Алексан Аракелян

Горцы

Горцы

Музыкальная трагедия в двух действиях

Действующие лица

Магомед (Мага)

Асет – сестра Магомеда

Ахмед

Зарина

Кровник

Старейшина

Отец Магомеда

Друзья Магомеда

Подруги Асет

Действие первое

Дерево, около дерева стол, стулья, сзади каменный забор, сидит отец Магомеда,

Отец Магомеда. Опять деревья покрылись желтизной, но год вот этот был не такой плохой, кончилась, наконец, война, настало время свадеб, но только сын мой что-то не спешил вернуться, и, наконец, сегодня будет здесь, сыграть бы мне свадьбу, чтоб внуков подарил мне на старость и скорее.

Асет (подходит сзади и закрывает ему глаза). Ну угадай, кто это?

Отец Магомеда. Ты у меня одна, кто может сзади подойти, чтобы не слышал я, или услышав, ждал твои я руки. Когда приедет твой брат, нам надо сразу думать о невесте, ты поищи в кругу твоих подруг, чтобы была красива и скромна, чтоб в дом ко мне войдя, она бы радость принесла.

Асет. Ты мог бы сам жениться. Я не против. Мать умерла давно и твоя верность лежит на мне тяжелым грузом, когда-нибудь и я уйду, тебя невесте не доверю, отец, отец твое тепло для меня было солнцем все эти годы.

Отец Магомеда. Я люблю тебя, взять снова мне жену?!

Асет. Ну почему бы нет. Была война, и много вдов, которые достойны войти к нам в дом, я взрослая, она бы стала мне подругой, и я бы рассказывала ей, какой ты славный, мой отец, которого когда-нибудь покину.

Отец Магомеда. Давай об этом после, я более всего жду сына из Англии, быть может, и не стоило мне туда его отправить учиться. Нельзя им отрываться от этих мест. Здесь горы говорят словами наших предков, и воздух здесь чист, ты знаешь, почему?

Асет. Отец…

Отец Магомеда. Э нет, послушай. Он чист и потому, что сотни лет мы отправляли души всех к вершинам и старались, чтобы они там нашли покой. Так мы хранили наши горы, они хранили нас, и мы должны остаться здесь, здесь, где наши могилы и души тех, которые ушли, но все-таки они следят за нами оттуда с высоты.

Асет. Да что с тобой?! Тебя таким не видела давно, наверно с дня смерти мамы.

Отец Магомеда. Не знаю, тревога непонятная со мной, и с каждым часом сердцу тяжелей.

Асет. Встряхнись, отец, ты не такой уж старый, чтобы пускать тревогу в сердце. Осень, а за ней весна, и потому прошу тебя: прежде, чем мне сыграешь свадьбу, ты запусти и сам туда весну. Там места много.

Отец Магомеда. Мне нравится твоя подруга Зарина и род их славен, что, если, когда приедет Мага, мы познакомим их?

Асет. Нет никого красивей, чем она, за ее руку могли бы биться сотни юношей, но она верна осталась одному, к сожалению, отец, она давно уж занята и в ее сердце только он один. Ты помнишь, был у нас соседский мальчик Ахмед.

Отец Магомеда. Да, помню, но он всегда болел и был такой весь слабенький и носил очки.

Асет. Очки он носит и сейчас. Нет, он хороший парень. Умный. Не так красив, не для Зарины. С другой же стороны, как знать, кого нам свыше судьба готовит встретить.

Отец Магомеда. Да, жаль. Твой брат, он должен был уже приехать?

Асет. Да.

Отец Магомеда. Кто будет его встречать?

Асет. Полгорода у него в друзьях. Кортеж там будет, слава Богу.

Отец Магомеда. Он слишком горяч, мой сын, и как он в Англии, там же всегда сыро, мог оставаться так долго…

Асет. Я его люблю больше всех, боюсь и люблю, его шутки и его смех. За то, что не знает слов покоя, горяч, как ветер, и вокруг него всегда горит костер от шума, который он может делать из ничего. Мой сумасшедший и мой любимый брат. Ты слышишь, кажется они. Они. Точно, я побегу навстречу.

Заходят Магомед и Асет

Магомед. Отец, я все-таки тебя хочу обнять, не то сейчас разорвется мое сердце (обнимаются).

Как дышится здесь, как мне легко, мне хочется летать, и завтра полечу. Асет, скажи друзьям, что я устал, я посижу с отцом, а завтра с ними. Отец, ты постарел, наверно, трудно так долго одному. Асет писала мне, что ты грустишь все чаще.

Отец Магомеда. Да, это правда. Ты расскажи, как там…

Магомед. Нет ничего там, что бы ты не знал. Чего там не хватает? Вот этого всего. Там нету наших гор, и нашей тишины. Нет наших песен, чтоб ноги сами шли, там нет друзей, которые за тебя на смерть идти готовы, и девушек, которые чисты, как наших родников вода, и жажду могут страсти утолить.

Нет ничего такого там, отец, за что ты мог бы биться. Скоро я закончу учебу и вернусь, чтоб к старости я мог бы стать тебе опорой. О той же жизни вряд ли буду я грустить, мое сердце здесь, где кружат наши птицы.

Отец Магомеда. Ну что ж, я рад, что все вы здесь, иди поспи. Да, прошу тебя, когда с друзьями будешь ты гулять, не допускай ты оскорблений, не лезь без причины в драки, будь осторожней – ты у меня один и род наш на тебе: корням нужна вода, но также нужно солнце, которую дают им ветви рода. Случись с тобой беда – и дерево мое засохнет, и предки наши будут позабыты, и некому их будет поминать.

Магомед. О чем ты, отец, я из сырой страны, которая, как ты ни говори, но и в характер мой достаточно подбросила гнили, чтобы гореть и сразу – уже я не могу. Теперь я думаю чаще, чем горю.

Асет. Я буду с тобой рядом, мой брат, который может считать, что кровь может остыть, или можно остужать. Из всего, что ты сказал, я поняла одно, что научился говорить и даже убеждать, но я тебе никогда не поверю.

Магомед. Ну почему?

Асет. Ты в моем сердце целиком, и из горячей лавы, которым был ты, и как я могу представить, что ты остыл. Нет, мой дорогой, ты, как всегда, опасен. Поэтому предупреждаю сразу, к моим подругам не подходить. Ты можешь шутить, но только с оглядкой на меня.

Магомед. Все как скажешь, моя любимая сестра, сестра, сестра…

Асет. Завтра придут гости, и подруги, чтобы мне помочь накрыть столы. Твои друзья, чтоб танцем горячим зажигать, и радостью начнет дышать наш дом, который то в тоске, то в ожидании. Как я люблю тебя, Мага. Как ты хорош! Иди поспи. Здесь воздух смешан с тем теплом, которым называется твой дом.

Песня Маги

Здесь еще пахнет тем теплом,

Которое осталось с детства.

И руки матери кругом,

Которые меня так грели.

Она ушла, и нет тепла

Того, что было раньше.

И только здесь могу сказать,

Что не хватает тебя, мама.

И только у моей постели

Могу в поклоне наклониться

И звать тебя,

И сном забыться,

Зная, что утром поднимешь ты меня,

Пора идти, ты скажешь мне,

О мать, о мать моя.

Утро

Асет, Зарина, накрывают стол у дерева. Спускается Мага. Увидев Зарину останавливается

Асет. С добрым утром, и как тебе спалось?

Мага. Привет, Асет.

Зарина. Здравствуй, Мага.

Мага. Привет! Зарина, ты! О, нет, не видел я тебя всего лишь года два. Какой ты стала!

Асет. Спокойнее, мой брат, для тебя она – цветок, которым можешь восхищаться, но так, чтобы никто не узнал об этом, а то останешься без головы своей, ты здесь в тисках обычаев наших.

Мага. Я умереть готов за эти вот глаза газели,

В их омуте готов я утонуть.

О, видел много я красивых женщин,

Но рядом с ней они ничто.

С кем биться мне за эту вот корону

И белой кожи сладкую надежду,

И алых губ, которые теперь

Мне будут видеться везде…

Асет. Остановись, не порть себе и нам сегодня праздник, не дай бог, еще кто-то услышит твои слова. Ты опоздал, мне тоже жаль.

Мага. Асет, я ведь не шучу, ты слышала сейчас удары грома, смотри на горы: видишь сход лавин, река, смотри, сейчас она вся вздулась и готова порвать всю цепь воздвигнутых плотин.

Асет. Да где же, Мага? День светел. Ты приехал, и солнце греет.

Мага. Нет, нет, неужели ты не видишь, что в моем сейчас все это закипает теле.

Асет. Мага, остановись. Ты пошел немного дальше, чем можно. У нее есть любимый и давно, с тех пор, как они родились, они дружили, и такими же остались до сих пор.

Мага. Сестра (лезгинка), похожа ли его любовь хоть немного на то, что я сейчас сказал?

Скажу я – нет. Её красота меня прожгла, как молнии стрела, и устоял я только потому, чтобы сказать, что я её люблю. Поверь, что полюбил её я больше жизни, что я готов на смерть и идти, а без неё мне жизнь моя не мила, я не смогу уже, пойми.

Ты сможешь это ей сказать… Что я горю.

Асет. Ну хватит, хватит, уходи… Иди наверх, оденься, должны прийти твои друзья. Ее, прошу тебя, забудь. Зарина мне сестра, а Ахмед был мне братом столько лет. Мага, опомнись, иди наверх и дай мне слово, что будешь сдержан ты, и не отпустишь ты страсть свою к нам в праздник, который покраснеет сразу от крови. Здесь не прощают никого, когда задета честь… Ее я попрошу уйти, чтоб не смущать тебя и всех нас.

Мага. Только не это. Даю тебе я слово, что не буду смотреть я на нее, ни слова не скажу, но только пусть она, как солнце дня, останется у нас, чтобы я понял, что есть праздник и что есть звезда, которая на нем, и я буду рядом. С сегодняшнего дня меня уже не оставит жажда и буду тихо засыхать, если ее я не буду видеть каждый день.

Зарина. Что с Магой, он как-то странно смотрит на меня. Мне лучше уйти.

Асет. Да нет. Ты его знаешь, он горяч, но все-таки он брат мой и просил, чтоб ты осталась. В тебя так трудно не влюбиться, Зарина, ты знаешь это, ты лукава, хотя кому из нас может не нравится внимание таких мужчин.

В горах рождаются со словом,

В котором истина всегда.

Нет места там сомнениям в слове,

В горах все это болтовня.

И если ты герой,

То значит, ты герой.

А, если трус – то трус.

И эхо разнесет об этом

С вершины на далекие хребты.

И, если любят здесь,

То любят как мужчины —

Один раз, и на смерть

За них готовые идти,

Друзья должны стоять стеною.

И потому боятся нас.

И друг не предаст,

Потому что

Там с высоты весь род его

Проснется от проклятья,

И души их тогда останутся в покое,

Когда наследники земные

Будут хранить давнишние заветы

И так – из века в век

Они остались

В своих обычаях и чести,

Которые, как скалы эти,

Проверены ветрами войн,

Поражений и побед.

Заходит Ахмед

Ахмед. Привет, Асет. Вы смутились, меня увидев, да что случилось, ты покраснела, Зарина, что скрывает моя любовь от того, кто столько лет, как верный оруженосец, как тень всегда ходил за ней и знает каждое ее движение, и погоду он вычисляет по ней. Она нахмурена в ясный день – и для меня уже нет солнца. Она с улыбкой в холод вышла, и для меня кругом весна, и от жары, которой только счастье дышит, готов я в танце закружится. Зарина, так люблю тебя.

Да что с тобой?

Зарина. Нет, ничего, ты и в травинке можешь увидеть бревно, когда я рядом, да, Ахмед. Тебе все кажется, ведь ты видишь не только своими черными глазами, но сердцем, которое иногда может не то тебе вдруг показать.

Ахмед. Пускай и так…

Асет, а где твой брат?.. Друзья его уже готовы в пляс пуститься, а его нет, и девушки торопятся, смотря на них. Давно уж не было праздников у нас.

Лезгинка. Спускается Мага. Танцуют девушки и парни (жесткий ритм барабанов)

Мага (обращается к друзьям, несколько человек подходят к нему). Ко мне, друзья, нужна мне ваша помощь, я сообщить хочу, что надо мне жениться, но эта долгая возня, с прошением руки, подарками и ответами – то нет, то да. Вообще-то вы же мне друзья? За каждого из вас я мог бы постоять и, если надо, жизнь отдать, надеюсь также, что и вы…

(Друзья протягивают ему руки. Он хватает их.)

Я не сомневался, нет. Вот та, которая танцует, я приглашу ее на танец, а вы возьмите ее в круг, когда же с круга выйду я, то увидите вы её. Теперь за мной. Все решено. Эй, играй же побыстрей, так как сердце бьётся у меня в груди. Нет, я шучу, ты б разорвал меха. Играй, как можешь. Ну, пошли!

Я запыхался, дай мне воды. А это кто, Асет? Не говори, догадываюсь я, тот, у кого в руках моя судьба. Нет, не пытайся что-то мне сказать, я слово дал, что к Зарине я не подойду, или не покажу, что со мной творится.

Ахмед. Привет, ты Мага! Много слышал, тебя тут ждали все.

Мага. А, о тебе, не знал я ничего, ведь странно, мы с тобой почти одного года.

Ахмед. Я был почти всегда в горах и помогал отцу, но иногда спускался с гор, пока не встретил я Зарину. С тех пор вся жизнь моя – это она, и мои горы, и тишина.

Мага. Да, скажу, что повезло. Иметь ее с собою рядом и видеть каждый день – представить даже трудно это счастье.

Ахмед. Ты прав.

Мага. А я жалею, она же была у нас почти что каждый день, и я не смог увидеть, что с ней станет. И чувство у меня такое, что у меня украли что-то…

Ахмед. О чем ты? Ты что-то говоришь не то… По крайней мере, вор не я.

Мага. Я не сказал, что ты, но если я был обкраден, и вдруг нашел украденное, то мне бы хотелось вернуть то, что мое. Я так считаю.

Мага (друзьям). Теперь давайте танец от души, скажу вам честно, жизнь моя сейчас не так уж много значит, и, если она не будет моей, зачем мне жить, когда не буду с ней. Не будет больше никого в моей еще недолгой жизни, я не смогу, я знаю это, и дня прожить без Зарины.

(Девушки входят в танец.)

Мага. Я не смогу, я знаю, без тебя

Весь мир к твоим ногам я положу,

Если захочешь…

Там за горами океан,

Моя любовь похожа на него.

Не сможешь сердцу ты сказать,

Как и волне, которая на ней,

Постой,

Корабль мой, на высоте волны,

И без тебя нет у него пути.

Друзья, быстрее в круг,

И хочет она иль нет,

Она будет моей.

Асет. Мага, опомнись!

Мага. Решение принято, и нет пути назад. Вся моя жизнь в ее руках.

Мага выходит из круг танцующих. Группа друзей замыкает круг. Зарина остается в центре круга

Зарина. Ахмед (кричит), нет, нет!

(Все замирают только играет барабан).

Асет. Что делаешь, ты осквернил наш кров бесчестьем, ты оскорбил мою подругу, теперь он должен кровью смыть позор.

Ахмед с открытым ножом кидается на круг. Мага пытается его остановить. Асет поворачивается и видит, как нож Ахмеда вонзается в Магу. Ахмед держит падающего Магу

Ахмед. Ты был неправ. И я не вор. Теперь прощай, наверно, и я приду туда, жди наверху у родника, я чувствую, что мало мне осталось до нашей встречи – жди. О моя Зарина! За что меня ты оскорбил?! Я знал, и сердце шептало мне, что моя безоблачная жизнь, и мой цветок, которую по жизни я любил, останется когда-то без меня. Долго длилось счастье видеть мне тебя, Зарина, и уйти и не вкусить плода (убегает).

Зарина. Беги. Я перед тобой чиста. Теперь беги.

Действие второе

Ахмед стучится в дверь кровника, за ним слышна погоня

Кровник. Кто?

Ахмед. Твой враг.

Кровник. Что надо?

Ахмед. Защиты.

Дверь отрывается и он заходит

Кровник. Входи, коль так. За что они хотят тебя убить?

Ахмед. Убил сейчас единственного их сына, которого не видели давно, всего лишь день, как он приехал, и я убил его. И на руках моих еще и кровь его не успела остыть. Дай мне скорее, я прошу, воды. Мне надо их отмыть.

Кровник. Ты думаешь, отмоешься сейчас, но кровь и лезвие ножа уже изменили круг жизни, и ты почти такой же труп, и можешь скоро встретиться с ним на высоте заснеженных вершин.

Ахмед. О чем они кричат?

Кровник. Чтобы ты вышел (танец). Сюда они не войдут, и ты можешь жить здесь долго, мне будет легче от того, что будет с кем мне говорить, хоть ты мне враг и, если б я тебя убил, то души моих предков нашли бы наконец покой.

Ахмед. Что сделал я тебе?

Кровник. Не ты – твой род, а это одно и то же, у нас в горах за кровь обязан платить ты кровью, и только эта плата нам может принести мир в семьи и покой.

Ахмед. Я знаю. Моя судьба, она хранила до сих пор меня,

И думал я, что мир так просто сложен,

Как мои горы, как ее глаза,

Как бурные потоки и синева реки.

Все это было в радостном потоке

Моей такой стремительной судьбы.

Осталось мне последняя награда,

Которая была уже моей,

Моя любовь, и мне надо расстаться

Со всем, что было и не стало с ней.

Кровник. Кто виноват был в этой драке?!

Ахмед. Я слышал только его слова,

Которые дышали страстью

Такой, что понял, что теряю

То, что хранил я до сих пор:

Родник, с которого питался,

И солнце, что будило по утрам

Все эти годы, и имя ей Зарина.

Он мог уйти с ней…

И с чем бы я остался?

Без солнца, без воды,

Без чести и без жизни.

И моя жизнь была бы вся – как ад.

Кровник. Ты поступил по чести, по закону гор, которые решат… Ты был прав, но кровь всегда за кровь, а этот счет тебе могут простить, но только кровники твои, отец убитого тобою сына.

Ахмед. Я не могу, как я смогу просить того, кого лишил я радости, и в горе он будет уже каждый день, того, чей родовой костер, который должен был пылать наследниками его сына, я потушил… И его род останется без крыши, и снегом с вершин могилы заметет. Такая боль, что я готов вонзить в себя вот этот нож, чтобы не думать мне об этом.

Кровник. А как же твоя любовь и твоя невеста. Она красива, видел я ее .

Ахмед. Я мог бы жить в темнице, и купаться в лучах света,

Когда она рядом со мной.

Я мог бы жить без воздуха

И дышать только ею,

Если она была со мной.

Когда я слышал смех ее

Зимой, я думал, что пришла весна.

Моя любовь – лавина с гор

Или судьба,

Которая меня под ней и погребла.

Кровник. Ты так любил?

Ахмед. А можно ль по-другому?

Кровник. Я тоже думал, что любил, но клянусь, что не было таких вот чувств, и я не знал, что они есть.

Ахмед. А я не знал, что есть другие.

Кажется, шум на улице стих.

Кровник. Да. Теперь твоя судьба в руках Всевышнего и мудрости старейшин. Поспи, здесь никто не потревожит твой сон, и жди решения судьбы. И верь законам нашим, их не так много, и они правы;

Защиту мог бы ты найти и у друзей,

Но твой приход мог принести беду,

Как и то, если б в доме спрятался своем,

И кровники могли бы взять его в осаду

И только здесь, где враг твой, кровник, который не закончил свою месть,

Ты можешь найти достойную защиту,

Потому что только он один, и даже если он погибнет,

Его заслугу все признают, как друзья, так и твои враги,

Ему достанется особая награда и имя ей – Честь и Слава.

Асет в белом платье, и Отец Магомеда

Асет. Ну вот и все, отец, закончился наш праздник, еще не успев начаться, и теперь ночь будет светом днем, а ночь сама, как темень ада, ушел мой брат, быть может, там ему светло, и оставил ночь нам. Я что могу, скажи, отец, его душа уже в пути, нам надо отправить за ней душу того, кто помог ему от радости земной, от красок его мира, который был таким же бурным, каким весной бывает наша речка, которая становится рекой и сносит все со своего пути, теперь… не знаю я, он мечется, пока кровь не отмщена. Или кровь, или мы с тобой, отец, должны уйти за ним, чтобы себя в могиле запереть, но мы там будем с ним. И будем вместе ждать весточки от рода нашего и его друзей, которые отправят нам послание такое же, как он оставил нам (рубашка с кровью Маги). О брат мой…

Отец Магомеда. Все в руках судьбы, и смерть его, и все мои желания, и внуки которые больше не родятся, и в печали я проведу остаток дней своих, в которых будут только холода и никогда уже ни с кем не зайдет туда весна. Он был горяч, как клинок, который еще в огне у горна, он был стремителен, как ветер, который налетает к нам с вершин. Мой сын, мой сын, и это все мой сын. Какая месть заменит мне потерю? В моем разбитом сердце одна печаль, не нахожу я место мести, о которой так громко все кричат. Смерть, смерть, смерть. (Танцующие, бой барабанов и лезгинка.)

Асет. Что мне сказать тебе, отец, но его душа там не найдет покой, пока не встретится с душой его врага, и там они помирятся, а Зарина найдет другого жениха. А в вышине будут вздыхать два страстью ослепленных и молодых орла.

Отец Магомеда. Но оскорбил мой сын.

Асет. Он забылся. Его так долго не было у нас, что он забыл наш мир на миг, и получил награду, такую он не заслужил, мир изменился за этими горами, он там давно, и он забыл, что здесь другое все…

(Бой барабанов. Старейшина идет сквозь танцующих к отцу Маги.)

(Ему вслед). Смерть, смерть…

Старейшина. Молчать, не вы решаете, а тот, у кого право, а право у его отца, и я иду, чтобы узнать его решение. Поэтому постарайтесь ненависть свою пока оставить.

Мир дому твоему, пока мир есть… Я посланник рода моего. Твой сын оскорбил нашу честь, ты знаешь это, и он был награжден. Но кровь за кровь, и это наш закон, который, как скала в горах, он нас хранил веками, и мы должны решить судьбу того, кто был и не был виноват. Не буду говорить я долго, но наш сын, он наш единственный и наш кормилец, мы ждали долго, чтобы накопить приданое для нашей невесты, чтобы она зашла к нам в дом и радость принесла, как и, наверно, ты хотел, но твой сын на эту простыню, которая сверкала белизной их отношений, бросил грязью, за что и поплатился. Тебе решать, сможешь ли простить, за что он был и не был виноват.

Отец Магомеда. Слова уже мне не вернут того, кто сам мне был как праздник, с ним небо сверкало синевой, вершины гор искрились радостью. Я знал его горячий нрав, и потому послал далёко, чтоб отвести мне от него беду и не пустить в эту странную войну. Мой мальчик был умен, и был горяч, и внуков я в мечтах уж видел лица. Но теперь нет ничего, и дома моего почти что нет. И так с рождения судьба готовила мне его смерть.

Старейшина. Это так. Тебе решать.

Асет. Отец, а как он там один будет скитаться, и его душа не будет знать никогда покоя, в мучениях и в позоре, всего лишь потому, что он не смог, и только потому, что он забылся, ведь так долго не было его у нас, ты посмотри, ты видел Зарину, ее красота сжигает сердце, как огонь засохшую траву на склонах летом. Он забылся и получил забвение, но мы, еще мы живы, чтобы покой дать ему в том мире, и наши предки, сам ты говорил, их души также будут смущены, если не будут отомщены.

Отец Магомеда (обращаясь к старейшине). Прости его сестру, ее слова – это крик боли и потерянной надежды, которым был наш сын для всех нас. (Обращаясь к Асет.) Молчи, мне решать, нужна ли снова смерть.

Две жизни на весах судьбы, один нашел ответ, второй же ждет, но правда перевешивает в его пользу, я буду ждать, когда он придет сюда, я думаю, Всевышний мне подскажет. Вот мое решение, и большего сказать я не могу.

Старейшина. Ответ понятен. Я передам ему.

Песня друзей

Никто не скажет, что его друзья

Оставили его.

И каждый из нас готов рискнуть

Сразиться с тем,

Кто отнял жизнь его.

Пускай уйдет и наша жизнь

В достойном поединке,

Так будет длиться до тех пор,

И может, мы умрем,

Но друг наш все равно

Найдет покой.

И мы готовы биться…

Старейшина. Не вам решать, слепые в ярости своей, в горах закон один и он написан жизнью наших предков, и потому здесь он один лишь господин. Решать отцу здесь Магомеда.

Зарина. Я верю в милосердие, и в его мудрость. Мы жили до сих пор в покое, и знала я, что там в горах мой дом с Ахмедом, где уже скоро должны мы были жить вдвоем, и этим счастьем и покоем наслаждаться день за днем. Зачем пошла вчера туда я, ведь чувствовала сердцем, что может быть беда, Всевышний, зачем мне эта красота, которая внутри вот так черна, что отнимает жизни, и несчастьем будет жизнь моя.

Пойду к Асет, быть может ее слово о прощении перевесит чашечку весов в глазах ее отца, и моему Ахмеду будет жизнь дарована, хотя она уже не будет так светла, и здесь везде моя вина.

Я дам обет, что больше никто не сможет лицо мое увидеть, кроме детей моих и моего Ахмеда. Я слово дам, что каждый день я на могиле Магомеда буду просить прощения за колдовство моей красоты, в котором не виновата я. О господи, вот идет она, одетая вся в красное, а это плохо, она пылает и горит лишь местью. Аллах, дай силы убедить ее, ведь она знает, что он был прав, когда убил его.

Асет, привет, я слышала о решении твоего отца и что, может быть, Ахмед будет прощен.

Асет. Да. Да, Зарина. Вы будете жить, у Вас будут дети и дерево рода вашего расцветет, мой брат в могиле, а отец, я думаю, что он его недолго переживет, и он засохнет в тоске, зачем ему остаток жизни у пустого очага, около которого не бегают внуки, сын в двери не зайдет, чтобы принести им пищу, невестка не суетится у огня. Зимними длинными ночами – одна лишь пустота.

Зарина.

Небо было синим, стало черным,

Солнце дарило мне тепло,

Сейчас огонь, в котором мне гореть.

Сгореть бы мне, о Боже!

Если бы я могла вернуть его,

Печали, может, и уйдут,

И в радости забьется снова жизнь,

Но если любимый мой умрет,

То мне уже не жить.

Если любимый мой умрет,

То мне уже не жить.

Асет. Что ты хочешь от меня, Зарина, чтобы я просила отца сохранить жизнь убийце его сына, и моего брата, когда прошел всего лишь день и тепло его постели мне говорит, что он пошел помыться, а я стою у дверей и прошу – скорей оденься, внизу собрались гости, а он молчит.

Его красивый смех… Ты помнишь, как смеялся он, Зарина, а над шутками его полгорода смеялось и повторяло их. Но все уже случилось. Я не могу просить за Ахмеда, прости, рана открыта и черна на моем сердце, в дом к нам пришла беда, которая оставит только меня, как одинокий лепесток осенью с потерянных деревьев, помаяться и уйти под чужой кров. Дверь дома нашего будет открыта ветрам, снегам, жаре, но только не человеку, там некому будет его принять. Ты понимаешь это все, Зарина. Что даст мне смерть твоего Ахмеда, и не смотри молящими глазами, на меня. Нет, ничего, кроме того, что осталась вера, что там, наверху, ему будет покойнее в сто раз, когда он будет не один. Схожу с ума, прости, Зарина, смотрю я на тебя, но все равно я ничего не вижу, кроме крови и ножа в руках, и удивленных глаз моего брата, которые, не веря, спрашивали меня, что это, он не мог поверить, что его праздник закончился раз и навсегда.

Зарина (поет).

Я с облаками, как с парусами,

Теперь буду летать,

И слезы осенними дождями

На землю буду проливать.

И холод, путник вечный,

Меня к огню уже не пустит

И мои гости

В ночи снежной —

Это тени прошлых дней.

Глаза, которые ласкали

Так долго меня в своих мечтах,

Которые так и не узнали,

Как ждали их мои глаза…

Снежинкой буду я кружиться,

На лица теплые ложиться,

Теперь и снег, и дождь —

Мои подруги, и ночь.

Кровник (Ахмеду). Вот весть пришла, тебе решать, или уйдешь ты в горы и будешь вечно кочевать, но у тебя останется надежда, твоя любимая тебя так может ждать, и охотники за твоим телом. Или пойдешь ты завтра в дом к нему и там решат твою судьбу.

Ахмед. Спасибо тебе за все. Я знаю, ты выручишь меня и сквозь них проводишь в горы. Там мой дом и знаю каждую тропинку я кругом, чтобы меня поймать, им надо годы потерять. Я не знаю, что решить, ведь я был прав, и может быть, судьба даст мне награду снова жить, хоть жизнь не будет уже так светла. (Поет.)

Я буду жить,

Я не хочу идти во тьму,

Я хочу жить,

Хочу я ждать снова весну,

Чтоб запах трав с цветами гор, которые покроют долины,

Увидеть их и звать свою любовь —

Зарина, Зарина!

Хочу я синеву реки, которая клинком

Прошла сквозь горы,

К ее прозрачной чистоте склониться,

Хочу оттуда снова я напиться,

Хочу я в бурю в дом зайти,

Найти тепло там очага

И чтобы ждала меня с пути

Моя любимая,

Любимая моя.

Всего я этого хочу,

Но все в руках судьбы,

И потому пойду к ним в дом,

Я не смогу по-другому жить

Моя любовь, моя любовь,

Похожая на мои горы,

Моя любовь,

Моя любовь,

Я не смогу сказать тебе – прости,

Если меня моя судьба

Отправит в дальнюю дорогу,

В дорогу, где нет обратного пути.

Я попрошу, ты не забудь

Те дни…

Ты поминай, ты поминай,

Как я тебя любил,

Твои слова – звон ручейка

С которого я пил…

Твой смех —

Как песни соловья,

Который в доме нашем жил.

Твоя улыбка – солнца луч —

Меня будила по утрам.

Ты не забудь, ты не забудь,

Как я любил тебя.

Зарина. Вот скоро утро. Он пойдет. И проводить его в дорогу никто не пустит. Что найдет?! И как мне ждать… Как мне сказать ему – ты, ветер, который дружен с нами был, отправь ему мои слова, что я люблю его, что, если он умрет, то жизнь моя будет только тенью, которая будет одной подругой, домом, другом, и с тенью только буду говорить и вспоминать, делиться мне с мечтами, которые мы иногда дарили скупыми словами друг другу.

Скоро утро, и ты пойдешь, чего мне ждать, могу сойти с ума, но вдруг ты вернешься, вдруг, ведь может быть, ведь это же судьба, меня безумной ты найдешь, что делать тебе тогда… Ахмед, прости, я сердце прижимаю, которое готово выйти из груди, и слезы, если я их отпущу, мне кажется – река станет соленой. Я буду ждать, здесь у скалы, ты знаешь, если ты придешь, куда идти.

Отец Магомеда. Что мне сказать и как решить… Два человека, которые свою любовь и чистоту несли годами, чтобы подарить потом друг другу все то, о чем они мечтали. И мой сын, и вера наша, и его любовь, которая могла быть только такой, похожей на ураган, лавину с гор, он был таким и так ушел, и я пойду за ним по дороге, что скажет мне он там, когда его душа не будет здесь отомщена, и встречу ли я его…

Он отвернется от меня. Что делать мне, что мне решить, оставить здесь двоих любить, а в небесах душа моя не встретит сына никогда, если решу и успокою его я память, то придет покой, и наверху мы будем снова вместе, и его мать, и весь наш род.

Асет. Светает. Я хотела бы, чтобы ночь не кончалась, но слышен уже шум, отцу решать, и тебе, мой брат, я все-таки спрошу, как холодно, наверное тебе, там одному. Я буду слушать небо и тебя.

Старейшина – в руке у него бурка, стучится в двери кровника. Кровник отходит в сторону. Ахмед выступает вперед. Старейшина протягивает бурку

Старейшина. Надень вот это и закрой лицо. И помни только об одном – ты так же мертв пока, как тот, которого ты убил. И, если тебе дадут возможность снова жить, ты знай, что родился вновь и дал тебе в подарок эту жизнь отец убитого тобою сына. Он может также и убить тебя, как и любой из его рода, решение за ним и за Всевышним, там уже все решено. Ты готов? Пойдем. (Кровнику.) Тебе спасибо за приют.

Кровник. Не надо благодарить – это наш закон. (Ахмеду.) Я верю, что будешь ты прощен.

(Ахмеда подводят к отцу Магомеда. Он становится на колени, наклонив голову и ждет решения).

Ахмед. Прошу простить меня за боль, которую, не желая, я вам причинил, но честь моя и законы наши мне не оставили решения другого. Вы понимаете, о чем я… Но все-таки прошу прощения за боль, которую нанес вам.

Отец Магомеда. Ты можешь жить.

Старейшина. Ну вот и все, река зайдет в свои обратно берега. Долг долгом уже оплачен. И будет мир. Когда-нибудь, когда пробьют часы отмеренного времени судьбой, там в вышине встретятся они и простят друга друга. А мы останемся пока на время здесь, чтоб мир нести, жизнь наша коротка, и все мы будем там, но надо, чтобы нас не забыли и помнили, чтобы роды не засыхали и очаги пылали кострами в голосах наших детей, и потому любите и прощайте, и берегите вы любовь свою, а вы обычаи наши, они хранят лишь чистоту, ушел виновный, но кровь за кровь, а род его простил, и они правы, судья – не мы и не они. Судит тот, кто всегда над нами. Мир вам, мир всем.

Лезгинка

3.10.2013.

Content

Алексан Аракелян
Горцы

Горцы

Действие первое

Действие второе