Сергей Тюриков

Полигон

liteo.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© С.В. Тюриков, 2017

© Литео, 2017

Глава первая

Последняя командировка

1

Город Пермь, наши дни.

Раннее июльское летнее утро, на небе ни одного облачка. Солнце поднималось по своему неизменному маршруту. Ветра не было, и температура медленно, но верно повышалась, предвещая жаркий день. Аэродром местных авиалиний «Бахаревка» жил своей жизнью. То и дело в воздух взлетали небольшие самолеты, по территории сновали заправщики, технари и другой персонал. Напротив здания аэроклуба «Полет» топталась группа парашютистов, ожидая команды построения перед посадкой в «кукурузник».

Вскоре к ним неторопливо вышел высокого роста, коренастый инструктор. Послышалась команда «Стройся!» и 10 парашютистов построились в одну линейку на последний перед полетом инструктаж. Инструктор размеренным шагом ходил вдоль строя, повторяя «прописные истины» техники безопасности при первом прыжке. Затем по команде все стали грузиться в самолет. Захлопнулась дверь, был убран трап, и самолет с опознавательными знаками аэроклуба стал выруливать на взлетную полосу. Еще несколько минут, и, разбежавшись, он взмыл в небо, набирая высоту. Из 10 курсантов не все были «первопроходцами». Четверо парней в недавнем времени служили срочную службу в ВДВ и имели за плечами по нескольку прыжков. Держались они уверенней других, но и им пришлось помогать при укладке парашютов. Ребят в клуб привела ностальгия по армии, и в преддверии Дня ВДВ они решили вновь ощутить мгновения свободного полета.

Такой уверенности не было на лицах других курсантов. Среди них была молодая пара – Соня и Евгений, которые решили таким образом свои чувства проверить на крепость. С бледными лицами они сидели в самолете молча и держались за руки. Остальные три парня и девушка Катя хотя и волновались, но перекидывались шуточками и остротами, поднимали себе моральный дух. Каждый из парней пытался выглядеть перед барышней более смелым и мужественным. Глядя на них, инструктор, он же директор аэроклуба Дымов Владимир Иванович, вспоминал свой первый прыжок. То было во время учебы в Рязанском высшем десантном училище. Страху тоже натерпелся, но коллективный дух победил, никто из их взвода не хотел показать слабость и трусость. А за компанию любые страхи были нипочем.

«Кукурузник» сделал круг над аэродромом и вышел в квадрат десантирования. Загорелась сигнальная лампа начала прыжков, и инструктор дал команду встать. Разговоры смолкли, все пристегнули карабины к фалу и повернулись к инструктору, который открыл двери. В самолет ворвались резкий теплый ветер и рев двигателя. Курсанты поправили на шлемах очки и, держась одной рукой за кольцо, стояли и ждали команды на прыжок.

– Первый пошел, второй пошел… – стал командовать инструктор. Каждого из прыгающих он похлопывал по плечу, чем придавал уверенности перед незабываемыми впечатлениями.

Кто не прыгал с парашютом, тот не поймет устных описаний нахлынувших ощущений от полета. Сначала это жуткий страх, а потом, когда над тобой раскрывается парашют, приходят неописуемый восторг, радость и счастье.

Сам инструктор прыгал замыкающим. И хотя это был прыжок по количеству где-то в девятой сотне, но и Дымов в очередной раз получил порцию адреналина. Сверху ему было видно, как все купола раскрылись и курсанты благополучно приземлились. Шишек они себе при приземлении, конечно, набили, но все были целы и здоровы. Своеобразная реакция на земле от прыжка была у «бывалых» ребят, которые обнявшись за плечи, прыгали в заводном хороводе и выкрикивали «кричалки» о ВДВ. Не отставала от них и другая четверка курсантов. Ребята прыгали от радости вокруг счастливой девушки. А молодая пара после приземления и сбора парашютов стояла крепко обнявшись. Только теперь выяснилась причина их поступка. При всех Евгений попросил «руки» Сони и вручил ей обручальное кольцо. Та засмущалась и дала свое согласие. В общем, прыжки прошли без накладок и происшествий. Подошедший на поле «Пазик» собрал парашютистов и привез на базу аэроклуба, где курсантов приветствовали друзья и знакомые. Дымов прошел в свой кабинет и бухнулся на диван. Распечатанная бутылка «Боржоми», взятая по ходу из холодильника, была как никогда кстати.

Биография Дымова не сильно отличалась от биографий других военных, дослуживших до пенсии. Родился он в Перми в неблагополучной семье. Отца не видел никогда. Мать, которая была из детдомовцев, не смогла по молодости справиться со своими материнскими обязанностями и ввиду отсутствия жилья, работы и средств к существованию лишилась родительских прав. Сына Вову у нее забрали и отдали в шестимесячном возрасте в областной дом малютки, а позднее перевели в детский дом. Видимо, гены по отцу были хорошими, поэтому парень рос здоровым, любознательным и хулиганистым. Желающих его усыновить не нашлось. Сама обстановка в большом коллективе вперемешку с «законом джунглей» заставила Вову заняться спортом. Много видов спорта он перепробовал, но любил бокс и самбо. В то советское время карате и других восточных единоборств еще не было. К 18 годам стал задумываться о дальнейшей жизни. Решил стать военным, и не просто, а служить в ВДВ. Всякое в жизни было, но Бог уберег его от серьезных неприятностей и тюрьмы, куда попали многие его друзья. Школу он закончил на тройки, но, будучи сиротой и парнем здоровым, был принят в Рязанское военное училище ВДВ. По его окончании жизнь помотала молодого лейтенанта по всему Союзу. После распада СССР, уже в российской армии, пришлось побывать во всех горячих точках, как у себя на Родине, так и в составе миротворческих сил за рубежом. За время службы Дымов пошел вверх по карьерной лестнице, от лейтенанта дослужился до полковника – командира десантно-штурмового полка ВДВ. Последняя его войсковая часть по счастливой случайности дислоцировалась здесь же, в Перми, на базе закрытого ВАТУ (военного авиационного технического училища). Жил он в служебной «однушке» в доме недалеко от части, где в одной из пятиэтажек было семейное общежитие квартирного типа. Купил машину, новый «Форд-фокус», и капитальный гараж. Личная жизнь из-за профессии как-то не сложилась. Однако дело молодое, и по каждому месту службы Дымов имел отношения с женщинами. Уже здесь на последней – и «споткнулся». Встретилась и стала его супругой та, о которой он и не мечтал.

За прошлые заслуги перед государством он после последней командировки и демобилизации получил сертификат на жилье. На «гражданке» друзья помогли устроиться на первых порах в ДОСААФ, а затем он стал учредителем и гендиректором аэроклуба «Полет», расположенном на забытом всеми аэропорту «Бахаревка».

Что касается прыжков с парашютом, то Дымов периодически с какой-нибудь очередной группой курсантов в свое удовольствие проводил инструктажи и вместе с группой прыгал.

Отставка его из армии не была связана по большому счету с предельным возрастом или здоровьем. А до этого случилось то, что он сам не мог объяснить ни себе, ни в свое время командованию…

Лежа на диване, Дымов включил телевизор, переключая пультом программы. На «Культуре» шла какая-то передача из Новгородской области. Давал пояснения историк-краевед Черепков:

– …В этом месте после проливных дождей и оползня почвы обнаружились постройки древнего города XIII века. Предположительно, его название Ветлуг. О его существовании свидетельствуют многочисленные источники в письменах и артефактах, находящихся в наших хранилищах. Мы видели хорошо сохранившиеся фрагменты столбов каменных ворот крепостной стены и других зданий. Очертания и толщина стен свидетельствуют о том, что город был не бедный и, по тем меркам, большой. Дальнейшие раскопки помогут нам ответить на многие вопросы о нем…

Дымов замер от увиденного и услышанного.

Он вспомнил показанные столбы ворот – он узнал этот город.

2

Два года назад.

8 августа в 10.00 на военный аэродром «Сокол» Екатеринбурга приземлился самолет Министерства Обороны РФ «Як-40». К нему сразу подъехал бронеавтомобиль «Рысь». Из самолета в машину пересел капитан фельдъегерской службы. Через 40 минут броневик въехал на территорию штаба Уральского военного округа.

Адъютант командующего, майор Тарачев зашел в кабинет своего шефа и доложил о прибытии фельдъегеря с пакетом. В мягком кожаном кресле в большом кабинете за столом сидел генерал-майор Сергей Валентинович Иванов.

«Да, – думал он, – если пакет из генштаба, значит, дело серьезное». Ему еще вчера о нем сообщили по спецсвязи.

– Пускай зайдет, – велел генерал адъютанту. В кабинет зашел бравый капитан, представился:

– Фельдъегерь Седых.

«Наличие у капитана усов и форма лица выделяют его сходство с артистом Панкратовым-Черным», – невольно заметил про себя генерал.

Из кожаного портфеля капитан достал бумажный пакет с сургучными печатями и передал командующему. Затем дал расписаться в его получении в спецжурнале. Покончив с процедурными формальностями, спросил разрешение идти, и, получив добро, вышел из кабинета.

Служил генерал давно, прошел, как говорят, «огонь-воду и медные трубы», начальства не боялся. Часто выезжал в части и не только в баньку сходить и грешным делом водки попить, но и проверить боевую готовность, и не на бумаге. Командиры частей об этом знали и уважали своего командующего за это. Генерал вызвал адъютанта и приказал через 30 минут собрать к нему начальников штаба и тыла и заместителя по личному составу.

Ровно в 12 в большой кабинет шефа вошли начальник штаба полковник Аксенов, начальник тыла подполковник Архипов и заместитель по личному составу подполковник Сенькин.

– Прошу садиться, – велел генерал и вскрыл полученный пакет, в котором находился приказ министра обороны. Прочитав текст, он обратился к присутствующим:

– Товарищи офицеры! Нам приказано, в связи с проведением совместных военных учений стран ОДКБ «Рубеж» на территории Республики Белорусь в период с 22 августа по 1 сентября сего года откомандировать из состава округа ограниченный контингент в количестве 500 военнослужащих десантно-штурмового полка (ДШП) ВДВ без штатного вооружения на Новоселицкий полигон Новгородской области. Доставку личного состава осуществить железнодорожным транспортом. Дата отправки 10 августа сего года, а прибытие на место 12-го.

Участие в учениях такого уровня для нас впервые. Это большая честь для округа, и мы не должны ударить в грязь лицом. Какие будут предложения?

Поднялся со своего места полковник Аксенов:

– У нас в округе два ДШП ВДВ, Дымова и Фомина. Полк Фомина год назад участвовал в общевойсковых учениях и показал неплохие результаты. Однако полк Дымова имеет опыт боевых действий и состоит на 70 % из контрактников. Я предлагаю направить на учения контингент из полка Дымова, под его же командованием.

– Я поддерживаю предложение начальника штаба, – продолжил подполковник Сенькин. – В полку Фомина в основном призывники-срочники. С поставленными задачами на учениях они могут не справиться.

– Я такого же мнения, – заключил подполковник Архипов.

– У Дымова в полку – порядок, личный состав всем обеспечен.

– Хорошо! Так и решим, – подвел итог командующий. – Начальник штаба, решите вопрос с эшелоном, а вы, – обратился он к Сенькину, – подготовьте приказ об откомандировании личного состава и вызовите ко мне сегодня на 17 часов Дымова. Всем тоже быть, еще раз все обмозгуем. Свободны.

Офицеры встали и вышли из кабинета.

3

Был час дня, когда дежурный по части нашел на стрельбище командира полка и попросил срочно прибыть в штаб. Ох, и не нравились полковнику Дымову такие вызовы. От начальника связи узнал о телефонограмме округа связаться с заместителем командующего Сенькиным. По телефону спецсвязи связался с ним. На другом конце провода Сенькин передал приказ генерала явиться к нему в 17.00. Положив трубку телефона, Дымов вызвал служебную машину. До Екатеринбурга доехал быстро. В 17.00 четыре офицера вошли в кабинет командующего.

– Товарищ полковник, – обратился генерал к Дымову, – ознакомьтесь с приказами, – и передал ему свой приказ и министерский.

Прочитав их, Дымов стал ждать дальнейших указаний. Генерал обратился к другим офицерам и велел доложить, что ими уже сделано.

– Мною достигнута договоренность с руководством железной дороги о предоставлении эшелона для переброски личного состава до станции Новгород. Бумаги все оформлены. Отправка будет 10 августа со станции «Бахаревка» в 10.00, – доложил начальник штаба Аксенов.

– В эшелоне будут два вагона-ресторана. Необходимым продовольствием будут обеспечены, – продолжил подполковник Архипов.

– Кого оставите на хозяйстве? – спросил Сенькин.

– Думаю, подполковника Ушакова.

– Хорошо. Надо отменить отпуска и отгулы личному составу. Отозвать из отпусков нужных офицеров. В числе командированных должны быть здоровые и подготовленные бойцы. Своим приказом назначьте начальника эшелона, дежурных. В каждом вагоне с солдатами должны быть командиры взводов. Составьте распорядок дня на время следования, чтобы личный состав не расслаблялся, – получил указание от Сенькина Дымов.

– Владимир Иванович, – обратился к Дымову генерал, – округ оказывает вам большое доверие. Надеемся, что поставленные командованием на учениях задачи будут выполнены с достоинством и честью. Отправляйтесь в полк, готовьте личный состав к отправке. Амуницию, оружие и технику получите на полигоне.

Все офицеры пожелали полковнику удачи, пожали руки, после чего вышли из кабинета командующего.

На обратной дороге теплый салон машины и постоянное потряхивание расслабили полковника. Он хоть и прикрыл глаза, но разные воспоминания и мысли о предстоящей командировке не давали задремать. Вспомнились и первые дни службы в полку.

Началось все с приятных неожиданностей. С подполковником Ушаковым Юрием Михайловичем они долго приглядывались друг к другу, пока, наконец, в один из вечеров, под конец рабочего дня, Ушаков не принес в кабинет нового командира фотографию, положив ее перед ним.

– Ничего, случаем, Вам это не напоминает, Владимир Иванович?

Дымов посмотрел на снимок и обомлел. На нем была изображена группа детей его детского дома во главе с воспитательницей Анной Васильевной. Дата указывалась – 1 сентября. Среди первоклашек он узнал и себя. Оторвавшись взглядом от фотографии, Дымов вопросительно посмотрел на Ушакова.

– А вот это я, – ткнул тот пальцем в худющего паренька, стоящего скромно крайним в первом ряду.

Тут только изумленный Дымов уже более внимательно посмотрел на Ушакова.

– А я-то думаю: что-то в тебе знакомое. Уже перебрал в уме училище, места службы и все не то, а тут оказывается такое. Да-а! Как время меняет людей! Был худой и щуплый пацан, а сейчас розовощекий бугай под два метра ростом и весом не меньше 120 килограммов.

– Да и ты, командир, не промах мужчина, ну в полном расцвете сил, – ответил довольный похвалой Ушаков.

Дымов встал из-за стола, и два офицера крепко обняли друг друга. На обоих нахлынули воспоминания детдомовской жизни.

– Так что, командир, сейчас без возражений едем ко мне, моя Марина Николаевна уже ужин собрала. Там и поговорим.

На служебном «УАЗике» они быстро доехали до дома, где жил Ушаков, не забыв остановиться у ближайшего универсама. «Горючее» им сегодня было необходимо.

Дверь в квартиру открыла супруга Ушакова, который представил Дымова жене. Она оказалась симпатичной женщиной лет 35-ти, среднего телосложения с прямыми русыми волосами. Одета она была по-домашнему, в легкий сарафан, на котором красовался яркий цветной фартук. Стол в кухне, действительно, был уже заставлен тарелками с салатами, овощами домашней заготовки и мясной нарезкой.

– А что у нас, Марина Николаевна, на горячее? – потирая руки, спросил Ушаков.

– Для вас, мужиков, я налепила мясных пельменей.

– А почему для нас? – поинтересовался Дымов.

– А потому – что я на диете и после шести калорийного не ем. Поклюю салатика и все. Вам же под водочку моя стряпня будет в самый раз. Ступайте-ка, мужики, мойте руки, да и снимите кителя и галстуки. Владимир Иванович, будь как дома.

Раздевшись и умывшись, офицеры сели за стол. Ушаков с хрустом открутил пробку с бутылки водки и, наливая всем по рюмке, произнес тост.

– Предлагаю выпить за эту удивительную встречу двух в прошлом друзей, пацанов, воспитанников детдома, которые, став взрослыми, надев военную форму, через много лет вновь встретились.

Дымов и Марина с удовольствием поддержали тост и, чокнувшись, выпили.

– Про «своего» я все знаю, а как у вас судьба складывалась после детдома? – обратилась Марина к Дымову.

– Давай рассказывай, Володя, мне тоже интересно, – наливая по очередной рюмке, сказал Ушаков.

– Ну что сказать? Меня в семью никто не взял. Чтобы не «свихнулся» в плохую сторону, воспитательница Анна Васильевна настояла заниматься спортом. В то время секции были бесплатные, и через многие я прошел. Слава Богу, в криминал не попал, хотя приводы в милицию были. По окончании школы решил поступать в Рязанское училище ВДВ. Как сирота и с хорошими физическими данными, был туда зачислен и благополучно его закончил. Даже во время учебы женился на студентке пединститута Верочке. Еще в день свадьбы нам было предупреждение, что наш брак окажется недолговечным. Я попросил одного друга курсанта быть фотографом, тот старался, как мог, и извел аж три пленки. Однако когда дело коснулось фотографий, он заявил, что все пленки оказались белыми. То ли фотоаппарат оказался неисправен, то ли пленка была бракованная, то ли проявлял неправильно. В общем, ни одного свадебного снимка не получилось. Примета плохая.

Детей не завели. Моя вторая половина, испугавшись кочевой жизни, перед выпуском из училища настояла на разводе. В дальнейшем, конечно, вниманием женщин обделен не был, но как-то не сложилось ни с кем. После училища объехал пол-Союза и несколько зарубежных стран, бывал в горячих точках. Перед последним назначением служил в Ленинградской дивизии ВДВ в должности начальника штаба. В свое время согласился на штабную работу из-за карьерных амбиций, так как без этой ступеньки о повышении в должности можно было бы и не мечтать. На курсах повышения квалификации при генштабе в Москве познакомился с вашим полковником Волковым Владимиром Николаевичем, с которым жили в одном номере гостиницы. В штабе истомился я по настоящей боевой работе. Когда же Волкову замаячил перевод с повышением на должность командира Донской дивизии ВДВ, то он мне отзвонился. Мои рапорты и былые заслуги позволили перевестись в Пермь. Здесь, думаю, мое последнее место службы.

– Вот ведь судьба как у нас распорядилась: с этих мест ушли в жизнь, сюда же, под старую задницу, и вернулись, – подвел итог Ушаков.

– Здесь и невесту себе найдешь, – добавила Марина. Они вновь подняли рюмки, выпили и закусили.

– Так, мужички. Заседать я с вами заканчиваю. Юра, смотри за пельменями, я их уже бросила вариться. Накладывайте сами сколько нужно. У вас сейчас начнутся свои разговоры, воспоминания. Свой чай я без вас попью, – с этими словами Марина с чашкой чая ушла в комнату.

– Ну, ушла, так ушла, нашим легче. Володя, ты наливай, а я пельменей наложу.

– А как ты, Юра, меня признал?

– Да тоже были сомнения. Крутил-вертел фотку и все же решился ее показать. Даже если бы ошибочка вышла, то не страшно. Обознался, мол, и все тут.

– Ну хорошо, теперь расскажи о себе.

– Согласен, но сначала давай выпьем.

Выпив по очередной рюмке, Ушаков начал свой рассказ.

– В 10 лет меня, Юрку Ладейщикова, усыновила семья Ушаковых, как позднее оказалось, чтобы получить квартиру. Отношения с ними как-то не складывались, держали в строгости. С квартирой – «обломилось», и чтобы не возвращать обратно в детдом, они через два года сплавили меня в суворовское училище. Затем было Московское общевойсковое политическое училище, и поехал замполит по Союзу. Два года райской жизни в Германии, а затем – Афганистан. Под Кабулом был замом командира полка обеспечения. Под охраной у нас были штаб группировки и военно-полевой госпиталь. Пришлось пару раз отбиваться от моджахедов, был ранен. Там-то в госпитале и познакомился со своей первой женой Ириной, которая была врачом-реаниматором. По законам военного времени, нас расписал командир дивизии генерал-майор Иванов Сергей Валентинович. Да, да, тот самый, который сейчас является командующим Уральского военного округа. Ирина и его, раненого, там с того света вернула, поэтому в дальнейшем генерал по-отечески опекал нас. После вывода войск из Афганистана, не без помощи Иванова, попали с женой в Екатеринбург. Тут как раз перестройка, деполитизация армии. Я был назначен начальником окружных медскладов, а Ирина работала в областном военном госпитале. Снимали жилье, родился сын Игорь. Все бы ничего, но меня одолел «зеленый змий». Сам понимаешь, приезжали люди из частей за медикаментами и всегда не с пустыми руками, в смысле без банкетов не обходилось. На этой почве мы с Ириной и развелись. Иванов, зная нашу семью, и что я детдомовский, пару раз вызывал меня на «ковер» и «вставлял по первое число». Наконец, когда в Перми формировали десантно-штурмовой полк, я попросил у него перевод на должность зама по личному составу. С пьянкой завязал, потому что, наконец, настоящим делом занимаюсь, а не сижу на спиртовых складах. Так и начал здесь служить при первом командире полковнике Волкове, а сейчас вот с тобой.

– Да, и у тебя не все просто было, – выпивая очередную налитую хозяином рюмку, – сказал Дымов. – А с Мариной Николаевной как сошлись? Кстати, ты, Юра, не забывай закусывать, а то что-то пьяненький становишься, – предостерег друга Дымов.

– Это от того, что редко прикладываюсь. Не боись, командир, я себя контролирую. А с Мариной Николаевной все произошло обыденно. Она работает в универсаме на Борчанинова, у рынка, на кассе. Попереглядывались какое-то время и сошлись. У нее есть сын – Санек, он сейчас у тещи, на каникулах. Второй год, как расписались, все у нас хорошо. Правда, приходится пока на служебной жилплощади проживать, но со временем эту проблему решим, тем более, сейчас дают сертификаты.

В этот вечер разговоров у друзей было много. Вспомнили и детство, когда ночами девчонок обмазывали зубной пастой, как наливали им воду в обувь, тискали их в раздевалке и разные другие детские шалости. Под конец застолья Ушакова изрядно развезло, то ли он больше выпил, то ли из-за курения. А когда он вдруг запел во все горло песню Серова «Я люблю тебя до слез», в кухню зашла Марина.

– Не удивляйся, Володя. Когда Ушаков начинает петь эту песню, значит дошел до кондиции, – спокойно с улыбкой сказала она.

– Значит, пора мне и честь знать. Тем более, завтра на работу, с текущими делами разбираться, – сказал Дымов, поднимаясь из-за стола.

Ушаков рвался было провожать друга, но Марина да и сам Дымов его удержали. Наобнимавшись у порога, они расстались. На прощанье Дымов поблагодарил Марину за угощенье.

Друзья детства снова сошлись, их служба и дружба продолжилась.

Около 12 ночи Дымов вернулся в расположение своего полка.

4

На следующий день после завтрака и общего построения, Дымов приказал командному составу в 9.00 собраться у него в кабинете. Когда все собрались, он зачитал полученные в округе приказы. От услышанного все офицеры заерзали на своих местах, запереглядывались и заулыбались. Было видно, что всем хотелось показать себя в деле.

– К этому хочу добавить, – продолжал полковник, – что контингент ограниченный, поэтому нужно отбирать на учения самых подготовленных и здоровых. На хозяйстве остается мой заместитель – подполковник Ушаков с ротой охранения майора Атепаева, хозвзводом капитана Неганова, санчастью капитана Алышова. Из оставленных военнослужащих других подразделений сформировать взводы, с которыми продолжать учебный процесс. Приказ по части мною подписан и прошу под роспись с ним ознакомиться. К утру всем командирам предоставить списки личного состава, отобранного на учения. Товарищи офицеры, все свободны.

После оглашенного указания, все встали и вышли из кабинета.

Уже к обеду новость о командировке разлетелась по части. Когда в бухгалтерии военторга зазвонил телефон, там царила рабочая тихая обстановка. Трубку подняла главный бухгалтер Донцова Елена Николаевна. Звонила в контору ее подруга завмаг Ленка Ушкалова. От услышанного лицо Донцовой вначале побледнело, а затем зарумянилось, передались волнение и тревога. Ведь в командировку отправлялся ее тайная страсть – командир полка.

– Что случилось? – спросили Донцову бухгалтеры Людмила Васильевна и Людмила Александровна.

– Наши мужики направляются в командировку на учения, – последовал ответ.

Теперь и обе Людмилы запричитали. Работа бухгалтерии сразу не заладилась, и вопреки распорядку дня все побежали по домам.

Вообще в части был сплоченный женский коллектив. Жены офицеров со стажем опекали молодых, помогали, учили, вовлекали в общественные дела. Сюда же относились женщины-военнослужащие и вольнонаемные. Обычно этот женсовет организовывал различные праздники, спортивные мероприятия. Цель у женщин была одна – разнообразить жизнь мужей, детей, отвлечь служивых от пагубных привычек, крепить совместными делами семьи. Поэтому в последние годы были редкими случаи неуставных отношений, семейных скандалов и правонарушений. Так сложилось, что женскими делами в полку «заправляла» Донцова.

Она была вдовой. Прошло два года с тех пор, как на Кавказе погиб ее муж – водитель автомобильного батальона. Их колонну в Чечне обстреляли и сожгли боевики. В свои 35 лет она хорошо выглядела. Ее светлые волосы, голубые глаза и пышная фигура многим мужчинам не давали покоя. И только, когда в части появился новый командир полка, в ее сердце что-то екнуло, захотелось чаще его видеть и общаться. Детей с мужем завести не успели, поэтому она и взялась в свободное от работы время за общественные дела. Ей это нравилось, но сейчас основной причиной был Дымов, тем более что по роду общественной работы необходимо было приходить к нему и решать различные оргвопросы. Вот и сейчас мысли ее заметались в поисках ответа на вопрос: что бы сделать для него приятное, нужное? Решила испечь пирожков с печенью. Еще от Ушкаловой слышала, что Дымов в ее магазине периодически их покупает. Задумано – сделано.

Военный городок в этот вечер был весь в огнях. Оставалось около полутора суток до отправки, и жены старались, как могли, собрать, обласкать мужей. А с утра 9-го августа в штабе уже сновали по коридорам офицеры, тащили списки личного состава на распечатку и утверждение. К обеду командированный личный состав был сформирован, утвержден, и эти данные были отправлены в округ.

На совещании у командира в последний раз проверялась готовность полка к маршу на воинскую площадку станции «Бахаревка» и распределение личного состава по вагонам. Зам по личному составу подполковник Ушаков доложил, что на подъездной путь воинской площадки поставлен эшелон из тринадцати плацкартных и двух купейных вагонов. К нему прицеплены два вагона-ресторана. Начальник тыла майор Сысоев доложил о погрузке в вагоны-рестораны продовольствия и утверждении меню, а начальник штаба майор Бухин предоставил график дежурств офицеров по составу, с назначением начальником эшелона капитана Елькина.

5

Полковой плац наполнялся людьми. После завтрака строевым шагом из казарм туда же шли роты на построение. Дымов поднялся на трибуну, где уже было командование полка. Командиры рот провели утреннюю поверку, и каждый с докладом подходил к трибуне. По ее окончании командир полка подошел к микрофону. Из динамиков послышалась команда начальника штаба Бухина:

– По-о-лк, смирно! На поднятие флага – равняйсь!

Оркестр заиграл гимн, и на флагштоке стал подниматься флаг России.

К микрофону подошел Дымов.

– Полк, вольно! Товарищи солдаты и офицеры! Нашему полку доверено участвовать в международных учениях стран ОДКБ «Рубеж». В связи с этим, прошу и приказываю показать отличную выучку, профессионализм, коллективную сплоченность и братское отношение с военнослужащими других стран.

Слово вновь взял начштаба полка Бухин:

– По-о-лк, смирно! К торжественному маршу! Напра-во! Шагом м-арш!

Под бодрый военный марш роты строевым шагом пошли по плацу мимо трибуны, с последующим выходом за пределы части в сторону станции «Бахаревка». Через час, около 8 утра, контингент стоял строем вдоль эшелона. По расписанной дислокации и графику личный состав стал заполнять вагоны. У каждого вагона стояли проводники и подгоняли военнослужащих. Вокруг состава столпились близкие и родственники отъезжающих. Бухин провел Дымова в штабной вагон, в отведенное им купе. В нем было чисто и уютно. Верхние полки оказались застелеными белоснежным постельным бельем, а на накрахмаленной скатерти на столике стояли два стакана в подстаканниках, блюдце с сушками, брикетами печенья и сахара. Оба уселись на мягкие диваны нижних сидений и вздохнули.

– Такое ощущение, что сели в поезд, который везет к морю в отпуск, – со вздохом сказал Бухин, похлопывая рукой по постели.

– Да уж, лучше бы туда, – согласился с ним Дымов.

В их купе то и дело приходили командиры рот с докладами о размещении подчиненных, и в 9.30 с посадкой было закончено. В свою очередь офицеры получали указания входные двери вагонов закрывать и выставить в тамбуры дневальных.

В 10.00 прозвучал свисток электровоза, дернулись вагоны и состав медленно стал набирать ход. Провожающие и отъезжающие еще долго махали друг другу.

Среди провожающих Дымов увидел и Донцову, которая сжимая в руке «молодильное» яблочко, стояла в стороне от всей толпы и смотрела вслед уходящему поезду. С этого дня его подарок нашел постоянную «прописку» на ее рабочем столе.

Дымов поднял трубку телефона спецсвязи и доложил командующему округа об отправке эшелона. В купе постучался и с разрешения зашел бригадир поезда, представился Владыкиным Владиславом Петровичем и доложил о расстановке проводников.

– Хорошо, – сказал Дымов, – пожалуйста, проследите, чтобы они не продавали личному составу запрещенные товары и вели себя соответственно. Чтобы всегда в вагонах был чай, набор кондитерских изделий и настольные игры.

– Директор ресторана здесь?

– Здесь, здесь, – послышался ответ и в купе бочком пропихнулся невысокий, худосочный, сморщенный мужчина с красным носом. Представился Корюховым Виктором Ивановичем.

Поздоровавшись с ним за руку, Дымов указал ему на соблюдение графика организации трехразового питания.

– И качество пищи проверяйте с начальником эшелона, – закончил он.

В дальнейшем дорога была не такой суетной. Эшелон был военный, шел вне расписания, и поэтому никаких задержек во время движения не было, а стоянки были непродолжительными. Вагоны были старыми, без кондиционеров, собранными для военных нужд из «отстойников». Замкнутость пространства, как в подводной лодке, жаркая погода, – все это выводило из себя. К вечеру, с заходом солнца, становилось прохладней. Когда Дымов с Бухиным вернулись из ресторана в купе после ужина, то тот предложил сыграть в шахматы. Признаться, Дымов ярым их любителем не был, в противоположность начальнику штаба, умел только передвигать фигуры. У него не хватало терпения долго думать, но надо было чем-то вечер занять, и Дымов согласился. Бухин быстренько расставил фигуры и сделал первый ход.

– А может, командир, по рюмочке коньячку? У меня и лимончик с шоколадкой есть, а?

– Да-а, запасливый ты, Виктор Иванович, все предусмотрел.

– Так ведь не первая командировка, жена перечень вложений в дежурный чемодан четко знает. Да и день сегодня беспокойный задался, все силы и нервы вымотал.

– Хорошо, командуй.

Бухин ловко нарезал лимон на блюдце, наломал дольки шоколада, открыл бутылку коньяка и налил в чайные чашки.

– Ну, будем здоровы, Владимир Иванович, чтобы мы нормально «отстрелялись» и вернулись домой, – озвучил он первый тост.

Дружно выпив и закусив, офицеры принялись за игру.

– Эта обстановка, поездка в поезде, а особенно вот эти сушки, напомнили мне мою вторую свадьбу и вторую жену, – вдруг заявил Бухин.

– Подожди-ка, Виктор Иванович, ты ведь один раз женат, как вторая-то? Давай колись, – попросил заинтригованный Дымов.

– Ну, чтобы это было между нами, – попросил Бухин.

– Конечно, конечно. Не томи уж.

– А было дело так, – начал Бухин, предварительно «замахнув» еще рюмку коньяка. – Два года назад я, будучи в отпуске, решил съездить на море отдохнуть. Заказал в агентстве одноместный номер в пансионате «Южный» в Анапе. До Новороссийска ехал поездом, а дальше на пансионатовском автобусе до места. К автобусу на вокзале пришел первым, и пока другие приезжие собирались, спросил у водителя о местных порядках. Тот рассказал, что в кафе будет трехразовая кормежка. В 9 – завтрак, потом – море, в 13 – обед, после чего все валяются по номерам, так как сильный солнцепек, или ездят по экскурсиям. Ужин – в 18, и потом свободное время для вечеринок и гулянья. На обед администратор зала рассадила нас, новеньких, за столы. Я оказался за одним с парочкой любовников Борисом и Татьяной моего возраста из Тамбова. Он водитель на скорой помощи, а она затейник во дворце культуры, и милой дамочкой, которая на десяток лет моложе меня и грудью 4-го размера. Познакомились, та представилась Светланой, учителем ботаники из Ростова на Дону. Ничего не предвещало неожиданностей и намеков. Когда возвращались из кафе в пансионат, Светлана спросила, чем бы после обеда заняться? Ну я, «без задней мысли», как водитель автобуса говорил, так ей и ответил, что сейчас после обеда пару часов поваляемся, а потом пойдем гулять до ужина. Та вдруг остановилась, осмотрела меня с ног до головы, и пошли дальше. Этому моменту я значения сначала не придал. На улице стояла духота. Я пришел в номер, включил телевизор, принял душ и голым лег на кровать. Чего кого-то стесняться, я ведь один в номере. Прошло минут двадцать, и ко мне в номер без стука вошла Светлана. Она была в халате и, видимо, тоже после душа. Вдруг скидывает его и без слов ложится ко мне. Ну, я «вопить» от изумления не стал и все принял, как есть. Вот так и получился наш первый сексуальный контакт. Позднее, в конце отдыха, все же спросил: почему она решилась ко мне прийти, – на что получил простой ответ: «Ты мне понравился, тем более сам же сказал, что после обеда поваляемся».

За ужином уже поближе познакомились с Борисом и Татьяной, решили одной компанией развлекаться. На набережной зашли в один из ресторанчиков. Там-то Татьяна и предложила нам всем шутливо пожениться. Сразу проявились ее организационные способности. Все согласились и поделили обязанности. Само «бракосочетание» решено было провести на следующий же день после обеда в их двухместном номере. С нас, мужиков, выпивка, закуска и кольца. Я предложил нам быть в трусах и галстуке на голое тело, а невестам быть в ночных рубашках и на голову надеть что-нибудь типа фаты. Смысл был в том, что дома, когда придется надевать эти вещи, то невольно вспомнится и свадьба.

Этот вечер мы отгуляли хорошо. Закончилось все сексом со Светланой у меня в номере, после чего она ушла к себе. На следующий день мы с Борисом пошли отовариваться. Купили шампанского, апельсинов, коробку шоколадных конфет и галстуки. Долго думали над кольцами. Если брать дешевенькие из бижутерии, то дома никто их носить не будет, да и лишние вопросы возникнут. Тогда я и предложил купить сушки. Они всем на пальцы подходили, таких колец обручальных ни у кого не было, да и дома при виде любых сушек приятно будет вспомнить свадебную церемонию. Невесты тоже время зря не теряли. У Татьяны в планшете нашелся марш Мендельсона и текст, который говорят в ЗАГСе. После обеда собрались, оделись, сушки положили на поднос, на столе приготовили шампанское и закуску. Решили женить сначала нас со Светланой. Татьяна выступила как работник ЗАГСа. Она включила музыку, мы встали перед ней и провели всю церемонию с вопросами-ответами как при настоящем бракосочетании. Со стороны на все это посмотреть, так умереть со смеху можно было, особенно когда обменивались «кольцами». После оглашения, что мы стали мужем и женой, поцеловались, выпили шампанского. Затем таким же образом поженили и Бориса с Татьяной. В этот вечер на казенный ужин не пошли, а закатились в очередную кафешку с живым звуком, где хорошо попили и потанцевали. Все закончилось для новоявленных молодоженов в своих номерах «первой брачной ночью». В дальнейшем, все десять дней со Светланой мы были как муж и жена: вместе гуляли, ездили на экскурсии. Особенно покутили компанией в последний вечер. Все знали, что больше не встретимся. Поэтому секс был особенным, до изнеможения. Я думал, что «конец» сотру до основания. А утром все разъехались по домам. Вот из-за этих вот сушек, – Бухин взял с блюдца одну из них и держал перед собой, – я и вспомнил вторую свою свадьбу.

– Ну, ты «ходок», Виктор Иванович, никогда бы не подумал.

– Что делать, командир, на том и стоим. Будет, что в старости вспомнить, а то все служба да служба.

– Может, ты и прав. Я сам пока не женат, и неизвестно, как у меня все будет, – сказал вслух Дымов, а про себя подумал про Бухина: «Вот ведь «мужичок с ноготок», ростишком-то всего 165 см с «кепкой», худощавый, не красавец, а ведь все туда же». Но чего было не отнять у того, так это то, что был «жилистым» и по натуре отличался по службе рациональным упрямством.

За разговорами бутылка коньяка была приговорена. Офицеры, закончив игру, улеглись спать.

С утра опять начались рабочие будни с проверками, докладами и другими обязанностями службы.

Следующий вечер заканчивался опять шахматами, правда, уже по обоюдному согласию, без спиртного. Отхлебывая чай из уже не первой чашки, Бухин продолжил рассуждения об особенностях семейной жизни.

– Вот, ты, командир, думаешь, что все измены мужиков по их инициативе и для своей прихоти?

– Ну, в основном, да. Конечно, женщины тоже не все робкого десятка, особенно незамужние или разведенки.

– В этом ты, Владимир Иванович, ошибаешься, со всеми надо держать «ухо востро». Я могу тебе рассказать, как пример, случай из моей жизни.

– Ну-ну, чем на этот раз удивишь? – сделав очередной ход на доске, спросил Дымов.

– В общем, ты знаешь, что у меня двое детей, два парня, Толян старший и Дима младший. Толя учился в престижной, на Стаханова, 16-й школе. Успеваемость, особенно под ее окончание, нас с матерью не радовала. На родительские собрания всегда ходила жена, а тут как-то уже в 10-м классе она не смогла, и пришлось идти мне. Собрались одни тетки и я, в результате чего единогласно меня избрали в родительский комитет. Мы должны были участвовать в общественных мероприятиях, сидеть на экзаменах ЕГЭ, готовить выпускные вечера. Я обратил внимание, что классная, Лидия Ивановна, еще та «сучка», постоянно таращится на меня. После этого стали появляться записи в дневнике сына, чтобы я пришел в школу и обязательно в вечернее время, после окончания уроков. Пришел я один раз, а та в классе одна, всякую хрень про свои трудности мне заливала, а потом, как бы невзначай обмолвилась, что у нее день рождения и есть чем отметить. Я без «задней» мысли решил поддержать ее и выпить с ней. Потом гляжу, а та начала липнуть ко мне «по-серьезному». Думаю, Бог с ней, сделаю в этот день ей приятное. Короче, «трахнулись» с ней прямо в ее преподавательской на диване. Ей, видимо, понравилось, и она стала предлагать услуги по вытягиванию Толяна по ЕГЭ в 11 классе и даже пообещала ему помочь в поступлении в университет на бюджет. Ну, что тут не сделаешь ради ребенка? Пришлось «по ее звонку», «отрабатывать» весь 10-й и 11-й класс. Происходило все это как в школе, так и у нее дома, пока муж был на работе. Сам сын и жена удивлялись, как это вдруг у Толяна успеваемость повысилась, на что я, конечно, молчал. Наконец, он последний ЕГЭ сдал. Мне потом «классная» показывала работы сына, где были одни красные исправления. С такими результатами о высшем образовании можно было забыть. Но, не без содействия «классной», все было переписано и устроено так, что его приняли в университет на бюджет. Лидия мне потом говорила, что все эти ЕГЭ кому надо делаются, нужные люди продвигаются. Я думал: все, кончились мои мучения, хотя учителка в интиме была чумная, без комплексов, но тут сын пристал, чтобы та помогла с контрольными и курсовыми. Пришлось вновь идти «в кабалу» на два года, пока в универе были общеобразовательные предметы. В дальнейшем Толян получил высшее образование и сейчас женат, работает в строительной фирме. Но каково было мне все четыре года, в которые он заканчивал школу и поступал в универ?! Поэтому, чтобы не наступать на старые грабли, на родительские собрания к младшему принципиально не хожу, и вообще, определил его в суворовское училище.

А ты, командир, говоришь, блажь, прихоть, удовлетворение животных инстинктов. Мне пришлось для обустройства сына идти даже на сознательную измену жене, вот.

– Да-а, Виктор Иванович, такого я и предполагать не мог. А жене-то потом сказал про домогания учителки?

– Да нет конечно, зачем ее расстраивать?

Эта партия в шахматы оказалась, как всегда, за Бухиным, и офицеры, допив чай, улеглись спать. Лежа в постели, под перестук колес и покачивание вагона каждый из них думал о проделанных за день делах, об «озабоченной» учителке и, конечно, о своих родных и близких. Дымов долго думал над вопросом: а как бы он поступил, будь на месте Бухина, если бы надо было поддержать своего ребенка? Склонился к тому, что как бы он ни любил свою Елену, но «втихаря» сделал бы все то же самое. Это внутреннее решение однако далось ему нелегко. Ему не хотелось врать Елене. Свою дальнейшую жизнь он представлял только на основе любви и доверии. С такими противоречивыми мыслями он и уснул.

Жара утомила, и все не могли дождаться прибытия на место. Но зато Дымов за всю дорогу выспался вдоволь. Он любил спать в поезде под покачивание и ритмичный стук колес. Глядя в окно на мелькающие пейзажи, полковник вспоминал детство, курсантскую жизнь, практики в различных частях, переезды с одного места службы в другое, служебные командировки, друзей, товарищей и подруг. Невольно ловил себя на мысли, что пора все же заканчивать со службой и заняться личной жизнью. С Бухиным больше не пили, а в неслужебное время развлекались чтением книг, игрой в шахматы и чаепитием. Кроме этого, Дымов по долгу службы неоднократно обходил состав поезда, разговаривал с проводниками, дегустировал в ресторане приготовленные блюда, проверял службу дежурных офицеров. Ну а после отбоя, до поздней ночи, наступало время СМС-переписки со своей «распрекрасной».

6

Для обоих их роман начался неожиданно быстро и развивался стремительно.

Первая встреча Дымова и Донцовой произошла в январе, когда тот принимал дела от своего предшественника, полковника Волкова, которого переводили в другой округ. Объезжая гарнизон, заехали в магазин военторга, где Волков купил себе новую каракулевую полковничью папаху, попутно зашли и в контору, где он познакомил Дымова с директором военторга Хляпиным, своим товарищем по дворовой хоккейной команде. Оказывается, они по выходным с местными мужиками играли в хоккей на школьной спортивной площадке. Андрей Владимирович встретил друга радушно и за отъезд выставил бутылку коньяка. Кабинет директора находился напротив бухгалтерии. Здесь-то через открытые двери кабинета бухгалтеры и увидели нового командира полка. Скудные сведения о нем в народе уже ходили.

– А новый командир-то мужчинка ничего, симпатичный! – как бы про себя, начала разговор Людмила Васильевна.

– Да, говорят, он холостой, – продолжила Людмила Александровна. – Не теряй времени, Леночка. Сама знаешь, баб в части свободных много, могут и перехватить его.

– Да что вы такое говорите? – смущенно ответила обеим Елена. – Как вы себе это представляете?

– Да легко, – оставив работу и повернувшись к ней лицом, продолжала Людмила Васильевна. – Ты у нас, во-первых, красавица, а во-вторых, общественница. Поэтому смело можешь подходить к командиру. Тем более, впереди праздник – 23 февраля. Покажи себя перед ним. Оденься со вкусом, но не вызывающе. У тебя завидная фигура, формы. Он если не дурак, то обратит на тебя особое внимание.

– Надо прозондировать его биографию, – бросив писать, присоединилась к дискуссии Людмила Александровна. – Ему полтинник, но почему холостой? Может, у него в каждой части по подруге с ребенком. Я к своему на службу зайду и на коммутаторе поговорю с телефонистками части, где он раньше служил. Думаю, девчонки поделятся с нами информацией.

– Ну, прямо не бухгалтерия, а штаб какой-то, – ответила, улыбаясь, Елена Людмилам. Те имели приличный семейный стаж, и обе опекали, переживали за своего главного «буха», хотели устроить ее личную жизнь.

– Так и норовите выдать меня за кого-нибудь замуж. В прошлый раз сватали за директора продовольственной базы Водкина. Хороший, говорили, а у него оказалась фамилия сродни пристрастиям. Мне, конечно, хочется встретить нормального мужчину, создать здоровую семью, родить детей. Внешность у нового командира привлекательная, но ведь он довольно старше меня, – стоя у окна и глядя вслед отъезжавшей машине с полковниками, вслух рассуждала Елена.

– Возраст – ерунда, поговорку знаешь про старого коня и борозду?

– Знаю, знаю, – со вздохом ответила Елена.

– Короче, девки, начинаем операцию под кодовым названием «командир» со сбора информации, – подвела итог Людмила Васильевна.

После этого все трое вновь уткнулись в свои бумаги.

Через несколько дней развед-опросы дали свой результат. Людмилы установили, что Дымов один раз был женат еще по учебе в училище, но развелся. Детей на стороне нет, здоров, общителен, но не бабник. По службе строг, не карьерист и не зануда.

Донцовой командир с первого взгляда тоже понравился. Родилась она и жила с родителями в небольшом городе Кунгуре, что в 100 км от Перми. Еще в школе влюбилась в разбитного парня со своего двора, Костика, который был старше нее на 2 года. Романтика и первая влюбленность закончилась в выпускном классе школы, когда она внезапно забеременела, а ее «страсть» ушел в армию. Для ее матери, коммуниста и начальника отдела кадров торгового предприятия, которую окружающие и на работе знали как женщину строгих правил, такое событие было позором. Тем более, что Костя радости от этой новости не испытывал и вообще перестал писать. Пришлось Леночке втихаря делать аборт. Два года пронеслись быстро, и вернувшийся Костя пошел вразнос: пьянки, гулянки, девочки. Вскоре он объявил о своей женитьбе на одной из своих подружек. Такого предательства Лена не ожидала и очень переживала. Продолжительное время спала на мокрой подушке. В это время появился ее тайный воздыхатель – Родион Донцов и сделал ей предложение. С горя и со психу она дала согласие. К свадьбе подбивала ее и мать, тем самым пытаясь заглушить переживания дочери, хотя и ей будущий зять не нравился. Жених тоже был старше нее и после армии работал на железной дороге. Одумавшись, Лена всю ночь перед свадьбой проревела. Любви к жениху у нее не было, но деваться было некуда. Они поженились. По настоянию его родственников, даже венчались. Работа путейцем сказалась на самочувствии Родиона, и по здоровью ему пришлось уволиться. Какое-то время занимался перекупом подержанных машин, а потом устроился по контракту в военкомат водителем. После школы прапорщиков был направлен служить в Пермь, в войсковую часть ВДВ, которая располагалась на территории бывшего ВАТУ. Жили молодые в общаге рядом с частью так себе. По характеру Родион оказался ревнивым и скучным. Выпивал и частенько распускал руки, каждый шаг жены контролировал. В «люди» из-за ревности ходили редко, в основном только на корпоративные вечеринки, гостей к себе не приглашали. По этой причине и ввиду отсутствия нормального жилья пришлось прервать и вторую беременность. Сама же Лена заочно закончила институт, устроилась на работу бухгалтером в военторг, где продвинулась со временем на должность главного бухгалтера. После гибели мужа жила в однокомнатной квартире недалеко от ВАТУ, которую ей купили родители. В сторонних компаниях она не была, случайные знакомства не заводила, «крутилась» в своем кругу коллег и знакомых, а между тем женская натура и возраст требовали тепла и ласки. Прошло какое-то время, и в жизни Елены внезапно появился мужчина. Как позже она для себя отметила, это была ее вторая после мужа «большая ошибка». На одной из вечеринок, организованной в военторге ко дню торговли, за ней приударил один из завмагов – Виктор Иванович. Она сначала отнеслась к этому с юмором, ведь тот был уже в возрасте и старше ее лет на двадцать. Но потом начались назойливые звонки, приглашения на совместный отдых. Кавалер был настойчив до упрямства, имел дорогую машину, опрятно одевался. У Донцовой давно уже сложилось убеждение, что мужчина для серьезных отношений должен быть старше, умнее, опытней, с которым было бы интересно, а сверстники такими качествами не обладали. На памяти был печальный опыт семейной жизни с Родионом. Поэтому она в какой-то момент расслабилась и дала волю своим желаниям. Любви, конечно, к партнеру не было, но «голод» по мужскому вниманию, продолжительное отсутствие интимных отношений, сломило ее. Дважды они выезжали за город для встреч в частные гостиницы. Но эта связь удовлетворения Елене не принесла. Хотя Виктор Иванович был живчик и крепок собой, но в интимном отношении оказался слаб. Кроме того, ее подсознательно угнетало чувство гадости и стыда, что спала с сотрудником своего коллектива. Поэтому близкую связь прервала и в последующем на людях, на совместных праздниках они показывали лишь дружеские отношения. На его намеки на продолжение тайных встреч ответила твердым отказом.

Из подружек самой близкой была Ленка Ушкалова. В военторге она заведовала магазином на территории бывшего ВАТУ, поэтому знала все новости части. Они были почти сверстницы и всегда делились между собой самым сокровенным. Хохотушка с веселым нравом Ушкалова всегда была заводилой в компаниях и первой помощницей Донцовой в общественных делах. Она поддержала намерения обеих Людмил и пообещала подруге всяческую помощь.

На 23-е февраля планировалось торжественное собрание и праздничный вечер. Клуб был маленький, поэтому официальную часть решено было проводить в нем, а «развлекаловку» в спорткомплексе. В военторг пришла заявка на подарки и счета за культурное обслуживание. Обычно из канцелярии части присылали солдата-нарочного с бумагами. Но на этот раз Донцова решила сама подойти к Дымову подписать документы и согласовать программу. Специально выбрала время в конце рабочего дня, когда в штабе народу было мало. Набрав воздуха в легкие и незаметно перекрестившись, она постучала в дверь кабинета командира части. Послышалось разрешение войти. Зайдя в кабинет, она увидела Дымова и поздоровалась. Тот сидел за столом и что-то писал. Когда увидел ее, ручка выпала из его руки, он резко встал и направился к ней навстречу. Елена от волнения забыла все те слова, что хотела сказать. Стояла и трясущимися руками доставала из папки вдруг непослушные листки и, в конце концов, те рассыпались по полу.

– Здравствуйте, Елена Николаевна, – «впопыхав» сказал Дымов и кинулся помогать собирать бумаги с пола. В какой-то момент, взявшись одновременно за один из листков, они медленно выпрямились, и некоторое время стояли и смотрели друг другу в глаза.

«А у нее красивые голубые глаза», – отметил Дымов про себя. С первой их встречи в конторе военторга он запомнил ее, как то сразу она привлекла его внимание. Елена ему понравилась. Бросилась в глаза ее роскошная фигура, модельная стрижка светлых волос, волнующий румянец на щеках. Расспрашивать Волкова о ней не решился. Лишь позже незаметно от окружающих узнал, что та уже два года как вдова, муж погиб в командировке в Чечне, детей нет.

Ему вдруг так захотелось ее сейчас обнять и поцеловать в розовые, чуть приоткрытые, манящие губы, но он сдержался, взял себя в руки. Он и подумать не мог, что и у нее в тот момент было такое же желание.

«Что бы она про меня думала после этого поступка?» – отрезвляюще размышлял Дымов и, отпустив край листка, сделал шаг назад. В голове Донцовой тоже черт-те что творилось. Она впервые так близко увидела его. Сердце ее трепыхалось в груди, и проснулись давно дремавшие ощущения. Вблизи Дымов оказался еще лучше. Высокий, стройный, подтянутый, стрижка под «канадку», налет седины на висках и серо-зеленые глаза. Его взгляд был томным, зовущим. Какое-то невидимое напряжение, искра пробежали между ними. От волнения ее била дрожь и вспотели ладони.

– Я вот с бумагами на праздник пришла, – пролепетала непослушным языком Елена.

– Да, да, пожалуйста, проходите, садитесь. Чай, кофе?

– Нет, спасибо, – и она протянула ему стопку документов.

Дымов вернулся на свое место и бегло подписал, где нужно бумаги.

– По программе у нас днем торжественное собрание в клубе, вручение подарков и чаепитие. А вечером в 19 часов в зале спорткомплекса вечерний концерт с приглашенными артистами и танцы. Места за столиками – по пригласительным. Программа часов до 23-х. Вы на этот вечер пойдете?

– Днем в клубе поздравить ветеранов и сослуживцев быть обязан, а вот насчет вечерней программы, не знаю. Я здесь человек новый, и идти мне не с кем. Да и отчет сделать нужно. Начальству ни жить, ни быть он срочно понадобился. Так, что в этот раз – без меня.

У Елены чуть с языка не сорвалось: «Я вас приглашаю». Но, сдерживая свое тайное желание, она поднялась со своего места, взяла подписанные бумаги и направилась к двери. Дымов догнал ее и попрощался, пожав ей нежные и теплые руки. Когда за ней захлопнулась дверь, подошел к окну и долго еще провожал ее взглядом.

Елена шла из штаба вся не своя. Как же он был сегодня близок от нее! «Я точно влюбилась», – говорил ей внутренний голос.

В этот вечер каждый из них долго не мог уснуть.

В праздничный день все шло своим чередом. На «торжественном» в клубе Дымов, весь такой важный и подтянутый, в парадном кителе, поздравил с праздником ветеранов и сослуживцев, вручил подарки и испил с ними чаю. Оказалось, он имел несколько орденов и медалей, которые своеобразным «иконостасом» блестели на груди. Обычно на повседневной форме носил лишь колодки медалей по выслуге. Донцова сидела в зале и не отрывала от него взгляда. Тот в свою очередь Елену тоже заметил, ему было приятно ее видеть. После «торжественного» все разошлись из клуба по своим делам. Дымов ушел к себе на квартиру передохнуть, сменить парадный костюм на повседневную форму, и чуть позднее вернулся в штаб составлять отчет.

Донцова из клуба направилась к своей подруге Ленке Ушкаловой в магазин. Там девчонки в честь праздника собрали небольшой стол. Поздравили друг друга, выпили вина. Начались разговоры о работе, мужиках, ну и, конечно, о новом командире. Донцовой было интересно услышать что-нибудь новенькое о нем. Ее вдруг насторожила весть, что не только ей он понравился, но и другие пытаются подбить к нему клинья. Со слов Ушкаловой, некая рыжая Оксанка со штабного буфета, пока безуспешно, но пытается строить глазки Дымову.

«Странно, а ведь я ревную, могу даже за него космы любой сопернице повыдергать», – вдруг поймала себя на мысли Елена.

«Да, за командиром надо приглядывать, никому она его не уступит», – окончательно решила она для себя.

На вечере в спорткомплексе она сидела за одним столом со своими из военторга. Все было замечательно. Многие мужчины в зале втайне от жен посматривали в ее сторону. Выглядела Елена действительно шикарно: туфли на высоких каблуках, фиолетовая шелковая блузка, обтягивающая роскошную грудь четвертого размера, и черная кожаная юбка длиною выше колена, подчеркивающая волнующие формы бедер. Светлые стриженные волосы, голубые глаза, правильный макияж просто сводили мужчин с ума. Поэтому желающих пригласить ее на танец и прикоснуться к этой красоте было достаточно. Елена любила танцевать и в этот раз никому из кавалеров не отказывала. Сделала одолжение и Виктору Ивановичу, который весь танец восхищенно смотрел на нее как кот на мышь, еле сдерживая себя. От выпитого вина в магазине, да и здесь за столом, у нее слегка кружилась голова. Настроение было хорошее, но в голове постоянно крутились мысли, вернее вопросы: «А как Он там? И один ли?» Да еще подруга Ленка подзуживала ее на опрометчивый шаг, – сходить в штаб и поздравить Дымова лично.

В 11 вечера народ стал расходиться. Желающим ее проводить она вежливо, но твердо отказала и решила идти к Дымову. Такой смелости она от себя не ожидала, но вино сделало свое. Взяв с собой бутылку марочного вина и коробку конфет, пошла в штаб. Подойдя к зданию, какое-то время стояла и смотрела на освещенные окна его кабинета. Наконец, решилась и зашла вовнутрь. Перед его кабинетом снова остановилась. За дверями была тишина. Робко постучавшись, она вошла в кабинет. Дымов, так же, как и днем, сидел за своим столом, работая с бумагами. Подняв голову на звук открывающейся двери, он не поверил своим глазам. Вдруг, по тайному его хотению, появилась Она. Встряхнув головой, убедился, что это ему не привиделось. В кабинете, действительно, стояла перед ним и улыбалась Елена. Дымов поднялся с места и подошел к ней.

– Я пришла поздравить Вас, Владимир Иванович, с праздником.

– Давайте я помогу вам.

Дымов взял у нее сумку и помог снять пальто. Глядя на Елену, он восхищался про себя ее красотой. То была женщина его мечты. Пригласил присесть и сел за стол напротив.

– Как с отчетом? – поинтересовалась Елена.

– Да фактически закончил, осталось утром факсом передать в округ.

– Прекрасно. Я тут кое-что захватила, если вы не против, – и она достала из сумки конфеты и бутылку вина.

Он, конечно, был не против. Достал бокалы, открыл бутылку и налил вина. У обоих в глазах читалось, что хотят выпить на брудершафт, а сказать не решались, поэтому для смелости выпили сначала за праздник. Закусили конфетами, и… продолжали молча сидеть.

«Будь что будет!» – решил про себя Дымов, предлагая гостье перейти на ты и выпить на брудершафт. Елена с облегчением в душе вздохнула и согласилась. Их руки с полными бокалами переплелись, и вино было выпито до дна. После этого они плотно приблизились друг к другу. Дымов осторожно приобнял Елену и слегка прикоснулся губами к ее губам. Та стояла не дыша, закрыв глаза, но через мгновенье уже оба крепко обнимали друг друга и слились в долгом крепком поцелуе. У обоих как-то отлегло от души, стало легче, прорвало на разговоры. Болтали долго и обо всем. Незаметно кончилось вино, наступила ночь. Каждый из них хотел втайне «продолжения банкета», но оба сдерживали себя. Елена не хотела в глазах командира выглядеть навязчивой и легкодоступной (сказывалось строгое воспитание матерью), а Дымов побоялся все испортить, выглядеть бабником и нахалом. Ограничились объятиями и поцелуями, к тому же кабинетная обстановка не располагала к расслаблению. Пора было уже расходиться по домам. Дымов помог даме надеть пальто, прибрал в кабинете, и оба вышли на улицу. Опасения встретить кого-нибудь из знакомых и сослуживцев были напрасны. Шли до КПП как два провинившихся школьника. Там Елену уже поджидало заранее вызванное такси. Прощались сухо, как бы стесняясь происшедшего. Пожали друг другу руки, и она, сев в машину, уехала, а он отправился в свою служебную квартиру. Оба заснули лишь под утро, в головах прокручивались теплые воспоминания разговоров, объятий и поцелуев.

На следующее утро, ни свет, ни заря, Донцову разбудил звонок телефона.

Оказалось, это Ушкаловой не терпелось узнать, что и как, и чем закончилось свидание с Дымовым. Елене сначала хотелось отругать подругу за прерванный сон, но потом она и сама была не против поделиться хорошими новостями. Слушая Донцову, Ушкалова не уставала спрашивать ее:

– А ты? А он?

С расспросами и ответами обе чуть не опоздали на работу.

7

В последующие дни общение Дымова и Елены ограничивалось лишь телефонными звонками с дежурными расспросами о настроении и делах, но по вечерам до поздней ночи продолжалась активная СМС-переписка. Объясняться письменно всегда легче, чем открыто в лицо. Вопросами и ответами они продолжали знакомиться друг с другом, при этом дали себе шутливые прозвища. Она игриво называла его «Котик», а он ее – «Солнце». Оказалось, что Дымов январский, по знаку Козерог, а она – августовская Львица. В пристрастиях, увлечениях, вкусах обоих знаков и у них самих было много общего, совместимость хорошая. Только при этой переписке впервые признались друг другу в любви. Всегда очередной «сеанс» СМС-связи они заканчивали «ЛЮ». Но адреналин зашкаливал, и оба хотели близости и продолжения, однако боялись сплетен. К себе в общежитие Дымов Елену приглашать остерегался. Та тоже не хотела пересудов от соседей, которыми являлись в основном те же сослуживцы из части. В конце концов, ее любовь пересилила все страхи, и она в день 8 Марта пригласила его к себе. Чтобы меньше было глаз, условились, что он придет часов в 11 вечера.

На ее работе праздничное застолье провели еще 7-го числа. Хляпин от вышестоящего руководства и от себя лично поздравил женщин и вручил подарки. Как обычно, в подведомствен ном кафе, в банкетном зале, отмечать праздник собралось до двадцати человек сотрудниц и их мужей. Данный контингент был постоянным. В дни рождения, в юбилеи и праздники всегда встречались этим составом. Вечеринка прошла хорошо и весело. Ушкалова, как обычно, придумала сценарий с различными конкурсами, играми.

Ну а сегодня, в сам праздник, Елена ждала Его. Время подходило к назначенному, когда Дымов оглядываясь по сторонам, шел к ней. Одет был по «гражданке», нахлобучил кепку на глаза. В таком прикиде его никто бы и не узнал, так как он всегда ходил в форменной одежде. В руке он нес большой полиэтиленовый пакет, в котором был букет алых роз и сверток с подарком. Весь день он «убил» в поисках подарка. Советоваться было не с кем, поэтому пришлось понадеяться на вкус продавщицы отдела подарков. В конце концов, остановился на шкатулке для женских украшений, покрытой коричневой кожей под крокодила. Он заметил, что Елена любит украшения и умеет их со вкусом носить. По дороге, как шпион, смотрел только себе под ноги и отворачивался от встречных прохожих. В окнах ее квартиры на третьем этаже горел свет, а в сдвинутых полосах вертикальных жалюзи он увидел свою «распрекрасную», которая заблаговременно открыла замок квартирной двери и теперь с нетерпением выглядывала его среди прохожих. В дверях ее подъезда не было кодового замка, поэтому Дымов быстро зашел и бегом поднялся на ее этаж, сходу ввалился в квартиру. Елена тут же закрыла за ним двери. Несколько мгновений в оцепенении они стояли друг перед другом. Она впервые увидела его в гражданской одежде. Кепка, пуховик, джинсы и серый джемпер были ему к лицу. Он тоже не скрывал от нее восхищенных глаз. Елена была одета по-домашнему: в коротком шелковом халатике с поясом и в мягких тапках на босу ногу. От нее веяло теплом и уютом. На лице была доброжелательная и многообещающая улыбка.

Опомнившись, Дымов достал из пакета букет, подарок и вручил хозяйке.

– Поздравляю тебя, дорогая, с Женским днем! Желаю всего только хорошего! Извини за скудный экспромт, красивые слова не идут на ум, – выпалил он и поцеловал Елену в щеку.

– Спасибо и на этом, – улыбаясь, ответила она, приняв букет и подарок. – А от меня прими вот это, – она протянула ему мужские домашние тапки. – Раздевайся и проходи, гость дорогой, – и первая прошла на кухню.

Стряхнув капли весенней мороси с верхней одежды, Дымов разделся и с интересом стал осматриваться. Входная дверь была металлическая, но без внутренней отделки. Из мебели в прихожей стояли трюмо с кучей женской парфюмерии, косметики и вешалка, на которой висели одиноко ее плащ и зонт. «Мужского духа» он не почувствовал. Из прихожей вели три двери: в совмещенный с ванной санузел, кухню и комнату. Помыв руки, он зашел в кухню, где вкусно пахло разными вкусностями. Сама кухня была тоже небольшая, квадратная. У окна вдоль стены стандартно располагался кухонный гарнитур с газовой плитой, вытяжкой и навесными шкафами, далее – высокий импортный холодильник, а напротив – мягкий кухонный уголок с небольшим столом. На потолке висела люстра на 3 плафона.

Стол был уже накрыт холодными закусками. Там были и салат из свежих овощей, рыбная и мясная нарезки, в соломенной подставке нарезанный хлеб. Между чашками столовые приборы на двоих, две рюмки и два фужера. Особым декором были две зажженные декоративные свечи.

– Что желаете испить, Владимир Иванович? – с улыбкой спросила Елена и выключила верхний свет. Блики свечей сделали обстановку более уютной и загадочной.

– На Ваше усмотрение, Елена Николаевна, – подыграл он ей. – Я не привередлив, пью все, кроме бытовой химии.

Елена достала из холодильника бутылку с марочным вином, бутылку столичной водки и две фанты. Дымов их открыл, налил ей вина, себе – водки. Для верности и смелости сначала выпили за встречу. Второй тост гость предложил выпить за хозяйку. Елена с радостью его поддержала. Появился аппетит, и оба налегли на холодные закуски.

– У меня еще курица с картошкой в духовке ждет своей очереди, – улыбаясь, продолжила разговор Елена. – Хотя на ночь наедаться вредно для фигуры, но такое бывает не каждый день, поэтому сегодня можно.

Еще подумала про себя, что хороший секс способствует быстрому сжиганию жира и похудению, но промолчала. К такой встряске организма она была готова и от сегодняшней ночи ожидала многого.

– А у меня конституция такая, сколько бы ни ел, а все такой же. Может, это моральные и физические нагрузки на службе сказываются, или гены.

От выпитого ему стало жарко, и Дымов снял джемпер, остался в футболке. Елена еще раз полюбовалась на его развитую фигуру и накаченный торс.

– Перед горячим можно и перекурить, – огласила хозяйка.

Оказалось, что она этим делом баловалась. Под настроение покуривала тонкие женские сигареты. Вот и сейчас от внутреннего волнения достала сигарету и закурила, стоя перед открытой форточкой. Дымов был некурящим, и терпеть не мог женщин, от которых несло табаком. Но сейчас ему уже не казалось это страшным. Елена держала сигарету в своих пальчиках как-то особенно красиво и грациозно. К тому же запах дыма был приятный, видимо, сигареты были с ментолом. Он подошел к ней сзади и обхватил за талию. Оба стояли и молча смотрели на огни ночного города. Наконец, выбросив окурок в форточку, Елена резко повернулась лицом к нему. Прижавшись друг к другу, оба застыли в жарком длинном поцелуе. Она была без лифчика, и Дымов ощущал ее теплую и упругую грудь, от чего у него перехватило дух, и закипела в возбуждении кровь.

– Подожди, Вова, подожди не торопись. Все еще будет, – остановила его Елена, когда он уже от нетерпения терзал пояс на ее халате. – У нас еще горячее есть, – напомнила она.

Оба снова сели за стол, и Дымов вновь наполнил бокал и рюмку. Хозяйка с явным удовольствием достала из духовки противень, на котором на картошке восседало тело курицы. Шкурка ее была поджаристой и шкворчала. Елена ловко разломила ее на куски, больший из которых положила гостю на тарелку. Тот чувствовал себя как в раю. «Любимая женщина, вкусный домашний ужин, теплая обстановка, чем не мечта 50-летнего мужчины», – отметил он про себя.

Была довольна и Елена. В кои-то веки она приготовила такое застолье для любимого мужчины. Уют в доме был без него неполноценным. Многое в квартире хотелось ей переделать, но как тут без мужских рук? Нужен был «хозяин», и она была бы не против, если бы им оказался Дымов.

Курица действительно удалась, и все было вкусно. Спиртное расслабляло, разговоров было много, из которых следовало, что во многом они похожи.

В перерыве между горячим и десертом Дымов продолжил осматривать квартиру. В комнате справа вдоль стены он увидел разложенный и заправленный покрывалом диван с бра над изголовьем. Напротив была небольшая стенка, на тумбе которой стояли большой телевизор и музыкальный центр. В стеклянных шкафах располагались книги, безделушки, диски и разное добро. Из комнаты был выход на лоджию. Слева от балконной двери в углу ютился небольшой столик с ноутбуком. В общем обстановка была скромная, но достаточная для одинокой женщины. На подоконнике, за тюлем, громоздилось что-то серое, большое. Приглядевшись, Дымов разглядел здоровенного кота-перса. Из всего большого лохматого комка виднелись лишь немигающие желтые глазища. Какое-то время они пристально и оценивающе смотрели на незнакомца.

– Знакомься, это Марсик, – пояснила Елена, увидев немую сцену гостя и кота.

– Скорей, не Марсик, а серая, большая Туча.

– Я сейчас могу, наверно, желание загадать, если пройду между двумя котиками? – загадочно улыбаясь, сказала хозяйка.

– Загадывай! А я буду их исполнять.

– Ловлю на слове, дорогой. Посмотрим в деле, какой ты исполнитель.

С шутками и недвусмысленными намеками они вернулись на кухню.

Чай пили уже за полночь.

Елена как хозяйка не выпускала инициативу из рук. Ушла в комнату и вернулась с банным полотенцем в руках.

– На, прими душ, – мягко сказала ему.

Взяв полотенце, тот покорно кивнул и пошел в ванную.

Тем временем хозяйка убралась в кухне и расстелила постель.

Приняв душ, Дымов какое-то время рассуждал: одеваться ему или нет. В конце концов, натянув трусы, обернулся полотенцем и в таком виде предстал перед Еленой. Та взглянула на него и, заулыбавшись, отправила его в комнату. Сама же, погасив верхний свет, включила бра и телевизор, ушла в ванную. Пока она принимала душ, он сел на заправленный красивым шелковым постельным бельем диван и тупо смотрел на экран телевизора. При его убавленной громкости слышал лишь шум воды в ванной. Не успел Дымов оглянуться, как на подушке уже расположился кот. Видимо, тот на правах хозяина постоянно спал рядом с хозяйкой. Но в данное время его присутствие было неуместным, поэтому Дымов взял его за толстые бока и скинул на пол. Тот явно такого обращения с собой от гостя не ожидал и снова попытался забраться на диван, но снова был прогнан. Наконец, Елена вышла и предстала перед ним в коротюсеньком шелковом пеньюаре, который облегал ее прелестные формы. От увиденного у гостя перехватило дух, и оба потянулись друг к другу. Вскоре полотенце, трусы и пеньюар уже валялись на полу, а два влюбленных человека под пристальным взглядом кота предавались страсти и желаниям.

По улицам пошли первые автобусы, когда они, счастливые и усталые, лежали рядом и молчали. Дымов посмотрел на настенные часы, которые показывали 5.30 утра.

– Мне, наверно, пора, Солнце мое? – спросил он.

Елена повернулась к нему, положила голову на плечо, и, закинув ногу на его ноги, обняла. Положив руку ему на грудь, она непроизвольно стала жамкать находящуюся там «растительность». Особенно ее приятно забавляло наматывать волоски на пальчик.

– А я без Котика буду скучать, – жалостливо проворковала она.

Обоим была в тягость «партизанщина» и не хотелось расставаться.

– Когда встретимся? – тихо спросила Елена.

– Не знаю, созвонимся. Он еще раз прижал ее к себе, поцеловал в губы и, потеребив сосок ее груди, поднялся с дивана.

Она с улыбкой на лице смотрела, как тот ищет трусы, неловко напяливает их на себя и одевается. Сама тоже встала, замотавшись в желтое банное полотенце. От чая и кофе Дымов отказался. В прихожей на прощание еще раз обнялись и обменялись поцелуями. Елена тихонько открыла замок и приоткрыла двери. На лестничной площадке и в подъезде было тихо. Она посторонилась, и Дымов быстрым шагом спустился вниз. Она тут же, стараясь не шуметь, закрыла за ним двери и побежала к кухонному окну. Вскоре там появился ее ночной гость, который шел на ближайшую автобусную остановку. Вдруг, остановившись, он оглянулся по сторонам и под ее окнами на свежем снегу натоптал для любимой самую большую СМС-ку – одну большую «ЛЮ». Потом, помахав ей рукой, продолжил путь в сторону остановки.

– Дурачок, – довольно улыбаясь, сказала она и помахала ему рукой вслед.

Елена очередной раз приняла душ и бухнулась на диван. От подушки приятно пахло его туалетной водой, и она уткнулась в нее лицом. В шальной ее голове вновь и вновь прокручивался вчерашний ужин и бурная ночь. Взяв свой сотовый, она отправила ему СМС: «ЛЮ! ЛЮ! ЛЮ! Котик, все было супер!!!»

Тут же получила такой же ответ.

Такие встречи к радости обоих стали регулярными и в основном на ее «территории», но бывало, что влюбленные выезжали на природу, снимали номера в гостиницах. Отношения крепли, но конспирация продолжалась. Никто в части об их отношениях не знал, кроме близкой подруги Донцовой – Ленки Ушкаловой. Та была у нее агентом, всегда докладывала последние слухи и новости, касаемые командира. Даже родители «распрекрасной» не знали об ее романе. Конечно, когда прошел первоначальный пыл и жар в отношениях, она тайно ждала от Дымова предложения. Сама ему об этом не намекала, боялась «сглазить». Тем более оба были в таком возрасте, что конкретные шаги нужно было уже предпринимать.

На работе у Елены было все хорошо. Только обе Людмилы стали замечать, что их начальница как-то ожила и еще больше похорошела, стала лучше одеваться, больше краситься и улыбаться. Эти изменения они принимали на свой счет и продолжали сватать за командира.

«Эх, знали бы вы все», – вздыхая и улыбаясь им, думала про себя Елена.

Встреча с Донцовой внесла разнообразие и в жизнь самого Дымова. Если раньше он всего себя отдавал только службе, то теперь появилось вдохновение проявить себя в чем-то другом. Под впечатлением кулинарных передач по телевидению ему вдруг понравилось готовить, наверное, сказались полуголодные годы в детдоме. «Проснулись» в нем и художественные способности. Через Интернет научился делать картины из соленого теста. Сколько-то своих работ раздарил знакомым, а несколько висели у него дома. Наладил дружеские отношения с соседями по гаражу. Компания здесь собралась «разношерстная», но дружеская. Он – военный, Андрюха – железнодорожник, Вова – работник мясокомбината, Петро – водитель и Серега – опер в милиции. Каждый имел свои взгляды на жизнь и рассуждения. По-соседски помогали друг другу делом и советом, вместе ездили на рыбалку, за грибами. Бывало, и засиживался с гаражниками, когда отмечали чей-то день рождения или какой-нибудь праздник. Выпивкой Дымов не злоупотреблял, норму знал. Одно у него было перед другими преимущество: никогда не «болел». Имея свою машину, теперь для встреч со своей «распрекрасной», не надо было брать служебную или вызывать такси. Бывало и такое, что большой, теплый и светлый гараж, с наличием там мягкой мебели, принимал по ночам у себя влюбленную парочку.

Так продолжалось полгода. Неожиданно для себя Елена почувствовала, что беременна. Тяга к солененькому, задержка месячных и, наконец, показания теста на беременность указывали на это. Радости Елены не было предела. Она давно завидовала своим подругам, одноклассницам, которые имели детей. А тут такое событие! Хотелось всем подряд об этом рассказать, похвастаться, но поделилась сначала только с подругой. Вместе соображали, что делать дальше. Чтобы не «сорвалось», решила с этой новостью для Дымова повременить, боялась выкидыша. Прошлые аборты могли о себе напомнить. Когда же хотела его обрадовать, то вдруг узнала, что полк отправляют в командировку на учения. Ну, две недели – не срок и решила рассказать Дымову о беременности по его возвращении.

8

Через два дня «сухопутная подводная лодка», то есть эшелон, прибыл на станцию «Новгород». К штабному вагону подбежал высокий, худощавый, ростом под 190 см, тридцатипятилетний майор, с эмблемами мотострелковой части. Не дождавшись, когда тот найдет старшего, Дымов обратился к нему сам и представился. В ответ майор, козырнув, отрапортовал:

– Гришкевич Сергей Александрович, начальник полигона.

После короткой стоянки их состав специальным тепловозом по воинской ветке отправили на полигон. Осматривая в окно купе местный пейзаж, полковник обратился к Гришкевичу:

– Расскажи-ка, майор, где мы и куда едем?

Тот с важным видом повернулся лицом к офицерам и стал рассказывать:

– О самом старинном городе Новгороде говорить не стоит, знаете из истории. А едем мы в Новоселицкий район, на полигон с одноименным названием. Здесь находится одна из баз стратегического запаса войск западного военного округа. В связи с проводимой оптимизацией хозяйства министерства обороны, числимся как полигон. Численность обслуживающего личного состава – 300 человек. На закрытой территории военный городок со всей инфраструктурой. На хранении различные образцы военной техники. Сюда направляется на полевые испытания новейшее вооружение, в том числе экспериментальное.

В окне купе мелькали леса и поля. Проехали станцию «Новоселицы» и железнодорожный мост через реку Мсту. Вскоре увидели столбы ограждения территории с натянутой колючей проволокой и первое КПП. За ним через полчаса езды – второе КПП, но уже с ограждением из железобетонных плит. Далее открылась равнина с пролесками, на которой располагались строения, ангары, жилые дома, аэродром. Отдельно находились казармы, штаб и плац.

12-го августа в 18 часов эшелон точно по расписанию остановился в конечном пункте своего назначения. Личный состав с радостным шумом организованно покидал вагоны и поротно строился вдоль состава.

К ним подбежали дежурный по части и старшина, представились:

– Капитан Манин.

– Старший прапорщик Старцев.

– Командуйте, – обратился Дымов к Гришкевичу и к своему начштаба Бухину, – размещайте и накормите личный состав.

Дежурный по части предложил проследовать комсоставу за ним в здание штаба, где на четвертом этаже была гостиница, а старшина остался помогать размещать личный состав по казармам и в офицерское общежитие.

Номера были вполне приличные. Дымову определили одноместный люкс.

Доложив по спецсвязи в штаб округа о прибытии личного состава на место, он с другими офицерами спустился на третий этаж в офицерское кафе на ужин.

В 21 час на полигоне произвели «отбой».

Приняв контрастный душ и почистив на ночь зубы, полковник лег спать. Не забыл он «отчитаться» по СМС и перед Еленой о прибытии на место и с мыслями о ней заснул. Завтра ожидался тяжелый день.

9

В 6.30 по громкоговорителям прозвучал сигнал трубы «подъем». Жизнь в части закипела. Началась всеобщая утренняя зарядка, бег, слышались команды командиров. Вскоре все смолкло, личный состав брился, умывался и приводил себя в порядок. Затем по асфальту загудел строевой шаг, все направлялись в столовую на завтрак.

В 8.00, когда Дымов завтракал в кафе, к нему подбежал дежурный по части и сообщил, что его по спецсвязи вызывает Москва. Быстро поднявшись с места, полковник спустился на второй этаж в узел связи штаба, где уже находился начальник полигона Гришкевич. Взяв трубку, представился.

– Владимир Иванович, с вами говорит начальник генерального штаба Воротников. Приказываю, совместно с начальником полигона вскрыть пакет № 2, который находится в его сейфе, и следовать изложенному там приказу. Письменное подтверждение сказанному вам отправлено закрытой связью.

– Слушаюсь, – ответил Дымов, и оба повесили трубки.

С Гришкевичем сразу прошли в его кабинет. Тот открыл сейф, достал пакет, сломал сургучные печати и зачитал находящийся внутри приказ.

Ему как начальнику полигона было предписано:

– экипировать прибывший личный состав;

– предоставить бронетехнику, по наличию экипажей;

– обеспечить боекомплектом по всем видам вооружения и заправкой;

– обеспечить средствами разведки, наведения, связи, парашютными системами;

– составить и подписать передаточные акты.

Полковнику Дымову предписывалось все принять и до выброски в указанный район проводить огневую и тактическую подготовки.

Оба командира решили в 10.00 собрать совместное совещание комсостава полигона и прибывшего полка. Гришкевич отдал данное распоряжение дежурному по части.

Погода на улице стала резко меняться. Чистое голубое небо вдруг затянули серые облака. Поднялся резкий ветер, который поднимая вихри пыли, раскачивал деревья и провода линий электропередач. От замыкания последних на столбах летели искры, замигало и потухло в кабинетах освещение. В небе послышались раскаты грома, и появилась дюжина светящиеся белым цветом шаров, размерами каждый с вертолет. Они сложились в большие круги и кружили хороводы под разными углами над полигоном. Все завороженно смотрели на это зрелище. Дымов схватил свой сотовый и хотел заснять природное явление, но тот не работал. Гришкевич, стоящий рядом, тоже попытался снимать видео, но и у него ничего не получилось. Через какое-то время стихия успокоилась, шары пропали, облака разошлись и вновь обнажилось голубое небо. Эти грозовые минуты всем показались длинными, но оказалось, что прошло всего 20 минут.

– В прошлом году, осенью такое светопредставление произошло на границе нашего и соседнего района. К нам тогда из Ростова не долетели две «вертушки» МИ-8. Вылететь – вылетели, а к нам не прибыли. Поисковые команды весь маршрут прочесали, все бесполезно. Так и числятся два экипажа без вести пропавшими, – стоя у окна, пробормотал Гришкевич.

– Страсти рассказываешь, майор, – заметил Дымов.

В дверь постучались, и в кабинет вбежал дежурный по части капитан Дьяков. Запыхавшись, доложил, что на всей территории полигона пропало электричество и всякая связь. Тут же в кабинет зашел начальник узла связи капитан Тиунов и подтвердил отсутствие релейной, радио, проводной, сотовой и спутниковой связи. Также не работало радио и телевидение.

Дымов и Гришкевич переглянулись. «Не хватало, чтобы из-за непогоды было сорвано участие в учениях», – подумали оба. Для беспокойства были реальные причины.

– Дежурный, пусть комсостав полигона и прибывшего полка проверит свое хозяйство и через 30 минут все соберутся в учебном классе штаба, – скомандовал Дымов Дьякову.

Тот с Тиуновым вышел из кабинета.

– Я думаю, – обратился он к Гришкевичу, – в данной ситуации нужно установить единоначалие.

– Вы старший по званию, и я не против, – с облегчением согласился тот.

В назначенное время весь комсостав занял места в учебном классе.

– Товарищи офицеры! Я полковник Дымов Владимир Иванович, командир прибывшего полка из Уральского военного округа. Учитывая сложившуюся обстановку, с согласия начальника полигона, беру командование на себя. Прошу командиров представиться и доложить о состоянии дел после урагана.

С места первым встал Гришкевич.

– Хочу доложить, что электроэнергия восстановлена с запуском аварийных дизелей и генераторов. Вся инфраструктура работает в штатном режиме. Разрушений и жертв нет. Пропали столбы, дорожные плиты, железнодорожный путь за территорией части. И мне кажется, кругом природа изменилась.

Следующим поднялся начальник связи Тиунов.

– Полностью отсутствует всякая связь. Радиоэфир пустой, полная тишина.

Дымову представились заместитель начальника полигона по личному составу капитан Конев Владимир Николаевич, начальник тылового обеспечения капитан Колесников Дмитрий Николаевич, начальник штаба майор Гордеев Виктор Иванович, начальник автобата капитан Сединин Юрий Николаевич, начальник группы картографов капитан Напин Петр Иванович, командир звена беспилотных аппаратов капитан Курдюков Сергей Валентинович, командир роты охраны капитан Трофимов Сергей Николаевич, командир роты технического обслуживания техники капитан Ковин Виктор Николаевич. Офицерам полигона представились и офицеры прибывшего полка.

– Так, – сделал заключение Дымов, – сейчас главное не паниковать. Для личного состава об отсутствии связи сослаться на последствия урагана. После обеда капитану Колесникову и старшему прапорщику Старцеву обеспечить обмундированием и снаряжением прибывших военнослужащих, помочь в освоении, капитану Сединину и капитану Ковину закрепить за экипажами боевую технику, капитану Тиунову решить вопрос со связью, начальникам штабов составить планы боевой подготовки прибывшего личного состава. Больше стрельб, практических и тактических занятий. Время не ждет. Капитану Курдюкову отправить беспилотники на облет территории глубиной 50 км. Капитану Напину к утру по результатам облетов предоставить новую карту местности. Пока все. Разойдись.

Оставшись один, Дымов достал свой сотовый и убедился, что, действительно, сети не было.

В дверь постучали. После разрешения в кабинет вошел старший прапорщик Старцев с рюкзаком и плечиками в чехле:

– Форму и снаряжение принес, товарищ полковник.

– Ну, давай удивляй, Михаил Григорьевич, – с улыбкой сказал Дымов.

Старцев с явным удовольствием с плечиков снял комплект новой полевой формы «Ратник». Такую полковник еще не видел. Куртка и штаны были сплошь с карманами и кармашками различного назначения. Пуговиц было мало, в основном крючки и застежки на липах. Ткань легкая с функцией «хамелеон». Здесь же был новый легкий бронежилет «кольчуга», нижнее белье, облегченные непромокаемые берцы, камуфлированная каска с устройством внутренней связи, прицел ночного видения, браслет в котором на сенсорном экране из бронированного стекла можно было увидеть компас, часы, карту местности, встроенную систему определения «свой-чужой» и радиомаяк, бинокль с тепловизором. Кроме этого, были переданы электронный планшет, фляжка, аптечка, макияжная краска и специальный нож.

– За личным оружием пройдите в арсенал, – сказал Старцев на прощание и вышел из кабинета.

Осмотрев и примерив все обмундирование и снаряжение, Дымов убрал все в шифоньер. Затем пошел в арсенал, который представлял собой большой ангар, где его встретил прапорщик Меньших. В смотровом зале, представляющем собой оружейный супермаркет, Дымов увидел столько отечественного и импортного стрелкового оружия, сколько, наверно, бывает лишь на международных выставках. Это была, видимо, стихия прапорщика, так как с каждым образцом он обращался нежно и любовно. Передавая в руки полковника для ознакомления то или иное оружие, он рассказывал много об его истории создания и тактико-технических характеристиках. Около часа продолжалась эта экскурсия, пока Меньших не выдал Дымову положенные тому пистолет «Стриж» и автомат Калашникова АК-12.

– Изделия эти новые, на испытании, – сказал напоследок прапорщик. – Наворотов разных много, пользуйтесь-испытывайте.

Оружие было для полковника, действительно, новое, и он решил не затягивать с пристрелкой. Здесь же он повертел оба образца в руках и произвел их сборку-разборку.

Расписавшись в формулярах, Дымов взял пистолет и автомат с собой, и, возвратившись в штаб, сдал их в оружейку дежурному по части.

Согласно приказу Министерства обороны, уже к обеду был вооружен, одет и обут прибывший личный состав.

После обеда в кабинет Дымова пришел капитан Курдюков и доложил, что в 7-м квадрате в 15 километрах к югу от полигона на поляне обнаружены два вертолета МИ-8 и показал снимки, сделанные беспилотником.

– Хорошо, капитан, – сказал полковник. – Свободен.

Ввиду отсутствия внутренней связи за дверями кабинета постоянно находился вестовой.

– Вызвать ко мне командира роты разведки Симонова! – дал тому команду Дымов.

Уже через 15 минут вызванный капитан стоял перед полковником.

– Вот снимки и координаты. Берите взвод бойцов и пару БМД (боевых машин десанта). Направляйтесь к вертолетчикам. Возьмите еще тягач с авиатопливом, возможно, оно у них кончилось.

– Есть, – лихо ответил капитан и выскочил из кабинета. Уже через полчаса разведчики отправились на поиски вертолетчиков.

10

Вечерело. Штурман Крупин и его командир Орлов сидели возле костра. Один пил из кружки чай, а другой ковырялся палкой в углях. Второй экипаж Зарубина и Киселева находился в лесу на охоте.

– Бляха! – вдруг вырвалось у Орлова. – Где мы, что мы, хрен его знает. После бури вообще все ориентиры потеряли. По карте должен быть полигон, а в наличии леса и поля. Главное, компасы показывали правильно, – возмущался он. – На обоих машинах они не могли одновременно сломаться.

Крупин слушал командира, но в полемику не вступал, так как и у него не было объяснений происшедшему.

Положение летчиков было безрадостным. Всякая связь отсутствовала. За те 9 месяцев, что экипажи находились в неизвестной местности, подобные рассуждения у всех членов экипажей возникали неоднократно. Но ничего не менялось, и это пугало.

– Блин, вот сдохнем здесь, и никто не узнает, где могилки наши, – не унимался брюзжать Орлов. – Тут наши приключения и закончатся, – заключил он.

Еще 29 сентября прошлого года, экипажи Орлова и Зарубина, приняв на авиазаводе в Ростове-на-Дону вертолеты, по приказу полетели на полигон «Новоселицы». Чтобы не летели порожняком, им загрузили в одну машину продукты питания, а во вторую – часть комплекта полевого госпиталя. Вертолеты, не долетев до полигона, попали в ураган с громом и какими-то белыми шарами. Так и пришлось сесть в поле. Когда стихия успокоилась, вновь взлетели, но найти полигон не смогли. Связь с авиадиспетчером пропала, как в прочем и вся другая. Горючее кончалось, поэтому сели в подходящем месте. Поставили палатку из комплекта госпиталя, печку «буржуйку». Так и жили, ждали, когда их найдут.

Когда консервы надоели, стали по очереди промышлять в лесу различной дичью. Благо ее и других даров природы кругом было много. Рыбу ловили в ближайшей речушке, там же в ключе, набирали воду. В этот день на охоту ушел экипаж Зарубина.

– Не дрейфь, командир. Все еще может вернуться обратно, – Крупин решил сменить надоевшую мрачную тему. – А приключения могут быть и после смерти. Вот, у меня есть бабка Аня, а у нее подруга с мужем Алексеем. Всем где-то за 70. Так вот, когда умер у подруги муж, то та позвала мою бабку проститься с ним. Она в течение дня прийти не смогла и пришла к ним домой лишь под вечер. В большой комнате, как положено, посередине стоял гроб, одна старуха в изголовьях, читала молитвы, а кругом сидели родственники. Бабка подошла к покойнику и только начала креститься, как у нее от изумленья вырвалось:

– Батюшки-светы, так ведь это не Алексей!

Что тут началось?! Все сразу забегали вокруг покойника, стали рассматривать его и удостоверились, что в гробу чужой человек. Закричали:

– Кто за покойником ездил в морг?

Оказалось, зять. Тот уже в другой комнате спал в стельку пьяным. На него, спящего, вылили ведро холодной воды, растрясли, отматерили и велели покойника поменять. Тот понять не мог, как с пьяных глаз не признал тестя? Но все же побежал обратно в морг. Ладно, там стояла грузовая машина. Зять попросил водителя съездить домой за покойником и обменять на тестя. Тот с неохотой, но за бутылку согласился. Так, со скандалом и матюками, Алексея вернули домой и продолжили прощание. Если бы не внимательность моей бабки, то похоронили бы чужого человека. Позже народ долго еще подкалывался и смеялся над зятем.

Вдруг Крупину послышался нарастающий рокот моторов. Сначала подумал, что кажется, но оказалось – наяву. Встрепенулся и Орлов. Оба соскочили на ноги и побежали навстречу нарастающему гулу. Как же они были рады этому проявлению цивилизации, когда через некоторое время на поляну въехали два БМД и тягач с бочками. От радости у летчиков даже появились слезы на глазах. Они наперебой стали обнимать спрыгнувших с боевых машин десантников.

Капитан Симонов представился летчикам.

– Какая нужна помощь?

Крупин и Орлов тоже представились и доложили, что техника исправна, а горючее на исходе.

– Где второй экипаж?

– Скоро должны вернуться с охоты, – ответили летчики. Симонов распорядился своим водителям включить сирены, а бойцам помочь собрать имущество и погрузить в вертолеты.

На поляне и над лесом разнесся раскатистый вой.

Вскоре из леса уже бежали Зарубин и Киселев. От радости они тоже не находили себе места, обнимали всех подряд. Около часа ушло на сборы и заправку. Когда вертолеты были готовы к вылету, Симонов и летчики по новой карте сверили маршрут. Распрощавшись, обе винтокрылые машины и БМД отправились на полигон.

Через полчаса вертолеты уже садились на вертолетную площадку полигона. Осмотрев машины, приведя себя в порядок, экипажи проследовали в штаб. Когда зашли в кабинет Дымова, представились.

– Прошу о себе доложить и предоставить письменный рапорт, – приказал полковник.

За оба экипажа доложил происшедшее с ними командир звена Орлов.

После доклада Дымов крикнул вестового и вызвал к себе прапорщика Старцева.

Не прошло и 10 минут, как тот вошел в кабинет полковника.

– Разместите летчиков и поставьте на довольствие, – приказал Дымов.

Отпустив прибывших, полковник ходил по кабинету и про себя ругался. Ничего вразумительного от них он не услышал. День прошел, а связи с внешним миром не было.

Полковник вновь крикнул вестового и приказал вызвать к нему капитана Тиунова и капитана Курдюкова. Через 30 минут оба офицера вошли в кабинет.

– Вот что, товарищи офицеры, – начал Дымов, – нам нужна связь. Ваши предложения?

– Я могу предоставить специальный беспилотник связи, – начал Курдюков, – который летает на солнечных батареях неограниченно по времени. Если его поднять на пятикилометровую высоту и пустить по кругу в 50 км, то можно обеспечить нас электронной связью в радиусе 100 км, будут работать спецбраслеты и командирские планшеты.

– Сейчас запустили в работу местный коммутатор, – продолжил Тиунов, так что в части внутренняя связь работает, как и проводное телевидение. У нас большая, хорошая фильмотека. Личному составу есть что посмотреть. А вот с дальней связью плохо, изменений нет. Делаем, что можем.

– Ну, хоть за это спасибо, – и полковник поднял трубку телефона. Там, действительно, услышал гудок. – Капитан Курдюков, запускайте беспилотник. Все, свободны.

Офицеры развернулись и вышли из кабинета.

– Пора сходить на ужин, – решил про себя Дымов. Когда в офицерском кафе на раздаче увидел пирожки с печенью, то с тоской вспомнил свою «распрекрасную». По вкусу казенные, как ему показалось, во многом уступали ее домашним. С мыслями о Елене вернулся в свой номер и после душа лег спать. На всякий случай вновь набрал ее номер, но связи с внешним миром не было. Долго ворочался. Вспомнил с улыбкой, как в первый раз встречались с ней у него в гараже.

Как-то он предложил Елене организовать там свидание, описал ей, что внутри все прилично, нет посторонних глаз.

– Я еще по гаражам не таскалась, – услышал ее сухой, с укором, ответ.

«Ладно, отложим это предложение на следующий раз», – подумал он.

Через некоторое время, катаясь с ней на машине, он специально нашел повод заехать в гараж за какой-то вещью. Когда она из интереса зашла вовнутрь, то вслух отметила, что там недурно, чисто, обстановка прямо как в квартире. Дымов, действительно, как человек военный любил во всем порядок. Инструмент, принадлежности и всякая всячина аккуратно были разложены на стеллажах, которые закрывались шторами, сшитыми им из мешков из-под муки и сахара. Стены отштукатурены, побелены, запахов от бензина и другой химии не было. Потолок высокий, и при разговорах отдавалось небольшое эхо. Вдоль стены стоял диван, прикрытый покрывалом, рядом – два мягких кресла и журнальный столик, а в углу – холодильник. И когда он вновь предложил встретиться в гараже, Елена согласилась.

Та ночь была незабываемая для обоих. Еще днем Дымов привез в гараж и положил в холодильник разные фрукты, шампанское, коробку шоколадных конфет, засунул в диван чистый комплект постельного белья и расстелил вдоль него на полу ковровую дорожку. Вечером, забрав Елену из дома, они покатались на машине по городу, поужинали в ресторане речного вокзала, любуясь на Каму. Около 11 вечера приехали в гараж. Соседей-гаражников уже не было. Дымов заехал в гараж и закрыл за собой изнутри ворота. Пока Елена рассаживалась в кресле, он зажег на столике две ароматизированные свечи в подсвечниках, расставил фрукты, конфеты и вино с бокалами. Не забыл включить и музыку в машине. Обстановка от блика горящих свечей, лирических песен Стаса Михайлова была для обоих необычная, располагала к интиму. Выпитое шампанское ударило в голову, расслабило, сблизило их души и тела. А когда оказались на расправленном диване, то шутки ради стали считать как в футбольном матче очки, т. е. кто сколько раз кончил. Счет начала она – 1–0, затем он сравнял – 1–1. И понеслось… Камасутра «отдыхала». К утру счет довели до 5–5. Сначала Елена при совокуплении стеснялась и постанывала тихо, но когда Владимир предложил ей не сдерживать себя в эмоциях, так как ночь, и никого кругом нет, она оторвалась по полной. Ее громкие стоны эхом разносились по всему гаражу, добавляли Дымову сил, хотелось ее еще и еще. Дымов и сам громко пыхтел как паровоз, не мог не удивляться своему здоровью. Ладно, Елена молодая, и ей такой ритм идет влегкую, но такой прыти от себя он не ожидал, такого с ним не было никогда.

Под эти сладкие воспоминания он, в конце концов, и уснул.

11

Утро 14-го августа началось, как обычно, в 6.30 с сигнала трубы «подъем». Все было как в любой другой части. Пробежка, зарядка, завтрак и построение на плацу для утренней поверки. После принятия докладов от командиров рот личный состав разошелся на плановые мероприятия.

Не успел Дымов зайти в свой кабинет, как к нему зашли начальник группы картографов Напин с рулонами в руках, начальник полигона Гришкевич и оба начальника штабов.

– Так, дорогой Петр Иванович, что мы имеем? – спросил Дымов Напина.

Тот повесил на стене две карты и фотоснимки. Одна карта была рабочая, а другая – свежая, сделанная после облета беспилотниками местности.

– Вчера, – начал Напин доклад, – была проведена видеосъемка окружающей территории. Наша группа обработала полученную информацию. В радиусе пятидесяти километров нет ни одного современного населенного пункта с дорогами, магазинами, заправками и другой инфраструктурой, хотя на старой карте все это имеется. Вместо этого по берегам речушек и озер обнаружены мелкие поселения с деревянными постройками, землянками, кузницами. Люди занимаются скотоводством, земледелием, а сами выглядят как в кино про старину: бородатые мужики и бабы в длинных платьях. На ногах сплошь лапти. Наш полигон на фоне всего этого как жилой остров на неизвестной территории. Природа с лесами и полями тоже другая.

Офицеры подошли к картам и снимкам, молча их стали рассматривать. Все были в недоумении.

– Так, – заключил Дымов, – после обеда собрать весь комсостав на совещание. Будем советоваться и думать. А сейчас все свободны.

Офицеры вышли из кабинета.

– Местность неизвестная. Связи нет. Учения «на носу». Что делать? – эти тяжелые мысли снова и снова крутились в голове полковника.

Пришедшим после обеда на совещание офицерам было предложено осмотреть карты. Местные офицеры показывали разницу и вполголоса переговаривались. Когда все ознакомились с обстановкой и расселись по местам, Дымов предложил высказываться. Офицеры переглядывались между собой, но никто из них не мог что-то объяснить и предложить.

– Давайте все вместе рассуждать логически, – продолжил полковник. – Начнем с вертолетчиков. Те еще прошлой осенью летели по известному маршруту на полигон. Но угодили в ураган и, потеряв ориентацию, сели в лесу в 15 км от полигона. Были организованы поисковые мероприятия, но их не нашли и, наверно, объявили пропавшими без вести. Но они по факту оказались живы-здоровы и сейчас находятся с нами. Сейчас мы вместе с полигоном в такой же ситуации. Нас тоже, думается, потеряли. И это в преддверии учений. Связи никакой нет. Какие будут выводы? Слушаю вас, – вновь обратился он к присутствующим.

Руку поднял и с разрешения встал Гришкевич.

– Я по образованию не военный. Закончил истфак Воронежского университета. Увлекался уфологией. По всей видимости, по какой-то причине мы в другом временном измерении. На это указывают данные карт, отсутствие всякой связи, окружающая обстановка. Возможен ли скачок обратно, – не знаю. Хочется надеяться, что да. Видимо, должен случиться такой же ураган со светящимися шарами. Если здесь аномальная зона, то повтор теоретически возможен.

– У кого еще есть какие мысли? – продолжал полковник.

Офицеры зашумели, все забеспокоились о семьях, родных и близких.

– Прекратить шум! Это всего лишь предположение, и не надо паниковать. У нас крупное воинское подразделение с новейшим оружием, с которым мы в любой ситуации не пропадем. Паника недопустима. Нужно в мягкой форме довести эту информацию до личного состава. Продолжать занятия по боевой и тактической подготовке. Больше стрелять, повышать мастерство управления боевой техникой. Всем научиться пользоваться индивидуальными средствами связи, браслетами. В свободное время занимать людей спортом, культурным проведением досуга. Организовать по графику выходы в лес на заготовку грибов, ягод, на охоту и рыбалку. Надо разнообразить питание личного состава.

Кстати, что у нас с продовольствием и горюче-смазочными материалами? – обратился полковник к капитану Колесникову.

– Всяких запасов лет на 5 хватит, – ответил тот.

– Капитан Орлов, подготовьте машины к вылету. Составьте маршруты на облет местности глубиной до 200 км. Завтра с утра и начинайте, и не забудьте про видеосъемку интересных мест.

– Капитану Сединину расчистить подъездные пути вокруг полигона, – приказал Дымов. – Если вопросов нет, все свободны, – закончил совещание полковник.

12

Через три дня, после отправки полка на учения, в кабинете командующего Уральским военным округом зазвонил телефон спецсвязи. Это заработал аппарат прямой связи с министерством обороны. Подняв трубку, Иванов услышал взволнованный голос начальника генштаба Воротникова.

– Сегодня в районе 10 часов утра пропала связь с полигоном. У вас есть сообщения от Дымова?

– Да, он вчера в 18 часов доложил, что эшелон прибыл на место. Его встречал начальник полигона Гришкевич.

– Хорошо, будем разбираться дальше. Буду держать в курсе, Сергей Валентинович, – завершил разговор Воротников.

После этого разговора заволновался и Иванов.

– Свяжите меня с Дымовым, – велел он адъютанту.

Через несколько минут тот зашел в кабинет к командующему и доложил, что связи с Дымовым нет.

«Округ поставленную задачу выполнил, люди отправлены, до места доехали, доложились, а что там дальше произошло, пусть разбирается Москва», – успокаивал себя генерал, хотя беспокойство его не покидало.

Уже в 12 часов командующему вновь позвонил Воротников и сообщил то, что не укладывалось в голове: Согласно данным спутника, пропал сам полигон. На его месте поля и леса. Оказывается, в том же районе в октябре прошлого года пропали 2 вертолета МИ-8. Министерство все на «ушах», создана спецкомиссия. Полк Дымова для учений срочно заменили другим. От услышанного генерал еще более забеспокоился.

– Срочно ко мне Аксенова и Сенькина, – дал он указание адъютанту.

Через двадцать минут заместитель по личному составу и начальник штаба стояли перед командующим.

– Товарищи офицеры! – начал генерал. – В преддверии учений у нас ЧП, – и он пересказал разговор с Воротниковым.

– Да, ситуация нештатная и непонятная, – начал Сенькин. – А что мы скажем родным и близким военнослужащих?

– Думаю, надо подождать результатов расследования комиссии, – продолжил Аксенов. – Может, у спутника какой технический сбой, ведь всякое бывает. Сроки командировки – две недели, так что подождем.

– Хорошо бы обошлось, – закончил генерал. – О данном разговоре – молчок. Все свободны.

Офицеры встали и вышли из кабинета.

Тревожные слухи поползли и по части. Такого раньше не было, чтобы родные и близкие никак не могли связаться со своими военнослужащими. Даже из «горячих» точек связь была. Многие стали приходит в штаб за разъяснениями. Исполняющий обязанности командира Ушаков в свою очередь связывался с округом, но и там заместитель командующего Сенькин ничего не мог прояснить. В бухгалтерии военторга тоже была нервозная обстановка. Обе Людмилы жаловались друг другу на отсутствие связи с мужьями. Елене приходилось их морально успокаивать, хотя и у самой «кошки скребли на душе». Вчера она получила от Дымова последнюю СМС-ку. Писал, что прибыли на полигон, и все у него хорошо. Особенно ей была дорога приписка в тексте «ЛЮ». Такое же «ЛЮ» и то, что скучает, она отправила ему в ответ. Больше звонков и сообщений от Дымова не было.

С каждым днем напряженность в части возрастала. Сенькин уже по секрету сообщил Ушакову об исчезновении всего полигона вместе с личным составом. Пришлось последнему тянуть время и объяснять приходящим людям отсутствие связи секретностью выполняемых полком заданий и глушилками натовцев в районе учений. Так начинался и заканчивался каждый последующий день.

13

Москва. 14 августа 10 часов утра.

В кабинете начальника генерального штаба Воротникова экстренно были собраны члены специальной комиссии.

– Товарищи офицеры! – начал Воротников. – У нас ЧП. Вчера, с 10 часов утра пропала всякая связь с Новоселицким полигоном, что под Новгородом. Туда в 18 часов 12 августа прибыл штурмовой воздушно-десантный полк из Уральского военного округа для подготовки и участия в международных военных учениях «Рубеж» стран-членов ОДКБ, проводимых в Республике Беларусь. Можно, конечно, сослаться на внезапное изменение погоды, бури и ураганы, но согласно данным спутников, пропал сам полигон вместе с личным составом. Там, где располагался полигон – поля и леса. В том же районе, в октябре прошлого года пропали два новых боевых вертолета МИ-8. Приказом министра вам поручено разобраться на месте с данной ситуацией. Кроме вас, в составе комиссии будут ученые в области химии, физики, уфологии. Они присоединятся к вам при посадке в самолет.

Вылет в Новгород через два часа. Старшим комиссии назначается полковник Смирнов Александр Константинович. Все, кроме него свободны. Идите, собирайтесь.

– Так, – обратился Воротников к Смирнову. – Вот вам снимки со спутников. Кроме этого, дан приказ командиру Ежовской войсковой части, ближайшей к полигону, об оказании вам всяческой помощи. Остановитесь тоже там. Пусть его личный состав прочешет всю территорию расположения полигона. Опыт в такой деятельности у вас есть, правда, летчиков найти в прошлый раз не удалось. Но отрицательный результат – тоже результат. Срок устанавливаю три дня, так что не теряйте времени. Если вопросов нет, свободны.

– Есть! – по уставу ответил Смирнов и, развернувшись, как положено, через левое плечо, вышел из кабинета.

Через трое суток, в назначенное время, в кабинете министра обороны по стойке смирно стояли возвратившийся с полигона полковник Смирнов и начальник генерального штаба Воротников. Министр предложил обоим пройти и присесть.

– Докладывайте, полковник, – приказал он.

Поднялся с места Смирнов, достал из папки письменный доклад и передал министру.

– Я буду читать, а вы рассказывайте о проведенных мероприятиях, – добавил министр.

– С утра 15 августа, – начал доклад Смирнов, – в указанный район были направлены два вертолета. Кроме этого, силами личного состава Ежовской войсковой части прочесали всю местность. Там же ученые проверяли радиационный фон, брали на исследование пробы почвы и растений. По их заключениям, радиационный фон повышен на 20 %. Почва и растения подвергались сильному электромагнитному воздействию. По всем признакам, это результат аномального явления. Но почему данные изменения только в границах полигона, нам неизвестно. Буквально в метре от периметра полигона флора и фауна в норме.

Осмотром были зафиксированы обрыв автомобильных дорог, железнодорожных путей, линии электропередач на границе полигона. Биологи зафиксировали вялость растений на территории полигона в отличие от растений вокруг него и нарушение их структуры ДНК.

Облет территории и прочесывание результатов не дали. Все постройки, техника и люди бесследно исчезли. Радио, релейная, мобильная и спутниковая связь с пропавшими отсутствует. Аналогичная ситуация произошла в прошлом году с двумя вертолетами МИ-8.

– И какой же вывод? – спросил министр.

– Вывод фантастический и необъяснимый. Произошла пропажа всего полигона с личным составом из-за аномального явления, похожего на происходящее в месте Бермудского треугольника. Вернутся ли все обратно, неизвестно.

– Так, – выслушав доклад, продолжил министр. – Вопросов больше, чем ответов. Для учений полк Дымова мы заменим на другой, – это не проблема, но что будем говорить родственникам военнослужащих? Придется председателя комиссии отправлять в Пермь и Новгород для объяснения с родственниками. Вы, Александр Иванович, – обратился министр к Воротникову, – подготовьте предложения о материальных выплатах родным и близким. Это происшествие надо засекретить и взять с родственников подписки о неразглашении.

На этом разбор данного происшествия закончился, и министр распустил собравшихся.

14

Подполковник Ушаков не был слишком суеверным на 13-е число, как, например, спортсмены или моряки, но 18-го числа как-то всегда остерегался. По жизни ему несколько раз эта дата приносила неприятности. Это и дата развода с первой женой, и дата ранения в Афганистане.

В общем, для него это число – дрянь. Вот и сегодня, когда с утра посмотрел на календарь, то невольно напрягся. Так и случилось, «чуйка» не подвела. После обеда из Москвы получил телефонограмму, чтобы 20-го августа в спорткомплексе собрал родных и близких командированных военнослужащих, для встречи с председателем комиссии Министерства обороны. Такой приказ его не на шутку встревожил. Но делать нечего, и он дал распоряжение на коммутатор всех уведомить. Сразу в квартирах военнослужащих зазвонили телефоны. Данная новость передавалась из уст в уста. Никто не понимал, что происходит. В части воцарилось тревожное ожидание. Между тем по телевизору вовсю показывали репортажи с мест проведения учений. Однако никто своих близких ни разу не видел.

В бухгалтерии обе Людмилы охали и ахали, озвучивали невероятные версии и сплетни, которые ходили по части. Затревожилась не на шутку и Елена. Учения – учениями, но у нее уже точно будет ребенок от Дымова. Пора было вставать на учет в консультации.

В назначенный день, в 15 часов, в спорткомплексе яблоку негде было упасть. Наконец, к собравшимся вышли подполковник Ушаков и председатель госкомиссии Смирнов. Последний сразу встал за трибуну и зачитал результаты работы комиссии, все то, о чем докладывал министру.

– Хочу заметить, что вины министерства обороны в пропаже полигона и личного состава нет. Произошло природное явление, типа происходящих в Бермудском треугольнике или еще чего-то, которое не поддается объяснению. Все желающие могут побывать на месте происшествия и убедиться в моих словах. О материальных компенсациях будете уведомлены дополнительно, – закончил Смирнов.

Какое-то время в помещении стояла гробовая тишина, но потом зал загудел, послышался плач и причитания женщин. Вопросов не было, и Ушаков со Смирновым покинули спорткомплекс. Люди были ошарашены выводами комиссии и в возбужденном состоянии расходились по домам. Донцова тоже шла домой на «ватных» ногах. Уже в своей прихожей села на табурет напротив трюмо, зареванными глазами смотрела на свое отражение в зеркале и прижала к себе ЕГО тапки. Она не хотела верить, что Дымов пропал. Еще вчера она встала на учет в женской консультации и сделала УЗИ. По всем признакам внутри нее билось сердечко девочки. Она и хотела девочку, даже придумала ей имя – Маша. Теперь скрывать беременность смысла не было, поэтому эту новость из посторонних первыми узнали на работе обе Людмилы. Они, конечно, сватали начальницу к командиру, но такой прыти от нее не ожидали. Но все равно радовались за нее. Теперь уже все вместе надеялись на возвращение мужчин домой.

Зазвенел дверной звонок. Открыв двери, она увидела подругу Ленку. Та прибежала с работы узнать подробности. Елена пересказала ей отчет комиссии.

– Что же будет? А как ребенок? – спросила гостья у хозяйки.

– Да как, конечно, рожу и даже для себя, – ответила Елена.

– Больше такой возможности у меня не будет. Если что, буду дочку растить одна, да и родители помогут. Может, и на весь декретный отпуск к ним жить уеду, посмотрю. Завтра поеду в Кунгур и все им расскажу.

– Правильно, – поддержала подругу Ленка. – Хоть память о Дымове будет. Все же, может, они вернутся?

Переживаний хватало и самой Ушкаловой. Ее муж Эдик, командир саперного взвода, тоже был в числе командированных.

Обе подруги еще долго сидели, успели повспоминать былое, пореветь и попить чаю.

Елена вспомнила самую большую, которую ей когда-либо в жизни писали, СМС-ку от Дымова на снегу, и свои пирожки, и даже рассказала подруге о последней, как оказалось, их встрече.

В тот день, как обычно, они днем по телефону договорились культурно отдохнуть. После работы он встретил ее в целях конспирации в квартале от конторы военторга. Поехали по городу, завернули на речной вокзал. После ужина в летнем кафе прокатились на речном трамвайчике по Каме. Потом гуляли по набережной, сидели в обнимку на лавочке и смотрели на проплывающие корабли. Вечер был теплый, и в сумерках их ходовые огни и свет в иллюминаторах красиво отражались в воде. Между «любчиками», как Елена называла поцелуи, Дымов вдруг предложил ехать к нему.

– А поехали, – решительно ответила она.

Настроение было отличное и обоим хотелось «продолжения». Но когда подъехали к его дому, Елене стало не по себе, охватил мандраж. У подъезда и на улице никого не было. Дымов взял ее за руку, и они торопливо поднялись на его этаж. Ключ в его руке предательски не смог с ходу попасть в скважину. Но все же поддался, и они ввалились в квартиру. В прихожей обоих прорвал смех.

– Проходи, посмотри берлогу холостяка, – предложил Дымов.

Елене давно хотелось здесь побывать, и она с интересом осмотрела квартиру. Та была типовой однушкой, как и у нее, но с казенной мебелью. Так же, в кухне стояли кухонный гарнитур и холодильник. Но вместо уголка были кухонный стол и 4 табурета. В комнате, напротив дивана – тумбочка с телевизором. На стене висело несколько самодельных картин. Из комнаты был выход на крытый балкон. Среди вещей и разных безделушек она не увидела женских. Это ее успокоило. Значит, у Дымова здесь женщин не было. Отметила про себя, что в квартире был холостяцкий порядок, и это ей тоже понравилось.

– Дай что-нибудь переодеться и полотенце, – обратилась она к Дымову.

– Возьми все, что нужно сама в шифоньере, – сказал он и занялся сервировкой стола на кухне. Когда она вышла к нему в одной его полосатой футболке, которая по длине скрывала лишь ее оголенное прелестное интимное местечко, и выделяла маленькие соски на ее волнующих холмах, тот обалдел. Кровь в его жилах закипела.

– Пора начинать счет, – с улыбкой игриво сказала Елена ему. Дымов бросил свои кухонные приготовления, схватил «свое Солнце» в охапку и отнес на диван. Так был сначала открыт счет 0–1, а затем сравнялся до 1–1, после чего уставшие и вспотевшие оба «выползли» на кухню. Выпили по рюмке коньяка. Дымов не имел привычки запивать, а вот Елене что-нибудь да надо было. С пылу-жару «хлестанула» бокал холодного шампанского. Такого «ерша» она еще никогда не пробовала. Про себя позднее заметила, что с Дымовым много чего попробовала впервые. И самое главное это все ей нравилось.

Приняв душ, посидели, выпили, закусили и вновь предались желаемым утехам. На этот раз остановились на счете 4–4. Когда в пять часов стало светать, Елена засобиралась домой. Нехотя, но обоим пришлось подниматься, и к шести Дымов уже привез ее домой.

– Ох, и голова у меня болела на следующий день, еле доработала до конца, – закончила рассказ Елена.

Ушкалова ушла домой от подруги лишь около восьми вечера.

Опять в квартире водрузилась тишина. Хоть Елена и привыкшая была к одиночному проживанию, но после встречи с Дымовым такая тишина тяготила. Не было привычных его звонков по телефону и, наконец, не было здесь и его самого. Казалось, только кот «Туча», глядя большими глазами, сочувствовал хозяйке и при каждом удобном моменте лез к ней. Громко мурлыкая, он терся о ее ноги или просился на руки. К тому же, как нарочно, в этот вечер по телевизору показывали концерт Стаса Михайлова. Его песни не только взбудораживали воспоминания, обостряли чувство тоски, но и послужили причиной обильных слез. Так, с мокрыми глазами, на влажной подушке она незаметно для себя и заснула.

15

Ночью у Елены поднялась температура, появились боли внизу живота. «Но-шпу» и другие обезболивающие она принимать побоялась и вызвала «скорую». Приехавший доктор категорически решил везти ее в областную больницу. По дороге, кроме того, открылось кровотечение. Случилось то, чего так боялась Донцова. Ослабленная двумя предыдущими абортами матка на этот раз не смогла удержать плод, и произошел выкидыш. Каталка, УЗИ, операционная. Все эти этапы пролетели как в тумане. Очнулась на следующее утро уже в палате. Соседки смотрели на нее с сочувствием, подходили и предлагали помощь. Усыпленный наркозом мозг потихоньку отходил. Где-то там, внизу тела была пустота с тупой ноющей болью. Елена была в отчаянии. Ни есть, не пить не хотелось, да и жить тоже.

Еще вчера с плодом все было хорошо. С Ушкаловой они по очереди крутили снимок УЗИ, выискивая ручки, ножки, представляли, какой из себя будет девочка, а уже сегодня ни дочки, ни любимого мужчины. Все было плохо.

– Надо кому-то сообщить, что я здесь, – рассуждала Елена. Одна из соседок подала ей «сотовый», и она набрала Ушкалову, сказала, где ее искать.

Уже в обед та была у нее в палате и не знала, как утешить подругу.

– Скажи Хляпину, что я здесь, а родителям сама сообщу.

– Надолго здесь? Что говорят?

– Первый обход я проспала и с врачом не говорила, но думаю, не меньше недели продержат. После выписки все равно поеду к родителям. Только вот не знаю, говорить ли им про беременность и про Дымова? Опять Бог меня за что-то наказал. Когда же у меня все будет хорошо, а? – слезы то и дело наворачивались на глаза Елены.

– Да брось отчаиваться, – подбадривала ее как могла Ушкалова. Жизнь, как зебра, полоса черная, полоса белая. У тебя точно следующая полоса будет белая, и все будет хорошо. Мужики вернутся, «состряпаете» с Дымовым другую Машу. Я еще у нее крестной буду.

Они проговорили до «тихого часа», после чего Ушкалова, оставив фрукты и сок, ушла.

Рассказать родителям правду о Дымове и о беременности Донцова решила после выписки из больницы. Сейчас же посчитала лишним их беспокоить.

Вместо недели Елена пробыла в больнице десять дней. После выписки ей еще на неделю дали «больничный». Ушкалова приехала ее встречать и передала приветы от конторских. Решили пройтись пешком по городу. Донцова после замкнутого пространства четырех стен палаты хотела вдоволь надышаться свежим воздухом. Тополя, рябины, черемуха, липы своим осенним разноцветием украшали улицы города. Проходя мимо фотоателье, Елена решительно направилась туда и купила красивую рамку под фотографию.

– Приклею снимок УЗИ Маши в рамку на память, – пояснила она. Ушкалова, понимая чувства подруги, не стала ей возражать и отговаривать.

Этот день прошел для Донцовой безрадостно, но спокойно. Вечером, уже лежа в постели, она то и дело рассматривала на сотовом снимки Дымова и в рамке УЗИ Маши. Она все не верила и не хотела верить, что потеряла вот так нелепо обоих. С тяжелым сердцем она все же уснула.

На следующее утро, собираясь в Кунгур к родителям, Елена спохватилась, что у нее даже нет нормальной фотографии Дымова. Снимки на ее сотовом могли только дополнить его образ. Подумав, она вспомнила, что какой-то солдат в праздник 23 февраля снимал торжественное в клубе. Она пошла в штаб части. С помощью дежурного нашла фотографа, который дал ей несколько снимков, где был Дымов.

В 11 часов Елена уже была на автовокзале, а в 11.30 села в автобус Пермь-Кунгур. В пути следования достала фотографии и всю дорогу смотрела на своего Дымова, вспоминала их встречи. В Кунгуре ее встречал отец и на машине привез домой. Родители жили в своем доме, на пороге которого Елену встретила мать, Ольга Андреевна. Было уже обеденное время, и она посадила домочадцев за стол. Кушая борщ, Елена решилась рассказать родителям все свои новости. Обалдев от услышанного, те даже есть перестали.

– Ну, а какой он, зять-то? – первым спросил отец Николай Николаевич.

– Закончим с обедом, покажу фотографии, – сказала дочь. Закончив трапезничать, все с нетерпением перешли в комнату. Елена достала из сумочки фотографии, свой сотовый и передала отцу. Они с матерью сели на диван и внимательно смотрели снимки. Дымов им понравился, но их смутила разница в возрасте. История с исчезновением полигона не укладывалась в головах родителей. Особенно к этому подозрительно отнеслась Ольга Андреевна. Она снова и снова пытала вопросами дочь, которой и так было тяжело на душе. Без слез однако в родительском доме не обошлось. Только к вечеру все успокоилось.

Неделя у родителей пролетела быстро. Вернувшись в Пермь, Донцова вышла на работу и вновь влилась в городской ритм жизни. Каждый раз, когда Елена возвращалась домой, обстановка и вещи в квартире напоминали ей о Дымове. В ее сердце теплилась надежда на его возвращение. Она даже один из снимков из сотового увеличила и тоже поместила в рамку. Его фотографию и снимок УЗИ Маши повесила в комнате на стену на видном месте.

В связи со всеми драматическими событиями в ее жизни, у Донцовой пропал интерес к общественным делам. Дымова в части не было и не было стимула там появляться. Потихоньку она вышла из «женсовета». Другие мужчины ей были без интереса. Затворницей себя не считала, во всех мероприятиях военторга участвовала, но уже без желаемого энтузиазма. В Перми «на плаву» ее поддерживали в основном Ушкалова и обе Людмилы, хотя и им тоже было несладко. Все женщины жили надеждой на возвращение любимых мужчин.

В октябре Людмила Васильевна и Людмила Александровна в составе группы родственников пропавших военнослужащих ездили в Новгород. Их возили на место, где находился полигон. Все убедились, что автомобильная дорога, железнодорожные пути, линии электропередач обрывались по его периметру. Вместо инфраструктуры располагались леса и поля. Прибывшие разбредались по местности, пытаясь найти какие-либо следы людей, всматривались в небо, пытаясь увидеть неизвестные белые шары. Но все поиски были тщетными. С такими «непонятками» родные и близкие возвратились обратно в Пермь.

В феврале Елена пошла в отпуск. По совету гинеколога по путевке съездила на две недели в санаторий в Кисловодск. Горный воздух, процедуры, грязи и минеральная вода способствовали восстановительному процессу организма. Самочувствие заметно улучшилось. Отношений с мужчинами там не заводила, хотя многие имели на нее вид. По меркам Елены, никто из них не шел в сравнение с Дымовым. Она его, действительно, сильно любила. Оказывается, расставание только укрепляло это чувство, чего она раньше не испытывала.

Так шли дни за днями, месяцы – за месяцами, а хороших новостей от военного руководства части не было.

Глава вторая

«Тридевятое царство»

1

15 августа, согласно приказу Дымова, экипажи вертолетов Орлова и Зарубина полетели по своим маршрутам на разведку. Секторы определили разные, чтобы не мешать друг другу. Погода была хорошая, на небе ни облачка. Внизу, на земле, простирался осенний пейзаж. Желтые и красные наряды лиственных деревьев и зеленые хвойных складывались в разноцветный узорчатый ковер. В речках и озерах отражалось яркое солнце. Прошло уже больше часа лёта, – и ни одной живой души. Наконец, Крупин оживился.

– Гляди, командир, внизу какое-то жилье.

Действительно, вдоль какой-то реки они увидели ряды землянок, бревенчатых домишек, церквушку. Там же заметили живность: коров, коз, собак, кур. Окружающие поселение поля были засеяны овсом и рожью. На шум вертолета на улицы высыпали местные жители. Но когда увидели вблизи винтокрылую машину и услышали резкий свистящий гул, вновь разбежались и попрятались кто куда.

– Что-то одежонка у людей страшноватая, – заметил Орлов.

– Одеты как бомжи на московских вокзалах. Мужики все бородатые, в длинных рубахах, мятых шапках и лаптях, а бабы – в сарафанах и кокошниках. Дети вообще как беспризорники, во всяком рванье ходят.

– А может, это какие староверы, вроде сибирской Агафьи? – спросил Крупин.

– А хрен его знает. Где мы, кто они, одному Богу известно. Такой крестьянин и сам поди ничего не знает, живет в глуши, и все тут.

Сделав несколько кругов над поселением, распугав людей и скот, Орлов направил машину дальше по маршруту. А штурман Крупин зафиксировал все на карте и сделал видеосъемку.

Подобная ситуация произошла и с экипажем Зарубина. Он тоже обнаружил несколько небольших поселений. Те располагались по берегам различных водоемов. На берегах лежали лодки, женщины на мостках полоскали белье. Строения были от землянок до бревенчатых изб, дымили кузни. Возделаны были и окружающие поля. Видели и местное население. Мужики работали в поле, ловили рыбу, женщины хлопотали по хозяйству. Там и тут сновали повозки и отдельные верховые. Сделав видеосъемку, Зарубин продолжил маршрут.

К ужину обе машины вернулись на полигон. После столовой оба экипажа направились в штаб. Там, в кабинете Дымова уже находились Конев, Бухин и Гришкевич.

– Ну, что, летуны, докладывайте, – обратился к ним полковник.

Орлов и Зарубин, вставив в большой монитор свои флэшки, показали записанный видеоматериал. Каждый из них прокомментировал записи и ответил на вопросы присутствующих. Все пришли к выводу, что этого материала для анализа сложившейся обстановки мало. Было решено с помощью вертолетов и беспилотников продолжить обследование окружающей местности.

На следующий день экипажу капитана Орлова повезло больше. На северо-западе, в 100 км от полигона, на слиянии рек Мсты и Чертохи он обнаружил целый город с крепостной стеной, церковью, торговыми рядами, большими и малыми бревенчатыми домами, кузнями. Чем дальше от центральной части, тем беднее были дома, и заканчивалось поселение землянками. Народ был разнообразный: от крестьян до стражников, торговый люд, ремесленники. Облетев несколько раз городок, сняв его на видео и вновь распугав всех жителей, Орлов полетел дальше по маршруту.

Экипажу Зарубина повезло меньше. Он обнаружил лишь с десяток мелких поселений.

Разбор полетов вновь происходил вечером в кабинете Дымова.

Весь комсостав с интересом рассматривал на экране монитора увеличенный снимок обнаруженного города.

– А что у нас там, на современной карте? – обратился полковник к Напину.

– По нашим оперативным картам, на месте города ничего нет.

– Ну, хорошо, давайте разберемся, что мы имеем, вернее, что из себя представляет этот город?

– Разрешите мне как дипломированному историку? – обратился к полковнику Гришкевич.

– Ну, попробуй, майор.

Вооружившись лазерной указкой, тот с манерами педагога на уроке начал рассказывать.

– Этот город с типичной планировкой древней Руси, стоит на слиянии двух рек, одна из которых является естественной преградой вдоль крепостной стены. Сама крепость сложена из бревен с заостренными верхними концами. Вдоль трех других сторон прорыты рвы, заполненные водой. По углам крепости двухъярусные деревянные сторожевые башни. Имеются еще две башни, в которых сделаны распашные ворота. Смотровые площадки над всеми башнями – с узкими бойницами, закрываются двускатными крышами. Одна такая башня – в строительных лесах, перестраивается в каменном исполнении. В то время во многих городах из-за опасности пожаров и набегов врагов строились оборонительные сооружения, здания, церкви из камня. С четырех сторон города установлены поклонные кресты, которые являются духовной защитой от разных напастей.

В самом городе на возвышении стоит деревянная церковь с трехъярусной звонницей, к которой примыкает главный храм с одноглавой луковичной шапкой купола, на острие которой возвышается крест.

Рядом с храмом княжеский двор с деревянным теремом, с целым комплексом бревенчатых построек, соединенных крытыми переходами, где располагаются сени, горницы, столовая и другие помещения различного назначения. Крыша терема выполнена в виде шатра. Все постройки огорожены забором из тесаных бревен.

По соседству – терема и дворы бояр и знати попроще. Дальше от центра и за крепостной стеной торговые ряды, казармы дружинников, конюшни, кузни, пекарни и слобода ремесленников со своими звонницами и часовнями.

– Ну вот, вроде и все о городе, – закончил Гришкевич, оглядывая присутствующих.

После этого выступления и просмотра видеозаписей, посоветовавшись с комсоставом, Дымов вызвал к себе командира разведроты Симонова. Когда тот явился, то огласил ему приказ: с утра с группой разведчиков на вертолетах выдвинуться на окраину города, где скрытно захватить «языка» из числа каких-нибудь чиновников и доставить его на полигон.

Бухин вручил Орлову, Зарубину и Симонову новые карты.

– Составьте план операции и маршруты. С утра несите их на утверждение, и в путь, – закончил он инструктаж. – Свободны.

Офицеры встали и вышли из кабинета.

– Что у нас, товарищи командиры, с личным составом? Какое настроение у людей? – обратился Дымов к присутствующим.

За всех ответил Конев:

– Мы уже по этому вопросу пообщались, – и показал взглядом на Бухина и Гордеева, – в целом, все нормально. Много вопросов о дальнейшем нашем положении. Отказников и паникеров нет. Продолжаем боевую и специальные подготовки, планы составлены. Просили ничего от них не скрывать. Все надеются на возвращение.

– Ну, в этом желании мы едины, дома всех ждут, – вздохнул Дымов.

– Начальники штабов, – обратился он к Гордееву и Бухину, – в нашей ситуации на этой должности должен быть один человек. Учитывая стаж службы и опыт, им назначаю майора Бухина, а капитана Гордеева – его помощником. Все наши действия надо документировать приказами на случай «разборок» по возвращению домой. Всем командирам также вести подробные ежедневники. Ладно, посмотрим, чем порадуют завтра разведчики. Все свободны. Пошли на ужин, – закончил полковник.

Все офицеры поднялись и направились в офицерское кафе.

Вечером после отбоя, уже в постели, Дымов долго еще с теплотой и нежностью рассматривал в своем телефоне снимки Елены, которые делались во время их встреч. Часть из них была весьма пикантная. Подобный просмотр фото был ежедневным ритуалом не только для командира, но и для других военнослужащих. И хотя сотовая связь не работала, каждый из них держал телефон с драгоценными снимками всегда при себе.

– Эх, Любовь моя! Любил ли кто тебя, как я? – спросил у стоящей мысленно «перед глазами» своей «распрекрасной» Дымов и тут же сам себе, за Елену, с уверенностью ответил:

– Конечно же, нет! – после чего со спокойной душой, уткнувшись головой в подушку, заснул.

2

Боярин Калашников проснулся от назойливого жужжания мухи, которая кружилась в изголовье его кровати. Открыв глаза, он бросил взгляд на окно. Солнце уже начало подниматься, разбудив окрестных петухов. То там, то здесь, слышалось их разноголосое кукареканье. Потягиваясь и громко зевая, окончательно прогнал сон. Откинув пуховое одеяло, сел и нащупал под кроватью теплые войлочные туфли. Поглаживая свисающую до пояса бороду, он встал и, потягиваясь, подошел к окну, выходящему во двор дома. Лучи солнца просвечивали через длинную ночную рубаху его суховатое старческое тело.

Шестидесятипятилетний Иван Калашников был из старого боярского рода, который роднился с самим Ярославом Мудрым. Всю свою жизнь он прожил в городе Ветлуг и был самым старшим из местных бояр. Правители города всегда прислушивались к его мнению, за что тот наделялся солидными земельными владениями и имел различные привилегии. Как и другим боярам, Калашникову приходилось совместно с князьями отстаивать свои интересы в переговорах с татарскими ханами и с ливонскими крестоносцами. Благодаря их гибкой политике, город, владения бояр и князя не были разграблены или уничтожены.

15 августа прошел великий праздник – День Рождества Пресвятой Богородицы Девы Марии, который отмечался как празднование конца жатвы. Наступила пора до 14 октября, Покрова дня, собрать подати с купцов, ремесленников, крестьян, для дани Ордынскому наместнику хану Талгату. По просьбе удельного князя Олега, что правил Ветлугом с княгиней Ольгой, этим и занимался боярин Калашников. Вот и сегодня ему предстояло ехать по этому делу в Плашкин острог, к старосте Ерофею.

– Прошка! Эй, Прошка! – сиплым голосом крикнул боярин в открытое окно. – Поди сюда, паршивец эдакий.

Через минуту в его спальню вбежал запыхавшийся молодой парень невысокого роста с копной рыжих волос, подстриженных под горшок на уровне торчащих ушей, и конопушками на лице. Заспанные глаза, припухшее лицо, мятые штаны и рубаха указывали на прерванный хозяином крепкий сон. Склонивши голову перед боярином, он стоял и ждал дальнейших указаний.

– Приготовь открытую повозку с парой лошадей. Накорми их, поедем в Плашкин острог.

– Понял, барин, – ответил с поклоном Прошка и выскочил из комнаты.

– Эй, Клавка! Неси умываться, – не унимался боярин.

В дверях послышалась возня. Зашла девица с длинной косой и в цветастом сарафане, с тазом в одной руке и кувшином в другой. Через плечо у нее висело белое с вышитыми цветами полотенце.

– Ну что уставилась, поливай, – скомандовал хозяин и наклонился к тазу, поставленному на табурет, протянув руки под струю воды.

Ворча на девку, он долго умывался, громко сморкаясь и кряхтя. Наконец, вытираясь полотенцем, велел ей нести одежду и вновь позвал Прошку помочь одеться.

Прошло еще какое-то время, и из дверей своих покоев, в черных яловых сапогах, красной шелковой рубахе, перетянутой кожаным поясом, украшенным золотом и драгоценными камнями, парчовом кафтане вышел боярин и прошел в горницу, где для него был накрыт стол. Ввиду недостатка зубов, ему как обычно, на завтрак поставили тарелку с пшенной кашей, блюдо со стопкой блинов и пирогов, плашки с медом, сметаной и вареньем. Перекрестившись на образ в углу горницы и погладив бороду, Калашников уселся за стол и принялся трапезничать. Пожилая повариха Дунька прислуживала ему и подавала кушанья. Боярин запивал наготовленное из глиняной кружки чаем на травах, заваренных кипятком из большого медного самовара.

Будучи по характеру брюзгой и ворчуном, боярин не уставал по поводу и без всех ругать, наставлять и высказывать недовольство. Все им выговаривалось громко, так как с возрастом он плохо слышал. Зная о непростом характере хозяина и гневе в случае неповиновения, домочадцы с ним не спорили и молча сносили его выходки.

Жена боярина Лизавета уже лет десять как умерла от чахотки. С тех пор он жил один. Здоровьем не блистал и поэтому больше не женился. Ему было достаточно тискать молодых девок и баб в банный день, или по принятому порядку первой брачной ночи у себя в покоях.

День обещал быть без дождичка. Боярин вышел на крыльцо дома и, довольный завтраком, щурился на восходящее солнце. Подошедшая Клавка вынесла ему круглую шапку, подбитую мехом норки, и овчинную длинную доху с высоким воротником. Послышался топот копыт. Это подъехал на повозке Прошка. Надев шапку и подобрав полы дохи, Калашников, перекрестившись в сторону церкви на дорожку, с кряхтением уселся в повозку. Соскочивший с передка Прошка, пропуская мимо «ушей» ругань хозяина, помог ему в этом.

– К обеду не ждите, – скомандовал боярин управляющему хозяйством Демиду, который, держа в руках шапку и склонив голову, покорно слушал хозяина.

– Трогай! – боярин ткнул Прошку своим посохом в спину.

Работники открыли большие тяжелые деревянные створы ворот, и повозка выехала со двора.

Сквозь прищур подслеповатых глаз Калашников смотрел по сторонам. Повозка ехала мимо домов купцов, мастерских ремесленников, кузней, торговых рядов, добротных домов местной знати и хибар бедняков, Всехсвятского храма. Встречный люд кланялся боярину, на что тот, по своему статусу, не отвечал. Наконец, перед строящимися новыми каменными городскими воротами повозка проехала караулки стражников и, миновав деревянный мост через защитный ров, выехала за город.

Застоявшиеся на конюшне и теперь обрадованные свежим утренним воздухом жеребцы почувствовали слабину вожжей и понесли красивой и мерной рысью. Бубенчики в дугах звенели отрывисто и глухо. Дорога ровностью не отличалась, и тряска каждый раз выводила боярина из себя. Отыгрывался он на том же Прошке, которого покрывал отборным матом на каждой кочке. Тому такое обхождение было привычным, и он пропускал словеса хозяина «мимо ушей». Проехав поклонный крест, боярская повозка двинулась по Филиппповскому тракту в сторону Плашкиного острога.

Ругаться боярину на Прошку надоело, и он, сытый и укачанный, задремал. Сон подходил медленно. В голове крутились раздумья о том, как бы быстрее собрать подати для дани и при этом не обидеть и себя. Контроля над ним не было, поэтому знал: без прибытка не останется. За свои хозяйства он не переживал, поставленные им старосты дело свое знали. А вот за княжеские уделы он бы не поручился. Сам князь Олег в хозяйственных делах не разбирался и бывал на своих землях разве что на охоте. Во всем полагался на своего наместника Федота. Тот естественно такой свободой и пользовался, норовил во всем иметь для себя выгоду и при сборе подати для дани многое утаивал.

Солнце подходило к зениту и начинало припекать. Потихоньку сознание боярина покидало, веки тяжелели, и он погрузился в сон.

Прошло еще какое-то время, как вдруг его кто-то крепко схватил за плечи, к лицу прислонили какую-то тряпицу с миндальным запахом, – и все. Больше он ничего не чувствовал и не видел. То же самое произошло и с Прошкой, который, распустив вожжи и согнувшись крючком, задремал. Лошади знали этот маршрут, поэтому, сбавив рысь на ход, спокойно шли в знакомом направлении.

Разведчик Бяков лихо уселся на передок повозки, Прошку пересадили рядом с боярином.

– Давай поезжай на поляну к вертолету, – скомандовал ему Симонов.

Наконец-то им за двое суток наблюдения и ожидания удалось захватить местного вельможу, о чем свидетельствовали его одежда и повозка с парой лошадей. С такой «добычей» можно было и возвращаться домой.

Бяков хлестнул вожжами по бокам лошадей и направил их по перелескам к вертолетам. Остальные разведчики бежали за повозкой.

Увидев разведчиков, Орлов и Зарубин запустили двигатели вертолетов.

– Ездового брать не будем, – распорядился Симонов. – Панин, поставь ему укол снотворного, пускай поспит до возвращения хозяина.

– Есть, – лихо ответил разведчик, доставая из нагрудного кармана аптечку.

3

Пленника сразу доставили в свободный кабинет в штабе и посадили перед столом, на котором установили две настольные лампы.

Боярин Калашников как внезапно отключился, так внезапно и очнулся.

Сидел он на мягком стуле в незнакомом помещении. В его лицо ярко светили два непонятных ему светила, от которых резало в глазах и выступали слезы. Он попытался встать, но ноги не слушались его.

– Кто такой? Откуда? – вдруг услышал он незнакомый голос, доносившийся из-за светил.

В голове пленника лихорадочно крутились невеселые мысли: «Где он и что от него надо?» Судя по обстановке, то были не лесные лихие разбойники. Он попытался что-то ответить, но не смог, так как пересохло во рту, язык словно онемел.

– Пить, – лишь с трудом выдавил он из себя.

Послышалось бульканье воды, и боярин увидел перед собой руку с кружкой, наполненной водой. Принял ее непослушными руками и жадно выпил содержимое. Казалось, никогда он такой вкусной воды не пивал. Наконец, немного успокоившись и совладав с собой, с волнением в голосе он начал рассказывать:

– Аз есмь боярин из града Ветлуг удельного князя Олега и княгини Ольги, Калашников Иван Силыч, с земель Великого Новгорода княжества Александра Невского.

– Как ладите с Ордой и рыцарями? – вновь послышался вопрос.

– Татарам-«нехристям» дань собираем каждую осень, а рыцарей-«супостатов» князь Александр на Неве хотя и побил, но все равно они одни или с польскими князьями лезут, то там, то тут разоряют наши земли.

Вдруг яркие светила потухли, и боярину стало легче, правда от этого какое-то время в глазах стояла темнота. Но постепенно зрение восстанавливалось. Проморгавшись и вытерев слезы, он увидел перед собой сидящих за столом четырех незнакомых людей. Боярин с интересом какое-то время рассматривал незнакомцев. Те были одеты в незнакомые ему пятнистые одежды.

Из-за стола поднялся по возрасту самый старший из них и подошел к боярину.

– Я, Дымов Владимир Иванович, старший здесь. Хочу встретиться с князем Олегом. Через три дня ровно в полдень буду ждать его на поляне у поклонного креста. Это от города недалеко, в пределах часа езды. Отказываться не советую. Если что не так, то гром и молния в княжеском дворе будут предупреждением. А вот это, – сменив жесткий тонна добродушный, – подарок от меня князю, – при этом полковник вложил в руки боярина хрустальную вазу, которую где-то раздобыл для этого случая в своих закромах прапорщик Старцев.

Пленнику только и оставалось, как молча кивать головой. Тут опять к его лицу прислонили какую-то тряпицу, после чего он отключился.

– Доставьте боярина туда, где взяли, – отдал распоряжение Дымов Симонову.

В комнату зашли два разведчика и, подняв под руки гостя, вынесли его наружу.

– А не грубовато с ним? – спросил Гришкевич у полковника.

– Да нет, майор. Мы сейчас – в другом мире, где уважают и боятся только силу.

Находившиеся в комнате Конев и Бухин с полковником спорить не стали.

«Может, оно и так», – подумали они.

Отправив боярина восвояси, Дымов распорядился после обеда вновь собрать комсостав.

В заполненный учебный класс к офицерам ровно в 14 часов вошли Дымов, Бухин, Гришкевич и Конев. Послышалась команда «Товарищи офицеры!», после которой присутствующие встали.

– Вольно, садитесь, – распорядился полковник. – Хочу сообщить вам последние новости. По результатам разведки установлено, что мы находимся в XIII веке. Для тех, кому это число ничего не говорит, уточняю, это времена правления Великим Новгородом Александра Невского.

По классу прошел шумок, офицеры переглядывались и пожимали плечами. Было видно, что они не совсем понимали происходящее.

– В связи с этим нам нужна дополнительная историческая информация. Нам известно, что майор Гришкевич историк по образованию, поэтому поручим ему подготовить информацию о той поре. Сколько на это надо времени? – полковник выразительно посмотрел на Гришкевича.

– Покажется странным, – начал поднявшийся с места майор, – но по Великому Новгороду в университете на пятом курсе я делал курсовую работу. Покопаюсь в нашей библиотеке, вспомню былое и думаю, к завтрашнему вечеру смогу подготовить информацию.

– На этом и порешим, – со вздохом облегчения подытожил совещание Дымов. – Завтра здесь же сбор в 17 часов, перед ужином. Товарищи офицеры! Все свободны.

Собравшиеся по команде поднялись со своих мест и стали расходиться.

4

Очнулся боярин от мелкой мороси дождя на лице. Открыл глаза и оглянулся. Он также сидел в своей повозке, а на передке сидел с вожжами в руках и спал Прошка. Кони стояли смирно на той же дороге и пощипывали траву.

– Почудилось или приснилось? – подумал боярин. Осмотрел себя, все было на месте. И вдруг у него чуть сердце не остановилось: рядом с собой он увидел в свертке вазу.

– Значит, все это произошло наяву!

У него опять затряслись руки и пересохло в горле.

Боярин в ярости схватил посох и что есть силы ударил им Прошку по плечу.

Тот от неожиданности спросонья встрепенулся и боязливо оглянулся на хозяина.

– Что спишь, собака! Давай разворачивай и гони домой.

Пошевеливайся, невежа.

Прошка с испугу и от барского гнева лихорадочно хлестанул плетью лошадей, которые перетаптываясь, стали разворачиваться и рысью понеслись обратно в город.

На улице уже темнело, когда повозка боярина примчалась к городским воротам. Стражники услужливо их открыли, пропуская с поклоном вельможу. Распугав по дороге встречный люд и домашних животных, весь в брызгах грязи, наконец, боярин подъехал к крыльцу княжеского терема. Спрыгнувший с передка Прошка помог хозяину слезть с повозки и принял от него овчинную доху. Калашников, опираясь на свой посох, стал подниматься на крыльцо, покрывая про себя матом свою поездку, непогоду, голдобины на дороге и встречу с незнакомцами.

В сенях к нему вышли слуги князя и принесли таз и кувшин с водой. Умывшись и утеревшись полотенцем, Калашников проследовал в зал приемов, где обычно заседали бояре во главе с князем. Не успел он сесть на свое законное место на широкой лавке у стены, возле возвышения с троном князя, как к нему из покоев вышел сам князь.

– Что за спешка, уважаемый Иван Силыч? – поздоровавшись, начал князь Олег. – Вы что-то не в себе, бледный, не хвораете случайно?

– Да, нет, князь, со мной все в порядке, а случилось вот что, – и боярин рассказал князю о своих приключениях.

– А ты не шуткуешь, Иван Силыч?

– Как можно, как можно, – заоправдывался Калашников. – Все так и было.

– Как, говоришь, главного зовут?

– Запомнил, что назвался каким-то Владимиром Ивановичем.

– Ну, вроде как по-нашему, церковнославянскому. А с каких он мест? Стоит ли с ним встречаться? Может, это какая ловушка?

– Не ведаю, но он не советовал отказываться от встречи. Пригрозил, что гром и молния в отместку поразят княжеский двор.

– Интересно, как это он сможет сделать? Городские ворота мы закрываем, и стража всегда начеку.

– Ой, ей-богу, не знаю, что и подумать. А как с подарком?

– Да, интересная ваза, дорогущая, из заморских стран. Такие я видел в Великом Новгороде в числе подарков князю Александру от восточных купцов. А на встречу неведомо с кем я не пойду. Мало ли кто этого хочет. Посмотрим, чем это кончится. Так что иди, боярин, а я распоряжусь усилить охрану.

Поклонившись князю, Калашников с неспокойным сердцем вышел из зала, покинул палаты и на своей повозке уехал домой.

Все три последующих дня боярин был не в себе. Из дома не выходил, налегал на медовуху и материл всех домашних по поводу и без повода.

Князь Олег, наоборот, списав россказни Калашникова за старческий бред, занимался отдыхом и развлечениями. Вместе с княгиней и свитой ездили на охоту, устраивали шумные пиры. Признаться, даже забыл о встрече с незнакомцами.

Никто из жителей даже и не догадывался, что днем и ночью над городом летал беспилотник, передавая изображение на штабной монитор.

5

Как и было условлено, Гришкевич подготовил информацию для комсостава о временах Александра Невского. Следующим вечером, после отправки боярина домой, офицеры вновь собрались в учебном классе.

– Господа офицеры! Сейчас майор Гришкевич сделает нам экскурс в историю, в которую мы попали, – объявил Дымов присутствующим.

Десятки глаз внимательно смотрели на начальника полигона, всем было интересно: что, как и где все находятся.

– Как уже говорил, я являюсь историком по образованию и в свое время делал курсовую работу по древней Руси и в частности освещал время Александра Невского. Дополнительно я покопался в нашей библиотеке, сопоставил видеосъемку, показания задержанного, и вот мой вывод. Мы находимся в XIII веке, в преддверии битвы Александра Невского с рыцарями на Чудском озере. Что касается вообще того времени, то могу сказать следующее.

Распад Киевской Руси выглядел как раздел ее территории между различными членами княжеской семьи дома Рюрика. Умирая, Ярослав Мудрый разделил территорию державы между пятью сыновьями и племянником от умершего сына Владимира. Между ними была постоянная борьба. Самым богатым городом на Руси в XII веке был Новгород, территория которого была от Ледовитого океана до верховьев реки Волги и от Прибалтики до Урала. С 1136 года князь перестал быть верховной властью в Новгороде, а вся власть была в руках трех десятков бояр. В XIII веке для Руси усилилась угроза с Запада, а именно от крестоносцев Тевтонского ордена и Ордена меченосцев. Все помнят по фильму их белые плащи с черными крестами на левом плече. Один раз в 1234 году новгородцы их побили, после чего в 1237 году эти ордена объединились. Наступление рыцарей особенно усилилось в связи с ослаблением Руси в борьбе с монгольскими завоевателями. В июле 1240 года Новгород захотели завоевать шведские рыцари, которые на кораблях поднялись по Неве до Ижоры. Князь Новгородский Александр Ярославович, которому было 19 лет, со своей дружиной разбил их. С тех пор его и прозвали Невским. В то время Новгородом управляло боярское вече, а князей приглашали, лишь когда надо было возглавить дружину. После победы Александр Невский уехал из Новгорода. Но тут опять напали уже немецкие крестоносцы. Вече опять позвало Александра, который с дружиной отогнал неприятеля и освободил от него несколько городов. Рыцари Ливонского ордена не успокоились, собрали больше войск и вновь напали на Новгородские земли. Александр встретил их на Чудском озере 5 апреля 1242 года и разбил. В дальнейшем он, чтобы не воевать на два фронта, до поры до времени подчинился монголам, у которых был в авторитете. Из-за жадности бояр, Новгородское княжество приходило в упадок, не хотело подчиняться московским князьям. Но в 1471 году новгородское войско было разгромлено московским. Таким образом, Новгородская республика существовала с 1136 по 1478 годы, после чего была присоединена к Московскому княжеству.

– Вот, вкратце, и все, что я вспомнил и мог найти, – оглядывая класс, закончил выступление Гришкевич.

– Ну хоть что-то. Вопросы к докладчику есть? – обратился Дымов к офицерам.

– Прям как в сказке, в тридевятое царство попали, – только и смог добавить Бухин.

– Да-а. Как бы эта сказка нам боком не обошлась. Придется настраиваться на это время по ходу дел, – закончил обсуждение Дымов.

Вопросов вслух высказано не было, но по нарастающему шуму разговоров было понятно, что многое осталось неясным.

– На этом тогда и закончим. Пошли на ужин. Все свободны! – скомандовал полковник.

Офицеры поднялись со своих мест и направились на выход. Этот день тоже не прояснил толком внешнюю обстановку.

Одна была надежда – на встречу с князем Олегом.

В отпущенные тому три дня Дымов либо сам смотрел на мониторе съемку в городе, либо из доклада оперативного дежурного узнавал о тех или иных передвижениях в нем.

– Что-то не видно приготовлений к поездке. А ведь встреча уже завтра, – глядя на монитор, проговорил Дымов.

– Видно, князь не поверил боярину или испугался, – продолжил рассуждение полковника Гришкевич.

Полковник по внутренней связи вызвал Курдюкова.

– Если с утра движений в нашу сторону не будет, то, Сергей Валентинович, подготовьте боевой беспилотник с зажигательной бомбой. Ночью бросим ее на какой-нибудь амбар во дворе княжеского терема. Тем самым напомним о себе. Ну, а дальше, – по ситуации. По большому счету, нам ссориться с князем не с руки. Хоть какое-то общение с внешним миром в его лице надо наладить.

Не произошли изменения и на следующее утро. Дымов до обеда неоднократно подходил к монитору, и, в конце концов, убедился, что князь Олег на встречу не поехал.

– Да, движухи в городе нет, – высказался вслух Гришкевич, когда они с Бухиным, Курдюковым и Симоновым собрались у Дымова в кабинете.

– Ну что же, придется сегодня ночью напомнить о себе. Сергей Валентинович, делайте, как договаривались. Встряхнем эту старину.

– Есть! – ответил на приказ полковника Курдюков.

– Надо, чтобы люди не пострадали, свои ведь, – добавил Бухин.

– Конечно, конечно! Поэтому проведем акцию ночью.

Для Симонова было другое задание. Тому было поручено с разведчиками на вертолете выдвинуться на окраину города и вновь взять «языка», чтобы через него в дальнейшем передать очередное послание князю.

6

Ровно в полночь княжеский двор сотряс гром, и изверглось пламя. Стены терема вздрогнули, отчего вылетели в покоях из окон слюдяные витражи. Хозяева терема и вся прислуга соскочили со своих кроватей и увидели зарево во дворе. Большой амбар превратился в сплошной костер, языки пламени которого на осеннем ветру пытались «лизнуть» соседние строения. Очумевший и испуганный народ метался с ведрами по двору, пытаясь не допустить распространения огня. Ржали кони, кричали люди, мычал и визжал домашний скот, нагоняя на всех жути. Тут только до князя дошли слова боярина о предупреждении незнакомцев, если он откажется от встречи с ними. Открыв нараспашку двери, в княжеские покои вбежала в ночной рубашке и сбившемся чепчике на голове княгиня Ольга. Вид у нее был испуганный и растерянный. С ходу она прижалась к князю и завалила его вопросами, на которые и он сам не знал ответов.

– Успокойтесь, княгиня. Идите в свои покои и отдыхайте. Пусть няньки дадут вам чая с травами и медом, – успокаивал князь Олег, как мог, супругу, при этом выпроваживая ее из своей половины.

Гром и яркое зарево напугало и боярина Калашникова, который в одной ночной рубахе в испуге бегал по своей спальне, крестясь на ходу.

Весь город был «на ушах». Никто не понимал, как при негрозовом небе вдруг прогремел гром, а огненная молния разнесла княжеский амбар. К тому же все боялись большого пожара, который пару лет назад уничтожил половину слободы мастеровых в городе.

До рассвета и первых петухов с пожаром было покончено, и все вздохнули с облегчением. Князь стоял, как был, в длинной ночной рубахе в своих покоях и смотрел в окно на обугленные останки амбара. Голова его «разламывалась» от происшедшего и недосыпу. Покою ему не давали вопросы: каким образом все это произошло и что делать дальше? Нужно было успокоить и себя. Взяв с подоконника колокольчик и позвонив, князь вызвал к себе придворного слугу и велел принести ему заморского вина.

Не прошло и пяти минут, как тот вернулся с подносом, на котором были графин с вином, бокал и чашка с яблоками. Отпустив слугу, успевшего наполнить хозяину бокал, князь выпил, смакуя каждый глоток. Пить медовуху или наливку местного пошиба как другой знати, князю было не солидно, поэтому через купцов он снабжался заморским вином.

Князь решил с утра призвать к себе боярина Калашникова и обмозговать дальнейшие действия. Конечно, можно было созвать все боярское вече, но он решил до поры до времени не сообщать всем об опасных соседях. Колокольчиком вновь вызвал к себе придворного слугу.

– Вот что! Беги к боярину Калашникову и передай мое веление быть ему сегодня у меня к завтраку.

Стоявший перед ним придворный слуга выслушал князя и с поклоном удалился.

От выпитого стало легче. Дав распоряжение слуге разбудить его к завтраку, князь улегся на свою большую с навесным шелковым пологом кровать и, укрывшись пуховым одеялом, свернувшись калачиком, уснул.

7

В дурном расположении духа, с глубокого похмелья боярин Калашников, повинуясь воле князя, поехал к нему на завтрак. Домашние после отъезда хозяина с облегчением вздохнули. За три дня непробудной пьянки от него не было ни сна, ни покоя, замучил всех руганью и придирками.

Заехав на княжеский двор, боярин и Прошка с интересом рассматривали останки амбара. В воздухе пахло кострищем и горелым зерном. Мужики баграми растаскивали головешки, обильно поливая их водой. Все постройки были осыпаны золой, которой в избытке, вперемешку с грязью, было много и на земле.

С тяжелым сердцем боярин взошел по крутой лестнице в княжеский терем. Встретившие его в сенях слуги помогли ему снять шубу и провели в столовую, где был уже накрыт стол. В ожидании князя боярин стоял у окна и наблюдал за работой мужиков на пожарище. В столовой было прохладно, так как долгое время разбитые окна были не закрыты, но позднее слуги заткнули их подушками. Хлопнула дверь и из покоев в столовую вошел князь. В приветствии оба друг другу поклонились.

– Ввиду тайности нашего разговора, – начал князь, – я приказал слугам накрыть княгине завтрак на ее половине. Прошу, присаживайтесь, уважаемый Иван Силыч.

Усевшись напротив боярина, князь продолжил:

– Вы, должно быть, уже созерцали результат пожара и наверняка слышали ночной гром? Что думаете по этому поводу?

– Что тут скажешь? Чем тебе, князь, грозили незнакомцы, то и получил. Надо все же с ними встретиться. Бог его знает, что у них на уме. Так могут и весь город сжечь. Если у них добрые намерения, то хорошая защита от врагов нам не помешает.

– Ну, а как встретиться-то? Где их искать?

– Надо отправить на встречу кого-нибудь, все осмотреть и разузнать, а мой Прошка покажет дорогу.

– Добро, так и сделаем. С этим делом тянуть нельзя. Завтра с утра пришлю человека, пусть едут. А сейчас Иван Силыч, искушайте со мной.

Обратно Калашников ехал в лучшем расположении духа. Княжеское вино и угощение сделали свое дело. Всю дорогу он наставлял Прошку на завтрашнюю поездку.

Не повезло в этот день только разведчикам. Никто из бояр за крепостную стену не выезжал, а брать кого-либо рангом пониже, например пахаря или дровосека, не хотелось. Симонов доложил в конце дня Дымову о своих планах остаться ночевать в лесу и продолжить охоту на следующий день. Полковник на это «дал добро».

Утром следующего дня Симонов на планшете через беспилотник увидел выезжающую из крепостных ворот знакомую повозку с тем же возницей на передке. Однако самого боярина в ней не было. Вместо него ехал другой человек в остроконечном шлеме с кольчужной сеткой, в кольчуге до колен, с металлическими наплечниками и подлокотниками, в парчовом сером плаще, с клинковым оружием.

Симонов сразу связался с Дымовым.

– Товарищ полковник, едет боярский экипаж, но вместо хозяина там сидит какой-то военный.

Полковник подключил свой планшет к беспилотнику и увидел повозку. Все указывало на то, что она следовала по старому маршруту.

– Угроза сработала, посланник едет сам, – сказал Дымов вошедшему в кабинет Гришкевичу.

Чем ближе повозка приближалась к контрольному месту, тем неспокойнее становилось на душе Прошки. Он боязливо ерзал на передке и озирался по сторонам, вздрагивая от каждого шороха в лесу.

Зато у его пассажира – дружинника Семена было расслабленное настроение. Он до конца не осознавал, зачем послал его князь с этим холопом в лес, кого и что искать, с кем встречаться? Но это все же было лучше, чем сидеть в городе и нести скучную караульную службу.

Капитан Симонов на этот раз решил гостей не усыплять, а просто выйти к ним и поговорить. Такой вариант был им предложен полковнику, и тот согласился. Зачем тащить кого-то на полигон, когда все вопросы можно решить на месте. Оставалось встретить гонца и поговорить с ним.

Повозка приближалась к месту встречи. Непроизвольно Прошка стал придерживать лошадей. Вдруг впереди на дороге появился человек.

– Вон, вон, – закричал Прошка, показывая рукой дружиннику на незнакомца, и остановил лошадей.

Семен поднялся и соскочил на землю. Какое-то время он и Симонов рассматривали друг друга. Семен никакой опасности кругом не увидел, знакомого ему оружия у незнакомца не было. Правда, тот был одет во все зеленое и пятнистое, в какой-то шлем на голове и был с железякой, висевшей на ремне через плечо. Но на всякий случай меч из ножен достал.

Незнакомец, наконец, направился спокойной походкой к повозке. Симонов, конечно, волновался, но знал, что его бойцы начеку, что придавало ему уверенности.

– Кто такой, чего надо? – громко спросил капитан у оцепеневшего дружинника.

– Я, я… посланник князя Олега. Князь просил договориться о встрече, – запинаясь, пробормотал посланный.

– Хорошо, через три дня в это же время на поляне у поклонного креста.

Дружинник, кивая головой, отступил к повозке и, взобравшись на нее, ткнул кулаком Прошку в бок. Тот вскочил с передка на ноги и лихорадочно стал хлестать вожжами лошадей, разворачивая их в обратную сторону. Поднимая дорожную пыль, повозка помчалась обратно в город.

Симонов достал из кармана телефон и вызвал Дымова.

– Товарищ полковник, встреча назначена на 13 часов местного времени через три дня у поклонного креста.

– Понял, капитан, возвращайтесь.

К вечеру князь с нетерпением ждал возвращение посланника. То и дело подходил к окну и смотрел в сторону центральных ворот. Повозка въехала в город, когда уже смеркалось. Послышалось звяканье доспехов в сенях, и вскоре на пороге передней комнаты появился дружинник Семен.

– Ну что? – в нетерпении подскочил к нему с вопросом князь.

Стоя по стойке «смирно», Семен в подробностях пересказал встречу и разговор с незнакомцем. Лишь минут через сорок он, вытирая пот со лба и поклявшись перед иконой не болтать о своей поездке, вышел из княжеского терема.

«А пойду-ка я кружку медовухи хлебну», – подумал в сердцах Семен и направился в питейное заведение, чтобы забыть о том, что видел и слышал.

8

На следующий день князь Олег решил собрать боярское вече. После обеда все десять бояр во главе с Калашниковым сидели на лавке в красной палате княжеского терема. Каждый был в высокой папахе, в расшитом, с широкими рукавами кафтане, и с посохом в руке. С противоположной стороны на своей лавке сидели воевода Колчак и митрополит Епифий. Кто-то переговаривался, кто-то поглаживал свою длинную бороду и озирался по сторонам. Все ждали выхода хозяина терема.

Наконец, двери из передней комнаты открылись, и в красную палату вошел князь. Поздоровавшись кивком со всеми, он уселся на свой трон.

Разговор начался о сборе податей. С руганью и перепалками с размером дани все разобрались. Как обычно, никто из знати не хотел делиться своим добром.

– Второй вопрос более сложный и серьезный, – повысив голос, чтобы галдеж прекратился и, обозначив тем самым его значимость, продолжил князь. Он подробно рассказал присутствующим о встрече боярина Калашникова с незнакомцами, причинах пожара в своем дворе и назначенной встрече.

От этой новости все зашушукались, запереглядывались. На удивленных лицах присутствующих читались смятение и растерянность. Наконец, со всех сторон посыпались вопросы:

– Сколько незнакомцев?

– Где находятся?

– Могут ли навредить?

Некоторые поднялись со своих мест и стали рассматривать подаренную князю вазу. Охи и ахи закончились совместным решением, что князь должен ехать на встречу вместе с боярами Калашниковым, Егоровым и Шамариным. Кроме этого, для охраны отрядили воеводу Колчака с полсотней дружинников на конях. Не забыли и о провизии.

– Надобно их князю тоже подарок сделать, – заметил боярин Калашников. – Так сказать, ответить добром на добро.

– Верно говоришь, Иван Силыч, поддержал его князь. – Какие будут предложения?

– Давайте ему шубу бобровую с шапкой сладим, все же зима впереди, – предложил боярин Егоров.

– Кто предложил, с того и шуба, – ехидно скалясь, добавил боярин Шамарин.

– Так тому и быть, – закончил перепалку князь.

Провел совещание в штабе, посвященное предстоящей встрече, и Дымов.

Для этого в кабинете были собраны Гришкевич, Конев, Бухин, Симонов, Орлов, Курдюков, Колесников, Трофимов.

– Я сначала выскажу в общих чертах свои соображения, – начал полковник. – Саму встречу проведем здесь, на полигоне. За гостями отправим к поклонному кресту вертолеты. Сам их встречать не полечу, а доверим это майору Бухину. Капитану Трофимову – выделить по два бойца на каждый вертолет и подготовить взвод почетного караула, в который подобрать здоровых и одного роста бойцов. По прибытии делегации выстроить их перед штабом. Разведчикам капитана Симонова заранее выдвинуться на БМД (боевых машинах десанта) к поклонному кресту и обеспечить скрытую охрану вертолетов. Оставаться там до возвращения делегации. Вам, капитан Колесников, надо подумать о питании личного состава и княжеской свиты. Прошу, товарищи офицеры, высказываться.

Первым поднялся зам по тылу Колесников.

– Интересно, что они едят? Что приготовить?

– Думаю, мы все – русские люди, и кормежка наша им подойдет, – махнув на того рукой, сказал Дымов.

– Еще нужно определиться с какими-нибудь презентами для их знати, – предложил Конев.

– Этот вопрос решайте со Старцевым. В его загашниках много чего можно найти, – посоветовал Гришкевич.

– Летунам, – обратился Дымов уже к Орлову, – подготовить обе машины. Капитану Курдюкову обеспечить наблюдение за делегацией князя. После их выезда из города собрать данные о количестве официальных лиц и охраны. Так, ничего не забыли? Если все всем ясно, то майору Бухину подготовить приказ на данное мероприятие. Все свободны.

Оставшись один, Дымов задавал вопросы уже только себе:

– Как вести себя на встрече? Что предложить? Как наладить добрососедские отношения?

«Ладно, хватит голову ломать. Что будет, то будет», – заключил он. Решил для разнообразия после обеда сходить на стрельбище и пристрелять выданное ему оружие.

Вволю настрелявшись, к ужину Дымов вернулся в штаб.

На полигоне вообще царила рабочая обстановка: проходили утренние построения, разводы. Целыми днями ревели моторы боевой техники, со стрельбища слышались выстрелы орудий и стрелкового оружия. По утвержденным планам проводилась боевая подготовка. Службу чередовали с активным отдыхом. Согласно графикам, поочередно взводы занимались охотой, рыбалкой, сбором ягод и грибов. Время года как раз к этому располагало. Проводились различные соревнования, а местное кабельное телевидение показывало фильмы, концерты и развлекательные программы в записи, работала библиотека.

Все это хоть как-то отвлекало от мыслей о доме, родных и друзьях. Однако после отбоя каждый переносился мысленно туда, домой.

Дымов во время просмотра снимков Елены всегда включал на сотовом песни Михайлова, под которые начались их отношения, слова которых были прямо про них, про их любовь. Особенно памятна была поездка с Еленой в осенний лес, когда они заехали на машине вглубь березовой рощи. Погода была как на заказ, градусов 18 тепла, чистое небо, яркое солнце и слабый ветерок. Землю прикрывал толстый слой листвы, который пружинил под ногами, как персидский ковер. Кроме этого, от дуновений ветра листва с деревьев желтыми большими снежинками осыпала прилегающую местность. Настроение было романтическим, хотелось близости. После жарких объятий и поцелуев страсть охватила обоих. В салоне машины им было тесно, поэтому Дымов снял чехол с водительского сиденья и постелил его прямо возле машины на упавшие листья, после чего влюбленные стали лихорадочно раздеваться. Когда Елена, голая, улеглась на чехол, то у Дымова даже дыхание перехватило от переизбытка чувств. Ее тело было белым пятном на желтом одеяле осенней листвы. Округлые бедра, упругая грудь с родинкой, нежный взгляд и манящие губы не терпели промедления. По просьбе любимой, он сфотографировал ее в таком виде, после чего сама природа помогала воплотить им животные инстинкты. Вот и сейчас, глядя на памятный снимок, он вновь ощущал одурманенный запах ее тела, духов и привкус жарких губ.

Все это было где-то далеко, а сейчас, здесь, шли серые будни военной службы, и никто не знал, будет ли этому конец.

9

Утро в намеченный день встречи для обеих сторон было беспокойным. В результате наблюдений за городом с беспилотников, о княжеских сборах и приготовлениях полковник уже знал.

После переклички петухов началась суета в княжеском и боярских дворах.

Растапливались самовары, стряпухи готовили утреннюю трапезу для своих домочадцев и хозяев, конюхи кормили лошадей и готовили к выезду повозки, слуги грузили на повозки провиант. Вся процессия собралась к восьми часам возле Всехсвятского храма. Князь и бояре сходили на заутреннюю службу. Получив благословение от митрополита Епифия и крестясь в сторону храма, с поклонами расселись по своим экипажам и тронулись в путь. Возле строящихся каменных ворот к ним присоединился воевода Колчак со своими дружинниками на конях. Ровно в 9.00 процессия двинулась в путь.

Погода в этот раз не баловала. Серые тучи и резкий ветер наводили тоску и тревожную нервозность. Каждый из знати, закутавшись в меховые дохи, думал о своем и о предстоящей неизвестности. Князю было скучно и неуютно ехать одному, поэтому он, остановив процессию, послал слугу за боярином Калашниковым. Тому тоже одному было не по себе, поэтому он с радостью согласился принять приглашение князя. Дальнейшая дорога для них была в разговорах и рассуждениях о погоде, урожае, охоте, ханской дани и набегах рыцарей.

На мониторе в штабе Дымов увидел, что в 9 утра по тракту выдвинулся целый караван, состоящий из четырех крытых повозок, пяти подвод и пятидесяти всадников. Часть дружинников ехала впереди процессии как головной дозор, а остальные – позади.

За день до этого с полигона на условное место отправились БМД Симонова. Уже к вечеру он доложил, что для встречи все подготовлено.

Дымов и Бухин после завтрака из штаба поехали на вертолетную площадку.

– С гостями, Виктор Иванович, помягче, не напугайте, – повторил инструктаж полковник. – Подбирайте слова, которые им были бы понятны. Каждого в вертолете пристегните ремнями безопасности, бойцы помогут.

Увидев подъезжающую машину, к командирам вышли Орлов и Зарубин. Орлов доложил полковнику о готовности вертолетов к вылету за оба экипажа.

– Вольно! Заводи! – бросил ему Дымов в ответ.

– Ну, с Богом! – сказал про себя полковник, после чего со свистом взревели турбины вертолетов, винты закрутились, рассекая своими лопастями застоялый воздух, и обе машины взмыли в небо.

Через 40 минут они уже садились на поляну вблизи поклонного креста. К вертолетам подошел капитан Симонов и показал Бухину на планшете расстановку своих бойцов.

– Хорошо, капитан. Встречать гостей буду прямо на дороге с двумя бойцами охранения. Смотрите в оба.

10

Княжеская процессия приближалась к условленному месту. Передний дозор во главе с воеводой первым увидел на дороге трех незнакомцев, одетых в странную пятнистую одежду, из которых двое были в шлемах на головах. Средний из них, пониже ростом, поднял руку, приказывая остановиться. Колчак подал знак своим людям, которые с пиками наперевес «взяли» незнакомцев в полукольцо.

– Спокойно, спокойно! – громко сказал один из трех. Колчак ничего опасного не увидел. Вскоре на тракте появилась княжеская процессия и остановилась в отдалении от передового дозора. Воевода подъехал к повозке князя, спешился и доложил обо всем увиденном.

– Так, Иван Силыч, вам и карты в руки. Ступайте первым к ним, разузнайте все, а мы здесь подождем, – велел князь боярину.

– Да, конечно, конечно, – с явным нежеланием идти ответил тот. Но делать нечего, и он, тяжело вздохнув, вылез из повозки.

– Прошка! – громко крикнул он своего холопа. – Езжай сюда!

Уже один на своей повозке он поехал к Бухину и его бойцам.

– Колчак, поставь караул. Всем занять вон ту поляну, – князь показал рукой на ближайший пустырь. Получив указание, вся процессия съехала с тракта на указанное место. Тут же слуги забегали, стали разгружать подводы, натягивать шатры, разводить костры.

Первым разговор после обоюдного приветствия начал Бухин, когда боярин слез с повозки и подошел к нему.

– Предлагаю время не тянуть. Передайте князю, что я его здесь жду, – с тоном, не требующим возражений, начал он.

Боярин кивнул и засеменил к своей повозке. Прошка хлестанул лошадей вожжами, и те рванули обратно, к своим.

Вернувшись в свой лагерь, боярин рассказал князю о предложении незнакомцев.

– Может, оно так и лучше, – бодрясь, со вздохом сказал князь. – Я один, с двумя дружинниками, поеду и поговорю, а все остальные ждите здесь.

Экипаж князя в сопровождении двух всадников медленно приблизился к незнакомцам. Разговор со старшим из встречающих был на земле. Бухин предложил князю пройтись, и первым начал разговор специально с явного подхалимства.

– Мы знаем, уважаемый князь, что вы человек смелый и решительный. Предлагаю на нашем транспорте отправиться в наш лагерь для встречи с Владимиром Ивановичем.

Польщенный уважительным к себе отношением, князь Олег согласился с предложением Бухина и, пригласив того в свою повозку, дал команду боярам следовать за ним.

Ездовые засуетились, послышались удары хлыстов, ржание лошадей, и официальная делегация тронулась вслед за княжеской повозкой. Вскоре вельможи увидели две железных больших «птицы» – два вертолета. Повозка князя остановилась недалеко от крайнего, и он с Бухиным вошел вовнутрь. Боярам – Калашникову, Егорову, Шамарину и воеводе ничего не оставалось делать, как проследовать за ними. Встречающие бойцы помогли старцам подняться по трапу, занять места вдоль бортов и застегнуть ремни безопасности, сами же они заняли свои места в другом вертолете.

Когда со свистом заревели турбины моторов, итак взволнованные происходящим, князь со свитой перепугались, заголосили, пытались вырваться с мест. Особенно яро проявили себя, когда вертолеты оторвались от земли и полетели на полигон. Бухин и вышедший из кабины штурман Крупин, как могли, уговаривали гостей успокоиться. Наконец, первый шок у тех прошел. Они увидели спокойные лица незнакомцев, к шуму привыкли и уже с интересом стали смотреть по сторонам и глядели в иллюминаторы. Видя такое дело, Бухин попросил летчиков сделать круг над городом.

– Сейчас пролетим над городом, – прокричал он гостям. Князь, бояре и воевода прильнули к иллюминаторам. Бухин, улыбаясь, наблюдал за ними. Сразу посыпались восторженные возгласы то от одного, то от другого, когда те увидели свои дворы, терема, церковь, торговые ряды и другие постройки города. Особенно их умиляло, что люди выглядели как букашки. Сорок минут лета показались для князя, бояр и воеводы мгновением. После посадки на вертолетную площадку и высадки, гостей с непривычки покачивало, но они держались.

– Удивительно, даже никого не стошнило, – перекинулся с экипажем своим впечатлением Бухин.

На земле их уже ждала пассажирская «ГАЗель», в которую все и уселись. И здесь, по пути в штаб, на гостей было смешно смотреть. Они удивлялись тому, как эта повозка едет без лошадей. Крутили головами на все 360 градусов, крестились до онемения пальцев, крепко держались за поручни сидений, а немного освоившись, с охами и ахами показывали друг другу руками на солдат, технику, строения, которые видели впервые.

Перед зданием штаба князь и бояре увидели строй воинов. Они были как на подбор, одного роста под 180 см, в комплектах «ратник», бронежилетах, касках и с перекинутыми через плечо автоматами. Проходя мимо них к штабу, гостям пришлось даже задирать головы.

Распахнулась дверь штаба, и к делегации навстречу вышел Дымов, который впервые живьем увидел настоящего русского князя.

Князь Олег был одет торжественно. В свои 25 лет он выглядел солидно и по рангу статно. Старили его лишь округлая борода и усы. На нем была светлая льняная рубаха без воротника с длинными рукавами, расшитая золотыми нитями, перетянутая широким поясом с пряжкой, украшенным золотом и драгоценными камнями, серые суконные штаны, заправленные в кожаные с узорами сапоги. Сверху на рубаху одета была расписная туника с длинными рукавами, затем парчовый кафтан с высоким воротом, украшенный золотом и серебром. Наряд довершала узорчатая шуба. На непокрытой голове красовался венец из золота и серебра.

В изысканных и дорогих нарядах были и бояре.

Дымов, глядя на князя, вспоминал кадры различных исторических фильмов о древней Руси и иллюстрации к сказкам. Но приходилось свои мысли одергивать, спускаться с небес на землю и заставлять себя все происходящее воспринимать как реальность. Еще хуже было осознавать, что эти люди давно уже в ином мире, а прах их превратился в труху.

– Возьми себя в руки, – говорил себе Дымов. – Необходимо построить с этими «артефактами» дальнейшие добрососедские отношения.

Что-то подобное крутилось в головах и других свидетелей этой церемонии.

Представители княжеской делегации и сам князь все происходящее воспринимали как встречу непонятно с кем. То были не черти, не боги, а кто-то еще в человечьем обличии. Последний фактор как-то и успокаивал. Да и было непонятно: бояться их или нет.

– Приветствую, князь, и вас, бояре, у нас в гостях! – начал полковник, когда процессия гостей подошла к нему. – Проходите за мной, – и зашел в здание штаба. За ним поспешили все остальные. По ходу гости осматривались, разглядывали диковинные светила на потолке, чудную мебель. Наконец, в просторном кабинете Дымова, где уже находились Гришкевич, Бухин и Конев, заняли предложенные им у стола стулья. Первым разговор начал Дымов.

– Уважаемые гости! Начну с того, что кто мы и откуда, вам лучше не знать. Наше появление в этой местности, на ваших землях, стало для нас с вами неожиданностью, и хочется надеяться, что приятной. У нас никаких агрессивных намерений к вам нет, и вмешиваться в вашу жизнь мы не будем. Наоборот, можете рассчитывать на нашу помощь, если княжеству будет угрожать опасность от кого-либо. Советуем и вам с нами не ссориться. От вас нам ничего не надо. Предлагаю дружбу.

Вступительное слово гости выслушали молча. Когда полковник закончил речь, то бояре с воеводой запереглядывались между собой и затем свой взор обратили к князю. Тот как-то затушевался, ведь нужно было что-то отвечать.

– Я благодарен вам, Владимир Иванович, за эту встречу. Вас мне Бог послал. На дружбу с вами согласен, – скороговоркой «выпалил» князь Олег. Больше слов от волнения он не находил.

– Ну, вот и славно. За это надо выпить. Пройдемте за мной, – произнес Дымов. Все присутствующие поднялись со своих мест и направились за ним в банкетный зал при офицерском кафе.

С большим интересом гости рассматривали блюда, стоявшие на столе. Еда была незнакомой, размещенной в хрустальной, стеклянной и фарфоровой посуде, ложки из неизвестного металла блестящими, бокалы под напитки хрустальными. Все это было для них в диковинку, но великолепные ароматы кушаний, обеденное время и переживания, от которых «подсасывало под ложечкой», клонили бояр и князя к трапезе.

– Усаживайтесь поудобнее и давайте выпьем за дружбу, – повторил Дымов гостям. Те, перекрестившись, в нерешительности сели за стол, но остерегались какого-либо подвоха. Бухин взял со стола бутылку шампанского, ловко без хлопка открыл ее и разлил всем по бокалам.

Дымов с офицерами с бокалами в руках поднялись, и как обычно, приготовились чокнуться с гостями. Гости, глядя на хозяев, тоже взяли бокалы, понюхали налитый им напиток, и с интересом рассматривали пузырьки в нем.

– Не бойтесь, этот напиток называется шампанское, и он очень вкусный, – прервал исследование гостей Бухин.

Хозяева чокнулись бокалами сначала между собой, потом с гостями и выпили. Из-за предосторожности, князь и бояре выразительно посмотрели на воеводу, чтобы тот первым выпил, что он от неизбежности и сделал. Шампанское было холодным и приятным на вкус. Колчак даже «крякнул» от удовольствия. Глядя на его довольное лицо, осушили бокалы и бояре. Последним шампанское испил сам князь. Такого напитка он никогда и нигде не пробовал. Вкус ему понравился. Настроение гостей улучшилось, а напряжение и боязнь отлегли от сердца.

– Может, желаете напиток покрепче? – обратился Бухин к гостям.

С их молчаливого согласия налил всем по рюмке водки. Подняв рюмки «за гостей», присутствующие офицеры первыми выпили.

Как и с шампанским, водку сначала попробовал Колчак, а за ним – бояре и князь. И этот напиток им пришелся по вкусу.

После выпивки и холодных закусок в виде мясных и рыбных нарезок, нескольких видов салатов, у всех разыгрался аппетит. Повара всем на первое принесли по тарелке борща, на второе выставили на выбор мясные пельмени, голубцы, жаркое в горшочках. К чаю вынесли большой слоеный бисквитный торт с розочками из масла. Гости уже не ждали дегустации Колчака и пробовали все, что было на столе.

Обед прошел в теплой и дружеской обстановке.

Вся трапеза продолжалась часа два, после чего сытые и довольные обе делегации вышли на улицу на свежий воздух.

– Уважаемый князь Олег, приглашаю осмотреть наше хозяйство. Увидите много чего интересного, – предложил Дымов, и провел всех в стоящую «ГАЗель». Гости с опаской, но уже смелей, расселись по местам.

Сначала делегация приехала на полковой плац и поднялась на трибуну. К этому времени роты уже стояли на плацу и с интересом рассматривали гостей. Военнослужащие заметили, что те похожи на киношных персонажей. Сам князь походил на князя Гвидона из сказки о царе Салтане, а бояре по бороде и одеянию на Ивана Васильевича – Грозного.

Дымов поздоровался с личным составом, на что ему ответили громким и зычным приветствием. Дальше строевым смотром командовал капитан Конев. Заиграл марш полковой оркестр, и роты строевым шагом пошли мимо трибуны, сотрясая воздух чеканным шагом.

Гости глядели на это все во все глаза. Им явно нравилась выправка солдат.

– Ну, как князь, понравилось?

– Да-а, впечатляет. Ну и силища у тебя. С таким войском все нипочем.

Согласились с его оценкой и бояре с воеводой.

– Теперь посмотрим, что мои ребята могут, – продолжил экскурс Дымов.

В это время перед трибуной выстроилась одна из рот и начала показывать приемы обращения с автоматом, силовые упражнения с битьем руками и головами кирпичей, досок, а закончила элементами рукопашного боя.

Гости были в изумлении от увиденного, и даже позже с охами и ахами подержали в руках кирпичи.

С плаца полковник повез всех на полигон, где выставлены были танк, бронетранспортер, пушка и установка «Град». Кроме этого, на длинном столе лежали образцы стрелкового оружия. Трогать технику руками гости сначала побаивались и тыкали в нее лишь своими посохами, но когда увидели, что Дымов ее трогает и даже залазит на нее, осмелели. Ужас вернулся к ним вновь, когда в технике завелись моторы, а из выхлопных труб вырвались клубы дыма.

По предложению Дымова, гости резво засеменили за ним на смотровую трибуну. Водители танка и БМД показали свое умение на полосе препятствий. Для контроля стрельбы всем были предложены бинокли. Ознакомление гостей с ними было похоже на басню «Обезьяна и очки». Они долго вертели бинокли в руках, пока не поняли, с какой стороны смотреть. Бойцы не подвели, и все мишени поразили, на что гостям только и оставалось, как качать головами.

Нескрываемый интерес вызвали у них и образцы стрелкового оружия. Офицеры каждый образец брали в руки, объясняли его назначение, характеристики и давали подержать. Правда, из всей этой информации гости мало чего поняли, но делали вид, что понимают.

– А какое у вас оружие? – спросил Бухин князя.

– Мечи, копья, палицы, кистени, топоры, луки.

– А на какое расстояние бьет лук?

– 200–250 шагов. Колчак, иди покажи, – крикнул князь воеводе.

Тот лихо достал из колчана стрелу и натянул тетиву своего лука.

– Куда прикажете бить?

– Вон в ту мишень, – ответил за князя полковник, показывая на ростовую мишень для автомата, что была в 200 метрах от них.

Колчак запустил стрелу, которая в мишень не попала. Сплюнув от досады, он вновь запустил стрелу, которая хоть и попала в сам щит, но не поразила мишень.

– Ну, а сейчас я, – сказал полковник и взял в руки автомат с глушителем, специально такой, чтобы не пугать грохотом гостей.

Одиночный выстрел сразу поразил мишень. То же самое произошло с мишенями, выставленными на 400 и 800 метров.

– У нас есть и тихое оружие. Прапорщик Меньших, продемонстрируй.

Тот вышел на рубеж с арбалетом и так же, как полковник, тремя стрелами поразил все три мишени.

– Да-а, вот это сила, вот это оружие, – восхитился князь. – Нам с ним никакая орда или рыцари были бы не страшны.

Ему в этом вторили и бояре с воеводой.

Офицеры закончили показ залпом «Града», что оказало на гостей гнетущее впечатление, особенно когда они увидели вдалеке море разрывов.

После осмотра с полигона все вернулись к штабу.

Время знакомства представителей обеих сторон пролетело быстро, часы показывали уже 17 часов.

– Пора и честь знать, уважаемый Владимир Иванович. Теперь вы должны побывать у меня с ответным визитом. В знак нашей дружбы прошу принять бобровую шубу и шапку. Зима не за горами, пригодится, – сказал князь.

Он крикнул Колчака, который из повозки князя принес шубу и шапку.

– Спасибо, князь. Прими и ты с боярами и воеводой от меня презент, – сказал Дымов и махнул рукой прапорщику Старцеву.

Тот принес стопку бархатных пеналов, в каждом из которых находилось по комплекту столовых приборов из нержавеющей стали на одну персону. Он предположил, что в Древней Руси того времени о нержавеющей посуде еще не знали, поэтому и предложил полковнику комплекты в качестве подарков для гостей.

Князю Олегу два пенала (для него и княгини) Дымов вручил лично, а остальным их раздали другие офицеры. Кроме этого, для княгини повара испекли и передали такой же торт, что давали всем к чаю, но меньших размеров.

Затем все поехали на вертолетную площадку. Бойцы охранения и Бухин помогли боярам и воеводе подняться на борт и пристегнули их ремнями безопасности.

Оставшись наедине, полковник обратился к князю:

– Вот еще что. Вот тебе коробочка с двумя кнопками, красной и зеленой. Называется телефон. Когда захочешь со мной поговорить, нажмешь красную кнопку, и я услышу твой звонок, а при самом разговоре нажимай зеленую. Пусть коробочка на всякий случай будет рядом с тобой.

Князь Олег в недоумении держал коробочку в руке и разглядывал ее.

– Давай проверим. Жми на красную кнопку.

Когда князь нажал кнопку, то из второй коробочки, что была в руке Дымова, послышался гудок.

– Скажи чего-нибудь.

Тот нажал уже зеленую кнопку и стоял, не зная, что сказать.

От неожиданности ничего в голову не шло.

Видя растерянное состояние князя, полковник всю процедуру показал сам.

– Желаю вам счастливого пути, – сказал он по своей трубке. Князь все еще в каком-то ступоре смотрел на свою коробочку, из которой слышался голос собеседника, и не верил своим ушам.

Наконец, и он занял место в вертолете.

Дымов дал отмашку Орлову. Заревели турбины моторов, и две стальные птицы покинули полигон.

– Ну, а мы, господа офицеры, поедем в штаб делиться мнениями и соображениями, – скомандовал всем полковник.

Уже в кабинете Конев не удержался и спросил у Дымова:

– Как странно вы к князю обращались: на ты.

– Не по сану мне, полковнику ВДВ, расшаркиваться и раскланиваться перед ним. Пусть этим его холопы занимаются.

– Ну, а какое мнение о встрече?

– Да все нормально прошло. Ощущение, будто мы в тридевятом царстве каком, а гости были как ряженые или артисты, – отозвался первым Гришкевич. – Жути им, конечно, нагнали.

– Особенно смешно было на них глядеть в туалете при пользовании унитазом и умывальниками, – подхватил Конев.

– К сожалению, смешного мало и с этой реальностью придется считаться и, думается, эта встреча последней не будет, – рассуждал Дымов.

– Да уж. Было бы лучше всю эту историю как сказку по телевизору смотреть, сидя дома на диване с семьей, – со вздохом пробубнил Гришкевич.

– Ладно, не нагоняй тоску, Сергей Александрович.

На столе зазвонил телефон. Дымов поднял трубку, что-то выслушал и ответил: «Понятно».

– Гостей доставили на место, к месту встречи. На этом их приключения закончились, но и нам надо отдохнуть перед ужином. Если нет вопросов, свободны, – произнес он.

Вопросов у присутствующих не было, и все офицеры покинули кабинет.

После их ухода Дымов достал сотовый, открыл фотографию Елены и, вздыхая, какое-то время смотрел в ее глаза.

– Да, действительно, лучше бы сидеть дома на диване с тобой в обнимку перед телевизором, – повторил он слова Гришкевича.

11

Когда княжеская процессия вернулась в город, то вся знать сразу разъехалась по своим домам. Повозку супруга, княгиня увидела еще издалека и выскочила на крыльцо его встречать. Ей не терпелось узнать результат поездки. Обнявшись при встрече, тот передал ей подарки князя Владимира. Ничего подобного княгиня ранее не видела. В пенале были столовая, чайная ложки и вилка из блестящего металла, а в бумажной коробке – неведомое кушанье, которое как сказал князь, называлось тортом.

И в этот раз Колчаку снова пришлось быть дегустатором. В княжеской столовой Ольга долго рассматривала и принюхивалась к подарку. Со слов князя, это кушанье было очень вкусным, и она никогда подобного не пробовала. За этими разговорами ей не терпелось быстрей самой попробовать это неведомое кушанье. Воевода, уже не опасаясь, с большим удовольствием съел предложенный ему кусок торта и довольный, вытерев усы, стоял и ждал дальнейших указаний. Только после этого княгиня решилась попробовать торт. Сначала, поддев подаренной ложечкой, съела бутоны разноцветных розочек, а потом пару кусков самого бисквита. Кушанье действительно было вкусным и необычным. Князь и сам «помог» супруге справиться с тортом.

В этот вечер разговоров о незнакомцах было много по всему городу, так как многие их уже видели.

В дальнейшем, рутинные заботы князя и бояр отвлекли их от дум о неожиданных соседях. С грехом пополам была собрана дань, которую, как и было заведено, в первых числах октября передали сборщику, хану Талгату. Во время недельного его присутствия в городе князь прятал подарки незнакомцев и ничего о них самих не рассказывал. А когда ханская делегация уехала, князю захотелось вновь встретиться с новыми знакомыми. На очередном вече он решил посоветоваться с боярами об этом. Назначили день встречи 14 октября – в Покров.

– Я найду способ сообщить о приглашении нашим новым друзьям, – заверил всех князь. Ему не терпелось опробовать загадочную коробочку в действии. Когда бояре ушли, сразу пошел в свою половину терема, где в спальне под периной прятал ее. С охватившим его волнением повертел коробочку в руках, перекрестившись на всякий случай, нажал красную кнопку. Коробочка «ожила». Что-то в ней зашуршало и послышался голос Дымова.

– Приветствую, князь Олег. Молодец, что вышел на связь.

Есть проблемы?

Поборов волнение и нажав зеленую кнопку, князь ответил:

– Нет, Владимир Иванович, все хорошо по воле Божьей. Вот решил опробовать эту штуковину и пригласить тебя с твоими людьми к себе в гости, на Покров день – 14 октября.

– Ну, что же, спасибо. Часов в 10 у поклонного креста устроит?

– Да, конечно. Сам поеду встречать.

– Договорились. До встречи.

Закончив разговор, князь Олег снова спрятал коробочку под перину кровати. До указанной встречи оставалось 5 дней.

12

Октябрь выдался холодным и ветреным, чувствовалось приближение зимы. Временами выпадал снег, который при солнечной погоде таял, оставляя за собой прихватившиеся льдом лужи. Всем уже надоел этот безжизненный, не радующий глаз пейзаж с голыми деревьями и окружающей серостью. Другое дело, когда все кругом одевалось в белые снежные одежды. Военнослужащим это давало возможность хоть как-то развлекаться: совершать лыжные прогулки, проводить соревнования в зимних видах спорта, а также боевую подготовку с применением снегоходов и аэросаней.

На очередном совещании командного состава Дымов сообщил о приглашении князя Олега.

– Заманчиво побывать у них, – первым отреагировал Гришкевич. – Все же история. Когда еще выпадет такой случай? Только нужно на всякий «пожарный» все заснять на камеру.

– Да, неизвестно, надолго мы здесь или нет, а то придется дружить до своих последних дней, – парировал Конев.

– Заканчивайте балагурить, – одернул офицеров полковник.

– Давайте ближе к делу. Какие будут предложения по составу, и вообще?

– Думаю, на этот раз мы с Бухиным останемся на «хозяйстве», – первым начал Конев, – а делегировать нужно Гришкевича, Гордеева, Колесникова, Трофимова. Их с командиром отправить к поклонному кресту первым вертолетом, а вторым вертолетом – бойцов взвода охраны на всякий случай. Офицерам, считаю, надо вооружиться табельным оружием. Пара БМД с разведчиками Симонова у поклонного креста тоже не помешают.

– По культурной программе, предлагаю показать им с помощью кинопроектора визит к нам князя и сказку «Морозко», – вставил Колесников. – На подарок княгине повара сделают торт «Птичье молоко». Знати будем презентовать по бутылке шампуня, а то все сплошь волосатые.

На том и порешили.

В ночь на Покров день, как и положено, выпал снег, да так много, что пришлось на полигон на снегоборьбу выгонять технику и личный состав.

Еще с вечера на совещании комсостава проверили готовность к ответному визиту в город. К тому времени разведчики Симонова уже доложили о своем прибытии к поклонному кресту.

В 6 утра все причастные к поездке были уже «на ногах», а в 7 после завтрака, по требованию начальника санчасти, на всякий случай поставили уколы противоядия. В 9 часов, как и планировали, погрузились в вертолеты. Получив разрешение, обе винтокрылые машины взмыли вверх и взяли курс на город Ветлуг. Уже в полете, Бухин связался с Дымовым и доложил, что из города в сторону поклонного креста выдвинулась группа всадников.

– Да, хорошо, сейчас посмотрю, – ответил полковник, включая свой планшет.

Действительно, беспилотник показывал сотню конных дружинников, которых возглавлял князь Олег.

Ровно в 10 часов, на знакомой и уже расчищенной от снега разведчиками поляне приземлились оба вертолета.

Князь Олег и полковник поприветствовали друг друга как старые знакомые. Высокой персоне были представлены и другие офицеры, но по имени-отчеству, так как воинские звания современной армии ему ничего не говорили. Князь заметил, что незнакомцы одеты в утепленные куртки и штаны маскировочного белого цвета и такие же шапки. По-зимнему, в шубы и папахи, были одеты и хозяева.

– Вы, князь, езжайте впереди, а мы на своем транспорте за вами, – сразу предложил Дымов.

Тот посмотрел по сторонам, но ни повозок, ни саней не увидел. Однако согласился.

Когда же замаскированные БМД завели свои моторы и выехали на поляну, то кони дружинников с ездоками в испуге вздыбились и разбежались. Даже сам князь еле совладал со своим конем.

Взяв с собой шесть бойцов охраны, Дымов и офицеры расселись по БМД и поехали вслед за княжеской свитой. По ходу движения колонны, испуганные шумом моторов и видом техники, жители городских окраин прятались по своим жилищам, а домашние животные разбегались в разные стороны. Не доезжая до моста через ров, перед строящимися каменными воротами процессия остановилась. Там уже стояли несколько карет на полозьях, куда пересели князь и гости, а БМД Дымов оставил ждать их под охраной бойцов. Стражники, сняв шапки, с поклоном пропустили процессию в город. На этот раз князь решил показать свой город, и кареты около часа кружили по улицам, проезжая мимо торговых рядов, дворов местной знати, Всехсвятского храма и, наконец, въехали во двор самого князя. Разминая ноги после длительного сидения, гости с интересом оглядывались по сторонам, рассматривая терем с его пристройками.

– Ну, так и есть. Вся архитектура здесь, как нас учили, – снимая на камеру, размышлял вслух Гришкевич.

– Чего бубнишь, майор? – спросил полковник.

– Да вот архитектуру рассматриваю. Бревенчатые постройки, резные конек терема и наличники, слюдяные витражи в окнах, деревянный храм со звонницей. Такое ощущение, будто находишься в этнографическом музее под открытым небом с ряженными под старину сотрудниками.

– Все ничего, но мы действительно находимся в живой истории, – со вздохом вырвалось у Гордеева.

– Так, господа офицеры! Нюни не распускать, не расслабляться, – одернул их Дымов.

– Добро пожаловать, гости дорогие, – сказал подошедший к ним князь и повел всех в свой терем. Наверху высокого крыльца их встречала княгиня Ольга. По возрасту ей было чуть больше двадцати лет, но держалась она величаво, стояла с гордо поднятой головой. Одета княгиня была в цветную, расшитую золотыми и серебряными нитями, шубу с длинными рукавами, подбитую мехом норки. На ее голове была надета круглая шапка с голубым атласным околышем и меховой оборкой, под которой красовался шелковый платок с вышивкой, на ногах – белые кожаные расписные сапоги.

С нескрываемым любопытством она рассматривала каждого из гостей, когда те с уважительным кивком представлялись ей. В сенях слуги приняли от всех верхнюю одежду. Затем гости по крытым галереям обошли переднюю комнату, молельню, мужскую и женские горницы и дошли до «красной» палаты – зала для княжеских приемов и собраний боярского вече. В просторном помещении, кроме боковых лавок, что располагались вдоль стен, посередине на возвышении стоял княжеский трон, за которым в верхнем углу сверкал золотом иконостас. Отштукатуренные и побеленные стены и потолок были расписными, в окнах вставлены цветные витражи. По углам помещения стояли напольные подсвечники, которые в вечернее время использовались для дополнительного освещения.

– Обстановочка для этих времен соответствующая, – вновь втихаря прокомментировал Гришкевич. – Уверен, что в княжеских покоях под пологом большие деревянные кровати с пуховыми одеялами, подушками и перинами. Стены обиты тканями, а на полу – ковры.

– Интересно, где здесь умывальники и туалет? – шепотом спросил Колесников.

– Думаю, умываются над тазом, а туалеты в отдельной пристройке, типа как у нас на дачах, – также шепотом ответил ему Гришкевич.

Наконец, из своих покоев к ним вышли князь с княгиней. Их одежды и венцы на головах были украшены золотыми, серебряными нитями и усыпаны драгоценными камнями.

– А теперь, дорогие гости, пройдемте, перекусим, чем Бог послал, – обратился к офицерам князь и повел всех в свою трапезную. В соседнем просторном и светлом помещении посередине стоял длинный стол, покрытый цветной льняной скатертью, с приставными к нему лавками. Слуги дали всем помыть руки и подали полотенца. Сами хозяева, перекрестившись, сели во главе стола, а остальные расселись на лавках. Тут же, на балалайках, гуслях, трещотках, дудках и бубне скоморохи в дальнем углу заиграли какую-то веселую, раздольную мелодию. Из боковых дверей появились слуги с посудой и подносами в руках. Дымов заметил, что князь с княгиней перед собой положили дареные им ложки и вилки. Остальным же достались деревянные расписные ложки. Посуда, кроме серебряных кубков, была сплошь керамическая и деревянная, но тоже искусно расписанная. По сезону выставлялось и угощение. Тут и квашеная капуста, солености, моченые яблоки, запеканки, вареные яйца, зелень. Горячее было представлено фаршированными судаками и гусями, жареными карпами, молочными поросятами, курами, рябчиками, соленым и копченым салом. В кувшинах по столу расставлены вино, медовуха, квас и ягодные морсы. Князь с интересом стал наблюдать за реакцией гостей на такое изобилие.

– Угодил им, точно угодил, – подбадривал он себя, и первый тост предложил выпить за гостей.

Те в свою очередь против ничего не имели и дружно осушили свои кубки.

Трапеза, с учетом перерывов на туалет и просмотр плясок скоморохов, затянулась на три часа. За это время гостями было все перепробовано, в том числе и напитки. Но принятые на полигоне специальные таблетки держали организмы в норме. Ответный визит одним только застольем не закончился. По обоюдному согласию, решено было в «красной палате» встретиться с городской знатью, куда и проводил всех князь. Там уже больше часа томились в нетерпении бояре, воевода и митрополит Епифий. Все уже упрели в своих длинных шубах и шапках, но интерес, особенно после рассказов боярина Калашникова и других, поборол возникшие неудобства.

– Вроде тоже люди, но как-то чудно одетые, да и бритые, – слышалось то там, то тут на лавке бояр, когда они разглядывали гостей. Князь усадил тех на лавку рядом с Колчаком и митрополитом, а сам представил поименно обе стороны. Затем вкратце рассказал о своих впечатлениях посещения владений своих гостей. Особенно расхвалил подготовку солдат и возможности оружия. Боярам только и оставалось, как чесать свои длинные бороды, да охать и ахать.

С ответным словом выступил Дымов, который вновь повторил свое предложение дружбы и всяческой помощи, на что присутствующие с удовлетворением согласились. Кроме этого, он решил показать всем видеозапись пребывания князя с боярами на полигоне.

– Найдется ли у вас белая простыня? – обратился полковник к князю. – Как говорится в поговорке, «Лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать», поэтому прошу потушить свечи и не пугаться.

– Эй, кто там? Принесите простыню, – крикнул князь слугам.

Вскоре ему принесли белую льняную простыню, которую повесили на стену, куда указал полковник.

Гришкевич выставил напротив лавку и установил на нее переносной видеопроектор. В затемненном помещении голоса присутствующих смолкли, все смотрели на простыню и манипуляции длинного незнакомца.

Вдруг на простыне все увидели князя с боярами и воеводой, подъезжающих к вертолетам.

И тут началось что-то невообразимое. Хозяева повскакивали со своих мест, заметались по помещению, брякая посохами, крестясь на ходу и читая молитвы.

Реакция людей была такая же, как и, по словам очевидцев, в Париже, когда зрители на экране впервые увидели хронику братьев Люмьер – прибытие на вокзал поезда.

Гришкевич, по команде полковника, остановил показ, после чего офицеры начали всех успокаивать, сажать на свои места. Сам князь, хоть и был неробкого десятка, но от греха тоже спрятался за свой трон. Однако увидев улыбающихся Дымова и его людей, успокоился и занял свое место.

– Не бойтесь, это не страшно и не опасно, – показывая на остановленный кадр, разъяснял всем Гришкевич. – Мы хотим показать, как у нас гостили князь с боярами и воеводой.

Кое-как бояре успокоились, с опаской и интересом вновь уставились на простыню. Дымов кивнул Гришкевичу, и тот вновь включил видеопроектор, комментируя происходящее на экране.

На этот раз все обошлось. Во время просмотра то и дело слышалось шушуканье, особенно при виде силовых упражнений бойцов с кирпичами, техники и стрельб.

– А сказки вы любите? – спросил полковник князя, когда видеопоказ закончился.

– Ну, а как же, конечно. Мне и другим няньки в детстве много их порассказывали.

– Тогда одну такую вы можете посмотреть. А называется она «Морозко».

Гришкевич вновь включил аппарат. По ходу фильма уже слышались не тревожные возгласы, а смех, удивление и громкие комментарии.

– Ну, слава Богу, угодили, – подумал про себя Дымов.

Когда фильм закончился, он попросил зажечь свечи, после чего, чтобы окончательно задобрить хозяев, решил вручить им очередные презенты:

– Прошу принять от нас вот эти жидкости для мытья волос.

Он дал сигнал офицерам, которые раздали всем по флакону шампуня и объяснили, как им пользоваться. Флаконы для князя и княгини, а также торт полковник передал князю лично.

Когда начались проводы гостей, князь обратился к полковнику с просьбой помочь в подготовке своих дружинников, на что получил предварительное согласие.

На улице уже темнело. На тех же каретах князь с гостями, в сопровождении конных дружинников, поехали за город к БМД. Там на прощание обменялись рукопожатиями и пообещали навещать друг друга.

Взревели моторы, и БМД рванули к ожидающим их вертолетам.

Весь полет все вспоминали со смехом переполох бояр при показе фильмов и делились впечатлениями о самом городе, княжеских хоромах и особенно об угощениях. Настроение у офицеров было хорошее.

– Ладно, хватит ржать. Ну, темный этот народ, ну и что? На сегодня хватит приключений, а завтра после утреннего развода все ко мне, – дал распоряжение подчиненным полковник.

К отбою вертолеты благополучно прибыли на полигон. Приняв доклад дежурного по части, Дымов, распустив офицеров, ушел к себе в номер.

13

Как и было приказано, наутро следующего дня после завтрака и развода комсостав собрался в кабинете Дымова.

– Те, кто вчера не был на мероприятии, посмотрите кино, – сказал полковник и дал команду Гришкевичу показать запись посещения ими города.

Реакция офицеров не заставила себя долго ждать, послышался смех и веселые комментарии.

– Посмеялись, и будет, – пресек веселье Дымов. – Что можно сказать по делу?

– Город, по меркам тех времен, большой, как и само княжество, – начал Гришкевич. – С военной точки зрения, войско у них до 1000 конных, столько же и пеших. Укрепление крепости типичное для их времени. Нам никакой угрозы они не представляют.

– К нам отношение хорошее, но поскольку мы на их землях находимся, то придется соседей оберегать от недругов, – заметил Гордеев.

– Кстати, князь меня попросил помочь в боевой подготовке его дружинников.

– Наше оружие им не дашь, это понятно, – подхватил разговор Бухин. – А вот рукопашному бою и строевой подготовке можем научить. Только как это все организовать? Жить у них нежелательно.

– Я думаю, надо проложить по зимнику дорогу до ближайшей речки, а там на снегоходах и аэросанях «рукой подать». Не все же вертолеты гонять, – заметил Сединин.

– С дорогой – решим, с личным составом и охраной – тоже, а когда начинать? – делая пометки в блокнот, продолжил разговор Бухин. – Лучше, конечно, будет проводить обучение у нас. Пусть десятка два дружинников посылают сюда, а те в свою очередь, полученные навыки передадут потом другим. В город каждый раз не наездишься, да и маячить у всех на глазах – не резон.

– Этот вопрос я с князем решу, мы с ним на радиосвязи находимся.

Прогудел зуммер вызова телефона.

– Легок на помине, – беря трубку в руки, сказал полковник. Разговор был недолгим.

– Князь поинтересовался, как мы добрались и поблагодарил за шампуни и особенно за торт, который им с княгиней очень понравился. Пригласил на охоту.

– Охота это хорошо, – потерев руки, воскликнул Трофимов.

– А вот я не люблю охотиться, хотя и военный. Стрелять в противника всегда готов, а вот животных жалко, – произнес Дымов.

– Ну, это же азарт, кайф, товарищ полковник, – поддержал Трофимова Гордеев.

– Вот вы и будете с князем охотиться. Кто еще у нас из офицеров охотник-медвежатник?

Подняли руки Бухин, Симонов, Ковин и Курдюков.

– Вот, кстати, насчет настоящего медвежатника, – начал Бухин, – могу рассказать одну историю, свидетелем которой был сам. В общем, есть у меня в Перми друг, Голубев Юра. С его слов, он заядлый охотник и много раз на медведя ходил. Пошли мы с ним как-то на футбол, с собой, конечно, взяли бутылочку, да и до игры посидели в кафешке. Погода была осенняя, с мелкой моросью. Холодный ветер за время игры быстро хмель выветрил. Хватились, а денег больше на бутылку нет. Тут Юрка и вспомнил про просьбу своих соседей-стариков «кончить» кролика. У них все лето гостила внучка и выпросила купить ей крольчонка. Осенью та уехала, а кролик остался. За лето его добросовестно выкормили. Держали в коробке из под телевизора на балконе. Вот старики за «магарыч», зная, что сосед заядлый охотник, и обратились к Юрке, но тот все времени не находил. Короче, решили сходить на эту «шабашку». Старик со старухой приняли нас хорошо, накрыли в кухне стол, подали по рюмашке. Нам в тепле вообще хорошо стало. Юрка попросил у деда шило, пояснил, что кроликов убивают шилом, проколом в нос. Тот дал ему инструмент и со старухой закрылся в кухне, чтобы ничего не видеть и не слышать, ну и я с ними до кучи, а Юрка ушел на балкон. И вдруг слышим его рев и отборный мат. Вбегаем в комнату, где балкон, там видим бегающего по комнате кролика и орущего Юрку, у которого из левой ладони фонтаном хлещет кровь. Все кругом залил, ужас. Бабку чуть «Кондрат» не хватил от увиденного. Оказалось, что он левой рукой кролика взял за уши, а правой со всей дури, вместо носа животного, спьяну промахнулся и всадил себе шило в руку. Пришлось «скорую» вызывать. Пока врачи приехали, нам старики бутылку выпоили, хотя это мы должны были проставиться за полученное неудобство. Кролика так и не кончили, и не знаю, что старики с ним потом сделали. Вот какие бывают охотники-медвежатники.

Рассказ майора вызвал смех у присутствующих, но все заверяли, что они-то настоящие охотники.

Решил рассказать свою «байку» и Колесников.

– Как-то осенью мы с бригадой охотников поехали охотиться на уток. Компания собралась человек пять. Как обычно, много взяли водки. Всю ночь пировали на поляне, а под утро, когда другие спали, мы с другом Саней все же пошли к речке. Туман стелился по реке, слышалось кряканье уток. Мы решили проползти последние метры в высокой траве, при этом, как черти, вымокли в росе и грязи. Глядим, невдалеке у камышей три утки плавают. Удивились даже, что не улетают. Ну и с двух ружей, четырех стволов, дуплетом шмальнули по ним. Когда пороховой дым от выстрелов рассеялся, видим, что на воде какие-то «ошметки» плавают. Вдруг слышим матюки и топот ног. Оказалось, что более трезвые охотники выставили чучела этих уток для приманки настоящих, и еще крякали для этого в манок. Пришлось нам «включать» заднюю скорость и также ползком пробираться к своим. Вскоре те мужики подошли к нашему кострищу, искали расстрельщиков, но мы с Саней прикинулись спящими.

И эта история рассмешила и подняла настроение присутствующих.

Всех князю будет лишко, поэтому с бойцами здесь охотой занимайтесь, на благо личного состава, – закончил дискуссию Дымов. – Хватит болтать, давайте все по своим местам. О принятых нами решениях Бухин составит приказ. Все свободны.

Оставшись в кабинете один, Дымов подошел к окну. На улице шел снег.

– Эх, как оно там дома? Как там Солнце мое? – непроизвольно лезли тоскливые мысли в голову полковника. Сразу вспомнились его СМС-ки на снегу под ее окнами, гулянье по вечернему заснеженному городу, барахтанье в снегу. Тяжело вздохнув, Дымов снова сел за свой стол.

В двери кабинета постучался и с разрешения зашел Гришкевич.

– Ну, что еще, Сергей Александрович?

– Да вот мысль одна в голову пришла.

– Излагай уж.

– В городе строят арочные каменные ворота. А что, если нам в кладке оставить капсулу с посланием потомкам? Написать в нем кто и что мы, как попали, что делали, и про князя – тоже. А то, неизвестно, чем вся эта наша история закончится, а так глядишь, когда-нибудь реставрировать ворота будут и капсулу найдут. Нас хоть всех вспомнят, родственникам сообщат. Это единственная возможность хоть как-то заявить о себе.

– А ты прав, майор, зришь в корень. Прикинь текст послания. С самой капсулой тоже подумаем.

Когда Гришкевич ушел, Дымов вызвал к себе прапорщика Старцева.

– Слушай задачу, – обратился полковник к нему, когда тот явился. – Найти какую-нибудь емкость-капсулу, размером с термос, чтобы она не ржавела, плотно закрывалась и не пропускала влагу.

Уже вечером перед ужином Гришкевич принес полковнику черновик послания на трех листах, где отразил все по датам о том какая часть и в каком количестве прибыла на полигон из Перми, список командиров. То же самое о личном составе самого полигона и экипажей вертолетов. Указал координаты и план города, данные князя и бояр, обстоятельства перемещения.

– С заложением капсулы тянуть нельзя, – сказал полковник, одобрив представленный текст. – Пока строители ведут кладку, ее и заложим. Я договорюсь с князем о новой встрече под предлогом его приглашения на охоту.

После ужина к Дымову явился Старцев и принес сосуд, размерами похожий на термос.

– Это пенал из нержавеющей стали для хранения ртутных стержней к дезактиваторам, – начал объяснять прапорщик. – Верхний колпак на резьбе, закрывается плотно.

– Молодец, очень хорошо, свободен.

На следующее утро после развода Дымов собрал комсостав и рассказал офицерам о предложении Гришкевича. Те дружно поддержали эту идею. Здесь же Гришкевич свернул листки послания в трубочку и засунул в сосуд.

– А положу-ка я туда еще свои кварцевые часы. Батарейка в них новая, надолго хватит, – Он быстро снял часы с руки и опустил вслед за посланием.

– Ну, на 500 лет ее не хватит, а так пусть лежат, – согласился полковник. – Осталось дело за малым: заложить капсулу.

Он взял трубку радиотелефона и вызвал на связь князя Олега.

– Приветствую, уважаемый князь, – начал он разговор, когда тот ему ответил. – Спасибо за приглашение поохотиться. Пусть снега побольше навалит и река схватится морозом, а 10 ноября давай встретимся у поклонного креста.

Получив согласие, положил трубку на стол.

– Этот вопрос решен, а что у нас со снегоходами и аэросанями? На ходу?

– Так точно, товарищ полковник, – ответил капитан Сединин, – работают как часы.

14

За рутинными заботами, учебными планами и боевой подготовкой время до назначенного дня охоты прошло быстро. Танки, БТРы и БМД во время отработки езды по пересеченной местности «натоптали» дорогу от полигона до речки Чертохи, которую ранние морозы сковали прочным льдом.

10 ноября Дымов, Гришкевич, Гордеев и Трофимов с разведчиками Симонова на трех аэросанях и снегоходах после завтрака по реке двинулись в сторону города. Ввиду отсутствия охотничьих ружей взяли с собой снайперские винтовки.

Князь Олег со своими людьми прибыл на встречу верхом и ожидал прибытия гостей на дороге. Однако был удивлен, когда увидел их, подъезжающих по реке. К шуму моторов он уже стал привыкать, чего нельзя было сказать о дружинниках и мужиках-загонщиках с собаками. Те и другие в испуге метались по поляне и долго не могли собраться и успокоиться. Бояр на этот раз князь с собой не взял, так как те по своему старческому возрасту не охотились, а только ныли и торопили вернуться домой. После приветствий, Дымов решил переговорить о закладке капсулы. Князю эта просьба показалась странной, но он согласился. Не теряя времени, полковник предложил ему пересесть с коня в аэросани и проехать до строящихся ворот, на что тот не возражал. Взяв с собой Гришкевича с капсулой, они отправились в город. Всю дорогу князь крутил головой во все стороны, удивлялся скорости движения и тому, как водитель управлял санями без лошадей. Распугав шумом местный люд, строителей и, поднимая вихри снеговой пыли, они подъехали к самим строительным лесам. Подойдя ближе, увидели, что кладка опорных столбов выполняется из шлифованного бутового камня. Правый столб был выложен уже высотой больше трех метров, а левый около двух. Увидев князя, повылазили из всех щелей как тараканы мастеровые, и, сняв шапки, в поклоне стояли и ждали указаний.

– Вот здесь, возле кованой петли можно сделать полое пространство, куда и заложить капсулу, – показывая рукой, сказал Гришкевич.

– Давайте шевелитесь, бездельники, – прикрикнул князь на мастеровых. Те быстренько схватили готовые камни, тут же стали выкладывать их, оставляя расщелину. Не прошло и получаса, как место для закладки было готово.

– Ушли все! – вновь скомандовал князь, и мастеровые опять попрятались.

Гришкевич достал из-за пазухи капсулу и осторожно засунул ее глубоко в расщелину. Затем подобрал подходящий для «пробки» камень, обмазал его имеющимся в ведре раствором, заткнул им проем и затер швы.

– Левый столб третий камень от петли, – вслух сказал он себе и Дымову.

– Ну, вот и все, поехали охотиться, – с каким-то внутренним облегчением сказал полковник, и они втроем возвратились к аэросаням.

Не прошло и получаса, как они отправились к поклонному кресту, где их уже заждались. К этому времени Гордеев, Трофимов и Симонов на снегоходах объехали ближайший лес и нашли следы кабанов и лосей.

– Так, князь! Посмотрим, какая дичь живет в твоем лесу, – Дымов открыл планшет и осмотрел местность, переданную беспилотником.

– Отправляй, князь, загонщиков с собаками туда, – и показал рукой направление. – Я сам не охотник, поэтому останусь здесь, а ты отправляйся с ними, – и показал на Трофимова и Гордеева. – Лук и стрелы не бери. Ребята покажут, чем стрелять. Поезжайте с Богом.

Князь хоть и не привык к такому обращению и кому-то подчиняться, но Дымов вызывал у него доверие и уважение как старший по возрасту, поэтому спокойно уселся с Гордеевым на снегоход. К тому же ему уже нравилось кататься с бешеной скоростью на этих «ревущих» штуках. В сопровождении Трофимова и нескольких разведчиков охотники на снегоходах уехали в лес. В это время прислуга и дружинники князя натаскали дров, разложили костры и установили княжеский шатер.

Погода благоприятствовала охоте. Небо было пасмурным, стояло градусов 15 мороза без ветра.

Дымов с Гришкевичем, наблюдавшие передвижение охотников по планшетам, увидели, что Гордеев подстрелил лося, а Трофимов, который преследовал семейку кабанов, секача. Не прошло и получаса, как из леса послышался гул снегоходов и вскоре охотники появились на поляне, волоча «на буксире» туши добытой дичи. Лицо князя сияло от счастья, оттого что он впервые участвовал в подобной охоте. Зимой охота организовывалась для него по-другому. Обычно загонщики с собаками выгоняли дичь из леса на находящихся в укрытии охотников, после чего князь или кто-то из его свиты из лука или арбалета стреляли по ней. А тут, на этих бешеных штуках промчались по следам лося, выгнали его на открытое место в метрах 500 от них, а потом тот, которого называли Гордеев, прицелился из своего оружия и выстрелил. Послышался хлопок, и лось упал. Подбежавшим к нему загонщикам оставалось лишь связать его веревками и прицепить к снегоходу. Таким же образом Трофимов справился и с кабаном. Вся охота, которая обычно для князя длилась целый день, на этот раз заняла времени не больше двух часов. Пока слуги князя разделывали туши, сам он попросил офицеров научить его стрелять из снайперской винтовки. Ему, конечно, не отказали, но наблюдать за этим процессом было интересно всем. В качестве инструктора выступил Трофимов, у которого был богатый опыт обучения. Еще будучи молодым лейтенантом и «ходоком» по девушкам, он имел несколько способов их охмурять, одним из которых было обучение стрельбе. Особенно ему нравилось стрелять в положении лежа, при котором можно было девушку легко облапать, прямо как в фильме «Чапаев», когда Петька учил обращаться с пулеметом Анку. Но князь – не девушка, поэтому капитан отнесся к его просьбе со всей серьезностью. Первым делом дал ему бинокль, чтобы тот понял, как обращаться с оптикой. Князь с нескрываемым интересом вертел его в руках и, наконец, приспособившись, с восторженными комментариями озирал окрестности. Затем Трофимов показал правила обращения с самой снайперской винтовкой. Для тренировки в стрельбе, загонщики на разных расстояниях поставили в снег горшки и тарелки. Через несколько «молочных» выстрелов, князь стал попадать по целям.

Пока суть, да дело, слуги князя организовали над костром вертел и жарили часть туши кабана. В свою очередь Трофимов с Гордеевым собрали мангал и замариновали мясо для шашлыка.

Вдоволь настрелявшись, князь пригласил офицеров в свой шатер, где был уже накрыт стол. Медовуху не трогали, зато хорошо «шла» водка. Первые стопки и холодные закуски разогнали аппетит. Слуги принесли куски жареного мяса, которое оказалось на вкус постным и несоленым. «Ответным ходом» офицеров были шашлыки, которые на шампурах приготовил и принес Гордеев.

– Однако вкусно пахнет, сказал князь, рассматривая мясо и принюхиваясь.

Все четверо, как мушкетеры, держали в руках по шампуру.

– На вкус тоже ничего, – парировал ему Гришкевич.

– Предлагаю тост за удачную охоту, предложил Гордеев и налил всем по стопке водки.

– А мы не возражаем, – с улыбкой поддержал его Дымов. Все выпили и стали закусывать шашлыками.

– Да, действительно, вкусно, – произнес князь, съев один из кусков мяса. – Я, пожалуй, велю своему повару научиться их готовить.

– Без проблем. Все покажу и расскажу, – заверил Гордеев.

– Да, многому можно у вас научиться, – начал вслух рассуждать подхмелевший князь. – Про оружие я и не говорю. Солдаты обученные, выглядят – одно загляденье. Вот бы мне таких ратников.

– У вас – своя служба, у нас – своя. А вот кое-чему научить твоих дружинников мы сможем, – предложил Дымов. – Посылай нам на обучение сроком на две недели по 20 человек. За месяц-полтора до нашего Нового года 60 ратников пройдут подготовку. Каждый из них по возвращении в свою очередь подготовит еще по 20 дружинников. Так, общими усилиями твое княжеское войско будет сильнее и опытней других.

– За это предложение – спасибо. Мы обсудим его с боярами, и решение я сообщу по телефону.

Князь с удивлением для себя в обращении с незнакомцами стал употреблять новые слова. Если раньше телефон называл коробочкой, то теперь именно телефоном. Так же в его обиход вошли такие слова, как вертолет, ружье и другие.

В это время у костра по-своему веселились загонщики и дружинники князя. Веселые от выпитой медовухи, некоторые из них хороводили под звуки дудок и бубнов, другие «братались» с десантниками. Разведчикам Симонова, которые были на службе и спиртное не употребляли, было не так весело, но компанию дружинникам в общении они составили. Те и другие пробовали жареное на вертеле мясо и шашлыки и даже нашли общие темы для разговоров. Разведчики с интересом рассматривали мечи и доспехи дружинников, а те обмундирование и оружие наших бойцов. Ну и какая вечеринка у русских людей без драки или борьбы!? До драки дело не дошло, а желающие побороться среди дружинников были. На шум вышли из шатра князь с офицерами.

– А что, капитан, – обратился Дымов к Симонову, – может, и мы свое умение покажем?

– Можем и показать, только я соперников для своих ребят не вижу, – улыбаясь, ответил капитан.

– Коли так, – вспылил в азарте князь, – то я ставлю свой кинжал в серебряных ножнах на дружинника Корнея. Тот сам из кузнецов и любого твоего воина заломает. Эй, Корней, выйди в круг!

Действительно, из группы дружинников вышел здоровенный бородатый детина под два метра ростом, про которого говорили «косая сажень в плечах». Взгляд у него был тяжелый, угрюмый и наводил страх.

– Я, князь, против твоего кинжала ставлю свои командирские часы с браслетом, – при этом полковник демонстративно снял их с руки и всем предъявил. – Кого, капитан, выставим?

– Я бы и сам мог, – ответил Симонов, – но предлагаю Васю Семахина.

Услышав свою фамилию, перед всеми с улыбкой предстал один из разведчиков. Князь, глядя на него, изумился. Этот Вася оказался крепко взбитым коротышом, ростом 160 см, с короткой стрижкой, торчащими ушами и конопушками на лице.

– Если побьешь этого бойца, – объявил Корнею князь, – получишь золотую монету.

От этих слов детина от удовольствия оскалился.

– Вася! Смотри сильно дружинника не помни, – обратился к своему бойцу Дымов.

После этих слов соперники сняли верхнюю одежду. Корней рассусоливать не стал, и, сжав здоровенные кулачища, сразу пошел на Васю напролом. Но уже после первого замаха, получил такой резкий удар с ноги в скулу, что мешком рухнул плашмя на землю, потеряв сознание. Поединок был закончен. Дружинники и князь были в шоке от увиденного. Вася так резко нанес удар, что толком никто из них ничего не увидел. Но факт есть факт, Корней был побежден. Вася, все также улыбаясь, стоял и натягивал на себя одежду, а дружинники, растирая лицо Корнея снегом, приводили его в сознание, после чего под руки увели к костру.

– Да-а! Это впечатляет, – сказал побледневший князь, передавая свой кинжал Дымову. – Но спор есть спор.

– Я думаю, победила дружба, – отозвался полковник, передавая свои часы в руки князя.

– За это надо поднять тост, – предложил Гришкевич, и все вернулись в шатер к столу.

В кругу дружинников вновь заиграли дудки и бубны. Вася, подошел к Корнею, который все еще сидел у костра. Хмуро, исподлобья, тот посмотрел на соперника. Вася с улыбкой на лице, без слов, протянул ему руку для рукопожатия. Корней в нерешительности взял маленькую, но крепкую ладонь Васи в свои клешни и осторожно пожал. Ему и самому все еще не верилось, что тот его уделал. Похлопав Корнея по плечу, Вася подарил ему на память складной перочинный нож. Тут же остальные дружинники окружили своего товарища и, громко обсуждая, стали рассматривать подарок.

Для поднятия настроения, Гришкевич попросил Симонова включить в аэросанях музыку. Специально для этого случая у того в магнитоле стоял диск с русскими народными песнями. Вскоре по поляне разнеслись раздольные звуки песни. А уж песню «Ой, мороз, мороз» офицеры с бойцами с удовольствием и сами подпевали.

Князь Олег был под впечатлением от своих новых знакомых, их оружия, гостеприимства, дружелюбия и красивой музыки. Все ему нравилось.

Этот день пролетел для всех быстро. Уже начало темнеть, когда те и другие засобирались по домам. Прозвучали последние тосты «на посошок», и кони понесли княжескую свиту в город, а аэросани и снегоходы – Дымова с офицерами и разведчиками на полигон. Последние добрались «домой» уже к отбою. Выслушав доклад дежурного по части, Дымов ушел к себе в номер и дал себе приказ: «Спать! Спать! Спать!» После целого дня на свежем воздухе и выпивки навалилась усталость, а принятый душ вообще расслабил. И как только его голова коснулась подушки, к нему пришел крепкий и здоровый сон.

15

Через неделю, на очередном боярском вече, князь рассказал о своей охоте, о бинокле, о стрельбе из винтовки, о борьбе, о катании на снегоходе, о красивой музыке и даже о мясе на железных спицах. Бояре слушали его с большим интересом и только качали головами. Многие уже попробовали мыть волосы подаренным шампунем. Отметили, что это жидкое мыло лучше, чем зола или медовая вода с настоем трав. Не обошлось однако и без конфузов, когда кое-кто из них попробовал шампунь на вкус. И теперь боярам хотелось больше знать о гостях. Были среди них и сомневающиеся, но большинство одобряло дружбу с незнакомцами. Здесь же обсудили предложение о направлении отряда дружинников к ним на обучение. Против этого возражений не последовало, но условились, что кто-нибудь из бояр будет их сопровождать. Первым выпала честь быть в гостях боярину Илье Тарханову.

Когда все разошлись, князь по телефону сообщил полковнику о решении их вече.

– Да ради Бога, князь, пусть с сопровождением. Всех примем, научим. Дорога к нам уже накатана, поэтому пусть дружинники добираются своим ходом, – ответил ему полковник.

– Хорошо, так и сделаем. Принимайте первый отряд через три дня.

– Договорились. Какие новости у вас? Как здоровье княгини Ольги?

– Все идет своим чередом. У меня, с Божьей помощью, здоровье хорошее, а вот с княгиней – беда, захворала. Уже несколько дней лежит она в жару. Травницы настоями лечат, монах молитвы читает, но пока не помогает.

– Давай я сейчас же пошлю своего лекаря, он посмотрит, что и как. Пусть его встретят у поклонного креста.

– Благодарю и велю слугам встретить его.

После этого разговора полковник вызвал главврача санчасти Васильеву.

– Вот такая проблема, Галина Васильевна, – сказал Дымов, когда та выслушала его пересказ разговора с князем.

– Ну что же, надо смотреть. Бог его знает, какими болезнями болели люди в то время. Нам бы самим чего от них не подхватить.

– Будьте осторожны и внимательны. С собой возьмите пару санитарок. Идите, готовьтесь к вылету, – закончил разговор Дымов.

Уже через час бригада медиков на вертолете Орлова улетела в город. Приземлились на поляне у поклонного креста, которую князь распорядился каждый день чистить от снега. Там медиков уже ждала карета князя, запряженная тройкой лошадей. Резко в воздухе мелькнула плеть ездового, после чего кони понесли карету в сопровождении отряда дружинников в княжеский терем. На крыльце медиков ждали слуги, которые приняли от них верхнюю одежду и проводили в горницу княгини. Та, с бледным лицом, с закрытыми глазами лежала на своей большой кровати и была без сознания. В ее изголовьях стоял старый монах с образом в руках и читал молитвы. Здесь же суетились две старушки с какими-то зельями в чашках. Пришлось их выпроводить из спальни. Пока медсестры Катя и Валя открывали привезенные специальные чемоданы, главврач начала осмотр больной. Измерив давление, температуру, послушав дыхание и осмотрев зрачки глаз, Галина Васильевна пришла к предварительному выводу, что у княгини чума, распространенная болезнь того времени. Пришлось сразу сделать пару уколов антибиотика.

– Надо срочно княгиню госпитализировать, – сообщила Васильева свое решение и диагноз Дымову по телефону.

Полковник тут же набрал князя.

– Не хочу тебя пугать, но если мы не займемся у себя лечением княгини от чумы, то она умрет. Так что решай.

Эту новость князь выслушал молча. Свои лекари ему уже сообщили о своем бессилии. Он знал, что эта болезнь «косит» народ. Супругу он любил, и все бы ничего, но только та никак не могла забеременеть. За это бояре на нее косились. Княжеский род требовал наследника.

– Будь, что будет, – решил князь. – Забирайте ее, но с ней останутся две няньки.

– Без проблем, готовьте ее к отправке.

Получив распоряжение, слуги переодели княгиню, укутали в пуховые одеяла, положили в карету и укрыли шубами. Васильева устроилась здесь же, а медсестрам с няньками предоставили другую карету. В сопровождении отряда дружинников, процессия отправилась к вертолету.

Не прошло и часа, как княгиня оказалась в отдельной палате карантинного блока медсанчасти полигона. Там же поставили кровати для двух девок-нянек, которых пришлось переодеть в униформу персонала. После экспресс-анализов сразу приступили к лечению княгини, поставив ей несколько уколов и капельниц.

Уже на следующее утро, к большой радости врачей, та пришла в сознание и открыла глаза. Княгиня испытывала незнакомые, непривычные ощущения. Сил хватало только оглядеться. Кругом были белые стены, незнакомые люди в непривычной одежде. Узнала и своих девок. Об этой радостной новости тут же через полковника сообщили князю.

– Ну, слава Богу! Я сам хочу в этом убедиться, – сказал он Дымову. – Прибуду на полигон вместе с первым отрядом дружинников и боярином Тархановым.

– Я за вами с боярином отправлю вертолет, а дружинники пусть добираются на санях.

Когда Орлов подлетал к знакомой уже поляне у поклонного креста, то там уже стояли две кареты и отряд дружинников. Князь и боярин, задрав головы, смотрели на посадку вертолета.

– Вот на такой махине мы полетим к нашим друзьям, дорогой Илья Матвеевич, – глядя с улыбкой на испуганного боярина, сказал князь.

В свои 60 лет боярин видывал всякое, но такое чудо лицезрел впервые. Снежная пыль от работы винтов окатила ожидающих людей и коней, а рев турбин заложил уши.

Как только лопасти остановились, открылась дверь вертолета, и показавшийся в них штурман Крупин помахал знатным людям рукой, приглашая на посадку. Боярин с опаской, оглядываясь, засеменил вслед за князем. Когда они уселись внутри, штурман застегнул пассажирам ремни безопасности. Князь, уже имеющий опыт полетов, был внутренне готов к шуму, болтанке и ощущениям полета. Сейчас же он с интересом наблюдал за реакцией боярина. Тот пока сидел смирно, крепко сжимая руками свой посох и озираясь по сторонам. Но как только послышался ужасный рев турбин, вертолет сначала затрясся и, поднимаясь, закачался, боярина «прорвало». Он, выпучив глаза, выпустив из рук посох, бешено стал креститься и вслух читал какую-то молитву. Так продолжалось минут десять, пока вертолет не набрал высоту и не лег на курс. Боярин только сейчас вспомнил о князе и подозрительно на него посмотрел. А тот сидел спокойно и улыбался.

– Не бойся! Посмотри лучше вон туда, – и князь показал на иллюминатор.

Боярин с недоверием и опаской взглянул в него и обомлел. Внизу он увидел поля, леса, речки. Картина была миниатюрной, но красивой. Наблюдение за землей с высоты птичьего полета боярину явно нравилось, и он всю дорогу не отрывал взора от иллюминатора, уже не обращая внимания на шум и качку. Даже посадка для него прошла незаметно.

На вертолетной площадке их встретили Конев и Гришкевич. Поприветствовав друг друга, все сели в «ПАЗик» и первым делом поехали в санчасть.

За несколько дней интенсивного лечения княгине стало лучше, появился аппетит. Пациентом она оказалась неприхотливым, все требования врачей выполняла. О прибытии на полигон князя ей не говорили. Какую же радость она испытала, когда он предстал перед ней в белом халате.

– Я в раю? – только и произнесла она сквозь появившиеся слезы, впервые после долгого молчания.

– Нет, дорогая княгиня, тебе туда еще рано. Ты на лечении у наших друзей. Глядя на тебя, сегодняшнюю, можно уверенно сказать, что ты скоро поправишься и поедешь домой. Самое главное, во всем слушайся лекарей.

Разговаривая с супругой, князь нежно держал ее за руку. По ее бледному лицу и тихому голосу было видно, что она еще слаба, но это было лучше ее бессознательного состояния дома. Радости у князя не было предела. Боярин, которому тоже пришлось надеть белый халат, с няньками стоял в стороне. Они тоже были рады за княгиню.

Посещение больной продолжалось около часа, после чего князя и боярина попросили выйти из палаты. Уже в коридоре, главврач как могла, рассказала князю о самой болезни, о необходимости продолжения лечения еще на недели три. Князь был согласен на все, лишь бы княгиня поправилась.

Подошедший Конев сообщил о прибытии отряда дружинников. Санный обоз с дружинниками у ворот встречал прапорщик Старцев, который сопроводил их к отведенной им казарме. Сойдя с саней после продолжительной езды, какое-то время прибывшие разминали свои ноги и суставы. Как было ранее оговорено, все они были без оружия и доспехов. В это время к ним подъехали на «ПАЗике» князь, боярин, Конев и Гришкевич. Дружинникам было чудно видеть князя, выходящим из большого короба с колесами и без лошадей.

– Нужно построить прибывших, – вполголоса предложил Конев князю. Тот кивнул головой и дал распоряжение десятнику.

Как и следовало ожидать, те построились в одну шеренгу, но не по росту. Князь обошел строй и велел всем слушаться инструкторов, а боярину Тарханову контролировать их обучение и порядок.

В хорошем расположении духа, князь, боярин и офицеры поехали на обед в кафе, где в банкетном зале для них был накрыт стол.

Другой распорядок был у дружинников. Их как солдат-новобранцев сначала отправили в баню, где в меру еще и подстригли, переодели в повседневную армейскую форму, накормили в столовой и разместили в казарме. Где бы они ни были, чего бы ни видели, все оказалось в новинку. Все, что могли, трогали руками, пробовали на вкус, при этом все бурно между собой обсуждали. Чтобы дружинникам было легче привыкать к учебе, к ним подселили 20 десантников. Весь процесс обучения они должны были проходить вместе.

Боярин без слуг обойтись не мог, поэтому на отдельных санях приехал его слуга Кузьма. Разместили вельможу в офицерской гостинице в 2-х местном номере. Большую комнату занимал он, а маленькую – слуга.

В кафе к офицерам и гостям присоединился Дымов, который с утра был занят боевой подготовкой личного состава.

– Я вижу, настроение у вас, князь, хорошее? – после приветствия спросил он гостя.

– Да, ваши лекари творят чудеса. Княгиня Ольга поправляется, и я даже с ней разговаривал. Правда, сказали, что ей нужно еще три недели провести у вас.

– С врачами или лекарями не поспоришь. Надо, значит надо.

– Давайте выпьем за ее здоровье, – предложил Гришкевич. Присутствующие дружно поддержали этот тост. Князь уже без опаски все ел и пил, чего нельзя было сказать о боярине. Недоверие к любым незнакомцам глубоко сидело в его голове. Он знал много случаев отравления во время пиров, поэтому долго разглядывал и обнюхивал каждое блюдо. Однако, глядя на князя, и после приема «на грудь» водки осмелел и «метал» все без разбору.

Домой князя отправили вертолетом. Через две недели он пообещал вновь прибыть на полигон с новым отрядом дружинников.

16

Все две недели среди личного состава полигона «ходили» байки про обучение дружинников. Ведь и правда, было смешно смотреть на строевое занятие бородачей. Ножку тянуть, как это принято, их, конечно, не заставляли. Но научили отличать правую ногу от левой, ходить строем, делать повороты, строиться по ранжиру. Забавны были и их ляпы в быту. Душа в первое время боялись, баловались кранами горячей и холодной воды, не умели пользоваться унитазом, а при смыве некоторые даже выбегали из туалета без штанов. Алюминиевые ложки в столовой поворовали. Пугались и при показе в клубе фильмов.

То же самое происходило и в номере боярина. Долго ему и слуге пришлось привыкать к «хорошему».

Учеба дружинникам давалась тяжело. Если инструкторов поначалу они втайне ненавидели, то в дальнейшем подружились, поняли, что иначе, без строгости, требовать выполнение команд было бы нельзя. Из-за ограниченного времени обучения, «пахать» приходилось с утра до позднего вечера. Хорошо, что для образца и для спарринга были десантники. Каждая из сторон равнялась друг на друга, так было легче заниматься боевой подготовкой. Пришлось дружинников обучать тактике ОМОНа в применении щитов, палок (мечей), подтянуть физическую подготовку и научить приемам рукопашного боя при отражении ударов палками, ножами, цепями и другими поражающими предметами. Наблюдающий за всем этим процессом боярин тоже сначала не понимал требований инструкторов, но когда со временем у дружинников стало получаться, то и он был доволен.

Помимо военной подготовки, дружинников подвергли полному медицинскому осмотру. Всем сделали прививки от чумы, проверили слух, зрение и другие органы. Кое-кого пришлось попутно и подлечить. Даже боярину проверили зрение и выдали очки, чему тот был несказанно рад.

Через две недели за князем с утра вновь отправили вертолет. В его ожидании, боярин Тарханов с Бухиным и Гордеевым прогуливались возле вертолетной площадки. За время нахождение в лагере незнакомцев он многое чего увидел и узнал, но все же соскучился по своим домашним, по своему хозяйству и даже по холопам. Князь привез с собой другого боярина, Кондакова Петра Яковлевича, и представил его офицерам. Тот тоже был пожилой, как и Тарханов, невысокого роста, худощавый, с крючковатым носом и жиденькой бородой.

Первым делом князя повезли в санчасть, где он вновь в белом халате предстал перед княгиней. Ольга хотела супругу сделать сюрприз: встать при нем на ноги. Все это, конечно, было согласовано с врачами.

– Как ты, радость моя? Как здоровье? – начал с вопросов князь.

– Сейчас, сейчас, – ответила она и осторожно сначала присела, а потом, опустив ноги на пол, встала. Все это время он держал ее за руку, помогал ей и поддерживал. По ее внешнему виду было видно, что она идет на поправку. На ее лице уже проявился румянец, голос окреп.

– Да. Результат лечения виден без слов, – только и оставалось заключить князю. – Молодец! Показала, что хотела, а сейчас садись или приляг.

Княгиня присела на кровать, но ложиться не стала. Так и сидели оба друг перед другом, держась за руки. Князь рассказал ей последние новости. Но и княгине было что рассказать. Она впервые попробовала здесь диковинные овощи и фрукты: картошку в разных видах, бананы, киви, финики и многое другое, в том числе пирожные, мороженое, разнообразные конфеты, жвачку. Ей даже поставили монитор и показывали мультики и сказки.

Посещение князя длилось около часа. Вошедшая в палату главврач попросила всех оставить больную и не нарушать установленный ей режим. Уже за дверями, в коридоре, она рассказала князю о состоянии супруги.

– Думаю, недели через две можете забирать ее домой, – заверила Васильева. – Не беспокойтесь, мы поставим ее на ноги, пик болезни пройден, она идет на поправку. Сейчас попрощайтесь, княгине пора обедать.

Князь вернулся в палату к супруге. Та с нетерпением ждала его возвращения, понимая, что разговор с врачом будет о ней.

– Все хорошо, Ольга, через две недели поедешь домой. Я приеду за тобой. Слушайся лекарей и поправляйся.

Сказав эти слова, он нежно пожал ее руку, поцеловал в лоб и вышел из палаты.

Бояре с офицерами ждали князя на улице.

– Ну, что, уважаемые, обратился тот к присутствующим, как тут мои дружинники? Чему-то научились?

– А как же, сейчас и посмотрим, – ответил Бухин и пригласил всех в автобус.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – вторил ему боярин Тарханов.

На полковом плацу, куда они приехали, стоял строй дружинников, а напротив – строй военнослужащих полигона. Все были одеты в армейскую форму и отличались лишь наличием бород у дружинников. Сюда же подъехали Дымов с Гришкевичем. Все руководство и гости поднялись на трибуну.

Зазвонил телефон у Гришкевича. Поговорив с кем-то, он сообщил:

– Мне доложил дежурный, что прибыла новая группа дружинников. Предлагаю их сопроводить сюда, пусть посмотрят и они.

– Я не возражаю, – согласился князь, на что оба боярина только закивали головами.

Вскоре послышался звон колокольчиков и бубенчиков. Это прапорщик Старцев сопроводил тройки с прибывшими дружинниками на плац. Шумной толпой прибывшие вылезли из саней, разминаясь и внимательно смотря по сторонам. Увидев князя, примолкли и ждали от него команд. Десятник построил их возле трибуны, куда указал князь.

– Начинайте, – полковник дал команду инструкторам.

Присутствующим было видно, что обученные дружинники стояли по ранжиру, а не как попало, безошибочно делали повороты и другие строевые упражнения. Взяв щиты, по командам выполняли построения в «коробочку», «клином», «черепахой». В спарринге с десантниками показали приемы рукопашного боя с различными колюще-режущими предметами. Напоследок прошли неплохим строевым шагом мимо трибуны.

Князь и бояре были удовлетворены увиденным. Особенно происходящее поразило вновь прибывших дружинников. Им не верилось, что и они за две недели могут всему этому научиться. При этом они только разводили руками и чесали затылки.

После показательного выступления вновь прибывших увели на санобработку, обед и размещение, а обученных дружинников на обед и переодевание.

Дымов с офицерами и гостями решили прогуляться до кафе. Погода к этому располагала. Ярко светило солнце, легкий морозец щипал лица.

– Хороши, хороши мои дружинники! Побольше бы таких, – все твердил князь, обращаясь к полковнику.

– Я уже говорил, что тебе нужно организовать военные лагеря для подготовки войска. Сейчас каждый нами обученный дружинник сможет передать свой опыт десятку-другому других дружинников. И так каждый из двадцати. К ним еще другие обученные добавятся. Так и пойдет дело.

– Верно, так и сделаю. Времена наступают смутные. Уже есть слухи о нападении на наши земли рыцарей-крестоносцев.

– Ну, в этом деле мы поможем, за свои земли не беспокойся, – ответил Дымов.

Обед прошел в теплой и дружеской обстановке. Выпускники «курса обучения» после показательных выступлений строем направились на обед, где им от князя выдали по стакану водки. В приподнятом настроении они переоделись в свою одежду и долгое время прощались со своими новыми друзьями из числа военнослужащих полигона. Последние завалили дружинников мелкими подарками на память. Наобнимавшись на прощание, те расселись по саням и под звон бубенчиков и колокольчиков, с песнями, тронулись домой, в Ветлуг.

Князя и боярина Тарханова доставили домой вертолетом.

17

За две последующие недели состояние здоровья княгини существенно улучшилось. Она уже вставала и ходила. Под опекой медсестер Кати и Вали с большим интересом знакомилась с бытом незнакомой жизни окружающих ее людей. Научилась пользоваться душевой кабинкой, сантехникой в туалетной комнате, которая располагалась в смежном помещении. Девчонки надарили ей различной косметики, сделали маникюр и педикюр. В общем, княгиня не скучала. По телефону она каждый день общалась с князем. Оба с нетерпением ждали встречи.

И такой день наступил.

Как обычно, князь, уже с другим боярином, Потаповым Никитой Михайловичем, с утра на вертолете прибыли на полигон. Встречали их Дымов и боярин Кондаков. Если князь по прилету из вертолета выходил легко и улыбался, то боярин без помощи штурмана Крупина вряд ли смог бы сойти на землю. Лицо его было бледным с испариной пота на лбу, а глаза выпученными. В расстегнутой шубе, шапке-боярке набекрень, с дрожащими руками, крепко держащими посох, он то и дело что-то про себя бормотал и крестился. Понятное дело, ведь это был человек немолодой, за шестьдесят, как впрочем и все остальные бояре.

Поприветствовав друг друга, все сели в ожидавший «ПАЗик» и первым делом поехали в санчасть. По дороге, князь то и дело подтрунивал над Потаповым, который немного успокоившись, с интересом и ужасом смотрел по сторонам.

– А каково, Никита Михайлович, ехать в повозке без лошадей, а?

– Да-а, князь. Это невиданное дело!

– А в штаны не наложил, пока летели? Ангелов случайно наверху не видал?

– Да удержался, утерпел, хотя до сих пор мутит. Все тебе все шутки, князь, а ведь и сам, поди, первый раз испугался.

У офицеров, все эти приколы над боярином вызывали улыбки, которые они скрывали, чтобы не обидеть пожилого человека.

С хорошим настроением, незаметно, как-то быстро приехали в санчасть. На крыльце корпуса приехавших встречала главврач Васильева, которая проводила князя в палату супруги.

– Вот и я, дорогая, – с порога приветствовал он ее. Как здоровье?

– Доброе утро, князь! Все хорошо, – ответила та, встала и пошла навстречу ему. – Уже хожу, все ем и даже поправилась. Лекарей слушаюсь, хочу попроситься домой.

– Очень рад это слышать! Этот вопрос я обсужу с Галиной Васильевной.

Они стояли у окна и держались за руки, с любовью и нежностью смотрели друг на друга. Князь и сам видел, что у супруги опять появился здоровый румянец на щеках, заблестели глаза, голос был звонкий и уверенный.

В этот раз встречу супругов Васильева не ограничивала. Те сами завершили свои разговоры через 30–40 минут, после чего князь вышел из палаты.

– Что скажете, уважаемая Галина Васильевна? – обратился он к главврачу.

– Состояние княгини стабильное, идет на поправку, и пожалуй, можно долечиваться дома. У вашей супруги были и другие проблемы, из-за которых она не могла родить. Мы над этим поработали, так что наследники у вас, князь, будут.

– А вот за это, уважаемая Галина Васильевна, вам отдельное спасибо! Что, можно ее забирать?

– Нет, сейчас ей сделают последние процедуры, затем пообедает, ну а потом уж забирайте.

Обрадованный князь снова вернулся в палату и сообщил супруге радостную весть. Довольные няньки засуетились, стали собирать вещи княгини.

В приподнятом настроении князь вышел из санчасти к ожидающим его офицерам и боярам. Потапов уже «очухался» и держался степенно, как и положено его сану. В это время по телефону Дымову сообщили о прибытии на полигон очередной группы дружинников. Посоветовавшись с князем, он решил показать новобранцам в деле их товарищей, прошедших подготовку. Как и в первый раз, на плацу те продемонстрировали обретенные навыки. «Заказчики», то есть князь и оба боярина были довольны. После этого прибывших дружинников прапорщик Старцев увел в санпропускник, баню и на обед, а «выпускники» строем отправились на обед и занялись подготовкой к отъезду домой. Офицеры, князь и бояре на том же автобусе поехали в кафе перекусить, где пробыли часа полтора. Князь высказал слова благодарности за подготовку его дружинников, а особенно за выздоровление жены, за что подняли несколько тостов.

– Я вот что предлагаю, уважаемые гости, – встав из-за стола, сказал Дымов. – У нас Новый год отмечается в ночь с 31 декабря на 1-е января. В связи с этим приглашаю вас к нам на этот праздник. Будет очень интересно.

– Спасибо за приглашение! Это, действительно, для нас необычно. Мы с боярами посоветуемся и позднее сообщим наше решение, – ответил довольный князь.

– Конечно, конечно. Я думаю, мы успеем позже обговорить все детали.

Офицеры и гости, выпив «на посошок», вышли из кафе на улицу, где их ждал автобус, чтобы отвезти всех на вертолетную площадку.

В это время няньки и медсестры, собирая домой княгиню, накормили ее обедом и переодели в княжеские одежды. Весь медперсонал привык к Ольге и полюбил ее. Та, хоть и была знатной дамой, но в быту не величалась. Ей и нянькам натащили много различных подарков. Если последним достались зеркальца, расчески, платки, то княгине подарили маникюрный набор, массажную расческу, набор косметики, шампуни, крема, нижнее белье и разные другие женские штучки.

Не осталась в долгу и княгиня. Обеим медсестрам она подарила по серебряному браслету с драгоценными камнями, а главврачу – золотую подвеску и кольцо с рубином. Подарками все остались довольны.

Напоследок Васильева передала княгине таблетки и наказала, как их принимать.

Все отъезжающие и провожающие встретились возле вертолета. Пожали друг другу руки и обнялись, после чего князь с княгиней и боярин Кондаков заняли свои места в вертолете.

Заработали турбины двигателей, завертелись лопасти, поднимая вокруг облако снежной пыли, и вертолет, медленно поднявшись, взял курс на Ветлуг. Один только боярин Потапов с тоской смотрел ему вслед.

Уже в автобусе по дороге в штаб Дымов попросил офицеров подумать о праздничной программе на Новый год и предоставить свои предложения в письменном виде. Все уже так привыкли к своим новым соседям, древнерусским жителям, но в их теперешней действительности – «современникам», что никто не возражал против их присутствия на празднике.

18

Декабрь выдался морозным и снежным. Боевая подготовка на полигоне шла своим чередом. 15-го числа закончилось обучение последней партии дружинников. Конев, Бухин и боярин Потапов на плацу посмотрели показательное их выступление. После торжественного обеда для тех и других, боярина со слугой отправили домой на вертолете, а дружинников знакомой уже дорогой – на санях.

20-го декабря Дымов с утра сидел в кабинете и читал план проведения Нового года, составленный Бухиным и Коневым. С его разрешения в кабинет зашел Гришкевич.

– Ну как план? – поинтересовался он.

– Да, вроде, все толково. Надо после обеда собрать комсостав и обсудить все детали.

– Хорошо, – Гришкевич поднял трубку телефона и дал распоряжение дежурному по части. – Что-то от князя вестей давно не было. Он не звонил?

– Звонил где-то в первых числах. Обговаривали отъезд последней партии дружинников. Сказал, что они согласны приехать на праздник. Спрашивал, сколько человек можно с собой взять. Думаю, всех бояр с собой не возьмет, так что, около десяти гостей будет.

– Что ж, хотя нам все равно, семь, десять или пятнадцать человек. Угощенья на всех хватит.

После обеда, в два часа комсостав собрался в кабинете полковника, который сразу начал с обсуждения плана.

– План хорош, но нужно прояснить некоторые детали. Кто у нас будет Дедом Морозом и Снегурочкой?

– Я уже это прикинул, – начал Конев. – Снегурочкой будет Петрова Света, наша телефонистка, а дедом – прапорщик Самсонов. Они ранее у нас на полигоне уже ими были, сценарий знают.

– Доставка и установка елки, ее украшение, как обычно, с нас, – подхватил «эстафету» капитан Сединин.

– Я думаю попросить у князя несколько троек с санями, и чтобы одна из них была с белыми лошадьми для Деда и Снегурочки, – предложил Дымов. – Потом пусть личный состав покатается на них.

– Далее, салют и фейерверки – с прапорщика Меньших, музыка – со связистов капитана Тиунова, подарки и застолье – с капитана Колесникова, каток залить капитану Ковину. Думаю, надо сыграть в хоккей на кубок «Командира части», между командами полигона и десантников. Кроме этого, развлекать гостей будем стрельбами, десантированием с вертолета. По ходу покажем мультики, сказки, нашу самодеятельность.

Офицеры еще около часа сидели, уточняли поставленные им задачи и вносили предложения, после чего разошлись.

Ближе к вечеру полковник вызвал по телефону князя.

– Как жизнь, дорогой князь Олег? Какие новости? Как здоровье княгини? – начал он с вопросов.

– Здравствуй, Владимир Иванович! Здоровье княгини по божьей воле и заботами твоих лекарей, хорошее. Поправилась. Скажу больше: мы ждем наследника. У меня самого тоже, слава Богу, все в порядке. Но есть и плохие новости. Рыцари затеяли поход на наши земли. Гонец из Великого Новгорода привез грамоту князя Александра, велено мне со своим войском прибыть к нему после празднования Рождества Христова, после 6-го января. Этими делами сейчас с боярами и занимаюсь.

– Да-а, дела. За княгиню и наследника я разделяю твою радость. Может, нужна от нас какая помощь?

– Помощи, действительно, ждем от вас. Это мы обсудим при встрече на вашем праздновании Нового года. Я предполагаю взять с собой семь или восемь бояр и княгиню. Ее неплохо было бы снова показать, на всякий случай, вашим лекарям.

– Хорошо. 31-го числа, к 10 часам утра за вами я отправлю два вертолета к поклонному кресту. Но и у меня есть просьба: прислать для катания личного состава несколько троек с ездовыми, среди них одну с белыми лошадьми.

– Хорошо, договорились. До встречи.

30-го декабря на плацу была поставлена большая пятнадцатиметровая елка. Бойцы Сединина неделю лазили за ней по лесам, пока не выбрали самую красивую. Целый день ушел на ее установку на плацу и украшение. У прапорщика Старцева для этих целей имелся целый арсенал разнообразных игрушек и гирлянд. Ближе к вечеру Дымову «посыпались» доклады ответственных о выполнении плана подготовки к проведению праздника.

– Ну, что, господа офицеры, все готово! – доложил вечером Дымов находящимся в его кабинете Гришкевичу, Коневу и Бухину. – Завтра к 11 часам, пойдем встречать наших гостей. На сегодня все, идите, отдыхайте.

Отпустив офицеров, Дымов и сам направился в кафе на ужин, а затем в свой номер.

Уже лежа в постели после душа, он представлял, как бы он встречал этот Новый год с Еленой. В голове крутились разные варианты: от ресторана до родительского стола. Каждый из них имел свои достоинства. Мысленно он выстраивал свои разговоры как с Еленой, так и с ее родителями, представлял какие бы подарки им подарил. На душе опять было неспокойно. «Как там Елена? Ждет ли его?» – думал он. При этом, наверно, тысячный раз Дымов пересматривал снимки «распрекрасной» на своем телефоне.

С такими мыслями и надеждой на скорое возвращение домой он и заснул.

19

В княжеском тереме тоже активно шла подготовка к посещению полигона. На боярском вече решили оставить в городе из знати бояр Тарханова, Кондакова и Потапова, так как те уже бывали на полигоне. Остальным же не терпелось самим все увидеть, ведь по рассказам очевидцев, разных чудес у незнакомцев было много. Воеводу Колчака с войском тоже оставили, а митрополит Епифий сам от поездки отказался, побоялся на адской машине (вертолете) лететь. С пустыми руками ехать на праздник было неловко, поэтому каждый из бояр, по велению князя, должен был сам, по своему усмотрению решать этот вопрос. Кроме этого, с каждого боярского двора предписывалось отправить тройку лошадей с санями.

31-го декабря уже в 9.30 княжеская знать на санях, в сопровождении отряда конных дружинников во главе с Колчаком, прибыла к поклонному кресту, после чего тройки отправились на полигон. Ждать вертолеты долго не пришлось. При приближении свистящего рокота их турбин ожидавшие подняли головы кверху. Кто-то из бояр крестился, кто-то искал глазами куда бы спрятаться. За всем этим с улыбками наблюдали князь с княгиней. Наконец, на поляну сели две винтокрылые машины, и пока их лопасти крутились, никто не решался приблизиться к ним. Лишь когда штурманы вертолетов Крупин и Киселев открыли двери, все потянулись на посадку. Многие бояре стремились попасть в вертолет вместе с княжеской четой и даже расталкивали при этом друг друга, но гостей все же пришлось разместить по разным машинам. Штурманы пристегнули пассажиров страховочными ремнями и провели подробный инструктаж о поведении во время полета. Но спокойно полет не прошел. Если на борту, где был князь, бояре вели себя более-менее спокойно, то в вертолете Зарубина был какой-то «коллапс». Уже при запуске двигателей старцы заохали, заахали, а при взлете стали кричать, визжать и креститься. Пришлось штурману Киселеву выйти к ним и успокаивать. Как уже было принято, для новых гостей вертолеты сделали несколько кругов над городом. К концу перелета гости уже успокоились, к шуму привыкли и с интересом смотрели в иллюминаторы, перекидываясь между собой впечатлениями.

Через сорок минут обе машины благополучно приземлились на полигоне.

Встречающие с интересом рассматривали прибывших гостей. Штурманам пришлось помогать сойти на землю всем боярам, что нельзя было сказать о князе с княгиней. Те спокойно вышли из вертолета, и сразу подошли к группе ожидавших их офицеров, где были Дымов, Гришкевич, Конев, Бухин и Гордеев, с которыми князь поздоровался по-свойски, за руку. Чета со смехом рассказала им о поведении бояр во время полета. Действительно, вид у старцев был неважный. Большинство из них были с бледными лицами, со взлохмаченными бородами и волосами, в потрепанной одежде, а кое-кого и стошнило. Решено было немного постоять на улице, чтобы бояре пришли в себя. День задался хорошим, ясным. Мороз в градусов 18 без ветра позволял без ущерба для здоровья сделать эту передышку.

Наконец, Дымов предложил гостям занять места в автобусе, где решил объявить программу проведения праздника. Бояре с нескрываемой осторожностью последовали за князем. Последними поднялись в автобус встречающие офицеры. Княгиню же встречала уже знакомая главврач Васильева и увезла ее в санчасть на санитарной машине.

– Значит так, уважаемые гости! – начал Дымов, – сейчас мы поедем на стрельбище, где посмотрим боевую подготовку наших воинов.

Автобус тронулся, что для бояр было непонятным явлением: как такой железный короб движется без лошадей. Теребя бороды и перебирая руками от волнения свои посохи, они внимательно смотрели по сторонам. Дорога вела по заснеженному полю, за окном мелькал скучный пейзаж. Никого и ничего пассажирам не было видно. Вдруг прозвучал громкий хлопок. В поле, вдоль дороги, как из-под земли, появились люди в белых одеждах, балаклавах на головах и окружили автобус.

Видя испуганные лица гостей, Дымов поспешил их успокоить.

– Спокойно, спокойно, – с улыбкой начал он. – Это всего лишь один из этапов подготовки наших бойцов по захвату транспортного средства.

Одному лишь боярину Калашникову этот захват показался знакомым. Его самого так вот захватывали. От нахлынувших воспоминаний он даже поежился.

Тут же к дороге из леса и кустарников, поднимая вихри снежной пыли, выехали несколько скоростных снегоходов, которые, посадив пеших бойцов, стали сопровождать тронувшийся дальше автобус. Вскоре процессия подъехала к стоящим на позициях танкам, БТРам и установкам «Град». Гостям было предложено осмотреть технику и боевые заряды к ней, лежащие в ящиках на земле, что те с опаской и сделали. Бояре, кто посохом, кто руками трогали машины и снаряды, удивляясь их размерам и весом. На возникающие вопросы офицеры давали всем подробный ответ. При этом бояре, мало что понимая, все же с умным видом кивали головами. Князь, который уже был знаком с представленной техникой, решил переговорить с полковником о своих делах, и они отошли в сторону. Он хоть и показывал своим видом радость встречи, но глаза выдавали озабоченность и напряжение.

– Уважаемый Владимир Иванович! Я беспокоюсь о безопасности княжества за время моего отсутствия. Великий Новгород собирается биться с рыцарями, поэтому я не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще. В городе Ветлуг, конечно, будет оставлена часть войска, но…

– Не надо, князь, так мрачно. Вы с князем Александром побьете рыцарей на Чудском озере в апреле, и это точно. За княжество не переживай, мы не позволим чужакам нарушить его покой. Как там, кстати, дела с обучением дружинников?

– Как и предлагалось, я организовал лагеря, где уже около трех тысяч дружинников прошли подготовку. Это уже не просто мужики с кольями, рогатинами, дубинками. В кольчужках, шлемах и с мечами они представляют грозную силу, знают строй, команды и хорошие навыки боя. Спасибо вам за обучение. Кстати, из наиболее подготовленных, человек так из пятисот, будет состоять оставшийся гарнизон города.

– Вот и прекрасно! Давай же справим Новый год так, чтобы ты и другие запомнили его на всю оставшуюся жизнь.

– Да-а-а. Все же странно встречать Новый год зимой. У нас его встречают 14 сентября на Семенов день, – уже более уверенней сказал князь. – Ладно, хватит о грустном, веселиться, так веселиться!

Гостей проводили на смотровую площадку, откуда те наблюдали за вождением танков, БТРов, БМД по полигону, стрельбами по мишеням, а также за залпом «Града». Кульминацией смотра был десант парашютистов из вертолета.

Такого ранее не видел даже князь. Белые купола парашютов в небе бояре поначалу восприняли как явления ангелов. С выпученными глазами они стали лихорадочно креститься и читать молитвы. Однако улыбки офицеров привели их в чувство реальности, особенно, когда Бухин объяснил им происходящее.

Под большим впечатлением гости, вместе с офицерами, на автобусе приехали в кафе на обед, куда уже подвезли и княгиню. Со стороны было занятно смотреть, как бояре, как малые дети, всему удивлялись, и стремились все потрогать руками и даже понюхать. Пока с улицы шли в гардероб, они перещупали покрытие стен, выключатели и розетки. Многие останавливались, балуясь со светом, то включая, то выключая его. Мебель и посуда на столах бояр тоже приятно удивила. Вместо привычных лавок и табуретов, возле столов стояли стулья с мягкими кожаными сиденьями. Деревянной и глиняной посуды на столах не было, а вместо нее стояли фужеры из тонкого стекла, хрустальные бокалы, фаянсовые тарелки, лежали ложки с вилками и ножами из нержавеющей стали. Столы уже были накрыты холодными закусками из мясных, рыбных и овощных нарезок. Общий длинный стол, не договариваясь, поделили пополам. С одной стороны, во главе с князем и княгиней, сидели бояре, а вторую половину, во главе с Дымовым, заняли офицеры комсостава. Настроение у всех присутствующих было приподнятым. Когда все расселись, Бухин с Гришкевичем стали открывать бутылки шампанского. Каждый раз при очередном хлопке пробки бояре в испуге вжимались в стулья, но видя улыбающиеся лица других собравшихся, быстро «отходили» и в дальнейшем быстро освоились. Глядя на довольных князя с княгиней, никто из знати не побоялся пить предложенные напитки и есть закуски.

– Уважаемые гости! – начал, поднявшись с места, Дымов. – Сегодня у нас праздник – встреча Нового года. Знаю, что для вас это непривычно, так как такой праздник вы справляете 14 сентября. Думаю, что лишний праздник встретить с нами вам не помешает. Произносить новогодний тост будем позже, а сейчас прошу выпить за встречу.

Офицеры свои бокалы осушили сразу, как и князь с княгиней. А вот бояре долго еще рассматривали пузырьки в своих бокалах, принюхивались. В конце концов, все же выпили и они. Судя по их довольным лицам, сей напиток им понравился. С обеих сторон «посыпались» тосты за родных, близких, за дружбу, боевое братство и прочее. После первых бокалов шампанского в ход пошла и водка.

Первое застолье, с учетом перерывов, продолжалось около двух часов. Было видно, что старцы устали. Конев предложил всем часа два-три отдохнуть. Присутствующие, согласившись с ним, дружно сели в автобус и поехали в гостиницу. Все, кроме боярина Калашникова, разместились в двухместных номерах. Иван Силыч уже жил в таком и ориентировался в бытовых вопросах, а вот другим боярам пришлось выделять по бойцу, чтобы те показали обращение с бытовыми приборами и сантехникой. Да и у самих бояр столько накопилось впечатлений, что необходимо было с кем-то поделиться. Но уставший организм требовал покоя. За разговорами пришел и сон. Не прошло и получаса, как из боярских номеров послышался дружный храп.

А в княжеском номере на большой и широкой кровати разговоры продолжались дольше. Князь не унимался, все «пытал» супругу о результатах осмотра лекарями.

– Слава Богу, все хорошо, – снова и снова повторяла княгиня. Галина Васильевна проверила все, я здорова. Даже через какую-то штуку смотрела живот, сказала, что у нас будет сын.

– Дорогая Ольга, спасибо тебе. Вот это радость! У меня будет сын, наследник рода! Эх, вернемся домой, закажу митрополиту Епифию праздничный молебен за твое здравие! Чтобы знали старые бояре и весь народ, что княжеский род на мне не закончится.

Оба были рады этим новостям. Обнявшись и прижавшись теснее друг к другу, они уснули.

В это время отдыхали по своим номерам и офицеры. К предстоящим беспокойным вечеру и ночи и им нужно было набраться сил.

Около шести вечера гости и хозяева были уже на ногах. На улице смеркалось, однако территория достаточно освещалась мачтами и фонарями. Конев предложил всем освежиться и посмотреть хоккейный матч. Слово это было для гостей незнакомым, но отказаться не решились. Вновь одевшись, вся компания пешим ходом проследовала к хоккейной коробке. По дороге офицеры объясняли гостям, что это за игра и ее правила. Последним, наконец, захотелось все увидеть своими глазами. На хорошо освещенной площадке разминались игроки, в красных свитерах команда, представляющая ВДВ, а в желтых – полигон. Сама игра не оставила равнодушных. Ее смысл до гостей дошел быстро, и вскоре они, как и другие зрители, что-то кричали, стучали посохами, топали ногами. В перерыве между периодами их напоили горячим чаем с пирогами. После хоккейного матча, площадка была отдана любителям катания на коньках. Гостям предложили ознакомиться с инвентарем игроков. Все бояре и князь подержали в руках клюшки, шайбы, примерили каски и коньки. Встали на коньки и Дымов с Коневым и Гришкевичем. Если бояре отказались попробовать кататься, то князь отдался в руки офицеров. Не отставала от супруга и княгиня, которую утащили на лед ее старые знакомые, медсестры Катя и Валя. Под музыку и с помощью наставников у княжеской четы вскоре стало неплохо получаться кататься.

А кругом шло предновогоднее веселье. Свободные от службы военнослужащие и вольнонаемные, компаниями, с бенгальскими огнями, хлопушками, а кто и в масках, ходили по улицам пели песни, поздравляли друг друга. Часть из них каталась на санях, запряженных боярскими тройками лошадей. Звон бубенцов и колокольчиков разносился по улице, дополняя праздничную атмосферу. Никто из личного состава уже не таращился на старцев, не удивлялся их виду, так как неоднократно их видел, а в такой день в своем одеянии те казались лишь какими-то сказочными персонажами.

Озябшим гостям Гришкевич предложил пройти в клуб, где им и сопровождающим офицерам под водочку и бутерброды показали фильмы-сказки «О царе Салтане» и «Варвара-краса, длинная коса». Бояре уже без опаски глядели на экран «во все глаза» и смеялись, показывая руками друг другу на какие-то смешные моменты. Они не могли поверить, что действующие лица являются актерами и воспринимали их как настоящих. В головах, особенно бояр, уже перепутались явь и вымысел.

Был уже поздний вечер. Часы показывали почти одиннадцать. Дымов с офицерами решили с гостями из клуба до плаца прогуляться пешком. Бояре – дядьки пожилые и дома в это время уже спали бы, поэтому эта прогулка их освежила и прибавила бодрости. Чем ближе они подходили к плацу, тем все больше народу встречали, тем громче играла музыка, шум стоял невообразимый. Поверх их голов, в лучах прожекторов уже виднелась елка, украшенная игрушками и гирляндами. Гостям было непонятно: чего это все стоят возле елки, чего ждут?

– А сейчас, дорогие гости, вы увидите самое интересное, – с загадочным видом объявил всем Конев.

Ровно в одиннадцать часов музыка прекратилась, и народ притих. Вдруг в стороне все услышали звон бубенцов и колокольчиков. Вскоре в луче прожектора появилась тройка белых рысаков, в санях которой ехали Дед Мороз и Снегурочка. Дед Мороз был осанистый, с «волшебным» посохом, розовощекий, с длинной белой бородой и волосами, густыми бровями и усами, в красной шубе с белым воротником, расшитой снежинками, шапке-боярке и в красных рукавицах. Его белокурая внучка Снегурочка красовалась в шубке и шапке голубого цвета.

Их встретили продолжительным радостным гулом.

Князь и бояре, глядя на прибывших, зашушукались между собой, и обратились с вопросами к офицерам. Те и объяснили им, что Дед Мороз и Снегурочка – сказочные герои, которые приезжают к людям в Новый год с поздравлениями и подарками. В это время прибывшие, не сходя с саней, громко поздоровались с народом и начали говорить свои поздравительные тексты. Наконец, все стали требовать зажечь елку, после чего Дед Мороз попросил всех громко произнести: «Елочка, зажгись!». Князь с княгиней, бояре, глядя на участие в этом офицеров, подключились к этому деянию и вместе со всеми прокричали несколько раз данную просьбу. И вдруг, под громкие возгласы собравшихся, под свист и улюлюканье, елка загорелась всеми огнями гирлянд. От иллюминаций на плацу стало светло, как днем. Такого в славном городе Ветлуг, да и Великом Новгороде не видывали. У гостей аж дух перехватило от такой красоты. Вновь громко зазвучала музыка, народ встрепенулся, закричал «Ура!», «С Новым годом!». Веселье продолжилось.

– Да-а! Удивили, так удивили, – наперебой с восхищением восклицали гости, обходя и рассматривая елку. – Чудо, и только!

Дед Мороз и Снегурочка специально подошли к ним и поздравили с Новым годом. Стишки рассказывать или сплясать они не просили, каждому вручили подарки – по цветному пакету с конфетами. Довольные вниманием и почтением бояре, вслед за князем и княгиней прошли в автобус, куда их пригласил Дымов. Вместе с офицерами они вернулись вновь в кафе продолжать праздничное застолье.

Большой, длинный стол был уже накрыт разнообразной едой, которую особенно бояре, видели впервые. Княгиня же порадовалась, когда увидела в вазах диковинные фрукты, в виде ананасов, киви, бананов, гранатов, винограда черного и зеленого, которые она пробовала, находясь на лечении. Мужские же взгляды оценивающе разглядывали различные нарезки, салаты, «горячие» блюда, а особенно спиртные напитки. Перекрестившись, гости сели за стол, как и утром, каждый на своей стороне.

Бухин, Гришкевич и Гордеев, как хозяева, налили для начала всем присутствующим по рюмке водки. Княгиня хотела поддержать компанию, но Дымов, зная ее «интересное положение», посоветовал ей воздержаться. Та спорить не стала, и пока вместе со всеми находилась за столом, пила исключительно соки. До 12 часов все успели выпить по две рюмки. За пять минут до Нового года Дымов велел всем налить по бокалу шампанского, и, поднявшись, произнес тост.

– Уважаемые гости и сослуживцы! Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Для наших уважаемых гостей это будет 1242 год, который ознаменуется победой Александра Невского над немецкими рыцарями. Однако домой, с поля брани, к сожалению, вернутся не все. Поэтому пожелаю всем здоровья, счастья, благоразумия, справиться с трудностями, выстоять в боях с врагами! Своим же сослуживцам и товарищам пожелаю встречи со своими родными и близкими!

Он специально при посторонних не стал произносить слова «вернуться домой», чтобы гости не задавали ненужных вопросов, откуда они и когда вернуться. Сами же офицеры правильно поняли слова командира.

Наконец, в громкоговорителе прозвучала запись боя курантов московского кремля. Офицеры поднялись с мест, стали чокаться бокалами, кричать «Ура!», обниматься и поздравлять друг друга с Новым годом. Глядя на них, то же подхватили и гости. Только они осушили бокалы, как на улице все загрохотало и засветилось. Дымов предложил всем выйти на свежий воздух. Все, в чем были, вышли на крыльцо кафе. В небе сверкали сотни разноцветных и разнообразных фейерверков. Княжеская чета и бояре стояли и смотрели на все это, разинув рты. Казалось, небо с оглушительным треском и свистом извергает из себя сверкающие звезды, шары, искры, змейки. Забыв про мороз, старцы не шелохнувшись простояли на улице все пятнадцать минут, пока светопреставление не закончилось.

Вернувшись в зал, все дружно еще раз выпили за Новый год, после чего пришло время подарков. Дымов и офицеры каждому из гостей вручили по цветной коробке, где были по комплекту термобелья, шампунь, массажная расческа, ножницы, стеклянный бокал с блюдцем и ложечкой, 3 коробки разных конфет и литровая бутылка водки. Отдельный подарок был для княгини.

– За это надо выпить! – предложил Гордеев.

Гости, довольные вниманием и подарками, поддержали тост. Усевшись за столы, все дружно выпили по нескольку стопок.

– Мы тоже не останемся в долгу, – произнес князь. Он попросил внести в зал подарки, приготовленные боярами. Дежурившие по кафе бойцы внесли полотняные мешки. Каждый из бояр преподнес свой мешок отдельному офицеру. Дымову же, отдельно от других, подарок вручала княжеская чета.

– Как мы знаем, ты, Владимир Иванович, не женат, – начал «издалека» князь. – Уверены, что супруга у тебя будет, и поэтому хотим тебе сделать вот этот подарок.

После этих слов княгиня Ольга передала Дымову бархатную коробочку. Когда тот ее открыл, то увидел два золотых перстня, усыпанных алмазами разных размеров, грани которых переливались разными цветами. Было видно по размерам, что это комплект для мужчины и женщины.

– Эти перстни родом из Персии. Мне их купцы с Востока привезли. Пусть это будет память о нас с княгиней, – пояснил князь.

– Спасибо! Признаться, у меня есть невеста и планы жениться. Так что угодили с подарком.

– Вот и хорошо! – уже громко сказал князь. – Давайте выпьем за здоровье присутствующих!

– И «обмоем» подарки, – добавил с места Бухин.

Все были довольны принятыми подарками, поэтому рассевшись по местам, продолжили празднование.

У гостей «хватило сил» праздновать лишь до трех часов утра, после чего офицеры всех развели по номерам гостиницы.

– Ну а нам, господа офицеры, желательно тоже отдохнуть, – и полковник распустил всех.

«Очухались» все первого января ближе к обеду. Раньше всех поднялся Дымов и принял доклады дежурных офицеров. Происшествий за новогоднюю ночь не произошло. К одиннадцати часам к гостинице подъехал автобус, чтобы везти гостей на обед. Кое-как те собрались. В кафе их ждал стол с разнообразной выпечкой, большим тортом, пирожными, вареньями, соками, минеральной водой, пивом и, конечно, с несколькими бутылками водки. Подтянулись туда и офицеры. Когда все вновь расселись, первый тост поднял князь Олег.

– Хочу Вас всех поблагодарить за приглашение на ваш Новый год, за подарки, за угощения, за дружеское отношение. Праздник прошел изумительно. Такого я и бояре еще не видывали. Понравились нам наряженная елка и Дед Мороз со Снегурочкой. Думаю, что наши добрососедские отношения продолжатся и дальше. Спасибо вам!

Присутствующие дружно поддержали тост и выпили. С ответным словом поднялся с места Дымов.

– Уважаемые гости! Мы тоже благодарим вас за участие в празднике, за подарки. Я тоже уверен, что мы будем жить дружно. Будьте уверены в нашей помощи, если надо будет защитить ваше княжество от врагов.

И этот тост все с радостью поддержали.

Застолье, на этот раз продлилось не более двух часов. Повара каждому из гостей испекли отдельные торты, а самый большой для князя и княгини. Все это заранее погрузили в вертолеты вместе с подарками. Боярские тройки лошадей уже были отправлены домой. После краткосрочного пребывания в гостях бояре уже осмелели, не пугались шума и вида машин, не сторонились общения с офицерами, жали им на прощание руки, обнимали, и уверенней, вслед за княжеской четой, садились в вертолеты. Однако, на всякий случай, для смелости перед полетом они изрядно «приняли на грудь». Напоследок Дымов договорился с князем, что приедет его провожать, когда тот отправится со своим войском в Великий Новгород.

20

Первая неделя нового года пролетела быстро. На 8-е января князь Олег запланировал отъезд в Великий Новгород. В этот день Дымов, как и обещал, с утра вылетел в Ветлуг. С собой он взял Конева, Бухина и Васильеву. У поклонного креста их уже ждала княжеская тройка и десяток дружинников сопровождения. До княжеского двора проехали не без труда, так как все улицы были забиты народом. То там, то тут слышались причитания, плачи, рев детей и баб. Гостей на крыльце встречал князь, и, поздоровавшись, предложил пройти к нему в терем. Одет он был по-военному, в шлем, кольчугу, металлический панцирь, защитные щитки.

Княгиня не отходила от него ни на шаг. Вид у нее был измученный от переживаний и заплаканный.

– Это непорядок, – глядя на княгиню сказала Васильева, и, взяв ее под руку, отвела в сторону от мужчин. – Дорогая Ольга! Вы сейчас в «интересном» положении и вам нельзя нервничать, психовать и убиваться. Это может привести к потере ребенка или нарушению его психики. Нужно надеяться на лучшее, на возвращение князя из дальнего похода и подбодрить своим видом супруга.

Говоря эти слова, Васильева по-матерински, с нежностью, гладила Ольгу по голове, прижимала к себе, успокаивала, как могла. Затем в покоях осмотрела ее, дала нужные рекомендации и лекарства. Только после этого они вместе вернулись в красную палату, где находились князь с гостями.

У мужчин были свои разговоры, в основном о предстоящем походе.

– Что, князь, большое войско собрал? – поинтересовался Бухин.

– С ополчением тыщ пять будет, а пятьсот дружинников с воеводой Колчаком оставляю в городе.

– Вот что, – обратился к нему Дымов, – мы тебе хотим сделать подарок – наш бронежилет, который убережет тебя от стрел и ударов мечом.

– Интересно, интересно, что это за штука? Можно ее проверить?

– Конечно, пойдемте во двор.

Все вновь вышли на улицу. Бухин достал из рюкзака бронежилет и надел его на деревянную чурку возле поленницы дров.

– Пробуйте! – обратился он к князю.

Тот лично, взяв у стоявшего на охране терема дружинника колчан с луком, выпустил с двадцати шагов несколько стрел в бронежилет. Попасть-то он попал, но все стрелы отскочили в сторону.

– Проверять, так проверять, – уже в азарте сказал князь и взял у дружинника копье, которое метнул в бронежилет. И оно отскочило. Наконец, он подошел вплотную к чурке и со всего маху рубанул по бронежилету своим мечом. Бронежилет и это испытание выдержал.

Бухин снял его с чурки, и все убедились, что он цел и невредим.

– Да-а! – не удержался от восторга князь. – С такой защитой мне все нипочем.

Он взял его в руки и еще больше удивился тому, какой тот был легкий.

– Из чего же он сделан?

– Не заморачивайся, князь, это долго объяснять. Давай-ка лучше снимай свой панцирь, – обратился к нему Бухин.

Тот с радостью согласился. Вместе помогли скинуть с него тяжелый металлический панцирь и надели бронежилет.

– Ну вот, княгиня, – обратился к ней Дымов, – оберег князю дали. Чем могли, тем помогли.

На радостях князь пригласил всех в столовую потрапезничать на дорожку.

За первым тостом он поблагодарил гостей за дорогой и такой нужный ему подарок. Кроме этого, лишний раз огласил свою просьбу присмотреть за княжеством.

– Дорогой князь! – с ответным словом поднялся Дымов. – Я уже говорил, немцев вы побьете, это точно. Мы же все желаем тебе вернуться домой живым и здоровым. Ну, а княгиню мы в обиду не дадим.

– Хочу добавить, – поднялась с места Васильева, – у вашей супруги с беременностью все в порядке, только накажите ей меньше реветь и нервничать.

С улицы послышался набат со звонницы храма.

– Все, пора, – со вздохом сказал князь, – сбор войска в поле за крепостной стеной.

Он первым вышел из-за стола и направился на улицу.

Все последовали за ним. Слуги к крыльцу привели за узды оседланного вороного жеребца. Князь поправил на себе амуницию, остроконечный шлем и уселся на коня. Остальные с княгиней разместились на двух снаряженных тройках.

За крепостной стеной было целое столпотворение. На поле в окружении живой толпы стояли полки князя Олега.

– Смотрите-ка, не зря учили, стоят ровными рядами, по ранжиру, – обратился к офицерам Бухин.

Здесь же собралась и вся местная знать в лице бояр, с которыми князь попрощался лично. Митрополит Епифий с кадилом в одной руке и крестом в другой в окружении своих помощников ходили вдоль строя войска с иконами, благословляя дружинников и ополченцев на подвиг и победу над врагом.

Последним получил благословление от него сам князь. Поцеловав крест и напоследок княгиню, он поехал впереди всего войска. Вслед за ним потянулись конные полки дружинников, а за ними и пешие ополченцы. Завершал процессию длинный караван возов, с вооружением и пропитанием для лошадей и людей. Казалось, что все население города провожало войско. Женщины, дети и оставшиеся мужчины долго еще махали ему вслед, пока последние сани не скрылись за горизонтом.

Всю обратную дорогу к вертолету Дымов с офицерами ехали молча. У всех одна мысль засела в голове: «вернется или нет князь после битвы с крестоносцами?» С таким настроением и вернулись на полигон.

21

Вот уже и весна пришла. День за днем, неделя за неделей на полигоне проходили в обычном режиме. Дымов, предупрежденный князем о крестоносцах, поручил Курдюкову особое внимание обратить на опасное западное направление. И вот после женского праздника дождались непрошенных гостей.

Дымов после завтрака сидел в кабинете, когда к нему вошли взволнованные офицеры Курдюков, Напин и Бухин. Напин сразу стал расстилать карту на столе.

– Что случилось? – спросил у вошедших полковник.

– Похоже, у княжества «гости» от прибалтов, это километров сто пятьдесят от нас. Вот снимки беспилотников за вчерашнее 10-е марта.

Действительно, на изображениях были видны конные и пешие колонны. Воины были в белых облачениях с крестами и такими же флагами.

– Вот что, начальник штаба, – обратился Дымов к Бухину, – срочно отправьте туда группу разведчиков на вертолетах за «языком». Нам нужно знать из первых уст, что и как. Думаю княгине этого знать пока не надо.

Отпустив офицеров, Дымов нервно прохаживался по кабинету и потирал руки.

– Так, начинается веселенькая жизнь, – сказал он себе вслух. – Придется повоевать, а то что-то засиделись.

Уже через час две группы десантников под командованием Симонова, вылетели к месту обнаружения крестоносцев.

Начало марта было теплым. С учетом того, что и зима была мягкой и малоснежной, то снег лежал лишь в оврагах и ямах. Остальные же открытые места хорошо прогревались солнцем и радовали первой зеленью и подснежниками. Передвижению войск погода благоприятствовала.

Еще на подлете к району обнаружения «гостей», было видно, что в разных местах в небо поднимались черные клубы дыма.

– На улице светло, а эти вояки уже ночные костры развели, что ли? – оглядывая местность, сказал Орлов своему штурману и находящемуся в кабине Симонову.

– Костры таким дымом не горят, – озабоченно вторил командиру Крупин.

Страшная картина предстала перед ними, когда подлетели ближе. Внизу было какое-то поселение. Конные и пешие крестоносцы поджигали жилища, амбары, рубили их хозяев мечами, кололи пиками. Кругом валялись трупы взрослых, детей, домашнего скота.

Орлова по связи вызвал командир другого вертолета, Зарубин, который обследовал другие пожарища. Везде была одна и та же картина, крестоносцы убивали всех на своем пути.

– Вот сволочи, что творят, а?! – с яростью в голосе воскликнул Симонов. – Судя по всему, это дело рук передовых отрядов, – заметил Симонов. Основное войско где-то на подходе. Сейчас нам шуметь не следует, можем их напугать, и гадай потом, где они остановятся. Думаю, на ночь в этом районе, наверно, встанут лагерем, тогда и захватим кого-нибудь.

Вертолеты приземлились на одной из полян в глухом лесу, после чего разведчики ушли на поиск «языка». Свои позиции они заняли вдоль дороги на холме, откуда вся окружающая территория была как на ладони.

Как и предполагал Симонов, ближе к вечеру, в освобожденное от местного населения поселение вошли колонны конных и пеших крестоносцев с обозом. Слуги стали разбивать шатры своим господам, а остальные довольствовались шалашами и укрытиями из подсобных материалов. В округе загорелись сотни костров.

Наблюдавший за противником в бинокль Симонов обратил внимание на один из шатров в центре лагеря. Судя по суете слуг, стоящим рядом коням в богатом убранстве, в нем расположился знатный вельможа. В течение вечера этот шатер посещали военные в дорогих доспехах и белых плащах с черными крестами.

– Однако караульная служба у них на уровне, – заметил про себя Симонов. – Через каждые 10 метров посты, не считая конных разъездов. И тут он заметил выходящего из шатра человека, одетого как местные русские князья. Тот сел на одного из коней и в сопровождении десяти конных крестоносцев поехал по дороге, ведущей через холм.

– А вот это удача, ребята, – воскликнул капитан, обращаясь к своим бойцам. – Цепляйте «глушаки» на автоматы, распределяем каждому по одному конному, а я буду брать главного.

Получив приказ, бойцы заняли позиции.

Не прошло и пятнадцати минут, как на дороге появились конные. Послышалось приглушенное щелканье, и все крестоносцы сопровождения свалились в дорожную грязь, а сопровождаемое, ошарашенное происходящим лицо ноздрями поднимало в луже пузыри. «Язык» был связан. Бойцы спрятали в овраг трупы и на трофейных лошадях отправились на поляну к вертолетам.

О выполненном приказе Симонов доложил Дымову, после чего оба борта поднялись в воздух и взяли направление на полигон.

Полковник решил допросить пленного сразу по прилету, так как ситуация на западных границах княжества была опасная. Нужно было выяснить: или это просто набег на пограничные районы или войсковая операция.

Пленного привели в кабинет Дымова, и, как было с боярином Калашниковым, посадили на стул, ослепив в качестве психологического воздействия двумя настольными лампами.

Дымов, Бухин, Симонов и Гордеев внимательно рассматривали пленного. Был он лет сорока, среднего телосложения, со светлыми кудрявыми волосами, усиками и мелкой бородкой, одет богато, по-княжески. Развязанные руки лежали на коленях. Волнение пленника выдавали дрожащие ладони.

– Кто такой? – громко произнес Дымов.

– Нервно кашлянув, «язык» назвался князем паном Бориславом Гробовским. По-русски он говорил неплохо, но с характерным польским акцентом.

– Что вы затеяли на Новгородских землях?

Гробовский решил не искушать судьбу, так как знал, что новгородцы давно хотят его казнить за предательство, за подсыл к ним вражеских лазутчиков и казнь людей, а с этими незнакомцами жизнь, возможно, можно было бы спасти. Запинаясь и заикаясь со страху, он рассказал, что по велению великого магистра Ливонского ордена Карла фон Роммеля организован военный поход на Великий Новгород. Основное войско крестоносцев сейчас открыто наступает с запада. Тевтонским и литовским рыцарям, совместно с польскими князьями, под командованием князя Рачинского, поручено скрытно и тайно обойти Великий Новгород с юга, и воспользовавшись отсутствием достаточного количества защитников городов и поселений, захватывать и разорять княжьи земли. Чтобы не было слухов об обходном маневре крестоносцев, все встречное местное население уничтожалось.

Затем планировалось с двух сторон ударить по основному войску Александра Невского и разбить его. После чего захватить Великий Новгород и все княжество.

– Сколько рыцарей в вашем обходном войске? – спросил Бухин.

– Всех вместе тысяч семь и в основном конных.

– Уведите пленного, – приказал Дымов бойцам охраны.

Когда за ними закрылись двери, офицеры плотней сели к столу и стали вслух рассуждать.

– Да-а, дело, оказывается, серьезное. Что-то я не встречал в исторических первоисточниках, чтобы было какое-то обходное войско князя Рачинского, – озадаченно произнес Гришкевич.

– Это потому, что мы их побьем, – уверенно заявил Гордеев.

– За то, что рыцари вытворяют даже не на княжеских, а на русских землях, их надо жестоко наказать, – высказался Бухин.

– А что с поляком делать будем? Он ведь такой же каратель! – вставил Симонов.

– Этого пана выдадим княгине с воеводой, пусть они по местным законам решают его судьбу.

– Верно, товарищ полковник.

– Далее, – продолжил Дымов, – нужно выдвинуться ограниченным контингентом навстречу захватчикам. Наш удар должен быть внезапным, резким и эффективным, и с таким же принципом крестоносцев, чтобы ни один из врагов не ушел от справедливого возмездия. По бездорожью колесная техника не пройдет, поэтому будем использовать оружие на гусеничном ходу, это самоходки, огнеметы, установки залпового огня. Личному составу тоже дадим поупражняться в стрельбе, направим туда на «зачистку» роту бойцов на БМД. Ну, а вертолетчикам сам Бог велел наказать злодеев. Обозы и лошадей не истреблять. Думаю, что все это княжеству пригодится. Когда операцию закончим, сообщим княгине с боярами, чтобы отправили людей за трофеями. Тянуть с подготовкой долго нельзя, сами слышали, что они почти все на конях. Командовать войсками на месте и координировать операцию буду я.

Объявляем боевую тревогу завтра в 6 утра. С капитана Курдюкова и его беспилотников – предполагаемый маршрут движения крестоносцев и рекомендации по местам наших позиций, а с майора Бухина конкретные приказы подразделениям. Вроде все, а сейчас всем отдыхать.

22

Утро следующего дня, как и планировалось, началось с подъема по тревоге. В ангарах и боксах заурчали двигатели боевой техники, а на улице стоял шум от топота сотен сапог и выкриков команд командиров. Открывались склады боеприпасов, оружейки в казармах, личный состав вооружался. Также были готовы к выполнению боевого приказа оба экипажа и их винтокрылая техника.

Дымов сверил с командирами по картам дислокацию войск и провел последний инструктаж. Решено было нанести удар по крестоносцам утром, по его команде. Первыми с полигона в направлении района соприкосновения с крестоносцами двинулась боевая гусеничная техника и БМД с десантниками. Через час в воздух поднялись вертолеты с десантом. В машине Орлова полетел сам Дымов, а с Зарубиным – Бухин.

Подлетая со стороны солнца к противнику, они увидели, что центр лагеря расположился на месте сожженного поселения. Здесь под охраной пеших воинов стояло несколько больших шатров. Возле каждого развевались знамена Ордена и княжеские штандарты. Тут же находился белый шатер с черными крестами епископа, духовника завоевателей. Обозы и табуны лошадей, к счастью, находились в стороне от лагеря.

Дымов постоянно поглядывал на часы.

– Давай-ка, капитан, – обратился он к Орлову, – осмотрим позиции техники и личного состава. Они должны первыми ударить, а мы – перекрыть пути отхода.

Вертолет Орлова, а за ним и Зарубина, сделали облет местности, окружающей лагерь противника. Было видно, что прибывшая техника заняла удобные позиции, о чем к полковнику стали поступать доклады командиров.

И вот, убедившись, что все готовы, Дымов дал команду открыть огонь по неприятелю. На лагерь крестоносцев обрушился шквал огня и металла. Казалось, что земля вздыбилась, разрывая в клочья убийц и насильников. Адская смесь огнеметов пожирала все, что могло двигаться и шевелиться. Тридцатиминутная артподготовка прекратилась также внезапно, как и началась. Дым, копоть и пыль медленно оседали на землю, сквозь которые стало уже возможно рассмотреть обстрелянную местность. Никаких шатров и укрытий и в помине не было.

– Ну, что ребятки, а теперь пришла и ваша очередь повоевать, – сказал Дымов Орлову.

Оба вертолета взмыли вверх и обнаружили группы убегающих крестоносцев, которые, по-видимому, находились в отдалении от центра лагеря. На бреющем полете, летчики стали из всех видов оружия уничтожать живую силу противника. Не отставали от них и десантники, которые вели стрельбу из открытых иллюминаторов. А внизу, на земле, к делу приступили бойцы Симонова на БМД. Они объезжали все закоулки лагеря, настигая оставшихся в живых крестоносцев.

«Зачистка территории» продолжалась часа два. Контрольные облеты территории показали, что в живых у противника никого не осталось, после чего Дымов дал приказ возвращаться всем на полигон. К отбою личный состав и боевая техника благополучно добрались в места постоянной дислокации.

Дымов с Бухиным на вертолетах вернулись раньше других и теперь собранному командному составу представили видеозаписи проведенной операции. Офицеры, что не участвовали в деле, шумно одобрили действия войск.

– Теперь наши действия, думаю, такие, – подытоживал совещание полковник. – Первое, – я завтра сообщу в город княгине и боярам о тайном походе противника на Великий Новгород, o нашей операции и попрошу, чтобы послали людей за пленными, обозом и лошадьми крестоносцев. Второе, – командирам проверить вернувшийся личный состав, технику, и от моего лица объявить всем благодарность. Если вопросов нет, разойдись!

Лишь через две недели княгиня связалась с Дымовым, поблагодарила за помощь и трофеи.

После этого боевого задания жизнь полигона вновь вошла в свою колею.

Глава третья

Законченная миссия

1

После завтрака Дымов сидел в кабинете за своим столом и тоскливо смотрел в окно. Лето вступало в свои права. Там, за стеклом, который день лил проливной дождь, и в открытую форточку слышался его шум. Дождевые капли сбивали с тополей всем надоевший пух. На рябинах и черемухах, что росли возле штаба, начинали созревать плоды.

Перед ним на столе лежал ежедневник, где на новой странице была сделана единственная запись – 12 июня. Пальцы непроизвольно крутили ручку, а в голове прокручивались мероприятия, подготовленные к празднику. Уже был проведен всеобщий субботник. Все подчистили, подмели, побелили, повесили государственные флаги. На сегодня планировали построение, строевой смотр, спортивные соревнования, прием гостей, праздничные завтрак, обед и ужин, просмотр военных фильмов и даже танцы. Благо на полигоне был небольшой женский контингент. В условиях изоляции личный состав стал относиться к женщинам более внимательно и трепетно. Так, на 8 Марта мужчины завалили всех цветами. Столько внимания ни одна их них в жизни не испытывала. Каждый в тот день особенно остро переживал разлуку с родными и близкими, да и Дымов вспоминал свои свидания с Еленой.

Не осталась тогда без подарка и княгиня Ольга. По предварительной договоренности, к ней в город летали Конев и Васильева. Этим новым праздником она была приятно удивлена. Представитель мужского офицерства, в лице Конева, вручил княгине букет тюльпанов, что вырастил прапорщик Старцев специально для женщин, и подарок, состоящий из разных «женских штучек», собранных женщинами полигона, и большого торта. Но самыми «дорогими» подарками стали фотографии, сделанные во время визитов городской знати на полигон. Для княгини оформили целый фотоальбом, где были снимки ее и князя, посещение ими стрельбища, выезд на охоту, празднование Нового года. Боярам тоже дали по одной их фотографии в рамочке. Забавно было глядеть со стороны, как старцы в изумлении крутили в руках свои снимки, хвастались друг перед другом, но все были рады гостям, и даже в их честь закатили пир. Кроме этого, хозяева сообщили, что от князя был гонец с грамотой, что все у него благополучно, жив и здоров. Васильева между делом, лишний раз осмотрела княгиню. У той все было в норме.

Грустные раздумья и воспоминания командира прервал стук в дверь. На пороге появился и с разрешения зашел Гришкевич.

– Что будем делать с построением и строевым смотром? Судя по данным беспилотников, улучшение погоды не предвидится. Гостям в такую погоду к нам точно не добраться.

– Вот и я сижу, думаю. Наверно, надо будет построение провести в ротах, строевой смотр отменить, а все остальное – по плану. Да и с княгиней я разговаривал, свой визит она отменила. Погода нелетная, а так в повозках, ей с боярами по бездорожью не доехать. К тому же за будущего наследника боится. Кстати, сообщила радостную весть: от князя был гонец. После битвы с крестоносцами, Александр Невский на какое-то время придержал его в Великом Новгороде при себе, и говорят, он был очень доволен выправкой Олеговых дружинников.

– Ну что ж, мы, конечно, только рады за них, но когда наша-то «сказка» кончится?

Оба офицера молча стояли у окна и наблюдали на улице наводящую на тоску грустную картину.

– Эх, хорошо бы эти долбаные шары сейчас прилетели, – продолжал мечтать Гришкевич. – Как раз весь личный состав на месте и при перемещении никого бы не оставили.

– Твои слова да Богу или этим «шутникам» в белых шарах в уши, – со вздохом ответил Дымов.

Высшие силы, видимо, услышали просьбу офицеров, так как дождь резко прекратился. Поднялся сильный ветер, разгоняя тучи, и в небе появились долгожданные белые шары. Как и в первый раз, они, группируясь в хороводы, стали кружить над полигоном. Весь личный состав прильнул к окнам и с тайной надеждой ждал конца светопреставления. Снять шары на видеокамеры телефонов опять не получилось, так как вновь погас свет, и пропало питание в батареях. Вакханалия на улице закончилась также неожиданно, как и начиналась, минут через двадцать-тридцать.

Небо резко просветлело, всю местность озарило солнце. Серость сменилась яркой зеленью травы и деревьев. Воздух наполнился озоном вперемешку с ароматом растений. Дымов и Гришкевич поспешили на улицу.

В штабе и других зданиях слышался топот ног и разноголосый гул. Весь личный состав полигона высыпал на улицу под лучи летнего солнца.

К Дымову с радостной улыбкой подбежал дежурный по части Каменев и доложил о возобновлении связи с внешним миром. Это подтвердил и подошедший Тиунов. Все схватились за сотовые. Полковник нервно набрал знакомые цифры телефона Елены, но услышал лишь сообщение автоответчика, что абонент недоступен. Он набирал номер снова и снова, но получал одинаковый ответ. Тогда решил позвонить Ушакову в часть. Тот, услышав голос Дымова, аж зазаикался и завалил вопросами, но командиру было не до рассказов, договорились оставить все на потом. После этого он поспешил в кабинет. Надо было доложить командованию о том, что случилось. На улице в это время творилось что-то невообразимое. Кто-то разговаривал по сотовому, кто-то кричал и плясал от радости. Все обнимались, целовались, хлопали друг друга по плечам, дурачились.

Закрывшись в кабинете, Дымов попросил по коммутатору соединить его по закрытой связи с Москвой, с начальником генерального штаба.

На другом конце провода трубку взял Воротников.

– Здравия желаю, генерал-майор, докладывает полковник Дымов. Мы вернулись. Потерь среди личного состава нет. С нами экипажи вертолетов Зарубина и Орлова.

На другом конце провода послышалось взволнованное радостное дыхание.

– Молодец, полковник! Очень рад. Готовь подробный отчет. Сейчас же отправлю к вам комиссию. Жди приказ о дальнейших действиях.

Разговор закончился, и Дымов с облегчением и тревогой положил трубку на телефон.

– Готовь отчет и встречай комиссию, – сказал он вошедшему Гришкевичу. – Сейчас похоже, нам с тобой голову поморочат. Давай после строевого смотра, в 9 часов, всех офицеров собирай в учебном классе.

Гришкевич вышел из кабинета и поспешил дать соответствующее распоряжение.

Дымов вновь достал сотовый, однако номер Елены был недоступен.

«Где она? Что случилось?» – «зудели» мысли в его голове.

Решил позже дозвониться.

После завтрака по распорядку провели на плацу торжественное построение и строевой смотр. Дымов поздравил всех с возвращением и с Днем России. Торжественным маршем под духовой оркестр роты, чеканя шаг, прошли мимо трибуны.

Ровно в 9 часов Дымов зашел в учебный класс. Послышалась команда: «товарищи офицеры!», и все встали. Ответив на приветствие «вольно!», Дымов прошел в президиум, где сидели Гришкевич, Конев и начальник штаба Бухин. На лицах присутствующих не сходили улыбки, все втихаря переговаривались, делились новостями из дома. Дымов встал за трибуну, и все притихли.

– Товарищи офицеры! – начал он. – У нас с вами радостное событие, мы вернулись в нашу реальность.

Зал дружно захлопал.

– В связи с этим: первое, – не расслабляться. Все намеченные праздничные мероприятия согласно плану, будем проводить, чтобы не расслаблять личный состав. Второе, – всем проверить личный состав, материальную часть, оружие, боеприпасы. Все должно быть готово к приемо-сдаче. Третье и самое главное, – подготовить отчеты за прошедший в царстве-государстве период.

К нам вылетает комиссия из министерства. Нужно быть готовыми ко всем вопросам. Что касается возвращения домой, то, видимо, привезут соответствующий приказ. Думаю, долго держать здесь не будут. Если вопросов нет, свободны.

Вопросов не было, и офицеры с шумом и в приподнятом настроении покинули учебный класс.

Уже в 18 часов на аэродром полигона приземлился министерский самолет Як-40. Из него вышли представители комиссии во главе с полковником Смирновым и ряд других офицеров различных служб. У трапа их встречали Дымов, Гришкевич, Конев, Бухин и Гордеев. Поприветствовав друг друга и представившись, офицеры сели в автобус и уехали в штаб полигона. Когда они разместились в кабинете Дымова, Смирнов передал полковнику пакет с приказом министра обороны и попросил присутствующих с ним ознакомиться. В нем предписывалось подразделению Дымова все принятое обмундирование, оружие, боеприпасы и технику сдать по актам представителям полигона. А Гришкевичу все имущество принять на ответственное хранение. Кроме этого, обоим командирам 16 июня к 10.00 нужно было прибыть в министерство с отчетами.

– Работу комиссии и все мероприятия начнем завтра с утра, – распорядился Смирнов. – Дайте распоряжение своим подчиненным по данному приказу, – обратился он к Дымову и Гришкевичу. – А сейчас желательно поужинать и отдохнуть.

Гришкевич, уже на правах хозяина, повел всех на размещение в гостиницу, а потом в офицерское кафе.

За весь день Дымов так и не смог дозвониться до Елены и страшно по этому поводу переживал.

Следующие три дня прошли в рабочей суете. Члены комиссии проверяли каждый свое хозяйство. Личный состав дружно сдавал обмундирование, оружие, боеприпасы, боевую технику представителям полигона. Те, в свою очередь все добросовестно и по актам принимали. Офицерский состав сдавал письменные отчеты и рабочие ежедневники.

Самый большой объем документов пришелся на Дымова и Гришкевича.

15-го июня после обеда на полигон вновь был подан состав, но уже для отправки полка обратно в Пермь. Начальник штаба Бухин подготовил приказы на расстановку и дежурства офицеров в пути следования. Ему самому предстояло командовать эшелоном при возвращении домой, так как Дымов с членами комиссии 16-го июня улетал в Москву.

В 14 часов на плацу провели последнее построение. Перед строем Смирнов и Дымов поздравили личный состав с возвращением, поблагодарили за службу и пожелали счастливого пути.

– В 17 часов – начало погрузки в эшелон, а в 18.00 – его отправка, – огласил для всех Гришкевич.

После команд «вольно» «разойтись!», военнослужащие поспешили в казармы собирать вещи и прощаться с новыми друзьями. Личный состав полигона и полка за десять месяцев крепко подружились и сейчас обнимались, обменивались телефонами, приглашали друг друга в гости.

В 17 часов по плану личный состав полка дружно разместился по вагонам. Провожать их вышло все «население» полигона. А в 18.00 прозвучал прощальный гудок тепловоза и под марш «Прощание славянки» состав тронулся. Все махали друг другу руками, что-то кричали. Радости у отъезжающих не было предела. Лишь одному человеку, стоящему на платформе, было тоскливо. Им был Дымов. Ему еще несколько дней предстояло отчитываться в Москве. Сердце рвалось вместе со всеми домой, но служба есть служба.

Этот вечер он посвятил себе. Помылся, побрился, привел в порядок форму, проверил, все ли бумаги собраны. После ужина со спокойной душой, выпив рюмку коньяку, лег спать. Часа два еще ворочался, набирая номер Елены и просматривая ее снимки на телефоне. Однако все также абонент был недоступен.

2

Перед праздником, 11 июня, Елена поехала в Кунгур к родителям. У них в огороде и дома всегда была работа для нее. Июнь – пора прополки грядок и подкормки растений. Отец занимался ремонтом в ограде, а Елена с матерью суетились в огороде или прибирались в доме. Возиться в земле она была приучена с детства, и ей это нравилось. Но сказывалась городская жизнь, и поэтому организму было каждый раз тяжеловато перестраиваться к огородным работам, отчего потом ныли руки и ноги. С другой стороны, физическая и кропотливая работа притупляла тяжелые мысли. Ну, а банька с веником после такой нагрузки так расслабляла организм, что Елена еле волочила ноги до кровати, и, упав в постель, молниеносно отключалась.

Днем 12 июня в доме родителей Донцовой призывно зазвонил домашний телефон. Недовольная возникшим шумом трубку взяла Ольга Андреевна. Звонившей была Ленка Ушкалова. Она тараторила так, что было непонятно, что же произошло.

– Говори медленно и ясно, – поправила ее Ольга Андреевна.

– Да я говорю, что пропавшие объявились. 18-го числа вечером вернутся в Пермь. Встречать эшелон будут на воинской площадке на Бахаревке. А где распрекрасная-то? Почему на сотовый не отвечает? Что-нибудь случилось?

– Да, нет. Все нормально, в теплице подвязывает огурцы. А сотовый сломался.

– В общем, ей передайте эту новость. До свиданья! – закончила разговор Ушкалова.

Ольга Андреевна тут же направилась в теплицу к дочери.

– Что-то случилось? – спросила дочь, увидев взволнованную мать.

– Да, звонила твоя подружка Ленка. Сообщила, что объявились пропавшие. Вернутся в Пермь 18 числа вечером. Еще ругалась, что на сотовый не отвечаешь.

Лицо у Елены вдруг вспыхнуло, зарумянилось от услышанного. Она стала лихорадочно искать свой сотовый. Когда нашла, вспомнила, что он не работает. Еще вечером, когда поливала рассаду, он выпал из кармана прямо в ведро с водой. Что с ним дальше делать, она не знала, так и бросила в сумку. Взяв его снова в руки, убедилась, что он не работал.

Сев на стул, она стала думать, что делать дальше.

– Я должна встретить поезд, – заявила она матери.

– Конечно, и объяснись, наконец, со своим, и сразу позвони мне, что и как.

18 июня с утра все женщины в конторе были как на иголках. У всех было хорошее настроение, предвкушали встречу со своими мужчинами. Работа не шла на ум. После обеда выяснили, что эшелон прибудет в 17 часов. Не дождавшись окончания рабочего времени, с разрешения директора, Елена и Людмилы направились на воинскую площадку станции Бахаревка. Там уже собралась толпа родных и близких военнослужащих. На лицах людей были улыбки. Хорошему настроению способствовала и погода. Небо как по заказу было ясное, температура воздуха зашкаливала за 25 градусов. Встречающие то и дело поглядывали в горловину станции, откуда должен был прибыть поезд. Около 17-ти часов, точно по расписанию, там появился голубой локомотив с красными полосами, который тащил за собой пассажирские вагоны. Из их окон торчали головы и руки. Встречающие ринулись к составу. На этот случай, в целях безопасности, Ушаков из части привез солдат, которые стояли в оцеплении, не без труда сдерживая толпу. Под звуки духового оркестра поезд остановился. Послышались команды офицеров и военнослужащие стали выгружаться из вагонов и строиться вдоль состава.

Из штабного вагона первым сошел начальник штаба Бухин, а за ним и другие офицеры. Поздоровавшись с Ушаковым и прибывшим из округа для встречи начальником штаба Аксеновым, вместе вышли перед строем.

– Полк, равняйсь! Смирно! Равнение на середину! – скомандовал Бухин.

Взяв под козырек, он строевым шагом подошел к Аксенову.

– Товарищ полковник! Воинский контингент в составе пятисот человек на место своей постоянной дислокации прибыл.

– С прибытием, – облегченно ответил Аксенов.

– Вольно! Объяви всем три дня отпуска и распусти, – тихо сказал он начальнику штаба.

– Полк, вольно! Всем прибывшим военнослужащим – три дня отпуска. В часть прибыть на утреннее построение 21 июня. Разойдись! – громко объявил Бухин.

Прибывшие и родственники после этих слов ринулись друг к другу. Все было похоже на хронику 1945 года, когда солдаты возвращались с Великой Отечественной войны. К своим мужьям поспешили и обе Людмилы. Только Елена стояла одна и в недоумении искала глазами Дымова. Наконец, она решилась спросить о нем проходившего мимо с семьей Бухина.

– Полковник вызван в Москву в министерство с отчетом, – пояснил он ей. – Скоро тоже вернется.

Елена вдруг заметила свою оплошность.

– Вот ведь дура! – ругала она себя. – Ведь могла ему позвонить с какого другого телефона. Тут же стала искать в толпе Ленку. Та уже шла с мужем Эдиком в обнимку домой. Порадовавшись за обоих, она взяла у нее телефон и с волнением набрала номер Дымова. Автоответчик ответил, что абонент недоступен. В расстройстве Донцова уехала домой. Весь вечер она не находила себе места. Ольга Андреевна так и не дождалась звонка дочери.

3

На следующее утро после отправки эшелона Дымов и Гришкевич с членами комиссии на служебном самолете улетели в Москву. У обоих было паршивое настроение и мучил вопрос: чем закончатся разборки? В разговорах между собой решили, что если для них окажется все плохо, то уволятся на пенсию, так как выслуга позволяла это сделать.

После размещения в гостинице и обеда, в 13 часов оба были в приемной министра обороны. Адъютант, поджарый, невысокого роста подполковник, пригласил прибывших зайти в кабинет. Там уже, кроме самого министра, находились начальник генерального штаба Воротников, командующий ВДВ Крутов, командующий Уральским военным округом Иванов, заместитель министра по кадрам Сорокина, председатель спецкомиссии Смирнов. Вошедшие представились. Дымов не без интереса мельком оглядел кабинет министра. Он был квадратов двести, прямоугольной формы, с высоким потолком.

В дальнем его торце находился большой стол хозяина. По бокам, на приставных столах располагались монитор компьютера и ряды телефонных аппаратов. За высоким креслом министра на стене висели герб России, портреты президента и премьер-министра. Там же стоял государственный флаг. Посередине кабинета был длинный стол с приставленными к нему стульями. Вдоль него на стене висели портреты знаменитых полководцев и флотоводцев. В кабинете было светло от четырех больших окон с открытыми жалюзи. В другом торце кабинета, где была входная дверь, на стене были установлены несколько больших мониторов для проведения видеоконференций и просмотра видеоматериалов.

– Прошу присаживайтесь, – обратился министр к Дымову и Гришкевичу, которые заняли места за длинным столом рядом с другими офицерами.

– Подполковник Смирнов, доложите результаты работы комиссии.

Смирнов поднялся со своего места, подошел к одному из мониторов, вставил в него флэшку и взял в руки пульт.

– Докладываю, товарищ министр, – начал он.

10-го августа прошлого года на полигон «Новоселицы» для подготовки и участия в международных военных учениях «Рубеж» прибыл ограниченный контингент военнослужащих десантно-штурмового полка Уральского военного округа, в количестве пятисот человек, под командованием полковника Дымова. Там личный состав обеспечивался обмундированием, оружием, боеприпасами, техникой и должен был быть готовым к десантированию в указанный район на территории Белоруссии.

13-го августа в районе 10-ти часов утра пропала всякая связь с полигоном, и сам объект исчез. Позднее на этом месте, согласно съемке спутников, оказались лишь поля и леса. Автодороги, железнодорожные пути и линии электропередач прерывались на границе периметра полигона. В связи с этим происшествием, была создана специальная комиссия, в составе которой были ученые разных направлений. По утверждению последних, на этой местности произошло аномальное явление, типа явлений, встречающихся в Бермудском треугольнике. Здесь был зафиксирован повышенный фон радиации и изменения на молекулярном уровне во флоре и фауне. Годом ранее до этого случая в том же районе в октябре, таким же образом пропали два вертолета МИ-8. В обоих случаях, согласно показаниям личного состава, причиной происшедшего были белые светящиеся шары неизвестного происхождения, которые во время внезапного урагана летали над полигоном. Зафиксировать их на видео не представилось возможным, так как в это время пропадало электропитание в батареях аппаратуры и в сети.

12 июня сего года около 10 утра над данным районом вновь образовался ураган со светящимися шарами, и полигон со всей инфраструктурой и личным составом вернулись на свое место. Кроме этого, с ними вернулись и оба экипажа пропавших вертолетов со своей техникой. Все живы и здоровы. По возвращении контингент Уральского округа обмундирование, оружие, боеприпасы и технику передал по актам представителям полигона. 15-го июня личный состав десантно-штурмового полка ВДВ эшелоном отправлен к месту своей постоянной дислокации в город Пермь. От руководства полка и полигона, а также командиров подразделений истребованы письменные отчеты и видеоматериалы. Полученный материал предлагается засекретить.

При докладе Смирнов показывал на мониторе видеосъемку, производимую при работе комиссии после исчезновения полигона, и когда все вернулось на свои места.

Подробности нахождения полигона вне нашего времени доложат полковник Дымов и майор Гришкевич, – закончил отчет Смирнов.

– Хорошо, присаживайтесь, подполковник, – сказал министр. – Прошу, товарищи командиры, кто первый отчитается?

С места поднялся Дымов.

– Товарищ министр, в сложившейся там обстановке, я посчитал необходимым взять командование полигоном и всем личным составом на себя, конечно, с согласия майора Гришкевича, поэтому докладывать буду я.

Министр обороны – человек занятой, поэтому отчитываться Дымову пришлось три дня в отведенное ему время. Особенно вызывали интерес видеоматериалы, где были запечатлены живые представители истории российского государства тринадцатого века. Все там было настоящим, непридуманным.

19-го июня на 10 часов утра было назначено оглашение выводов руководства министерства по происшедшему событию.

Все три дня «разборок» Дымов и Гришкевич жили в одном номере. Сначала нервничали, а потом пришло успокоение. В свободное время Гришкевич постоянно висел на телефоне, разговаривал с женой, сыном, родителями, обзванивал знакомых и родственников. Дымов психовал, так как все никак не мог дозвониться до Елены, да и та не звонила. Вечерами они с Гришкевичем гуляли по Москве, сидели в кафешках, ходили по магазинам. Им обоим выплатили типа аванса за все «пропавшие» месяцы. Остальные деньги пообещали перевести на карточки. Гришкевич набирал подарки родным и близким, а Дымов, от нечего делать, выступал советчиком в их выборе.

Вердикт руководства для Дымова и Гришкевича был на первый взгляд мягким. Действия обоих в тех условиях признали правомерными и даже представили к государственным наградам. Кроме этого, всю эту историю засекретили и взяли подписку о неразглашении, а также предоставили каждому отпуск на три месяца за два года. Однако при оформлении проездных документов домой в кадрах министерства посоветовали «от греха» подумать о выходе на пенсию. Каждый из офицеров решил определиться с этим вопросом в течение отпуска дома.

К обеду Дымов и Гришкевич приехали в аэропорт «Домодедово», купили билеты и напоследок зашли в ресторан. Взяв бутылку коньяка, решили сбрызнуть возвращение домой.

– Я рад, что мне пришлось служить под вашим командованием, Владимир Иванович, – расслабившись от выпитого начал Гришкевич. – Рад, что нам всем посчастливилось вернуться в наше время. У меня семья. Жена – учительница, сын – оболтус в пятом классе, которых я люблю и по которым соскучился. Уволюсь! Ей-богу, уволюсь! Перееду в Воронеж на родину. Машина есть, куплю дачу. На пенсии чем-нибудь займусь.

– Я тоже рад, что все так благополучно закончилось. Славно мы там повоевали, будет что вспомнить. Надо будет как-нибудь в те места съездить, посмотреть, что осталось от города, может, и капсулу найти. А на пенсию я точно пойду, мне ведь уже под полтинник. Семьи нет, своего дома нет. Пора эту ситуацию исправлять. Служба уже начинает тяготить. Свое Родине отдал, пусть другие послужат. Работа на гражданке, думаю, найдется. В общем, Сергей Александрович, и тебе спасибо за все.

Часа полтора они сидели в ресторане и на одной бутылке не остановились. Расстались, как близкие люди.

Самолет Гришкевича до Новгорода улетел раньше. В течение этого дня, и даже летя в самолете, Дымов неоднократно набирал номер Елены, но все безрезультатно. В голову лезли дурные мысли, что она вышла замуж и уехала из города.

В пермском аэропорту «Савино» его встречал Ушаков. Оба были рады встрече. Сразу поехали на квартиру Дымова, благо за время его отсутствия ее никому не отдали. По дороге заехали в ближайший универсам за продуктами и выпивкой.

Дымов в этот раз с каким-то трепетом открывал двери своей квартиры и даже расчувствовался. В голове крутились мысли об Елене. Вся обстановка, каждый предмет напоминали о ней, об их последней встрече здесь.

Вскоре к ним в компанию подтянулся и Бухин.

Собрали на стол, уселись и стали вспоминать, обсуждать прошедшее и настоящее. Особенно Ушакова интересовали подробности командировки, так как Бухин по возвращении без Дымова не решился чего-нибудь рассказывать.

– Юра, – обратился тот к другу, – мы ведь с Виктором подписку давали о неразглашении.

– Да не переживай, я никому не расскажу, – заверил тот.

– Ну хорошо, но только вкратце, – начал Дымов. – Короче, в первое же утро над полигоном начался ураган, полетали какие-то шары, и мы оказались в XIII веке, во времена Александра Невского. Познакомились с князем тех мест Олегом, боярами, которые правили в городе Ветлуг. Потом гостили друг у друга, охотились, обучили часть его войска рукопашному бою, побили рыцарей-ливонцев, которые хотели через Ветлуг с тыла ударить по Новгороду. Как пропали, так вдруг и вернулись обратно, опять же после очередного урагана с шарами.

– Самое интересное, что это были не киношные, а самые настоящие люди того времени: бояре, князь, княгиня, дружинники, воевода, ну и другие, – добавил Бухин. – Покажи-ка, Владимир Иванович, Юре фотки на сотовом, ну и подарок князя.

Дымов поднялся и достал из еще нераспечатанного чемодана кинжал в серебряных ножнах.

– Вот Юра, это подарок князя.

Ушаков осторожно взял подарок в руки, с восхищением стал осматривать и вслух комментировать:

– Да-а, классная вещь, похожа на кинжал джигита. Явно работа восточных мастеров. Здесь и камни на ножнах и рукоятке настоящие. Клинок, наверно, из дамасской стали.

Ушаков, намереваясь проверить остроту клинка, схватил газету и, подкинув ее, махнул по ней кинжалом. Без лишнего шума та распалась на две половинки.

– Классно! – восхищенно произнес снова он. – Наверно, целое состояние стоит эта вещица?

– Да, наверно, – продолжил осмотр Бухин, – а ведь наш полковник выспорил его у князя.

– Как это?

– Князь поспорил, что его дружинник одолеет нашего бойца. Ты бы видел того дружинника, ростом под два метра, здоровенный бугай. Ну, а от нас выступил коротыш Вася Семахин, который с одного удара ноги вырубил детину. Вот так и пришлось князю расстаться со своим кинжалом.

– Ну а я все равно ему свои командирские часы подарил в знак дружбы, – улыбаясь, добавил Дымов.

Чтобы лишних разговоров не было, других подарков он демонстрировать друзьям не стал. Обмыв кинжал, Ушаков в свою очередь рассказал, как проходило собрание родных военнослужащих по приезду Смирнова, как встречали эшелон, какие дела в части.

– Владимир Иванович, – обратился к Дымову Бухин, – а вчера тебя интересная девушка из военторга искала. Спрашивала, где ты. Я ответил, что в Москве, скоро вернется.

– Не знаю, может, какие долги за мной там остались, – сказал вслух полковник, хотя мысли у него были совсем другие:

«Значит, она здесь, значит, искала!»

От этого сообщения поднялось настроение. Ему захотелось прыгать от радости, но он себя сдержал.

Дымов с друзьями просидели допоздна, долго еще рассматривали и обсуждали фотки «древних новгородцев» на сотовом полковника. Когда гости ушли, он стал думать, как найти Елену.

«Конечно, можно было идти к ней прямо домой, – рассуждал он, – но а вдруг там уже другой мужик?» Идти к ней на работу, повода не было. Остановился на Ушкаловой. Она была в курсе их отношений и должна помочь.

4

В субботу 20 июня Дымов встал в 6 часов утра. Зарядка, душ, завтрак – все по расписанию. Время до открытия магазина Ушкаловой шло медленно. Дымов и полежал, и телевизор посмотрел, а стрелки часов как специально не торопились. Наконец, долгожданные 8 часов. Он пошел в гараж и на машине поехал в магазин. Но, как назло, Ушкаловой на месте не оказалось, та с утра зашла в контору. Появилась в магазине только к 9 часам. Увидев Дымова, она обратила внимание, что у того напряженное выражение лица.

Они обнялись как старые друзья.

– Где Елена? Что с ней? – сразу начал с расспросов Дымов.

– Я ей звоню который день – не отвечает. Что-то случилось?

Ушкалова заулыбалась.

– Успокойтесь, Владимир Иванович, все с ней нормально, а сотовый у нее сломался. Она сейчас в Кунгуре у родителей, уехала на выходные. Я рада за вас, – загадочно сказала она. – Вот вам номер домашнего телефона родителей, – и написала его на клочке бумаги. – Извините, мне пора на рабочее место.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Вернувшись домой, Дымов долго ходил по комнате и бросал взгляд на свой сотовый, который лежал на столе. Наконец, решился и набрал заветный номер телефона. Послышалось несколько длинных гудков, и мужской голос пробурчал: «Алло, говорите». Непослушным языком Дымов попросил пригласить Елену к телефону. Ожидание казалось вечным. Наконец, в трубке он услышал голос любимой женщины:

– Да, слушаю.

– Солнце мое, любовь моя, это я! – в радостном возбуждении прокричал он в трубку.

От этих слов у Елены что-то «оборвалось» внутри. Через такое продолжительное время она вдруг снова услышала его голос. К горлу подкатил комок, на глаза навернулись слезы. Наконец, она выдавила из себя:

– Слушаю, слушаю тебя.

– Надо встретиться, возвращайся в Пермь.

– Нет, сам приезжай в Кунгур, нам надо поговорить. Встретимся на привокзалке, у памятника Ленина.

– Ну, хорошо. Сейчас десять, к часу дня буду, – закончил разговор Дымов.

У Елены заколотилось сердце. Она задумчиво, в ступоре сидела на стуле. Голову терзали мысли: «Как он воспримет сообщение о беременности? Что скажет?»

Дымов о таких серьезных делах даже и не догадывался. У него в мыслях было только желание быстрей встретиться со своей «распрекрасной» и объясниться. В ближайшем киоске он купил самый красивый букет и выехал в Кунгур.

Елена взяла себя в руки, посмотрела на родителей, которые при их разговоре стояли напротив и молча смотрели на нее, поднялась и пошла приводить себя в порядок.

Выходной день, лето, пробки из-за машин дачников на выезде из Перми. Дымов к условленному времени опаздывал уже на сорок минут. Подъезжая к вокзалу, он еще издали увидел Елену, которая выглядела, как всегда, неотразимо и была в черном платье в мелкий белый горошек. Она стояла у памятника, нервно теребила в руках женскую сумочку и пристально всматривалась в проезжавшие машины. Дымов до того засмотрелся на нее, что как на грех непроизвольно проехал на красный свет светофора перед пешеходной зеброй. И тут вдруг, откуда ни возьмись, появился ГАИшник и жезлом показал ему остановиться. Отпираться за совершенное нарушение Дымов не стал и нетерпеливо ждал, когда на него будет составлен протокол. Когда, наконец, вся процедура была закончена, поставил машину на ближайшую автостоянку и поспешил к Елене.

Та, уже вся на нервах, прохаживалась у памятника, не зная, что и подумать.

Дымов чуть ли не бегом с букетом в руке подскочил к ней, схватил в охапку, приподнял на руках и стал кружить. Оба были рады встрече. Елена сияла от счастья и смущенно оглядывалась по сторонам.

– Вова! Отпусти, задушишь, на нас ведь смотрят, – говорила ему.

– Наплевать на всех. Что ты? Где ты? Куда пропала? – засыпал он ее вопросами.

– Да куда я могу пропасть? Работа – дом – родители, не считая тоски и ожидания.

– Вот смотрю на тебя, так за время разлуки ты стала еще краше, – восхищенно глядя на Елену, сказал Дымов.

– Да уж, скажешь тоже, наоборот, осунулась от тоски, – смущенно разрумянившись, ответила Елена. – На себя-то посмотри, прям красавец, только вот шевелюру надо бы поубавить.

– И то верно, – согласился Дымов, – я ведь в течение года несколько раз подстригался, а сейчас этот вопрос из-за всей этой суматохи упустил, извини уж. Хотя, где тут у вас цирюльня?

– Ну, это заведение у нас недалеко, рукой подать, на перроне.

– Что же, пойдем молодиться, – сказал Дымов, взял под руку Елену и потащил на перрон.

– Вот дура, – ругала себя Елена, – чего привязалась к его прическе?

Она нехотя искала поводы оттянуть их серьезный разговор, ее объяснение с Дымовым, которое все равно должно было сегодня состояться.

Действительно, на перроне, в одном здании с пончиковой, находилась парикмахерская с одноименной вывеской над входом.

– Ты подстригайся, а я похожу по магазинам, подожду тебя, – сказала Елена, подтолкнув Дымова к входным дверям.

Заведение представляло собой небольшое помещение на два мастера. У каждого было свое кресло для клиентов. Однако на рабочем месте оказалась одна парикмахер – мужской мастер, миловидная женщина, брюнетка, небольшого роста, с бейджиком на груди, на котором было написано имя «Наташа».

Дымов при входе поздоровался, и ему было предложено занять кресло.

– Как прикажете стричь? – улыбаясь, спросила мастер.

– Под жениха! – громко и уверенно ответил Дымов.

– Ой, а не поздновато ли? – критически оглядев клиента, спросила Наташа.

– Да, нет, в самый раз.

– Ну-ну, – только и произнесла парикмахер.

Мастером своего дела она оказалась классным. Кружилась вокруг Дымова, как пчелка вокруг цветка. Может, и сама вспоминала свою молодость, когда женихалась с будущим мужем. Не прошло и сорока минут, как «лохматость» на голове клиента превратилась в стильную, подобающую его возрасту прическу.

– Готово! – довольная своей работой, объявила, улыбаясь, Наташа. – С вас, жених, 150 рэ.

Дымов какое-то время смотрел на себя в зеркало. Действительно, стрижка с укладкой была классная, так красиво его раньше никто не стриг.

– Все, решено, запишите меня в свои постоянные клиенты.

Буду специально из Перми к вам на стрижку приезжать.

– Всегда буду рада помочь. Удачи и счастья Вам.

Расплатившись и попрощавшись с парикмахером, Дымов вышел на перрон, где его уже поджидала Елена.

– Ну вот, совсем другое дело, – оглядывая любимого, заключила она. – Сразу помолодел лет так на дцать.

– Так, дорогая, какие у нас планы?

– Нам надо поговорить. Пойдем куда-нибудь посидим.

– Ты в этих краях местная, веди.

Елена привела его в кафе «Дорожное», что напротив вокзала. Там, взяв в буфете по чашке кофе, они заняли отдельно стоящий свободный столик. Усевшись, молча сидели какое-то время и, державшись за руки, смотрели друг другу в глаза.

Отложив букет в сторону и опустив голову, Елена начала разговор.

– Видишь ли, Володя, за время твоего отсутствия кое-что произошло.

После этих слов улыбка с лица Дымова исчезла. Он вдруг испугался услышать от нее, что все кончено, она встретила другого и даже вышла замуж.

Та и сама была не своя. Миллион раз в голове прокручивала объяснение с ним, но тут вдруг слова потерялись, мысли запутались.

– В общем, перед твоим отъездом я узнала, что беременна. Хотела эту новость сообщить тебе по возвращении из командировки. Говоря эти слова, Елена не могла смотреть ему в глаза и «гипнотизировала» его чашку с кофе. Почему-то чувствовала себя виновной в исходе беременности.

– Фу, – Дымов незаметно тяжело вздохнул. У него отлегло от сердца, хотя услышанная новость непривычно напрягла.

– УЗИ показало, что была девочка, – продолжала Елена. У нее опять стали наворачиваться слезы.

– Но произошло ужасное… Произошел выкидыш… – после этих слов она не удержалась и зарыдала, слезы лились из ее глаз ручьем.

Дымов растерялся и не знал, как успокоить любимую. Подскочил к ней, поднял на ноги и прижал к себе.

– Успокойся, успокойся, Солнце мое, перестань плакать, – шептал он ей в ухо и платком вытирал слезы. Такую беззащитную Елену он видел в первый раз и пытался пожалеть ее как мог.

– Пойдем на воздух, – предложил он, обняв одной рукой ее за плечи и держа в другой букет.

Они вышли из кафе и направились на Кротовское озеро, что находилось недалеко от вокзала, подальше от любопытных глаз. Обоим нужно было в этот день многое друг другу сказать.

На берегу они нашли лавчонку, на которой и расположились. Какое-то время сидели, молча обнявшись. Оба смотрели на гладь озера, где плавала стайка уток, и набирались решимости продолжить разговор.

– Я, Солнце мое, еще до отъезда решил для себя, что я тебя по-настоящему люблю. Ты единственная, с которой я хотел бы связать свою жизнь. Наши отношения и долгое расставание подтвердили мою уверенность. После моего отъезда, я мысленно всегда был с тобой, думал о тебе, о нас, и решил по возвращении сделать тебе предложение. Из Новгорода, Москвы, Перми я никак не мог до тебя дозвониться, черт-те чего навообразил, чуть с ума не сошел. Выходи за меня замуж!

Елена, у которой слезы уже прошли, после этих слов отстранилась от Дымова и пристально посмотрела ему в глаза. В его взгляде увидела решительность и ожидание положительного ответа. Выдержав непродолжительную паузу «для порядка», ответила:

– Я согласна. Я тоже тебя люблю, хочу быть твоей женой и иметь от тебя детей.

С этими словами кинулась ему на шею. Крепкие объятия обоих переросли в продолжительный и такой желанный поцелуй. Адреналин тут же дал о себе знать.

– Эх, у вас, наверно, гостиница есть? Поехали, снимем номер, – предложил в нетерпении Дымов.

– Да, конечно, – не совладая больше с собой, ответила Елена.

Они вернулись на вокзал, сели в его машину и уже через двадцать минут заходили в гостиницу «Ирень».

В люксовом двухместном номере по очереди «на скоротуху» приняли душ, после чего окунулись с головой в омут страсти и желаний. Эта встреча была для них такой желанной, а разлука длинной, что они забыли даже «включить счетчик». Когда, наконец, у обоих иссякли все силы, оказалось, что и времени их свидания пролетело много, около трех часов.

– Котик, тебе надо познакомиться с моими родителями, – сказала Елена, когда оба, остывая, лежали и рассматривали люстру на потолке номера.

– Легко, Солнце мое! Сегодня или завтра?

– Давай завтра. Мне родителей надо подготовить. Сегодня я уеду домой, а завтра в двенадцать встретимся опять у Ленина и поедем к нам.

– Хо-ро-шо! Как скажешь. Тем более у меня здесь появились дела.

– А это не связано с какой-нибудь женщиной? Я ведь ревнивая, – играючи, улыбаясь, сказала Елена.

– Нет, нет, упаси Бог. Ты у меня единственная и неповторимая.

Повалявшись и пообнимавшись еще какое-то время в постели, они поднялись и направились в ресторан «Ермак», который находился через дорогу от гостиницы. Оба за время интима потеряли много калорий и порядком проголодались. За ужином для расслабления выпили бутылку вина. Елена стала его пытать, что же случилось в командировке. Предчувствуя эти расспросы, Дымов, чтобы не повторяться, решил эту тему продолжить на следующий день при разговоре с родителями Елены, так как эту историю и им предстояло рассказывать. Елена согласилась, и за время застолья они вели разговоры на другие темы. После ресторана влюбленные какое-то время еще погуляли, а затем она уехала домой на такси.

Вернувшись в номер, Дымов стал вслух планировать дела на следующий день:

– Первое и самое главное, – купить своей «распрекрасной» обручальное кольцо. Второе, – купить цветы невесте и будущей теще. Третье, – взять с собой бутылку коньяка, коробку конфет и торт, чтобы обмыть знакомство.

Душа его успокоилась, настроение было приподнятым. Все то, о чем так долго думал, он Елене сказал, ее согласие получил. Осталось дело за малым – «пережить» встречу с ее родителями. Некоторое волнение от предстоящего мероприятия он все же испытывал.

Весь день родители Елены после ухода дочери не находили себе места. «Как пройдет встреча? Чем закончится?» – эти мысли не выходили у обоих из головы. Они, конечно, радовались, что дочь, наконец, встретила достойного человека. Их даже уже не смущала разница в возрасте. Лишь бы все сложилось хорошо. Николай Николаевич даже хотел втихушку проследить за Еленой, но Ольга Андреевна не разрешила.

Наконец, около восьми вечера у дома услышали шум машины. В окно увидели такси, из которого вышла дочь. Она была одна, с букетом цветов в руках. Родители молча стояли и смотрели на входную дверь. Наконец, она распахнулась, и в комнату вошла улыбающаяся и счастливая Елена. Давно ее такой они не видели. Та разулась и, мурлыкая какую-то песенку себе под нос, проскочила к серванту и взяла там хрустальную вазу. Наполнив водой, поставила в нее букет цветов и водрузила эту красоту в центр стола.

Молчание первой прервала Ольга Андреевна:

– Ну и?

Елена подскочила к ней, поцеловала и радостно сообщила:

– Дымов сделал мне предложение, и я согласилась выйти за него замуж. Завтра мы с ним встречаемся в 12.00 на вокзале у памятника Ленину и едем к нам. Знакомиться будет с вами, и просить моей руки. Вот!

После этого объявления она вприпрыжку направилась в свою комнату переодеваться.

Оба родителя присели за стол. У обоих отлегло от сердца. Вроде, все складывается хорошо. Назавтра предстоял серьезный разговор.

Когда Елена выпорхнула из своей комнаты, они с матерью удалились в кухню, обсуждать завтрашнее меню. Оставшись один, Николай Николаевич подошел к серванту, достал бутылку водки, «хряпнул» рюмашку и со вздохом облегчения пошел смотреть телевизор.

Уже лежа в своих постелях, Елена и Дымов долго еще не спали и засыпали до поздней ночи друг друга СМС-ками.

5

Воскресное утро было солнечным и ясным. Дымов проснулся в прекрасном настроении. Как обычно, была зарядка, душ и завтрак. С последним пришлось подождать.

Буфет на этаже начинал работать лишь с девяти. Чтобы скоротать время, он пошел прогуляться по городу и попутно найти ближайшие ювелирный и цветочный магазины. На его счастье оба оказались рядом. Дождавшись открытия буфета, он позавтракал и направился за покупками.

В Гостином дворе, в ювелирном отделе его приветливо встретила молодая продавщица. Девушка была сама любезность и предложила кольца разных видов.

– А какое вы бы себе выбрали? – обратился к ней Дымов. На свой вкус в этой области он не надеялся, поэтому решил посоветоваться со специалистом. Продавщица Оля, как было написано на ее бейджике, показала на одно из выставленных на витрине. Оно, действительно, было красивым и с небольшим бриллиантом. Расплатившись за покупку и положив заветную бархатную коробочку в карман, он направился выбирать цветы.

Тут уж ему советчиков не надо было. Елене выбрал готовый букет из алых роз, а будущей теще – сборный, из разных. На своей машине решил не ехать и попросил администратора на 11.00 вызвать такси. Вернувшись в номер, стал ругать себя, что не взял с собой костюм поприличней, а приехал в джинсах, джемпере и кроссовках. Даже стало как-то неловко за себя. На родителей Елены нужно было произвести хорошее впечатление. В одиннадцать прибыло такси. Взяв с собой цветы и подарок невесте, он поехал на железнодорожный вокзал.

В условленное время Елена уже стояла на привокзальной площади возле памятника Ленину. «Она, как всегда, отлично выглядит», – отметил про себя Дымов. Он велел таксисту подождать, а сам подошел к ней, вручил букет роз и поцеловал в щечку. С ее лица не сходила счастливая улыбка.

– Где тут у вас можно купить торт, коробку конфет и бутылку коньяка? – спросил он ее. Елена взяла его под руку и перевела через дорогу. В ближайшем магазине они купили все, что было нужно.

– Ну, с Богом! – сказала Елена, когда они сели в такси и поехали к ней домой.

Всю дорогу они держали друг друга за руки. Она как экскурсовод показывала на те или иные здания и называла их:

– Это железнодорожный клуб, художественный лицей, городская больница, а это новый перинатальный центр.

С главной дороги вскоре свернули в частный сектор и остановились возле одного из домов. Тот был одноэтажный с мансардой и крытой оградой.

– Вот и кончается твоя свободная, холостяцкая жизнь, Владимир Иванович, – сказал себе вслух Дымов, стоя перед входными дверями ограды.

– Не причитай, – улыбаясь, сказала Елена. – Заходи уж. Оба зашли в дом.

В прихожей их встретили Ольга Андреевна и Николай Николаевич. Дымов представился им. Вручил букет цветов будущей теще, а с тестем поздоровался за руку и передал ему пакет с покупками, после чего ему было предложено пройти в большую комнату. Обстановку он увидел обычную: сервант, диван, телевизор, стол, на подоконниках горшки с цветами. Кругом – чистота и порядок.

Когда суета закончилась, и все собрались, Дымов решил не «тянуть резину» и объявил:

– Уважаемые родители, Николай Николаевич и Ольга Андреевна! Я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки, – при этих словах он достал из кармана бархатную коробочку с кольцом и протянул Елене.

– Лена, сама-то ты как? – обратилась Ольга Андреевна к дочери.

– Я согласна, – радостно и, немного смущаясь, ответила та, и надела на палец кольцо с бриллиантом.

Мать и сама по лицу дочери видела, что она довольна и счастлива. Невооруженным взглядом было видно, что дочь тоже любит своего Владимира.

Ольга Андреевна вдруг вспомнила бессонную ночь перед свадьбой Елены и Родиона, когда они с Еленой обе уревелись от безысходности. Сейчас же происходила полная противоположность тому событию. Все было хорошо и по-доброму.

В глубине души матери все еще свербило то обстоятельство, что зять «недалеко ушел» от их возраста и на 15 лет был старше дочери. Но положительные эмоции преобладали и заглушали сомнения.

Ольга Андреевна переглянулись с мужем. Зять им понравился не только своей внешностью, но и армейской решительностью и прямотой. У такого дочь будет жить как за каменной стеной.

– Мы не против счастья своей дочери и возражать не будем, – заключила Ольга Андреевна.

Елена кинулась целовать родителей. У Дымова тоже отлегло от сердца, и он смущенно, но радостно заулыбался. Перед ним стоял единственный вопрос: как называть родителей Елены. Слова «мама» и «папа» сразу отпадали. Решил называть по имени и отчеству или только по отчеству.

– Давайте сядем за стол. Это дело надо отметить, – предложил отец, и все расселись по местам, молодые сели рядом. Дымову за этот вечер многое пришлось рассказывать о себе – биографию, о службе и дальнейших планах, которые заключались в выходе на пенсию. Последнее обстоятельство успокоило Ольгу Андреевну, которая переживала, что дочь будет мотаться с зятем по другим городам и казенным квартирам. За очередным тостом, она пожелала молодым быстрей обзавестись ребенком, которого всем недоставало. О командировке и пропаже во времени Дымов подробности не рассказывал, а больше показывал снимки из прошлого на своем сотовом.

Напряжение у собравшихся постепенно спадало и переросло в доверительное отношение. По вопросу о свадьбе все решили, что ограничатся столом в ресторане на восемь человек: для молодых, свидетелей и родителей. В свидетели Дымов взял Ушакова, а Елена – свою подругу Ушкалову. Обсуждали место проживания, и Елена настояла, чтобы Дымов переехал к ней.

За разговорами время пролетело быстро. Часы показывали шесть вечера. Дымов предложил Елене прогуляться, с продолжением вечера у него в номере.

Той и самой уже наскучили разговоры.

– Пора и честь знать, – обратился Дымов к родителям. – Все было вкусно и хорошо. Спасибо за прием и за ваше благословение.

– Я сегодня домой не приду, останусь у Владимира, – объявила Елена.

Ольга Андреевна на такое заявление дочери ничего не сказала и не возразила. Понятно было, что они уже не первый раз встречаются «по-взрослому». Родители молча стояли и наблюдали, как дочь с будущим зятем уходят из дома. С сегодняшнего дня они были спокойны за Елену.

– Ну, что, мать, дождемся мы, наконец, внуков или нет?

– Дай-то Бог, Коля.

Елена и Дымов шли по улице в обнимку. Она уже не боялась встретить знакомых и чьих-либо пересудов. Наоборот, хотелось, чтобы все видели ее с любимым мужчиной. Все в ее жизни сегодня решилось. Вечер был теплый, и не только им не сиделось дома в этот день. На улицах было многолюдно. В хорошем расположении духа они прошли почти всю улицу Свободы до самой тюрьмы с храмом.

– Интересно, кому в голову пришло назвать так улицу? – спросил Дымов у Елены. – Прикольно, человек освобождается и выходит на улицу Свободы.

– Действительно, а я как-то об этом не думала, всегда так было, – улыбаясь, ответила ему она.

Их путь лежал к Гостиному двору. В городском парке они посидели на лавочке, поели мороженого. Играла музыка, работали аттракционы. Народу здесь тоже кишило, было много детей с родителями и бабушками. Елена с тайной завистью смотрела на них, представляла здесь себя с дочкой Машей.

«Так же катала бы ее на аттракционах, покупала цветные шарики и сладкую вату», – думала она.

Поняв по притихшей Елене ее мысли и перехватив взгляды на детей, Дымов лишь крепче обнял и прижал любимую к себе.

– Ничего, ничего, Солнце мое! Будет и на нашей улице праздник! Поверь мне.

По дороге в гостиницу они сфотографировались на «пупе земли».

Времени было около девяти вечера, когда, они, наконец, вошли в номер.

Настроение у обоих было отличное. Когда уселись в кресла, то сразу же почувствовали усталость: ноги «гудели» после долгого хождения. День был насыщен приятными событиями.

– А давай с устатку «ударим» по шампанскому? – предложил Дымов.

– С большой охотой, да и в горле пересохло. Только смотри, много не бери, а то ведь завтра на работу. Часов в шесть надо будет выезжать в Пермь.

Дымов быстренько сбегал в буфет и вернулся с бутылкой шампанского и шоколадкой. Бокалов не было, поэтому разлил его по граненым стаканам, которые были в номере.

– За тебя, Солнце мое!

– Нет, за нас, Котик!

Они, стоя, дружно «чокнулись» стаканами и выпили. Обоим стало хорошо.

Более счастливых людей в этот вечер, чем они, казалось, не было. Вопросы о свадьбе, переезде оставили на потом. Казенная постель стала для них последним прибежищем на закате дня. Любовь и нежность лились рекой. Обоими овладела ненасытная страсть…

6

Новая неделя для Дымова и Донцовой началась с приятных хлопот. В понедельник подали заявление в ЗАГС. По законам российской бюрократии, им была назначена дата бракосочетания через месяц, на 21 июля. Через пару дней после поездки в Кунгур Дымов собрав свои вещи в служебной квартире и переехал к Елене. Та удивилась, когда увидела, что у него, как оказалось, нормальной одежды-то не было, в основном одна военная форма. Некоторое окружение обоих скептически восприняло известие об их свадьбе и из-за разницы в возрасте предрекало скорое расставание. Но многие были рады за них, ведь грязных и неприличных слухов за обоими не водилось. На работе у Елены обе Людмилы и Хляпин больше других радовались за нее, засыпали советами по организации свадьбы, выборе свадебного платья и предлагали свои услуги и помощь. Начальник предложил подведомственное кафе без арендной платы, а Людмилы – продукты и спиртное по закупочным ценам. Но когда та сообщила им о скромном бракосочетании, то все как-то приуныли, но потом согласились. Действительно, у молодоженов был уже не тот возраст, чтобы проводить пышную свадьбу с белым платьем, фатой, эскортом и большим застольем.

Елена на такую реакцию коллег облегченно вздохнула, но пообещала им корпоративную вечеринку – девичник за неделю до свадьбы.

В таком же русле проходил разговор Дымова со своими сослуживцами и друзьями-гаражниками. Он тоже им пообещал мальчишник.

Оба уже не скрывались от людей, партизанщина закончилась. С улыбкой вспоминали, как он крался к ней домой на свидание. С большим энтузиазмом ездили по магазинам за покупками для свадьбы и повседневной жизни. Дымову было приятно участие Елены в выборе ему той или иной одежды, во всем он полагался на ее вкус. В тоже время и Елене было приятно советоваться со своим любимым в выборе того же платья на свадьбу. Дымов для своего «Солнца» ничего не жалел и хотел, чтобы все завидовали ему.

Они искали платье в фирменных бутиках и салонах, кучу всяких перемерили и выбрали по последней моде даже не одно. В первые недели их совместной жизни, гардероб обоих изрядно пополнился. Так же вместе выбирали и ресторан. По совету Дымова, остановились на «Каме», так как только здесь, помимо отличного обслуживания, было варьете.

Обоим нравились семейные хлопоты. В быту Елена оказалась такой же спокойной, заботливой, внимательной и домашней, как и ранее при их нечастых встречах. Конечно, характеры и привычки были у каждого свои, но они были готовы все противоречия со временем безболезненно притереть и устранить.

Предсвадебные вечеринки провели демократично. Со стороны Елены на ее девичник коллеги по работе собирались в своем кафе. В банкетном зале собрался близкий круг: Ушкалова Ленка, Хляпин, обе Людмилы и несколько завмагов. Втисался в их ряды и Виктор Иванович. С подарком те заморачиваться не стали и купили здоровенную мягкую игрушку – розового слона. День выбрали под выходные, в пятницу. Обычно все веселье у них начиналось с обеда. Так и в этот раз. К двум часам дня к столу прибыли молодые. Одеты они были «с иголочки», на лицах светились счастливые улыбки. Елена, приняв от коллег букеты цветов, представила им Дымова. Тот в смущении обошел стол и с каждым поздоровался. Ему как-то было не по себе от того, что все рассматривали его как «тульский пряник». Особенно пристальным взглядом его пробуровил Виктор Иванович, у которого в глубине души кипели ревность и зависть.

Молодых посадили во главу стола.

Первой слово взяла Людмила Васильевна. Она во всех возможных ярких красках расписала Елену как женщину-хозяйку, хорошего работника, красавицу, которая будет надежным тылом для Дымова. Той было приятно слышать о себе, что ее по-настоящему любят в коллективе, ценят как хорошего работника и хотят ей семейного счастья. Дымов испытывал чувство гордости за свою избранницу. Заключительным словом в речи Людмилы Васильевны было «Горько!»

Молодые уже без стеснения продемонстрировали всем долгий, под счет, поцелуй. Все дружно выпили по бокалу шампанского.

С ответным словом поднялся с бокалом в руке Дымов.

– Дорогие друзья, уважаемые коллеги Елены! – начал он. – Мне приятно было с вами всеми познакомиться. Спасибо за поздравление и те теплые, хорошие слова о моей невесте, которые здесь прозвучали. Заверяю коллектив, что она будет в надежных руках, и все у нас будет хорошо. Прошу еще раз выпить за нас, – Дымов чокнулся с Еленой и ближайшими соседями по столу, до которых дотягивалась рука, и выпил.

– Сейчас же, прошу меня извинить, так как покидаю уважаемую компанию. Как-никак это ее девичник.

Народ, конечно, после этих слов просил Дымова остаться, но тот все же решил их покинуть.

– Когда закончите, позвони, я приеду, – сказал он Елене на ушко и поцеловал в щечку.

– Хорошо, дорогой. За меня не переживай.

Дымов уехал, а вечеринка продолжалась с тостами, поздравлениями, песнями и танцами. Каждый из коллег говорил Елене теплые слова, желал счастья и хвалил ее выбор.

По общему мнению, Дымов всем был хорош. По гражданке он оказался простым и компанейским.

Вечеринка продолжалась до восьми вечера.

На улице темнело, и Дымов начал было уже беспокоиться, но тут позвонила Елена. Он вызвал такси и приехал в кафе. Возле входа стояла толпа ее коллег, прощались между собой. Сама Елена была изрядно навеселе. Такой Дымов ее еще не видел. Но та была веселой и счастливой. Он посадил ее с цветами и подарками в машину. Распрощались с гостями и поехали домой.

Всю дорогу Елена лезла к нему с поцелуями и шептала ему на ухо о «большом возжелании» своего Котика. Ее укачало и развезло еще больше. Дымову пришлось непросто, чтобы довести ее до квартиры. Дома он помог ей раздеться и уложил в постель. Той было уже не до отношений, и она сразу заснула.

На следующее утро Елена проснулась с больной головой. Она, конечно, и раньше на вечеринках выпивала, но так «набралась» впервые. Ей было неловко перед Дымовым. Что он о ней подумал?

– Прости, Вова, меня, дуру. Такого со мной еще не бывало. Ведь там каждый подходил с поздравлениями, и с каждым надо было выпить. И это помимо общих тостов, – начала оправдываться она. Как хоть все кончилось? Нормально?

– Не переживай, Солнце мое, все было хорошо. Ты позвонила, я приехал, и мы уехали. Цветы и подарки дома.

Елена оглядела комнату. Действительно, в углу сидел огромный слон, а в банках и ведре стояли букеты цветов, распространяя вокруг обалденный запах.

– Ты меня не будешь ругать?

– Нет, конечно. Хотя, если бы ты буянила и скандалила, то ух, что бы я с тобой сделал, – улыбаясь, сказал Дымов. – Пить хочешь?

– Ой, дай что-нибудь, и я пойду в душ.

Тот принес ей стакан холодной минералки.

Пока Елена хлюпалась в душе, Дымов приготовил завтрак из яичницы и горячих бутербродов. Когда «распрекрасная» зашла в кухню, стол уже был накрыт.

– Какой ты у меня заботливый, не дал умереть, – с улыбкой проворковала Елена и поцеловала жениха в щечку. Выглядела она уже бодро и свежо.

– А когда твой мальчишник?

– Да сегодня в три.

– Где будете собираться?

– У меня в гараже. Там всем мужикам близко и удобно.

– Сколько человек?

– Где-то до десяти.

– Что на горячее будет?

– Будем жарить шашлык.

– Хорошо, дорогой, а на закуску перед горячим я что-нибудь приготовлю.

Перекусив, они перешли в комнату. Диван еще не был застелен.

– А кто-то вчера в такси всю дорогу ко мне приставал с недвусмысленными предложениями? – улыбаясь, сказал Дымов.

– Ну, судя по всему, вчера у меня на это здоровья не хватило, а сегодня – пожалуйста, – сбрасывая с себя халат, парировала упрек Елена, и они бухнулись на диван.

Через два часа они уже ходили по магазину и покупали для мальчишника продукты. Вернувшись, Елена взялась за приготовления салатов и закусок, а Дымов делал нарезку сыра, колбасы и рыбы. Сложив все приготовленное по контейнерам и банкам, они пошли в гараж, где закупленное спиртное и пиво ждало своего часа в холодильнике.

– Ничего-то, дорогой, здесь не изменилось, – оглядываясь кругом, произнесла Елена.

– Да что тут может измениться? А может, забудем про всех, закроемся и вспомним былое? – с явным намеком предложил Дымов.

– С этим мы успеем в другой раз, а сейчас давай лучше готовить все для твоего мальчишника.

Вдвоем они быстро накрыли стол, после чего Елена ушла домой, а он остался разжигать мангал. Договорились, что в три часа она вернется в гараж, чтобы представиться всем его друзьям.

К условленному времени в гараж стали подтягиваться приглашенные.

Первыми появились соседи-гаражники Вова, Петро, Андрюха и Серега. За ними появились сослуживцы Ушаков и Бухин. По мере сбора компании все друг с другом перезнакомились. В воздухе вовсю веяло запахом жареного мяса, и народу не терпелось начать празднование.

Ровно в три Дымов пригласил всех за стол. В это время, улыбаясь присутствующим, в гараж зашла Елена. Она была неотразима в новом фирменном спортивном костюме красного цвета и белых кроссовках.

– Господа хорошие! Разрешите вам представить мою, пока еще невесту, Донцову Елену Николаевну. Прошу любить и жаловать, но руками не трогать! – улыбаясь, торжественно объявил Дымов.

Присутствующие одобрительно загудели.

– Ну ты, Иваныч, молодец, такую красавицу отхватил, одним словом одобрям, – за всех высказался Андрюха. Откуда-то появился букет цветов, который от всех гостей вручили Елене. Дымов смотрел на реакцию друзей, ему была приятна их положительная оценка.

– А иначе и быть не могло, – подумал он с гордостью.

Мужики быстренько налили всем по рюмке и первый тост подняли за красавицу невесту. Затем последовал тост за молодых с обязательным «Горько!» и понеслось…

Елена долго смущать мужиков своим присутствием не стала. Пригубив рюмку водки за первые два тоста и попробовав шашлык, она засобиралась домой.

– Давай, Котик, много не пей, и будьте осторожны с огнем. Твое Солнце будет тебя ждать и беспокоиться, – сказала она, уходя, и поцеловала жениха в щечку.

Через час уже водка всех передружила, языки развязались. Болтали про жизнь, про политику, работу, а закончили, как всегда, про баб. Каждый при этом, пытался учить Дымова уму-разуму семейной жизни. Больше и громче других наставлял его Петро, по национальности татарин. Он напирал на свои традиции и обычаи.

– У нас так принято, муж – глава семьи. Все делается так, как он скажет. Я жену и дочерей держу строго, – при этом выразительно продемонстрировал всем сжатый кулак. – Пусть попробуют что против сказать! Они даже и не пытаются.

Присутствующие, особенно гаражники, которые знали его давно, с Петром не спорили и, не скрывая, «подтрунивали» над ним, отчего тот еще больше заводился.

– Ох, не гони, Петро, – мнение всех озвучил Андрюха. – Ты же от каждого звонка из дома вздрагиваешь, «лепишь» своим по телефону, что уже подходишь к дому и быстренько из гаража сматываешься. А стоит жене или дочери прийти сюда за тобой, то сразу семенишь домой как нашкодивший кот.

Диалог обоих закончился нецензурной лексикой, отчего обиды друг друга они не держали. Это была уже сложившаяся практика пьяных споров по любому поводу между ними, к которым все привыкли. Вообще среди гаражников, Петро был постоянным объектом подколов. Особенно ему доставалось за веру.

Он как дальнобойщик периодически ездил в Казань, где как «путевый» татарин купил в главной мечети настоящую тюбетейку, посещал по праздникам мечеть, придерживался в кругу семьи и родственников обычаев. Однако во время своих постов не гнушался при очередном междусобойчике в гаражах с мужиками закусывать и свиным салом, и есть в дневное время. А на справедливые замечания по этому поводу отшучивался, что Аллах под крышей гаража его не видит, что опять же вызывало над ним смех у присутствующих.

Горячую и злободневную тему продолжил Андрюха:

– Женитьба – дело, конечно, хорошее, но как быть с подружками?

– Да, законы природы никто не отменял, но я считаю, что в любом случае семьи не должны страдать. Если гуляешь, то чтобы никто не знал, – вставил свое слово Серега.

– Так-то оно так, но случаются и проколы. Давай, наливайте мне еще стопку, и я расскажу, какая хрень была у меня, а жених пусть наматывает на ус.

Володя налил ему водки, тот выпил и, закурив сигарету, начал повествование.

– Моя жена, как знаете, учительница, и в один год ее коллега пригласила всех к себе домой отмечать День учителя. Когда мы со своей к ним приехали, то оказалось, что из мужиков были я и муж хозяйки. Еще пять женщин были одни. Так погуляли, что я не помню, как до дома добрались.

Утром меня приспичило в туалет. Когда вернулся и хотел снова лечь в постель, жена остановила меня вопросом:

– Это что у тебя? – и показала на передок моих трусов.

Я глянул и вижу: Бог ты мой, там все красно. Ну, естественно говорю, что это, мол, ее следы, а она и говорит, что ее канитель давно уже кончилась.

– Ну и что дальше? – нетерпеливо спросил Серега.

– А что тут сделаешь? – включил «дурака», что ничего не знаю и не помню. И самое интересное, что так оно и было. До сих пор не знаю, когда, где и с кем тогда получилось. Моя скандалить не стала, но больше этих подружек в нашей компании не было.

– Да-а, залет, так залет, – сокрушенно произнес Дымов и налил всем по очередной рюмке.

– Ну, это так, цветочки. Со мной еще «страшней» история произошла, – продолжил уже захмелевший Ушаков. – Был я еще холостым, капитаном, служил в Дрездене и жил в семейном общежитии квартирного типа. Это еще до Афганистана.

Как-то на каком-то празднике в части пригласил на танец жену начальника узла связи Дашу. Тот только ее из Союза привез и был старше жены на пятнадцать лет. Слово за слово, вижу она глазками на меня «стреляет», значит, думаю можно к ней «подкатывать».

И действительно, она согласилась встречаться. Военный городок небольшой, все друг друга знают. Жили мы в одном общежитии, но на разных этажах. Тогда она придумала «семафорить» мне, когда ее мужик на службе, весила на балконе зеленое полотенце. Около двух лет это все продолжалось. Однажды, когда я по сигналу был у нее, вдруг ее мужик ночью заехал домой. Ключами гремит, в дверь стучит. Я быстренько оделся и на балкон. У них третий этаж, думаю, повисну на руках и спрыгну. Но пока примерялся, смотрю, тот вышел на балкон, направил на меня пистолет и говорит:

– Залазь обратно.

Здесь Ушаков нарочно остановился на самом интересном, а присутствующие замерли в ожидании концовки рассказа. Выпив еще рюмку, он продолжил:

– Ну куда деваться, влез обратно. Однако тот скандалить и угрожать не стал и говорит:

– Иди домой. И я ушел. На следующее утро, когда пошел на службу, встретил их у подъезда. Старлей был уже поддатый, видимо, пораньше со службы ушел, а Дашка вся в слезах. Тот остановил меня и говорит:

– Забирай ее себе.

Я, конечно, вежливо отказался. Серьезных планов на дальнейшее у нас с ней никогда не было, а был лишь дружеский секс. На этом мой роман с ней прекратился, и что у них там дальше было, не знаю, так как вскоре был направлен в Афганистан.

– Хороши делишки, а ведь он мог и пристрелить. Иди потом чего доказывай, – сокрушенно заметил Вова. За этот благополучный исход надо выпить.

– А мы не возражаем, – подхватили все.

– Не зря ведь в поговорке говориться, что нельзя гадить, где живешь и где работаешь, – вставил Серега.

– Поговорка – поговорками, но жизнь есть жизнь. Если все нормально складывается, то зачем шанс терять. Живем один раз. Пока здоровье есть, надо везде успевать. Признаться это был не единственный случай, когда мужья подруг с оружием были, – произнес Ушаков.

– Давай, давай рассказывай, – потребовали мужики.

– Было это уже в Екатеринбурге. Свела меня судьба в одной компании на Дне медика с одной из коллег моей первой жены – Аленой, муж Леха у которой работал таксистом. Оба были младше меня лет на двенадцать, наверно. С Аленой возникли симпатии, стали встречаться. Роман продолжался тоже около двух лет, и в этот раз все по-серьезному, я даже чуть от своей не ушел. Подруга на мое предложение дала предварительное согласие стать моей женой и хотела родить от меня ребенка. У них со своим почему-то не получалось, хотя прожили с десяток лет. Мы даже определились со свидетелями на нашей свадьбе и гостями. Многие из них были в курсе наших отношений. Обоим было тяжело жить с одним человеком, а любить другого. Встречались везде: и на природе, и в гостиницах, и у нее дома, и у меня. Много фотографировались, скидывали снимки друг другу. В один из дней Леха взял ее сотовый с собой на работу, так как свой где-то потерял, а та не смогла меня предупредить. Вечером я без «задней» мысли скинул ей несколько пикантных фоток, где мы вместе. Проходит полчаса, раздался звонок с ее номера, но вместо Алены я услышал Лехин голос. Тот назначил «стрелку» недалеко от моего дома. Меня, если честно, сначала холодный пот прошиб, думаю: «как так, тот же должен быть на работе?» И он, действительно, был на работе, когда ему вдруг стали приходить фотки. От увиденного он ошалел и сразу сорвался домой, пытать жену. Та во всем ему и призналась. Ну, стою я на оговоренном месте. Тот подъезжает, предлагает прокатиться. Поехали. Повез за город, а по пути спрашивает, что, мол, и как у нас с ней, говорит, что сильно жену любит. У меня и у самого были сильные чувства к Алене, о чем ему и сказал. Где-то остановились. Тот спрашивает: что будем делать? А сам специально откинул полу куртки, чтобы я увидел кобуру «травматиком». Думаю, если бы я испугался, то тот бы на меня конкретно «наехал» и чем бы все кончилось, не знаю. Хотя если что, то с ним бы справился. Но я был спокойный, как удав. Что я, оружия не видал?

И что интересно: Леха со мной даже в этих обстоятельствах на «Вы» разговаривал. Может, ему и самому было неудобно, что такой «старик» в его глазах, как я, с его молодой женой «смахнулся»? Потом он заявил, что семью свою разбивать не будет и просил больше с Аленой не встречаться. Меня это тоже задело. Я ему только и ответил, что пусть она сама решает. На этом и договорились, после чего тот отвез меня обратно домой. В дальнейшем, она выбрала его.

– Да, Юра, прям твои истории – готовые сюжеты для фильма или книги, – сопереживая услышанное, сказал Андрюха.

Все вновь выпили и закусили горячим шашлыком. Все заметили, что почему-то от таких разговоров аппетит вдруг разыгрался.

– У меня лично до такой Санты-Барбары не доходило, но тоже интрижки были, – продолжил разговор Серега.

– Тогда давай, рассказывай, потребовали все.

– Ну, у меня все просто. Закрутил я в отделе «шашни» с нашим бухгалтером Ритой. В кабинете сидел вместе с опером Женькой Старковым, который тоже гульнуть был не дурак. Мы познакомили своих подруг между собой. У него Надежда была инженером снабжения на заводе Дзержинского. Повадились мы этой компанией ездить по выходным на заводскую базу отдыха в Голованово, где каждый раз жарили шашлыки, пили и трахались. Чтобы домашние не возникали, Ритка выписывала нам командировки. После такого отдыха, домой каждый раз возвращались не выспавшись и пропитанные запахом костра.

– Это ведь подозрительно, как выкручивались? – тут же спросил Бухин.

– Все очень просто. Сваливали все на попутчиков в купе, на туристов с вонючими рюкзаками или крикливого грудного ребенка.

Но это еще не все. Мать Ритки тоже что-то заподозрила, мол, где дочь по выходным с ночевой пропадает? Стала у ее подруг выяснять. Ну, одна и сказала, что, мол, есть в отделе такой-то внешности женатый опер. Ладно, хоть фамилию не знала. Мать заявилась к начальнику отдела кадров и давай там выяснять, что да как. Та естественно ее успокоила и пообещала разобраться, но сама по описанию подумала на другого дежурного по отделу, капитана Шишкина, и когда мать ушла, наехала на того. Тот, понятно дело, – в отказ, хотя знал о моих шашнях с Риткой. Пришлось мне позже ему бутылку коньяка ставить за беспокойство.

– Да-а, легко отделался, – заметил Володя.

– Коньяк у нас в отделе любят, потому что им все за свои залеты расплачиваются. Вот, например, с тем же «сожителем» по кабинету Женькой. Нам как-то выдали новую форму. Я свою увез домой, а он китель и плащ оставил в кабинете, в шифоньере. В один из вечеров мы с Риткой решили после работы расслабиться и распить бутылку винца. Женьки не было, и нам никто не мешал. Вино выпили, захотелось «чих-пых» сделать. Так как у нас в кабинете дивана не было, я ничего другого не придумал, как бросить на пол Женькины китель и плащ. С Риткой трахнулись без «предохранителя», из-за чего оставили ярко выраженные следы «преступления» на подстилке. Через какое-то время, когда я был в командировке, в отделе объявили строевой смотр. Женька хватился и увидел на форме следы. Если бы я не был в отъезде, то заставил бы стирать, но время поджимало и ему пришлось нести все домой и самому, втихаря от жены, замачивать форму в ванной и стирать ее. Но по моему возвращению, он, конечно, на мне отыгрался. Пришлось гасить конфликт литром коньяка.

– Ну, а кто с проститутками имел дело, а? – спросил присутствующих Бухин.

Все как-то дружно заотнекивались, только Андрюха проинформировал, что в его подъезде одну из квартир снимают проститутки. Их вечером сутенер увозит, а утром привозит. Но сам с ними дел не имел.

– Была нужда грязь собирать, – заметил Петро. – Я вон на трассе полно их вижу. Мужики как-то не боятся с ними связываться, хотя и с «предохранителями».

– А у тебя-то что было? Не томи, рассказывай, – «наехал» под общее одобрение на Бухина Серега.

– В общем, есть у меня друг Толя, предприниматель. Держит в городе бани, гостиницы и какую-то торговлю. Обычно, если кто к нам приезжает с проверкой, то он организовывает все по высшему разряду. Вот и в тот раз приехал ко мне проверяющий майор Истомин из Округа, но не захотел в одно лицо куковать в номере, попросил меня быть с ним за компанию. А мужик этот вредный, буквоед, ко всему при проверке придирался. Как тут ему откажешь? Поэтому номер взяли двухместный. Мало того, что мы после работы посидели за мой счет с ним в приличном кафе, но того растащило продолжить в номере. Купили шампанского, водки, пива, закуски. Расположились, стали пить. Проснулся я ночью от какой-то качки. Глаза открыл, а на мне сидит девица, титьками перед глазами трясет. Голову повернул, а на соседней кровати так же трахает проверяющего другая девица. Что только они с нами не делали, вернее нам. Я даже не понял, сработал ли мой отравленный алкоголем орган или нет. Все это удовольствие длилось около получаса. Потом девицы соскочили с нас и быстренько удалились. Проверяющий трясущимися руками еле надел на себя трусы и, сидя на кровати с выпученными глазами, спросил меня: «Что это было?» Что я помнил, так это то, что он ходил несколько раз к администратору угощать ее шампанским. Кстати, классная дамочка в тот вечер работала. Я тому и брякнул про это и добавил от себя, что, видимо, он проституток и заказал. Тот перепугался и попросил меня об этом случае никому не говорить. С тех пор он к нам в часть с проверками не ездит. Как я позднее узнал, оказывается проституток в качестве «подарка» подогнал нам Толян. Вот так я в первый и последний раз попробовал проститутку.

– Ха, вернее она тебя попробовала, – со смехом уточнил Петро.

Под общий смех компания вновь опрокинула по рюмашке и навалилась на закуску.

– Да-а, мужики. Наслушался я сегодня всякого. Но в мои пятьдесят я тоже не мальчик и уже нагулялся. Сейчас же у меня впереди будет спокойная семейная жизнь, – подытожил Дымов.

– А мы и не против, живи долго и счастливо, – за всех поднял очередной тост Вова.

Закончилось мероприятие к одиннадцати часам вечера. На улице было уже темно и прохладно. За столом уже никто не сидел, а вся громкоголосая компания стояла на улице возле гаража у мангала и от выпитого была изрядно пьяненькая. Помня наставление Елены, Дымов с мужиками вытряхнули угли из мангала и тщательно залили их водой. Со стола убирать не стали, выключили свет и закрыли гараж. Начали расходиться. Кто-то уехал на такси, а часть пошла пешком. Дымов возвращался домой с Ушаковым и Бухиным, которым было с ним по пути. Его изрядно развезло, и друзьям пришлось придерживать его под руки. Прощаясь у подъезда, жених пригласил их зайти «на огонек», но те отказались.

Дымов посмотрел на окна квартиры. В комнате через шторы пробивался свет от бра. Ему было приятно и все еще непривычно от того, что его кто-то ждал. Даже не кто-то, а любимая женщина. Когда он сам попытался, но безуспешно, непослушными руками своим ключом открыть двери, то их распахнула перед ним Елена.

– Ну что, жених, отвел свое холостяцкое мероприятие? – с улыбкой, разглядывая его, спросила она. Я уже беспокоиться стала. Но вижу все благополучно закончилось. Раздевайся, и поди с Богушком спать.

Ее доброжелательный и спокойный тон, как гипноз подействовал на Дымова. Тот «по-солдатски» быстренько разделся, принял душ и уже через полчаса сопел «в обе дырочки».

Когда он улегся, Елена подобрала всю его одежду, пропахнувшую дымом, и запустила в стиральную машину. Пока белье стиралось, она прилегла к нему на диван. Какое-то время лежала и смотрела на спящего жениха и размышляла, как же ей повезло, что он у нее пьяный такой спокойный. Другие, как «бывший», пьяные буйные, драчливые, блудни, а этот пришел, лег и его не видно и не слышно.

Почитав еще книгу, она дождалась окончания стирки, вывесила одежду на лоджию и со спокойной душой легла спать.

Утро для Дымова начиналось как обычно в армейском режиме. Когда Елена вышла на кухню, завтрак уже стоял на столе, а жених был, «как огурчик», свеж и бодр.

– Не устаю удивляться, дорогой. Еще вчера «через губу переплюнуть не мог», а сегодня как и не пивал ничего.

– Все гены такие и армейская закалка. Утром должен быть всегда «в форме». Когда я лейтенантом приехал служить в Новосибирск, начальником тыла в полку был майор Маланичев. Он, правда, вскоре умер от инфаркта. Когда хоронили, то все его подчиненные прапорщики всем говорили, каким тот был справедливым. Я спросил у одного, в чем же это выражалось. Оказалось, что Маланичев частенько с прапорщиками после работы «задвигал». Как-то утром, на разводе, обходя строй, майор увидел, что его собутыльники стоят с «кривыми» рожами» и неопрятно одеты. Сам же Маланичев был как я сейчас и в чистой, выглаженной форме. Когда он сделал замечание одному, то тот имел неосторожность высказать, что, мол, вместе же вечером пили, поэтому они еще «не отошли» и вид такой соответствующий. Остальные выпивохи ему заподдакивали. Тогда Маланичев каждому съездил по роже и сказал: «Зарубите себе на носу, чтобы с кем бы, сколько и до скольки вы ни бухали, утром без оговорок должны выглядеть как я!» С тех пор, прапорщики стали придерживаться наказа командира, хотя и продолжали вместе выпивать.

Вот почему они на него не обижались и называли справедливым. Хочу уточнить, что такую «школу» я у этого майора не проходил. У меня у самого давно такая внутренняя установка.

– И на этом, Котик, спасибо. Чем дольше мы с тобой живем, тем больше хорошего от тебя самого про тебя я узнаю.

– Вот и прекрасно, Солнце мое!

После завтрака они на машине поехали в гараж прибираться. Собрали грязную посуду, мусор и подмели пол.

Впереди, через неделю, им предстояло отметить главное событие для обоих – свадьбу. В шифоньере уже висели готовые к торжеству его костюм и ее платье, а в коробках лежала новая обувь. Столик в ресторане «Кама» был тоже заказан.

7

Вот и пятница, 21-е июля. Дымов и Елена встали рано. Она после душа занялась макияжем, да и он непривычно долго мозолил скулы станком. Все нужно было еще раз проверить. Регистрация была назначена на 14 часов, а к 12-ти ждали из Кунгура родителей Елены. Дымов сходил в гараж и пригнал машину к дому. После вчерашней мойки она блестела в лучах утреннего солнца. Погода тоже не подкачала, на небе не было ни облачка.

Тесть и теща приехали вовремя на своей машине. Будущий зять впервые увидел их одетыми не по-домашнему, а по-торжественному, заметил, что они были такими нарядными и красивыми. Ольга Андреевна удалилась с дочерью пошептаться, а Николай Николаевич расположился на диване перед телевизором. Раздался звонок в дверь. Дымов открыл. Пришли Ушаковы и Ушкаловы. Елена пригласила всех к столу на чашечку кофе, так как всем необходимо было взбодриться. Затем «подружки» Марина и Лена помогли невесте одеться и каждый привел себя в порядок.

К ЗАГСу молодые, родители и свидетели приехали в 13.30 на своих машинах. Там толпился народ с нескольких свадеб, ожидавших своей очереди. Дымов протиснулся к администратору и сообщил об их прибытии. Брачующиеся и гости, как по конвейеру, входили в здание и выходили из него. Если вперед заходили с серьезными лицами, то выходили с радостными, улыбающимися и счастливыми. Особенно это было заметно у новобрачных. От букетов и разнообразных нарядов рябило в глазах. Елена на бракосочетание выбрала итальянское платье цвета морской волны, а Дымов – костюм цвета серый металлик, голубую рубашку и серый в полоску галстук. Он непрозвольно периодически похлопывал себя по карману, где в коробочке лежали не обручальные кольца как у всех, а подаренные князем Олегом два золотых перстня с драгоценными камнями. Невеста об этом не знала, для нее и других это был сюрприз.

– Паспорта молодежь не забыла? – строго спросила Ольга Андреевна.

– Нет, мама, нет, они у меня в сумке, – нервничая, ответила Елена.

Наконец настала и их очередь.

В коридорах ЗАГСа пахло цветами и шампанским.

Заиграл вальс Мендельсона и администратор открыла перед ними дверь в зал для торжеств. Впереди, на конце ковровой дорожки стоял большой белый стол, за которым стояла представитель ЗАГСа. За ее спиной на стене висели герб России, портрет президента и государственный флаг. Всю процедуру молодые и приглашенные стояли по стойке смирно. У всех на лицах наблюдалось напряжение и волнение. Ольга Андреевна втихаря вытирала платочком глаза. Непослушными руками молодожены расписались в книге регистрации брака. Когда же пришло время обменяться кольцами, все были страшно удивлены, что вместо них на подносе лежали два красивейших дорогих перстня. После обмена перстнями было объявлено считать молодых мужем и женой.

После выпитого бокала шампанского напряжение отступило. Все расслабились и заулыбались. Ольга Андреевна поздравила детей, обняла и поцеловала их в лоб, а Николай Николаевич пожал руки и расцеловал в щеки. Свидетели после поздравления и поцелуев вручили невесте цветы.

Только на улице за порогом ЗАГСа все с облегчением вздохнули.

– Ну, что, госпожа Дымова, поехали кататься?

– С тобой, дорогой, хоть на край света, – ответила с улыбкой Елена.

– Нет, дорогая, на краю света я уже побывал, давай лучше покатаемся по городу.

Маршрут движения Дымов продумал заранее. По местному, неписаному обычаю, их путь лежал через семь мостов, где вешали замки с гравировкой инициалов молодоженов.

Объехали эспланаду с памятником участникам войны и труженикам тыла, Скорбящую мать и другие памятные места. Во время остановок фотографировались. Часа два продолжалась поездка по городу, после чего вернулись домой. Поставив машины и передохнув, к 18-ти часам на такси все приехали в ресторан.

На входных дверях стоял в униформе пожилой швейцар и любезно открывал перед посетителями двери. В большом зале, разделенном широким проходом, предназначенном для танцев, стояли десятка три столиков на четыре – восемь мест, каждый из которых был уже сервирован холодными закусками. Впереди возвышался подиум с аппаратурой для музыкантов. Интерьер был богатый и изысканный. Постепенно зал заполнялся людьми, которые рассаживались по своим местам. Дымов по выданному талону провел Елену, родителей и свидетелей к своему столику, который находился недалеко от подиума, рядом с проходом.

– Хорошее место, – сказал он остальным. – И варьете будет видно, и выходить танцевать рядом.

– Да, Коля, давненько мы не были в таком шикарном ресторане, – оглядываясь кругом, заметила Ольга Андреевна. – Лишь бы музыка не глушила.

– Да-а, у нас в Кунгуре они поскромнее, – согласился Николай Иванович.

Ровно в 18.30 большой верхний свет в зале был потушен. Включились юпитеры и боковые светильники на стенах. Вышли музыканты, и по залу разлилась красивая музыка. Играли шлягеры известных авторов. Сразу засуетились официанты, повеселел народ. Ушаков встал и разлил всем по фужерам бутылку шампанского.

– Говорить красиво не умею, – начал он. – Давайте первый тост выпьем за семью Дымовых, новую ячейку общества. Желаю вам любви, счастья, прибавки в семье на радость самим и родителям. Чтобы не ссорились, понимали и прощали друг друга. Ну, и всего хорошего! А то обо всем скажу, другим говорить нечего будет, – подытожил он.

Тост все поддержали, выпили стоя, чокнувшись бокалами с молодоженами.

– Горько! – выпалила Ушкалова.

Оглянувшись смущенно по сторонам, молодожены поднялись со своих мест и поцеловались.

Второй тост огласила Ушкалова.

– Теперь самое время выпить за родителей Елены! Спасибо вам, что воспитали такую дочь, замечательную подругу, уважаемого работника. Поэтому желаем вам здоровья и внуков, а все остальное у вас есть!

Все вновь дружно чокнулись и допили бутылку шампанского.

Соседи с других столиков, услышав произнесенные тосты, поняли, в чем дело и тоже стали поздравлять молодых. Многие при этом шептались и с интересом их рассматривали. Дымовы, не обращая на эти мелочи внимания, благодарили за поздравления. Им пришлось еще несколько раз целоваться на радость присутствующим. Кроме этого, на их столик было принесено еще несколько бутылок от посетителей, из которых образовалась уже целая батарея. Мужчины перешли на водку. Для женщин было заказано марочное вино, к которому они так в этот вечер и не притронулись, а «нажимали» на дареное шампанское. В зале становилось все шумней. После первых тостов посетителей «растащило» на разговоры. На подиуме на русском и иностранных языках парень и девушка поочередно пели известные песни и исполняли их на заказ. Присутствующие то и дело выходили в проход танцевать. Дымова на радостях «понесло», хмель ударил в голову, и он в течение вечера тоже заказывал музыкантам для своей «распрекрасной» песни Артура «Солнце ты мое, голубоглазое» и Днепрова «Радовать», при этом каждый раз приглашал Елену танцевать. В медленном танце они страстно прижимались так, что чувствовали биение сердец друг друга. Ее нежные руки охватывали его шею, а его жесткие ладони ее талию. Блаженство растекалось по телам обоих, особенно когда они в бликах цветомузыки обменивались поцелуями и словами о любви. Каждый в отдельности ранее мечтал вот так потанцевать, и это, к обоюдной радости, свершилось. Не отставал от Дымова и Ушаков, который, как и следовало от него ожидать, после принятого «на грудь», заказывал для своей Марины Серова «Я люблю тебя до слез». Эдик Ушкалов от таких проявлений воздержался, но танцевать с супругой выходил с удовольствием. Николаю Николаевичу лишь один раз удалось вытащить на танец Ольгу Андреевну, и то под конец вечера.

В 20 часов конферансье объявил варьете. Большой свет был потушен и зал осветился разноцветными лучами фонарей. Заиграла музыка, и на подиум выскочили с десяток девушек. Все, как на подбор, в одинаковых костюмах с короткими юбками и глубокими декольте и в париках. Они стали выделывать такие «кренделя», что у посетителей дух захватывало, особенно у мужчин. Номера были разные, от классики до вульгарных.

– Этим мне здесь и нравится, что можно нормально посидеть и бесплатно посмотреть концерт-варьете, – сказал Дымов.

До 23-х часов время пролетело быстро. Молодожены и свидетели натанцевались вдоволь и были этим довольны.

– А мне здесь, Коля, понравилось. Хорошо посидели, интересно. Обслуживание и закуски были на уровне, – заключила Ольга Андреевна.

– Да, это, конечно, не вокзальная столовка, хотя наша свадьба там тоже веселая была, – подхватил, вздыхая, Николай Николаевич. – Давай здесь же какой-нибудь праздник с ребятами справим или день рождения.

– А что, родитель, мы не против, – ответила за двоих радостная Елена.

Забрав с собой невыпитые бутылки дареного шампанского, вся компания вышла на улицу. Все решили прогуляться по вечернему городу и освежиться. Вечер, как по заказу, был теплый и безветренный. На улицах горели фонари и светились рекламы. Ольга Андреевна с супругом шли впереди, с интересом разглядывали витрины встречных магазинов и о чем-то переговаривались. Пары неторопливо, каждая взявшись под руки, дошли до оперного театра, в сквере которого садились на свободные лавочки, чтобы втихушку от окружающих приложиться к очередной бутылке шампанского. Там же шумно с обниманиями и поцелуями распрощались, и, взяв такси, разъехались по домам. Родители, на ночь глядя, в Кунгур не поехали, а по настоянию молодоженов согласились ночевать у Елены.

Уже дома, когда та засуетилась в квартире всем организовать постели, Дымов ее остановил.

– Солнце мое! – объявил он, – стели только родителям, а нас ждет люксовый номер в отеле «Прикамье», – и он протянул ей талон заказа.

Елена была несказанно рада такому повороту событий, подскочила к мужу и повисла у него на шее, одаривая нежными поцелуями.

Елена показала матери что-где находится в квартире, и они с Дымовым, переодевшись, уехали в отель.

Усталость к новобрачным подкралась незаметно, особенно после принятого душа. Но она была приятной. В номере они еще выпили по бокалу шампанского. Этот незабываемый в жизни обоих день они закончили незабываемым сексом.

На следующей неделе после свадьбы Елена сдала документы на обмен паспорта. Сидя на работе, она то и дело черкалась на листке бумаги, перебирая варианты своей новой росписи, и это занятие вызывало у нее явное удовольствие. Удовлетворяя любопытство конторских, Елена с большим охотой, вставив в компьютер флэшку, показывала фотографии ее регистрации, катания по городу и вечер в ресторане. И здесь зоркие взгляды обеих Людмил на снимках обратили внимание на перстни новобрачных, после чего долго и тщательно рассматривали перстень уже у Елены на пальце.

– Насколько я понимаю в золоте и камнях, то цену перстню я боюсь даже назвать. Все натуральное и не турецкая подделка. В ювелирных магазинах такого товара не видывала, – сказала свое мнение Людмила Васильевна.

– Интересно, где твой Дымов их приобрел и на какие «шиши»? – подхватила допрос Людмила Александровна.

– Да я и не знаю, сама впервые увидела перстни только на регистрации, – ответила смущенная Елена. Володе ведь за весь «пропавший» год зарплату дали, командировочные и отпускные. Вот и раскошелился.

– Да ладно, Леночка, не тушуйся, все нормально. Это просто женская зависть, – с улыбкой сказала Людмила Васильевна.

– Нам все понравилось.

В этот же вечер Елена по этому поводу устроила Дымову допрос «с пристрастием», поделившись высказываниями обеих Людмил.

Пришлось супругу признаться, что это подарок им от князя Олега и княгини Ольги. Кроме этого, он показал ей выспоренный кинжал и бобровую шубу с шапкой.

– А когда ты все это ты будешь носить? Сейчас же сильных морозов нет, шубы не в моде, а?

– Ой, да не знаю и не представляю. Может, твоему бате передарить?

– Посмотрим, потом ближе к зиме переговорю с ним.

– А чтобы все это не сносилось, что надо сделать, а? – спросил Дымов.

– Ох, Котик, хорошо, согласна, давай по рюмке выпьем, обмоем подарки. Дай им Бог здоровья за подарки! Хотя чего это я говорю? Их же давно нет в живых. Интересно как судьба сложилась у князя и княгини?

– Не знаю точно. Князь еще при нас с дружиной ушел в Новгород по призыву Александра Невского, участвовал в битве на Чудском озере и остался жив. Я смотрел, сейчас и города такого Ветлуг нет на карте. Ну а самих же их живьем можно посмотреть только у меня на сотовом.

– Симпатичные люди. Давай их фотку в рамочку сделаем на память? Все же интересно, официальная история про них ничего не знает, а мы знаем.

– Да, но Солнце мое, под большим секретом, за неразглашение которого я расписался.

– Да, да, дорогой, ни, ни.

8

Оба супруга с любопытством и осторожностью втягивались в семейную жизнь. У Дымова было желание реально без заигрывания понравиться тестю, а особенно теще, так как, по его мнению, именно она «хороводила» в их семье. Поэтому первым предложил Елене ехать в ближайшие выходные в Кунгур. Она была приятно этим удивлена. В прошлом браке ее Родион такой инициативы никогда не проявлял, сторонился ее родителей, обычно подвозил ее к их дому и уезжал. Когда же приезжали в баню, то ограничивался только самой баней и в дом не заходил. Его чувство неприятия к родителям было взаимным.

Дымову нравилось в Елене то, что та была еще и заботливой дочерью. Не было и дня, чтобы она каждое утро не звонила бы родителям, не интересовалась бы их самочувствием, предлагая помощь в покупке продуктов или лекарств.

С пустыми руками Елена в Кунгур тоже не ездила. Вот и в этот раз по дороге заскочили в ближайший супермаркет и набрали два больших пакета со всякой всячиной.

Родители встретили дочь и зятя радушно. Им тоже хотелось настроить хорошие взаимоотношения с Дымовым. Ольга Андреевна к их приезду уже настряпала кучу пирогов и шанег, и сразу усадила гостей за стол.

– Кто как ест, тот так и работает, – сказал с хитрецой Николай Николаевич, явно намекая на аппетит зятя.

– На аппетит не жалуюсь, люблю все домашнее, – парировал Дымов.

Обе женщины смотрели на их «дуэль» с улыбками. Действительно, пироги и шаньги были вкуснейшими и пылали жаром.

– Ох, спасибо, Ольга Андреевна! Все очень вкусно. Если еще поем, то точно со стула не встану, – сказал Дымов, поднимаясь из-за стола. – А ведь аванс надо отрабатывать.

После перекуса женщины занялись уборкой в доме. Дымов предложил свои услуги тестю. Им как раз привезли машину дров в чурках для бани, которые надо было расколоть и сложить в поленницу. Дымову такая работа была знакома по детдому и нарядам в училище. Николай Николаевич возражать желанию зятя не стал, выдал ему колун и клинья, а сам занялся ремонтом забора.

Работа спорилась. По ограде разносился стук топора и молотка. Разминка для Дымова была в удовольствие. Березовые чурки кололись легко. За час работы вокруг него уже возвышалась приличная гора колотых дров. После уборки в доме, в огород полоть грядки вышли Елена с матерью. Николай Николаевич, не без молчаливого согласия жены, сбегал в дом и вернулся с бутылкой водки и чашкой с закуской. От такого предложения Дымов отказываться не стал. Всей толпой уселись под навес за летний стол на перекус. Сюда же Елена вынесла чайник и стряпню. Они с матерью решили побаловаться чайком.

– Ну, Володя, давай по маленькой, за дровишки. Чтобы в баньке от них было всегда жарко, – огласил тост Николай Николаевич.

– За это грех не выпить, – поддержал предложение тестя Дымов.

– А как ты насчет баньки? – опять обратился тот к зятю.

– Да как? Уважаю! Как говорили пионеры, всегда готов! В разных банях мне пришлось бывать: и в турецкой, на камнях, и в финской сауне, и у киргизов в юрте по-черному, и на полигоне в палатке, но лучше нашей русской, с березовым веничком нет.

– Что правда, то правда, – подтвердил Николай Николаевич. Ну, тогда часа в три затопим. И попрошу, зятек, наносить воды в котел.

– Да без проблем.

Женщины с явным удовольствием смотрели на своих мужичков. Все было по делу, выпивка в меру и у них на глазах. Тайные сомнения в отношении зятя в душе Ольги Андреевны постепенно рассеивались. Тот оказался добродушным, отзывчивым и простым в общении. Особенно ее порадовало отношение его к Елене. Заметила, что он по имени ее не называл, а только «Солнце мое» и «Любовь моя». И это было не показное ласковое обращение.

Выпив еще по две рюмки водки, мужчины разошлись по своим делам. Дымов принес охапку дров в баню, натаскал воды. Баня была бревенчатой, с большим предбанником, моечным отделением и самой парилкой с полком в полный рост. Затем вновь принялся колоть чурки, а тесть продолжил ремонт забора.

Женщины убрали со стола, пропололи по грядке моркови и удалились в дом готовить ужин.

До трех часов куча чурок убавилась наполовину. К Дымову подошел тесть.

– Хорош, Володя, на сегодня, оставь остальное на завтра, а то с непривычки все болеть будет. Я затоплю сейчас баню и давай сложим колотые дрова в поленницу.

За час они с дровами управились и вернулись в дом.

– Солнце мое! А пиво к бане мы купить забыли, – с порога сказал Дымов.

– Не беда, дорогой, магазин рядом за углом, папа покажет. Магазин действительно оказался рядом, а напротив его открытый стадион с закрытым спортивным залом.

– Здесь у нас занимаются школьники. Взрослые вечерами играют летом в футбол, а зимой – в хоккей. Каждый год в день города здесь проводится выставка собак. Бывает, и воздухоплаватели на шарах отсюда взлетают или садятся во время фестиваля «Небесная ярмарка». В общем, такие у нас здесь достопримечательности, – пояснил Николай Николаевич.

Дома у женщин вовсю шло приготовление ужина. Запахи чего-то вкусного разносились по всему помещению. Решили ужинать после бани. В пять вечера баня уже была готова. Родители отправили молодых в первый жар. Ольга Андреевна вынесла из своей комнаты и передала им два свертка.

– Вот вам от нас подарки для бани. В свертках оказались махровые халаты. Поблагодарив родителей, те ушли в баню.

Дымов в первый раз так, на людях, шел с Еленой в баню и чувствовал какую-то неловкость. То же самое испытывала и Елена. Конечно, они и с Родионом вдвоем ходили в баню, но это было не то. С каким-то стеснением оба быстро разделись и зашли в парную. Елена при этом деловито взяла с собой свежий веник.

– Я, дорогой, люблю париться веничком, листья которого образуют типа шара. Так что смотри и мотай на ус. Тебе уже нынче придется с папой по веники ехать и вязать их. Запаривать тоже надо правильно. Для примера она сначала запарила веник кипятком в тазу и, плеснув воды в каменку, ошпарила его паром. От этой процедуры вяленые листья распарились и расправились.

– Спасибо, Солнце мое, за науку, а теперь, как говорил Ги де Мопассан, «ближе к телу». Ложись, я тебя попарю.

Дымов, как дирижер, размеренно размахивал над спиной жены веником, похлопывал ее от шеи до пят и чередовал с массажем. Елена лежала и балдела, закрыв глаза. Каждый мах приятно обжигал кожу, казалось жар пробирал до самых костей.

А от прикосновения его рук она вообще «улетала в космос». После окатывания холодной водой, кожа приятно покалывала тысячами иголок.

Градусник в парилке показывал 90 градусов. Дымову даже приходилось периодически надевать рукавицы, так как при каждом махе обжигало кисти рук. Но сам процесс ему явно нравился. «Колдуя» веником над женой, он любовался ее телом, особенно когда та поворачивалась на спину.

Те же чувства испытывал и он, когда они менялись местами и очередь парить была за Еленой. Они сделали по нескольку заходов в парилку. В перерывах в предбаннике Дымов потягивал холодное пиво, а Елена – чай, настоянный на травах.

Стеснения от созерцания голых тел у них как-то само собой прошли. Разглядывая волнующие формы жены, Дымов с усмешкой заметил:

– А знаешь, с тебя бы картины писать. Будь жив Рембрант, он бы точно тебя запечатлел. Он мастер был рисовать женщин с подобными сексуальными формами.

– И тебе бы нравилось, чтобы все пялились на меня, голую?

– Я бы гордился, что у меня такая красивая жена, а все остальные утирали бы слюни и завидовали мне.

– Нет уж, муж дорогой, – лукаво улыбаясь, заключила Елена. – Смотри и любуйся только ты один, ну и пользуй, конечно.

– Ну, если так, то я и сейчас бы не отказался попользовать.

Старенький диван со страшным скрипом принял оба голых тела.

Из бани Дымов и Елена вернулись веселые, раскрасневшиеся и в новых халатах.

– Что-то, молодежь, вы долгонько парились, – с улыбкой встретила их Ольга Андреевна. – Я уже забеспокоилась.

– Да нет, мама, просто я Володе сделала вводный инструктаж по поводу вязки веников и их запаривания.

– Ладно, отдыхайте, а мы с отцом пойдем. Нам сильный жар уже не в пользу.

Когда те ушли, Елена с Дымовым, обнявшись, уселись на диван и включили телевизор.

Ужин прошел дружно и весело. Ольга Андреевна с Еленой приготовили форель на пару с овощным гарниром. Под присказку «рыба посуху не ходит», Николай Николаевич достал чекушку, которую они с Дымовым и распили. Закончили трапезу чаем со стряпней. В хорошем и приподнятом настроении в одиннадцать часов все улеглись спать.

Следующий воскресный день начался, как и планировали. После завтрака Дымов размялся с дровами, закончил их колоть, и вместе с тестем они доложили поленницу. Елена с матерью пропололи несколько грядок и приготовили обед.

Разыгравшийся от работы аппетит гасили наваристой ухой из голов и хвостов форели, пельменями, чаем с шаньгами.

Об этой поездке к родителям Дымовы потом обменивались мнениями по дороге домой, в Пермь.

– Думаю, Солнце мое, они ко мне хорошо относятся, без подхалимажа. Чем больше общаюсь с твоими родителями, тем все больше они мне нравятся. Глядишь, скоро буду у них любимым зятем.

– Приятно слышать, дорогой, я этому очень рада. С первым зятем таких отношений не было, да и вообще никаких не было. А ты произвел на них приятное впечатление, не величаешься.

– Значит, будут теперь у нас одни родители на двоих, – подвел итог Дымов.

Его «притирка» с родителями Елены была недолгой. В дальнейшем Дымов с удовольствием ездил к ним по выходным, когда с Еленой не было других планов в городе.

Теща в первую очередь, а уж потом и тесть, не могли не нарадоваться на нового зятя, который не чурался никакой, даже грязной работы, во всех делах был первым помощником. В благодарность за это для него всегда была готова банька, накрыт стол и припасена бутылочка «светленькой» с пивом. В какие-то моменты Елена даже ревновала мужа к родителям.

Дымов старался разнообразить уклад своей жизни с Еленой и ее родителей: покупал билеты на концерты московских артистов, в театры. Выезжали несколько раз за грибами или просто так погулять по лесу. Обязательно брали на природу с собой мангал для шашлыков или коптильню для рыбы. Даже ездили всем семейством на рыбалку с ночевкой. По темноте долго засиживались у костра, варили уху, пили чай с дымком. Дрова в костре заманчиво трещали, издавая тихие воющие звуки, отстреливая горящие искры в разные стороны. Вспоминая прошлое, жарили печенки. Незабываемо было тогда и ночное купание молодых в речке голышом. Это состояние невесомости, шелест воды, звездное небо возбуждало обоих, подталкивая на близость в водной стихии.

Перед Ильиным днем Дымов с тестем на двух машинах ездили по веники. Нарезали много, два багажника веток. Потом долго еще сидели вместе и под «чекушку» вязали их. При этом Дымов, помня наставления жены, выбирая самые лохматые ветки, старался вязать для нее «шары».

Ольга Андреевна и Елена не могли не нарадоваться на зятя и мужа. Жизнь в их семьях с его появлением кардинально изменилась к лучшему. До него на природу они вообще не ездили. Вся радость была – дом и огород. А сейчас даже всякие болячки отступили, и самочувствие улучшилось. Оставалось дело за малым, вернее за самым главным: чтобы Елена родила.

9

Дымов оказался еще и большим выдумщиком на сюрпризы. Он долго думал, как незабываемо и интересно отпраздновать день рождения Елены. По календарю это была первая августовская суббота. Предварительно он заказал четыре каюты и столик в ресторане на восемь человек на теплоходе «Максим Горький», который по маршруту выходного дня ходил до Чайковского и обратно. Заранее по секрету согласовал выезд с родителями, Ушкаловыми и Ушаковыми. Сбор на пристани речного вокзала был в семь часов утра.

Еще в пятницу Дымов успел купить букет белых роз и подарок – золотой кулон со львом на цепочке. Букет с глаз унес в гараж. В тот же вечер с Еленой ее день рождения отметили, по сложившейся традиции, в коллективе военторга. Мероприятие прошло, как всегда, шумно и весело. Домой вернулись около десяти вечера и сразу легли спать. Ночь для него прошла беспокойно, все боялся проспать и периодически узнавал время на сотовом. Около шести утра он тихонько поднялся и сбегал в гараж за букетом. Ровно в шесть в квартире зазвучала песня Брянцева «День рождения». Елена от громкой музыки и неожиданности соскочила и была приятно удивлена увиденным. Перед ней рядом с диваном стоял Дымов с букетом цветов и подносом с двумя бокалами шампанского. После устного поздравления и выпитого вина он схватил ее в охапку и, покрывая поцелуями, стал кружить по комнате. Елена, довольная и счастливая, отвечала ему тем же. Продолжить «сближение» он ей не дал и велел одеваться как для прогулки. На заказанном такси приехали на речной вокзал.

– Заинтриговал, – сказала Елена, увидев на причале родителей и приглашенных друзей.

– Да мы и сами не знаем, чего командир придумал, – ответил за всех Ушаков.

– Хватит причитать, прошу всех подняться на борт этого речного комфортабельного лайнера, – показал Дымов на теплоход и, взяв Елену под руку, повел всю компанию к трапу.

На первом же завтраке в ресторане, под шампанское, Дымов вручил супруге подарок и помог ей надеть цепочку с кулоном. Свои подарки вручили родители и приглашенные. Такой счастливой Ольга Андреевна и Николай Николаевич свою дочь еще никогда не видели. На теплоходе оба дня шли развлекательные программы, в которых участвовали все пассажиры, в том числе и «команда» Дымова. Здесь были и конкурсы, и танцы, и песни под караоке. Особенно посмеивались все над изрядно пьяненьким Ушаковым, который стоя на коленях перед женой Мариной, пел ей как всегда Серовскую песню «Я люблю тебя до слез…» Выяснилось, что никто из гостей, и сама Елена, так далеко и на таком теплоходе не плавали. С погодой днем им тоже повезло. На небе была переменная облачность без дождика. Хотя термометр на палубе показывал за 25, но от воды веяло прохладой и было нежарко. А поздним вечером многие пассажиры парами и группами после ресторана высыпали на палубы и долго еще стояли у бортиков, смотрели на очищенное от облаков небо с россыпью звезд вокруг круглой, как блюдце, и мертвецки белой луны. При этом мужчины как джентльмены, накинув пиджаки на плечи своих дам, стояли с ними в обнимку. Мимо проплывали огни каких-то населенных пунктов, обозначенных фонарями улиц и светом окон в домах. Во дворах брехали собаки, лай которых далеко разносился по реке. Встречались и проплывающие мимо разного рода речные суда. От пассажирских вода вокруг озарялась разноцветными огнями, а на баржах и сухогрузах горели лишь сигнальные и габаритные огни. Наконец, пассажиры стали зябнуть и расходиться по своим каютам. Каюта Дымовых была люксовая, двухместная с большой кроватью и совмещенной туалетной комнатой. Интимно горело в изголовье кровати бра, а из динамика в стене негромко звучали песни Михайлова. Оба впервые были в такой обстановке. Настроение у обоих было приподнятым, и вместе с выпивкой благоприятствовало близости. Под иллюминатором был столик, куда Дымов поставил по рюмке и бутылку коньяка с нарезанным на блюдце лимоном.

– Надо же, и здесь, как когда-то в гараже, мы встречаемся под песни Стаса. Под его песни у нас все начиналось и продолжается. Надо, Солнце мое, взбодриться и разогреться, а то стояние на ветру у воды может закончиться простудой, – разливая коньяк, приговаривал он.

– Да, Котик мой, ты прав. Я когда слышу его песни, то тоже невольно вспоминаю наши встречи, что меня даже дрожь пробирает. Давай выпьем, не хватало еще после такого дня рождения заболеть. Спасибо тебе за организованный праздник! Ух, тихушник! Когда же ты успел всех подговорить? Так все было здорово! Да и родители явно довольны!

– Я, Солнце мое, сразу заметил, когда мы еще на речном трамвайчике катались, что тебе на реке понравилось. А день рождения просто дома за столом или в кафешке справлять как-то банально и неинтересно. Тем более мы с твоими коллегами на работе так и погуляли. А я хотел, чтобы этот день был для тебя незабываемый, чтобы долго помнила. Вот я все это дело и провернул.

– Значит, дорогой, ты заслужил награду, – в ее голосе прозвучали озорные нотки. – Эту ночь я буду для тебя рабыней Изаурой и покажу элементы стриптиза, – она подняла на ноги Дымова.

– Стой и не сопротивляйся. Я сама тебя раздену. Прильнув к мужу и одаривая его поцелуями, она стала медленно расстегивать пуговицы его рубашки, сняла ее и взялась за ремень и молнию брюк. Когда они с трусами и носками оказались на полу, толкнула его на кровать. Затем, эротично виляя обворожительными бедрами и извиваясь всем телом, стала медленно снимать с себя одежду. Каждый предмет она, держа двумя пальчиками, поднимала вверх и бросала. Платье, лифчик, стринги, – все это сложилось кучкой на одежде Дымова, который, затаив дыхание, завороженно смотрел на проделки жены. Наконец, она, прижимаясь к нему всем телом, вползла на него. Все остальное происходило для обоих как в космосе. Секс в каюте под шелест воды и легкого покачивания на волнах был незабываем.

Весь следующий воскресный день прошел также шумно и весело. Вернулись в Пермь вечером. Прямо на пристани Ольга Андреевна сделала всем последнее наставление.

– Так, ребятки. Все порядочно выпившие, поэтому смотрите, чтобы добрались домой без происшествий, не попадитесь в милицию. Чтобы не получилось как у нашей работницы Зинки, буфетчицы в столовой.

– А что с ней случилось-то? – спросил Эдик.

– Ну, правда это было еще в советское время, – начала Ольга Андреевна. – Тогда боялись попадать в милицию, так как за сообщение на работу об этом могли уволить. А Зинка имела уже приличный стаж и слабость к алкоголю. Как-то шла с работы вечером изрядно пьяная, а навстречу ей наряд милиции. Та думает: что делать? Ничего лучшего ей в голову не пришло, как плашмя упасть в ближайшую лужу. Милиционеры, видя такое дело, ее грязную, конечно, обошли и не забрали с собой.

Вся компания дружно посмеялась над этим случаем.

– Спасибо, зять, за организованный праздник для дочери и хорошие выходные для нас, – сказала напоследок она Дымову и поцеловала детей в щечку. Распрощавшись с остальными, родители на такси уехали в Кунгур. Остальная компания решила прогуляться по вечернему городу. Доехав до ЦУМа на троллейбусе, гулявшие несколько кварталов в обнимку прошли по аллеям Комсомольского проспекта. Возле кинотеатра «Кристалл» распрощались и разъехались на такси по домам.

Уже дома, в постели, Елена еще несколько раз «отблагодарила» своего Котика за организованный ей праздник. Дымов был рад, сюрприз удался.

10

В сентябре у Дымова заканчивался отпуск и его терзал вопрос: служить дальше или выйти в отставку. Конечно, было жаль оставлять полк, тем более после таких испытаний. За два года командования сработался с личным составом, вывел полк в число лучших. Смена в лице Ушакова была хорошая, хозяйство оставалось в надежных руках. Но с другой стороны, нужно было налаживать и личную жизнь, ведь он был уже немолодым. С женой они неоднократно обсуждали эту тему.

– Я не хочу делить тебя с армией, с командировками, опасностями. Мне всегда рядом нужен муж, отец наших будущих детей. Свой долг Родине ты отдал полностью, пусть молодые служат, – такое заключение сделала Елена при последнем разговоре.

– Убедительно! Успокойся, дорогая, так и сделаем. Я тоже к такому выводу пришел, – окончательно решил Дымов.

15 сентября на утренней скоростной электричке Дымов с готовым рапортом выехал в Екатеринбург. Подписывать его пошел лично к командующему округа. Тот принял его сразу, без церемоний.

– Проходи, полковник, – предложил генерал Дымову и вышел к нему из-за стола навстречу. Поздоровавшись за руку, предложил присесть.

– Никак в отставку собрался?

– Так точно!

– А не жаль?

– Когда-то надо делать этот шаг, да и в Москве после разборок намекнули уйти.

– Обиделся что ли? Ведь вроде все хорошо для тебя закончилось.

– Так оно и есть, но все же решился уйти. Смену в лице Ушакова подготовил, справится. Мне уже полтинник, пора свою личную жизнь устраивать.

– Да, Владимир Иванович, я слышал, женился ты? Поздравляю. Конечно, семья дело хорошее. Командир ты хороший, толковый, через многое прошел. Жаль, ей-богу жаль с тобой расставаться. А какие планы на гражданке?

– Есть задумки, но не скажу, боюсь сглазить.

– Хорошо. Поскольку на твою «отвальную» я не попаду, то давай, полковник, «сбрызнем» твой дембель «по-маленькой».

Генерал вызвал адъютанта Тарачева.

– Так, майор, организуй-ка нам в комнате отдыха коньяк с закуской и кофе. Еще вызови ко мне Аксенова и Сенькина.

Через 10 минут в отдельной от служебного кабинета комнате отдыха был накрыт стол, куда подошли приглашенные.

– Вот господа офицеры! – подняв рюмку начал генерал, – полковник Дымов решил оставить службу и уйти в отставку. Возраст, выслуга позволяют это сделать. Рапорт я подписал. Остается только пожелать Владимиру Ивановичу вписаться в гражданскую жизнь, что бывает совсем не просто. Пожелаем же ему удачи и всего хорошего.

После этого тоста все чокнулись бокалами с Дымовым и выпили.

– Так, еще к сказанному, – продолжил Аксенов. – За добросовестное служение Родине и в связи с выходом в отставку, получишь жилищный сертификат на покупку своей квартиры. Где собираешься ее приобрести?

– Спасибо, очень рад. Останусь в Перми на родине, там и возьму.

Все вновь подняли бокалы, чокнулись и выпили.

– Вот еще что, – добавил Сенькин. – Пришел приказ о награждении тебя, господин полковник, орденом «За боевые заслуги» III степени. В твоем «иконостасе» добавится и эта награда.

И он вручил Дымову красную бархатную коробочку с орденом.

Генерал сам достал орден из коробочки, предложив обмыть награду, и сам же опустил его в бокал Дымова, а Аксенов плеснул туда коньяка. После чего все дружно выпили и обмыли орден.

– Ко всему хорошему, господа офицеры, – продолжил генерал, – наш полковник недавно женился. Пожелаем ему счастья и семейного благополучия!

На Дымова посыпались поздравления от присутствующих и вновь зазвенели бокалы.

Генеральские проводины продолжались больше часа. Дымову было приятно, что с ним так тепло прощалось руководство округа. Оставалось дело за малым, по акту сделать передачу дел Ушакову.

Все это было «неходовой частью», и Дымов в хорошем настроении и с очень хорошей новостью про жилье в этот же вечер вернулся домой.

Елена с накрытым на стол ужином ждала мужа. Наконец, он с шумом ввалился в квартиру с огромным букетом цветов.

– Что-то у моего Котика глазки блестят, – выйдя к нему навстречу, сказала она.

– Да, Солнце мое, есть повод, – ответил тот, и, вручив жене букет, поцеловал ее в щечку. – Налей-ка нам по рюмке, – скомандовал Дымов, переодеваясь в комнате.

Умывшись и сев в кухне за стол, он, подняв рюмку, торжественно объявил:

– Солнце мое! Рапорт о выходе на пенсию мне подписали и, самое главное, мне дадут жилищный сертификат на приобретение двухкомнатной квартиры. Вопрос этот в округе решен и даже с генералом этот повод обмыт.

– Ой, дорогой! Я очень рада этим двум событиям, – воскликнула Елена, захлопав в ладоши.

Они чокнулись, выпили и на радостях обменялись «любчиками».

– Бог любит троицу! – продолжил Дымов. – Вот еще один повод, – и он достал коробочку с орденом.

Елена долго его рассматривала и выпила за награду с мужем еще по рюмке.

С хорошим настроением принялись за ужин, в ходе которого Дымов уже с подробностями рассказал о своей поездке в Екатеринбург.

Следующая неделя ушла на процедуры передачи дел Ушакову. Трогательным было последнее построение полка, на котором Ушаков объявил личному составу об отставке командира. Перед строем Дымов, одетый в парадную форму и при всех наградах на груди, пожелал всем успехов в боевой подготовке, продолжении славных традиций полка. В ответ личный состав так прошел строевым шагом мимо трибуны с командирами, так чеканил шаг, что у полковника все внутри трепыхалось и содрогалось. Даже сердце защемило от переизбытка чувств.

Официальная часть закончилась после оформления всех бумаг небольшим банкетом для офицеров руководства полка, а в пятницу вечером в гараже Дымов принимал узкий круг сослуживцев и друзей.

Здесь собрался все тот же контингент, что и на мальчишнике. Вновь жарили шашлыки и поднимали тосты за «дембель».

Из присутствующих, кроме действующих офицеров Дымова, Ушакова и Бухина, все проходили срочную службу в армии. Воспоминания о службе были хорошими. Много спорили об уклонистах, порядках в армии, военных угрозах и оружии. Были вопросы к Дымову и о дальнейших планах. Изрядно «накачавшись», к 11 вечера все разошлись по домам.

В следующий понедельник, уже на своей машине Дымов с утра снова выехал в Екатеринбург. До обеда он успел сдать в канцелярию документы о передаче дел, выходное пособие в бухгалтерии, служебное удостоверение в кадры и получить там жилищный сертификат.

Выйдя, наконец, после всех дел на улицу, с не привычки для себя почувствовал какую-то легкость, будто глыба забот с плеч свалилась. Про дела службы можно было уже забыть. Погода отреагировала на это событие мелким дождичком.

– Хорошая примета, – подумал про себя Дымов. Сделав несколько глубоких вдохов и вобрав в себя очищенный озоном воздух, он сел в машину и поехал обратно домой, не забыв купить в ближайшем цветочном магазине букет для своей «распрекрасной».

Осень набирала «обороты». От дуновений ветра с деревьев и кустов слетали разноцветные листья, покрывая пестрым ковром темный асфальт.

Дымов ехал и балдел от окружающей его красоты. Радиостанция «Шансон» скрашивала «одиночное плавание» полковника в отставке приятной музыкой.

К ужину он явно успевал.

11

Первое время после «дембеля» у Дымова было чувство продолжаемого отпуска. Стоял октябрь со своими моросящими дождями, первым снегом, утренними заморозками. У него складывался однообразный распорядок дня: утром увозил жену на работу, днем привозил домой на обед, а вечером забирал с работы. Опять занялся кулинарией. Особенно ему удавалась мясная солянка, которую считал своим фирменным блюдом. А как рада была сама Елена, что, наконец, в ее доме появился любимый мужчина, да еще с кулинарными способностями. Она и перед конторскими не уставала нахваливать мужа. Но «слово к делу не пришьешь», поэтому в дом Дымовых на фирменную солянку стали приходить гости и собираться по праздникам компании.

Многие хвалили и другое хобби Дымова – картины из соленого теста. Он знал «слабость» Елены к полевым цветам, особенно к ромашкам, и поэтому его работы не обходились без этих цветов. Часть работ они раздарили друзьям и знакомым, несколько отвезли в Кунгур родителям. Одну картину с изображением букета ромашек в вазе Елена даже повесила на работе в кабинете на стену.

Кот «Туча», и тот стал привыкать к шуму и гостям, и даже нашел «общий язык» с новым хозяином. Хоть и нехотя, но признал в нем «вожака», ходил за ним по квартире по пятам как «привязанный». В хозяйскую постель уже не лез, а довольствовался креслом напротив.

Карьерный рост пошел «в гору» у Дымова и на «гражданке». Сидеть дома без настоящего дела он не мог, это было не в его характере. Еще на службе плотно сталкивался по разным вопросам со своим товарищем – Дружининым Геннадием, отставным полковником, пограничником, Председателем городского Совета ветеранов воинов-афганцев, который объединял и участников событий в горячих точках. Они созвонились и встретились. Дружинин предложил на первых порах походатайствовать перед мэром о должности директора городского ДОСААФ. Его бывшего руководителя сняли за многочисленные нарушения и недостатки в работе. Дымов трудностей не боялся, поэтому с данным предложением согласился. А через несколько дней он уже был назначен на эту должность.

Первое знакомство с хозяйством ДОСААФ произвело на Дымова удручающее впечатление. Само здание снаружи и изнутри было обшарпанным и неприглядным, требующим капитального ремонта. Материальная база оказалась в большинстве своем сломана и разворована, а мебель держалась на «честном слове». От штатного количества работников работала треть, остальные разбежались от задержек зарплат и их размера.

Дымову было не впервой начинать дела на новом месте и с новым коллективом. Поэтому он начал свою деятельность жестко и сразу. Всем, кто не хотел работать, предложил уйти. Через Дружинина и его Совет заполнил недостающий штат бывшими военными специалистами. Надавил на мэра, результатом чего здание ДОСААФ было включено в план капитального ремонта на следующий год. Видя уверенные шаги нового директора, бывшие военные, а сейчас предприниматели, обеспечили ДОСААФ новой мебелью и оргтехникой, а администрация и облвоенкомат помогли автотехникой. Вскоре открылись секции по мото– и автоспорту, возобновилась подготовка водителей от военкоматов. Зауважали нового руководителя и в коллективе. Благодаря налаживанию финансовой дисциплины зарплата всем выдавалась вовремя и даже возросла. Там же без блата и по полной программе прошла обучение на водителя и получила права Елена. Особенно это было удобно Дымову, когда тот «принимал на грудь».

Не прошло и 8 месяцев работы в ДОСААФ, когда перед майскими праздниками Дымову позвонил Дружинин и предложил встретиться. Условились пообедать в «Каме».

– Вот что, Володя, дело есть к тебе, вернее предложение, – начал Дружинин при встрече.

Наш Совет помогает бывшим «воякам» не только материально, по медицинской части, но и в организации бизнеса, защиты от криминала, получая от этого впоследствии спонсорские пожертвования для помощи уже другим.

Теперь о главном. У нас «непаханое поле» на Бахаревском аэродроме. Все в запустении. Там, при желании, неплохой крупный бизнес можно организовать. Это мы и хотим тебе предложить: стать учредителем и гендиректором аэроклуба. С оформлением, инвестициями, специалистами поможем. Зданий на территории достаточно, чтобы открыть, например, параллельно парашютную, авиамодельную секции, тир с боевым оружием, клубы картингистов, раллистов, байкеров. Построишь ангары для частных самолетов, вертолетов, наберешь инструкторов для обучения пилотированию. Сюда же «прицепишь» воздухоплавателей. В общем, как видишь, с твоей хваткой и упорством бизнес можно сделать отличный.

– Да-а! Заманчивое предложение. Можно подумать?

– Конечно, но до конца праздников. Нужно поспешить, а то на этот объект нацелились москвичи и свердловчане.

– Хорошо, договорились, созвонимся 10-го числа.

Они еще немного посидели, закончили обедать и разошлись по своим делам.

О новом предложении Дымов сообщил Елене дома в этот же вечер во время ужина. Решили согласиться, о чем после праздника сообщили Дружинину.

И вот уже в течение месяца был составлен и защищен в администрации города бизнес-план, учреждено ООО «Полет», открыт счет и подписана вся разрешительная документация. Дымов вновь все начал с нуля, и постепенно дела пошли, все закрутилось и завертелось.

Между делом Дымов решил заняться и поиском квартиры по сертификату. Вместе с Еленой просмотрели кучу объявлений и конкретных квартир, благо город большой и выбора тоже достаточно. Наконец, остановились на 2-х комнатной квартире в новом доме в Индустриальном районе недалеко от его нового места работы – аэропорта местных авиалиний «Бахаревка». Квартира была хорошая, на шестом этаже, с большой квадратной кухней, светлыми комнатами, застекленной лоджией.

Контора военторга была «под боком». Даже его гараж не надо было продавать и покупать новый. Все оказалось в шаговой доступности.

В семье Дымовых все было хорошо, оба работали. С ноября по март два раза в неделю по вечерам ходили по абонементам в бассейн, а в выходные выбирались на каток или на лыжную базу. Даже вовлекли в активный отдых Ушкаловых и Ушаковых. В каждый выход брали с собой термосы с чаем, бутерброды или стряпню. Выпивка для мужчин исключалась, так как были за рулем. Конечно, не забывали и про Кунгур. Новый год Дымовы справляли несколько раз. Сначала в части, куда на праздничный вечер их пригласил Ушаков, а затем в кафе с работниками военторга. Не обошлось без вечеринки и с гаражниками. Но сам Новый год по-семейному встречали в Кунгуре с родителями Елены. Здесь же, в узком кругу справили и 51-й день рождения Дымова, где от «распрекрасной» он получил подарок – серебряные цепочку с крестиком.

Каждый приезд дочери Ольга Андреевна под всяким предлогом ненавязчиво интересовалась наличием у нее беременности. Это была больная тема для обоих. Елене и самой мысли об этом не давали покоя. Вроде с Дымовым «усердно» работали над этим вопросом, но пока с беременностью не получалось. Она показывалась разным врачам, выпила гору таблеток, сдала кучу анализов, приняла ряд процедур. Дымов видел переживания жены, успокаивал и подбадривал ее каждый раз, когда та замыкалась в себе или срывалась на слезы.

Обычно в такие дни, лежа вечером в постели в любимой позе (головой на плече мужа), Елена рассказывала ему о своих очередных похождениях по врачам.

– Ну вот, все делаю, как они говорят. Уже все болит от уколов, а от таблеток печень «подсадила», как какой-то алкаш от водки. Почему же не схватывается, а?

От причитаний у нее были глаза на «мокром месте».

– Все получится, Солнце мое, не стоит так переживать.

Ведь один раз уже беременела.

Этот разговор был уже не первым, и Дымов сам уже забеспокоился, с трудом находя для жены новые слова утешения.

– Нужно еще попытаться повлиять на беременность через церковь и нетрадиционную медицину, – предложил он. – Ты поговори с мамашей и с женщинами на работе.

– Да, дорогой, – это тоже вариант. Попытка – не пытка. Я на все согласна, лишь бы помогло.

После таких разговоров, они еще плотней прижимались друг к другу, так и засыпали.

Не прошло и недели после предложения Дымова, как к ним приехала Ольга Андреевна с тестем. Они с дочерью объехали все пермские церкви, где поставили свечи у нужных икон. То же самое сделали и в ближайшие выходные в Кунгуре. Кроме этого, мать свозила дочь в село Спасо-Барду под Кишертью к знахарке, которая колдовала с помощью сырых куриных яиц, и для укрепления матки заставила Елену спринцеваться козьим молоком, по совету какой-то бабки. Дымов и сам «приложил руку» в оздоровлении жены, показав ее знакомому мануальщику. Тот при осмотре обнаружил какие-то уплотнения внизу живота, которые за несколько сеансов размял.

Для решения главной проблемы все средства были хороши: здесь и Божья помощь, и официальная и народная медицины, и здоровый образ жизни. Все было направлено на достижение положительного результата.

Глава четвертая

Секретная сенсация

1

Приняв душ и переодевшись, Дымов с аэродрома уехал домой. Всю дорогу у него из головы не выходил репортаж, показанный по телевизору. Он даже забыл забрать Елену на обед. Зазвонивший в кармане сотовый вернул его в реальность.

– Дорогой, где ты? Мы едем на обед?

– Солнце мое, извини, сегодня не получится.

– Хорошо. Но не забудь про меня вечером.

Дома Дымов стал искать свою записную книжку, где был записан телефон Гришкевича. Наконец, когда нашел, то набрал его номер. Продолжительные гудки в трубке раздражали. Наконец, услышал его голос.

– Алло! Сергей Александрович, привет из столицы Западного Урала!

– О, господин полковник, рад слышать!

– Слушай, есть повод встретиться по поводу нашей командировки. Сегодня по телевизору показывали репортаж из Новгорода. Там выступал историк Черепков, говорил, что обнаружили городские каменные ворота города Ветлуг. Может, наша капсула с твоими часами в них все еще лежит?

– Да, интересное дело. Какой план действий?

– Надо выехать в Новгород и определиться на месте. Ты можешь?

– Да, пока я в простое, не работаю.

– Короче, сегодня – среда, в понедельник утром встречаемся в ресторане аэропорта Новгорода.

– Договорились. До встречи.

Разговор закончился, а волнение Дымова не покидало. Зайдя в Интернет, он скинул на планшет видео репортажа, чтобы показать его Гришкевичу.

Вечером за ужином он рассказал Елене о репортаже, о заложенной капсуле с посланием потомкам и часах Гришкевича.

– Да, если все это так, то это будет сенсация на весь мир.

– Так-то оно так, но всю нашу командировку засекретили и взяли подписки. Вот встретимся с Гришкевичем и посмотрим обстановку на месте.

В условленный день утренними рейсами Дымов и Гришкевич прилетели в Новгород. Встретились в ресторане как два старых приятеля. За завтраком обменялись новостями, и Дымов показал ему на планшете репортаж.

– Все это интересно. Что будем делать?

– Сначала едем в гостиницу, устраиваемся и пойдем осматривать город. Я в самом Великом Новгороде ранее не был, поэтому интересно его посмотреть. А в кремле поинтересуемся последними археологическими находками и Черепковым.

После обеда они гуляли по городу. Как в поговорке говорится, что все дороги идут в Рим, так и здесь, сколько они ни ходили по городу, но все равно вышли к кремлю. Хотя был понедельник, но по его территории ходило несколько групп туристов. Судя по говору, часть из них была иностранцами. Дымову раньше за время службы часто приходилось выводить солдат в музеи различных городов. Там всегда группы с иностранцами отличались от наших туристов. Если первые были одеты в цветастые, модные одежды, с обязательными атрибутами в виде солнцезащитных очков, барсеток и дипломатов, то наши ходили серой совковой массой. Сейчас же по одежде наши граждане не отличались от иностранцев, а некоторые даже нарочито выпячивали свою значимость перед другими: в виде толстых золотых цепей на шеях, перстней, колец на пальцах и пренебрежительному взгляду на окружающих.

Дымов и Гришкевич пристроились к одной из групп. Молодая экскурсовод в очках с выражением рассказывала о сердце древнего города – Кремле:

– Первое упоминание о нем было в 1044 году. Сам город основан по приказу князя Ярослава в 859 году на левом берегу реки Волхов, имел кроме Кремля много старинных церквей, монастырей, соборов и оборонительных сооружений. Сначала Кремль представлял собой деревянную крепость с двумя воротами. Из камня ее перестраивали с 1333 по 1478 год. До наших дней из 13 башен осталось только 9, построенных в XV веке: Кокуй, Покровская, Митрополичья. Федоровская, Владимирская, Дворцовая, Спасская, Княжая, Златоустовская. На территории Кремля площадью 12 гектаров находятся Софийский собор с шестью куполами, построенный в 1054 году, звонница со смотровой площадкой, Грановитая палата, памятник 1000-летия России, вечный огонь погибшим в ВОВ, скульптура былинного героя Садко, здание Присутственных мест, церковь Андрея Стратилата на месте разрушенной Борисоглебской церкви, церковь Входа Господня в Иерусалим, церковь Сергия Радонежского и часовня.

В конце экскурсии на вопрос Дымова о новых археологических открытиях экскурсовод посоветовала обратиться в историко-краеведческий музей, который был в здании Присутственных мест.

Дымов и Гришкевич, действительно, увидели там табличку, указывающую, что здесь помимо нескольких исторических экспозиций находится историко-краеведческий музей. Первый же сотрудник музея на вопрос о Черепкове отправил их к директору.

В маленьком кабинете, с табличкой на двери «Колобков Анатолий Александрович», заставленном шкафами со стеклянными дверцами, где находились книги и какие-то безделушки, с большим письменным столом и массивным кожаным креслом, находился невысокого роста полноватый пожилой мужчина в сером костюме. В руках он держал пульверизатор с водой. Вошедшие явно ему помешали поливать растущие в горшках на подоконниках цветы.

– Черепков у нас в штате не числится, а является научным консультантом, почему-то стал оправдываться директор, приняв вошедших, видимо, за каких-то начальников. – Сейчас пишет диссертацию у себя в университете, водит сюда студентов, выезжает с ними на раскопки. Недавно останки старинного города нашлись, так он с ребятами там все облазил, записал и заснял.

Даже по телевизору интервью дал. А вот и его телефон, – директор ткнул пальцем в свой блокнот.

– Записывайте.

Созвонившись с Черепковым, Дымов и Гришкевич договорились встретиться с ним в сквере возле университета. Сидя на лавочке под большой липой в назначенное время, они нервно оглядывались по сторонам, им обоим не терпелось начать поиски капсулы. Вновь и вновь вспоминали моменты ее закладки. Наконец, увидели того, кого ждали. Черепков и наяву был таким, каким выглядел по телевизору: среднего роста, среднего телосложения, в возрасте 45-ти лет, с живым взглядом и энергичной жестикуляцией.

– Так, слушаю вас внимательно, – после приветствий и представления друг другу начал он.

– Дело в том, что мы интересуемся, как ни странно, городом Ветлуг. На это есть веские причины, о которых пока не можем говорить. Судя по телерепортажу, вы его обнаружили.

– Да странно, на любителей истории вы, господа, не похожи, на кладоискателей или бандитов тоже, – проговорил Черепков, с интересом рассматривая своих новых знакомых.

Но ему, как ученому, которому приоткрылось что-то старинное и тайное, не терпелось поделиться своими впечатлениями, результатами изысканий, поэтому он решил ничего не скрывать от своих собеседников.

– Тут недавно погода побушевала, за один день выпала двухмесячная норма осадков в виде дождя. От этого в Новоселицком районе произошел оползень земли по старому руслу реки Веслухи, который обнажил на холме каменные столбы крепостных ворот и другие постройки старинного города Ветлуг. Сейчас там раскопки продолжаются. Если хотите, то пойдемте на кафедру, я покажу фото и видеоматериалы с места.

Дымов и Гришкевич, конечно, были не против. По согласию Черепкова, они прикупили с собой бутылку коньяка, закуски и все направились в университет.

В гостиницу они вернулись около девяти вечера. Под коньяк Черепков показал им все, что имел, и рассказал все, что знал. Расставались друзьями, обменялись телефонами и электронной почтой. Дымов и Гришкевич из всего материала особенно тщательно рассматривали изображения воротных столбов. Их верхняя часть не сохранилась. От прежней высоты в шесть метров остались столбы до трех метров. Но и этого для идентификации было достаточно. В левом столбе возле сгнившей металлической петли они явно увидели место закладки капсулы. Черепков, не зная истинных причин, позволил им сделать копию снимка данного места.

– Что будем дальше делать, Владимир Иванович?

– В первую очередь я переговорю с генералом, а там посмотрим. О результатах моего разговора тебе сообщу.

– Хорошо, так и поступим.

Они еще долго сидели в номере и не ложились спать. Под вторую бутылку коньяка разговаривали, делились своими новостями, вспоминали командировку.

Ранним утром уехали в аэропорт и разлетелись по домам.

По прилету, Дымов отзвонился Елене и сразу направился на работу. Заместитель доложил ему о текущих делах. Дымов просмотрел почту. Ничего срочного не было, все шло своим чередом. Он набрал телефон приемной генерала. Адъютант Тарачев узнал его и без промедления соединил с командующим, с которым договорились встретиться на следующий день.

С утра Дымов уже умчался в Екатеринбург.

– Заходи, заходи, Владимир Иванович, – поднявшись навстречу, сказал генерал, когда тот вошел в его кабинет. Они пожали друг другу руки и сели за длинный стол.

– Слушаю тебя. Что за срочность, и что за дело?

– Дело в том, Сергей Валентинович, что наша историческая командировка нашла свое продолжение. И Дымов рассказал генералу о телепередаче, выезде в Новгород и осмотре материалов Черепкова. Даже предоставил снимок места закладки капсулы.

– Если наши археологи будут тщательно осматривать столбы, просвечивать их для определения точного возраста постройки, то могут найти капсулу с посланием и часами Гришкевича. А это похоже на историческую сенсацию с последующей широкой оглаской. Откроются факты нашего там пребывания, которые засекречены.

– Да, и какие у тебя предложения на этот счет?

– Думаю, нужно в том районе объявить учения, закрыть на время территорию раскопок и изъять капсулу, для чего создать специальную комиссию.

– В принципе, план подходящий. Я согласую этот вопрос с Москвой и тебе, Владимир Иванович, сообщу.

Они еще около двух часов посидели в кабинете за разговорами, поделились новостями. Дымов рассказал генералу о своем житье-бытье и новой работе.

Вернувшись в Пермь, он вновь окунулся в работу и домашние дела, ожидая звонка генерала.

2

Подходил август, а это значит очередной день рождения Елены. Дымов решил снова для нее сделать незабываемый праздник с сюрпризом. Посоветовавшись между собой, решили день рождения, который выпадал на субботу, совместить с новосельем. До этого, после получения по сертификату квартиры, не торопясь, довели ее «до ума», фактически сделали капитальный ремонт: сменили входную дверь, обложили ванную и туалет плиткой, заменили ванну на итальянскую, закупили стиральную машину, мягкую и кухонную мебель, утеплили и застеклили лоджию и т. д. и т. п. Из гостей решили пригласить родителей, близких друзей – Ушкаловых и Ушаковых. На день рождения Дымов решил подарить жене машину. Он и раньше уже подумывал о покупке второй машины, так как периодически оставался «без колес» и добирался до работы пешком, благо до нее было недалеко. Сам он в них ничего не понимал и относился к «наездникам», поэтому как со специалистом выбирать машину решил с Ушаковым. Вместе ездили по салонам и выбрали «Пежо-308» цвета малиновый металлик. Машина небольшая, уютная, «автомат», как раз для женщины. За неделю до дня рождения она уже стояла в боксе войсковой части Ушакова.

Кроме этого, Дымов снял на выходные коттедж в поселке Ваньково в пригороде Перми, где было форелевое хозяйство.

Как всегда, все приготовления делались втайне от виновницы торжества.

В пятницу, перед самим торжеством, состоялись посиделки с коллективом военторга. Дымов уже воспринимался в их компании как свой. Целый вечер на Елену лились поздравления с днем рождения и новосельем и пожелания в продолжении рода. Ушкалова, как всегда, постаралась, и застолье прошло весело и интересно.

Уже дома на подвыпившую Елену опять нашла хандра. Лежа в своей любимой позе на плече у Дымова и обняв его, она вновь затеяла разговор о ребенке.

– Уже больше года прошло, как ты вернулся из командировки, много всего перепробовали, а все никак не получается. Может, девочку из дома малютки или детдома возьмем? Я уже узнавала и даже в базе данных фотографии смотрела. Есть интересные варианты, а?

Хотя Дымов сам прошел через эти казенные заведения и понимал, что там каждый ребенок ждет «своих» родителей и хочет в семью, но в душе был против, потому что был уверен в результате обоюдных с женой усилий.

– Нет, Солнце мое, я против. Этот вариант мы будем рассматривать как самый последний. Можно еще попробовать репродуктивное зачатие. По госпрограмме медицинские центры работают в этом направлении. У нас в Перми такие есть, и нам можно попробовать. Зато это будет только наша дочка Маша, о которой мы мечтаем, такая же красивая, как ты, с голубыми глазами и светлыми волосами, ну и, конечно, умничка, как я.

В ответ Елена тяжело вздохнула. Ей в глубине души тоже хотелось только свою дочку.

– Хорошо, дорогой, я после выходных прозондирую этот вариант.

И в этот раз Дымову удалось как-то успокоить супругу. Он погладил ее по голове как малого ребенка, поцеловал в лоб и покрепче прижал к себе. Так они и заснули в мечтах о лапочке дочке.

Ранним утром, чтобы не разбудить Елену, он тихонько поднялся и сбегал в гараж, где находился ранее купленный букет белых роз. Зазвучавшая из музыкального центра песня Королева «Зацелую твои рученьки…» разбудила Елену и приятно ее удивила. Перед ней в одних трусах стоял улыбающийся Дымов с букетом цветов и подносом с двумя бокалами шампанского.

– Поздравляю, Солнце мое, с днем рождения! – провозгласил он. – Желаю тебе счастья со мной, и чтобы, наконец, быстрее у нас с тобой появилась дочка Маша! Не переживай, не все еще потеряно, будем с тобой стараться в поте тела. Подарок будет позже.

Они чокнулись бокалами и выпили. Затем Дымов присел к Елене на диван и крепко поцеловал.

– Между прочим, Котик, врачи рекомендуют утренний секс для поднятия духа, настроения и еще чего-то, – при этом она озорно посмотрела на передок его трусов.

Смеясь, дурачась и мурлыкая друг другу какие-то потаенные слова, они завалились на диван и снова сделали попытку детозачатия.

Не прошло и часа, как ожил под подушкой сотовый Елены. Это был звонок от родителей. Они пообещали к 12-ти приехать.

Дымов загодя предупредил именинницу, чтобы с готовкой на новоселье и день рождения не заморачивалась и ограничилась в новой квартире фруктами, бутербродами и вином. Та в свою очередь спорить не стала, ожидая от мужа чего-то необыкновенного.

В назначенное время Дымовы с приглашенными собрались в их новой квартире. Гости с интересом ее обходили, осматривали. Хвалили хозяев за избранный дизайн, подобранные цвета интерьера и отделку. Признаться и Дымовым все нравилось, и хвала гостей им была приятна. Присутствующие несколько тостов подняли за новоселье и день рождения. Перебираться в новую квартиру хозяева решили после выходных.

Наконец, Дымов всем объявил, что у подъезда ждет «ГАЗель», на которой все поедут в Ваньково на форелевое хозяйство. Вся толпа с шумом, прихватив вино и закуску, покинула квартиру и спустилась вниз, где погрузилась в машину. С самого утра Ушаков с двумя бойцами уже съездили в Ваньково, перегнали к снятому коттеджу «подарок», затолкали в салон кучу разноцветных шариков и завязали на машине из широких атласных лент бант. Всю эту красоту закрыли тентом.

Всю дорогу ехали с песнями и шутками. Через час они въехали в коттеджный поселок. Место было живописным. С одной стороны от домов была речушка с прудом, а с другой – лесной массив. Все коттеджи в два и три этажа были из оцилиндрованных бревен, с открытыми террасами, дороги заасфальтированными, газоны подстриженными, фонари освещения выполненными под старину, вдоль дорог и у домов красовались клумбы с цветами.

– Прямо как за границей. Чистота и порядок, – заметила Ольга Андреевна.

Их подвезли к одному из двухэтажных коттеджей. Все выгрузились из «ГАЗели» и осмотрелись. Рядом с домом стояла открытая веранда с длинным столом. Там же была выложена кирпичом, типа русской, печь со встроенными мангалом и коптильней. В это же время во двор въехал «Москвич»-сапог, из которого вышел представитель хозяйства и представился Михаилом. Он предложил всем пройти в дом, показал комнаты, кухню, баню с бассейном, наличие посуды и инвентаря. Коттедж был полностью обставлен мебелью и техникой, в просторном зале находился камин.

В это время водитель «сапога» занес на веранду контейнеры с продуктами и напитками. Проинструктировав всех напоследок по пожарной безопасности, Михаил уехал.

– Так, господа хорошие, – провозгласил Дымов, – в этом заведении самообслуживание, поэтому мужской контингент займется коптильней и баней, а женщины – сервировкой стола.

«Подогретый» в пути следования шампанским, народ оперативно взялся за дело.

Через сорок минут стол на веранде был накрыт. Бутерброды с икрой, салаты, нарезки мясные и рыбные, фрукты и спиртное ждали горячего. Наконец, на середину стола Ушаков поставил большой поднос с копченой форелью, от запаха которой у присутствующих «потекли слюнки».

Эдик Ушкалов налил женщинам по бокалу шампанского для первого тоста, а мужикам – водочки.

Слово взял Дымов.

– Солнце мое! Еще раз поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе всех благ и, наконец, вручу тебе мой скромный подарок. Но сначала завяжу тебе глаза. Остальные следуйте за нами.

С бокалами в руках все сошли с веранды и направились за Дымовым, который вел за руку Елену за угол коттеджа.

Ушаков, подойдя к тенту, сдернул его, и присутствующие увидели малиновый «Пежо», перевязанный атласными лентами с бантом. Тут же Дымов снял повязку и с глаз Елены.

– Вот, дорогая, забирай! – и он вложил в ладонь Елены ключи от машины.

У той от радости не было слов и даже пробило на слезы. Ушаков и Ушкалов сняли ленту с бантом и распахнули в машине все двери. Тут же в небо устремилась куча разноцветных шаров. Восторг у всех был неописуемым. Все закричали «Ура-а!», ринулись к имениннице, целуясь и чокаясь с ней.

Елена, отдав матери свой пустой бокал, бросилась к Дымову на шею, засыпая его поцелуями. Счастливая улыбка не сходила с ее лица. Она с нетерпением села в машину, осматривая внутренности, трясущимися руками поглаживала руль, нажимала педали и различные кнопки на щитке приборов.

В приподнятом настроении вся компания вернулась на веранду за стол. Вновь посыпались тосты за именинницу, новоселье и машину.

Дымов был доволен собой, сюрприз удался.

Не могли очередной раз не порадоваться за дочь и Ольга Андреевна с Николаем Николаевичем.

Позже, когда стало темнеть, родители ушли в дом отдыхать, а остальные перебрались в крытый пристрой с русской баней. Там в теплом предбаннике стоял длинный стол с лавками, а на стене висела большая «плазма».

– Ну-ка, девчонки, короткие юбчонки, живо переодеваться! – скомандовал Ушаков, и пока те с шумом и смехом в женской раздевалке этим занимались, мужчины притащили на стол спиртное, пиво и закуску.

– Да и нам мужики, надо бы тоже портки скинуть, – предложил Эдик.

В обеих раздевалках, как в хороших гостиницах, оказались халаты, в которые все и облачились.

Не успела вся компания по первой рюмке выпить, как пьяненький Ушаков уже теребил в руках пульт, чтобы включить караоке:

– Ща-ас спою.

Никто из присутствующих уже не удивился, когда тот нашел и во всю глотку затянул Серовскую песню «Я люблю тебя до слез…» По Марине было видно, что ей, конечно, приятно такое отношение Ушакова к ней, но как всякая женщина, она все же ворчала на него.

– Да любишь, любишь, Юрий Михайлович, – со смехом выговаривала она ему, – только слез не вижу. Поди-ка ты лучше в баню, а то оглушил всех.

Ушаков с явным удовольствием допел песню и даже получил 80 баллов.

– Точно, пошли-ка, мужики, попаримся, дурь выгоним. Глотнув пару глотков пива, он первым, взяв березовый веник, направился в парилку. Дымов с Эдиком последовали за ним.

– А что, девушки, давайте-ка и мы споем мужикам чего-нибудь? – предложила Ушкалова.

Взяв список песен, они выбрали песню Кукарской «Ну что, девчата, по маленькой…»

Минут через 15 мужики «выпали» из парилки, и с шумом уселись на лавку к столу. Не успели они налить себе пива, как девушки включили музыку и приплясывая, кружась и тряся подолами халатов перед своими мужьями, дружно исполнили песню.

– Браво, молодцы! – хлопая в ладоши, наперебой закричали мужчины.

Величаво до «земли» поклонившись, девушки со смехом убежали в парилку.

– Так, господа офицеры, – продолжил выступать Ушаков, – чья сейчас очередь петь песню?

Эдик с Дымовым запереглядывались, желания петь у них явно не было.

– Хорош трусить, начнем с Эдика. Давай выбирай по списку, – не унимался Ушаков.

Просмотрев список песен, со вздохом, он выбрал «Там, где клен шумит».

Из парилки, все красные и распаренные, выскочили девчонки, и, подсев к столу, навалились на прохладительные напитки.

– Внимание! – с пультом в руке торжественно объявил Ушаков.

Перед вами выступает артист больших и малых театров Ушкалов Эдуард с сольной песней. Исполняется им впервые для любимой жены. Кстати, можно танцевать.

Заиграла музыка. Казалось, что сама Ленка Ушкалова удивилась пению мужа. Кое-где он в ноты не попадал, но пел усердно. Одной рукой он, танцуя, держал за талию жену, а в другой микрофон. Остальные пары тоже присоединились к «медляку». Песня закончилась, и исполнитель получил аж 70 баллов.

– Да-а, интересно, а сколько наш полковник наберет баллов? – ехидненько вслух спросил Ушаков.

На удивление всех, Дымов к этому «испытанию» отнесся серьезно, поднялся с лавки и объявил:

– Сегодня день рождения у моей дорогой и любимой жены, поэтому я с удовольствием исполню, конечно, как смогу, песню. Он включил музыку, и все услышали мелодию песни «Кто тебя создал такую». Дымов с микрофоном в руке начал петь, подошел к своей «распрекрасной», и, взяв за руку, вывел на танец. Оказалось, что у полковника неплохой голос и всю песню он исполнил ровно и почти без ошибок. Его Елену при этом аж распирало от счастья. Высока оказалась и оценка, – 90 баллов.

– Вот так-то, господа, – глядя на результат на экране «плазмы», сказал Дымов.

– Никогда бы не подумал, что у тебя есть слух и голос, – заметил Ушаков.

– Ты, Юра, разве забыл наши спевки в детдоме? Да и строевая песня в училище чего стоит.

– Да, что верно, то верно, – подтвердил Ушаков. – Так! Попели, попили, пора и попариться.

– Думаю, нам надо своих жен попарить. Давай идите с Мариной первыми, – предложил Эдик.

Ушаковы ушли в парилку, а остальные наугад включали песни и горланили их на весь пристрой. Дымовы уходили в парилку последними. Елена хотела прямо там отдаться своему любимому, но на полке было жарко, поэтому все эти дела решили перенести уже в постель. Однако массаж Дымов супруге все же сделал, отчего та от блаженства чуть не уснула. Попарив друг друга, они вышли к столу.

До часа ночи компания веселилась. Помимо различных приколов и конкурсов, хоров «мальчиков» и «девочек», перекинулись исполнением друг другу песен «Ты отказала мне два раза, не хочу, сказала ты…» и «Все мы, бабы, стервы». Только после этого, наконец, женщины растащили своих мужей по комнатам.

В эту ночь, как положено, Елена отблагодарила своего Котика за все и не один раз.

Празднование продолжалось и на следующий день. Помятые лица освежили в бассейне, а похмелье выгоняли холодным пивом. На обед, на горячее, мужички жарили шашлыки под водочку. В три часа дня за ними приехала та же «ГАЗель» со вторым водителем, который перегнал подарок к новому месту жительства Дымовых. Забрав с собой недоеденное и недопитое, вся компания вернулась, опять же с песнями, в Пермь. От такого активного отдыха все как-то сильно устали, поэтому поспешили по домам. Родителей Елена определила на свою старую квартиру, а сами с Дымовым остались ночевать в новой.

«Понедельник – день тяжелый», как говорится в поговорке. Но в этот раз эти предрассудки были не для Елены. Ей не терпелось похвастаться подарком перед коллегами. Она пораньше приехала на работу на своей машине и специально для наглядности поставила ее в плотную ко входу конторы. Реакция коллег не заставила себя долго ждать. Хляпин недовольным бурчанием озвучил общее мнение.

– Расставили тут свои машины, ни пройти, ни проехать, мало им автостоянки.

Его недовольство поддержали и обе Людмилы, ругая на чем свет стоит нерадивых водителей.

Выждав паузу, улыбающаяся Елена всем объявила:

– Дорогие мои, довожу до вашего сведения, что малиновый «Пежо», это моя машина, подарок мужа. Вот! Можете поближе посмотреть. Ну и, конечно, я ее переставлю на автостоянку.

Раздражающий тон у всех сразу сменился на благоприятный, после чего все пошли осматривать подарок.

– Да-а, хорошая и красивая женская машина, – заключил Хляпин. – Только не забудь Елена Николаевна ее освятить, чтобы не получилось истории как с моим соседом.

– Ну-ка, ну-ка, что за история Андрей «Батькович»? – обступили директора обе Людмилы.

– Хорошо, пойдемте в контору, по дороге расскажу, – открывая перед женщинами входную дверь и пропуская их вперед, улыбаясь, сказал Хляпин.

– В общем, есть у меня сосед по площадке – Володя Сигаев. Тот хоть уже в годах, но в технике ничегошеньки не понимает. Купил он ранней весной себе новую машину «Рено» седан, как раз в самую грязь. Ездил мало, только в сухие дни, «пылинки с нее сдувал». Я ему тоже рекомендовал съездить в церковь и освятить машину, на что тот только посмеялся надо мной. И что вы думаете? Вскоре он поплатился за это. Как-то приезжает ко мне и умоляет найти хорошего «жестянщика». Я осмотрел машину и увидел, что в водительской двери порядочная вмятина. Спрашиваю: что, наверно, кто врезался или сам на какое препятствие наехал? От его ответа хохотал минут пятнадцать. Оказалось, это лошадь копытом ему «заехала» в дверь.

– Где же он в городе на лошадь нарвался? – смеясь, спросила Людмила Александровна.

– Вот и я его спросил. Оказывается, он в выходные с семьей ездил в Балатовский парк. Там, вы знаете, детей возят верхом на лошадях. И вот, когда одна из них проходила мимо машины, какой-то пацан бросил петарду. От ее грохота лошадь вздыбилась и копытом лягнула двери машины. И это все у Володи «на глазах». Того чуть «кондрат» не хватил. Он стал звонить в ГАИ, но там только посмеялись и сказали, что это не ДТП. Ездовой с лошадью тоже «смылся». В общем, пришлось мне искать ему «жестянщика», дверь выправили, после чего он съездил в церковь и освятил машину. Сейчас ездит без происшествий.

Вся компания еще раз поздравила Елену с днем рождения и таким дорогим подарком и потребовала его обмыть.

Пришлось Елене в обед проставляться бутылкой шампанского и тортом.

3

Предложение Дымова о репродуктивном зачатии Елена в долгий ящик откладывать не стала и с начала недели принялась за дело. Сходила к своему врачу гинекологу и взяла направление в Центр планирования семьи. Все оказалось с искусственным зачатием не так-то просто. Оказалось, и там была очередь. Кроме этого, необходимо было ей пройти в Центре курс обследования и лечения, сдать обоим кучу анализов и сделать заборы семенного материала. Но надо было начинать, и Елена взялась за это дело вплотную.

Весь август и сентябрь прошел в разъездах по больницам. Дымову тоже пришлось сдавать анализы, как и Елене. Наконец, настал день, когда у обоих сделали забор половых клеток. Врачи сообщили, что биоматериал годен и заверили в положительном результате искусственного оплодотворения. Через неделю их обрадовали, что все «схватилось», а еще через две недели эмбрионы подсадили Елене.

Дымов принял меры, чтобы жена не волновалась и спокойно выносила ребенка. Сразу запретил ей водить машину и заниматься физической работой. Сам возил ее на работу, на обед и вечером домой, мыл полы, ходил за покупками. Ольга Андреевна с отцом тоже оберегали дочь от физических нагрузок. По совету врачей, Дымов старался больше находиться с женой на свежем воздухе. Неоднократно они выезжали на природу, гуляли по лесу, городским паркам и просто по улицам. Питание тоже подкорректировали. Больше употребляли овощей, фруктов. Шел уже третий месяц беременности, все протекало нормально. УЗИ показало, что будет девочка. Оба родителя были несказанно рады, но разговоров о рождении ребенка родные и друзья старались избегать, чтобы не «сглазить». Тоже самое относилось и к преждевременным покупкам детских вещей, коляски и кроватки.

А в первых числах сентября позвонил генерал Иванов и попросил Дымова к нему приехать. Уже на следующий день тот помчался в Екатеринбург. Генерал, как всегда, радушно встретил его, расположились опять в комнате отдыха за чашкой кофе.

– Начну с того, что в Москве по нашему делу Воротников собирал целое совещание. Мы снова просмотрели ваши видеозаписи о закладке капсулы и сравнили с фото, что дал Черепков. Сомнений нет, что место то самое. Огласка и шум по этому поводу исключается. Сейчас, Владимир Иванович, одно за другим идут военные учения с передислокацией воинских частей. Скоро будут «поднимать» и Западный военный округ. Поэтому принято такое решение, что район раскопок закроют для гражданских на пару дней, пока через него для видимости не прогонят на полигон Ежовский полк. Для обнаружения и изъятия капсулы будет создана комиссия во главе с тем же полковником Смирновым, в которую, помимо экспертов, будете включены и вы с Гришкевичем. Так что в октябре готовься ехать туда.

– А взамен капсулы что-нибудь положим? Например, план города, который у нас есть.

– Нет, не стоит, только больше вопросов от археологов будет. Мы им дадим в качестве «утешения» снимки города с космоса. Там очертания строений видно. Остальное пускай сами раскапывают.

Часа полтора Дымов пробыл у генерала. Поговорили и на другие темы.

По возвращении в Пермь, он созвонился с Гришкевичем и пересказал содержание разговора с генералом.

Заканчивался октябрь. Дымов сидел в своем кабинете и занимался бумажной работой, когда краем уха услышал из включенного телевизора о начале внезапной проверки войск Западного военного округа.

«Началось!» – подумал Дымов и посмотрел в нетерпении на лежащий на столе сотовый.

Действительно, в этот же вечер ему позвонил из Москвы полковник Смирнов и попросил 1-го ноября с утра быть в Новгороде.

Перезвонив Гришкевичу, Дымов договорился с ним о встрече там же, в ресторане аэропорта.

После ужина, Дымовы сидели в обнимку на диване перед телевизором. Елена, поджав под себя ноги, просматривала свежий номер журнала «Телесемь», а супруг смотрел футбольный матч с участием его любимой команды «Спартак».

– Что-то в дорогу тебе собрать? – Елена оторвала взгляд от журнала и посмотрела на Дымова.

– Да нет, Солнце мое, ничего не надо. Я думаю, через пару дней вернусь. В мое отсутствие береги себя. Утрами уже подмораживает. Так что ходи осторожно.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой дорогой. Не переживай за меня, все будет хорошо.

4

1-го ноября Дымов первым же рейсом вылетел в Новгород. Все в том же ресторане аэропорта встретились с Гришкевичем и заказали завтрак.

– Я сейчас, Сергей, позвоню Смирнову. Он обещал за нами прислать машину, – Дымов достал сотовый и набрал знакомый ему номер.

– Что-то я, Владимир Иванович, волнуюсь, даже мандражит.

– Ничего, Сергей, приедем на место, посмотрим закладку в натуре, а не на фотке.

Когда вышли на улицу из центрального входа, то к ним подъехала белая «Волга» с военными номерами.

– Куда, боец, повезешь? – спросил Дымов солдатика-«водилу», усаживаясь с Гришкевичем в машину.

– Приказано в Новоселицы, на полигон.

– Ну давай, давай, – пробормотал Дымов, пристегиваясь ремнем безопасности.

Машина резво тронулась с места и помчалась по улицам утреннего города. Машин было еще мало, поэтому особых задержек проезда через город не было. Ну, а за городом водила явно прибавил «газу», и «Волга» понесла прибывших навстречу с прошлым.

Если дорога ничего в душе Дымова особо не затрагивала, то Гришкевич был как «на иголках». Тысячу раз до увольнения он ездил по данному маршруту и все повороты, спуски и подъемы знал наизусть. Вот и сейчас он глядел в окно, и его цепкий взгляд замечал знакомые места.

Наконец, проехали одно КПП, затем другое. В недавнем прошлом дежурные подбегали к командирской машине Гришкевича и докладывали ему о несении службы. Ну, а в этот раз все ограничивалось лишь проверкой документов. Службу на КПП несли срочники, поэтому Гришкевича в лицо никто не знал.

На самом полигоне была суматоха. Все были подняты по тревоге. В воздухе слышался гул моторов различной техники, загружался в машины личный состав, боевые машины выстраивались в колонны. Всю эту картину Гришкевич и Дымов наблюдали уже как зрители со стороны.

Гостей привезли сразу в штаб. В бывшем кабинете Гришкевича их встретил полковник Смирнов.

– Ну как, господа пенсионеры, добрались? – обратился он к ним, здороваясь с каждым за руку. – Завтракали?

– Добрались нормально. Завтракали в ресторане аэропорта, – ответил за обоих Дымов.

– Присаживайтесь, – предложил полковник.

– Как видите, полигон поднят по тревоге, с переброской личного состава в новые места дислокации. Ежовский полк соседней части будет проходить маршем как раз в районе раскопок, который на время маневров уже закрыт для гражданских. Я возглавляю комиссию, в составе которой два эксперта-криминалиста, капитаны Черноусов и Зайко, и профессор кафедры истории Военной академии Генерального штаба Юнин Александр Михайлович. Сейчас старший прапорщик Старцев вас переоденет, и через час встречаемся на вертолетной площадке. Все ясно? Вопросы есть?

– Все понятно. Вопросов нет, – ответил опять за двоих Дымов.

В кабинет постучался и с разрешения вошел старший прапорщик Старцев. Увидев своих бывших начальников, он заулыбался, поздоровался и повел их в свою каптерку.

– Михаил Григорьевич! Ты не на пенсии еще?

– спросил его Гришкевич по дороге. Ему не терпелось узнать последние новости в его бывшей части.

– Да я уже на пенсии, товарищ майор. Пока здоровье позволяет, буду служить. Не привык я к «гражданке». Даже в отпуске на службу тянет.

Это было правдой. Гришкевич вспомнил, что, будучи в отпуске, Старцев часто появлялся в части и всегда ходил только в армейской форме, за что над ним все посмеивались.

– А кто из офицеров-возвращенцев остался?

– Почти никого. Кто на пенсию ушел, кого перевели. Сейчас полигоном командует полковник Жеманов Александр Николаевич, из танкистов пришел. А вот вертолетчики Орлов и Крупин до пенсии здесь дослуживают. С ними и полетите.

– Ну, хоть кто-то из своих, – с облегчением вздохнул Гришкевич.

На вертолетную площадку от штаба членов комиссии привез «ПАЗик». Там стояли все те же два Ми-8. Один уже разогревал со свистом турбины двигателей. Прибывшие живо перебегали из автобуса в вертолет. В дверях их встречал с серьезным видом на лице Крупин. Увидев Дымова и Гришкевича, он обрадовался встрече, заулыбался и с каждым, обнявшись, поздоровался.

– Смотрите, летуны, не завезите нас еще куда-нибудь на годик или более, – с юмором обратился к экипажу Смирнов.

– Это уж как, товарищ полковник, получится, – ответил ему Орлов.

Все расселись по местам и вертолет медленно, но верно поднялся в воздух и полетел по заданному маршруту, набирая скорость. Пассажиры с непривычки вертели головами и зажимали уши, так как внутри вертолета стоял невообразимый шум. Но потом к нему привыкли, и от нечего делать стали смотреть в иллюминаторы. Внизу мелькали поля, леса, дороги, какие-то населенные пункты. С высоты в 300 метров машины казались спичечными коробочками, а люди – букашками. У Дымова, по многолетней привычке, забилось чаще сердце, и ему захотелось сделать прыжок с парашютом, принять всем телом резкий порыв вольного ветра, в полной тишине висеть на стропах над матушкой землей и балдеть от удовольствия. Гришкевич такого чувства не испытывал, он вообще никогда с парашютом не прыгал, поэтому просто сидел и с любопытством рассматривал земные окрестности.

Дымов непроизвольно стал рассматривать членов комиссии. Заметил, что Старцев всех одел одинаково, в десантные комбинезоны без знаков различия и береты цвета хаки, кожаные берцы. Полноватый, пухлощекий, румяный, с бегающими глазками, лет 45-ти, профессор явно не смотрелся в военной амуниции.

– Наверно, боится летать, – глядя на него, подумал Дымов. Обоим экспертам было лет под 30–35. Один, брюнет Черноусов, прижимал коленями стоящий между ног большой чемодан, а второй, блондин Зайко, придерживал сумку средних размеров с ремнем через плечо.

– В чемодане явно какие-то принадлежности и инструмент для осмотра, а в сумке видеокамера, – решил про себя Дымов.

Через 40 минут лета по громкой связи Орлов объявил, что приближается к контрольной точке. Он уже летал в сторону старого города и теперь комментировал маршрут. Все прильнули к иллюминаторам.

– Сейчас мы перелетаем речку Веслуху и идем вдоль ее старого русла. Ниже она впадает в реку Мсту. А вот и место оползня и останки древнего города Ветлуг.

Действительно, внизу все увидели очертания древних построек, изрядно заросших кустарником и деревьями, которые все же выделялись на склонах холма. Облетев его пару раз, Орлов посадил машину чуть в стороне, на поляне, где оставались следы палаточного лагеря студентов-археологов, кострищем посередине. Члены комиссии с нетерпением выскакивали из вертолета и разминали затекшие конечности. Прихватив с собой все необходимое, прибывшие направились к двум торчащим из земли остаткам столбов когда-то высоких каменных ворот.

Дымов и Гришкевич, не обращая внимания на остальных, первыми начали осмотр левого столба, при этом поглаживали и очищали камни кладки руками от грязи.

– Вот, Сергей, место закладки, – Дымов положил ладонь на небольшое углубление между камнями.

– Да, оно.

– Давайте мужики, пусть специалисты прибором это место просветят, – сказал Смирнов.

К столбу подошел эксперт Черноусов. Из чемодана достал какой-то прибор, похожий на автомобильный пылесос, но с небольшим экраном и стал «колдовать».

– Это прибор – портативный рентген, – прояснил тихим голосом присутствующим Смирнов.

Все вплотную окружили эксперта и пытались как-то разглядеть изображение на экране. Наконец, эксперт повернулся к ним и сообщил свой вердикт:

– Обнаружена полость с цилиндрическим предметом внутри.

На душе у всех наступило какое-то облегчение. Факт закладки подтвердился. Смирнов поздравил Дымова и Гришкевича с этой находкой, жал им руки и похлопывал по плечу.

– Всем отойти в сторону, – скомандовал полковник. – Черноусов, давай извлекай капсулу.

Эксперт пошарил в своем чемодане и извлек из него зубило с молотком. Сначала стал пробивать швы между камней, а затем и каменную квадратную заглушку самой полости. Возился минут сорок. Окружающие переминались с ноги на ногу, курящие искурили по нескольку сигарет. Наконец, Черноусов с большой осторожностью, будто мину, достал наружу медный цилиндр и передал Зайко, снимающего всю процедуру изъятия на камеру.

– С отверстием что делать?

– Забей землей и замажь грязью это место, распорядился Смирнов.

Вся компания гуськом, вслед за экспертом с капсулой в руках, направилась к вертолету. На улице вечерело. Серые облака брызнули мелким моросящим дождем. Дождавшись Черноусова, который «скрывал» следы изъятия капсулы, Смирнов дал команду Орлову лететь обратно на полигон.

Обратная дорога показалась всем короче. Настроение членов комиссии заметно улучшилось. Все шутили, рассказывали анекдоты и смешные истории. По прилету, капсулу до утра убрали в сейф. После ужина все разошлись по номерам гостиницы. В этот раз номер у Дымова был двухместный, совместный с Гришкевичем. Оба, довольные и усталые, после принятия душа бухнулись на свои кровати и достали сотовые. Каждый хотел пообщаться с домашними.

Не прошло и двух гудков, как Дымов услышал голос своей «распрекрасной» и сразу засыпал ее кучей вопросов.

– Солнце мое, как ты там? Все нормально? Как самочувствие?

– Все, Котик, хорошо. Немного подташнивает и тянет на солененькое, но так и должно быть в «интересном» положении. Как у тебя там?

– Да, не по телефону будет сказано, все хорошо. Завтра вечером буду дома.

– Возвращайся быстрей, мы втроем тебя ждем.

– А кто третий-то? – не понял Дымов.

– Да успокойся, дорогой, смеясь, ответила Елена. – Это я, Маша и Туча. Тот вообще сидит в прихожей целый день, тебя ждет.

– Ладно, Солнце мое, успокоила. У нас здесь время московское, дома-то уже поздновато. Ложись спать. Спокойной ночи, дорогая!

– И тебе, Котик, спокойной ночи! ЛЮ! ЛЮ! ЛЮ!

Утро было таким же пасмурным, как и вечер. Дымов по привычке встал в районе шести и, стоя перед окном, делал зарядку.

«Видимо, дождь ночью не заканчивался», – подумал он про себя. – «Хорошо, что вчера на раскопках были еще по-сухому».

Полигон тоже «проснулся». Личный состав с голыми торсами бегал по улицам городка, сотрясая топотом сапог воздух, слышались команды командиров.

Закряхтел в постели Гришкевич.

– Как с погодой, Владимир Иванович?

– Да, так же, как и вчера, паршивая. Лишь бы была летной, а то своей обещал к вечеру быть дома.

– Вот это точно, – Гришкевич поднялся и подошел к окну.

– Давай, Сергей, одеваемся и на завтрак, – скомандовал Дымов.

Члены комиссии завтракали в офицерском кафе. Вид у всех был довольный. С поставленной задачей они справились, осталось только проверить содержимое капсулы и составить акт.

По команде Смирнова все собрались в кабинете начальника полигона, при этом самого начальника к осмотру не допустили. Тот с самого приезда комиссии так и не понял, зачем она приезжала.

– Давай, Сергей Александрович, вскрывай капсулу. Кому, как не тебе, знать, как это делать, – распорядился Смирнов, обращаясь к Гришкевичу. – А ты Коля, – обратился он к Черноусову, – все снимай на камеру.

Когда Гришкевич взял в руки капсулу, его охватило сильное волнение. В последний раз он держал ее два года назад, если считать по нашему времени, и 770 лет, если по историческому. Такое никакой фантаст не мог и предвидеть, и придумать, а вот он сейчас стоял и держал в руках свидетельство этого факта. Знакомым движением трясущихся рук Гришкевич стал откручивать по резьбе верхнюю часть капсулы. Та с трудом, но поддалась. Вывернув ее до конца, он вывалил содержимое на стол. Все увидели свернутый в рулончик лист бумаги и кварцевые наручные часы с браслетом. Какое-то время все стояли и молча смотрели на эти предметы.

Смирнов взял в руки часы и стал разглядывать.

– Да, это твои, Сергей Александрович, часы, номер их совпадает с тем, что указан в паспорте, который ты предоставил. И идут ведь, паршивцы! – даже дата сегодняшняя, с какой-то радостью воскликнул он.

Передав часы Дымову, Смирнов развернул лист послания свернутый в рулон и стал про себя читать.

– Ну, так и есть, текст тот, что вы говорили, – бросив взгляд на Дымова с Гришкевичем, сказал он.

– В общем, ваше пребывание в XIII веке подтвердилось полностью. Я так и отражу в выводах комиссии. Вы согласны со мной, Александр Михайлович, – обратился Смирнов к профессору, который вертел в руках часы и послание.

– Безо всякого сомнения, Александр Константинович. Это просто фантастика, сенсация мирового значения. Как жаль, что все это происшествие засекречено.

Закончив осмотр, члены комиссии подписали акт, составленный Смирновым. Сами «вещественные доказательства» были уложены и опломбированы в специальном дипломате. После этого, все с облегчением направились в кафе на обед. Мерзкая погода уже не казалась такой уж мерзкой. За обедом Смирнов поздравил всех с окончанием работы и полученным результатом. По этому поводу даже разрешил выпить по рюмке коньяка.

Веселые и довольные члены комиссии на том же «ПАЗике» выехали в аэропорт Новгорода. Гришкевич как-то отстраненно от всех тихо сидел и смотрел в окно, провожая взглядом знакомую ему местность.

– Наверно, в последний раз я здесь побывал, – вздыхая, сказал он Дымову, – даже сердце защемило.

– Ничего, Сергей, пройдет. Приедешь домой, окунешься в семейный быт, и все встанет на свои места.

Остальной путь до аэропорта они оба ехали молча и думали каждый о своем.

По приезду в аэропорт, пути членов комиссии разошлись. Смирнова с командой ждал специальный самолет на Москву, а Дымову и Гришкевичу военный комендант вручил билеты на их рейсы. Посидеть на этот раз в ресторане не получилось. Дымов через полчаса уже улетел в Пермь, а следом за ним и Гришкевич – в Воронеж.

По окончании рабочего дня Елена была приятно удивлена и рада, когда за ней приехал любимый муж. Пока она собиралась, тот успел поздороваться с конторскими и сделать несколько комплиментов обоим Людмилам.

– Как и обещал, Солнце мое, вернулся вовремя, – доложил он жене, усаживая ее в машину.

– Я рада, дорогой, и скучала. Как съездил?

– Все отлично. Все наши прошлые объяснения начальству полностью подтвердились. Капсулу нашли и извлекли. Даже часы Гришкевича показывали настоящую дату и время. Профессор истории, что с нами был, чуть не ошалел от увиденного.

Ведь по нашему времени капсула лежала там два года, а по историческому – 770 лет.

– Да, действительно, фантастика.

Обрадовался возвращению Дымова и Туча, который, только услышав шаги хозяина в подъезде, уже сидел у дверей, и когда тот зашел в квартиру и разувался, то усердно терся о его ноги.

5

После возвращения из Новгорода, Дымов снова окунулся в работу, вместе с тем, продолжал плотно опекать супругу. Также возил ее на работу и обратно, по магазинам за покупками, а по выходным, если не было других дел, в Кунгур к родителям. Там ей уже пришлось забыть о первом жаре в бане и довольствоваться его остатками в сопровождении мужа или матери. Всю зиму продолжали пешие прогулки, как по лесу на лыжах, так и пешком. Дымовы в компании Ушаковых и Ушкаловых несколько раз выезжали в лес на шашлыки. Будущий папаша трясся над женой, как над «хрустальной вазой». Елена периодически посещала врачей и даже неделю перед Новым годом лежала на сохранении в больнице. Все вроде было нормально, беременность протекала, как положено. Уже видно было округленный живот, Маша начинала поворачиваться и пинаться. Молодым родителям нравилось вечерами наблюдать за телодвижениями ребенка. Дымов вообще любил прижиматься ухом к животу жены и слушать происходящие там процессы. У обоих это был первый практический опыт.

Чтобы оградить жену от лишних волнений и потрясений, они отказались от шумных застолий по праздникам, на которые периодически приглашались. Даже Новый год и день рождения Дымова снова проводили в узком кругу с родителями Елены в Кунгуре. Та даже обижалась на мужа, что ее дни рождения проходят шумно, торжественно, а его – скромно. Дымов на этот упрек с улыбкой отшучивался, что в его прошлой жизни вообще никогда не было семейных праздников, поэтому он это дело наверстывает и с большим удовольствием встречает их с ней и ее родителями. Такая отговорка была по душе Ольге Андреевне и Николаю Николаевичу, которые все больше уважали и привязывались к зятю.

Закончилась зима. Весна вступала в свои права теплыми солнечными днями, журчащими ручьями, прилетом грачей. Природа просыпалась от зимней спячки. На «посиделки» с конторскими военторга на празднование 8 Марта Дымовы не пошли, а поехали в Кунгур. Коллектив их понял и не обиделся. Там тоже все переживали за исход беременности Елены.

Дымов в честь праздника с утра вручил жене букет белых роз. А по приезду в Кунгур, – и теще. Та, как всегда, была рада приезду желанных гостей и приготовила разнообразную выпечку. Елене с трудом приходилось сдерживать себя от всего этого изобилия. Врачи рекомендовали ей ограничить себя в еде, чтобы не набрать лишний вес.

После праздников она, как положено в семь месяцев беременности, вышла в декретный отпуск. Неделю просидела дома, а потом, отпросившись у мужа, поехала погостить к родителям. Дымов возражать не стал, так как сам днями был на работе, а в Кунгуре Елена была бы под постоянным присмотром у родителей. 20 марта он сам увез Елену в Кунгур. Их разлука сопровождалась активной CMC-перепиской, общением в скайпе и телефонными разговорами. Причин переживать за беременность на первый взгляд не было. Однако через три дня, вечером, у Елены начались схватки, сопровождающиеся скачками температуры и давления. Врач вызванной «скорой помощи» настоял на госпитализации и отвез роженицу в новый перинатальный центр. Проведенный там осмотр и повторное УЗИ показали, что ребенок лежит неправильно и может погибнуть, удавившись пуповиной. Поэтому было принято решение срочно делать кесарево сечение.

Во время операции Ольга Андреевна с мокрыми от слез глазами тихо сидела в приемном покое с мужем. Ждали результата. Когда же им сообщили, что родилась здоровая, но недоношенная девочка, то радости их не было предела. От сердца отлегло, и они, сообщив об этом радостном известии Дымову, вернулись домой.

Сутки Елена отходила от наркоза. Она не могла дождаться, когда же ей покажут ребенка. Наконец, ее лечащий врач пришел и сообщил о рождении дочери ростом 40 см и кило семьсот весом. Ребенок был недоношенным и поэтому находился в инкубаторе на искусственном кормлении. Самочувствие самой Елены было переменчивое. Груди и низ живота болели, продолжали скакать давление и температура. Об этих проблемах Елена сообщила матери, что прибавило родителям и Дымову переживаний. Ему и тестю даже не помогала водка. По телефону все, как могли, успокаивали роженицу, ведь по большому счету все было хорошо. Ребенок родился нормальным, здоровым. А то, что недоношенный, так в инкубаторе все нормализуется.

– Солнце мое, я ведь тоже родился семимесячным, – рассказал Дымов супруге в первом же телефонном разговоре. – И как ни странно, вес тоже был как у Маши. Не знаю, были ли в то время в роддомах инкубаторы, но как-то выходили. Видимо, такое рождение у нас с дочерью в генах, и видишь, какой я вымахал?

– Ну, если она будет еще и здоровьем в тебя, дорогой, то я больше волноваться не буду.

– Все будет хорошо, любовь моя. Давайте быстрей поправляйтесь и выписывайтесь.

Переживали за Елену и коллеги на работе. Все звонили, поздравляли, подбадривали.

Пока доступа к жене не было, Дымов оформил в ЗАГСе свидетельство о рождении дочери и, как было решено ранее, назвал ее Машей. Это событие, под одобрение Ольги Андреевны, они с тестем отметили. Кроме этого, на следующий же день, бабушка и дедушка поехали по магазинам и закупили белье, одежонку и кроватку для внучки. Все это, но уже для пермской квартиры, по просьбе Дымова, взялись купить в качестве подарка Ушкалова с Ушаковой.

Через неделю врачи разрешили Елене вставать и дали возможность ей первый раз посмотреть на дочь через стеклянные стены палаты. В закрытой капсуле инкубатора та лежала такая маленькая, беззащитная, как куколка. Каждый раз, когда молодая мамаша смотрела на нее, то ее пробивало на слезы. Ей так хотелось взять ее на руки, прижать к себе, всю осмотреть. Но сделать это она не могла. Лишь через месяц, при условии отсутствия каких-либо осложнений и набора веса, Машу могли выписать.

Прошло десять дней со дня рождения дочери, и Елену выписали. Разрешили ей навещать и наблюдать со стороны за ребенком в инкубаторе.

К концу первого месяца Маша подросла и хорошо набирала вес. Консилиум врачей пообещал скорую выписку.

Неделя ожиданий и, наконец, наступил день выписки. Елена с утра уже была в родильном отделении, унесла пеленки, одежду и одеяло для дочери. Наконец, закончился ее последний осмотр врачами, подписаны необходимые документы, и ребенка выдали матери. Та от волнения не знала, как к Маше подступиться, что делать, как правильно одеть и завернуть. Очень внимательно ее осмотрела, пересчитала пальчики на руках и ногах. Видя такое состояние «мамаши», медсестра отделения помогла ей во всем разобраться. Одна только Маша была ко всему безучастна и на удивление спокойна, молча созерцала все происходящее. На выписку из Перми приехали Ушаковы и Ушкаловы. Ровно в 12 встречающие стояли у центрального входа в родильный корпус перинатального центра. Ушакова Марина и Ушкалова Елена держали в руках букеты цветов, а их мужья Юрий и Эдуард – пакеты с подношениями врачам виде шампанского и конфет. Дымов с родителями Елены, как завороженные, смотрели на большие стеклянные входные двери. Наконец, они распахнулись, и первой на улицу вышла со счастливой улыбкой на лице Елена, а за ней две сотрудницы центра в медицинской униформе. Одна из них держала на руках «конверт» с ребенком, перевязанный розовой лентой.

– Кто тут отец? – строго спросила она у встречающих.

Вперед с вытянутыми руками ринулся Дымов, которому та передала «дорогой» сверток. Тут же к счастливой Елене подбежали с цветами Ушакова с Ушкаловой, а их мужчины с подношениями, – к врачам. Все были радостны от этого события.

Погода в этот день тоже не подкачала. С утра моросил дождик, который все посчитали за хорошую примету, но к моменту выписки он закончился. Расталкивая хмурые тучи, на небе новь появилось весеннее солнышко. Деревья и кустарники снова ожили щебетанием птиц. Казалось, что и они разделяли радость людей. Разглядывать на улице Машу не стали и, рассевшись по машинам, поехали в дом родителей роженицы.

Еще с вечера комнаты в доме были украшены цветами и разноцветными шариками. Для внучки Ольга Андреевна выделила маленькую и самую теплую комнату, где установили новую кроватку. Всем встречающим было невтерпеж поближе посмотреть ребенка. И когда Машу занесли в дом, то сразу положили на диван в большой комнате, развернули одеяло, сняли пуховую шапочку и в восемь глаз стали ее рассматривать. Все утвердительно заключили, что она похожа на обоих родителей. Только Елена недоумевала, почему у дочери на голове темные волосенки и серые глаза, вместо ожидаемых светло-русых волос и голубых глаз. Это недовольство вызвало смех у Ольги Андреевны и у подруг, которые имели детей и уже прошли эти «университеты». Они заверили Елену, что с возрастом ребенка все цвета поменяются, и все будет, как она мечтала.

Когда Маша уснула в новой своей кроватке, а эмоции присутствующих успокоились, все дружно сели за стол отмечать выписку. В этот вечер было много поднято тостов за здоровье ребенка с «матерешкой», за отца и, конечно, за дедушку с бабушкой.

Дома, в Перми, Машу тоже ждала новая кроватка, коляска, дюжина погремушек и новых игрушек.

Ну, а дальше начались будни молодых родителей, с бессонными ночами, походами по больницам, анализами, прививками и прочим.

Через месяц после выписки Машу решили окрестить. В качестве крестных родителей Дымовы выбрали Ушкалову и Ушакова. Церемонию, по совету Ольги Андреевны, проводили в Кунгуре, в Тихвинской церкви. Купание в купели ребенок выдержал молча, казалось, при этом она завороженно слушала протяжную однотонную молитву батюшки. По окончании процедуры тот надел ей на шею серебряный крестик на простой тесемке, купленный в подарок дедушкой и бабушкой. Крестные в свою очередь подарили Маше освященную иконку святой Девы Марии.

– Теперь, Солнце мое, наша дочь под божьим покровительством, – тихо на ухо сказал Дымов супруге.

– Да, дорогой, это и хорошо, она в нем по жизни будет нуждаться, – так же шепотом ответила Елена.

Данное событие грех было не отметить. Поэтому вся компания из церкви отправилась домой к родителям Елены.

Маша, вскормленная хоть и на смесях, быстро набирала вес, и к году уже догнала по параметрам своих сверстников. Елена с удовлетворением замечала, что, действительно, с возрастом у дочери волосы светлеют, а глаза голубеют. С Дымовым не раз спорили: что у дочери от каждого из них? Сошлись на том, что Маша по внешности – в маму, а по характеру – в отца.

Ребенок еще тесней сплотил семью Дымовых, но не отгородил и от других радостей жизни. Вместе с друзьями они вновь стали ходить по выставкам, театрам, концертам, торжествам, праздникам, и даже ездили на машинах в Казань в аквапарк. По каждому вызову молодых родителей Ольга Андреевна всегда с радостью приезжала в Пермь водиться с внучкой, а когда родители и сами привозили Машу в Кунгур.

С замужеством дочери дом ее родителей стал родным и для друзей молодых, которые стали здесь частыми и желанными гостями. Все вместе стали ездить по грибы и ягоды, коих в округе было достаточно. Чаще стали жариться шашлыки, коптиться рыба и топиться банька. Особенно все любили стряпню Ольги Андреевны, похвалу за которую ей было приятно слышать. Каждый раз на праздник «Небесная ярмарка» вся толпа с детьми приезжала в Кунгур. Воздухоплаватели из клуба Дымова тоже принимали в ней участие, и мало того, несколько раз взлетали со стадиона, что рядом с их домом, и грех было этим не воспользоваться. Когда мужчины предложили своим дамам прокатиться на воздушных шарах, «девушки» сначала, конечно, упрямились, боялись высоты, но в паре со своими мужьями, в конце концов, согласились, и не пожалели. На высоте птичьего полета всех охватывал неописуемый восторг. Сверху город со старинными церквями, архитектурой, казался еще красивей, чем с земли. Полет на шарах, концерт московских артистов на стадионе, купание в Сылве надолго запомнились гостям родительского дома.

По мере взросления дочери, через несколько лет Дымовы улучшили свои жилищные условия. Учитывая любовь Елены к выращиванию ягод, овощей и цветов, продали обе квартиры и сменили душный и шумный город на двухэтажный дом в новом коттеджном поселке в пригороде Перми.

Елена и Владимир втайне были довольны и благодарны судьбе, что встретили друг друга, что были счастливы. Ну, а наградой за их любовь была дочка Маша. Испытания, что выпали на долю Дымова и Елены на стадии их знакомства, любви, разлуки, ожидания, рождения дочери, закончились. Их союз стал новой точкой отсчета в судьбах обоих, со своими радостями и огорчениями, от которых никто не застрахован.

Content

Сергей Тюриков
Полигон

Глава первая Последняя командировка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Глава вторая «Тридевятое царство»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Глава третья Законченная миссия

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Глава четвертая Секретная сенсация

1

2

3

4

5