это Джерард все скормил газетам, лишь бы его имя упомянули? Бриджид мне даже не сказала, что нам из газеты уже звонили насчет Ингрид. Я-то бы точно забеспокоился, что Ингрид неизвестно где. Нам названивали раньше из журнала «Пипл», потому что они делали статью про Айви Николсон, вот и хотели, чтобы я что-то им рассказал, но я лишь попросил Бриджид передать в «Пипл», что мы «никогда о такой не слышали», но только потому, что это Айви, а вот об Ингрид я бы начал беспокоиться. Ох, боюсь, что с ней что-то случилось. Сказано, что она вышла из дома купить сигарет, но так и не вернулась. Это в северной части штата Нью-Йорк. Еще репортер из «Пипл» заявил, что Айви «снова возвращается», но только в каком же, интересно, качестве? Неужели она все еще может быть моделью? Интересно, как она теперь выглядит?

Приходила Альба Клементе, чтобы сфотографироваться для портрета, и она такая красавица! Я фотографировал ее обнаженной. Андре Балаш пригласил меня на просмотр «Черной вдовы» с Деброй Уингер и Терезой Рассел у себя в «Дитейлз». Поехал на такси (5 долларов) на 58-ю улицу и Третью авеню. Фильм никакой, лесбийский. Единственное, что меня заинтересовало, так это брошь в виде паука «черная вдова», которую героиня получила в подарок на свадьбу, – интересно, это настоящая брошь или бутафория? Я взглянул через проход на П. Х., и она, как оказалось, думала о том же самом.

Четверг, 5 февраля 1987 года

Пошел в E.A.T., и наша любимая официантка дала нам добавку (на чай 15 долларов). Я все съел, и это было ошибкой (телефон 0,50 доллара, газета 1 доллар, такси 5 долларов).

А потом, уже в офисе, у Сэма оказались картофельные чипсы с уксусом и солью, и я съел их очень много, потому что у них такой необычный вкус. Винсент занимался съемкой телешоу, и никого из знаменитостей нам не удалось вызвонить, поэтому мы использовали в качестве ведущей хорошенькую манекенщицу. Но когда снимали мои сцены с ней, я сидел в неудобной позе, настолько неудобной, что у меня все заболело, и боль так и не прошла потом. Пейдж дома, она болеет, поэтому у меня был свободный вечер – никаких ужинов для рекламодателей, мы с Сэмом решили пойти в кино, а потом к нам захотел присоединиться Джон Райнхолд, но только сначала, за ужином, нам нужно было поговорить про ювелирный бизнес. Пошли для этого в «Ниппон» (такси 6 долларов). Поговорили, поели, а потом решили пойти посмотреть комедию «Бешеные деньги» с Бетт Мидлер, потому что на этой неделе этот фильм был самым кассовым, однако когда мы выходили из ресторана, я вдруг почувствовал резкую боль и не смог идти дальше. Я перепугался, сказал, что в кино не пойду, и они меня отвезли домой. Я старался думать обо всем позитивно, чтобы разум восторжествовал над материей, и вот когда я оказался у двери собственного дома, это было просто чудо какое-то: вдруг все прошло! То есть вообще прошло, совсем – ничего не болело! Тут я пожалел, что не выждал несколько минут, потому что тогда мне не пришлось бы никому говорить, что со мной что-то не так. Но я вошел внутрь, выгнал собак из своей комнаты, потому что они мне мешали, принялись вовсю лаять, они же не понимают, что я человек психически неуравновешенный. Я заснул, потом проснулся, когда на экране телевизора уже появилась Джоан Риверс, и она в этой своей программе занималась чем-то странным: пыталась угадать, кто был убийцей, что-то вроде игры.

В общем, я теперь выкидываю всю эту нездоровую пищу. У меня был, наверное, приступ холецистита. Потом я вспомнил, что самый первый приступ у меня случился, когда Фред повез меня в «Уолдорф» познакомиться со старой миссис Вудворд, которой тогда было девяносто лет, – это, наверно, году в 1973-м или 1974-м, и тогда он отвез меня в больницу, и тут я вдруг вспомнил, что сейчас, на этой неделе, по телевидению показывают экранизацию романа «Две миссис Гренвил», его написал Ник Данн, и это на самом деле история Элси Вудворд[1562], так что я решил, что вот она – прямая связь с прошлым.

Пятница, 6 февраля 1987 года

Кен зашел за мной, и мы отправились с нашими журналами по Мэдисон-авеню. Стояла чудесная погода. Потом мы со Стюартом пошли на южный конец Бродвея, смотрели разные вещи, а потом он отвез нас в офис. Руперт закрывал свой офис, поэтому он не зашел к нам. Он наконец смог избавиться от этого здания на Дьюэйн-стрит, продал его за 1,1 миллиона долларов. Эти жильцы, молодые люди, которые там жили, они совершенно ужасные, не хотели выезжать. Руперт предложил им денег, лишь бы они выехали, однако они все равно оставались. Он продал здание израильтянам, так что теперь можно не сомневаться: эти их оттуда выкурят.

Работал всю вторую половину дня, а потом решил попытаться еще раз пойти на «Бешеные деньги». Со мной пошли Вилфредо, Лен и Сэм, и мы сначала отправились в «Ниппон», чтобы обсудить некоторые статьи в Interview, над которыми они сейчас работают (ужин 175 долларов). Не смогли попасть на «Бешеные деньги», потому что очередь была слишком длинная, поэтому пошли на другой фильм, про КГБ, это английское кино[1563], и мы все заснули, до того оно было скучное (билеты 24 доллара, попкорн 5 долларов). Вилфредо всех развез по домам (10 долларов). Я потом смотрел MTV, все ждал рекламу нашего телешоу в воскресенье, потом наконец-то увидел, какую рекламу они дали, и наше шоу показалось мне интересным, оно на тему «Романтические отношения».

Воскресенье, 8 февраля 1987 года

Стюарт заехал за мной в церковь, хотя потом мне было очень неловко выйти из дверей церкви и сесть в большой черный лимузин. Мы поехали на блошиный рынок, на 76-ю улицу, за книгами. Там один парень взял чью-то библио теку, у него было сорок коробок книг на продажу, он каждую неделю приносит по одной коробке, поэтому к нему занимают очередь с девяти утра. Я купил у него несколько книг, даже каталог Музея современного искусства 1962 года, когда де Менилы устроили там выставку, а я с ними еще не был тогда знаком. Стюарт каждый раз покупает старую шляпу и потом обязательно ее теряет. Ему нравится старая одежда – он обожает ее нюхать.

Мы собрались пойти на Джонни Мэтиса и купили билеты для Альбы Клементе и Джона Райнхолда, так что Стюарт отвез меня ко мне домой, потом в дверь позвонила Пейдж, она привезла для меня ананасы, но мне пришлось оставить их в прихожей, потому что я уже запер все двери. Она была в прекрасном настроении, такая энергичная, сразу же начала со своего этого: «Приве-е-ет!» Ох, это уж слишком. Ну, поехали в «Радио-сити» (такси 5 долларов). Пришлось целых два часа слушать хиты Генри Манчини, поскольку он открывал весь этот концерт, а значит, играли «Розовую пантеру» и все прочее, и это все было ну до того-о-о скууучно, а Пейдж без конца ахала: «Ну как же замеча-а-а-а-тельно!» Ей стоило бы немного понизить градус, я весь был на нервах, готов был надавать ей пощечин. Потом вышел Джонни Мэтис, и у него по-прежнему этот его узнаваемый голос. Я никогда раньше не замечал, что многое зависит от того, как держат микрофон. Потом концерт закончился, и он вышел на сцену еще раз и спел на бис. Потом мы уехали. Пейдж отвезла меня домой, и я опять смотрел MTV.

Понедельник, 9 февраля 1987 года

Утром, в страшную рань, я отправился к дантисту. Доктор Лайонс и его идеальная американская семья оказались в полном порядке. Потом Кен заехал за мной туда. Температура на улице быстро падала: стало куда холоднее, чем когда я только вышел из дома. Поехал на Вест-Сайд к доктору Ли (4 доллара, газеты 3 доллара).

Поехал на такси в даунтаун (6 долларов). Бриджид пришлось съездить домой, чтобы сделать матери укол морфия. Она вернулась через несколько часов, это не заняло у нее так уж много времени – но она ужасно расстраивается от одной только мысли, что ее мать уйдет на тот свет зимой, а значит, будут еще одни похороны в холодную землю: для нее уж лучше было бы весной. Я не понимаю, отчего Либераче не кремировали сразу же – надо было бы все сделать поскорее.

Я попросил Пейдж пойти со мной на презентацию духов Дайон Уорвик в клуб «Стрингфеллоу», и мы отправились туда вместе. Она принесла номер Interview для Дайон, потому что там было написано про ее духи, еще в прошлом году, когда они впервые появились, однако Жак Беллини вырвал этот номер из рук Пейдж еще до того, как она успела показать самой Дайон. Как оказалось, Дайон сама занимается рассылкой своих духов. Аромат у них как у лимонного торта со взбитыми сливками. Очень сильный. Там был сам Стрингфеллоу[1564] с дочерью, так что все прошло просто – сфотографировались со всеми и уехали. Дал на чай швейцару (5 долларов), потому что подумал, что это тот самый парень, который всегда ловил для меня такси около «Палладиума» и «Студии 54», но, оказалось, не он. Поехали в «Ниппон» (такси 6 долларов). Поужинали, было много бесплатной еды – платила Пейдж. Мы говорили про выставки, которые у меня будут в этом году, – еще одна выставка фотографий у Роберта Миллера, а потом некоторые новые картины у Мэри Бун. Я еще не знаю, что именно выставлять.

Наконец смог посмотреть «Бешеные деньги», и оказалось – так, ничего особенного: они даже не дали Бетт Мидлер сыграть хотя бы одну серьезную крупную сцену.

Вторник, 10 февраля 1987 года

Утром я купил столько всего – большие, уже загрунтованные, холсты, которым нужно будет еще найти место в офисе. Фред будет вопить, когда увидит, сколько места они занимают, – они ведь громадные.

В офис я попал рано. Винсент показал мне новое видео для шоу на этой неделе на MTV, и выглядит оно интересно, не так, как у всех, как бы с вывертом. Поехал на такси к Клементе (5 долларов). Я было думал, что у них постоянно бывают гости, а они сказали, что в последний раз приглашали гостей на ужин еще в тот раз, когда мы у них были. Там был Роберт Мэпплторп. Он выглядел очень здоровым, более здоровым, чем когда-либо прежде, и лицо не бледное, а розовое. По-моему, на нем испытывают новое лекарство, и я надеюсь, что он выживет. Мы вспоминали разных людей семидесятых годов. Я спросил про его давнюю любовницу – Патти Смит, и он сказал, что только что ее фотографировал, и тогда я сказал, что почему бы ему не отдать снимки нам в Interview, а он ответил, что уже отдал в Vogue. Это напомнило мне, как я купил номер «Пипл», а там статья про Айви Николсон – она теперь бомжует в Сан-Франциско, а ее сыновьям-близнецам уже исполнился двадцать один год. Она, правда, выглядит как самая красивая бомжиха на свете. Там сказано, что ей пятьдесят три года. Она сфотографирована в обтягивающем топе, на фоне стены, она сидит, вытянув ноги. Совсем как у Нико – все, что бы она ни надела, выглядит на ней правильно, поэтому обычно у нее вся одежда – лохмотья, но смотрится замечательно. Что-то типа хиппи, три кринолина и правильный [смеется] галстук, такой же драный, как и все остальное. Уехал в одиннадцать, меня отвезла домой Пейдж.

Среда, 11 февраля 1987 года

Фред позвонил, чтобы рассказать, что он узнал одну вещь: Боб Колачелло пишет книгу «про семидесятые», так что это было – э-э-э, ну, приятно, что ли, услышать.

Да, а Нэнси Рейган показали по телевидению, она читала одно из своих шести миллиардов писем про наркотики[1565] – читала и плакала, у нее по щекам так и катились крупные слезы, великолепное актерство, она не смогла бы натуральнее расплакаться из-за Рона или Дории. А Рон младший все еще не добился успеха, и все потому, что он не красавчик. Был бы красавчиком, у него уже была бы грандиозная карьера. А принц Эндрю стал таким безобразным, он похож как две капли воды на свою маму. Ну, давай-ка посмотрим, что у нас еще…

О’кей, я ходил к доктору Рийсу, он сейчас в Нью-Йорке. Выглядит гораздо моложавее, чем прежде, как будто пользуется «Греческим составом», чтобы избавиться от седины.

В общем, я от него уехал, а у Пейдж был ланч с производителями презервативов, и она сказала, что ей звонил Сэм – предупредить, что нельзя смешивать в одной компании [смеется] мерзких изготовителей презервативов с этим моим, обувным фабрикантом из Италии, который хочет, чтобы я написал его портрет. Когда я приехал в офис (такси 6 долларов), я сказал этим, которые делают презервативы, что мне нужна демонстрация их изделия [смеется], и они тут же показали, какая у них сделана особая кромка, чтобы презерватив не сползал с члена. Тогда я сказал [смеется]: «Ну отлично, выходит, его можно использовать три-четыре раза подряд, даже не снимая!». Потом я планировал поужинать с Вилфредо и Дэвидом Лашапелем, фотографом из Interview, а также с сыном Софи Швиреб, который, по-моему, хочет поговорить, потому что он читал, что мы делаем фильм по книге Тамы, и хотел бы поучаствовать в нем. В общем, мы пошли в «Прованс», это ресторан, который открыл тот же человек, который создал «Ле сирк». Мы говорили насчет журнала (такси 6 долларов, ужин 180 долларов).

Да, звонила Долли Фокс, она живет в «Шато Мармон», потому что они разошлись с Чарли Шином.

Четверг, 12 февраля 1987 года

Пейдж устроила ужин за счет Interview в ресторане «Тексаркана», и я пригласил для нее Виктора Лава[1566], актера из «Сына Америки»[1567]. На ужин собирались прийти Кенни и Тереза Шарф, а еще Вилфредо. Кит на зиму улетает в Южную Америку. Заходил Ульрик – обсудить занавес, который я делаю для Нью-Йоркского городского балета. Мне пора за него браться, скоро уже сдавать работу. Поехал в «Тексаркану» (такси 5 долларов). Там были Хизер Уоттс, и Стивен Спрауз, и Титти Вахтмайстер, и Ричард Джонсон из «Шестой полосы», и Фредди Сазерленд. Еще был Джефф Слоним из Interview, он кузен Тамы, у него идеальные зубы и очаровательная улыбка, как на рекламе зубной пасты. Да, а Ховард Рид из галереи Миллера теперь живет в отеле «Грамерси Парк», потому что его квартира сгорела, при пожаре погиб его кот. Мы там пробыли до часу ночи.

Пятница, 13 февраля 1987 года

Кен зашел за мной. Побывали в универмаге «Блумингдейл» (телефон 0,50 доллара, газета 0,70 доллара). Ланч в офисе в честь Пэт Пэттерсон и нового президента фирмы «Генри Бендел», он подарил мне мыло. Ховард Рид привел к нам одну даму, чтобы я сделал ее портрет, это было замечательно, я этим и занимался. Работал до восьми вечера. Потом был день рождения Барри Табба в ресторане «Рауль», но празднование было назначено только на одиннадцать и нужно было чем-то себя занять. Позвонил Джону Райнхолду и Вилфредо. Джон заехал за мной, и мы поехали в «Кастеллано» поужинать (170 долларов). Потом отправились в «Рауль», у Барри собрались совершенно разные гости: Ларри Мелман по прозвищу «Бад», Джадд Нельсон, Линн Редгрейв и сестра Тома Круза. Она вроде как симпатичная. У нее и вид такой, будто она [смеется] чья-то сестра. Мы там пробыли до часа ночи.

Суббота, 14 февраля 1987 года

Очень короткий день. Ничего особенного не произошло. Ходил за покупками, занимался текущими делами, пришел домой, поговорил по телефону… Да, вот и все. Правда. Очень короткий был день.

Воскресенье, 15 февраля 1987 года

В доме ужасно холодно. Я был наверху в постели, смотрел телевизор. Мне без конца звонил Стюарт, я с ним разговаривал раз десять. Звонили Сэм и Вилфредо. И Джон Райнхолд. Целый день ушел на телефонные разговоры и больше ни на что. Я не выходил из дома – никуда не ходил, даже в церковь. Холод невероятный. Тр и раза пытался посмотреть «Агнессу божью»[1568], и это было так скучно. Еще посмотрел «Историю Уилла Роджерса»[1569] с Уиллом Роджерсом младшим и с Джейн Уаймен, сын сыграл роль отца. Сын выступал в передаче «Тудэй шоу» на «Си-Би-Эс», когда я еще только делал рисунки для прогнозов погоды в пятидесятые.

Лег спать только когда посмотрел «Пятнадцать минут Энди Уорхола» MTV.

Понедельник, 16 февраля 1987 года

Читаю «Танцы на моей могиле» Гелси Киркланд[1570], и я разочарован: думал, что все будет куда более трэшово.

Смотрю сейчас «Янки дудл денди»[1571] со всеми этими огромными статуями, вроде Авраама Линкольна, и закрадывается мысль: может, декорации из фильмов на самом деле потом попадают [смеется] в антикварные магазины, а ты даже не знаешь, что это такое, пока кто-то в один прекрасный день все же не сообразит, откуда они, и тогда цена им – пятьдесят центов, а не два миллиона, я имею ввиду, это все игра вокруг искусства. Когда я вспоминаю все эти французские «антикварные предметы», которые мне доводилось видеть, я думаю, что это наверняка бутафория из витрин универмагов. Приехал Кен. Я могу определить температуру воздуха на улице по тепмературе у меня на кухне – там внизу всегда так холодно, что разницы никакой нет. Поехали на Вест-Сайд к доктору Линде Ли (такси 4 доллара). Потом поехали в офис, а там Джулиан Шнабель, он был невероятно любезен с Фредом – я даже не могу понять, что ему от Фреда может быть нужно. Он как-то раз, раньше, уже был страшно любезен с Фредом, и я уже забыл, что он тогда от него хотел. Он сегодня ну просто о-о-очень очаро вателен. У него выходит книга. Что он такого о себе возомнил? Он просто энергичный, нахальный. Ну, в каком-то смысле вся наша жизнь и состоит в том, чтобы быть энергичными и нахальными. Он только что вернулся из Майами, встретил там Гейл, и она ему ужасно не понравилась. Он тут же высказал это совершенно определенно, сказал, что мы должны уволить Гейл и нанять его жену в качестве редактора, потому что Гейл глупая, претенциозная и толстая.

Он повез Фреда в свою студию. Тут я действительно призадумался, что же ему может быть нужно от Фреда.

Бриджид исчезла на неделю. В пятницу она съела целый торт, одним махом, а потом объявила, что на следующей неделе не придет на работу, потому что уезжает в Лондон, а оттуда в лечебницу для страдающих избыточным весом. Неужели она действительно решила ради похудания доехать до Лондона? Ну, она явно в состоянии себе такое позволить: она берет по две тысячи долларов за свитер, из тех, которые вяжут, сидя за столом, секретарши, вместо того чтобы отвечать на телефонные звонки, и продает их очень много – даже Пейдж купила у нее свитер.

Вторник, 17 февраля 1987 года

Утром готовился к своему участию в показе мод, который Бенджамин организует в «Туннеле». Они прислали мне одежду, в ней я похож на Либераче. Может, мне стоит пойти до конца и стать новым Либераче? Змеиная кожа и кроличий мех. Джулиану Шнабелю [смеется] такая одежда понравилась бы, он тут же начал бы ее носить.

Да, Бриджид действительно поехала в лечебницу для страдающих лишним весом в Англии, и когда она вернется, будет уволена. Я сам вручу ей уведомление. И ее собакам тоже: и Фейм, и Форчэн будут уволены! Винсент будет снимать этот показ мод на видео, так что он мне позвонил, чтобы сказать, что машина заедет за мной в офис в два часа дня. Зашел Кен, и мы отправились в даунтаун (такси 6 долларов). Очень интенсивно работал в офисе.

Потом приехал в «Туннель», нам выделили самую лучшую гримерную, но там стоял жуткий холод. Весь грим был у меня с собой. Там был Майлз Дэвис, и у него такие изящные пальцы. Они такие же длинные, как мои, но вдвое тоньше. Я в прошлом году ходил с Жан-Мишелем на его концерт в «Биконе», а познакомился я с ним еще в шестидесятые, в том магазине на Кристофер-стрит, «Эрнандо», куда мы все ходили покупать кожаные брюки. Я напомнил ему, что мы познакомились там, и он ответил, что прекрасно помнит. Майлз ведь фанат одежды. И мы с ним договорились, что обменяемся с ним услугами: он будет десять минут играть только для меня, а я в это время сделаю его портрет. Он дал мне свой адрес и подарил свой рисунок – он рисует, пока его стрижет парикмахер. Его парикмахер подвивает и удлиняет ему волосы.

Для Майлза сделали на заказ, за пять тысяч долларов, костюм, на котором золотые ноты и всякое такое, а для меня ничего, вообще ничего специально не сделали, вот гады. Могли бы сделать золотую палитру, что ли, или еще что-нибудь. В общем, я выглядел как бедный родственник, и в конце концов мне еще сказали [смеется], что я слишком медленно двигаюсь.

А от одежды, которую демонстрировали на этом показе, действительно дурно пахло. Шкура аллигатора, меха, шнуровка. И я в самом деле работал, как вол. Японская съемочная группа проявляла куда больше интереса ко мне, чем к Майлзу. Еще один показ запланирован в десять вечера, но мне не нужно в нем участвовать, я был только в показе для прессы. Потом Винсент заказал для меня такси.

Когда я приехал домой, позвонил Фреду и объяснил, что слишком устал, чтобы еще ехать на ужин в честь Фенди, но когда он им позвонил, чтобы сообщить, что я не смогу с ним прийти и он вместо меня придет с какой-нибудь девицей, ему ответили, чтобы он не утруждал себя, что они не хотят его видеть без меня. Лег спать, и тут мне позвонил Вилфредо, а потом позвонил Сэм, и лишь после этого я наконец уснул. Но в половине седьмого утра проснулся и уже не смог больше уснуть, поэтому принял валиум, секонал и две таблетки аспирина и в результате заснул так крепко, что даже не проснулся, когда П. Х. позвонила в девять утра. А когда я не ответил на ее звонок, она перепугалась, потому что такого не было еще ни разу, поэтому она позвонила по другой линии, ей ответила Аврора, и П. Х. заставила ее подняться ко мне в спальню и разбудить меня, а мне хотелось, чтобы Аврора отстала и дала мне выспаться.

Выражаю свою глубочайшую благодарность Стивену М. Л. Аронзону, который помог мне отредактировать эти дневники и еще раз доказал – как и прежде, когда мы с ним и Энди работали над нашими книгами, – что он аккуратный, зоркий и блестящий редактор.

П. Х.

Благодарности

Госпожа Джейми Рааб, проницательный и благожелательный редактор из «Уорнер Букс», настолько тщательно отредактировала эту книгу, давая отличные советы всякий раз, когда было необходимо принимать самые разнообразные решения (а этого невозможно было не делать в книге столь большого объема и масштаба), что даже трудно себе представить, как все это было бы возможно без ее участия.

Также я хочу поблагодарить Винсента Фремонта, Эда Хейза, Хелен Б. Чайлдс, Роба Веселы, Боба Миллера (он-то и был инициатором этого проекта в издательстве «Уорнер Букс»), Ли Сифмана (он работал быстро, умно и с юмором); также Тони Бугарина, Аллена Голдмана, Элоизу Гудман, Сюзанну Глук, Лью Граймса, Марджери Кинг, Харви-Джейн Коваль, Джесси Корнблута, Гэри Крампфа, Джейн Крупп, Алекса Нератоф, Барбару О’Коннелл, Джея Шрайвера, Дэвида Стенна и Элисон Вайзер.

Выражаю глубочайшую благодарность моим родителям. Наконец, спасибо Фредрику У. Хьюзу, душеприказчику «Уорхол Эстейт», который долгое время был менеджером и другом Энди, за то, что он понимает: откровенность – самое существенное в дневнике с точки зрения литературной формы. Именно он первым встал на защиту духа искренности в этом дневнике – даже в тех случаях, когда откровенность Энди непосредственно касалась и самого Фредрика У. Хьюза.

П. Х.

Вклейка

Энди во время одной из своих ежедневных прогулок по Мэдисон-авеню: он заходил в магазины и предлагал их владельцам давать рекламу в его журнале Interview. Фото Пэт Хэкетт

У себя дома: приготовления к выходу в свет. Фото Пэт Хэкетт

Энди со своей таксой Арчи в прихожей собственного дома на Восточной 66-й улице. Фото Пэт Хэкетт

За расписыванием тела манекенщицы в 1960-е, вместе с Джерардом Малангой и Ультра Вайолет

Когда в 1975 году была издана книга Энди «Философия Энди Уорхола», художник и оформитель витрин Виктор Хьюго (лежит на полу) покрыл экземплярами как плиткой пол в шоуруме Хальстона (стоит) на углу Мэдисон-авеню и 68-й улицы. Фото Пэт Хэкетт

В офисе на Бродвее, дом 860, Энди с Миком Джаггером подписывают принты из серии «Мик», 1975 год. Фото Пэт Хэкетт

С Миком Джаггером и Арчи, 1975 год. Фото Пэт Хэкетт

На улице в Гринвич-Виллидж с Джедом Джонсоном (слева) и Полом Моррисси, 1972 год. Фото Пэт Хэкетт

С Джеком Николсоном в Нью-Йорке, 1974 год. Фото Пэт Хэкетт

Хальстон. Фото Энди Уорхола

Марта Грэм. Фото Энди Уорхола

Барышников. Фото Энди Уорхола

Посол Ирана в ООН Ферейдун Ховейда (слева), Мариса Беренсон и Лестер Перски. Фото Энди Уорхола

Джон Макинрой и Кэтрин Гиннесс. Фото Энди Уорхола

В шоуруме Хальстона в здании «Олимпик тауэр». Слева направо: Бенджамин Лю, Марта Грэм, Дженни Хольцер и Лайза Минелли. Фото Энди Уорхола

Ужин с Миком Джаггером и Уильямом Берроузом. Фото Энди Уорхола

Бриджид Берлин (тогда с избыточным весом) в роли Эстел на съемочной площадке фильма «Плохой» в 1976 году. Рядом с ней ее брат, Ричард Э. Берлин-младший, а также Сьюзен Тиррелл, еще одна звезда фильма. Фото Пэт Хэкетт

Хальстон у себя дома на Восточной 63-й улице с Дайан де Бово и Бьянкой. Фото Энди Уорхола

Барбара Аллен. Фото Энди Уорхола

Ричард Вайсман с Кэтрин Оксенберг и ее матерью, принцессой Елизаветой Югославской. Фото Энди Уорхола

Сюзи Франкфурт. Фото Энди Уорхола

Вид из окна на западную часть Юнион-сквер из офиса на Бродвее, дом 860. Фото Энди Уорхола

Андре Леон Толли и Максим де ла Фалез Маккендри. Фото Энди Уорхола

Джиджи и Ронни Кутрони. Фото Энди Уорхола

Виктор Хьюго, Джон Леннон и Руперт Смит. Фото Энди Уорхола

Комната для переговоров, в которой подавали ланч для гостей офиса. Фото Энди Уорхола

Винсент Фремонт. Фото Энди Уорхола

Лу Рид и Ронни Кутрони в приемной офиса Энди. Фото Энди Уорхола

Генри Гельдцалер позирует на решетке батареи отопления. Фото Энди Уорхола

Джейд Джаггер в задней части лофта, в «зоне для рисования» Энди. Фото Энди Уорхола

Робин Геддис и Бриджид Берлин. Фото Энди Уорхола

Хальстон на кухне. Фото Энди Уорхола

Мистер Уинтерс, сторож дома в Монтоке. Фото Энди Уорхола

Кэролайн Кеннеди и фотограф Питер Бёрд. Фото Энди Уорхола

Фред Хьюз отдыхает в гостиничном номере в Европе. Фото Энди Уорхола

Билли Бой в Лондоне, 1986 год. Фото Энди Уорхола

Фред Хьюз, Джед Джонсон и Энди в Кувейте

С друзьями в Кувейте в 1976 году

Глория и Иоганн фон Турн-унд-Таксис в Лондоне, июль 1986 года

Объявление о выставке Уорхола в Венеции. Фото Энди Уорхола

Фарра Фосетт позирует для полароидного снимка, который Энди затем использует для ее портрета (в офисе по адресу Бродвей, дом 860)

Сильвестр Сталлоне рассматривает полароиды, которые только что сделал Энди. Фото Энди Уорхола

Джерри Холл позирует для своего полароидного портрета. Фото Энди Уорхола

Лайза Миннелли позирует для своего полароидного портрета, 1978 год. Фото Энди Уорхола

Робин Уильямс в секонд-хенде в Виллидж, 17 апреля 1979 года. Фото Энди Уорхола

Джон Гулд, Филип Джонсон и Дэвид Уитни. Фото Энди Уорхола

Брюс Спрингстин, 21 августа 1978 года. Фото Энди Уорхола

Тинкербелл и Дивайн. Фото Энди Уорхола

Трумен Капоте неподалеку от своего дома на площади ООН, лето 1978 года. Фото Энди Уорхола

Фред Хьюз и Джерри Холл. Фото Энди Уорхола

С Кристофером Макосом, 1982 год

С одним из близнецов Дюпонов и Корнелией Гест

На Пятой авеню с Фредом Хьюзом, Йойо и Бруно Бишофбергерами

Художник Франческо Клементе. Фото Энди Уорхола

Портреты Жан-Мишеля Баския, сделанные в октябре 1982 года: автопортрет и портрет Энди. Фото Энди Уорхола

Жан-Мишель Баския по дороге на свою выставку в галерее Мэри Бун. Фото Энди Уорхола

Питер Мартинс, январь 1987 года. Фото Энди Уорхола

С Кенни Шарфом и Китом Харингом. Фото Патрика Макмаллена

С моделью и актрисой Паулиной Поризковой, Риком Окасеком и Винсентом Фремонтом, 18 июля 1986 года. Фото Пэт Хэкетт

Модельер Стивен Спрауз в офисе на 33-й улице. Фото Энди Уорхола

Стивен Гринберг и Тама Яновиц, 1986 год. Фото Энди Уорхола

Двое из «ребят из офиса»: Вильфредо Росадо (вверху), редактор отдела моды в Interview, и Сэм Болдон (внизу). Фото Энди Уорхола

Альба Клементе и Джулиан Шнабель. Фото Энди Уорхола

Продюсер звукозаписи Джеллибин («Миляга») и Мадонна. Фото Энди Уорхола

Дебби Харри в платье от Стивена Спрауза, лето 1986 года. Фото Энди Уорхола

Кейт Хэррингтон, Джейн Саркин, Дон Манроу, Глен Элбин и Марк Балет на дне рождения Кейт в 1985 году. Фото Пэт Хэкетт

Стюарт Пивар. Фото Энди Уорхола

Либерачи и Джон Секс (справа) в офисе Энди на 33-й улице, 6 декабря 1984 года. Фото Энди Уорхола

Йоко Оно, Шон Леннон и Сэм Хавадтой. Фото Энди Уорхола

Сноски

1

Клиническая смерть Уорхола была зафиксирована 3 июня 1968 года. Пуля прошла через легкие, селезенку и печень, и врачи смогли вернуть Энди к жизни лишь после пятичасовой операции. На «Фабрике» он впервые появился в сентябре. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Валери Соланас (1936–1988), познакомившись с Уорхолом в начале 1967 года, дала ему прочесть свою пьесу «Пошел в задницу!» Он счел текст до того непристойным, что воспринял все как провокацию полиции, а потому сказал Валери, будто потерял пьесу. Она потребовала компенсации, и тогда он пригласил ее сняться в его фильме «Я, мужчина» (пародия на популярный тогда шведский эротический фильм «Я, женщина»), предложив ей за это… 25 долларов. После покушения на Уорхола Валери сказала: «Да я просто хотела, чтобы он обратил на меня внимание. А то разговариваешь с ним как со стулом».

3

Билли Нейм (настоящая фамилия Линич; р. 1940) – с 1958 года работал официантом в Нью-Йорке, осветителем в театре. В начале 1959 года познакомился с Уорхолом. В 1964–1970 годах жил на «Фабрике», осуществляя фотодокументацию поп-арта. Весной 1970-го исчез, оставив записку: «Энди, я уехал, все в порядке». Закончив колледж в 1977 году, получил диплом в области управления бизнесом.

4

Колачелло позже писал: «…у меня возникла мысль создать колонку под названием “Выдержки из дневника Энди Уорхола”. Мы с Пэт показали Энди образец, и он пришел в восторг: все, о ком мы напишем, – сказал он, – купят наш журнал, а упомянутые нами рестораны и магазины дадут в нем рекламу… Потом он вычеркнул свое имя и вписал мое. Так возникла колонка “OUT: Выдержки из дневника Боба Колачелло”. Хотя мы назвали это OUT, все там было совсем наоборот, совершенно IN (“в теме”), и для нас это было смешно. Большая часть читателей не поняла нас, считая, что это намек на выражения Out and About (“на людях”), либо Going Out (“выход в свет”), либо Way Out (“выход из положения”)».

5

Сначала фамилия писалась Colaciello (Колачьелло), но впоследствии Боб изменил ее на Colacello (Колачелло).

6

Сиринда Фокс, настоящее имя – Кэтлин Виктория Хецекян (1952–2002) – американская актриса, фотомодель, писательница. Стала известной благодаря роли в фильме Уорхола «Плохой». Была замужем за Дэвидом Джохэнсоном из рок-группы New York Dolls (в 1973–1977 годах), позже ушла к лидеру группы Aerosmith Стивену Тайлеру (в 1978–1987 годах).

7

Маргаретта Рокфеллер (р. 1926), прозванная Хэппи Рокфеллер, – вдова Нельсона Рокфеллера, вице-президента США в годы президентства Джеральда Форда (1974–1977).

8

В США граждане, зарегистрировавшиеся в качестве избирателей, рано или поздно получают повестку в суд, где их могут включить в состав присяжных заседателей.

9

Мариса Беренсон (р. 1947) – манекенщица, кинозвезда, внучка дизайнера Эльзы Скьяпарелли. Джеймс Рэндал (р. 1942) владел крупной фирмой по производству заклепок для авиапромышленности. Брак продлился, однако, всего полтора года.

10

Соул-фуд – традиционные блюда афроамериканцев, особенно распространенные в южных штатах США.

11

Фредрик Хьюз (1944–2001) – бизнес-менеджер Уорхола на протяжении более четверти века.

12

Джейми Уайет (р. 1946) – художник-реалист, третье поколение известной семьи американских художников. Филлис, его супруга с 1968 года, его модель, смогла, несмотря на последствия автомобильной катастрофы в 1962 году, успешно работать в правительственных комиссиях, защищавших права инвалидов.

13

Барбара Аллен (в девичестве Тэннер, р. 1951) – одна из постоянных «тусовщиц» на «Фабрике» Уорхола, в 1970–1973 годах была женой инвестора, вложившего средства в раскрутку Interview. В 1983 году вышла замуж за Хенрика де Квятковски (1924–2003), американца польского происхождения, и посвятила себя, вместе с мужем, разведению породистых скакунов на собственной ферме.

14

Барбара Уолтерс (р. 1929) – известная телеведущая, журналистка, вела популярные программы Today («Сегодня»), 20/20 («Стопроцентное зрение»), The View («Точка зрения»).

15

Джордж Алексис Уэймут (р. 1936) – художник, участник движения за охрану природы. Имя «Фролик» получил случайно: так звали пропавшую собаку его старшего брата.

16

Клуб существовал с 1974 по 1985 год на границе аптауна и даунтауна, на углу Десятой авеню и 14-й улицы, но власти закрыли его в связи с уже набиравшей силу эпидемией СПИДа.

17

Музей американского декоративного искусства, созданный Генри Фрэнсисом Дюпоном (1880–1969) в фамильной усадьбе Винтертур.

18

Джорджет («Джиджи») Уильямс (р. 1950) – художник-визажист, работала у дизайнера Дианы фон Фюрстенберг, ее работы печатались в ведущих журналах моды. Постоянно участвовала в жизни «Фабрики».

19

Джон Картер Браун (1934–2002) – директор Национальной галереи искусства (1969–1992) в Вашингтоне.

20

Дженни Хольцер (в девичестве Брюккенфельд, р. 1940) – «суперзвезда» Уорхола, дочь крупного инвестора, модель, актриса, позже жена наследника владельца крупной ипотечной компании. На «Фабрике» ее звали «Бэби Джейн». Ее отношения с инвестором Бобом Денисоном продлились пять лет, до 1979 года.

21

Джоди Фостер (р. 1962) в 1976 году была номинирована на премию «Оскар» (ей исполнилось всего 14 лет) за роль несовершеннолетней проститутки в фильме «Таксист» Мартина Скорсезе.

22

Хэрри Джо Браун-младший (1934–2005) был известен как «Коко» или «Коко Браун». В молодости актер и сценарист, впоследствии – инвестор и девелопер, занимался крупными проектами в Беверли-Хиллз, в других местах США, а также в Канаде, Европе, Южной Америке.

23

Нельсон Лайон (1939–2012) – фотограф, журналист, автор киносценариев и скетчей для телевидения, режиссер фильма «Телефонная книга» (1971), который тогда считался порнографическим; был знаком с главными фигурами американской контркультуры той поры. Его карьера оборвалась в 1982 году после смерти его друга, актера Джеймса Белуши, от передозировки наркотиков: Лайон, принимавший участие в их трехдневном наркотическом марафоне, ввел ему смертельную дозу героина.

24

Пол Моррисси (р. 1938) – кинорежиссер, приобрел известность благодаря сотрудничеству с Энди Уорхолом.

25

Чейз Меллен – юрист, специалист по правовым вопросам в развлекательной индустрии.

26

Диана Вриланд (1903–1989) – известная журналистка, редактор раздела моды в журналах «Харперс базаар» и Vogue.

27

Люсиль Дезире Болл (1911–1989) – комедийная актриса, звезда телесериала «Я люблю Люси», получившая в США прозвище «Королева комедии».

28

Виктор Хьюго (р. 1948) – художник из Венесуэлы, дизайнер витрин, был широко известен в 1970–1980-е годы в артистических кругах Нью-Йорка. Его любовник Рой Хальстон Фроувик, или просто Хальстон (1932–1990) – выдающийся дизайнер модной одежды, театральный костюмер ведущих бродвейских мюзиклов.

29

Нима Фарманфармайян (р. 1950) – дочь художницы из Ирана Монир Шахруди Фарманфармайян и иранского юриста-международника, жила в Нью-Йорке, писала статьи для Interview. Энди знал ее мать еще в пятидесятые годы, когда оба выполняли оформительские заказы для универмага «Бонвит Теллер». Кристофер Айшем, сын дипломата, в 1976–1978 годах работал в редакции новостей телекомпании «Эн-Би-Си».

30

Джин Кеннеди Смит (р. 1928) – младшая сестра Джона Кеннеди, в 1993–1998 годах посол США в Ирландии.

31

Ферейдун Ховейда (1924–2006) – крупный иранский дипломат, писатель, мыслитель. Был представителем Ирана в ООН с 1971 до 1979 года.

32

Чина Мачадо (р. 1930) – известная манекенщица, работала в крупнейших домах моделей Европы и США (например, у Олега Кассини, Баленсиаги и проч.).

33

Ричард Аведон (1923–2004) – известный фотограф. Чина Мачадо была одной из его любимейших моделей.

34

Патриция Кеннеди Лоуфорд (1924–2006) – сестра Джона Кеннеди, до 1966 года была замужем за известным английским актером Питером Лоуфордом.

35

Сью Менгерс (1932–2011) – агент многих кинорежиссеров и актеров в Голливуде в 1960–1980 годы.

36

Хелен Брэнсфорд (р. 1948) – журналистка, работала для Vogue, написала книгу о косметических операциях, третья жена писателя Джея Макинерни.

37

Reno Sweeney’s – модное кабаре с небольшим залом (существовало в 1972–1977 годы), его открыл композитор, пианист и импресарио Льюис Майкл Фридман (1944–1992).

38

Ян (Джон) Станислав Радзивилл (р. 1947) – сын польского князя Станислава Радзивилла.

39

Максим де ла Фалез (1922–2009) – знаменитая модель пятидесятых, дизайнер, редактор журнала мод. Также играла в андеграундных фильмах, вела кулинарную колонку.

40

Гэри Марк Гилмор (1940–1977) – преступник, признанный виновным в нескольких ограблениях и убийствах, был приговорен к смертной казни. Стал известен тем, что требовал поскорее привести ее в исполнение.

41

Players Club основал в 1847 году известный исполнитель ролей в пьесах Шекспира, Эдвин Бут (1833–1893), чья квартира была в том же доме, на верхнем этаже. Клуб этот был задуман как площадка для встреч актеров, писателей и других творческих людей с промышленниками, финансистами, политиками и проч.

42

Китти Карлайл (1910–2007) – актриса и певица. Известна своим участием в жюри телешоу «Сказать по правде…» (с 1956 по 1978 год). Ее муж – известный театральный продюсер и драматург Мосс Харт.

43

Айрин Майер Селзник (1907–1990) – театральный продюсер, дочь главы студии «Эм-Джи-Эм» Луиса Майера, первая жена (с 1930 до 1948) голливудского кинопродюсера Дэвида Селзника.

44

Дентон Сейер Кокс (1928–2007) – врач-терапевт, среди его пациентов были многие тогдашние знаменитости – например, Фрэнк Синатра, Джон Стейнбек, Джуди Гарленд.

45

Альфред Дрейк (1914–1992) – актер и певец. Выступал во многих мюзиклах, играл в шекспировских пьесах, снимался в телевизионных постановках.

46

Бьянка Джаггер (р. 1945) – родилась в Никарагуа, имя при рождении Бьянка Перес-Мора Масиас, в 1971 году вышла замуж за Мика Джаггера из The Rolling Stones.

47

Когда в 1971 году Вриланд уволили из Vogue, она вскоре создала в музее Метрополитен Институт одежды и под его эгидой организовала двенадцать грандиозных выставок. Проходили они один раз в год, первая называлась «Мир Баленсиаги» (1973), а еще были, например, «Мода Голливуда» (1974), «Слава русского костюма» (1976), «Ярмарка тщеславия» (1977), причем каждая привлекала в музей дополнительно около миллиона посетителей в год.

48

Генри Дж. Кайзер (1882–1967) – магнат, отец современного судостроения США. Его состояние составляло 2,5 миллиарда долларов, и он завещал эту сумму, поровну, Фонду семьи Генри Кайзера (для финансирования программы медицинского обслуживания) и своей второй жене – Элис Честер (р. 1917), медсестре, что ухаживала за его первой женой, пока та болела.

49

Роберт Мейнард Джиллер (1942–1996) – врач-диетолог, чьи рекомендации были популярны среди людей творческих профессий. Считал стресс источником возникновения многих болезней.

50

Филипп Ниархос (р. 1954) – сын греческого миллиардера Ставроса Ниархоса.

51

Фрэнсис Энн Лебовиц (р. 1950) – журналистка, известна своими сардоническими описаниями жизни в США, особенно жителей Нью-Йорка. Ее исключили из старшего класса школы, она перебивалась случайными заработками, пока Уорхол не пригласил ее к себе в Interview, хотя ей был всего 21 год.

52

Психолог и фотограф Фредерик Эберштадт (р. 1926) и писательница Исабель Эберштадт (1933–2006), дочь Огдена Нэша, были яркими фигурами нью-йоркского общества в 1950–1960-е годы, поддерживали многих молодых деятелей искусства.

53

Мика Эртегюн (р. 1932) родом из Румынии, ее имя Иоана Мария Бану. Ее отец – известный детский врач, министр здравоохранения в 1937–1938 годах – называл ее «мика» («малышка» по-румынски), и это прозвище позже стало ее именем. В 1948 году уехала в США, работала там на ферме. В 1961 году вышла замуж за Ахмета Эртегюна (1923–2006), сына посла Турции в США, музыканта и бизнесмена, который в 1947 году создал фирму грамзаписи «Атлантик Рекордс». Мика Эртегюн сегодня – дизайнер интерьеров.

54

Фернанда («Ненна») Эберштадт (р. 1960) еще подростком работала в журнале Уорхола и в музее Метрополитен у Дианы Вриланд. Впоследствии стала писательницей.

55

Джозеф Аллен (р. 1941) – бизнесмен, владелец скаковых лошадей. Вместе с двоюродным братом Питером Брентом владел компанией по производству газетной и журнальной бумаги.

56

Фердинанд Эберштадт (1890–1969) – юрист, инвестор, банкир, советник правительственных органов США, один из создателей Совета по национальной безопасности США, автор устава ЦРУ.

57

Закончив колледж, сын Эдгара Бронфмана, владельца компании «Сигрэм», поступил на работу в спортивный журнал «Спортс иллюстрейтед», но 9 августа 1975 года его похитили прямо из дома родителей. Через неделю преступники освободили его, получив выкуп в 2,3 миллиона долларов (половину того, что изначально потребовали). Их арестовали на следующее утро. Но присяжные нашли их вину лишь в вымогательстве, поэтому они получили всего несколько лет тюрьмы.

58

Рут Клигман (1930–2010) – художник-абстракционист, возлюбленная Джексона Поллока. Выжила в автокатастрофе, в которой Поллок погиб (он был за рулем).

59

Марта Грэм (1894–1991) – знаменитая танцовщица.

60

Си-Зи Гест (1920–2003), урожденная Люси Дуглас Кокрейн, – актриса, журналистка, дизайнер, образец элегантности и вкуса. «Си-Зи» – от слова sissy («сестренка» – так звал ее брат; оно также означает и «неженка», «трусишка»). Гест – фамилия ее мужа, известного спортсмена. Их свадьба состоялась в Гаване, в доме Эрнеста Хемингуэя, который был у них шафером.

61

Марисоль Эскобар (р. 1930) – венесуэльский художник и скульптор, жила в США, во Франции. В шестидесятые годы испытала сильное влияние поп-арта, дружила с Уорхолом, снималась в его фильмах. Автор скульптурного портрета Уорхола.

62

Ларри Риверс (р. 1923) – художник, музыкант, скульптор, один из предтеч поп-арта.

63

Эльза Перетти (р. 1940) – дизайнер ювелирных изделий. Переехав из Италии в Нью-Йорк в 1968 году, работала с фирмой «Тиффани», с ведущими дизайнерами одежды (Хальстоном, Сант-Анджело).

64

Полли Берген (р. 1930) – актриса, певица, телеведущая. Регулярно появлялась в жюри телешоу «Сказать по правде…», вела другие развлекательные программы.

65

Уолтер Стейт (1933–1993) – коллекционер, член совета Музея изящных искусств Филадельфии и Института современного искусства.

66

Луиза («Лулу») де ла Фалез (1948–2011) – дочь Максим де ла Фалез, манекенщица, затем сотрудница Ива Сен-Лорана, сама дизайнер. Когда ее называли «музой» Сен-Лорана, она возражала: «Муза – нечто пассивное, а я работала каждый день с девяти утра до девяти вечера, а то и до двух часов ночи!»

67

Франсуа де Менил (р. 1945) в те годы снимал документальные фильмы, позже был кинопродюсером, а после 1991 года стал успешным и признанным архитектором.

68

Сандра Хокман (р. 1936) – поэт, прозаик, кинодокументалист. Ее статьи публиковались в журнале «Нью-Йоркер», она также вела колонку в журнале «Харперс базаар».

69

Изабелла Росселлини (р. 1952) – итальянская киноактриса и модель, дочь известной шведской актрисы Ингрид Бергман и итальянского режиссера Роберто Росселлини.

70

Хосе Торрес (по прозвищу «Чéгуй» («Скала»); 1936–2009) – боксер-профессионал из Пуэрто-Рико, позже спортивный журналист (в частности, в «Виллидж Войс»), автор биографий Мохаммеда Али и Майка Тайсона.

71

Универмаги на Пятой авеню (оба открылись в 1895 году). «Бонвит» обанкротился в 1980 году, а «Бендел» существует до сих пор. Универмаг «Бендел» в 1960 году взял Энди Уорхола на постоянную работу – оформлять и иллюстрировать их каталоги.

72

Ресторан на Восточной 63-й улице, между Мэдисон-авеню и Парк-авеню, был одним из самых изысканных ресторанов европейской кухни на протяжении почти сорока лет, до 1984 года. Здесь любили бывать такие знаменитости, как принцесса Грейс, Жаклин Кеннеди, Фрэнк Синатра, Трумен Капоте, Нат Кинг Коул, Диана Вриланд.

73

Дельфина Ратацци (р. 1951) – итальянская журналистка, графиня, племянница Джанни Аньелли, главы компании «Фиат».

74

Мэри Сайкс Кейхан по прозвищу «Сиси» (1927–1998) с 1972 по 1989 работала в музее Метрополитен, занимаясь информацией и рекламой, а также связями с прессой.

75

Дэвид Бурдон (1934–1998) – критик, был тесно связан с представителями авангардного искусства на Манхэттене в начале 1960-х годов. Он автор книг о Кристо (1972), Александре Колдере (1980) и Уорхоле (1989). В 1963 году Бурдон, по его словам, помогал Уорхолу создать серию шелкографических портретов Элвиса Пресли.

76

Джейд (р. 1971) – пятилетняя дочь Бьянки и Мика Джаггера.

77

Лу Рид (1942–2013) – рок-музыкант, гитарист. В то время жил с трансвеститом или трансгендером «Рейчел». В 1980 году Лу Рид (по его словам, «усилием воли») женился на Сильвии Моралес, дизайнере из Англии.

78

Ресторан французской кухни «Плеяды» (Les Pleiades) находился на Восточной 76-й улице на Манхэттене с 1971 по 1992 год. Здесь собирались представители нью-йоркской элиты.

79

Линкольн Эдвард Керстин (1907–1996) – писатель, импресарио, ценитель искусств, видная фигура в культурных кругах Нью-Йорка. Так, в 1934 году он основал (с Уорбургом, Баланчиным и Дмитриевым) «Американский балет», а в 1946 году с Баланчиным – Нью-Йоркский городской балет, генеральным директором которого был с 1946 по 1989 год. В 1941 году женился, но был бисексуалом (заявив об этом открыто лишь в 1982 году), а его супруга обожала некоторых его любовников (они обычно жили вместе с супругами Керстин).

80

Ляпсусы, оплошности. Дословно – ложные шаги (фр.).

81

Тодд Брасснер – торговец произведениями искусства, друг Уорхола. Жил в «Олимпик тауэр».

82

Райнер Кроне (р. 1942) – почетный профессор мюнхенского университета Людвига Максимилиана в области современного искусства и истории кино, эксперт по творчеству Энди Уорхола (в 1970 году в Германии вышла его монография об Уорхоле). Преподавал в крупнейших университетах США – Йельском, Берклийском, Колумбийском и Нью-Йоркском.

83

Филлис Фрейзер Серф Уэгнер (1916–2006) – актриса, журналистка, издатель книг для самых маленьких – «Бегиннер букс».

84

Мерсиер (Мерс) Филипп Каннингем (1919–2009) – танцовщик и хореограф.

85

Питер Брент (р. 1947) – промышленник, бизнесмен, миллиардер, он же – крупный коллекционер произведений искусства, кинопродюсер. От первой жены – Сандры Брент – у него четверо детей. После развода в 1995 году Брент женился на супермодели Стефании Сеймур.

86

Дэвид Уитни (1939–2005) – член правления музея, галерист, критик, близкий друг Уорхола, верный спутник жизни архитектора Филипа Джонсона (1906–2005): они прожили вместе 45 лет.

87

Вирджиния Брустер Армстронг (в девичестве Уитни) по прозвищу «Банти» – жена Томаса Армстронга Третьего (1932–2011), который был куратором целого ряда музеев: Рокфеллеровского музея народного искусства (1968–1971), Пенсильванской академии изящных искусств (1971–1974), Музея американского искусства Уитни (1974–1990) и музея Энди Уорхола (1993–1995).

88

Супруги Кимико (р. 1936) и Джон Пауэрс (1916–1999) начали собирать произведения искусства в 1960 году: поначалу их интересовало только японское искусство, начиная с четвертого века н. э., однако позже они купили немало работ современных американских художников, таких как Уорхол, де Кунинг, Джаспер Джонс, Олденбург, Лихтенштейн.

89

Андреа де Портаго (р. 1951) – фотограф, дочь известного испанского автогонщика, миллионера, маркиза Альфонсо де Портаго (1928–1957).

90

«Рождение звезды» (1976) – музыкальный рок-фильм, история любви начинающей певицы (Барбара Стрейзанд) и стареющего певца (Крис Кристофферсон), чья карьера подходит к закату. Римейк одноименного фильма 1937 года с Джанет Гейнор и версии 1954 года с Джуди Гарленд.

91

С 1934 по 2009 год – самый фешенебельный ресторан Нью-Йорка, был расположен в Центральном парке.

92

Речь о Фреде Хьюзе, который снимал у Энди Уорхола дом, где сам Энди жил с 1959 по 1974 год.

93

Джей Джонсон (р. 1949) – брат-близнец Джеда Джонсона, любовника Энди Уорхола. Джей Джонсон приобрел широкую известность благодаря роли чревовещателя в ситкоме «Мыло» (1977–1981), пародии на обычные дневные «мыльные оперы».

94

Лючиано Ансельмино – арт-дилер из Турина. Познакомил Уорхола с Ман Рэем, устроил их встречу в доме Ман Рэя в Париже. Подал Уорхолу идею серии «Леди и джентльмены» (1975), вышедшую в виде книги с текстом Пьера Паоло Пазолини.

95

Кристофер Макос (р. 1948) – ученик Ман Рэя, учил Уорхола фотографировать, стал его личным фотографом в 1983–1987 годы, сделал его знаменитые портреты в образе травести. Уорхол назвал его самым модным фотографом Америки. Первая фотокнига Макоса White Trash (1977) – хронология андеграундной панк-культуры с портретами Роя Хальстона и Энди Уорхола.

96

Дотсон Рейдер (р. 1942) – журналист, до сих пор работает в журнале «Парейд», берет интервью у знаменитостей по всему миру.

97

Роберт Хейз (1953–1985) – около 1975 года приехал в Нью-Йорк из Канады, где закончил Университет Святой Девы Марии. Стал исполнительным редактором журнала Interview.

98

Андре Леон Толли (р. 1949) – завсегдатай показов моды в Нью-Йорке, Париже, Лондоне и Милане, на протяжении многих лет вел колонку по вопросам моды в журнале Vogue, а в семидесятые годы сотрудничал с Дианой Вриланд, в том числе в Институте одежды при музее Метрополитен. А познакомил их Уорхол, у которого Толли, негр из Северной Каролины, был ассистентом.

99

Китти Миллер (в девичестве Бейч, 1896–1979) – дочь крупного банкира, коллекционера и филантропа, жена успешного театрального продюсера Гилберта Миллера, устроительница изысканных светских приемов в Нью-Йорке, Лондоне и в Палм-Бич (штат Флорида).

100

Когда Энди говорит «мы» после того, как говорил о себе в единственном числе, он имеет в виду своего сожителя Джеда Джонсона, с кем он обычно появлялся в обществе. Позже, когда Джед ушел от него, – кого-то еще, кто был с ним на тот на момент.

101

Делия Догерти (р. 1947) – одна из постоянных тусовщиц на «Фабрике» (жила неподалеку, в лофте на Юнион-сквер), пробовала свои силы как дизайнер одежды и актриса кино, впоследствии работала театральным костюмером.

102

Антенóр Патиньо Родригес (1896–1982) – наследник оловянной империи боливийского олигарха Симона Патиньо.

103

Уильям Болдуин (1903–1984) – знаменитый архитектор-декоратор. Среди его клиентов были, например, Жаклин Кеннеди Онассис, Диана Вриланд, Грета Гарбо, супруги Меллон, Брук Астор и Коул Портер.

104

Альфред Эдгар Коппард (1878–1957) – английский новеллист, поэт.

105

Эта картина называется «Портрет Дона Мануэля Осорио и Сунига», она создана около 1792 года. Мальчик на ней, одетый в ярко-красный костюм, – восьмилетний сын графа Альтамира. В США, куда она попала в 1926 году, широко известна под названием «Мальчик в красном костюме». Владелец картины, финансист и коллекционер Жюль Симон Бейч завещал ее своей дочери, Китти Бейч Миллер (1896–1979), с таким условием: она могла держать портрет у себя дома лишь часть года, а остальное время он висел в музее Метрополитен, куда попала вся коллекция Бейча.

106

Элин Мейли (р. 1924) – популярная журналистка, под псевдонимом Сюзи Никербокер вела раздел светской хроники в ведущих женских журналах и популярных газетах.

107

Роджер Корман (р. 1926) – режиссер, снявший в 1950–1960-х годах множество фильмов категории «Б» (в основном фильмы ужасов и боевики). В 1970 году создал продюсерскую и прокатную компанию «Нью Уорлд Пикчерс», желая привлекать неголливудских режиссеров для съемок фильмов или для проката их готовых работ.

108

Роберт Рейми (р. 1935) – кинопродюсер, в 1972–1978 годах был главой отдела сбыта в «Нью Уорлд Пикчерс» у Кормана, а в 1978–1981 годах возглавлял кинофирму Avco Embassy Pictures.

109

Режин Зильберберг (р. 1929) – французская певица, менеджер сети ночных клубов. Первый из них, «Виски э-гоу-гоу», открылся в Париже в 1953 году. Считается, что именно там возникла современная дискотека: диск-жокеи клуба стали первыми использовать синхронизированные проигрыватели, создав в нем новую динамичную атмосферу. В 1957 году в Латинском квартале открылся клуб «У Режин», вскоре клубы под тем же названием появились в Лондоне, Монте-Карло и других местах (всего 25 клубов на трех континентах). В 1970 году Режин приехала в Нью-Йорк – открыть очередной клуб – и осталась там навсегда.

110

Флоранс Грэнда (р. 1943) – дочь французского политика Жана Мишар-Пелисье, жена (с 1964 года) теннисиста Жан-Ноэля Грэнда, близкая подруга Кристины Онассис. В 1990-е годы работала у Унгаро. Сейчас – в «Сотбис».

111

Диана фон Фюрстенберг (р. 1946) – французский и американский дизайнер модной одежды, создавшая коммерчески успешные серии моделей: в 1979 году розничные продажи моделей ее компании, DVF, составляли 150 млн долларов.

112

Том Кашин (р. 1953) – супруг Джея.

113

Лео Кастелли (1907–1999) – арт-дилер из Нью-Йорка. Его галерея более полувека проводила выставки современных художников. Он познакомил своих посетителей с лучшими образцами сюрреализма, абстрактного экспрессионизма, нео-дадаизма, поп-арта, оп-арта, лирической абстракции, минимализма, концептуализма, нео-экспрессионизма и других течений.

114

Цикл «Серп и молот» создан после поездки Уорхола в Италию осенью 1976 года: на стенах в Риме он повсюду видел граффити в виде серпа и молота – символа итальянской компартии.

115

Полетт Годдар (1910–1990) – киноактриса, в 1936–1942 годах жена Чарли Чаплина (играла в его фильмах «Великий диктатор» и «Новые времена»); впоследствии была женой Эриха Марии Ремарка (1958–1970).

116

Джорджио ди Сант-Анджело (1933–1989) – дизайнер модной одежды, стал известен свои ми моделями с использованием этнических мотивов из стран «третьего мира». Также он создавал одежду романтического направления, которая была популярна в среде хиппи.

117

Сильвия Майлз (р. 1932) – актриса кино, театра и телевидения. Постепенно стала культовой фигурой, в немалой степени благодаря своей близости к кругам нью-йоркского авангарда. Любила появляться на любом публичном мероприятии, что дало повод шуткам вроде «Сильвия Майлз и Энди Уорхол готовы присутствовать и на открытии канализационной трубы» или «Сильвия Майлз появилась на открытии почтового конверта». В 1973 году прогремела история о том, как она в ресторане вывалила содержимое своей тарелки на голову театрального критика Джона Саймона – за плохой отзыв о сыгранной ею роли.

118

Франческо Скавулло (1921–2004) – фэшн-фотограф, был широко известен благодаря обложкам журнала Cosmopolitan и портретам знаменитостей.

119

Джон Ричардсон (р. 1924) – английский искусствовед, биограф Пикассо. С 1960 года живет в Нью-Йорке, устраивал там ретроспективы Пикассо и Брака. После этого аукционная фирма «Кристис» пригласила его открыть и возглавить ее офис в США. С 1973 года – вице-президент крупной галереи «Недлер энд К°», затем – управляющий директор паевого инвестиционного фонда «Артемис», который специализировался на приобретении произведений искусства.

120

Мэрион Энн Джавитс (р. 1925) – жена сенатора от штата Нью-Йорк Джейкоба Джавитса, который занимал этот пост 24 года, с 1957 по 1981 год. Невзлюбив Вашингтон, постоянно проживала в Нью-Йорке, а муж навещал ее.

121

«Илейн» – бар и ресторан на Верхнем Ист-Сайде Илейн Кауфман (1929–2010), куда часто ходили такие знаменитости, как Вуди Аллен и Миа Фэрроу, Том Вулф, Джозеф Хеллер, Норман Мейлер, Марио Пьюзо, Жаклин Кеннеди-Онассис, Клинт Иствуд и др.

122

Бёрджесс Мередит (1907–1997) – актер, работал в театре и на телевидении на протяжении шестидесяти лет. Лауреат нескольких премий «Эмми», дваж ды номинирован на «Оскар».

123

Профессиональный борец-рестлер Пэт Пэттерсон по прозвищу «Красавчик» (р. 1941) впервые появился на ринге в 1958 году в Монреале, однако в необычном виде для человека «мужского» вида спорта: в розовых трусах, с накрашенными губами и пуделем. Он всегда был открытым геем.

124

Шарлотта Марей Кертис (1928–1987) проработала 25 лет в «Нью-Йорк таймс», была там журналисткой, редактором, вела постоянную рубрику.

125

Пьер Берже (р. 1930) – французский промышленник, меценат, партнер Ива Сен-Лорана, вложил средства в создание его дома моды. Познакомившись в 1958 году, они до 1976 года были вместе, а после разрыва сохранили на всю жизнь дружеские отношения, оставаясь деловыми партнерами.

126

Уильям Копли (1919–1996) также известен под именем CPLY, художник, писатель, театральный режиссер, владелец галереи, меценат, издатель.

127

Энн Лэмтон (р. 1954) – дочь лорда Тони Лэмтона, британского замминистра обороны, некоторое время жила в Нью-Йорке, близкая подруга Уорхола и Фреда Хьюза.

128

Дуглас Крамер (р. 1931) – один из самых успешных продюсеров в истории телевидения, а также крупный коллекционер современного искусства, входил в совет директоров целого ряда музеев США.

129

Марина Чиконья (р. 1934) – итальянская графиня, кинопродюсер и фотограф.

130

Флоринда Болкан (р. 1941) – бразильская киноактриса, с 1968 года работала в Италии, играла в более чем 40 кинофильмах. Снималась, например, у Висконти, де Сика в фильмах с участием Трентиньяна, Жирардо. Трижды получала высшую итальянскую премию за достижения в кино. Продюсером ряда ее фильмов была Марина Чиконья. Они прожили вместе 18 лет.

131

Сюзанна Аньелли (1922–2009) – сестра Джанни Аньелли, главы концерна «Фиат», жена князя Ратацци, в 1990-е годы была министром иностранных дел Италии. В начале 1970-х жила в Нью-Йорке.

132

Питер Хилл Бирд (р. 1938) – фотограф, художник, писатель. Находился в близких отношениях с английским художником Фрэнсисом Бэконом. Как фотограф работал, помимо США, в Лондоне, Париже, Мадриде, Берлине.

133

«Клаб Сет» или «Лё Сет» (то есть клуб, открытый семь дней в неделю) – популярный гей-клуб Парижа в 1968–1980 годах, здесь регулярно бывали Ив Сен-Лоран, Армани, Карл Лагерфельд, Пэт Кливленд и другие. В подвале под рестораном находился небольшой танцзал, который называли «эпицентром диско».

134

Концертный зал «Гранд-Ол-Опри-Хаус» в Нэшвилле (штат Теннесси), из него, начиная с 1925 года, один раз в неделю транслируется в прямом эфире двухчасовая программа в формате концерта звезд музыки «кантри».

135

Марти Роббинс (1925–1982) – певец-крунер, пел также ковбойские песни, написал десятки популярных мелодий.

136

Дон Джонсон (р. 1949) – популярный актер, стал знаменитым благодаря сериалу «Полиция Майами» (1984–1990). «Волшебный сад Стэнли Свитхарта» – дебют актера в кино – был снят в 1970 году.

137

Фил Уолден (1940–2006) – один из основателей фирмы грамзаписи «Каприкорн» («Единорог»).

138

Сюзи Франкфурт (1931–2005) – известный декоратор помещений, сделала популярной в корпоративных офисах мебель XVIII–XIX веков из России.

139

Уоррен Битти (р. 1937) – актер, продюсер и режиссер, родной брат актрисы Ширли Маклейн.

140

Анжелика Хьюстон (р. 1951) – актриса и модель, дочь кинорежиссера Джона Хьюстона.

141

Аполлония Котеро (настоящее имя Патрисия; р. 1959) – актриса, певица, манекенщица мексиканского происхождения. Была подругой Принса, снималась в его знаменитом фильме «Пурпурный дождь» (1984), была вокалисткой женской рок-группы Apollonia 6.

142

Иман Мохамед Абдулмаджид (р. 1955) – сомалийская и американская топ-модель, жена Дэвида Боуи.

143

Джеймс Брейди (1928–2009) – журналист, который на протяжении 25 лет вел «Шестую полосу», раздел светской хроники в газете «Нью-Йорк пост», писал для журнала «Парэйд», основал женский модный журнал W. Автор нескольких книг о войне в Корее (он участвовал в ней, служил в морской пехоте) и романов о «высокой моде».

144

Майкл Коуди – в прошлом президент издательского концерна «Фэйрчайлд пабликейшнс» (выпускающего журналы, газеты и книги по вопросам моды), старший вице-президент «Уименс уэр дейли», обзора модной одежды, который выходит 250 дней в году.

145

Йонас Мекас (р. 1924) – уроженец Литвы, кинорежиссер, «крестный отец» американского киноавангарда, поэт. Один из основателей Кооператива кинематографистов в 1962 году.

146

Мюзикл по мотивам сказки «Волшебник изумрудного города» был сыгран 1 672 раза за четыре года, с 1975 по 1979. Первый крупномасштабный проект с большим бюджетом на Бродвее, в котором все роли играли афроамериканцы.

147

Лестер Перски (1925–2001) – продюсер кинофильмов, телевизионных шоу и театральных постановок.

148

Джеральдин Штутц (1924–2005) – «гений розничной торговли», как ее называли; до 1986 года, на протяжении почти тридцати лет, была президентом сети универмагов «Генри Бендел».

149

Уолтер Кронкайт (1916–2009) – тележурналист и телеведущий, в 1962–1981 годах вел вечерний выпуск новостей «Си-Би-Эс».

150

Лео Лерман (1914–1994) – писатель и издатель, работал более пятидесяти лет в журнальном концерне «Конде Наст». Также писал статьи для «Нью-Йорк геральд трибюн», журналов «Харперс базаар», «Дэнс мэгэзин» и «Плейбилл».

151

Нортон Саймон (1907–1993) – промышленник из Калифорнии, миллионер, коллекционер произведений искусства. В 1974 году спас от финансового кризиса Музей современного искусства в Пасадене, фактически купив его, а затем назвав своим именем.

152

Аллан Карр (1937–1999) – продюсер и менеджер кино– и театральных проектов. В 1975 году создал ставшую хитом киноверсию рок-оперы «Томми». Также большой успех имели рекламные кампании фильмов «Лихорадка субботнего вечера» и «Бриолин».

153

«Фонц» – прозвище героя ситкома «Счастливые дни» (его фамилия Фонцарелли). Сыграл эту роль Генри Уинклер (р. 1945).

154

Марк Эндрю Спитц (р. 1950) – известный пловец, один из четырех девятикратных олимпийских чемпионов в истории спорта. Признан лучшим пловцом мира в 1969, 1971 и 1972 годах.

155

Дэвид Бегельман (1921–1995) – голливудский кинопродюсер, его жена – известная киноактриса Дина Меррил. Он печально известен в мире кинобизнеса, поскольку подделывал на банковских чеках подписи разных известных актеров (скандал разразился как раз в феврале 1977 года).

156

Сидней Фельзен (р. 1926) – с 1966 года совладелец (вместе со Стэном Гринстином) галереи «Джемини» («Близнецы») в Лос-Анджелесе.

157

Джексон Браун (р. 1948) – известный вокалист, гитарист, клавишник, композитор, автор текстов, музыкальный продюсер.

158

Тайрон Эдмунд Пауэр-младший (1914–1958) – актер кино и театра, наиболее известный своими романтическими ролями в классических голливудских фильмах: «Знак Зорро» (1940), «Кровь и песок» (1941), «Черный лебедь» (1942) и др. Тайрин Пауэр (р. 1953) – его дочь, актриса, снялась в восьми фильмах.

159

Пол Джесмин (р. 1935) – фэшн-фотограф и фотохудожник. Был иллюстратором, художником, актером, жил в Париже, Марокко, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.

160

Дивайн (он же Харрис Глен Милстед, 1945–1988) – певец диско, актер, драг-квин.

161

Тэб Хантер (р. 1931) – актер, певец, сыграл главные роли в более чем сорока фильмах.

162

Норман Сиф (р. 1939) – фотограф, переехал из ЮАР в США в 1969 году, в 1975 году открыл собственную фотостудию на бульваре Сансет в Лос-Анджелесе.

163

Даг Кристмас – владелец «Эйс Гэлери» в Лос-Анджелесе.

164

Тони Билл (р. 1940) – актер, кинорежиссер, продюсер боевика «Афера» (1973), который получил семь «Оскаров» в 1974 году.

165

Рассел Чарльз Минс (1939–2012) – индеец из племени оглала-сиу, борец за права американских индейцев. В 1972 году участвовал в захвате здания Бюро по делам индейцев в Вашингтоне, в результате которого было утрачено множество конфиденциальных документов. Также широко известен инцидент 1973 года, когда он и другие вооруженные активисты (от 200 до 300 человек) захватили поселок Вундед-Ни в резервации Пайн-Ридж, заявив, что там отныне будет независимое, традиционное племенное правление. Его не раз судили (в 1975 году – по обвинению в убийстве), но признали невиновным. Пережил несколько покушений на свою жизнь.

166

Джордж Хэмилтон (р. 1939) – актер кино и телевидения, известный прежде всего ролями графа Дракулы в комедии «Любовь с первого укуса» (1979) и знаменитого фехтовальщика Зорро и его «голубого» брата-близнеца в фильме «Голубой клинок» (1981).

167

Райан О’Нил-младший (р. 1941) – актер кино и телевидения. Пользовался грандиозной популярностью во второй половине шестидесятых благодаря телевизионной мыльной опере «Пейтон-плейс».

168

«Кóкеттс» (The Cockettes) – психоделическая труппа хиппи и драг-квин, которую основал Гибискус (он же Джордж Хэррис) в конце 1960-х годов в Сан-Франциско. В 1971 году выступала в Нью-Йорке.

169

Шерил Тигс (р. 1947) – манекенщица, актриса, также дизайнер одежды, бизнесвумен, общественный деятель. Считается первой американской супермоделью.

170

Стэн Дрэготи (р. 1932) – кинорежиссер албанского происхождения, снимал комедии. Работал в рекламном бизнесе: осуществил, например, успешную рекламную кампанию I Love New York.

171

Янн Уэннер (р. 1946) – один из основателей и издатель журнала Rolling Stone. В 1979 году пригласил на постоянную работу Энни Лейбовиц (р. 1949), ставшую с тех пор известным фотографом.

172

Сьюзен Блонд – сразу после окончания Гарвардского университета в 1971 году приехала в Нью-Йорк и попала на «Фабрику» Уорхола. Энди снял ее в нескольких фильмах, затем она стала работать в отделе рекламы журнала Interview. В 1974 году перешла в фирму грамзаписи «Эпик» в качестве вице-президента компании по связям со СМИ.

173

Джейн Уайман (1917–2007) – актриса, лауреат премии «Оскар» (1948), работала в кино в 1930–1950 годах, затем на телевидении. Первая жена Рональда Рейгана (в 1940–1948 годах).

174

Венди Старк – дочь кинопродюсера Рэя Старка, главный редактор лос-анджелесской редакции журнала «Вэнити фэйр».

175

Ричард Вайсман – коллекционер произведений современного искусства.

176

Линда Ронстадт (р. 1946) – певица, автор и исполнитель собственных песен, одна из зачинательниц кантри-рока, обладательница одиннадцати премий «Грэмми».

177

Ларри Хэгмэн (1931–2012) – актер, продюсер и режиссер. Его лучшие роли – в телесериале «Даллас» и в ситкоме 1960-х годов «Я мечтаю о Джинни».

178

Алана Хэмилтон (р. 1945) – манекенщица, снималась в кино.

179

Макс Палевски (1924–2010) – коллекционер произведений искусства, венчурный капиталист, филантроп, один из пионеров компьютерной техники.

180

Кэрол Дóда (р. 1937) – стриптизерша, которая первой стала выступать топлесс в 1964 году, когда в продаже появился одночастный купальник «монокини». С 1969 года выступала полностью обнаженной, пока комиссия штата Калифорния по продаже алкогольных напитков не запретила стриптиз в местах продажи алкогольных напитков.

181

Чарльз Каулс (р. 1941) – арт-дилер, коллекционер современного искусства, издатель. Был также куратором Музея изящных искусств Сиэтла с 1975 по 1979 год.

182

Белла Савицки Абцуг (1920–1998) – юрист, конгрессмен, общественный активист, лидер женского движения. Была одной из первых членов конгресса США, кто поддержал идею равных прав граждан, независимо от их сексуальной ориентации.

183

Анита Лус (1889–1981) – сценарист, драматург, писатель. Наибольшую известность приобрела ее книга «Джентльмены предпочитают блондинок», по которой была снята знаменитая комедия с Мэрилин Монро и Джейн Рассел.

184

Руби Нилэм Адамс по прозвищу «Нил» (р. 1932) – филиппинская актриса, певица, танцовщица, с 1952 по 1991 год снималась в кино, во многих телесериалах. В 1956–1972 годах жена известного киноактера Стива Маккуина (1930–1980).

185

Александр Йолас (1907–1987) – греческий коллекционер, владелец галерей в США и в Европе, эксперт по искусству ХХ века (например, у де Менилов). Был директором «Хьюго Гэлери» в Нью-Йорке, где в 1952 году состоялась первая персональная выставка Уорхола: «Пятнадцать рисунков на тексты Трумена Капоте».

186

Арман, настоящее имя Арман Пьер Фернандес (1928–2005) – французский и американский художник. В 1971 году женился на Корис Кантон (р. 1947), красавице-креолке с Антильских островов.

187

Катрин Милинер (р. 1942) – французская журналистка и фотограф, с 1965 года работала в журнале Vogue, после 1976 года – фрилансером в крупнейшем в мире фотоагентстве «Сигма Ньюс».

188

Это произошло в 1974 году. Позднее Тони Шафрази (р. 1944) стал и по сей день остается владельцем галереи современного искусства в Нью-Йорке. Как считается, написав краской из баллончика на картине «Герника» слова KILL LIES ALL, Шафрази выразил свой протест против того, что накануне судья выпустил на свободу, под залог, лейтенанта Уильяма Колли, бывшего под домашним арестом с 1971 года в наказание за участие в массовом убийстве жителей деревни Сонгми в Южном Вьетнаме (там погибло от 350 до 500 человек).

189

Речь о шестом из семи мужей Лиз Тейлор (он был им с декабря 1976 до ноября 1982 года) – Джоне Уильяме Уорнере (р. 1927). Политик, член республиканской партии, он был морским министром США в 1972–1974 годах, а затем пять сроков подряд избирался сенатором от штата Вирджиния (с 1979 до 2009 года).

190

Тед Кери – близкий друг Энди примерно с 1957 года (он из Филадельфии), один из его помощников. Известно, что именно он по просьбе художника выполнил ряд ранних работ, приписываемых Уорхолу.

191

Фэрфилд Портер (1907–1975) – художник, критик, искусствовед.

192

Фириал (р. 1945) в 1977 еще была замужем за младшим братом короля Иордании Хусейна (они развелись в 1978 году). Известно, что с конца 1970-х годов и до своей смерти греческий магнат-судовладелец Ставрос Ниархос поддерживал с ней близкие отношения.

193

Питер Марино (р. 1949) – архитектор и дизайнер, начал свою карьеру в середине 1970-х годов с того, что сделал ремонт в доме Уорхола и в его третьей «Фабрике». Сейчас он – крупнейший дизайнер самых модных бутиков в главных столицах мира.

194

Джон Линдси (1921–2000) – политик, юрист, конгрессмен, мэр Нью-Йорка (1966–1973), кандидат в президенты США.

195

В 1955–1960 годах Уорхол постоянно работал рекламным графиком в обувной фирме «И. Миллер шу компани». В те же годы он выполнял заказы для универмагов «Тиффани» и «Генри Бендел».

196

Аино де Бодиско – представительница рода голландско-эстонско-русских князей Бодиско. В ее палаццо в Мадриде в 1960-е годы однажды попал доминиканский художник Рента. Она стала его женой, музой и сделала его дизайнером: заказала ему первое платье и представила его своим друзьям из высшего света.

197

Рик Либрицци – арт-дилер из Нью-Йорка.

198

Джордж Субкофф (Георгий Зубков) – владелец антикварного магазина в Нью-Йорке с 1968 года. Специализируется на мебели XVIII века (не только американской, но также английской и европейской).

199

Джо Юла (1925–2004) – иллюстратор, работавший для ведущих журналов моды и крупнейших модельеров. С 1970 года был креативным директором в фирме Хальстона.

200

Сондра Гилман – владелица одной из лучших в мире коллекций художественной фотографии, которую она собирала с середины 1970-х. Большую часть своей жизни посвятила развитию американского театра.

201

Ричард Терли – со-продюсер, вместе с Уорхолом, мюзикла «Человек на Луне», написанного Джоном Филипсом и поставленного в 1975 году на Бродвее. Журналист, вел в газете «Нью-Йорк пост» раздел светской и скандальной хроники, работал в журнале «Авеню».

202

Джеймс Коко (1930–1987) – известный характерный актер, отличался чрезмерной полнотой.

203

Фрэнк Рич (р. 1949) – до 1980 года кинокритик в журнале «Тайм» и газете «Нью-Йорк пост».

204

«Гэлахер» – мясной ресторан на 52-й улице в театральном районе Манхэттена, его открыли в 1927 году одна из танцовщиц ревю Зигфелда (назвав ресторан в честь мужа, известного тогда актера водевиля) и профессиональный игрок Джек Соломон (который женился на совладелице после смерти ее мужа). Несмотря на «сухой закон» (до 1933 года), ресторан был одним из первых «спик-и'зи»: там в заднем помещении нелегально подавали крепкие спиртные напитки.

205

«Роузлэнд Болрум» – открыт в 1919 году на Западной 52-й улице как бальный зал «только для белых», позже использовался как летний каток, концертный зал и дискотека.

206

Эстер Филлипс (1935–1984) – певица, стала известной благодаря балладам в стиле ритм-энд-блюз, также с успехом исполняла поп, кантри, джаз, блюз и соул.

207

Кэрри Донован (1928–2001) – редактор раздела моды в журналах Vogue, «Харперс базаар» и «Нью-Йорк таймс мэгэзин». Позже прославилась рекламными роликами для фирмы «Олд Нейви».

208

Жермен Эмили Кребс (1903–1993) – дизайнер одежды, в 1930-е годы была известна как Аликс Бартон, в 1942 году открыла в Париже дом мод под названием «Мадам Гре».

209

Кейт Смит (1907–1986) – певица с глубоким контральто. При невысоком росте отличалась значительной полнотой.

210

Пэт Кливленд (р. 1952) – известная манекенщица. Ее отец Джонни Джонстон – джазовый саксофонист, а мать – Леди Берд – художница.

211

Принц Руперт Левенстайн (р. 1933) – баварский аристократ, британский финансист, в 1970–2007 годах – финансовый консультант рок-группы The Rollings Stones.

212

Фрэнк Стелла (р. 1936) – художник-минималист, работал в стиле постживописной абстракции.

213

Клас Олденбург (р. 1929) – скульптор, классик поп-арта.

214

Джеймс Розенквист (р. 1933) – художник, один из крупнейших представителей поп-арта.

215

Эд Рушей (р. 1937) – поп-арт-художник.

216

Дайан Китон (р. 1946) – актриса, продюсер и режиссер, лауреат премии «Оскар»

217

Кит Соньер (р. 1941) – пост-минималист, автор перформансов, создавал видео– и световые шоу.

218

Кит Соньер (р. 1941) – пост-минималист, автор перформансов, создавал видео– и световые шоу.

219

Франсуа Катру – французский архитектор-декоратор, внук известного генерала Жоржа Катру.

220

Брук Хэйворд (р. 1937) – актриса, писатель. В 1977 году написала воспоминания о своем детстве под названием «Мозги набекрень» (Haywire), где откровенно поведала о психическом заболевании матери и сестры, а также о собственных проблемах такого же рода.

221

Название русского перевода романа – «Жизнь взаймы». Это первый вариант названия, под ним он был опубликован в 1959 году в гамбургском журнале «Кристалль» (русский перевод сделан уже в 1960 году по журнальному тексту, до издания книги). В 1977 году роман экранизировал Сидни Поллак.

222

Джеральдо Ривера (р. 1943) – юрист, журналист, ведущий ток-шоу.

223

Эдна О’Брайен (р. 1930) – ирландская писательница, автор романов, новелл, биографий Джойса и Байрона.

224

Сьюзен Пайл (р. 1948) работала у Энди Уорхола с 1966 года, играла в его фильмах, была редактором в Interview, потом переехала в Лос-Анджелес.

225

«Мортимер» работал с 1976 по 1998 год, пока не умер его владелец Гленн Бернбаум, сделавший его любимым местом встреч элиты Манхэттена. «Мортимер» также – легендарный владелец этого якобы старинного ресторана, вымышленный портрет которого был поручен молодой художнице.

226

Татум О’Нил (р. 1963) – дочь Райэна О’Нила, киноактриса, удостоена премии «Оскар» в десятилетнем возрасте – за роль в фильме «Бумажная луна». Много работала на телевидении.

227

Джоан Агаджанян Квинн – редактор Interview на Западном побережье, редактор раздела светской хроники в «Лос-Анджелес геральд-экзэминер». Работала в журналах издательского объединения «Конде Наст». Создала телепрограмму об искусстве и шоу-бизнесе – «Портреты Джоан Квинн», которая существует с 1993 года. Меценат.

228

Рональд Галелла (р. 1931) – фотограф, один из первых папарацци. В 1972 году Жаклин Кеннеди по суду добилась запрета, чтобы он приближался к ней ближе, чем на 15 метров, а к ее детям – на 22 метра. В 1973 году Марлон Брандо ударом кулака сломал ему челюсть, выбив зубы, и ему пришлось заплатить 40 тысяч долларов за нанесение увечья.

229

Барри Диллер (р. 1942) – в 1974–1984 годах глава кинокомпании «Парамаунт».

230

Боб Ньювирт (р. 1939) – певец, автор песен. В 1960-е годы был одним из ведущих исполнителей американской фолк-музыки, впоследствии стал другом и соратником Боба Дилана.

231

Эдит («Эди») Седжвик (1943–1971) – актриса, светская львица, богатая наследница, «муза» Энди Уорхола в 1960-х годах, снималась в его фильмах.

232

Джон Пол Гетти Третий (1956–2011) – внук нефтяного магната, был похищен в Италии в 1973 году, похитители потребовали 17 миллионов долларов за его освобождение, а когда дед отказался платить (сказав, что тогда похитят всех его внуков), то в газету прислали конверт с отрезанным ухом похищенного. В 1977 году в Лос-Анджелесе ухо восстановили – после широко разрекламированной операции в известной больнице.

233

Кинг Уэллис Видор (1894–1982) – крупный кинорежиссер, сценарист.

234

Джек Хейли-младший (1933–2001) – кинорежиссер, продюсер, писатель, дважды лауреат премии «Эмми». Лайза Минелли была его женой с 1974 по 1979 год.

235

Линда Эванс (р. 1942) – снималась во многих телесериалах и в «мыльных операх» 1960–1970-х годов. Большой успех пришел к ней сначала в «Большой долине» (1965–1969), а затем – в «Династии» (1980–1989).

236

Дэвид Дженссен (1931–1980) – актер кино и телевидения, был популярен в роли доктора Ричарда Кимбла в телесериале «Беглец» (1963–1967). Его жена Даниэль («Дэни») так и не развелась с ним.

237

Нора Эфрон (1941–2012) – режиссер, продюсер, сценарист, журналистка, писательница. Трижды номинирована на «Оскар» за лучший оригинальный сценарий.

238

Хелен Герли Браун (1922–2012) – писательница, журналистка, феминистка, главный редактор женского журнала Cosmopolitan.

239

Генри Грюнвальд (1922–2005) – известный редактор, журналист, писатель, главный редактор журнала «Тайм». В 1987–1990 годах был послом США в Австрии, откуда он сам родом.

240

Антония Фрейзер (р. 1932) – английская писательница, автор исторических и детективных романов, биографий.

241

Эрл Макгрет – президент компании «Роллинг стоунз рекордз» с 1977 до 1980 года.

242

Джин Стин (р. 1934) – писательница, редактор, автор биографий Роберта Кеннеди (1970) и Эди Седжвик (1982). Ее отец Жюль Стин (1896–1981) основал Музыкальную корпорацию Америки, а также Глазной институт Жюля Стина в Лос-Анджелесе.

243

Норман Орентрейх (р. 1922) – знаменитый дерматолог, создатель серии дерматологических товаров «Клиник» для фирмы «Эсте Лаудер», специалист по борьбе с облысением.

244

Сисси Спейсек (р. 1949) – актриса, лауреат премии «Оскар» за лучшую женскую роль в фильме «Дочь шахтера» (1980).

245

Кэрролл Бейкер (р. 1931) – актриса театра, кино и телевидения, была популярна и в серьезных драматических ролях, и как секс-символ. Играла в фильме Уорхола «Плохой» (1977).

246

Джозеф Папп (1921–1991) – театральный режиссер и продюсер, в 1967 году основал в центре Нью-Йорка «Паблик тиэтр»: он существует до сих пор, причем в одном здании и располагается несколько театральных групп, а также шесть театральных залов, которые работают одновременно.

247

Марша Триндер – дизайнер одежды из Англии, приехала в США в 1965 году, вскоре став дизайнером сценических костюмов для знаменитостей. Ленни Хольцер – агент по продаже недвижимости, прежде был женат на Бэби Джейн, одной из «звезд» Уорхола, однако с 1974 года Марша и Ленни жили вместе, у них родилось двое детей.

248

Бейб Пейли (1915–1978) – жена главы «Си-Би-Эс» Билла Пейли. Эта красавица, всегда идеально одетая, похожая на Одри Хепберн, была несчастлива в браке: мужу нравились женщины типа Мэрилин Монро… Свои страдания Бейб доверила лучшему другу – Трумэну Капоте, а тот, конечно же, поведал все «по секрету всему свету». Она дважды пыталась покончить с собой, но тот же Капоте помог ей взглянуть на жизнь с новой точки зрения: «Денег у тебя нет, а детей четверо. Подумай о них. Билл купил тебя. Как в универмаге. Вот и относись к своему браку как к месту работы – притом будто это самое лучшее на свете место работы».

249

Рене Рикар (р. 1946) – поэт, художественный критик, художник. С 1965 года был в ближнем круге Уорхола, снимался в его фильмах. Рикар помог Шнабелю начать успешную карьеру художника, в 1981 году «открыл» Жан-Мишеля Баския, напечатав статью о нем в «Артфоруме».

250

Эндрю Джексон Янг (р. 1932) – политик, дипломат, общественный деятель, пастор из протестантской Объединенной церкви Христа (создана в 1957 году). Был мэром Атланты, поддерживал деятельность своего друга – Мартина Лютера Кинга-младшего. В 1977–1979 годах был послом США в ООН.

251

В начале 1977 года Берроуз вместе с Терри Сазерном и Денисом Хоппером занимались экранизацией романа «Джанки», однако фильм так и не был завершен из-за проблем с финансированием, а также из-за творческих разногласий между Хоппером и Берроузом.

252

Рената Адлер (р. 1938) – писательница, журналистка, кинокритик.

253

Майкл Йорк (р. 1942) – британский и американский актер, известен по ролям в фильмах «Ромео и Джульетта» (1968), «Кабаре» (1972) и «Убийство в Восточном экспрессе» (1974). Его жена – Патриция Маккаллум, известный фотограф.

254

Элизабет Уэймут по прозвищу Лэлли (р. 1943) – журналистка из газеты «Вашингтон пост», работала специальным дипломатическим корреспондентом для журнала «Ньюсуик» (пока ее отец был его владельцем). В 1977–1983 годах была фрилансером, печаталась в журналах «Нью-Йорк», «Нью-Йорк таймс мэгэзин», Esquire, «Атлантик мансли», «Парэйд».

255

Премьера пьесы состоялась 5 мая 1971 года в нью-йоркском театре «ЛаМама», где она шла две недели, а затем, в августе того же года, она была показана в лондонском театре «Раундхауз». Пьеса была составлена из записанных на магнитофон разговоров между Уорхолом и Бриджид Полк (Берлин), в ней было 29 действий длительностью в 200 часов. Тони Инграссиа сократил ее до двух действий, сделав пьесу-бурлеск. Главная героиня – Аманда Порк – была копией Бриджид Полк.

256

Алан Бейтс (1934–2003) – британский актер театра и кино.

257

Брук Астор (1902–2007) – писательница, светская львица, филантроп, была председателем Фонда Винсента Астора (основан ее третьим мужем, пра-правнуком мультимиллионера Джона Астора).

258

Фрэнк Перри-младший (1930–1995) – режиссер театра и кино, продюсер, сценарист.

259

Льюис Аллен (1922–2003) – продюсер мюзикла «Энни», который с успехом шел на Бродвее в 1977–1983 годах, фильма «451° по Фаренгейту» Трюффо и обеих экранизаций «Повелителя мух».

260

Ширли Голдфарб (1925–1980) – американская художница, работавшая в стиле абстрактного экспрессионизма, с 1954 года жила в Париже вместе с мужем, художником Грегори Мазуровски.

261

Даниэль Тамплон (р. 1945) – французский галерист, в 1966 году открыл галерею, где выставлял весь цвет поп-арта, в 1972 году основал художественный журнал о современном искусстве.

262

Карл Гуннар Понтюс Хюльтен (1924–2006) – шведский коллекционер. Возглавлял Музей современного искусства в Стокгольме, а затем был приглашен в Париж для работы по созданию Бобура – Центра искусств имени Помпиду, и в 1974–1981 годах был его директором.

263

Жан Тэнгли (1925–1991) – швейцарский скульптор, представитель кинетического искусства, вдохновленного дадаизмом.

264

Эдвард Кинхольц (1927–1994) – художник, работавший в жанре инсталляции.

265

Клара Сент (р. 1941) – дочь богатого промышленника из Аргентины, пресс-секретарь Ива Сен-Лорана.

266

Томас Шипперс (1930–1977) – композитор, много и плодотворно работал в оперном жанре.

267

Барон Леон Ламбер (1929–1987) – банкир, коллекционер произведений искусства. Правнук Джеймса де Ротшильда и пра-правнук Самюэля Ламбера, основателя (1840 г.) семейного банка «Ламбер».

268

Таде (Тадеуш) Клоссовски де Роли (р. 1944) – сын художника Бальтюса, внук искусствоведа и художника Эриха Клоссовски, племянник писателя, переводчика и графика Пьера Клоссовски, брат писателя и музыканта Станислава Клоссовски, он больше известен как муж Лулу де ля Фалез (с 1977 года). Издал шеститомное собрание сочинений Жоржа Батайя, переписку своих родителей.

269

Нико (настоящее имя Криста Пэффген, 1938–1988) – певица, автор песен, манекенщица, фотомодель и актриса немецкого происхождения. Сотрудничала с группой The Velvet Underground, была одной из «суперзвезд» Энди Уорхола, снималась в «Сладкой жизни» Феллини.

270

Эмануэль Унгаро (р. 1933) – французский модельер.

271

Беттина (р. 1925, настоящее имя Симона Мишлен Бодин) – французская манекенщица в 1940–1950 годах, одна из первых супермоделей XX века. Была музой Живанши, работала с Жаком Фатом, Бальменом, Лелонгом, Диором. После завершения карьеры манекенщицы была пресс-секретарем Унгаро.

272

Сан Шлюмберже (Мария да Динис Консерсан, или «Сан», 1929–2007) – меценатка, ценительница искусств, состояла в совете Центра Помпиду, в международном совете нью-йоркского Музея современного искусства.

273

Флоренс ван дер Кемп (1913–2008) – основательница и президент Фонда Версаля (1970), кавалер Ордена Почетного Легиона. Американка, дочь адмирала, из семьи, разбогатевшей на торговле кофе и строительстве магистральных шоссе, вместе с мужем, хранителем Версаля, восстановила заросший сад и полуразрушенный дом Клода Моне в Живерни.

274

Джеймс Мейсон (1909–1984) – английский актер, сценарист и продюсер.

275

Эдвиж Бельмор (р. 1958) – фотомодель, манекенщица.

276

Принцесса Каролина (р. 1957) – старшая дочь Ренье Третьего, принца Монакского, и американской киноактрисы Грейс Келли. Филипп Жюно (р. 1940) – венчурный капиталист и крупный девелопер проектов в Париже, Нью-Йорке и Детройте.

277

Терри Сазерн (1924–1995) – писатель, киносценарист, автор сценария фильма «Беспечный ездок».

278

Фернанд Грюдэ (известна как «мадам Клод», р. 1923) – в 1960-е годы создала в Париже сеть «девушек по вызову» для высокопоставленных лиц и правительственных чиновников. В 1977 году уехала в США из-за проблем с налогами, но в 1980-х вернулась в Париж, решив возродить свою деятельность.

279

Гермиона Джинголд (1897–1987) – британская актриса, известная своей эксцентричностью и острословием.

280

Роберт Фейден – вице-президент компании звукозаписи «Ариста» (основана в 1974 году).

281

Джон Спрингер (1916–2001) – агент по рекламе, представлявший интересы самых известных кинозвезд Голливуда.

282

Гарольд Смит Принс (р. 1928) – продюсер и режиссер, участвовал в создании многих известных бродвейских мюзиклов во второй половине XX века. 21 раз был лауреатом премии «Тони».

283

Майкл Тодд-младший (1929–2002) – вице-президент фирмы «Синерама», выпускавшей киноаппаратуру для создания широкоэкранных фильмов, сын кинопродюсера и изобретателя Майка Тодда.

284

Лив Ульман (р. 1938) – норвежская киноактриса и кинорежиссер.

285

Ливия Сильва Вайнтрауб (р. 1923) – в годы войны попала из Румынии в фашистский концлагерь Берген-Бельзен. В США создала косметическую компанию, владеет одной из крупнейших коллекций картин Шагала. Ее муж – крупный застройщик, владелец недвижимости.

286

Ливия Сильва Вайнтрауб (р. 1923) – в годы войны попала из Румынии в фашистский концлагерь Берген-Бельзен. В США создала косметическую компанию, владеет одной из крупнейших коллекций картин Шагала. Ее муж – крупный застройщик, владелец недвижимости.

287

Юджиния Шеппард (1900–1984) – известная журналистка, писала о моде, ее колонки печатались более чем в восьмидесяти газетах (от «Коламбэс диспэтч» до «Нью-Йорк геральд трибьюн»).

288

Джулия Кэмерон (р. 1948) – писательница, журналистка, драматург, композитор. Вторая жена Мартина Скорсезе.

289

Дайэнн Эбботт (р. 1945) – актриса и певица, жена Роберта Де Ниро.

290

Роджер Мур (р. 1927) – английский актер, сыгравший роль Джеймса Бонда в серии из семи фильмов об агенте 007, снятых между 1973 и 1985 годами.

291

Роберт Оливо (он же Ондин, 1937–1989) – актер, ставший известным в шестидесятые годы благодаря фильмам Уорхола.

292

«Рейнбоу-рум» – итальянский ресторан и ночной клуб на 65-м этаже здания компании «Дженерал Электрик» в Рокфеллеровском центре; открылся в 1934 году.

293

Харви Эрл Уилсон (1907–1987) – журналист, автор колонки светской хроники под названием «Вот что произошло вчера вечером», которую печатали многие газеты США.

294

Здесь речь либо о Сэлли Керклэнд (р. 1941), актрисе кино и телевидения, которая немало времени проводила на «Фабрике» Уорхола, либо же о ее матери, которую также звали Сэлли Керклэнд (1912–1989): она была редактором отдела моды в журналах Vogue и «Лайф», отличалась крутым нравом, заправляя всем разделом рекламы, и Уорхол не раз имел с ней дело.

295

Анита Брайант (р. 1940) – популярная певица конца 1950-х – начала 1960-х годов. В конце 1970-х резко критиковала деятелей движения за права человека, которые требовали признать права геев на «нормальную жизнь»: она считала это формой пропаганды гомосексуализма.

296

«Хуррá» (Hurrah) – в 1976–1980 годах крупный ночной клуб на Западной 62-й улице. Здесь впервые на большой сцене прозвучали панк-рок, «нью-вейв» и «индастриал».

297

Джерри Холл (р. 1956) – манекенщица, актриса, подруга Мика Джаггера.

298

Энн Лэндерс (псевдоним Эстер Полин Ледерер, 1918–2002) – журналистка, вела колонку советов по жизненным и бытовым проблемам под названием «Спросите у Энн Лэндерс» 47 лет, с 1955 по 2002 год.

299

Маргрит Рамме (р. 1945) – считается одной из самых красивых манекенщиц XX века, была супермоделью в 1960–1970 годы, с ней работали Хельмут Ньютон, Питер Бирд, Ричард Аведон и другие.

300

The Ink Spots (англ. «Чернильные пятна») – вокально-инструментальная группа негров из Индианаполиса, выступала в 1930-х и 1940-х годах в жанре «ду-воп» и «ритм-энд-блюз», получила признание у белой публики.

301

Речь о Мэри Нелл Стинберген (р. 1953). Переехав в Нью-Йорк в 1972 году, она выступала там на театральной сцене, а в 1978 году дебютировала в кино, сразу в главной роли, и за фильм «На юга» (Goin’ South) с Николсоном была номинирована на премию «Золотой глобус».

302

Ричард Каветт (р. 1936) – ведущий ток-шоу.

303

Франко Росселлини (1935–1992) – итальянский кинопродюсер, племянник Роберто Росселлини.

304

Дина Мэрилл (р. 1925) – киноактриса, светская львица. В 1946–1966 годах была супругой Стэнли Рамбоу, наследника производителя зубной пасты «Колгейт-Палмолив»; в 1966–1986 годах ее мужем был актер Клифф Робертсон.

305

«Пост тостис» – вариант сухой каши (кукурузных хлопьев типа «Келлог»), ее с 1908 года выпускает «Пост сириэлс», принадлежавшая Ч. У. Посту. На упаковке изображен розовощекий, довольный жизнью подросток – «стопроцентный американец».

306

Джон Уотерс (р. 1946) – актер, комик, журналист, коллекционер, известен как «независимый» кинорежиссер благодаря своим культовым «трансгрессивным» трэш-фильмам.

307

Маккензи Филипс (р. 1959) – актриса и певица, дочь Джона Филипса из группы Mamas & Papas. Известна ролями в комедии «Американское граффити» (1973) Джорджа Лукаса (ей было 12 лет), а также в ситкоме «Шаг за шагом» (1975–1984).

308

Барбара Роуз (р. 1938) – в 1961–1969 годах жена художника-минималиста Фрэнка Стеллы. С 1963 года вела собственную ежемесячную колонку в журнале «Арт Интернэшнл», стала известна как художественный критик, хотя, как утверждала, становиться им не планировала. Преподавала искусствознание в Йельском и других университетах.

309

Роберт Леман-старший (1891–1969) – банкир, коллекционер, филантроп, десятки лет возглавлял инвестиционный банк и компанию финансовых услуг «Леман бразерс».

310

Шахиня Фарах Пехлеви (р. 1938) – ныне вдовствующая императрица, проживает в США. До эмиграции в 1979 году занималась вопросами культурного обмена между Ираном и западными странами, создала крупный музей современного искусства в Тегеране.

311

Шэрон Маккласки Сондс родилась и выросла на Пятой авеню: со стороны матери она наследница семьи богатейших финансистов Леманов. Эта юная дебютантка в шестидесятые годы входила в число «джет-сеттеров», часто появлялась у Энди Уорхол а, регулярно бывала в Голливуде. Вышла замуж за англичанина Джеймса Хэммонда, однако вскоре развелась с ним, затем, в 1981–1984 годах, была женой британского пэра, графа Сондса.

312

Марина Скьяно (р. 1948) – итальянская манекенщица, работала у Ива Сен-Лорана и других. Известный дизайнер украшений.

313

Отто Людвиг Премингер (1905–1986) – родом из Австро-Венгрии, большую часть жизни, с 1935 года, проработал как актер и режиссер в американском театре и кино.

314

«Серендипити» – кафе (открылось в 1954 году), где Уорхол был завсегдатаем еще до возникновения поп-арта. За 1957 год, например, Энди потратил в нем 1 900 долларов: ведь это был для него светский клуб. Энди выставлял там свою графику – то, что не брал обувной магазин I. Miller, взявший его как художника на постоянную работу.

315

Барбара Фелдон (р. 1933) – актриса, манекенщица. Стала известна, в первую очередь, благодаря участию в телесериале «Напряги извилины».

316

Кристина Витторе Остин (1929–2001) – светская львица, родом из Италии, в 1965–1976 годы вторая жена Генри Форда Второго, президента, директора и главного управляющего «Форд Мотор». Близкая подруга бывшей первой леди Филиппин – Имельды Маркос.

317

Валериан Рибар (1919–1990) – известный дизайнер интерьеров, создавал одноразовые декорации для экстравагантных вечеринок.

318

Речь о сценаристе Томасе Эдварде Михане (р. 1929); его самые известные работы – мюзиклы «Энни» и «Продюсеры».

319

Айрини Уорт (1916–2002) – актриса театра и кино.

320

Дэвид Берковиц (р. 1953), настоящее имя Дэвид Фэлко (он приемный сын супругов Берковиц) – серийный убийца, известный как «Сын Сэма». Орудовал в Нью-Йорке целый год, с июля 1976 по июль 1977 года. Осужден на 365 лет тюремного заключения.

321

Эвелин Кис (1916–2008) – киноактриса, сыграла в фильме «Унесенные ветром» свою самую знаменитую роль: Сьюллин – сестры Скарлетт О’Хары. В 1977 году вышла ее автобиография «Младшая сестра Скарлетт О’Хары: Моя яркая жизнь в Голливуде и за его пределами».

322

Джон Хьюстон (1906–1987) – кинорежиссер, сценарист и актер.

323

«Корни» – телесериал, основанный на одноименной книге Алекса Хэйли, транслировался на канале “Эй-би-си” в 1977 году. Это история афроамериканской семьи, начиная от их предка из африканской деревни, попавшего в рабство в Америку. Сериал получил тридцать шесть номинаций на премию «Эмми» и девять из них выиграл.

324

Сын Элизабет Тейлор, родился в 1955 году.

325

Том Сивер (р. 1944) – в прошлом питчер высшей бейсбольной лиги, играл за «Нью-Йорк Метс» (1967–1977), затем был переведен в команду «Редс» из Цинциннати (1977–1982).

326

Left Bank («Левый берег») – ресторан в Западном Гринвич-Виллидж, на Перри-стрит. А Right Bank («Правый берег») не в Виллидж, а совсем в другом районе, на Мэдисон-авеню и 68-й улице.

327

Сандра Ди (1942–2005) – актриса и фотомодель.

328

Аллен Миджетт – актер, художник, писатель, играл в фильмах Бертолуччи, но стал известен благодаря своим ролям в фильмах Уорхола «Нудистский ресторан», «Одинокие ковбои».

329

Барон Алессандро Альбрицци (1935–1994) – фотограф и писатель. Был одним из «джет-сеттеров» 1960–1970-х годов. Предлагал наиболее передовые решения в дизайне интерьеров.

330

Кристина Мария Эверт (р. 1954) – знаменитая американская теннисистка.

331

Иди Амин (1928–2003) – президент Уганды в 1971–1979 годах, жестокий диктатор.

332

Джерри Либер (1933–2011) и Майк Столлер (р. 1933) написали несколько хитов для Элвиса Пресли: Столлер писал музыку, а Либер – тексты песен.

333

Памела Саковиц (р. 1945) – из семьи крупного инвестора в недвижимость на Манхэттене, работала пресс-секретарем сети элитных бутиков «Параферналия», с 1974 года жена Роберта Саковица (р. 1941), вице-президента крупнейшей компании специализированных магазинов.

334

Али Хан (1911–1960) – посол Пакистана в ООН, погиб в автокатастрофе на юге Франции.

335

Бертон («Берт») Рейнолдс (р. 1936) – в конце 1970-х годов один из самых успешных и высокооплачиваемых актеров Голливуда.

336

Кафе-кондитерская в сердце Парижа, на рю Риволи, близ Лувра. Работает с 1903 года.

337

Фильм «Карусель» (режиссер Жак Риветт) вышел на экраны в 1981 году.

338

Томас Амманн (1950–1993) – швейцарский арт-дилер, продавал картины импрессионистов, художников ХХ века, крупный коллекционер искусства послевоенного периода.

339

Изысканный ресторан неподалеку от площади Сан-Марко, где издавна собирались известные деятели искусств. Порой такие художники, как Пикассо или де Кирико, оставляли свои эскизы вместо платы за обед, так что стены ресторана украшены оригиналами картин.

340

Аттилио Кодоньято (р. 1936) – венецианский ювелир, коллекционер, сотрудничал с Лео Кастелли и Илеаной Соннабенд.

341

Нэн Кемпнер (1930–2005) – светская львица из Нью-Йорка, завсегдатай показов мод, занималась благотворительностью.

342

Грэм Сазерленд (1903–1980) – английский художник.

343

Бар «Харрис» открыл в 1931 году Джузеппе Чиприани, и его завсегдатаями были Хемингуэй, Онассис, барон Ротшильд, Чарли Чаплин, Пегги Гуггенхайм и многие другие.

344

Ультра Вайолет, она же Изабель Коллин Дюфрен (р. 1935) – француженка, прожившая всю жизнь в США, художник (училась у Дали), одна из «суперзвезд» Уорхола.

345

«Кафе Николсон» существовало в Нью-Йорке с 1949 по 2000 год, его владельцем был Джонни Николсон, сын иммигрантов из Албании, который во внутреннем убранстве этого ресторана использовал греко-римские мотивы, на манер «Кафе Греко» из Рима.

346

Джек Никлаус по прозвищу «Золотой медведь» (р. 1940) – профессиональный игрок в гольф. Выиграл 18 крупных турниров, 19 раз занимал вторые места и девять – третьи на соревнованиях PGA Tour.

347

Фридрих Кристиан Флик по прозвищу «Мик» (р. 1944) – немецкий коллекционер, юрист, один из наследников промышленной династии Фликов.

348

Питер Дачин (р. 1937) – пианист, руководитель эстрадного оркестра.

349

Марвин Гэй (1939–1984) – знаменитый афроамериканский певец и музыкант.

350

Пейдж Ренз (р. 1929) – была главным редактором архитектурного журнала «Аркитекчэрал дайджест» с 1975 до 2010 год, также основала кулинарный журнал «Бон аппети».

351

Стерлинг Сент-Жак – модель, участвовал в показах мод у Живанши, Хальстона, Ива Сен-Лорана.

352

Ширли Бэйси (р. 1937) – популярная английская поп-певица.

353

Валентино Гаравани (р. 1932) – итальянский дизайнер, основатель марки Valentino.

354

Бесси Лилиан Горди Картер (1898–1983) – мать президента Картера. Была известна тем, что добровольцем уехала работать в Индию от «Корпуса мира». Написала две книги.

355

Джоэль Грей (р. 1932) – актер театра и кино, певец, танцовщик, широко известный в роли церемониймейстера в мюзикле «Кабаре» (и на сцене, и в кинофильме). Награжден премиями «Оскар», «Тони» и «Золотой глобус».

356

Евгения Ситковиц (р. 1964) – ее бабушка Морин Гиннесс (1907–1998) была одной из трех знаменитых «девиц Гиннесс», мать – писательница Кэролайн Блэквуд (1931–1996), отец – пианист и композитор (из круга Аарона Копленда) Израэль Ситковиц (1909–1974), известный в 1920–1930-е годы, из польских бруклинских евреев, а отчим – третий муж матери – поэт Роберт Лоуэлл (1917–1977).

357

Ричард Пол Кайли (1922–1999) – актер театра, кино и телевидения. В России известен по мини-сериалу «Поющие в терновнике». В театре прославился в роли Дон Кихота в мюзикле «Человек из Ламанчи». Дважды лауреат премий «Тони» и «Золотой глобус», трижды – «Эмми».

358

Эдгар Бронфман (р. 1929) – канадско-американский бизнесмен, в 1971 году возглавил корпорацию «Сигрэм», одну из крупнейших в мире алкогольных империй.

359

Джонни Мэтис (р. 1935) – крунер (от англ. croon – «мурлыкать») и автор песен, известный также своей работой в кино и на телевидении.

360

Ричард Бернстайн (1939–2002) – художник, долгое время был в круге друзей Уорхола и работал в его стиле. Жил в отеле «Челси». Для Interview создал в 1972–1987 годы более 120 портретов.

361

Роберт Винер – журналист, работал в газете «Нью-Йорк пост».

362

Screw («Болт») – порнографический журнал, еженедельник большого формата, ориентированный на гетеросексуальных мужчин, выходил в 1968–2003 годах.

363

Летиция Кент (1928–1999) – журналистка-фрилансер, жила в Гринвич-Виллидж.

364

Фирменное название препарата Метаквалон, который применялся с 1965 года как успокаивающее и снотворное. Использовался как средство для снятия психологических зажимов и усиления ощущений при сексе, способствовал большей релаксации. Был распространен среди завсегдатаев клубов в 1970-х.

365

Ховард Смит (р. 1936) – писал статьи для «Виллидж Войс», в 1972 году получил премию «Оскар» как кинорежиссер, вел популярную радиопрограмму – интервью с известными музыкантами и политиками.

366

Анита Палленберг (р. 1944) – манекенщица, актриса, дизайнер.

367

Говард Уильям Коселл (1918–1995) – спортивный журналист.

368

Княжна Анна Кристина Радзивилл (р. 1960) – дочь Ли Радзивилл и польского князя Станислава Радзивилла. Ее тетка – Жаклин Кеннеди-Онассис.

369

Родни Ла Род – бойфренд Уорхола с декабря 1966 года. Их отношения носили, по словам очевидцев, «физически агрессивный характер». Уорхол писал о нем в «ПОПизме»: «Родни Ла Род… ростом за шесть футов… хватал меня и тискал… мне даже это нравилось». Еще: «…самым ярким воспоминанием [о Лондоне] у меня осталось то, как Родни Ла Род прыгнул на колени к Полу Маккартни, едва его увидев (вот что я всегда любил в Родни – он делал все, что другой, может, тоже хотел бы сделать, но не решался)». А в одной из газет Родни описали так: «парень из Алабамы, шатен, с волосами до плеч, говорит, что у него два бога: губернатор Алабамы, Уоллес, и “Большой Белый Отец” – Уорхол».

370

Сэм Грин (1940–2011) – хранитель в музеях и галереях, продвигал поп-арт, особенно ранние работы Уорхола. С 1970 года ассистент фотографа Сесила Битона, жил в Европе. Многие годы дружил с Гретой Гарбо, а также с Джоном Ленноном и Йоко Оно. Последние тридцать лет жизни занимался спасением памятников буддизма в Шри-Ланке и Бутане.

371

Джерри Зипкин (1915–1995) – наследник большого состояния (его отец торговал недвижимостью на Манхэттене), светский лев, обитатель Пятой авеню, один из самых популярных «кавалеров» дам из высшего общества, которых он сопровождал на всякого рода светские мероприятия, когда их мужья были слишком заняты. В том же качестве нередко путешествовал по миру. Стал, например, доверенным лицом Нэнси Рейган, с которой почти каждый день разговаривал по телефону, а раз в неделю непременно бывал в Вашингтоне.

372

Пол Дженкинс (1923–2012) – художник, работавший в стиле абстрактного экспрессионизма.

373

Изабелла Лэмтон (р. 1956) – младшая сестра Энн Лэмтон, в 1980 году вышла замуж за сэра Филиппа Нейлор-Лейланда.

374

Тимоти Фрэнсис Лири (1920–1996) – писатель, психолог, участник кампании по исследованиям психоделических препаратов (в частности, ЛСД). В 1971 году уехал в Швейцарию, чтобы избежать многолетнего тюремного заключения за хранение наркотиков (по его словам, ему их подбросили те, кто его арестовал). Никсон однажды назвал его «самым опасным человеком в Америке».

375

Марго Луиза Хемингуэй (1954–1996) – манекенщица и актриса, внучка Эрнеста Хемингуэя, старшая сестра киноактрисы Мариэль Хемингуэй.

376

Дон Киршнер (1934–2011) – музыкальный продюсер. В 1973–1981 годах вел еженедельное телешоу «Рок-концерт Дона Киршнера».

377

The Four Seasons – поп– и рок-группа, популярная в США до The Beatles. Фрэнки Валли – ее фронтмен.

378

Никола Уэймут (р. 1951) – актриса, снялась в фильме Уорхола «Ничего особенного» (Nothing Special, 1975).

379

Рой Маркус Кон (1927–1986) – политик, юрист.

380

Барри Ландау (р. 1948) – в 1970–1980 годах работал в Нью-Йорке агентом по рекламе. В 2012 году был осужден на семь лет тюремного заключения за кражу оригиналов редких исторических документов из крупных библиотек и архивов страны.

381

Кеннет Джей Лейн (р. 1930) – дизайнер бижутерии.

382

Дин Мартин-младший (1951–1987) – сын знаменитого актера и комедианта Дина Мартина, также актер и певец, теннисист, военный летчик. Его сестра – Джина Кэролайн Мартин (р. 1956).

383

Дороти Стюарт Хэмилл (р. 1956) – легенда американского фигурного катания: олимпийская чемпионка и чемпионка мира в одиночном катании (1976), серебряный призер чемпионата мира в 1974–1975 годах, трехкратная чемпионка США (1974–1976). Бизнес-леди, актриса.

384

Лоис Лонг (1918–2005) – художник по тканям. Вместе с Джоном Кейджем сделала две книги для детей.

385

Джон Вейтц (р. 1923) – в США с 1939 года. После войны – дизайнер спортивной одежды. В 1964 году женился на актрисе Сьюзен Конер. Автор книг «Дипломат Гитлера: жизнь Йоахима фон Риббентропа», «Банкир Гитлера», «Друзья в верхах».

386

Бобби Зарем (р. 1937) – известный рекламный агент. Автор рекламного слогана I Love New York (с сердечком вместо слова Love), ставшего одним из наиболее узнаваемых рекламных символов.

387

Бланшетт Рокфеллер (1909–1992) – жена Джона Рокфеллера III (1906–1978), принимала активное участие в работе Музея современного искусства с 1949 года, отдельно занималась коллекцией азиатского и американского искусства.

388

Маргарет Трюдо Кемпер (р. 1948) – на тот момент жена Пьера Трюдо, премьер-министра Канады. Писательница, актриса, фотограф, ведущая телевизионного ток-шоу.

389

Орентал Джеймс «О. Джей» Симпсон (р. 1947) – известный американский футболист. Актер. Стал скандально известен после того, как был обвинен в убийстве своей бывшей жены и ее друга и был оправдан, невзирая на улики. Сейчас находится в тюрьме: приговорен в 2008 году по другому делу к 33 годам заключения.

390

Эмиль Франсиско де Антонио (1919–1989) – кинорежиссер и продюсер документальных фильмов.

391

Роберт Розенблум (1927–2006) – влиятельный искусствовед и музейный куратор, известный своими работами по искусству Европы и Америки XVIII–XX веков.

392

Генри Гельдцалер (1935–1994) – специалист по искусству конца XX века, художественный критик. В 1977–1982 годах был главой комиссии по делам культуры при мэре Нью-Йорка, также работал в музее Метрополитен.

393

Флора Миллер Ирвинг (р. 1928) – в 1974–1985 годах директор Музея американского искусства Уитни. Дочь Флоры Пейн Уитни (1897–1986), которая в 1942–1974 годах была президентом и директором музея. Внучка основательницы музея, скульптора Гертруды Вандербилт Уитни.

394

Борис Тинтер (1918–1995) – ювелир, антиквар.

395

Карим Абдул-Джаббар (р. 1947) – профессиональный баскетболист.

396

Рут Элизабет Уоррик (1916–2005) – актриса, певица и политический активист, работала на телевидении.

397

Люси Арназ (р. 1951) – актриса, певица, танцовщица, продюсер, лауреат премии «Эмми», дочь Люсиль Болл и Дези Арназа из шоу «Я люблю Люси». Дези Арназ-младший (р. 1953) – ее брат, актер, музыкант.

398

«Это возмутительно!» – канадская кинокомедия 1977 года, первый кинофильм с гей-тематикой, который появился в Северной Америке в широком прокате.

399

Ашраф Пехлеви (р. 1919) – сестра-близнец шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. В 1934 году она и ее старшая сестра, принцесса Шамс, первыми из женщин Ирана сняли паранджу.

400

Флоренс Эвелин Несбит (1884–1967) – натурщица, актриса, танцовщица, одна из «Девушек Гибсона»: ее неоднократно изображал американский иллюстратор Чарльз Дана Гибсон, создавший на рубеже XIX–XX веков стандарт женской красоты: высокая, стройная, с узкой талией, большой грудью и широкими бедрами.

401

Ширли Маклейн (р. 1934) – актриса, автор книг на автобиографические и эзотерические темы. Старшая сестра Уоррена Битти.

402

Лейси Ньюхаус (р. 1947) – манекенщица, светская львица, тусовщица, дочь главы брокерской компании из Техаса, сыграла небольшие роли в трех фильмах в 1979–1980 годах, в начале 1980-х сняла несколько документальных фильмов в поддержку экономической политики Рейгана.

403

Кеннет Нортон (р. 1943) – боксер-профессионал, чемпион мира в тяжелом весе.

404

Фарра Фосетт (1947–2009) – актриса телевидения и кино. Стала всемирно популярна после роли в телесериале «Ангелы Чарли».

405

Фрэнк Гиффорд (р. 1930) – в прошлом игрок в американский футбол, спортивный комментатор.

406

Кармин Галанте (1910–1979) – член мафии, за контрабанду наркотиков был приговорен в 1962 году к 20 годам тюремного заключения, в 1974 году получил УДО «под честное слово», однако стал фактическим главой клана Бонанно. Занялся переделом рынков сбыта наркотиков, организовал убийство как минимум восьми членов клана Гамбино. В отместку был расстрелян в одном из итальянских ресторанов Бруклина.

407

Герой популярнейшего ситкома семидесятых «В кругу семьи», работяга и хороший семьянин, во всех бедах обвиняет «других»: негров, латиноамериканцев, коммунистов, геев, хиппи, евреев, католиков, феминисток и американских поляков. Он вечно в дурном настроении, так что больше всех от него – особенно в первых сериях ситкома – доставалось его жене.

408

Нэйтан Каммингс (1896–1985) – крупный бизнесмен, инвестор, филантроп. В 1939 году основал «Консолидейтед фудс», компанию по упаковке и переработке продовольственных товаров, замороженных товаров и проч., которая превратилась в глобальную корпорацию «Сара Ли». Cобрал огромную коллекцию первоклассных произведений искусства XX века.

409

Луис Полк-младший по прозвищу «Бо» был недолгое время президентом кинокомпании «Эм-Джи-Эм», затем, в 1970–1982 годах, партнером-инвестором в компании дизайнера Ральфа Лорена. Позже занялся венчурным финансированием.

410

Ракель Уэлч (р. 1940) – актриса и секс-символ 1970-х годов.

411

Женевьев Жиль (р. 1946) – французская актриса, любовница Занука, снялась в одном фильме и в одном телешоу.

412

Джек Лалэйн (1914–2011) – деятель альтернативной медицины, диетолог, пропагандист здорового образа жизни, бизнесмен. Вел телешоу на темы здоровья в 1951–1985 годах.

413

Виргиния (Айра) фон Фюрстенберг (р. 1940) – светская львица, племянница основателя компании «Фиат» Джованни Аньели. Актриса, дизайнер бижутерии, работала у Валентино.

414

Хубертус фон Хоэнлоэ-Лангенбург (р. 1959) – в детстве жил в Мексике, где отец занимал пост в компании «Фольксваген». Страстный горнолыжник, выступал под флагом Мексики на пяти олимпиадах (с 1984 года) и 15 чемпионатах мира. Также фотограф и поп-певец – под псевдонимом Энди Хималайя.

415

Дэррил Ф. Занук (1902–1979) – продюсер, сценарист, режиссер.

416

Линкольн Керстин (1907–1996) – основатель Нью-Йорского городского балета, менеджер и друг Дж. Баланчина, писатель.

417

Линда Маккартни (в девичестве Истман, 1941–1998) – фотограф, музыкант, природозащитник. Жена Пола Маккартни. Ее отец Ли Истман (1910–1991) – адвокат с клиентурой в шоу-бизнесе Нью-Йорка, коллекционер. Его супруга, Луиза Линднер, – наследница сети универмагов «Линднер».

418

Сэмюэль Мостел по прозвищу «Зеро» (1915–1977) – актер театра и кино, ставший известным благодаря ролям лирико-комедийного плана.

419

«Коу Керр Гэлери» основали в 1968 году нью-йоркский арт-дилер Элмор Коу Керр (1914–1973) и коллекционер Фред Вулворт (1931–2011). Галерея изначально предлагала работы художников Уайетов, затем включила в свою программу картины XIX–XX веков.

420

«Тупик» (1937) – криминальная драма с Хамфри Богартом. Действие происходит у пирса на углу Восточной 53-й улицы и Ист-Ривер, где в то время рядом с богатыми домами были трущобы.

421

Сюжет фильма основан на статье британского журналиста Ника Кона в «Нью-Йорк мэгэзин» в 1976 году, которая называлась «Племенные ритуалы новой субботней ночи». Только в 1997 году Кон признался, что, получив от редакции задание отразить в статье новое явление – диско-клубы, он не решился отправиться хотя бы в один из них, а просто написал рассказ на эту тему, который был воспринят как репортаж с места событий.

422

Илие Настасе (р. 1946) – известный румынский профессиональный теннисист. Помимо успехов в спорте, он, как считалось, отличался неуемным мужским темпераментом: утверждали, что у него было более 2 500 женщин. Сам он отверг эти слухи, сказав: «Ну, нет, не больше 800, от силы 900».

423

Уильям Боггс III (р. 1946) – телеведущий, журналист, лауреат премии «Эмми».

424

Мэри Мартин (1913–1990) – актриса и певица, четырежды лауреат премии «Тони» за роли в бродвейских мюзиклах.

425

Патриция Хэнсен (р. 1956) – манекенщица, актриса, с 1983 года жена Кита Ричардса, у них двое детей.

426

Ирвинг Лейзер по прозвищу «Свифти» (1907–1993) – известный театральный агент.

427

Марк Роланд Шенд (р. 1951) – английский писатель, младший брат Камиллы, второй жены (с 2005 года) принца Чарльза.

428

Рита Хейворт (1918–1987) – киноактриса и танцовщица, одна из наиболее знаменитых звезд Голливуда 1940-х годов.

429

Рун Арледж-младший (1931–2002) – глава спортивной редакции (1968–1986) и редакции новостей (1977–1998) телекомпании «Эй-Би-Си».

430

Бесс Майерсон (р. 1924) – первая еврейка, получившая титул «Мисс Америка» (в 1945 году), в 1950–1960 годах выступала во многих телешоу. В 1970–1980 годах играла немалую роль в политических процессах в Нью-Йорке, была первым главой городского комитета по делам потребителей.

431

Молли Парнис (1903 –1992) – дизайнер, создавала одежду для жен президентов, разработала униформу для корпуса американских медсестер во время Второй мировой войны.

432

Ежи Косински (1933–1991) – американский писатель польско-еврейского происхождения.

433

Джеймс Бэйли (р. 1949) – певец, актер театра, кино и телевидения, сыграл более семидесяти ролей, причем большинство из них – в женском облике.

434

Известный клуб «Копакабана» (или «Кóпа») был открыт в 1940 году, и его настоящим хозяином был один из влиятельных боссов мафии в США – Фрэнк Костелло. В его зале на Восточной 60-й улице выступали все звезды американской и мировой эстрады – от Фрэнка Синатры и Эдит Пиаф до Эллы Фицджеральд и Петулы Кларк. В 1970-е годы был дискотекой.

435

Бетт Мидлер (р. 1945) – актриса и певица, известная как «Божественная Мисс М». Обладательница наград «Грэмми», «Эмми» и «Тони», дважды номинирована на премию «Оскар».

436

Чесброу (или «Чесси») Рэйнер (1931–1998) – художник-декоратор, икона моды, автор и издатель книги «Нью-Йорк: тенденции и традиции». Вместе с Микой Эртегюн создала в 1967 году дизайнерскую компанию MAC II («Мики и Чесси 2»).

437

Питер Тьюфо (р. 1937) – юрист, совладелец одной из самых успешных в стране адвокатских фирм с 1970 года. В 1975 году стал председателем Совета исправительных учреждений.

438

«Плато’с Ритрит» (Plato’s Retreat, или «Приют Платона») – клуб свингеров, открылся в 1977 году в помещении гей-сауны «Континентальные бани», в подвале гостиницы «Анкония» на углу 73-й улицы и Бродвея.

439

Марвин Трауб (1925–2012) – работал в компании «Блумингдейл» в 1950–1991 годах; превратил эту сеть универмагов в одну из ведущих ритейлерских компаний (с 1978 года – президент компании).

440

«Леопард» – историческая киноэпопея (1962) Лукино Висконти по мотивам одноименного романа князя Джузеппе Томази ди Лампедуза. Лента удостоена «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля 1963 года.

441

Кэппи Бэдрат (урожденная Каприс Кэпрон, р. 1927) – хотя и принадлежала к «сливкам общества», родилась в Голливуде в небогатой семье. В годы войны зарабатывала «танцами» в низкопробном заведении, позже с подругами-стриптизершами скрашивала жизнь руководителям киностудий. Несколько раз выходила замуж, в шестидесятые годы гадала на картах таро. Со вторым мужем-швейцарцем была менеджером отеля в Санкт-Морице. В 1960–1970-е годы была скандально известна как одна из «золотоискательниц» – охотниц за богатым мужем. Трумен Капоте увековечил ее в книге «Услышанные молитвы».

442

Джон Чемберлен (1927–2011) – скульптор, художник, график. В 1957 переехал в Нью-Йорк, где создал свои первые работы из частей разбитых машин, благодаря чему сразу стал узнаваем и получил признание.

443

Джоан Кроуфорд (1905–1977) – актриса немого и звукового кино, в 1930-е годы соперничавшая по популярности с Марлен Дитрих и Гретой Гарбо.

444

Стивен Мартин (р. 1945) – актер, комик, музыкант, композитор и продюсер. В семидесятые годы стал известным комическим актером импровизационно-разговорного жанра, выступал во многих телепрограммах, снимался в кино.

445

Сэмюэл Берд – юрист, в 1961 году закончил Йельский университет, в 1966 году секретарь-референт сенатора Роберта Кеннеди. В 1969 году основал организацию «Совет национального развития» (президентом которой является по сей день) – с целью реконструкции городских трущоб и создания рабочих мест для бедноты. В 1972 году вместе с Жаклин Кеннеди и сенатором Тэфтом основал организацию «Джефферсоновские награды за общественную деятельность».

446

Мэри Уэлш Хемингуэй (1908–1986) – журналистка, вдова Эрнеста Хемингуэя, издатель его литературного наследия.

447

Уолтер Стидинг (р. 1951) – скрипач, художник. Дебютировал в Нью-Йорке в конце семидесятых, играл обычно в клубе «Си-Би-Джи-Би». В восьмидесятых был ассистентом Уорхола, затем Уорхол стал его продюсером.

448

Кароль Букэ (р. 1957) – французская актриса. Речь о фильме «Пустое поколение» (1980) панк-рокера Ричарда Хелла.

449

Клаус фон Бюлов (р. 1926) – британский аристократ немецко-датского происхождения, юрист, работал консультантом в ряде нефтяных компаний, в частности, до 1968 года у нефтяного магната Дж. Пола Гетти.

450

Джеффри Бриджес (р. 1949) – актер, лауреат премии «Оскар» за лучшую мужскую роль за 2009 год.

451

Сюзан Штейн Шива (1936–1983) – дочь Жюля Штейна, бизнесмена и инвестора, основателя MCA («Мьюзик Корпорейнш ов Америка»). Джил Шива (р. 1935) – крупный бизнесмен из Израиля, инвестор, «светский лев» Нью-Йорка, в 1970-е годы – кинопродюсер.

452

Лина Вертмюллер (р. 1926) – итальянский кинорежиссер, сценарист и драматург. Энрико Джоб (1934–2008) – итальянский сценограф, художник-постановщик и костюмер.

453

Джанкарло Джаннини (р. 1942) – известный итальянский актер, на его счету десятки ролей в фильмах. Кэндис Берген (р. 1946) – американская актриса, вдова французского кинорежиссера Луи Маля.

454

Нил Седака (р. 1939) – пианист, вокалист, автор песен, кумир тинейджеров рубежа 1950–1960-х годов.

455

Лорен Бэколл, настоящее имя Бетти Джоан Перски (р. 1924) – актриса кино, вдова Хамфри Богарта, после его смерти жила с Фрэнком Синатрой. Двоюродная сестра премьер-министра Израиля Шимона Переса. Обладатель почетного «Оскара» (2009), лауреат двух «Золотых глобусов» и двух премий «Тони».

456

Джуди Ли Клемесруд (1939–1985) – журналистка, работала в «Нью-Йорк таймс» в 1966–1985 годах. Ее статьи выходили также в Esquire, Cosmopolitan и др.

457

Джек Фиск (р. 1945) – профессиональный работник киноиндустрии, художник-постановщик большого количества голливудских фильмов.

458

Сидни Джозеф Перельман (1904–1979) – юморист, писатель, киносценарист. Многие годы писал прославившие его короткие рассказы для журнала «Нью-Йоркер».

459

Билл Грэм (1931–1991) – известный импресарио рок-концертов с 1960-х годов.

460

Джозеф Лестер Пауэлл (1943–2009) – пресс-секретарь Белого дома при президенте Картере.

461

Артур Клэренс Пилсбери (1870–1946) – фотограф. Изобрел кинокамеры для замедленной киносъемки, съемок круговой панорамы, под микроскопом, рентгеновской, а также подводной киносъемки.

462

Айвен С. Карп (1926–2012) основал галерею «О К Хэррис» в 1969 году, а до этого, в 1959–1969 годах, управлял галереей Лео Кастелли.

463

Кэрри Донован (1928–2001) руководила разделом моды в Vogue, «Харперс базаар» и «Нью-Йорк таймс мэгэзин».

464

Лючио Амелио (1931–1994) – известный итальянский галерист и торговец произведениями искусства.

465

Знаменитая актриса из «Девушки из “Челси”»? (англ., ит.).

466

Лорна Луфт (р. 1952) – актриса театра и кино, дочь Джуди Гарленд от брака с продюсером Сиднеем Луфтом, младшая сестра Лайзы Миннелли.

467

«Псих Мэтти» – Мэтью Райк (р. 1946) – сын крупного врача-кардиолога из Бруклина, писал стихи, снялся в фильмах «Самое американское» (1976) Хауэрда Голдберга и «Плохой» Джеда Джонсона (1977).

468

День покаяния, первый день католического поста.

469

Том Трайон (1926–1991) – актер кино и телевидения. После 1969 года написал несколько научно-фантастических романов и романов ужасов.

470

Дениз Фитч, она же Дениз Лоусон-Джонстон (р. 1925), работала в журнале Vogue, в 1962 году вышла замуж за художника Рене Буше (1905–1963), но через год он умер.

471

Питер Лоусон-Джонстон (р. 1927) – внук Соломона Гуггенхайма, с 1964 года попечитель Фонда Гуггенхайма, который осуществляет управление музеями в Нью-Йорке и Венеции.

472

В начале 1950-х годов компания «Тони», производившая набор для завивки «перманент» на дому, использовала в его рекламе девушек-близнецов. Реклама утверждала, что одна из них завивается дома, а вторая у парикмахера – хотя на вид качество завивки было одинаковое.

473

Глория Свенсон (1899–1983) – киноактриса, одна из самых ярких звезд эпохи немого кино.

474

Моника Ван Вурен (р. 1927) – актриса бельгийского происхождения, приехала в США в 1949 году, играла в мюзиклах на Бродвее, много снималась в кино, выступала по телевидению.

475

Дасти Роудс (р. 1945) – рестлер, известный под прозвищем «Американская мечта».

476

Стивен Грэм (р. 1952) – младший сын владелицы газеты «Вашингтон пост», издательницы Катарины Грэм (1917–2001).

477

Джейн Уэннер – жена Янна Уэннера, который в конце 1960-х годов начал издавать Rolling Stone на средства ее отца, дантиста.

478

«Мэдисон-сквер-гарден» – концертно-спортивный комплекс в Нью-Йорке.

479

Джордж Вагнер (1915–1963) – профессиональный борец, выступавший на состязаниях по рестлингу под именем «Ослепительный Джордж».

480

Кармайн де Сапио (1908–2004) – нью-йоркский политик, прошедший путь от курьера до главы «Тамани Холл». Его достижения – принятие закона о недопущении дискриминации при приеме на работу, городских подзаконных актов о контроле за ростом квартплаты и о праве на голосование с 18 лет.

481

Сэр Сесил Битон (урожденный Уолтер Харди, 1904–1980) – английский фотограф, портретист, автор мемуаров, художник по костюмам и декорациям в театре и кино. Лауреат трех премий «Оскар» за работу в фильмах «Джиджи» (1958) и «Моя прекрасная леди» (1964).

482

Сэм Шпигель (1901–1985) – независимый американский кинопродюсер австрийского происхождения, лауреат премии «Оскар» за фильмы «В порту» (1954), «Мост через реку Квай» (1957) и «Лоуренс Аравийский» (1962).

483

Эндрю Стейн (р. 1945) – политик-демократ, в 1977 году избран главой округа Манхэттен, входил в городской совет Нью-Йорка, а в 1986–1993 годах был его президентом.

484

Кристофер Уилдинг (р. 1955) – фотограф, режиссер монтажа. Младший сын Элизабет Тейлор от второго мужа.

485

Николас Хэслэм (р. 1939) – английский дизайнер интерьеров, светский лев, основал собственную дизайнерскую компанию NH Design Inc.

486

Сибил Кристофер (1929–2013) – актриса из Уэльса, театральный режиссер, основала в 1960-е годы популярный нью-йоркский клуб «Артур» – для богатых и знаменитых. В 1949–1963 годах – жена известного актера Ричарда Бёртона.

487

Эрта Китт (1927–2008) – певица и актриса, звезда кабаре.

488

Дэвид Махони (1923–2000) – крупный специалист по маркетингу, глава корпорации «Нортон Саймон», объединившей управление такими различными бизнесами, как аренда автомобилей, производство и продвижение кулинарных жиров, зубной пасты, косметики, упаковки, а также индустрия моды (компания Хальстона была продана в 1973 году за 12 миллионов долларов).

489

Энрико Каримати (р. 1947) – итальянский граф, ювелир, вице-президент американской компании «Гарри Уинстон», выпускающей ювелирные украшения и часы класса «люкс». Его жена Кристина славилась своей красотой, была известной «светской львицей» обоих побережий США.

490

Вероника («Рокки») Купер (1913–2000) – актриса, снималась под псевдонимом Сандра Шоу. Ее муж, доктор Джон Конверс (1909–1981), был главным пластическим хирургом медицинского центра Нью-Йоркского университета, исправлял врожденные дефекты у детей.

491

Мария Купер Дженис (р. 1937) – художница, жена пианиста-виртуоза Байрона Джениса.

492

CBGB – музыкальный клуб на Бауэри-стрит, где зародился панк-рок. Название клуба – по первым буквам музыкальных стилей: Country, Bluegrass, Blues.

493

«Летающие Валленда» – семья потомственных акробатов-канатоходцев, выполняющих головокружительные трюки на большой высоте без страховки. Выступают в США с 1928 года. Карл Валленда (1905–1978) погиб во время исполнения номера в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико).

494

Джордж Троу-младший (1943–2006) – писатель, драматург, критик. Работал в «Нью-Йорк таймс» около 30 лет. Больше всего известен своим развертнутым эссе «В контексте без контекста» (1980) – о телевидении и его влиянии на американскую культуру.

495

Дэнни Филдс (р. 1941) – журналист, писатель. Находясь на руководящих должностях в индустрии звукозаписи в 1960–1980 годах, стал одной из самых влиятельных фигур в истории панк-рока. Был менеджером Игги Попа и его группы The Stooges, а также группы Ramones.

496

Мариэль Хемингуэй (р. 1961) – киноактриса, младшая внучка Эрнеста Хемингуэя.

497

Джери Ли Вероника Виссер (1946–1986) по прозвищу Тинкербелл (это имя феи в английском оригинале «Питера Пэна»; в русском переводе: фея Динь-Динь) сама о себе писала так: «Я была “гоу-гоу”, танцовщицей в баре, стенографисткой, актрисой, чечеточницей, кинокритиком, прислугой, дизайнером, манекенщицей, певицей, журналисткой и на учи лась работать на компьютере». Писала для Interview с 1970 года.

498

Гленн О’Брайен (р. 1947) – писатель, эссеист, занимался проблемами искусства, музыки и моды. Был редактором Interview с 1971 по 1974 год, участвовал в жизни «Фабрики».

499

Лиз Смит (р. 1923) – журналистка, вела раздел светской хроники в крупных изданиях.

500

Рекс Рид (р. 1938) – кинокритик, один из ведущих телешоу «Что в кино».

501

В декабре 1976 года журнал Esquire опубликовал главу из романа Капоте «Услышанные молитвы», она называлась La Côte Basque 1965, по названию фешенебельного французского ресторана в Нью-Йорке, где вращались «сливки общества». Роман так и остался недописанным, а Капоте фактически подвергли остракизму все те, кто его так привечал прежде – дамы из высшего общества, которых автор называл «лебедями».

502

Фрэнк Ябланс (р. 1935) – кинопродюсер, сценарист.

503

Маргерит Тайлер Лэмкин (р. 1932) – преподаватель сценической речи. Ее муж, Марк Литтман (р. 1920), – юридический советник английской королевы, бывший глава компании «Бритиш Стил».

504

Билли Клювер (1927–2004) – инженер исследовательской лаборатории компании «Белл Телефон», создавший в 1966 году вместе с художниками Раушенбергом и Уитманом проект «Эксперименты в искусстве и технологии», который способствовал развитию мультимедийных видов современного искусства.

505

Люси Джарвис (р. 1919) – режиссер документального кино, сотрудник «Эн-Би-Си». Работая в Москве, впервые сделала интервью с астронавтом Джоном Гленном и космонавтом Германом Титовым, получила разрешение лично от Хрущева на съемки в Кремле для своего документального фильма «Кремль» (награда «Эмми» в 1963 году), а затем в 1967 году сняла фильм «Хрущев в изгнании: его суждения и откровения».

506

Джин Шалит (р. 1926) – кино– и литературный критик, выступал со своими критическими обзорами в телепрограмме «Тудэй шоу» на «Эн-Би-Си».

507

Эверил Пейсон Мейер (р. 1954) – журналистка, дочь Сандры Пейсон (леди Вейденфельд).

508

Рут Картер Стейплтон (1929–1983) – сестра президента Картера, известна как баптистский проповедник.

509

Фрэнк Фаулер – арт-дилер из штата Теннесси.

510

Крэйг Клэйборн (1921–2000) – кулинарный эксперт, писавший обзоры ресторанов для газеты «Нью-Йорк таймс» в 1957–1986 годах. Автор более двадцати кулинарных книг.

511

Норман Норелл (1900–1972) – дизайнер одежды.

512

Джо Франклин (р. 1926) – радио– и тележурналист, в 1951 году провел свое первое ток-шоу, и оно просуществовало до 1993 года.

513

Виктор Бокрис (р. 1949) – журналист, автор биографий художников, актеров, писателей и музыкантов. В частности, писал о Лу Риде, Энди Уорхоле, Ките Ричардсе, Уильяме Берроузе, Терри Сазерне, Blondie, Патти Смит и Мохаммеде Али.

514

Реджинальд Джексон (р. 1946) – игрок в бейсбол, проведший 21 сезон (в 1967–1987 годах) в четырех различных командах.

515

Лоренс Берра по прозвищу «Йоги» (р. 1925) – бывший кетчер (принимающий), аутфилдер и менеджер Главной лиги бейсбола США. В 1946–1965 годах играл за команду «Нью-Йорк янкиз».

516

Сюзи Чаффи (р. 1946) – в прошлом олимпийская чемпионка по горнолыжному спорту, актриса. Работала манекенщицей, в начале 1970-х годов стала известной лыжной акробаткой. В 1970-е годы ее прозвали Сюзи Чапстик (то есть «Сюзи Бальзам»), поскольку она выступала в рекламе гигиенического бальзама для губ.

517

Элизабет Копли То (?–2012) – филантроп, оказывала поддержку многим учреждениям культуры в Нью-Йорке, и за рубежом. Была также главой Международного центра недвижимости фирмы «Сотбис».

518

Мэри Жозефин Макфэдден (р. 1938) – дизайнер одежды, журналистка, работала в Vogue.

519

Тэмми Ли Граймс (р. 1934) – актриса театра и кино, певица.

520

Алексей Бродович (1898–1971) – фотограф, журнальный дизайнер, преподаватель Школы промышленного дизайна в Филадельфии с 1930 года. В 1934–1958 годах был арт-директором журнала «Харперс базаар». Один из его учеников – Ричард Аведон. В 1935–1937 годах Бродович сделал множество фотографий балетных спектаклей.

521

Наталия Макарова (р. 1940) в 1976 году вышла замуж за промышленника, мультимиллионера Эдварда Каркара.

522

Джон Райнхолд – близкий друг Уорхола, коллекционер произведений искусства, торговец бриллиантами, брокер ценных бумаг.

523

Перл Вонг – до 2010 года хозяйка-распорядительница в ресторане «Перл», который считался одним из самых лучших китайских ресторанов Манхэттена.

524

Уолтер Эдвард Гиннесс, барон Мойн (1880–1944) – британский политик, министр по делам Ближнего Востока. Был против переселения евреев из Европы в Палестину. В 1942 году заявил в Палате лордов: «[Современные] евреи не являются наследниками древних иудеев и [потому] не имеют прав на Святую землю». Ввел жесткие ограничения на иммиграцию евреев в Палестину в те годы, когда нацисты уничтожали евреев в Европе, в связи с чем был назван «безжалостным врагом независимости евреев». Убит боевиками еврейской подпольной организации «Лехи».

525

Питер Уайз (р. 1950) – художник, фотограф, мастер художественной фотографии, автор множества коллажей.

526

Дональд Брукс (1928–2005) – успешный дизайнер, создавший более 3 500 моделей одежды для крупных торговых сетей. Помимо этого, много и плодотворно работал для постановок на Бродвее.

527

Линн Саковиц Уайет (р. 1935) – светская львица, филантроп. Ее муж – Оскар Уайет (р. 1924) – возглавлял техасскую энергетическую компанию «Коустал корпорейшн».

528

Рэймонд Кларк по прозвищу «Осси» (1942–1996) – крупный английский кутюрье. В 1977–1978 годах провел целую серию знаковых показов мод.

529

Сорен Ажну – ответственный редактор Interview в 1969–1970 годах, до прихода Боба Колачелло. Занимался фотографией, делал коллажи, в 1960-е годы написал несколько пьес, снимался в фильмах Уорхола. Терри Орк (?–2004) – писал статьи о кино на раннем этапе издания Interview. Орк работал в книжном киноманском магазине «Чинемабилия» на 14-й улице.

530

Альдо Моро (1916–1978) – итальянский политический деятель, глава христианско-демократической партии. 16 марта 1978 года Моро был похищен членами «Красных бригад», а 9 мая убит.

531

Хелен Хейз Браун (1900–1993) – актриса, «первая леди американского театра», была лауреатом всех премий за актерское искусство – «Эмми» (телевидение), «Грэмми» (звукозапись), «Оскар» (кино) и «Тони» (театр).

532

«Последний вальс» (1978) – документальный фильм Мартина Скорсезе о последнем концерте рок-группы The Band, который состоялся в День благодарения в 1976 году. Робби Робертсон (р. 1943) – лид-гитарист группы и автор текстов песен до 1977 года, когда группа распалась. Во время работы над монтажом «Последнего вальса» Скорсезе пригласил Робертсона жить у него в доме, и они стали закадычными друзьями на долгие годы. Робертсон также написал музыку к некоторым фильмам Скорсезе.

533

Фильм назывался «Американский парень: портрет Стивена Принса» (1978). Это биографический очерк жизни бывшего наркомана, ставшего гастрольным администратором у эстрадного певца Нила Даймонда.

534

Джордж Эймс Плимптон (1927–2003) – журналист, писатель, редактор, актер. Известен своими спортивными репортажами, а также тем, что в 1953 году основал ежеквартальный литературный журнал «Пэрис ревью», где печатались Керуак, Найпол, Беккет, Жене и др. Плимптон был редактором этого журнала на протяжении 50 лет.

535

Федерико де Лаурентис (1955–1981) – вместе с отцом, знаменитым Дино де Лаурен ти сом, был продюсером фильма «Король цыган» (1978).

536

«Мистер Вселенная» – победитель всемирных соревнований по культуризму. В 1977 году титул «Мистер Вселенная» получил Бертил Фокс.

537

Эдди Альберт (1906–2005) – актер немецкого происхождения, игравший в основном роли второго плана. На его счету более 150 фильмов, снятых за 70 лет его кинокарьеры.

538

Шелли Уинтерс (1920–2006) – актриса, работала более 50 лет в кино, выступала также в театре и на телевидении. Лауреат двух премий «Оскар» – за фильмы «Дневник Анны Франк» (1960) и «Клочок синевы» (1965).

539

Мерседес Келлогг (р. 1947) – светская львица, в 1972–1988 годах жена дипломата Фрэнсиса Келлогга (1917–2006), специального советника госсекретаря США при Никсоне и Форде.

540

Один из двух основателей клуба «Ксенон» (вторым был музыкальный антрепренер Говард Стайн). Пеппо Ванини до «Ксенона» был менеджером сети клубов «Режин» в Европе.

541

Закрытый клуб, созданный в Нью-Йорке в 1863 году, во время гражданской войны в США, сторонниками мирного разрешения конфликта между Севером и Югом. В него вошли представители правящего класса, сторонники республиканской партии и Авраама Линкольна.

542

Песня из мюзикла «За ружье, Энни» (Anny Get Your Gun), который впервые был поставлен на Бродвее в 1946 году, а в 1954 году был снят фильм с Этел Мермэн в главной роли. В 1970 годы была популярна диско-версия этой песни в ее же исполнении.

543

«Худи-дуди шоу» – первое детское телешоу в 1947–1960 годы (на канале «Эн-Би-Си»). Главный персонаж – кукла-марионетка по имени Худи-Дуди («Приветик»), у него 48 веснушек, по числу штатов (тогда в США входили 48 штатов).

544

Айви (Айрин) Николсон (р. 1933) – одна из «супер-звезд» Энди.

545

«Документы Валачи» – фильм Теренса Янга (1972), экранизация биографии Джо Валачи (1903–1971), члена итальянской мафии.

546

Особняк Грейси – официальная резиденция мэра Нью-Йорка на 88-й улице, на берегу Ист-Ривер. Первым хозяином этого двухэтажного дома, построенного еще в 1799 году, был богатый торговец Арчибальд Грейси, отсюда и название дома.

547

Дэвид Гревил, восьмой граф Уорик (1934–1996) – до смерти своего отца, седьмого графа Уорика, в 1984 году носил титул «лорд Брук», и поэтому друзья называли его просто «Бруки». Получив финансовое образование, стал художником. В 1978 году продал фамильный замок Уорик близ Страдфорда-на-Эйвоне и жил за пределами Англии: в Нью-Йорке, Париже, в Вест-Индии, Швейцарии и Испании.

548

Джейн Форт (р. 1953) – супермодель, «суперзвезда» Уорхола, завсегдатай «Фабрики», играла в фильмах Уорхола «Хлам» (1970), «Бунт женщин» (1971), «Любовь по-французски» (1973).

549

Кристофер Саймон Сайкс (р. 1948) – фотограф, работал для журналов «Хаус энд гарден», «Уорлд оф интериэрс» и Vogue, автор нескольких книг (в том числе биографии Дэвида Хокни).

550

«Трэкс» (Trax) – рок-клуб, существовавший в Нью-Йорке в 1970–1980-е годы, находился в аптауне, на Западной 72-й улице.

551

«Фьоруччи» – итальянский дом моделей, который в 1967 году основал в Милане дизайнер Элио Фьоруччи. Когда открылся магазин Фьоруччи в Нью-Йорке, он вскоре завоевал славу «дневной Студии 54». Уорхол часто бывал там – как и, например, Мадонна.

552

Старейший итальянский ресторан Нью-Йорка (открыт в 1906 году), находится в Театральном квартале Манхэттена.

553

Это Дженна (р. 1970), дочь Хоффмана от первой жены, Энн Берн.

554

Владелец этого дома, Беннет Серф, один из основателей издательства «Рэндом хаус», умер еще в 1971 году, а его вдова, Филлис Серф, в 1975 году вышла замуж за бывшего мэра Нью-Йорка, Роберта Уэгнера, с которым они и проживали в том же доме.

555

Филлис Диллер (1917–2012) – комедийная актриса, одна из первых женщин-комиков на телевидении.

556

Эдд Бернс (р. 1930) – актер телевидения и кино, приобрел популярность благодаря телесериалу «Сансет-стрип, дом 77».

557

Роберт фон Хирш (1883–1977) – немецкий промышленник, меценат и коллекционер.

558

Роберт и Этель Скалл, владельцы таксопарка в Нью-Йорке, собрали свою коллекцию, дешево покупая произведения современных художников. В 1973 году они продали ее всю на «Сотбис». Аукцион Скаллов – первый в истории случай распродажи коллекции, собранной лишь в целях инвестиций. Роберт и Этель Скаллы развелись в 1975 году, и Этель на протяжении тридцати лет судилась с Робертом, желая получить 50 процентов приобретенных ими произведений искусства.

559

Turf Club – закрытый мужской клуб, основан в 1861 году.

560

Роберт фон Хирш (1883–1977) – немецкий промышленник, меценат и коллекционер.

561

Роберт и Этель Скалл, владельцы таксопарка в Нью-Йорке, собрали свою коллекцию, дешево покупая произведения современных художников. В 1973 году они продали ее всю на «Сотбис». Аукцион Скаллов – первый в истории случай распродажи коллекции, собранной лишь в целях инвестиций. Роберт и Этель Скаллы развелись в 1975 году, и Этель на протяжении тридцати лет судилась с Робертом, желая получить 50 процентов приобретенных ими произведений искусства.

562

Turf Club – закрытый мужской клуб, основан в 1861 году.

563

Глория Дехейвен (р. 1925) – актриса, певица, кинозвезда, работавшая по контракту только со студией «Метро-Голдвин-Майер».

564

Рони Блэкли (р. 1945) – актриса и певица. Выступала в шоу Боба Дилана.

565

Рок Хадсон (1925–1985) – актер кино и телевидения, первый крупный деятель кино, умерший от СПИДа.

566

Шелли Дюваль (р. 1949) – актриса кино и телевидения, получила приз за лучшую женскую роль на Каннском кинофестивале (1977). Сыграла одну из главных ролей в «Сиянии» (1980) Стэнли Кубрика.

567

Исаму Ногути (1904–1988) – американский скульптор и дизайнер японского происхождения.

568

Томас Снайдер (1936–2007) – ведущий телепрограммы «Шоу завтрашнего дня».

569

«Гонг-шоу» – телеконкурс, на котором любой мог выступить с каким-нибудь номером (программа шла по «Эн-Би-Си» в течение двух лет, с 1976 по 1978 год). Шоу запомнилось своим абсурдным юмором и раскованным стилем. Выступления любителей отсматривали трое судей (обычно это были известные актеры), и если хотя бы один из них хотел прервать показ, достаточно было ударить в большой гонг.

570

Гарри Мортон (1924–1999) – второй муж Люсиль Болл, актер-комик.

571

Харв Преснелл (1933–2009) – актер и певец, баритон.

572

Тэмми Ли Граймс (р. 1934) – актриса и певица.

573

Берт Паркс (1914–1992) – актер, певец, диктор радио и телевидения. В 1955–1979 годах был известен как ведущий ежегодного телеконкурса на звание «Мисс Америка».

574

«Уиллард» (1971) – фильм ужасов, в котором отряды грызунов во главе со сверх-умной крысой по имени Бен, обладающей телепатическими способностями, в конечном счете пожирают главного героя – Уилларда, решившего помогать им. А в сиквеле – фильме «Бен» (1972) – рассказана история дружбы Бена с больным мальчиком, которого он опекает и защищает и который во время облавы профессионалов-крысоловов помогает Бену спастись.

575

Рик Дерринджер (р. 1947) – гитарист, певец, стал известен в шестидесятые в составе группы The McCoys.

576

В 1968 году Эрта Китт была приглашена в Белый Дом на ланч. Когда супруга президента Джонсона спросила ее, что она думает о войне во Вьетнаме, Китт ответила: «Вы посылаете лучших людей страны туда, где их убивают и калечат. Надо ли удивляться, что молодежь бунтует и принимает наркотики?» Миссис Джонсон разрыдалась. После этого ее карьера певицы в США была прервана почти на десять лет. Ее успешное возвращение на сцену состоялось в бродвейском мюзикле «Тимбукту» в 1978 году.

577

«Бетамакс» – формат видеокассет для бытовых видеомагнитофонов, его разработала фирма «Сони» в 1975 году.

578

Дениз Хейл (р. 1934) – светская львица из Сан-Франциско, вдова предпринимателя и банкира, мультимиллионера Прентиса Кобб Хейла (1910–1996). В 1962–1971 годах она была женой Винсента Миннелли.

579

Улли Ломмель (р. 1944) – актер и режиссер, родился в Германии, сотрудничал с Райнером Вернером Фасбиндером и Энди Уорхолом.

580

Сюзанна Лав (р. 1950) – актриса, богатая наследница (из семьи владельцев нефтяной компании «Стандарт ойл»), финансировала фильмы своего мужа, Улли Ломмеля, в которых сама снималась.

581

Сюрреалист Макс Эрнст создал клетку-кровать и ширму, которую в 1975 году купил за 35 тысяч долларов для своей резиденции тогдашний вице-президент США Нельсон Рокфеллер. Он обещал оставить ее в дар для следующих вице-президентов, однако после упреков в том, что он за 485 тысяч долларов сделал капремонт одряхлевшего здания своей резиденции на средства налогоплательщиков, Рокфеллер вывез ее, сказав: «Кровать – это предмет личного пользования, и кому-то другому она может не понравиться. К тому же она слишком хороша для такого старого дома».

582

Ain’t Misbehavin – известный «гарлемский» мюзикл, поставленный по песням джазового пианиста 1920–1930-х годов Фэтса Уоллера, выдержал с 1978 по 1982 год 1 604 представления на Бродвее. Назван по известной песне, которую Уоллер написал в 1929 году в тюрьме, куда попал за неуплату алиментов и где не мог больше «шалить».

583

American Dance Machine – так назывался танцевальный коллектив, созданный хореографом Ли Теодором в 1978 году. Его задача была – создать «живой архив» лучших танцевальных номеров из бродвейских постановок.

584

Уильям Дьюгэн (1946–2010) – модельер, работавший в 1972–1984 годах помощником Хальстона, преподавал в Институте дизайна Парсона в Нью-Йорке, в 1988 году вместе с Нэнси Норт, своей гражданской женой и партнером по бизнесу, создал собственную дизайнерскую фирму.

585

Пэт Эст (1941–2001) – сотрудница и близкий друг Хальстона, работала в его бутике и была его любимой моделью. Сыграла в нескольких фильмах Уорхола, получила несколько эпизодических ролей в Голливуде.

586

Джек Пэланс (настоящее имя Владимир Палахнюк; 1919–2006) – киноактер украинского происхождения, лауреат премии «Оскар».

587

Фрэнсис Хауэрд (1903–1976) – киноактриса, вторая жена киномагната Сэмюэла Голдвина.

588

Шон Кэссиди (р. 1958) – популярный киноактер и певец конца 1970-х годов, звезда телесериалов, много выступал с концертами на стадионах, впоследствии стал сценаристом и телепродюсером.

589

Барри Маккинли (?–1992) – фотограф, в 1960-е годы работал в Европе, затем в Нью-Йорке.

590

Ширли Мэй Джоунс (р. 1934) – певица, актриса театра, кино и телевидения.

591

Марти Ингелс (р. 1936) – комедийный актер и театральный агент.

592

Джон Пол (или «Джек») Данфи (1914–1992) – танцор (в 1939–1942 годах, в том числе в труппе Баланчина), прозаик, драматург.

593

Род Стайгер (1925–2002) – киноактер, лауреат премии «Оскар» в 1967 году.

594

Тяжелая форма пневмонии, в 20 процентов случаев является летальной. Ее возбудители размножаются в системах вентиляции. Была выявлена в 1976 году в Филадельфии, когда из 4 000 участников съезда консервативной организации Американский легион 221 заболели и из них 34 умерли.

595

Компания медицинского страхования.

596

В Арлингтонском национальном кладбище в Вашингтоне на могиле Джона Кеннеди с марта 1967 года горит вечный огонь.

597

Джон Вернер Клуге (1914–2010) – крупный американский предприниматель немецкого происхождения, магнат телеиндустрии.

598

Изабел Голденсон (1921–2005) – после рождения дочери, страдавшей церебральным параличом, посвятила жизнь улучшению положения инвалидов в США и созданию законодательных и практических предпосылок для облегчения их участи. В частности, лоббировала принятие Закона США об инвалидах, который запретил дискриминацию людей с ограниченными возможностями.

599

Эйра Гэллант (1932–1990) – парикмахер-стилист, вижазист, фотограф. Работал со многими супермоделями, часто появлялся в «Студии 54».

600

Для экспонатов античности в Музее Гетти в Пасифик-Пэлисайдс (Калифорния) в 1974 году была построена копия Виллы папирусов из итальянского Геркуланума (оригинальное строение частично находится под слоем лавы, на котором расположен современный населенный пункт Эрколано).

601

Урсула Андресс (р.1936) – швейцарская киноактриса, секс-символ шестидесятых во Франции.

602

Тере Териба – модельер, автор книг, актриса (играла в фильме Уорхола «Плохой»).

603

Берри Горди (р. 1929) – продюсер звукозаписи, основатель студии «Мотаун», автор песен.

604

Левар Бартон (р. 1957) – актер, телеведущий, режиссер, продюсер.

605

Ричи Берлин (р. 1941) – актриса, завсегдатай «Фабрики». Снялась в фильмах «Чао! Манхэттен» (1972), «Настоящая Эди» (2007), «Девушка из “Фабрики”» (2006), где была также помощником продюсера.

606

«Роберта ди Камерино» – итальянский дом моделей, который создала дизайнер Джулиана Камерино (1920–2010).

607

«Барни Нью-Йорк» – сеть из 35 универмагов по продаже модной одежды класса люкс. В них после 1976 года впервые стала продаваться полная линейка моделей Джорджо Армани.

608

Синтия Фиппс (1945–2007) – внучка совладельца металлургических предприятий Карнеги, унаследовала поместье на острове Лонг-Айленд, занималась разведением скаковых лошадей.

609

Хуан Хэмилтон (р. 1945) – керамист, многолетний друг Джорджии О’Киф (1887–1986). Хэмилтон был ее ассистентом, в 1973–1986 годах жил в доме О’Киф (с женой и двумя детьми). Родственники О’Киф опротестовали ее завещание, по которому Хэмилтон наследовал все ее картины, а также все фотографии ее покойного мужа, фотографа Альфреда Штиглица (1864–1946). Лишь в 1987 году суд постановил считать Хэмилтона законным наследником имущества, которое оценивалось тогда в 47 миллионов долларов.

610

Жаклин Смит (р. 1945) – актриса, прославилась ролью в телесериале «Ангелы Чарли». Сыграла главную роль в фильме «Жаклин Бувье Кеннеди».

611

Софи Такер (1886–1966) – певица, актриса, комедиантка, радиоведущая. Ее стиль общения отличался прямолинейностью и грубоватостью. Ответы Софи Таккер в телеиграх всегда были образцом лапидарности.

612

Стэнли Бард – хозяин и менеджер гостиницы «Челси», где жил Сид Вишес.

613

Анджела Лэнсбери (р. 1925) – американская актриса английского происхождения, певица, играла в театре, кино и на телевидении.

614

Уильям Индж (1913–1973) – драматург, автор целого ряда пьес, которые с успехом шли на Бродвее в 1950-е годы, за пьесу «Пикник» в 1953 году получил Пулитцеровскую премию.

615

Бруно Пальяи – крупный бизнесмен, выходец из Италии.

616

Иоганн фон Турн-и-Таксис (1926–1990) – немецкий бизнесмен из богатейшей старинной аристократической семьи.

617

В популярной рекламе пищи для кошек фирма «Найн лайвз» использовала рыжего кота Морриса (который, конечно же, отказывался от любой другой еды, кроме еды этой фирмы).

618

Название этого фильма 1974 года – The Driver’s Seat, то есть «кто рулит», «кто командует парадом». В главной роли Элизабет Тейлор; Уорхол сыграл эпизодическую роль английского лорда.

619

Боэз Мазор – израильтянин, переехавший в США, более сорока лет работал директором по продажам у Оскара де ла Рента.

620

Амина Уорсума – выросла неподалеку от дома Майкла Джексона, потом вместе с ним выступала в мюзикле «Виз», стала моделью, в 1972 году вышла на подиум в Париже, став одной из первых чернокожих моделей.

621

Это англичане Джозеф Меллен (р. 1939) и его подруга Аманда Файдлинг (р. 1943). В 1970 году они, последователи голландца Барта Хугеса, который проповедовал, что для расширения сознания и усовершенствования умственных способностей нужно проделывать в черепе отверстия, чтобы создать прямую связь с окружающей средой и космосом, сняли документальный фильм о том, как Аманда делает сама себе трепанацию черепа с помощью зубоврачебной бормашины. В 1978 году фильм был впервые показан в Нью-Йорке в галерее «Сюйдам» (и несколько зрителей при виде отверстия потеряли сознание).

622

Таки Теодоракопулос (р. 1937) – греческий журналист и писатель, живет в Нью-Йорке, Лондоне и Швейцарии. С 1977 года ведет колонку «Жизнь в высшем свете» в английской газете «Спектейтор», также пишет статьи для других американских и английских изданий.

623

Лили Очинклосс (1922–2008) – журналистка, филантроп, коллекционер произведений искусства. Работала в журналах «Лук», Glamour, «Харперс базаар», «Мак-Коллс», в газете «Нью-Йорк геральд трибьюн».

624

Татьяна Либерман (1906–1991) – возлюбенная Маяковского в его последний приезд в Париж, позже жена Александра Либермана (1912–1999), который с 1942 года работал в издательском концерне «Конде-Наст», а в 1962–1984 годах художественным редактором Vogue. Татьяна в 1940–1950 годы была дизайнером дамских шляп, которые пользовались огромным спросом.

625

Ким д’Эстенвиль (1939–1991) – сын французского аристократа, театральный продюсер. Элен Роша (1927–2011) – вдова кутюрье Марселя Роша, светская львица, успешная предпринимательница, икона стиля.

626

Дорис Дьюк (1912–1993) – наследница-миллиардерша, коллекционировала произведения искусства, много занималась благотворительностью.

627

Андре Курреж (р. 1923) – французский модельер, известный ультрасовременным дизайном.

628

Изобретенные в 1919 году «прыгающие палки» – пóго – были невероятно популярны в 1920-е годы. В 1970-е пережили второе рождение, хотя не имели прежнего успеха. Популярны они и до сих пор, в усовершенствованном виде. В СССР их выпускали под названием «Кузнечик».

629

Николас Эшфорд (1941–2011) и Валери Симпсон (р. 1946) были мужем и женой, они писали тексты и музыку песен, продюсировали их исполнение и запись.

630

Сай Твомбли (1928–2011) – художник и скульптор-абстракционист.

631

«Соверен» – высотный дом на 370 фешенебельных квартир у Ист-Ривер, построен в 1971 году.

632

Дэвид Уорнер (р. 1941) – английский актер.

633

Энди не было известно тогда, что некоторая связь между мэром Сан-Франциско Джорджом Москоне и главой секты «Храм народов» на самом деле существовала. По свидетельствам последователей Джима Джонса, это он помог Москоне на выборах в мэры в декабре 1975 года, привозя своих приверженцев из других городов, которые и голосовали за Москоне. После своего избрания мэр отблагодарил Джонса, назначив его на важный пост – главы городской жилищной комиссии. Джонс уехал в Гайяну, с большим количеством своих приверженцев, в августе 1977 года – после статей в прессе о различных преступных действиях, совершенных им и его людьми, хотя Москоне заявил тогда, что никакого расследования деятельности этого человека не будет.

634

Элизинья Гонсалвеш (1929–1988) – вдова посла Бразилии в США.

635

Уильям Фрэнк Бакли-младший (1925–2008) – консервативный писатель и комментатор.

636

Джон Кертис Холдер (1947–1985) – актер, певец, «суперзвезда» Энди Уорхола.

637

Дэвид Далтон – один из основателей журнала Rolling Stone, писатель, автор 24 книг, в том числе биографий Джеймса Дина, Джима Моррисона, Дженис Джоплин, Сида Вишеса, The Rolling Stones и Энди Уорхола.

638

Это означает, что организаторы вечеринки оплачивают содержимое бара вперед, и тогда их гости не платят за напитки, заказывая коктейли и проч.

639

Хилтон Крамер (1928–2012) – художественный критик, эссеист, главный редактор журнала «Артс мэгэзин», а в 1965–1982 годах был главным художественным критиком в газете «Нью-Йорк таймс».

640

Томас Макгоуэн (р. 1939) – писатель, киносценарист.

641

Андрей Вознесенский.

642

Пит Хэмилл (р. 1935) – журналист, прозаик, эссеист, редактор. Вел колонку в «Нью-Йорк пост» о политике, спорте и о преступности.

643

Питер Датчин (р. 1937) – пианист, руководитель эстрадного оркестра. Его жена (в 1964–1975 годах) – Черай Зодерер.

644

Это означает, что организаторы вечеринки оплачивают содержимое бара вперед, и тогда их гости не платят за напитки, заказывая коктейли и проч.

645

Кокаин.

646

Уильям Дафти (1916–2002) – журналист, автор биографий Билли Холлидей и самой Глории. В начале 1979 года «молодому мужу» было 62 года, а Глории Свенсон – 79.

647

Художественный музей Крайслера был основан в 1933 году в городе Норфолке (штат Виргиния), а в 1971 году сын основателя автомобильной компании передал ему большую часть своей обширной коллекции произведений искусства: 30 тысяч единиц хранения, охватывающих пять тысяч лет всемирной истории. Основа коллекции – живопись США и Европы, а также скульптура от Средних веков до наших дней.

648

Джон Карри (1949–1994) – британский фигурист, олимпийский чемпион 1976 года в одиночном катании. Был скрытым геем, пока, накануне Олимпийских игр 1976 года, его не «разоблачила» бульварная газета из Германии. Умер от СПИДа.

649

Его настоящее имя – Роналд, но еще в 1964 году он поменял его на Кристофер.

650

Уолтер Анненберг (1908–2002) – издатель («ТВ-гид», «Семнадцать»), филантроп, дипломат. В его поместье близ Палм-Спрингс в Калифорнии жил в изгнании шах Ирана, и там бывали супруги Рейган, принц Уэльский, крупные актеры и певцы. Рейганы часто встречали здесь Новый год.

651

Джо Джо Старбак (р. 1951) – фигуристка, трижды чемпионка США и дважды чемпионка Олимпийских игр в парном катании (с Кеннетом Шелли). В 1976–1983 годах Старбак была замужем за Терри Брэдшоу, квотербеком питтсбургской команды «Стилерс».

652

Хайнер Фридрих (р. 1938) – немецкий и американский арт-дилер, собиратель произведений минималистского и концептуального жанра. Вместе со своей женой Филиппой де Менил (дочерью Доминик де Менил), создал в 1974 году художественный фонд «Диа».

653

Частный остров в Карибском море (5 км в длину и 2,5 км в ширину), обслуживающий туристов «высшей категории»: это богатейшие люди планеты, члены королевских семей и проч. Например, у Мика Джаггера на этом острове собственная вилла.

654

Мари-Кристоф, или «Кристоф» (р. 1933) – старшая дочь супругов де Менил, занималась дизайном одежды, бижутерии. Аделаида, или «Эдди» (р. 1935) – дочь супругов де Менил, фотограф, работала в Американском музее естественной истории, с 1969 года замужем за известным антропологом Эдмундом Карпентером.

655

Пилар Креспи (р. 1952) – топ-модель, помощник главного редактора Vogue, дочь итальянской графини Консуэло Полин Креспи (1928–2010), которая возглавляла Vogue и Vogue Italia.

656

Чарлтон Хестон (1923–2008) – киноактер, лауреат премии «Оскар» (1959).

657

Чудо-Женщина (Wonder Woman) – вымышленная супергероиня комиксов DC Comics.

658

Дэвид Авраам Уэрблин по прозвищу «Санни», то есть «Сынок» (1910–1991) – крупный деятель индустрии развлечений, организатор спортивных мероприятий, владелец команды «Нью-Йорк Джетс», директор спортивного комплекса «Медоулэндс».

659

Адольф Жан-Мари Мурон, известный под псевдонимом А. М. Кассандр (1901–1968) – французский живописец, литограф, мастер рекламных плакатов и шрифтовой дизайнер.

660

Джанет Виллелла (р. 1939) – бывшая жена Эдварда Виллеллы, премьера Нью-Йоркского городского балета, балерина, с 1974 года преподает.

661

Это был Ричард. Их звали Ричард и Роберт Лэско, они родились в 1960 году, их усыновила бездетная пара из Вестпорта (штат Коннектикут), владельцы бензоколонки. В 1977 году работали в Нью-Йорке в компании, которая обслуживала вечеринки. Попав в «Студию 54», поняли – это их мир. Мысль взять известную фамилию подала Холли Вудлон (одна из «суперзвезд» Энди), и Роберт, увидев из окна электрички рекламный щит фирмы Дюпон, решил, что это и будет их с братом новая фамилия: чтобы в родном городе не прознали, что они гомосексуалисты.

662

Жак Беллини (р. 1933) – модный дизайнер дорогой мужской одежды в семидесятые годы в Нью-Йорке.

663

Дон Бакарди (р. 1934) – художник-портретист.

664

Марша Хант (р. 1946) – певица, прозаик, актриса, манекенщица.

665

Тери Гарр (р. 1944) – актриса кино, играла в телесериалах, была номинирована на «Оскар» за роль второго плана в комедии «Тутси».

666

Кристофер-стрит в конце 1970-х годов была центром движения за права геев.

667

Грета Гарбо всегда была затворницей, избегала публичных мероприятий, не бывала на премьерах своих фильмов, не отвечала на письма фанатов и не давала интервью. Жила на Манхэттене на Восточной 52-й улице – уединенно, избегая появлений на людях. Замужем не была, детей не имела, круг ее друзей был невелик. В Нью-Йорке была известна долгими прогулками по городу: ходила она одетая небрежно и в больших солнцезащитных очках.

668

Рон Делсенер (р. 1937) – импресарио, занимался организацией концертов в Нью-Йорке и окрестностях.

669

Бакминстер Фуллер (1895–1983) – изобретатель, архитектор, дизайнер. С 1920 года вел дневник, записывая события своей жизни каждые 15 минут.

670

Лорн Майклс (р. 1944) – телевизионный продюсер, сценарист. Создал и продюсировал еженедельную музыкально-юмористическую передачу Saturday Night Live, а также ряд комедийных фильмов и других телепередач.

671

Супруги Пибоди с Пятой авеню принадлежали к «сливкам общества». Прадед Сэма основал инвестиционную компанию «Киддер энд Пибоди». Джудит Пибоди (1930–2010) – известный филантроп, оказывала финансовую поддержку балетным коллективам (в том числе в Гарлеме), работала с наркоманами, малолетними преступниками, помогала больным СПИДом.

672

Элизабет Эшли (р. 1930) – актриса кино и телевидения, получила известность на театральной сцене благодаря пьесам «Босиком в парке» Нила Саймона и «Кошка на раскаленной крыше» Теннесси Уильямса.

673

Алберту Сантуш-Дюмон (1873–1932) – пионер авиации, родом из Бразилии. В 1904 году Луи Картье создал для него удобные наручные часы для пилота, которые стали классическими.

674

Джеймс Бриджес (1936–1993) – кинорежиссер и киносценарист. С 1958 года его пожизненным «супругом» стал актер Джек Ларсон, который был широко известен в роли Джимми Олсена из телесериала «Приключения Супермена» (1952–1958).

675

Энрико Кастеллани (р. 1930) – один из значительных итальянских художников, в 1950–1960 годах был связан с движением ZERO, группой Movimento Arte Nucleare, открыл галерею Azimut в Милане.

676

Сын – Рольф Закс (р. 1955) – художник, дизайнер. Отец – Фриц Гюнтер Закс (1932–2011) – немецкий фотограф, писатель, предприниматель, глава института астрологии. В 1972 году он открыл галерею в Гамбурге, организовал первую выставку Уорхола в Европе. Его первая жена – Анн-Мари Фор, мать Рольфа – умерла в 1958 году после операции. Его вторая жена – Брижит Бардо (в 1966–1969 годах).

677

Джон Стоквелл Сэмюэльс Четвертый (р. 1961) – актер, продюсер, режиссер кино.

678

Бенджамин Лю (р. 1953) – сын тайваньского дипломата, жил в Турции, на Кипре, на Филиппинах. В 1966 году приехал в Сан-Франциско, в 1979 – в Нью-Йорк по приглашению Виктора Хьюго, был два года у него слугой, потом, в 1983–1986 годах, – компаньоном и охранником Энди Уорхола.

679

«Морк и Минди» – научно-фантастический комедийный сериал, показанный на канале «Эй-Би-Си» в 1978–1982 годах. Робин Уильямс играл роль Морка, существа из далекой галактики, который попал на Землю с планеты Орк в одноместном космическом кораб ле.

680

Морячок Попай – герой популярной серии комиксов и нескольких сотен мультфильмов, снятых различными студиями в 1930–1980-е годы. Его отличительные черты – невероятная сила (но лишь после того, как он съест банку шпината), постоянный прищур (из-за отсутствия одного глаза), независимость натуры и своеобразная речь.

681

Джон Вернер Клуге (1914–2010) – крупный предприниматель, телевизионный магнат, родился в Германии, какое-то время был самым богатым человеком в США.

682

ЭСТ тренинг («Семинары по системе Эрхарда») – система психологического тренинга и «трансформации личности», созданная Вернером Эрхардом под влиянием идеологии «нью-эйдж», сайентологии и дзен-буддизма. ЭСТ была популярна в США и в ряде других стран в 1970–1980-е годы. Позже преобразована в проект «Форум».

683

Томас Бланшард Уилсон-младший (1931–1978) – продюсер грамзаписи, работал в «Коламбия рекордс».

684

«Кафе де флор» – находится на бульваре Сен-Жермен, это одна из самых старых и престижных кофеен Парижа.

685

Энтони Расселл (р. 1952) – английский аристократ, в 1976 году оказался в Нью-Йорке, тусовался на «Фабрике», пытался стать рок-звездой.

686

Рон Протас (р. 1947) – фотограф, ассистент Марты Грэм, которая назвала его своим наследником.

687

Дрю Хайнц – филантроп, издатель литературного журнала Paris Review («Парижское обозрение»), учредитель литературной премии Дрю Хайнц. Ее (третий) муж Джек Хайнц (1908–1987) – владелец крупнейшей продовольственной компании, производитель кетчупа.

688

Родители Гая Невилла (1945–1991): отец – лорд Руперт Невилл (1923–1982), казначей и личный секретарь (в 1976–1982 годах) супруга Елизаветы II, принца Филиппа, герцога Эдинбургского; мать – леди Энн (р. 1925). Сам Гай Невилл в юности был личным пажом королевы Елизаветы II.

689

Кузен королевы Елизаветы II.

690

Родерик Луэллин (р. 1947) – английский баронет, ландшафтный архитектор, автор книг по декоративному садоводству. Больше всего известен, однако, историей своих отношений с принцессой Маргарет, младшей сестрой королевы Елизаветы II: они продолжались с 1973 до 1981 года и привели к ее разводу с мужем, фотографом и кинорежиссером лордом Сноудоном.

691

Этот клуб создал в 1978 году парижский импресарио Фабрис Эмэр (1935–1983), который позаимствовал опыт у «Студии 54» в Нью-Йорке. 1 Джон Берендт (р. 1939) – журналист и писатель, лауреат Пулитцеровской премии. Работал в журналах Esquire и «Нью-Йорк».

692

Владелец художественной галереи в Нью-Йорке.

693

Ди-Ди Райан (1928–2007) – в 1940-е годы ассистентка Аведона, затем редактор в «Харперс базаар» у Дианы Вриланд, а в 1970-е годы ассистентка Хальстона.

694

Рэймонд Фой, его любовник, работал в галерее Гагосяна.

695

Хэмилтон Джордан (1944–2008) был главой администрации президента Картера.

696

Бруно Бишофбергер (р. 1940) – галерист и торговец произведениями искусства из Цюриха. Впервые показал в Европе работы американских художников поп-арта, неоэкспрессионизма. Был много лет связан с Уорхолом.

697

Родовое имение семейства Кеннеди с 1920-х годов, находится в городке Хайаннис-Порт, на берегу полуострова Кейп-Код в штате Массачусетс.

698

Чарльз Эванс (1926–2007) – предприниматель, основал дом женской одежды «Эван-Пикон» и компанию по инвестициям в недвижимость.

699

Фильм Джона Шлезинджера 1979 года, повествующий о жизни британской деревни, где во время Второй мировой войны были временно расквартированы американские солдаты – перед тем, как началась их высадка в Нормандии.

700

Клаудия Джонсон по прозвищу «Леди Берд» (1912–2007) – первая леди США в 1963–1969 годах, во время президентства Линдона Джонсона.

701

Дочь канадского философа Маршалла Маклюэна.

702

Джек Кролл (1926–2007) – на протяжении 37 лет был театральным и кинокритиком в журнале «Ньюсуик».

703

Генри Макэлхини (1910–1986) – ценитель искусства и древностей, путешественник, светский лев, филантроп, председатель правления Филадельфийского художественного музея.

704

Знаменитый бродвейский продюсер (мюзикл «Волосы» и др.), Хольцер также была организатором финансовой пирамиды: она вовлекала нью-йоркских инвесторов в фальшивые сделки за рубежом, которые сулили пятидесятипроцентную доходность. В 1979 году Хольцер была осуждена семью судами по обвинениям в хищении в особо крупных размерах и остаток жизни провела по большей части в тюрьме.

705

Джойс Хейбер (1923–1993) – одна из последних влиятельных журналисток, отличалась острым языком, описывала светские сплетни Голливуда.

706

Тейлор Мид (1924–2013) – писатель, актер, автор перформансов. Сыграл несколько ролей в фильмах Уорхола, снятых на «Фабрике».

707

Рона Баррет (р. 1936) – журналистка, вела колонку светских сплетен.

708

«Мама» Кэсс Эллиот (1940–1974) – певица, композитор и актриса, вокалистка группы Mamas & Papas. На самом деле она умерла от сердечного приступа.

709

Владелец картинной галереи в Нью-Йорке: с 15 мая до 16 июня 1979 года он выставлял серию картин Уорхола «Космические фрукты», предварительно заказав их ему и заплатив авансом.

710

Сэмьюэл Ньюхаус-старший (1895–1979) – газетный магнат, владелец радио– и телестанций, основатель концерна «Эдванс пабликейшнс», которому принадлежит издательский дом «Конде-Наст». Его вдова Митци Ньюхаус (1902–1989) – известный филантроп. Сэмюэл Ньюхаус-младший (р. 1927) сейчас возглавляет фирму отца, один из главных коллекционеров искусства в мире.

711

В рекламе сигарет «Тэритон» в 1963–1981 годах использовалась такая, запоминающаяся формула: «Кто курит “Тэритон”, готов скорее драться за это, чем курить что-либо другое». Над этими словами были фотографии разных курильщиков с фингалами.

712

Родриг Гилберт (р. 1941) – канадский хоккеист, играл в профессиональной лиге за «Нью-Йорк рейнджерс» под номером «7», однако в связи с выходом на пенсию этот номер был аннулирован и пожизненно остался с ним.

713

Норрис Черч Мейлер (1949–2010) – жена писателя Нормана Мейлера, автор воспоминаний под названием «Билет в цирк» и нескольких романов. В семидесятые годы работала манекенщицей.

714

Хайнер Бастиан (р. 1942) – секретарь Бойса, антиквар, куратор выставок.

715

Роберт Вентури (р. 1925) – архитектор, один из родоначальников постмодернизма.

716

Билл Кайзерман (р. 1942) – дизайнер одежды, в 1974–1978 годах получал престижную награду имени Коти за свои коллекции. В начале 1980-х переехал в Милан, где открыл свою дизайн-студию. Награжден итальянским правительством за продвижение итальянской моды в мире.

717

Рон Дюгэ (р. 1957) – канадский хоккеист, в 1977–1983 годах играл за «Нью-Йорк рейнджерс», в 1979 году стал финалистом Кубка Стенли.

718

Роман Люшена Трускота (р. 1947) посвящен судьбе кадета из военной академии.

719

Густав Стикли (1858–1942) – изготовитель мебели, сторонник американского варианта движения Arts and Crafts начала ХХ века.

720

Роман Люшена Трускота (р. 1947) посвящен судьбе кадета из военной академии.

721

Уолтер де Мария (1935–2013) – скульптор, композитор, ударник в рок-группе, играл вместе с Лу Ридом и Джоном Кейлом в 1965 году, до создания The Velvet Underground. Инсталляцию «Комната почвы» создал в 1968 году в галерее Хайнера Фридриха в Мюнхене, в 1977 году повторил ее у него же, в Нью-Йорке, а в 1980 году создал там постоянную экспозицию, использовав 191 кубометр земли.

722

Кеннет Энгер (р. 1927) – один из главных представителей американского киноавангарда 1950–1960-х годов, создавал свои фильмы практически в одиночку. Исповедует учение телемы, созданное Алистером Кроули.

723

Лучиана Пиньятелли (1935–2008) – итальянская светская львица, автор трех книг о красоте и здоровье. В 1970-е годы вышла замуж за племянника Ричарда Аведона, главу косметической фирмы Eve of Roma («Римская Ева»).

724

Питер Мартинс (р. 1946) – датский танцовщик и хореограф. Солист Королевского балета Дании, затем, с 1981 года, Нью-Йоркского городского балета. В 1983 году стал вторым главным балетмейстером, а после 1990 года – художественным руководителем этого коллектива.

725

Слай – «хитрюга», «проныра», «себе на уме» – прозвище Сильвестра Сталлоне, еще с раннего детства.

726

Сьюзен Энтон (р. 1950) – актриса, певица, она в начале 1980 года некоторое время встречалась со Сталлоне, объявив об этом прессе.

727

Мэри Ричардсон (1959–2012) – член семьи Кеннеди: с 1964 года была ближайшей подругой Керри, дочери Роберта Кеннеди. В 1994–2010 годах жена Роберта Кеннеди-младшего. В 1980 году Мэри стала работать у Уорхола в офисе, руководила программой «Деятели искусства – за Кеннеди», собирая средства на предвыборную кампанию Эдварда Кеннеди. Она смогла бесплатно получить работы Уорхола, Раушенберга, Лихтенштейна, Шнабеля и многих других, а затем устроила аукцион и продала их за миллионы долларов.

728

Лорен Хаттон (р. 1943) – супермодель и актриса. До 1974 года была «лицом» косметической фирмы «Ревлон». 25 раз была на обложке журнала Vogue.

729

Фердинандо Скарфиотти (1941–1994) – итальянский художник-постановщик, лауреат премии «Оскар» за фильм Бертолуччи «Последний император».

730

«Дочери американской революции» – женская организация, основанная в 1890 году; в нее принимают только прямых потомков участников войны за независимость США. Цели ДАР – «сохранять идеалы американизма», «беречь, поддерживать и распространять институты американской свободы».

731

Эзра и Сесили Зилхас – филантропы, регулярно делают взносы в фонд оперы «Метрополитен», создали и поддерживают галерею в Уэслианском университете.

732

Джоанн Три Уиншип (1924–1997) – актриса, активная участница благотворительных акций в Нью-Йорке в пользу нью-йоркской оперы, балетной школы, городского музея.

733

Кристина (или «Ина») Гинсбург – редактор Interview в Вашингтоне. Прежде работала моделью в Европе. Близкая подруга Уорхола, знакомила его с нужными людьми в Вашингтоне.

734

Джин Кеннеди Смит (р. 1928) – сестра Эдварда, Роберта и Джона Кеннеди. Керри Кеннеди (р. 1959) – дочь Роберта Кеннеди.

735

Карли Саймон (р. 1945) – поп-певица, автор исповедальных песен-баллад, с 1971 года выпустила 26 альбомов, лауреат «Грэмми», автор нескольких детских книг.

736

Уорхол был в Японии дважды: в 1956 году, в туристической поездке, и в 1974 году, когда там была выставка его работ, организованная газетой «Асахи Симбун».

737

Лестер Перски купил «Самодельные гробики» из сборника «Завтрак для хамелеонов» (1980), известный сценарист Фрэнк Пирсон написал киносценарий, однако фильм так и не был снят.

738

Мартин Полл (1922–2012) – продюсер кино и телевидения, его самым знаменитым кинопроектом стал фильм «Лев зимой» (1968) с Кэтрин Хепберн и Питером О’Тулом.

739

Причина конфликта состоит в том, что Сталлоне «нарушил субординацию». Кинорежиссер, Брюс Малмут, для которого это был первый крупный фильм, не мог в какие-то дни присутствовать на съемочной площадке, а гильдия кинорежиссеров США строго следит за тем, чтобы актеры не брали на себя функции режиссера.

740

Ла Монте Янг (р. 1935) – композитор-минималист и авангардист. Создал самую длинную фортепианную пьесу в мире (4 часа 12 минут и 10 секунд), она была впервые исполнена как раз в феврале 1980 года – благодаря гранту фонда «Диа». Уорхол заказывал Янгу музыку к своим фильм «Сон», «Поцелуй», «Стрижка» и «Поедание».

741

Джиллиан Спреклс Фуллер (р. 1947) – дочь Эндрю Фуллера (1916–1994), дипломата и разведчика, позднее нефтяного миллионера из Техаса, а также праправнучка сахарного короля из Калифорнии Джона Спреклса (1853–1926). Ее первый муж – молодой английский аристократ лорд Чарльз Спенсер-Черчиль, однако их брак был недолгим (1965–1968). Вторым мужем – в 1972–1975 годах – был талантливый американский пианист Джино Писеркио (1944–1989), знакомый Уорхола.

742

Персонаж комиксов сороковых годов – Гуттаперчевый человек Флексо, робот из гуттаперчи, способный совершать быстрые движения, летать, как реактивный снаряд.

743

Линда Лавлейс (1949–2002) – героиня порнофильма «Глубокая глотка» (1972), чуть было не перевернувшего отношение к порнографии. В 1974 году вышли целых две ее автобиографии «Интимный дневник Линды Лавлейс» и «Внутри Линды Лавлейс», в которых цитировались якобы сказанные ею слова: «Я живу ради секса».

744

В русском переводе – «Парни из оркестра». Один из первых художественных фильмов (режиссер Уильям Фридкин, 1970), посвященных теме гомосексуальности.

745

Елизавета, принцесса Югославии (р. 1936) – единственная дочь регента Югославии (в 1934–1941 годах) Павла Карагеоргиевича и Ольги Греческой, мать актрисы Кэтрин Оксенберг. С 2001 года живет в Белграде.

746

«Балдуччис маркет» – магазин по типу гастронома, открыт с 1916 года, первым в Нью-Йорке стал продавать продуктовые товары экстра-класса, «для гурманов», объединив под одной крышей мясной, рыбный, овощной и кулинарный отделы.

747

Эванджелин Брюс (1918–1995) считалась одной из самых элегантных дам на свете и выдающейся хозяйкой дипломатических приемов. Она была женой Дэвида Брюса, влиятельного американского дипломата времен «холодной войны», посла США в Великобритании, Китае, Германии, Франции – с 1944 до 1977 года.

748

День святого Патрика.

749

Питер Макс (р. 1937) – современный художник поп-арта, иллюстратор и график, работал в рекламе.

750

Роберт Сарджент Шрайвер (1915–2011) – политик, общественный деятель, член семьи Кеннеди (был женат на сестре Джона), первый директор «Корпуса мира», посол США во Франции.

751

Кармен д’Алессио (р. 1948) – уроженка Перу, занималась пиаром с самого начала «Студии 54». Более того, как она утверждает, это она свела Стива Рубелла и Иэна Шрейгера, пригласив на тот же, учредительный, ужин Уорхола, Хальстона и Кельвина Кляйна. Она организовывала вечеринки с лошадьми, цирковыми животными, однажды порадовала Армани настоящим балетом драг-квинов. Сегодня владеет баром и рестораном в Лиме (Перу).

752

Нил Богарт (1943–1982) – поп-певец в шестидесятые годы, позже основал фирму грамзаписи «Касабланка рекордс», которая издавала не только диско-музыку (Донна Саммер, Village people), но и альбомы таких групп, как Kiss и T. Rex.

753

«Лаверна и Ширли» – комедийный телесериал, шел на канале «Эй-би-си» в 1976–1983 годах, был одним из наиболее успешных и рейтинговых телепроектов. Героини сериа ла – соседки по комнате, вместе работают на пивоваренном заводе, действие происходит в конце пятидесятых годов. Роль Лаверны исполняла Пенни Маршалл (р. 1943) – актриса кино и телевидения, впоследствии кинорежиссер и продюсер фильмов. Впервые на сцене она выступила с чечеткой в три года, а затем преподавала в танцевальной школе своего отца.

754

Берри Беренсон (1948–2001) – актриса, фотограф, младшая сестра Марисы Беренсон. В 1973 – 1992 годах жена актера Энтони Перкинса. Погибла в одном из самолетов во время атаки на башни Всемирного торгового центра.

755

ANTA (Американский национальный театр и академия) – некоммерческая театральная организация, создана Конгрессом США в 1935 году в рамках Федерального театрального проекта. В 1950 году она приобрела здание на Бродвее, в котором могли выступать труппы со всей страны.

756

Пьеса по мотивам рассказа Оноре де Бальзака «Сердечные муки английской кошечки» (1842) в 1977 году была поставлена в Париже и Лондоне (продюсером был также Ким д’Эстенвиль). Образцом для костюмов и декораций послужили иллюстрации Жана Иньяса Изидора Гранвиля в оригинальном издании Бальзака. Маски создал Ростислав Добужинский, старший сын М. В. Добужинского.

757

Муж Паломы Пикассо в 1978–1999 годах – аргентинский предприниматель, драматург и режиссер Рафаэль Лопес-Камбиль. Постановку пьесы осуществила «Группа TSE», созданная в 1966 году в Аргентине.

758

Свинка Мисс Пигги, персонаж «Маппет шоу», впервые появилась на телеэкранах в 1974 году.

759

Мэри Бун (р. 1951) – владелица и директор «Мэри Бун гэлери», способствовала развитию арт-рынка в Нью-Йорке в восьмидесятые годы. Джулиан Шнабель и Дэвид Салле, кого она первыми представила, когда открыла галерею в 1977 году, сразу стали известны в США и за рубежом.

760

Карл Андре (р. 1935) – художник-минималист.

761

Микеле Синдона (1920–1986) – итальянский банкир, известный под прозвищем «Акула». В 1957 году сошелся с семьей крупного мафиози Гамбино. Использовал свои связи в Ватикане для отмывания денег и перевода их на счета в швейцарских банках. Был осужден на 65 лет тюремного заключения в США и на 25 лет в Италии. Отравлен в итальянской тюрьме.

762

Грациэлла Лонарди Буонтемпо (1928–2010) – итальянский меценат из Неаполя, коллекционер произведений современного искусства, создатель общества Incontri Internazionali d’Arte («Международные встречи искусства») под председательством Альберто Моравиа. Ее брат Эудженио Буонтемпо (р. 1932) – крупный промышленник с активами в строительном, железнодорожном, издательском бизнесе в Италии и за рубежом.

763

Жан Дюнан (1877–1942) – швейцарский скульптор, дизайнер интерьеров, яркий представитель стиля «ар-деко».

764

Сборник рассказов «Музыка для хамелеонов», изданный в 1980 году.

765

Сьюзен Страсберг (1938–1999) – актриса театра и кино, дочь последователя Станиславского, Ли Страсберга, который основал «Груп тиэтер», работал в «Актерской студии». Сьюзен написала тогда свою первую книгу – «Горькая радость», автобиографическое повествование об отношениях с родителями, наркотиках, безумных влюбленностях, первых успехах на театральном поприще.

766

Эльсуорт Келли (р. 1923) – художник и скульптор, представитель минимализма и живописи цветового поля.

767

Психиатрическая лечебница «Силвер Хилл» находится в 45 км от Манхэттена, в городке Нью-Канаан, штат Коннектикут, здесь лечат от алкоголизма, наркомании и депрессии.

768

Майкл Хайзер (р. 1944) – современный ландшафтный художник и скульптор.

769

Она играла главную роль в этом фильме ужасов, вышедшем в 1980 году.

770

Фильм «Хэммет» снимал Вим Вендерс, однако его работа не произвела нужного впечатления на продюсера – Франсиса Форда Копполу, который переснял две трети фильма. В результате Сильвия Майлз и Брайан Кит снялись в первой версии фильма, но не попали во вторую, которая и вышла в прокат, притом только в 1982 году.

771

Лора Элизабет Кэмбелл (р. 1953) по прозвищу «Малышка Нелл» – австралийская актриса, певица, владелица клуба. Известна своей ролью в «Шоу ужасов Рокки Хоррора».

772

Марк Джиро (р. 1952) – скульптор, ассистент режиссера, третий муж Лайзы Миннелли (они прожили в браке с 1979 по 1992 год).

773

Майкл Кейн (р. 1933) – известный английский актер, снявшийся более чем в ста фильмах. Его роман с Бьянкой был в 1968 году.

774

В 1978 году «Рокси» открылся как каток для катания на роликовых коньках, здесь также танцевали диско на роликах, так что этот клуб называли «Студия 54 на роликовых коньках».

775

Александр Кокберн (1941–2012) – публицист, журналист. Постоянно критиковал внешнюю политику американского правительства.

776

Патрик Джейк («Пи-Джей») О’Рурк (р. 1947) – публицист, сатирик, журналист. «Нэшнл лэмпун» («Американский памфлет») – остросатирический журнал, существовавший в 1970–1998 годы.

777

Джордж Гордон Лидди (р. 1930) – один из руководителей операции по установке прослушки в комплексе «Уортергейт», где находился штаб демократической партии США. В 1980 году Лидди опубликовал автобиографию (продано более миллиона экземпляров и по ней был снят телефильм).

778

Название означает не только «работа», но расшифровывается как «Всего один шанс». Это некоммерческая организация по поиску работы для инвалидов, создана в 1947 году, одной из ее учредительниц была Элеонора Рузвельт.

779

Лесли Аллен (р. 1945) по прозвищу «Пенни» – профессиональная манекенщица, играла в кино. Брак с Кертисом продлился с 1968 по 1982 год, у них двое сыновей.

780

Линда Стайн (1945–2007) – импресарио рок-музыки и, начиная с 1990-х, специалист по продаже недвижимости.

781

Речь о Джин Кеннеди Смит.

782

Пятый эпизод киноэпопеи «Звездные войны».

783

Матиас Кларвейн (1932–2002) – художник, чьи произведения хорошо известны благодаря обложкам популярных грампластинок, на которых их и воспроизводили.

784

Chuck – это и сокращенное имя Чарльз, и передняя часть говяжьей туши, а roast – это жаркое, жареное мясо (но также – на сленге телевизионщиков – развлекательная программа, в которой почетного гостя «поджаривают», то есть высмеивают и даже оскорбляют).

785

Роман Джудит Крэнц (р. 1928), в духе «мыльной оперы». Издан в 1980 году, стал бестселлером (как и другие ее романы). Это история женщины с аристократическими корнями, которая вынуждена бороться со множеством сложных жизненных обстоятельств.

786

Бэй Юймин, или Пей, Й. М. (р. 1917) – американский архитектор китайского происхождения.

787

«Литературным негром» Риты Лакман был журналист Джек Мартин, который записал ее воспоминания.

788

Гарри Трюдо (р. 1948) – художник, создавший в 1970 году популярный сатирический комикс «Дунсбери». Слово doone означает «балда», и с этой позиции герой комикса, Майкл Дунсбери, и его друзья – обычные американцы-невропаты, обсуждающие текущие политические события.

789

Ричард Прайор (1940–2005) – комедийный актер. 9 июня 1980 года у него обгорела половина поверхности тела, из-за того, что, находясь в наркотическом состоянии, он поджег пары рома. Провел в больнице полтора месяца. Когда репортер спросил его, что же случилось в тот день, он ответил: «Пытался покончить с собой. Следующий вопрос?»

790

Роберт Уилсон (р. 1941) – режиссер, сценограф и драматург, крупный представитель театрального авангарда конца XX – начала XXI века, оказал большое влияние на современный экспериментальный театр. Пьеса «Диалоги/Любопытный Джордж» была создана Уилсоном совместно с Кристофером Ноулзом (который страдал аутизмом) по мотивам известной детской книги про обезьянку Джорджа и Человека в желтой шляпе.

791

Пэтти Люпоун (р. 1949) – певица и актриса, получила в 1979 году первую премию «Тони» за лучшую женскую роль в бродвейском мюзикле «Эвита».

792

Хирам Келлер (1944–1997) – актер, учился в студии Ли Страсберга, снимался у Феллини и других итальянских режиссеров, а также у Катрин Брейя.

793

Кэрол Крейтон Бернетт (р. 1933) – актриса, комедиантка и певица, наиболее известна благодаря своей развлекательной телепрограмме «Шоу Кэрол Бернетт» (в 1967–1978 годах).

794

«Парк Бернет 84» – отделение компании «Сотбис Парк Бернет», устраивало самостоятельные аукционы.

795

Стюарт Пивар (р. 1930) – химик по профессии, страстный коллекционер, автор нескольких книг, живет в Бруклине.

796

Когда Жорж Сёра (1859–1890) бросил военное училище и в 1880 году вернулся в Париж, он два года подряд работал в одной художественной студии, которую снимал вместе со своим другом, художником Эдмоном Аман-Жаном (1858–1934).

797

Леонард Норманн Стерн (р. 1938) – бизнесмен, крупный застройщик. К 1984 году его компания «Харц-Маунтин» контролировала до 90 процентов рынка корма для домашних животных.

798

Этот ресторан расположен на высоком холме, из его окон открывается вид на восток, на Гарлем, а позади него находятся кампус Колумбийского университета и крупная больница.

799

Это Дональд Таунсенд (1908–2000) – в 1957 году он открыл доступный мясной ресторан самообслуживания, где обед из трех блюд стоил один доллар. Его сеть вскоре насчитывала 28 ресторанов. Именно с ним консультировался Рей Крок, развивая свою франчайзинговую сеть ресторанов «Макдоналдс».

800

Дэвид Нивен (1910–1983) – английский актер и писатель. После выхода на экраны фильма «Грубая огранка» подал в суд на продюсера Дэвида Меррика, требуя компенсации в два миллиона долларов за невыплаченный ему гонорар.

801

Карло де Бенедетти был владельцем концерна «Оливетти».

802

Австро-венгерская графиня фон Вурмбранд-Штуппах, Этти Плеш (1914–2003), носила фамилию последнего, шестого, мужа, крупного венгерского юриста и международного предпринимателя. Ее мемуары назывались «Кони и мужья» и отражали ее главные интересы в жизни.

803

Донина Чиконья-Модзони (1918–1997) – итальянская графиня, коллекционировала произведения искусства, жила в принадлежавших ей домах в Монте-Карло, Париже и Нью-Йорке.

804

Дэвид Джордж Филип Чамли (р. 1960) – английский пэр, до 1990 года носил титул графа Роксевиджа. Затем получил наследственный титул лорда великого камергера.

805

Норман Норелл (1900–1972) – дизайнер одежды, известный своими элегантными моделями.

806

Арма Андон работал в индустрии звукозаписи, на фирме «Коламбия рекордс», занимался лицензированием и продюсированием грамзаписей. Начал свой путь в качестве ассистента у The Beatles. Сегодня является владельцем продюсерской фирмы «Андон Артистс».

807

«Черно-белый бал» – бал-маскарад в честь издательницы газеты «Вашингтон пост» Катарины Грэм, который Трумен Капоте устроил 28 ноября 1966 года в отеле «Плаза» в Нью-Йорке на гонорар за книгу «Хладнокровное убийство». Бал обошелся ему в 16 тысяч долларов. Он же был церемониймейстером. Еще за три месяца до бала он начал составлять список из 500 приглашенных.

808

Одинокий Рейнджер – образ борца за справедливость, созданный еще во время Великой Депрессии: тогда по радио прозвучало более трех тысяч радиопостановок с этим героем в маске. В пятидесятые годы по телевидению прошло 169 серий вестернов про Одинокого Рейнджера, которого играл суперпопулярный Клейтон Мур. Однако ему, по условиям договора со студией, было запрещено, помимо этих вестернов, исполнять роли в маске, поэтому когда в 1980 году начались съемки фильма «Легенда об Одиноком Рейнджере», на главную роль пригласили никому не известного молодого актера Клинтона Спилсбери. Это оказалась его единственная роль в кино. Впоследствии он лишь эпизодически работал манекенщиком в Европе.

809

Ингеборг Шлезвиг-Голштинская (р. 1956) – немецкая аристократка, познакомилась с Уорхолом в Дюссельдорфе на его совместной выставке с Бойсом под названием «Искусство = Капитал», и он пригласил ее поработать у него на «Фабрике». Позже сама стала художницей; в 2004 году ее выставка проходила в Русском музее в Санкт-Петербурге.

810

Элис Гостли (1926–2007) – актриса, выступавшая в характерных ролях, в частности, в популярном мюзикле «Энни» в роли злыдни-директорши сиротского дома. Ее муж – актер Феличе Орланди.

811

Тина Чау (1950–1992) – модель «Шисейдо», манекенщица Иссей Мияке, дизайнер ювелирных изделий, авторитетная фигура в мире моды восьмидесятых. В 1972 году вышла замуж за Майкла Чау, владельца сети ресторанов «Мистер Чау» (в Нью-Йорке ресторан был открыт в 1979 году).

812

Энн Миллер (1923–2004) – актриса, певица и танцовщица. Блистала в знаменитых музыкальных комедиях Голливуда сороковых-пятидесятых годов (например, «Поцелуй меня, Кэт»), бесподобно исполняла чечетку. В 1979 году сыграла в успешной бродвейской постановке «Сахарные малышки».

813

Это были Марион (1930–2013) и Генри Блок (р. 1922): он, вместе со своим братом Ричардом, основал в 1955 году консалтинговую компанию H&R Block. Марион и Генри Блок коллекционировали произведения искусства, которые завещали художественному музею города Канзас-сити.

814

Джон Танни (р. 1934) – сенатор-демократ от Калифорнии (в 1971–1977 годах).

815

Питер Макс в 1968 году создал предвыборный плакат с портретом Роберта Кеннеди.

816

Долли Фокс (р. 1963) – дочь киномагната Мэтью Фокса и Иоланды Бетбиз («Мисс Америки» 1951 года и оперной певицы). Долли осиротела в два года, вырастил ее представитель Алжира в США, Шериф Геллаль (1932–2009), с которым ее мать жила в гражданском браке. Долли играла в телесериалах («Все мои дети», «Другой мир»), дружила с Уорхолом и участвовала в жизни «Фабрики».

817

Лил Пикард (1899–1994) – немецкая актриса и журналистка, в 1936 году эмигрировала в США. Получила известность как художница, скульптор, фотограф, исполнительница перформансов. В 1965 году познакомилась с Уорхолом, участвовала в жизни «Фабрики», Уорхол использовал ее перформансы в своих фильмах. Писала статьи для Interview.

818

Первая модель портативного аудиоплеера, выпущена в 1979 году.

819

Шон Янг (р. 1959) – киноактриса, известна по фильмам 1980-х («Бегущий по лезвию», «Дюна»). В 1980 году состоялся ее дебют: «Джейн Остин на Манхэттене», снятый объединением «Мерчент Айвори продакшнс».

820

Лерой Нейман (1921–2012) – художник-абстракционист, писал портреты спортсменов, музыкантов. Был официальным художником на пяти Олимпиадах.

821

Филлис Джордж Браун (р. 1949) – бизнесвумен, актриса, в прошлом спортивный комментатор. Выиграла конкурсы красоты «Мисс Техас» в 1970 году и «Мисс Америка» в 1971 году.

822

Джон Янг Браун (р. 1933) – политик, предприниматель, бизнесмен из штата Кентукки. Был губернатором этого штата в 1979–1983 годах. Бóльшую известность, правда, приобрел тем, что, купив компанию «Кентакки фрайд чиккен» у ее основателя, полковника Сэндерса, превратил ее в мультимиллиардный бизнес.

823

Линда Берд Джонсон Робб (р. 1944) – старшая дочь президента Джонсона, в 1980 году жена вице-губернатора штата Виргиния Чарльза Робба.

824

Уильям Мондейл (р. 1962) – стал впоследствии помощником генерального прокурора США (в 1990–2000-х годах).

825

Тэмми Ли Граймс (р. 1934) – актриса, певица. Ее специфический голос, который называли «лирическим баритоном», был выигрышным для эксцентричных ролей.

826

Гауэр Чемпион (1919–1980) – актер, театральный режиссер, хореограф, танцовщик. Смерть настигла его всего за десять часов до премьеры мюзикла «42-я улица», который он поставил. Эта работа оказалась наиболее успешной: спектакль шел на Бродвее целых девять лет.

827

Джоан Блонделл (1906–1979) – актриса, была номинирована на премию «Оскар» в 1951 году.

828

«Дезилу продакшнс» – компания, которой совместно владели супруги – комические актеры Дези Арназ и Люсиль Болл. Она продюсировала создание таких сериалов, как «Я люблю Люси», «Стар Трек» и «Неприкасаемые».

829

Джошуа Логан (1908–1988) – режиссер театра и кино, писатель. Недда Логан (1900–1989) – актриса, президент Фонда американских актеров.

830

Джон Андерсон (р.1922) – конгрессмен-республиканец от штата Иллинойс. Выдвинул свою кандидатуру на пост президента США как независимый кандидат.

831

Эбби Хоффман (1936–1989) – левый активист, основатель международной партии молодежи, лидер студенческих бунтов. Весной 1974 года был арестован, выпущен под залог, после чего изменил внешность с помощью косметической операции и несколько лет скрывался от властей. Все это время он жил с Джоэнн Лоуренсон.

832

Бойс принимал активное участие в политике и, в частности, был одним из основателей – в 1980 году – партии «зеленых» в ФРГ.

833

Херманн Вюнше – владелец галереи в Бонне. В 1980 году издал полный каталог графических произведений Уорхола с 1962 по 1980 год. «Херманн-Германец» – шутливое прозвище Вюнше, которое ему дал Уорхол: так называли вождя германцев Арминия, разгромившего в 9 году н. э. римские отряды в Тевтобургском лесу.

834

Жена и соратница Эбби Хоффмана – Анита Кушнер (1942-1998), у них был сын Америка Хоффман.

835

«Актерский подъезд» (1937) – фильм о судьбе начинающих актрис, которые живут вместе в меблированных комнатах в Нью-Йорке. В главных ролях снялись Кэтрин Хепберн, Джинджер Роджерс, а Энн Миллер и Люсиль Болл играли роли второго плана.

836

Джек Картер (р. 1947) – старший сын президента Картера.

837

Речь о «Кентакки фрайд чиккен» полковника Сэндерса, сети ресторанов быстрого питания.

838

Зандра Роудс (р. 1940) – одна из самых оригинальных английских модельеров семидесятых годов. Принадлежит к новой волне британской моды. Была модельером принцессы Дианы, создала ряд знаменитых сценических костюмов для Фредди Меркьюри.

839

Кури Хэй (р. 1950) – журналист, специалист по рекламе, имидж-консультант. Начинал в Interview Уорхола, затем делал интервью с известными людьми в программах Антона Перича на общественном телевидении. В 1976–1983 годах был светским обозревателем в «желтой» газете «Нэшнл энкуайрер».

840

Стивен Крицик (1952–1994) – врач-ветеринар, выступал в популярной программе «Доброе утро, Америка» телекомпании «Эй-Би-Си» с советами по уходу за животными, автор двух книг с советами ветеринара.

841

«Сегун» – мини-сериал 1980 года, историческая приключенческая драма. Экранизация одноименного романа Джеймса Клавелла. Шел пять вечеров подряд, начиная с 15 сентября.

842

«Колокол свободы», который в 1789 году созвал жителей города на оглашение Декларации независимости от Великобритании. Трещина в нем появилась между 1817 и 1846 годами – причина этого неизвестна.

843

Эмлен Эттинг (1905–1993) – художник, скульптор, член элитного общества Филадельфии «Мейн Лайн» («Магистраль» – общество владельцев домов вдоль бывшей железнодорожной магистрали, ставших эпицентром проживания «старых денег» Филадельфии).

844

Бернис Макилхини – Уинтерстин (1904–1986) – сестра Генри Макилхини (их дед разбогател, изобретя газовую задвижку, дядя – основав компанию «Табаско», а отец – создав энергетическую компанию). Ведущий коллекционер произведений искусства, она была президентом Филадельфийского художественного музея, занималась охраной исторических зданий, поддерживала различные общественные движения, профессионально играла в гольф. Ее коллекция (а также коллекция брата) переданы музею.

845

Пол Джабара (1948–1992) – актер, певец в стиле диско, композитор ливанского происхождения. Снимался в кино, играл в первых составах мюзиклов «Волосы» и «Иисус Христос – суперзвезда». Автор песен для Барбары Стрейзанд и Донны Саммер.

846

Джон Хайнц (1938–1991) – конгрессмен (1971–1977) и сенатор (1977–1991), сын президента компании «Хайнц» Джека Хайнца. Свою будущую жену, Терезу Феррейра, которая училась в Женевском университете, встретил во время летней поездки в Европу.

847

Каролина Эррера (р. 1939) – дизайнер, модельер и предприниматель, из семьи крупных венесуэльских землевладельцев и политических деятелей. В 1980 году основала компанию в Нью-Йорке Carolina Herrera New York и переехала в США на постоянное жительство.

848

Рон Линк (1941–1999) – режиссер, известен своими офф-бродвейскими постановками 1970–1980-х годов (в частности, в «Кафе Чино» и в «Ла Мама»), позже – театральными экспериментами в Лос-Анджелесе. Он открыл, в частности, Роберта Де Ниро.

849

Дональд Брюс Уайт (1924–1986) – самый известный в Нью-Йорке той поры организатор кейтеринга. В 1940–1950-е годы был актером, выступал в бродвейских постановках и в телеспектаклях.

850

Андре Вайнфельд (р. 1947) познакомился с Ракель Уэлч в 1977 году в Париже, вскоре переехал в США и занялся продюсированием ее карьеры в кино и на телевидении, а также организацией ее концертов. До этого он работал кинооператором в фильмах французских режиссеров «новой волны», а также делал успешные программы для французского телевидения.

851

Эрл Блэкуэлл (1910–1995) – создал в 1939 году компанию «Селебрити сервис» (существует по сей день), которая распространяет информацию о знаменитых людях и о связанных с ними событиях. Компания издает «Международный реестр знаменитостей», ежегодник «Книга контактов», а также ежедневный «Бюллетень известных личностей». Блэкуэлл часто организовывал благотворительные мероприятия с участием знаменитостей.

852

Нэнси Лэндон Кассебаум (р. 1932) – дочь Альфа Лэндона (1887–1987), губернатора Канзаса (1933–1937), сама сенатор США (1979–1997), известна как защитница права женщин на контроль за рождаемостью, выступала за ограничение права на ношение и использование оружия.

853

«Обыкновенные люди» – драма 1980 года, снятая Робертом Редфордом по сценарию Элвина Сарджента. Картина получила четыре премии «Оскар» и пять премий «Золотой глобус».

854

Чарльз Браун Ладлэм (1943–1987) – актер, режиссер, драматург. Принцип работы его труппы – высказывание Рональда Тейвела: «Мы прошли за пределы абсурда и находимся в абсолютной нелепости».

855

Роберт Шорт (1924–2005) – певец кабаре, пианист, известен интерпретациями популярных песен первой половины XX века.

856

Бак Генри (р. 1930) – актер, кинорежиссер. В 1976–1980 годах был ведущим программы «Сэтедей найт лайв».

857

Ларри Холмс (р. 1949) – боксер-профессионал. Чемпион мира в тяжелом весе по версиям WBC (1978–1983), IBF (1984–1985), а также по версии журнала «Ринг» (1980–1985), признавшего его «Боксером года» (1982).

858

Джон Коулман (р. 1935) – американский публицист, бывший сотрудник британских спецслужб, сторонник «теории заговора». Доказывает в своих книгах, например, что миром правят триста семей и что музыку и слова песен The Beatles якобы написал философ и композитор Теодор Адорно.

859

«Сквот-тиэтер» изначально был создан в Будапеште, в конце 1960-х годов, людьми различных творческих профессий. Это был неофициальный, «квартирный театр», его члены были высланы из Венгрии в начале 1970-х годов, группа сначала работала в Европе, а затем переехала в США в 1977 году.

860

Принц Нагиб Абдалла – известный в Европе денди, представитель богатой египетской семьи. Патрис Кальметт – фотограф Vogue, организатор мероприятий и рекламный агент парижского диско-клуба «Палас». Стал любовником Сан Шлюмберже, когда ей было уже за пятьдесят, несмотря на разницу в возрасте почти в тридцать лет.

861

Франсуаза Жило (р. 1921) – художница, одна из жен Пикассо, с 1970 года жила в США, поскольку вышла замуж за американского вирусолога Джонаса Солка, создавшего вакцину от полиомиелита.

862

Нубийский храм Дендур, посвященный Озирису, Гору и Исиде, построили при римском императоре Августе примерно в 15 году до н. э. В 1964 году он попал в зону затопления Асуанской плотины, и правительство Египта подарило его США – в благодарность за помощь в спасении еще двадцати ценных древних объектов.

863

The Shadow («Тень») – pulp-журнал, издававшийся компанией Street & Smith с 1931 по 1949 год. Каждый выпуск – комикс о Тени, таинственном супергерое, борющимся с преступностью и несправедливостью.

864

Мэри Ласкер (1900–1994) – филантроп, занималась пропагандой здорового образа жизни, поддержкой медицинских исследований, основала «Фонд Ласкер».

865

Эйприл Экстон (р. 1966) – дочь фолк-рок– и кантри-певца Хойта Экстона, регулярно выступала вместе с отцом и братом Майклом.

866

Сэмюэл Джонс Уэгстафф (1921–1987) – куратор выставок, коллекционер, светский лев, он стал ментором, благодетелем, а также постоянным любовником фотографа Роберта Мэпплторпа. Он же помогал, например, Патти Смит, поддерживал художников, работавших в таких жанрах, как минимализм, поп-арт, концептуальное искусство.

867

«Пейтон-Плейс» – мыльная опера, которая транслировалась в прайм-тайм на телеканале «Эй-би-си» в 1964–1967 годах. Пейтон-Плейс – символ скучного провинциального городка. «Это прообраз всех маленьких городков, где главенствует всяческое уродство, а все жители пытаются спрятать у себя в шкафах все свои скелеты», – сказала Грейс Металиус, автор романа, по которому снят сериал.

868

Вэн Джонсон (1916–2008) – актер кино и телевидения, танцор, главная звезда студии «Метро-Голдвин-Майер» во время и после Второй мировой войны.

869

Чарльз Рискэмп (1928–2010) – директор «Коллекции Фрика» и библиотеки Пирпонта Моргана, профессор Принстонского университета, коллекционер рисунков и гравюр.

870

Глория Вандербилт (р. 1924) – актриса (снималась в телесериалах 1950–1960-х годов), художница, писательница, светская дама и дизайнер джинсов: в 1976 году, по предложению одной из индийских модельных корпораций, Вандербилт запустила собственную линию джинсов, на задних карманах которых был лейбл с ее именем и логотипом в виде лебедя.

871

Мюзикл о событиях в шотландской деревушке Бригадун впервые шел на Бродвее в 1947 году, он пользовался огромным успехом, неоднократно возобновлялся, а в 1954 году по нему был снят фильм. Постановка 1980 года в театре «Маджестик» выдержала 133 спектакля.

872

Джордж Лоис (р. 1931) – художественный редактор, дизайнер. Пожалуй, более всего прославился своими работами для журнала Esquire: в 1962–1972 годы создал 92 оригинальных обложки.

873

Чарльз Листон по прозвищу Санни, то есть «Сынок» (1932–1970) – боксер-профессионал, чемпион мира в тяжелом весе.

874

Когда у Стива Маккуина (1930–1980) обнаружили рак, желтая пресса в марте 1980 года сообщила о болезни этого популярного актера, автомотогонщика, заядлого курильщика. Американские врачи сочли его случай безнадежным, и в конце сентября он уехал в Мексику на операцию, но 7 ноября умер от ее последствий. Соль «черного юмора» в этом анекдоте: и Бинг Кросби (1903–1977), и Джон Уэйн (1907–1979) уже были на том свете, и безнадежное состояние Маккуина было для них как бы подарком к Рождеству.

875

Ресторан назван так в связи с известной арией мальчиков из мюзикла «Оливер!»: Food, Glorious Food – когда дети из работного дома, идя со своими плошками за ненавистной им жидкой овсянкой, поют про чудесную еду, о которой они мечтают.

876

Романтическая кинокомедия 1954 года. Из звезд в ней еще играет Хамфри Богарт.

877

Комедийный фильм 1978 года о жизни каскадеров.

878

15-этажное здание в Верхнем Ист-Сайде, многоквартирный жилой кооператив, построен в 1928 году.

879

Дайан Лейн (р. 1965) – актриса, которая с шести лет была на сцене, а в 1979 году, в 13 лет, снималась с Лоуренсом Оливье в фильме «Маленький роман».

880

Лу Адлер (р. 1933) – продюсер грамзаписи, менеджер и владелец знаменитого кинотеатра «Рокси» в Вест-Голливуде (Калифорния).

881

Альбом назывался Honi Soit, по первым словам лозунга кавалеров английского ордена Подвязки: Honi soit qui mal y pense (фр. – «Позор тому, кто подумает дурно про это»). Уорхол сделал макет обложки, но он задумал ее черно-белой, а Кейл ее раскрасил.

882

Ясухиро Вакабаяси, или Хиро (р. 1930) – коммерческий фотограф. Мода и натюрморты стали в его работе определяющими, начиная с середины 1960-х годов.

883

Брюс Мэйлман (1939–1994) – предприниматель из Ист-Виллидж, владелец «офф-бродвейского» театра.

884

Планетарий Хейдена – филиал Американского музея естественной истории в Нью-Йорке.

885

Карл Зигфрид Унзельд (1924–2002) – немецкий издатель, руководитель издательства «Зуркамп».

886

Филипп Морийон (р. 1950) – французский художник, фотограф, художественный редактор (работал в парижском издании Vogue, журнале «Эгоист» и др.), автор книги «Ультра Люкс» (1981) с предисловием Уорхола и музыкального критика Ива Адриена.

887

Итальянский дизайнер одежды Нино Черрути основал дом моделей в Париже в 1967 году.

888

Считалось, что он умер от рака легких, вызванного контактом с асбестом: при съемках асбест использовали как противопожарное средство. В юности, во время службы во флоте, ему приходилось демонтировать асбестовые переборки.

889

Джордж Бернс (1896–1996) – актер, комик, автор десяти книг, лауреат премии «Оскар».

890

Джулиан Шнабель (р. 1951) – художник, кинорежиссер. Вместо холстов использовал бархат, линолеум, звериные шкуры. Обратил на себя внимание, создав картины из битых тарелок.

891

Нил Дженни (р. 1945) – художник-самоучка, его стиль в 1978 году назвали bad painting («плохая живопись»). Это направление, возникшее под влиянем уличного искусства – граффити, трафаретные вывески, афиши, – было реакцией на засилье в 1970-х годах интеллектуального искусства – минимализма, концептуализма. Художники «плохой живописи» культивируют небрежность, обращаясь к афроамериканскому и испано-американскому искусству.

892

Фразу «Каждую минуту рождается очередной простак» приписывают Ф. Т. Барнуму (1810–1891), знаменитому шоумену и цирковому антрепренеру.

893

Морин О’Салливан (1911–1998) – ирландская актриса, сделавшая успешную карьеру в Голливуде в 1930-е годы. Режиссер Ирвинг Талберг взял ее на роль Джейн Паркер в фильме «Тарзан: Человек-обезьяна» (1932). Она снялась еще шесть раз в роли Джейн в продолжениях фильма. Ее дочь – киноактриса Миа Фэрроу.

894

Тереза Райт (1918–2005) – киноактриса, обладательница премии «Оскар» (1942).

895

Худи-Дуди – кукольный персонаж, который вел одноименную детскую передачу на канале «Эн-би-си» с 1947 по 1960 год.

896

«Флэш Гордон» (1980) – фантастический фильм, экранизация одноименного комикса 1930-х годов.

897

Адам Людерс (р. 1950) – выпускник Датской Королевской балетной школы. Был премьером Лондонского фестивального балета (1973–1975) и Нью-Йоркского городского балета (1975–1994).

898

Новогодний «шар времени» расположен на доме номер «1» на Таймс-сквер. 31 декабря, ровно в 23 часа 59 минут, он по особому флагштоку спускается с высоты 23 метра и в нижнем положении оказывается ровно в полночь. Вес шара около 5 т, диаметр – 3,6 м.

899

«Гигант» – драма 1956 года, экранизация романа Эдны Фербер. Картина получила множество номинаций на премию «Оскар». Это последний фильм, в котором Джеймс Дин снялся перед своей гибелью. Более чем трехчасовая сага, он охватывает 25 лет, один из основных мотивов – перемены в американском обществе. Главная проблема – как научиться уважать расовые, культурные, социальные различия, преодолевая старые предрассудки, как уважать людей, жизнь которых отличается от привычных стереотипов.

900

Арно де Борчгрейв (р. 1926) – журналист, специализирующийся на международной политике. Долго работал в «Ньюсуике», также занимал руководящие позиции в газете «Вашингтон таймс».

901

Робер Гулэ (1933–2007) – певец и актер франко-канадского происхождения, играл Ланселота в первой бродвейской постановке мюзикла «Камелот» в 1960 году, давал концерты в Лас-Вегасе.

902

Глен Кэмпбелл (р. 1936) – актер, певец и гитарист, создал собственный стиль исполнения, используя музыку «кантри».

903

Сирио Маччьони – владелец «Ле сирк» в Нью-Йорке: в 1981 году президент Рейган и его супруга стали постоянными клиентами ресторана, так что туда приходил весь высший свет Нью-Йорка. Впрочем, этот ресторан любили посещать и Никсон, и Киссинджер, и Картер, и – позже – Клинтон.

904

Леонор Анненберг (1918–2009) – племянница и воспитанница владельца кинокомпании «Коламбия Пикчерс», Гарри Кона, жена (1951–2002) издателя, филантропа и дипломата Уолтера Анненберга.

905

Джонатан Робертс (р. 1956) – сценарист, телепродюсер, писатель. Работал на студии Диснея, известен как сценарист мультипликационных фильмов «Король Лев» (1994), «Джеймс и гигантский персик» (1996), «Горбун из Нотр-Дама» (1996).

906

«Преппи», или «приготовишка», – так в США называют выпускников частных школ, готовящихся к поступлению в престижные колледжи. Стиль одежды преппи, их поведение и вообще вся их жизнь, от рождения до старости, – все это было отражено в юмористическом, насмешливо-ироническом «Справочнике преппи», изданном в 1980 году. Стиль преппи зародился в Америке в конце 1940-х годов.

907

Джордж Вашингтон родился 22 февраля, Авраам Линкольн – 12 февраля, а Президентский день отмечается в третий понедельник февраля.

908

Уильям Каллен (1920–1990) – известный работник радио и телевидения. Вел многочисленные телешоу («Узнай лицо», «Блокбастеры», «Сколько на самом деле стоит»), был членом жюри в телеиграх «Сказать по правде…» и «Никому не раскрою тайну».

909

Кристофер Гиббс (р. 1938) – легендарный коллекционер, библиофил, галерейщик, владелец антикварного магазина.

910

Сид Бэсс (р. 1942) – инвестор в нефтегазовые проекты (его дед и отец были нефтяными миллионерами), крупнейший акционер компании «Уолт Дисней» (до 2001 года), мультимиллиардер. Энн Бэсс (р. 1943) – светская львица, занималась благотворительностью.

911

«Дорогая мамочка» (1981) – биографическая драма, основанная на воспоминаниях приемной дочери Джоан Кроуфорд. Несмотря на плохие отзывы критиков, фильм имел коммерческий успех и даже стал культовым.

912

«Поторопи закат» (1967) – драма об отношениях людей на американском Юге (режиссер и продюсер Отто Премингер). В главных ролях Джейн Фонда, Фэй Данавэй и Майкл Кейн.

913

«Сфинкс» (1981) – приключенческий фильм (режиссер Франклин Шеффнер): египтолог Эрика приезжает в Египет, узнает о существовании гробницы с сокровищами и, разумеется, ее начинают преследовать безжалостные бандиты.

914

Он и не вернулся, и эта роль досталась Клаусу Кински.

915

Алан Дж. Веберман (р. 1945) – политический активист (тридцать лет принимал участие в движении «Йиппи»), практик «мусорологии» – изучения личности на основании мусора, который выбрасывает объект исследования. В 1980 году вышла его книга «Моя жизнь в мусорологии». Дилан, возмущенный его поведением, в 1972 году даже подрался с ним.

916

Ричард Лефрак (р. 1946) – глава девелоперской компании «Лефрак Органайзейшн», которая на протяжении последних 130 лет занималась застройкой районов в пределах Большого Нью-Йорка.

917

Уоррен Эйвис (1915–2007) – крупный бизнесмен, основал в 1946 году прокатную компанию «Эйвис» (Avis Rent a Car).

918

Джоуи Эдамс (1911–1999) – популярный актер-комик, вел колонку «Смеха ради» в газете «Нью-Йорк пост».

919

Биргит де Ганэ (1949–2010) – родом из Дании, она была любимой манекенщицей модельера Жан-Клода Житруа, затем вышла замуж за графа Мишеля де Ганэ, а позже за некоего господина Мавролеона. Покончила с собой, выбросившись из окна пятого этажа.

920

Эндрю Фрейзер (1952–1994) – младший сын бригадира Саймона Фрейзера, 15-го лорда Фрейзера из Ловата и 4-го барона Ловата из Ловата, 25-го вождя шотландского клана Фрейзер, известного командующего диверсионно-десантным отрядом во время Второй мировой войны. С 1979 года был женат на леди Шарлотт Гревиль (р. 1958). Погиб во время сафари в Африке.

921

Речь о фильме «Почтальон всегда звонит дважды» режиссера Боба Рафелсона (римейк одноименного фильма 1946 года), экранизация одноименного романа Джеймса Кейна.

922

«Джоффри баллет», основанный в 1956 году Робертом Джоффри (1930–1988), ставил экспериментальные балеты, а также знаменитые работы таких хореографов XX века, как Аштон, Курт Йоосс, Мясин, Нижинский, Роббинс и Фокин.

923

Анна Винтур (р. 1949) – главный редактор англоязычного Vogue с 1988 года, до этого работала в нем на разных должностях (1983–1988), а также в журналах «Нью-Йорк» (1980–1983) и «Вива» (1975–1978). Открыла много новых талантов (например, фотографа Хельмута Ньютона, а также целую когорту молодых модельеров).

924

Рекс Смит (р. 1955) – актер и певец, в 1978 году дебютировал в бродвейском мюзикле «Бриолин» 1978 года.

925

Уоллис Симпсон (1896–1986) – вдова герцога Виндзорского, бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII.

926

Уолтер Ховинг (1897–1989) – американский бизнесмен шведского происхождения, возглавлял компанию «Тиффани» (1955–1980).

927

Патриция Гей (р. 1949) – бывшая жена издателя британского эротического журнала «Нейв», выступала в клубах с танцем живота.

928

Джейн Пиккенс (1908–1992) – популярная певица, в тридцатые годы пела со своими сестрами – трио The Pickens Sisters, затем участвовала в шоу Зигфельда, выступала в бродвейских мюзиклах и в телевизионных программах до середины 1950-х годов.

929

Джоан Ланден (р. 1950) – журналистка, телеведущая, автор восьми книг. В 1980–1997 годах вела на телекомпании «Эй-Би-Си» утреннюю программу «Доброе утро, Америка».

930

Барби Бентон (р. 1950) – манекенщица, актриса, певица. В 1969–1976 годы жила с Хью Хефнером, главным редактором Playboy.

931

Дэвид Хокни (р. 1937) – английский художник, график и фотограф, значительную часть жизни провел в США. Работал в стиле поп-арта в 1960-х годах, считается одним из влиятельнейших художников XX столетия.

932

«Пираты Пензанса» – классическая комическая опера XIX века на музыку Артура Салливана и либретто Уильяма Гильберта. Стала основой сразу для нескольких бродвейских представлений.

933

Сальваторе Боно, более известный как «Санни» (1935–1998) – автор-исполнитель, актер. Выступал как певец со своей женой Шер: их дуэт Sonny & Cher был популярен в 1960-е годы.

934

Джозеф Папп был продюсером «Пиратов Пензанса», в котором главную роль, Короля пиратов, играл молодой Кевин Клайн, дочь генерала – Линда Ронстадт, а пиратского юнгу, влюбленного в дочь генерала, – Рекс Смит.

935

Доминик Санда (р. 1951) – французская актриса и бывшая фотомодель, сыгравшая во многих культовых фильмах семидесятых годов. Ее девичья фамилия – Варэнь (Varaigne).

936

Шэрон Маккласки Хэммонд и британский пэр Генри Милль-Лейд, пятый граф Сондс (1940–1996) поженились в 1981 году, после ее развода с первым мужем, Хэммондом, но их брак продлился всего три года.

937

Франц Андре Хеллер (р. 1947) – австрийский поэт, певец, автор песен, актер и художник, был популярен в Европе в конце шестидесятых годов.

938

Катакомбы находятся под собором Святого Стефана в Вене. В 1732 году император Карл VI запретил похороны на старых кладбищах внутри городских стен, поэтому в XVIII веке умерших хоронили в этих катакомбах. До полного запрета на катакомбные могилы, изданного Иосифом II в 1783 году, под собором Св. Стефана было похоронено до 11 тысяч тел.

939

Элис Талли (1902–1993) – певица, занималась благотворительностью. В 1958 году получила огромное наследство после смерти матери. Была председателем совета директоров Нью-Йоркского общества камерной музыки, входила в советы филармонии, оперы «Метрополитен», Джульярдской школы.

940

«Атлантик-Сити» – криминальная мелодрама. Получила главный приз Венецианского кинофестиваля, была номинирована на премию «Оскар». Последняя крупная роль в кино известного актера Берта Ланкастера.

941

Первой женой сенатора Джона Уорнера (до брака с Элизабет Тейлор) была Кэтрин Меллон, дочь коллекционера Пола Меллона и внучка банкира Эндрю Меллона. Их брак продлился с 1957 по 1973 год, у них было трое детей.

942

«Экскалибур» (1981) – экранизация романа Томаса Мэлори о короле Артуре (режиссер и соавтор сценария Джон Бурмен).

943

Американский балетный театр, основан в 1937 году.

944

Александр Годунов (1949–1995) – артист балета, киноактер. В 1979 году остался в США и до 1982 года работал в АБТ под руководством Михаила Барышникова.

945

Гелси Киркланд (р. 1952) – балерина, которую Баланчин пригласил в Нью-Йоркский городской балет, когда ей было всего 15 лет. Через год она стала солисткой, а в 1972 году ведущей солисткой.

946

Другой перевод названия – «От пробы к делу». Эту танцевальную сиюту под аккомпанемент песен в исполнении Фрэнка Синатры поставила Твайла Тарп.

947

Хильдегард (1906–2005) – певица и актриса американского кабаре, гастролировала по США и в Европе с водевильными номерами. На протяжении 70 лет была известна как «Несравненная Хильдегард». Говорила о себе: «Я пою точь-в-точь так, как выглядит Гарбо».

948

Джон Уоллович (1926–2007) – автор песен (написал их более двух тысяч), певец кабаре.

949

Эштон Хокинс (р. 1937) – с 1969 года был ответственным секретарем и юридическим консультантом, а после 1987 года вице-президентом музея Метрополитен.

950

Лоренс Рокфеллер (1910–2004) – четвертый сын Джона Рокфеллера-младшего, венчурный капиталист, финансист, филантроп, защитник окружающей среды.

951

Элис Арлен (р. 1940) – киносценарист, писательница.

952

Эту пьесу Питера Шэффера в 1980 году поставил на Бродвее режиссер Питер Холл. «Амадеус» был выдвинут на премию «Тони» в семи номинациях и получил пять премий.

953

Майкл Стоун – атлетически сложенный красавец, любивший устраивать грандиозные вечеринки в своей квартире на Пятой авеню. Хотел стать журналистом-фрилансером, писал сценарии, иногда работал моделью. Для Винтур он был «промежуточным вариантом»: в 1984 году она вышла замуж за детского психолога Дэвида Шэффера, своего старого знакомого по жизни в Лондоне.

954

«Канкан» – мюзикл Коула Портера, в котором действие происходит в среде актрис кабаре на Монмартре в конце XIX века.

955

Этель Мерман (1908–1984) – актриса и певица, одна из самых знаменитых бродвейских исполнительниц XX века.

956

Доллар Сьюзен Энтони – монета США номиналом в один доллар, была выпущена в 1979–1981 и 1999 годах. На аверсе изображена Сьюзен Энтони (1820–1906) – феминистка, борец за гражданские права женщин.

957

Чарльз Томас Блюдорн (1926–1983) – американский бизнесмен австрийского происхождения. Его компания «Галф энд Вестерн» – консорциум большого количества компаний, и «Парамаунт Пикчерз», приобретенная им в 1966 году, была лишь одной из них.

958

Джанет Гейнор (1906–1984) – киноактриса, первая обладательница премии «Оскар».

959

Рита Дженретт (р. 1949) – актриса и бизнесвумен. Снималась для Playboy в 1981 и 1984 годах. В 1981 году выпустила книгу «Тайны моего Капитолия» с рядом скандальных разоблачений.

960

Рэймонд Сэклер (р. 1920) – врач-психиатр, предприниматель, филантроп. Занимался исследованиями шизофрении и маниакально-депрессивного психоза. Вместе со своей супругой создал фонд, выдающий гранты деятелям искусства и науки.

961

Арт Кейн (1925–1995) – известный фотограф. С начала 1950-х годов снимал показы моды и музыкантов.

962

Лина Хорн (1917–2010) – джазовая вокалистка, актриса, афроамериканка, одна из первых звезд негритянского киномюзикла.

963

The Pointer Sisters – женская группа из Калифорнии, исполнявшая песни в стиле ритм-энд-блюз.

964

Торнтон Уолдо Берджесс (1874–1965) – сторонник охраны природы, автор детских книг. На протяжении пятидесяти лет вел газетную колонку «Истории на сон грядущий», сказки о природе и ее обитателях. Написал более 170 книг и 15 тысяч статей. Уже в первой сказке, изданной в 1910 году, встречаются многие герои его остальных книг: это Питер Кролик (он же Питер Коттонтейл), Джимми Скунс, Сэмми Сойка, Бобби Енот, Малыш Джо Выдра, Дедушка Лягуша, Билли Норка, Джерри Ондатра, Спотти Черепаха, Матушка Западный Ветер и ее веселые Ветерки.

965

Wonder Bread, или «Чудо-хлеб», – марка популярного в США хлеба, который порезан на ломтики и упакован в полиэтиленовый пакет.

966

Речь об инциденте, случившемся с сенатором Эдвардом Кеннеди, который едва не прервал его политическую карьеру в 1969 году. Его автомобиль по неизвестной причине упал с моста в воду, сам он выплыл, а его спутница Мэри Джо Копечне – одна из тех, кто работал для него, – осталась внутри. Кеннеди поехал в гостиницу, не позаботившись о ней, и сообщил о случившемся только через десять часов. Копечне, разумеется, погибла.

967

Дэвид Ройстон Бэйли (р. 1938) считается лучшим из английских фотографов. В 1975–1985 годах его (третьей) женой была модель Мари Хелвин.

968

Речь об Эзре и Сесиль Зилха из банкирской семьи Зилха, они родом из Багдада.

969

Аннет Рид (р. 1939) – дочь германского банкира, падчерица американского промышленного магната, светская львица, филантроп. Фамилия Рид у нее – по первому (до 1967 года) мужу, главе крупной компании по добыче и переработке ископаемых и владельцу журнала «Американ херитэдж». Впоследствии (в 1989 году) стала женой Оскара де ла Рента.

970

Уильям Бласс (1922–2002) – модельер, лауреат многих премий. Начал свою карьеру в Нью-Йорке в 1945 году, будучи протеже барона де Гинцбурга из Vogue. В 1970 году создал компанию под собственным именем.

971

Патриция Бакли (1926–2007) – канадская светская львица, жена писателя и общественного деятеля Уильяма Бакли, мать известного сатирика Кристофера Бакли.

972

Линн Ревсон (1931–2011) – третья жена основателя косметической компании «Ревлон» Чарльза Ревсона (1906–1975), крупного предпринимателя и филантропа.

973

Бонго – герой диснеевского мультфильма 1947 года. Медвежонок Бонго вырос в неволе, в цирке, но хотел бы попасть в лес, чтобы жить с другими медведями.

974

Луиза Вестергорд О’Нил (1937–2005) была продюсером постановок на Бродвее и в офф-бродвейских театрах, в кино и в Королевском шекспировском театре.

975

Чарльз Клоуз (р. 1940) – художник, один из крупнейших представителей фотореализма.

976

Жена американского художника О. Луиса Гульельми (1906–1956) жила в доме «Отель дез артист» («Дом художников»), где в разное время обитали, например, Марсель Дюшан, Норман Роквелл, Айседора Дункан и Рудольф Валентино. Поскольку в квартирах там вообще не было кухонь, с 1917 по 2009 годы для жильцов дома работал ресторан внизу под названием «Кафе дез артист» («Кафе художников»).

977

Автобиографическая романтическая комедия 1979 года по пьесе Нила Саймона. Режиссер фильма – Роберт Мур, в главной роли Джеймс Каан.

978

Ричард Чероне (р. 1954) – известный спортсмен, в 1980–1984 годах играл в бейсбол за «Нью-Йорк янкис».

979

Роберт Стерн (р. 1939) – архитектор, сейчас декан института архитектуры Йельского университета.

980

Томас Филипп О’Нил по прозвищу «Тип» (1912–1994) – политик, спикер Палаты представителей (1977–1987).

981

Уиджи – псевдоним фотографа Артура Феллига (1899–1968), который известен своими реалистичными фотографиям уличных сцен. Работал фоторепортером в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка в 1930–1940-е годы.

982

The B-52s – рок-группа «новой волны», основанная в 1976 году в городе Атенс (штат Джорджия) Фредом Шнейдером, Кейтом Пирсоном, Кейт Стрикленд, Синди и Рики Уилсонами.

983

«Артур» (1981) – фильм режиссера Стива Гордона, получил две премии «Оскар» – за лучшую мужскую роль второго плана (Джон Гилгуд) и лучшую песню. Главные роли исполняют Дадли Мур, удостоенный за эту актерскую работу премии «Золотой глобус», и Лайза Миннелли.

984

«Похитители утраченного ковчега» (или «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега») – приключенческий фильм Стивена Спилберга 1981 года.

985

Хосе Сильва (1914–1999) – инженер из Техаса, парапсихолог-самоучка, в 1966 году разработал способ самостоятельного перепрограммирования разума для управления своим эмоциональным состоянием, привычками, работоспособностью, материальным благополучием и здоровьем.

986

Художественный фильм 1981 года – биография знаменитой кантри-певицы Лоретты Линн.

987

Наташа Гренфелл (р. 1959) – дочь английского аристократа Питера Гренфелла, барона Сент-Джаста (1922–1984), и русской эмигрантки Марии Бритневой (1921–1994), актрисы, игравшей в пьесах Теннесси Уильямса и ставшей его душеприказчицей.

988

Клерборн Пелл (1918–2009) – сенатор от штата Род-Айленд с 1961 по 1997 год. Он был инициатором создания двух крупных правительственных фондов для поддержки творческой деятельности: Национального фонда поддержки искусств и Национального фонда поддержки гуманитарных наук. Также по его предложению была принята система грантов для образования неимущих – «Гранты Пелла».

989

«Бесконечная любовь» (1981) – американский художественный фильм режиссера Франко Дзеффирелли. Этот фильм стал дебютным для Тома Круза.

990

«Автобусная остановка» (1956) – комедийно-драматический фильм с Мэрилин Монро и Доном Мюрреем в роли влюбленного ковбоя.

991

В то время этот магазин на Западной 45-й улице назывался Jean’s Curio Shop & Silversmith («Антикварная и ювелирная лавка Джин»).

992

Джеймс Галанос (р. 1924) – дизайнер модной одежды, один из ведущих кутюрье XX века.

993

Хоуп Лэнг (1933–2003) – актриса кино, театра и телевидения.

994

Лорен Бэколл (р. 1924) – одна из величайших кинозвезд Голливуда. Вдова Хамфри Богарта. Награждена почетным «Оскаром» (2009), лауреат двух «Золотых глобусов» и двух «Тони».

995

Гарри Гуардино (1925–1995) – актер, карьера которого развивалась на протяжении сорока лет: с начала пятидесятых до начала девяностых годов.

996

Это был самый разрушительный ураган в сезоне 1981 года, он уничтожил сельскохозяйственную продукцию в штате Флорида, вызвал ливневые дожди севернее, однако до Нью-Йорка не дошел.

997

«Галлиполи» – австралийская драма 1981 года (режиссер Питер Уир). В главных ролях Мэл Гибсон и Марк Ли. Картина считается одним из лучших антивоенных фильмов, она завоевала множество австралийских и несколько международных наград.

998

Марлон Джексон (р. 1957) – входил в состав группы The Jackson 5; певец, танцор, старший брат Майкла Джексона.

999

Полин Трижер (1909–2007) – дизайнер одежды, родилась во Франции, с 1937 года работала в США, открыла собственный дом мод в 1942 году.

1000

Джоан Кроуфорд в 1956 году вышла замуж за Альфреда Стила, президента компании «Пепси-Кола», после его смерти в 1959 году она осталась в совете директоров компании, но в 1973 году ее оттуда изгнали.

1001

Наоми Левин (р. 1940) – знакома с Уорхолом с 1963 года, когда училась в киношколе и свела его с Йонасом Мекасом. Играла в нескольких ранних фильмах Уорхола, была в него влюблена: когда в 1965 году Эди Сэджвик заняла место «первой среди равных», Наоми со скандалом «ушла в тень». В 2000 году, выступая в одной телепрограмме, утверждала, что якобы была женой Уорхола.

1002

Мод Фризон де Марко (р. 1941) – дизайнер из Франции, занималась женской обувью. Ее карьера началась в 1960-е годы, она работала моделью у Нины Риччи, Жана Пату, Андре Куррежа.

1003

«Жизнь и приключения Николаса Никлби» – пьеса Дэвида Эдгара по роману Диккенса продолжительностью восемь с половиной часов (режиссер Тревор Нанн), была успешно показана в Лондоне, а затем перенесена на Бродвей.

1004

Лора де Коппет (р. 1946) – журналистка, писала для Interview, автор книги «Арт-дилеры» (1984), сборника интервью с 32 галерейщиками из Нью-Йорка.

1005

Жан Денуайе (р. 1942) – французский ресторатор, приехал в Нью-Йорк в 1965 году и в конце концов стал владельцем 24 ресторанов в США (из них пять в Нью-Йорке).

1006

Клэр Бут Люс (1903–1987) – драматург, журналистка, светская дама, жена богача Генри Люса (владельца крупнейших журналов), в 1943–1947 годах член Конгресса США.

1007

Вэй Бэнди (1941–1986) – визажист высочайшего класса. В 1970-е и 1980-е годы был самым известным гримером, работал визажистом в индустрии моды.

1008

Конрад Моффэт Блэк (р. 1944) – канадский бизнесмен, издатель, владелец некогда крупнейшего газетного объединения «Холлинджер интернэшнл». Он также писатель, историк.

1009

Графиня Кристина Вахтмайстер по прозвищу «Титти» (1949–1993) – дочь посла Швеции в США Вильгельма Вахтмайстера (в 1974–1989 годах), была подругой нынешнего шведского короля Карла Густава, в 1968 году они расстались, сохранив дружеские отношения. В 1977 году вышла замуж за швейцарского юриста и переехала в Нью-Йорк, где стала вращаться в среде актеров и художников.

1010

Ханс Намут (1915–1990) – фотограф немецкого происхождения. Работал в портретном жанре, любил фотографировать художников, известен его портрет Джексона Поллока.

1011

Из ранних портретов Уорхола наибольшую известность получил созданный им портрет 1963 года под названием «Этель Скал тридцать шесть раз».

1012

Уоррен Битти в 1981 году завершил работу над киноэпопеей «Красные», в которой он играл главную роль – Джона Рида, а Дайан Китон – роль журналистки Луизы Брайант, жены Рида. Отношения Битти и Китон продолжались с 1978 по 1980 год, и статья в «Плейгерл» освещала их соответствующим образом.

1013

Лидия Ченджич-Хаук (р. 1950) – уроженка Югославии (родом из Пулы, Хорватия), спортивный тренер, владелица «Сохо тренинг сентер» на Грин-стрит в Гринвич-Виллидж в 1983–1992 годах.

1014

Фрэнк О’Хара (1926–1966) – поэт, писатель, критик, работал в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Риверс был его любовником, хотя и был женат, имел детей.

1015

Билл Бласс был не только дизайнером одежды, он занимался также и промдизайном.

1016

Эдвин Артур Шлоссберг (р. 1945) – дизайнер, художник, писатель. С 1977 года работает над созданием интерактивных систем для Детского музея в Бруклине. Женат на Кэролайн Кеннеди (дочери Джона Кеннеди). Автор нескольких книг (например, «Эйнштейн и Беккет»).

1017

Массимо Гарджиа (р. 1940) – итальянский «джет-сеттер» и известный жиголо, автор нескольких книг о своей жизни и «профессии»: он был любовником многих знаменитостей – дам «в возрасте»: например, баронессы Сесиль де Ротшильд, Греты Гарбо, Франсуазы Саган. В 1978 году основал гламурный журнал под названием The Best, который ежегодно присуждает премию самым элегантным знаменитостям (лауреатами премии становились, например, Роберт Редфорд, Рональд Рейган, Валери Жискар д’Эстен, принцесса Иордании Рания).

1018

«Женщина года» (1981) – бродвейский мюзикл (либретто: Питер Стоун, музыка: Джон Кэндер и Фред Эбб). Главную роль – известной телеведущей – исполнила Лорэн Бэколл (получившая за нее премию «Тони»), однако когда она уехала в двухнедельный отпуск, ее заменила Ракель Уэлч, имевшая такой успех, что ее оставили в этой роли.

1019

Арианна Стассинопулос (р. 1950) – сейчас влиятельная журналистка Арианна Хаффингтон (ее мужем был миллионер, конгрессмен Майкл Хаффингтон). Автор книги «Женственная женщина» (с критикой феминистского дискурса Жермен Грир), биографий Марии Каллас (1981), Пикассо (1988).

1020

Ван Клиберн (1934–2013) – пианист, стал в 1958 году лауреатом первого конкурса имени Чайковского в Москве. После 1978 года перестал концертировать, но его часто приглашали в Белый дом выступать перед главами государств.

1021

Дочь президента Филиппин Маркоса и Имельды Маркос, родилась в 1955 году. Лупо Ратацци – племянник президента «Фиата» Джанни Аньелли. Впоследствии дружил с Сильвио Берлускони.

1022

«Аспергам» – жевательная резинка с лекарственными ингредиентами (аспирином).

1023

«Шампунь» (1975) – романтическая комедия с элементами сатиры (режиссер Хэл Эшби, в главных ролях: Уоррен Битти, Джули Кристи, Голди Хон, Ли Грант).

1024

Кэти Ли Кросби (р. 1944) – киноактриса, в прошлом теннисистка, в 1980-е годы с успехом выступала по телевидению, особенно в программе «Это невероятно!»

1025

Честити Боно (р. 1969) – дочь Боно и Шер, актриса. В 1995 году объявила о том, что она лесбиянка, а в 2008 году, после процедуры по смене пола, стала мужчиной по имени Чез.

1026

Лиса Тейлор (р. 1952) – супермодель 1970-х, ее фотографировал Хельмут Ньютон, она работала у Кельвина Кляйна.

1027

Дон Стил (1946–1997) – одна из первых женщин, которая управляла крупной голливудской киностудией. Она пришла в «Парамаунт» в 1978 году и уже в 1980-м стала вице-президентом компании, отвечая за кинопроизводство. В 1987 стала президентом киностудии «Коламбия Пикчерз».

1028

Зев Бафман (р. 1930) – американский продюсер, родился в Израиле. В прошлом актер.

1029

Башни «Уоттс-тауэрс» в одном из районов Лос-Анджелеса – это грандиозная конструкция из 17 элементов высотой более 30 метров. Все это в свободное время соорудил Сабато Родиа, иммигрант из Италии, строительный рабочий: он занимался этим на протяжении 33 лет, с 1921 по 1954 год. Яркий пример американского наивного искусства.

1030

Метод Ламаза – методика подготовки к родам, разработанная в 1950-х годах французским акушером Фернаном Ламазом.

1031

Ганс Конрид (1917–1982) – характерный актер, комик, озвучил Капитана Крюка в диснеевском мультипликационном фильме «Питер Пэн».

1032

Джон Пейн (1912–1989) – киноактер, снимавшийся в детективах и в музыкальных фильмах киностудии 20th Century Fox.

1033

Харви Файерстайн (р. 1954) – актер и драматург, лауреат премий «Тони» за пьесу «Баллада о несчастной любви» как драматург и исполнитель главной роли.

1034

Пиа Задора (р. 1954) – американская актриса и певица (настоящая фамилия – Задоровски).

1035

Хисаэ Билка (она японка, муж перуанец) была владелицей ресторанов здорового питания в Нью-Йорке.

1036

Так поначалу называли СПИД. В еженедельном издании о причинах смертности (выпускаемом Федеральным центром США по контролю и предотвращению заболеваний) 5 июня 1981 года была опубликована краткая заметка о необычном случае воспаления легких сразу у пяти, казалось бы, здоровых гомосексуалистов. Первоначально СПИД в научной литературе называли GRID (синдром иммунного дефицита гомосексуалистов) или, упрощенно, «рак гомосексуалистов».

1037

В 1982 году Мариса Беренсон снова вышла замуж – за адвоката Аарона Ричарда Голуба (р. 1942). Их брак также не оказался счастливым, они развелись в 1987 году.

1038

«Поиски огня» (1981) – экранизация романа Жозефа Рони старшего «Борьба за огонь» о жизни первобытных людей во время ледникового периода, приблизительно 80 тысяч лет назад.

1039

Рэй Дон Чонг (р. 1961) – актриса необычной внешности, в чьих жилах течет китайская, негритянская и европейская кровь. «Поиски огня» – ее дебют в кино.

1040

Мэтт Диллон (р. 1964) – киноактер, признанный секс-символом восьмидесятых годов.

1041

Бэрд Джонс (1955–2008) – вел колонку светской хроники и сплетен на шестой полосе газеты «Нью-Йорк пост».

1042

«Предаваясь любви» (1982) – история о женатом мужчине, который осознает, что он гомосексуалист. Однако он любит жену, и в сюжете возникает необычный любовный треугольник.

1043

«Виктор/Виктория» (1982) – комедийный фильм о певице Виктории, которой приходится притвориться трансвеститом. В главной роли – Джули Эндрюс (р. 1935).

1044

К столетнему юбилею в 1970 году музей Метрополитен получил в дар от Нельсона Рокфеллера коллекцию примитивного искусства народов Океании, Африки, Южной Америки. Позже к коллекции Рокфеллера добавились экспонаты бывшего Музея первобытного искусства, поступившие в 1978 году.

1045

Майкл Рокфеллер (1938–1961?) – этнограф, антрополог, сын Нельсона Рокфеллера, пропал в отдаленном районе Индонезии, где живет племя асматов, которых считают людоедами. Как именно он погиб, неизвестно.

1046

Дороти Килгаллен (1913–1965) – журналистка, участница жюри в телевизионной игре «Кто вы?» Она не только вела светскую хронику, но и освещала вопросы, связанные с политикой и организованной преступностью. Ей удалось взять интервью у Джека Руби, который застрелил Ли Харви Освальда, признанного убийцей Кеннеди, – тайком от охранявших его помощников шерифа. Она порой резко критиковала американское правительство, и, как считают некоторые, из-за этого ее устранили. Роберт Бах (1915–1985) – телевизионный продюсер, автор программы «Кто вы?»

1047

Фильм Энди Уорхола и Пола Моррисси 1967 года. На главную роль пригласили Джима Моррисона из The Doors, но он порекомендовал Уорхолу своего собутыльника – Тома Бейкера. (Фильм – пародия на эротический шведский фильм 1965 года «Я, женщина».)

1048

Настоящее имя Шер – Шерлин Саркисян, она родилась в Эль-Сентро (Калифорния). Ее отец, Джон Саркисян, шофер-дальнобойщик, играл в карты, принимал наркотики. Он развелся с ее матерью, когда Шер было всего десять месяцев. Потом они опять сошлись. И снова развелись. Третьим мужем матери (из восьми) был актер Джон Саутол, которого Шер считает своим отцом, тем, кто ее воспитал.

1049

«Силквуд» (1983) – фильм Майка Николса о работнице завода по имени Карен Силквуд, профсоюзной активистке, вступившей в неравную борьбу с дирекцией завода.

1050

Лора Брэниган (1957–2004) – певица из Нью-Йорка, ее танцевальные хиты в стиле «евродиско» все 1980-е годы крутили европейские радиостанции.

1051

Джим Дайн (р. 1935) – современный художник, один из создателей поп-арта.

1052

Элис Нил (1900–1984) – художница, которая славилась своими работами маслом: она писала портреты друзей, родственников, любовников, поэтов, художников и незнакомцев.

1053

Стюарт Мотт (1938–2008) – эксцентричный филантроп (его отец возглавлял «Дженерал моторс» на протяжении 60 лет, до 1973 года, когда он умер). Мотт давал средства на самые различные начинания – от исследований в области противозачаточных средств до опытов по внечувственному восприятию.

1054

Джуди Холлидей (1921–1965) – киноактриса, в 1950 году получила «Оскар» за лучшую женскую роль. Часто снималась в амплуа «глупой блондинки», также была известна своей способностью говорить очень низким голосом.

1055

Сандро Киа (р. 1946) – итальянский художник и скульптор, лидер движения «Трансавангардия», куда входили Франческо Клементе, Миммо Паладино, Никола Де Мария и Энцо Куи.

1056

Журнал издавался в 1913–1935 годах, но затем был объединен с Vogue. Наконец, в 1981 году, издательская корпорация «Конде Наст» приняла решение возобновить издание. Первый номер вышел в феврале 1983 года.

1057

P.S.I – Public School 1, центр современного искусства, открытый в здании общественной школы в 1971 году, с 2000 года – филиал МoМА.

1058

Джедд Гарет (р. 1955) – художник, скульптор, в целом следующий стилю сюрреалиста де Кирико.

1059

Сидни Дженис (1896–1989) – коллекционер, галерист. Заработав состояние на пошиве мужских рубашек, собрал большую коллекцию современного искусства, покупая его в Европе между войнами. В 1948 году открыл картинную галерею на Манхэттене, где выставлял уже принадлежавшие ему картины европейских и американских художников (Матисса, Пикассо, Мондриана, Леже, а также О’Киф, Ротко, Эймса и др.).

1060

«Люди-кошки» (1982) – фантастико-эротический фильм ужасов (режиссер Пол Шредер, в главных ролях Настасья Кински и Малкольм Макдауэл).

1061

Уильям («Билли») Сквайер (р. 1950) – рок-музыкант, чьи песни нередко были самыми популярными в начале 1980-х годов.

1062

«Девять» – мюзикл по сценарию Артура Копита (слова и музыка – Мори Йестона). Сюжет основан на фильме Феллини «Восемь с половиной». Мюзикл получил премию «Тони» в пяти номинациях.

1063

«Офицер и джентльмен» (1982) – мелодрама о жизни молодого человека, поступившего в летное училище. Американский институт киноискусства назвал этот фильм одной из величайших кинодрам. Фильм удостоен двух премий «Оскар».

1064

Уильям Клод Дукенфилд, или У. К. Филдс (1880–1946) – комик, актер, фокусник, писатель. Во всех своих немых фильмах снимался с накладными усами.

1065

School of Visual Arts (SVA), или «Школа изобразительных искусств» – один из ведущих художественных колледжей в США (основан в 1947 году).

1066

Андре Грегори (р. 1934) – театральный режиссер, актер, писатель. Его авангардные постановки развивали идеи коллективного сотворчества на основе импровизации. Фильм «Мой ужин с Андре» (1981), снятый Луи Малем, представлял собой диалог длиной в 111 минут между Грегори и его знакомым.

1067

Дун Арбус (р. 1945) – журналистка, писательница, дочь известного фотографа Дианы Арбус, длительное время работала с Ричардом Аведоном.

1068

Джули Никсон (р. 1948) – младшая дочь Ричарда Никсона, написала несколько книг, работала заместителем главного редактора в журнале «Сэтедей ивнинг пост». В 1968 году вышла замуж за внука бывшего президента Эйзенхауэра, и в 1984 году у них уже было двое детей.

1069

Матч между боксерами-тяжеловесами Ларри Холмсом (по прозвищу «Убийца из Истона») и Джерри Куни («Джентльмен») происходил в Лас-Вегасе и транслировался по всей стране. В нем было тринадцать раундов, и Куни не сдавался, хотя у него была рассечена бровь. Матч прервал его тренер, который выбросил белое полотенце – знак поражения.

1070

Этот боевик, снятый в 1975 году на основе реальных событий (режиссер Сидни Люмет, в главной роли Аль Пачино), в России известен под названием «Собачий полдень».

1071

Сондра Локк (р. 1947) – актриса. Первый фильм – «Сердце – одинокий охотник» (1968) – принес ей премию «Оскар». Затем играла в более чем двух десятках фильмов. В 1975–1989 годы жила с Клинтом Иствудом, однако впоследствии судилась с ним – и выиграла оба судебных процесса.

1072

Элиот Фелд (р. 1941) – танцор, хореограф. Участвовал в первом составе «Вестсайдской истории», снимался в одноименном фильме. В 25 лет создал собственную труппу. Начиная с 1967 года поставил более 140 балетов.

1073

Филип Марлоу – частный детектив из Лос-Анджелеса, главный герой многих нуаровых рассказов и романов Рэймонда Чандлера. Дик Пауэлл (1904–1963) – американский актер, продюсер, кинорежиссер и певец. В 1944 году получил роль Марлоу в фильме «Убийство, моя дорогая».

1074

Рональд Тейвел (1936–2009) – сценарист, актер, режиссер, поэт. Больше всего известен по своей работе с фильмами Уорхола в первые годы существования «Фабрики». Создал – вослед театру абсурда Арто – понятие «театра нелепости», а также театр «Нелепая театральная труппа», в котором после него работал Чарльз Ладлэм.

1075

Дорис Лилли (1922–1991) – вела раздел светской хроники в газете «Нью-Йорк пост», написала, среди прочих, книги «Как выйти замуж за миллионера» (1951), по которой был снят фильм с Мэрилин Монро, и «Как выйти замуж за миллиардера» (1984). Считается, что она была прообразом Холли Голайтли, героини книги «Завтрак у Тиффани» Трумена Капоте.

1076

Пол Джонсон, более известен как Пол Америка (1944–1982) – одна из звезд Уорхола, снимался в фильме «Мой проститут». Этот фильм о фирме Dial A Hustler, которая помогала пожилым мужчинам находить молодых проституток мужского пола, был снят на Файер-Айленде в 1965 году.

1077

Джулия Вархола делала каллиграфические надписи для книги «25 котов по имени Сэм и одна голубая киска» (1954) и создала иллюстрации для книги Энди Уорхола Holy Cats (1954). В пятидесятые годы ряд семейств в США печатал на заказ именные экземпляры для личного пользования. Среди заказчиков были Вандербильты, Гарриманы, Копли, Альтшули и другие.

1078

Кэй Баллард (р. 1925) – комедийная актриса музыкального театра, певица, работала на телевидении.

1079

Томас Тьюн (р. 1939) – уроженец Техаса, актер, танцор, певец, хореограф, режиссер. Лауреат девяти наград «Тони», а также кавалер Национальной медали за достижения в искусстве.

1080

«Молодость, больница, любовь» (1982) – кинопародия на медицинские телесериалы, но больше всего – на «Главный госпиталь».

1081

«Параферналия» – бутик моды, открылся в Нью-Йорке в 1965 году, существовал до конца 1970-х. Молодые дизайнеры ориентировались на молодежь, пробуя продвинуть любые «сумасшедшие идеи». Вещи стоили не дороже 99 долларов.

1082

Норма Камали (р. 1945) – модный дизайнер из Нью-Йорка, стала известна благодаря модели пальто «спальный мешок» и одежде из парашютного шелка. Ее работы есть в коллекции художественного музея Метрополитен.

1083

«Порки» (1982) – комедия о приключениях подростков некоей (вымышленной) средней школы в штате Флорида в 1954 году.

1084

На репутацию Уолтера Анненберга сильно повлияло то, что его отец попал в тюрьму в тридцатые годы в связи с обвинением в уклонении от уплаты налогов (его также подозревали в связях с мафией и мошенничестве). Он потому и занимался филантропией и общественной работой, чтобы очистить историю семьи от тени прошлого.

1085

Муу-муу – одежда свободного покроя с Гавайских островов, которая свисает с плеч.

1086

Ресторан, принадлежавший Августу Люхову, немцу по происхождению, был открыт в 1882 году и просуществовал в этом же месте сто лет – до 1982 года.

1087

В 30-секундном телевизионном клипе, где рекламировался домашний сыр фирмы «Брейкстоун», хозяин фирмы, Сэм Брейкстоун, придирчиво выбирает молоко у молочников, но ему ничего не нравится, пока пес, кинувшись к нему, не принимается тащить его за передник к машине очередного молочника, где все самое лучшее.

1088

Майкл Воллбрахт (р. 1947) – дизайнер модной одежды, долгое время работал самостоятельно; в 2003–2007 годах был главным модельером в доме моды Билла Бласса. Также известен как иллюстратор.

1089

«Тарзан, человек-обезьяна» (1981) – приключенческий фильм Джона Дерека (1926–1998), в главной роли – его жена, актриса Бо Дерек (р. 1956), получившая за нее приз «Золотая малина» как худшая актриса года. Они начали встречаться, когда ей было 16 лет, поэтому им пришлось уехать в Германию, чтобы он не попал в тюрьму (ведь она была несовершеннолетней, а он женатым – на Линде Эванс). Разница в возрасте не помешала им прожить вместе до его смерти.

1090

Первый муж Барбары Стрейзанд – актер Элиот Гулд (в 1963–1971 годах), у них в 1966 году родился сын, Джейсон Гулд, который снялся в роли ее сына в фильме «Повелитель приливов» (1991).

1091

Тимоти Хаттон (р. 1960) – киноактер, впоследствии кинорежиссер. В 20 лет получил «Оскар» за лучшую мужскую роль второго плана (в фильме «Обыкновенные люди» Роберта Редфорда).

1092

«Джем спа» – газетный киоск (на углу Сент-Марк-плейс и Второй авеню в Ист-Виллидж), был центром местной жизни для битников и хиппи.

1093

«Рэтнер» – известный кошерный ресторан с молочной кухней в Нижнем Ист-Сайде.

1094

Стивен Спраус (1953–2004) – дизайнер модной одежды, художник.

1095

Кен Уол (р. 1954 или 1957) – актер кино и телевидения, был очень популярен в телесериале «Умник» (1987–1990). Уроженец Чикаго, подростком работал на бензоколонке своих родителей.

1096

Клаудия Коэн (1950–2007) – журналистка, дочь газетного магната, светская львица, вела собственную колонку светских слухов и сплетен, причем благодаря своему острому, язвительному стилю восстановила популярность «Шестой полосы» в газете «Нью-Йорк пост» (1976–1980).

1097

Джоан Хэкетт (1934–1983) – актриса, лауреат премии «Золотой глобус» (1981).

1098

Марша Мейсон (р. 1942) – киноактриса и телережиссер. Обладательница премии «Золотой глобус», четырехкратная номинантка на премию «Оскар».

1099

Изабелла Росселлини стала моделью в 1980 году, а в 1982 году она стала «лицом» фирмы Lancome на международном уровне (сменив Нэнси Дютей в США и Кэрол Альт в Европе) – притом продержалась в этой позиции до 1996 года. Ее брак со Скорсезе продлился с 1979 по 1982 год.

1100

«В поисках мистера Гудбара» (1977) – эротическая драма Ричарда Брукса с Дайан Китон и Ричардом Гиром (в роли мелкого уличного жулика и жиголо). Фильм – история сексуального пробуждения одной учительницы из Нью-Йорка. В конце фильма очередной любовник, ветеран войны во Вьетнаме, насилует и убивает ее.

1101

Микки Раскин (1933–1983) – антрепренер, владелец клубов в Нью-Йорке, среди которых клуб и ресторан «Канзас-сити Макса», существовавший в 1965–1981 годах, и бар и ресторан «Чайниз чанс» на Юниверсити-плейс.

1102

Фрэнсис Берген (1922–2006) – актриса, манекенщица, мать Кэндис Берген и жена Эдгара Джона Бергена (1903–1978), актера-чревовещателя, который пользовался большой популярностью, выступая вместе со своей куклой – Чарли Маккарти.

1103

Эта поп-группа была организована в 1966 году. После 1975 года ее состав сильно менялся. Хит «Ввысь, ввысь и еще дальше» (Up, Up and Away) – яркий пример так называемой «солнечной» поп-музыки: позитивной и лиричной, как по тексту (в песне речь о полете на воздушном шаре), так и по мелодичной легкой музыке.

1104

В 1981 году Ричард Голуб был защитником фотографа, на которого подала в суд мать Брук Шилдс: он продал одному журналу «соблазнительные» фотографии Брук, сделанные, когда ей было десять лет (за год до начала ее карьеры манекенщицы). «Ее мать все пыталась доказать суду, будто ее дочь тогда не осознавала своей привлекательности, – рассказывал Голуб, – но в ответ на мой вопрос Брук заявила, что да, ей нравилось быть соблазнительной и в десять лет!» После чего Брук ударилась в слезы. Впрочем, больше по той причине, что она боялась нанести ущерб своей репутации (ей было всего 16 лет).

1105

Лана Тернер (1921–1995) – одна из самых гламурных звезд классического Голливуда, выходившая замуж восемь раз и окруженная ореолом непреходящих скандалов, касавшихся личной жизни, выпустила в 1982 году автобиографию «Лана: женщина, легенда, правда».

1106

В 1972–1992 годах Тернер жила с голливудским парикмахером и геем Эриком Рутом, который был ее компаньоном. В 1996 году, через год после смерти Тернер, он выпустил ее скандальную биографию.

1107

14 сентября 1982 года Грейс Келли, супруга князя Монако Ренье III и мать наследного принца Альбера, погибла в автокатастрофе.

1108

Ж.-М. Баския (1960–1988) – художник.

1109

Дэвид Уэбб (1925–1975) – дизайнер ювелирных изделий, в 1945 году открыл магазин на Мэдисон-авеню, его украшения носили многие кинозвезды и светские дамы: Ава Гарднер, Лана Тернер, Элизабет Тейлор, княгиня Монако Грейс, герцогиня Виндзорская, Жаклин Кеннеди и другие.

1110

«Крейзи Эдди» – магазин розничной продажи бытовой радиоэлектроники (в 1971–1989 годах).

1111

Линда Кристиан (1923–2011) – актриса мексиканского происхождения, снималась в голливудских фильмах в 1940-х и 1950-х годах. Была женой Тайрона Пауэра (в 1949–1956 годах).

1112

The Go-Go’s – женская рок-группа (в 1978–1985 годы), исполняла собственные композиции. Их первый диск всего за шесть недель стал трижды платиновым – самый замечательный результат за всю историю рок-музыки.

1113

Лита Витор (1928–1984) – работала в офисе мэра Сан-Франциско, занималась благотворительностью, охраной окружающей среды, ее муж был богатым наследником, издателем журналов.

1114

Бритт Экланд (р. 1942) – шведская актриса и модель, одна из «девушек Бонда». В 1980 году написала автобиографию под названием «Бритт как она есть»: о ее браках с Питером Селлерсом и Родом Стюартом, об отношениях с Уорреном Битти, британским фотографом лордом Личфилдом, продюсером звукозаписи Лу Адлером и т. д.

1115

«Династия» – мыльная опера, выходившая в прайм-тайм на канале «Эй-би-си» в 1981–1989 годах. Это история семьи Кэррингтон, владельцев нефтяного бизнеса, которые живут в Денвере (Колорадо).

1116

Джозеф (Йозеф) Кошут (р. 1945) – один из пионеров концептуального искусства. Известен своими инсталляциями, в частности, «Один и три стула» (1965).

1117

Христо, он же Христо Явашев (р. 1935) и Жанна-Клод де Гийебон (1935–2009) – супруги-художники, известны проектами «упаковывания предметов»: от пишущей машинки до здания рейхстага в Берлине.

1118

Карл Бернстайн (р. 1944) – журналист, широко известный в США и Западной Европе своими статьями по Уотергейтскому делу, которые он опубликовал вместе с Бобом Вудвордом (р. 1943) в газете «Вашингтон пост», где тот был редактором.

1119

Марго Киддер (р. 1948) – канадская актриса и продюсер, работает в Голливуде с 1975 года. Снималась в фильмах о Супермене, выступала в «Сэтедей найт лайв».

1120

В День благодарения «Мейси», крупнейший универмаг Нью-Йорка, с 1924 года устраивает грандиозный парад. Главная достопримечательность – надувные игрушки огромных размеров (герои мультфильмов, сказок и телепередач), их несут от Центрального парка до входа в универмаг – между Шестой авеню и Бродвеем. За день до парада происходит церемония надувания игрушек. Вечером над Ист-Ривер устраивают фейерверк. Парад показывают в прямой трансляции по телевидению.

1121

Эту частную школу для мальчиков основал в 1913 году педагог-новатор лорд Бакли. Она находится в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене.

1122

«Школа Спенс» – независимая частная школа для девочек, ее основала в 1892 году в Нью-Йорке педагог Клара Спенс, следовавшая лучшим идеям своего времени в области женского образования.

1123

Пьер Рестани (1930–2003) – всемирно известный художественный критик, философ, культуролог.

1124

Жанна Ланвен (1867–1946) – французский художник-модельер, известная своими моделями элегантной одежды для молодых матерей и их дочерей. В 1926 году Ланвен выпустила мужскую линию одежды, и по сей день одежда, выпускаемая под ее маркой, является показателем классического мужского стиля.

1125

Тьюзди Уэлд (р. 1943) – киноактриса, манекенщица (мать вывела ее на подиум в четыре года). Снималась во многих фильмах и телефильмах 1950–1980-х годов, в том числе с Элвисом Пресли.

1126

Пенни Маршалл.

1127

Энн Рейнкинг (р. 1949) – актриса, танцовщица, хореограф, много работала в мюзиклах и в кино. В 1979 году снялась в фильме Боба Фосса «Весь этот джаз», причем жизнь ее героини была списана с ее собственной, включая и отношения с Фоссом.

1128

Ричард Трит Уильямс (р. 1951) – актер, кинорежиссер и продюсер.

1129

Ресторан в отеле «Плаза», с видом на Центральный парк, впервые был открыт в 1907 году как кафе только для мужчин. Сейчас в его помещении находится бутик дизайнера Анджело Галассо.

1130

Морган Фэйрчайлд (р. 1950) – актриса кино и телевидения. Добилась успеха в конце 1970-х и в 1980-х годах в ролях стильных, гламурных женщин. Член правления «Гильдии киноактеров США».

1131

Дэвид Кит (р. 1954) – актер и режиссер, снимался во многих телесериалах. За роль второго плана в фильме «Офицер и джентльмен» был номинирован на премию «Золотой глобус».

1132

Мадам Дефарж – персонаж из «Повести о двух городах» Диккенса. Вязальщица, поддерживающая революцию и мечтающая отомстить всему роду де Сент-Эвремондов.

1133

Английский триллер 1960 года: после массового «приступа» каталепсии у всех женщин в одной деревне рождаются дети с белокурыми волосами, совершенно не похожие на своих родителей.

1134

В 1972 году фотограф и дизайнер Барри Кизельштейн-Корд запустил линию ремней с фигурными пряжками (например, в виде крокодила).

1135

Джимми Баффетт (р. 1946) – певец, автор песен и актер. Создал две сети ресторанов. Написал несколько бестселлеров.

1136

Джули Энн Фридман (р. 1959) – дочь владельца сети универмагов из Айовы, жила в Лос-Анджелесе, 15 лет проработала манекенщицей, снималась в кино и играла в лондонских театрах. В 1984 году они с Ником Роудсом поженились, у них родилась дочь, но в 1992 году они развелись. Джули Энн нашла свое призвание как кулинар экстра-класса.

1137

«Видеодром» (1983) – фильм ужасов Дэвида Кроненберга, в котором Дебби Харри сыграла главную роль – врача-психиатра, садомазохистки.

1138

В начале 1980-х карьера Данауэй пошла на спад, во многом из-за провала фильма «Дорогая мамочка» (1981), где она играла Джоан Кроуфорд.

1139

Хенрик де Квятковски (1924–2003) – пилот британских ВВС, стал космическим инженером, затем сделал большое состояние на бизнесе в Северной Америке. Ему принадлежал конезавод «Калюмет», один из самых престижных в США.

1140

Роксана Пулитцер (р. 1951) – романистка, актриса. В 1983 году была в центре внимания прессы из-за своего бракоразводного процесса с газетным магнатом Гербертом Пулитцером, который утверждал, что она разрушила их брак, принимая наркотики и изменяя ему. Супруги обвиняли друг друга в измене с Джекки Кимберли, женой наследника фирмы Kleenex.

1141

Последний кинофильм Дугласа Серка (1959), признанный одной из вершин классической голливудской мелодрамы. Фильм «Бунтовщик без причины» снят в 1955 году.

1142

Это казино открылось в 1980 году. Его владелец Стивен Винн (р. 1942) – крупный бизнесмен. Коллекционирует искусство, в его коллекции работы Сезанна, Гогена, Ван Гога, Мане, Матисса, Пикассо, Уорхола и Вермеера.

1143

Роберт Риско (р. 1956) – карикатурист, известный своим ретро-стилем, работал с использованием аэрографа. Как и Уорхол, он родился и вырос в Питтсбурге. Создал множество портретов знаменитостей для журнала Interview.

1144

Сэнди Галлин (р. 1940) – продюсер, кастинг-менеджер, лауреат премии «Эмми».

1145

Джеймс Чартерис, 13-й граф Вэмис, 9-й граф Марч, также известный как Джейми Нейдпат (р. 1948) – из шотландских аристократов. Его брак с Кэтрин Гиннесс продлился с 1983 по 1988 год.

1146

The Lords of Discipline (1983) – фильм о том, как в элитное военное училище впервые приняли курсанта-негра и как его наставник, тоже курсант училища, белый, борется с «расовой дедовщиной» – с действиями тайного общества, стремящегося блюсти прежние порядки Юга.

1147

Ресторан Brown Derby («Коричневый котелок»), символ «золотого века» Голливуда, сущес твовал в Лос-Анджелесе в 1926–1980 годах. Снаружи выглядел как шляпа-котелок.

1148

Джон Хинкли (р. 1955) – преследовал записками актрису Джоди Фостер, в которую был заочно влюблен (из-за ее роли в фильме «Таксист»), и в последней из них (которую не отправил) сообщил, что докажет свою любовь невероятным поступком. На следующий день, 30 марта 1981 года, он совершил попытку убить президента Рейгана. Впоследствии он назвал это «величайшим проявлением любви в истории человечества». По сей день находится в психиатрической больнице. Кстати, до этого он преследовал своими записками президента Картера.

1149

Клуб «Никербокер» («Ник») был создан как «клуб джентльменов» в 1871 году. Это закрытый политический клуб, куда вхожи представители «старых денег», финансовой олигархии. «Никербокерами» называли белых жителей Нью-Йорка с семейными корнями еще в Новом Амстердаме XVII века.

1150

25 февраля 1983 года Теннесси Уильямс был найден мертвым в номере отеля «Элизе» в Нью-Йорке. Заключение медэксперта гласило, что он задохнулся от того, что в дыхательные пути попал колпачок от пузырька с глазными каплями, которыми он часто пользовался. Также говорилось, что смерть могла наступить из-за алкоголя и медикаментов, подавляющих глотательный рефлекс.

1151

«Джей-Си Пенни» – сеть универмагов средней и низкой ценовой категории. Когда Хальстон создал коллекцию для этой сети, она пользовались огромным успехом у покупателей, однако его имидж производителя «высокой моды» пострадал. Он первым из кутюрье совершил вылазку на территорию массмаркета, опередив свое время лет на тридцать.

1152

«Изгои» (1983) – кинодрама Копполы о противостоянии двух группировок подростков в одном из городков в штате Оклахома.

1153

Брюс Вебер (р. 1946) – фотограф, широко известный по рекламным кампаниям для Кельвина Кляйна, Ральфа Лорена, Джанни Версаче, фирм «Пирелли», «Ревлон». Начиная с 1970-х годов, постоянно печатался в журналах Vogue, Vanity Fair, GQ, ELLE, Life, Interview и Rolling Stone.

1154

Мигель Бозе (р. 1956) – испанский певец и актер. Его мать – итальянская киноактриса Лючия Бозе (р. 1931), звезда итальянского неореализма, отец – знаменитый испанский матадор Луис Мигель Домингин (1926–1996), популярный в 1940–1950-х годах.

1155

Это «ДДЛ Фудшоу», или «Ярмарка пищи Дино де Лаурентиса» – «гастрономический цирк», как назвали вскоре после открытия в 1982 году этот магазин готовой еды и продуктовых товаров из Италии, с кафе и рестораном. Все блюда для продажи на вынос готовились на месте.

1156

Магазин дизайнерской одежды, открылся в 1967 году. Владелица Селма Уизер (1924–2009).

1157

Первый роман Исабел Эберштадт назывался «Прирожденные жертвы». В нем на почти пятистах страницах описывается история отношений богатой вдовы с убежавшей из дома дочерью. Один рецензент отметил: «Пусть мое мнение сочтут странным, но у автора слишком богатое воображение, в романе слишком много событий, он слишком сложен и так стремится к оригинальности, что смысл ускользает».

1158

«Белое зло» написал Джеймс Фокс (р. 1945), американский журналист, работавший в Африке. Роман освещает реальные события 1941 года в Кении, когда сэр Генри Броутон был под судом в связи с убийством Джослина Хэя, графа Эррола.

1159

Популярная английская музыкальная комедия была поставлена на Бродвее под названием «Тэнзи из Тинека: венерина мухоловка» (Тинек – поселок в штате Нью-Джерси). Спектакль представлял собой серию борцовских поединков между женщиной по имени Тэнзи и ее мужем, профессиональным борцом. Сразу после премьеры спектакль был закрыт.

1160

New York Native («Уроженец Нью-Йорка») – газета для геев, выходила один раз в две недели в Нью-Йорке с декабря 1980 года до января 1997 года.

1161

Фарли Грейнджер (1925–2011) – киноактер, известный ролями в фильмах Хичкока, снимался также у Висконти. Интересно, что его первая роль была в фильме «Путеводная звезда» (1943) – о борьбе украинских крестьян с немцами в 1941 году (автор сценария – Лилиан Хеллман).

1162

Дороти Шифф (1903–1989) – владелица газеты «Нью-Йорк пост» в 1939–1976 годах, издатель.

1163

Евгения Ситковиц.

1164

«Ритц ньюспейпер» (Ritz) – английский журнал, печатавший светские сплетни, новости моды, истории о знаменитостях. Его создали Дэвид Бейли и Дэвид Личфилд в 1976 году, он был закрыт в девяностые годы.

1165

Джон Бэдэм (р. 1939) – американский кинорежиссер.

1166

Кинофильм «На последнем дыхании» (1983) – ремейк знаменитого одноименного фильма Жан-Люка Годара (1959).

1167

Кит Карсон (р. 1941) – актер и сценарист. После ремейка фильма Годара написал сценарий известного фильма «Париж, Техас» по пьесе Шепарда.

1168

Кенни Шарф (р. 1958) стал широко известен в художественных кругах в 1980-е годы благодаря выставкам своих работ в Ист-Виллидж, прежде чем крупные музеи (например, Уитни) стали покупать его работы. Он дружил с Китом Харингом, какое-то время они жили в одной квартире.

1169

Фридрик Уильям Джон Эрвей, 7-й маркиз Бристоль (1954–1999), также известный под именем Джон Джермин или Джон Эрвей – британский аристократ и бизнесмен, печально известный своим скандальным образом жизни. Лорда Джермина обвинили в контрабанде героина на сумму в 4 миллиона фунтов стерлингов, однако считается, что это был лишь предлог разделаться с ним. Опытный адвокат смог максимально понизить наказание, однако это стоило лорду Джермину больших денег, да и его светские контакты (например, в Монако) в целом прервались.

1170

Джон Маклафлин (1956–1990) был известен под сценическим именем Джон Секс, певец кабаре, выступал с номерами на разных площадках в Нью-Йорке с конца 1970-х годов. Он выходил на сцену с питоном по имени Дилайла, в яркой одежде и с невероятной прической: его длинные светлые волосы стояли торчком.

1171

Беринтия Беренсон, или «Берри» («Ягодка») (1948–2001) – актриса, фотомодель и фотограф, жена актера Энтони Перкинса (он умер в 1992 году от СПИДа).

1172

«Психо 2» – психологический триллер 1983 года, снятый Ричардом Франклином. Главную роль в нем сыграл Энтони Перкинс.

1173

Энтони Перкинс играл в фильме «Психо 2» роль Нормана Бейтса, которого отпустили домой из психиатрической больницы после 22 лет пребывания там.

1174

Тэб Хантер (1931) – актер, певец, сыграл главные роли в более чем сорока фильмах.

1175

Речь, видимо, о Хулио Санто-Доминго Брага (1958–2009) – он был директором «Санто-Доминго групп», концерна, объединявшего более ста компаний в Бразилии.

1176

Фирма «Колеко» из Нью-Джерси с 1932 года в бизнесе. Сначала это была выделка кож, затем игрушки из пластмассы, в конце 1970-х – первые электронные видеоигры, а в 1980-е годы куклы «Колеко» под брендом «Детки с капустной грядки» пользовались невероятным успехом. Ряд неверных бизнес-решений, однако, довольно скоро привел фирму к банкротству.

1177

Сидни Пуатье (р. 1927) – актер театра и кино, впоследствии дипломат, первый афроамериканец, получивший «Оскар» (в 1963 году). Он женат дважды, у него шестеро дочерей, сына нет.

1178

Дайан Кэрролл (р. 1935) – киноактриса и певица, лауреат премий «Тони» и «Золотой глобус», ее неоднократно номинировали на премии «Эмми» и «Оскар». Была четырежды замужем, но ни разу за Сидни Пуатье.

1179

Уэйн Дуглас Гретцки (р. 1961) – канадский хоккеист, центральный нападающий. Один из самых известных спортсменов XX века. В 1978–1988 годах выступал за клуб «Эдмонтон Ойлерс», с которым четыре раза выигрывал Кубок Стэнли. Edmonton Oilers («Эдмонтонские нефтяники») – профессиональный хоккейный клуб, играющий в НХЛ.

1180

Томас Селлек (р. 1945) – актер, сын словацкого русина и американской шотландки. Наиболее известен по главной роли в телесериале «Частный детектив Магнум» (1980–1988), за которую в 1984 году получил премию «Эмми».

1181

«Даниэль» – британо-американская драма режиссера Сидни Люмета по роману Доктороу «Книга Даниэля» (1971). Премьера фильма в Нью-Йорке состоялась 26 августа 1983 года.

1182

Роберт Холмс Фроувик (1930–2007) – военный летчик, участник войны в Корее, с 1961 года дипломат, работал в Монреале, Париже, Праге, Риме, Брюсселе, Вене и Бухаресте.

1183

«Частные жизни» – комедия нравов Ноэла Кауарда, была написана в 1930 году. В бродвейской постановке 1983 года главные роли играли Элизабет Тейлор и Ричард Бертон.

1184

Милтон Симмонс (р. 1948) известен как Ричард Симмонс – актер, который вел физкультурные телепрограммы. Выпустил серию видеоуроков аэробики под названием «Худеем под старые знакомые мелодии».

1185

«Мальчонка Эбнер» – сатирический комикс, печатался в газетах в 1934–1977 годах. Его автор Эл Кэпп (1909–1979) создал типажи «деревенщины», людей из американского захолустья. Сам «Мальчонка», наивный парень ростом под 190 см, за годы существования комикса так и остался 19-летним. Его девушка, соблазнительная блондинка Дэйзи Мэй, которая не уступает Эбнеру в глупости и наивности, также не выросла, хотя в 1952 году Кэппу и пришлось «поженить» своих героев (чтобы появилось множество новых тем).

1186

Строки из сонета «Озимандия» Шелли (1818), пожалуй, самого известного из его коротких стихотворений: «My name is Ozymandias, king of kings: / Look on my works, ye Mighty, and despair!»

1187

Бас-бой – помощник официанта, который накрывает стол, наливает воду, приносит хлеб и масло, а потом убирает посуду после ухода клиентов.

1188

Гарсон Кейнин (1912–1999) – писатель, режиссер, известен как сценарист: вместе с женой, актрисой Рут Гордон (1896–1985), они были авторами многих киносценариев в 1940–1970-е годы.

1189

Роберт Лоу (р. 1964) – актер, после эпизодических появлений на телевидении в 1979–1982 годах, получил главные роли в фильмах: «Изгои», «Класс» (1983), «Отель “Нью-Хэмпшир”» (1984), «Огни святого Эльма» (1985), «По поводу того, что случилось вчера ночью…» (1986).

1190

Роб Лоу и Эндрю Маккарти в фильме «Класс» – соученики выпускного класса школы. Жаклин Биссет – мать одного из них, и она, влюбившись в товарища сына, не устояла и соблазнила его.

1191

Эти двое некогда были заклятыми врагами: Гордон Лидди, бывший сотрудник ФБР, еще в 1966 году, работая в прокураторе, арестовал Лири и пытался осудить его. В 1980–1990-х годах, однако, они ездили по США, устраивая показательные дебаты, которые, впрочем, сложно было назвать публичным примирением.

1192

Герой комиксов до 1931 года, передающий образ робкого, мягкого человека.

1193

Мешулам Риклис (р. 1923) – израильский бизнесмен, в США с 1947 года, скупал и объединял небольшие компании, позже участвовал в рынке высокодоходных («мусорных») облигаций, в частности, с Майклом Милкеном. В 1980-е годы стал мультимиллиардером. Пиа Задора на 30 лет моложе его, они были женаты в 1977–1993 годах. Он щедро финансировал ее карьеру певицы.

1194

Александр Хейг (1924–2010) – боевой генерал (воевал в Корее и во Вьетнаме), глава НАТО до 1979 года. Из-за приверженности политике «ястребов» пробыл на посту госсекретаря США всего полтора года и в 1982 году был отправлен в отставку. Известен своим заявлением, что «есть вещи поважнее, чем мир». Предлагал осуществить в Европе «предупредительный ядерный взрыв».

1195

Сеть ресторанов «Уайт касл» считается первой, где была создана и обкатана популярная сегодня модель быстрого питания: первая такая точка открылась в 1921 году в Канзас-сити и там подавали тогда еще диковинные блюда – гамбургеры.

1196

«Клетка для чудаков» (1983) – бродвейский мюзикл (музыка Джерри Хермана, либретто Харви Файерстина по пьесе 1963 года французского драматурга Жана Пуарэ), получил шесть премий «Тони», выдержал почти 1 800 представлений, не сходил со сцены четыре года подряд, впоследствии не раз возобновлялся.

1197

Роберт Мэкки (р. 1940) – дизайнер, работавший в театре и в области моды. Создавал костюмы для шоу Бернетта и для голливудских киноактеров. Известен своими моделями одежды для коллекционных кукол Барби.

1198

Фиби Кейтс (р. 1963) – манекенщица с четырнадцати лет, завсегдатай «Студии 54», актриса: снялась в 1980–1990-е годы в двух десятках фильмов. Жена Кельвина Кляйна с 1989 года.

1199

Юлиус и Этель Розенберги были казнены в США в 1953 году за шпионаж в пользу СССР (в связи с передачей секретов ядерного оружия).

1200

Франсуа-Ксавье Лаланн (р. 1926) занимался живописью и скульптурой, тесно общался с Бранкузи, Магриттом и Дали. В 1952 году познакомился со своей будущей женой Клод, с 1956 года они работают вместе. Известны их работы, представляющие собой уникальные проекты анималистического дизайна мебели.

1201

Питер Шелдал (р. 1942) – поэт, художественный критик, педагог. Художественный критик «Виллидж Войс» с 1980 до 1998 года, затем ведущий критик журнала «Нью-йоркер».

1202

Тед Берриган (1934–1983) – видный поэт, принадлежавший к «нью-йоркской поэтической школе», автор сборника «Сонеты», принесшего ему известность. Умер от цирроза печени.

1203

Марси Кляйн (р. 1967) – дочь Кельвина Кляйна, телепродюсер, четырежды лауреат премии «Эмми».

1204

Келли Ректор (р. 1957) – выпускница Института моды в Нью-Йорке, работала в фирме Calvin Klein и в 1986 году вышла замуж за своего босса. Их брак продлился до 1996 года. После развода стала работать фотографом для разделов светской хроники.

1205

Лори Андерсон (р. 1947) – музыкант, композитор, изобретатель, пионер электронной музыки, исполнительница концептуальных музыкальных перформансов. Одна из ее композиций («О, Супермен») в 1981 году заняла второе место в британском хит-параде. Первое публичное выступление Андерсон состоялось в Бруклинской академии музыки в январе 1983 года, два вечера подряд исполнялся многочасовой синтетический коллаж: речитатив, пение, танец, диапроекция и кинопоказ, электронные сеты, рок-музыка, пантомима, компьютерная графика – программа называлась United States I–VI («Объединенные состояния из шести частей»). С 1992 года встречалась с Лу Ридом, была его женой в 2008–2013 годах.

1206

«Эреа» – тематический диско-клуб, функционировал в 1983–1987 годах. Оформление клуба изменялось каждые полтора месяца, темы были, например, такие: «Сад», «Сюрреализм», «Доисторическая эпоха», «Спорт», «Красный цвет», «Искусство».

1207

Коллекция Фрика – одна из лучших в мире частных коллекций европейской живописи (представлены почти все «старые мастера» – от Чимабуэ и Пьеро делла Франчески до Шардена и Давида). Принадлежала промышленнику Генри Клею Фрику (1849–1919). Выставлена в его особняке на Пятой авеню.

1208

В фильме «Место под солнцем» (1951) – по роману Драйзера «Американская трагедия» – герой, зная, что опостылевшая ему подруга не умеет плавать, хочет отвезти ее в уединенный уголок на Орлином озере и перевернуть лодку.

1209

Это фильм «Койяанискаци» (1982) режиссера Годфри Реджио (р. 1940), который продюсировал Коппола. Снятые в замедленном темпе документальные фрагменты сочетаются в нем с музыкой Филипа Гласса. Название фильма на языке индейцев хопи означает «жизнь, утратившая равновесие».

1210

1 сентября 1983 года южнокорейский самолет рейса 007 (из Нью-Йорка в Сеул), отклонившись от курса на 500 километров, вошел в воздушное пространство СССР и был сбит. Погибли 269 человек.

1211

Мясной ресторан The Ninth Circle («Девятый круг ада») в 1970-е годы превратился в дискотеку, потом в бар с бильярдной. Он был одним из центров притяжения в Гринвич-Виллидж в 1961–2000 годах.

1212

Сэм Словик (р. 1958) – в начале восьмидесятых был солистом в группе The Pedantiks, кроме того, был фотографом, актером, звукорежиссером, продюсером документальных фильмов, писателем.

1213

Джоанна Карсон (р. 1941) – третья жена телеведущего программы «Сегодня вечером» (Tonight Show) Джонни Карсона (р. 1925). 8 марта 1983 года она подала на развод. В 1985 году было принято решение, что она получит от бывшего мужа 20 миллионов долларов.

1214

Каролина Гримальди (р. 1957) – старшая дочь князя Монако Ренье III и голливудской кинозвезды Грейс Келли.

1215

Французская криминальная драма 1936 года с Жаном Габеном в главной роли.

1216

Барбара Вулворт Хаттон (1912–1979) – светская львица, прозванная газетчиками «бедной маленькой богачкой» (Poor Rich Girl). Наследница торгового магната Фрэнка Вулворта. Она семь раз выходила замуж, о ней знал весь мир. Многие завидовали ее богатству, она же и на пике популярности оставалась неуверенной в себе, позволяла мужьям эксплуатировать себя, часто выпивала, принимала наркотики и заводила любовников. Последние годы жизни провела на грани нищеты – исключительно из-за своей наивности и безграничной щедрости.

1217

«Горный хрусталь» (1984) – музыкальная комедия режиссера Боба Кларка с Долли Партон и Сильвестром Сталлоне.

1218

Дон Кинг (р. 1931) – импресарио, организатор шоу, промоутер боксерских боев.

1219

Филип Джонсон (1906–2005) – основоположник и ведущий представитель «интернационального стиля» в американской архитектуре середины XX века.

1220

Гилда Рэднер (1946–1989) – комедийная актриса, больше всего известна по программе «Сэтедей найт лайв», за которую в 1978 году получила награду «Эмми».

1221

Луиз Мельядо (р. 1941) – редактор журнала Vogue, позднее совладелица антикварной фирмы «Стокрум» в Нью-Йорке. В 1987 году вышла замуж за Генри Грюнвальда (1923–2005), главного редактора журнала «Тайм».

1222

Стивен Джеффи (1942–2009) – художник, профессор Университета искусств в Филадельфии.

1223

Кэрис Хант Джаггер (р. 1970), дочь Мика Джаггера и Марши Хант.

1224

Джеффри Дитч (р. 1950) – арт-дилер, куратор выставок. В 1979–1988 годах работал в отделе «Ситибанка», который занимался консультированием и финансированием в сфере искусства. Позже, в 2010–2013 годах, был директором Музея современного искусства в Лос-Анджелесе.

1225

Уорхол так называет, по-видимому, вторую галерею Мэри Бун: она открылась в 1981 году в бывшем гараже для грузовиков. Первая галерея, открытая в 1977 году, находится напротив, тоже на Вест-Бродвее в районе Сохо, а прямо над ней – галерея Лео Кастелли.

1226

«Ангелы-хранители» – неправительственная организация, привлекающая добровольцев, обычных граждан, следить за общественным порядком (по типу дружинников в СССР). Ее создал Кертис Слива в Нью-Йорке в 1979 году. «Ангелы-хранители» патрулируют линии метро и улицы в малиновых беретах, без оружия.

1227

W – ежемесячный журнал мод для женщин, его основал в 1972 году издатель журнала WWD («Уименс уэр дейли», отраслевого журнала для профессионалов из мира моды).

1228

9 мая 1963 года на вашингтонском катке «Америка на колесах» состоялось представление под названием «Концерт танца», в котором выступил и Роберт Раушенберг: он сам придумал и исполнил танец под названием «Пеликан». Он танцевал на роликовых коньках, под фонограмму, составленную из музыки Генделя и Гайдна и отрывков радио-и телепередач.

1229

Премьера мюзикла «Каток» состоялась 9 февраля, критики встретили его враждебно, однако все же он был показан более двухсот раз. Чита Ривера даже получила за свою роль две премии – «Тони» и «Драма деск», а Лайза Миннелли была на эти премии номинирована.

1230

«Все о Еве» (1950) – фильм-драма Джозефа Манкевича, в котором Бетт Дэвис сыграла знаменитую стареющую звезду Бродвея, а Энн Бакстер – ее юную поклонницу.

1231

Биография жены Мао Цзэдуна под названием «Демон Белая кость» вышла в 1984 году в издательстве «Морроу» в Нью-Йорке. Ее, как и биографию Мао Цзэдуна, написал китаист Росс Террил из Гарварда. Дух Белая кость – Бай гу-цзин – демоница из классического китайского романа «Путешествие на Запад» (1590-е годы), женщина-скелет, которая стремится обрести бессмертие и божественность, похищая и пожирая святых людей.

1232

Речь об Адольфо Домингесе (р.1950) – испанском кутюрье, который как раз в середине 1980-х вышел на международную арену, открыв магазины в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Наибольший успех ждал Адольфо в Японии, а вот американский рынок не принял его, и в конце десятилетия ему пришлось закрыть магазин в Нью-Йорке.

1233

Вик Рамос (1930–2007) – глава кастинг-бюро, менеджер Мэтта Диллона.

1234

Рок Бриннер руководил нью-йоркским клубом «Хард-рок кафе», совладельцами которого были его отец, Юл Бриннер, и Дэн Эйкройд. Дэниел Эйкройд (р. 1952) – канадский киноактер, комик, сценарист. Создатель киноэпопеи про братьев Блюз.

1235

Майкл Склар (1945–1984) – актер (снимался в фильмах Уорхола и в ряде телепостановок), сценарист, занимался дизайном открыток, бижутерии, импортировал ткани и предметы старины из Японии.

1236

«Блэкглама» – дорогая шуба из черной норки фирмы GLMA. В 1968 году GLMA начала грандиозную рекламную кампанию, используя фотографии голливудских кинозвезд в изделиях из черной норки – таких звезд, как Джуди Гарленд, Барбара Стрейзанд, Лорен Бэколл, Бетт Дэвис. Все это под слоганом: What Becomes a Legend Most? («Что лучше всего подойдет легенде?»).

1237

«Что случилось с Бэби Джейн?» (1962) – психологический триллер с элементами гиньоля, снятый режиссером Робертом Олдричем по одноименной новелле Генри Фаррелла, с участием «оскароносных» легенд классического Голливуда – Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд.

1238

Розмари Кент работала в Interview, ее уволили в июле 1974 года. Поскольку Фред уехал в Париж, это выпало на долю главного врага Розмари – соиздательницы Кэрол Роджерс. Та поменяла замки на дверях и позвонила ей, сказав, что больше на работу ходить не нужно.

1239

Джино Писеркио (1944–1989), превосходный пианист, учился в аспирантуре Колумбийского университета. В 1965 году вместе с Эди Седжвик сыграл главные роли в андеграундных фильмах Уорхола «Пространство» и «Красота номер 2». В 1967 году написал и исполнил музыку для последнего фильма, в котором снялась Эди, – «Чао! Манхэттен». Умер от СПИДа.

1240

«Десять заповедей» (1956) – экранизация произведения Дж. Х. Ингрэма (ремейк одноименного немого фильма 1923 года). Получил премию «Оскар» за лучшие комбинированные съемки.

1241

Отец Марвина, проповедник в церкви адвентистов седьмого дня, в детстве побоями наставлял сына на путь истинный. Это навсегда омрачило их отношения. За день до своего 45-летия Марвин пытался урезонить отца, который третировал мать певца. Конфликт привел к тому, что отец выхватил револьвер и выстрелил сыну в сердце и в голову. Этот револьвер сын подарил ему на прошлое Рождество – для защиты от убийц или грабителей.

1242

Элэйна Стюарт (р. 1945) – актриса, модель, жена певца Рода Стюарта в 1979–1984 годах.

1243

Ремейк одноименной комедии 1960 года, в которой тогда блистала Конни Фрэнсис.

1244

Маргарет Томас (р. 1937) – актриса, продюсер, общественный деятель. Жена Фила Донахью с 1980 года. Прославилась ролью героини ситкома «Эта девушка» (1966–1971).

1245

Фулько ди Вердура (1898–1978) – итальянский ювелир. Ее серьезная карьера началась после того, как композитор Коул Портер представил его Коко Шанель. В 1939 году он открыл свой ювелирный салон «Вердура».

1246

Виктор Вазарели (1906–1997) – французский художник венгерского происхождения, его творчество считается близким оп-арту.

1247

Сэм Хавадтой (р. 1952) – венгр по национальности, родился в Англии, но живет в США. Дизайнер интерьеров, художник, владелец «Галереи 56». Хорошо известен в артистических кругах Нью-Йорка.

1248

A La Vieille Russie (фр. – «В старой России»), сокращенно ALVR, – нью-йоркская антикварная галерея, специализируется на ювелирных украшениях и произведениях декоративно-прикладного и изобразительного искусства дореволюционной России и Западной Европы. Особую известность галерее принесла коллекция изделий фирмы Карла Фаберже.

1249

Джон Лео Сайкс (р. 1955) – один из основателей кабельных каналов MTV и «Ви-Эйч-1».

1250

Нед Рорем (р. 1923) – американский композитор, в 1949–1957 годах жил во Франции. Его дневники, где откровенно описаны его отношения с Л. Бернстайном, Н. Кауардом, С. Барбером, В. Томсоном и другими, вызвали в США бурю возмущения после их публикации в 1966 году.

1251

Джо Шмо (Joe Schmo) – нарицательное имя в американском английском, Schmo образовано по модели добавления префикса sch для создания иронической дистанции: ср. rain-schmain, fancy-schmancy.

1252

«Династия: новенькая в городе» (1984). Роль Алексис Кэррингтон Колби исполняла Джоан Коллинз (а предполагалось, что на нее будет приглашена Софи Лорен).

1253

Питер Гидал (р. 1946) – известный писатель и теоретик-искусствовед, автор, в частности, книги «Энди Уорхол: фильмы и картины» (1971).

1254

Энн Магнусон (р. 1956) – актриса кино и телевидения, диджей, выступала в ночных клубах со скетчами (в частности, создала образ советской эстрадной певицы по имени «Аннушка»). В начале 1980-х была менеджером ночного клуба «Клуб 57», где завсегдатаями были Кит Харинг, Кенни Шарф и многие художники-граффитисты. Стала известна благодаря фильму «Напрасные поиски Сюзан» (1985).

1255

Стэн Брэкидж (1933–2003) – режиссер экспериментального кино, теоретик киноискусства. Снял около 400 бессюжетных метафорических короткометражных и полнометражных лент, применяя технику коллажа и специальные способы обработки пленки, включая процарапывание и ручную раскраску.

1256

28 февраля 1974 года Тони Шафрази написал красной краской из спрея фразу KILL LIES ALL на картине Пикассо «Герника» в МоМА. Когда его арестовали, он заявил, что он – современный художник и попросил позвать куратора музея. Считается, что акция была осуществлена в знак протеста против амнистии лейтенанта ВС США Уильяма Келли, участвовашего в уничтожении мирных жителей деревни Милаи во Вьетнаме. Картина не пострадала, краску легко удалили, а Тони затем стал арт-дилером и галеристом, работал с Китом Харингом, Фрэнсисом Бэконом и др.

1257

Вирджиния Дван (р. 1931) – дочь основателя корпорации «3М», коллекционер произведений искусства, филантроп, меценат. В 1965–1971 годах владелица «Дван гэлери» в Нью-Йорке. Ее дочь Кэндис (р. 1951) – владелица фотогалереи в городе Катона (штат Нью-Йорк). Муж Кэндис – Антон Перич (р. 1945), художник и фотограф из Дубровника (Хорватия), с 1965 года жил в Париже, занимался андеграундным кино, в 1970 году переехал в Нью-Йорк. Познакомился с Уорхолом, его фотографии публиковались в Interview. В 1977 году создал предтечу современного струйного принтера – электрическую «машину для живописи».

1258

Энди опять называет Джеки Кертиса то «он», то «она».

1259

Чита Ривера (р. 1933) – актриса, певица, танцовщица, получившая широкую известность благодаря ролям в театре, кино, музыкальных шоу Бродвея.

1260

Лиса Морденте (р. 1958) – актриса, певица, танцовщица, дочь Читы Ривера.

1261

Артур Белл (1939–1984) – журналист, писатель, активист ЛГБТ-движения.

1262

Кит Бериш (р. 1944) – финансист, кинопродюсер, застройщик, один из основателей сети ресторанов «Планета Голливуд».

1263

Джоан Риверз (р. 1933) – комедийная актриса и телеведущая.

1264

Отец Дайан Лейн – Бартон Юджин Лейн – преподаватель актерского мастерства, работал с известным актером и режиссером Джоном Кассаветисом.

1265

Патриция Филд (р. 1941) – художник по костюмам, стилист, модный дизайнер, лауреат двух премий «Эмми», была номинирована на «Оскар». Свой бутик в Гринвич-Виллидж открыла еще в 1966 году.

1266

Видимо, это «Боже, благослови Америку» в известном исполнении Кейт Смит.

1267

Ральф Купер (1908–1992) – актер, танцор, создатель и ведущий программы «Вечера самодеятельности в театре Аполло», который находится в Гарлеме.

1268

Фрэнк Оз, или Ознович (р. 1944) – известный кукольник, актер, режиссер. В 1963 году начал сотрудничать с Джимом Хенсоном: в детской телепрограмме «Улица Сезам» с 1969 года, а в юмористической телепередаче «Маппет-шоу» с 1976 по 1981 год. Помимо Мисс Пигги озвучивал Медвежонка Фоззи, Орла Сэма и еще нескольких персонажей. С 1979 по 2005 год участвовал в съемках «Звездных войн», управляя Йодой и озвучивая его.

1269

Дженни Люмет (р. 1967) – впоследствии актриса и сценаристка, здесь ей 17 лет.

1270

Марти Рейнс – крупный застройщик на Манхэттене, занимался с начала 1970-х годов переводом в жилой фонд зданий и территорий, находившихся в сфере бизнеса и промышленного использования. В 1983 году женился на Патриции Дэвис, дочери нефтепромышленника и владельца одной из голливудских кинокомпаний.

1271

Джек Скалиа (р. 1950) – актер, сыгравший множество ролей в телесериалах и кинофильмах.

1272

Литотерапия (от греч. lithos – камень) – метод нетрадиционной медицины, когда лечение заболеваний производится с помощью камней, в частности, кристаллов горного хрусталя.

1273

Джермейн Джексон (р. 1954) – певец, гитарист, участник группы The Jackson 5, старший брат Майкла Джексона. В 1989 году принял ислам. Был трижды женат, у него семеро детей.

1274

Шенге Ка Фарао – уроженец острова Тринидад, растафарианец, он был помощником Баския, его можно назвать бухгалтером и секретарем художника: так, он вел его книгу учета доходов и расходов с 1983 по 1986 год. Впоследствии стал художником, выставлялся, в частности, в галерее Тони Шафрази. Играл на сцене – например, в пьесе «Пантомима» Дерека Уолкотта.

1275

Речь о книге Корнелии Гест «Руководство для дебютантки», которая вышла в свет в 1985 году в издательстве «Бэллентайн Пресс». Ее соавтором была Кэрол Уоллес (р. 1952), опытная писательница, которая до этого написала ставшую популярной книгу «Справочник преппи».

1276

В фильме, снятом по книге немецкого писателя Михаэля Энде, рассказывалось о сказочной стране Фантазии, всем жителям которой грозит уничтожение: ее постепенно поглощает Ничто. Фильм был совместной американо-германской постановкой, однако американская прокатная версия довольно сильно отличалась от немецкой.

1277

Кент Клайнмэн (р. 1933) – юрист, венчурный финансист, владелец ранчо в штате Южная Дакота, коллекционер. Его жена Хиди Клайнмэн (р. 1937) – художница-портретистка, испытала влияние, в том числе, Уорхола, стиль и приемы которого имитировала в своих работах.

1278

Роберт Уэгнер (р. 1930) – киноактер, исполнитель главной роли в сериале «Супруги Харт». Был дважды женат на известной актрисе Натали Вуд – с 1957 по 1962 и с 1972 по 1981 год, когда она утонула во время плавания на яхте – в результате ссоры, как утверждал капитан яхты.

1279

«Честь семьи Прицци» (1985).

1280

Лэнс Лауд (1951–2001) еще подростком переписывался с Уорхолом, был фанатом The Velvet Underground, бывал на «Фабрике». Создал рок-группу, которая играла в «Максе», «СиБиДжиБис» и других клубах. В 1973 году в прямом эфире признался, что у него «нетрадиционная сексуальная ориентация». Умер от гепатита С.

1281

Джуди Холлидей (1921–1965) – комедийная актриса, которая обычно играла роли недалеких домохозяек.

1282

Карл Фишер (р. 1924) – фотограф, автор известных фотографий для обложек журнала Esquire в 1963–1977 годах: Энди Уорхол, тонущий в банке томатного супа; Мохаммед Али, пронзенный стрелами, как святой Себастьян; Дастин Хоффман как Гулливер среди небоскребов Манхэттена.

1283

Здание построено в конце XIX века и названо так потому, что его украшают две позолоченные статуи шекспировского персонажа – шаловливого эльфа Пэка.

1284

«Джесси Джеймс» (1939) – вестерн, основанный на истории жизни известного преступника конца XIX века, главы банды в штате Миссури, которая грабила банки и поезда, убивая порой по несколько человек в день. Фильм был на четвертом месте по сборам – после «Унесенных ветром», «Волшебника страны Оз» и «Горбуна из Нотр-Дама».

1285

Вито Джиалло – коммерческий художник, антиквар. В 1954 году открыл «Лофт гэллери», где прошла первая персональная выставка Уорхола. В 1958–1959 годах был ассистентом Уорхола.

1286

У Али в 1984 году был обнаружен синдром Паркинсона. Это заболевание является следствием травм головы, которые получают боксеры.

1287

Мартин Гебел (1912–1986) – актер, режиссер, кинопродюсер.

1288

Мервин Гриффин (1925–2007) – медиа-магнат, телеведущий и эстрадный певец. Автор телевизионных игр Jeopardy! и «Колесо фортуны».

1289

Адольф Вильям Бугро (1825–1905) – французский живописец, крупнейший представитель салонного академизма, автор картин на исторические, мифологические, библейские и аллегорические сюжеты. Его вторая жена – американка Элизабет Джейн Гарднер. Его картины охотно покупали богатые американцы. Всего написал 828 картин.

1290

В 1943 году в США большим успехом пользовалась эстрадная песенка, текст которой был похож на знаменитые английские абсурдные детские стихи. Ее первая строчка была такой: «Едято веско былы, едято весо лени, абара шкиплю щедят» (Mairzy doats and dozy doats and liddle lamzy divey), и только в четвертой разъяснялось: «Едят овес кобылы, едят овес олени, а барашки плющ едят».

1291

Дэвид Леттерман (р. 1947) – актер-комик. Телешоу «Поздно вечером с Дэвидом Леттерманом» шло на канале «Эн-Би-Си» в 1982–1992 годах. С 1992 года ведет популярную программу «Вечернее шоу с Дэвидом Леттерманом» на телеканале «Си-Би-Эс».

1292

Ее автор Германн Воук, книга издана в 1955 году. Это история женщины, которая стремится сделать карьеру актрисы, но в результате выходит замуж и становится всего лишь матерью своих детей и женой.

1293

В 1984 году Уорхол создал серию под названием «Детали картин времен Ренессанса» (Сандро Боттичелли, «Рождение Венеры»), желая сделать версию в духе поп-арта по одной из самых известных картин той эпохи. Он создал четыре различные версии (так же, как для портрета Мэрилин Монро): черную, белую, розовую и желтую.

1294

Речь о книге Дэвида Долтона «Джеймс Дин: американская икона» (вышла в свет в 1984 году).

1295

Роджер Эриксон (р. 1953) – из круга завсегдатаев «Фабрики», там и познакомился с Сьюзен. Работал в музыкальной индустрии, но с 1984 года стал риэлтором и весьма успешно проработал в этой области двадцать лет. С 2004 года является старшим управляющим в нью-йоркском отделении «Сотбис».

1296

Джонатан Робертс (р. 1956) – киносценарист, продюсер телешоу, писатель. Его наибольший успех – участие в написании сценария мультипликационного фильма «Король Лев» (1994).

1297

Луиз Невельсон (1899–1988) – скульптор, создавала композиции из металла.

1298

Фредерик Ремингтон (1861–1909) – художник, иллюстратор и скульптор, известен как певец Дикого Запада: создал хрестоматийные образы ковбоев, индейцев и кавалеристов.

1299

Фред Брэтуэйт (р. 1960), известный как Fab 5 Freddy, – пионер хип-хопа, деятель современного изобразительного искусства, видео-художник.

1300

Сидни Биддл Барроуз (р. 1952) – окончив Технологический институт моды, создала элитное эскорт-агентство: в 1979–1984 годах ее элегантнейшие девицы сопровождали только очень богатых клиентов – крупных промышленников, бизнесменов, юристов, иностранных дипломатов, арабских шейхов. «Бандершей с “Мэйфлауэр”» ее прозвали журналисты: она утверждала, что ее предки по материнской линии прибыли в Америку в числе первых поселенцев на корабле «Мэйфлауэр».

1301

«Более странно, чем в раю» (1984) – фильм Джима Джармуша, создавший ему имя среди синефилов.

1302

Энн Кэтрин Теркел (р. 1946) – актриса, в прошлом манекенщица. Ее брак с Ричардом Харрисом, ирландским актером, режиссером и музыкантом, завершился в 1982 году.

1303

Питер Вулф (р. 1946) – музыкант, работавший в стилях ритм-энд-блюз, соул и рок-н-ролл. Больше известен как вокалист группы The J. Geils Band, где пел с 1967 по 1983 год.

1304

Джеральдин Ферраро (1935–2011) – политик, кандидат в вице-президенты США от демократической партии на выборах 1984 года, первая женщина в американской истории, претендовавшая на этот пост.

1305

Дженит Ли (1927–2004) – актриса, номинантка на премию «Оскар», обладательница «Золотого глобуса» за роль Мэрион Крейн в знаменитом триллере Альфреда Хичкока «Психо» (1960).

1306

Том Вессельман (1931–2004) – художник и график. В 1980-е годы работал с металлом.

1307

«Врата рая» (1980) – самый крупный кассовый провал в истории Голливуда, хотя в фильме играли Крис Кристофферсон, Изабель Юппер, а режиссер Майкл Чимино считался одним из лучших в Голливуде (его фильм «Охотник на оленей» получил пять «Оскаров»).

1308

Роузэнн («Роузи») Вела (р. 1954) – манекенщица, певица и актриса из Техаса. Играла в нескольких фильмах. В «Вратах рая» появляется в самом начале: в нее влюбляется герой фильма (Крис Кристофферсон) на выпускном вечере в Гарвардском университете.

1309

Сын президента Картера (р. 1950).

1310

Мелвин Лэйрд (р. 1922) – политик-республиканец, министр обороны при Никсоне (1969–1973). Создал план вывода войск США из Вьетнама за счет «вьетнамизации» (замены американского контингента на войска Южного Вьетнама). Осуществил переход к контрактной армии.

1311

Джон Бенитес по прозвищу «Джеллибин», то есть «Миляга», или же «Торчок» (р. 1957) – гитарист, ударник, диджей, автор песен. Он пуэрториканского происхождения. Выступал продюсером песен Мадонны, Уитни Хьюстон, Майкла Джексона и других исполнителей.

1312

Дайан Брилл (р. 1959) в 1980 году «завоевала» Нью-Йорк: успешная манекенщица, дизайнер, она не только создавала, но и сама носила «вызывающие» костюмы из латекса. Она стала музой Жан-Поля Готье и ряда других модельеров, вошла в круг Уорхола (он называл ее «Королевой ночи»). С Мадонной у них «не сложились отношения»: хотя та приглашала ее на свои выступления, они оставались конкурентками.

1313

Wired: The Short Life and Fast Times of John Belushi – биография актера и комедианта Джона Белуши; написал ее в 1984 году журналист Боб Вудворд (один из тех двух, что разоблачили «Уотергейтское дело»).

1314

Владзио Валентино Либераче (1919–1987), известный просто как «Либераче», – эстрадный пианист, отличавшийся виртуозной техникой игры, а также вокалист.

1315

Дон Мелло (р. 1932) – консультант по проблемам розничной торговли, в 1970–1980 годы была руководителем отдела модной одежды в люксовом универмаге «Бергдорф Гудман» в Нью-Йорке.

1316

Джордж Махарис (р. 1928) – актер, снимался в телесериалах.

1317

В 1983 году американская компания «Колеко» выпустила новую детскую игрушку – малышку Cabbage Patch Kid («Капустная Грядка»). Кукла стала феноменально популярной (в магазинах за ними стояли очереди и даже бывали потасовки) – и в немалой степени потому, что у каждой из них была индивидуальная фигура, одежда, имя и даже свое «свидетельство о рождении».

1318

Рональд Перелман (р. 1943) – бизнесмен, занимался рейдерскими захватами компаний, диверсифицируя свои активы в широком спектре отраслей (от финансовых услуг до издания комиксов, от бакалейных товаров до фотоиндустрии).

1319

Питер Аллен (1944–1992) – родом из Австралии, автор текстов песен, выступал по телевидению, в бродвейских мюзиклах и проч. Был мужем Лайзы Миннелли (1967–1974). Затем жил с Грегори Коннеллом, манекенщиком из Техаса.

1320

Женевьев Уэйт (р. 1948) – актриса из ЮАР, певица, в прошлом манекенщица. Была женой Мэтти Райка («Психа Мэтти») с 1968 года, а затем, в 1972–1985 годах, – Джона Филлипса (из группы The Mamas & the Papas). Уорхол был крестным отцом их младшей дочери – Бижу Филипс (р. 1980), которая стала актрисой, певицей и манекенщицей.

1321

Мэнсфилд погибла в автомобильной катастрофе в 1967 году. За год до этого, во время кинофестиваля в Сан-Франциско, она пришла в так называемую Церковь Сатаны – познакомиться с ее главой, Антоном Лавеем. Вместе с ней был ее адвокат и любовник Сэм Броуди (он погиб в той же катастрофе). Лавей принял ее в свою церковь, назвал «Верховной жрицей Церкви Сатаны в Сан-Франциско» и выдал соответствующее удостоверение. Бульварная пресса долго смаковала это событие, называя Лавея ее любовником (ведь он проклял Броуди, «приговорив» его к смерти). Дочь Лавея утверждала в 1992 году: Мэнсфилд в самом деле практиковала сатанизм и у нее были отношения с Лавеем.

1322

Элизабет Пепки (по прозвищу «Пусси», или «Киска», – это прозвище ей дали еще в детстве) прожила долгую жизнь (1903–1994). Она закончила Художественный институт в Чикаго, вышла замуж за Уолтера Пепки, владельца Американской контейнерной корпорации. Еще до смерти мужа в 1960 году, пораженные красотой окружающих гор, они купили заброшенный шахтерский поселок Аспен с целью превратить его в «Афины Запада США». Оба были ценителями искусства и крупными меценатами, вложили немалые средства в культурную жизнь Колорадо.

1323

Эли Макгроу (р. 1939) – работала ассистенткой Дианы Вриланд в «Харперс базаар», была манекенщицей. Большая слава пришла к ней после фильма «История любви» (1970), где она сыграла главную героиню. К 1984 году она уже не играла в серьезных фильмах, а в сериале «Династия» согласилась участвовать (по собственному признанию) только ради больших денег.

1324

«Крылья» (1927) – немой фильм о летчиках в Первую мировую войну. Получил первую премию «Оскар» за лучший фильм.

1325

Галерея «Блум – Хелман» существовала в Нью-Йорке в 1972–1998 годы как совместный проект Ирвинга Блума (р. 1930), совладельца галереи современного искусства в Лос-Анджелесе, «Ферус гэлери», и нью-йоркского галериста и коллекционера Уильяма Хелмана (р. 1937). В ней проходили выставки таких художников, как Уорхол, Джонс, Лихтенштейн, Стелла.

1326

Мэрилин (р. 1962, настоящее имя Питер Робинсон) – английский поп-певец, трансвестит. Его сценический образ был некоторой копией Мэрилин Монро (отсюда и псевдоним). Жил с Боем Джорджем в конце 1970-х годов, они расстались в 1981 году: Мэрилин уехал в Лос-Анджелес, надеясь получить контракт с крупной компанией звукозаписи. Крупный успех Боя Джорджа и наркотики окончательно разрушили их дружбу. В 1986 году Мэрилин был осужден за хранение героина, снова начал выступать в клубах с 2001 года.

1327

Кансай Ямамото (р. 1944) – японский авангардный дизайнер одежды, был особенно популярен в 1970–1980-е годы. Уорхол снял его в своем 30-минутном видеофильме «Мода» (1963).

1328

«Страсть в пыли» – комедийный вестерн 1985 года (режиссер Пол Бартель). В главных ролях – Дивайн, Тэб Хантер и другие.

1329

Джоан Крон (р. 1928) – журналистка, в 1970–1980-е годы писала статьи для журнала «Нью-Йорк Мэгэзин», газет «Нью-Йорк таймс» и «Уо лл-стрит джорнэл». В 1967 году, занимая пост председателя совета по делам искусств города Филадельфия, организовала серию выставок произведений Энди Уорхола, а также двухдневный показ его фильмов в сопровождении группы The Velvet Underground (это стоило ей ее места председателя). После 1990 года – колумнистка журнала «Аллюр», пишет о проблемах косметической хирургии.

1330

Борегард Хьюстон-Монтгомери – коллекционер кукол, светский лев, фотограф. Работал в журнале «Дитейлс», посвященном вопросам моды.

1331

Уорхол создал его не позже 1961 года: в конце года в витрине универмага «Бонвит Теллер» состоялась его первая выставка. Там можно было увидеть его ранние картины: «Рекламное объявление», «Маленький король», «Супермен», «До и после» и «Субботний Попай».

1332

Джоан Хэкетт (1934–1983) – актриса, лауреат премии «Золотой глобус» (1981).

1333

Лидо Энтони «Ли» Якокка (р. 1924) – известный менеджер, в 1978–1995 годах был председателем правления корпорации «Крайслер».

1334

Игра слов. Love – «любовь», а hate – «ненависть» (англ.).

1335

Ширли Мэй Фонда – супруга актера Генри Фонда с 1962 года.

1336

Аарон Спеллинг (1923–2006) – телевизионный продюсер и режиссер более 70 телесериалов. Был владельцем самого большого дома в мире (123 комнаты, 3 390 квадратных метров). Его жена Кэнди Спеллинг – писательница, телеведущая, филантроп.

1337

Брэд Брэнсон (1963–2012) – фотограф и фотолетописец поп-культуры, публиковал свои работы в Interview с 1985 по 1995 год.

1338

Трой Донахью (1936–2001) – актер кино и телевидения, один из секс-символов 1950–1960-х годов. К концу шестидесятых его популярность среди молодежи резко снизилась, и хотя он продолжал появляться время от времени в каких-то фильмах (в том числе во второй серии «Крестного отца»), его карьера в кино в целом закончилась.

1339

Том Босли (1927–2010) – актер, известен по ролям в сериалах «Счастливые дни» (1974–1984), «Она написала убийство» (1984–1996) и «Тайны отца Даулинга» (1989–1991).

1340

Рэймонд Сент-Жак (1930–1990) – актер, член Актерской студии в Нью-Йорке, был первым чернокожим актером, который получил роль в телевизионной серии – он снимался в популярном вестерне «Сыромятный кнут» (1959–1966), где сыграл роль ковбоя.

1341

Милтон Берл (1908–2002) – комедийный актер, выступал в радио– и телепередачах, стал первой звездой телеэкрана. Сниматься в кино начал в пять лет, а в последний раз встал перед кинокамерами, когда ему исполнилось уже 92 года.

1342

Молли Кэтлин Рингуолд (р. 1968) – актриса, певица и танцовщица. Известна благодаря молодежным комедиям «16 свечей» (1984), «Клуб выходного дня» (1985) и «Девушка в розовом» (1986) режиссера Джона Хьюза (чьей «музой» ее считали).

1343

Александр Архипенко (1887–1964) – украинский и американский художник и скульптор, один из основателей кубизма в скульптуре.

1344

Ричард Баскин (р. 1948) – кинопродюсер, автор музыки к кинофильмам, получил известность благодаря песням для фильма Роберта Олтмена «Нэшвилл» (1975). Режиссер музыкальных фильмов с участием Барбары Стрейзанд, Рода Стюарта, Элтона Джона и других, а также ряда художественных фильмов. Сын одного из основателей «Баскин-Роббинс», крупной компании по производству мороженого. Со Стрейзанд они встречались, начиная с 1983 года. Он был режиссером клипа для заглавной песни с ее альбома «Переживание» (1984).

1345

Алан Лэдд-младший (р. 1937) – кинопродюсер, руководил рядом киностудий. Известен тем, что в 1977 году разрешил Джорджу Лукасу съемки «Звездных войн» и поддерживал этот проект даже тогда, когда руководство компании 20th Century Fox собиралось остановить работу над фильмом.

1346

Нолан Миллер (1933–2012) – дизайнер одежды и бижутерии, известный художник по костюмам в телесериалах «Династия», «Семья Колби», «Лодка любви», «Ангелы Чарли» и других. Лауреат премии «Эмми» за лучшие костюмы для телесериалов.

1347

Чартерная авиакомпания класса люкс, создана двумя братьями, которые имели долю в казино Атлантик-сити и Лас-Вегаса. В 1984 году компания понесла убытки в размере 21,4 миллиона долларов.

1348

Элизабет Солтцмэн (р. 1965) – с 1985 года была визажисткой у Армани, потом работала в американском Vogue, вела раздел моды в Vanity Fair. Ее мать, Эллин Солтцмэн (р. 1937), в 1974–1989 годах занимала пост заведующей отделом люксовых брендов в сети магазинов «Сакс, Пятая авеню», а впоследствии была на руководящих должностях в универмагах «Мейси», «Бергдорф Гудман», «Лимитед» и др.

1349

Скотт Торсон (р. 1959) – любовник Либераче, которого тот нанял в качестве компаньона в 1977 году (одному было 18 лет, а другому – 58), сроком на пять лет, обещая впоследствии усыновить. Скотт даже изменил внешность, чтобы походить на Либераче в молодости. В 1982 году Скотт подал в суд, требуя алименты в сумме 118 миллионов долларов, но в 1986 году пошел на мировую, получив 95 тысяч долларов, три автомобиля и двух собак.

1350

«Моральное большинство» – политико-религиозная организация, которую основал в 1979 году проповедник Джерри Фалуэлл (1933–2007). В начале 1980-х годов в ней состояло порядка шести миллионов членов. Была официально распущена в 1989 году.

1351

В 1982 году фон Бюлов был осужден на 30 лет тюрьмы за попытку убить жену, ее звали Санни, однако в 1985 году, вслед за подачей апеляции и благодаря новым фактам, он был освобожден. Козима (р. 1967) – дочь фон Бюлова и Санни. Санни провела 28 лет в коме, прежде чем умерла в 2008 году. Дети Санни от ее первого брака убеждены в виновности фон Бюлова.

1352

Дэвид Салл (р. 1952) – художник-неоэкспрессионист. На него обратили внимание после первой персональной выставки в Нью-Йорке (1980), но особенно после второй – в галерее Мэри Бун в 1981 году (совместно с Джулианом Шнабелем).

1353

Мюзикл «Терка» повествовал о жизни афроамериканского театра. Действие происходит в годы Великой депрессии в Чикаго.

1354

Это бывшая кинопроекционная кинотеатра, которую при переоборудовании зала «Палладиум» превратили в зал VIP или в малый концертный зал. Назван в честь бродвейского импресарио Майкла Тодда (1909–1958), который создал широкоформатную систему кинопоказа «Тодд-АО» (на кинопленке шириной 70 мм). Тодд был продюсером прогремевшего тогда фильма «Вокруг света за 80 дней» (1956), снятого по этой технологии, и получил за него «Оскар».

1355

Телевизионный фильм 1985 года про двух сестер-близнецов, которые поменялись местами. Обеих сестер играет Стефани Пауэрс.

1356

Мэри Кэтрин Форд (р. 1955) работала в модельном агентстве «Форд моделс», которое основали ее родители в 1946 году. Это было первое агентство, которое стало предлагать моделям полное обслуживание: заключение контрактов, оформление гонораров и проч. Сейчас это одно из крупейших в мире модельных агентств – в его портфеле около 2 500 моделей. Кэти Форд работала в нем с 1980 года, а в 1995–2007 годах возглавляла его.

1357

Fantastik – универсальный моющий и сильно дезинфицирующий раствор.

1358

Джордж Мульдер (р. 1951) – голландский издатель, знакомый Уорхола. Приехав в Нью-Йорк в 1982 году, он благодаря Уорхолу познакомился с ведущими художниками той поры. Впоследствии основал в Европе издательство «Лококо Мульдер Файн Артс», выпускавшее альбомы произведений современных художников.

1359

На выставке были представлены работы из серии «Царствующие королевы», созданной Уорхолом в 1985 году. Это самая большая его серия: шестнадцать принтов с изображениями четырех тогдашних королев: английской – Елизаветы Второй, нидерландской – Беатрикс, Нтомби Туала из Свазиленда и датской – Маргреты Второй (она – серьезная художница).

1360

Мэри Уилсон (р. 1944) – основала группу Supremes, которая была популярна в 1960-е годы. В 1977 году группа перестала существовать, и Уилсон несколько лет не выступала с концертами.

1361

Futura 2000, или «Футура» (настоящее имя – Леонард Хилтон Макгерр, р. 1955) – один из первых художников-граффитистов, он начал расписывать стены станций и вагоны метрополитена Нью-Йорка, нередко вместе с ALI. В начале 1980-х состоялась его первая выставка, вместе с Харингом, Баския, Хэмблтоном и Шарфом.

1362

Селеста Холм (1917–2012) – актриса, обладательница премий «Оскар» и «Золотой глобус».

1363

Хулио Галан (1958–2006) – художник-неоэкспрессионист из Мексики, в 1984 году переехал в Нью-Йорк, где обратил на себя внимание Уорхола, который опубликовал его работы в Interview.

1364

Майкл Вайнер (1944–2009) – голливудский продюсер (в области кино и звукозаписи), был женат с 1974 по 2005 год на киноактрисе Деборе Раффин (1951–2012).

1365

Krizia – фирма по дизайну и производству дамских сумок, одежды, обуви и парфюмерии, ее основала Мариучча Манделли в 1950 году в Милане.

1366

Так в Нью-Йорке называют грандиозный собор святого Варфоломея, принадлежащий Епископальной церкви; он находится на Пятой авеню, между 50-й и 51-й улицами.

1367

Члены ливанской (проиранской) организации «Хезболла» и палестинского «Исламского джихада» 14 июня 1985 года захватили самолет американской компании ТВА и в течение 17 дней требовали выпустить из израильских тюрем 766 палестинских шиитов и ливанцев. Один из заложников, американец, был убит.

1368

В 1985 году Дональду Трампу 39 лет.

1369

Организацию «Вейт вотчерс», оказывающую помощь желающим похудеть, создала в 1961 году Джин Нидеч, домохозяйка из Нью-Йорка, сама обладавшая избыточным весом.

1370

Барбара Гуггенхайм (р. 1947) была близкой подругой Стюарта Пивара (р. 1930) в 1977–1991 годах. В 1984 году с ней, защитившей в Колумбийском университете диссертацию по искусству Африки, Сталлоне заключил договор о консультировании по вопросам пополнения его коллекции (за 5 процентов от стоимости покупки). Но в 1989 году он подал на нее в суд: по ее рекомендации он в 1988 году за 1,7 млн долларов купил картину «Пьета» французского художника-академиста Бугро, а когда захотел ее продать, ее реальная стоимость (из-за повреждений и реставрации) составила лишь 400 тысяч долларов. А принадлежала «Пьета» Стюарту Пивару. В 1990 году известный голливудский юрист Бернет Филдс (р. 1929) привел стороны к мировому соглашению, и Пивар обменял «Пьету» на другую картину Бугро Alma Parens («Мать-Родина»). В 1991 году Гуггенхайм и Филдс поженились. «Пьета» была продана коллекционеру из Техаса, ее стоимость сейчас, по оценке «Кристис», – около 1,5–2 млн долларов. Сталлоне продал «Альма паренс» в 1998 году, через «Сотбис», за 2,6 млн долларов.

1371

Артур Голд (1917–1990) и Роберт Физдейл (1920–1995) – фортепианный дуэт, исполнявший в основном серьезную музыку XX века. Оба – авторы кулинарных книг, вели кулинарную программу по телевидению. Гомосексуалисты, всю жизнь прожили вместе.

1372

Майкл Бесмэн (р. 1957) работал в «Парамаунт пикчерс» три года, и за это время вырос от сотрудника сценарного отдела до управляющего кинопроизводством, причем вел такие фильмы, как «Полицейский из Беверли-Хиллз», «Свидетель», «Звездный путь IV» и «Летняя школа».

1373

«Свободные» (1984) – фильм о том, как один юноша переехал с родителями в небольшой городок, где уже девяносто лет запрещены танцы (и уж тем более рок-н-ролл), и поднял местную молодежь на то, чтобы восстать против диктата старшего поколения.

1374

Live Aid («Живая помощь») – акция рок-музыкантов с целью сбора средств для пострадавших от засухи в Эфиопии в 1984–1985 годах. Проходила одновременно в нескольких городах Земли. Ее посмотрели в прямой спутниковой трансляции около 1,9 миллиарда зрителей.

1375

Лео Форд (1957–1991) – порноактер, в 1980-е годы снимался в гей-порно. Был бойфрендом Дивайн. Погиб в автомобильной аварии.

1376

Тромплёй, обманка (от фр. trompe-l’œil – обман зрения) – оптическая иллюзия: предмет, нарисованный на плоскости, кажется изображенным в трехмерном пространстве.

1377

Фильм режиссера из Бразилии Эктора Бабенко (р. 1946) по книге Мануэля Пуига, получил «Оскар» за лучшую главную роль. Картина об отношениях двух заключенных, которые оказались сокамерниками в бразильской тюрьме: один из них – гомосексуалист (за что и попал в тюрьму), другой – политический заключенный.

1378

Вайсман был (вместе с Джоном Палмером) продюсером, сценаристом и режиссером авангардного фильма «Чао! Манхэттен» (1972). Это последний фильм, в котором снималась Эди Сэджвик: она дала пространное интервью, откровенно рассказав о своей жизни, и эта запись была использована как заэкранный комментарий. Фильм в целом посвящен Эди, хотя героиню фильма назвали Сюзан Суперстар.

1379

Сам актер упорно скрывал свою ориентацию (хотя об этом говорила, например, Элизабет Тейлор), и его рекламный агент сообщил, что он заразился СПИДом при переливании крови во время операции в 1981 году. Его болезнь и смерть резко изменили отношение к СПИДу. Конгресс США выделил сразу 221 миллион долларов на поиски средств для лечения от СПИДа. Болезнь Хадсона так подробно освещалась в СМИ, что широкая публика стала иначе воспринимать всю связанную со СПИДом проблематику.

1380

Мартин Бергойн (1963–1986) – певец, танцор, дизайнер обложек грампластинок. Лучший друг Мадонны (они жили в одной квартире в начале 1980-х), он стал ее первым менеджером, участвовал в ее выступлениях. Он умер от СПИДа, а Мадонна заботилась о нем до самого конца.

1381

Рэммелзи, или Рэмм-Эл-Зи (1960–2010) – многогранный представитель нью-йоркского андеграунда: художник граффити, исполнитель перформансов, хип-хоп-музыкант, теоретик искусства и скульптор. Создал неординарную теорию «готического футуризма», которая описывала борьбу между буквами и их символическую войну против стандартизации, навязываемой правилами алфавита. Выступая во время перформансов в различных масках и одеяниях (которые делал сам), он называл себя «математическим уравнением». Его манера пения оказала влияние на ведущих исполнителей хип-хопа. Снимался в кино, в частности, у Джима Джармуша («Более странно, чем в раю»).

1382

В 1985 году были опубликованы фотографии обнаженной Мадонны, как раз перед ее свадьбой с Шоном Пенном: в Playboy фотографа Ли Фридлендера, а в «Пентхаусе» – Билла Стоуна (сделаны они в 1978 году, когда Мадонна приехала в Нью-Йорк и подрабатывала натурщицей). Но еще 9 июля 1985 года «Нью-Йорк пост» напечатала новость о предстоящих публикациях об этом на первой полосе: в общем, это была реклама – и для журналов и для Мадонны.

1383

Джон Кеннеди-младший (ему тогда было 24 года) играл главную роль в пьесе ирландского драматурга Брайана Фрила (р. 1929) «Победители». В театре на 75 мест было показано всего шесть спектаклей. При этом Джон не собирался быть актером: он уже работал в отделе развития бизнеса при мэрии Нью-Йорка.

1384

Отец Корнелии Гест – Уинстон Фредрик Черчилль Гест, чемпион по конному поло, умер в 1982 году в возрасте 76 лет.

1385

Элайдже Блу Оллману (р. 1976) тогда было девять лет, он сын Шер и ее второго мужа (с 1975 по 1979 год), известного тогда рок– и блюз-музыканта Грегга Оллмана.

1386

После новости о том, что Рок Хадсон болен СПИДом, разразился большой скандал: все тогда смотрели телесериал «Династия», где он играл роль красавца Дэниэла Рийса, в которого влюбляется главная героиня в исполнении Линды Эванс. Сцена с пылким и откровенным поцелуем сама по себе вызвала негодование мещан, но главное было в другом: в то время еще не знали точно, как распространяется СПИД, и потому все сочли (и это подогревали СМИ), что Эванс заболеет этой новоявленной страшной болезнью. Гораздо позже она говорила в интервью: «Как ни бился режиссер, он не мог заставить Рока разомкнуть губы и действительно поцеловать меня… Рок уже знал, что болен, и всячески старался уберечь меня».

1387

Книга Стивена Баха и Родни Макдауэлла «Окончательный монтаж: мечты и катастрофа при создании фильма “Врата рая”» (издательство «Уильям Морроу», 1985) – это история создания фильма, который уничтожил киностудию «Юнайтед артистс»: на него было потрачено более 44 миллионов долларов, а кассовые сборы составили всего 3,5 миллиона. В результате банкротства киностудия, которую создали в 1919 году такие актеры и режиссеры, как Чаплин, Пикфорд, Фэрбенкс и Гриффит, была продана.

1388

Старейшая еврейская общественная организация США, «Бней Брит» занимается благотворительной деятельностью и отстаивает интересы людей еврейского происхождения и веры как в США, так и в других странах.

1389

Farm Aid – благотворительный концерт, который популярные певцы Вилли Нельсон, Джон Мелленкамп и Нил Янг впервые устроили 22 сентября 1985 года – вскоре после концерта «Лайв Эйд». «Фарм Эйд» собрал девять миллионов долларов в помощь американским фермерам, которые из-за неурожая не смогли вернуть ссуду банкам. Эта программа помощи действует до сих пор.

1390

Дженнифер Грей (р. 1960) – актриса, дочь Джоэла Грея (распорядитель из «Кабаре»). Известна в основном благодаря роли Бэйби в мелодраме 1987 года «Грязные танцы».

1391

Конде Наст (1873–1942) – магнат, основатель крупнейшего издательского дома в США, которому принадлежат такие журналы, как Vogue, Vanity Fair и New Yorker.

1392

«Последнее желание» (издательство «Саймон энд Шустер», 1985) – книга, посвященная жизни матери автора, тележурналистки Бетти Роллин. Книга о праве человека на эвтаназию. В случае Иды Роллин (ей было 76 лет) – из-за неизлечимой и мучительной болезни. Муж Бетти – математик, профессор Нью-Йоркского университета – купил необходимые лекарства. Книга стала бестселлером, впервые публично подняв этот непростой вопрос.

1393

Карл Андре (р. 1935) – художник-минималист. Его жена Ана Мендьета (1948–1985), кубинка, выросшая в США, была известна как скульптор, исполнитель перформансов, художница. Андре судили, однако он был оправдан.

1394

Стивен Гринберг (1943–2012) был владельцем дискоклуба «Рокси», играл на бирже, занимался размещением акций (едва не погорев на продаже инсайдерской информации), издавал журнал «Фейм», был страстным коллекционером «ар-деко».

1395

Клайв Дэвис (р. 1932) – музыкальный продюсер и топ-менеджер. Работал в компаниях «Коламбия» (1967–1973), «Ариста» (1975–2000), «Ар-Си-Эй» (2002–2008). Лауреат пяти наград «Грэмми», включен в Зал славы рок-н-ролла.

1396

Обеденная посуда фирмы «Фиеста», которую выпускали в США в 1930-е годы. Отличалась яркими однотонными расцветками. Покупателей привлекала возможность самим выбрать нужное количество посуды любого цвета. Дизайн был в стиле «ар-деко», чем «Фиеста» кардинально отличалась от стандартных викторианских сервизов. Эту линию посуды сняли с производства в 1973 году, но в 1985 году ее снова успешно возродили, она существует до сих пор, причем фирма предлагает уже не шесть, а 39 однотонных оттенков. Решена и проблема радиоактивности этой посуды: ведь до 1944 года для получения ярко-красного цвета при обжиге использовались оксиды урана.

1397

Джеймс Бирд (1903–1985) – шеф-повар, автор двадцати кулинарных книг. В 1950-е годы совершил революцию в американском восприятии хорошей еды, усиленно пропагандируя французскую кулинарию в слоях среднего и высшего общества.

1398

Мариэль Хемингуэй (р. 1961) – внучка Эрнеста Хемингуэя, дочь его сына Джека, актриса театра и кино (снималась, например, у Вуди Аллена). Стивен Крисман (р. 1950) – ее муж, в то время модный ресторатор, впоследствии кинодокументалист. Были женаты в 1984–2008 годах.

1399

Мандракс – смесь димедрола и метаквалона. Может вызывать агрессивное поведение, сменяющееся депрессией, а в сочетании с другими наркотиками привести к летальному исходу.

1400

Чарльз Пфайфер (р. 1942) – служил в армии, прошел войну во Вьетнаме, ранен, имеет боевые награды. Близкий друг Оливера Стоуна, киноактер («Уолл-стрит», 1987, «Баския», 1996). В начале 1980-х, после развода с женой, стал завсегдатаем клубов «Студия 54», «Нелл» и других. Делал для Interview интервью с генералом Уэстморлендом, Норманом Мейлером, Оливером Стоуном.

1401

Холли Вудлон (р. 1946) – транссексуал, актриса, в прошлом одна из «суперзвезд» Уорхола, снималась в его фильмах «Хлам» (1970) и «Бунт женщин» (1972). Настоящее имя – Арольдо Сантьяго Франчески Родригес Данхакль, он родился в Пуэрто-Рико.

1402

Когда четыре члена Организации освобождения Палестины (ООП) захватили круизный корабль «Акилле Лауро», они выставили Израилю и другим странам целый ряд требований. Затем они решили продемонстрировать серьезность своих намерений, для этого «выявили» среди пассажиров еврея – это был 69-летний житель Нью-Йорка Леон Клингхоффер, инвалид в коляске, – и выстрелом в голову убили его, заставив затем двух членов команды корабля выкинуть его тело за борт. Всего через три дня террористы были арестованы и позже осуждены на 20 и 25 лет тюремного заключения. Две дочери Клингхоффера подали несколько судебных исков, в частности, против ООП. И если ООП, пусть через 10 лет, но признала свою вину, выразила свое сожаление о случившемся и выплатила денежную компенсацию, то круизная компания отвела от себя все обвинения – а ее обвиняли в том, что не были предусмотрены должные меры безопасности.

1403

Речь о Филиппе Бельгийском (который в 2013 году стал королем Бельгии): после Тринити-колледжа в Оксфорде он до 1985 года учился в аспирантуре Стэнфордского университета.

1404

Это фильм братьев Тавиани под названием «Хаос» (1984).

1405

Дженнифер работала в клубе «Эриа», где Баския с ней и познакомился. Из всех его женщин именно с ней у него были, пожалуй, самые длительные и устойчивые отношения – с осени 1984 по декабрь 1986 года. В 1986 году они (вместе с братом Дженнифер) ездили в Абиджан, столицу Кот д’Ивуар, где у Баския была выставка, первая и последняя выставка в Африке.

1406

Ширли Кларк (1919–1997) – одна из ведущих независимых нью-йоркских кинорежиссеров 1950-х и 1960-х годов. Ее документальный фильм «Роберт Фрост: я с миром пребывал в любовной ссоре» получил премию «Оскар» в 1964 году. Ее работы высоко ценили, например, Ингмар Бергман и Джон Кассаветис.

1407

Джордж Кондо (р. 1957) – художник, скульптор, создатель провозглашенного им самим стиля «искусственный реализм», соединил в своих работах экспрессионизм, кубизм, карикатуру.

1408

Хантингтон Хартфорд (1911–2008) – миллионер, покровитель искусств, филантроп. Был четырежды женат и четырежды разводился. Всю свою жизнь пытался способствовать развитию искусств, но фактически впустую растратил огромное состояние, в чем ему помогали различные мошенники. На смертном одре он, правда, сказал: «По крайней мере, я пытался сделать что-то в мире искусства. А вот Гетти – он хоть что-то еще сделал, кроме как приумножил свой капитал?»

1409

Это было 20 ноября 1966 года. Конкурс среди новобрачных, объявленный в Детройте, выиграли 18-летняя Рэнди Росси и 25-летний Гэри Норрис. На церемонию их бракосочетания пришли 4 500 тысячи желающих услышать The Velvet Underground, в программе также анонсировалось уничтожение автомобиля кувалдой. Еще Уорхол расписал белую мини-юбку невесты краской и кетчупом. Его свадебными подарками были поездка молодоженов в Нью-Йорк и кинопробы у него на «Фабрике». Свадьба была частью программы уличного фестиваля, в котором участвовали популярные рок-певцы.

1410

Дольф Лундгрен (настоящее имя Ханс Лундгрен; р. 1957) – шведский актер, режиссер, сценарист, продюсер и мастер боевых искусств, знаменитый благодаря ролям в боевиках 1980–1990-х годов.

1411

Аднан Хашогги (р. 1935) – американский и саудовский бизнесмен, мультимиллиардер (на начало 1980-х годов, позднее он разорился), участвовал в качестве посредника в крупных сделках по торговле оружием (например, поставках его в Иран в обход американского эмбарго, а также антиправительственным силам в Никарагуа).

1412

Сюжет пьесы Джона Пилмайера таков: сразу после ожесточенных боев в горах провинции Кванг-Три лейтенант Уильям Бонни хладнокровно расстреливает семерых вьетнамских крестьян. Представ перед военно-полевым судом, он сам и его подчиненные рассказывают, что привело его к такому поступку. Пьеса повествует о братстве воюющих, об обнаженности чувств перед лицом смерти и об эмоциональной пустоте людей, вернувшихся с войны к обычной жизни.

1413

Сьюзен Дей (р. 1952) – актриса кино и телевидения, трижды номинирована на премию «Эмми», лауреат премии «Золотой глобус».

1414

Западное крыло Музея изящных искусств штата Виргиния общей площадью 8 400 квадратных метров и стоимостью 6 миллионов долларов построено в 1985 году на средства супругов-меценатов Сиднея (1919–1999) и Фрэнсис (р. 1922) Льюис, владельцев «Бест продактс», компании по продаже товаров по каталогам. Еще в 1966 году Фрэнсис одной из первых заказала Энди Уорхолу свой портрет – композицию под названием «Гарем Фрэнсис», по типу известного портрета Мэрилин Монро (который она также приобрела у художника).

1415

Лукас Самарас (р. 1936) – художник, скульптор, исполнитель перформансов. Представитель «Школы Нью-Джерси», к которой относится, например, Рой Лихтенштейн.

1416

Брэдли Бэйо (р. 1956) – художник, скульптор, работал в ателье известных архитекторов, после 1988 года стал известным кутюрье, создал множество моделей для голливудских кинозвезд. Он и его жена Норма (1958–2011) по прозвищу «Твинкл» были первой парой Далласа в 1980-е годы.

1417

Дэвид Макдермотт (р. 1952) и Питер Макгоф (р. 1958) – художники, фотографы, скульпторы, кинематографисты. Занимались возрождением и практическим использованием старинных фотопроцессов. «Мы экспериментируем со временем», – говорил Макдермотт. Шнабель помог им войти в круг самых известных деятелей искусства Нью-Йорка 1980-х годов.

1418

Это была разборка внутри мафии: соратники крупного мафиози Джона Готти застрелили своего босса Пола Кастеллано, главу «семьи Гамбино», а также его соратника Томаса Билотти. Произошло все на оживленной улице в самом центре Манхэттена, у входа в ресторан «Спаркс стейк хаус», в разгар предрождественской суеты, вечером, уже в сумерках. После этого «семью Гамбино», годовой доход которой был тогда равен 500 миллионам долларов, возглавил Готти (в 1992 году приговорен к пожизненному тюремному заключению; умер в тюрьме в 2002 году).

1419

Марша Мэй (1940–2006) – крупный коллекционер современного искусства, родом из Нью-Йорка, жила в Далласе. В мае 1985 года Баския с Дженнифер Гуд были по ее приглашению у нее в гостях в Техасе. В ее коллекции были значимые работы Уорхола, Баския, Джеффа Кунса и многих других; после смерти Марши Мэй они были проданы на аукционе «Кристис» в мае 2007 года.

1420

Be Somebody with a Body («Стань тем, у кого есть тело») – этот слоган задолго до 1985 года придумал Джо Уайдер (1919–2013), человек, который фактически в одиночку создал и распространил бодибилдинг (культуризм). Он учитель Шварценеггера и других известных культуристов.

1421

Отец Майкла Дугласа – знаменитый киноактер Кирк Дуглас, кинозвезда 1940–1960-х годов.

1422

Джимми Бреслин (р. 1930) – журналист и писатель, лауреат Пулитцеровской премии (1986), вел авторские колонки в разных газетах и журналах Нью-Йорка.

1423

«Вамп» – комедийный фильм ужасов режиссера Ричарда Уэнка, снятый в 1986 году, с Грейс Джонс в главной роли – вампирши Кэтрин, стриптизерши из ночного клуба «Во тьме ночи».

1424

Речь, по-видимому, об автобиографической книге Шнабеля (он написал ее в 35 лет) «Прозвища метрдотеля и прочие фрагменты жизни» (издательство «Рэндом Хаус»).

1425

Эдит Деак – значимая фигура в нью-йоркском андеграунде 1970-х. Вместе с Уолтером Робинсоном и Джошуа Коном издавала в ксерокопиях журнал «Арт-Райт» (1973–1978), который, несмотря на малый тираж, сыграл огромную роль в критическом анализе художественной сцены того времени. Сейчас литературный агент, писательница.

1426

Эрик Андерсен (р. 1940) – один из участников фолк-движения в 1960-е годы в Гринвич-Виллидж, музыкант-исполнитель, выступал в 1970 году на музыкальных фестивалях вместе с Джэнис Джоплин, Grateful Dead и The Band, снялся в фильме Уорхола «Пространство» (1965).

1427

Братья Спинкс – боксеры-тяжеловесы, афроамериканцы. Леон Спинкс (р. 1953) – единственный боксер, сумевший выиграть бой у Мохаммеда Али. Майкл Спинкс (р. 1956) за всю свою карьеру (32 боя) потерпел единственное поражение – от Майка Тайсона.

1428

Глория Вандербилт была замужем четыре раза. Уайет Купер (1927–1978) – киносценарист, писатель, умер во время операции на сердце.

1429

Компания «Мэттел» выпускает куклу Барби.

1430

Билли Бой (р. 1960) – дизайнер оригинальной бижутерии, коллекционер. Собирает кукол, одежду различных времен, дизайнерские работы. В его коллекции в 1986 году было более 11 тысяч только кукол Барби.

1431

Мел Одом (р. 1950) – художник-иллюстратор, дизайнер, коллекционер кукол.

1432

Аззедин Алайя (р. 1939) – французский модельер, уроженец Туниса. Начал свою карьеру у Диора, Ги Лароша, а в конце 1970-х открыл собственное дело в своей квартирке в Париже. У него одевались первые дамы мира, от Мари-Элен Ротшильд до Греты Гарбо. В 1984 году, во время церемонии вручения ему премии лучшего модельера года, Грейс Джонс вынесла его на сцену на руках.

1433

The Limited – крупнейшая компания-производитель товаров для женщин (изначально – только одежды). Основана в 1963 году. В 1982 году, например, приобрела бренд Victoria’s Secret, а также сотни магазинов различных компаний (среди них Abercrombie & Fitch).

1434

В 1982 году несколько человек из различных районов Чикаго умерли, приняв обычное болеутоляющее средство – тайленол. Причиной стало наличие цианистого калия в таблетках с фирменной упаковкой компании Johnson & Johnson, однако виновник не был найден.

1435

Сандра Бернхард (р. 1955) – актриса кино и телевидения, работает в жанре стенд-ап комедии, стала известна еще в конце 1970-х годов, пародировала знаменитостей. Ее дебют в кино – фильм Скорсезе «Король комедии» (1983).

1436

Энтони д’Оффей (р. 1940) – лондонский галерист.

1437

Пэтти Дэвис (р. 1952) – старшая дочь Рональда и Нэнси Рейганов, написала свой первый роман «Тыл» в соавторстве с опытной писательницей.

1438

Синди Лопер (р. 1953) – поп-певица, которая некоторое время составляла конкуренцию Мадонне. Получила известность в 1983 году: благодаря диску «Она такая необычная» стала кумиром девочек-подростков.

1439

Пьер Шлюмберже (1914–1986) – президент (в 1953–1965 годах) крупнейшей нефтяной компании «Шлюмберже», основанной его отцом и дядей, Марселем и Конрадом Шлюмберже. Муж Сан Шлюмберже (с 1961 года) и двоюродный брат Доминик де Менил.

1440

Генри Бендел (1908–1997) – племянник знаменитого Генри Бендела (1868–1936), который, основав в 1909 году одноименный универмаг класса люкс на Манхэттене, первым познакомил американцев, например, с духами «Коти».

1441

Мартин Полл (1922–2012) – продюсер кинофильмов и телепрограмм. Был номинирован на премию «Оскар» за фильм «Лев зимой» (1968).

1442

Рут Вестхаймер (урожденная Карола Рут Зигель р. 1928), известна как «Доктор Рут» – сексопатолог, ведущая теле– и радиопередач, автор множества книг. Хотя она живет в США с 1956 года, до сих пор говорит с весьма явным немецким акцентом.

1443

Седаны «Марафон», которые выпускала с 1961 по 1982 год автомобильная компания «Чеккер Моторз» из штата Миннесота, в Нью-Йорке были популярны в то время в качестве такси.

1444

Гленн О’Брайен (р. 1947) – журналист, писатель, редактор. Тусовался на «Фабрике» Уорхола, работал в Interview. Вел рубрику «Главный по стилю» в журнале GQ, выпустил одноименную книгу; также вышла книга «Быть джентльменом». В 1981 году написал сценарий фильма «Ритм Нью-Йорка», где главную роль исполнил Жан-Мишель Баския (они дружили).

1445

Гангстер Аль Капоне (1899–1947) проживал в одном из отелей в Чикаго в конце 1920-х годов. Когда в начале восьмидесятых приступили к капитальному ремонту здания, обнаружили подземный стрелковый тир, целую сеть подземных ходов, соединяющих это здание с борделями и барами по соседству (чтобы Аль Капоне мог скрыться во время рейда полиции), а также подвальное помещение, где, как считалось, находился сейф с награбленными сокровищами. Когда под конец прямой двухчасовой передачи (которую смотрело около тридцати миллионов человек!) сейф наконец вскрыли, оказалось, что там было лишь несколько пустых бутылок, остатки самогона и кое-какой мусор.

1446

Сьюзен Сент-Джеймс (р. 1946) – актриса, лауреат премии «Эмми», много снималась в телесериалах в 1960–1980 годах.

1447

Курт Вальдхайм (1919–2007) – после работы генеральным секретарем ООН баллотировался на пост президента Австрии, в 1985 году всплыли сведения о том, что в 1942–1943 годах он в чине обер-лейтенанта СС служил на Балканах в подразделении, которое несло ответственность за депортацию 42 тысяч евреев и за убийства тысяч югославов. Вальдхайм все отрицал, говоря, что лишь «выполнял порученное». Позже, однако, международная комиссия историков пришла к выводу, что он вовсе не был рядовым бюрократом, но отвечал за принятие фатальных решений.

1448

Муж Кэролайн Кеннеди, дочери Джона и Джекки Кеннеди.

1449

Арнольда Шварценеггера.

1450

Марк Боан (р. 1926) – французский модельер, в 1959–1989 годах главный дизайнер дома Christian Dior.

1451

«Юнайтед пресс интернэшнл» (United Press International) и «Ассошиэйтед пресс» (Associated Press).

1452

Портрет из серии «Ковбои и индейцы» (1986). Энн Оукли (1860–1926) – знаменитая снайперша, выступавшая в шоу Буффало Билла «Дикий Запад».

1453

Нона Хендрикс (р. 1944) – вокалистка, актриса, до сольной карьеры выступала в трио Label. Первая согласилась петь на концерте для сбора средств в пользу больных СПИДом в начале 1980-х.

1454

Родни Дэнджерфилд (1921–2004) – комик и актер.

1455

Брет Истон Эллис (р. 1964) – писатель, его книги (и снятые по ним фильмы) «Меньше, чем ноль» (1985) и «Американский психопат» (1991) стали культовыми.

1456

Жена Ника Роудса, Джули Энн Йонкерс – наследница владельцев «Йонкерс», крупной сети универмагов на Среднем Западе США. Они встретились в 1982 году, поженились в 1984-м, но развелись в 1992-м (из-за ее проблем с наркотиками). Их дочь родилась 23 августа 1986 года.

1457

Бернар Перрис (1936–2010) – французский модельер, работал у Боана, Лароша, Диора, Эйма, в 1969 году основал в Париже фирму по созданию моделей готового платья; собственный бутик коллекции «высокой моды» открыл в Нью-Йорке в 1986 году. В том же году разработал все женские костюмы для сатирической комедии Нагисы Осимы «Макс, моя любовь» (автора скандально известного фильма «Империя чувств»).

1458

Эбе Дорси (1925–1987) – журналистка арабо-французского происхождения (девичья фамилия – Альфон), родилась в Тунисе, училась в Сорбонне, затем на протяжении сорока лет вела раздел моды в газете «Интернэшнл геральд трибьюн».

1459

Норман Лир (р. 1922) – телевизионный сценарист и продюсер всех американских ситкомов в 1970-е годы.

1460

В Нью-Йорке некоторые такси имеют право возить пассажиров только по телефонному вызову (их называют «цыганскими»), брать пассажиров на улице им запрещено.

1461

Дженнифер д’Або (1945–2003) – успешная бизнес-леди из Англии, была известна своими проектами в 1980-е годы.

1462

Рифат Озбек (р. 1953) – английский дизайнер турецкого происхождения, известный своими экзотичными костюмами. Назван Британским дизайнером года в 1988 и 1992 годах.

1463

Curiosity Killed the Cat. Группа была успешна в конце 1980-х – начале 1990-х. Фирмы грамзаписи и журналисты обратили на нее внимание даже до выпуска первого альбома – благодаря тому, что музыканты в 1986 году работали с Энди Уорхолом над синглом Misfit.

1464

Огастес Эдвин Джон (1878–1961) – английский художник-постимпрессионист.

1465

Heaven («Рай») – известнейший лондонский суперклуб с 1979 года, который впервые открыто функционировал как клуб для геев (хотя не исключительно), лондонский аналог «Студии 54»; музыкальным продюсером клуба был Джорджио Мородер.

1466

Это Стэнуэй-Хаус – усадьба, построенная в XVII веке. Ее нынешний владелец – 13-й граф Уимз и 9-й граф Марч в одном лице, это муж Кэтрин, Джейми Нейдпат (р. 1948), который был ассистентом профессора на кафедре международных отношений в Оксфорде. Брак Кэтрин и Джейми распался в 1988 году.

1467

Речь о серии «Статуя Свободы», о камуфляжных пятнах на лице скульптуры.

1468

Паулина Поризкова (настоящая фамилия Поржизкова, р. 1965) – красавица-манекенщица, познакомилась с Окасеком (которого в одном интервью дружелюбно назвали «ходячим скелетом») в 1984 году, и хотя он был в то время женат, они тут же сошлись, чтобы больше не расставаться: в 1989 году поженились и живут вместе до сих пор. У них двое детей.

1469

Ферджи – прозвище Сары, герцогини Йоркской (р. 1959), бывшей жены принца Эндрю, среднего сына английской королевы Елизаветы II. (Ее фамилия в девичестве – Фергюсон.) Их брак был заключен 23 июля 1986 года и продлился десять лет. (Считается, что этому браку немало поспособствовала принцесса Диана.)

1470

Королева-мать Елизавета (1900–2002) – вдова прежнего английского монарха, Георга VI, который умер в 1952 году.

1471

Амануэнзис – название раба-писца при римском императоре Августе (31 год до н. э. – 14 год н. э.).

1472

Песню «Билл, мой сынок» из мюзикла «Карусель» в фильме «Изжога» (режиссер Майк Николс) поет Джек Николсон, доводя свою беременную жену. Сценаристка Нора Эфрон взяла за основу фильма историю собственного неудачного замужества с журналистом Карлом Бернстайном.

1473

Эфрон и Бернстайн прожили вместе с 1976 по 1980 год. И роман, и фильм «Изжога» описывали реальные события (у Карла была любовница – жена посла Великобритании в ООН), и Эфрон давала столь едкие оценки конкретным лицам, что Бернстайн угрожал ей судом за клевету.

1474

Ричард Берлин умер 26 января 1986 года в возрасте 92 лет. У него уже в 1960-е годы проявилась болезнь Альцгеймера.

1475

«Нелл» – ночной клуб на 14-й улице в даунтауне, существовал с 1986 по 2004 год. Оформленный под английский клуб XIX века для мужчин, «Нелл» был особенно популярен в конце 1980-х годов.

1476

Одна из крупнейших галерей, посвященных фотографии. Питер Макгилл (р. 1953) стал ее президентом в 1983 году, когда бостонская галерея «Пейс» открыла филиал в Нью-Йорке.

1477

Эллиотт Эрвитт (р. 1928) – фотограф, ученик Эдварда Стайхена, Роберта Капы, Роя Страйкера, кинодокументалист. Известен как мастер фоторепортажа в духе Картье-Брессона.

1478

Жан-Поль Гуд (р. 1940) – французский график, дизайнер, фотограф, специалист по рекламе. Он познакомился с Грейс Джонс в 1978 году, стал ее консультантом-имиджмейкером, сделал несколько клипов с ее участием, создал обложки ее дисков и так далее. Он покинул ее после того, как она объявила ему, что беременна. Их сын Пауло родился в 1980 году.

1479

«Кейт и Элли» – ситком, успешно шедший в 1984–1989 годах по каналу «Си-Би-Эс», о двух разведенных женщинах с детьми, которые решили жить вместе, чтобы совместно справляться с жизненными проблемами. Джейн Кертин (р. 1947) сыграла роль одной из героинь и дважды получила за эту роль награду «Эмми».

1480

Роберт Маллейн – в 1979–1990 годах глава корпорации «Бэлли мэньюфэкчеринг», которая с 1930-х годов производит игровые автоматы и системы управления казино, а также владеет крупными казино в Лас-Вегасе и Атлантик-сити.

1481

Это одно из прозвищ Минни Деверо (1891–1984) – канадской киноактрисы, дочери вождя «Много Коней» из племени шайеннов. Она снималась в немых фильмах в 1913–1923 годах. Прозвище – по имени возлюбленной героя «Песни о Гайавате» Генри Лонгфелло: Миннегаги (так в переводе И. Бунина), означает «бурная вода», «стремнина», «водопад».

1482

«Дайте мне волю иль дайте смерть» – известные слова юриста Патрика Генри (1736–1799), которыми он завершил свою речь в палате представителей штата Виргиния в 1775 году. А фразу «Об одном сожалею: что у меня всего одна жизнь, чтобы отдать ее за мою страну» сказал, согласно легенде, молодой учитель, американский патриот Натан Хейл (1755–1776) перед тем, как англичане повесили его – за шпионаж. Оба изречения известны любому американскому школьнику, и тем комичнее этот эпизод в описании Уорхола.

1483

Джимми Ли Сваггерт (р. 1935) – пастор пятидесятнической церкви, проповедник, выступал с проповедями по телевидению. В 1980-е годы его проповеди каждую неделю передавали более трех тысяч телестанций и кабельных сетей. В 1988 году из-за связи с проституткой был лишен сана, и его авторитет сильно упал.

1484

«Ханна и ее сестры» (1986) – комедия Вуди Аллена. Фильм получил три премии «Оскар» – в частности, за лучший сценарий.

1485

Универмаг «Братья Гимбел» существовал ровно сто лет – до 1987 года. Он первым устроил парад в честь Дня благодарения. В США у корпорации «Гимбел» было 36 универмагов.

1486

Кинотеатр этот назывался «Коронет энд Бэронет» и был залом премьерных показов в 1960–1970-е годы, его закрыли в 2001 году и затем снесли. На его месте теперь офисное здание.

1487

Энни Фландерс основала в 1982 году журнал для мужчин «Дитейлз», который быстро набрал 100 тысяч подписчиков. Хотя в основном журнал посвящен моде и стилю жизни, он поднимал в своих статьях социальные и политические проблемы.

1488

Национальный музей дизайна «Купер-Хьюитт» входит в систему Смитсониевских музеев, это единственный музей в США, посвященный истории дизайна и его современному состоянию.

1489

Анита Сарко – одна из первых женщин-диджеев, с 1979 года работала в клубах «Студия 54», «Мадд» и многих других.

1490

Майкл Мусто (р. 1955) – журналист, писатель, с 1984 года вел в «Виллидж Войс» юмористическую колонку светских сплетен под названием «Ла дольче Мусто».

1491

Дэвид Рейб (р. 1940) – автор гротескных, сатирических пьес, шедших во внебродвейских театрах: «Начальная подготовка Павло Гуммеля», «Хоть горшком назови», «Сирота», «Толчок».

1492

Роберт Чеймберс (р. 1966) убил 18-летнюю Дженнифер Левин рано утром 26 августа 1986 года в Центральном парке, позади художественного музея Метрополитен.

1493

В 1970-е годы изготовители шоколада Дайэн и Том Крен вызвали настоящую сенсацию, создав новомодные шоколадные конфеты – не только свежую клубнику в шоколадной оболочке, но и, например, шоколадную ногу или шоколадный бюст в натуральную величину.

1494

Тогда использовались семизначные телефонные номера. Цифре на телефонном диске соответствовали три буквы: 1 – ABC, 2 – DEF и т. д. Значит, они набрали 382-59-68 и 568-39-68.

1495

В книге «Стардаст: История Дэвида Боуи» Тони Дзанетта использовал не столько факты, сколько сплетни (он был администратором Боуи в 1970-е годы). Его соавтор – журналист Генри Эдвардс, написавший нашумевшую книгу 1983 года «Любить Джона», воспоминания Мэй Пэнг, личной ассистентки Леннона и Йоко.

1496

Рождественский каталог универмага «Нейман-Маркус» существует с 1939 года, в него включены товары, которые нигде больше нельзя купить. После 1952 года в каталог вошли экстравагантные подарки и услуги. Подарок-сюрприз 1952 года – бык ангусской породы с посеребренной тележкой для барбекю – стоил больше полутора тысяч долларов. В 1986 году главный подарок – кот незадолго до того выведенной породы «Калифорнийская сияющая». Кот стоил 2 500 долларов, но цена включала доставку в любую точку США не только животного, но и персонального дрессировщика, который работал с ним целую неделю. В этом же каталоге был и Уорхол: «Всего за 35 тысяч долларов желающие могут встретиться с Главным Художником Поп-Арта в его студии и позировать ему для портрета. Мистер Уорхол создаст для вас холст, на котором акриловыми красками напишет ваш портрет, не уступающий в качестве лучшим музейным образцам».

1497

Номер журнала «Тайм» с портретом мафиози Готти на обложке вышел 29 сентября 1986 года.

1498

Компания «Гитано» («Цыган») была основана в 1971 году иммигрантом из Израиля Морисом Даба. К 1980 году валовой доход компании составил 30 миллионов долларов в год, в основном за счет продажи джинсов. Их шили в Азии и в Латинской Америке, что позволяло держать отпускные цены низкими.

1499

Innerview – внутренний взгляд (англ.).

1500

Тони Беннетт (р. 1926) – эстрадный певец, выступал с известными биг-бэндами, достиг особенно большой популярности в 1950-е годы.

1501

К 1986 году Энн Магнусон сыграла роли второго плана в шести кинофильмах. Особое внимание привлекла ее роль в фильме «Напрасные поиски Сюзен».

1502

Винсенте Миннелли (1903–1986) снял музыкальный фильм «Пират» (1948) с Джуди Гарлэнд и Джином Келли и экранизацию романа Джеймса Джонса «И подбежали они» (1958) с Фрэнком Синатрой, Дином Мартином и Ширли Маклейн.

1503

Фильм не понравился ни критикам, ни зрителям. Для «битла» Джорджа Харрисона, который был его продюсером, фильм оказался провалом.

1504

Джеймс Брейди в 1986 году выпустил роман Designs, в котором реальные лица (например, Коко Шанель) существуют рядом с вымышленными персонажами. Действие романа на протяжении двенадцати лет происходит в среде «высокой моды».

1505

Остросатирический ежемесячный журнал, выходил в 1986–1998 годах.

1506

Это была пьеса Джейн Уэгнер «Поиск признаков интеллектуальной жизни во Вселенной», которая шла с 26 сентября 1985 года (было дано 391 представление). Лили Томлин получила премию «Тони» за лучшую комическую роль: впрочем, она одна играла все восемь персонажей.

1507

Девичья фамилия Мерседес Келлогг – Таваколи Диба, она по национальности иранка, родом из богатой семьи, и отец дал ей имя в честь любимой марки автомобиля.

1508

Беверли Джонсон (р. 1952) – манекенщица, актриса, бизнес-леди. В августе 1974 года она была первой чернокожей манекенщицей, которая появилась на обложке американского издания Vogue, а через год она же стала первой негритянкой на обложке французского ELLE.

1509

Они в этом кинофильме играли главных героев – профессиональных игроков в бильярд.

1510

Айдан Куинн (р. 1959) – киноактер, начавший сниматься в 1984 году и ставший популярным после фильма «Напрасные поиски Сьюзен» (1985).

1511

Здание в финансовом районе Манхэттена было построено в 1915 году для страховой компании «Эквитэбл», и на тот момент – самое большое офисное здание в мире (в нем 38 этажей).

1512

Донна Маккечни (р. 1940) – актриса, танцовщица, певица музыкального театра. Стала известна в роли Кэсси в мюзикле «Кордебалет», получила за нее премию «Тони» в 1976 году. Ее профессиональные контакты с хореографом Майклом Беннеттом, переросшие в глубокую личную привязанность, помогли ей победить начавшийся артрит и вернуться на бродвейские подмостки в возрожденном спектакле «Кордебалет» в 1986 году.

1513

Элизабет Рэй (р. 1943) – бывшая секретарша конгрессмена США, которая два года получала зарплату, хотя, по собственному признанию, «не умела ни печатать на машинке, ни отвечать на телефонные звонки». Скандал разразился в 1976 году, Стивен Гринберг помог Рэй издать книгу «Вашингтонские льготы», где вся эта история описывалась во всех подробностях.

1514

Фрэнк Рич (р. 1949) – в 1980–1993 годах театральный критик «Нью-Йорк таймс», имел прозвище «бродвейский мясник»: от его рецензии часто зависела судьба спектакля.

1515

Английский актер Руперт Эверетт (р. 1959) снялся в 1986 году в фильме «Дуэт для солиста» (режиссер Андрей Кончаловский); его звездными коллегами были Джули Эндрюс, Алан Бейтс и Макс фон Сюдов.

1516

Ювелирный магазин фирмы «Буччеллати». Семья ювелиров Буччеллати из Милана известна с середины 18-го века. Марио Буччеллати (1891–1965) открыл магазин после Первой мировой войны; его сын Джанмария, тоже мастер золотого и серебряного дела, продолжил дело отца.

1517

Речь о Нью-Йоркской художественной академии, частном учебном заведении, которое Пивар и Уорхол основали в 1980 году.

1518

Лайл Рассел Хендерсон (1918–2005) – пианист, дирижер и композитор. Прозвище «Скитч» получил за умение мгновенно транспонировать любую песню в любую тональность. В 1983 году создал эстрадный оркестр «Нью-Йорк попс оркестра» при Карнеги-холле. В 1951–1966 годах был дирижером оркестра радиотелекомпании «Эн-Би-Си».

1519

В 1975 году Хендерсон был осужден в связи с неуплатой налогов за 1969 и 1970 годы: он передал в дар университету Висконсин-Мэдисон свою музыкальную библиотеку, заявив, что ее стоимость – 350 тысяч долларов. Он сослался при этом на оценку Леонарда Бернстайна и Генри Манчини, однако оба дирижера отрицали свое участие в ее оценке. Также было доказано, что в письме о приемке коллекции Хендерсона подделана подпись директора университетской библиотеки. В итоге Хендерсон отсидел в тюрьме четыре месяца и заплатил штраф – 10 тысяч долларов.

1520

Уильям Кинкейд (1895–1967) – знаменитый флейтист, на протяжении сорока лет первая флейта Филадельфийского симфонического оркестра. Принадлежавшая ему флейта, которую продавали на аукционе «Кристис» в 1986 году, была изготовлена фирмой «Пауэлл» к Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. Его праправнучка, тоже флейтистка, рассказывает: «Кинкейд подарил эту знаменитую флейту любимой студентке, известной исполнительнице Илейн Шэффер, но она пережила учителя всего на шесть лет и умерла от рака легких в 47 лет».

1521

«Сид и Нэнси» (1986) – фильм Алекса Кокса о бас-гитаристе Sex Pistols Сиде Вишесе и его подруге Нэнси Спанджен. Она была убита в октябре 1978 года, но, по-видимому, это сделал не Сид. Менее чем через четыре месяца он покончил с собой.

1522

Ален Элькан (р. 1950) родился в Нью-Йорке в богатой еврейской семье. Его мать из Италии, а отец из Франции, и после его рождения семья переехала в Италию. Автор множества книг, написанных по-итальянски, сотрудничал с Альберто Моравиа и другими писателями. В 1976 году женился на Маргерите Аньелли, дочери покойного владельца компании «Фиат».

1523

Питер Копер (р. 1949) – родом из Польши, работал в «Ассошиэйтед пресс», специализировался на полицейской хронике, автор сценариев остросюжетных фильмов, таких как «Обезглавленное тело в стриптиз-баре», сценарист телепрограммы «Их разыскивают в Америке» (с 1988 года).

1524

Кевин Сессумс (р. 1956) – писатель, редактор, актер. Работал в Interview, затем в «Вэнити фэйр», «Аллюр», «Парейд».

1525

Это фильм 1953 года «Тарзан и дьяволица» – пятый, в котором Лекс Баркер (1919–1973) сыграл роль Тарзана.

1526

Австралийская группа Models из Мельбурна играла альтернативный рок, существовала с 1978 по 1988 год, одна их песня, «С глаз долой – из сердца вон» (Out Of Mind, Out Of Sight), попала на первое место в австралийском хит-параде в июле 1985 года.

1527

Барри Табб (р. 1963) – актер и кинорежиссер, снимался в кино и на телевидении с 1983 года.

1528

Американская международная торговая сеть, одной из первых начала рассылку товаров по почте через каталоги. К середине XX века «Сирс» был крупнейшим розничным торговцем США.

1529

Основана в 1849 году в честь католического святого Викентия (Винсента) де Поля (1581–1660). В 2010 году эта главная больница в Гринвич-Виллидж была закрыта из-за финансовых проблем.

1530

В «Сотбис» тогда была продана картина Джаспера Джонса «Из окна» (1959). «Цифры» (1964) – работа Джонса, сделанная по заказу театра в Линкольн-центре, однако она никогда не продавалась. Еще существует картина Джонса «Цифры в цвете» (1959).

1531

Сью Симмонс (р. 1942) была главной ведущей программы новостей на телестанции WNBC в Нью-Йорке с 1980 по 2012 год.

1532

Сибилл Шеперд (р. 1950) – киноактриса, певица. В молодости модель, рекламировала парфюмерные изделия. Успеха добилась благодаря главной роли (с Брюсом Уиллисом) в сериале «Работа по совместительству», прошедшего по телеканалу «Эй-Би-Си» в 1985–1989 годах (в России шел в 1995–1996 годах под названием «Детективное агентство “Лунный свет”»).

1533

Мохан Мурджани (р. 1947) – американо-английский бизнесмен, сын текстильного магната, родился в Индии, вырос в Гонконге, учился в Англии и в США, с 1960-х годов занят продвижением джинсов, параллельно вкладывая деньги в различные, в том числе весьма рискованные, проекты. В 1979 году создал новый бренд джинсов Глории Вандербилт, в 1984 году – Томаса Хилфигера.

1534

«Миссия» (1986) – фильм Ролана Жоффе про испанских иезуитов, которые пытались защитить индейцев племени гуарани от португальских завоевателей.

1535

Андре Балаш (р. 1957) в то время еще работал в биотехнологической компании, которую основал его отец. После 1990 года стал владельцем нескольких отелей, занялся торговлей недвижимостью в Нью-Йорке и на Лонг-Айленде, а также ресторанным бизнесом.

1536

Томми Тэнг – шеф-повар, после переезда из Таиланда работал в ресторане в Голливуде (с 1982 года), а в 1986 году открыл свой ресторан в Нью-Йорке. В то время тайская кухня была практически неизвестна в США, и он стал пионером в этой области.

1537

В марте 1986 года Тимоти Хаттон женился на актрисе Дебре Уингер (он младше ее на пять лет), в 1987 году у них родился сын, в 1990-м они развелись. Вскоре после этого Уингер отказалась сниматься в фильме «Их собственная лига» (1992) потому, что одну из ролей играла Мадонна.

1538

Энтони Пек (р. 1956) – актер, сын Грегори Пека, известного актера «классического Голливуда».

1539

Джок Сото (р. 1965) – с 1984 года солист и с 1985 года премьер Нью-Йоркского городского балета. Танцевал в 40 балетах, причем 35 из них были созданы специально для него. Долгое время был спутником жизни английского танцовщика и хореографа Кристофера Уилдона (р. 1973), однако в 2011 году заключил брачный союз со своим любовником, известным шеф-поваром и сомелье Луисом Фуэнтесом.

1540

Марвин Хэмлиш (1944–2012) – композитор, дирижер. В 1986 году был выдвинут на «Оскар» за музыку к фильму «Кордебалет». Был удостоен всех крупнейших премий: «Эмми» (трижды), «Тони», «Оскар» (трижды) и «Грэмми», а также Пулитцеровской премии.

1541

Одна из самых успешных исполнительниц на Бродвее, актриса Бернадетт Питерс (р. 1948) в 1980-е годы стала известной певицей.

1542

Хизер Уоттс (р. 1953) – прима-балерина Нью-Йоркского городского балета, ее ценил сам Джордж Баланчин, она нередко танцевала с Барышниковым.

1543

Ульрик Трояборг (р. 1956) – был ассистентом режиссера в Нью-Йоркском городском балете с 1986 по 1988 год, затем креативным директором в Фонде Кита Харинга (1996–2001), сейчас работает сценаристом в кинообъединении «Зентропа» в Копенгагене.

1544

Брюс Пэджетт (р. 1957) – танцовщик из Нью-Йоркского городского балета (до 1995 года), художник.

1545

Книга Стивена Крицика «Со всеми удобствами: Приключения городского ветеринара» вышла в свет в 1983 году, а «Заботливый уход за кошками по доктору Крицику» – в сентябре 1987 года, так что он сокрушается явно по поводу своей первой книги: она была не практическим руководством по уходу за домашними животными, но историями из жизни ветеринара. Помимо этих книг, д-р Крицик вел колонку ветеринара в нескольких газетах и журналах, а также писал статьи.

1546

Сезар (Сезар Бальдаччини; 1921–1998) – французский скульптор. Создавал «компрессии» (из автомобилей, попавших в автокатастрофу, спрессованных под прессом) и «экспансии» (разливал в присутствии зрителей пенополиуретан, застывавший произвольным образом), а также «расширения» (применяя пантограф для увеличения обычных предметов).

1547

Крис Александер (1920–2012) – бродвейский актер, получил большую известность как фотограф звезд и знаменитостей. Многие годы был официальным фотографом Нью-Йоркского городского балета.

1548

Джейн Уилсон (р. 1924) – художница родом из Айовы, в Нью-Йорке с 1949 года, участница Нью-Йоркской школы поэтов и художников (наряду с Фэрфилдом Поттером, Ларри Риверсом, Джоном Эшбери и Джоном О’Харой). Ее муж, Джон Грюн, также художник.

1549

Речь о пьесе А. Р. Гэрни (р. 1930) «Милая Сью» (1986), в которой двух героев – юношу и влюбленную в него женщину бальзаковского возраста – играют четыре актера. Спектакль шел на Бродвее около полугода, и его успех отчасти объясняли игрой опытных актрис – Мэри Тайлер Мур и Линн Редгрейв.

1550

Пи-Ви Херман – персонаж, которого придумал актер Пол Рубенс (р. 1952) для одного телешоу в 1978 году, однако этот образ – ожившего маленького человечка, не то ребенка, не то гнома – стал так популярен, что обрел самостоятельную жизнь. В 1986–1991 годах большим успехом пользовалось воскресное детское телешоу «Кукольный дом Пи-Ви Хермана».

1551

Балет называется «Хрустальный дворец», его поставил в 1947 году Джордж Баланчин в Гранд-опера в Париже на музыку Первой («Юношеской») симфонии Бизе, которую обнаружили незадолго до этого. В США он был поставлен в 1948 году под названием «Симфония до мажор», которое за ним закрепилось, он стал одним из самых известных балетов XX века.

1552

«Пасхальные ярлыки» – благотворительная организация в США, Канаде, Австралии и Пуэрто-Рико, которая поначалу помогала лечить аутичных детей, но вскоре расширила свою деятельность на людей с ограниченными возможностями всех возрастов. Существует с 1934 года, является массовой общественной организацией, ее деятельность финансируется за счет пожертвований и продажи, например, «пасхальных ярлыков»: наклеек с символом организации – лилией.

1553

Эдди Фишер (1928–2010) – эстрадный певец, актер, был особенно популярен в 1950-е годы. Был женат пять раз, в том числе на кинозвездах Дебби Рейнолдс (1955–1959), Элизабет Тэйлор (1959–1964) и Конни Стивенс (1967–1969).

1554

Кэрри Фишер (р. 1956) – дочь Эдди Фишера и Дебби Рейнолдс, прославилась ролью Леи Оргáны в четвертой, пятой и шестой сериях «Звезных войн». Кэрри встречалась с музыкантом Полом Саймоном с 1977 по 1983 год, потом они поженились, а после развода в 1984 году некоторое время продолжали встречаться.

1555

Уорхол в 1962 году написал черно-белую картину «Дейли ньюс», на которой изображены первая и последняя полосы этой газеты. На первой, справа, – жирный заголовок: «Эдди сломлен, он в больнице; Лиз в Риме», а ниже их фото. (Тейлор была в Риме на съемках «Клеопатры» с Ричардом Бертоном, и газеты сообщили, что она, бросив Фишера, выходит замуж за Бертона. Фишер съездил к ней в Рим, но напрасно. Вернувшись в США, он попал в больницу.) Слева на картине Уорхола последняя полоса с фоторепортажем со скачек.

1556

Пьеса «Дикий мед» британского драматурга Майкла Фрейна – сокращенная и адаптированная версия пьесы Чехова «Платонов». В главной роли в лондонской постановке 1984 года был Иэн Маккеллен (р. 1939), и он же в 1986 году исполнил эту роль на Бродвее (за месяц было сыграно примерно 28 спектаклей).

1557

Энтони Хейден-Гест (р. 1937) – англо-американский писатель, журналист, карикатурист, критик и поэт. Живет в Нью-Йорке и Лондоне.

1558

Бесс Майерсон 62 года, ее любовнику Энди Капассо – 41. Они встретились еще в 1980 году, когда она попыталась пройти в Сенат США, а Энди, миллионер, подрядчик по строительству и ремонту канализации, поддерживал ее морально и материально, особенно после ее неудачи на выборах. Их отношения были постоянными, он даже начал бракоразводный процесс. Тогда, чтобы повлиять на решение судьи, Майерсон взяла на работу дочь судьи, сделав ее своей личной секретаршей, а как только судья вынесла благоприятное для Капассо решение, она ее уволила. Полное разоблачение всей истории было опубликовано в «Виллидж Войс» летом 1987 года.

1559

Роберт Лафосс (р. 1959) – ведущий танцовщик Американского театра балета (1977–1986), а также, с 1986 года, Нью-Йоркского городского балета, известный хореограф, работал в балетных, оперных спектаклях и бродвейских постановках.

1560

Сара Вон (1924–1990) – великая джазовая певица.

1561

Ингрид Суперстар пропала в декабре 1986 года. Статью об ее исчезновении напечатали только в начале февраля 1987 года. Тело так и не было найдено.

1562

Элси Вудворд (1883–1981) – одна из последних гранд-дам Нью-Йорка, жена главы крупного банка «Сентрал-Хэновер бэнк оф Нью-Йорк», филантроп.

1563

«Четвертый протокол» – триллер по роману Фредрика Форсайта.

1564

Питер Стрингфеллоу (р. 1940) – английский бизнесмен, владелец большого числа ночных клубов.

1565

В 1982 году Нэнси Рейган возглавила кампанию по борьбе с наркотиками «Просто скажи нет!», которая, несмотря на многочисленные насмешки, оказалась более эффективной, чем многие другие меры.

1566

Виктор Лав (р. 1957) – актер-афроамериканец, сыграл почти полсотни ролей в кино, начиная с 1986 года.

1567

«Сын Америки» – экранизация одноименного романа Ричарда Райта (написан в 1940 году).

1568

Драматический триллер 1985 года. Сюжет: монахиню обвиняют в убийстве рожденного ею ребенка, однако она не помнит ни того, как зачала его, ни всего остального.

1569

Кинобиография 1950 года Уилла Роджерса (1879–1935) – известного ковбоя, актера и комика, который был особенно популярен в 1920–1930 годы. В главной роли снялся его сын, Уилл Роджерс-младший.

1570

Гелси Киркланд в 1986 году выпустила под таким названием книгу воспоминаний (хотя ей было только 34 года) о своем нелегком пути – от балерины у Баланчина до солистки Нью-Йоркского городского балета. Она очень откровенно поведала о проблемах с родными, борьбе с анорексией, наркоманией, многочисленных сложных романах с коллегами по профессии, особенно с Барышниковым.

1571

Музыкальный фильм 1942 года о «человеке, который владеет Бродвеем»: Джордже Кохане (1878–1942) – актере, певце, продюсере, композиторе, танцоре и т. д.

Content

Дневники Энди Уорхола

Введение

1976

1977

1978

1979

1980

1981

1982

1983

1984

1985

1986

1987

Благодарности

Вклейка

Сноски