Admin

Unknown

10 ЧАСТНОСТЕЙ С ДУШКОМ

Частность 1. Кастет из испражнений

(1962 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Живем уже в собственной времянке. Вместо забора – украинская разновидность плетня («ліса» – вертикально стоящие лозины).

Раннее утро поздней осени. С другой стороны улицы меня передразнивает Николай Пороло (однофамилец Владимира-Ковелыка) – года на три-четыре моложе меня. Это возмущает до глубины души: малявка так не уважает старшего!

Улучив момент, стартую, дорогой выдергивая прут из плетня. Догоняю и со всей пацаньей дури шмякаю по голове обидчика. Он неожиданно падает и вопит, по голове начинает течь струйка крови. Откуда она, если ударил я лозиной?

Появляются взрослые. Начинается разбирательство. И только тут все становится понятным.

Но для этого нужно вернуться на десяток часов назад.

Глубокая ночь. Мне, как назло, приспичило справить нужду – да еще большую. Идти в туалет, расположенный в темном углу двора, – страшно. И я не нахожу ничего лучшего, как присесть под плетнем (днем, пока никто не увидит, уберу).

И надо же случиться такому совпадению: гонясь за Николаем, я выдернул прут, к нижнему концу которого намертво примерзла …львиная доля моих ночных испражнений. Этим случайным «кастетом» я и приложился к голове бедолаги.

Частность 2. Заминированный «скворечник»

(1964 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

В городе до войны существовал пороховой склад. При отступлении советские войска оружие частично эвакуировали, а частично – взорвали, чтобы то не досталась немцам.

Территория, на которой находился арсенал, стала излюбленным местом отдыха ищущих приключений пацанов (девочек я там никогда не видел). Мы все, как ненормальные, рыли землю в надежде найти что-нибудь ….взрывоопасное.

И находили, замечу, очень часто. Особенно патроны и боеголовки к минам. Последние, научившись ставить их на боевой взвод (необходимо боеголовку развинтить и вынуть «прокладку» из шариков), взрывали.

В тот раз «рванули» на городском кладбище, сами залегши за удаленным надгробием. Высоко в воздух – мы такого не ожидали – взлетел огромный ком земли. Его увидели рабочие расположенного напротив кирпичного завода. И стремглав – через дорогу. Мы – наутек.

Хотя нас и не поймали, но, как выяснилось ближе к вечеру, узнали. И поставили в известность родителей.

Во время «допроса с пристрастием» мы рассказали что к чему. И признались, что боеголовки – правда, еще не взведенные, имеем в запасе. Показали место, где их закопали – во дворе у братьев Петра и Владимира Левандовских.

Глава семейства в сердцах выбросил изъятое в уборную. К утру же опомнился: а вдруг там что-то проржавеет и кого-то вместе с отхожим местом поднимет в воздух? Кликнул – отец, как директор местной нефтебазы, имел такую возможность – саперов.

А, надо отметить, отхожее место Левандовские устроили на месте ямы, из которой во время строительства усадьбы изымали глину. Глубина зашкаливала ...за восемь метров. И уже до половины, простите за натурализм, была заполнена дерьмом. Так что щуп на такую глубину не доставал. Да и двигать им в густой жиже оказалось весьма непросто.

Начали обсуждать, как поступить. Предложения, в основном, сводились к двум вариантам: отсосать содержимое с помощью ассенизационной машины и, предварительно сняв будку, подорвать боеголовки непосредственно в яме.

Оба высшее военное руководство отвергло. В первом случае, опасались несанкционированного взрыва, во втором – очень большого разброса дурно пахнущего вещества. Да и собирать боеголовки, которые разлетятся вокруг (среди них могут оказаться и уцелевшие, а потому – опасные), было бы чрезвычайно проблематично.

Итог – будку перенесли в другое место. Заминированную яму засыпали и забетонировали.

А с нами еще раз провели строгую воспитательную работу – не обошлось и без ремня.

Частность 3. Живой газовый рожок

(1965 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Светлана Ивановна Бубырева – родная тетка моего закадычного дружка Николая Божко преподает в средней школе химию. А мы никак не можем нигде найти ответ, как называется тот вонючий газ, который время от времени выпускает каждый из нас и даже зверушки?

Набравшись смелости, спрашиваем у учительницы.

– И вам не стыдно подобной дурью маяться?! – начала отчитывать нас Светлана Ивановна.

Но, в конце концов, снизошла, сказав, что газ этот преимущественно состоит из сероводорода.

Мы тут же полезли в учебник, чтобы узнать свойства последнего. Среди прочих было и такое: горючий.

Что нам оставалось делать? Естественно, проверить, не врет ли учебник. Практическим путем. Для этого-то и понадобилась всего коробка спичек да некоторое усилие собственным прессом.

Истинность написанного в учебнике подтвердилась на все сто процентов, но во время эксперимента на первом этапе произошло небольшое ЧП.

Первым на правах хозяина дома и ближайшего родственника подкованной Светланы Ивановны «газонул» Николай. Приспустив для полной чистоты опыта трусы.

Так вот, пламя вспыхнуло такой струей, что слегка обгорел волосяной покров на соседнем с «трубой» участке.

Поэтому я «газовал» уже через ткань трусов. Горело, кстати, не хуже. Тем же синим пламенем (все окна мы плотно занавесили).

Частность 4. Шипунчик в автобусе

(1971 год; г. Киев, УССР)

До боли в боках известный студентам Киевского госуниверситета, живущих в общежитиях, автобус №38. «До боли» потому, что он всегда был забит не то, что под завязку, а и поверх ее. На занимающих сидячие места счастливчиках (многие «любители комфорта» для этой цели ехали на пл. Хмельницкого, на конечную остановку) обычно полулежали те из стоячих, кому удалось ворваться в салон в первых рядах. Остальные висели на поручнях и едущих впереди. Не то, что сдвинуться на пару сантиметров, вдохнуть полной грудью не представлялось возможным. Так и ехали до ул. Ломоносова на полувздохе. А если дело было зимой, когда народ одет по полной программе, то приходилось сотню-другую метров катить, словно заправский ныряльщик, не дыша.

Морозный декабрьский день. Столичная сельдяная бочка №38. Ни дохнуть, ни, извините, пернуть. А как раз подкатило. Жмет изнутри до не могу. Да еще жмут со всех сторон. Чувствую, что, несмотря на все героические усилия, клапан давления не выдерживает. Как быть?!

Мгновенно оценив ситуацию, решаюсь на трюк. Тихо-тихо, благо в автобусе – еще тот галдеж, порчу воздух. Если без вони – все чин чином. А если, паче чаяния, образуется душегубка, вот тут и воплощу в жизнь задуманное.

Мгновенье – и студенты, сплюснутые вокруг, начинают вертеть головами и шевелить ноздрями. Ядерной мощности амбре слышу и я. И пока народ не определил эпицентр непристойного запаха, громко, на весь салон, возмущаюсь, обращаясь в стоящему впритык старосте своей группы Юрию Евтушику:

- Не, друже, это уже чересчур! Пусть в комнате не даешь нам дышать, однако так накрутить исподтишка в автобусе… Бессовестный!

Взоры публики, сконцентрировавшиеся сначала на источнике звука, медленно переползли на обвиненного в непристойном поведении. Лицо цвета граната убедительно подтверждало справедливость озвученной версии. Некоторые, видимо, наиболее утонченные натуры из числа пассажирок, даже пытались повернуться к Юрию спиной, однако это из-за тесноты не удалось. Тот прошипел мне в лицо:

- Ну, я тебе, гад, устрою!

Шипение, слившееся с гомоном, не прекращающимся в автобусе, подвигнул на продолжение розыгрыша:

- Ты смотри, он еще имеет наглость и дальше пускать шипуны!

Забегая вперед, скажу: в общежитии с Юрой мы не подрались. Распили бутылку, посмеялись хором. Удивительно: ехавшие с нами однокурсники все, как один, поверили моему обвинению.

Частность 5. Облегчение через форточку

(1972 год; г. Киев, УССР)

Став студентом, общежития не получил. И стал искать угол. Познакомился с таким же, как сам, первокурсником, правда, факультета кибернетики, Николаем Машталиром. И уже вместе мы жилье нашли.

Комнату в трехкомнатном частном доме по ул. Горького сдавала старушка – божий одуванчик, которая свои редкие волосы так же редко завивала дореволюционными щипцами и пользовалась буклями.

Наступила зима, довольно суровая. «Все удобства», естественно, – во дворе. Чтобы справить малую нужду, приходилось тепло одеваться, обуваться шествовать через две проходные комнаты и только потом... Само собой, такая процедура энтузиазма, особенно ночью, не вызвала.

А посему мы «процесс» усовершенствовали. Под ночную мочу приспособили пол-литровую баночку из-под кабачковой икры. Надув в нее, через форточку содержимое выливали наружу. Главное было утром не забыть до того, как на улицу выйдет хозяйка, сбегать и замести желтеющие следы «преступления». Ни разу мы так и не попались.

Вот только весной с наступлением тепла бедная старушка никак не могла взять в толк, почему у нее в палисаднике стоит просто ужасающий запах. И все сокрушалась по этому поводу. Собиралась даже работников санэпидстанции вызвать. Сделали она это или нет, мы так и не узнали, потому что, получив место в общежитии, с квартиры съехали.

Частность 6. Тугое портмоне

(1973 год; г. Киев, УССР)

К коллективному розыгрышу опять-таки старосты 4-й группы Юрия Евтушика готовились несколько дней. Искали ненужный кошелек, расписывали время и роли, тянули спички, кому хранилище наполнять.

И вот после занятий идем от ВДНХ к общежитию. У оврага Георгий Лелюх обращается (так задумано!) к компании:

- Подождите, пока я отолью!

И скользит вниз, в кусты. Остальные замирают, продолжая разговор.

Георгий, между тем, как и договорено, дном оврага пробежал пару десятков метров вперед, поднялся наверх и положил на тротуар толстое-претолстое портмоне. Поскольку мы были в курсе, то этот финт видели. И один из нас тут же сказал (нельзя же было допустить, чтобы на портмоне наткнулся кто-то посторонний):

– Да сколько этого Гарика можно ждать? Пошли, он догонит!

Двинулись так, чтобы староста в нужный момент оказался впереди всех. И как бы неожиданно вдруг горячо заспорили, отвернувшись в другую сторону. Хотя искоса каждый посматривал на Юрия Е.

Тот, увидев портмоне, нагнулся, взял. И быстро оглянувшись на нас, чтобы убедиться, что мы спором увлечены до такой степени, что ничего не замечаем вокруг, быстро сунул находку в карман.

Спустя минуту появился Георгий Л., спор наш сам собой прекратился, и мы дружно двинулись к общежитию. Глядя со стороны, никто бы не сказал, что в поведении кампании что-то изменилось. Однако изменилось. То один, то другой старался как бы невзначай посильнее толкнуть старосту в то место, где лежала находка. Потом один Володя Р. затеял с ним шутливую борьбу. Вы уже догадались: сильнее всего в пылу бодания он тискал карман с портмоне.

Дело в том, что мы его под завязку набили, извините, экскрементами. И старались вовсю, чтобы они вылезли из своего временного вместилища в …карман старосты. Чего, кстати, с успехом и добились.

Конечно, когда он, оставшись один (видели бы вы, как он торопился расстаться с нами!), полез в карман и вытащил на пальцах …сами знаете что…, то тут же понял, кто за всем этим стоит. И, не откладывая дела в долгий ящик, прибежал поведать нам, какие мы сволочи. На что мы невозмутимо отвечали:

– А не надо, когда находишь деньги, прятать их от друзей. Нехорошо! И дурно пахнет!

Частность 7. Сортирный токсикоман

(1979 год; г. Ашхабад, ТССР)

Переехали из Красноводска в столицу. Поселил нас в так называемом редакционном общежитии: четырехкомнатная квартира на трех сотрудников – по «пеналу» занимают две дамы, а смежные конурки я с супругой. Балкон, коридор, кухня, ванна, сортир – общие.

Вот о последнем-то, пардон, и речь.

Ясное дело, утром в места общего пользования каждый стремился, словно вперед батьки в пекло. Но вот одна из дам – Людмила Ш. - в туалет непременно заходила, когда уже все свои дела там сделали. А, учитывая, что никаких дезодорантов у нас не было, ароматы в оном были далеко не французские. И тем не менее ситуация повторялась изо дня в день.

За такое постоянство я прилепил даме кличку «токсикоман». Конечно, оставаясь джентльменом (шутка!), позволял себе ее озвучивать только в очень узком кругу – не шире, как говорится, унитаза.

Частность 8. Внешний край заднепроходного отверстия

(1999 год; г. Киев, Украина)

Приобрели туалетную бумагу отечественного производства. Ее, как явствует из выходных данных, «клепает» фирма «Інекс» из славного города Днепропетровска. На обертке чин чином проставлены все необходимые данные, вплоть до телефонов. Указаны и ТУ (технические условия) – 230 67 478.005-95. Что обозначают начальные цифры, не знаю. Но две последние, судя по всему, год, когда они были утверждены.

Что же это за «научная разработка» о нескольких страницах? Читаю:

«Изделие предназначено для удаления остатков процесса дефекации с внешнего края заднепроходного отверстия, прилегающих к нему участков кожи и локально концентрированного …волосяного покрова».

М-да, сразу видно: писал, как минимум, кандидат наук. Слог-то какой! А образность вкупе с «изячным» натурализмом!

Дальше – больше. А именно – ее величество «Инструкция». Впрочем, не инструкция, тут авторы явно поскромничали (что на них совсем непохоже) – песня. Цитирую:

3. Произвести акт дефекации.

4. Убедиться в успешном завершении акта и в отсутствии позывов к его дальнейшему продолжению (данный пункт важен для рационального пользования изделием).

9. Поднести изделие к месту пользования и, плотно прижав рукой к кожному покрову, произвести подтирочные движения в межягодичном пространстве.

10. Чистой сухой рукой проверить качество очистки (межягодичное пространство на ощупь должно быть сухо и слегка шероховато). В случае обнаружения некачественной подтирки, т. е. грязь под ногтями, неприятный запах от руки, произвести манипуляции… еще три-четыре раза.

Да, еще потребителей предупреждают: «Не рекомендуется многократное использование изделия».

Ладно, допустим производителю специфической продукции вышеуказанное «сочинение» показалось, как ныне принято выражаться, прикольным. Но ведь опус кто-то утверждал – как никак ТУ. И что, он тоже обхохатывался? Печально.

Хотя… что я удивляюсь? У нас в стране все – ниже плинтуса и жиже содержимого унитаза. Не удивлюсь, если опус сочиняли «под патронатом президента». Подстраиваясь, так сказать, под его видение ситуации не только с харчами, но и с продуктами их переработки.

Частность 9. Запашок

(2000 год; г. Киев, Украина)

Жара уже достала! Поэтому с утра, набрав еды и выпивки, уезжаем с женой на Оболонь – охлаждаться в течение дня в водах залива. Так было и в этот раз.

К вечеру начали собираться домой. Обычно окунались с таким расчетом, чтобы к отъезду мои плавки и ее купальник успевали высохнуть. Однако из-за жары я решил нырнуть буквально на выходе, а купальные трусы сменить на обычные в раздевалке. Так и сделал!

Сели в троллейбус №24. Людей – мало: остановка, по сути, конечная. Движемся в сторону «Виноградаря».

Через пару остановок супруга тихонько интересуется:

- Ты никакой вони не ощущаешь?

- Еще как ощущаю! - отвечаю.

- Чтобы но было такое, - недоумевает жена.

Едем дальше.

- Тебе не кажется, что амбре усиливается? – спрашиваю супругу.

- И не сомневайся!

- Странно, но разительно похоже на вонь, исходящую от обоссавшегося не единожды бомжа.

- Да, пахнет будто бы мочой.

Начинаем незаметно оглядывать публику. Никого – кто хотя бы отдаленно смахивал на лицо без определенного места жительства. Да и одеты все – легко. Откуда тогда же вонь?! Кстати, замечаем, что остальные тоже косят взглядами по салону.

И только к середине пути тайное стало явным. Произошло это так. Усаживаясь поудобнее, я переставил ноги. И вдруг жутко пахнуло. Наклонился. Так и есть: невероятный смрад источают …мои нижние конечности!

Достаточно было пары минут, чтобы ситуации прояснить. Раздевалку, где я менял плавки на трусы, отдыхающие превратили в отхожее место. Не подозревая об этом, я заходил туда босым. И, естественно, топтал пропитанный мочой почву, думая, что она влажна от воды. К тому же, в троллейбус сел, из-за налипшего песка, не обуваясь. Вот он на весь салон и «фонил».

Частность 10. Не от обезьяны, а из нужника!

(2002 год; г. Киев, Украина)

Прошу прощения за натурализм, но без него в данной ситуации не обойтись – людям, выросшим в квартирах со всеми удобствами, неведомы детали, которые я обнародую. Так вот, в экологически чистых уборных через некоторое время появляются копошащиеся белые черви. Буквально с каждым днем их становится все больше. Кал для них – естественная среда обитания и иной они не знают. Да и вряд ли хотят знать. Ведь запах, который для нас отвратителен, для них – французский парфум.

Вот я и думаю: а что если когда-то на Землю прилетели инопланетяне, которым, само собой, приходилось справлять нужду. Проведя исследования, гости удалились восвояси. А спустя некоторое время из их экскрементов вылупились, как те туалетные червяки, первые живые организмы. Ну, а дальше все – по дарвинской теории.

И ныне мы живем, размножаемся, любуемся на себя в зеркало, но все едино – черви из кала инопланетян. А они, заглядывая в земное в «очко», брезгливо отворачиваются и зажимают орган обоняния.

Или еще круче. Инопланетяне были столь огромны, что они испражнялись «какашками» размером с планету. И Земля – одна из них.

Content

Admin Unknown