Admin

Unknown

10 НЕБЛИЗКИХ ВОЯЖЕЙ

Вояж 1. Улетевшая курица

(1957 год; г. Пирятин, Полтавская обл. – г. Киев, УССР)

Не спешите саркастически ухмыляться: что, мол, за дальний вояж расстоянием в 160 км?! Учтите возраст «путешественника» - 7 лет. И то, что это первая его поездка за пределы родного района.

В то лето мать с бабушкой изобрели хитрый «бизнес». Купить кур, их зарезать, общипать и отвезти на продажу в Киев (тамошние цены были известны). Если сплюсовать стоимость птицы в Пирятине, расходы на дорогу, оплату, пусть и небольшую, рыночного сбора и сравнить ее с предполагаемой вырученной суммой вылезал голый ноль. В чем же выгода?

А в том, что оставались перья ля набивки подушек и перин. Это и есть главный «навар». Да, еще, если сильно повезет, можно было купить в столице килограмм шоколадного масла – невиданного тогда деликатеса.

И вот – поездка. Меня взяли вовсе не потому, что сильно просился. Все куда сермяжнее: я должен сторожить птицу.

Торговали на Бессарабке. Мать с бабушкой без конца общались с покупательницами (ими оказались сплошь женщины), а я, находясь позади, внутри двух рядов полок, не спускал глаз с кур, находившихся у ног продавщиц. В какой-то момент рядом появился паренек, на минуту-другую отвлекший мое внимание карточным фокусом: его бабушка тут же шугнула. Увы, при сведении дебета с кредитом оказалось, что одну птичку у нас все же увели. Видимо, у фокусника был напарник.

Больше меня в такие поездки не брали, да и они через сезон прекратились.

Вояж 2. «Зайцы» под облаками

(1973 год; г. Комсомольск, КазССР – г. Троицк и г. Челябинск, РСФСР – г. Днепропетровск и г. Киев, УССР)

Поехал немного заработать. Комиссаром интернационального студенческого стройотряда Киевского госуниверситета – в совхоз «Боскольский» Комсомольского района Казахстана. И уже через неделю стал командиром. Мудак, занимавший эту должность, как начал квасить еще в поезде, так и не просыхал.

Ребята поняли, что заработать при такой «организации» им удастся разве что на пару билетов в кино, и, собравшись, начальство переизбрали. Горького пьяницу отправили назад в Киев. Поручив «рулить» мне.

И вот конец августа. Стройотрядовский сезон для нас закончен. Всех ребят мы организованно отправили домой. Остался я и Григорий – командиры «бригад»: подводить итоги, в первую очередь, финансовые. На это ушло несколько дней. Наконец договора подписаны, аккредитивы оформлены и – в путь-дорогу.

Из совхоза «Боскольского» Комсомольского района, где вкалывали, через Троицк добираемся до аэропорта г. Челябинска. А там – кранты! Конец лета – народу уйма, а билетов – ноль.

Вскоре стает известно: вавилонское столпотворение здесь мучается несколько суток.

Как быть? Посоветовавшись, решаем брать билет не на Киев, а на любой населенный пункт Украины: дома, как говорится, и стены помогают. В случае чего – можно и поездом добраться до столицы.

Увы, «на Украину» билеты тоже напрочь отсутствуют.

Мы – при деньгах и немалых. Пытаемся «договориться» с одним кассиром, другим. Не получается. Но и оставаться в Челябинске на постоянное место жительства как-то не больно хочется. Поэтому разделяемся, чтобы сразу в двух «секторах» контролировать ситуацию. Настроение, естественно, на нуле.

Проходит час за часом – ситуация не меняется.

И вдруг слышу позади негромкий голос:

- Кому на Украину?

Первая реакция – оцепенение!

Да, мы с Григорием готовы были покупать билет в любой украинский город. Да, меня было не удивить вкрадчивыми вопросами на Киевском центральном автовокзале «Кому в Одессу?», «Кому в Бердичев?»

Но чтобы в аэропорту ходил пилот и приглашал левых пассажиров – что ни говорите, нонсенс.

«Вдруг, - думаю, - это один из жуликов, незаметно провожающий нас из Казахстана с целью похищения заработанного двумя стройотрядами?!» С другой стороны, а вдруг происходящее – правда и появилась сути, фантастическая возможность вырваться из Челябинска?

Как назло, Григория нигде не вижу. Но за типом, ищущим желающих лететь в Украину, глаз не спускаю. А вот и спина Григория в очереди! Зову. Продолжая контролировать ситуацию, перетолковываем. И решаемся: нам - двум молодцам, причем не хилым, чего опасаться?

Настигаем зазывалу. Разговор короткий. Да, они вылетают в Днепропетровск и, если маршрут устраивает, нас берут. Переглядываемся и…

- Куда идти?

Тип подводит к служебной двери, распахивает:

- Видите, вон самолет стоит?

- Видим!

- Идите и садитесь!

Шагаем летным полем. Никто нас не останавливает. Подходим. Такой самолет я вижу впервые: у него нет боковых дверей, к которым подается привычный трап (это был Як-40). Как у грузового, откинут зад. По нему и забираемся внутрь.

Салон тоже вызывает удивление. Точнее, его интерьер. Сразу видно, машина – не для простых смертных.

Через некоторое время появляются два пилота. Мы делаем вывод, что больше желающих лететь зайцами не нашлось. Мелькает мысль: а куда залетим? Но давать задний ход уже поздно: все герметично закрыто, двигатели работают.

Путешествие окончилось благополучно. Ближе к вечеру мы, приземлившись в Днепропетровске (самолет был служебный и выполнял спецрейс), сразу же взяли билеты на Киев и ночью оказались в Жулянах.

Вояж 3. Извилистый путь к кладбищу

(1976 год; г. Красноводск, ТССР – г. Баку, АзССР – г. Ростов-на-Дону, РСФСР – г. Киев, УССР – г. Овруч, Житомирская обл., УССР)

Не прошло и недели, как мы прибыли в Красноводск. Я уже зачислен на должность корреспондента областной газеты «Знамя труда», но выходить – с понедельника. Гостиница расположена напротив редакции, к тому же, окна занимаемого нами номера смотрят прямо на место моей новой работы. И именно оттуда приносят телеграмму с трагической вестью: у супруги трагично погиб отец (подробно – см. «Уловка 7). Жестокая правда, приправленная вином»). Боль болью, а нужно срочно лететь на похорон.

Увы, прямой рейс на Киев – только через два дня. Единственный выход – добираться через Баку. По телеграмме без особого труда приобретаем два билета на Ан-24. К вечеру - уже по другую сторону Каспия.

Ближайший борт в столицу Украины – рано утром. Билетов – нет. Всю ночь не отхожу от касс. На жену – страшно смотреть. Тем более, как назло, возле уха у нее образовался какой-то непонятный нарыв, который здорово досаждает.

Продать билеты по телеграмме мне обещают, но как-то неуверенно. А уже объявили посадку. Вижу, как некий джигит сует через головы паспорт и деньги и получает желанный проездной документ. Интересно, что ему нужно в Киеве?!

Вкладываю в наши паспорта лишний червонец. Видимо, мало вложил: билет до конечного пункта продают только один. Естественно, прошу оформить его на фамилию супруги.

Мне же «проездной документ» достается только до Ростова – промежуточного пункта посадки. Беру и его – все же ближе к Житомирской области.

Вылетаем!

В Ростове мчусь в первых рядах и – прямиком к стойке. Билетов нет.

– Ну, слышу, что по телеграмме! Однако если билетов нет, то предъявите хоть сто телеграмм, откуда они возьмутся?! – гневно вопрошает кассирша.

Бегу к администратору. На ходу слышу, что объявляют посадку на киевский рейс. Бред какой-то! Умер самый дорогой человек, а его похоронить достойно нельзя.

Как супруга в таком состоянии будет там добираться одна? И когда на Украину попаду я?!

Вижу удивленное лицо администратора: оказывается, я свой гневный монолог произношу вслух. Не знаю, то ли это подействовало, то ли, действительно, кто-то уважаемый в последний момент отказался лететь, но билет мне продают. В самолет сажусь последним, когда в кабине уже заняли свои места пилоты.

В Борисполь прилетаем в обед. Мчимся на «Полете» на площадь Победы, оттуда – на площадь Шевченко. Выбор небогат. Если ждать три часа и ехать автобусом, отца похоронят без нас. Остается такси. На которое катастрофически …не хватает денег. Однако иного выхода нет.

Иду к машине с шашечками и начинаю договариваться. Мол, расплачиваюсь сразу по прибытию в село, а в залог отдаю обручальное кольцо.

– Оплата в оба конца, знаете? – вопрошает водила.

– Знаем!

И машина вихрем срывается с места.

С трассы на село такси сворачивает в начале четвертого. Вот там, за пригорком, и кладбище. Мы видим, как его медленно покидают люди. Не успели совсем чуть-чуть...

Машину сельчане замечают издалека и нам машут. Останавливаемся. Первым делом прошу одолжить мне денег, рассчитываюсь с водителем, забираю назад кольцо.

Оглядываюсь – супруги рядом нет.

– Где она? – спрашиваю родственников.

– На кладбище. Пошли и ты!

Оказывается, гроб опустили в могилу, а яму накрыли досками и слегка присыпали сверху землей. С тем, что если мы подъедем завтра, дать нам возможность попрощаться с покойным.

Печальный обряд мы совершаем тут же, и отец жены навечно обретает покой на сельском кладбище.

Вояж 4. Микроскопическое попадание

(1982 г.; г. Ашхабад, ТССР – г. Киев, УССР)

До чего же тесен мир! В отпуске, конечно же, не могли не побывать в Киеве. Шагаем Крещатиком. Слышим возглас:

– О, привет!

Поворачиваемся. Перед нами – мой однокурсник Толик Терещенко.

В городе – два с половиною миллиона населения плюс приезжие. Мы могли быть в отпуске в другом месяце. Могли идти по центральной площади столицы в другой день. Могли в этот, но тремя минутами раньше или позже.

И, надо же, повстречались!

Но это еще не все. Пообщавшись с Анатолием, садимся в троллейбус и едем на центральный автовокзал. На площади им. Толстого чувствую, что некая дама уже минут пять не сводит с меня глаз. Бросаю на нее взгляд. Кажется, где-то когда-то видел. Скорее всего, учились вместе в университете на разных факультетах или жили в одном общежитии. Но как теперь вспомнить?

Между тем дама, осмелев, говорит:

– Извините, вы случайно не в Туркмении живете?

– Да! – более чем удивленно отвечаю.

– Вы меня, конечно, не узнали?!

– Извините, нет! Хотя лицо знакомо...

– А Чарджоу помните? Когда вас в поезде обокрали?

Ну, как же! Теперь вспомнил. Ирина Ициксон, ответственный секретарь тамошней областной газеты, которая из партийных взносов одолжила мне денег на гостиницу, харчи и обратный билет. Плохо, что не узнал своей спасительницы, но ведь виделись всего лишь раз в жизни. Благодарим ее еще раз – уже вместе с супругой за оказанную некогда поддержку.

И разъезжаемся в разные стороны, не переставая удивляться. Где Чарджоу, где Пирятин, в который направлялись, где площадь Льва Толстого, а мы оказались в одно время в одной точке.

В масштабах страны – микроскопической.

Вот это попадание!

Вояж 5. Мусульманско-христианское погребение

(1990 год; г. Ашхабад и г. Небит-Даг, ТССР)

Пребывая в Небит-Даге скоропостижно скончался редактор отдела партийной жизни газеты «Туркменская искра» Реджеп Тойджанов. Хоронить его решили по месту смерти. Представлять газету на церемонии погребения поручили мне.

Мчались туда – 450 км - на редакционной «Волге» в густейшем тумане. Благо, водитель Сергей Прач в прошлом – профессиональный гонщик. И то один раз на крутом повороте едва не вылетели за пределы трассы.

Что касается похорон, то – привычное печальное действо. За исключением единственного штриха. Туркмен по многовековой традиции хоронят не в гробах, а в саванах. Власти же это запрещают. И особые строгости - если речь идет о члене партии. Покойный же Реджеп Тойджанович – не только заведующий отделом партийной жизни центральной республиканской газеты, но в прошлом – еще и 1-й секретарь Кизыл-Арватского райкома КПТ.

Я все ломал голову: как родственники и друзья выйдут из столь щекотливой ситуации?

Вышли очень просто. Несли покойного до кладбища в гробу. Прощание тоже происходило у него же. А когда настал момент опускать тело в могилу, туркмены очень организованно и умело оттеснили славян от места погребения. И там, за стеной спин, усопшего быстренько «перекантовали» в саван и опустили в яму.

Наблюдая это, я чувствовал себя крайне мерзко.

Ну, какая разница, какой народ по каким обычаям хоронит своих умерших?! Главное – чтобы они были убежденными сторонниками Советской власти. И похоронный обряд тут - абсолютно ни при чем!

Вояж 6. «Просыпайся, будем жечь наличность!»

(1991 год; г. Ашхабад, ТССР – г. Москва, г. Нижневартовск и г. Тюмень, РСФСР)

Летал на переговоры с первым секретарем Тюменского обкома партии Владимиром Чертищевым на предмет возможного переезда на работу в Россию. Чтобы в дороге не скучать, скооперировался со своим другом Рафигом Масимовым: ему как раз по делам нужно было в Нижневартовск. И в тот, и в другой город лететь - через Москву. Вот и договорились отправиться вместе по маршруту.

…Январь. Нижневартовск. Гостиница. Мороз на улице для северян привычный – под 40 градусов. Утро. Любитель вставать рано, Рафиг, пока я дрыхну, принял душ, побрился и отправился вниз за кипятком для растворимого кофе.

Возвращается. И с порога меня буквально огорошивает:

– Вставай, будем наличность жечь!

– Какую наличность?

– Какую-какую?! Ту, что имеем.

– По такому холоду у меня напрочь отсутствует настроение выслушивать подобные шутки! – мы очень любим подначивать друг друга по поводу и без, поэтому я воспринимаю бредовый «курьез» с олимпийским спокойствием.

– Я не шучу!

Что-то в голосе товарища звучит так, что я напрягаюсь.

– А в чем тогда дело?

– Да по радио только что передали: с сегодняшнего дня хождение крупных денежных купюр в стране приостанавливается.

– Хватит заливать! – вздыхаю с облегчением. – Придумал бы что-нибудь поумнее.

– Я-то бы придумал, – невозмутимо отвечает друг. – Да вот правительство не удосужилось.

Минут пять продолжается препирательство. Наконец Рафиг не выдерживает:

– Не веришь, спустись вниз, спроси у дежурной.

Однако меня подобным финтом не проведешь: я хорошо знаю, что для пущей убедительности Рафигу не составило особого труда заранее договориться с дежурной, чтобы разыграть меня по полной.

Увы, все оказалось правдой! Именно в этот день премьер-министр СССР Валентин Павлов сделал то, что сделал, – приостановил на одной пятой мировой суши хождение крупных купюр.

И вот сидим мы в гостинице за тысячи километров от дома и пересчитываем имеющуюся наличность. А она, как водится, исключительно в стольниках и двухсотках. Ведь по привычке тратишь сначала деньги помельче, потом – покрупнее, оставляя на «закуску» самые крупные. Так просто и удобно, особенно в командировке.

Спускаемся вниз. За номер ставшими в одночасье не деньгами, а разноцветными бумажками ассигнациями, у нас…не берут. Ну, и в идиотскую ситуацию попали тысячи таких, как мы, по всей стране благодаря родному правительству! Ведь теперь ни билетов не купить, ни поесть. Вообще ничего!!!

Вместо того, чтобы заканчивать дела, направляем стопы в горисполком. Пробиваемся на прием к зампреду. Объясняем.

Он говорит, что сам сделать ничего не может, но в местной сберкассе сидит человек, в обязанности которого как раз и входит решение подобных проблем. Идем туда.

Там, естественно, очередь: не одни мы в командировке. Становимся в хвост. Ждем. Потом решаем: я буду стоять до победного, а Рафиг все-таки отправится по своим делам.

Друг уже уходил, когда мы случайно (слишком громко возмущался) услышали мужика, стоящее впереди: мол, менять деньги будут только персонально каждому, чтобы не провоцировать злоупотреблений.

Не слабо, а?! Злоупотребление собственными средствами – это что-то новое даже для перестройки!

Наконец добрались до заветной цели. У нас строго проверяют командировочное удостоверение, узнают цену билетов до Тюмени, оттуда в Москву и дальше - в Ашхабад, накидывают пару червонцев на гостиницу и столько же – на еду и, наконец, меняют. Причем вышеозначенную сумму вписывают в …паспорта в графу «Особые отметки».

На вопрос «А это еще зачем, ведь законом подобные записи не предусмотрены (да и кто мог такой идиотизм предусмотреть?)» нам объясняют:

– А это, чтобы по прибытии в Ашхабад, мы не смогли энной суммы поменять еще и там.

Иными словами, полная гласность и демократия!

Вояж 7. С лайнера высадили на полпути

(1991 год; г. Ашхабад, ТССР – г. Ростов-на-Дону, РФССР – г. Киев, УССР - г. Ростов-на-Дону, РФССР - г. Ашхабад, ТССР)

Как член правления Общества знания ТССР в составе делегации летал в столицу Украины. И назад возвращался с неслабыми приключениями.

Приземляемся в промежуточном пункте посадки – Ростове-на-Дону. Стюардесса, объявив об этом, неожиданно просит пассажиров взять с собой ручную кладь. Мы недоумеваем, но с третьего раза просьбе-приказу подчиняются.

Я выходить в морозную ночную темень не собирался - хотел передремать эти полчаса в салоне. Нашлись и другие такие желающие. Увы, нас тоже попросили покинуть самолет. Что мы и сделали, прихватив заодно свои вещи.

Ожидаем посадки и дальнейшего полета полчаса, час. Из динамиков – ни гу-гу!

Наиболее нетерпеливые идут выяснять ситуацию у дежурного администратора. Та ничего толком объяснить не может.

В конце концов, на третьем часу нервотрепки нам говорят, что самолет, которым мы летели, принадлежит киевскому авиаотряду. А поскольку с «горючкой» в Украине – те еще проблемы, то экипаж решил ее сэкономить. Бросив нас в Ростове-на-Дону со словами: «Пусть туркмены за своими пассажирами присылают борт из Ашхабада!»

Согласитесь, это была уже вершина гласности и демократии!

Кое-кто из пассажиров идет к руководству (ночью – это начальник смены) и пробует взять справку о задержке рейса, чтобы, предъявив ее потом, получить компенсацию за моральный ущерб. Увы, произошедшее объясняют форс-мажорными обстоятельствами и никаких бумаг не дают. Зато обещают устроить бесплатный ночлег.

Женщинам - хоть «повезло». На их всех хватило раскладушек. Мужикам же выдали по покрывалу и простыне и провели в некий холл, где и предложили располагаться …на полу. Там мы и провели остаток ночи, а также весь следующий день.

Лишь к полуночи из Ашхабада прилетел самолет, и мы, измочаленные аэрофлотовским сервисом и свободой производственных отношений, отправились домой.

Вояж 8. Автопоезд в переулке

(1992 год; г. Пирятин, Полтавская обл., Украина)

Загрузив в Новом Уренгое все свое добро в балок-бочку, отправили его в Пирятин (больше некуда). Намаялись – не то слово! Из слов старожилов Севера знали: на отрезке железнодорожного пути Новый Уренгой – Тюмень грузовые платформы «бомбили» даже во времена СССР. А уж при Горбачеве – воровство превратилось в спорт. Что творится ныне, после развала Союза, странно даже представить!

Неплохой вариант – груз сопровождать. Но он годится для теплого времени года, да и то ныне опасен. А на дворе – декабрь и 30 градусов мороза на термометре. С горем пополам «бочка» с предварительно наглухо заваренными окнами и дверьми ушла (см. «???»). Кстати, чтобы хоть немного запутать потенциальных взломщиков, адрес на ее боку крупно вывели не материн (приватный стал бы свидетельством того, что внутри имеется кое-что ценное), а Пирятинского кирпичного завода. Вопрос предварительно согласовали с другом моих родителей, снабженцем предприятия Федором Пташенчуком.

Вздохнув отнюдь не спокойно, самолетом отправились с женой в Украину груз встречать.

Учитывая размеры «бочки» (6х3х3 м), первым делом принялись изучать подъезды к дому матери. И сразу поняли: проблем возникнет немало.

Во-первых, электрические и телефоны провода на пути следования. Далеко не везде они были протянуты на высоте, гарантирующей проход тягача с негабаритным грузом. Следовательно, нужно было договариваться с работниками районной электростанции, чтобы те в час «Х» подачу тока вырубили.

Во-вторых, прямо на углу дома находился трансформатор мощностью 10 тысяч вольт (крановщик с таким соседством работать никогда не согласится). Чтобы его обесточить, как мы узнали, следовало обращаться в соседний райцентр Лубны, расположенный в 40 километрах, где мы никого не знали.

В-третьих, узость улочек. По какому маршруту не отправлять автопоезд, хоть в одном месте завернуть он не сможет.

В-четвертых, оказалось, что на весь район имеется всего один 12-тонный подъемный кран и, естественно, он – на весь золота.

В-пятых, автопоезд никак не мог заехать во двор: мешали сад и забор.

Вот такую кучу немалую вопросов нам предстояло решить. И мы – деваться некуда! – что называется, засучили рукава.

Начали с того, что сняли с двух сторон забор и спилили грушу с яблоней. Нашли тягач, договорились с крановщиком. Рассказали о возникших «узелках», и мужики в один из дней выехали на рекогносцировку. Определили маршрут: на неудобном углу решено было краном зад тягача поперек протащить вдоль улицы. Оставалась проблема электричества.

Тут я вспомнил, что на РЭС трудится Виталий Чунадра, учившийся в той же школе, что и я, только классом ниже. Направил свои стопы к нему. Рассказал все, как есть. Он переговорил с начальством. Свет на полчаса-час пообещали отключить. Но на чертов трансформатор их власть не распространялась.

Пришлось искать выходы-подходы в Лубнах. Чего это стоило, лучше не говорить. Тем не менее, резюме гласило: в нужный момент им звонят с Пирятинской РЭС, и станции синхронно прекращают подачу тока. На предприятия нескольких соседних районов, которые не могут замирать даже на полчаса, электроэнергия пойдет по резервной схеме.

Осталось ждать прибытия платформы. Нервы у жены напряжены сильнее, чем у меня: она, узнав, где в округе на какие направления формируют составы и в какое время они следуют через Пирятин, ходит на вокзал, как на службу, - выглядывать (наш груз прибудет со стороны Прилук). Взбирается на высокий пешеходный мост, перекинутый через пути, и оттуда, словно капитан с мостика корабля, наблюдает за проплывающими внизу самодвижущимися железнодорожными «колбасами». В один из дней прибегают домой с округленными глазами:

- Представляешь, видела бочку!

- Ну, так отлично!

- Какой «отлично»?! Поезд не остановился и проследовал дальше!!!

- А ты точно…

- Не говорит глупостей!

Уже вдвоем мы мчимся на станцию. Там нас успокаивают: так и должно быть, в Гребенке бочку отцепят и там вместе с другими грузами переадресуют на Пирятин.

Уже на следующий день увидели ее – родную. Супруга таких тонкостей не знала, но я заметил: хотя болты, вставленные в металлические ушка ставен-заглушек и металлических дверей, не тронуты – гайки так же приварены к ним наглухо, толстая проволока, «вшитая» с помощью сварочного аппарата во все щели, с места сорвана. Иными словами, в бочку, как минимум, пытались проникнуть. Проникли ль?

Судя по болтам, нет. Но ведь хитрецы, чтобы «перевести стрелки» на более дальние станции, могли бочку очистить, а гайки вварить по новой. Можете себе представить, какая у меня была ночь…

Через сутки бочка уже стола в материном дворе. Первым делом я начал пилить гайку на двери. Затаив дыхание, их распахнул. Все наши вещи оказались на месте! Только тогда рассказал жене о своих наблюдениях-подозрениях.

Да, во время труднейшей транспортировки автопоезда порвали один-единственный телефонный провод.

Вояж 9. Хавала на замках

(2004 год; г. Киев - г. Днепропетровск, Украина)

Нужно было по делам смотаться на денек в Днепропетровск. Добираться решил скоростной электричкой: дешево и сердито. Да и еще не видел это чудо техники!

Узнал, что есть общие вагоны, а есть – купе на шестерых. На последние билеты лучше брать предварительно. Так и сделал.

И вот – поездка. Приветливые проводницы, чистые вагоны, не пахнет туалетом. В общем, скромно, но с определенным вкусом!

Нахожу свое купе. Открываю дверь. Ба, да это же обычный советский купейный вагон после перепланировки. Сняты столик и полки обоих ярусов и на место нижних установлены более широкие.

Точно по расписанию – еще один крохотуля-плюс! - отправляемся в путь.

Увы, это было последнее удовольствие. Ибо сидеть нам, шестерым пассажирам одного купе – трое напротив трех – довелось буквально упираясь в колени друг друга. Пошевелиться из-за тесноты тоже – нечего и думать. Так статуями и сидели до конца маршрута.

И главное: за более чем 5 часов, проведенных в пути, никто ни одного слова не проронил!

Предвижу камень в собственный огород-рот: а что же сам хавало держал на замке? Расшевелил бы публику.

Признаюсь: из чисто спортивного интереса!

Кстати, назад – в целях того же эксперимента - взял билет в общий вагон. Земля и небо! Причем «земля», как ни странно, - это купе.

В общем вагоне, как в автобусе, по обе стороны широкого прохода - по два кресла. Колени в расположенное впереди не упирались. Ну, а обстановка – и говорить нечего. Как в годы моей молодости: разговоры, анекдоты, смех, игра в подкидного, легкий перекусон с вовлечением в трапезу соседей.

В общем, если придется куда-нибудь на скоростной электричке ехать еще, никогда в купе, будь оно трижды проклято, билета не возьму!

Вояж 10. 2000% годовых

(2006 год; г. Харьков, Украина)

Удивительной истории о том, как Украину, а, следовательно, и каждого из ее не столь уж богатых граждан, сребролюбцы пытаются «нагреть» на 170 миллионов (!) гривен, уже шесть лет. Ситуация столь неординарна, что в нее в декабре прошлого года вынужден был вмешаться В. Ющенко, воззвавший к защите интересов державы.

Ныне «процесс» вышел на финишную прямую. Кто кого? Восторжествует ли справедливость? Или верх возьмут чьи-то узко меркантильные прожекты?

Началось все 26 августа 1998 г. элементарной финансовой операцией между подразделениями одной и той же структуры – АО «Укргазпром» (впоследствии – НАК «Нефтегаз Украины»). А именно, дочернее предприятие «Киевтрансгаз» эмитировало переводной вексель на те самые 170 млн. грн. в пользу дочернего предприятия «Шебелынкагазпром». Осуществлять оплату надлежало АО «Укргазпром». Которое и акцептировало вексель. Упрятав его понадежнее – пусть дожидается срока погашения. Увы, тишь да гладь длилась всего лишь около двух лет. Так что до часа «Х» (26 августа 2003 г.), когда заурядная финансовая сделка между двумя государственными (!) подразделениями благополучно бы завершилась, документ в укромном месте не долежал…

Часть I. Как продали чужое

К весне 2000 г. у ДП «Укргаздобыча» (правопреемник ДП «Шебелынкагазпром») возникли проблемы с уплатой налогов. Нарушение? Еще какое! Нужно наводить порядок? Безусловно! Но… исключительно правовым путем. В нашем же случае получилось наоборот: одно беззаконие решили устранить с помощью… другого. Ибо арбитражный суд Харьковской области, вынося постановление о принудительном взыскании задолженности, распространил это требование не только на недвижимость ответчика, что соответствует действующей нормативной базе, но и на злополучный вексель, что, как ни крути Закон «О ценных бумагах и фондовой бирже», есть юридический беспредел. Ведь ректа, специальная оговорка, внесенная в вексель, гласила: деньги может получить только векселедержатель. И никто, будь это хоть Иисус Христос, больше!

Не удивительно, что ответчик со столь вольной трактовкой служителями Фемиды законов не согласился и подал апелляцию.

В свою очередь, государственная исполнительная служба Балаклейского района Харьковской области, не откладывая дела в долгий ящик, начала оформлять надлежащие бумаги для претворения судебного постановления в жизнь.

7 августа 2001 г. состоялось заседание Хозяйственного суда Харьковской области о пересмотре решения суда первой инстанции. Оное признается незаконным и отменяется. Но имеется один правовой нюанс – в силу сей вердикт, как и любой аналогичный, вступает только через 10 дней. Этим исполнительная служба Балаклейского района и воспользовались, изъяв 9 августа 2001 г. вексель и тем самым положив начало всей последующей истории по неприкрытому надувательству державы.

17 августа вступает в силу, кстати, так никем впоследствии и не обжалованное, решение Хозяйственного суда Харьковской области о признании попытки изъять недвижимое имущество и вексель у ДП «Укргаздобыча» незаконной. И в тот же день (!!!) исполнительная служба Балаклейского района выносит постановление о завершении принудительного исполнения… уже отмененного судом высшей инстанции распоряжения Арбитражного суда Харьковской области.

Следует череда разбирательств. Наконец в явно затянувшемся деле ставит окончательную точку Высший хозяйственный суд Украины, признав в 2003 г. действия исполнительной службы не соответствующей закону. В свою очередь, Хозяйственный суд Харьковской области накладывает арест на вексель, запрещая кому бы то ни было совершать с ним любые действия.

И что же? Вексель оказывается уже не только изъятым из местного управления Национального банка Украины, где он хранился, но и…. проданным буквально с молотка некоему товариществу с ограниченной ответственностью, но крутым названием Финансовая компания «Декра». Да-да, тому самому, которое впоследствии за 2700 грн. купит в Яремче Ивано-Франковской области пешеходный мост, расположенный над водопадом на реке Прут, из-за чего разгорелся невиданный скандал! Очень уж объект необычен, да и цена – смехотворная.

Хотя в нашем случае все – куда скандальнее. Ведь частная структура приобрела «товар» аж за 4,4 % его номинальной стоимости! То есть, рентабельность операции зашкалила за 2000 % годовых. Не исключено, это мировой рекорд. И заметьте: речь идет о приобретение за бесценок векселя, срок погашения которого (к тому же, сверхнадежной национальной акционерной компанией «Нефтегаз Украины») наступает всего через пять месяцев.

Дальше следует длинная и, думаю, отнюдь не случайная, цепочка торопливых перепродаж. Вексель сбывают с рук то на следующий день после его очередного приобретения, а то – в тот же. Причем, случалось, деньги поступали с зарубежного счета.

И еще весьма любопытная деталь: цена продажи с каждым разом неуклонно возрастала – 10 млн. грн. – 15 млн. – 169 млн. грн. Спрашивается: кто на этом грел руки?! И еще: все эти продажи осуществлялись, вопреки азам вексельного права, без проставления индоссамента – обязательной передаточной надписи. Что не только свидетельствует о преднамеренном нарушении закона, но и о том, что ни одно звено цепочки не является добросовестным приобретателем ценной бумаги, ибо не четко осознавать, что значит отсутствие индоссамента.

Изначальные действия сотрудников Балаклейского районного отделения Государственной исполнительной службы в Харьковской области оказались до такой степени подозрительными, что несколько позже Минюст вынужден был квалифицировать их, «как осуществленные с нарушением порядка исполнения решений судов и других органов, что затронуло интересы государства». Более того, тогдашний министр Александр Лавринович обратился к Генеральному прокурору с просьбой провести проверку на предмет наличия в деятельности своих подчиненных признаков преступления. Возбудили, помнится, даже уголовное дело. Которое тихонько спустили на тормозах. Предполагаю – не случайно. Как не случайно то, что первым обладателем векселя буквально мгновенно стало именно ООО «Декра». Судите сами: где Харьков, а где Ивано-Франковск (тут зарегистрировано общество с ограниченно ответственностью)! По сути, противоположные концы страны. Откуда там (и больше нигде!) появилась информация о предстоящей за тридевять земель продаже векселя? Сорока на хвосте принесла? Тогда кто скрывается под псевдонимом «Сорока»?!

Не логичнее ли допустить, что, именно под «Декру» незаконная сделка, сулящая баснословную прибыль, и затевалась?

…Последняя частная фирма, в которой очутился вексель, - ЗАО «Оптима-Трейд». С этого момента начинается вторая и третья части лихо закрученного детектива. Причем обе идут одновременно, хотя и в разных залах. Имею в виду залы судебных заседаний.

Мы же, дабы не запутывать читателя окончательно, изложим каждую из них в отдельности.

Часть II. Страсти по векселю

ДП «Укргаздобыча» обратилось в судебные инстанции, настаивая на изъятии векселя у «Оптимы-Трейд». Рассмотрев дело, служители Фемиды пришли к логичному выводу: вышеупомянутое закрытое акционерное общество никаких прав на ценную бумагу не имеет. И принимают адекватное решение - вексель изъять для возвращения законному владельцу – «Укргаздобыче». Увы, вскоре Высший хозяйственный суд Украины это постановление отменяет. Якобы из-за… сложности и объемности искового заявления. Уточним сразу: подобной нормы в Гражданско-процессуальном кодексе нет. То есть, предлог не только надуман, но вообще взят с потолка. Вопрос «Что заставило судей так поступить?» остается открытым.

«Укргаздобыча», выявив в деле новые обстоятельства, повторно обращается в Хозяйственный суд г. Киев. И тот вторично подтверждает вердикт: ЗАО «Оптима-Трейд» не является законным владельцем векселя и должно вернуть его газовикам.

Дело, ясное, как божий день, с подачи бизнесменов перекочевывает в Киевский апелляционный суд. Который жалобу «Оптимы-Трейд»… удовлетворяет, попутно отказав в иске принадлежащей государству «Укргаздобыче». Мотивировав сие, более чем странное, решение тем, что «вексель продан в соответствии с порядком, установленным для исполнения судебных решений».

Ну, во-первых, если столичные представители правосудия ведать не ведали, что решение, на которое они ссылаются, отменено в установленном законом порядке еще 4 (!) года назад, а именно 7 августа 2001 г., то они проявили вопиющий непрофессионализм. Если же на эту «деталь» беспардонно закрыли глаза, то хотелось бы знать, что послужило причиной временной правовой слепоты?

И, во-вторых, – как могли судьи в своем постановлении черным по белому записать, будто вексель является «ценной бумагой на предъявителя»?! Тогда как даже третьекурснику юридического факультета известно: на самом деле (речь – о нашем случае) – это нечто совершенно противоположное, а именно, именная ценная бумага. Такое вот правосудие: на двух заведомо ложных посылах строится вывод. И при этом нас пытаются убедить, что сие и есть торжество справедливости.

Невероятно, но факт: Высший хозяйственный суд 24 января текущего года откровенный ляп нижестоящей инстанции… оставил в силе. Причем дело слушалось с неимоверной быстротой. Постановление оглашали уже в 13.00, хотя, по имеющейся информации, едва не все судьи были с утра задействованы в других процессах. Во всяком случае, об этом гласил вывешенный в коридоре график. Да и читался текст с многочисленными ошибками, паузами, заиканием (редакция располагает аудикопией). Что наталкивает на мысль: судья его видел впервые. Возникает вопрос: а кто же тогда (и где?) постановление «кропал»?

И вот наступил момент истины. 11 апреля 2006 г. Верховный суд Украины рассмотрел кассационную жалобу ДП «Укргаздобыча» на весь предыдущий, иначе не назовешь, беспредел. Вердикт высшей судебной инстанции страны однозначен: собственником векселя является ДП «Укргаздобыча». ЗАО «Оптима-Трейд» же – незаконно им владеет. Постановление окончательное и обжалованию не подлежит.

Казалось бы, вот он – долгожданный благополучный финиш, торжество здравого смысла и демократии. Ан, нет! Видимо предвидя, что векселя, если суд рассмотрит дело беспристрастно, ей не видеть, как своих ушей, «Оптима-Трейд» изначально действует и мытьем, и катаньем. Иными словами, на определенном этапе предусмотрительно инициирует параллельную тяжбу по взысканию 170 грн. гривен. И это - третья часть детектива.

Часть III. Страсти по деньгам

Еще в 2003 г. ЗАО «Оптима-Трейд» потребовало с НАК «Нефтегаз Украины» уплаты 170 млн. гривен. Те, естественно, отказали. Тогда бизнесмены направились в Хозяйственный суд г. Киев. И 4 ноября все того же 2003 г. их иск был удовлетворен. Апелляционный суд оставил решение в силе. Дальше начинается настоящие правовые качели: чаша весов Фемиды (беспристрастна ли она в установлении истины?) удивительным образом склоняется то в одну, то в другую сторону.

12 февраля 2004 г. Высший хозяйственный суд отменяет предыдущие решения и в иске «Оптиме-Трейд» отказывает, указывая при этом, что акцепт на векселе не порождает никаких обязательств для ответчиков, ибо выписан не уполномоченными на то лицами. Следовательно, требование о взыскании денег – абсурдно по своей сути.

Полтора года (!) в «Оптима-Трейд» раздумывали, прежде чем закрутить очередной виток спирали. И, наконец, постучались в двери все того же Хозяйственного суда г. Киев. Уже с иском к ДП «Укртрансгаз». Прелюбопытнейшая деталь: сумма взыскания указана «1700,00 грн.», а в последовавшем мгновенно «Заявлении об уточнении исковых требований» уже «170000000,00 грн.». Цифры как бы те же, да разница между тысячей семьсот гривен и стасемьюдесятью миллионами – более чем ощутимая. Где тот простофиля, который поверит, что произошла досадная опечатка? Оказывается, таковые имеются в Хозяйственном суде г. Киев. Ибо все требования «Оптимы-Трейд» здесь удовлетворяются. Причем в решении, вынесенном «Именем Украины», так и указывается «О взыскании 1700,00 гривен». И лишь на втором листе скромно, между строк, - «истец увеличил исковые требования и просит взыскать 170000000,00 грн.». Такой вот камуфляж! О котором можно сказать словами нелюбимого ныне классика: по форме – правильно, а по существу – издевательство.

К счастью, в этот раз Апелляционный суд г. Киев, куда с обжалованием обратились газовщики, не пошел на поводу у коллег и их откровенно противоправное (истец не является законным векселедержателем, а ДП «Укртрансгаз» не есть правопреемником АО «Укргазпром» и к этому моменту уже установлена недействительность акцепта) решение отменил. Высший хозяйственный суд Украины 28 февраля 2006 г. кассационную жалобу «Оптима-Трейд», в свою очередь, отклонил, оставив предыдущее решение в силе.

Здесь бы и поставить точку. Увы…

Представители ЗАО «Оптима-Трейд» вновь обращаются в Высший хозяйственный суд с требованием закончившееся не в их пользу дело... пересмотреть. В связи, с так сказать, возникшими новыми обстоятельствами. Чтобы не усложнять ненужными деталями материал, скажу лишь: даже если это так, ВХСУ не имел права принимать иск, ибо сие – прерогатива исключительно Апелляционного хозяйственного суда. Тем не менее, дежавю частично состоялось. То бишь, заявление, вопреки действующему законодательству, принимается. Однако по зрелому размышлению 4 апреля текущего года любые «телодвижения» в рамках вышеуказанного заявления прекращаются (невероятно, но факт: судьи оставляют документальное подтверждение собственных незаконных действий). И дело перекочевывает в столичный Апелляционный хозяйственный суд. Причем весьма благополучно: несмотря на то, что срок исковой давности истек, его принимают к рассмотрению. А само заседание вообще напоминает цирковую эквилибристику.

Вот несколько примеров. Истец не уведомил третью сторону – Генеральную прокуратуру, представляющую государство. Только на этом основании его заявление не могло быть принято. Но судьи отчего-то… пошли навстречу «пожеланиям трудящихся бизнесменов».

Еще пара нюансов: истцы не предъявили суду не только оригинала векселя, по которому требовали уплаты, так и не развеяв обоснованных сомнений в том, есть ли он у них вообще, так и оригинала документа, из которого выплывали эти самые «вновь возникшие обстоятельства».

Что же касается ответчика – государственной кампании, то ее представителей держали, что называется, на голодном пайке и в черном теле: один и тот же (?!) судья неумолимо отклонил 6 отводов и около 30 их ходатайств. Не изъявили желания судьи допустить в зал и прессу (чего боялись?). Более того, Высший хозяйственный суд проигнорировал (беспрецедентный случай!) постановление Верховного суда Украины от 11 апреля 2006 г., гласящее: ЗАО «Оптима-Трейд» не имеет даже микроскопических прав на взыскание денег по векселю. Думается, читателю ничего не стоит угадать суть решения «самого справедливого в мире» - все, что было до этого, отменить и взыскать в пользу бизнесменов 170 млн. грн.

Как развиваются события дальше? Тоже весьма престранным способом. Несмотря на наличие кассационной жалобы, уже нас следующий день материалы дела спешно направляются в суд первой инстанции для издания приказа о взыскании денег. Расчет понятен: если «Оптима-Трейд» успеет получить вышеуказанную сумму, то даже если потом сие действо будет признано незаконным, пусть попробует НАК «Нефтегаз Украины» получить их обратно.

Заангажированность определенных лиц видна, что называется, невооруженным глазом. Так, под откровенно надуманными предлогами всячески затягивается передача ответчикам материалов дела для ознакомления с ними. Что касается копии звуковой записи процесса, то даже соответствующее ходатайство, зарегистрированное в канцелярии, таинственным образом… исчезло (что, интересно, может исчезнуть или, наоборот, появиться еще?).

***

Остается открытым вопрос: почему некоторые судьи в этом споре в упор не видят, без преувеличения, железных аргументов в пользу державы? Вот лишь некоторые из них.

Вышеуказанный вексель был передан для принудительной реализации, когда таких обстоятельств уже не существовало.

Оборот ректа-векселей (наш случай) законодательством вообще исключается.

На векселе отсутствует непрерывный ряд индоссаментов, то есть обязательных передаточных надписей, которые единственно и являются свидетельством правомерности обладания. Более того, вексель не имеет ни одного (!) индоссамента, который бы подтверждал его передачу.

Вексель акцептирован не уполномоченными на то лицами.

Все решения исполнительной службы Балаклейского района Харьковской области, положившие начало тяжбе, еще в 2003 г. отменены Высшим хозяйственным судом Украины.

Имеется решение Высшего суда страны в пользу государственных структур, не подлежащее обжалованию

Существует постановление Кабинета Министров №747 от 25.05.1998 г., согласно которому правопреемником АО «Укргазпром» является НАК «Нефтегаз Украины» и никто больше. А ею обязательства по векселю другим подразделения не передавались (что, однако, не мешает судам принимать иски у ЗАО «Оптима-Трейд» к совершенно другим структурам).

Какие еще аргументы, чтобы решить дело объективно, судьям нужны?!

P.S. Что касается автора, то его в данной истории насторожил еще один нюанс, на который до сих пор, похоже, никто не обратил внимания. А именно: дата появления векселя. Почему она кажется важной? А потому, что финансовый документ на нехилую, скажем, сумму был эмитирован 26 августа 1998 г. Всего лишь месяц спустя… после принятия Кабинетом Министров Украины постановления «О разделении функций в добыче, транспортировании, хранении и реализации природного газа». Влекущей – и ежику понятно! - крупномасштабную реорганизацию отрасли. Напрашивается мысль: надуть (причем отнюдь не добываемым газом) государство планировалось изначально. Очень уж слаженно и оперативно действует противная сторона на всем протяжении этой истории.

Конечно, не прерогатива судебных органов устанавливать еще и эту истину. Да и не нужно. В конце концов, свое официальное требование «защитить интересы государства» В. Ющенко адресовал генеральному прокурору А. Медведько и министру внутренних дел Ю. Луценко. Им, как говорится, - и карты в руки.

Тем более, что сдал их лично Президент!

Content

Admin Unknown