Кир Булычев

Опозоренный город [Клад]

Клеймо позора, поставленное судьбой на лбу Великого Гусляра, как и всякое клеймо, несмываемо. В его появлении не обвинишь масонов, сионистов, ЦРУ и мафию.

Сами виноваты.

Но признаться в этом невозможно.

Началось с того, что в окрестностях Великого Гусляра совершил посадку самый обыкновенный космический корабль из системы Сципиона. В корабле был один космонавт, имени которого никто не знает.

Цели у пришельца, по-видимому, были вполне безобидные. Может быть, ему понадобилась крапива, которая считается в Галактике универсальным воспитательным средством, а может, он хотел нарвать ландышей для своей подруги.

Космонавт выбрал безлюдное место в лесу неподалеку от Великого Гусляра, нашел там ярко-зеленую поляну и ударил по тормозам!

Пока корабль медленно приближался к земле, космонавт посмотрелся в зеркало и остался собой доволен. Выглядел он как самый обыкновенный гуслярский грибник. Это на случай, если состоится случайная встреча в лесу. Космонавт строго соблюдал правила невмешательства!

Корабль коснулся земли, трава расступилась, на поверхности появилась черная грязь, и оказалось, что по недосмотру капитана и приборов корабль опустился в небольшую, но глубокую трясину.

Космонавт срочно открыл верхний люк похожего на гигантское серебряное яйцо корабля и выскочил на его последнее сухое место.

Космонавт постоял еще полминуты на макушке корабля. Он еще не терял надежды, что корабль вот-вот коснется дна трясины, но, когда черная грязь стала собираться со всех сторон к его ботинкам, космонавт поднатужился и сиганул на сухой бережок, находившийся метрах в десяти от макушки корабля.

Космонавт постоял минут десять, глядя, как макушка исчезает в трясине, как чавкнула, засасывая его, жижа, как успокоилась, покачавшись, болотная грязь.

Космонавт готов был плакать.

Положение, в которое он попал, можно назвать трагическим.

В десятках световых лет от дома и ближайшей технической станции, совершенно один на планете, куда раньше почти не ступала нога существа из цивилизованной Галактики, он должен был достать из глубокой трясины свой тысячетонный корабль и улететь отсюда, не выходя на связь (это категорически запрещалось) с местными властями и прессой.

Если же не удастся выполнить этой нереальной задачи, ему не остается ничего, кроме самоубийства. А самоубийство было для того космонавта немыслимым и даже отвратительным актом.

Так ничего и не решив, космонавт отправился пешком в Великий Гусляр, по дороге надеясь что-нибудь придумать.

Как каждый путешественник по Вселенной, космонавт учился на курсах выживания. Он мог тридцать две минуты сдерживать дыхание, подниматься с глубины в полкилометра без акваланга, падать с шестого этажа и не разбиваться, умел общаться со встречными на их языках, бегал быстрее американских негров и плавал лучше, чем крокодил.

Он знал о хитростях, к которым можно прибегать космонавтам на чужих планетах.

И вот, размышляя о том, как спастись, космонавт вспомнил об одной хитрости, которая могла ему помочь, если жители Земли были склонны к распространенному в Галактике греху, вернее, скажем, слабости. Следовало проверить свое предположение. Раздумывая об этом, космонавт вошел в Великий Гусляр.

Крайние улицы города застроены одноэтажными домиками с палисадниками, однако по мере приближения к центру дома становятся выше, достигая в самом центре высоты в четыре этажа.

Между домами стоят пережившие антирелигиозную пропаганду церкви, по улицам ездят велосипедисты и мотоциклисты. «Мерседесов» космонавт не заметил, хотя в земных марках машин разбирался отлично.

Направляясь к центру Гусляра, пришелец изучал расположение магазинов и лавок.

Во всех магазинах и лавках космонавт подолгу замирал перед прилавками, разглядывая товары и стараясь понять, какие из них пользуются спросом, а какие не вызывают интереса покупателей.

Наконец он убедился в том, что никто не покупает кофейный напиток «Бодрое утро», изготовленный из экологически чистых продуктов: желудевой муки, жженой коры боярышника и некоторых других любопытных компонентов. Пожалуй, этот продукт годился для психологического опыта.

Космонавт присел на скамейку в садике, что возле церкви Параскевы Пятницы, и стал смотреть на бегущие облака. Вел он себя точно как паук, неподвижно и даже лениво поджидающий свою добычу.

Добыча появилась через десять минут в лице запыхавшейся от тяжелой сумки бабушки, имени которой мы не знаем.

Бабушка просидела молча минуту или две, прежде чем ее сосед обратился к ней с вопросом:

— Давление беспокоит?

Бабушка повернула голову и увидела рядом человека скорее молодого, чем зрелого, но того типа мужчин, которые внушают доверие именно пожилым женщинам. Из таких выходят замечательные зятья, но никудышные мужья.

— Давление замучило, — согласилась бабушка. — С утра в голове так стучит и стучит, будто поезд идет и никак не пройдет.

— А у моей мамы прошло, как рукой сняло. Сам тому свидетель.

— И что же она делала? — заинтересовалась бабушка.

— Вот не знаю, есть ли у вас в магазинах — средство на первый взгляд странное, можно сказать, никогда не догадаешься, но у моей мамы как рукой сняло.

И тут космонавт замолчал и стал смотреть на облака, будто ничего интереснее в жизни не видел.

— Да вы говорите, говорите, если не скрываете.

— Вообще-то я дал слово маме никому не говорить. Но вам, чувствуя искреннюю симпатию и сочувствие, я открою тайну.

— Я вам обещаю: никому ни слова! — на всякий случай произнесла бабушка.

Молодой человек уже не слушал ее. Словно молитву, словно длинное языческое заклинание, он бормотал:

Растворить в воде горячей

Две-три ложки на стакан.

И считай до сорока:

Суть лечебную обрящешь!

— Как вы сказали? — взволновалась бабушка. Она боялась забыть.

— Вам записать или будем учить? — спросил космонавт. — Кофейный напиток «Бодрое утро».

— Лучше бы записать, память пошаливает.

Космонавт записал четверостишие печатными буквами. Потом сказал:

— Лучше не кипятить. Доведите до кипения, но не кипятите.

— Поняла. — Бабушка с трудом оторвалась от бумажки. — Две-три ложки на стакан, суть лечебную обрящешь!

Она не видела космонавта. У нее была высокая цель в жизни.

Космонавт пошел в гостиницу, обольстил дежурную и получил койку в полулюксе. Там жили еще три человека. Из области.

Не снимая обуви, космонавт улегся на свою койку и стал думать. Думалось хорошо, потому что в разгар трудового дня никого в полулюксе не было.

Первый шаг, сделанный им, еще ничего не значил. Даже в случае удачи. Слух, пущенный таким способом, мог заглохнуть, натолкнувшись на нелюбопытного посредника. Следовало придумать следующий ход в том же направлении. Ведь прежде чем пришелец мог приняться за основную идею, ему следовало сбить город с толку, раскачать его, как лодку, запутать, как ребенка в дремучем лесу.

Нужна была следующая нелепица.

— Эврика! — воскликнул пришелец, поднимаясь с койки после получасового раздумья. — Эврика!

Разумеется, слово «эврика» — лишь приблизительный перевод его высказывания.

Пришелец вышел на центральную улицу и стал разыскивать предмет своей следующей диверсии.

Он подошел к лотку, с которого полная усатая женщина торговала нетипичными для Гусляра фруктами, а именно бананами, ананасами, киви и манго. Три или четыре человека стояли в очереди, не волнуясь, не крича и не боясь, что фрукты кончатся, — такие наступили времена!

Космонавт подождал, пока подойдет его очередь, выбрал гроздь бананов пожелтее и не стал уходить далеко, чтобы скушать бананы тайком, а, наоборот, вышел к детской песочнице, в которой учились возводить замки малыши. Их мамы и бабушки сидели на лавочках рядом.

Подстелив большой носовой платок, космонавт положил гроздь бананов на лавочку рядом с собой. Потом отломил от грозди один банан и медленно, даже демонстративно очистил его. И делал он это так элегантно, что молодые мамы смотрели на него и подспудно думали: как жаль, что судьба выдала мне в мужья Петю или подсунула Васю. Почему бы ей не подождать и не выдать меня за этого скромного, полного внутреннего достоинства человека?

И тут этот достойный человек в мгновение ока разрушил приятный образ.

Очистив банан, он выбросил в урну сам плод, оставив в руке шкурку. И принялся пожирать шкурку со странной, нечеловеческой жадностью.

Только попрошу не думать, будто космонавту это доставляло удовольствие. Наоборот, космонавт в обычной жизни никогда бы не пошел на такой извращенный трюк.

Некоторые мамаши начали ахать, другие отворачивались. А космонавт думал, что для следующего эксперимента ему следует взять куриные яйца. Можно очень эффектно выливать содержимое себе под ноги и хрустеть скорлупой…

Мамаши разочарованно молчали, а чья-то бабушка, держа в руке пачку напитка «Бодрое утро», направилась к пришельцу, чтобы сделать ему внушение. Но сделать внушения она не успела, так как ее обогнала девочка Вера трех лет. Девочка Вера подошла к дяде, который ел кожуру банана, и сказала:

— Ты дурак, да?

— Нет, — ответил космонавт, с радостью прислушиваясь к тишине, упавшей на садик. — Я не дурак.

— Зачем ты кожуру кушаешь? Надо кушать банан.

— Ты не права, девочка, — ответил космонавт. — Я ем то, что полезно.

— Тогда ты ешь, что полезно, а мне дай, что неполезно. — И девочка Вера показала на остальные бананы. Тут ее мама, приятного вида, склонная к полноте крашеная блондинка, подбежала к пришельцу, подхватила Верочку и потянула ее прочь, сказав при этом:

— Вы уж простите ребенка, она у меня такая впечатлительная.

— Вот, — сказала бабушка с пачкой «Бодрого утра». — Так вот детей портют. Показывают им какие-нибудь глупости, а они повторяют.

— Ах, — удивился пришелец, — вы, наверное, не читали книги профессора Полежаева «Живите долго, живите с удовольствием»?

— Нет, не попадалась, — сказала бабушка, с некоторым ужасом глядя на то, как молодой человек очистил второй банан, снова выбросил серединку, а жует шкурку.

— Там черным по белому сказано на основе статистики. Именно кожура банана обладает удивительным омолаживающим эффектом. Люди, регулярно принимающие по четыре кожуры ежедневно перед едой, не только приобретают, извините, удивительную потенцию в любви, но и все морщины на них разглаживаются, не говоря о надпочечниках.

— Вот уж, — сказана бабушка с презрением, — люди скажут!

— А вот вы попробуйте купить в Японии банан! — сказал космонавт. — Да что в Японии — поезжайте в Москву. У нас там за бананами с вечера очереди выстраиваются.

— Ну уж и вправду… — пропела бабушка.

Одна из мамаш потянула своего ребеночка к выходу из садика.

— Ты куда, Дуся? — спросила ее товарка.

— Так пора уже, у меня Георгий через полчаса прийти на обед должен.

И сказала она это таким лживым голосом, что остальные поняли — Дуся спешит скупить все бананы.

Понял это и космонавт, который ласково кинул вслед Дусе:

— Помногу кожуры зараз опасно! Может произойти катастрофическое омоложение организма.

Со свойственной русскому народу отзывчивостью Дуся крикнула в ответ:

— Не учи ученую!

Этот крик как бы послужил сигналом прочим женщинам собирать своих детей и покидать садик.

Последней ушла бабушка, прижимая к груди пачку «Бодрого утра».

Космонавт вытянул ноги в купленных с утра ботинках фирмы «Саламандер», о чем давно мечтал, и, потянувшись, стал придумывать новую каверзу для гуслярцев.

Следовало охватить опасными слухами иные слои населения.

Для этого космонавт пошел к винному магазину.

Прошли те времена, когда за водкой люди давились, убивали друг друга. Теперь ее — залейся.

Но, несмотря на это, у гуслярских любителей спиртного есть прочная память о местах, с которыми связаны светлые воспоминания. Главное такое место — винный отдел гастронома № 1. И чего сюда только не привозили! И чего здесь только не выбрасывали, и за чем здесь только не давились! Святое место. Разве можно покупать теперь водку в другом магазине, даже если она везде без очереди?

— Что любопытно, — сказал космонавт, обращаясь к людям у витрины, — что любопытно, так это нарушение технологии.

— А в чем дело? — недоверчиво спросил человек с детским прозвищем Красноносый Олень. Сейчас не время и не место объяснять, при каких драматических обстоятельствах Вениамин Уткин потерял свое имя и приобрел индейское прозвище.

— Газеты читать надо, — сказал космонавт строго. В этой аудитории приходилось говорить строго, другой речи многие не понимали.

— В газетах ничего уже нет, — заметил Погосян. — Газеты все продались.

— А «Экспертизу» вы читали? — спросил, не смущаясь афронтом, пришелец.

— Это какую такую экспертизу?

— В «Экспертизе» — приложении к «Известиям» сказано, что сейчас по всему миру ищут виноватого. Из-за конкурентной борьбы водка «Российская» уже вторую неделю выпускается на два градуса крепче, чем раньше. В ней, вы мне не поверите, сорок два градуса!

— Врешь, — сказал тогда Красноносый Олень. — Я вчера ее пил. Водка как водка.

— То-то тебя вчера в канаве видели, — заметил Погосян.

— Вот видите, — сказал пришелец. — Не выдержал товарищ. Вы же понимаете, что не водка важна. Лишний градус — вот что человека ломит!

— А то! — сказал человек из толпы.

— «Российская», — сказал пришелец, — но не любая «Российская», а только с зеленой этикеткой.

Тут мимо прошли две девушки, которые на ходу, оживленно беседуя, жевали шкурки бананов. Зрелище было настолько необычным, что собеседники на минуту забыли о водке, а космонавт порадовался тому, что его действия уже начали приносить плоды.

— На два градуса, говоришь? — спросил Погосян, человек доверчивый и простой. — Это что же получается?

— А получается, что ты выпил литр. А на самом деле не литр, а литр и пятьдесят грамм, — пояснил человек из толпы.

— Бесплатно? — спросил Красноносый Олень.

— Вот именно, — сказал пришелец и отправился дальше смущать город подобно дьяволу, хотя, конечно же, дьяволом он не был, а был самым простым бухгалтером, который нечаянно попал на чужую планету и должен был с нее улететь.

Беспокойство, царившее в человеческом муравейнике, космонавта радовало. Его прикидки оказались правильными, интуиция его не обманывала. Но для того чтобы нанести городу Великий Гусляр последний сокрушительный удар, требовались время и дополнительные мозговые усилия.

Любой город, как живой организм, обладает венами и артериями. Это улицы. А наполнение их — кровь города, его обитатели. Направление потоков всегда определенно и полезно. Утром люди несутся на работу, заполняя артерии и средства транспорта, днем неработающие и работающие ходят по магазинам, вечером по венам стекаются к своим жилищам, а потом порой покидают их снова, совершая вылазки в кино или на дискотеку.

Пришелец же занимался тем, что эти потоки перекраивал, чтобы организму стало невмоготу и он запутался в действиях своих эритроцитиков.

Дикая очередь, как тромб, собралась у двух магазинов, в которых обнаружился кофейный напиток «Бодрое утро». Опустошив ларьки с бананами, толпа женщин, в основном молодых, скопилась у речной пристани, потому что им сообщили, что там, в слободе Заречной, в ларьке у Кавиньякяна еще остались бананы.

Мужчины носились от лотка к лотку, разыскивая «Российскую» в сорок два градуса крепостью…

Оставались неохваченными дети.

— Сегодня, — сказал пришелец, наклонившись к третьекласснику, — в клубе речников будут показывать восемнадцать серий про черепашек ниндзя, но бесплатно…

Так что к обеду во многих семьях не дождались своих родных мальчиков и девочек.

Ну а пожилое поколение мужского пола?

Для них пришелец не пожалел денег, купил корзину белых грибов, для чего пришлось опустошить весь рынок, затем встал на автобусной остановке в самом центре и каждому интересующемуся выдавал бумажку с планчиком. А на планчике было показано, где расположены буераки, в которых космонавт якобы собирал белые грибы, которых там осталось на два грузовика.

Последним ударом того утра было сообщение, сделанное пришельцем Корнелию Удалову. Хотя пришелец, конечно же, не догадывался, что имеет дело с самим Корнелием Удаловым, которого на дешевой иноземной мякине не проведешь.

— Странно, — сказал он, подойдя к Удалову, который ждал автобуса на углу Пушкинской. — Я такого еще не видел.

— Чего не видели? — из вежливости откликнулся Удалов.

— Такого всплеска. Двадцать лет рыбачу, но чтобы так плеснуло — даже не представлял, что это возможно.

Каким шестым чувством пришелец угадал, что Удалов — завзятый рыболов, неизвестно. Но Удалов сразу насторожился.

— Где? — спросил он.

— Да вон там пруд. Видите — церковь, а за ней пруд.

— Да что вы! — засмеялся Удалов. — Какой еще всплеск? В том пруду только лягушки водятся.

— Странно, очень странно, — подумал вслух космонавт. — Я на берегу сидел, а он прямо у моих ног прошел.

— Кто?

— Сом. Небольшой, метра полтора, но я его видел собственными глазами. Не был бы я здесь проездом, взял бы спиннинг и порадовал бы семью славным уловом. Благо что далеко ехать не надо.

Тут подошел автобус.

Удалов, который этого автобуса ждал, остался стоять на мостовой и хлопать глазами, а пришелец спокойно вошел в автобус, где повторил рассказ о соме двум молодым бездельникам, которые подняли пришельца на смех, а на следующей остановке соскочили.

Так что когда Удалов, поборов в себе сомнения, прибежал к пруду с удочкой и сачком, на берегах его, словно лягушки, сидели двадцать шесть рыболовов разного возраста.

Удалов плюнул, но уселся, раздвинув локтями конкурентов помоложе.

Теперь, когда город пришел в состояние организма, схватившего свинку в тяжелой форме, космонавт решился на главный трюк.

От этого зависела его судьба.

И судьба зависела от того, готов ли Великий Гусляр добровольно кинуться в пропасть позора и унижения.

Здесь ошибок быть не могло. Космонавт, как и сапер, имел право лишь на одну ошибку. И она может стать роковой.

Ему были нужны мужчины. В расцвете сил.

Мужчины стояли возле стадиона «Речник» и лениво рассуждали о шансах одноименной футбольной команды. До начала матча оставалось более получаса. Сначала космонавт прислушался к беседе. Беседа, как он и рассчитывал, не имела к футболу никакого отношения.

Разговоры в семьях, пораженных недугом сплетни и слуха, запутанных в паутину сомов, банановых шкурок, напитка «Бодрое утро» и еще трех или четырех мероприятий, запущенных инопланетянином, проходили на редкость однообразно, но эмоционально и закончились не в пользу мужчин. И мужчины совершенно потерялись, верить или не верить… А кому верить? Очень хотелось верить. Русскому человеку всегда хочется верить, и всегда находятся люди, которые говорят ему: «Верь мне, Иван Иванович! Я те укажу!»

— Но что интересно, — вмешался в разговор космонавт, — Удалов таки сома в пруду взял! Метр двадцать. Я видел.

— Двух сомов, — поправил космонавта мужик в синем тренировочном костюме.

— И щуку, — сказал третий.

— Щуки не было, — сказал человек в синем костюме. — Я его видел. Два сома и осетр.

— Да какой осетр! — озлился юноша в американской каскетке. — Откуда в той луже осетру быть! Там одни пиявки водятся.

— И что, сома не взял, сома не взял? — разозлился человек в синем.

— Ну, сома взял, — признал парень, чтобы не схлопотать по затылку.

— Это что, — остановил его жестом бывший спортсмен с лиловым лицом пьяницы. — А вот машину с белыми грибами видели?

Начался спор. Некоторые видели, другие не видели или не верили…

— А я вот тоже в это не верю, — сказал космонавт громко, так что остальные замолчали. — Хоть я и приезжий, но меня удивляет, сколько всякой чепухи про вас люди распространяют. Честно говоря… — Тут космонавт запнулся, вытер вспотевший лоб, и все окружающие вдруг поняли, что если до этого незнакомец и не врал, то намеревается врать. — Честно говоря, я боюсь — пойду завтра на болото за редкими растениями, а кто-нибудь у вас вспомнит эту глупую сказку и за мной увяжется. А я не выношу некомпетентных попутчиков. Не потому, что золота жалко, нет, не жалко мне золота, а вот некомпетентности не выношу.

С этими словами пришелец повернулся и пошел прочь, а все болельщики, числом более двадцати, кинулись за ним и, окружив, отрезали ему пути к отступлению.

— Я вас попрошу, — сказал человек в синем тренировочном костюме, явный лидер по психологическому типу. — Какие такие редкие растения?

— Руки прочь! — воспротивился допросу инопланетянин.

— А ты документ покажи на редкие растения! — кричал мужик, метр с кепкой, борода из ушей.

— Из ЦРУ он, из ЦРУ!

Космонавт с удовлетворением отмечал, что разнообразие и сила слухов растут на глазах. Завтра весь город будет говорить, как агента поймали — воду в пруду травил, плевал в колодцы.

— Да какие растения! — вздохнул, сдаваясь, незнакомец. — Конечно, я за канистрой приехал. За канистрой от бронепоезда.

— Говори! — строго приказал мужчина в синем. Остальные быстро и мелко дышали.

— Только чтобы никому ничего! — велел космонавт. — Это сами понимаете.

— Понимаем, понимаем, как не понять, — поспешили с ответом слушатели.

— В революцию в болото кинули. Вывозили на бронепоезде казну Северного фронта. Но красные настигали. Понимаете? Они туда, красные — туда! Они сюда, красные — сюда! И тогда генерал Миллер приказал кидать канистру в болото!

— Повторите фамилию генерала, — попросил старичок, похожий на лабораторную белую мышку. Он держал блокнот и хотел записать.

— Только без записей! — предупредил космонавт, и соседи накинулись на старичка, отобрали блокнот, а самого его выгнали пинками из группы окружения.

— У меня карта есть, — сказал инопланетянин. — Кто смотреть хочет? Только чтобы один.

— Я буду смотреть, — сказал человек в синем.

— Нет-нет, выборы! Надо выбирать делегатов! — возразил метр с кепкой.

— Вот карта, — сказал космонавт и достал из кармана заранее заготовленный листок.

Он стал объяснять по листку, в какой части болота лежит канистра с золотом, остальные подглядывали через плечо пришельца, сопели, но ничего не понимали.

— Ты нас веди, — сказал старичок из заднего ряда.

— Зачем же я вас поведу? — удивился пришелец. — Мне экскаватор нужен, а не толпа оболтусов. Мне лопаты нужны, насосы. Мне техника нужна!

— Так техника туда не пройдет! — крикнул метр с кепкой.

— Посмотрим, — сказал пришелец. — В случае чего по трупам.

Это заявление многих воодушевило. Значит, вождь им попался серьезный.

— А ведь точно, — сказал старичок из заднего ряда. — Помню, были такие разговоры в двадцатые годы. Я тогда еще был пацаном, но помню.

Не прошло и часа, как с шоссе на восьмом километре съехали на проселок экскаватор, три самосвала, ассенизационная машина с большой гофрированной трубой, чтобы отсасывать жижу, автокран, «газик», а за этой собранной непонятно откуда и непонятно как техникой спешили пешеходы с лопатами, граблями и садовым инвентарем.

Машины завязали в грязи на проселке, люди вытаскивали их на плечах, ухали, матерились, боролись, но не сдавались. Казалось, они форсируют Днепр. Но не получилось бы такого массового ослепления, если бы город не был подготовлен, размягчен, встревожен и приведен в смятение лавиной слухов, которые на него были обрушены.

Пришелец даже не стал вмешиваться в организацию работ. Только показал круглое пятно трясины, где следовало искать канистру, а остальную руководящую деятельность препоручил человеку в синем тренировочном костюме.

Люди выстроились в цепочки. Одни помогали экскаватору рыть отводные каналы, другие вместе с ассенизационной машиной отсасывали жижу, третьи грузили самосвалы… Всем нашлось дело. И все были охвачены тем самым трудовым порывом, в котором человек забывает, ради чего он вкалывает столь самоотверженно. Главное — работать!

Через час трудов над поверхностью болота показалась макушка схожего с гигантским яйцом космического корабля. Все восторженно завопили, понимая, что это и есть канистра.

— Теперь удвоим осторожность, товарищи! — заявил пришелец и приказал экскаватору перенести себя в центр жижи.

Там он под рукоплескания товарищей по труду спрыгнул на свой корабль.

— Удвоим усилия, друзья! — крикнул он. — Конец близок. Сокровища уже почти у нас в руках.

Некоторые стали спрашивать, что он там мелет о сокровищах, ведь ловим осетрину, а другие решили, что сейчас пойдут белые грибы, — много было предположений.

Совершенно спокойно пришелец открыл верхний люк, забрался в корабль, который был уже наполовину освобожден от грязи.

Все настороженно замолчали.

Почувствовав неладное, пришелец высунул голову из люка и крикнул:

— Отойти на двадцать шагов! Мною обнаружена мина! Пока не обезврежу, не подходить!.. Прекратить работы! Ну, кому я говорю — отведите экскаватор, машину, чего доброго, погубим!

Все подчинились, а метр с кепкой крикнул пришельцу:

— Осторожнее обезвреживай, береги себя!

— Береги! — поддержали его разные голоса.

Растроганный пришелец задраил люк, через перископ проверил, нет ли близко зрителей. К счастью, все послушались его — отошли на сухое место, расселись вокруг болотца на корточках.

«Прощайте, друзья!» — мысленно произнес пришелец.

Космический корабль не сразу, а после минутной схватки с грязью вырвался вверх и, увлекая за собой черные потоки болотной жижи, рванул к небу… Еще через минуту он скрылся из глаз.

…Много любопытных историй расскажут вам в Великом Гусляре. Но никогда вы не услышите рассказа о том, как гуслярки жевали банановую кожуру, пили напиток «Бодрое утро», а их мужья ловили осетров в пруду или запускали из болота канистру с золотом.

Правда, нет-нет, да вдруг какая-нибудь красотка съест шкурку банана и выбросит сердцевину. А еще кто-то почти нечаянно опустит леску в пруд… Но это исключения, атавизм.

Content

Кир Булычев
Опозоренный город