Somber

Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»

Том четвёртый: Возвращение домой

Глава 1

Последствия

«У тебя есть над чем подумать»

В сравнении смертей есть что-то отчётливо удручающее. Честно говоря, одного раза достаточно для любого. В прошлый раз моя гибель была мирной. Спокойной. Я провела остаток жизни, ощущая на себе тёплые солнечные лучи и слушая шум воды, бьющейся в корпус корабля. Когда я умирала в объятиях Глори, окруженная друзьями, заботящимися обо мне, этот процесс был похож на уход в лучший мир, где нет места страху и сомнениям. Единственное, о чём я жалела тогда, — о том, что не могу взглянуть на красивые огоньки звёзд до того, как уйду.

На этот раз смерть не была мирной. Я не дрейфовала на волнах покоя, и у меня были заботы поважнее отсутствия звёзд на ночном небе. На этот раз моё сознание протащили через какую-то муть, сливая в дренажную систему подобно потоку дождевой воды. Я думаю, я одна из очень немногих пони, кто знает, каково это на самом деле. Пронзительный крик ХМА доносился со всех сторон. Почти каждую секунду я проходила через одно из мерцающих, становящихся-громче-с-каждым-разом серебряных колец, поглощающих меня, а затем с силой выплёвывающих. Я боролась с напором колец из чистого упрямства, впрочем, это и не помогало. Выхода из подобной ситуации я не видела.

Но меня потянуло дальше сквозь вихрящуюся серую пустоту, и увидела яркое сияние вдалеке, к которому стремительно приближалась. И в своём путешествии я была не одинока. И хотя у меня не было глаз, ушей — ничего не было, даже тела, — я знала, что другие скользят рядом со мной, подобные вопящим пылинкам света. Я задела одну, и в сознании возник образ кобылки-земнопони, бандита… но затем она пропала, до того как я сумела почувствовать что-то более отчётливое. Я задела ещё одну: жеребёнок-земнопони… Запах брамина, звон колокольчиков на упряжи, ощущение ужасной лихорадки, удушья ворвались в меня, ошеломляя. И это тоже исчезло.

По правде говоря, первая часть мне понравилась гораздо больше сиквела.

Меня влекло дальше по всё уплотнявшемуся течению. Теперь я наталкивалась на большее количество… духов?.. душ?.. пони. Каждый контакт давал частичку информации о других пони. Я наблюдала, как другие пробовали оторваться от потока, и увидела, как одна из пылинок ударилась о грань кричащего кольца, сваливаясь обратно в реку душ. Сияние смазалось и замерло на месте, пойманное в ловушку колец, сквозь которые я стремительно неслась.

Свечение усиливалось. Мы по-прежнему летели сквозь безразмерную, туманную дымку, ограниченную кольцами кричащего серебра, толкавшего нас вперёд. На миг я воспарила и бросила взгляд на огромный диск, похожий на лезвие циркулярной пилы. Пылинки света пролетали в промежутки колоссальной зубчатой шино-подобной стены из серебра, что окружала этот светящийся пончик. Я последовала за остальными.

Стремительное течение ослабло до едва заметного продвижения. Я медленно вплыла в море пылинок, располагавшееся за этой неправдоподобно большой стеной. Вокруг меня танцевали странные тёмные силуэты. Я проходила сквозь штуки, смутно напоминавшие стены и туннели, безо всякого для себя вреда. Отовсюду слышались крики и лепет невыразимых слов, некоторые звали Луну или Селестию, умоляя спасти их. Другие гневно орали, требуя немедленно освобождения. Третьи лопотали что-то на зебринском. Я летела мимо грифонов, драконов, зебр и существ, для которых у меня не нашлось имени. Над всем этим царил невыносимый крик… крик, полный боли и мучения, впился в моё сознание.

Затем зелёная молния сорвалась с одного из зубцов стены и ударила прямо в море пылинок. Даже я завопила, когда невыразимая агония пронзила моё естество, агония, подобной которой я никогда не испытывала. Это была не физическая боль, а то, что можно назвать абсолютом насилия. Будто бы я снова очутилась на «Морском коньке». Зелёные молнии падали в центр моря снова и снова, вопли стали оглушающими.

— Превосходная магия, а? — сказал знакомый жеребец, каким-то образом очутившийся около меня.

— Снипс? — спросила я. Я чувствовала, что он близко, но не могла сказать, какая из тысяч пылинок принадлежала ему.

— Но ты же… а я… дерьмо.

— Ну, без сомнения, я мёртв — ответил Снипс, — Но, думаю, у тебя ещё остались способы вернуться до того… как ты умрёшь в смерти.

Да? Что я тогда такое? Полупокойник? Мёртва ли я частично? Я была уверена, что на этом поле меня можно было хоть перевернуть вниз головой, чтобы собрать выпавшие бутылочные крышки. Вот насколько я ничего не понимала.

— Но что… Что это за место? — Спросила я, оглядывая море колышущихся огоньков.

— Центр бури. Смоляная яма. Океан, куда стекаются реки вечности, — Снипс произнёс это со странным намёком на веселье.

— Много поэтичных имён от разных пони. Буду честным, мы точно не знаем. Это всегда было здесь, в Хуффингтоне. Может, это продукт древнего проклятья зебр, одного из тех, что скрыты за обложкой чёрной книги. В ней было предупреждение об этом месте. Думаю, есть слово, которое отлично подойдёт здесь: Тартар.

Или… Если поверить в зебринский миф о гигантских звёздах-монстрах… Но это же абсурд…

— Похоже, я всё-таки не была хорошей пони, — пробормотала я. Будь у меня горло, я бы сглотнула. Не слишком-то честно вышло. Конечно, я сделала кучу вещей, заслуживающих наказания, но что насчёт этого жеребца? Чем провинился он?

— Добро и зло здесь ни при чём, — возразил Снипс, — Древние некроманты зебр были крайне напуганы этим морем душ и его влекущей силой, но соблазн использовать сию мощь оказался чересчур велик. Они попытались подчинить море ритуалами, умиротворить жертвоприношениями и понять его, несмотря на безумие, которое оно несло. И создание сосудов душ, таких как Чёрная Книга, было способом избежать притяжения сюда, — Он злобно захихикал.

— Видя это, я понимаю их гораздо лучше.

После небольшой паузы он спросил тихо, страшась ответа:

— Вы вытащили Снэйлса? Он в порядке?

— Расстроен, но в норме, — я почувствовала волну облегчения, исходящую от него, и продолжила:

— Он рассказал мне, что натворила Рэрити… завершающий шаг «Вечности».

Похоже, во всей этой ситуации прослеживалась определённая ирония: прямо сейчас я тратила свою вечность. Хотя… может, у меня был шанс?

— Что ты имел в виду под «умереть в смерти»?

— Проклятье создано так, чтобы разорвать цепочку между душой и телом. Оно оставляет позади себя лишь оболочку, которая, в конце концов, умирает, — сказал Снипс едва слышно, — Мы видели такое несколько раз, когда только начинали.

Я подумала о Рамбл в Хэппихорне, лежащего там без проблеска сознания во взгляде, — Без души нет мотивации, нет желания. Самые удачливые становятся животными. У них остаётся интеллект, но не воля к его использованию. У них нет личности или самоосознания. Но пока твоё тело живо, у тебя есть шанс, что Снэйлс сможет призвать твою душу обратно и запихнуть туда, где ей самое место.

— А как насчёт тебя? — нахмурилась я… нахмурилась бы, имей я мордочку. Молния ударила в море, отозвавшееся воплем боли, прокатившемся по поверхности живого окена, как волна.

Он издал сухой смешок, будто бы моё участие позабавило его. Я предположила, что оно слегка запоздало.

— Ну, моё тело либо сожжено, либо испарено, так что…

Единорог вздохнул.

— Я надеялся, что раскалывание моей души защитит меня, но я ошибался. Возможно, одна часть моей души заперта в статуе, а другая — внутри моего друга, навечно заключённая в ловушку в тот же момент, как была отделена. Кто может сказать наверняка?

— Хм, это было очень поучительно, — проворчала я, источая сарказм, — Мне стоит написать копытоводство, когда я вернусь назад. «101 способ умереть».

— Ох, я был бы удивлён, если бы ты вспомнила об этом, вернувшись в Эквестрию. Это же твоя душа, а не сознание. Ты как бы проекция самой себя, но без ума, так что вряд ли ты припомнишь своё желание, — Он невесело засмеялся, — Мы со Снэйлсом… экспериментировали… на паре подопытных самостоятельно, но они ничего не вспомнили, когда Снэйлс призвал их назад.

Великолепно… Я посмотрела на широкое море пылинок и прошептала:

— Сколько же здесь душ?

— Миллионы. Быть может, сотни миллионов. Кто может сказать, как долго это место ловило их? — Я едва услышала Снипса, так тихо он говорил.

— Это место… поедает их? — Мой голос почти пропал.

— Нет. Не думаю. Их было бы гораздо меньше, — ответил единорог, — Мне кажется, оно копит души, как драконы копят драгоценности.

Молния ударила снова, разрезая скопище пылинок, и из центра моря донёсся крик.

— Без понятия, что про…

Грязная магия изумрудного разряда охватила меня снова, раздирая моё естество. Это была концентрированная ненависть, в которой не было ни смысла, ни цели. Просто причинение боли ради причинения боли, а более ничего. Пылинки дико закружились, и к тому моменту, когда агония стала утихать, во мне не осталось иного чувства, кроме как ощущения, что меня снова изнасиловали и избили. Молния повреждала меня на фундаментальном уровне, о существовании которого я и не подозревала… пока он не оказался объят мучением. Я не могла умереть. Я могла лишь орать. И на этот раз поблизости не оказалось Скотч, нуждавшейся в защите и дававшей мне этим силы. Оставалось надеяться, что в конце концов Снэйлс меня вытащит.

Я потеряла контакт с Снипсом во время этой атаки. Я пыталась отыскать его снова, выкрикивая его имя, но мой голос не мог побороть этот ужасный вопль. Пылинки, на которые я натыкалась, рыдали, бесновались или, что хуже всего… подчинялись этому месту. Я попробовала двинуться с места, потому что иначе я сошла бы с ума, но пространство здесь выглядело… изменчивым. Я чувствовала, что передвигалась, но в каком бы направлении я не направлялась, я всё время оказывалась там, откуда начала. Самый центр моря был пуст, если там находилось нечто, что пожирало души, я желала хотя бы взглянуть на него хорошенько.

Чем ближе к центру я двигалась, тем чаще и сильнее становились разряды молний. Я начала подозревать, что это место меня выделяет. Весь шальной огонь сконцентрировался на мне. Что бы ни выцеливала молния, оно лежало прямо в середине моря.

Нет…

Невозможно!

Дюжина разрядов молнии ударила в центр, и я поняла, что крик, который слышала Лакуна, не создавался чем-то искусственным. Он создавался кем-то.

Спустя миг я почувствовала, что меня зацепили чем-то вроде крюка и теперь вытягивают отсюда. Я не боролась. Я не могла ни о чём думать. Будь у меня глаза, я бы зарыдала. Будь у меня рот, я бы завопила. Вместо этого я просто отключилась и позволила волочь себя из этого проклятого места.

* * *

Я медленно открыла глаза, и первое, что я увидела, был пристальный взгляд Лакуны. У меня было чувство, будто в моих внутренностях покопались раскалённым ломом. Я посмотрела вниз на повязку и дыру, проделанную в ней напротив пупка. Я огляделась по сторонам и поняла, что находилась в больничной койке, стоявшей в комнате, в которой я опознала Хуффингтонское Мемориальное Отделение Интенсивной Терапии, или ОИТ. Психошай спала на кровати в другой стороне комнаты. Рядом с пегаской сидел Стигиус. Рампейдж свернулась клубочком в футе от моей постели. Даже на расстоянии в её розовых глазах читалось беспокойство.

Без понятия, что за магию на мне испробовали, да я и знать-то не хотела. Но чувствовала я себя грязной и осквернённой, обиженной больше, чем когда меня предал охваченный отчаянием Снипс. Было гораздо больнее, чем от простой раны в животе. Моё тело охватила дрожь, и Лакуна подалась вперёд. Я обняла её за шею и погрузила голову в её волосы, а аликорн распахнула крылья, защищая меня. Затем я заревела, словно маленький жеребёнок. Я не знала почему, лишь чувствовала, что что-то было жутко неправильно, и оно причиняло боль.

* * *

Несколько часов спустя, если верить моему ПипБаку, наступило утро. Хотя здесь было всегда примерно одно и то же время: сумрак часов. Доктор Вилбарроу привязал мои ноги и копыта к кровати, наверное, подозревая, что не сделай он этого, то я бы встала с постели и пошла разыскивать Ахвицотля, выясняя обстоятельства смерти Тулип. Или попыталась бы. Одно из моих передних копыт отсутствовало, а другое было изрядно покорёжено, так что шанс того, что я бы ушла далеко, был мал. Но это лишь сильнее распалило моё желание сделать хоть что-нибудь, что позволило бы выбраться из этой проклятой кровати туда, где что-то происходило. Не слишком-то помогало и то, что примерно каждый час из меня вырывался спонтанный крик, который я была не в силах остановить. Иногда они длились всего пару секунд, но порой выливались в полчаса безостановочных воплей.

…Ладно. В конце концов, возможно, мне действительно следует полежать пока в постели.

Лакуна не покидала меня ни на миг. Рампейдж держала дистанцию, не доверяя Ангелу внутри себя: тот вполне мог попытаться прикончить меня. Вошёл Доктор Вилбарроу, сменил пакеты с кровью в капельнице и ввёл мне Мед-Икса, чтобы унять боль, попутно успев обжечь ледяным взглядом. Из-за меня погибла Грэйвс, так что я не могла злиться на него за это.

— Похоже, ты будешь жить, — проворчал он, — Не благодаря мне.

— Спасибо вам за… — начала я, но он остановил мой порыв одним лишь своим видом.

— Не благодаря мне значит не благодаря мне. Я ничего не делал с дырой в тебе. Кибернетические приспособления сделали за меня всю работу, — сказал он и взглянул на другую сторону ОИТ, где на кровати виднелась спутанная розовая грива, выглядывающая из-под простыней.

— Жаль, что ты не можешь сделать этого для других.

— Как… как она?

— Покалечена. Тобой. Но жива. Не благодаря тебе. Прошу меня простить, — доктор отвернулся. Я стоила ему Грэйвс. Полагаю, они были близки. По крайней мере, они являлись коллегами. Даже если не имелось личной подоплёки, она была половиной медицинского персонала Митлокера. Заменить её трудно.

Богиня подала голос в моём сознании, мрачно шепнув о том, какой идиоткой я являюсь, и замолчала, игнорируя попытки оправдаться. Хотя за последнее я была ей благодарна. Я предположила, что сейчас я была второй свалкой эмоциональных отходов, так что Богине хотелось видеть моё горе, а не чувствовать его.

Снэйлс вскоре вернулся вместе с Сильвер Спун.

— Ты в порядке, — с облегчением произнёсла гуль. Я не поправила её. Я была до смешного далеко от порядка сейчас. Мне нужно было… нечто. Нечто, что защитит от этого чувства неправильности внутри меня. Но ей об этом знать было совсем не обязательно.

— Что произошло? Что ты сделал? — Спросила я единорога горчично-жёлтого цвета с люминесцентно поблёскивающими глазами. Должно быть, я чуть-чуть переборщила с громкостью голоса, потому что все в комнате тут же стали выглядеть немного нервно.

Единорог моргнул.

— О… а-а-а… ну… видишь ли, я не смог остановить проклятье от вышибания твоей души, так? Но я думал о том, что могло вернуть тебя обратно… ну, как те штуки на лодках, знаешь? — Протянул он, поскрёб подбородок.

«Якорь. Он использовал заклятье Якоря», — пояснила Лакуна, сидя у моей кровати.

— Когда проклятье спало, я смог вытащить тебя оттуда и засунуть назад в тело, — Снэйлс нервно улыбнулся, — Снипс и я делали так однажды… но я не очень много помню. Хотя мои глаза после этого светились. Странно, а? — он наклонился ко мне и застыл в неудобной позе, уставившись в мои зрачки.

— Удивлён, почему твои не светятся. В смысле, я вижу какой-то красноватый отблеск, но…

— Они синтетические, — прошептала я и взглянула на Сильвер Спун. Она была жива, если можно было так выразиться. Я вытащила её оттуда живой. Победа.

— Что собираешься делать теперь, Сильвер Спун?

Она покосилась на Снэйлса и подняла уголки губ в подобии улыбки.

— Ну, я ещё тут. И Снэйлс со Снипсом тоже были тут. И Твист типа тут, так что мы подумали, что мы можем, ну, осмотреться. Может, нам повезёт, и мы встретим Даймонд Тиару. Без всей этой сумасшедшей суеты… Просто осмотримся, походим по окрестностям, — Единорог прикрыл глаза с непередаваемым выражением мордочки, а кобылка продолжила, понимающе улыбаясь:

— Снэйлс хочет найти какую-то единорожку, которую он знал ещё до войны.

— Великую и Могущественную Трикси! — внутри меня внезапно наступила напряжённая тишина: Богиня будто бы воды в рот набрала. Казалось, она выглянула из-за моего правого плеча, уставившись на Снэйлса.

— Она была самой чудесной, самой талантливой, самой крутой единорожкой во всей Эквестрии… даже если она и не смогла побороть Малую Медведицу.

Молчание Богини было нежданным подарком судьбы, но, как и все дары этой проказницы, не продлилось долго.

«Этот глупый… этот… он помнит, что… я…» — она не могла оправиться от шока. Лакуна вскочила, по её телу пронеслась едва заметная судорога. Аликорн отвернулась. В моей голове возник образ голубой единорожки, фургона, двух жеребят-единорогов и смеющейся, веселящейся толпы.

«Нет… нет…»

«Нет нужды в избавлении от этих чувств, Трикси» — какая-то кобылка шепнула в моей… в наших головах.

«Заткнись! Последнее, чего бы я хотела в жизни, так это твои поучения!» — с отвращением ответила Богиня, её голос дрожал.

«Если бы он увидел нас сейчас… Если он увидит меня такой… Нет! Нет! Я не хочу этого чувствовать!» — взревела Лакуна, и Богиня согласилась.

«Я тоже» — надменность её тона возрастала, — «Он как раз разыскивает нас. Может, ему тоже следует присоединиться к нам».

«Люцерна-сердцеед… больше сена…» — захныкала Лакуна.

Я хотела сказать Снэйлсу, чтобы он не пытался отыскать Трикси, но давление на мою голову, подобное мигрени, заставило меня промолчать. Я не могла вымолвить ни слова. В моём нынешнем состоянии я даже не сумела попытаться.

— Тебе… следует проверить… Мэрипони. К западу… — выдохнула я. Богиня удовлетворённо хмыкнула, и я почувствовала призрачное касание, поглаживающее мою голову. Спун и единорог озабоченно глядели на меня, но я не прибавила больше ничего. Богиня не позволила бы.

Чувствуя себя вдвойне скверно, я откинулась на подушки, отвернувшись от них. Ощущение неправильности усилилось. Но я смогла хотя бы поблагодарить единорога.

— Спасибо, Снэйлс. Ты спас меня. Снипс говорил, что ты справишься, — я была рада, что он не видел слёз стыда, пятнавших мою мордочку.

— Эм… — Снэйлс помедлил, — Ты… ты его видела там? Он был призраком или…

Меня замутило.

— Нет, — сказала я, хотя это было враньём. Таким же враньём, как поддерживание уверенности Сильвер Спун в том, что я была Даймонд Тиарой, — Нет, но я уверена, что он в порядке, где бы он ни был, — Уходи. Прошу тебя, уходи.

— Пожалуйста, Блекджек нужно отдохнуть и восстановиться, — мягко сказала им Лакуна.

— Ох… эм… тогда ладно. Гм… надеюсь, что тебе все же станет лучше, а? — ответил Снейлс.

Сильвер Спун, немного поколебавшись, поддержала его:

— Да. Конечно. Выздоравливай скорее, Тиара, — Я услышала как их копыта рысью уцокали прочь как раз перед тем как мое тело затрясло, и я издала еще один вопль боли. Я хотела чтобы меня вырвало, очистило от этого ощущения, но у меня в желудке было слишком пусто, чтобы сделать это.

«О, пожалуйста. У тебя нет такой уж необходимости разыгрывать здесь драму» — прозвучал в моей голове презрительный голос Богини.

«Заткнись» — крикнула я на нее, — «Когда-нибудь придет и твой черед! Мне все равно, будет ли это завтра или через неделю, но в один прекрасный день ты тоже умрешь! И если ты сможешь вернуться обратно, то мы посмотрим, насколько хорошо ты справишься со всем этим!»

Я дрожала с головы до кончиков копыт, дыра в центре моей груди нестерпимо зудела. Когда я вернулась в первый раз, я чувствовала себя подавленной и склонной к самоубийству. На этот раз, что бы ни случилось, я точно знала, что не хочу вернуться туда. Только не туда..

— Тссс… — прошептала Лакуна, поглаживая мою гриву. Может быть, все эти возвращения окончательно свели меня с ума? Может быть, что-то во мне изменилось в худшую сторону? — Тссс… Не беспокойся сейчас об этом. Ты вернулась. Это все, что действительно имеет сейчас значение.

Я плакала, пока она обнимала меня.

— Можешь ли ты забрать это у меня? То… то, что я думаю… или чувствую… или как там ты это называешь? — Я мелко дрожала, прижавшись лицом к ее плечу, — Пожалуйста? — Умоляла я, отчаянно нуждаясь в её способности сделать меня чище — Пожалуйста…

«Мне хотелось бы, чтобы я могла, Блекджек. Мне действительно хотелось бы», — вздохнула она, — «Я хотела бы забрать все это у тебя, но все, что случилось с тобой, случилось на уровне, который мне недоступен. Эта боль останется с тобой. Жаль, что мы не смогли придумать, как облегчить её для тебя», — прозвучал мягкий голос Лакуны в моей голове, — «Мне очень жаль».

* * *

Я решилась выйти из постели ОИТ только около полудня. Рампейдж вернулась с несколькими пирожными Фэнси Бак, тремя консервными банками и парой мятных изумрудов. Лакуна посадила было меня в кресло-каталку, но я оттолкнула ту моим искалеченным копытом и встала на задние ноги, лёгкая дезориентация от смены ракурса продлилась пару мгновений. Я взглянула на Рампейдж и аликорна с лёгкой улыбкой, позабавленная недоверчивым выражением их мордочек. Эй, это могло выглядеть странно, но, по крайней мере, я не чувствовала себя калекой. После последних четырёх или пяти часов и постоянного присутствия рядом Богини я нуждалась в капле уверенности и самоконтроля.

Моё снаряжение сейчас чинили… возможно… по крайней мере, я его не нашла. Так что, либо оно в ремонте, либо меня успели обокрасть. Я склонялась к первому варианту. Кроме того, Каррион, наверное, позаботился о вещах Кингпина, потому что они также отсутствовали. Ну и отлично. Единственными врагами, которые могли мне угрожать, были агенты зебр, а с тех пор как от них избавились, я должна чувствовать себя в безопасности даже без брони. Верно?

Психошай и Стигиус серьёзно отравились дымом. Первая до сих пор была прикована к постели. Пегаска опасалась, что её не выпишут в скором времени, хотя, если судить по тому, как она принималась судорожно глотать воздух через каждые секунд десять, она была далека от признания здоровой. Я подозвала ночного пони.

— Как ты тут, Стигиус? — улыбка у меня на губах выглядела довольно жалко, — Жалеешь, что пошёл со мой?

Он закатил глаза и помахал копытом, фыркнув, словно говоря: «Ничего подобного!» Затем примирительно взглянул на меня и кивнул через плечо в сторону Психошай.

— Вы теперь пара?

Ночной пони вздохнул, его уши с кисточками на кончиках слегка опустились, когда он вытащил табличку откуда-то из-под брони.

«Запрещено. Правила» — написал он, снова вздохнув, и обиженно надул губы. Парням нельзя надувать губы!

Я усмехнулась, покачала головой.

— Ну, кое-что я точно о ней знаю. Она класть хотела на правила. Она тебе нравится?

Стигиус моргнул и взглянул на Психошай, обменивающуюся оскорблениями с Рампейдж. Он прикрыл глаза, улыбнулся и кивнул.

— Больше, чем я? — оскалилась я. Он побледнел.

— Да, Стиги… нравится ли она тебе больше, чем я? — спросила Психошай, привстав с постели, на её мордочке застыла улыбка, а в глазах плескалась тревога. Пони перевёл взгляд с неё на меня, потом ещё и ещё, на миг уставился на кончик своего крыла. Затем он указал им на Психошай и взмахнул. Хотя Стигиус знал, что у меня была Глори… мда, ночные пони — те ещё чудаки.

Это помогло мне понять, что я могу немного повеселиться.

— Что ж, это хорошо. Кстати, Стигиус, не думаешь, что я растолстела?

Его зрачки сжались. Он уставился на меня, посмотрел на мой круп, затем снова на меня. Я изогнула бровь, ожидая ответа. Он поколебался, приложил копыто ко лбу и рухнул на спину, подняв ноги вверх. Его язык вывалился изо рта, а глаза закатились.

— Не худший ответ на этот вопрос из тех, что я видела, — подвела итог Лакуна.

Вид пони, смеющихся над упавшим Стигиусом, наложился в моей голове на факт того, что они чуть было не умерли все… мой хохот превратился в всхлипывание, а я даже не замечала этого. Стигиус встал, а Рампейдж и Лакуна удержали меня на ногах, когда я чуть было не отправилась валяться по полу вслед за ночным пони.

— Вы двое… вы двое хорошо смотритесь вместе. Серьёзно… серьёзно…

Оба летуна не знали, что сказать на это. К счастью, нашёлся тот, кто знал.

Рампейдж покрылась румянцем и взглянула на Лакуну.

— Ну, ты её слышала. Ты будешь моей особенной пони, Лакуна?

Ошеломлённый ментальный лепет превосходно совпал со смущённым «ЧТО?» Богини. И вот так я снова зашлась смехом… нет, заплакала… нет…

Окей… Может, мне пока не следовало покидать ОИТ…

* * *

Я валялась на боку, чувствуя боль от восстановления моего искалеченного туловища. Чувство движения внутри меня было противным, напоминало времена, когда я была запятнана Порчей. Мало мне эмоционального срыва… осознание того, что в моей голове имелись вещи, которыми я не могла управлять, усугубляло ситуацию. Богиня… непонятные файлы… Проклятье, я хотела снова получить контроль над собой! Мне всего-то хотелось говорить с кем-нибудь, не начиная при этом рыдать. Погружение в прошлое Проекта Вечность дорого обошлось моему измученному сознанию.

Мне нужен кто-нибудь, кто знаком с технологиями… может, кто-то из зебр. Я попросила позвать Ксанти гуля, отвечающего за ОИТ, и принялась ждать. Вокруг кроватей Психошай и Бон были установлены ширмы. Я заметила, как воздух чуть задрожал, когда вошла зебра. Подождав, пока она подберётся поближе, я обхватила её шею оставшейся нетронутой передней ногой и привлекла кобылку к себе, почти уткнувшись ей прямо в невидимую мордочку.

Зебра появилась, её глаза были широко распахнуты, щёки горели от смущения. Она уставилась на меня в ужасе.

— С чего это ты решила побыть невидимой, а? — я подняла бровь. Стыд, испытываемый кобылкой, помог мне на время забыть о моих собственных проблемах.

— Оу… ах… ну… — она краснела всё сильнее, от стеснения постукивая копытами друг о друга, — Я думаю, костюму нравится быть скрытным… после тех двух шпионов и Ночных Призраков… ну… так было проще.

Че-е-е-е-го? Полагаю, нужно будет расспросить кого-нибудь об агентах зебр поподробнее, когда я перестану расклеиваться от малейшего чиха. Впрочем, речь не о том. Мне нужно было позаботиться кое о чём. О том, что вернуло бы контроль над собой.

— Иногда нужно снимать его. Согласна, это прекрасные доспехи, но порой прекрасного становится слишком много, — Ксанти посмотрела вдаль, — Как бы то ни было, ты хорошо управляешься с терминалами, компьютерами и прочими такими штучками. Я бы хотела попросить тебя об одолжении.

Я повернула голову, убрала мешавшую гриву и убрала заглушку с виска, демонстрируя разъём.

— Мне нужно, чтобы ты заглянула в мою голову и удалила любые аудио и видео файлы из неё.

Под её недоверчивым взором я объяснила, как распечатывание Вечности вызвало поток записей, похожих на галлюцинации. Хотя они представляли для меня определённый интерес, я совсем не хотела, чтобы они выскакивали тогда, когда им того захочется.

— О, конечно. Я могу сделать это, — сказала Ксанти, взяв ПипБак Мармеладки и вытащив из него короткий кабель, — Универсальный разъём… мне просто нужно залезть туда… эм…

Она облизала губы:

— Ты действительно хочешь впустить меня в свою… систему? Что если я напортачу?

Я помахала покалеченной ногой перед ней.

— Ксанти, во мне и без того полно беспорядка. Понятия не имею, как ты сможешь сделать его ещё хуже.

Я содрогнулась.

— Хотя… нет. Ты можешь заставить меня говорить на зебринском, забыть букву С или превратить в обезумевшего киберпони, убивающего направо и налево, но мне кажется, что шансы подобного исхода весьма слабы.

Она по-прежнему выглядела взвинченной, и я улыбнулась.

— Я верю, что ты не сделаешь ничего плохого.

Ксанти испустила вздох, взяла провод в рот и засунула его в разъём. У меня появилось скопытсшибательное желание воткнуть что-нибудь в мой глаз, когда я почувствовала там некое шевеление. Зебра стучала по клавиатуре ПипБака самым кончиком копыта.

— Ого. Вы только посмотрите на это, — пробормотала она.

— Много там? — я задала этот вопрос с невольной дрожью в голосе.

— Там много работы? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Н-да. Думаю, аудиовизуальный интерфейс Стального Пони использует твой мозг в качестве буфера. Вот почему эти твои видения запускаются безо всякого твоего участия, — ответила она, не переставая вводить какие-то данные.

— И ты не можешь убрать их, не так ли? — нахмурилась я.

— Конечно, нет. Воспоминания — это не какие-то там данные. Ну… не те, что можно убрать, нажав на пару кнопок, — произнесла она.

— Подождите-ка… mater futūtor…

Не слишком-то хорошо это звучало.

— Думаю… Блекджек, твои глаза и уши записывали информацию целыми днями. И они не просто хранили её, но также отправляли куда-то ещё.

— Хочешь сказать, кто-то использовал мои глаза и уши для шпионства? — Я вытаращилась на неё.

— Да. И я не знаю, куда уходят данные, — скривилась она, — Ты хочешь, чтобы я прекратила это?

Она поймала мой взгляд и приоткрыла рот, будто захотела глотнуть немного воздуха.

— Да, ты этого хочешь.

— Можешь сказать, как долго это длилось? — спросила я, поёжившись, когда вспомнила начало этих видений в Гиппократе.

— Насколько могу судить… всегда, — ответила зебра, — Тут нет никакого лога или чего-то типа него, но есть временные отметки. Самая ранняя… датируется десятью днями ранее.

Это было ещё до Гиппократа. Вообще, я тогда как раз…

— Зодиак. Она установила эти штуки, чтобы всё записывать?

Я нахмурилась, отчего мои глаза задвигались вперёд-назад. Я потёрла их. Мда, глаза должны оставаться там, где их место. Затем паранойя подала первый тревожный звоночек.

— Или… может быть, не они. Эти глаза достались мне от неё… кто-то мог взломать их давным-давно.

Голденблад? Возможно. Не стоит сваливать все проблемы на одного. Если только он не технический гений… и, опять же, ему совсем не обязательно возиться с этим самому.

— Без понятия. Лучше спросить её лично, — посоветовала Ксанти, продолжая работать.

Я легла на кровать. Мои глаза теперь то включались, то выключались. Я задумалась над тем, для кого они шпионили. И что таинственный хитрец делал с информацией, поступавшей ему… Как хорошо, что со мной есть тот, кто знает всё о терминалах, роботах, жар-бомбах и…

Погодите секундочку.

— Ксанти… Мне вот что интересно. Откуда ты так много знаешь о жар-бомбах? — мои глаза все ещё были выключены, поэтому я не могла увидеть её, и её молчание означало, что она либо безмолвно замерла, либо сбежала в ужасе спасая свою жизнь. Я надеялась, что это был не второй вариант, так это было бы полным отстоем, застрять тут слепой, и ждать пока Лакуна не доставит меня на починку к Роверу. Я быстро добавила: — Я не сержусь… Я просто хочу знать, откуда ты так много знаешь о них.

Судя по звуку, зебра снова начала ввод данных, и я была рада, что не ошиблась насчет неё.

— Я выросла в бункере, который был пусковым комплексом жар-бомб. Он назывался «Гнездо Дракона»… И предназначался для первого удара по Эквестрии. Вот откуда я узнала о том что в Хайтауэре есть ракета. Скорее всего, она была запущена из моего дома.

— Ну, я не держу зла на тебя за это. Если, конечно, тебе не двести лет.

Правда, если вспомнить, как часто я натыкалась на таких вот старичков, то становится понятно, что сбрасывать со счётов вероятность чего-то в этом духе я не могла.

— Да даже если и двести, это для меня ничего не значит.

— Серьёзно? — Отозвалась Ксанти удивлённо. Моё зрение пришло в норму, и теперь я разглядывала озадаченную зебру.

— Ксанти… Твайлайт Спаркл штамповала аликорнов. Флаттершай предала свою страну. Министерство Пинки Пай прогнило до дыр, настолько сильна в нём была коррупция. Честно, не могу винить зебр за их бомбы. Будь на моей шкурке полоски, я бы и не такое отчебучила, — вздохнула я, думая о том, что за ужасные вещи делали Эпплджек и Рэйбоу Дэш ради победы в войне, — Эквестрия так сконцентрировалась на победе, что никому и в голову не пришло спросить о цене.

Ксанти замолчала, продолжая работать, но потом прошептала себе под нос:

— У Оставшихся есть ещё одна.

Я увидела, как она выпрямилась, опустив взгляд вниз.

— Ты права… я действительно знаю многое о жар-бомбах. Одна установка не сработала как надо. Ракета была малость неисправна… так что нам приходилось её холить, лелеять и вообще делать всё, чтобы эта штуковина не рванула у нас под боком. Когда пришли Оставшиеся, они нашли бомбу и забрали её вкупе с теми зебрами, что поддерживали её в стабильном состоянии.

Я медленно села на кровати и Ксанти, вздрогнув, отшатнулась от меня. Потянувшись, я успокаивающе погладила её бело-чёрноый хвост. Зебра отдёрнулась.

— У них есть рабочая бомба или ракета? — спросила я, и она кивнула головой. Это было уже что-то. Позволить Оставшимся подсунуть куда-нибудь одну из таких штук я просто не могла.

— Пожалуйста… не злись на меня… этот проклятый город… он злой, он наш враг. Это дом Старкаттери и Нэйтмэр Мун. Место, где рождается смерть… и…

Я соскользнула с кровати.

— Я не хотела предавать свой народ…

— Ксанти… ты хорошая кобылка. Не будь ты ею, ты бы в жизни не сказала бы мне, — шепнула я, — А почему они не использовали бомбу, раз уж имели её?

— Последний приказ Цезаря был сражаться до самого конца, пока проклятый город и звёздные пони не исчезнут с лица этого мира. Если Легат захочет выполнить приказ, то жар-бомбу нужно будет ещё как-то доставить к Ядру, — она смотрела на запад.

— Та ещё задачка, — отметила я.

— Да, почти невыполнимая. Это место имеет хорошую защиту, а магические щиты защитят его от взрыва снаружи. В тот роковой день несколько ракет должны были обрушиться на город, превращая в ничто его укрепления, — она вздохнула, — Бомба в моём доме была повреждена, но я понятия не имею, где Оставшиеся могут взять другую, — тоскливая улыбка мелькнула на мордочке зебры, — В любом случае, у одной боеголовки довольно мало шансов разрушить Ядро.

Может быть их целью было и не Ядро. Что, если Оставшиеся взорвут бомбу где-то в другом месте? Общество? Арена? Тандерхед?

— А у них, часом, нет дополнительных ракет в Рассветной Бухте?

Ксанти покачала головой.

— Нет. Ваше Министерство Крутости уничтожило и украло десятки наших ракет, ещё до дня когда землю объяло пламя, — тихо выдохнула она.

— Как им это удалось? — подняла я бровь, криво улыбнувшись.

— Мы понятия не имеем. Это было одно из наших самых крупных поражений. За одну ночь Шедоуболты и члены Министерства Крутости проникли в наш стартовый комплекс, стащили две дюжины крылатых ракет и уничтожили десятки других. Более ста охранников были казнены за этот провал, — Она отвела взгляд, — Министерство саботировало огромный запас жар-бомб. Когда наступил день великого пожара, лишь десяток ракет были запущенны из Рассветного Залива. Не сотни, как должно были.

— Сотни?

— О да. Финальным планом Цезаря было превращение каждого сантиметра Эквестрии в кусок облученного стекла. Существовал, также, и план вторжения, глобальной атаки. Но только с помощью наших тайных союзников. И если бы они не справились, для нас осталось бы только одно решение: подавляющая жар-бомбовая бомбардировка, — Она произнесла, это так небрежно —…Если бы только Рассветный Залив и другие ключевые объекты уцелели и были вовремя подготовлены, этот план мог быть реализован. Союзники и сочувствующие позволили нам создать и спрятать бомбы по всей вашей стране. Здания пусковых ракетных комплексов тянулись по земле на многие километры Лес баллистических ракет, которые так никогда и не взлетели… Благодаря вашему Министерству Крутости, — Ее голос звучал немного обиженно…

— То есть… зебры собирались просто нажать на кнопку и уничтожить всю Эквестрию? — я шокировано уставилась на собеседницу. Ксанти стыдливо отвела взгляд, постукивая сведенными перед собой копытами.

— Судя по информации из документов, сохранившихся у меня дома, я думаю, что так и есть. А какие альтернативы у нас были? — развела копытами Ксанти, почти умоляя меня понять её чувства, — Даже с нашим численным превосходством и нашими природными ресурсами мы не могли ни одолеть вас, ни принудить сдаться. Ваши мегазаклинания и секретные проекты были слишком опасны для нас. Независимо от того, как много нам удавалось украсть, саботировать, или убить, в итоге мы не могли окончательно победить вас. Даже жар-бомб было не достаточно! Пони разработали мегазаклинания, которые оказались разрушительны как само солнце! Были произведены расчеты, что, когда мы нанесем жар-бомбовый удар по Эквестрии, лишь одна из двадцати ракет достигнет цели. И это число уменьшалось с каждым месяцем! Еще через год, оно было бы равно одной ракете из двухсот. И если бы мы пали, кто бы тогда остановил Звездную Деву, что придет поглотить весь мир?

Было больно, думать об этом. Война шла на протяжении жизни целого поколения, и сейчас рядом со мной, стояла зебра абсолютно уверенная, что если бы они не использовали десятки тысяч мегазаклинаний, они бы наверняка проиграли. Но… и что с того? Разве не было бы лучше победить одной из сторон, чем проиграть вообще всем?

А что, если бы зебры выиграли? Оставшиеся продолжали вести войну в течение двухсот лет, чтобы уничтожить Хуф. Если бы Эквестрия сдалась, смогли бы они просто остановился на этом? В то время как Секаши и Ксанти доказали, что не все зебры были «плохими», я видела также и Лансера хладнокровно пристрелившего с десяток себе подобных. Появились бы эскадроны смерти из Лансеров, повсеместно охотящихся на пони? Или бесчисленные жар-бомбы полностью бы уничтожили Эквестрию? Я не знаю…

И… что если бы выиграли пони? Я хотела бы думать, что всё в итоге нормализуется, но… Честно говоря, я никогда раньше не задумывалась о том, что послевоенная Эквестрия была бы Эквестрей Луны… Мелкая дрожь пробежала по всему моему телу и я покачала головой. Это не имеет значения… не хочу думать об Эквестрии после тысячи лет правления Луны, министерств, и ДМД.

Я раздраженно мотнула головой, прижав свое покареженное копыто к лицу.

— Нет смысла беспокоиться о том, что могло бы быть. Бомба Оставшихся куда как реальней абстрактных раздумий и является чертовски большой занозой в крупе. Ты знаешь, где она может быть?

— В Рассветной Бухте, я думаю. Но она может быть спрятана и в любом другом месте. Первоначальные объекты пусковых комплексов были сильно повреждены во время войны. А арсенал жар-бомб сегодня выглядит как проплавленный в земле радиоактивный кратер, — Она опустила голову, и костюм, казалось, обнял ее, прижавшись к телу хозяйки немного больше, чем обычно.

— Есть одно место, в котором… прежде, чем мы уехали к Желтой Реке… Оставшиеся восстанавливали одну из пусковых установок. На самом деле, они не хотели, чтобы я уходила от них. Я была нужна чтобы восстановить терминалы управления. Думаю, они не ожидали, что я буду проклята…

Она аккуратно вытащила штекер из моей головы, и ещё раз бегло прошлась копытцами по кнопкам. Ловкость, с которой она пользуется кончиками своих копыт, меня просто потрясала.

— В твоем… В твоем мозгу больше не должно быть никаких чужеродных данных. Я перенесла все эти данные, в ПипБак. Не знаю, что из этого важно, ценно, или может всё это просто мусор, — она протянула мне ПипБак Мармеладки, — Я, так же, пыталась изъять шпионские программы из твоей системы, но, похоже, что это привело бы к весьма неприятным побочным эффектам… Таким как постоянная слепота и глухота. Эти шпионские программы намертво интегрированы в твою кибер-систему.

— Тьфу… и зачем бы кому-то пихать в меня все это? — закатила я глаза, осторожно потерев голову в месте, где располагался закрытый разъем подключения к внешним интерфейсам.

— Твой мозг — исключительно хорошее место, чтобы спрятать какие-либо данные, — отметила мимоходом Ксанти, — Ты никогда не узнала бы, что конкретно за данные спрятаны там, если бы не воспроизвела их каким-то образом. И даже единорог не смог бы извлечь эти данные с помощью своей магии. А большинство техников вообще не задумаются об использовании мозга, для сокрытия данных. Они будут ковырять только оборудование, — она вздохнула и потрепала меня по плечу, — Так что, время от времени, тебе лучше чистить этот ПипБак, запуская программу автоматического удаления данных на нем.

— Спасибо, — облегченно улыбнулась я, упаковывая устройство в свои седельные сумки, — А что насчет тебя? Ты все еще хочешь оставаться со мной?

Ксанти улыбнулась мне слабой, болезненной улыбкой.

— Нет, Блекджек. Ты порядочная пони, но постоянно сталкиваешься с вещами, которые сводят меня с ума. Я не думаю, что ещё раз смогла бы пережить нечто подобное Хайтауэру… Я до сих пор не могу спать, вспоминая все те ужасы, через которые мы прошли, — Она устало опустила плечи, — Мне нужно побыть на одном месте, отдохнуть, хорошенько подумать… и решить, что я буду делать дальше…

* * *

Я нашла Уиллоу и Виндклоп в конференц-зале, после того как я в очередной раз взяла себя в копыта после разговора с Ксанти, и вышла прогуляться. Гули из Хайтауэра были там же, вместе с несколькими пони из местной охраны. Твитчи, единорог со шкурой цвета испорченной тыквы, поморщилась в замешательстве:

— Так… подождите… давайте-ка ещё раз, ладно? То есть, ну… Мы… мертвы? В смысле… мертвы-мертвы? И именно поэтому всё выглядит так… не так?

Блоссомфорт застонала и уткнулась лицом в копыто.

— Мы же только что обсуждали это… раз двадцать, Твитчи. Тебе пора уже вытащить свой мозг из… прошлого.

— Я знаю, знаю… просто… мы что, реально мертвы? — Снова завел шарманку Твитчи, — Совсем-совсем мертвы? И именно поэтому все вокруг выглядит так неправильно?

Уиллоу обреченно махнула копытом и поднялась.

— Попробуй поработать с Твитчи через неё, Блоссом, — предложила зеленая пони-гуль, кивком указав на меня и направилась в сторону двери.

Когда она посмотрела на меня, её брови удивленно поползли вверх.

— Ты так и должна стоять, Блекджек? Выглядишь как какая-то чудная робо-зебра.

Я махнула изуродованными передними конечностями в ее сторону.

— Либо я пользуюсь двумя задними ногами, либо пытаюсь использовать и эти две, что маловероятно. Уж извини, — Я немного нахмурилась, — Кстати, говоря о зебрах… — Твитчи оглянулся в сторону охранников, вошел в зал и сел, уставившись на меня. Судя по серьезным выражениям лиц слушателей, я сильно сомневалась, что новость, которую я готовилась озвучить их порадует.

— Мы получили сообщение Цербера, — мрачно признесла Уиллоу.

— И? вам удалось найти каких-нибудь зебр? — нервно спросила я, боясь, что она сейчас скажет об очередной смерти еще одного пони. Не дай Селестия, о Вельвет или вообще хоть о ком-то…

Уиллоу фыркнула.

— О, да. Двое из них в кабинете нашего старого мэра-сантехника, вместе с картами Митлокера и ящиком дохлых тварей.

— Тварей? — я чуть склонила голову, похоже, дело принимало неожиданный оборот.

— Ты когда-нибудь слышала о существах под названием Ночные Охотники? Выглядят они как помесь змеи и собаки, причем очень резвой собаки. Ну, у полосатых были десятки таких гадин, запертых в клетках. Им просто достаточно было освободить Ночных Охотников и мы, вероятнее всего, не смогли бы удержать поселение. У зебр все было готово, чтобы начать атаку в ближайшее время, — кисло сказала она, уставившись вниз в темноту коридора, — Но они были убиты, и мы позаботились о том, чтобы ни один из Ночных Охотников также не выжил.

— Так… и в чем же подвох? — спросил я, пока Уилллоу вытаскивала пачку сигарет и закуривала. Я уставилась на трепещущее желтое пламя. К моменту, когда она закрыла зажигалку, я вся покрылась потом и мелко дрожала. Пытаясь скрыть накатившую на меня панику, я быстро отвернулась.

Она сделала большую затяжку.

— Угадай, кто их убил?

Я моргнула, и почувствовала, как мне передается её мрачное настроение.

— Ахвитцотль?

— Угу. Заявил, что услышал шум, решил поискать источник и наткнулся на них. И, что удивительно, это произошло после того, как прилетел Цербер, посылая всех в Тартар. Обе зебры убиты в прямо в затылок, так что он теперь долбаный герой половины жителей города — она выдохнула длинную струю дыма, зацепившую меня. По моему телу пронеслась дрожь, я чихнула и отодвинулась, махая копытом перед лицом. Она посмотрела на меня.

— Чего это с тобой?

— Просто… не очень приятные воспоминания о дыме, огне и всём таком. В Хайтауэре вообще было мало приятного, — сказала я. Уиллоу нахмурилась, выплюнула сигару и потушила её о пол. Так-то лучше. Побывав в самом центре пекла, начинаешь ценить свежий воздух. Я двинулась вперёд.

— Что сказала Ксанти? Или Каррион?

— Она зебра. Даже скажи она, что Ахвицотль — это переодетый Цезарь, никто не поверит ей. А у Карриона есть его сволочной контракт. Если только он не встанет посреди города и не крикнет что-то типа «мой босс снюхался с зебрами и протащил этих мерзких тварей в город», Ахвицотль останется невинен, словно попка треклятого младенца, — сказала Уиллоу и поглядела назад в направлении конференц зала.

— Ну, ты хотя бы притащила с собой парочку хороших бойцов. Это удвоит охрану. Я знавала Блоссомфорф до этих бомбочек, хорошая кобыла.

— Едва ли это восполнит потерю Грэйвс, — опустила глаза я.

Она хмыкнула, достала сигару. Поймав мой взгляд, засунула её обратно с недовольным видом.

— Слушай, Блекджек, когда Грэйвс рассказала нам о своём желании пойти с тобой, мы с Виндклоп сделали всё, что могли, чтобы отговорить её. У неё были причины идти туда. Это точно: были, — зелёный гуль покосился на конференц зал.

— Если то, что я слышала, является правдой, то вам бы не удалось уйти без её помощи.

Я погрузилась в раздумья. Ахвицотль собирался уйти от ответа за то, что сделал. Это неправильно. После всего, через что я прошла, проползла и проковыляла, я имела право исправить эту оплошность. Затем я посмотрела на свою искалеченную ногу и притормозила. В моей голове неведомо каким образом затесался призрак идеи, и сейчас он уверенно оживал.

— Ты сказала, что гулям начхать на то, что говорит Ксанти, — зелёный гуль смущённо кивнул, — А если это скажет кто-нибудь другой?

* * *

Мортуарий был не просто мёртв, он был закрыт. Может я и нарушила несколько правил, взломав замок, но мне и вправду нужно было немного поболтать. Войдя в бар, я увидела вещи из камеры Кингпина, сваленные кучами на ржавых каталках, переделанных в столы. Ахвицотль копался в бумагах, лихорадочно бормоча про себя. Каррион стоял в углу, и когда я вошла в одиночестве, удивлённо на меня воззрился.

— Ахвицотль, — позвала я через комнату, гуль подскочил, опрокинув каталку у которой он работал, и шлёпнулся на круп. У меня были только мои покалеченные конечности… и мешок бит, найденный Рампейдж в Хайтауэре.

— Какого… ты?! Там не просто так написано «Закрыто»! Выметайся! — он сплюнул, поднимаясь на копыта, — Каррион, вышвырни её! — грифон вздохнул и отложил слой залатанный шлем. Я заметила, что он держал при себе собранную Ксанти лучевую пушку.

— Я хочу поговорить. Деньги есть, — решительно перебила я, звякнув перед ним сумкой.

Гуль тут же поднял копыто.

— Или мы можем выслушать юную леди, — сразу поправился он. Ахвицотль оглядел моё незащищённое бронёй тело и металлические конечности, — Твоя устойчивость поразительна. Серьёзно, я думал, что вы все пройдёте пару шагов, а затем побежите обратно. Но разрушить башню… что ж… это впечатляет.

— Ну, я делаю впечатляющие вещи, — ответила я, спокойно глядя на него, — Мне нужно в Рассветную Бухту.

Его улыбка растаяла, а взгляд сместился к большой сумке рядом со мной.

— Каррион, проследи, чтобы нас не отвлекали, — гуль дождался, пока грифон уйдёт, а затем его губы скривились в нехорошей ухмылке, — Один момент. Ты решила подшутить надо мной, — он обежал вокруг меня, чтобы убедиться, не спрятала ли я что-нибудь в своей выжженной гриве или в обрубке хвоста. Я посчитала за большой успех, что не размозжила ему череп в тот момент, когда его копыта прошлись возле некоторых личных мест моей анатомии, — Итак… что заставляет тебя думать, что я могу поспособствовать… решению этого вопроса?

— Ксанти сказала, что ты слил зебрам информацию о талисмане внутри зебры с Жёлтой Реки, — похоже, его одолевали сомнения, но у меня не было ничего кроме собственной шкуры. Ни пушек. Ни уловок. Конечно, я могла бы убить его голыми копытами, но тогда бы меня просто вышвырнули.

— У меня много разных знакомых. И я довольно много где побывал, — ответил гуль. Я перевернула сумку с битами и на столе передо мной стала расти кучка золотых монет. Его белёсые глаза расширялись всё больше и больше, видимо вид довоенных денег его возбуждал. Ладно, это не то, что мне нужно было увидеть. Я подняла пустую сумку, чтобы он убедился, что внутри ничего не спрятано.

— У Оставшихся есть жар-бомба. Мне нужно её обезвредить. Для этого мне нужно войти и выйти из Рассветной Бухты. Ты должен знать кого-нибудь, кто может помочь мне сделать это так, чтобы меня не убили и не поймали. — Его улыбка выражала такое блаженство, что я была уверена, что он обдумывает, как забрать мои деньги и продать меня. — И да, кстати, если меня всё же поймают, за тобой придёт Рампейдж. Ты ведь знаешь бессмертную, неостановимую Рампейдж-Потрошительницу?

Его улыбка тут же скисла.

— Понял… да… что ж… такое возможно, — пробормотал он. — Возможно у меня есть пара знакомых среди Оставшихся. Они всегда были щедры по отношению к сочувствующим, полезным пони.

— Ты был сочувствующим во время войны? — спросила я, и он хмыкнул в ответ.

— Чтобы быть сочувствующим нужно сочувствие. Я был оппортунистом. Я играл в сочувствующего для зебр и рыл для ДМД, и получал денежки с обеих сторон. Это был инстинкт, который отлично послужил мне в Пустоши, — гуль цокнул копытами. — Однако, чтобы у тебя был шанс, придётся договариваться по-быстрому.

— Почему? Ты что-то знаешь? — хмуро спросила я.

— Я много чего знаю, Блекджек, — самодовольно промурлыкал он, полируя копыто о грудь. — И если ты заплатишь достаточно, ты тоже сможешь это узнать.

Я ухмыльнулась.

— Ну да. Прямо как те зебры.

Он тут же нахмурился и оглядел меня с ног до головы. Давай же, ублюдок, хватай наживку. Здесь только ты и я, одни…

— Ты знал, что они были здесь, когда Уиллоу и Вайндклоп не имели об этом ни малейшего понятия. Наверное был шанс отмыться, — его губы дрогнули и я увидела, как гордость и жадность борются с осторожностью. Подняв магией стопку золотых монет, я позволила им звякнуть, медленно опустив их обратно в кучу. — Ты можешь добиться почти всего, не так ли?

— Ну. При правильном стимуле… — пробормотал он. Одна монетка отскочила, приземлилась у его ног, и он тут же наступил на неё, спрятав под копытом. — Держать этих двоих в неведении было довольно просто. А их подопечных и того проще.

Я довольно улыбнулась.

— Но я не понимаю, почему они засуетились. Это кажется немного глупым, устраивать столько возни ради больницы, полной гулей, — заметила я, продолжая ронять монеты в сумку рядом с собой. У него прямо слюнки текли!

— Ну… ты не осознаёшь стратегическую важность больницы. Никто с нами серьёзно не торгует, так что перемены никто не заметит. Отсюда они могут нанести удары по Красному Глазу в Раю, по Коллегии, Свалке и Небесному порту и никто не будет к ним готов, — гуль усмехнулся. — А как только я получил бы свои трофеи, я свалил бы в Общество и купил себе их благосклонность. Или может открыл бы заведение в Арене, — сказал он, заходя за барную стойку. — Тем не менее, с твоим приходом всё изменилось.

— Потому что я в состоянии сделать тебя невероятно богатым? — предложила я с ухмылкой… которую он вернул в ответ.

— Вообще-то, да, — сказал он и нажал кнопку на своём терминале. Внезапно из под столов вокруг меня раздалась целая серия писков. — Дёрнешься и мне придётся продать тебя Оставшимся по частям, — затем он потянулся под стол и вынул взрывающийся рабский ошейник. — Теперь левитируй ко мне деньги и надевай это. У меня есть укромное местечко в задней комнате, чтобы спрятать тебя, пока всё не уляжется, — он встретил мой взгляд и хохотнул. — Что? Ты же не думала всерьёз, что я поверю, будто ты хочешь провернуть со мной сделку? Ты ведь святоша с Пустоши. Я уверен, ты здесь только для того, чтобы выболтать из меня какие-нибудь доказательства, чтобы вытащить тех придурков, — он кивнул на мою искромсанную ногу. — Наверное, весь разговор записывался на ПипБак, не так ли?

Теперь ухмылялась я одна.

— Чёрт. Ты меня раскусил. Ну, за исключением одного. Мой ПипБак? Это передатчик.

Тут дверь за мной распахнулась.

— Мины! — крикнула я. Уиллоу и Блоссомфорф вошли в Мортуарий у меня за спиной, и я своей магией осторожно по одной перенесла пикающие устройства в угол бара. Пегаска в высохшем крыле держала ПипБак Мармеладки. Ещё больше гулей толпились в коридоре.

— Я так понимаю, мой слуга мёртв? — усмехнулся нам Ахвицотль, его глаза подёргивались от понимания, что он на грани катастрофы.

Блоссомфорф усмехнулась.

— С ним разобралась полосатая, её способность ковыряться в железяках не ограничивается одними роботами. Одна спарк-мина и его силовая броня превратилась в отличную птичью клетку.

— Мы им займёмся сразу, как только позаботимся о тебе, — поддержала её Уиллоу.

Ахвицотль глядел на нас, переводя взгляд от одного к другому и облизывая губы.

— Так… эй. Послушайте. Я могу объяснить. Я… э… меня шантажировали. Зебры заставляли меня говорить всё это дерьмо. Потому что у них моя… мой… э… — Уиллоу навела на гуля свои пушки и дёрнула боевое седло, досылая пару патронов. При виде этого хозяин Мортуария скуксился и взглянул на меня с покорностью. — Вот дерьмо. Ладно. Ты меня уделала.

Начальница охраны Митлокера оглянулась на дверь, а затем взглянула на понурившегося гуля.

— Ахвицотль, за организацию заговора против жителей Хуффингтонского Мемориального госпиталя мы приговариваем тебя к изгнанию. Твой бар и его содержимое будут конфискованы и проданы в пользу сообщества.

Я удивлённо моргнула и уставилась на неё.

— А? Ты что же, не собираешься его пристрелить?

— Если бы ты получила его признание в убийстве Тулип, возможно. Но гули не в восторге от убийства других гулей. Даже одичавших, — ответила Уиллоу, с ненавистью глядя на Ахвицотля.

— С тем же успехом ты можешь меня прикончить! Куда я пойду? — возразил гуль.

— Тебе, кажется, понравилось работать с полосатыми. Может они тебя примут, — парировала Уиллоу. — Но я могу гарантировать, что если соберёшься пойти к Обществу, или во Флэнк, или в Арену, все пони будут знать, что за дерьмо ты здесь устроил.

— Что ж. Ясно… отлично. Верните мне моего слугу и позвольте собрать несколько вещей, и я пойду. Или вы изгоните меня в чём мать родила? — злобно спросил Ахвицотль?

— Пакуй седельную сумку и проваливай, Ахвицотль, — ответила кобыла.

— Постой! Ты не можешь просто позволить ему забрать с собой Карриона! — запротестовала я.

На лице Уиллоу отразилась отвращение.

— Каррион волен остаться или уйти. Этот его идиотский контракт погонит его за этой кучей дерьма, — Мы расступились, пропуская Ахвицотля, набившего сумки под завязки и прошедшего мимо нас, злобно кривя губы.

Несколько секунд я стояла в ступоре, а затем взглянула на горку денег возле себя. Я смахнула их со стола обратно в сумку и подхватила её. Снаружи Мортуария пара десятков гулей собрались небольшими группами и переговаривались вполголоса. Я заметила Ксанти, сидящую на коленях возле Карриона, к панели на его силовой броне было подключено странное арканное устройство. Оно загудело и внезапно грифон снова начал двигаться.

— Пора, Каррион, уходим. Оставим этих дураков и пойдём к Оставшимся, — силовая броня скулила и завывала, пытаясь восстановить работоспособность и Ахвицотль, зашипев в раздражении, пошёл вперёд, оставив грифона догонять его.

— Постой. Как ты смотришь на то, чтобы получить достаточно денег, чтоб отправиться в любое место в Пустоши? — спросила я, снова звякнув сумкой и притормаживая его. Казалось, попытки сопротивляться звону монет причиняют ему физическую боль. Наконец он остановился, злобно оглянувшись на меня. — Если тебе хватит ума, здесь достаточно денег, чтобы начать всё с начала практически в любом месте Эквестрии.

Ненависть его в глазах могла соперничать лишь с жадностью за содержимое сумки.

— И ты отдашь мне это просто по доброте душевной? — спросил он с издёвкой.

— Нет. За это я выкупаю твой контракт с Каррионом, — сказала я, снова тряхнув сумкой.

Ахвицотль прищурился.

— С одной стороны, с такими деньгами я могу нанять трёх грифонов-телохранителей и у меня ещё останется более чем достаточно… — он отстранился. — Но с другой стороны, мне претит иметь дела с тобой. Я скорее поверю, что ты просто решила вывести меня из себя. Так что, по идее, неплохо было бы затолкать все эти биты тебе в задницу. Желательно по одному, — гуль скривил губы, пока две его натуры боролись между собой. Наконец, он фыркнул, затем покопался в своих перегруженных седельных сумках и вытащил наружу скрученный бумажный свиток. Швырнув его мне в лицо, он ухватившись за лямку сумки и забросил её себе на спину. — Мне некогда ждать, пока ты встретишься с тем, что идёт за тобой, Охранница.

Он побрёл прочь. Каррион бросился догонять его, а я подняла бумагу.

— Эй, Каррион! Только посмотри, что у меня тут, — глаза Карриона распахнулись: он явно был в шоке.

— Это ведь твой Контракт, а? В смысле, не просто мусор, который он отдал мне взамен на мешок монет, верно?

— Нет… это действительно Контракт, — произнёс грифон, и счастливая улыбка озарила… попыталась озарить его мордочку. Не так-то просто улыбаться, имея клюв.

Я взглянула на смущённых Уиллоу и Блоссомфорф, когда Каррион помчался к уходящему гулю.

— Ахвицотль. Мне сказали, что ты продал мой Контракт и я больше не должен служить тебе.

— Точно, Каррион, — ощерился Ахвицотль, — пришёл поцеловать меня на прощание?

— Ага, — отозвался тот. Мгновением позже зелёный луч вонзился в гуля, превращая его и всё его снаряжение в кучку дурно пахнущего пепла.

— Чмоки.

Я была потрясена. Остальные пытались переиграть меня на импровизированном конкурсе «изобрази самую правдоподобную статую».

— Что это за херня только что была? — справившись с собой, крикнула я и махнула в сторону останков гуля.

— Ахвицотль был той ещё паскудой, — сказал грифон, — Его махинации стоили множеству других разрушенных жизней, а того дерьма, что он сделал, хватило бы на десять обычных мерзавцев. Пока длился Контракт, я подчинялся ему и молчал. Но теперь ты мой наниматель, что дало мне возможность придавить эту отвратительную крысу. А сейчас… я готов служить. Несмотря ни на что.

— Но… я… — я уставилась на кучку зелёной слизи, в центре которой вздулся огромный пузырь расплавленного золота, — Надо было сперва избавить его от бит.

* * *

Хотя не было никаких сомнений, что Ахвицотль заслуживал превращения в светящуюся слизь, стало совершенно очевидно, что Карриону в Митлокере больше не рады. Честно говоря, понятия не имела, что с ним делать. Я попыталась всучить ему Контракт, но тон, с которым он произнёс «нет», ясно показал его отношение к подобной затее. Судя по всему, быть грифоном означало иметь Контракт… эта раса успешно затмила зебр, хотя я ранее даже не предполагала, что может найтись кто-то ещё более странный.

Сильвер Спун и Снэйлс хотели найти своих друзей. Ксанти хотела будущего для себя. Каррион хотел, чтобы кто-то владел его Контрактом. Идеи вспенивались в моём свежевычищенном мозгу. Часть меня ещё думала о походе в Рассветную Бухту. Ту жар-бомбу нужно сбросить в океан. Но другая «я» чувствовала манящий зов ЭП-1101, влекущий в небо.

Серьёзно, мне очень хотелось увидеть Глори. И П-21. И Скотч Тейп. Меня тянуло обратно в Звёздный Дом.

Но у меня здесь оставалось одно незавершённое дело.

В Отделении Интенсивной Терапии сидел гуль по имени Кэрол. Он слушал рождественские песни Дня Горящего Очага на своём терминале, звук стоял на максимуме. Лакуна и Рампейдж куда-то запропастились Я взглянула на постель Психошай и услышала доносившиеся оттуда приглушенные стоны. Похоже, её действительно зацепило сильнее, чем я думала. Но это играло мне на копыто, поскольку из-за этих звуков никто не смог бы подслушать меня. По собственной дурости я нахлебалась дерьма, и неважно, как я собиралась отплёвываться: зрелище по-прежнему предстояло нелицеприятное.

Я отодвинула ширму и взглянула на розовую кобылку. Её прежде вьющаяся грива потеряла почти всю свою пышность. Глаз, не скрытый повязкой, уставился на меня, ни единой эмоции не промелькнуло на мордочке Бон. Ноги жеребёнка под одеялами были согнуты… неправильно. Я медленно подошла к кровати и уселась на пол. Меня охватило чувство, что Ксанти малость перестаралась, вытаскивая из меня лишнее, так что теперь я не могла подобрать нужные слова.

«Как ты?»

Ну, она была жива, искалечена и объята болью.

«Как себя чувствуешь?»

Лучше, чем было.

«Прости…»

За что? За то, что не убила её?

Я приоткрыла рот только для того, чтобы захлопнуть его.

Не придумав ничего, я опустила глаза.

— Пожалуйста, прости меня, — едва слышно произнесла я, изучая свою повреждённую переднюю ногу. После минуты молчания я перевела взгляд на кобылку.

Бон не ответила, продолжая сверлить меня взглядом своего бледно-голубого глаза. Я ждала. Она скажет «нет»… или назовёт убийцей… монстром… Найтмэр Мун или кем похлеще. И это будет больно. Но она не назвала. Смотрела на меня, давая возможность моим нервам, как следует поистрепаться.

— Я не… я не сдержалась той ночью. Я была истощена до предела и… приходилось драться… Святая Селестия, драться и драться без малейшего шанса на передышку. Я не видела, что это ты, до того как стало слишком поздно… и… — она никак не показывала того, что слышит меня. Может, она под какими-то препаратами? Тогда я для неё не более чем далёкий отголосок из внешнего мира.

Но она ответила. Её шёпот был едва различим из-за громыхающей музыки и стонов Психошай.

— За что?

Я сглотнула.

— За… нападение на тебя. За причинение тебе вреда. За убийство твоих друзей. За смерть Скудл и…

Она зажмурилась.

— Пони из Стойла ничегошеньки не знают…

Я моргнула и ошеломлённо вытаращилась на лёгкую улыбку, мелькнувшую на её губах.

— Как ты думаешь, что случилось со мной и Скудл до того, как вы нарисовались на горизонте?

— Я…

Я знала, что случилось. Я знала, как это было ужасно. Я видела это в Девяносто Девятом и почувствовала на собственной шкурке на «Морском Коньке».

— Вас изнасиловали, так?

— Угу. Неплохо так отодрали, — просто ответила она. — Но не впервой. Первым был папашка, который делал из меня взрослую кобылку, пока мамка стояла рядом. Потрошители сделали из него отбивную. Мамка пыталась продать нас Обществу, но я не подписала свой контракт, так что она бросила меня. В конце концов, мы прибились к Часовне.

Я судорожно хватала ртом воздух. Пока она говорила, сцена на корабле на секунду снова стала реальностью… кошмарной реальностью.

— Спустя два дня после того как мы свалили от тебя… Фрискихорн нарвалась на злого радсвина. Джиблетс здорово облучило, и она выблевала свои кишки. Другие разбежались. Я прибилась к тем двоим, потому что они знали на примете парочку бункеров, которые можно было обчистить. Типа, почему бы и нет? Заработала бы достаточно крышечек, чтобы убраться подальше отсюда. Они, быть может, хотели прикончить меня, когда мы наткнёмся на что-нибудь достаточно ценное для того, чтобы убить подельника, — Бон зашлась кашлем.

— Неплохо ты меня приложила. Док сказал, что почти прикончила на месте.

— Мне так жаль…

— И вот поэтому ты такая тупая, — оборвала мои извинения кобылка, — Думаешь, папашке было жаль? Или мамке? Или тем рейдерам? Радсвину было жаль? Или радиации? — она фыркнула. — Всем им было попросту насрать. Кроме радиации, наверное. Так чего это ты заявляешься сюда и просишь прощения? За каким хреном оно тебе?

— Потому что… потому что мне жаль. То, что я сделала, было неправильно. Мне нельзя было делать этого, — я шмыгнула носом. — Я пытаюсь быть хорошей пони… быть лучше…

— И вот здесь ты полностью облажалась. Таких штук, как хорошие пони, на Пустоши не водится. Ни единой кучки навоза после них. Я не хорошая пони. Ты тоже. Мы все, всего лишь, пони, — она потрясла головой.

— Ты просто хочешь быть лучше других, разыгрывая из себя большую шишку. Героя. Ну, ты не герой. Так что если ты чувствуешь себя задницей, могу поздравить. Ты и есть задница. Когда-нибудь ты это признаешь. И тогда тебе тоже будет насрать на моё прощение.

Я замерла, оглушенная её словами. Нет. Нет! Пони могли стать лучше. Я могла стать лучше! Нужно лишь больше стараться.

— Хотела бы я, чтобы всё пошло иначе. Хотела бы я снова оказаться на Свалке и на этот раз прислушаться к Скудл. И всё вышло бы куда лучше… Думаю… — я облизала губы. — Я могу сделать хоть что-нибудь, чтобы получить твоё прощение?

Она горестно выдохнула.

— Можешь добить меня. Быстро и чисто. Док не хочет. Говорит, что давал какую-то там долбаную клятву.

Я в ужасе смотрела на несколько слезинок, прочертивших мокрый путь от её глаза к повязкам. Перед моим взором предстал терминал в Медицинском Центре Флаттершай. Я слышала нашу песню. Что ещё? Я услышала шипение Ангела над истерзанным телом Торн. «Я подарила ей покой!» Будь прокляты мои синтетические органы. Несмотря на них, трепет свил себе гнездо у меня внутри. Она отвернулась.

— В любом другом случае, нет. Не собираюсь я прощать тебя, Блекджек. Потому что если бы я простила тебя, мне пришлось задуматься над прощением и остальных, начиная от папашки. Я не хочу этого.

Она спряталась под одеялами.

— Пойди прочь, Блекджек. Что бы ты тут не искала, здесь тебе этого не найти.

Я отшатнулась от её кровати. Как ни странно, какая-то часть меня думала, что я буду прощена. Всё, что мне нужно было для этого, — это сказать, что я пытаюсь стать лучше. Пытаюсь быть доброй, сильной, крутой, стойкой. Пытаюсь помнить о том, что оно было под буквой «Э». Но услышать, что старания стать хорошим суть лишь самообман… И даже хуже — самовозвеличивание… Посмотрите на меня… Я Блекджек. Самая лучшая-прелучшая пони. Святоша Пустоши.

Я потёрла мордочку пожёванным копытом, слушая громкую праздничную музыку и стоны. Я должна быть хорошей. Должна. Я должна быть уверена в том, что… каким-то образом… в конце наступит всеобщее счастье, благоденствие, а свободное от облаков небо будут раскрашивать радуги. Иначе я очень быстро стану новым Деусом или Богиней… Быть лучше. Только чудовище имеет шанс на счастье в Пустоши.

— Извининяюсь, — прохрипела Кэрол, сидя за столом медсестры. Затем взглянула многозначительно на кровать Психошай, а потом — снова на меня. Словно я должна что-то сделать. Я испустила вздох и помахала ей копытом. Серьёзно, пегаске нужен доктор, а не я. Я подбежала к ширмам и отодвинула их, проходя к кобылке. Что я знала о медицине? Ну, если бы она чувствовала себя очень плохо, я могла бы сделать ей укол или…

Оу. Моим глазам открылась примечательная картина: жёлтая пегаска сидела на Стигиусе, приподнимаясь и опускаясь, тяжело дыша и засунув в рот кончик крыла, чтобы не закричать. Судя по покраснениям на её шкурке и густому аромату в воздухе, они занимались этим уже довольно долго. Стигиус пискнул и задрожал, когда она опустилась на него. Я смотрела на их… союз, пока меня не заметила Психошай. Её лицо заалело, а сама она приподнялась, не в силах остановиться.

Я тепло улыбнулась.

— Хм… он ещё тот чемпион. Поверь, ты сможешь выжать из него ещё пару-тройку раз.

Пегаска остолбенела, что выглядело забавно в её текущем положении. Её румянец очень напоминал тот, что был у Флаттершай. Психошай не прервалась, и я не могла винить её за это.

— Убедись, чтобы он как следует поработал язычком. Он может вылизать там всё дочиста. Развлекайтесь, — я махнула копытом, как-бы разрешая продолжать.

— Я, наверное, уйду через час или около того. Увидимся в Загробной Жизни.

Я повернулась на копытах и оставила их вдвоём. По пути я предложила гулю сделать радио погромче или надеть наушники. Серьёзно, с чего это Психошай засмущалась? Это же просто секс, а у них он к тому же и хороший вышел. Я ухмылялась. Моему мозгу как раз требовалась небольшая встряска. Вид двух пони, беззаботно наслаждающихся друг другом, напомнил мне, что есть ещё в Пустоши хорошие вещи, за которые стоит бороться. Даже если они мимолётны.

* * *

— Ты уверена в этом? — спросила Рампейдж, когда я взяла в копыта Контракт Карриона. Вельвет отдала мне моё оружие и амуницию. Бдительности требовалась чистка и мелкий ремонт, даже Долг и Жертва казались изношенными. Контракт был напечатан аккуратно: перечень обязательств, которые грифон принимал на себя, перечисления того, на что он не соглашался, и список того, что ожидал от работодателя. Читая Контракт, я поняла Карриона чуть лучше. Он был солдатом и реалистом, но не убийцей. Он был охранником. И несмотря на то, каким мерзким ублюдком был Ахвицотль, Каррион неустанно придерживался Контракта. Преданность грифона меня удивляла.

— Ммммм… — я томно застонала. Мое бренное тело расслаблено блаженствовало за одним из столиков Загробной Жизни, наслаждаясь тамошней атмосферой и льющейся со всех сторон музыкой. Несмотря на то, что мелодии звучали довольно-таки динамичные, было что-то грустное во всем этом. Эти гули… они отчаянно цеплялись за цивилизацию, которая уже давным давно канула в Лету. Я думала о том, сколько же гулей застряли, заточили сами себя в каком-то памятном им мгновении, которое они считали смыслом своей жизни. Потом я подумала о Дитзи Ду, которая осталась в составе живого сообщества. И не просто «осталась», она делала для общества много больше, чем просто существовала.

Каррион, Ксанти, Сильвер Спун, Снейлс. Вся их разношерстная компания сидела напротив меня. Грифон был облачен в свою силовую броню, которая, к этому времени, была уже полностью восстановлена. Пернатый гуль упрямо не расставался с ней, хоть Уиллоу и отдала приказ о деактивации её оружейных систем, после его самосуда над Ахвицотлем.

— Так. Я думаю, что мы дошли до перекрестка, на котором наши пути разойдутся, — сказала я им. Сильвер Спун выглядела немного грустной, светящаяся пони сняла свои деформированные очки и потерла щеку оплавленным стеклом одной из линз, — Вы двое, вы уверены что готовы отправиться на поиски своих товарищей?

— О, да. Да! Эта большая, причудливая, странная Пустошь ждет нас, а? — медленно протянул Снейлс, неопределенно мотнув головой.

— И опасная тоже, — добавила я, левитируя пожелтевший документ, который до этого лежал на столе передо мной, в копыта Сильвер Спун.

— Держи. Я отдаю вам контракт Карриона. Он обезопасит ваши поиски, — грифон бесстрастно уставился на меня, и я просто не могла не подарить ему улыбку, — В этом он действительно хорош.

— Тиара… Я… спасибо тебе! — выпалила она срывающимся голосом, и, обежав вокруг стола, стиснула меня в объятиях. Мой ПипБак угрожающе затрещал, и стрелка указывающая уровень моей радиоактивности стала стремительно и неуклонно ползти в желтую зону. Я попыталась оттолкнуть резвую пони-гуля так нежно, как только было возможно. Она подняла копыта, и я улыбнулась, узнав в этом жесте начало их с Тиарой особенного приветствия. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы сделать все правильно и попасть в ритм.

— Стук! Хлоп! Сахара кусок! Бочок!

Она довольно фыркнула и медленно попятилась.

— Я… Я постараюсь справиться с тем что нас ждет впереди, Тиа… в смысле… Блекджек.

— Ксанти, так у тебя по крайней мере будет хоть какая-то поддержка, — кивнув на парочку гулей, я посмотрела зебре в глаза, — У меня нет никаких прав указывать тебе что и как делать, но я думаю, тебе нужно идти вместе с ними.

Зебра сглотнула, ее глаза в ужасе расширились.

— Я? Но… я… ты… это что, ещё одно проклятие? — выпалила она на одном дыхании. Все, включая Сильвер Спун усаживающуюся обратно на свое место, уставились на поникшую полосатую компаньонку.

— Карриону понадобится кто-нибудь, разбирающийся в силовой броне. Кроме того, у тебя есть стелс-костюм и ты хорошо разбираешься в терминалах и прочих технических устройствах, и поможешь Снейлсу и Сильвер Спун в поиске их потерянных друзей. И ещё — отправившись с ними, ты покинешь Хуф. Возможно, если ты уйдешь отсюда достаточно далеко, проклятия Звездной Девы потеряют свою силу, — Я улыбнулась всем четверым, — И уж поверьте мне, иметь друзей — это лучшее, что может случиться с вами в Пустоши. Даже я, далеко не самая умная пони, усвоила этот урок.

— Я… ну… но… я… — Зебра панически огляделась, и обреченно опустила голову, — Ох, и всё-таки это проклятье, — Наконец, она неуверенно улыбнулась и посмотрела на трех своих будущих попутчиков.

— Хорошо. Я согласна.

— У вас есть идеи, с чего начать поиски? — деловым тоном осведомился Каррион.

— Перевоспитательный Скотный Двор Разбитое Копыто. Именно туда Тиара должна была направиться, после нашей последней с ней встречи, — грустно ответила Сильвер Спун, — Я понимаю, что она, наверное, не смогла оттуда выбраться, но надежда, что ей все же это удалось, ещё жива во мне.

И если ничего другого не оставалось, именно надежда была для гулей той путеводной звездой, той силой, что позволяла сопротивляться превращению в бездушных диких зомби.

— Ну что ж, нам предстоит дальний путь. Нужно запастись боеприпасами. Кроме того, перед тем как мы выступим, я проведу для вас обучение основам обращения с оружием — сурово изрек грифон, глядя на Снейлса и Сильвер Спун. Затем он удовлетворенно кивнул, и уверенно добавил:

— Тем не менее, эта задача вполне выполнима.

Я поднялась на копыта.

— Ну, звучит так, будто у вас есть план. Я попросила Виндклопа отдать вам часть тех бит, что я нашла возле статуи Стоунвинга. Хочу быть уверенной, что у вас будет все необходимое для начала путешествия.

Кивнув, я потихоньку начала отходить, но Каррион перегородил мне дорогу с мрачным выражением лица. Выражение его лица было настолько суровым, что я мысленно вознесла благодарности Уиллоу за то, что она приказала деактивировать его энергетическую пушку. Ну… она ведь действительно была отключена, да? Не думаю, что я смогла бы регенерировать из кучки зеленой слизи. Мои губы выдали самую большую улыбку, которую я физически могла себе позволить не порвав пол-лица. Он стоял прямо передо мной.

— Эм… так что?.. ну… до свидания?

— Да, — сказал он мрачно. Его хищные глаза смотрели на меня в упор. Внезапно, он схватил меня за плечи и притянул к себе, прижавшись жестким клювом к моим губам. Я почувствовала, как что-то по вкусу и ощущениям напоминающее кожу скользнуло мне в рот. Наверное, в этот миг вся моя обгоревшая в пламени Хайтауэра грива встала торчком. Я слабо сопротивлялась, слишком ошарашенная происходящим. И вот, наконец, его клюв сжалился надо мной, отстранившись и дав глоток свежего воздуха. Я выпучив глаза уставилась на него, с трудом сдерживая рвотные позывы, тогда как он с совершенно серьезным выражением лица просто кивнул мне, — До свидания, Блекджек.

Грифон развернулся и торжественно направился назад к столу, в то время как помещение Загробной Жизни разразилось смехом и улюлюканьем, пока я, сидя в нелепой позе, продолжала жалкие попытки очистить язык с помощью покореженных пальцев.

Святая Селестия! И как теперь избавиться от этого привкуса?!

* * *

Двадцать минут спустя, Психошай и Стигиус встретили нас с Рампейдж снаружи заведения. Пегаска выглядела счастливой. Не «садистски-радостно-мочить-всех-пони» счастливой, а по-настоящему умиротворенной и довольной. Стигиус посмотрел мне в глаза и робко улыбнулся, но затем обнял крылом желтую кобылку и ласково притянул её, поставив прямо перед собой. Рампейдж вздохнула, покачала головой и чуть отошла в сторону, дав парочке больше места.

Отсутствие Хайтауэра производило несколько тревожное впечатление. Все что осталось на севере, там где прежде была тюрьма, так это горный хребет да кучи бесполезного хлама разбросанного взрывом в окрестностях гор. Начинало темнеть, а через час или два было бы хоть глаз выколи, но сине-зеленое свечение исходившее от внутренней стороны хребта освещало нам путь. А когда мы подошли ближе мой ПипБак начал предостерегающе потрескивать, что нисколько не удивляло.

— Лакуна? — позвала я издали, не рискуя, подходить ближе к огромному радиоактивному кратеру, простирающемуся перед моими глазами.

«Еще несколько минут…», — отозвался в моей голове голос Лакуны. Она, наверное, считала спа-ванны в чарующем местном излучении отличным способом провести время.

Я вздохнула, оглядывая завалы около меня. Виндклоп была права: все окрестности покрылись слоем мусора. Конечно, здесь и раньше было не слишком-то чисто, но теперь, когда гигантские куски бетона и стальные балки буквально усеивали пол бункера, беспорядок словно бы удвоился… или его возвели в квадрат? Ух, слишком много этой мудрёной математики, а в ней я никогда не была сильна.

Тёмный силуэт шагнул вперёд из-за завесы густеющей темноты и накрапывающего дождя. Жёлтые глаза уставились на нас из глубины старого на вид шлема. Я обернулась на Стигиуса и подарила тому слабую улыбку.

— Эм… это не твоя сестра случаем? — Спросила я, и он нервно облизнул губы и кивнул. Его ушки поникли, когда он сжался под яростным взором нежданного визитёра.

— У ТЕБЯ ПОЯВИЛИСЬ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, БРАТ! — Проорала фигура громогласным голосом, — ТЫ ПОКИНЕШЬ СИЮ ТЩЕСЛАВНУЮ МИССИЮ И ВЕРНЁШЬСЯ К СЕМЬЕ! НАШ ОТЕЦ ПРИКАЗЫВАЕТ ТЕБЕ!

Рампейдж рухнула на землю, зажимая уши, а я отшатнулась, когда крик в моей голове начал скрежетать по барабанным перепонкам, стремясь разорвать их, чтобы проникнуть внутрь, в мой мозг, и поселиться там навеки.

Стигиус подлетел к фигуре и зажал ей рот крылом, пытаясь утихомирить её. Он обернулся на миг в направлении Митлокера и запищал что-то.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, БРАТ! Я НЕ БУДУ ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ! ТЫ УЖЕ ПРИЧИНИЛ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ВРЕД ТАЙНЕ НАШЕГО БЫТИЯ! — Она наступала на него. Стигиус пятился шаг за шагом, — ТРИ ДНЯ ТЫ ОТСУТСТВОВАЛ! ТРИ ДНЯ! ТЫ НАСТОЯЛ НА ТОМ, ЧТО ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ПОПАСТЬ В КРОВАТЬ К ПУТАНЕ-БЛЕКДЖЕК! НА ОДИН ЧАС! НЕ НА ТРИ ДНЯ! НАШ ОТЕЦ РАЗДОСАДОВАН ТОБОЙ!

Путане?

— Погодите-ка секундочку! — поспешила я, — Стигиус может делать всё, что он захочет и с кем захочет. Ему на это не нужно ничьё разрешение!

Встревоженный взгляд Психошай метался между мной, Стигиусом и Тенеброй.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, ТЫ, ИСКУСИТЕЛЬНИЦА БЛЕКДЖЕК! ТЫ, БЛУДНИЦА! ТЫ ПРИВОРОЖИЛА ЕГО СВОЕЙ РАЗВРАТНОЙ МАГИЕЙ. ТЫ ЗАПУТАЛА ЕГО СВОИМ СТАЛЬНЫМ КРУПОМ И ГРЯЗНЫМ ЧАРОДЕЙСТВОМ ЕДИНОРОГОВ! ИНАЧЕ ОН НИ ЗА ЧТО НЕ ПОСЛЕДОВАЛ БЫ ТОБОЙ, СЛОВНО ПОХОТЛИВЫЙ ИДИОТ!

Стальной круп? Кого я им совращу? Танк, что ли?

Рампейдж дрожала:

— Эм… можно прекратить выкрикивать всё это… пожалуйста?

— Кроме того, вот она та, хм, путана, что разъезжает на маленьком дружке Стигиуса, — я ткнула копытом в сторону Психошай.

— Эй, он не маленький! — горячо возразила пегаска, и я была вынуждена согласиться. Она уставилась на лицо Тенебры, — Никто никуда не заберёт Стигиуса!

— ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ, — взревела та, и тьма вокруг нас ожила! Щупальца теней обвились вокруг наших ног, роняя нас и не давая вырваться. Я задёргалась, пытаясь подняться, но они лишь затягивались всё туже и туже.

— О, это что-то новенькое! — крикнула Рампейдж, борясь с темнотой. В моей голове слышался шёпот Богини, раздумывающей, стоит ли принимать одного или двух ночных пони в Единство, ведь тогда она смогла бы наложить копыта на их магию.

Психошай уклонилась от усиков, метнувшись жёлтой молнией к Тенебре, и впечатала свои копыта в её шлем. Я раздумывала, стоит ли входить в З.П.С. или нет. Магия теней поглотила моё оружие, но у меня всё ещё оставался рог. Я взглянула на растерянного Стигиуса, который просто-напросто не знал, что делать.

— АЙ! ТЫ, ПРИСТАВУЧАЯ… ОЙ! ОСТАНОВИСЬ, ТЫ! — ревела Тенебра, пытаясь схватить мечущуюся пегаску своими тенями. Ночная пони была слишком неповоротлива, чтобы вовремя повернуться к Психошай мордочкой.

— ПРЕКРАТИ, ТЫ, МЕРЗАВКА! — отчаянно крикнула она.

Психошай свалила Тенебру на землю, сшибив шлем с её головы. Вопли пони превратились в высокий писк и едва слышное щебетание, когда пегаска окунула мордочку Тенебры в грязь.

— Стигиус никуда с тобой не пойдёт! Он свободен! Может решать сам! Если он захочет остаться, ты ничего с этим не поделаешь!

— Пожалуйста, прекрати, — сказал жеребец около меня, надев шлем своей сестры. Я подозревала, что он едва слышно шепчет, чтобы его голос оставался тихим. Ночной пони подбежал к борющимся и помахал крылом между двумя остолбеневшими кобылками, разделяя их.

— Я прошу прощения за своё опоздание, сестра. Действительно, мне был дан один час, и я намеревался потратить лишь его. Но, сестра, пожалуйста, выслушай меня. Я прожил эти три дня так, как не жил всю свою жизнь! Я столкнулся с опасностями, ужасами и испытаниями, но в моих странствиях нашлось место и чудесам. Была ли ты осведомлена о том, что в паре минут полёта отсюда ты можешь найти такие мелодии, что никогда не имели своего уголка в нашем тёмном доме? — Он показал крылом в сторону Митлокера и широко ухмыльнулся, — И это лишь одно из тех мест, что стали мне доступны в моих приключениях! И сколько всего ещё я смогу найти?

Вау. Кое-кто в Пустоши действительно мог назвать себя счастливым. Кто б знал?

Тенебра уставилась на него и что-то пропищала. Он потряс головой.

— Ни в коем случае, сестра. Рассказы нашей матери о творящихся тут ужасах и лишениях не содержали в себе лжи. Но не все жители поверхности являются дикарями. Многие смелы, бесстрашны, нежны и…

Его взгляд переместился к Психошай.

— Красивы.

Он подарил ей добрую улыбку и снова воззрился на Тенебру.

— Вынужден признать, я остался с Блекджек ради удовлетворения базовых потребностей. Тем не менее, у неё и её друзей я увидел то, что считаю мудрым перенять нашему виду — доброту.

Щупальца расслабились, и я смогла выпутаться из них. Тенебра снова что-то чирикнула. Он уставился вдаль. Его раздирали сомнения. Она повторилась.

— Ни в коем случае, сестра. Я ни за что не проигнорирую приказ нашего Короля и отца. Но я отнюдь не желаю покидать это место, так как я только начал постигать его прелести, — он взглянул на Психошай, — Прошу… не стоит драться. Я распрощаюсь с ними.

— Ты принц? — вырвалось у Психошай, и Стигиус покраснел. — Почему ты не сказал мне?

Он испустил печальный вздох.

— Принц народа, что проживает под землёй и умирает поколение за поколением в страхе и одиночестве. Ранее я не раздумывал над этим. Теперь я увидел иную жизнь, жизнь Пустоши, где борьба и лишения совмещаются с товариществом и любовью.

Он грустно улыбнулся мне.

— Я благодарю тебя, Блекджек, за твою науку. Ты продемонстрировала истинную дружбу и доблесть.

— Ты уходишь? — тихо спросила Психошай, — Вот так… уходишь?

— Я вынужден. Моя сестра изрекает правду, отец настаивает на моём возвращении. Я непростительно запоздал. — Он потянулся к ней и погладил её щёку крылом, — Будь я не принцем, а мой отец — не королём, я бы прожил остаток своей жизни с тобой. Даже будь я вынужден сорвать крылья со спины, чтобы сохранить секрет своего происхождения. Я увидел такие мужество, страсть и жажду жизни, кои не были доступны мне за все прожитые ранее годы. И вас всех мне будет очень не хватать.

Тенебра странно посмотрела на Психошай, начавшую плакать. Стигиус обнял её крыльями и нежно поцеловал. Рампейдж со вздохом отвернулась. Наконец, они разорвали поцелуй.

— Прощайте, милостивая госпожа. Я буду слышать взмахи твоих крыльев в каждом порыве ветра до конца своих дней.

Он медленно отстранился от неё и отвернулся, отходя к своей сестре.

Я переводила взгляд с Психошай на Стигиуса снова и снова. Кобылка стояла на грани потери очередного пони, которого любила.

— Если собираешь сделать хоть что-нибудь, помимо проживания жизни в постоянных сожалениях, сейчас самое время, — тихо сказала ей Рампейдж.

Психошай судорожно сглотнула и полетела за ними.

— Постойте! Постойте… пожалуйста… — произнесла она, приземлившись перед ним.

— Возьми меня с собой.

Зрачки Стигиуса расширились.

— Прекраснейшая, я не могу. Ты порождение поверхности, а я пришёл из глубин. Идя со мной, ты обрекаешь себя на невозвращение.

— И что? — решительно заявила Психошай. — Всю свою сознательную жизнь я была ничем иным, как инструментом или убийцей. Ты первый, кто заставил меня хотеть того, чтобы стать лучше. Я… ты мне нравишься, Стигиус. Достаточно нравишься, чтобы пойти на риск отправиться с тобой. Если у твоего отца с этим проблемы, ну и ладно. Я с ним договорюсь. Но меня задолбало продираться через жизнь с одной лишь надеждой на то, что она когда-нибудь улучшится.

Стигиус открыл было рот, чтобы заговорить, но Тенебра прервала его намерение, пискнув. Кобылка с тускло-голубой гривой улыбнулась пегаске и строго посмотрела на своего брата, чирикнув что-то.

— Ты уверена? Но отец… — Она прощебетала настойчивую трель. — Поговоришь с ним… но…

И снова длинный писк от неё, и он принялся отнекиваться.

— Нет… Я бы предпочёл… предпочёл не жениться на тебе, дорогая сестра. Действительно предпочёл бы…

Он повернулся к Психошай и крылом вытер её слёзы.

— Вам бы поторопиться, — сказала я, оглянувшись на Митлокер. Кто-нибудь рано или поздно заявился бы оттуда, чтобы начать задавать неприятные вопросы насчёт криков.

— Надеюсь, дельце выгорит. Спасибо за помощь… со всем, — я смущённо улыбнулась.

Психошай развернулась к Рампейдж, но та лишь вымученно ухмыльнулась и помахала копытом.

— Вперёд, сумасшедшие детишки. Счастлива за вас обоих. Нет ничего лучше чувства, когда отыскал своего особенного пони, — её челюсти пытались удержать улыбку на мордочке.

— Ну, тогда… пока, — сказала Психошай.

— Прощай, Психошай, — ответила я.

Она качнула головой.

— Не Психошай. Виспер. Я собираюсь начать новую жизнь, а какая новая жизнь обходится без нового имени?

Она присоединилась к парочке ночных пони, уверенная в себе и своём будущем. Они взлетели, направляясь к северо-востоку и обогнув по дороге кратер на месте тюрьмы.

После минуты тишины Рампейдж шмыгнула носом.

— Она получила шанс на жизнь, которая будет принадлежать только ей… Счастливая девочка…

Лакуна рухнула с небес, приземлившись рядом с нами. Она буквально искрилась от переполнявшей её магии, которая отправила бы нас домой.

— Привет всем. Я что-то пропустила?

Потребовалось немного времени на объяснения, в ходе которых Лакуна выглядела очарованной теми магическими силами, что имелись в распоряжении у сестры Стигиуса. Теневая магия, видимо, заинтересовала Твайлат настолько, что она буквально ввалилась в Лакуну, заставив ту потесниться. Рампейдж в основном молчала, выглядя… задумчиво? Она скривилась, когда я сообщила Лакуне, насколько счастлива была Виспер заполучить новую жизнь, и пробормотала что-то себе под нос, отвернувшись.

Я предположила, что Виспер не единственная кобылка, которая хотела бы начать всё с чистого листа с тем, кого любит.

* * *

Пока мои глаза восстанавливались после яркой вспышки телепортации, я услышала рядом несколько испуганных голосов и шум воды за моей спиной. Когда же я окончательно проморгалась, оказалось, что нас телепортировало прямо посреди толпы пони, ошеломленных нашим появлением. Я посмотрела на подковообразный торговый центр, возвышающийся на берегу реки Хуфингтона и многочисленных пони толпящихся вокруг продавцов и их магазинов. Несколько жеребцов с охотничьими ружьями, смерили нас холодным взглядом, но ни один из них не был помечен красной меткой на моем Л.У.М.-е. Между двумя выступающими частями подковы торгового центра были растянуты многочисленные гирлянды, делая площадь похожей на разноцветную, колыхающуюся радугу.

— Эй, вообще-то это ни разу не Капелла! — возмутилась я, возможно, несколько громче, чем следовало бы, — Что мы делаем в Риверсайде? — продолжила я напирать на Лакуну, стоя перед ней на задних ногах.

— Тебе нужны новые передние ноги, — отметила Лакуна — и я посчитала, что телепортация сюда и небольшая пешая прогулка будет куда как безопаснее, чем прямая телепортации в центр дома Песчаных Псов.

Я фыркнула и, потеряв равновесие, нелепо грохнулась на круп перед Лакуной. Она была права. Еще чуть-чуть и я снова увижу Глори, нужно лишь немного подождать. Кроме того, я обратила внимание на то, что когда мы в последний раз покидали Риверсайд, это был лишь город-призрак на грани запустения и вымирания. Теперь же, киоски и магазины, которые раньше пустовали, переполнены всевозможными товарами. И всюду, куда не кинь взгляд, занимались своими повседневными делами пони. Их здесь было, по крайней мере, около четырех десятков.

Наше появление вызвало настоящий переполох. Всюду слышались приглушенные перешептывания: «Охранница», «Рампейдж», «Потрошители». Большинство окружающих нас лиц были преисполнены прямо-таки благоговения, но некоторые пони из толпы смотрели на меня сердито и с раздражением. Многие таращили глаза на мои конечности — вернее их жалкие останки.

— Эй, Охранница, — позвал меня чей-то голос. Я нахмурилась, и обернулась к персикового окраса кобыле с кьютимаркой в виде рыбы. Она стояла за стендом, на котором в изобилии лежала свежая рыба, части гигантских лягушек и кусочки пиявок. Пони поймала мой взгляд, слишком уж нерешительно, как будто бы передумав со мной разговаривать. Но было уже поздно. Её глаза задержались на моих гнутых и искореженных металлические копытах, после чего она, наконец, улыбнулась, и посмотрел мне в глаза.

— Это я, Перч. Мы с тобой встречались… эм… когда, несколько недель назад? Ну что ж, добро пожаловать обратно! — торжественно кивнула она и повернулась к резиновой покрышке, наполненной тлеющими углями, над которыми она на металлических шампурах готовила очередной рыбный деликатес, — Хотите бесплатный образец?

Ну, я, пожалуй, не откажусь. Ведь ничего плохого от этого не случится, правда? Я левитировала один шампур себе, а Перч, тем временем, позаботилась о том чтобы и Рампейдж досталось угощение. Лакуна просто отвернулась, со скорбным выражением лица. Если быть честной, рыба была просто абсолютно восхитительная на вкус. Хотя, не думаю, что хозяйка лавки ожидала, что я схарчу её бесплатный образец вместе с костями и шампуром. Аликорн и потрошительница, в это время, с любопытством рассматривали близлежащие магазины.

— Я пойду на поиски Ровера, — кивнула мне Лакуна. — А ты можешь остаться здесь и пообщаться со своим другом.

Песчаный Пес знал, аликорна по событиям в башне Тенпони, поэтому, особых проблем с их встречей быть не должно… Ну, я надеюсь на это. Рампейдж закончила есть свою порцию жаренной рыбки, смачно рыгнула, и вызвалась сопровождать Лакуну.

Похоже, на этот раз, мне особо нечем заняться. Это заставляло чувствовать себя несколько неловко. Но мне было любопытно, что же все-таки так сильно повлияло на город, превратив его из умирающего в живое и активное поселение. Это точно не могло быть из-за меня… просто… не могло…

— Откуда взялись все эти пони? — повернулась я к персиковой кобылке.

— Удивительно, не правда ли?! — ликующе улыбнулась мне Перч, — Многие из этих пони пришли извне Хуффингтона. Когда псы начали торговлю с нами, оказалось, что у них есть… ну… всё! Вообще всё, что бы мы только ни хотели выменять! И им понравилась моя рыба! — Кобыла почти танцевала от радости. — Ну, а после того, как у нас появились товары для обмена, торговые караваны стали приходить действительно регулярно! На самом деле, мы планируем наладить торговые маршруты отсюда до Мэйнхэттэна и Диза! Только представь себе это! — тараторила она, возбужденно размахивая копытами. — Химия из Флэнка! Пули из Мегамарта! Мы добываем еду из реки и обмениваем её на овощи из Общества! Это просто потрясающе! И всё это благодаря тебе.

Я почувствовала легкое головокружение, это была своего рода полная противоположность тем угнетающим ощущениям, которые мне довелось пережить у Желтой Реки. Я не ожидала когда-либо увидеть кого-нибудь, кто действительно рад меня видеть. «Торговля спасет Пустошь». Было так удивительно и странно увидеть своими глазами, как обыденная купля-продажа заставляет цивилизацию развиваться и распространяться.

— У вас ведь здесь не много Предвестников, не так ли? — уточнила я.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Те, которые хуффовозродительные уроды? Не-а. Они дадут тебе кучу бесплатных вещей, но только если ты присоединишься к их дурацкому культу. Нам это не нужно. — Она махнула копытом через реку, на огромные башни возвышающиеся над окрестностями. — И эта их последняя байка о том, как Ядро уничтожило Хайтауэр, взорвав его ко всем чертям, ни разу не внушает доверия. «Хуффингтон возрождается и зло Пустоши отступает»… бла-бла-бла. — Я напряженно улыбнулась, насильно засмеялась и искренне порадовалась про себя, что ещё несколько пони видели тот таинственный зеленый луч за несколько минут до взрыва бомбы и это не игра моего воображения.

— Все знают, что просто, наконец-таки, рванула проклятая жар-бомба, которая почему-то хранилась в этой тюрьме. У нас нет ни времени, ни нужды возиться с этой религиозной мутью Предвестников. Сейчас пони разгребают завалы старого мусора, рыбачат, пытаются открыть больше новых магазинов и починить старые. Риверсайд снова становится самым настоящим городом!

— Так и есть, — усмехнулся старый земной пони-жеребец, проталкиваясь сквозь толпу. Лимонно-желтый Хранитель улыбнулся мне уверенной улыбкой, которая необъяснимым образом вызвала румянец на моих щеках, и ловко снял шляпу, ухватив её за край полей. Его прищуренные глаза осмотрели меня, задержавшись на искалеченных передних ногах. Он покачал головой.

— И почему это ты всегда в двух шагах от неприятностей? Однажды мы должны встретиться, когда ты будешь стоять передо мной вся целиком. И здоровая, да. Сделай так, чтобы этот день все-таки наступил. — Он снова улыбнулся мне. — Тем не менее, ты выглядишь много лучше, чем во время нашей прошлой встречи, да.

Его взгляд, вдруг, замер на моих задних ногах и улыбка испарилась с его губ. Его глаза как-будто бы постарели, стали тоскливыми и уставшими. Через мгновение я поняла, что, скорее всего, он узнал части моего кибер-тела, некогда принадлежащие другому владельцу. Затем он покачал головой, и спокойно сказал:

— Говорят, ты обежала весь восток как бешеная адская гончая, Охранница.

— Да, почти, — ответила я с робкой улыбкой. Тут я моргнула и осторожно левитировала из седельных сумок Бдительность и револьверы. — Есть ли у вас запчасти для них?

Он восхищенно присвистнул, взяв в копыта Долг.

— Мммм… возможно. Судя по износу, частенько пользовалась, — Он подозвал одного из своих браминов и откопал в седельной сумке, другой револьвер: потертый, с более простой отделкой, чем мой.

— Вот. Ты можешь использовать его части для ремонта своего.

Еще немного импровизированной торговли и у меня было достаточно запчастей, чтобы восстановить все три пистолета. После рейда в Хайтауэр, у меня хватало оружия для бартерной оплаты покупок. Наконец, мы оба были удовлетворены, и я сложила свои вещи обратно в сумку.

— Спасибо, — произнесла я, поправив её так, чтобы всё улеглось, — я была слишком занята, чтобы сбагрить ненужное.

Хитрая ухмылка Хранителя стала шире.

— Наслышан. Народ толкует о том, как Охранница выбила пыль из старого, но вовсе не доброго Хайтауэра. Впечатляет.

Он хихикнул.

— Не могу дождаться следующего выхода DJ Pon-3 в эфир. Уж она-то расставит всё по своим местам.

Я шлёпнула себя по лбу со вздохом, но потом, моргнув, выдала:

— Постой-ка! Это же только вчера произошло. Как, во имя Эквестрии, пони смогли узнать, что это была я?

Старый жеребец запрокинул голову и заржал:

— Так это была ты! Так и думал. Блекджек, народ в Хуффе не настолько тугодумный, чтобы не разузнать быстренько, кто мог бы такое сотворить! Большой Папочка радсоловьём разливается, какого очешуительного Потрошители отхватили бойца в Хуффе. Думаю, старый ублюдок подумывает об удочерении тебя или тип того. Вспышки почти согласны на то, чтобы стать твоей личной бандой. Умники из Коллегии, вероятно, сейчас решают, давать тебе почётного доктора иль стоит обождать.

— Великолепно, — я закатила глаза, — Доктор Блекджек.

Наверное, я просто убью любого, кого захочу вылечить. Огнестрельное ранение? Ампутация! Сломанная нога? Пристрелить беднягу! Я покачала головой.

— Я просто хочу попасть домой. Не следовало мне сходить с ума настолько, чтобы покинуть Глори.

— О, твою прекрасную однокрылую кобылку? — расхохотался он, поглаживая округлую бородку с видом жеребца, которому как минимум вполовину меньше лет. Серьёзно, не думаю, что у него есть шанс… Словно боясь, что я обижусь, он быстро добавил:

— Ничего такого и в голову не брал.

Затем Хранитель слегка наклонился ко мне.

— Итак… как ты вынудила Ядро шмальнуть в Хайтауэр и разорвать его в пух и прах? Эту историю я бы с удовольствием послушал.

Я вздохнула и уставилась на другой берег реки. Через минуту я заговорила:

— Знаешь Предвестников? Ну, в одном они правы: в Ядре что-то пробудилось. И оно хочет вот его, — я постучала по ПипБаку.

— Там был один гуль — жутчайшая тварь, что я когда-либо встречала, размером с небесную тележку, который очень хотел сожрать меня. Какая бы штука сейчас не заправляла Ядром, она испепелила гуля, чтобы тот не тронул мой ПипБак.

Слабая улыбка коснулась моих губ.

— Десятью минутами позже жар-бомба взорвалась. Эти события никак не связаны. Серьёзно.

— Что ж, поцелуй меня гуль, ежели это всё равно не выглядит довольно впечатляюще! — я поморщилась, неприятные воспоминания ожили в моей голове.

— Что в списке после Хайтауэра?

— Погоня за вторым зайцем, — ответила я, — Хотя меня почти прикончил первый.

— Жаль слышать это, — могу поклясться, он жаждал подробностей: информация и слухи для него были лишь одним из источников дохода. Но Хранитель быстро понял, что не сумеет выудить из меня больше.

— Так что там в списке дел под номером два?

Я выдохнула и шлёпнула себя по лицу остатками передних копыт.

— Прямо сейчас. Я хочу. Попасть обратно. В Звёздный Дом. И всё.

Он улыбнулся и погладил мою гриву.

— И вот поэтому-то ты и попадёшь в конечном счёте в хорошенькую такую легенду, Охранница, — издал он смешок, а я с трудом нашла силы улыбнуться в ответ.

— Ты больше озабочена, как бы попасть под крылышко к подружке, чем обретением славы, силы или поиском удачи.

— Если только меня не запомнят как монстра, — шепнула я, думая о моих друзьях, навсегда оставшихся в тюрьме. О том монстре-гуле. О маленькой кобылке со сломанными ногами. Я оглядела свои изувеченные конечности и вздохнула.

— Мои друзья боятся меня. — Я встретила его встревоженный взгляд. — Думаю, они имеют на то причины.

Хранитель смотрел на меня молча в течение пары минут.

— Эй, Перч! Притащи-ка мне бутылку «Дикого Пегаса»! — выкрикнул он. Пони-рыбак вытащила бутылку со знакомыми формами из-под стойки. Жеребец взял её и присел за покрытый ржавчиной стол на один из стульев, позади которых располагалась кирпичная рассыпающаяся стена, тянущаяся вдоль набережной. Я последовала его примеру и наблюдала, как земнопони ловко наполняет два бокала. Один он приподнял ртом и обрушил содержимое прямо себе в глотку за один раз, облизнувшись после проделанной операции.

— Лучшая штука для решения кризисов существования, — сказал жеребец и облокотился на спинку стула. — Так что за муха тебя укусила?

Я подняла стакан, глядя на его янтарное от виски нутро. Хранитель наполнил свой бокал.

— Без понятия. Месяц назад я была Блекджек. Парой дней спустя у меня мутировали глаза. Затем я выяснила, что мой ПипБак есть ключ ко всем довоенным технологиям. Потом мои ноги превратились в желе. После этого меня ослепили и изувечили… Изнасиловали… И убили.

Он изогнул бровь, услышав последнее.

— Меня вытащили с того света, сделав киберпони… и мне это не понравилось. И всё ещё не нравится. Я бы скорее убила себя, чем смогла бы сплести хоть одно заклятье, не работал рог. У меня появился страх перед жеребцами. Съехала крыша. Я надрала задницы паре пегасов и искалечила жеребёнка. Мне помогли. Меня трахнули. Чуть не сожрали и здорово облучили. Я умерла вновь… на сей раз всё было куда хуже. И теперь…

Я вращала бокал своей магией.

— Теперь я не знаю, что надо чувствовать. Даже не знаю, кто я. Я всего лишь хочу… быть хорошей. Не хочу превратиться в одного из тех выродков Пустоши, понимаешь?

Я поставила бокал на стол и огляделась в поисках воды. Хранитель выпил третий стакан.

— Ты сказал, что я войду в легенды, но что за легенды это будут? Кто я такая, черт меня побери?

Он разомкнул губы.

— Интересный факт о легендах. Как правило, они искажают реальное положения дел, в угоду определенным идеям и ценностям. К примеру, принцесса Селестия. Самая милая, хорошая принцесса, что у нас была, а? Конешн, ты слышишь пони, постоянно говорящих «Святая Селестия», я и сам был не без греха. Едва ли они стали бы говорить «Милостивая Луна» или типа того. Почти всегда Селестия. С чего бы это, как считаешь?

— Потому что… — я остановилась, — Ты просто… говоришь это. Это же Селестия.

— Она является одной из причин того, что война вообще началась, — ответил Хранитель с улыбкой. — Ох, конеш, я в курсе всех этих аргументов насчёт угля, индустриализации и национальной гордости, но я виню любого, кто дал такому случиться. — Он обвёл копытом вокруг себя. — Потому что, в конечном итоге, она должна была остановить это.

Я выпила своё виски, и жеребец разлил ещё по одной.

— Суть в том, что народ запомнил её как добродельный-предобродетельный образец добродетели. И даже два века спустя они упоминают её имя, будто надеясь, что она спустится с небес и спасёт их. Но я… Я хочу знать, какой Селестия была в то утро, когда тьма объяла нашу землю и всё погрузилось в хаос. Была ли она такой уж хорошей? Была ли она идеальной?

Он пожал плечами.

— Похоже, это та самая дилемма о полупустых и полузаполненных стаканах.

Теперь я запуталась окончательно.

— Ясно… Так ты говоришь, я не настолько хороша, как говорят другие?

Ну и дела… Вот это сюрприз.

— Я говорю, что нет такого уж прочного и неизменного понятия добра и зла. Тебя могут запомнить как святую одни, но для других ты останешься кошмаром из тех, какими стращают жеребят, — он налил себе ещё, выпил и вздохнул. — Дело в том, что, хотя я доверял своим друзьям, я знал, что как только дела пойдут плохо, они выбьют из меня всё дерьмо. Особенно Большой Папочка, Шикарность и Кранчи Кэрротс, — он взболтал остатки виски в бутылке.

— Конешн… незадолго после Рассвета… они так и сделали. Кое-что очень глупое.

Он пожал плечами вновь.

— Так что если твои друзья тебя боятся, то… ты ничего с этим не поделаешь. Просто контролируй себя. Попытка сделать больше обернётся неудачей.

Я слегка улыбнулась и взглянула на виски в своём стакане.

— Спасибо, Дедуля.

Он хрипло рассмеялся, продолжая вращать бутылку.

— Ты одна из очень немногих кобылок, про которых я могу сказать, что не сумею затащить их в койку.

Он поднял её и осушил одни глотком. Гримаса на его мордочке мелькнула всего на секунду.

— Ох, через часок всё запросится обратно, — он перевёл взгляд на меня. — Я слышал, у тебя есть и другие проблемы?

— Немного достают Предвестники, — река пенилась коричневыми бурунами. Я решила, что купаться там не стану. — Они очень сильно хотят мою голову.

— Скорее, твой ПипБак. Клиенты болтали, что они предлагают поистине царский выкуп за него, — Хранитель фыркнул. — Слишком уж много обещают, честно говоря. Никто не принимает их всерьёз. А Зодиаки вообще отказались участвовать в охоте на тебя. Без Сангвина и его отморозков… ну… не знаю, кто возьмётся за тебя.

— О, уверена, что кто-нибудь да захочет попытаться. Не впервой, — шепнула я. Жеребец недоумённо дёрнулся, не расслышав, что я сказала. Мне оставалось лишь улыбнуться. В очередной раз. Может, я успела пресытиться всеми наградами за свою голову? То и дело находился очередной смельчак, решавшийся испытать удачу. Эх…

— У меня был по-настоящему паршивый месяц на Пустошах.

— Ха, ты в Хуффе всего месяц и уже ноешь? Погоди пару лет и увидишь, в какое дерьмо он тебя окунёт, — поддразнил меня Хранитель, потянулся копытом к моей рюмке и схватил её. Он выпил виски до того, как я успела хотя бы пискнуть.

— Отличненько. Думаю, мне пора. Тут неподалёку я видел одну молоденькую караванщицу, которой мне бы хотелось преподать пару персональных уроков торговли, а то она так и уедет в Балтимэйр без особых воспоминаний, хех, — он подмигнул и приподнялся, поправив полы шляпы, и затем растворился в толпе. Ну, типа того. Для эффектного исчезновения ему не хватило устойчивости в ногах, так что его путь отмечался возмущёнными возгласами.

Я повернулась к воде, вальяжно вытекающей за пределы посёлка. Дождя не было, и этим фактом я обеспечила себе немного спокойствия. Не глядя на стул напротив меня, я прошептала:

— Ты вёл себя тихо, Крупье. Что с Бон, что сейчас.

Бледный жеребец ловко тасовал карты, сидя в кресле напротив меня. В том самом, которое Хранитель только что освободил.

— Зачем мне прилагать массу усилий для налаживания контакта с тобой, когда другие делают за меня всю работу? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ну как? Это сделало тебя счастливее? Этот город, возродившийся благодаря твоей помощи? — сменил он тему.

— Чуть-чуть, — смущенно призналась я, — Возвращаясь к разговору о Фланке: я считала, что помочь можно просто… давая пони то, в чём они нуждаются. Но дар, каким бы он ни был, не имеет значения, если он не является тем, что действительно нужно пони. Или если они не хотят принимать его у тебя.

Я с надеждой взглянула на окружающие магазины… энергетика снующих повсюду жителей Риверсайда была заразительной. Она вдохновляла. И я помогла с этим… положила начало. Ровер и его народ теперь могут торговать, обеспечивая себя пропитанием. Я оглянулась на Крупье.

— Итак, мне больно при одной только мысли о Бон, а Хранитель помогает мне прийти в себя. Это же хорошо?

— Думаю, да — он немного склонил голову, — не то, чтобы я разбирался в подобного рода вещах, Блекджек. Застревание в мейнфрейме на пару столетий не очень-то способствует саморазвитию, знаешь ли.

— Тогда зачем это делать? — я вопросительно подняла бровь и наклонилась в его сторону, пытаясь удержать подбородок на покореженном переднем копыте. Он устало прикрыл глаза.

Затем, старый, бледный жеребец тяжело вздохнул и посмотрел на свои карты.

— Ещё до того как упали бомбы… Голденблад пришел ко мне. Это было буквально за пару часов до его ареста по обвинению в измене. Он был… страшнее, чем я когда-либо его видел. И нестабильнее. Ты знаешь лучше, чем кто-либо, каким спокойным и собранным он всегда был. Но в ту ночь… Он выглядел напуганным до смерти. Распинался о том, что нас всех надули и что он оказался самым большим дураком во всей Эквестрии. И что я должен это сделать, ради спасения страны.

— Сделать что? Привязать себя к ЭП-1101? — уточнила я.

— Только часть себя. Это было то, чего он хотел, да. В его распоряжении находились все материалы исследований Рэрити. Голденблад создавал свои собственные сосуды душ. Он хотел сделать саму программу сосудом моей души, и, тем самым, быть уверенным в том, что она никогда не будет уничтожена. Но ещё больше, он хотел убедиться, что несмотря ни на что, ЭП-1101 любой ценой достигнет Селестии.

Я рухнула на своё место.

— Селестии? — я помнила, как холодно он разговаривал с ней, в итоге полностью отстранив от руководства страной. — Почему?

— Он не объяснял. Знаю только, что ЭП-1101 должен был непременно добраться до нее, — старый жеребец медленно покачал головой, закрыв глаза, а затем продолжил с большим сожалением в голосе. — И я сказал ему «нет». Думаю, что, возможно, убил его этим. Затем он уехал, чтобы найти Троттенхеймера. Говорят, Троттенхеймер создал для него нечто действительно жуткое… Но тогда, через полчаса после нашего с ним последнего разговора, я был оглушен и очнулся в камере для допросов. Луна тоже была там. Я ведь помощник Голденблада. Не удивительно что они допрашивали меня… долго допрашивали. В конце концов, Луна спросила, хочу ли я, доказать свою преданность. Я ответил «да».

— Стоп, стоп… Что?.. Ты хочешь сказать, что не Голденблад, а Луна поместила тебя в ЭП-1101? Но… почему?.. как она смогла это сделать? — ахнула я.

— Понятия не имею. Может быть, Рэрити подсказала ей? Это был мой шанс доказать свою невиновность. Они разделили мою душу, так, чтобы это не убило меня. Луна сказала, что если что-нибудь ужасное случится с Эквестрией из-за предательства Голденблада, я должен буду найти достойного наследника. Кого-то, кто был бы достаточно силен, чтобы спасти королевство. И достаточно умен, чтобы делать то, что правильно. — Он посмотрел на меня с усталой улыбкой, — До сих пор, Блекджек, ты лучший кандидат из всех, что я видел.

Я не могла понять, что мне чувствовать по этому поводу. Гордось? Ужас? Кажется, я зашла в тупик.

— Так… и чего же сейчас добивается маршрутизация ЭП-1101? — спросила я, окончательно запутавшись.

— Я не знаю. Когда это происходит, я просто слежу за процессом. Я могу помочь тебе получить доступ к данным или помочь пройти проверку на допуск к управлению Проектами… но у ЭП-1101 своя собственная программа, над которой я не властен. Может быть, она считает, что в башне Шедоуболтов находится Реинбоу Деш. Может, что-то ещё влияет на её работу. Единственный, кто остался в списке это Хорс. Поэтому не исключено, что программа пытается добраться до Робронко. Я просто не знаю.

— Кхем, — добродушно улыбнулась мне Перч — Все в порядке?

Я представила, как выгляжу со стороны, бубня что-то себе под нос.

— О, да. Конечно. Просто… эм… героическая задумчивость, да. Потому что, знаешь, ну, герои они… — Я попыталась очаровательно улыбнуться, и, судя по тому что это сделало её лицо ещё более обеспокоенным, получилось не очень, — Они… Мы… гм… плодимся.

Я глубокомысленно хлопнула глазами и прочистила горло.

— Чем я м'гу помочь? Ветер несет запах свежих рейд'ров? Зло собралось с силами для финал'ной битвы? Просто скажи мне и'се…

— Вообще-то, — она указала копытом на пустую бутылку виски, — я хочу, чтобы ты заплатила за это. Двадцать крышечек, пожалуйста.

Мой взгляд метался между ней, бутылкой, и направлением в котором ушел Хранитель.

— Но… но ведь я выпила только один маааалюсенький… наполовину полный… стак'нчик…

* * *

— Почему пони всегда ломает ноги? У пони хорошие ноги. Пони должна заботиться о ногах, — ворчал Ровер, ковыряясь своими инструментами в моей повреждённой конечности. Песчаные Псы устроились здесь лучше, чем я себе представляла. Они пока не предлагали другим пони свои модификации, но торговля добытыми вещами приносила самоцветы и пищу остаткам их народа. Их станция метро всё ещё была в полном беспорядке, но, как я поняла, это по большей части от того, что Песчаным Псам просто нравилось видеть её такой.

— Ну, эту я потеряла, чтобы не взорваться на жар-бомбовым яйце, — объяснила я в очередной раз. — А эту изжевал ультра-гуль. Это было намного хуже, — я левитировала самоцвет и сунула его в рот. Ммммм… замечательный фруктовый аметист.

Лакуна и Рампейдж ждали снаружи под дождём. Моя полосатая подруга казалась более подавленной, чем обычно и я надеялась, что Лакуна будет в состоянии успокоить её. Она помогла Психо и мне с нашими проблемами, но я переживала, сможет ли она справиться со своими собственными. А пока я осталась в шести футах под землёй, наедине со старым Песчаным Псом, чтобы он присоединил новую переднюю ногу к моей культе. Я могла выбирать между жеванием металлолома или кусочками самоцветов, иногда заедая их копчёной рыбой, которая, вероятно, была несвежей. Ну и что с того, разве мне может стать хуже?

— Пони должна быть осторожнее, — ворчал пёс. Подойдя к терминалу, он взял новые разъёмы, соединённые с несколькими проводами и принялся подключать их в гнёзда, спрятанные внутри остатков моих конечностей. — Псы тяжело трудятся, чтобы добыть для тебя лучшие части. Не нужно повреждать их без надобности, — компоненты, которые он использовал для ремонта и восстановления моих ног были уродливыми, корявыми штуками, и я подумала, может он специально выбирал для меня плохо выглядевшие запчасти, чтобы попробовать навязать другую точку зрения.

— Поверь мне, после всего, через что я прошла, я не выжила бы, если бы не твоя работа, — я попробовала выдвинуть пальцы на своей покорёженной конечности, затем скривилась и просто подняла копыто, выдвинув палец своей магией. — Ты был прав на счёт пальцев. Они обалденные!

— Говорил же пони, — фыркнул он, прежде чем подойти с ещё большим количеством кабелей. Сколько проводов он собрался использовать? — Ровер говорил полосатой пони, но она сказала у пони — копыта. Ровер говорил, пальцы лучше. Псы победили, — он усмехнулся и принялся печатать на терминале намного быстрее чем даже П-21 или Ксанти. — Ровер любит делать тела пони. Хорошие части. Хорошо смотрятся. Снова как в старые-старые времена, — затем ткнул в меня пальцем. — Поэтому пони должна заботиться!

— Знаю. И я очень стараюсь, — прижала я изжёванное копыто к груди. — И торжественно клянусь, что не стану портить свои конечности об врагов, которые меньше чем дом. Вот те крест, ну а солгу, кексик в глаз себе воткну, — маленькая розовая пони у меня в голове важно кивнула.

Пёс фыркнул, что, как я подозревала, выражало недоверие.

— Посмотрим. Должен заставить старые восстанавливающие талисманы чинить новые части, как старые. Настроить все остальные системы, иначе конечности работать неправильно.

И он достал ещё больше проводов.

— Как ты всему этому обучился?

— Обучился? — казалось, он находил это слово одновременно оскорбительным и забавным. — Пса не обучали этим трюкам. Псы получили первые металлические части. Я добился того, чтобы следить за порядком. Я украл бумаги и книги. Наконец, пони нуждаются в помощниках. Я стал помощником. Я был внимателен и сделал так, чтобы когда чинил другого Песчаного Пса, чинил я. Пони рады, что пёс работает с псом. Дают больше частей, — он хрипло усмехнулся. — Но пёс умнее пони. Псы роют туннели, да? Работают со всякой механикой. Учатся делать инструменты и машины, чтобы решать проблемы под землёй. Учатся делать части для псов, — он тихо вздохнул, прижав оставшееся ухо. — Другие псы не учатся. Копаются в мусоре. Помогают. Пусть Ровер чинит псов. Ровер надеется, какие-нибудь псы скоро научатся. Ровер старый пёс. Слишком усталый, чтобы учиться новым трюкам.

— А ты не думал о том, чтобы учить пони? — деликатно спросила я, но он тут же фыркнул и я поспешно добавила, — я имею в виду, Триаж из Коллегии. У них ведь есть файлы Стального Пони, от Профессора.

— Ровер не хочет забывать псов, — проворчал он. — Может, если я буду учить и псов тоже. Возможно Фифи, — он снова фыркнул и покачал головой. — Сейчас не важно. Чиним тебя.

Когда он приблизился с очередным кабелем я возмутилась:

— Чёрт, да сколько же ещё проводов тебе нужно? — морда старого пса растянулась в ухмылке.

— Глупая пони. Это не провод, — сказал он, подняв трубку, — Это катетер.

* * *

Когда он приступил к работе, я должна была признать, что была рада этой маленькой трубочке, не смотря на то, что Богиню забавляло моё смущение. Ровер потянулся, что-то сделал и я замерла. Я не могла даже челюстью двинуть, мышцы просто отказали, что-то там (может часть, которая позволяла мне есть метал) видимо наглухо заблокировалась. Чуть поэкспериментировав, я выяснила, что всё ещё могу пошевелить языком, хвостом, ушами и веками, и моя магия пока ещё работала, но кроме этого я не могла ничего кроме как сидеть тут как статуя и чувствовать странное электрическое покалывание в передних конечностях. И это, похоже, грозило затянуться на всю ночь. Пёс настроил свой терминало-техно-хлам на ремонт и калибровку всего, к чему он подключил провода и оставил меня с этим ощущением покалывания, а сам отправился спать.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Я не могла двинуться… но по правде это беспокоило меня не так сильно, как я думала. По-своему это было даже неплохо. Если бы он попытался обездвижить меня, как это было ранее в Хэппихорне, я, наверное, на стены бы полезла у себя в голове, но сейчас… Я сосредоточилась на контроле, как это было со Стигиусом. Я больше не псих. Я не дёргаюсь. Я спокойна… спокойна… Я смотрела на строки данных, бегущих на границе моего зрения, и медленно уплывала.

* * *

Ночью, без привычной торжественности, королевский дворец Кантерлота казался другим. Неясные очертания зданий министерских центров на Министерской Аллее были пока относительно живыми, но лишь в немногих витражных окнах величественного мраморного здания ещё теплился свет и жизнь. В то время как Кантерлот суетился в своих повседневных заботах, его сердце было темно и тихо. Я медленно приблизилась к главным воротам, оглядываясь на затенённые ниши на ними, откуда внимательные натренированные глаза выискивали цели. Большинство посетителей не заметили бы скрывающихся ночных пони из охраны Луны, наблюдающих за ними сверху. Днём дворец наполняли единороги, пегасы и свет. Ночью же…

Я задумалась, действительно ли здесь появлялись эти дневные единороги и пегасы? Или это были зачарованные ночные охранники, которые лишь принимали вид других рас? Просто ещё один из бесчисленных слухов о дворце и его правительнице.

— СТОЙ! КТО ИДЁТ… — прогремел голос от ворот и я тут же отпрянула, вытаращившись на парящего надо мной жеребца. Статный ночной страж скривился, постучал по самоцвету, вправленному в нагрудную броню, и приземлился передо мной. — Кхм. Простите. Этот «королевский голос» предполагается использовать только для туристов, — сказал он оправдываясь и прочищая ухо кончиком крыла. — Уф. Аж в ушах звенит.

— Леонхарт, — укоризненно проворчала кобыла, выступая из тени рядом с ним. — Ты должен использовать…

— Ой, да брось ты, Найтрайзер, — фыркнул Леонхарт, — Он хорош для официальных случаев, но право же. Никто так больше не разговаривает. Нужно быть наполовину не в себе, чтобы всё время говорить королевским голосом. Даже Принцессы так не говорят. Оставь это для туристов, — он по-доброму взглянул на меня и протянул кончик крыла, не обращая внимания на сердитый взгляд тёмно-фиолетовой кобылы. Я протянула переднюю ногу и он пожал мне копыто. — Итак, у вас есть приглашение, верно?

Моргнув, я вытащила из сумки белый конверт и вынула сложенный лист бумаги. Тёмный жеребец развернул его копытом и нахмурился, тщательно изучая текст.

— Ммм… Псалм… встреча с Эклипс. Что ж, похоже всё в порядке. Тем не менее, необходимо подтверждение. Такой порядок. Ваше копыто пожалуйста? — он выну из под брони длинную серебряную иглу.

Я чуть замешкалась, взглянув на его приятную улыбку, а затем на сердитую кобылу. Украдкой оглянувшись, я заметила ещё двух жеребцов ночных пони, молча вставших за моей спиной. Почувствовав, что разговорами я не добьюсь ничего кроме проблем, я протянула копыто и вздрогнула от укола иглы. Взяв одну каплю крови, Леонхарт позволил ей упасть на бумагу. Мгновенно всё приглашение заблестело ярко-красными искрами.

— Это кровь единорога, всё в норме. Прошу сюда.

Он повёл меня во дворец. Не смотря на тёмные окна, вокруг на тихих копытах пробегали пони. В основном охранники, но были и другие, отводящие глаза и прерывавшие разговоры, когда мы проходили мимо. Тишина, казалось, обволакивала всё.

— Вам… вам часто приходится этим заниматься?

— В эти дни всё чаще и чаще. У зебр… или кого похуже… есть немало способов, чтобы скрыть свою внешность, — отозвался он мягким, утешительным тоном. — У частых посетителей есть талисманы крови, ускоряющие процесс. И они не пользуются главными воротами.

Я взглянула на тёмные окна. Их обычно яркие витражные изображения теперь представлялись угрожающими абстрактными фигурами.

— Я даже не знаю, почему я здесь. Я никогда не встречалась с этой Эклипс. Она работает на Принцессу?

— Что-то вроде того, — ответил он с улыбкой, но тут его уши дрогнули и он нахмурился. — Хммм… Селестия здесь, — я оглянулась вокруг, но не услышала ничего кроме отдалённого щебета.

— Принцесса Селестия? Где? — ахнула я в восторженном порыве, заработав от жеребца холодный взгляд. — Не то, чтобы Принцесса Луна не была… эм… хорошей…

— С её посещениями всегда проблемы, — пробормотал он, ведя меня всё дальше в заднюю часть дворца. — Неужели она не понимает, что Прицесса Луна занята? Ух… — он остановился перед двойными дверьми и заглянул внутрь. — Псалм к мисс Эклипс. И ещё, она здесь.

Последовала короткая пауза, кобыла что-то пробормотала себе под нос, а затем сказала:

— Секундочку. Уже… почти… — а затем голос резко изменился и стал глубже, — Попросите мисс Псалм войти.

Кабинет располагался в квадратной комнате с зачарованным потолком, выглядевшим как ночное небо. Одну стену прорезали высокие окна, верхушки которых терялись в тенях. Вторая стена была почти полностью занята большой картой мира с покрывающими её многочисленными крошечными белыми и красными точками. Над поверхностью карты парили восемь светящихся значков: ярко-оранжевый, голубой, розовый, фиолетовый, сиреневый, жёлтый, зелёный и золотой. Половина их была сосредоточена над Кантерлотом, но я с удивлением заметила, как фиолетовая иконка вспыхнула и исчезла из Мэйнхеттена, чтобы вновь появиться в Мэрипони.

За столом расположилась тёмно-лавандовая кобыла-пегаска с коротко постриженной тёмно-синей гривой и повязкой на глазу. Она указала мне на роскошное мягкое кресло напротив стола, в то же время внимательно изучая меня оставшимся глазом.

— Благодарю, Леонхарт. Прошу, позаботься, чтобы ей было комфортно, — стражник поклонился и вышел за дверь. Эклипс улыбнулась мне и сложила копыта на стол. — Я рада, что ты смогла прийти, Псалм. Меня зовут Эклипс. Я работаю в тесном контакте с различными учреждениями и отчитываюсь непосредственно перед Принцессой Луной. Я бы хотела задать тебе несколько вопросов о последней операции вашего отряда в Рассветной Бухте о твоём покушении на Легата Фортиса.

Во мне поднялось болезненное чувство и я, сглотнув и потупив глаза, пробормотала:

— Да, мэм.

Затем начался полный разбор полётов. Она расспрашивала меня о том, кого я видела на встрече с Легатом. Были ли на них причудливые платья, броня или научные костюмы? Что ещё происходило в Рассветной Бухте, когда я планировала свой выстрел. Разворачивалось ли там строительство? Направлял ли Легат свои войска на возведение военных сооружений, или тратил ресурсы на роскошь для собственных апартаментов? Каждый вопрос пегаска, казалось, обдумывала и взвешивала, временами улыбаясь про себя и в задумчивости постукивая по подбородку.

Но о чём она меня не спрашивала, так это о самом главном вопросе: почему я промахнулась? Они выдали мне зебринскую винтовку и дали крайне строгие инструкции, чтобы я ни в коем случае не модифицировала её и не стреляла из неё ни в какую другую цель кроме Легата, а затем оставила её на месте. Я предполагала, что она была каким-то образом зачарована или как-то ещё по-особенному работала, возможно, пуля была зачарована только на убийство Легата? Если только…

Против воли, я всё больше и больше расстраивалась. Одно дело убить кого-то в пылу сражения, но то, что произошло… Я поникла и разрыдалась, и Эклипс прервалась, уставившись на меня в шоке.

— Мне очень жаль, — рыдала я. — Я не знаю, как я промахнулась. Выстрел был идеален. У меня была зебринская винтовка, как мне и велели, и он был прямо там и… и… я не хотела убивать его сына! Выстрел просто ушёл в сторону и… и…

Вдруг Эклипс оказалась рядом, похлопывая меня по гриве.

— Чшшш… чшшш… Ты не знала. Ты не могла знать. Ты и не должна была убить легата. Фортис параноик, теперь он убеждён, что один из его соперников замышляет убить его. Он будет тратить месяцы на усиление своей охраны и поиск предателей в своих рядах. Просто не повезло, что его сын оказался рядом с ним в момент твоего выстрела, — но она не сказала, что всё вышло плохо. На самом деле, она выглядела совершенно довольной результатами моего промаха. — Прицел зебринской винтовки был намерено сбит и я знаю, что твой отряд не переживает так сильно как ты, просто промахнувшись по Легату.

Так что же, всё было напрасно? Устроить безумный рейд в Рассветную Бухту, прорваться за линию фронта, найти позицию для выстрела, несколько дней изучать распорядок дня Легата, чтобы подгадать удобный случай для выстрела. Затем, наконец, найти этот удобный момент для выстрела. Увидеть, как вместо легата с пулей в глазу падает жеребёнок-зебра. Затем побег, едва не стоивший жизни нам всем и только Биг Макинтош помог нам продержаться достаточно долго, чтобы нас вытащила Реинбоу Деш. Всё это просто ради того, чтобы вселить чуть больше страха во вражеских генералов?

— Я проклята… проклята… — заскулила я.

— Нет, — Эклипс нахмурилась в задумчивости. — Вы действовали по приказу Принцессы. Я уверена, что твоя… душа… может быть очищена в служении Принцессе. Я знаю, она простит тебя.

— Она… она простит? — шмыгнула я носом, вытирая глаза.

— Я в этом уверена, — ответила Эклипс, решительно кивнув и улыбнувшись. — Просто делай всё, что в твоих силах, чтобы помочь и когда весь этот кошмар закончится, она простит тебя. Я обещаю.

В этот момент дверь открылась, послышалось влажное, хриплое дыхание и вошёл задыхающийся Голденблад. Он взглянул на меня, распахнув глаза в секундном удивлении, а затем перевёл взгляд на Эклипс.

— Принцесса Луна нуждается в вас. Ей необходимо поговорить со своей сестрой и она желает, чтобы вы присутствовали.

Эклипс даже нахмурилась и закатила глаза.

— Неужели снова. Честное слово, почему она не может просто остаться с Кэйденс? — презрительно фыркнула кобыла и мой шок, должно быть, был так очевиден, что она тут же закашлялась и выдавила улыбку, — Кхм. Сожалею, что на этом придётся закончить, но иногда просто невозможно объяснить мотивы моей… Принцессы Селестии. Я попрошу кого-нибудь показать тебе выход, моя дорогая, — она торопливо вышла в коридор. Один из побочных эффектов тихих коридоров: голос кобылы разносился далеко.

— Что стряслось на этот раз? — может из-за того, что я увидела профессора, или из-за того, что это касалось Принцессы Селестии, но я тихо пошла следом.

Без особых проблем я тенью следовала за парой. Большая часть стражи тёмного замка находилась снаружи, а изредка встречавшиеся на пути кантерлотские пони были слишком заняты собственными делами, чтобы обращать внимание на обстановку вокруг себя. Уровень охраны здесь определённо не дотягивал до зебринских стандартов. Голденблад и Эклипс прошли по коридору в другую комнату и скрылись внутри. Магией я осторожно ухватила дверную ручку и, удерживая её, чтобы дверь не закрылась, подошла ближе. Бросив взгляд в оба конца, казалось, заброшенного коридора, я расслышала усталый и раздражённый голос Принцессы Луны:

— Ладно, Тиа. Что на этот раз? Очередные протесты против того, что Твайлайт мне помогает? Может новый протест против переселения Алмазных Псов?

— Приятно видеть тебя в добром здравии, дражайшая сестра, — отозвалась Принцесса Селестия тихим и без намёка на сарказм голосом, — Ты видела это?

— Приглашение на дипломатическую встречу у Разбитого Копыта, — вздохнула Луна, а затем раздался звук сминаемой бумаги.

— Это ловушка, ясная и простая, — прохрипел Голденбад, — Цезарь не предпринял никаких серьёзных шагов, чтобы начать диалог с Её Величеством. Напротив, он использует зебринскую мифологию как боевой клич для объединения племён против неё и нас.

— А что, если это не так? Это предложение пришло от глав четырёх главнейших племён, — возразила Селестия, — За десять лет до Литтлхорна мы играли словами за столом переговоров. Что, если это шаг к окончанию войны, даже после этого? Я разговаривала с зебрами в Зебратауне и со многими военнопленными. Все они мечтают о прекращении этого конфликта.

— Даже если так, Цезарь считает иначе, — вздохнул Голденблад, как ржавый котёл, — Это не законно, Ваше Величество. И даже если закрыть на это глаза, нет никакого способа обеспечить её безопасность на Хребте Разбитого Копыта.

— Возможно Луна не может присутствовать там, но почему я не могу договорить о мире для Эквестрии? — спросила Селестия.

— Что? — в шоке тихо переспросила Луна, — Тиа, я сказала нет. Меня не волнует даже если сорок вождей племён захотят говорить о прекращении огня, до тех пор, пока они не уступят нашим главным требованиям, в этом нет никакого смысла! Они даже не согласились покинуть Рассветную Бухту, а это одно из наших наименьших требований.

— Ты не можешь отказаться от этого, Луна! — настаивала Селестия.

— Естественно могу и откажусь, — холодно ответила Луна. — И тебе пойти не позволю. Если тебя возьмут в плен, удар по моральному духу будет невыразим, не говоря уже о том, что они могут просто убить тебя.

— Я готова пойти на такой риск, — возразила Селестия. — Каждый день тысячи рискую жизнями на этой войне. Настало время и мне поступать также.

— Теперь я в ответе за Эквестрию! — отрезала Луна — Или ты забыла, что отреклась? — последовало долгое молчание, прежде чем Селестия заговорила снова.

— Нет дня, чтобы я не вспоминала об этом, Луна, — спокойно ответила Селестия. — И ни дня, когда бы я об этом не сожалела. Когда я передавала тебе трон, я думала, что это приведёт Эквестрию к светлому будущему, а не ввергнет во тьму. Я отправлюсь на эту встречу вместо тебя, Луна. Ты можешь организовать охрану, если хочешь, или я пойду одна, но в любом случае, я пойду. Эквестрии нужна хоть какая-то надежда, что эта война закончится, и если я могу дать эту надежду, я это сделаю. Прости меня, сестра.

— Тиа! — воскликнула Луна, но сверкнула вспышка золотого света, и у ночной Принцессы вырвалось рыдание.

— Чёрт побери, Тиа. Я стараюсь изо всех сил! Я же. Просто ещё так много нужно сделать. Неужели она не может этого понять?!

— Сомневаюсь, — прохрипел Голденблад. — Им вероятно пришлось немало потрудиться, чтобы добиться этого предложения мира, чтобы связать Селестии копыта. В худшем случае Селестию схватят и Цезарь использует её в качестве рычага давления на Министерства. Он бы предложил мир и освободил её, но на каких условиях… что ж… вероятно на первом месте будет ваша ссылка. Откажитесь и какая-то часть подданных отвернётся от вас. Селестия всё ещё довольно популярна.

— Чёрт возьми, Тиа, — пробормотала Луна, — Почему она не может просто… позволить мне всё сделать? Почему она всё время пытается торопить события? Я не хотела быть в ответе за Эквестрию. Она попросила меня! И с тех пор она постоянно вмешивается и критикует. Почему она не может просто заняться своей школой и оставить Эквестрию мне? — вздохнула Луна, — Вряд ли я смогу просто запереть её, да?

— Если только вы хотите полноценную революцию под своим боком, возглавляемую Твайлайт и её друзьями. Я пытался сократить их общение до минимума, но Селестия была наставником Твайлайт. Подобные узы не так-то просто разрушить, даже если очень постараться, — Голденблад вздохнул. Это звук напоминал трущиеся друг о другие ржавые железки.

— Каков лучший сценарий развития событий? — спросила Луна.

— Зебры убьют её, — ответил жеребец. Меня словно дёрнуло током.

— Ха. Ха. Очень смешно, — сарказм в голосе Луны мог сразить наповал. Но затем она замерла и прошептала: — Ты серьёзно? Голден, она моя сестра!

— Схваченная, она стала бы рычагом против вас и, как следствие, против всей Эквестрии. Убитая, она стала бы мученицей за победу. Набор добровольцев, вероятно, подскочил бы вдвое, если не больше. Исчезли бы помехи вашему правлению и аристократы склонились бы перед вами. К тому же, некоторые племена зебр почитают Селестию как воплощение солнца. Её убийство может настроить их против Цезаря. Это может даже внести сомнения в ряды Прополи и полностью парализовать их военные силы, — он сделал паузу, а затем добавил, — Конечно, цена была бы немыслима.

— Ещё бы! Ради всех пони, она же моя сестра! — отрезала Луна, — последовала зловещая тишина и Луна простонала, — Что же нам с ней делать? Вдруг она права?

— Тогда вам лучше быть готовой вернуть ей трон, — ответил Голденблад, — Если эти мирные переговоры увенчаются успехом, любая договорённость потребует вашего отречения. Условия, следующие за этим, вероятно могут быть столь же неприятными, но оспоримыми, — он ненадолго замолчал и вздохнул, — Мы могли бы посмотреть, окажется ли она права, Луна.

— Ты только что говорил…

— Я знаю, и я по-прежнему уверен в этом. Но если мы получим мир, настоящий мир… что ж… вы больше не будете нести ответственность за Эквестрию.

Снова последовали долгие мгновения тишины.

— Нет. Нет! Я не могу просто… просто сдаться! Мне не важно, что она старше и мудрее, и лучше, и… и… я буду поступать правильно. Я сделаю всё возможное и покажу ей и всем пони, что могу править ни чуть не хуже, чем она! Я должна показать им, что я способна на это. Что я больше чем Найтмэр Мун и юная кобыла, что дурачится в Ночь Кошмаров.

Голденблад тяжело вздохнул.

— Тогда мы просто должны сорвать эту встречу. Я организую охрану, которая выдернет её оттуда при первых признаках неприятностей. Посмотрим, что я смогу устроить за оставшееся время.

— А если они всё же каким-то образом схватят её? Или попытаются?

— Мёртвая принцесса лучше захваченной…

* * *

Я распахнула глаза. Это всё, на что я была способна в тот момент, пока мой мозг снова и снова прокручивал последнее воспоминание. «Мёртвая принцесса лучше захваченной». Могла ли Луна одобрить такое? Нет… Нет, Селестия пережила войну, верно? Принцесса Луна не убивала её.

Нет. Это было просто… немыслимо…

Я по-прежнему была опутана проводами и трубками. Левитировав с прилавка бутылку воды, я поднесла её к губам. В каком состоянии мои конечности я не видела, так что не знала, как долго я уже так сижу. Храпа Ровера слышно не было, возможно уже наступило утро.

«Лакуна?», — подумала я. — «Который час?».

«Рассвет», — ответила она. — «Мы снаружи». Что-то в её мыслях меня насторожило.

«Всё в порядке?», — тут же спросила я.

«Рампейдж немного… расстроена. Вот и всё», — ответила она. Прежде чем я успела спросить, она перебила, — «Как ты сама, Блекджек?»

«Я не могу сдвинуться ни на дюйм», — мысленно усмехнулась я.

«Ты похоже неплохо с этим справляешься», — я постаралась не обращать внимания не удивление в её голосе.

«Ты просто никогда не служила в охране. Треть своего времени там тратишь на ходьбу, другую треть просиживаешь на посту, а в оставшееся время происходит что-нибудь интересное».

Ладно, теоретически это тоже была работа. Ещё там хватало игр в кости, карточных игр и запутанных сексуальных связей, но я это опустила.

«Конечно, неплохо было бы иметь возможность почесаться. Честно сказать, этот катетер чешется просто безумно. Хотя разъём у меня на заду намного удобнее», — я замолчала. — «Лакуна? Ты здесь?»

Напрягшись, я едва смогла расслышать её.

«Ля-ля-ля-ля-ля-ля… я не слушаю, что Блекджек рассказывает о штуках у неё в заду», — рот я открыть не могла, но захихикала горлом. Похоже, даже Богиня от меня отключилась.

Ладно, это был один из способов получить немного уединения.

Тут я моргнула. Это что было… рычание?

«Лакуна? Лакуна! Эм… кажется мне тут нужна кое-какая помощь…», — но всё, чего я добилась, это поток её — «я не слушаю Блекджек». Рычание раздалось снова, глубокое и низкое, и прямо по ту сторону двери. Ручка медленно провернулась, и, слабо скрипнув, дверь распахнулась. Тут я была невероятно благодарна Роверу за то, что он обездвижил меня, прежде чем начать работу, иначе я бы наверное обделалась здесь и сейчас.

Появившееся в дверном проёме существо было почти на два фута выше Ровера, хотя и наклонялось вперёд. Желтоватая шкура, иссечённая рубцами и покрытая щетинистым чёрным мехом, бугрилась невероятными мускулами. Вообще-то, хоть и хотелось называть его «это», не было никаких сомнений, что «это» был «он». На нём была только кожаная упряжь, обвешанная магическими зарядами и большое энергомагическое оружие, переброшенное поперёк огромных плеч. Оно напоминало оружие, собранное Ксанти и выглядело, как какой-то шахтёрский инструмент, с которого были удалены все предохранительные элементы. Но страшнее этого, однако, были огромные руки, оканчивающиеся набором опасных когтей. Существо растянуло пасть, и я увидела до смешного много пожелтевших, бритвенно-острых зубов, больше, чем мог себе позволить любой вид, за исключением драконов. Взгляд его жёлтых глаз прошёлся по моему телу так, что я задалась вопросом, собирается ли он меня съесть, или поиметь… О, Селестия! Неужели у него вылезает?!

Дальше я не раздумывала. Я просто вошла в ЗПС и нацелила четыре магических пули прямо ему в лицо, мысленно заорав в слепой панике. Мой рог вспыхнул, заряды разбились о его голову, отрывая от его морды приличные куски. На половине его лица повисли кровавые обрывки шкуры, и возможно я зацепила его глаз… но эти повреждения были далеки от взрыва черепа и разбрызгивания мозгов, что случилось бы, целься я в пони. Он покачнулся и врезался спиной в стену, затем злобно зыркнул на меня и зарычал так, что я почувствовала слабость в кишках. Оттолкнувшись от стены, он выпрямился и пошёл на меня.

Мой рог мог выжать ещё пару заклинаний. На этот раз, когда он начал приближаться, вместо того, чтобы целиться в его лицо, я прицелилась в коленную чашечку. Две магических пули вонзились в ногу, заставив зубастого монстра сбиться с шага. Теперь я его точно разозлила. Не способная закричать, я сделала единственное, что могла: потянула спусковой крючок его самопального энергомагического оружия. По крайней мере, я надеялась, что это был спусковой крючок… и оказалась права. Мгновенно три заряда магической энергии взорвались у него под ногами и монстр взвыл от боли, отчаянно пытаясь удержать энергоружьё в своих руках. Снова и снова я спускала курок, взрывая стены, пол и всё, на что было направлено оружие.

В конце концов его когти просто сорвали упряжь и та упала в кучу. Мой рог не мог поднять что-либо настолько большое, но я всё ещё могла включить его! И как только существо приготовилось снести мне голову своими когтями-бритвами, я развернула энергооружие ему в спину и снова выстрелила. Чудовище испустило вопль, похожий на собачий вой и рухнуло. Энергоячейка оружия опустела, поэтому я дёргала оружие, пытаясь извлечь отработанную батарею. Как же Глори это делала?

Наконец, мне удалось выщелкнуть энергоячейку, когда в комнату ворвался Ровер.

— Нет! Стой, Пони! Стой! — Чего? Я заколебалась, переводя взгляд с Ровера на чудовище и обратно. Он что, не замечает эти когти и клыки? Может он не замечает и этот пенис?!

— Что это за штука?! — взревел монстр в приступе боли, взмахнув когтями и разорвав собственное оружие надвое, прежде чем я успела его перезарядить. Я мысленно задавалась тем же вопросом. Иметь возможность говорить было бы действительно здорово. Он отфыркивался, стоя над остатками разбитого оружия и роняя кровь из ран на лице.

— Пони. Глупая пони, — ответил Ровер, помогая монстру приподняться и сесть прямо, — Гнарр. Блекджек — Охранная Пони. Блекджек, Гнарр, — сказал он, указав своей робоконечностью на жёлтого клыкастого монстра, — Гнарр — адская гончая и гость Песчаных Псов.

Адская гончая потёрла покрасневшие отметины на шкуре, оставленные энергетическим оружием и испустила стон, больше похожий на зловещее рычание.

— Это Охранница? Хм. Думал у неё рог побольше, — монстр поднялся на лапы и Ровер принялся отсоединять от меня кабели. Я нахмурилась, чувствуя, как по мере удаления кабелей включаются мои двигатели и импланты.

— Охранная Пони помогла Песчаным Псам. Псы надеются, Охранница поможет и гончим, — проворчал Ровер, затем выпрямился и вынул разъём из моего плеча. Во рту у меня появился привкус батарей и я вдруг смогла двинуть челюстью, — Не стреляй в гончую просто потому что гончая страшная!

— Маленькая кобыла сильная, это точно, — проворчал Гнарр, ковыряясь когтем в зубах, — Я так понимаю, ты никогда прежде нас не видела… или может, видела нас слишком много и хорошо узнала? — хохотнула адская гончая, постучав когтем по опалённой стене.

— Первое, — просипела я, достав ещё одну бутылку воды. С каждым удалённым кабелем моё тело покалывало. Ощущение того, что ты можешь двигать телом, просто восхитительно! Как только я смогла посмотреть вниз, я уставилась на гладкий металл моих новых конечностей. Они выглядели так же, как те, с которыми я покинула Митлокер, уходя в Хайтауэр. Даже эмаль была свежая!

— Что за адская гончая?

Ровер работал с терминалом и Гнарр фыркнул:

— Ровер говорил тебе, как давным-давно пони выгнали нас с нашей земли? Ещё перед падением бомб, ставших концом твоего мира, наш дом был отравлен. Кто-то пришёл сюда, работал на пони и жил под их городами. Другие вернулись домой и тех из них, кто выжил, отрава сделала сильнее, — он изогнул свою мощную фигуру и гортанно усмехнулся, — Псы — родичи гончих… ослабевшие от пребывания вдали от дома.

— Однако гончие пришли к псам за помощью, Гнарр, — возразил Ровер, сгоняя улыбку с лица адской гончей.

— С чем же… ну… тебе… нужно помочь? — возможно с раздражительным драконом?

Гнар заворчал и скрестил руки на груди.

— Ты знаешь о летающих пони, Охранница?

— Ты о пегасах, или об Анклаве? — переспросила я в ответ.

— О вторых, — рыкнул Гнарр, — Почти месяц назад они атаковали наше логово. Забрали много разведчиков и воинов, и анклав использует свои странные устройства, чтобы управлять ими. Я был одним из последних, кто смог сбежать из дома, когда они захватили нас со всем нашим народом, — покопавшись в своей поклаже, он вынул что-то похожее на кепку, — Знаешь, что это такое, Пони?

Я левитировала предмет и повертела перед глазами.

— Без понятия. Я… ойо! — последняя трубка и разъём отключились от моего зада, и я взвилась в воздух на два фута, затем моргнула и сглотнула, — Туалет! — взвыла я, сдерживаясь изо всех сил. Ровер, фыркнув, указал на дверь, и я выскочила на станцию, и, едва не перепрыгивая через пути, метнулась в комнату для кобылок.

Серьёзно, не так я планировала начать свой день. Пара встретила меня снаружи, адская гончая возвышалась над другими Песчаными Псами.

— Надеюсь, ты здесь не только для того, чтобы я отстрелила тебе пол-лица? — спросила я Гнарра. Моя мордочка пылала смущением. Псы переглянулись, и адская гончая лишь безразлично пожала плечами, — Что Анклавовцы делают с твоим домом?

— Порабощают нас. Я знаю, по крайней мере, полдюжины логовищ по всей Эквестрии, которые замолчали, — он указал на юго-восток. — Наше логово жило в старой военной базе пони. Забирали всё больше и больше, а затем однажды вернулись все вместе, и пегасы, и подконтрольные им гончие, и захватили базу.

Месяц назад. От мыслей о том, что мог делать Лайтхувс, у меня грива зашевелилась.

— На этой базе было что-нибудь биологическое? Что-нибудь, что может быть использовано в качестве оружия?

— Это была военная база пони, и её сильно повредило при бомбёжке. Всё что осталось, это бункер, набитый старым хламом из космического центра. Безопасный для нас. Мы не чувствительны к радиации. Но не для Анклава, — ответил Гнарр, испустив долгий низкий рык. — Я пришёл в надежде, что Ровер сумеет найти способ откусить напрочь копыто, поработившее нас. Ровер предложил всё рассказать тебе.

Мне? С чего он решил, что… ох.

— Хмммм… я заинтригована, признаю. Меня интересует всё, в чём замешан Лайтхувс. Хотя я не знаю, смогу заняться этим. Я… дерьмо! — я развернулась на восток (спасибо компасу ПипБака), — Парадайз! Я совсем забыла вычистить Парадайз от сил Красного Глаза! Чёрт побери! Я же была всего лишь чуть восточнее! Я плюхнулась на зад, злясь на собственный недосмотр.

Гнарр потёр подбородок и хмыкнул.

— Эй. Деловая пони. Ладно, Ровер может продолжить работу. А ты, если отправишься туда, может быть сможешь остановить их. Или я смогу, если Ровер что-нибудь придумает, — должна была признать, что мысль о том, что кто-то решит свои проблемы без моей помощи, была как глоток свежего воздуха! А что, если так пойдёт дальше, я останусь без работы и смогу уйти в отставку!

Н-да, точно. Потребовалось отключить все мои конечности, чтобы заставить меня просто сидеть на месте.

— Ладно, я это учту. Если Лайтхувсу что-то нужно в той базе, я хочу знать, что это, — вздохнула я и улыбнулась. — А сейчас я очень… очень хочу просто отправиться домой, — мои уши чуть опустились, и я робко улыбнулась. — Меня там друзья ждут.

— Очень хорошо. Не… ломай… свои… ноги… Пони… — напутствовал меня Ровер, тыкая своим металлическим когтем мне в нос при каждом слове. — Пони снова сломает ногу и Ровер начнёт брать деньги за ремонт, — хмуро проворчал пёс.

— Ого? Разве нытьё больше не сработает? — я бросилась ему в ноги. — Пожалуйста, почини меня, Ровер! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пожаааааааалуйста! — завизжала я, обхватив его за ногу, суча задними копытами и выпятив нижнюю губу.

Гнарр взвыл и закрыл уши, но Ровер просто ухмыльнулся.

— Ной сколько хочешь, Пони, — и он постучал себя по уху, — Уши пса обрезают шумовые помехи.

— Ну вот, — я надулась и поднялась на копыта. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — махнув копытом, я улыбнулась и потрусила к выходу.

За спиной послышалось ворчание Ровера.

— Пёс поспорит с Гончей на полбрамина, что Пони вернётся через два дня.

— Спорим, — отозвался Гнарр и я, прежде чем выйти за дверь, оглянулась назад и увидела как он жмёт лапу Роверу, — Только позволь вопрос, Ровер: почему ты продолжаешь разговаривать вот так?!

* * *

Покинув станцию метро, я встретилась с угрюмой полосатой пони. Вместе мы стали ждать, пока Лакуна вдоволь накупается в кратере Мирамэйр, но я хотела отправляться прямо сейчас. Я упивалась возможностью двигаться свободно, не думая о повреждённых конечностях. Конечно, неплохо бы испробовать их в деле…

Я покружилась на месте, потанцевала и пару раз подпрыгнула. Время отклика новых ног было меньше, чем у предыдущих, с которыми я ходила в Хайтауэр! Я выпустила свои пальцы и пошевелила каждым. Даже дыхание ощущалось по-другому… более плавное, что ли. С сердцебиением смотрелось бы здорово. Интересно, Ровер может сделать имплантат, который имитировал бы его? Надо будет спросить в следующий раз.

Рампейдж сидела в стороне с поникшей головой. Её розовые глаза беспокойно бегали из стороны в сторону, она что-то бормотала себе под нос. Я посмотрел в сторону куда ушла Лакуна и подумала:

«С ней всё будет в порядке?»

«Я не уверена», — мысленно ответила Лакуна. — «Она слишком растеряна. Слишком запуталась в себе. В своих мотивациях и желаниях… страхах… ошибках… Во всем».

Я подошла к Рампейдж и легонько толкнула её локтем. Она оглянулась, и я попыталась утешительно улыбнуться ей.

— Я знаю, что у меня ноль целых ноль десятых прав говорить то, что я сейчас скажу, но вот тебе мой совет: постарайся просто не думать об этом. — Да, слушай Королеву Отрицания, слушай, ведь это так хорошо работает для меня. — Через несколько дней, вместе с П-21 и Скотч, ты сможешь перестать беспокоиться о том, кто ты есть, и просто быть собой. Копаясь же в себе сейчас, ты просто сведёшь себя с ума.

— Н-да. Вопрос только в том, как мне остановиться? — усмехнулась Рампейдж.

«Делай то, что делает Блекджек», — услышала я голос Лакуны в голове. — «Найди самое опасное место в Пустоши и нанеси по нему удар. Ввяжись в бой, сражайся за свою жизнь и у тебя просто не останется сил думать о чем-то ещё».

— Я не… я… ладно. Иногда я действительно пытаюсь сделать что-то подобное, — тихо пробормотала я и мои щеки залились румянцем.

Мы стояли посреди разрушенной улицы и ждали Лакуну. Я надеялась, аликорн не собиралась понежиться в ласковых лучах местной радиации? Ее возмущенные возгласы у меня в голове ответили на мои тайные подозрения. Я вздохнула. «Блин… прости. Имеет ли смысл говорить об этом, попытаться помочь? Или не стоит?»

Я оглянулась вокруг в поисках красных меток на Л.У.М.-е:

— Ну, я могу попытаться найти кого-то, кто горит желанием напасть на нас! — По крайней мере, моя реплика вызвала на лице Рампейдж слабую улыбку.

— Честно говоря, помощь в решении всех твоих проблемам действительно помогает мне не оставаться наедине с моим собственными, — вздохнула она всё стой же тенью улыбки на губах. Она удивленно моргнула. — Думаю, что это доктор во мне сейчас сказал. Или, может быть, Софткарт. Или… тьфу… Я не знаю. Это длится так… так долго. Сколько я себя помню, я понятия не имела, что я такое. Игрушка для секса? Любимый друг? Потрошитель? Психошай было так же паршиво как и мне, когда она поняла, что Сангвин просто использует её.

— Виспер, — поправила я и она закатила глаза.

— Прекрасно. Виспер. Большому Папочке это понравится, — фыркнула она, посмотрев на восток.

— Дело в том, что она нашла себя, нашла кем она должна быть… или хочет быть. Так что да, я немного ревную. Если бы не ты, Блекджек, она так бы и осталось такой же несчастной как и я. И я всё ещё могла бы справляться со своей болью, просто помогая…. Виспер… бороться с её собственными страданиями.

Я дружески похлопала ее по плечу.

— Эй. Могло быть и хуже. Вот я, например, только что чуть не убила беззащитного монстра, адскую гончую с когтями вот тааакенного размера. И я чувствую себя очень виноватой. — Она выразительно посмотрела на меня, и я добавила, оправдываясь:

— Что? Я не могла двигаться, и у него был пенис размером с твою ногу. Девушки, ведь, должны быть осторожны, не так ли? — Ладно, только небольшая дрожь в коленях. Определённо прогресс!

— Так ты поэтому подстрелила его?

— Конечно нет! — продолжала я оправдываться, встав по-снаперозебрински и сложив передние ноги за голову.

— Это все его огромные клыки… и когти… и… Да. Огромный член, — Я убрала копыта из-за головы, вернув своему телу нормальное положение. Ее улыбка стала шире. Похоже, она развлекалась.

— Так что, раз ты можешь шутить по этому поводу, значит ты победила это? У тебя получилось? — спросила она с легкой улыбкой.

— Ну, вроде того. Я думаю, что вернула себе контроль над этим. По большей части. Надеюсь.

Я лгала себе и знала это. Я всегда буду немного «на грани», когда дойдёт до парней и секса. Хотя, возможно, если бы я знала парня достаточно хорошо, вероятно, всё было бы в порядке.

— Но я все еще борюсь. Это ведь важно, не так ли?

Фиолетовая вспышка объявила о прибытии Лакуны.

— Я что-нибудь пропустила? — спросила она, внимательно посмотрев на нас с Рампейдж.

— Пенисы — коротко отчиталась Рампейдж, пряча улыбку.

— Монстро-собачие пенисы — вставила я.

Фиолетовый аликорн покачала головой и тяжело вздохнула. Рампейдж украдкой улыбнулась мне:

— Если бы только Пустошь знала, о чём прославленная героиня-Охранница рассуждает, когда не геройствует…

— Тебе стоит как-нибудь попытаться сделать то о чем она думает. — Лакуну передёрнуло.

— Чтоо? Разъём для катетера, вообще-то, офигенно полезная штука, если что.

«Ля-ля-ля-ля… не прислушиваюсь к её мыслям…», — затараторила она у меня в мозгу. Я решила немного проучить её и представила весь процесс целиком. Лакуна покрывалась пятнами румянца всё больше, пока не выкрикнула громко:

«Святая Селестия, прекращай думать, Блекджек!»

Мы с Рампейдж переглянулись и, не сдержавшись, захохотали. Аликорн наклонила голову:

«Продолжай в том же духе и отправишься в Капеллу пешком».

— Лады! Лады! Я поняла, прости! — сказала я, поднимая копыта вверх в качестве извинений. Она кивнула, пытаясь соскрести остатки разбитого достоинства с земли. Её рог засветился, окутанный магией. И я не смогла сдержаться, добавив:

— Интересно, где Глори может достать ещё один такой…

Парочка исчезла, а мне оставалось лишь моргнуть, оглядывая пустые теперь руины.

— Лакуна? Лакуна?!

Я осмотрелась, пытаясь отыскать знакомый голубой цвет в окружающей меня серости.

«Очень смешно, Лакуна» — подумала я.

«Ля-ля-ля. Полагаю, тебе пора бы отправиться в путь… Ля-ля-ля…» — Отозвалась она. Где-то в моём сознании Богиня истерично всхлипывала, не в силах более держать в себе смех. Я повернула на восток и побежала, молясь, чтобы встречный ветер охладил мои пунцовые щёки.

* * *

Минула первая половина дня. Я добралась до Капеллы, дожёвывая очередной драгоценный камень. Городок выглядел… ну… как городок. Шпиль церкви окутали строительные леса, а рядом виднелись площадки для других будущих зданий. Я пересекла минное поле, проход через которое был указан чьим-то добрым копытом, и оббежала рысью вокруг поселения, направляясь к холмам навстречу дому. Там работало не меньше пятидесяти пони. Большую часть составляли жеребята, но я заметила парочку серых взрослых земнопони, поднимающих тяжёленные доски, пока малютка-единорог забивала в них гвозди магией. Тем не менее, повсюду чувствовался некий беспорядок, к нему добавлялась отвратительная вонь, будто из выгребной ямы, которой не было в прошлый мой визит.

Этот запах обеспокоил меня. Я остановилась и посмотрела в сторону соблазнительно близкой крыши Звёздного Дома. Если что-то пошло не так… мда.

— Ещё пять минут не прикончат меня, — сказала я, развернувшись и направившись ко входу в Часовню.

Гнездо пулемётчика пустовало. Это открытие заставило мою спину вздрогнуть от дурного предчувствия, скользнувшего по ней. Неужто взрослые поработили Меткоискателей или типа того? Продвинувшись дальше, я увидела, что там устроенный кавардак не имел в себе никаких следов борьбы. Никакого объяснения отсутствию охраны по-прежнему не было: лишь пони, что отстраивали вместе город.

Вроде того.

Теперь, когда я подобралась ближе… Там возвышался частокол, но он выглядел брошенным на полпути. Его начали было отстраивать заново с другой стороны, но быстро оставили эту затею. Четыре передвижных домика были припаркованы прямо посреди улицы. Те дома, что я видела раньше, покрылись пристройками и настилами. Корзины, ящики и строительные материалы, подвозимые из усадьбы, почти погребли под себя почту. Канава вдоль дороги была превращена в открытую канализацию. Ароматы оттуда доносились отвратительные.

Жеребята-гули и обычные молодые пони играли в возведение форта, что было неплохо для защиты, но жить здесь, подозреваю, будет не слишком-то приятно. Я приметила молодую зебру по имени Маджина, бежавшую вместе с другими детьми. Взрослые, у которых вроде как имелось представление о том, как надо делать дома, бросали все свои силы на постройку собственных лачуг. Секаши и Харпика встали, когда я вошла внутрь и оглядела происходящее, пребывая в шоке.

— Какого сена тут творится? — вырвалось у меня, когда я смогла в полной мере оценить происходящее.

— А, Охранница вернулась, — сказала Секаши, подойдя ко мне с нервной пегаской-гулем. Кобылка мятного цвета носилась в воздухе и продолжала следить за своими немёртвыми подопечными, которые впервые за, должно быть, лет двести вели себя как нормальные дети.

— Побывала в приключении, встретилась лицом к лицу с великими опасностями, натолкнулась на могучих чемпионов?

— Ты даже представить себе не можешь, насколько права, — ответила я, и зебра весело хихикнула.

— Отнюдь, отнюдь… — кобылка усмехнулась и пихнула меня в бок, — Но важно то, что ты весела и счастлива, ибо как ты можешь быть счастлива, если ты не весела? И как ты можешь заботиться о своём здоровье, если ты не счастлива?

Окей. Чудачество зебр. Обожаю его.

— Ну, всё здесь такое оживлённое… и пахнущее, — я кашлянула, отшатнувшись немного от канавы.

— О да. Нет, не ешь это! — выпалила Харпика маленькой кобылке, сосущей пустую бутылку из-под колы, — Меткоискатели чересчур… близко к сердцу восприняли идею восстановления Капеллы после атаки, — сказала нервно мятно-голубой гуль.

— Не уверена, что это всё действительно идёт на пользу… ой!.. Пожалуйста, прекрати бегать!

Раздался глухой стук, и что-то впечаталось прямо мне в круп. Я подпрыгнула, оборачиваясь, и уставилась на оглушённую белую пустобокую кобылку. Та безвольно осела на миг, но потом потрясла головой и нахмурилась.

— О, привет, Бу!

Ёе бледные глаза сузились, а взгляд стал ещё жестче.

— Эм… я скучала по тебе. Прости, что ушла, но… эм… мда…

Её лицо застыло, словно вырезанное из гипса. Я протянула копыто, вытащила пальцы и начала чесать уши кобылки, немного нервничая. Она поджала губы, явно не задобренная, и потянулась к моему лицу. Её глаза расширились, и в них мелькнула влага, губы задрожали.

— Вот, — тихо шепнул жеребец позади, тронув меня за плечо и вручив что-то в обёртке вощёной бумаги. Моя магия подняла это и передала вишнёвое пирожное Фэнси Бак пустобокой. Та мгновенно оживилась и схватила угощение ртом с счастливым писком. Она отвернулась, но затем приостановилась, посмотрела на меня через плечо. Бросилась назад и уткнулась носом в мою щёку перед тем, как отправиться прочь со своим призом.

— Ты её испортила, знаешь ли, — хмыкнул жеребец.

— Мда, похоже на то, — улыбнулась я, но вновь посерьёзнела, стоило лишь мне повернуться к говорящему. Косматая голубая грива не изменилась, равно как и сам жеребец. Но он похудел и выглядел так, будто его может сдуть сильный ветер. Более того, в его глазах читалось то, чего не было ранее: спокойствие, безмятежность. В них не было готовности назвать весь мир своим врагом.

— П-21?

Даже видя его кьютимарку, было сложно поверить в это.

— Приятно снова увидеть тебя, Блекджек. Ты нашла то, что искала? — он тепло улыбнулся, и сразу стало понятно, что как раз он обрёл то, чего жаждал.

— Я… ну… Кое-что нашла. Думаю да, — ответила я, мотнув гривой. — Я не должна была так сбегать. Мне нужно было остаться и…

Синий жеребец приложил кончик своего копыта к моим губам.

— Только не начинай это, Блекджек! Ты сделала то, что сделала! Всё, что имеет значение — это удалось тебе добиться успеха или нет, — сказал он, дружески хлопнув меня по плечу. — А твой план сработал. Предвестники не последовали за нами, и мы вообще больше не видели их здесь. Ты не многое пропустила, кроме, пожалуй, двух-трех дней моей детоксикации.

Он вздрогнул и, немного расслабившись, облегченно выдохнул:

— Наконец-то лечение закончилось…

— И… ты чувствуешь себя лучше? — спросила я с беспокойством.

— Конечно нет! Я чувствую, себя так, будто меня освежевали. Причем и тело, и душу. Глори говорит, что период злоупотребления наркотиками в Девяносто Девятом, вероятно, значительно сократил срок моей жизни, если бы я не прекратил, то скорее всего скопытился бы в течение нескольких лет. Но теперь я больше не чувствую того… напряжения. Потребность в наркотиках исчезла. Это как гора с моих плеч. И с моего разума. Я наконец-то снова могу думать ясно. — Затем он перевел взгляд на приближающуюся кобылку с кипой свитков, торчащих из ее седельных сумок. — Так что я сосредоточился на самом лучшем из всего что со мной случалось.

— Пап, ты можешь в это поверить?! Этот парень строит свой дом прямо возле этого долбанного рва, который они называют туал… — Скотч, внезапно умолкла, увидев меня и взвизгнула:

— Блекджек!

Она подпрыгнула на месте и бросилась ко мне, роняя по пути седельные сумки и щедро рассыпая по земле бумажные свитки. Через секунду я утонула в крепких объятиях маленькой пони. От приложенных усилий она зашлась в приступе мокрого кашля.

— Аккуратнее, Скотч! — попытался охладить её пыл П-21.

Я окутала один из упавших свитков своей магией и аккуратно развернула его. Там оказались изображения, четырех туалетов, душа, а также довольно много набросков сантехнических материалов и инструментов.

— Я в порядке… — прохрипела она, улыбнулась мне и ее глаза, вдруг, расширились в тревоге.

— Блекджек! Не смотри это! — она обвила передние ноги вокруг свитка, выдернула его из моей магической хватки и прижала к груди. Тем временем, я левитировала к себе ещё один и даже успела открыть его, чтобы с удивлением увидеть схематичное изображение какого-то дома. Она ойкнула и выхватила его.

— Не смотри мои рисунки! Они ужасны…

Очередной приступ кашля у Скотч заставил меня прекратить лезть в её вещи.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. Глори говорит, что произошла какая-то ошибка, когда она трансплантировала мне новые лёгкие. Остался неприятный шрам, видишь? — Она подняла подбородок и ткнула кончиком копытца на длинную, прямую, красную линию, которая начиналась под подбородком и тянулась вниз до самого пупка. Я старалась не думать о Сангвине ведущем далеко-далеко отсюда под потолком несуществующего ныне здания, «пустую» копию Скотч Тейл.

— Это послеоперационная пневмония и ты должна быть в постели, — твердо сказал П-21. Лицо Скотч стало малинового цвета. — Я обещал Глори не позволять тебе навредить себе самой. Ты всё ещё нуждаешься в отдыхе и систематическом употреблении лечебных зелий, чтобы окончательно вывести инфекцию из организма. Любое перенапряжение может убить тебя.

Хорошо, что я не взяла её с собой…

— Но что это за рисунки? — спросила я, левитируя к себе очередной свиток.

Скотч заерзала, и посмотрела на свои передние копыта.

— Просто некоторые… ну, знаешь… идеи.

— Идеи? — Спросила я, разворачивая свиток, чтобы оторопело посмотреть на… своего рода… наверное, диаграммы… чего-то.

— Для города. Не так давно, я была так больна и не могла ничем помочь ему, но теперь… — Скотч повела копытом вокруг. — Я имею в виду, ты только посмотри на это место, Блекджек?! Пони работают и одновременно с этим гадят. Где хотят. Половина из них подхватит какую-нибудь заразу и свалится с копыт в течение нескольких недель. Если не дней… И… ты видела ров? У них есть ров, в который все справляют нужду. И он проходит прямо по центру города! А ведь деньги от продажи ценностей с усадьбы не бесконечны.

Она вытянула передние ноги и посмотрела на свитки в ее копытцах.

— Мне всегда нравилось придумывать идеи в Девяносто Девятом… но я была всего лишь одной из пони обслуживающего персонала. Мы никогда не создавали ничего нового. Мы просто направляли все свои идеи на сохранение того что было.

Я думала о том коктейле эмоций, что я испытывала, когда играла на контрабасе в первый раз. И мне было интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я изначально посвятила себя музыке.

— Ну, может быть, именно так ты и получишь свою кьютимарку. Может быть, это твоя судьба — принести сантехнические удобства обратно в мир Пустоши.

— Я не собираюсь ремонтировать туалеты всю оставшуюся часть моей жизни… — надула губки Скотч.

— Так почему бы тебе не попробовать построить одно из этих сооружений? — уточнила я — То, которое не туалет?

Она тихо фыркнула.

— Потому что никто не слушает меня. Каждый зациклился на своих делах и никто не думает о будущем. О том, что нам может понадобиться. Нам ведь нужен врач! А ему нужна будет клиника. Необходимо, также, перенести минное поле подальше. Нужно закончить частокол и усилить его железными листами, землей и чем-нибудь ещё… Нам нужно место для хранения пищи. И, возможно, столовая. Нужен двухэтажный штаб для Метконосцев. Нужна школа. Я же не могу просто нарисовать плакат или два о своих идеях и повесить где-нибудь на видном месте, чтобы до всех дошло! Этого будет мало.

Она тяжело вздохнула, и вновь грустно посмотрела на свитки у себя в копытах.

— Кроме того, я не знаю ничего о реальной инженерии. Я просто починяю туалеты.

Я улыбнулась и ласково погладила ее гриву.

— Скотч, ты знаешь о создании и ремонте разных сложных штуковин больше, чем кто-либо другой в Капелле. Ты настолько хорошо подготовлена к технической работе, что здесь любая задача будет для тебя просто детской игрой. Черт возьми, да я уверена, что у твоей первой игрушки был собственнокопытно собранный паровой двигатель! Если это место станет настоящим городом, ему будет нужна такая пони, как ты.

— Да, конечно, — ответила она, но я видела, что это было не совсем ей по сердцу. — Может быть, я смогу поговорить об этом с Чарити. Я знаю, она будет рада, некоторым из моих проектов.

Почему-то имя кобылки-лавочницы поставило мою гриву торчком. Не должна ли я ей денег? Надеюсь, что нет, но… Постойте?! А я заплатила за ту бутылочку «Дикого Пегаса», которую она послала мне на день рождения? Вот чёрт! Я не была точно в этом уверена…

— В любом случае, мне нужно идти. Я очень, очень хочу увидеть Глори, — ответила я, поднимаясь на копыта и потихоньку пятясь назад. Отец и дочь тревожно посмотрели друг на друга.

П-21 терпеливо произнес:

— Может быть, нам стоит сходить к ней вместе с тобой, Блекджек. Глори, она… хм… довольно сильно расстроена.

Я вздохнула и улыбнулась.

— Нет, не нужно, все в порядке. Она имеет полное право быть расстроенной. — Я повернулась и посмотрела в направлении Звездного Дома.

— На самом деле, у неё есть на то причины. Мне нужно поговорить с ней об этом. Мне нужно много за что извиниться. — За побег от неё, за причиненное беспокойство и за множество других вещей.

— У нас тонна времени впереди. И я собираюсь насладиться каждой минутой проведённой рядом с ней.

Синий жеребец беспокойно нахмурился, так похожий на того П-21, которого я помнила. Я поднялась на копыта:

— Где Рампейдж и Лакуна?

— Ну, Лакуна говорила что-то о платье, когда мы видели ее сегодня утром. И Рампейдж…

Скотч затихла, посмотрев на холм возле поселения, где располагалось кладбище. Красногривая пони отчетливо выделялась на фоне серо-зеленой травы и белых надгробий. Она стояла над могилой дочери, если я правильно разглядела.

— Она в порядке?

— Нет. Не в порядке, — тихо ответила я, покачав головой, — Она кое-что узнала о себе, и это ужасно её беспокоит.

Я потрепала Скотч по голове.

— Будьте осторожны с ней. Она сейчас очень нуждается в нашей дружбе. Это, быть может, единственное, что способно ей помочь.

П-21 посмотрел на свою дочь и ласково поправил ее гриву.

— Может быть, мы должны встретиться с ней. Убедиться в том, что она в порядке. Почему бы тебе не навестить пока Прелесть? Кобылка-дракон сможет помочь, если что-то пойдет не так и придется разбираться с Ангелом.

— Только если я смогу получить за это стопку бутылочных крышечек, — ответила Скотч закатив глаза. Затем, она повернулась и побежала на почту.

Синий жеребец посмотрел на меня с беспокойством:

— Будь осторожней с Глори. Это я к тому что… Я пытался объяснить ей все это, но… она действительно расстроена сейчас из-за твоего поведения.

Я вздохнула и кивнула.

— Да. У нас есть вопросы, которые нужно прояснить. Действительно, оставить её так, как это сделала я, было просто ужасно.

— Нет, я имею в виду, то, что ты сделала с… — начал он говорить раздраженно нахмурившись, но я замерла на месте.

Я почувствовала как ужас охватывает все мое естество. Грива зашевелилась на моей голове, когда я огляделась вокруг. Маленькая розовая пони в моей голове вытащила подзорную трубу и искала причину моего внезапного ужаса вместе со мной. Возможно, я могла бы сослаться на нехватку денег… но нет, это бы не сработало. Она, словно бы, чувствовала мой кошелек и всегда действовала осознанно, расчетливо и безжалостно! Все мои крышечки будут её! О нет! Чёрт! Так и есть, вон она, выходит из почтового отделения! Её взгляд тут же нашел меня. Я отступила на шаг, и глаза маленькой пони сузились, как у адской гончей, почуявшей свою добычу. Я подпрыгнула на месте, развернулась и со всех моих кибернетических ног помчалась, безумно хохоча. Она не получит меня! Не в этот раз!

Слова желтый кобылки достигли моих ушей, но я не обратила на них никакого внимания, отчаянно перебирая копытами.

— И что с ней не так, чтоб её?

* * *

Я вошла в Звездный Дом лишь с небольшими опасениями. Он был чист, опрятен и кроме того он выглядел обжитым. Я услышала звук воды, текущей из крана на кухне и заметила синюю пегаску, наполняющую горшок. Ее радужная грива была завязана белой тканью позади головы. Не имело значения, выглядела ли она как Министерская Кобыла, в расцвет своих лет или как серая прелесть. Она была Глори. Мое воображаемое сердцебиение ускорилось, пока я медленно подходила к ней. Внезапно проблемы последних нескольких дней стали ничем, и я не могла удержаться от улыбки. Она повернулась и посмотрела на меня, ее розовые глаза широко раскрылись, а затем она улыбнулась со странным презрительным выражением.

— О, привет Блекджек. Как поживаешь?

А? Я поморщила бровями, пока она ставила горшок на плиту, затем снимая повязку и встряхивая свою радужную гриву.

— Эм. Привет Глори. П-21 сказал, что ты хотела поговорить о чем-то, что тебя расстроило? — это было совсем не то, что я ожидала, она снова улыбнулась и приблизилась. Как это ни странно, теперь моя грива постоянно стала чесаться. — Как бы то ни было, я сожалею. Я просто так рада увидеть…

Она остановила меня, приложив копыто к моим губам и улыбнувшись, перед тем как ее выражение сменилось на обеспокоенное.

— Сейчас. Перед тем как что-нибудь случиться, я хочу знать как у тебя дела. Любые травмы, требующие лечения? Радиация? Порча? Что-то подобное?

— Нет, как ни странно, — я улыбнулась и посмотрела вниз на свои ноги. — Я только что была у Ровера. Он отлично починил мои ноги, и талисманы…

Но опять она остановила меня, проводя копытом по моей щеке и пристально вглядываясь в мои глаза.

— А эмоционально? Тебе лучше, чем когда ты ушла?

— О, безусловно. Некоторое время я была… была в действительно плохом состоянии, однако… ну… я нашла некоторую помощь, — и была многократно подстрелена и умерла снова, но я могу рассказать ей об этом и позже.

— Иными словами ты в отличной форме? Все Тип-Топ? — спросила она с голосом, который почти приблизился к непристойному, и заставляя мой круп трепетать в ожидании. Это были ремонтно-восстановительные работы, с которыми я могла справиться!

— Агась. На все сто десять процентов, — сказала я, по-дурацки улыбнувшись.

Ее копыта сжались вокруг моей шеи, когда она тихо сказала:

— Хорошо… — а затем она прижала меня ближе, с мягким, настойчивым и изумительным чувством. Но когда я подняла свои копыта, чтобы прижать ее, я ощутила маленькую розовую пони в своей голове, размахивающую красным флагом, белую единорожку встревожено машущую своими копытами, и шокировано выглядящую желтую пегаску, сжимавшую свои губы копытами, когда Глори прошептала мне на ухо. — Чемпион в кровати, да?

А затем она шлепнула меня своими крыльями, подбрасывая в воздух.

— Блекджек! — с яростью сказала она, и с еще большей силой, чем любой пегас мог бы иметь, бросила меня напрямик через всю комнату, впечатывая в стену. С треском я упала на пол. Пять пони в моей голове пришли в замешательство в равной степени. Где-то, по какой-то причине, я представила смотрящую Богиню, жующую попкорн.

Глори взлетела и прокричала мне:

— Ты… Ты… ебаная пизда!

По её щекам катились слёзы.

Добро пожаловать домой, Блекджек.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 2

Эгоизм

«Я собираюсь на педикюр, и точка!»

«Никуда ты не пойдёшь…»

«Пойду! Пойду!»

Должна признать, после того, как я умерла (опять), потратила целый день на то, чтобы привести себя в норму, и обнаружила, что сверх меры напичкана какими-то проводами и трубками, последнее, чего я ожидала от встречи с Глори — это врезаться вверх ногами в стену, и сползти бесформенной массой вниз, впечатавшись головой в пол. Она не просто выглядела точь-в-точь, как Рейнбоу Дэш. Глори стала такой же энергичной и сильной, как и оригинал в годы своей юности. И сейчас глядела на меня своими полными ужаса глазами, паря над полом и прижав ко рту передние копыта.

— Мамочкимои! Мамочкимои! Мамочкимои! Ты в порядке? — затараторила Глори, глядя на меня с противоположной стороны комнаты.

— Глори, ты обозвала меня пиздой и швырнула через всю комнату, а теперь спрашиваешь, в порядке ли я? — простонала я в ответ, принимая вертикальное положение. — Нет, серьёзно, ты ждала, что я отвечу «да»? — Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Что на тебя нашло, Глори?

Учитывая, как быстро помрачнело её лицо, определённо, случилось нечто скверное. Глори сорвала бандану с головы и швырнула её в мою сторону.

— Мне было больно смотреть, как ты уходишь, хоть я и понимала, что ты делаешь это ради нас. Ты хоть понимаешь, как я волновалась за тебя? Не зная, жива ты или нет. Я не отходила от радио, ожидая весточки от тебя… а когда, наконец, дождалась, то что же я услышала? «Чемпион в постели»… Ёбаный «Чемпион в постели»! — закричала она, нависнув надо мной. — Я не для того прошла через всё это, чтобы ты могла шляться где ни попадя и… и… трахаться с первым встречным!

Я удивлённо заморгала, глядя на неё снизу вверх.

— Так в этом всё дело? Что я занялась сексом с жеребцом в твоё отсутствие?

Глори скривила лицо в гримасе отвращения.

— Да! — выпалила она в ответ, заметавшись в воздухе взад-вперёд. — Хотя, чему я удивляюсь: все, кто был мне дорог, в конце концов бросали меня. Сначала я лишилась мамы. Затем меня пыталась убить Даск. Ты уходила дважды: сначала, чтобы покончить с собой, а потом, чтобы снюхаться с этим парнем! — Глори стиснула зубы и крепко зажмурилась. — Теперь я понимаю: во мне есть что-то, с чем ты не можешь смириться. Но можно было сначала обсудить это со мной, а не вещать на всю Пустошь: «Я только что перепихнулась с одним парнем, и он оказался намно-о-ого лучше Глори»? Как ты могла?!

Я непонимающе уставилась на неё.

— На всю Пустошь?

— Ну, возможно, тебя не слышали где-нибудь в Лас-Пегасе, но за последние два дня я удостоилась косых взглядов со стороны всех пони в Капелле, у кого есть радио! — ответила Глори, закатывая глаза. — Уверена, даже мой отец слышал эту передачу! — простонала она, пряча лицо в копытах. — Теперь моя жизнь ещё более никчёмна, чем была до этого. Всё, что мне остаётся — пойти и самой сдаться Анклаву: «А вот и я. Пожалуйста, накажите меня за измену ещё раз, а затем пристрелите, чтобы мне не пришлось больше выслушивать эти пошлые намёки и глупые насмешки!» — закончила Глори срывающимся на истерические нотки голосом.

Я вздохнула и поднялась на ноги.

— Глори… то, что произошло между мной и Стигиусом, я сделала совсем не ради удовольствия. — Подумав, я мечтательно улыбнулась и закатила глаза. — Ну, может быть, отчасти. Это было довольно приятно, но…

Похоже, тот бросок об стену отшиб мне мозги… причём повреждения явно не ограничились какой-нибудь ерундой, вроде опухоли или чего-то наподобие. Пятеро маленьких пони у меня в голове дружно спрятали лица в копытах, и мне послышался даже мрачный смешок Богини. Глори вытаращилась на меня так, словно это я только что швырнула её об стенку.

— Довольно приятно? Довольно приятно?! Блекджек, я тебя в порошок сотру! — заверещала она, а затем оказалась на мне, мутузя меня, что есть мочи, своими копытами. Будь на её месте старая добрая Глори, это выглядело бы даже мило. Но удары новой Глори оказались довольно чувствительными! Она колотила меня с такой силой, что мне пришлось поднять свои протезы, защищая живот и голову.

Я вспомнила, как сильно Голденблад ранил чувства Флаттершай, назвав её другим именем в минуту близости. Раньше мне казалось, что она приняла это слишком близко к сердцу. Мне и в голову не приходило, что секс может иметь такое большое значение. Я знала, как важна любовь. Насколько серьёзны последствия изнасилования. Но секс, сам по себе, был для меня лишь средством получения удовольствия.

Но Глори, определённо, придерживалась на этот счёт совсем иного мнения. Опять же, я ведь была первой кобылой, с кем у неё сложились по-настоящему близкие отношения. И первой, кто подверг эти отношения серьёзному испытанию. Неудивительно, что она была в ярости. И если старая Глори, вероятно, просто устроила бы мне словесную головомойку, то её новая сущность выражалась куда более прямолинейно. Мне не удавалось вставить ни слова, пока она со слезами на глазах яростно топтала меня всеми четырьмя копытами.

А затем я услышала голос Скотч Тейп:

— Эй, Блекджек. Сколько раз ты занималась сексом с моей мамой?

Я замерла в шоке и оглянулась в сторону двери, где бок о бок стояли П-21 с дочерью. Глори также ошарашено уставилась на Скотч Тейп, словно попытка осмыслить этот вопрос маленькой кобылки замкнула что-то у неё в голове.

— Сейчас действительно не самое подходящее время, чтобы вспоминать Девяносто Девятое, Скотч! — крикнула я в ответ.

— Позволь с тобой не согласиться, — подал голос П-21, закрывая за собой дверь.

Глори перевела свой пылающий взгляд на него. Её зрачки сузились до размеров булавочных головок, а радужная грива под воздействием растущего гнева разве что не брызгала искрами.

— Так сколько раз? — переспросил П-21 своим спокойным рассудительным тоном.

Я оглядела их всех по очереди, а затем произнесла, тщательно подбирая слова:

— Раз десять, наверное. Может больше. Мы же, как-никак, были в одной смене.

Меня не покидало чувство, что одно-единственное неверно сказанное слово может разрушить наши с Глори отношения навсегда.

— Да, знаю. Я застукивала вас вместе пару раз. А ты любила мою маму, Блекджек? — спросила Скотч. Тон, которым она это произнесла, не оставлял сомнений, что она уже знает ответ.

— Нет. Конечно, она была очень мила, но… — Я замолчала, не желая обидеть кобылку.

— А с Дэйзи и Мармеладкой у тебя был секс? — спросил П-21, заставив меня почувствовать себя жутко смущённой.

— Ну да. Я же сказала, что мы все были в одной смене. — Я взглянула на озадаченную Глори, и меня слегка передёрнуло. — Хотя, обычно я предпочитала делать это с Марм. Дэйзи всегда вела себя чересчур грубо.

Лизать Марм умела, надо отдать ей должное. Кто знает, что могла выкинуть Дэйзи, если не ублажить её как следует?

— Давай начистоту, Блекджек, со сколькими пони в Девяносто Девятом ты была в интимных отношениях? — твёрдо спросила Скотч Тейп. Глори обессилено опустилась на пол, глядя на меня так, словно видела впервые в жизни.

Я задумалась, подсчитывая в уме.

— С двадцатью или около того. Я же не Паллетт, — ответила я и посмотрела на Глори. — Она флиртовала не переставая! — Я рассчитывала хотя бы на улыбку с её стороны, но ответом мне был всё тот же настороженный взгляд.

— И это без учёта жеребцов? — бросил П-21, скептически взглянув на меня из-под своей широкополой чёрной шляпы.

— Да, точно. Этих тоже было около двадцати, — ответила я, густо покраснев под выразительным взглядом голубой пегаски. П-21 ничем не выдал своих чувств, несмотря на то, что и он был одним из их числа, а возможно и не единожды. Мне просто в голову не приходило запоминать жеребцов Девяносто Девятого. Они появлялись в моей жизни раз в месяц в течении шести или семи лет…

— Понятно. У меня самой было трое или около того, — серьёзно произнесла Скотч Тейп.

Глори уставилась на кобылку с таким видом, словно эта фраза окончательно расплавила ей мозг. Я не могла взять в толк почему. Для юной кобылки подобные сексуальные шалости были неизбежны. Это ведь просто одна из забавных игр: попробовать сделать это так, чтобы не попасться никому на глаза.

— Ты любила кого-нибудь из них? — задала Скотч очередной вопрос.

— Нет. Некоторые из них мне даже не особо нравились, — тихо ответила я, потупив глаза. — В отличие от того, что было у Мамы и Стим. В отличие от того… что я чувствую к Глори.

П-21 снял свою шляпу и с удивительным мастерством, присущим лишь земным пони, подбросил её вверх так, что она приземлилась точно на голову Скотч Тейп. Задержавшись у неё на макушке лишь на мгновение, шляпа затем провалилась вниз, разом закрыв собой полголовы кобылки. П-21 подошёл к Глори и осторожно коснулся её плеча копытом, заставив пегаску вздрогнуть от неожиданности.

— Именно это мы и пытались объяснить тебе, Глори. Говоря, что секс не имеет значения, мы не имели в виду любовь. Кобылы в Девяносто Девятом занимались сексом со множеством других кобыл. Как дети, так и взрослые. Разумеется, до тех пор, пока это делалось по обоюдному согласию, и не приводило к насилию или кровосмешению. Для многих кобыл секс был единственной целью в жизни. Но это совсем не любовь. То, что было у Блекджек с тем парнем, произошло вовсе не потому, что она полюбила его и перестала любить тебя. А потому что она нуждалась в этом.

Глори пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня, лежащую у её ног.

— Я… Я не… Я не могу… Ох! — Захлопав крыльями, она взлетела вверх по лестнице и скрылась в своей комнате.

— Это… Она завелась из-за этого? — пробормотала я, пытаясь осмыслить услышанное. Это же просто глупо — психовать из-за секса. Всё равно что… психовать из-за морковных чипсов, которые у тебя стащили в кафетерии.

— Нам тоже было сложно это понять, — сочувственно произнёс П-21. — Мы пытались всё ей объяснить, но Глори была так взвинчена, что просто не желала слушать. Плюс, на неё навалилось множество других проблем. Стресс от того, что она вынужденно торчать здесь, заботясь о нас, пока ты находишься в опасности. Разочарование от того, что вы не можете быть вместе. Думаю, эти последние четыре дня для неё были самыми тяжёлыми.

— Ты два дня кричал не переставая, блевал и ходил под себя, Папочка, — произнесла Скотч Тейп, сняв шляпу с головы и держа её теперь в копытах.

— Да, но это была лишь физическая боль, — пренебрежительно произнёс П-21. — Глори терзают сердечные муки, а с этим справиться всегда труднее. Когда в сердце мир и покой, тело может вынести любые испытания. — Он заметил хмурое выражение на лице Скотч Тейп. — Что?

— Я знаю, Папа, что ты изо всех сил стараешься исполнять свои отцовские обязанности, но не мог бы ты быть чуть менее… м-м… напористым? — спросила Скотч, с кривой ухмылкой. — Вовсе ни к чему постоянно сыпать премудростями. — С этими словами она водрузила шляпу обратно ему на голову, и П-21 улыбнулся в ответ.

— Точно. Прости. Мне это всё в новинку, — неловко произнёс он и, снова повернувшись ко мне, продолжил: — А ещё она боится превратиться в Реинбоу Деш.

Я совсем забыла об этом.

— Серьёзно? В с смысле, она правда превращается в Реинбоу Деш? — взволнованно спросила я.

П-21 покачал головой.

— Лакуна так не считает. Куда вероятнее, что Глори сама себя накручивает… но от этого только хуже. Лакуна проверила её память и не обнаружила там чужих, магически внедрённых мыслей. Только её собственные страхи.

Я с трудом поднялась на ноги и направилась в сторону лестницы.

— Я должна поговорить с ней. Должна всё исправить. Сейчас это самое важное.

П-21 посмотрел на меня озабоченным взглядом.

— Возможно, уже ничего нельзя исправить, Блекджек. Ваши отношения могут уже и не стать такими, как прежде.

Я фыркнула, больше от злости на себя саму, чем на него.

— Это не имеет значения! Для меня важно лишь то, что ей сейчас плохо и больно, — ответила я, глядя на пару у подножия лестницы. — Я не могу допустить, чтобы у нас всё закончилось так же, как у Флаттершай и Голденблада.

Если я больше не достойна места в её сердце, то, по крайней мере, я могу постараться сохранить нашу дружбу.

Как-нибудь.

* * *

Подойдя к спальне, я услышала приглушённые рыдания, доносившиеся через неплотно прикрытую дверь. Распахнув её, я увидела Глори, которая, понурив голову, сидела на кровати спиной ко мне. Пытаясь подобрать нужные слова, которые были бы уместны в такой момент, я медленно обошла кровать и села напротив пегаски, которая с сердитым видом отвернулась от меня.

Это было глупо. Мы молча сидели друг напротив друга, пялясь на свои копыта. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы разрядить обстановку, но слова просто застревали в горле. Все до единого. Я мучительно соображала, что же мне предпринять: извиниться, сказать, как я сожалею, поцеловать её или оставить в покое? Но ни одна из этих идей не казалась мне подходящей в этой ситуации. Глори не могла заставить себя даже поднять на меня глаза, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной.

Я чувствовала, как в душе у меня растёт зияющая холодная пустота. Я теряла Глори, и всё из-за того, что не могла подобрать нужных слов. Но что я могла ей сказать? И вообще существовали ли слова, уместные в данный момент? Глори сидела с закрытыми глазами, по-прежнему отвернувшись от меня, и из-под опущенных век по её щекам струились слёзы. Медленно, едва чувствуя ноги под собой, я попятилась прочь из комнаты. Оставаться здесь я больше не могла, впрочем, спускаться вниз тоже было выше моих сил. Поэтому я вернулась к себе в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. И, усевшись на кровати, снова принялась проклинать себя.

Затем мой взгляд упал на контрабас в углу. Я долго разглядывала его тёмное лоснящееся дерево, а затем встала на ноги и нетвёрдой походкой подошла к инструменту. Полированная поверхность оказалась гладкой и тёплой на ощупь, когда я провела пальцем вдоль его… вдоль её шеи.

— Эй, Октавия, — пробормотала я, вытаскивая контрабас из угла и вставая позади него, — не могла бы ты мне помочь? Я, похоже, очень сильно напортачила. Сделала больно пони, которую люблю. Прошу тебя. — Дёрнув пальцем за струну, я извлекла из инструмента одинокую угрюмую ноту и хихикнула. — Да-да, знаю. Это глупо даже для меня, а я ведь принцесса среди глупцов.

Я неспешно начала играть. Слышала ли Глори меня? Слушала ли? Было ли ей до этого дело? Я старалась не забивать себе голову посторонними мыслями, а просто играла, позволяя литься этой мелодии, откуда бы она ни исходила. Нет, даже не мелодии, просто нотам.

Не знаю точно, как долго это продолжалось, но когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела Глори буквально в метре от меня. Она сидела, уставившись на голубое, усыпанное звёздами одеяло на кровати. Подняв глаза, она встретилась со мной взглядом и тут же отвернулась. С упавшей на глаза радужной чёлкой она сейчас так напоминала мне ту кобылу, которую я обнаружила в крошечном подполье на задворках метеостанции. Неважно, насколько изменилось её тело, она оставалась всё той же Глори.

Я провела смычком по струнам, не сомневаясь, что мелодия выйдет прекрасной, потому что создавала её пони, часть души которой была заключена в инструменте.

— Прошу тебя, Октавия, помоги мне вымолить прощение. Помоги показать, как сильно я люблю её.

Я повела смычком, извлекая тихую низкую ноту, и, закрыв глаза, позволила инструменту самому направлять моё копыто. Удивительно, насколько приятно оказалось отдать себя под контроль того, кому я полностью доверяла, чтобы, отбросив все волнения, обрести покой.

Ноты постоянно менялись от высоких к низким, пытаясь сложиться в стройную мелодию, но каждый раз неудачно. По мере того, как смычок скользил туда-сюда по струнам, темп музыки то ускорялся, то резко падал до отдельных протяжных нот. Инструмент то затихал, то внезапно срывался на отчаянный дребезг. Было совершенно ясно: вне зависимости от того, что произошло между Глори и мной, Октавия не заслуживала забвения в углу моей комнаты. Её место было среди других пони, которых она могла бы вдохновлять на занятие музыкой. Возможно, мне стоило отдать её Метконосцам, чтобы она никогда больше не была одинока.

Наконец, я подняла глаза и увидела, что Глори смотрит прямо на меня, вслушиваясь в звуки этой печальной мелодии. Может, её глаза и изменились, но их выражение осталось прежним. И, похоже, огонь её любви ещё не совсем зачах. Я отложила смычок и нежно погладила деревянную обшивку контрабаса, после чего села перед Глори. Голубая пегаска потрепала мою гриву и робко произнесла:

— Ты ненавидишь меня за то, что я вернула тебя назад? Поэтому… ты…

— Нет, это не так, — ответила я. Затем тряхнула головой. — Возможно, какое-то время маленькая эгоистичная частичка меня и испытывала злость, но вовсе не поэтому я была со Стигиусом. На самом деле всё довольно сложно. Мне не хотелось мириться с тем, чем я стала. Когда я умерла, мне действительно казалось, что настал мой конец, и это был бы не самый плохой исход. А затем… затем я вернулась. Но… другой. — Я со вздохом отвернулась к окну. — Я не взяла паузу, которая была мне так необходима. Нужно было выждать неделю, а лучше месяц… чтобы понять, что значит жить жизнью киберпони, и убедиться, что я готова к ней. Вместо этого, я сразу бросилась в бой, не щадя живота своего. Сперва с ЛитлПип… затем с Сангвином… а потом и сама по себе. — Я закрыла глаза и взяла копыта Глори в свои. — Я обещала тебе, что никогда больше не предприму попытки убить себя. И старалась сдержать это обещание. Честно. Но, боюсь, какая-то часть меня всё равно стремилась сделать именно это. Я прилагала максимум усилий, чтобы угробить себя.

Ладно, самое лёгкое позади. Я посмотрела Глори прямо в глаза.

— Кроме того, пока меня не было, я совершила… нечто ужасное. На меня наткнулся и атаковал отряд Анклава, и я буквально порвала их на куски. — Я открыла рот, собираясь продолжить, но затем закрыла его и крепко зажмурилась на мгновение. Нужно было всё ей рассказать, но слова буквально застревали в горле. Наконец, я сумела выдавить из себя: — Думаю… я серьёзно ранила твою сестру.

— Что? Ты хочешь сказать… — произнесла Глори тоненьким, полным ужаса голосом.

Я шмыгнула носом и кивнула.

— Они атаковали меня… и мне пришлось обороняться… но потом я просто потеряла над собой контроль. Ты была права… когда не хотела отпускать меня одну. — Я скорчила скорбную мину, чувствуя щемящюю боль в том месте, где когда-то находилось моё сердце. — Я ранила её. И, скорее всего, убила бы, если бы… если бы у меня не истощилась энергия. — Меня передёрнуло, и я почувствовала, как по щеке покатилась слеза. — И если Лайтнинг Дэнсер тоже была там… вероятно, я прикончила и её.

Секунду Глори смотрела остановившимся взглядом мимо меня, но затем сумела сконцентрироваться, хотя её голос по-прежнему дрожал.

— Но Даск в порядке? Ты ведь не убила её, правда?

— Когда я видела её в последний раз, она была жива. Я приказала тем анклавовцам, что были со мной, доставить её в Небесный Порт, и сильно сомневаюсь, что в тот момент они рискнули бы ослушаться моего приказа. Но, если честно… мне не известна её дальнейшая судьба.

Глори затрясло, и она сжалась в комок, обхватив себя копытами. Её можно было понять: в своём нынешнем виде она никак не могла отправиться в Небесный Порт, чтобы выяснить, что с её сестрой. Когда я попыталась прикоснуться к ней, Глори отпихнула моё копыто и сжалась ещё сильнее. Мне не оставалось ничего другого, как просто сидеть рядом, тупо пялясь на свои пальцы. Я отчётливо помнила, как они сжимали голову Даск, медленно кроша ей череп.

Сейчас я, должно быть, потеряю Глори навсегда. Причинить ей боль уже было непростительно. Но, вдобавок, навредить ещё и её семье? Я понурила голову, ожидая, что она вот-вот уйдёт.

— Ты была права. Мне следовало остаться с тобой. Без тебя… без моих друзей… — Неловкие слова сорвались с моих губ, прежде чем я закончила шёпотом, словно возносила молитву: — Мне так жаль.

Я услышала, как Глори зашевелилась, и закрыла глаза, не в силах смотреть, как она уходит.

Но этого не произошло. И когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела, что пегаска сидит всё там же, уставившись в пол со страдальческим выражением на лице.

— Случилось и ещё что-то, не так ли?

— Как… как ты узнала?

Едва заметная улыбка тронула её губы.

— Я и не знала. Но за всё это время, я уяснила для себя одно: как бы плохо, на мой взгляд, не шли дела, если замешана ты, то нужно смело умножать всё на два. — Глори глубоко вздохнула, как бы подбадривая себя. — Так что ещё произошло? — спросила она, коснувшись своим копытом моего.

Глори не простила меня. Но она всё ещё здесь. Глядя на её копыта и чувствуя, как она дрожит, я сделала несколько неровных вздохов, чтобы справиться с подступающими слезами.

— Я… Как бы мне хотелось, чтобы на этом всё закончилось. Но на меня напали снова… Предвестники… А затем я наткнулась на нескольких мусорщиков. Решив, что они тоже из числа Предвестников, я убила двоих… и искалечила кобылку… Вообще-то, я считала, что убила и её тоже. И, в общем, была недалеко от истины.

Глори не произнесла ни слова. Она тихо плакала, закрыв глаза. Но её копыта по-прежнему касались моих. И до тех пор, пока она остаётся здесь, ещё есть надежда. Прошу, пусть эта надежда не угаснет…

Я поспешила продолжить, пока у меня ещё хватало духа.

— А потом что-то во мне сломалось. В смысле… я стала абсолютно невменяема. И, наверняка, мне пришёл бы конец, не наткнись я на одно место, где меня привели в чувство. Помогли осознать, что нужно перестать бегать от своих страхов и взглянуть им в лицо. Чтобы справится с терзающим меня чувством вины.

— Это сработало? — спросила, наконец, Глори тонким срывающимся голосом. — Тебе… лучше?

— В какой-то мере. Немного. Я стала на шажок ближе к исцелению, — ответила я с грустной улыбкой. — Такое чувство, будто машины несколько месяцев продержали меня запертой в моей собственной голове. И помогли мне, наконец, понять… понять, что у меня серьёзные проблемы, Глори. То есть, я помню, конечно, как постоянно твердила, что не в своём уме, но так ведь и было на самом деле. Быть тем, чем я стала, оказалось труднее, чем просто таскать повсюду ЭП-1101. Тяжелее, чем медленно умирать от порчи. Я примирилась со смертью. Это был лёгкий способ избавления от проблем. Но возвращение в образе машины… — Я всхлипнула, глядя на свои металлические ноги.

— А я тут переживала из-за секса. Почему… как…? — пробормотала Глори, залившись румянцем.

Я вздохнула и вытерла слёзы с глаз.

— Стигиус… просто пытался залезть мне под хвост. Хотя, он всё же был хорошим пони. И он был нужен мне, чтобы попытаться примириться с тем, что произошло на «Морском Коньке». Чтобы вновь почувствовать себя… кобылой… пони… личностью. Это был всего лишь секс. Приятный, но не более того. Я не влюбилась в Стигиуса, и он не испытывал подобных чувств ко мне. Для меня это был лишь способ доказать самой себе, что я способна в достаточной мере держать свои чувства под контролем. — Я сглотнула и произнесла со всей искренностью, на которую была способна: — Мне и в голову не приходило, что это может тебя расстроить. Рампейдж пыталась предупредить меня, но я просто не слушала.

— Он… он пришёл сюда вместе с тобой? — севшим голосом спросила Глори и жалобно шмыгнула носом.

— Нет. Он отправился домой. С Виспер… э-э… с Психошай, — ответила я, и Глори с удивлением уставилась на меня. Мне пришлось выложить ей всё, что удалось узнать о прошлом Психошай, и по мере того, как я открывала Глори историю жизни другого пегаса, её глаза всё больше округлялись от удивления. Мне не понадобилось сильно вдаваться в подробности, так как многое Глори уже откуда-то знала (от Рампейдж?), но перемывание чужих косточек позволило нам на какое-то время забыть о наших собственных проблемах.

— Нет, серьёзно… Виспер? — саркастически хмыкнула пегаска, когда я закончила.

— Ага. Именно так Флаттершай и Голденблад собирались назвать Психо. Я видела это на записи. — Я кивнула головой, радуясь, что мой рассказ позволил нам с Глори увести беседу от опасной темы.

На лице Глори, наконец, появилась улыбка.

— О, Селестия… — фыркнула она. — Это имя ей ужасно не идёт. Думаешь, она теперь счастлива? — Неужели я услышала в её голосе завистливые нотки?

— Она пошла на риск. Большой риск. Но, думаю, да. Для неё это шанс. — Я посмотрела на Глори и провела копытом по её радужной гриве, зачёсывая ту назад.

— Что ж… рада за неё… — пробормотала пегаска.

Я вздохнула. Ладно, довольно разговоров об эпических ляпах Блекджек.

— А как у тебя прошли последние три дня? — спросила я, надеясь, что затронув эту тему, не навлеку на себя новых неприятностей. Увы, Глори сразу помрачнела и отвела взгляд.

— Я… Я не знаю… — ответила она, разглядывая свои копыта. — Заботясь о П-21 и Скотч, я чувствовала себя… хорошо. Поначалу это помогало отвлекаться от дурных мыслей. Но после вчерашнего… — Глори стиснула зубы и помотала головой. — Не хочу жаловаться и распускать нюни.

— Эй, я не желаю быть единственной пони в Пустоши, кому приходится исповедоваться, — сказала я, по-дружески пихнув её. — П-21 сказал, ты считаешь, что превращаешься в Реинбоу Деш?

Её лицо приобрело угрюмое выражение, и она произнесла с отвращением:

— Всё дело… в этом теле. Преврати этот треклятый синий сорняк меня в кого-нибудь другого, я бы с этим смирилась. Поворчала бы немного, но смирилась. Но любой учебник истории подробно рассказывает о предательстве Реинбоу Деш и её многочисленных преступлениях против пегасьего народа. Я спустилась на поверхность не дашитом, а одним из членов Добровольческого Корпуса. Я хотела помогать, оставаясь при этом в рядах Анклава. А не бросая свой народ, как сделала она.

Глори соскочила с кровати и начала крутиться на месте, разглядывая себя.

— Но это тело… фу! Я никогда не была спортсменкой! Это, скорее, прерогатива Даск. Она всю жизнь грезила радужным ударом. Я же хотела стать врачом, поэтому всё время проводила за учёбой. Единственная причина, почему я не растолстела, в том, что, сидя за книгами, постоянно забывала про еду. Но это тело! — Она скривилась от отвращения. — Просыпаясь, я чувствую непреодолимое желание… сделать сотню отжиманий! Хотя раньше едва могла осилить хоть одно. Меня тянет совершить марш-бросок миль на тридцать! Вот сейчас я сижу здесь и… чувствую себя как на иголках. Я ведь собиралась всего лишь толкнуть тебя, а не швырять через всю комнату. — Она закрыла лицо копытами и покачала головой. — Всё в этом теле свидетельствует, что оно не моё.

— Это чувство мне знакомо, — произнесла я, выдвинув свои пальцы и поиграв ими перед ней.

Лёгкая улыбка тронула её губы.

— Да уж. Думаю, теперь я лучше понимаю, что ты чувствуешь. — Она потёрла лицо кончиком крыла. — Кроме того… не знаю… иногда мне кажется, что я теряю себя. Словно на самом деле превращаюсь в Реинбоу Деш. Лакуна говорит, что это всё мои домыслы, но Шутка ведь изменила моё тело. Что если она изменила заодно и мой мозг? — Глори покачала головой и вздохнула. — Было бы куда легче, если бы я могла обвинить кого-нибудь в том, что со мной произошло, но это была всего лишь дурацкая волшебная трава! — Она замолчала, уставившись в пол. — А ты… ты…

— Жаль, я не знала, что именно ты собираешься предпринять, но даже если бы знала и попросила тебя не делать этого, ты ведь всё равно поступила бы так же. Потому что, никогда не позволила бы мне умереть, имея возможность предотвратить это, также как и я не дала бы умереть тебе, если бы имелся шанс тебя спасти. — Я покачала головой. — Потребовалось вмешательство довоенной психотерапевтической машины, чтобы я наконец осознала, насколько у меня всё запущено. И сколько ещё помощи мне потребуется, чтобы как следует прочистить мозги.

— Так секс с ним был своего рода терапией? — спросила Глори, скептически изогнув бровь. — Блекджек, сексуальная терапия работает совсем не так.

Я вздохнула, слегка закатив глаза.

— Для Пустоши сойдёт. Я ведь перестала, наконец, желать смерти тем жеребцам, что засматриваются на мою филейную часть. Думаю, сейчас я в состоянии себя контролировать.

«Жаль только, я не подумала, что это может означать для Глори».

— Понятно. Этот пони мог бы сколотить состояние, предлагая Пустоши услуги психотерапевта. — Она потёрла свои припухшие глаза. — Итак… что же случилось дальше? После него?

— Мы отправились в Хайтауэр, и… — Я покачала головой. — Это было ужасно. Трое пони погибли. «Включая меня. И Рампейдж с Лакуной не поздоровится, если они проболтаются», — вздохнула я про себя, а вслух произнесла: — Мы сравняли это здание с землёй. Но попутно выручили пони, которые нуждались в нашей помощи, — добавила я уже с улыбкой. — Мы остановили подонка гуля, собиравшегося предать свой город. Сделали всё, что от нас требовалось. Хотя, я по-прежнему испытываю чувство вины. У меня такое ощущение, что всё, совершённое мною после возвращения, было ошибкой.

— А я по-прежнему злюсь на тебя за то, что ты ушла. Знаю, я говорила, что смирюсь с этим… но, по правде говоря, уже через десять минут после твоего ухода я готова была рвануть следом. Но это означало бы бросить П-21 и Скотч Тейп одних… так что я осталась с ними, терзаемая досадой оттого, что ты ушла, и беспокойством оттого, что не вернулась. А затем это радиосообщение… это дурацкое радиосообщение. — Она застонала, пряча лицо в копытах. — Я не могла отделаться от чувства, что ты бросила нас… бросила меня. Это был как тогда, с Мамой… только ещё хуже.

Теперь вздохнула я, и потянувшись к ней, нежно потёрлась щекой о щёку.

— Я по-прежнему люблю тебя. Хоть я и никудышная пони.

— Нет, ты не такая. — Глори вздохнула и добавила сварливым тоном: — Ну, может быть совсем немного. И я всё ещё злюсь на тебя. — Она посмотрела на меня, качая головой. — В смысле… Блекджек… одна часть меня хочет тебя обнять, другая — стереть тебя в порошок, а третья — броситься бежать без оглядки далеко-далеко. Ты ранила мою сестру!

— Ну, справедливости ради, она и её команда всерьёз пытались убить меня, — спешно парировала я, — и я не сразу поняла, что это она. — Глори продолжала хмуро смотреть в ответ. — Что бы ты не выбрала, я не стану тебя винить. Хотя, первый вариант мне больше по душе.

— Ну уж нет. Не прикидывайся паинькой, Блекджек. У тебя по-прежнему большие неприятности. И я всё ещё очень-очень зла, — фыркнула она.

Я не могла перестать улыбаться, глядя на неё. Подумать только, злая Глори (которая едва ли произнесла больше трёх нелицеприятных слов в адрес тех, кто выжег ей обе кьютимарки).

— Ну, ты всегда можешь просто отшлёпать меня, и я сразу поумнею, — ответила я небрежным шутливым тоном. Но эти слова почему-то заставили её навострить уши и сделать большие глаза. А затем она начала краснеть прямо на глазах… неистово. — Что?

— Ничего! — быстро ответила Глори, хотя всё её поведение говорило об обратном. Встретившись со мной глазами, она покраснела ещё сильнее, и закрыла рот копытами, словно пытаясь удержать слова, рвущиеся наружу. Я вопросительно посмотрела на неё, и Глори спешно отошла к одному из окон. — Слушай… можем мы пока закончить с этим? Мне нужно подумать и… решить, что делать дальше. — Она вздохнула и повернулась ко мне лицом. — Так… что ещё произошло?

Я поведала ей обо всём, за исключением своей повторной смерти, подробностей того, как пыталась примириться с самой собой, и о Богине в моей голове. Рассказала всё, что узнала о Голденбладе, о появлении Псалм в моих снах, о Хайтауре и ЭП-1101 и о том, как создавался Проект Вечность. Глори слушала немного рассеянно, но я не могла винить её за это. Она испуганно ахнула, когда я описала ей Надзирателя, рассмеялась, когда я рассказала о Ксанте, и посочувствовала мне, узнав о гибели Грейвз и Снипса.

Когда я закончила, она посмотрела на меня со смесью беспокойства и заинтересованности на лице.

— И что ты собираешься делать дальше? В смысле, Башня Шэдоуболтов… Не думаю, что существует способ пробраться туда. Она полностью под контролем войск Анклава. Или ты отправишься за бомбой? На базу Адских Гончих? Будешь разбираться с Предвестниками?

Я задумалась на мгновение, а потом выпрямилась и плюхнулась спиной на кровать.

— Ничего.

— Ничего? — Глори удивлённо уставилась на меня. — В каком смысле «ничего»?

— В том смысле, что в погоне за ЭП-1101 я становлюсь причиной гибели всё большего числа пони. Так что, мне плевать, куда эта программа направляет меня на этот раз, она не стоит такого количества смертей. Поэтому, в обозримом будущем я собираюсь… не делать ничего. — Я скрестила копыта за головой… м-да… металлические ноги не очень подходят на роль подушек. — Останусь здесь, пока мы не приведём свои дела в порядок. Пока не выздоровеют П-21 и Скотч. Пока Рампейдж не получит помощь, в которой нуждается. — Затем я нахмурилась, глядя в потолок. — А если появятся Предвестники, я продемонстрирую им то же самое, что сделала в Жёлтой Реке. — Разумеется, если сюда заявится их армия, я буду вынуждена что-то предпринять, но прямо сейчас… нет. Я просто останусь здесь, и буду следить, чтобы мои друзья получали должный уход.

Для разнообразия, можно позаботиться и о других.

* * *

Спустившись по лестнице, я окунулась в настоящий хаос. Полагаю, Глори пыталась навести порядок в этом бардаке, пока ухаживала за П-21 и Скотч Тейп, но всё равно дом выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Кухня была заставлена грязной посудой, и повсюду валялись консервные банки и коробки с разнообразным хламом. За обеденным столом сидели П-21 и Скотч Тейп, которая старательно выводила что-то карандашом, зажатым в зубах, на клочке бумаги. Жеребец устало улыбнулся, и, стрельнув глазами в сторону моей спальни, вопросительно уставился на меня.

— Ну и? — спросил он, перекатывая туда-сюда между копытами скомканный клочок бумаги.

— Она расстроена, — ответила я. — И не уверена насчёт… нас…

Скотч хмыкнула и выплюнула изо рта карандаш.

— Я предлагала ей отшлёпать тебя как следует, пока не поумнеешь, — произнесла она, критично рассматривая свой рисунок. — Но Папа заявил, что тебе это, скорее всего, понравится.

Я закатила глаза.

— Это случилось всего один раз! — фыркнула я, краснея. Затем задумалась на мгновение. — Ну, два… может быть, три раза… Как бы там ни было, сомневаюсь, что Глори пойдёт на это, или что это принесёт ей облегчение.

— Тебя ждёт сюрприз, — пробормотал П-21. — Вот только размышления о твоей порке привели меня к выводу, что потребуются куда более жёсткие меры. Например, вожжи, хуфбольная бита или лом. Что угодно, что помогло бы донести до тебя сообщение, — закончил он с ухмылкой.

— Не понимаю, почему это такая большая проблема, — буркнула Скотч, не отрывая взгляда от своего рисунка. — Это ж просто секс. Им занимаются ради удовольствия. А Глори говорит о нём так, словно на свете нет ничего важнее.

Я начала прибирать на кухне, с помощью магии собирая мусор в одну большую кучу и пережёвывая пустые консервные банки. «Всё полезно, что в рот полезло».

— Для неё это именно так, — парировал П-21. — И она, по-своему, права. В обществе, где секс приводит к появлению детей, никто не заводит семью, если не готов нести за неё ответственность. Поэтому на такой шаг идут лишь те пони, которые твёрдо уверены в своём желании иметь детей. — П-21 покраснел и отвёл взгляд. — Быть родителем — большая ответственность, — закончил он с едва заметным пристыжённым выражением на лице.

Скотч Тейп посмотрела на него, а затем вернулась к своим рисункам.

— Тьфу… глупость какая-то! Ничего не выйдет! — Кобылка смахнула копытами бумаги со стола. — Я ничего не понимаю в проектировании. Меня учили лишь как чинить вещи. — Внезапно она зашлась сильным кашлем, напомнив мне другого пони с затруднённым дыханием. Надеюсь, Скотч не придётся мучиться с этим же так же долго, как и ему.

П-21 постучал ей по спине. Забота о ком-то другом по-прежнему давалась ему с трудом.

— Сейчас только мы сами решаем, на что способны. Мы больше не рабы Стойла Девяносто Девять, — серьёзно произнёс он. Затем обернулся ко мне, словно рассчитывая, что я подскажу, что говорить дальше. Родительские обязанности были для него в новинку, но я-то уж точно ничем не могла помочь ему в этом вопросе. Мой собственный отец был для меня всего лишь «Е-8». П-21 наклонился и поднял бумаги с пола. — Объясни мне всё ещё раз. Я ведь разбираюсь в этом ещё меньше, чем ты. Почему ты думаешь, что это не сработает?

Скотч Тейп вздохнула и посмотрела на свои бумаги.

— Ну, нам нужно обеспечить давление, стало быть, потребуется поместить большой объём воды на достаточную высоту или использовать насосы определённого типа, хотя я понятия не имею, где их можно раздобыть. Кроме того, потребуется смонтировать трубопровод, а я даже не представляю, где мы достанем трубы, запорную арматуру и прочее. — Они тихонько шмыгнула носом. — Можно использовать водосточную канаву в качестве слива… Не совсем гигиенично, но всё же лучше, чем то, что у нас есть сейчас. И не следует забывать, что та вода, что течёт под землёй, может быть облучена или поражена порчей.

«Флим и Флэм совсем не думали о последствиях, когда создавали флюс и продавали его направо и налево», подумала я, комкая использованную бумагу и запихивая её в мешок, чтобы потом отнести его в гостиную и сжечь в камине. Флюс, кровь Дискорда, похоже, с годами не утратил своей силы. Разбавленный и зарытый в землю, он продолжал отравлять, отравлять и отравлять всё вокруг. Впервые за долгое время вспомнила о Садах. Возможно… когда-нибудь…

Бу пихнула меня в бедро, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Взглянув на незаметно подкравшуюся ко мне кобылу, я увидела, что она принесла мне во рту ещё немного бумаги.

— Пытаешься помогать мне, Бу? — спросила я, в душе надеясь, что она кивнёт в ответ. Но она лишь улыбнулась и вывалила к моим копытам своё добро: три конфетных фантика, несколько клочков бумаги и смятую брошюру, озаглавленную «Суррогатное материнство и вы». — Где ты это взяла?

Бу в ответ лишь непонимающе мигнула глазами. Видимо, она нашла её в одном из старых ящиков с вещами Мэриголд.

— Ты придумаешь, как обеспечить нужный водяной напор, Скотч, — произнёс П-21, пока я перелистывала брошюру Министерства Мира. — А что если… использовать бочку или другую ёмкость, закреплённую на высокой опоре?

— Может сработать, — пробормотала Скотч, сердито глядя на свои заметки. — Но построить такое будет довольно сложно. К тому же у бочки довольно ограниченная площадь для сбора дождевой воды. Придётся расставлять подобные штуковины по всему городу. А это сократит количество дождевой воды, пригодной для питья…

— Иногда нужно идти на компромисс, — ответил П-21. Скотч тихо застонала.

Я открыла брошюру и увидела Флаттершай, улыбающуюся мне со слегка помятой страницы. Здесь же была фотография двух кобыл, держащихся за копыта, одна из которых имела едва заметный животик, а также схематичное изображение анатомии кобылы в разрезе. От времени некоторые слова стёрлись, но кое-что я сумела разобрать.

«Если вы читаете это, значит вас определили как подходящего кандидата в суррогатные матери для ещё не рождённого жеребёнка, настоящая мать которого не имеет возможности или желания выносить его самостоятельно. Позвольте мне лично выразить вам благодарность за смелое решение ознакомиться с этой процедурой, и мысленно обнять вас, если вы уже дали своё согласие. В мире нет ничего ценнее счастливой и здоровой жизни. Позвольте же мне ознакомить вас с процедурой, которую разработали в МинМира, чтобы ни одна мать больше не познала боль утраты своего дитя.

Суррогатное материнство обеспечивается комплексом магических манипуляций, которые позволяют выбрать подходящего кандидата, подготовить её организм к вынашиванию жеребёнка и перенести плод из одной матери в другую. Как и при любой другой трансплантации тканей, жизненно важно, чтобы обе пони, вовлечённые в процесс, были максимально близки друг другу генетически, чтобы исключить возможность отторжения плода организмом суррогатной матери. Возможно, вы мать, сестра или дочь донора? Но даже дальние родственники являются более подходящими кандидатами на вынашивание жеребёнка, чем пони, не связанные с пациентом кровными узами, участие которых почти не оставляет шансов на успех.

Если ваш организм не готов к осуществлению репродуктивной функции, биологическая магия окажет необходимое воздействие, чтобы привести его в нужное состояние. Знаю, эта процедура может вызвать определённые неудобства, но она необходима, чтобы предотвратить шок для вас и жеребёнка. После завершения всех приготовлений, суррогатное заклинание перенесёт нерождённое дитя из утробы матери в вашу. Процесс, скорее всего, вызовет у вас некоторый дискомфорт, особенно если жеребёнок хорошо развит, но ваше тело должно быстро адаптироваться.

Пожалуйста, имейте в виду, что суррогатство вызывает у плода сильный стресс, поэтому такую процедуру нельзя повторить дважды. И нельзя забывать, что, как бы вы не привязались к жеребёнку за то время, что вынашиваете его, юридически он продолжает…»

Оставшаяся часть брошюры оказалась для меня слишком заумной. Я нахмурилась, глядя на П-21 и Скотч Тейп, склонившихся над столом. Флаттершай сказала, что Мэриголд идеально подходит для заклинания. А та ведь была кузиной Твайлайт? Но… Нет. Это не возможно. Я же не смогла открыть ту дверь в Тенпони. Я провалила тест.

Тогда… почему я внезапно почувствовала себя так неуютно?

Вздохнув, я добавила брошюру к остальному мусору в камине. Похоже, я плохо знаю генетическую историю Мэриголд. Может, она была троюродной сестрой Рарити? Или в ней текло немного крови Эплов? Кто знает наверняка? Возможно, это просто одно большое совпадение.

— Эй, П-21. В комнате Мэриголд было полно коробок. Куда они подевались? — спросила я с задумчивым видом.

— Они в подвале, рядом с лестницей, — ответил мой синий друг и махнул копытом в сторону невзрачной деревянной двери в углу кухни. Надо же… у нас есть подвал? Я подбежала к двери и, распахнув её, увидела лестницу, ведущую вниз, с широкими, вытесанными из камня ступенями, уходящими по спирали влево от меня. Нажав на выключатель, я зажгла свет и осторожно поскакала вниз, ощущая странное чувство дежавю.

Определённо, мы были не первыми, кто складировал здесь ненужные вещи. Меня просто поразило, сколько барахла собралось в глубоком узком пространстве подвала. Старая мебель, полуприкрытая простынями. Коробки, набитые тюками со старой одеждой. Изношенная кухонная утварь. Раньше я знала о Звёздном Доме лишь то, что произошло в нём уже после войны, но заглянув вглубь подвала, я вдруг осознала, как же давно он был построен. Стены подвала так же, как и весь остальной дом, были украшены изображениями звёзд и луны.

Я открыла ближайшие к двери коробки и обнаружила, что их содержимое состоит в основном из книг, большинство которых посвящены астрономии, астрологии, мифологии и истории пони. Должно быть, их было здесь не меньше нескольких сотен. На вершине одной из стопок я заметила записку, написанную знакомым почерком Твайлайт.

«Дорогая Мэриголд!

Пожалуйста сохрани эти экземпляры из Хуффингтонской библиотеки. Я знаю, что Стиль проверяет все книги на наличие запрещённых материалов, но мне просто невыносимо от мысли, что некоторые из них будут „утилизированы“. Порой я не понимаю, о чём думает Рарити. Она становится такой холодной и отстранённой. Не знаю, может стоит обсудить это с ней, моими друзьями, Селестией, Луной или… уф… с Голденбладом. Просто не знаю. Мне нужно поговорить… хоть с кем-то. Не важно с кем, но мне это нужно очень-очень сильно. Что происходит с моими друзьями? Что происходит со мной? Что происходит со всеми нами?

Мне жаль, что обстоятельства не позволили тебе продолжать участие в космической программе. Мы продолжает запускать ракеты, чтобы узнать больше о луне, звёздах и Эквестрии… пока и их тоже не превратили в оружие. Думаю, ты поступила очень смело, решив оставить жеребёнка. Знай, что бы ни происходило, я позабочусь, чтобы ты и твоя малышка ни в чём не нуждались. Меня очень порадовала новость, что ты решила поселиться в доме нашей тётушки. Она всегда была немного не в себе, но очень любила этот дом.

Пожалуйста, береги себя и дочку. Я постараюсь выбраться на её следующий день рождения. Селестия свидетель, в моей жизни так не хватает праздника.

С любовью,

Твайлайт Спаркл.

PS: Ты знаешь, что Кейденс родила ещё одного жеребёнка? У всех в этом мире есть дети, кроме меня и моих друзей! Я начинаю немного завидовать!»

Я взглянула на подпись: чёткая и аккуратная, с элегантно выведенными буквами. Почерк выдавал в писавшем натуру, питавшую любовь к печатному слову. Твайлайт хотела ребёнка. Она была начальницей, заправляющей работой целого министерства, но, прежде всего, она была кобылой. У неё случился роман с Биг Маком, но… неужели Голденблад стёр его из её памяти? Это письмо написано до или после завершения Садов?

Мне хотелось выть от досады! Вместо этого я просто сложила письмо и вернула его на место. Я не позволю этому свести меня с ума. Нетушки. Больше не буду забивать голову неприятными вопросами.

Особенно теми, которые касаются моей родословной.

После своей очередной смерти и того, что испытала в Хэппихорне, я подвергла всестороннему анализу то чувство досады, что терзало меня изнутри. Так ли уж важно, была ли Твайлайт моим предком? Да, я далеко не так умна, как она, но ведь и Твайлайт нельзя назвать идеалом. Особенно после того, что я видела в Исследовательском центре Гиппократа. Возможно, она и владела магией, как никто другой, но она была всего лишь кобылой. И совершала ошибки. Тогда, в Тенпони, я жаждала снова стать нормальной и возмущалась тем, во что меня превратила Глори. Теперь же я дважды воскресшая киберпони с Богиней в голове. Мне не хватало только крыльев, чтобы стать аликорном-киберзомби! Возможное родство с Министром могло бы стать шагом к нормальной жизни!

Нет. Прощение от Глори могло бы стать шагом к нормальной жизни…

Селестия милосердная! Блекджек, если уж ты вляпываешься в неприятности, то по самые уши.

— Крупье, — тихо позвала я, вглядываясь в полумрак подвала. Бу неуклюже плюхнулась в полупустую коробку, и уселась там с измятым астрономическим альманахом на голове, словно в шляпе. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но… я хотела бы поговорить, если это возможно. — Ничего. Мне так хотелось почувствовать… хоть что-то. Чтобы ёкнуло в груди. Или перехватило дыхание. Но нет, всё внутри меня было спокойно и исправно. — Я не знаю, что сделать для Глори. Как мне наладить наши отношения? Как загладить свою вину?

Я наклонилась к коробке и осторожно сняла журнал с головы Бу. Она уставилась на меня своими тусклыми бесцветными глазами, сидя в ворохе старых газет.

Я опустила круп на пол и подняла глаза к потолку, разглядывая покрывающие его звёзды. По моим щекам побежали слёзы — последний способ выражения раскаяния, который у меня сохранился.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Даже не уверена, стоит ли продолжать следовать за ЭП-1101. Я ведь предала доверие Глори и едва не убила её сестру. Как вообще можно наладить наши отношения после такого?

Бу озадаченно посмотрела на меня и потянулась в мою сторону, но в этот момент коробка перевернулась, рассыпая газеты и журналы по всему полу. Я успела поймать кобылку прежде, чем она поранилась, и улыбнулась, несмотря на тревоги, терзающие меня изнутри.

Бу улыбнулась в ответ, и тут я заметила кое-что в углу коробки. Тусклое сияние…

Я вытащила шар памяти из кипы полинявших листовок Космического центра Луны с изображением крылатых ракет, стартующих рядом с высоким прямоугольным зданием чёрного цвета, которое украшало изображение полумесяца. Воспоминание Мэриголд? Я могу устроить себе небольшой отпуск.

От старых привычек избавиться очень трудно. Но, по крайней мере, сейчас я находилась там, где никто не сможет попытаться меня прикончить. Я прижала рог к шару и закрыла глаза, надеясь, что не окажусь в воспоминании своей дальней прабабки, предающейся любовным утехам. Это последнее, что мне сейчас было нужно…

<=======ooO Ooo=======>

Что ж, никакого секса. Единорожка, в теле которой я находилась, стояла у окна, глядя на ракеты, застывшие на своих стартовых комплексах. Лишь возле одной из них копошилась команда техников, подключая к ней многочисленные шланги и монтируя ускорители. Остальные двенадцать ракет стояли всеми забытые, похожие на брошенные игрушки. В отдалении я разглядела длинный уродливый параллелепипед какого-то здания, которое мысленно нарекла для себя военной базой. Не имея перед глазами башен Ядра, определить, где я оказалась, было совершенно невозможно.

Единорожка коротала время в приёмной, до которой из-за закрытых дверей долетали чьи-то возбужденные голоса. Один из них, определённо, принадлежал Твайлайт Спаркл, плюс, пару раз мне показалось, что я слышала принцессу Луну. Слов было не разобрать, но разговор явно шёл на повышенных тонах. Внезапно, в оконном стекле перед Мэриголд возникло отражение Глори. Хотя, нет… не Глори. Реинбоу Деш.

Голубая пегаска казалась немного старше Глори, и кончики прядей в её радужной гриве уже начали окрашиваться в более светлые тона. Она по-прежнему выглядела бодрой и полной сил, но морщинки, разбегающиеся из уголков её глаз, выдавали сильную усталость.

— Эй, не бери в голову. Уверена, они восстановят программу, — произнесла Рейнбоу Дэш, пренебрежительно взмахнув копытом, и я заметила на нём гладкий чёрный корпус Пип-Бака «Дельта».

— Хотела бы я разделять твою уверенность, — пробормотала Мэриголд, не отрывая взгляда от ракет. — В лучшем случае всего один старт в месяц. А ведь это место создавалось с расчётом на количество запусков в десятки раз больше. Предполагалось, что с его помощью мы войдём в новую эру. Но сейчас это лишь военная цель для зебр.

Вздохнув, Реинбоу Деш печально согласилась:

— Да уж, полосатые действительно обожают обстреливать это место. Но не волнуйся. Чтобы преодолеть нашу систему ПВО им придётся приложить гораздо больше усилий. — Пегаска усмехнулась. — Опять же, приоритетная задача — это защита Хуффингтона. Так что, пусть уж они лучше тратят своё время и боеприпасы на обстрел этого места, а не города.

— Замечательно, — буркнула в ответ Мэриголд. — Но я бы предпочла, чтобы наша космическая программа реализовывалась где-нибудь в другом месте. Где угодно! — добавила она, не скрывая раздражения в голосе. — Если бы ДМД время от времени не требовалось запускать ракеты для своих целей, полагаю, они просто позволили бы зебрам сравнять это место с землёй. — Мэриголд вздохнула, понурив голову. — Не понимаю, зачем Твайлайт попросила меня прийти. Никто до сих пор не говорил со мной и не задавал вопросов.

— Потому что ты единственная из пони, чьи копыта ступали по поверхности луны… ну, за исключением принцессы Луны. Даже я не удостоилась такой чести, — ответила Рейнбоу Дэш, по-дружески пихнув меня в бок. — Расслабься. Все министерства ратуют за возобновление космической программы. Одни лишь крючкотворцы ноют о расходах. — Затем лицо пегаски помрачнело. — Ну, возможно, Рарити и Пинки Пай заинтересованы лишь в запуске своих спутников-шпионов. Но ведь даже это достойный повод, чтобы не прекращать полёты, верно?

— О-о-о, тут кто-то упомянул моё имя? — раздался пронзительный голос Пинки Пай, возникшей из… вообще-то, понятия не имею откуда она взялась. Во внешности этой розовой кобылы, так же как и у её подруги, уже угадывались первые признаки надвигающейся старости. Обхватив копытами Реинбоу Деш, она крепко обняла её. — Разве это не замечательно?! Скоро мы увидимся с Рарити и Эплджек, и Спайки-вайки! Совсем как в старые добрые времена! — Но отрешённое выражение лица пегаски и немного натянутая улыбка Пинки Пай давали понять, что это было совсем не похоже на былые времена.

Реинбоу Деш изобразила на лице искреннюю улыбку, высвобождаясь из объятий подруги.

— Ага. Уже не терпится показать тебе, что состряпала для меня Рарити. Это просто потрясно!

— Состряпала?! Ах, Дэши, по поводу стряпни тебе следовало обратиться ко мне. — Розовая кобыла обиженно надула губы. — Мы уже так давно ничего не делали вместе. А мне бы так хотелось показать тебе кое-какие из моих последних задумок. С ними мне помогал Энджел!

Настороженно глядя на подругу, пегаска медленно отстранилась от неё.

— Да, я тоже была бы рада увидеться с тобой, но, знаешь ли, все эти боевые операции, мои собственные проекты и график Голденблада не оставляют времени на… — Реинбоу Деш осеклась, увидев, как Пинки Пай отвернулась с сердитым видом. Столь стремительная перемена в её поведении выглядела пугающе.

Но затем, почти так же быстро, её мрачное настроение рассеялось, и розовая кобыла мило улыбнулась Мэриголд.

— Эй, ты не извинишь нас на секундочку? — И обернув своим пушистым хвостом шею Реинбоу Деш, она выволокла её из комнаты.

Вздохнув, Мэриголд повернулась к запертым дверям, из-за которых продолжались доноситься громкие голоса. Простояв так несколько минут, она вдруг почувствовала знакомое напряжение в мочевом пузыре. Повернувшись, она вышла из комнаты и поскакала вдоль коридора. Огромное здание изнутри показалось довольно тесным, напомнив мне Хуффингтонский мемориальный госпиталь с его полутёмными коридорами и почти пустыми комнатами. Дойдя до уборной, Мэриголд быстро уладила свою проблему.

Уже собираясь возвращаться назад, она вдруг услышала голос Реинбоу Деш:

— Пинки Пай, это безумие! Проклятье, да я ни за что не поверю, что Голденблад — предатель!

Я застыла на месте, а затем вернулась к неплотно закрытой двери. Кабинет, в который она вела, был практически пустым, за исключением большого письменного стола с терминалом. За ним сидела Пинки Пай, набирая что-то на клавиатуре, и зелёное свечение монитора придавало её взгляду поистине одержимое выражение.

— Это единственное объяснение, Дэши. Взгляни, кто-то передаёт противнику сверхсекретную информацию. Технологию мегазаклинаний мог слить лишь тот, кто имеет уровень доступа не ниже министерского. Так что, это была либо Луна, передавшая зебрам наше супер-оружие с целью повысить уровень конфронтации, либо Голденблад.

— Слушай, Пинки, я знаю, что тебе не нравится Голденблад, но это не повод обвинять… — начала говорить Реинбоу Деш, пока не поймала на себе сердитый взгляд подруги.

— Я прекрасно помню случай с ММММ, благодарю! — огрызнулась Пинки Пай, продолжая стучать по клавиатуре. — Пойми, Дэши, с Голденбладом что-то нечисто. За ним шпионят десятки моих соглядатаев, и мне известно, что он собирает деньги со всех богатеев Эквестрии. У меня есть доказательства, что Исследовательский центр Гиппократа — это просто прикрытие для ДМД. Основной запас боевых мегазаклинаний у них был готов уже до того, как Луна дала Твайлайт поручение начать работу над ними! Есть также доказательства, что ДМД вмешивается в дела Стойл-Тек и десятков других компаний. И существует множество секретных проектов, которые в итоге могут оказаться в копытах зебр. Видишь, я опираюсь не только на своё Пинки-чувство. Он виновен!

Реинбоу Деш нахмурилась, глядя на экран монитора.

— Ладно.

— И не важно, что там говорит Твайлайт… — Пинки Пай пристально уставилась на подругу, а затем выпалила: — Ты мне веришь?

— Скажем так: здесь есть над чем подумать, — ответила Реинбоу Деш с усталой улыбкой. Розовая кобыла взвизгнула от радости и, обхватив пегаску копытами за шею, крепко прижала к себе. Выражение, написанное на её лице показывало, что она более чем просто благодарна подруге за это. Реинбоу Деш вздохнула и, осторожно освободившись от объятий Пинки, продолжила: — Предположим, что ты права, и Голденблад действительно предатель. Но нужны убедительные доказательства! Потребуется найти того, кто сможет собрать улики, подтверждающие, что ДМД передаёт секреты нашим врагам или действует за спиной Луны. Что-то такое, что принцесса не сможет игнорировать. Возможно, мне стоит поговорить с моим связным, Сапфир.

Пинки Пай фыркнула.

— Если она хоть немного похожа на Кварц, то это не вариант. Я ещё не встречала ни одной пони из работающих в ДМД, которая была бы предана принцессе больше, чем Голденбладу. — Она задумчиво почесала подбородок. — Нам нужна пони со стороны, которая могла бы заинтересовать ДМД.

Реинбоу Деш задумчиво захлопала глазами, и затем на её лице медленно проступила ухмылка.

— Или не пони. А зебра!

Обе пони уставились друг на друга и произнесли в унисон:

— Зекора!

«Минутку… кто?»

— Дэши, ты — гений! Если мы сумеем убедить Голденблада, что она может быть ему полезна, то вмиг прищучим его! — Пинки Пай принялась подпрыгивать от восторга, нарезая круги вокруг своей озадаченной подруги. Затем села и вновь задумчиво почесала подбородок. — Нужно встретится с Зекорой и разработать подробный план действий. Подготовить её… Возможно, нам стоит как-то дискредитировать её. Голденблад обожает использовать тех, у кого жизнь пошла наперекосяк.

— И как только она станет частью ДМД, то сможет следить за всем необычным. Я имею в виду, за Голденбладом, — поправилась Реинбоу Деш, прежде чем Пинки Пай успела возразить. Пегаска положила копыта на плечи подруги, успокаивая её. — Я согласна, что прогнило что-то в нашем королевстве. И если за этим стоит Голдеблад… что ж, Луна будет сильно разочарована. Но если даже причина и не в нём, то ему следует надавать по сусалам уже за то, что позволил этому случиться прямо у него под носом.

— Спасибо, Дэши, — с облегчением произнесла Пинки Пай, вытирая глаза. — Когда я решила разобраться с плохими пони, я и не представляла себе насколько плохими могут оказаться некоторые из них.

— Не бери в голову, — ответила пегаска, и тут её Пип-Бак издал резкую трель. Реинбоу Деш нахмурилась, отворачиваясь. — Да? Да. Слушаю. — Её лицо помрачнело ещё больше, и она тяжело осела на пол. — Понятно. Немедленно поднимайте в воздух три эскадрильи перехватчиков. Я тоже выдвигаюсь. — Реинбоу Деш посмотрела на Пинки Пай и виновато улыбнулась. — Прости, Пинки. Похоже, зебры хотят поиграть. Увидимся в Мэйнхеттене. — Пегаска помолчала немного и добавила, положив копыто на плечо подруги. — Прошу… попытайся помириться с Твайлайт.

Пинки ахнула и начала закипать, но затем, стиснув зубы, сумела подавить в себе гнев.

— Я… попытаюсь… Просто Твайлайт никак не хочет признавать, что она не одна такая умная-разумная. Что, вообще-то, и она тоже может ошибаться.

— Что ж, Твайлайт о тебе такого же мнения. — Реинбоу бросила взгляд на свой Пип-Бак. — Ладно. Мы сможем обсудить все детали в твоей штаб-квартире после того, как встретимся с Рарити. Нужно лететь.

— Как всегда, Дэши, — произнесла Пинки с грустной улыбкой.

Раскрыв копытом окно, пегаска обернулась к ней и улыбнулась в ответ.

— Именно. Потому что это будет просто потрясно. — И с этими словами упорхнула прочь.

Пинки закрыла окно всё с той же усталой улыбкой на лице. Внезапно она замерла, дёрнув ушами взад-вперёд. Затем шмыгнула, сморщив нос. И, наконец, дважды подпрыгнула на месте.

После чего, повернулась и посмотрела прямо на меня. Её блестящие голубые глаза встретились с глазами Мэриголд.

— Ой-ёй! Кое-кто пло-о-охо себя вёл! — произнесла она, растягивая губы в улыбке, которая становилась всё шире и шире, по мере того, как она приближалась. — Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

Развернувшись, Мэриголд припустила со всех ног, спасаясь бегством. Её сердце неистово колотилось, готовое выскочить из груди!

— Мне просто нужно найти кого-нибудь! — задыхаясь, подбадривала она саму себя, мчась по коридору мимо пустых кабинетов. Остановившись перед Т-образным перекрёстком, Мэриголд посмотрела по сторонам, а затем, бросив взгляд назад через плечо, рванула направо. Впрочем, Пинки Пай не гналась за ней. Она просто беспечно скакала следом, подпрыгивая на всех четырёх копытах. Казалось, что ей ни за что не сократить разделяющее их расстояние. Но каждый раз, когда Мэриголд бросала взгляд назад, ухмыляющаяся кобыла оказывалась всё ближе и ближе.

Проскочив через служебную дверь, Мэриголд оказалась в производственном помещении, заставленном неработающими терминалами и рабочими столами, заваленными всяческим хламом и поркытыми слоем пыли. Не осмеливаясь больше оглядываться назад, она бросилась через комнату к противоположному выходу. Внезапно в дверном проёме впереди мелькнула розовая грива! Мэриголд шарахнулась в сторону, направляясь к другой двери. Но на её матовом стекле тут же возник знакомый силуэт с кудрявой гривой. Спрятавшись под одним из рабочих столов, Мэриголд обнаружила там несколько пустых шаров памяти.

— Где-е-е Пинки Пай? — услышала единорожка голос розовой кобылы, поднося шар к своему рогу. — Где-е-е Пинки Пай? — не унимался голос, эхом разносясь по огромному пустому помещению, а затем… замолчал. Рог Мэриголд засветился, и шар начал испускать волны пульсирующего света, по мере того, как она наполняла его своей памятью. — Где-е-е Пинки Пай? — вновь раздался голос, но теперь он звучал более отдалённо. Мэриголд облегчённо вздохнула, расслабляясь на мгновение.

Внезапно её обхватили и крепко сжали чьи-то копыта, а над ухом раздался пронзительный крик:

— Вот она я!

А затем всё вокруг погрузилось во тьму.

<=======ooO Ooo=======>

Вырвавшись из дурмана шара памяти, я как следует встряхнула головой. Интересно, это Пинки Пай изъяла память у Мэриголд, или та сама сумела сохранить своё воспоминание, которое в итоге как-то оказалось здесь внизу, среди пыльных коробок. Я села и потёрла виски своими холодными металлическими копытами. Пинки Пай подозревала Голденблада, и этот факт немного менял моё понимание того, что правильно, а что — нет. Он казался таким ловкачом и интриганом… ну, серьёзно, как кто-то может достигнуть подобных высот, не вызвав ни у кого подозрений?

Как там звали зебру, которую они упоминали? Зекора? Звучит, как зебринское имя, это факт. Хотела бы я, чтобы у меня был знакомый пони, который сумел бы разъяснить, кто… Я задумалась на мгновение, а затем тихо рассмеялась. Или не пони…

Откинув небольшую панель на своей ноге, я нажала несколько кнопок. После чего откинулась спиной на помятую коробку и произнесла вслух:

— Жестянка вызывает Наблюдателя. Наблюдатель, ответь. Приём.

Ответа пришлось ждать несколько секунд. Почти минуту. Затем из динамика моего ПипБака раздался синтетический голос Наблюдателя:

— Жестянка, войди в меню своего передатчика, выбери вкладку «кодировка», и активируй её. — Забавно, насколько раздражающе может звучать этот искусственный голос. Я сделала, как он сказал, и спустя секунду услышала: — Спасибо, Блекджек. Я, в отличие от некоторых, не испытываю никакого желания звучать из каждого радиоприёмника Эквестрии.

— Ой, да брось, всё не так уж плохо, — парировала я, закатывая глаза.

— Чемпион в постели, — коротко произнёс Наблюдатель, заставляя меня покраснеть.

— Ладно, может это и впрямь было ужасно, — буркнула я в ответ.

— Совсем чуть-чуть, — отозвался Наблюдатель, а затем спросил: — Дай угадаю: Глори была от этого не в восторге?

— Слабо сказано, — со вздохом ответила я. — Я действительно сильно напортачила.

— О, я сомневаюсь, что твои поступки хуже того, что творит ЛитлПип. Почему бы тебе быстренько не поведать мне о том, что с тобой произошло? Со времени нашей последней беседы минуло немало времени. Глори достала оборудование, необходимое, чтобы помочь тебе?

Я откинулась назад и вздохнула.

— Хорошо. Хотя, возможно, тебе потребуется бумага для заметок. — Я сделала глубокий вдох. — Итак… всё это началось, когда я умерла в первый раз…

* * *

— После чего она швырнула меня через всю комнату, прямо в стену. И теперь она не уверена насчёт нас, я не знаю, что мне делать, и всё кажется полным безумием, — закончила я со вздохом. Мои щёки были мокрыми от слёз, потому что пару раз я не смогла сдержать эмоций. Наблюдатель оказался очень внимательным слушателем и не перебивал меня, позволяя беспрепятственно изливать душу. Мой рассказ он прервал лишь в том месте, где я поблагодарила его за помощь в доме Голденблада, попросив припомнить все случаи, когда я получала от него сообщения. Объяснять ничего он не стал, сказав лишь, что «нужно кое-что прояснить», поэтому я просто продолжила своё повествование.

В какой-то момент дракон решил, что я закончила.

— Да уж… — тихо пробормотал он. — А я-то думал, что это у ЛитлПип дела плохи.

Я вздохнула, пытаясь сообразить, как поведать ему о той главе, что я опустила в своём рассказе: о моей новой связи с Богиней. По какой-то причине я просто не могла заставить себя сделать это. Слова буквально застревали у меня в горле. Поэтому, когда Наблюдатель упомянул ЛитлПип, я сдалась. Ни к чему ему больше выслушивать моё нытьё. По правде говоря, я уже начинала уважать ЛитлПип куда больше, чем Выходца из Стойла.

— Э-э, возможно, они у неё даже хуже, — сказала я с усмешкой. — Кстати, как она? — Я вспомнила то, что показывала мне Хомэйдж. — С ней… хм… всё в порядке?

Похоже, Спайк уловил ход моих мыслей.

— Я по-прежнему считаю, что она поступила правильно. Арбу оказалось достаточно мерзким местом. Целый город, населённый каннибалами. Причём ставшими таковыми по собственной воле, а не по вине твоего вируса.

Меня передёрнуло от этих слов. Рейдеры, которых заставляла пожирать пони поразившая их инфекция — это одно. Но есть других добровольно?

— Но что с ней прямо сейчас, я не знаю. Возможно, она где-то под Кантерлотом. Я пытаюсь отыскать пару глаз, чтобы отслеживать её перемещения, но последний бот, найденный мной в том районе, сгинул в пасти радигатора. Хотя, по моим расчётам, ЛитлПип должна быть сейчас где-то возле зебринского поселения под названием Глифмарк.

Зебры! Едва не забыла.

— Спайк, кто такая Зекора?

— Зекора? Откуда ты… ладно, неважно. Клянусь, в последнее время создаётся впечатление, что едва ли не каждая компания шатающихся по Пустоши неудачников то и дело натыкается на всевозможные реликты прошлого, почти забытые за последние два столетия. — Синтетический голос вздохнул. — Зекора была подругой Твайлайт и её старой компашки. Эта зебра жила совсем одна в Вечнодиком лесу, пока Твайлайт и остальные не помогли ей освоиться в Понивилле. Но во время войны… типа… Зекору арестовали по обвинению в предательстве и шпионаже. Твайлайт всеми способами добивалась от Принцессы Луны её освобождения, но это потеряло смысл, когда Зекоре помогли бежать пособники зебр.

— Она когда-нибудь работала на ДМД? — спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках Бу.

— Не думаю. Мне известно, что Голденблад однажды, в самом начале войны, предлагал ей стать его связным в стане зебр. Одним из его «тайных каналов». Не имею понятия, согласилась она или нет. После, сбежав из-под стражи, Зекора пропала из вида. Но однажды ночью, несколько месяцев спустя, её засекли при попытке проникновения в особо засекреченную зону МВТ. Зекора напала на охранника и едва не убила его, прежде чем с ней расправился приятель Эплджек. Та так никогда и не простила его за это, — со вздохом произнёс Наблюдатель. — Это произошло как раз незадолго до того, как всё… ну… пошло прахом.

Так, может быть, Зекора была освобождена усилиями ДМД и обнаружила какой-то компромат на них, хотя, возможно, и что-то ещё навлекло на департамент гнев Луны.

— А как у тебя дела? Что-нибудь интересное происходит в Эквестрии?

— Ты даже не представляешь насколько, Блекджек. Обстановка на западе накалена настолько, что, похоже, готова взорваться в любую секунду. Неизвестные разгромили лагеря рейдеров, причём, хотя сделано это было в стиле Стальных Рейнджеров, вели они себя отнюдь не как «Рейнджеры». Кто-то с весьма пугающим мастерством отрезал нас от ретрансляторов. Красный глаз вербует каждого пони с оружием и готовностью умереть за его дело. Стальные Рейнджеры погрязли в междоусобице. Даже аликорны стараются держаться поближе к Мэрипони.

Внезапно я почувствовала вмешательство Богини в мой разум. Хоть и не будучи настоящим аликорном, я всё же имела связь с Единством, и она всеми силами старалась использовать её, чтобы взять надо мной контроль. Я стиснула зубы и судорожно сглотнула, борясь с этим воздействием. Но тщетно. Против моей воли, у меня вырвался вопрос:

— Не знаешь, ЛитлПип не планирует ничего против Богини?

Слова слетали с моих губ, а я дёргалась и извивалась всем телом, борясь с ним за возможность отключить радиосвязь. «Нажми на кнопку, Блекджек! Просто… нажми… на кнопку…»

— Ну, ты же знаешь ЛитлПип. Уверен, что у неё есть какой-то план. Возможно, она попытается шантажом заставить Богиню выступить против Красного Глаза. А, может, у неё есть и другие задумки в голове. Насколько мне известно, она вела кое-какие дела с Гаудой.

С кем? Хотя, неважно. Это имя пробудило у меня в голове ропот множества голосов, высказывающих различные догадки, и они становились всё громче, по мере того, как росло воздействие на мой разум. Я чувствовала, как Богиня ломает мою волю под аккомпанемент шёпота душ Единства, возбуждённо переговаривающихся между собой. Она пыталась понять, что же могли означать эти слова. Методично продираясь сквозь мою память, Богиня выискивала любой намёк на то, что мне известны планы ЛитлПип. Но мои воспоминания о времени, проведённом в компании последней, были не более чем пьяным бредом.

— Что ж… если узнаешь что-нибудь… дай мне знать…

— Конечно. Удачи, Блекджек. Я свяжусь с тобой, так только что-нибудь выясню.

Я пыталась предостеречь его, но это было выше моих сил. И невзирая на отчаянную внутреннюю борьбу, я не смогла помешать себе разорвать радиосвязь.

Как только это произошло, я ухватилась за ближайший стеллаж и со всей силы приложилась головой об металлическую полку.

— Пошла! Вон! — проревела я, пытаясь сообразить, как вновь установить связь с пещерой Спайка. Но глядя на экран ПипБака, вдруг поняла, что не имею ни малейшего понятия, как это делается. Нужно было нажать какую-то кнопку, или… что я там сделала? Наш разговор я помнила, но вот что ему предшествовало? Меня буквально затрясло от бессильной злобы, а по щекам покатились слёзы. — Как ты… Лакуна ведь говорила, что ты не сможешь контролировать меня из-за ХМА.

Раздался тихий зловещий смех Богини. И прозвучало это куда более проникновенно и пугающе, чем её обычные громогласные реплики или обращение к себе в третьем лице.

«О, это отнюдь не контроль. Пока ещё нет. Я просто проверяю на прочность твою защиту. И буду понемногу ослаблять её то тут, то там до тех пор, пока не исчезнет разница между тобой и обычными сосудами».

Лакуна солгала сознательно, или это Богиня заставила её обмануть меня? Не стану даже рассматривать возможность первого, не дождётся. Я боролась изо всех сил, стараясь выгнать Богиню из своей головы, но это было всё равно, что пытаться остановить копытами селевой поток. Как бы я не напрягала разум, выталкивая её, она продолжала проникать внутрь. Уровень ХМА вокруг Капеллы был крайне низок, и Богиня, похоже, пользовалась предоставившейся возможностью, чтобы влезть в мой мозг так глубоко, как только сможет, просматривая воспоминания и читая мысли.

И секреты. Секреты, о которых я ни в коем случае не должна позволить ей узнать. Если ей станет известно о… Нет, не думай об этом. Но я думала! Не могла не думать. Вспоминала об ожерельях и короне, о мэйнфрейме и… Нет! Я буквально чувствовала, как она рыщет. Выслеживает. Пытается найти то, что я стремилась похоронить глубоко на задворках разума. Не думай об этом! Не смей!

Но всё же продолжала думать. В отчаянии, я начала колотить головой об пол, рассчитывая лишить себя сознания. Но моё усовершенствованное тело сопротивлялось этому. И что ещё хуже, тут же залечивало раны, что я себе наносила! Оставался лишь один способ выгнать Богиню из моей головы, прежде чем она узнает всё. Кое-как я левитировала пистолет из кобуры, чувствуя, как по щекам побежали слёзы. Оружие задрожало в моей магической хватке. Я не могу позволить ей узнать. Я должна… Прости, Глори, но если она выяснит про…

«Сады Эквестрии?» — промурлыкал голос Богини у меня в ухе, и оружие грохнулось на пол. — «Да. Я знаю о них. Достаточно было проследовать за той интересной мыслью о Флюсе и Спайке, и, вуаля, это маленькое сокровище — как на ладони. Она сейчас вне себя, но, думаю, как только я улажу все прочие неприятности и поставлю на место Красного Глаза, придёт время воссоединить Твайлайт с её верным помощником».

Я уставилась невидящим взглядом в пустоту, чувствуя себя обесчещенной. А Богиня радостно расхохоталась, наполняя мою душу ужасом.

— Не знаю как. Не знаю когда. Но кто-нибудь обязательно разделается с тобой, и этот час не за горами, — прошептала я вслух, словно приносила обет.

Смех прекратился, но Богиня продолжала пребывать в весёлом настроении.

«О, да неужели? Полагаю, ты подразумеваешь ЛитлПип? Что ж, я не сомневаюсь, что в какой-то момент она может попытаться совершить нечто героическое. Тебе не известно, что именно, но у тебя есть догадки. Что тут у нас: попытки отыскать что-то на базе, неизвестные союзники, использование тёмной магии Рарити… Возможно, в целях безопасности лучше нейтрализовать её, прежде чем она доберётся сюда. Возможно… это сделаешь ты». — Последовал рывок, и, внезапно, у меня возникло непреодолимое желание убить ЛитлПип, которое я с трудом подавила, сфокусировавшись на желании разделаться с самой Богиней. — «Ага, если бы тебе удалось связаться с ней, то ты предложила бы использовать против меня те серебряные кольца. Придётся избавить тебя от этого». — Ещё один рывок, и я почувствовала, как что-то потеряла. Что-то, связанное с кольцами и единством.

Селестия Милосердная, дай мне умереть… пожалуйста…

«О, нет, Блекджек. Ты не можешь убить себя. Или проболтаться кому-нибудь. Ни ты, ни то сборище отбросов, которую ты зовёшь своим другом», — злобно прошипела Богиня. — «Никто и никогда не наносил мне такого оскорбления, как ты. Даже не осмеливался. Что ж, теперь ты в моей власти. И я буду разрывать твою личность на малюсенькие кусочки до тех пор, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка. А затем заставлю это отребье вернуть тебя обратно для окончательной трансформации в надлежащую форму. И прослежу, чтобы все в Пустоши узнали, во что я собираюсь тебя превратить, чтобы впредь никто и никогда не осмеливался бросать мне вызов».

Все мои мысли были заняты сейчас одной лишь молитвой, которую я повторяла снова и снова. Ко мне подошла Бу и несколько раз боднула меня в плечо, после чего свернулась калачиком рядом. Всё, что мне оставалось — это обдумывать своё незавидное положение и ждать, пока Богиня найдёт что-то более достойное её внимания.

Кто-нибудь… кто угодно… помогите…

* * *

Почти час провела я, сидя в подвале и борясь с Богиней, которая, насколько я поняла, в итоге отправилась по более важным делам. Бу всё это время дремала рядышком, но в конце концов её одолела скука, и она начала подталкивать меня в сторону лестницы. Я, бросавшая вызов громадным чудовищным гулям и прочим созданиям, оказалась абсолютно беспомощна против маленькой белой пони, которая своим упрямством заставила меня сначала встать на ноги, а затем и подняться по лестнице. И, сделав первый шаг, мне было уже не остановиться.

Я просто не могла… и нужно было чем-то занять себя, пока мои друзья не будут готовы продолжить путь. Я не оставляла попыток придумать способ рассказать им, что со мной произошло, и дать понять Спайку, что мне больше нельзя доверять. Но тщетно. Внутри моего мозга что-то необратимо изменилось. Нет, я ещё не стала марионеткой, но Богиня продолжала старательно опутывать меня нитями. П-21 и Скотч Тейп наверху не оказалось. Должно быть, отправились осуществлять её проект.

Я вернулась к уборке в гостиной, чтобы в процессе наведения порядка постараться выкинуть всё из головы, и не думать ни о Богине, ни о Глори, ни о ЭП-1101, ни о зебринских жар-бомбах… ни о чём. Никогда в жизни я ещё не прибиралась так старательно. Маму от этого зрелища наверняка хватил бы удар. Бу направилась прямиком к буфету, но пирожных там не оказалось, зато я обнаружила что-то вроде каши из Засахаренных Яблочных Бомбочек. Наложив для неё целую миску, я закинула в рот рубин и вернулась к работе.

Мама. Я никогда не ценила её, как главу службы безопасности. Была ли и она недовольна собой, обременённая грузом всего того, что не могла контролировать в Девяносто Девятом? Смотрительницу, Риветс, свои обязанности и меня… Как она справлялась? Мучило ли её такое же периодическое чувство тревоги, заставляющее метаться от депрессии к панике и обратно? Намочив в раковине тряпку, я начала оттирать столы, любуясь на нарисованные на их крышках белые звёзды. На моих губах играла лёгкая улыбка, но в глазах стояли слёзы.

— Блекджек? — раздался голос Глори позади меня. Я не решилась повернуться к ней лицом и лишь слегка поникла головой. О том, что я вольна бы ей рассказать, говорить не хотелось, а то, что ей действительно необходимо было знать, было для меня табу. Поэтому я просто заплакала, водя тряпкой по кругу, словно собиралась довести этот кусок кафеля до зеркального блеска, и это было лучшее из того, что я могла сейчас предпринять.

— Что ты делаешь, Блекджек? — снова спросила Глори, вставая сбоку от меня. Я посмотрела в её покрасневшие, с припухшими от слёз веками, глаза.

— Убираюсь, — тихо ответила я ей, и отвела взгляд.

Протянув копыто, она положила его на моё, заставляя остановиться, и я увидела, что успела вытереть на кафеле идеально ровный круг, проигнорировав грязь по соседству.

— Позволь, я помогу, — просто сказала Глори и, повязав косынку поверх своей радужной гривы, присоединилась к уборке. Мы не разговаривали, а я едва осмеливалась дышать. Работая вместе, мы быстро привели здесь в порядок каждую мелочь, которую способны были исправить… за исключением наших отношений.

Я хотела поговорить, но не стала. Хотела рассказать ей, что натворила, но не смогла. Хотела, чтобы она отпустила меня, но она бы отказалась. В итоге, я просто чиркнула спичкой из старого коробка и подожгла бумагу в камине.

Внезапно, вокруг меня обвились её копыта. На мгновение я напряглась, ожидая очередного броска. Но его не последовало… хотя часть меня и желала этого. Я понурила голову и произнесла дрожащим жеребячим голоском:

— Я не собираюсь убегать. Не собираюсь… Не собираюсь…

Это были единственные слова, что мне удалось выдавить из себя, но и их оказалось достаточно, потому что она крепко прижала меня к себе, и я разрыдалась в её объятиях.

— Ш-ш-ш… Я знаю… Знаю…

Может я и прошла все круги ада, но это вовсе не значило, что мне теперь чужды эти простые, искренние объятия.

* * *

Бок о бок мы шагали вместе обратно к Капелле. Я не спрашивала, почему она решила вернуться ко мне. И даже не была уверена, что она простила мне то, что я сделала. Единственное, что сейчас имело значение — мы снова вместе. Даже если я и последняя пони в Эквестрии, с которой кому-либо стоит связываться. Погода в этот полуденный час радовала нас типичной для Хуффа слякотью. Пока мы скакали под дождём к возрождающемуся городу внизу, я знакомила Глори с историей жизни Рампейдж. Пегаска, укутавшаяся с головой в одеяло, чтобы скрыть свою примечательную внешность, довольно скоро стала похожа на призрака утопленницы. Бу бежала следом за нами, недовольно прижав ушки к голове, чтобы в них не попадала вода.

— Стало быть, теперь это П-21? — спросила Глори, бредя сквозь заросли мокрой травы.

— Это?

— Он тот, кто обладает наименьшим количеством нерешённых психологических проблем? Тот, к кому мы идём за помощью? — уточнила она с измождённой улыбкой. — Прошу, ответь «да». Я была бы очень рада, если бы для разнообразия кто-то другой побыл мамочкой. — И хотя она произнесла это шутливым тоном, я явно уловила напряжение в её голосе.

Я задумчиво почесала подбородок.

— Даже не знаю. В качестве пони, у которой можно поплакать на плече, я всегда рассматривала Лакуну, — вяло парировала я, шлёпая по лужам. — П-21 сначала нужно набраться сил. И тогда уж мы навьючим его как следует. — Я бросила взгляд в сторону Глори и улыбнулась, прежде чем осмелиться спросить: — А что насчёт… нас?

Глори натянула на лицо свою мокрую простыню, и теперь мне была видна лишь её голубая мордочка.

— Сложно сказать, Блекджек. Я знаю, что тебе необходимы все твои друзья. Знаю, что то, чем ты занимаешься, очень важно. Просто я не уверена… не уверена, что смогу смириться с этим. — Она посмотрела на меня. — Стойло Девяносто Девять действительно было…

Меня передёрнуло.

— Я прожила там всю свою жизнь, так что, понятия не имею. То, что пони не занимаются сексом ни с кем, кроме одного… и единственного… партнёра, кажется мне просто… ну… глупым. — Я поморщилась, заметив, как Глори сдвинула брови. — Я не говорю, что так оно и есть. Просто мне так кажется. Скажи, неужели ты никогда не смотрела на какую-нибудь кобылу и не представляла себя с ней?

Глори на мгновение закусила нижнюю губу, а затем тихо ответила:

— Возможно. Каприз была…

— Каприз? — Я удивлённо заморгала, а пегаска взглянула на меня из-под своего импровизированного капюшона, с которого стекали капли дождя, и улыбнулась. — Я думала, ты ненавидишь её.

— Я завидовала ей. Это совсем другое. — Глори вздохнула и продолжила: — Должна признать… она довольно милая. И то, как вы с ней… делали это, наслаждались друг другом, будучи совершенно незнакомы… признаюсь, я немного ревновала. Анклав очень щепетилен в вопросах гетеросексуальных отношений и деторождения. Нам просто… не позволено… делать это. То, чем занимались вы двое. — Она тихо застонала. — Тьфу, я даже не могу произнести это вслух!

— Тебе и не нужно, — ответила я с улыбкой.

Она топнула ногой по мокрой траве.

— Ты не понимаешь. Я хочу. И это буквально сводит меня с ума. Моя сестра запросто могла «делать это». Вы с Каприз могли. Так почему я постоянно смущаюсь того, чего хочу я? Почему я не могу просто… ох… — Она замолчала. — Давай забудем об этом.

Я протянула копыто и потрепала её по плечу.

— Так чего же ты хочешь, Глори?

С хмурым видом она стянула простыню со своего лица и устремила взгляд вдаль, закусив нижнюю губу. Через некоторое время она вздохнула и ответила:

— Всего лишь тысячу разных вещей, половина из которых взаимоисключающие. Главным образом, я хочу чувствовать свою причастность к происходящим событиям. Словно мои желания имеют значение. Словно… Мне хочется стать более похожей на Даск. Почувствовать уверенность, что я действительно способна на поступки. Что я важна.

— Ты важна. Для меня ты важнее целого мира, — искренне сказала я ей.

— Я знаю. И понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила Глори с печальной улыбкой. — Просто я не уверена, смогу ли оставаться для тебя одновременно и важным членом команды, и очень близкой пони. — И с этими словами, она снова накинула простыню на голову. Затем вздохнула и произнесла недовольным тоном: — Знаешь, в такие моменты я начинаю понимать, почему жители поверхности так раздражены этой вечной облачной завесой над головой.

И словно почувствовав её настроение, небеса разразились настоящим ливнем, столь плотным, что мы едва не забрели в минное поле вокруг Капеллы. Круто взяв вправо, мы попытались вернуться обратно на дорогу. Уже проходя мимо развалин церкви, я бросила взгляд в сторону моста и заметила там силуэт одинокой пони, которая, стоя под потоками дождя, смотрела на бурлящие воды реки.

— Рампейдж? — окликнула её Глори.

Мы неспешно приблизились к полосатой пони, которая продолжала стоять неподвижно, словно статуя. Она где-то оставила свою броню, и её бледно-розовые глаза взирали с тоской на грязную пенную воду.

— Знаете, это действительно больно, — произнесла Рампейдж, глядя вниз. — Умирать, я имею в виду. Блекджек не даст соврать. И тонуть, в этом смысле, ещё не худший вариант. Как то раз я привязала к себе половинку небесной повозки и спрыгнула с Хуффингтонского моста рядом с Ареной. Под водой я провела целых два года. Жуткая скука. Затем меня сожрал речной змей и, переварив, выпустил на волю. Думаю, ты можешь понять, каково это, да, Блекджек?

— Ага, — подтвердила я, облокачиваясь на перила рядом с ней. — Это помогло тебе почувствовать себя лучше?

— Нет, — ответила она так тихо, что я едва расслышала её голос за рёвом воды внизу и шумом дождя. — Там внизу ты чувствуешь лишь… что находишься в западне. Затем становится скучно. Тебе хочется снова начать жить, но ты не можешь. Время — забавная штука. Я узнала, что прошло два года, от пони, которые поинтересовались, где это я пропадала, но, по моим ощущениям, прошло где-то между несколькими днями и тысячью лет. Иногда так, иногда этак. — Рампейдж повернулась ко мне. — Я действительно хотела, чтобы ты использовала против меня то супер-оружие, Блекджек. До того, как узнала о проекте Вечность.

— Ты настоящая пони, Рампейдж, — сказала Глори, вставая по другую сторону от полосатой пони.

— Нет, — отрезала та и, сделав пару шагов в сторону, указала на пегаску свои когтем. — Ты — настоящая пони, Глори. И Блекджек, и П-21, и Скотч Тейп. Вы прожили жизнь. У вас были любящие семьи. Детство. Вы существовали на самом деле!

Она начала нервно расхаживать туда-сюда.

— Я понятия не имею, росла ли я кобылкой из Понивилля, влюблённой в Эппл Блум, или жила в племени зебр близь утёса Разбитое Копыто, страдала от побоев своей матери в захламлённой квартирке в Мэйнхеттене или же провела детство на военной базе с кобылой, у которой всегда находились дела поважнее, чем быть моей матерью! Теперь-то я абсолютно уверена, что правильный ответ «ничего из этого»! У меня куда больше общего с Бу, чем с любым из вас! — сорвалась на крик Рампейдж, заставив Бу в страхе спрятаться за мной.

— Да уж. Это погано, — сказала я, подходя к полосатой подруге. — Добро пожаловать в Хуффингтон! Глори лишилась семьи и собственного тела. П-21 прошёл через жуткое дерьмо. Скотч Тейп потеряла свой дом. Я понимаю твои страдания. Но мы по-прежнему твои друзья, так к чему так убиваться?

— Потому что я не настоящая! — гаркнула она в ответ. — Ты, по крайней мере, прошла через испытания, которые сделали из тебя ту, кто ты есть, Блекджек. Ты сама создала некоторые из них… сама выбрала нужные… и сама справилась с ними. — Рампейдж стиснула зубы и обхватила голову копытами. — Я просто схожу с ума, Блекджек. Мне хочется… У меня в голове десяток различных желаний, и я не представляю, которое из них моё собственное! А может они и все мои.

— И я хочу, чтобы это прекратилось! — воскликнула она, срываясь с места и со всех ног устремляясь по мосту в сторону Ядра. Я чертыхнулась про себя и, повернувшись ей вслед, попыталась задержать. Мои челюсти крепко сомкнулись вокруг её хвоста, и меня поволокло вслед за ней. Упираясь всеми четырьмя стальными копытами в разбитый асфальт, я чувствовала, как начинает размягчаться колючая проволока у меня во рту.

— Блекджек! — завизжала Глори и, бросившись следом, сбила меня с ног буквально за секунду до того, как Рампейдж пересекла надпись «Милосердие» на асфальте. Сверкнул яркий луч, и полосатая пони превратилась в пылающую статую, которая тут же осыпалась кучкой пепла. Лёжа на мне сверху, Глори тяжело дышала, наблюдая, как потоки дождя размывают грязный серый прах. Затем замерцал талисман, восстанавливая тело Рампейдж в образе маленькой кобылки. Даже не дав своей плоти сформироваться до конца, она поползла в сторону Ядра. Повторно сверкнул луч на вершине городских ворот, и от Рампейдж опять осталась лишь кучка пепла.

— Прекрати! — закричала я, когда она, вернувшись в третий раз, заковыляла на едва сросшихся ногах, неся своё не сформировавшееся окончательно тело, которое хлюпало и растягивалось при каждом шаге. Моя магия обволокла её, и Рампейдж оказалась в моих объятиях, похожая на недоношенную пони. Наконец, её полосатое тело приняло окончательную форму, и она с громким плачем забилась у меня в копытах, пытаясь вырваться и снова броситься под аннигиляционный луч. — Рампейдж, прошу тебя.

Я предприняла единственное, что мне пришло в голову в этот момент: крепко прижала её к себе и начала укачивать. Глори села рядом со мной, тихо напевая под аккомпанемент дождя, и Рампейдж начала постепенно успокаиваться. Прижавшись ко мне, она разразилась жуткими, разрывающими сердце рыданиями, давая выход своей боли.

В конце концов её перестало трясти. Она свернулась калачиком у меня в копытах, уткнувшись лицом мне в плечо, а я гладила её по гриве, нежно улыбаясь. Мы трое так и сидели в обнимку под проливным дождём. Я ничего не могла сделать для нас с Глори, но должна была найти способ помочь Рампейдж. Как-нибудь.

* * *

— Итак, позволь мне кое-что уточнить, Блекджек. Ты хочешь, чтобы я отправилась в воспоминания пони, заключённой в талисмане душ, извлекла их и поместила в реколлектор, чтобы Рампейдж смогла убедиться, что она больше, чем побочный продукт талисмана? — спросила Лакуна, когда мы расселись на крыльце дома Секаши. Дождь притормозил неистовое строительство, но сейчас сточные канавы оказались переполнены, и их содержимое разливалось по всей дороге, а наспех собранные пристройки раскачивались и зловеще скрипели под потоками дождя. Поэтому некоторые жеребята по-прежнему пытались сколотить их… связать… или что бы они там с ними не делали.

— Именно так, — ответила я аликорну, которая раздобыла себе другое чёрное платье, чтобы скрыть свои крылья. Не знаю, где она его достала, но уверена, что без Чарити тут не обошлось. Одевшись таким образом, Лакуна избавила себя от множества сердитых взглядов со стороны рабочих пони. Полагаю, когда твоих соплеменников по всей Эквестрии рассматривают не иначе, как чудовищ, трудно ждать снисхождения от жителей любого уголка Пустоши. — Я хочу, чтобы ты нашла воспоминание или хоть что-то, принадлежащее пони, не заключённой в этом талисмане.

Лакуна опустилась на колени и закрыла глаза, будто медитируя.

— В твоём плане есть одна загвоздка, Блекджек. Я не могу извлекать воспоминания.

Я удивлённо уставилась на неё, сдвинув брови.

— В смысле?

— Я не владею телепатической магией, которая необходима для осуществления твоего замысла. Прости. Богиня отказалась наделить меня такими способностями.

Уверена, мне назло. Рампейдж с Маджиной находились внутри дома, и маленькая зебра тараторила без умолку. Похоже, это работало, так как Рампейдж перестала, наконец, кукситься и выглядела теперь скорее озадаченной, чем подавленной, стараясь уследить за перипетиями истории про мышь, три пирожных и пакет молока. Хотя я и помнила, что внутри этой полосатой кобылки скрывалась Ангел, я всё-таки надеялась, что она не успеет причинить серьёзного вреда маленькой зебре до того, как мы сумеем разделить их.

— Мне очень жаль, — повторила Лакуна.

Я помрачнела, и Глори похлопала меня по плечу, успокаивая.

— По крайней мере, ты попыталась что-то сделать.

Вдоль канавы прошли двое рабочих, и пегаска ещё сильнее укуталась в простыню, скрывая лицо, хотя сейчас они куда больше были сосредоточены на том, чтобы укрыться от дождя.

— Нет, — твёрдо заявила я, поднимаясь. — Пришло время вернуть должок. Она много недель следовала за мной, страдала ради меня, и сейчас я не способна оказать её ту единственную помощь, в которой она нуждается. — Загвоздка была лишь в способе. — Помнишь, что случилось в Коллегиуме, когда я отправилась в твой разум, чтобы отыскать там тебя? — спросила я Лакуну, указав на неё копытом. — Почему я не могу испробовать то же самое на ней?

— Эта затея очень рискованна. Воспоминания и личности внутри Рампейдж могут оказать пагубное влияние на твою психику. Ты можешь забыть механизм жизненно важных процессов, например, дыхания, — произнесла Лакуна с нескрываемым беспокойством.

Я лишь рассмеялась в ответ.

— Лакуна, за моё дыхание теперь отвечает соответствующий талисман. Етить, да даже если ты снесёшь мне голову, я уверена, что моё тело сможет протянуть после этого ещё пару дней. Плюс, у меня в голове поселилась Псалм. А также ты-и-сама-знаешь-кто. — Я начала нервно мерить шагами комнату. — Крупье является ко мне почти на регулярной основе. Нет, серьёзно, куда уж хуже? — Учитывая, что я сделала с Бон, перспектива заполучить от Рампейдж психопатку Ангел меня уже не пугала.

Секаши внимательно наблюдала за движением моих губ, а затем улыбнулась и произнесла:

— Знаешь, у меня есть забавная история об одной зебре из моих родных земель. Это был жеребец, богатый, могущественный и щедрый. Однажды он отправился прогуляться и увидел на рынке толпу нищих зебр. Что же делать? И он раздал им все деньги, что нашлись в его кошельке, немного осчастливив этих несчастных. Продолжив свой путь, он натолкнулся на голодающих зебр, что жили на окраине деревни, и, не задумываясь, раздал им свой обед. Вскоре зарядил дождь, и ему навстречу попались промокшие и усталые путники, которым он, также без колебаний, отдал свой плащ.

Но вскоре этот чудак остался совсем один, голодный и промокший. В чаще леса он набрёл на пещеру, в которой на дне холодного омута спала прекрасная зебра из далёких земель. По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли, — закончила Секаши с блаженной улыбкой, сложив копыта на коленях.

Мы все уставились на неё, буквально онемев на минуту.

— Секаши… эта история просто ужасна! — выпалила Глори.

Зебра задумчиво потеребила подбородок.

— Может, следовало поподробнее рассказать о его плаще? Сделало бы это историю лучше?

Глори повернулась ко мне.

— Да ладно, россказни Ксанти были куда хуже. Она же, не переставая, ныла о том, что её прокляли.

— А, Прополи и их глупые проклятия! — рассмеялась Секаши. У неё не было права говорить…

Хотя, я уловила мораль её истории. Если бы со мной случилось нечто непоправимое, что стало бы с моими друзьями? Это была аллегория на меня, постоянно пытающуюся найти новый и изобретательный способ навредить себе?

— Нет, — решительно заявила я, обращаясь к Лакуне. — Я осознаю риск. И постараюсь соблюдать осторожность. Но с Рампейдж так больше продолжаться не может. В таком состоянии она способна заживо похоронить себя в какой-нибудь шахте или броситься в океан в бочке, залитой цементом, а то и… придумать ещё чего похуже.

Что-нибудь настолько радикальное и долговременное, что я буду уже не в состоянии помочь ей.

Глори понимающе улыбнулась, хотя в глазах её застыла тревога. А в голове у меня прошелестел голос Лакуны:

«А что если, попав в её разум, ты обнаружишь, что она права? Что никогда не существовало пони по имени Рампейдж?»

«Тогда я солгу ей и буду оставаться рядом до тех пор, пока ложь не станет реальностью», — мысленно ответила я. — Если у меня есть шанс помочь ей, принеся покой в её душу, я им воспользуюсь. — И пока Лакуна оставалась у меня в голове, спросила: — «Ты знала, что Богиня хотела взять меня под контроль, не так ли?»

«Да. Я боялась, что однажды она может попытаться. Богиня осознаёт, насколько опасны для неё пони вроде тебя и ЛитлПип», — пристыжённо ответила Лакуна. — «Я подвела тебя».

«Нет. В этом нет твоей вины. Это всё Богиня». — Я улыбнулась аликорну. — «Не волнуйся. Мы придумаем, как выпутаться из этого. К тому же, не стоит забывать про Выходца из Стойла. Даже если ЛитлПип и не преуспеет, то уж он-то точно справится. Например, сбросит на Богиню жар-бомбу или обрушит здание ей на голову, а может найдёт и ещё какой способ разделаться с ней».

У меня в голове кто-то хмыкнул с отвращением.

«Вы двое хоть осознаёте, что я слышу вас?» — чопорно произнесла Богиня. — «И каждая ваша мысль становится доступна мне, едва появившись», — ворчливо добавила она. Затем возникла пауза, после чего Богиня бросила раздражённо: — «И чтоб ты знала: Выходец из Стойла — это и есть ЛитлПип».

Ну да, конечно. Так я тебе и поверила! У меня в голове возникло изображение раздражённой пони, которая развела копыта в сторону, и я постаралась выкинуть из головы мысли об убийстве Богини. Сейчас прежде всего необходимо помочь Рампейдж.

— Я столько раз пользовалась шарами памяти, что и не сосчитать. Если это поможет Рампейдж найти нужные ответы, то я готова попытаться, — заявила я, но затем перехватила взволнованный взгляд Глори и попыталась успокоить её улыбкой. — Я буду осторожна. Обещаю. — Повернувшись в сторону соседней комнаты, где крошечная Маджина мучила угрюмую Рампейдж своей болтовнёй, я добавила: — Если я могу дать ей покой, я воспользуюсь этим шансом.

Внезапно я заметила на губах Глори лёгкую усмешку.

— Что такое? — взволнованно спросила я её.

— Ничего. Просто это напомнило мне… кое о чём, — ответила она, не переставая улыбаться.

Я немного воспряла духом.

— О приятном?

— Да. Но одновременно и расстраивающем меня, — добавила она, заставив лопнуть тот шар надежды, что воспарил внутри меня.

— Если ты и вправду намерена сделать это, то тебе понадобится реколлектор и пустой шар памяти. Первый у нас уже есть, — сказала Лакуна, и я вспомнила о том странном чёрном обруче, что обнаружила в шкафчике Ванити. — А что касается шара памяти, полагаю тебе стоит посетить местный магазин.

Я почувствовала, как по спине побежали холодные мурашки, и мне вдруг стало действительно страшно за мои сбережения.

* * *

С тех пор, как я была здесь последний раз, в здании почты немного поубавилось свободного места. Прямо за стойкой возвышалась сплошная стена из тюков и ящиков, заполненных трофеями из поместья Блублада. Популяция пылающих гулей долгое время охраняла эти богатства от мародёров, чтобы они, в конце концов, достались бесстрашным Метконосцам из Капеллы. Те стащили сюда абсолютно всё, что не успело превратиться в прах, вне зависимости от ценности.

Заметив небольшую табличку, гласившую: «Позвоните в звонок, если это сделает вас счастливее», я отыскала глазами медную кнопку на стойке и стукнула по ней копытом. Ничего. Я ударила по ней ещё несколько раз, но звонок издал лишь приглушённый и удивительно неэффективный дребезг. Обречённо вздохнув, я вытянулась во весь рост, пытаясь заглянуть за штабель из ящиков с серебряными подсвечниками и фарфоровой посудой. Там тоже никого не оказалось.

— Чарити? — позвала я.

Послышался шорох, и кобылий голос ответил, что она сейчас подойдёт… или что-то в этом роде. Затем раздался грохот и приглушённый возглас, а спустя пару секунд над стойкой показалась голова кобылы с персиковой шёрсткой, которая робко спросила:

— Да? Чем я могу… — она резко замолчала, встретившись со мной взглядом. Её голубые глаза расширились от удивления. — Блекджек!

— Каприз?! — ахнула я. — Что ты здесь делаешь?

Бывшая властительница Флэнка выглядела так, словно ещё не до конца отошла от побоев. На её лице красовались тёмно-зелёные отметины почти заживших синяков, а в глазах теперь открыто читался страх перед миром, который прежде ей с таким трудом удавалось скрывать.

— Я… — Она судорожно сглотнула и потупила взгляд. — Я… м-м… меня вышвырнули из Флэнка. Моя собственная охрана. Она подмяли под себя химическое производство и используют его, чтобы производить Психо и Дэш. Всем, кто отказался подчиняться Цитрин, пришлось покинуть город… а это большинство работоспособных кобыл и жеребцов. «Кормушка» закрылась. Основу их торговли сейчас составляет покупка химикатов, оружия и еды, которые они обменивают на Стампид и Реинбум. Флэнк теперь не более, чем прибежище жалких наркоторговцев.

Мне стало её немного жаль. Совсем немного. Она ведь собиралась предать меня, но испытала на себе значение поговорки «Не рой яму другому…».

— А как ты оказалась в Капелле?

— Я просто пошла по дороге, — ответила Каприз, пожав плечами. — Большая часть жителей Флэнка отправилась наниматься к Обществу. Остальные подались кто куда. Несколько осели здесь. Метконосцам не хватало персонала, чтобы управляться с магазином, ну, я и вызвалась помочь.

— Эй! — рявкнула кобылка позади Каприз. Раздался шлепок и персиковая пони подскочила с визгом. — Не флиртовать с покупателями! Делай это в нерабочее время! — заявила Чарити, затем запрыгнула на спину Каприз и, перемахнув через её голову, оказалась на прилавке. Увидев меня, она злобно прищурилась. — Блекджек! Где мои крышечки?

Я отшатнулась под прицелом её голубых глаз.

— Не знаю! Сколько я тебе должна? Разве я ещё не расплатилась? — Я прижала к груди свои седельные сумки. — Пожалуйста, не забирай мои бедные крышечки. Я заплачу в следующий раз. Клянусь! — Затем я нахмурилась и резко парировала: — Погоди-ка минутку. Разве я не спасла тебе жизнь?

— Ох, конские яблоки, — разочарованно буркнула Чарити. — Я надеялась, что ты уже забыла про это. — Она плюхнулась крупом на прилавок, мрачно взирая на меня. — Ладно. Чего ты хочешь, Блекджек? Новую блестящую пушку? Патроны? Что-нибудь нарядное для Глори?

— Вообще-то, всё, что мне нужно — это несколько пустых шаров памяти, — ответила я, чувствуя облегчение. — Хотя, если у тебя есть что-нибудь для Глори…

Чарити обернулась через плечо.

— Эй, Горячие Бёдра! Принеси мне полдюжины шаров памяти из пятой ячейки в третьем ряду. И даже не думай прикасаться к шестой ячейке! — резко бросила она.

— Слушаюсь, босс! — отозвалась Каприз, исчезая в лабиринте штабелей из ящиков.

Чарити посмотрела ей вслед, и её взгляд немного потеплел.

— Она немного бестолкова, но всё же не настолько безнадёжна, как большинство взрослых. Появилась здесь едва живая…

— Тогда, может, стоит вести себя с ней немного помягче? — спросила я, заслужив ещё один холодный взгляд со стороны кобылки.

— Если я позволю ей пользоваться моей жалостью, то лишу её возможности измениться к лучшему, — ответила Чарити. — Я ссудила ей всё необходимое, дала работу и причину остаться здесь. И пока она не расплатится, у меня будет помощница. А у неё место, где она может наладить жизнь заново. — Затем на губах кобылки появилась злорадная ухмылка. — Значит, говоришь, чемпион в постели?

Я тяжело вздохнула и нервно поскребла щеку.

— Это не предназначалось для чужих ушей.

— Ха! Так в этом-то самое смешное, — ответила Чарити, закатывая глаза.

Я решила по-быстренькому увести разговор от моих сексуальных похождений.

— Слушай, мы можем поговорить о Скотч Тейп? У неё полно идей, как обустроить Капеллу.

Я ожидала ехидного комментария или улыбки, но никак не мрачного выражения, что появилось на её лице.

— А, та кобылка из стойла. Что насчёт неё?

Кобылка из стойла?

— Э-э, Чарити… у неё есть множество отличных идей, как помочь Капелле, — повторила я, тщательно выговаривая каждое слово.

— …Умница, — ответила та, не скрывая сарказма. — Может оставить их себе.

Что?

— Ты даже не выслушаешь? — спросила я, озадаченно хмуря брови. — Она ведь и в самом деле смышлёная малышка и хочет вам помочь.

— Вы там у себя в стойлах все такие тугодумы? Нам не нужна её помощь, — сердито бросила в ответ Чарити. — Не будь она твоим другом, мы бы посоветовали ей взять свои планы и засунуть их себе в задницу, а потом спрыгнуть в реку и плыть отсюда на всех парусах. — Должно быть, моё изумление было написано у меня на лице, потому что она отвернулась с мрачным видом, продолжая сердито бормотать. — Появившись здесь в первый раз, она разжалобила нас рассказами о своей бедной мамочке и о том, как та погибла. Говорила, что теперь она такая же, как мы. Поэтому мы позволили ей присоединиться к Метконосцам. И с чем же она прискакала к нам на этот раз? — Чарити постучала копытами перед собой и плотоядно улыбнулась. — Правильно, со своим папочкой! — Она часто заморгала, сдерживая набегающие на глаза слёзы.

Жёлтая кобылка внезапно сникла, словно кусок масла на горячей сковороде, вперившись колючим взглядом своих голубых глаз в богатства, сложенные позади неё.

— Я могу купить или выменять почти всё, что пожелаю. Всегда найдётся пони, которому что-нибудь нужно. Но здесь нет ни одной вещи, за которую я могла бы получить то, что имеет она.

— Чарити, третируя Скотч Тейп, ты не станешь счастливее. Не нужно срывать на ней злость только потому, что ты ей завидуешь, — пробормотала я, протянув копыто и погладив её по гриве.

С негодующим возгласом она отпихнула моё копыто.

— Я не завидую! В Метконосцы принимают только сирот. Мы не компашка глупых жеребят, которые проводят свои дни, придумывая новые идиотские способы заполучить кьютимарки. Мы держимся вместе, потому что у нас нет никого, кроме нас самих. Это дело принципа!

Внезапно, откуда-то у нас из-под ног раздался жуткий скрежет, и Чарити резко развернулась.

— Я же говорила тебе держаться подальше от хранилища, Горячие Бёдра! Прелесть, можешь сожрать её, если она прикоснётся к нашим крышечкам! — завопила она.

— Хранилище? — недоумённо переспросила я.

— Ага. Большая бронированная комната внизу для ценных писем и посылок. Обычно там хранится не так уж много вещей, потому что таскать их вверх-вниз по лестнице — удовольствие не из приятных. Я держу там нашу наличность и самые ценные товары. — Она скривила лицо в угрюмой гримасе. — Прелесть сама вызвалась охранять её. Я бы даже сказала, она настаивала на этом. — Чарити вздохнула и неопределённо пожала плечами.

Внезапно, с улицы раздался крик. Я немедленно метнулась к двери, и тут же воздух сотряс оглушительный треск. Достав Долг и Жертву, я задумалась, кто бы это мог нас атаковать. Предвестники? Анклав? Рейдеры? Чтобы выяснить это, мне пришлось выскочить под дождь, где я лицом к лицу столкнулась со своим давним врагом: гравитацией.

Одна из шатких конструкций обрушилась, рухнув поперёк сточной канавы и дороги, и теперь жеребята и несколько взрослых пытались высвободить пони, оказавшихся под завалом. Из дома Секаши вылетела Глори, а мгновением спустя за ней последовала Лакуна. Дождь нещадно хлестал крошечное поселение, а от порывов ветра раскачивались постройки, натягивая канаты, которые удерживали их в вертикальном положении.

— Осторожно! — закричала я, но в этой суматохе никто не обратил внимания на моё предостережение.

Конечно же, один из канатов лопнул, не выдержав нагрузки, и деревянный остов дома вместе со строительными лесами рухнул прямо на толпящихся внизу пони. Заметив одну из маленьких гулей Харпики, которая застыла в ужасе, глядя на лавину из балок, падающую прямо на неё, я рванула вниз по дороге. Но Лакуна оказалась проворнее, телепортировавшись прямо к кобылке и поймав магией деревянные обломки до того, как они обрушились на гуля. Харпика метнулась к своей подопечной и, схватив её в охапку, унесла в безопасное место прежде, чем Лакуна выпустила свою тяжёлую ношу.

Раздался пронзительный крик, и я увидела как в канаву с громогласным треском рухнула ещё одна постройка… увлекая за собой Попурри. Единорожка лишь мгновение оставалась на поверхности, а затем обломки перегородили грязный поток, и она исчезла из вида, придавленная сверху останками здания.

— Вытащите её! Она в западне! — завопила я и сиганула прямо в мутный поток над завалом. Лишь мои металлические протезы не позволили течению тут же сбить меня с ног, и я почувствовала, как бедная кобылка бьётся подо мной о балки, переломавшие ей ноги и преграждающие путь наверх. Я навалилась на них всем весом, но сдвинуть не смогла, лишь выкупавшись в зловонной грязи. Подняв голову, я ещё раз осмотрела завал. Может, мне удастся разобрать его по частям? Нет, это займёт слишком много времени. Осознав, что Попурри внизу двигается всё медленнее, я снова нырнула и, схватив самую низкую балку, до которой смогла дотянуться, начала тащить. Я должна справиться… У меня в голове возник образ розовогривой кобылки, которой так сильно досталось от меня совсем недавно…

«Что бы ты ни делала, тебе никогда не стать хорошей пони. Потому что в этом мире нет хороших пони…»

Нет. Я не смирюсь с этим. Не имею права! Может, я и кровожадная бестолочь, которая не заслуживает ни одного из своих друзей, но я должна поступать правильно. И поэтому, не задумываясь, отдам жизнь за то, чтобы дать этой кобылке шанс на спасение. Отдам жизнь…

«По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли».

Я уже не могла понять, продолжает ли это Попурри бороться за жизнь там внизу, или нас просто швыряет течением. Что сказала бы Глори, если бы я погибла? А что насчёт тех, кому я ещё могла помочь? Поступать лучше… Значило ли это пожертвовать жизнью одной кобылки ради остальных? Все мои системы начали выдавать предупреждающие сигналы об опасно низком уровне кислорода. Ещё один рывок. Ещё одна попытка! Да чтоб тебя, старайся лучше! Лучше!

Внезапно меня обхватили копыта и начали тянуть наверх. Я попыталась вырваться, и какая-то кобыла закричала от боли, получив от меня удар ногой. Я должна дать Попурри шанс. Я должна! Должна! Но тут моя голова оказалась над поверхностью, и Глори, П-21 и Лакуна дружными усилиями вытащили меня из воды. Вокруг обломков, перегородивших канаву, разлилось небольшое озеро, и я упала рядом с ним, глядя в небо, которое невозмутимо продолжало заливать меня потоками дождя.

— Почему? — пробормотала я, лёжа в луже грязной воды рядом со склонившимися надо мной Глори и П-21. Голубая пегаска поджимала переднюю ногу, скривившись от боли, и я почувствовала, как меня захлестнуло чувство вины. — Я способна… способна бросить вызов целой армии Предвестников. Убить чудовищного гуля. Так почему я не могу дать шанс на спасение одной маленькой кобылке?

— Потому что ты полная дура, Блекджек, — произнесла Чарити, стоя в дверях почты. Я медленно поднялась, глядя на неё так, словно она разговаривала со мной на зебринском или на другом непонятном мне языке. — Ты совсем не ценишь свою жизнь, — презрительно добавила она. — И всегда ставишь других выше себя. Своих друзей. Незнакомцев. Даже своих долбаных врагов. Потому что, по какой-то причине, считаешь, что их жизни куда важнее, чем твоя.

— Попурри… она… — тихо прохрипела я.

— Мертва, — безапелляционно заявила Чарити. — Она не первая. И далеко не последняя. Но, казня себя, ты этого не исправишь. Тебе не дано вернуть её к жизни. Даже ты не способна на такое.

Я уставилась на месиво из поломанных деревянных балок и искорёженного кровельного железа, чувствуя странное возбуждение внутри. «Стремись к лучшему», настаивало оно.

«Я пыталась».

«Стремись к лучшему».

«Я хочу этого».

«Стремись к лучшему».

«Я не знаю как!»

«Стремись к лучшему!»

— Я не могу. У меня не выходит, — закричала я, обхватив голову копытами. — Я пытаюсь, снова и снова, делаю всё, что в моих силах, но этот мир не становится лучше ни на йоту.

Все вокруг молча смотрели на меня, не предпринимая даже попыток достать тело из-под завала. Метконосцы. Харпика, прижимающая к себе спасенную Лакуной кобылку-гуля. Абсолютно незнакомые мне рабочие, безучастно взирающие, как расклеивается у них на глазах героиня Хуффингтона. П-21 с плачущей Скотч Тейп, которая рассыпала свои чертежы и планы, позволяя дождю уничтожать плоды её трудов. Даже Каприз и Чарити, стоявшие бок о бок и осторожно наблюдавшие за мной, одна с жалостью, а другая с презрением. Лакуна вместе с Секаши, мрачная Маджина, Рампейдж и невозмутимый Крупье, застывший возле домика зебры.

И тут я почувствовала, как Глори сжала моё копыто в своих.

— Это потому, что ты пытаешься сделать всё сама, Блекджек. Взваливаешь на себя всю ответственность. Всю вину. Всю боль и страдания. Стремишься в одиночку сделать Пустошь лучше для всех… но это невозможно.

— Твоя смерть не исправит совершённых ошибок, Блекджек, — раздался голос П-21, едва различимый за шумом дожля. — Тебе не изменить Девяносто Девятого. Не вернуть к жизни убитых. Не излечить разбитое сердце.

Все пони продолжали стоять неподвижно под проливным дождём.

— Просто не повело, — пробормотал один из жеребят, выглядывающих из-за обломков рухнувшего здания. — Это всё дождь и…

— Нет! Везение тут ни при чём! — воскликнула Скотч Тейп, выступая вперед. — Слушайте, не хочу никого обидеть, но… это было глупо! Так, как это сделали вы, здания не строят! Следуй вы определённым правилам, Попурри осталась бы жива! — И Скотч указала копытом на разрушенную постройку.

— Ты что, винишь нас в её смерти? — парировала Чарити.

— Нет. Но к любому строительству нужно подходить с умом. Нельзя просто положить балки поверх стен, сколотить их и рассчитывать, что получившаяся конструкция устоит! — закончила Скотч Тейп хриплым голосом, а затем начала кашлять и задыхаться.

— Идём, нужно отвести тебя в дом, — начал было П-21, но Скотч упрямо замотала головой и оттолкнула его.

— Знаю, это ваш дом. И я тоже хочу сделать его лучше. Более пригодным для жизни. Но если вы не станете меня слушать, то здесь я бессильна. Я совсем как Блекджек. — Она грустно посмотрела на меня, а затем снова повернулась к остальным. — Прошу, позвольте мне помочь.

Метконосцы сердито загалдели и дружно замотали головами. Что бы там Скотч Тейп ни говорила, она не стала одной из них. Не до конца. Ведь её отец был рядом с ней. Я посмотрела на Чарити, которая стояла под дождем, с мрачным видом глядя на Скотч Тейп и нервно покусывая нижнюю губу. Похоже, она не была до конца уверена, как ей следует поступить.

Наконец, желтая кобылка произнесла голосом, едва перекрывавшим шум дождя:

— Что ж, ладно. Что именно ты предлагаешь?

Скотч взглянула на Чарити, и на её лице буквально расцвела улыбка.

Повелительница крышечек пристально посмотрела в ответ, а затем хмурое выражение исчезло с её лица, и она улыбнулась Скотч, едва заметно кивнув головой.

И тут же все присутствующие, за исключением Глори, принялись разбирать завал, отбрасывая обломки на залитую водой дорогу. В конце концов, из пенистой воды выловили грязное маленькое тельце. Не в силах смотреть на это, я отвернулась и сидела так, пока страшную находку не унесли с глаз долой. Скотч Тейп успела раздать ещё несколько ценных указаний, вроде необходимости держаться подальше от уцелевших построек, прежде чем П-21 сгрёб её в охапку и, усадив себе на спину, направился к дому. Рампейдж также вернулась внутрь, в то время как Лакуна помогала обрушить несколько потенциально опасных строений. Теперь, когда сточная канава оказалась более-менее расчищена, поток воды возобновил свой стремительный бег по направлению к реке.

— Я не могу любить тебя такой, — пробормотала Глори, сидя рядом со мной с поникшей головой. — Я хочу этого, Блекджек. Клянусь. Ты хорошая пони, хоть и невыносимая тупица. Но я не могу отдать своё сердце той, которая считает, что не заслуживает этого. Ты должна жить, Блекджек. Всегда и везде ты стремишься помогать другим… но отказываешься помочь себе самой.

Я лежала, устремив взгляд в бесконечную серую пустоту над головой, поливающую меня дождём.

— Если бы я знала как, Глори. Да, мне нужна помощь. Я понимаю, что неправа во всём, что делаю… но не знаю, как это исправить. И больше не могу себе доверять. — Я закрыла глаза. — Как кто-то ещё сможет мне помочь?

Затем я почувствовала движение над собой. Расправив крылья, Глори встала сверху, укрывая меня от дождя своим телом. Сомневаюсь, чтобы Реинбоу Деш когда-нибудь делала нечто подобное. Может, в этом всё дело. Выдвинув пальцы, я осторожно взяла её за крылья и притянула к себе. Возможно, сейчас мне следовало участвовать в разборке завала. Или помогать Метконосцам хоронить Поппурри. Удостовериться, что со Скотч всё в порядке или помогать своим друзьям. А может…

«…он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул…»

Я нуждалась в помощи. Мои друзья нуждались в ней. Так же как и все остальные. И как бы я не корила себя за смерть Попурри, за то, что не смогла спасти её… этого уже не исправить. Обняв Глори, я уткнулась носом ей в шею, а она начала тихо напевать, словно убаюкивая меня. И медленно, капля за каплей, напряжение начало покидать меня.

— Пойдём. Ни к чему мокнуть под дождём, — тихо прошептала Глори мне на ухо.

* * *

— Ладно. Должна признать, всё это немного странно. Ты уверена, что именно такая помощь мне нужна? — спросила я, красная от смущения, когда Глори защёлкнула замок на ошейнике, который надела на меня.

— Я рассчитываю, что он будет напоминать тебе о той, кто старается уберечь тебя от саморазрушения, когда в следующий раз ты почувствуешь непреодолимое желание спасти кого-нибудь ценой своей жизни, — ответила пегаска. Затем дёрнула несколько раз зубами маленький замок в виде сердечка, проверяя на прочность, и улыбнулась. — Если я хочу тебе помочь, мне придётся держать тебя на привязи до тех пор, пока ты не осознаешь, насколько важна для каждого из нас.

Я покраснела ещё гуще, но, откровенно говоря, возразить мне было нечего. Если таковы условия продолжения наших отношений, мне придётся их принять. Хотя, если честно, я готова была позволить ей и не такое. Не представляю, как бы я смогла жить без неё. Глори была нужна мне, как воздух.

— И где же ты смогла раздобыть такую штуку? — поинтересовалась я, ощущая некоторый дискомфорт в районе шеи. Чёрный кожаный ошейник сидел плотно, хотя и не врезался в кожу. Я едва могла просунуть под него палец.

— У Чарити. Она практически подарила мне его, когда я рассказала, для чего он мне нужен. О, и ещё она дала мне те пустые шары памяти, которые ты просила, — ответила Глори, переворачивая меня на живот. — Я знаю, как ты хочешь помочь Рампейдж, но прямо сейчас немного помощи не помешает тебе самой, — нежно промурлыкала она, погладив меня по спине. Я застонала от наслаждения, хотя одновременно почувствовала укол вины. Ведь мне не удалось спасти Попурри, а значит я не заслуживала…

— Ай! — взвизгнула я, когда Глори сильно шлёпнула меня пониже спины. Это было одно из немногих незащищённых мест на моём новом теле, и удар оказался довольно чувствительным! Я оглянулась через плечо, чувствуя, как неистово полыхают мои щёки. — Глори! Ты меня ударила!

— Ты ведь думала о Попурри, не так ли? — спросила Глори, глядя мне прямо в глаза. Я покраснела ещё сильнее, чувствуя себя очень… смущённой. Голубая пегаска наклонилась ко мне. — Отныне и впредь, я запрещаю тебе корить себя за это, ясно? А также за Даск. За то, что бросила нас. За секс на стороне. За любой из твоих проколов. Теперь лишь я могу наказывать тебя.

— Я… а… что… как? — изумлённо промямлила я в ответ.

— Ты меня слышала, — сказала Глори, снова погладив меня по спине. — Каждый раз, когда ты совершишь что-то, достойное наказания, я буду той, кто накажет тебя. И да, вероятно, это будет больно. Но я не вижу иного способа оставаться рядом с тобой, и не беспокоится о том, что ты можешь причинить себе вред. — Он помолчала намного, закрыв глаза, а затем добавила: — И, думаю, мне это нужно не меньше. Я люблю тебя, но ты уже столько раз причиняла мне боль. Не уверена, что без этого смогу когда-нибудь простить тебя.

— Но… в смысле… что, если мне придётся… — нервно начала я.

— Я рассчитываю сделать из тебя хорошую пони, — мягко прервала меня Глори. — И если ты должна помогать… помогай. Но как только я пойму, что ты используешь «помощь» как повод подставить себя под пули, ты будешь наказана. И если снова сделаешь что-то, что причинит мне боль… ты будешь наказана. Начни казнить себя и впадать в депрессию… не сомневайся, ты будешь наказана. — Подцепив крылом ошейник, она приблизила моё лицо к своему. — Я люблю тебя, но всё ещё очень злюсь за то, что ты сделала. Так что, если методы, которыми я пытаюсь помочь, тебя не устраивают, я перестану тебе докучать.

Я поджала губы, но затем обреченно вздохнула, понурив голову.

— Полагаю, у меня нет выбора.

Глори шлёпнула меня по крупу, и я подскочила, в замешательстве посмотрев на нее через плечо.

— Разумеется у тебя есть выбор. Если захочешь, чтобы я остановилась, просто назови меня Реинбоу Деш, — возразила Глори, нежно лаская мою гриву, и я буквально заурчала от удовольствия. — Но если мы собираемся остаться больше, чем друзьями, то отныне ты полностью в моей власти.

Она вцепилась зубами в мою гриву и дёрнула изо всех сил, заставив меня скривиться от боли и застонать. И задрожать…

И улыбнуться…

* * *

После полудня она отвязала меня от кровати, и я соскользнула с простыней, чувствуя себя… довольно странно. И не просто странно, а… странно хорошо. Я без утайки выложила Глори всё, что накопилось у меня на душе, и она пустила в ход несколько весьма неожиданных предметов. Дважды меня высекли за Бон, четыре раза — за Попурри, и ещё разок — за Медицинский центр Флаттершай. Когда пришло время получить наказание за Даск, в дело пошли повязка на глаза, оковы и пояс. А уж когда пришла пора ответить за Стигиуса, Глори проявила особую изобретательность…

Забавно. Сейчас, с Глори, я в куда большей степени почувствовала себя кобылой, чем с ним. Никогда не думала, что ко мне можно применить определение «покорная», но, должна признать, то, что происходило вчерашним вечером и минувшей ночью, вызвало у меня целую гамму весьма приятных ощущений. Конечно, Глори не смогла заставить моё сердце биться сильнее или вызвать у меня учащённое дыхание, но она, определённо, помогла мне почувствовать себя счастливой от того, что я жива, и мы по-прежнему вместе. Наши отношения приняли весьма запутанный характер, как и всё остальное в Пустоши…

Но я была совсем не против.

Прицепив поводок к кольцу на моём ошейнике, Глори летела у меня над головой, а я покорно следовала за ней. Меня по-прежнему терзало произошедшее с Попурри, и я никак не могла заставить себя перестать думать об этом. Но теперь у меня появился иной способ справиться с этим, куда лучший, чем просто загонять себя в могилу, пытаясь искупить вину.

У камина, завернувшись в старое стёганое одеяло, лежала Скотч Тейп, внимательно изучавшая свои чертежи. Заметив нас двоих, она театрально закатила глаза.

— Пап, сделай ещё парочку. Сексуальные маньячки прибыли.

Глори слегка покраснела, но тут же улыбнулась и, обмотав поводок вокруг копыта, натянула его.

— Никакие мы не маньячки, — серьёзно произнесла она, а затем подтянула меня к себе, наградив поцелуем, из-за чего мне пришлось балансировать на самых кончиках копыт. — Мы просто… вносим разнообразие в наши отношения.

— Ну, Пап, что я тебе говорила, — бросила Скотч П-21, но вдруг зашлась кашлем.

Глори отцепила поводок и, приземлившись рядом с кобылкой, положила копыто ей на лоб.

— М-м… похоже, у тебя небольшой жар. Сейчас принесу градусник.

Скотч сердито отпихнула её копыто.

— Я в порядке, Глори. Кроме того, учитывая, чем вы двое занимались ночью, я боюсь даже представить, где он мог побывать, — буркнула она, залившись краской, и опустила взгляд на свои наброски.

— Всё было настолько плохо? — спросила я, обращаясь к П-21, не в силах сдержать усмешки. Этот синий жеребец и в самом деле пытался что-то готовить! И, откровенно говоря, аромат от его стряпни шёл просто восхитительный!

— Ну, не думаю, что вас слышало больше народу, чем тот комментарий о «чемпионе в постели», — небрежно бросил он, не отводя взгляда от булькающей кастрюли. — Но ты удивительно громкая, Блекджек.

Я подошла ближе, принюхиваясь к тарелкам, в которых угадывалось что-то вроде пирога, чая и, своего рода, салата.

— Тебя не беспокоит то, чем мы занимались?

— Вы обе — взрослые кобылы. Действуете по взаимному согласию. Да и вообще, это не моё дело. Не вовлекайте Скотч Тейп, и я буду счастлив. — Он кинул взгляд на мой круп. — Хотя, можно дать совет? Вы уж поаккуратнее с тем местом под хвостом.

Ой, смотрите, как я покраснела!

— О, Селестия, а мне такое даже в голову не приходило, — пробормотала Глори и оборвала ехидный комментарий Скотч, засунув ей в рот градусник. Мне вдруг стало страшно за моё заднее место.

— Шутки в сторону. Я по-прежнему полна решимости помочь Рампейдж. Где она? — поинтересовалась я, чувствуя лёгкое беспокойство.

— Лакуна забрала её вместе с Бу к себе в комнату, — ответил П-21. — Рампейдж продолжает периодически менять личности. И Лакуна просто левитирует её в воздух, когда та впадает в ярость. По крайней мере, сейчас, пока она такая маленькая, с ней легко справится.

— Рампейдж ведь не пытается навредить Бу? — спросила я, начиная волноваться ещё сильнее.

— Нет. Очевидно, три из её личностей считают Бу своей дочерью или ещё какой родственницей. Не удивительно, что Рампейдж, выходя из одержимого состояния, путается в реальности. Словно помнит одни события и не имеет ни малейшего понятия о других, — спокойно пояснил П-21.

Я вспомнила свои ощущения после воскрешения, уверенность, что со мной что-то произошло, пока я была по ту сторону. Что-то жизненно важное и неправильное, чего я не могла вспомнить, как ни напрягалась.

«Души, живущие в ней, после смерти уже не имеют собственной памяти», — прошелестел у меня в голове мысленный голос Лакуны. — «Когда они проявляются, то резервируют для себя небольшую часть разума Рампейдж. Некоторые из них способны повторно получать к ней доступ, лишь используя Рампейдж в качестве провайдера. Другие, вроде Ангела, как-то научились самостоятельно возвращаться к этой памяти и использовать её в своих интересах».

— Лакуна, это мне ничего не объясняет, — произнесла я вслух, и все дружно с удивлением посмотрели на меня. Разумеется тут же сработал мысленный блок, поставленный Богиней у меня в голове, останавливая меня от дальнейших разъяснений. Я натужно рассмеялась и произнесла со смущением: — Простите. Лак болтает у меня в голове. — И… это всё, что мне удалось выдавить из себя. Глори недоумённо нахмурилась, и я быстро добавила: — Серьёзно. Ничего больше. Всего лишь странная прихоть аликорна!

«Я просто имела в виду, что твоя идея может сработать. Изучая воспоминания душ об их смерти, мы смогли бы собрать воедино картину того, как появилась Рампейдж», — пояснил голос Лакуны у меня в голове.

«Интересно, если души не помнят ничего, что произошло после их смерти, почему Рампейдж не теряет воспоминаний каждый раз, когда погибает?» — спросила я, напрягая мозг.

«Полагаю, талисман восстанавливает её мозг в состоянии на момент гибели, сохраняя практически все из её самых свежих воспоминаний». — Затем Лакуна замолчала, и пауза продлилась достаточно долго, чтобы мои нервы натянулись до предела. — «Это также может служить сигналом, что твоя теория о Рампейдж, как о реальной кобыле из плоти и крови…»

«Это единственная теория, которую я принимаю», — мысленно оборвала её я. — «И если мы не найдём доказательств в её пользу, то будем продолжать искать до тех пор, пока нам не повезёт. Это как с наукой. Нет результатов — лги, пока они не появятся».

«Наука работает совсем не так, Блекджек», — парировала Лакуна с беспредельным терпением в голосе.

— Так работает наука о дружбе, — рассеянно произнесла я вслух. — Иногда, чтобы помочь друзьям, приходится лгать им. По крайней мере, до тех пор, пока они не будут готовы принять правду. — Я покраснела и с виноватым видом почесала затылок. — Извините. Просто мысли вслух.

Я ожидала от своих друзей укоризненных взглядов. Скотч Тейп просто сердито сдвинула брови.

— Ага. Но это ж просто бред сивой кобылы, Блекджек. В смысле, твоими стараниями, у меня до сих пор в голове большая чёрная дыра. Я по-прежнему чувствую себя… ну, ты в понимаешь… неуютно в присутствии машин и прочих приспособлений. Это раздражает.

Ещё бы, ведь Богиня запретила мне рассказывать ей о чём-либо. Глори и П-21, уставившиеся друг на друга, выглядели чуть более встревоженными. Полагаю, они, вероятно, предпочли бы оказаться как можно дальше от Рампейдж, когда ей откроется правда.

Смиритесь. Рампейдж — настоящая пони, и ничто не сможет убедить меня в обратном. Я просто должна найти способ доказать это и ей самой. Но если я всё же ошибаюсь… Что ж… У меня уже есть определённый опыт в том, как портить отношения. Думаю, Рампейдж с Глори смогут организовать клуб по интересам или что-то в этом роде.

Я решительно поднялась на ноги и посмотрела на своих друзей. Глори обречённо вздохнула и улыбнулась мне.

— Идём. Посмотрим, удастся ли тебе ей помочь.

Я криво усмехнулась в ответ.

— А если я всё испорчу…

Глори ответила твёрдым, но тёплым взглядом.

— Не сомневайся…

С того места, где расположилась Скотч Тейп, воссоздающая свои чертежи, уничтоженные дождём, раздался протяжный стон.

— Не могли бы вы уже отправиться помогать Рампейдж или опять предаваться своим любовным утехам, а? Тут кое-кто пытается работать!

Я засмеялась и кивнула, награждая Глори ещё одним поцелуем, а затем посмотрела ей прямо в глаза.

— Я так тебя люблю.

— Знаю. Я тоже люблю тебя, — ответила пегаска, а затем, после секундной паузы, добавила: — Но всё ещё сержусь на тебя. Так что, когда ты закончишь… — Она погладила меня по щеке, и Скотч Тейп снова застонала от досады.

П-21 лишь тихо рассмеялся.

— Не мешай им наслаждаться своим романом, Скотч.

Оливковая кобылка пренебрежительно фыркнула.

— Да мне до лампочки. Это, возможно, и не продлится долго. Зная Глори, я уверена, что эти игры им наскучат очень скоро.

— Ты просто завидуешь, — заявила Глори, прижимая меня к себе и показывая язык кобылке. Скотч вытаращилась на неё и густо покраснела.

— Нет… не правда! — с жаром ответила она. — Если я захочу, то вмиг заведу себе подружку. Здесь и жеребят полно, которые были бы не прочь замутить со мной.

Моментально вскипев, Глори повернулась к П-21.

— И ты будешь вот так просто сидеть и… и…

— А что? — непонимающе уставился тот на неё. — У неё есть контрацептивный имплантат.

Глори тут же уселась на любимого конька, начав читать младшей кобылке лекцию о том, что в сексе нужно правильно расставлять приоритеты, и что Скотч вполне может потерпеть с этим до свадьбы. Та не замедлила поинтересоваться, что такое свадьба. Если честно, я и сама не до конца понимала значение этого термина. Виновато улыбнувшись П-21, я поспешила удалиться и направилась к Рампейдж. Дойдя до двери её комнаты, я тихонько постучала, а затем осторожно проскользнула внутрь. А спор в гостиной, между тем, быстро переходил на повышенные тона, слово за слово достигая такого уровня, который я уже не в силах была выносить.

Закрыв дверь, я посмотрела на кобылку, лежавшую с кислым видом на своей кровати. Боль, написанная у неё на лице, была столь неприкрытой, что мне захотелось просто обнять её и пообещать, что всё будет в порядке. Поблизости стояла Лакуна с чёрным обручем реколлектора и пластиковым пакетом, в котором покоилось с полдюжины стеклянных шаров.

— Не спрашивай, как у меня дела. Ответ тебе не понравится. Чего ты хочешь, Блекджек?

Я посмотрела на Лакуну.

— Она тебе разве не рассказала?

— А то. Ты хочешь покопаться как следует в моей черепушке и отыскать кое-какие воспоминания, принадлежащие душам внутри меня. Затем поместить их в этот… как его… реколлектор. Единственное, чего я не могу понять, зачем тебе это нужно, — угрюмо заявила Рампейдж.

— Ну, я же самая разгеройская героиня Пустоши, — ответила я, улыбнувшись ей. Правда, улыбка моя продержалась не долго. — Разве ты не хочешь узнать, кто ты на самом деле?

— Нет. Не очень, — отозвалась Рампейдж, свернувшись калачиком и опустив подбородок на одеяло. — Лучше оставить всё, как есть.

— Что? — ахнула я. Лакуна лишь устало вздохнула.

— Я серьёзно. Обдумав всё как следует, я поняла, что это лучшее из возможных решений. — Подумать только, она улыбалась! — Рампейдж никогда на существовало. А следовательно, весь тот ужас, что она пережила, не имеет ни малейшего значения. Кому какое дело, если она убила кого-то… кто бы это ни был… — Она всхлипнула, и по её щеке скатилась слеза. — Так что, можешь забрать свои игрушки и оставить меня в покое. Потому что… так будет лучше. Можешь ты это понять? Лучше. Я продолжу сражаться за тебя и всё такое. Но тебе не нужно больше переживать за меня. И никому не нужно.

Я долго не отрываясь смотрела на неё. Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу Рампейдж, распускающую нюни. Жалость к себе нужно выжигать калёным железом.

— Ты это серьёзно? — спросила я её, нахмурив брови. Как бы мне хотелось, чтобы на моём месте сейчас был кто-нибудь другой. В голове у меня звучал голос Чарити: «Ты совсем не ценишь свою жизнь».

— Блекджек? — озадаченно переспросила Рампейдж.

— Ты хочешь сказать, что Священник никогда не любил пони по имени Арлоста? Что у неё никогда не рождалось дочери, которую звали Хоуп? Что она никогда не становилась Потрошителем и одним из моих лучших друзей? — настаивала я, глядя прямо в её бледно-розовые глаза. — Так позвольте мне сказать вам кое-что, мисс Меня-никогда-не-существовало. Рампейдж не боялась ничего. Она помогала мне даже в те моменты, когда я этого не заслуживала. Даже если я платила ей за это одними лишь страданиями. Она помогала всегда. — Я приблизилась к кровати, продолжая смотреть ей в глаза, и нежно улыбнулась. — Так позволь, на этот раз помогу я.

— Ты… ты даже не знаешь, сработает ли это, — запинаясь, произнесла Рампейдж. — Тебе хоть известно нужное заклинание?

— А почему тебя это волнует? — ответила я вопросом на вопрос. — Если ты и вправду веришь во всё это дерьмо на тему «Рампейдж никогда не существовало», то тебе должно быть всё равно, знаю я его или нет. — Я усмехнулась, заметив нерешительность в её глазах, и положила своё копыто на её. — Но всё же я верю, что пони по имени Рампейдж действительно существует. Что она особенная… уникальная пони… и я хочу ей помочь.

Кобылка покачала головой и вздохнула.

— Ладно. Просто… постарайся не натворить ничего такого, что поставит меня в неловкое положение. А то ведь наградишь энурезом или заставишь говорить стихами. Лучше умереть, чем жить калекой.

— Постараюсь, — заверила я её с любезной улыбкой. — Я понятия не имею, во что ввязываюсь… но постараюсь.

Телекинетические пули. Магический фонарик. Теперь пришёл черёд попробовать заклинание памяти? Нервно закусив губу, я коснулась рогом лба Рампейдж и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Это был первый раз… Хотя, нет. Я уже делала подобное для Лакуны. Внезапно, я почувствовала… что-то. Ощущение было как от шара памяти, за исключением того, что окружающий мир не исчез, а я словно бы заглянула в глубокий колодец, на дне которого вспыхивали и переливались огни. Бесчисленное множество огней. Я мысленно перегнулась через край этого колодца, пытаясь дотянуться до них, но каждый огонёк, стоило мне приблизиться к нему, немедленно ускользал прочь.

Нет. Не нужно пытаться поймать их. Мне стоит вести себя сдержаннее. Терпеливее. Мой рог уже зудел от напряжения, но я продолжала сохранять контакт и ждала. Вскоре воспоминания начали подплывать всё ближе. Я уже могла разглядеть изображения, вспыхивающие в этой бездонной тёмной пустоте. На одном из них, подплывшем особенно близко, я увидела Твист и, потянувшись к нему разумом, осторожно коснулась…

<=======ooO Ooo=======>

Я настолько свыклась с путешествиями по чужим воспоминаниям, что почти инстинктивно оценила пони, внутри которой очутилась: кобылка… очень тренированная и крепкая… земнопо… нет, тело было похоже на тело земнопони, но двигалось оно слегка по-другому, непривычно, даже воздух, обдувавший её хвост, ощущался иначе. Она бежала к паре низких зданий, примыкавших к базе Мирамэйра, так, что казалось, будто бы она парила. Как только моя хозяйка достигла двери, я взглянула на отражение. Красные полоски. Шуджа.

Дверь распахнулась при её приближении, и из-за неё выступила Твист. Вид у кобылки был усталый и потерянный. Она мягко прикрыла дверь за собой и довольно горячо поцеловала зебру. Даже несмотря на свою молодость, у Твист уже имелись морщинки в уголках глаз. Во встрёпанной гриве кобылки преобладал розовый.

— Как ты? — спросила Шуджа, поглядывая на дверь.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — Твист оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на зебру. — Она не знает. Ненавижу прощаться. Кажется, если попрощаюсь, то уже не вернусь.

— Скажешь в следующий раз, — сказала Шуджа, как только кобылки разжали объятия. Предитьёр подняла взгляд вовремя, чтобы увидеть, как в комнате Твист покачнулись занавески, словно их кто-то тронул. Она разомкнула губы:

— Вообще, лучше скажи это сейчас.

— Нет времени, — ответила Твист. Она повернулась и направилась к взлётной площадке, где в окружении праздных солдат стояло полдюжины небесных повозок.

— Нам следовало быть в небе пять минут назад. Тебя проинструктировали? — Твист бойко зашагала в своей жёлто-коричневой броне.

— Да. Целый легион, желающий оставить свой долг. Трудно даже вообразить. Надеюсь, что информация Реинбоу Деш точна… на сей раз, — произнесла Шуджа, поравнявшись с ней. В отличие от Твист, зебра носила своего рода упряжь, смотревшуюся очень удобно. Если найдётся свободная минутка, обязательно спрошу Чарити, сумеет ли она отыскать что-то подобное для меня. У зебры почти не было оружия, за исключением кинжала в подкладке левого рукава.

Когда Твист нарисовалась на горизонте, солдаты у небесных тележек выстроились в два ряда: преимущественно земнопони в боевых сёдлах и парочка единорогов с пегасами.

— Сержант, — выдохнули некоторое, в то время как другие хранили молчание и серьёзные мины на мордочках. Она оглядела их оружие и экипировку, а Шуджа следовала прямо за ней. Взгляд зебры задержался на крупе Твист чуть больше, чем это было необходимо. Три других пони, которые, как я предположила, тоже были сержантами, проверяли свои группы, тогда как четыре сержанта-пегаса осматривали упряжь пегасов, которые, как планировалось, повезут тележки.

Наконец, четыре пони выступили вперёд: три в броне и один жёлтой униформе.

— Полковник Капкейк, — отдала честь Твист. Здоровенный белый пегас взглянул на неё и позволил себе кривое подобие улыбки до того, как снова стать серьёзным.

— Держите свои уши и копыта наготове, — громко сказал он. — Два часа назад Министерство Крутости перехватило сообщение зебр о легионе из их войска, который желает сдаться. Учитывая, что в послании содержался приказ устранить их, мы думаем, что информация подлинна. Мы собираемся найти этот легион, и если всё пойдёт хорошо, то мы дадим ему отдохнуть от войны. Я говорю вам это лично, потому что легион, про который идёт речь, является одним из старейших из тех, что воевали против нас за всю войну. Они делали это двадцать лет. Если они желают выбросить белый флаг, мы желаем знать почему. Это значит, что никакие случайности, в особенности так называемый нечаянный огонь по ним, недопустим. Никаких ошибок. Я понятно изъясняюсь?

— Сэр, да, сэр! — в унисон крикнули солдаты.

— По машинам! Принцесса Луна, наш светоч во тьме…! — воскликнул Капкейк.

— …Песнь поём во славу тебе! — грянули в ответ солдаты. Полковник отдал им честь, и его верное воинство ответило тем же. А затем раздались зычные голоса остальных офицеров, разгоняющих личный состав по их транспортам.

Пони и зебра устремились к телегам, и минутой спустя те уже отчалили от земли, устремляясь к югу сквозь ночной покров. Типичный для Хуффингтона дождь барабанил по защищённым крышам небесных машин. Солдаты разошлись по местам, изредка произнося что-то вполголоса. Вот так я и узнала, что у зебр исключительный слух.

— Какого хрена этот полосатик здесь делает? — тихо спросила одна военная кобылка.

— Закройся, идиотка. Это Предитьёр. Она особенная по… зебра сержанта, — ответил ядовито стоявший рядом с ней жеребец.

— Ой, да ладно! Говоришь, сержант спутался с этой проклятой полосатой? — в голосе кобылке сквозило отвращение. — Поверить не могу, что я просила перевода сюда.

— Тогда вали обратно. Она последняя из Мародёров. Серж Твист — долбаная легенда. Я предпочту служить под её началом, чем лизать зад какой-нибудь плаксе, писающейся кипятком от одного упоминания о роботах зебр — проворчал жеребец.

— Да? Ну, народ поговаривает, её скоро выпнут на гражданку. В смысле, спроси себя, когда всё покатится прямиком в задницу, кого она помчится спасать: нас или свою проклятую подстилку? — фыркнула кобылка.

Почти все в машине развернулись к ней, услышав последние слова. Жеребец прошептал едва слышно:

— Тебе бы лучше захлопнуть свою пасть прямо сейчас, или ты не доживёшь до момента, когда сможешь свалить из отряда. Въехала?

— Довольно болтовни. Кончайте, — Твист прошла к центральную проходу рядом с Шуджой.

— Обсуждают… — прошептала кобылка.

— Это правда? — прошелестела Шуджа.

— Не-а, пока они могут стерпеть мои полосы, — на губах солдата мелькнула едва заметная улыбка. — Но там может всякое случиться…

— Не случится. Мы погнались за зайцем, который может развернуться в любой момент, чтобы как следует врезать, если зазеваешься. Первый легион не может просто так дезертировать, — после недолгого молчания ответила Шуджа.

— Тогда это, скорее всего, ловушка, — подвела итог кобылка. — Так что если что-нибудь случится…

— Знаю-знаю. Я позабочусь о твоём питомце, — ухмыльнулась зебра.

— Она не питомец! — возмутилась Твист.

— Ошибку признаю. Я позабочусь о твоём диком зверёныше.

— Ты невероятна, — вздохнула Твист, покачав головой.

— А ты очаровательна. Возьми себя в копыта, улыбнись и скажи что-нибудь устрашающее, пока я не поцеловала тебя. Красный от смущёния командир не вдохновляет народ, — выдохнула зебра.

Твист последовала этому совету: буквально пролаяла инструкции, довольно грубо отозвалась о предках парочки пони, напомнила про проверку оружия и амуниции. Почти все солдаты прислушались к ней, но та кобылка, что чуть раньше болтала про отношения Твист и Шуджи, не смогла скрыть небрежный смешок.

Небесные повозки сели в центре пустынной местности. Дождь заливал овраги, создавая в них целые ручьи, и пони пришлось повозиться, прежде чем они привыкли к таким условиям. У Шуджи подобных проблем не имелось: её безоружные копыта едва касались грязи.

— Продитьёр, — выкрикнул кто-то. Шуджа быстро нашла того, кто звал её, — кобылку-офицера.

— Полагаюсь на тебя. Если первый легион находится где-то здесь, только ты сумеешь отыскать его. Окажись это место западнёй, ты сможешь предупредить нас… тебе же выдали снаряжение для этого?

— Да, мэм, капитан Гриззли. Я пошлю красный сигнальный огонь, если они окажутся враждебными. Зелёный, если найду поисковую группу, — решительно произнесла зебра. Сержанты проверяли, могут ли все внятно сказать «сдавайтесь», «бросайте оружие» и «следуйте за мной» на зебринском, а я выскользнула из временного лагеря с грациозной поступью призрака. Она перепрыгнула через несколько оврагов и без особых усилий обогнула пару камней. Вскоре солдаты остались позади, в то время как зебра продолжала двигаться в практически кромешной тьме.

Внезапно она наткнулась на останки взорванных роботов, увязших в грязи. Они совсем не походили на протектопони. Их гладкие чёрные корпуса больше напоминали мне тех киберпсов, что я повстречала в туннелях. Сначала зебре попался один. Затем ещё три. А вскоре я насчитала их уже с полдюжины. Некоторые оказались чуть крупнее остальных, похожие на механических мантикор.

— Что здесь делают охотники? — взволнованно пробормотала зебра, переходя на медленный, осторожный шаг.

Должно быть, она бежала так уже не меньше часа. Позади неё на почтительном расстоянии сквозь ливень и грязь прокладывали себе путь солдаты, с большим трудом перебирая копытами. Дождь начинал постепенно стихать, хотя всё ещё лил как из ведра, заполняя водой прогалины в грязи. Даже Шудже приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться.

Неожиданно, не далее, чем в десятке метров от моей хозяйки, из ночи выступили четыре зебры. Одетые в чёрную броню, они практически сливались с темнотой, и лишь полоски на мордах выдавали их породу. Шуджа и её противники увидели друг друга практически одновременно. С пугающей синхронностью, зебры подняли своё оружие, принимая боевую стойку, с которой меня познакомил Лансер. Прозвучавшие выстрелы были практически бесшумны, и не выдали стрелков даже дульными вспышками.

Одним стремительным движением Шуджа выхватила свой нож и, увернувшись от пуль, бросилась в атаку. Первый противник повалился на землю с выпотрошенными внутренностями. Второго отправил в нокдаун двойной удар копытами в грудную кость. Третьего Шуджа добила, обрушив всю силу своих копыт на его горло, едва тот коснулся земли. Оказавшись лицом к лицу с последним, она отбила в сторону ствол его винтовки и вогнала лезвие своего клинка глубоко ему в грудь. Затем раздался тихий шелест, и тело моей носительницы пронзила острая боль. Первый из поверженных зебр, даже растеряв в грязи собственные внутренности, не выпустил оружия. По правде говоря, создавалось впечатление, что он вообще не замечал полученного ранения.

Но тут вокруг головы зебры обвились два палевых копыта и одним резким движением свернули ему шею. Тот рухнул, как подкошенный, в грязь, присоединяясь к своим потрохам. Твист тут же метнулась к Шудже.

— Ты в порядке?

— Солдаты зебр стали куда дисциплинированнее, чем я помню. Большинство моих противников тут же сдаются, стоит мне освежевать их. — Зебра тяжело поднялась на ноги. — Я в норме. — И в подтверждение её слов, я почувствовала знакомое ощущение от работы регенерационной магии, заживляющей её раны.

— Думаю, ты была права. Это западня, — мрачно произнесла Твист.

Но Шуджа не спешила соглашаться с ней. Она внимательно разглядывала поверженных зебр.

— Я не уверена в этом. Они не из Первого легиона.

Одно за другим, Шуджа перевернула все четыре тела на спину. Что-то явно не давало зебре покоя, потому что она внимательно разглядывала трупы, переводя взгляд с одного на другой. Они выглядели абсолютно идентично. Все четверо — жеребцы. В одинаковой чёрной броне. С одинаковым оружием. Одинаково полосатые… и выпотрошенный солдат выпустил наружу не только кишки. Из его окровавленной утробы свисали также провода и кабели.

— Теперь ты видишь, — раздался из темноты голос с сильным акцентом. — Видишь, до чего опустился наш Цезарь. Сначала машины, не ведающие чести, а теперь и эта мерзость.

Говоривший подошёл ближе, и меня буквально поразило его мощное телосложение… и оборванный внешний вид. Из тёмной завесы дождя, пошатываясь, начали выходить и другие солдаты. Грязные, оборванные, со следами ранений различной тяжести. Некоторые из них даже сохранили доспехи, которые, впрочем, нуждались в срочном ремонте.

— Легат Хонориус, — затаив дыхание, произнесла Шуджа. Тот ответил сдержанным кивком.

— Что они такое? — спросила Твист, разглядывая тела.

— Мы не знаем. Первые из них появились год назад. Как нам сказали, из какого-то дальнего племени. «Дети Койотля». Они не разговаривают. Не смеются. Не поют песен и не слагают историй. Но они умеют убивать. Сперва по одному, затем тройками и четвёрками, а потом и целыми дюжинами они начали заменять собой славных и достойных солдат. — Легат плюнул в сторону трупов. — Мы отказались принимать их. Но нам дали понять, что выбора у нас нет. Либо мы соглашаемся, либо они заменят нас полностью. — Он обвёл взглядом с десяток зебр, столпившихся вокруг него. — Это всё, что осталось от Первого легиона.

Шуджа ахнула, пробормотав что-то на зебринском. Твист, вторя ей, произнесла потрясённым тоном:

— Это всё, что осталось от тысячного войска?

Легат мрачно кивнул.

— Нужно доставить вас в безопасное место. Уверена, в Министерстве Крутости захотят узнать о…

— Контакт! — раздался в ночи пронзительный кобылий крик, и воздух наполнился гулом двух пулемётов, поливающих свинцовой смертью собравшихся вместе зебр. Уверена, не будь они настолько уставшими и истощёнными, у них хватило бы сил найти укрытие. Но эти зебры едва держались на ногах, к тому же находились на открытом месте, поэтому пулемётные очереди буквально косили их под истеричные выкрики кобылы: — Контакт! Враг на двенадцать часов! Это засада!

Травмы Шуджи замедлили её. Несколько шальных пуль попали в неё, отбросив на землю. Твист, однако, была в состоянии бежать и убралась подальше от поля боя. Она проскользила в грязи, впечатавшись в ехидствующую чуть раньше кобылку из небесной тележки.

— Ты ёбаная дура! Какого хера ты творишь?

Молоденькая земнопони двинула своего командира по челюсти. Будь Твист лет на десять моложе, я уверена, она бы справилась с кобылкой. А так её, измазанную в грязи, скрутили по копытам и отправили валяться на земле.

— Что я творю? Убиваю ёбаных врагов! Вот что мы, ёб твою мать, должны делать! В этом смысл всей блядской войны! Поубивать их всех! — заорала кобылка на Твист.

— А не ебать их, как одна шлюшка!

— Нет… — прохрипела Шуджа, с трудом поднимаясь на копыта, поперхнулась: — Давай же… лечи, чтоб тебя!

Твист побежала, ей надо было преодолеть шесть футов. После этих шести футов она смогла бы навязать кобылке копытопашный бой.

Но солдату нужно было лишь вскинуть оружие.

Пулемёты нашпинговали Твист свинцом ещё до того, как она прошла полпути.

— Нет! — закричала Шуджа. Приняв наконец устойчивое положение, она рванулась к своей подруге. Кровь хлестала из многочисленных пулевых отверстий в теле Твист, а земнопони навела прицел на зебру и вновь спустила курок. Шуджа бегала быстро, но тягаться в скорости с пулей ей было не по силам, однако же она не упала, несмотря на раздробленные кости и вырванную выстрелами плоть.

— Что? Расстроена тем, что я прикончила твою подружку? — усмехнулась земнопони и выстрелила снова, заставив Шуджу упасть на колени. — Херовы Мародёры. Только Биг Макинтош был Мародёром. Когда он умер, их больше не стало.

Шуджа опять поднялась на копыта и закричала, когда ещё больше пуль вонзилось в её тело.

— Просто, блядь, сдохни уже наконец, тупой полосатик! — выкрикнула кобылка и выпустила очередную очередь. Каждый уголок тела Шуджи стенал от боли, когда она приподнялась. Снова.

— Что делать будешь? А, полосатик? Что ты, блядь, будешь делать? — кобылка нажала на курок.

Пулемёт молчал. Окровавленные копыта зебры рванулись вперёд и схватили шею кобылки.

— Подожду, пока у тебя не закончатся патроны, — просто сказала она и как-то по-особому повернула голову солдата. Шея кобылки хрустнула, и она повалилась на землю животом в грязь и головой к небу. Небо окропило мордочку кобылки дождём.

Шуджа пошатнулась и чуть ли не силком направила своё тело к лежащей в грязи Твист. Бледная пони часто и мелко дышала, задыхаясь. Ещё открытый глаз уставился на зебру.

— Похоже… надо было… попрощаться с ней… — выдохнула она. Кровь на её губах вспенивалась красными пузырями.

— Нет, — Шуджа упала напротив неё. Пулемёты проделали в броне пони дыру и разворошили грудную клетку. Я увидела тёмные, блестящие от крови штуки внутри, содрогающиеся в такт сердцебиению. Увидеть чьи-то внутренности снаружи — это не слишком-то хороший знак.

— Помни… по… мни… ты обещала… пожа… луйста, — умоляюще сказала Твист, затем обмякла. Корчащиеся органы сокращались всё медленнее и медленнее.

— Нет! — воскликнула Шуджа, пробормотала что-то на зебринском и выхватила нож из скрытого кармана. Он был длинный и изогнутый, с одной стороной острой, а другой — тупой. Затем она развернула его, закрыла глаза и… вонзила себе в грудь. Боль была неописуемой. Я не могла представить себе пони, что был способен выдержать её. Тем не менее, зебра продолжала: кончик ножа упёрся во что-то твёрдое в её развороченной грудной клетке. Она ахнула, кровь побежала из её рта и ноздрей, но Шуджа дёрнула его вперёд-назад, повернула клинок, дробя собственные рёбра.

Вместе с фонтанчиком крови наружу вышёл розовый талисман-феникс. Нож выпал из копыт зебры, когда она застонала и вырвала амулет из объятий плоти. Боль исчезла, уступив место кошмарному, неестественному онемению. Шуджа дрожала, пока она медленно подносила его к безвольному телу земнопони. Из последних сил она засунула амулет в дыру в теле Твист, а после рухнула на на бок прямо в грязь.

— Пожа… луйста… — шепнула она.

Тело Твист охватило розовое свечение. Органы ожили, раны закрывались прямо на глазах. Но затем всё потемнело, стало очень холодным и очень тихим.

— Aeternum vestrum… — выдавила она из себя. И мир накрыла тьма молчания.

<=======ooO Ooo=======>

Я медленно вынырнула из этого глубокого омута, оставив без внимания прочие картинки. Когда наваждение полностью развеялось, вокруг моего рога разлилось призрачное сияние. Неуверенно пошарив копытами вокруг себя, я нащупала шар памяти и ухватив его пальцами, подняла к свету. Шар тут же начал впитывать сияние в себя, наполняясь воспоминаниями о чужой жизни. Наконец, я облегчённо откинулась от Рампейдж, и мерцающий ореол вокруг её головы исчез.

— Ух ты… это было… м-м… познавательно… — пробормотала я, безуспешно пытаясь разглядеть свой рог. Голова у меня раскалывалась так, словно я получила по ней наковальней. Больше всего меня сейчас интересовало, не выжгла ли я себе рог снова, но проверить это мне мешала дезориентация, вызванная пережитыми событиями. Я до сих пор помнила ощущения от кинжала, рассекающего мне грудь. — Хорошо хоть, что я привычна к боли, — мрачно буркнула я себе под нос.

Рампейдж встряхнулась и почесала макушку.

— Так ты… была там… ну, ты понимаешь… — Она посмотрела на меня, закусив губу. В её взгляде боролись меж собой страстное желание и боязнь узнать правду.

— Я могу рассказать тебе, как талисман попал из Шуджи в Твист, — простонала я в ответ. — Зебра своими копытами переместила его.

Пошатываясь, я поднялась на ноги.

— Мне нужно прилечь. Посмотрим воспоминание, когда ты будешь готова к этому. Просто помни, что… это больно. Очень. Понимаешь? — И с этими словами я вышла из комнаты, направляясь обратно в гостиную.

Там меня поджидал сюрприз.

В деревянном кресле восседала незнакомая мне пегаска, рядом с которой на диване примостились Скотч Тейп с отцом. Глори взгромоздилась на табурет, практически с головой укутавшись в свою простыню. На тарелках перед каждым лежало по куску травяного пирога П-21, а в копытах дымились чашки с чаем, хотя пила только гостья. Её шерстка была светло-серого оттенка, а в гриве доминировали фиолетовый и лавандовый цвета с небольшой примесью розового. Несмотря на обычный для любого обитателя Пустоши потрёпанный вид, в ней, тем не менее, нельзя было не отметить определённую грациозность. Круп пегаски украшала собой отметина, практически не отличимая от той, которой наградили Глори.

— О, привет, — любезно произнесла она, отставляя свою чашку. — Ты, должно быть, Охраница. Или, правильнее, Блекджек? Я наслышана о тебе!

— Приятно познакомится, — смущённо пробормотала я, шлёпнувшись крупом на пол. — Э-э… А вы, собственно, кто?

Кобылка мило улыбнулась.

— Моё имя Аврора. Я надеялась побеседовать с тобой… а также выяснить, где я могу найти свою дочь — Монин Глори.

Заметка: максимальный уровень.

Глава 3

Хороший день

«Эй, а вы знаете, что всё это означает?»

Может быть, дело было в ощущении, оставшемся после того, как из меня наживую вырвали исцеляющий талисман, или побочном эффекте заклинания памяти (которое я составила чуть ли не на коленке), но у меня в голове эта ситуация совершенно не складывалась. Мой взгляд переместился от миловидной светло-серой кобылы к моей завёрнутой в простыню любимой. Первая сидела на диване, её глаза были закрыты и выражали некое веселье. Вторая же уселась на табуретке, обхватив себя ногами и крыльями так сильно, словно она сейчас взорвется. Я медленно перевела взгляд на Скотч Тейп, которая полностью сосредоточилась на своей чашке дымящегося настоя, закончила панорамный осмотр, обменявшись взглядами с П-21, который налил еще чашку и предложил её мне. В его глазах, несомненно, было волнение. Проигнорировав травяной настой, я, дважды моргнув, снова посмотрела на взрослую пегаску. Мозги у меня кипели и без чая.

— Это… извините. Я в последнее время частенько головой бьюсь. Что Вы сказали?

— Моё имя — Аврора, — любезно сказала она, поставив свою чашку на стол. У неё не было никакой брони или оборудования. Возрастом примерно как Мама или Риветс, зрелая, но морщинок, как у Министерских Кобыл, не видно. Когда она путешествовала с Большим Папочкой и остальными она, наверное, только-только вышла из жеребячества. Глаза её были закрыты, словно из-за радости. Даже когда она смотрела на нас, открывала их совсем чуть-чуть, но ощущения, что она слепая, не создавалось. Можете назвать меня дурой, но я сомневалась, что она выкинет что-нибудь прямо сейчас. Хоть на её бледной шкуре были шрамы от порезов и пуль, все эти раны были старыми.

— Я слышала, что моя дочь Монин Глори — твоя близкая подруга. Я надеялась снова увидеться с ней. А также с её друзьями, — сказала она, приятно улыбнувшись поверх своей чашки. — Мне называть тебя «Охранница», или можно «Блекджек»?

— Эм… Блекджек пойдёт, — сказала я, сев за стол и встряхнув головой. Мысли почему-то путались. — И… м-м… Глори, — пробормотала я, глядя на друзей. Моя любимая едва заметно покачала головой. — Её кто-нибудь видел? Она не в городе?

«Хоть убейте, не пойму, почему Глори не отзывается, учитывая, что у её матери и так стоит клеймо Рейнбоу Дэш. Может, опять анклавовские загоны? Ну, если ей так нужна анонимность, я постараюсь подыграть. Раз Глори хочет разорвать с ней отношения, кто я такая, чтобы мешать?»

— Ага. В городе. Именно там. Эх-хех, — пробубнила я.

— Вот как? Странно, что я не встретилась с ней, когда осматривалась там, — ответила серая кобыла с ноткой юмора, после чего сделала глоток. — Очень впечатляет, — сказала она П-21. Жеребец огляделся, краснея от ушей до копыт.

— Э-э… город… Риверсайд. Мда… в том городе, — пробормотала я.

— Да, — смущённо сказал П-21.

— Верно, — согласилась Скотч. — Она…

— Пошла за запчастями, — сказал П-21 и одновременно с ним кобылка выпалила:

— Покупает лечебные зелья!

Они ошарашенно переглянулись, и жеребец, запинаясь, крикнул:

— В смысле, покупает лечебные зелья! — а Скотч Тейп вместе с ним:

— Не, пошла за запчастями!

Оба сглотнули ком в горле, и кобылка открыла рот в третий раз, но папаня вовремя прижал ей к губам копыто.

— Я говорил, что она пошла за запчастями и лечебными зельями, — подвел он черту. Скотч глянула на него, после чего быстро кивнула с обезоруживающей улыбкой. Я кинула взгляд на Глори, но всё, что было видно — это глаза, сверлящие пол под ней. Почему-то во рту был привкус крови, а голова жутко болела. Исцеляющий талисман же должен был это исправить!

— Да уж, трудится, не покладая крыльев, — сказала Аврора в своём странно-весёлом стиле. — Я думала узнать побольше про неё в городе, перед тем как идти сюда, но все были очень заняты. Я так понимаю, здесь тоже произошёл несчастный случай?

Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением глубокой печали.

— То, что Пустошь забирает столь молодых, неправильно.

Из уст кого-нибудь другого эти слова были бы высокопарными, даже лицемерными, но пегаска практически излучала искренность.

Может быть, дело было в экспериментальном заклинании, из-за которого у меня раскалывалась голова, или в том, что я до сих пор чувствовала нож между рёбер, а, может, в том, что во рту у меня был вкус крови, но я тупо уставилась на нашу серую гостью.

— Верно. Было приятно с Вами познакомиться. Если позволите, я хочу опрокинуть стаканчик горячительного. Извините. Дэши?

Я зашагала к лестнице, и Глори сначала удивлённо посмотрела на меня, а потом осторожно подошла, словно была уверена, что Аврора вот-вот разгадает её маскировку и набросится на неё. Я попыталась встать на последнюю ступеньку, но она таинственным образом отодвинулась из-под копыта. В результате мне едва удалось избежать приземления на морду.

— Блекджек, ты в порядке? — с волнением спросила она, после чего подлезла под меня и положила себе на спину. Я даже не сопротивлялась. Голова с каждой секундой раскалывалась всё сильнее. Капельки крови упали на её наряд, когда она подняла моё тяжёлое тело, пробормотав под нос: «Глупый вопрос. Конечно же, нет».

Я застонала, и последнее, что я услышала с верхнего этажа, были вежливые слова глориной мамы:

— Какая интересная кобылка! Мне показалось, что она выглядит точь-в-точь как Рейнбоу Дэш!

Закрыв за собой дверь в комнату, Глори положила меня на кровать, и я почувствовала, как у меня снова из носа идёт кровь. Я попыталась предупредить Лакуну об Авроре и про нашу историю, что Глори в Риверсайде, но, похоже, я попросила её прокумкватить бочки с рассолом.

На Л.У.М.-е было странное изображение схематичной кобылки с обведённой пунктирной линией головой и крестиками вместо глаз. Видимо, у моих экспериментов с магией памяти всё-таки были неприятные побочные эффекты. Там была ещё куча сообщений и предупреждений, но я перевела их все как «глупая дура, ты снова умудрилась себя сломать». Хотелось блевать, но мозг, похоже, не понимал, что мой желудок этого не умеет, так что осталось только терпеть выворачивающие наизнанку позывы.

Глори повернула меня набок и вытащила маленький фонарик. После чего начала совать его мне в нос, рот и уши.

— Пожалуйста, скажи мне, что так ты набираешь чит-код, который отключает у меня чувство боли, — спросила я жалостным голосом.

— К сожалению, нет. Профессор Зодиак не дала мне руководство по эксплуатации, — ответила она сочувственно, но потом продолжила, немного нахмурившись, — я думала, что ты больше не будешь себе вредить.

— Обещаю, когда голова поправится, можешь шлёпать мою задницу до тех пор, пока она не встанет на место. В смысле, голова… не задница… Я…

Я охнула, крепко зажмурившись.

— А магия памяти сложнее, чем я думала. Я надеялась, что, типа, нужно просто коснуться её лба рогом и «пыщ, волшебство»!

От восклицания дрожь пробежала по всему телу. Потише, пожалуйста.

— У тебя же вроде была книга магии из Тенпони? — удивилась Глори.

— Ага. Книга магии для начинающих, — прокряхтела я.

— Ты её хоть открывала? — не унималась она. Только не это, она говорила в тоне «Блекджек же глупая пони».

— Ну… нет? — пробормотала я, положив на голову копыто.

Она вздохнуло и легла рядом.

— Когда ты поправишься, твою задницу будут ждать тяжёлые испытания, — прошептала она, обняв меня и поглаживая шею. Кровь из носа остановилась, и боль начала потихоньку отступать. По крайней мере, я могла притвориться, что это так, раз она прислонилась ко мне. — Ну хоть получилось?

— Я попала в воспоминание… Шуджи…

И я пересказала его. Честно говоря, если забыть про болезненную часть, оно было довольно бессодержательным. Кучку недо-врагов перестреляла слишком идейная солдатка. Если я когда-нибудь узнаю, что эта Убить-всех-зебр была замешана в супер-пупер-хитром плане Голденблада, я точно переверну стол, пробью дырку в стене или чего-нибудь ещё!

— Значит, это были роботы в виде зебр? — спросила она, слегка нахмурившись.

— Сомневаюсь. В смысле, там были части роботов, но, пусть даже они были красивые и гладкие, они всё равно были металлические. А это… — я замолчала, чтобы собраться с мыслями, — это были киберзебры. С искусственными органами и всяким таким. Вроде меня.

Проект Стальной Пони. Зебры его украли? Или Голденблад его сам отдал? А, может, у зебр были свои исследования по киберусилению? Насколько я знаю, Стальной Пони изначально был украден у противника. Однако, в нём слишком большая важность отдаётся живой ткани для простых роботов. Улучшенные зебры… мда, неприятная мысль. Я видала, что Лансер творит с винтовкой. Даже думать не хочу, на что он будет способен с пальцами.

Для такой глупой пони, как я, это было слишком. Поэтому я медленно… осторожно… повернулась к ней.

— Та-ак. Изволишь ли ты объяснить мне, почему ты не хочешь рассказать ей, кто ты такая? Я думала, вы там обнимались и навёрстывали упущенное время.

Со вздохом она прикрыла глаза.

— Я знаю. Стоило бы. И я хочу этого… Просто когда я открыла дверь, я думала не о том, как я по ней соскучилась или что наконец-то получу ответы на вопросы, которые терзали меня годами. Я… я хотела знать, почему она здесь. Все было как-то… неестественно. После стольких лет моя мать приходит с Пустоши и ищет меня?

— Неестественно? Я тебя умоляю! Ты не видела Голденблада. Вот он прямо состоял из неестественности. Небось, даже шептуна пускал только в соответствии с планом. А твоя мама просто…

Нахмурившись, я замолчала. Что-то в ней было. Что-то такое… Я нежно погладила Глори по щеке.

— Ты не думала, что это — просто совпадение? Счастливый случай?

Ведь всё может произойти.

— Думала, — ответила она со стыдом. — И я не была счастлива. Наоборот… злилась.

Она закрыла глаза и прижалась ко мне чуть сильнее.

— Она просто стояла там и улыбалась. Словно… словно и не было всех тех лет. Словно она шла домой и решила проведать меня в школе. «Я просто так. Увидимся дома. Я тебя люблю…»

Я думала об этом.

— Ну, может быть, если бы она знала, что ты — это ты, и сколько всего ты здесь сделала…

— Может, — пробормотала Глори, посмотрев сначала на дверь, а потом обратно на меня. — Но, если честно… чем больше я думаю об этом, тем меньше мне верится, что она пришла сюда за мной.

Я не знала, что ей сказать. Пыталась представить, каково это было бы, если б Мама однажды ушла из Стойла, а, вернувшись несколько лет спустя, вела бы себя, словно ничего не изменилось. Думаю, я бы тоже, мягко говоря, расстроилась, особенно если бы была магической копией Твайлайт Спаркл. Я вздохнула и продолжала водить ей носом по уху до тех пор, пока она не начала улыбаться.

— Ну, разберёмся с этим завтра. Узнаем, зачем она здесь, и как объяснить её весь этот бардак, — сказала я, приглаживая радужную гриву копытом.

В дверь тихо постучали. Я повернулась и попробовала открыть её магией, но от этого боль снова проснулась.

— Да?

П-21 просунул голову внутрь и тихо сказал:

— Если вы остаётесь на ночь здесь, то я поселю нашу гостью в комнате Глори, пока она не вернётся?

Я посмотрела на Глори, и она со вздохом кивнула.

— Да, давай, — прокряхтела я, шлёпаясь обратно на подушку.

— Ясно, — сказал он, переводя взгляд своих синих глаз на Глори. — Если вам интересно, я ей не доверяю.

Это потому что она кобыла? Глори просто опустила глаза на передние ноги, словно надеясь, что ответ сам упадёт в них.

Он кивнул нам и закрыл дверь. Она выскользнула из кровати и закрыла замок, после чего вернулась ко мне.

— Ну, хорошо, что ты расплавила себе магией мозги. Не можем же мы заниматься всякими шалостями, когда Мама слышит всё из соседней комнаты, да?

Я непонимающе заморгала. Глори тяжело вздохнула и прикрыла лицо копытами.

— Да неважно. Просто попытайся поспать.

Хорошая мысль. Оставалось лишь надеяться, что репертуар канала «Воспоминания Псалм» поможет мне с этим…

* * *

Коридор растянулся в длинный тоннель, в стенах которого на одной стороны находились маленькие спальни, а на другой — мутные окна. По нему тихо шли жеребчики и кобылки. Не то чтобы веселиться было запрещено, просто смех в этом угрюмом сером здании казался неуместным. Кто-то попытался добавить ему красок картинками с улыбающимися жеребятами, но они казались плоскими, неестественными. Никто из живших здесь так не улыбался. Никогда.

Я встала на колени, и, держа лысеющую щётку двумя копытцами, попыталась соскрести с бежевого линолеума занесённую с поля грязь. Снова шёл дождь. Ничего необычного. Здесь всегда дождливо. Из-за покрытых плёнкой окон даже в самую солнечную погоду кажется, что на улице льёт, как из ведра.

— Привет, Балм, — окликнул меня жеребёнок. По только-что-вычищенному полу за ним тянулась цепочка свежих следов. Он не пытался меня обидеть. Мало кто задерживался здесь достаточно долго, чтобы запомнить имена других. Кто захочет оставаться здесь достаточно времени для того, чтобы другие запомнили твоё имя? Я не ответила — он уже направился в свою комнату, которую делил с ещё двумя. Просто бесшумно продолжила чистить пол.

— Давай помогу, — предложил оранжевый жеребёнок-единорог с взлохмаченной жёлтой гривой. — В одиночку ты в жизни не управишься.

И, сказав это, он взял ещё одну щётку из ведра и начал работать рядом со мной.

— Нужно быть напористой. Покажи этой грязи, кто тут главный, — заявил он, налегая на щётку. Когда из двери показался очередной жеребёнок, он наставил на него свой инструмент. — У тебя копыта грязные. Вытер их! Быстро!

Смутившийся жеребёнок тщательно вычистил копытца о коврик, после чего пошёл дальше.

— Спасибо, — чуть ли не прошептала я, когда мы вместе закончили уборку.

— Да ладно тебе, ерунда, — сказал он с небрежной улыбкой. — Меня зовут Чеддер. Я сюда только что попал — в его взгляде было немного боли, но в этом не было ничего удивительного. У всех нас в глазах грусть. — А тебя зовут… Калм? Палм? Напалм?

— Ты… не хочешь знать моё имя. — прошептала я, после чего отнесла ведро к задней двери и вылила его содержимое в лужу.

— Ещё как хочу, — запротестовал он удивлённо. — Почему нет-то?

— Если ты узнал моё имя, значит, ты слишком долго здесь пробыл — я поставила ведро со щётками в укромное местечко за дверью. — Я вот здесь всю свою жизнь. С тех самых пор, как моя мама меня тут оставила совсем маленькой.

— Я думал, тут никто не задерживается больше, чем на пару месяцев, — нахмурился он.

Я изогнула губы в такую же невесёлую улыбку, которая обычно была у меня на лице. Не первый раз я это объясняю.

— Большинство не задерживаются. И ты тоже не задержишься. Я вижу. Поэтому незачем знать моё имя. Через пару недель ты найдёшь себе семью. Серьёзно, незачем — я говорила всё так же тихо. Каждые несколько месяцев появляются такие, которые хотят подружиться, а потом уходят. — Но спасибо, что спросил.

Я развернулась, чтобы пойти помыться перед ужином.

Он бросился мне наперерез и посмотрел прямо в глаза.

— Обещаю тебе, я узнаю, как тебя зовут. И до тех пор я никуда не уйду.

Как мило. Он был не первым, кто говорил мне подобное. Однако, всё, что приносили друзья — это боль после того, как уходили.

Но он не ушёл. Не то, чтобы не было родителей, желающих его усыновить. Большую часть времени добрый и весёлый, во время встреч с возможными родителями Чеддер становился самым угрюмым сиротой во всём приюте. А когда они переходили к следующему жеребёнку, дружелюбность в нём снова вылезала на поверхность. Сначала он научился магии, потом получил кьютимарку и талант. Он мог говорить на любом языке после того, как немного послушает его или почитает. Его кьютимарка со свитком и перьевой ручкой вызывала у большинства жеребчиков лютую зависть. Но даже с таким замечательным талантом он раз за разом не давал себя усыновить.

По тем редким ночам, когда на небе было достаточно чисто, чтобы видеть звёзды, мы лазили на крышу. Он придумывал замечательные истории о том, какая она, жизнь на тех далёких светящихся точках. Глупые истории, над которыми я смеялась и грустные, из-за которых мне легче было переносить собственное положение. И, несмотря на то, что я уже несколько раз говорила ему своё имя, он притворялся, словно не знает его. Ведь он не уйдёт до тех пор, пока не узнает. Ведь он пообещал.

И вот так у меня появился друг. И то тусклое здание стало чуть менее серым и безнадёжным. Жеребчики и кобылки приходили и уходили каждые несколько недель, а мы были их временными мамой и папой. Я целовала их болячки, чтобы они побыстрее выздоравливали, а он обучал великому искусству плевания бумагой через трубочку. Конечно, нам приходилось время от времени ходить к усталым взрослым, которые готовили еду и заботились об усыновлении, но даже они были благодарны нам за помощь. И в наших головах начала формироваться грёза — грёза, в которой мы, в конце концов, сами стали бы взрослыми. Ушли бы вместе, убедившись, что приют остаётся в хороших копытах. Он бы ездил по всему свету, расшифровывая всякие важные штуки, а я бы увидела целый мир, которого даже не могла представить. Мир, в котором серого цвета не существует.

Это была очень приятная мечта.

И однажды Чеддера позвали из столовой. Сначала я не придала этому значения. На тот день не было назначено никаких встреч по усыновителями. Услышав приглушённые крики, я встала и подошла к двери. При виде двух восхитительных белых пегасов у меня захватило дух. И тут я услышала крики моего друга:

— Нет! Нет, я никуда не пойду! Не пойду!

— Чеддер! — сделал замечание директор. — Нельзя так разговаривать со своей Принцессой!

Принцессой? Я сделала шаг вперёд, но заколебалась. Несмотря на то, что гвардейцы даже не шелохнулись, я чувствовала, что они за мной следят. Поэтому я просто осталась в коридоре.

— Всё хорошо, — раздался самый нежный, самый замечательный голос на свете. Он словно пришёл из мира моих грёз. — Чеддер, в моей школе ты сможешь использовать свой талант не только для себя, но и для всей Эквестрии. Ты сможешь изучать более мощную магию, начать всё с чистого листа. У тебя большие способности и потенциал, и Директор знает, что тебя могли бы давным-давно усыновить.

— Понимаете… Принцесса, дело в моей подруге. Псалм. Она тоже здесь, — медленно сказал он. — Может ли она поехать в Вашу школу вместе со мной?

— А, да. Псалм, — тактично произнёс директор. — Ваше Величество, боюсь, она не будет подавать больших надежд. С тем же успехом Вы могли бы отправить учиться земного пони.

— Не говорите так о ней! — рявкнул Чеддер. — У неё… у неё с магией нормально!

— Чеддер, я понимаю, как сильны узы дружбы, — произнесла Селестия твёрдо, но сочувственно. — Но если у неё нет большого таланта в магии, вряд ли ей там будет хорошо. Она будет окружена пони, способности которых намного выше, и, несмотря на все мои старания, многие из них будут смотреть на неё сверху вниз. Я…

— Значит, решено, — твёрдо прервал её Чеддер. — До тех пор, пока она остаётся здесь, я тоже буду здесь.

— Ваше Величество, мне ужасно жаль. Псалм довольно славная, но грустная. Никто не хочет брать кобылку, которая никогда не улыбается. Им кажется, что с ней что-то не так, — забормотал Директор. Когда я услышала, что они подходят к двери, я отступила глубже в коридор. — Итак, я уверен, что дети будут просто в восторге встретиться с Вами. Они все сейчас должны быть в столовой, Ваше Величество.

В столовую я не пошла. Оттуда были слышны вздохи удивления, ликующие крики, и, похоже, нашлось несколько таких, кто расплакался от радости при виде нашей замечательной правительницы. Нет, я спряталась. В приюте было мало мест, в которых можно было спрятаться, но, к сожалению, я показала все их Чеддеру. Однако же, оставались такие, которые даже он не станет проверять. В конце концов, кому в здравом уме придёт в голову мысль прятаться на крыше во время дождя? Я даже краем глаза видела Принцессу, когда она на своей великолепной золотой карете отбыла навстречу такой жизни и таким местам, которые я не могла понять. И она хотела забрать Чеддера с собой…

— Привет. Швалм? — позвал он из люка, ведущего на крышу, и я зажмурилась. Капли дождя шипели по деревянной кровле. — Чем ты тут занимаешься? Ты пропустила приезд Принцесс, — сказал он волнующимся голосом и вышел наружу. Из-за мороси его грива мгновенно опала, он сел рядом со мной. Начинало темнеть…

— Нет, не пропустила, — ответила я, глядя на холодный хуффингтонский дождь, капли которого стекали по моим копытам. Я хотела схватить их, такие прозрачные и чистые, но, как и всё остальное, они растекались от меня и исчезали. Когда я продолжила говорить, мой голос был таким же тихим, как дождь.

— Я слышала ваш разговор. Она хочет, чтобы ты пошёл в её школу.

Он вздохнул.

— Ага. Школа Селестии для Одарённых Единорогов. Она хочет знать, смогу ли я перевести всякие штуки вроде грифоньих рун, зебринских глифов или драконьей когтеписи. Я ответил, что мне это не интересно — он слегка толкнул меня в плечо. — Я ведь ещё должен узнать, как тебя зовут.

На короткую секунду я почувствовала тепло и немного улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И от этого то, что я сделала дальше, стало ещё тяжелее. Я закрыла глаза и выплюнула душившие меня слова:

— Ты должен уйти.

Сначала он рассмеялся, но быстро замолк. Ведь он знал, что я никогда не шучу.

— Да перестань. Не отрицаю, предложение было заманчивое, но не могу же я тебя бросить.

— Ты должен был уйти много месяцев назад! — резко ответила я, отворачиваясь. — У тебя… у тебя мог бы быть свой дом! Уже через неделю! Единственная причина, по которой ты оставался в этом ужасном месте — это я!

— Ну ещё бы! — крикнул он смущённо и рассерженно. — В смысле, ты же моя подруга.

— Я не могу позволить тебе пускать свою жизнь под откос ради меня, — ответила я и встала. — Я не стою того, чтобы ты наплевал на шанс стать кем-то. Все здесь мечтают снова найти семью. Все. Ты потерял свою. У меня её никогда не было. А там внизу ещё двадцать кобылок и жеребят, которые могут только мечтать о такой возможности, которую ты втаптываешь в грязь! Это глупо, а ты дурак, раз так поступаешь!

Он ошарашенно уставился на меня.

— Но, Псалм, Я — Ты…

Когда он продолжил, в его глазах стояла боль, а слова были едва слышны за шумом дождя:

— Если бы она сделала предложение тебе, ты бы пошла? Бросила меня?

— Не моргнув глазом.

Произнося эту ложь, я не могла на него смотреть. Моё сердце словно остановилось.

Ответом мне было его частое дыхание.

— Ну… наверное, мне надо собирать манатки! — отрезал он. Когда же я не сказала того, что он хотел услышать, он добавил желчно:

— Не могу же я пропустить поездку в счастливое будущее, да?

— Вот и иди! — взвилась я, зажмуриваясь изо всех сил. Если я на него посмотрю… Если посмотрю…

— Ну и ладно! — огрызнулся он.

— Ну и ладно! — крикнула я в ответ.

— Да если бы я знал, что девчонки такие… такие… ууггггхх!

Он дошёл до люка и захлопнул его за собой.

— Прощай, — прошептала я и окунулась в дождь. И холодный, и тёплый.

Не знаю, сколько я там просидела. Когда золотая карета, уже без Принцессы, вернулась, чтобы забрать Чеддера с его небольшим мешком пожитков, я всё ещё была наверху. Он посмотрел на меня, но не помахал на прощание. А потом улетел. Меня начало знобить, но мне было на это наплевать. Тогда мне было вообще на всё наплевать. Я разрушила то единственное, что удерживало его в этом отвратительном месте. Жеребята расстроятся: Мама будет грустить, а Папа куда-то исчез. Для некоторых из них это не в новинку. А я останусь здесь. Здесь я вырасту, состарюсь и буду пытаться изо всех сил найти для них лучшее место для жизни. А потом здесь же я и умру.

— Не хочу умалять драматизма, но разве тебе не говорили, что молодым единорожкам нельзя сидеть под дождём? — произнесла кобыла откуда-то сверху мягким и красивым голосом.

В полукруге вокруг меня дождь прекратился, и я подняла глаза на тёмный силуэт, спустившийся с неба и вставший передо мной. В её магически развевающейся гриве словно тёк океан звёзд, а на она носила тиару цвета неба, с которого только что исчезли последние лучи заката. Восхитительные крылья на её боках сложились, и рог засветился раз. В тот же миг вода исчезла с моей шкуры. Потом она призвала чёрное шерстяное одеяло и обернула его вокруг меня. Я же завернулась ещё сильнее.

— Я подняла луну и надеялась, что застану свою сестру здесь, но, похоже, она ещё в пути, — Принцесса Луна слегка улыбнулась. — Итак… что случилось?

Я знала, что не должна была этого делать. Я знала, что это чрезвычайно непочтительно, но, в последний раз взглянув эти заботливые голубые глаза, я прижалась лицом к её боку и разревелась, как никогда раньше. Где-то в перерывах между всхлипами я рассказала о том, что произошло с Чеддером, и как я оттолкнула своего первого и единственного друга ради того, чтобы у него был шанс на лучшую жизнь в школе Принцессы Селестии, и что теперь я навечно останусь одна в этом приюте.

Наверное, сморкаться в плащ Принцессы было смертельно грубо, но, когда я выплакалась, я была не в лучшей форме, как из-за горя, так и из-за усиливавшегося холода.

— Понятно. Редкий пони может отказаться от желаемого ради чужого счастья. Должно быть, друг значит для тебя очень много, — она приподняла мой подбородок и нежно улыбнулась. — Я знаю, что это нелегко — быть грустной. Думать, что ты не достойна ничего хорошего. Но это не так. Этого достойны все.

— Я не… — пробормотала я, глядя на её девственно чистые копыта.

Не будущего. Не друзей. Даже мамы или папы…

— Ты достойна, — твёрдо повторила она. — Псалм, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Я хочу, чтобы ты подождала. Я подумаю, как можно тебе помочь, но это займёт некоторое время. Сейчас у меня очень много дел, но я обещаю, что когда-нибудь я сделаю так, чтобы ты смогла быть вместе со своим другом.

— Вы… не должны… — прошептала я, боясь доставлять ей такие неудобства. — Я не стою таких забот.

— Именно ради пони, которые так говорят, и нужно трудиться. Я знаю, каково это — чувствовать себя бесполезной и нелюбимой, — произнесла она, поднимая меня с помощью магии и спуская ко входным воротам приюта. — Прошу тебя, имей терпение. Верь. Я постараюсь помочь тебе как можно скорее.

Следующую неделю я не вылезала из постели из-за болезни. Жеребята начали меня избегать: они любили Чеддера, и многие винили меня, причём, справедливо, в его уходе. Я в одиночку мыла полы в коридоре, и теперь это занимало гораздо больше времени, чем раньше, когда я оттирала их щёткой. Я не жаловалась. Сама же виновата. Какое-то время я продолжала надеяться, что что-то произойдёт. Что приедет карета и умчит меня в Кантерлот. Может быть, я буду работать на кухне, я согласна. Только бы сказать ему, как мне жаль. Но карета всё не приезжала. Принцесса Луна ведь была очень важной пони. Я должна была ждать. Должна.

В течение следующего месяца приют начал становиться всё пустее и пустее. Сначала забирали тех, что помоложе, затем всё более и более взрослых. Вот нас уже дюжина. Десять. Восемь. Четверо. Ушла кобыла, которая готовила нам еду. Трое. Мы все стали есть вместе со старичком-директором. Никто не разговаривал. И, мало-помалу, вещи стали исчезать в коробках и ящиках. Вот те тоже исчезли. Я мыла полы в коридоре даже несмотря на то, что грязь никто не заносил. Двое. Одна…

В конце концов, приют опустел.

— Построили новый, побольше, — сказал Директор, — для жеребят, семьи которых погибли на войне.

Он сказал, что позаботится о том, чтобы меня перевели в него. А потом выйдет на пенсию. Он говорил, что там я уж точно найду себе семью. Те же слова я слышала всю жизнь. Он будет чище. Новее. Светлее. Я не могла себе этого представить. Это тусклое серое здание для меня — весь мир. Это всё, что я знаю. Не могу я его бросить. Может, смогу остаться тут после того, как уйдёт Директор. Буду мыть полы, сторожить от всякого нехорошего.

Он сказал мне собираться. Сказал, что вернётся за мной через пару часов и отвезёт в новый приют. Я осталась одна в пустом здании. Прошлась по рваному, обесцветившемуся бежевому линолеуму. Заглянула в пустые маленькие спальни, двухъярусные кровати в которых стояли скелетами без своих простыней и матрацев. Там было несколько старых игрушек, сломанных вещей, несчастно усевшихся по углам. Я собрала их в одеяло. Не знаю, что я собиралась с ними делать. Кому нужны сломанные игрушки?

Луна. Она сказала, что поможет. Сказала быть терпеливой. Мне показалось, что она зовёт меня по имени… Но я больше не могла терпеть. Время было на исходе! Я припала к полу, зажмурила глаза и зашептала:

— Пожалуйста… Пожалуйста, Принцесса Луна… Пожалуйста…

Я, дрожащая и свернувшаяся клубочком, словно пыталась исчезнуть, чтобы к тому моменту, когда вернётся Директор, меня уже не было. Всё, что удерживало меня — эти три слова. В миг, когда я не смогла бы их говорить, со мной было бы покончено. Они были лучиком света во тьме, которая угрожала поглотить мою душу. И я не знаю, что бы сделала, случись это.

— Псалм, — раздался тихий голос сверху.

Я медленно подняла глаза на неясный тёмный силуэт принцессы ночи. Наши глаза встретились, и я увидела в них понимание боли, что точила меня. Её губы медленно сложились в мягкую улыбку.

— Дорогая, мы звали тебя.

— Я… я думала, мне показалось… — пробормотала я, и опустила глаза.

— Я же обещала тебе, что вернусь, — ласково произнесла Луна, опустившись на колени рядом со мной. Она обняла меня копытом, мягко прижимая к своему тёплому телу. Плотина сдерживаемых слёз рухнула, и я зарыдала снова, но на сей раз я знала, что Принцессу не смутит плачущая кобылка.

— Тихо, тихо… — убаюкивала она меня, потеревшись мордочкой о мою шкурку.

— Всё хорошо. Я бы ни за что не оставила тебя в подобном месте.

Я моргнула и уставилась в её глаза.

— Я нашла кое-кого, кто о тебе позаботится.

Мои ушки немного поникли, но она обняла меня ещё сильнее.

— Не волнуйся. Ты последняя здесь. Теперь твоя очередь. Ты тоже заслуживаешь шанса на счастье.

Она посмотрела в дверной проём.

— Не стесняйся, входи. Из тебя ужасный шпион.

Дверь немного приоткрылась, и в комнату вошёл привлекательный молодой жеребец. Наши взгляды пересеклись. У него был недоверчивый, настороженный вид: он производил впечатление пони, который много страдал в своей жизни.

— Ты… ты кто? — опасливо спросила я.

— Меня зовут Голденблад, — он сел рядом с моей кроватью. Поднял взгляд на Принцессу.

— Я, ну…

— Мне удалось наконец убедить его, что жизнь одинокого гения чересчур идеализирована, — ответила Луна, заставив жеребца покраснеть. — Так что он согласился присмотреть за тобой.

— Присмотреть за мной? — я уставилась на пол. — Но… я не… не могу…

— Знаю, но ты можешь, — ласково сказала Луна, улыбнувшись — в её глазах плескалось целое море сочувствия. — Послушай, Псалм. Я бы хотела признаться тебе кое в чём, о чём никому ещё не говорила. Давным-давно я сотворила кое-что очень плохое, и за это моя сестра отправила меня на луну. Сейчас звучит смешно, но я была одинока и счастлива, потому что считала, что заслужила это. Я ненавидела всё вокруг с такой силой, что сама мысль о том, что я могу быть рядом с пони, была невыносима. И когда я вернулась, первое, что я сделала, — это накричала на пони поблизости, ибо я была ещё зла на них… зла и испугана. Целый год я не могла появляться на публике. Лишь с помощью одной храброй кобылки я научилась быть счастливой рядом с другими. Знаю, что бывают случаи, когда само пребывание рядом с пони причиняет боль, но это лучше, чем жить одной.

— Да… Принцесса Луна, — прошептала я, повесив голову. — Я… попытаюсь.

— Отлично, — она выпустила меня из объятий и подарила мне и Голденбладу дружескую улыбку. — А теперь мне нужно очутиться в Филлидельфии, чтобы убедиться, что всё готово к завтрашнему церемониальному перерезанию ленточки Селестией. Поверить не могу, что мы в самом деле открываем огромную фабрику по производству оружия и амуниции. Даже в мыслях не умещается, каким образом они нам может понадобиться столько этих штук.

Она взглянула на Голденблада.

— Вы двое можете занять колесницу, когда будете готовы.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Голденблад. Принцесса сверкнула прощальной улыбкой, а затем её рог засветился. Она исчезла во вспышке света.

— …не хочу идти… — пробурчала я, приготовившись к целому вороху вопросов о том, в порядке ли у меня голова: как можно желать остаться в таком ужасном месте?

— Знаю, это глупо. Здесь грязно и тесно, но этот приют — всё, что было у меня в жизни. И всё, чего моя жизнь заслуживает!

Он стоял молча какое-то время, потом вытянул копыто и похлопал им по моему плечу.

— Понимаю. Это твой дом, — проговорил он. И никаких обвинений в глупости!

— Но это твой шанс на удочерение, Псалм. Ты здесь последняя. Пора уходить отсюда.

Минуту я просто смотрела на бежевую плитку. Он вздохнул.

— Забудь. Не торопись. Пегасы могут подождать.

Это заняло некоторое время. Время на то, чтобы собрать мои вещи в чёрное шерстяное одеяло, хоть и было их совсем немного. Время на то, чтобы подобрать старые игрушки, с которым никто не согласился бы играть снова. Время на то, чтобы взглянуть на грязную серую прихожую. Время на то, чтобы прислушаться к шуму дождя, врезающегося в её серые окна.

— Надо ли мне звать тебя… отцом? — спросила я, когда мы шли к выходу. Слово, коснувшись моих ушей, казалось чужим и нелепым.

— Думаю… это лишнее. Я совсем недавно стал достаточно взрослым, чтобы иметь даже своих детей, а уж твой возраст… Мне кажется, слово «опекун» подойдёт лучше, хотя и ненамного, — призрак улыбки тронул его губы. — Почему бы тебе не называть меня «Учитель»? Оно куда удобнее. Я как раз устроился в Школу Селестии для Одарённых Единорогов преподавать историю.

Он изрядно смутился, когда добавил:

— Принцесса Луна лично порекомендовала меня, хотя я понятия не имею почему. И за всю жизнь, пожалуй, не пойму.

— Оу, — сказала я, чтобы оттянуть время до того, как спросить:

— Как ты думаешь, могла бы я иногда приходить в школу с тобой? У меня… я знаю одного пони, который туда ходит.

Вместе мы вышли через главную дверь. Дождь прекратился, и всё было таким чистым и свежим… Редкий случай. В сторону Кантерлота тянулась радуга, разукрасившая золотую колесницу яркими огнями, почти такими же яркими, как свеча, появившаяся на моём боку. Её одинокий свет разгонял удушающий туман меланхолии, что едва не выпила мою душу до дна. Впервые с момента отъезда Чеддара я почувствовала теплоту в сердце. Голденблад улыбнулся, будто зная, о чём я думала. Я взглянула на Учителя и засияла улыбкой в ответ — такой улыбкой, которую не дарила прежде никому. Он посмотрел на меня и произнёс:

— Безусловно. Ты можешь быть моим помощником.

* * *

Проснувшись, я потянулась и надула губки, потому что мои копыта не встретиться с некоей прекрасной кобылкой, поразительно похожей на Рейнбоу Деш. Короткий взгляд подтвердил мои подозрения: Глори не было. Также я удивилась, поняв, что утро уже давно прошло. Я обычно не сплю так долго, хотя это «обычно» происходит из-за того, что мне нужно куда-то бежать. Вздохнув, я повернулась на бок.

«Лакуна, как там Рампейдж? Просмотр воспоминаний помог?» — спросила я телепатически. Это было не так сложно, как странно. Я решила, что нужно подумать о Лакуне, а после остаётся только надеяться, что она приняла передачу. Конечно, наш разговор также слышало всё Единство, но что уж тут поделаешь?

«Я не знаю наверняка. Я думаю, это помогло. Есть разница между пониманием того, что ты внезапно превращаешься в зебру и пониманием что даже если она и часть тебя, по крайней мене, это хорошая часть», — ответила моя подруга. — «Сказала, что хочет проверить окрестности. Посмотреть, нет ли где Предвестников, и заодно подумать обо всём».

Я вздохнула и улыбнулась, потирая побаливающий рог.

«Приятно слышать, что всё это было не зря», — я слегка нахмурилась, задумавшись. «Слушай, а это нормально? Я думала, что единороги могут использовать всего несколько заклинаний, соответствующих их талантам. Я же умею создавать магические пули и свет, а теперь ещё залезла в магию памяти».

Хотя, по-правде, это было всё равно, что сказать, будто я залезла в хирургию мозга.

«Это широко распространённое заблуждение, хотя в нём и есть доля истины. До войны единороги обычно обладали только той магией, которую развили в юности. Обычно она находилась в сфере их интересов и, таким образом, касалась их талантов. Однако же, магический потенциал не ограничен особыми талантами пони. Рэрити проявляла навыки модельера, но она также знала заклинание для поиска драгоценных камней и, несколько позже, телепортации. К тому же, если бы магия единорогов была ограничена, какой смысл был бы в записи заклинаний или школах магии? Вот подумай о своём стойле. Большинство единорогов там ведь изучали магию, подходящую их работе, какой бы не была их кьютимарка», — терпеливо объяснила Лакуна. «И, узнав желаемое заклинание, большинство просто перестают учиться».

Рэрити научилась телепортации? Должна признать… у меня текли слюнки от одной мысли о том, чтобы уметь самостоятельно телепортироваться. Исчезнуть из-под пуль во вспышке, очутиться за спиной у противника… Вот интересно, неужели постоянные ранения головы делают меня умнее: я понимала всё, что она сказала.

«Значит, единорог может увеличить свои магические силы?»

«Да, но потребуются немалые усилия, и рост этот не бесконечен. Есть единороги, которые сосредотачиваются на одном конкретном заклинании, чтобы добиться большей мощи. Другие обладают множеством способностей, но не вкладывают время и силы в их укрепление. Всего несколько… Твайлайт Спаркл… Кловер Мудрая… Старсвирл Бородатый… посвятили свои жизни обоим этим аспектам. К сожалению, я не думаю, что у тебя есть шансы с ними сравниться».

— Ай, — пробормотала я. — Может, его тереть посильнее?

Я нахмурилась, потирая мой бедненький… компактненький… рог. Я делала с ним всё, что могла!

Лакуна тихо посмеялась.

«Я не имела в виду, что тебе не хватит для этого ума. Снипс и Снейлс были далеко не гениями, но смогли овладеть абсолютно чуждой для расы пони магией. Я говорю, что подобный прогресс потребует много времени и сил. Ты должна будешь учиться, и учиться систематически, а для этого в твоей жизни слишком много стрельбы. И, боюсь, в тебе недостаточно усидчивости». — она остановилась, словно знала, что я прожигала потолок своим «убийственным» взглядом.

«С другой стороны, ты обладаешь безрассудной жаждой к экспериментам и не оглядываешься на вред, который можешь причинить самой себе. Может быть, такой магический талант у вас — семейное».

Вздохнув, я приспустила вожжи, позволив вырваться копившемуся внутри негодованию.

— Да уж. Мама затвердила каждое охранное заклятье из учебника, да ещё и где-то раскопала пару других. Но её не учила Текстбук.

Я ощутила, как моя злость переключается на учительницу из Стойла.

Я знала, к чему шёл разговор. А шёл он через пол-Пустоши, к Тенпони и предположению о том, что мы с Твайлайт Спаркл — родственники. Если бы это было правдой, всё бы сошлось… но нет. Я не смогла открыть дверь. Очевидно, моим предком была другая кобыла. Может, Пинки Пай — кто знает, кого объезжала эта розовенькая? Или Рэрити. Была во мне такая малюсенькая, не очень взрослая… ладно, может, и не такая малюсенькая… часть, которой нравилась мысль о том, что я — потомок плода её и Вэнити любви.

«Может быть, однажды, когда в тебя перестанут постоянно стрелять, ты поймёшь, что у тебя есть способности к магии. Может быть. Ведь всё зависит от тебя. Занятия магией требуют времени и усилий, и, естественно, данные о том, как её используют другие единороги, тоже помогут. Но для серьёзного обучения нужен не только ум. Нужно постоянство. А его тебе ой, как не хватает».

Я скрестила копыта на груди и надулась, потому что она говорила правду. Вдумчиво. Скрупулёзно. Не могла я просто сесть и посвятить месяц — два учёбе, чтобы посмотреть, какие ещё заклинания получиться изучить. Оставлю это на потом, когда загадка Горизонтов будет раскрыта, ЭП-1101 будет лежать глубоко на дне морском, а Предвестники давно исчезнут.

«Как там Глори и Аврора? Ты их видела?»

«Аврора ушла рано утром и оставила записку, что вернётся, а Глори внизу. Она купила… ингредиенты… у Чарити. Боюсь, сейчас она экспериментирует на кухне. Лучше бы оставила готовку П-21. У него это прекрасно получается» — и, словно прочитав мои мысли, а, насколько я знала, именно это она и сделала, она добавила:

«П-21 и Скотч Тейп пошли в город. Надеюсь, в этот раз Метконосцы к ней прислушаются».

«Ага, я тоже».

Я откинулась на спину, помедлила, а потом продолжила:

«А как ты, Лакуна?»

«Я так же, как всегда была и всегда буду. Ты сама знаешь это, Блекджэк», — ответила она со смирением в голосе. — «Я не могу измениться».

«Лакуна, я в это не верю. Ты можешь меняться» — подумала я с улыбкой. — «Чем больше воспоминаний Богиня сливает в тебя, тем сильнее у тебя всё внутри разбалтывается. Чем это не перемена?»

Молчаливое удивление, которое я услышала в ответ, с лихвой окупило моё раннее возмущение. Да, Блекджек может, хоть и в редких случаях, выдавать умные мысли.

«Ну… раз так… я, наверное… хорошо?» — сказала Лакуна осторожно, словно боясь, что ответ вызовет какие-то нежелательные последствия. — «Ты жива и в безопасности. Вы все относительно здоровы. Твоё состояние более стабильно, то же и у Рампейдж и Глори. Если сравнивать с тем, что было, ты стала счастливее. Это же всё хорошо, да?»

«Лакуна, но что насчёт тебя?» — спросила я, слегка нахмурившись. — «Ты сама счастлива?»

«Блекджек, пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Если счастлива ты, то счастлива и я. Ближе к счастью я просто не могу быть», — ответила она этим смиренным голосом, но было в нём что-то ещё.

«Лакуна, что такое? Что-то случилось?» — подумала я, борясь с желанием надавить на неё сильнее. А это было нелегко, потому что я уловила дуновение эмоции. Через нашу связь мне удалось уловить то, что я ни за что не ожидала от подруги.

Чувство вины.

«Лакуна?» — повторила я, ощущая, что она пытается спрятать его, зарыть поглубже.

«Блекджек, прошу тебя. Всё хорошо. Возможно, это теперь даже не имеет значения. Тебе теперь намного лучше. Прошу, не спрашивай» — услышав её мольбы, я отступила. И уловила ментальный вздох облегчения.

«Спасибо, Блекджек», — сказала она, и потом, едва различимо: — «и прости меня».

Вина? За что она чувствовала себя виноватой? Лакуна всегда поддерживала меня и помогала. Она была мне верной подругой, и я была благодарна Богине за то, что она никогда не заставляла её делать ничего, что заставило бы меня считать Лакуну кем-либо кроме подруги. А, Богиня. Вот оно что. Она винит себя за то, что Богиня меня контролирует!

Я сразу расслабилась. Это же просто глупо! Она никак не может повлиять на то, что может или не может делать Богиня! Да и вообще, она никак не связана с тем, что мой разум привязало к Единству.

Тут я услышала в своей голове смешок и замерла, стараясь изо всех сил не впускать её. Естественно, это было тщетно. Все мои секреты уже были в её власти, но тут уж дело принципа. Однако, мне не стоило так волноваться, потому что она, вроде как, не пыталась ничего предпринять. По крайней мере, сейчас.

«О, ты маленькая бедная глупышка», — промурлыкал голос Богини у меня в голове, и я сразу представила голубую кобылу державшую меня с зади и шепчущую мне в ухо.

«Ты все еще не поняла… Не удивлена. Видишь ли, твоя дорогая Лакуна предала тебя».

— Заткнись, — прорычала я, жалея что не могу мысленно ударить серебряно-гривую кобылу лгущую мне в ухо. — Лакуна никогда бы не сделала этого, а если бы и сделала, то только потому что ты её заставила.

«О, нет» — смеялась Богиня в восторге. — «Не в этот раз. Это все она. Я была расстроена, что она это сделала, но сейчас… хех… сейчас я рада результатам».

— Заткнись! Ты лжешь! И точка, — сказала я так жестко, как только могла. Но эта фраза становилась заезженной.

Богиня упорствовала, ее слова сочились в мой разум. Я не могла отключить свои уши, чтобы остановить её, и мысленно пропевать «ЛАЛАЛА» было куда менее эффективным против неё, чем когда это использовали против меня.

«Она сделала что-то тебе. Что-то такое, что причиняет тебе боль большую, чем ты можешь себе представить. Что-то, что почти убило тебя несколько раз. И все ради ее собственной эгоистичной выгоды» — мягко промурлыкала Богиня мне в ухо. — «Если ты действительно хочешь знать, залезь ей в голову. Найди то, что она скрывает. Или нет. Так или иначе, это будет весело».

Не было способа заставить ее замолчать, так что я решила игнорировать ее. Жизнь в Девяносто Девятом сделала меня экспертом в не обращении внимания на разные вещи, хотя это умение у меня немного атрофировалось. И теперь мой разум снабжался ядом. Сделала Лакуна что-то с моим разумом, когда мы соединились или это произошло ранее в наших отношениях? Был ли какой-нибудь ядовитый штамп правды в насмешках Богини. Была ли дружба Лакуны ложью? Если мне больно, я потерплю, но что если это было сделано также и с моими друзьями?

Я могла бы спросить. Могла бы. Но если бы она отказалась ответить или отрицала бы все обвинения? Могла бы я принудить её отвечать? Я вздохнула, закрыла глаза и пригляделась к тому, что скрывалось в самых дальних уголках моей души, самому мерзкому и порочному: тому, что было вне всякой порядочности, отрицало само понятие верности, сострадания и любви… Я могла бы. И я не стала. Я должна была поверить в невиновность Лакуны, а потом зажмуриться и надеяться на то, что если один из моих преданнейших друзей предаст меня по принуждению, то она даст мне знать об этом. А если и не даст, то останется лишь молиться павшим Богиням, чтобы из-за предательства пострадала только я.

Так что, если только Богиня не собиралась заставить меня что-то сделать (я потратила на ожидание минуту, скрестив передние ноги на груди и пялясь на крышу), я могла бы оторвать свой зад от пола и выяснить, чем так вкусно пахнет внизу. Я поскакала на первый этаж, влекомая запахом чего-то горящего, и добралась до Глори, зависшей над плитой. Бу сидела рядом, наклонив голову, будто пытаясь осознать, что за месиво булькало в чугунной сковородке.

Пегаска посмотрела на меня и вдруг залилась краской, становясь похожей цветом на «ингредиенты», лежавшие на доске неподалёку.

— Ох! Привет, Блекджек. У меня появилась идея сделать для тебя идеальную еду, — она схватилась за ручку сковородки и подбросила ту в воздух, где мелькнуло нечто насыщенно чёрного цвета. Она схватила тарелку и с наскока поймала в неё что-то, выглядевшее как огромный почерневший торт. Тарелка разбилась, и её содержимое плюхнулось на пол, перекатившись, точно колесо, к пустобокой.

— Ой, зараза, оно тяжелее, чем обычные блинчики.

— Блинчики? — ошарашено спросила я. Бу вдохнула в себя чуть-чуть пара — скорее, дыма, — идущего от лежащего диска, чихнула и отпрянула, почёсывая нос.

— Ну, с этого всё начиналось, — ответила Глори, когда я левитировала к себе чёрный диск. — Но я выяснила, что вместо обычной муки, которая не способствует улучшению твоего пищеварения, можно добавить слой травы. Потом я подумала, что для удовлетворения твоих биологических нужд тебе нужен металл, и я кинула туда гвоздей, ещё травы и сырого теста.

Я повертела диск.

— После этого я подумала, как тут смотрелись бы измельчённые драгоценные камни. Меня немного беспокоило, что мука могла быть не такой, и я раздавила несколько Сахарных Яблочных Бомбочек для аромата. После чего, чтобы убедиться, что ты получишь всё необходимое, я добавила слой смазки, чтобы твоя аугментация работала как надо.

— Я не уверена, что меня нужно смазывать именно так, — я увидела необъяснимый румянец на щеках Глори и понюхала чёрный диск. Я с хрустом откусила кусочек и медленно, вдумчиво пожевала его. Наконец, я проглотила его и посмотрела на взволнованную пегаску. Я приостановилась, чтобы поразмыслить, как лучше довести свою мысль до неё.

— Ну, Глори, не знаю, как назвать это. Ты пыталась достичь идеала… — сказала я серьёзно, но потом улыбнулась. — И ты сделала это!

Я держала диск в копытах. Глори просияла, а Бу в замешательстве отпрянула.

— Лучшая еда на свете! Пироги киберпони! Тут есть всё, что мне нужно. И когда придёт время подлатать мою броню, я просто сгрызу один из твоих пирогов, пока он не подойдёт к прорехе!

Глори моргнула, когда я вытащила пальцы и взмахнула диском.

— Только посмотрите, как он ощущается в воздухе! Могу поклясться, что брошу один такой на двадцать ярдов и снесу им голову рейдеру! Да что там! Я могу просто обкусать его до любой нужной мне формы! Оружие, броня и еда в одном флаконе!

Глори уставилась на меня, выглядя несколько неуверенной, так что я укусила диск ещё раз. Он не был чем-то, что я могла проглотить за раз. Для таких вещей требуется время. На дюжину этих блинчиков ушли бы недели.

— Что ж… я рада, что они тебе понравились, — в тоне Глори скользнула озабоченность.

— Интересно, я смогу поджечь их? — Размышляла я, повернув диск ан другую сторону. — Зажигательные тортики смерти!

Я фыркнула. Бу ещё раз чихнула, намекая на несостоятельность изобретения Глори, и принялась обнюхивать шкафы.

— Отлично! Я счастлива, что ты так потрясена моей оружейно-броневой выпечкой, — Глори, немного покраснев, указала на маленькую кучку тортиков рядом с плитой, а я зачавкала громче. М-м-м… осевая смазка и яблоко… Вкуснота!

— Я также счастлива, что тебе лучше, чем прошлой ночью, — она слегка нахмурилась. — Ты разговаривала во сне всю ночь.

Я закусила губу. Могла ли она выяснить, что делала Богиня, из моего ночного бормотания?

— Что я сказала?

— Не знаю. Что-то на зебринском, — Глори продолжала хмуриться. — Я считаю, тебе следует прекратить свои эксперименты с заклятьями памяти, пока ты не разузнаешь о них побольше. Сходи в Коллегию, поговори с Триаж и выясни у неё всё. Или посмотри в книге из Тенпони.

Я глубокомысленно жевала и наконец изрекла:

— Ладно.

— Я знаю, ты хочешь ей помочь, и я тоже хочу, но… — продолжила она, но тут же прервалась. — Погоди. Что ты сказала?

— Я сказала «ладно». Ты права. Мне нужно узнать чуть больше, перед тем как лезть на рожон в её голову. — Я слегка пожала плечами. Бу вытащила из шкафа упаковку пирожных Фэнси Бак и начала рвать обёртку из вощёной бумаги.

— Кто ты и что ты сделала с настоящей Блекджек? — нахмурилась Глори.

Я попыталась сохранить достоинство, глядя на неё. Она отвечала тем же. Наши отношения были не без изъянов, но мы обе хотели их сохранения. Я не хотела жить в мире, где нет Глори. В её глазах я читала бескрайнее море волнения, едва удерживаемое в рамках, но грозящее вот-вот затопить всё вокруг.

— Ты не боишься, что я попаду в неприятности?

Она поджала губы, будто и впрямь об этом раздумывала. Затем склонила голову:

— Я надела на тебя ошейник, Блекджек, но я не могу всё время держать тебя на расстоянии вытянутого крыла. И я боюсь… Но мне приходится доверить тебе, Блекджек, и надеяться, что ты избежишь действительно серьёзных трудностей. Договорились? — спросила она.

Встретив её пристальный вгляд, я увидела в нём предупреждение. Если я не смогу контролировать себя и вновь допущу нечто подобное тому, что случилось в Жёлтой Реке… я потеряю её.

Меня отвлёк шум разрываемой Бу упаковки.

— Теперь она знает, как их открывать?

Голубая пегаска нахмурилась, затем расслабилась и улыбнулась пустобокой кобылке.

— Да. Выяснила день или два назад. Не знаю, Скотч её научила или она сама догадалась.

Я села рядом с Бу и потрепала её уши, пока она расправлялась с пирожным. Без души ты не что иное, как животное. Могло ли животное научиться открывать упаковки? Полагаю, да. Но думать о пони как о существе без сознания или личности всё ещё было тяжело.

— Нравится, Бу? — я левитировала чёрный диск с надкушенным краем перед ней. — Какой вкус у тортика киберпони?

Она взглянула на него скептически, вытянула шею, лизнула краешек диска и вдруг отдёрнулась, фыркнув. Она взяла в рот остатки своего пирожного в рот и ускакала прочь, на прощание подарив чёрному диску резкий пинок задним копытом. К сожалению, его траектория полёта совпала с моим лицом. Лёжа на полу минутой спустя, я осознала, что была права: тортики были чрезвычайно эффективным оружием.

* * *

Я валялась в постели и листала книгу о магии для начинающих, ведь я обещала Глори, что хотя бы посмотрю, есть ли в ней упоминания о магии памяти. В процессе я наткнулась на несколько маленьких магических хитростей, о которых никогда прежде не слышала. Некоторые магические приёмы казались намного серьёзнее, чем для «новичка». Я попыталась сотворить дверь и в итоге, заработав пульсирующую боль в роге, добилась того, что в дверном проёме появилась крошечная хлипкая дверца, резко захлопнулась, обрушилась грудой изломанных щепок и исчезла в облаке дыма.

Ладно, я же не говорила «попрактикуюсь в магии». Некоторые магические приёмы, вроде хождения по облакам, я просто не могла проверить, правильно я их выполняю или нет. А тот пункт о создании крыльев… ну… я осилила первый параграф о коконах и метаморфозах, после чего у меня глаза сошлись в кучу, и я решила, что лучше буду двигаться дальше. К моему удивлению там обнаружился раздел о «магии разума», рассказывающий о том, как создать мост между пони, прикоснувшись своим рогом к их лбу. Видимо просто «занырнуть» было не совсем правильно, книга рекомендовала перетягивать память в себя или передать память другому. Простое слияние разумов, по-видимому, было чревато проблемами.

— Хотя, что это за жизнь без проблем? — пробормотала я, левитируя книгу перед собой.

Вдруг из задней части книги выпал сложенный листок бумаги и я удивлённо моргнула. Отложив книгу, я подняла страницу.

— Что это? Закладка Твайлайт? — спросила я себя, чуть улыбнувшись и развернула его. Тут же я узнала элегантный рогописный почерк Твайлайт.

«Дорогая Принцесса Луна, с большим сожалением и тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей…»

Чего? Я немедленно села и перечитала эти строки ещё раз, чтобы убедиться, что это не шутки моего повреждённого мозга, затем продолжила читать.

«Дорогая Принцесса Луна, с великим сожалением тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей Министерской Кобылы Минестерства Тайных Наук. Ваш приказ Ваше решение о казни Голденблада без суда, является преступлением оскорблением жесточайшей несправедливостью, беспрецедентной в истории пони. Я удовлетворена горда работой, проделанной моим министерством и всеми пони, работающими под моим руководством, и я уверена, что они превосходно послужат Эквестрии, но, положа копыто на сердце, я более не могу оставаться частью быть частью этого правительства, не идя наперекор совести. Я сообщу своим друзьям об этом решении и надеюсь, что ваше правление будет славным этичным лучше процветающим».

Здесь были и другие параграфы, подобные этому, с вычеркнутыми строчками, или полностью перечёркнутые. Несколько черновиков писем к Флаттершай и Эпплджек, объясняющих, что она не может быть больше частью Министерств и предлагающих им поступить так же. Полностью была вычеркнута часть, упрашивающая Флаттершай поговорить с Пинки Пай об уходе из Министерства Морали и о том, чтобы Эпплджек попыталась уговорить Рэрити уйти из Стиля.

Я подумала, могла ли Эквестрия просто рухнуть сама, если бы зебры не напали на нас? Продержались бы Министерства без Министерских Кобыл? Я понимала, что некоторые из них в разной степени были просто подставными лицами, но не смотря на это, они были важными символами государственной власти. Я вспомнила папки судебных документов в Медицинском Центре Флаттершай. Преследование Министерских Кобыл за преступления против Эквестрии? Преследование Принцесс по тем же обвинениям? ЭП-1101, мегазаклинание, призванное эффективно передать контроль над страной новому правителю. Проект Кайфоломщик, заговор, направленный на устранение всех, кто мог бы воспользоваться ЭП-1101. Что случилось бы, если бы не осталось никого, кто мог бы подключиться к ЭП-1101.

Если Сангвин был прав… то что-то плохое.

Голденблад знал. Чёрт, он ведь был главным архитектором всей этой схемы. Этого узла, плотно закрученного вокруг Эквестрии и всего мира. И для борьбы с этим он что-то сделал, создал что-то, что назвал Горизонтами. Но что-то пошло не так. Что-то, что упустил даже Голденблад, пока не стало слишком поздно, чтобы это можно было остановить. У него был Троттингеймер, создающий оружие невообразимой силы, но его арестовали прежде, чем он успел им воспользоваться. Казнён. Потерпел неудачу. Если бы он знал?

Я раскрыла свой ПипБак, и снова вызвав программу мегазаклинания, просто глядела на экран. Ключ к Эквестрии, сказал мне в другой жизни Эпплбот. То, за что пони будут убивать. То, что способно творить чудеса. И даже после всего, что я пережила, я всё ещё чувствовала, что знаю не больше, чем в начале своего пути.

Крошечная часть меня хотела, чтобы я нажала кнопку на том терминале и активировала Проект Горизонты просто так, и узнала бы, что он делает.

Я хмуро взглянула на сложенный лист бумаги. Это была довольно компрометирующая вещь, не из тех, которые бросают где попало. Она была спрятана под обложкой книги. Всё ещё хмурясь, я вернулась к этим заметкам и записям в них. Личное. Персональное. Собственные исследования Твайлайт.

Я с силой зажмурилась. Чёрт возьми, я не смогла открыть ту дурацкую дверь в Тенпони! А теперь я была более чем когда-либо уверена, что она должна была открыться передо мной!

Что-то было не правильно и впервые, я не могла избавиться от мысли, что в подлых обвинениях Богини может скрываться какая-то страшная правда. Может быть, мои друзья, в конечном счёте что-то от меня скрывали…

* * *

— Должна признаться, Блекджек, когда ты попросила у меня совета по магии памяти, я ощутила внезапное желание рвануть в бесплодные земли и поиграть в доктора с Адскими Гончими, — проворчала Триаж. Синяя единорожка прикурила новую сигарету и оперлась о перила, глядя как дождь заливает грязный университетский дворик. — Теперь же, я должна признать, что моё больное любопытство заставляет меня задаваться вопросом, что должно твориться у тебя в голове, чтобы ты захотела узнать, как извлечь воспоминания и не получить аневризму.

После того, как Лакуна в течение часа впитывала радиацию в поместье Блюблада, она телепортировала меня в Коллегию, чтобы я выяснила всё, что смогу, о магии памяти. В конце концов, это ведь они изменили воспоминания Скотч Тейп. Мне пришлось немного поддразнить Триаж, заикнувшись на счёт того, как я «учусь с тех пор, как ушла» и экспериментов… от которых, похоже, у кобыл начинается мигрень. Как я и предполагала, это возымело такой же эффект, как если бы кто-нибудь заявил мне, что хочет попробовать почистить пистолет, постучав по нему булыжником. В некоторых случаях невежество было просто невозможно вынести и хочется его немедленно устранить.

Я распихала последние заметки по своим седельным сумкам.

— Что ж, хоть аневризма это и весело, должна признать, что без неё живётся легче, — бросила я так небрежно, как только могла. Когда я объяснила Триаж о том, что сделала с Рампейдж, она снова шлёпнула меня по башке. Видимо, я уже тогда должна была умереть от кровоизлияния в мозг, к счастью, усовершенствования Сильвер Страйп помогли мне это пережить. Лакуна стояла рядом, молча глядя на меня. Аликорн ни слова не сказала о том, что телепортировала меня в Коллегию, чтобы больше узнать о магии памяти. Глори предупредила меня, что если я без неё хоть одним копытом вляпаюсь в неприятности, она наденет на меня упряжь, которую приберегла для чего-то «особенного».

— Что ж, это всё, что я знаю. Если бы ты попыталась сделать это с кем-нибудь кроме Рампейдж, я бы тебе ничего не сказала. Но эта кобыла, думаю, и не такое выдержит, — сказала синяя кобыла, глубоко затянувшись и выпустив дым через ноздри. — Я как-то встречалась с ней однажды… четыре или пять лет назад, когда пыталась на лодке пробраться во Флотсам. Видела, как она бросилась со стены Ядра прямо на прибрежные камни. Самое хреновое зрелище, из тех, что я когда-либо видела. Конечно, она регенерировала, но с головой у неё было не в порядке. Кричала. Бормотала о городе из запёкшейся крови и летающей стали. Рыдала. Капитан дважды разнёс её голову из ружья. Потом она его ещё и поблагодарила.

Единорожка ткнула сигаретой в мою сторону.

— Словом, если хочешь поковыряться в её голове, валяй. Думаю, это не опаснее чем гнилая клизма с последующей радиоактивной свечой, но это твоя задница, — она взглянула на мои ноги и снова задумчиво затянулась. — Как твои Профессорские запчасти?

— Спасают мне жизнь чаще, чем я этого заслуживаю, — ответила я, заставив Триаж фыркнуть. — Есть успехи со Стальным Пони?

Она кисло скривилась и вздохнула.

— С полным переходом на аугментации? Не-а. Нам для этого просто не хватает производственных мощностей и инженерного опыта. Но мы думаем, у нас получится создавать импланты, менее завязанные на талисманах. Импланты, которые могут сделать тебя немного сильнее, быстрее, привлекательнее или умнее. Мы работаем над одной штукой, которая имитирует регенерацию. Не так быстро и впечатляюще, как твои регенерирующие импланты, но тем не менее, это должно помогать росту клеток для ускорения восстановления и для борьбы с болезнями.

— Серьёзно? Лечащий талисман, помогающий бороться с болезнью? — недоверчиво спросила я.

— Ты ведь не болела с тех пор, как получила свои, так ведь? — ухмыльнулась она и мне пришлось признать, что так и есть. — В любом случае, надеюсь, мы сможем организовать неплохой бизнес с силами Красного Глаза.

— Погоди. С Красным Глазом? Типа как с рабами Красного Глаза? Как со злобной организацией Красного Глаза, угрожающей всей Пустоши? С этим Красным Глазом? — переспросила я в шоке. — Ты же не станешь иметь дел с этим ублюдком-работорговцем, правда?

Триаж холодно взглянула на меня.

— Ещё как стану. Здесь на юго-востоке не так уж много вариантов. У нас паршивые отношения с Обществом и конкуренция с Анклавом. Гулям в Митлокере и Рокет Тауне лечение не нужно. Так что Красный Глаз для нас лучший источник крышечек и вооружения. Мы латаем их и поставляем им лечащие зелья, а они снабжают нас продовольствием и нужными вещами, — она встретила мой возмущённый взгляд и пожала плечами. — Нечего так на меня зыркать, Блекджек. Если у меня появится альтернатива, я ей воспользуюсь.

Я вздохнула — как бы мне это было не по нутру, я не имела права указывать Коллегии что делать.

— Что на счёт Предвестников? С ними ты тоже ведёшь дела? — если это так, то это, вероятно, последний мой визит сюда.

Это её возмутило.

— Если не считать, что они нападают и грабят членов моего персонала, нет. У них есть собственные источники всего необходимого. Оружие, продукты, зелья. И с каждым днём они наглеют всё больше. А весь этот трёп пегаса-пророка о великом новом будущем и сияющем новом мире сводится к простой идее: «присоединиться к ним, а иначе». — Триаж невесело усмехнулась. — Даже ты можешь понять, что из этого выйдет.

— Пророк — пегас? — удивилась я.

— Так я слышала. Хотя и никогда с ним не встречалась, — ответила Триаж, фыркнув дымом. — Только с его подхалимами. С его отлично вооружёнными подхалимами.

Триаж в последний раз затянулась, сплюнула окурок на пол и растоптала его гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы просто потушить его, покрутив копытом на месте.

— Пока ещё они не совсем дошли до прямого военного выступления. Зодиаки ежедневно выходят в патрули и присматривают за ними. Это лишь вопрос времени, прежде чем Предвестники попробуют что-то большее, что-то, с чем мы можем не справиться, и когда это случится, я надеюсь, что Красный Глаз согласится подкинуть некоторые свои силы нам в помощь.

Я, наконец, согласилась.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — я говорила Крышечке, что попробую что-нибудь сделать с тем, что Красный Глаз занял торговый центр Парадайз, но если в ближайшие дни не произойдёт никаких резких изменений, вряд ли у меня что-то получится. — Есть ещё какие-нибудь новости?

— Ты имеешь в виду кроме Хайтауэра, исчезнувшего во вспышке и взрыве? — отозвался единорожка, сухо усмехнувшись и выудив новую сигарету. — В Небесном Порту что-то затевается. Они там вдруг зашевелились. Не знаю, что они делают, но точно к чему-то готовятся.

— Ясно, — протянула я, взглянув в сторону Небесного Порта. — Что ж, в любом случае мне нужно бы проведать сестру Глори… чтобы я могла сказать Глори… обошлось всё или нет.

— Понятно, — отозвалась Триаж, плотнее закутываясь в свой белый лабораторный халат и повернулась, чтобы вернуться в своё медицинскую школу, а я взглянула на стоящего под дождём аликорна.

— Думаю, мы можем просто пройтись до туда? Это займёт всего час или два.

— Ты обещала не лезть в неприятности, — напомнила мне Лакуна.

— Это просто прогулка отсюда до Небесного Порта. Какие тут можно найти неприятности? — спросила я с лёгкой улыбкой.

* * *

Мы рысили под дождём вдоль Бульвара Селестии, двигаясь по мокрой дороге на восток.

— Теперь на счёт тех гигантских лягушек. Они за неприятности не считаются, идёт? — серьёзно заявила я и откусила очередной кусочек от левитируемого рядом с собой киберпонячьего кексика. Он был даже водонепроницаемый!

— А тот мутировавший двухголовый речной змей? — мягко спросила Лакуна.

— Мы же убежали, разве не так? — возразила я. — Конечно, тебе пришлось телепортироваться прямо из его пасти, но…

— А отряд Ищущих? — тем же тоном продолжала аликорн.

— Чего? Мы шуганули их и потратили всего пять минут. Не вижу в этом неприятностей. Никаких неприятностей там не было, понятно? — с нажимом сказала я, покраснев, как только представила себе звук от шлепков плётки.

Аликорн вздохнула.

— Я не понимаю, почему ты так говоришь. Тебе нравится, когда Глори порет тебя, — заметила она вскользь.

Мои щёки пылали, и я чопорно ответила:

— Я не желаю удостаивать это ответом. Достаточно сказать, что как бы мне ни нравилось проводить время с Глори, я не хочу заставлять её волноваться обо мне. Я хочу, чтобы она могла доверять мне, что я могу оставаться в безопасности, когда её нет рядом.

Внезапно, без видимых причин, вопль ХМА резко скакнул вверх, заставив Лакуну застонать и чуть покачнуться. В голове у меня закрутилась какая-то мысль. Это было что-то… что-то на счёт диска? Колец? Чего-то такого? Я чувствовала это, но каждый раз когда я пыталась вдуматься, что-то путалось.

— Ты в порядке? — спросила я с беспокойством. Мы стояли между бутиком и кафе-мороженым. Вокруг мелькали красные метки, но весь последний час мы брели через руины, изобилующие радтараканами и хопперами.

— Я буду в норме. Я должна… выдержать… — простонала она, её крылья опали.

Подождите-ка. Там были голубые метки…

Я уставилась на бутик — в нём регистрировалось несколько голубых меток. Около полудюжины. Возможно некоторые из тех красных меток были кое-чем похуже, чем просто паразиты.

— Держись. Найди какое-нибудь место, где не так крик слабее, а я пойду проверю там, — тихо сказала я, глядя на бутик.

— Ты обещала, что не будешь ввязываться в неприятности, — напомнила Лакуна. — И ты всегда попадаешь в неприятности, когда действуешь в одиночку.

— Я не ищу неприятностей. Я просто хочу проверить то место, — отозвалась я, оглянувшись и встретив её скептический взгляд. — Ну, правда. Если там неприятности, я вернусь назад. Обещаю.

— Я должна была захватить поводок Глори, — пробормотала Лакуна, поднявшись в воздух и бесшумно полетев вниз по дороге, а я, достав Бдительность, медленно двинулась внутрь.

Бутик встретил меня завалами из сгнивших платьев и поникенов, стоящих, словно молчаливые, ржавые стражники. Красные метки не метались вокруг, а значит они, вероятно, не были радтараканами, в отличие от большинства предыдущих. Дождь капал через дыры в прогнившей крыше и полах, и я чувствовала как половицы опасно прогибаются под копытами. Тем не менее, я постаралась не опрокинуть ни одного поникена в их заплесневелых нарядах. Наверное только ХМА ещё удерживала их от полного разрушения.

Я осмотрела место продавца за прилавком рядом со старым радио. Кроме разносившегося по комнатам эха от звона падающих капель, я до сих пор ничего не слышала, всё что я знала, это то, что синие метки где-то в задней части бутика… или в здании за ним. И почему ЛУМ не может показывать расстояние так же как и направление? Поддавшись собирательскому импульсу я нашла за прилавком двадцать крышечек и старый сейф под ним. Достав старую-добрую отвёртку и заколки я, три заколки спустя, взломала его. Внутри обнаружился старый лучевой пистолет, несколько самоцветных магазинов к нему и спарк-батарейка. Ладно, лучше, чем ниче…

— Вы, мулы, подпишите сраные бумажки и мы вытащим вас отсюда, — донёсся голос кобылы из кладовки в дальней части бутика. Что ж, похоже это всё же внутри здания! — С каждой потраченной вами секундой, ХМА убивает вас чуть больше. Разве вы не чувствуете это? — привет? Это что ещё?

— Просто подпишите. Вы получите новую безопасную жизнь в Обществе, — посоветовал жеребец более приятным голосом.

— Мы не хотим быть рабами! — послышался в ответ плачь кобылы.

— Работниками. Не рабами, — вежливо поправил жеребец. — Вы просто должны подписать бумагу о том, что вы согласны. И тогда мы все сможем покинуть это ужасное место. Я всех вас вылечу, и вы сможете приступить к работе.

— Ты уверен, что мне нельзя выебать их? — спросил глубокий бас, от которого у меня грива зашевелилась.

— Нет, если ты не хочешь платить за испорченный товар, Пейн Трейн, — прорычала кобыла. «Пейн Трейн»? Серьёзно? Он сам себе такое имя придумал? — Хотя, — задумчиво продолжала кобыла, — Если они не подпишут в ближайшее время, почему бы и не выебать?

— Эй, там, вы слышали? — позвал жеребец примирительным тоном. — Лучше подпишите, иначе мы вряд ли сможем удержать тут нашего друга, — голоса доносились из задней комнаты. Я осторожно заглянула в щёлочку в приоткрытой двери и увидела двух пони, кобылу-земнопони с боевым седлом и чистого, опрятного единорога, небрежно прислонившегося к куче серого тряпья. Там же были пятеро или шестеро пони, все в рабских взрывающихся ошейниках. Ох, что бы я отдала за то, чтобы здесь оказался П-21… Я присмотрелась к кобыле и единорогу… Детонатор был у единорога, привязанный к какому-то самопальному ПипБаку.

Все пленники выглядели паршиво, с кровью, капающей из носов, словно тёмно-красные сопли. У них был вид голодных мусорщиков, возможно вновь прибывших, привлечённых лживыми историями. Третьего работорговца я не видела, может его скрывала та здоровая куча гнилых тряпок, загораживающая мне часть вида?

Нарастающая дрожь моей попки намекала мне, что я собираюсь вляпаться в Неприятности. Взглянув на кобылу-земнопони, и на две охотничьих винтовки на её боевом седле я нахмурилась, и почесала нос. Если я убью её, единорог может взорвать ошейники. Сжав губы, я взглянула на Бдительность и задумалась. Просто отпустить их я тоже не могла.

Тут я перевела взгляд на поникены и мои губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

— Давайте, пони. Не нужно усложн… — сквозь плеск воды донёсся медленно нарастающий смех и единорог замолчал. Дёрнув ушами, он повернулся и кобыла тоже оглянулась. Жуткий смех эхом снова разнёсся по пустому бутику. — Какого хрена? — пробормотал он, подходя к полуоткрытой двери. Кобыла, стараясь не отстать, шла рядом. — Присмотри за ними, Пейн Трейн.

— Поджигатели? — предположила кобыла, когда они толкнули дверь и ступили на заплесневелый пол.

— Так далеко на юге? Да брось ты, — мрачно отозвался единорог. — Кто здесь?

— … грешники… — прошелестел замогильный голос из тёмных, сочащихся влагой углов бутика. — Я чую грешных, грешных пони…

— Какого чёрта? — в недоумении спросила кобыла, а хохот рос всё выше и выше. — Что за хрень?

Вдруг сверкнула вспышка света и в воздух над ними поднялась и зависла пони, замотанная в тряпьё. Изнутри фигуры заструился зловещий белый свет и в такт с ним зазвучал трескучий и визгливый голос:

— Я чую кровь грешных пони! Я ГОЛОДНА! — взвыла жуткая фигура, плывя по воздуху.

— Блядь! — взвизгнул жеребец, выхватил из кобуры револьвер и принялся разряжать в неё барабан. Охотничьи ружья грохотали снова и снова, всаживая пули в мокрую шкуру. Призрак безумно захихикал, из его губ вырвались красные лучи, рассыпались вокруг пары и двое пони разбежались.

Револьверный боёк сухо щёлкнул по отстрелянному капсюлю, и призрак навис над жеребцом.

— Что… чего ты хочешь? — закричал тот под взглядом пылающих глаз.

— Я изголодалась по крови грешных работорговцев, охотящихся на невинных! Я изголодалась по тебе! — взвизгнул призрак.

— Его! Это он тот, кто тебе нужен! — зарыдала кобыла, бросившись к выходу и, спотыкаясь о ржавые манекены, и путаясь в гнилых тряпках, выскочила наружу.

— Нет! Я не работорговец! — задыхаясь выкрикнул жеребец, отбросив пистолет и магией нажимая кнопки на ПипБаке. Послышался хлопок, стук и вскрики пленников, выражающие страх и надежду. — Вот! Видишь?! Свободны!

— Никогда не пытайся взять новых, или я утолю мою жажду тобой! Мою жажду крови! КРОООВИ! — потребовал призрак, голосом, поднимающимся до оглушительного визга.

С воплем ужаса коричневый жеребец бросился следом за своей напарницей.

Режущий уши вопль призрака продержался ещё несколько секунд, затем резко оборвался, угасло свечение поддерживающей его магии и я вышла из-за прилавка. Изрешечённый пулями поникен шлёпнулся на пол передо мной. Я осмотрела старое радио, спарк-батарею и лучевой пистолет. Пистолет я подобрала, а радио отключила. От его визга обратной связи у меня голова болела. Теперь, когда ошейники были отключены, я могла не опасаться, что какой-нибудь работорговец «избавится» от своих активов в качестве прощального «пошла нахуй» мне. В глубине моего сознания крошечные Пинки Пай и Реинбоу Деш ударили по копытам.

Мне всё ещё виделось, как шея Кловер взрывается облаком красных брызг…

Я шагнула в заднюю комнату, ступая на задних ногах и пожёвывая зажатый в пальцах мой бесконечный кексик. Видели? Никаких неприятностей…

Шестеро пони жались друг к дружке у дальней стены. Я оглядела комнату, но «Пейн Трейна» нигде видно не было. Хотя, я не видела никакой задней двери… куда он делся? Может он прятался в этой куче грязных тряпок? Вокруг шарилось слишком много радтараканов, чтоб я могла его найти через ЛУМ… Я обратила своё внимание к пленникам. Двое жеребцов и четыре кобылы. Судя по их виду, за этот день они более чем достаточно подверглись воздействию ХМА. Забавно… ошейники были отключены и их мучители сбежали, но они всё ещё в ужасе таращились на меня. Я выдавила озабоченную улыбку.

— Эй, не волнуйтесь. Они ушли. Тот призрак, это была просто я. — я левитировала свой меч, чтобы разрезать их путы.

— Приятно слышать, — прорычал бас за моей спиной.

Я обернулась и обнаружила, что то, что я сперва приняла за гигантскую кучу гниющих тряпок, оказалось на самом деле гигантской горой мышц и мохнатого серого меха. У этого была голова, вроде браминьей, только не так сильно деформированная и оно стояло на двух мощных раздвоенных копытах, а не на четырёх мутировавших. Его верхняя часть тела была настолько мускулистой, что казалось, что хороший толчок может опрокинуть его на спину. Оно стояло вертикально, как и я и его передние ноги (руки?) заканчивались ладонями. У меня была отличная возможность рассмотреть их в действии, когда он оплеухой отправил в полёт через всю комнату меня, мои аугментированные ноги и всё остальное. Потеряв магический фокус я выронила меч и Бдительность, исчезнувшие в мусоре кладовки, а сама я врезалась в стену и сползла в кучу разломанных поникенов.

Пейн Трейн, как я понимаю. Подходящее имечко. Лохматая зверюга присела в позе спринтера, взрыв пол копытами для устойчивости и раздувая широченные ноздри. Долг и Жертва затерялись где-то в обломках, валявшихся вокруг меня, а мой звенящий рог вряд ли смог бы вызвать магический бронебойный, не говоря уже о просто магической пуле. Он направил свои окованные медью рога прямо на меня и с бычьим рёвом рванул через комнату.

Я использовала единственное оставшееся у меня оружие: изо всех сил швырнула свой киберпонячий кекс прямо ему в морду! Диск врезался ему промеж глаз и он с рёвом отшатнулся, схватившись за лоб. Монстр дважды моргнул, когда капли крови потекли между его глаз и двумя пальцами вынул застрявший снаряд.

— Ты только что попыталась убить меня этой… это вообще что?

Весьма своевременное отвлечение! Я протянула копыта, ухватила Долг, зажала его зубами и прицелилась. Пейн Трейн отшвырнул кексик в сторону и, взмахнув своими тяжёлыми кулаками, отправил лавину упаковочных ящиков, гнилых тряпок и старых манекенов прямо на меня. Я успела выстрелить прежде чем меня накрыло мокрым тряпьём.

Ладно. Возможно у меня совсем малюсенькие неприятности. Я почувствовала через пол, как постепенно затихает его тяжёлая поступь. Он уходит? Может он решил, что со мной покончено? Может он отправился за пленниками! Или возможно…

Возможно он просто берёт разбег…

— Прибывает поезд боли! — взревел он, подтверждая мои подозрения. Грохот тяжёлых шагов начал быстро нарастать. Что я могла сделать? Сотворить перед ним дверь, чтоб он её разбил? Отдать ему половину уса?! Я изо всех сил попыталась вытянуть из себя хоть какое-нибудь дерьмо, прежде чем я столкнусь с поездом боли. Мне нужно выбраться! Немедленно! Куда-нибудь! В любое место!

И мой рог зашипел, затем вспыхнул и всё залило белым. Я безвольно плюхнулась на спину на кучу хлама с рогом, покрытым слоем копоти. Секундой позже серый гигант врезался в стену в трёх футах слева от меня, от чего содрогнулся весь бутик. Он, с рогами, застрявшими в стене, перевёл взгляд на меня.

— Жульничаешь… — угрюмо буркнул он.

— На меня не смотри! Я вообще не знаю, как это получилось! — попыталась оправдаться я, поднимаясь на копыта. — Кто ты такой, чёрт возьми? — спросила я, оглядываясь в поисках своего оружия во всём этом бардаке.

— Бесит, — рыкнул он, затем заработал кулаками, в пыль разбивая стену вокруг своих рогов. Пока он вырывался и поднимался, я шарила вокруг в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве щита. Я выставила перед со бой ржавый манекен, но тот разлетелся от первого же удара кулаком. Схватила крышку от ящика, но другой его кулак разбил его в труху. Мне очень нужен был мой меч, но я не представляла, куда он подевался! Следующий его удар придётся по мне. Мои пальцы сомкнулись на чём-то маленьком, круглом и тяжёлом, и я в отчаянии подняла это, чтобы блокировать падающий на меня кулак.

Кулак врезался в кексик и воздух наполнил ужасный вопль.

— Йарррргх! — зарычал Пейн Трейн, отступая и держась за запястье. По тому, как криво торчал один из пальцев, я догадалась, что он наконец-то нашёл что-то такое же жёсткое, как и он сам.

Не теряя времени, я бросилась вперёд, изовсех сил размахивая тяжёлым диском.

Он фыркнул, рывком вправляя повреждённое предплечье, а затем схватил меня за переднюю ногу свободной рукой. Коровья морда растянулась в ухмылке, в то время как мои зрачки сузились, а ушки опали.

— Ой-ой.

Единственное, с чем мне повезло, это то, что пока я летела через стену в переднюю часть магазина, мне не встретилось ничего особо крепкого. Я перевернулась несколько раз, наблюдая, как мой ЛУМ красными метками сообщает мне о полученных травмах. Фыркнув, я поднялась на копыта на хлипком полу и оглянулась на дверь. Я могла бы сбежать. Спасти себя. Выжить, чтобы сражаться потом. Оставить шестерых пленных с этой… этой штукой… какая бы ужасная судьба их ни ждала.

Могла ли я рисковать своей жизнью, чтобы спасти уже потерянных пони? Пейн Трейн снова присел, готовя новый груз боли.

Утерев текущую из носа кровь, я заставила себя встать на копыта. Он медленно растянул губы в ухмылке, оглушительно фыркнул ноздрями и снова рванул на меня. На этот раз я не стала ждать удара. Я отшатнулась назад. Он, испустив новый рёв, наклонил рога, чтобы порвать меня на куски.

Я подпрыгнула и ударила всеми четырьмя копытами в одну точку. Не в его голову. Нет, я сомневалась, что даже с моей массой смогу пробить такой череп. Моей целью было кое-что другое: пол прямо перед ним. С треском, пол провалился подо мной и я рухнула в подвал бутика. Секундой позже, следом провалился и Пейн Трейн. Моё падение было остановлено грязной кучей одежды в коробках, валявшихся подо мной, а Пейн Трейн рухнул с гигантским плеском, смывшим меня в воду.

Ладно. Что дальше?

Пэйн Трейн поднялся на ноги, с него стекали потоки грязной воды. Он шагнул вперёд и я попятилась, превозмогая боль. Я стояла на задних ногах, но даже так вода плескалась вокруг моей груди, в то время как ему вода доходила лишь до пояса. Я отходила, стараясь держать опорную балку между нами. Он растопырил руки, не обращая внимания на сломанный палец и схватил опору. С сочным треском он вырвал её и, изогнув руки, сломал пополам.

Вот дерьмо. Я нырнула под воду и два обломка балки рухнули туда, где секундой ранее стояла я. Мне нужно было убраться подальше от… любого места, где бы он ни был. Выбраться хоть на какую-нибудь твёрдую поверхность. Увести его от пленных туда, где Лакуна сможет мне как-нибудь помочь. Вопль ХМА здесь внизу был сильнее, и я не слышала ни Богиню, ни мою подругу. Я попыталась оттолкнуться подальше, но тут что-то схватило меня за заднюю ногу.

Смотри, мам, я пегаска.

Я пролетела через затопленный подвал, разнесла ещё одну подпорку, впечаталась в дальнюю стену и кучей повалилась рядом с обломками кирпичей и ржавого металлического оборудования. Пол над головой трещал и скрипел, что было не удивительно, ведь его поддерживала последняя нетронутая балка. Пэйн Трейн, однако, тоже выглядел не очень хорошо. Рана у него между глаз кровоточила сильнее прежнего и из его травмированной руки тоже капала кровь. В отличие от меня, он был не так устойчив к ХМА и поэтому понимал, что с этим нужно кончать побыстрее и выбираться отсюда.

Он снова принял спринтерскую позу, взрыл воду задними копытами, подняв тучу брызг и ринулся через подвал на меня. Мне же некуда было бежать и у меня не осталось ни оружия, ни искры магии в роге.

Но, не смотря ни на что, в пальцах у меня всё ещё был зажат мой кексик.

Поднявшись на задних копытах во весь рост, я покрепче перехватила кекс и смотрела, как Пэйн Трейн несётся на меня, словно яростное цунами. У меня был лишь один шанс. Облизнув губы, я прищурилась, выжидая… А затем, крутанувшись всем телом, я отправила диск в полёт…

Прямо в последнюю оставшуюся балку.

Диск врезался в подпорку и та, со стоном и треском начала крениться, замерла на мгновение, а затем рухнула на как раз добравшегося до неё Пейн Трейна. С жутким грохотом весь пол первого этажа начал заваливаться прямо на него. Он остановил свой разбег и, размахнувшись, побил кулаком дыру прямо над собой. На секунду мы так и стояли, глядя друг на друга: я, прижавшись к стене и он, тяжело дышащий, окружённый кольцом щебня. Я тоже хотела бы так дышать, медленно и размеренно, будто не было только что никакой драки. Тем не менее, мы наградили друг друга одинаковыми маниакальными ухмылками.

Тут на него обрушился второй этаж. А затем и крыша. Несколько секунд после обрушения обломков в подвал, у меня в ушах стоял звон. Затем гора щебня зашевелилась… начала смещаться… и у меня челюсть отвисла, когда из неё высунулись огромные кулаки.

— Ох, да ладно! — выпалила я, когда наружу показалась его голова. Неужели ему мало?

По-видимому, однако, этого было не совсем достаточно. Он застонал и с грохотом повалился. Медленно, я приблизилась к нему. Даже после того, как на него обрушились три этажа, он всё ещё дышал, но даже у этой коровы-монстра был свой предел прочности. А с ХМА здесь внизу, он был беспомощен.

Я проковыляла по воде к основанию обрушившейся подпорки и выдернула свой кексик. Всё такой же питательный и вкусный, как всегда, и даже не раскрошился!

Уже начав выбираться из подвала по упавшей лестнице в кладовку, я оглянулась назад. В голове моей начали появляться глупые идеи. Оставить его здесь, наполовину погребённого? Оставить, и пусть ХМА медленно высосет из него жизнь? Это казалось вполне… правильным.

Маленькая жёлтая пегаска в моей голове уставилась на меня огромными умоляющими глазами. Я застонала, потирая виски. «Нет, Флаттершай. Одно дело „быть доброй“, а другое „быть тупой“». Маленькая жёлтая пегаска тихонько всхлипнула и просто посмотрела на меня. «Он пытался убить меня!» Её крошечные губки задрожали. Я зажмурилась, размышляя, что должны делать умные пони после драки с большими, ужасными, монстрами-полубыками, если они могут просто уйти. Я могла бы выяснить… я… Она начала тихонько тоненько хныкать.

— Тьфу… ладно… — проворчала я и была вознаграждена крошечными ментальными обнимашками.

Сама я никак не могла его сдвинуть. Но возможно… у меня возникла идея, но я не знала точно, как и почему. У меня просто было предчувствие… я обежала подвал по периметру, прислушиваясь к воплю у меня в голове. Наконец я добралась до ржавого металлического ящика с едва различимой надписью «Отпугиватель вредителей Роузлак». Я вскрыла его и обнаружила внутри… зеленоватое светящееся серебряное кольцо. Я нахмурилась, откуда я знала, что нужно искать именно это? В голове крутилась какая-то мыль о кольцах и… ещё о чём-то. Создавалось ощущение, будто часть моего мозга была накрыта тёмным покрывалом… Я понятия не имела, что я делаю и чем это может помочь, но вскарабкалась к входной двери и зашвырнула блестящее металлическое кольцо вниз по улице так далеко, как только могла.

Вопль немедленно упал до шёпота. Я пробралась вдоль осыпающейся кромки, что осталась от пола первого этажа и взглянула на существо, заваленное обломками древесины, поникенов и тряпок. Это должно сработать. Если он захочет выкопаться оттуда, он с этим управится. Я была избита от головы до копыт и рог тяжело давил на лоб. Связанные мусорщики наблюдали за мной так же настороженно, как до этого за своими преследователями. В остатках задней комнаты я отыскала свой меч, затем Бдительность и остальные револьверы. Наконец, я разрезала их путы.

— Следуйте за мной на восток и мы выведем вас…

Это всё, что я успела сказать, прежде чем они смылись. Ни слова благодарности, но я не могла их винить. Я взглянула на несколько листов, оставшихся после пленников. В заголовке значилось «Контракт на порабощение». Я просмотрела документы. По-видимому, подписание этой бумаги означает, что вы соглашаетесь провести остаток своей жизни работая на Общество ради «общепонячьего блага». Поджав губы, я разорвала бумаги и, зашвырнув клочки в подвал, направилась к выходу.

— Так… теперь нужно только немножко подлечиться и сказать Лакуне, что никаких неприятностей не было, — пробормотала я, подходя к входной двери.

И уткнулась прямо в грудь моей фиолетовой подруги. Аликорн медленно прищурилась, обводя взглядом дыру в крыше, обвалившиеся полы, затопленный подвал и Пэйн Трейна, наполовину погребённого под обломками. Наконец её взгляд вернулся ко мне, и я застенчиво улыбнувшись, виновато развела копытами.

— Неприятности? Какие неприятности? Тут никаких неприятностей! — моя напряжённая улыбка зашкалила все уровни доверчивости и я наконец выпалила:

— Пожалуйста, не говори Глори!

Лакуна взглянула на меня сверху вниз, а затем её губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

Сердито ворча, я, с верёвкой, привязанной к моему ошейнику, плелась следом за Лакуной. Просто это было не так же, как с Глори… наша разница в размерах заставляла меня чувствовать себя так, будто это мама, которая хочет быть уверена, что я не убегу играть вниз, на служебный уровень. Хуже того, она взялась читать мне лекции о борьбе с браминоголовыми мино-какими-то там мутантами и о том, сколько возникает проблем, когда я пытаюсь всё сделать в одиночку. К счастью, когда мы приблизились к небесному порту, она наконец успокоилась и отвязала меня.

Перед воротами небесного порта Рейнбоу Дэш кипела бурная деятельность. Возле входа собралась небольшая толпа разъярённых мусорщиков. Крича и тряся ящиками с металлоломом, они просили о возможности обменять собранное на еду. Три пегаса в силовой броне, ощетинившись оружием, держали толпу на расстоянии, в то время как розовая пегаска в промокшей от дождя форме Добровольческого Корпуса пыталась успокоить собравшихся.

Когда мы подошли к толпе, те пони, что стояли позади, заметили нас. Удивлённо оглядываясь на надпись О.М.О.Н. на моей броне и фиолетового аликорна, они замолкали и отходили с нашего пути. Ряд за рядом, толпа медленно расступилась перед нами. Кто-то просто пялился на нас, кто-то смотрел со страхом, но большинство лиц выражало что-то вроде надежды. Трое пегасов в силовой броне взяли меня на прицел, а розовая кобыла снова скучным тоном принялась объяснять:

— Я же вам сказала! Мы больше не меняем вещи на еду и медицинское обслуж… — она замолчала и в шоке уставилась на меня. — Ты!

— Зажали еду и медикаменты? — спросила я с усмешкой. По толпе покатилось сердитое бормотание.

— Нет! Конечно нет. Просто приём металлолома приостановлен, и мы сейчас не можем больше принимать вещи, — она нервно оглянулась через плечо. — Пожалуйста, возвращайтесь позже!

— Мы хотим есть сейчас! — закричал жеребец.

— Пожалуйста. Я всю неделю собирала металлолом, чтобы получить хоть немного хороших лечебных зелий. Они нужны моему ребёнку! — причитала кобыла земнопони. У меня уже в гриве свербило от желания сделать что-нибудь.

— Сейчас мы не можем больше принимать металлолом. Пожалуйста, поймите! — взмолилась пегаска.

— Может быть, вместо торговли, вы могли бы выдать им что-то просто так? — предложила Лакуна.

Розовая пегаска нервно сглотнула.

— Мы не хотим приучать местное население к бесплатной еде и медикаментам, — запинаясь проговорила она.

— Вы изменяете правилам! — с вызовом крикнул жеребец, настолько загруженный металлолом, что напоминал какой-то странный гибрид пони и черепахи.

— Посмотрите на это с другой стороны, — обратилась я к розовой кобыле. — Вы можете выдать им немного продовольствия и медикаментов и объяснить, что обмен временно приостановлен, или можете получить толпу, которая с каждой минутой будет становиться всё больше и больше, — я взглянула на блестящие под огнём стволы на силовой броне, затем перевела взгляд обратно на кобылу. — Я не сомневаюсь, что вы в состоянии управиться с ними, если дело дойдёт до насилия, но без нескольких смертей и потери репутации тут не обойдётся, — я прямо взглянула розовой кобылы, — Вы спустились сюда, чтобы помогать пони. Не убивать их.

— Нет… — пробормотала она и чихнула. Наконец, она вздохнула. — Хорошо. Я попрошу их выдать немного еды и лекарств. У них достаточно запасов, чтобы немного сэкономить, — она взглянула на толпу и добавила, — Но прошу вас, сообщите всем, что торговля временно приостановлена и Добровольческий Корпус приносит за это свои извинения!

Это немного успокоило собравшихся. Я смотрела на розовую кобылу, ожидая, пока она закончит говорить с одним из бронированных пегасов у которого, как я поняла, была своего рода рация.

— Спасибо.

— Не хотела я сюда спускаться, — вполголоса проговорила розовая пегаска и всхлипнула. — Здесь холодно. И сыро. Всегда сыро, даже когда мы пытаемся укрыться от дождя. Я думаю, половина ДК уже подхватила простуду. Я просто не хотела быть одной из тех пони, что стоят в стороне, в то время как другие спускаются сюда. Но спасибо за помощь с этой толпой. Никогда бы не подумала, что кто-нибудь может так завестись из-за коробки консервов.

— Для большинства этих мусорщиков коробка консервов означает разницу между жизнью и смертью, — заметила я, затем улыбнулась. — А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно пройти внутрь и поговорить с лейтенантом Винд Виспер.

— Ты… она… я… Ты не можешь войти! Она занята. Мы все заняты! — выпалила она.

Я взглянула розовой кобыле прямо в глаза, от чего та начала дрожать.

— Мне нужно с ней поговорить. Если она может выйти сюда, отлично. Я подожду. Но если нет, то мне нужно войти туда и найти её.

Все три солдата в силовой броне снова навели на меня своё оружие. Я послала Лакуне предупреждение быть готовой закрыть меня щитом и улыбнулась им.

— Славная броня. И пушки славные, — спокойно заметила я, глядя на их надкрылья. Телекинетический рывок вверх, бросок вперёд, три выстрела из Бдительности прямо в подкрылье, вынуть меч и ударить в слабое сочленение в броне второго пегаса. Повернуться. Прыгнуть, ухватить третьего пальцами и прижать к земле, тогда я, возможно, смогу их прикончить.

Конечно… если бы я на самом деле это сделала, это означало бы Неприятности…

Однако что-то заставляло крылатых пони нервничать. Возможно, полное отсутствие страха перед их вооружением немного сбивало Анклавовцев с толку. Может у меня на лице отражались мои мысли о возможности их устранения. Или может происходило что-то совсем другое. Или я тут была вообще ни при чём и у них были собственные проблемы, от которых хвосты в узел завязывались. А может всё вместе. В любом случае все трое с каждой секундой, казалось, нервничали всё сильнее.

Тут ворота с щелчком открылись и из-за них выступила жёлтая пегаска с блестящей оранжевой гривой. Лайтин Дансер была облачена в силовую броню, но держала шлем, откинутым к плечу. Взгляд её серо-голубых глаз встретился с моим.

— Пропустите её.

— Но… мэм, в связи с визитом у нас повышенный уровень безопасности! — запротестовала розовая кобыла.

— Я в курсе. Приказ лейтенанта. Пропустить, — все пони тут же напряглись и начали переглядываться между собой, поглядывая и на меня. Лайтин Дансер фыркнула. — Поверьте мне, Чем скорее мы поговорим с Блекджек, тем скорее она уйдёт, — твёрдо сказала она и добавила, — Или может вы хотите объяснить ей, почему вы обсуждаете приказы?

— Вам придётся сдать своё оружие, — сказала розовая кобыла через пару секунд.

Это не проблема. Даже если случится что-то нехорошее, с моими пальцами и нашей магией мы должны справиться. Я передала своё оружие Лайтин Дансер и она сложила его в карманы своей брони. Как только мы прошли за ворота и отошли чуть подальше, жёлтая кобыла зашипела напряжённым голосом:

— Ты выбрала охеренно идеальное время, Блекджек. Абсолютно идеальное.

— А что происходит? — спросила я. Небесный порт был укреплён, но я не видела Анклавовских армий, готовых захватить Пустошь. Вокруг бегало только несколько пегасов ДК. Большинство встречных пони были в силовой броне и здесь работали странные машины, производящие ещё больше облаков.

— Нет времени. Мне нужно, чтобы ты скрылась из виду. Тогда мы сможем поговорить. Разведка облысеет, если узнает, что ты здесь, — пробормотала она, ведя нас к боковой двери основного здания.

Я придержала её за плечо своими пальцами и спросила чуть более твёрдо:

— Лайтин Дансер, что происходит? — уровень активности был относительный, но в общей атмосфере чувствовалось напряжение и страх. Все пони, чьи лица я могла видеть, выказывали такой уровень тревоги, причиной которого не могла быть даже я.

Она начала было отвечать, но тут её броня выдала короткий звуковой сигнал.

— Вот дерьмо. Они здесь. Ублюдки явились раньше срока.

— Кто… — начала я говорить, но тут услышала низкий нарастающий гул. Что-то большое двигалось сквозь туман, что-то, что я не могла даже представить. Мощный нисходящий поток пустил туман вокруг дикими завихрениями, и что-то большое и чёрное пронеслось над нашими головами, и пошло на посадку. Я думала, что Вертибаки были впечатляющими, но по сравнению этим надвигающимся чёрным орудием уничтожения они казались просто игрушками. Это было как если бы танк Предвестников немного сплющился и обрёл способность летать. Приближались ещё два источника низкого гула, поднявшийся туман едва скрывал их.

Но и они были ничем по сравнению с тем, что явилось следом. С небе сошла туча… или по крайней мере первое впечатление было именно таким. Затем стали видны чёрные панели. Бронированный мостик. Турели. Оно было настолько невероятно огромным, что остальные детали терялись в дымке. Я думала, что танки были очень впечатляющими но это? Что же с подобным оружием могло остановить Анклав от простого покорения Пустошей.

— Что это такое? — спросила я, когда оно зависло над землёй прямо над штабом, от чего большое открытое пространство сразу стало казаться тесным. — Что происходит?

— Это Хищник. «Надзиратель», — напряжённо ответила Лайтин Дансер. — Вам нужно скрыться внутри. Если они узнают, что я нарушила правила безопасности…

Подбежав ко входу она провела картой по считывателю и распахнула дверь, ведущую в тёмный и тесный коридор, с вьющимися вдоль стен кабелями. Пегаска подтолкнула нас вперёд и мы оказались в комнате наблюдения с восемью терминалами, отображающими разные участки небесного порта. Судя по ним, начиналось какое-то крупное совещание. Лайтин Дансер закрыла мониторы своим телом и повернулась к нам.

— А теперь, Блекджек, ты знаешь, где сейчас Даск?

У меня по спине пробежал холодок.

— Разве её не доставили сюда?

— Доставили сюда? То есть ты в курсе, что с ней случилось? — выпалила кобыла. — Что произошло? На прошлой неделе её среди ночи отправили в патруль и ни один пони не вернулся! Я не смогла найти никаких официальных приказов, значит это была разведывательная операция, но никто ничего не говорит!

Я вздохнула.

— Пять дней на севере я столкнулась с дерущимися между собой отрядами зебр и пегасов. Похоже, они пытались разузнать о зебринской болезни. Там же были три пегаса Нейварро. Пегасы Тандерхед были убиты, но Даск выжила, — я опустила подробности о том, кто убил тех пегасов. Пусть меня обвинят в трусости, но сейчас мне тоже нужны были ответы и чтобы получить их, сперва я должна была ответить на несколько её вопросов. — Я велела пегасам Нейварро доставить её сюда.

— Что? — ахнула Лайтин Дансер.

— Я была не в состоянии сама донести её сюда. А они могли. Пришлось выбирать, либо отправить её с ними, либо отдать Оставшимся, — объяснила я.

— Что ж, сюда они её не доставили, — сквозь зубы прошипела пегаска. — Нейварро… это всё объясняет, — мрачно пробормотала она, затем взглянула на меня. — Великий Анклав Пегасов заявляет, что у них есть существенные доказательства преступлений против Анклава, совершённых Тандерхед. Разведка оказалась в полном хаосе. Половина их оперативников отстранены, либо арестованы, либо вообще исчезли. У Нейварро есть свои офицеры разведки, которые воспользуются этой ситуацией против нас.

У меня были двоякие чувства от этих новостей. С одной стороны приятно было узнать, что Лайтхувз наконец схвачен, а с другой, я чувствовала нарастающий страх от того, чем всё это может обернуться. Хотя я была совсем не против, чтобы его наказали за создание биологического оружия, я вовсе не хотела видеть, как из-за этого страдает весь дом Глори. До тех пор, пока я не видела Хищник, я считала, что хуже Вертибака ничего нет. Теперь же я представляла себе кружащие в небе гигантские облачные машины из стали и пара.

«Какая мощь», — восторженно прошептала Богиня у меня в мозгу. — «С этим, Красный глаз не продержится против меня и минуты».

«Заткнись», — гневно подумала я ей. — «Ты ведь тоже грязная наземница, не забыла? Они вообще не станут с тобой сотрудничать».

«О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради ещё большей власти», — захихикала Богиня.

Я пыталась закрыть от неё свои мысли, отчасти из-за страха, что она может оказаться права, да к тому же и Лайтин Дансер уже смотрела на меня в недоумении.

— Извини. Повреждения мозга. Ты что-то говорила?

— Я спросила «где Глори?» Почему она не с вами? С ней тоже что-то случилось? — обеспокоенно повторила кобыла. — Здесь Скай Страйкер. Он говорил о том, чтобы найти её, — она пристально посмотрела на меня. — И тебя, между прочим. Что-то на счёт чемпионов в постели.

О, Селестия. Ну всё, хватит. Я переключила свой передатчик на открытый канал, доступный всем и заорала:

— Ладно! Внимание всем пони! Это Охранница! Я грязный, развратный, похотливый мул! Я изменила лучшей кобыле во всей Пустоши и я плохая-плохая пони. Счастливы?! — с этими словами я вскинула копыта над головой. Лайтин Дансер в ужасе таращилась на меня, а Лакуна просто закрыла лицо крылом.

Тут я замерла, уставившись на экраны — все пегасы в силовой броне стучали по бокам своих шлемов и в недоумении переглядывались. Я снова поглядела на свой передатчик. Ладно… это было не совсем то, чего я хотела.

Опять это чувство зуда в заднице…

Лайтин Дансер прижала кончик крыла к гарнитуре в левом ухе.

— Хорошо. Я получила приказ немедленно отчитаться. Если они проследили, что передача шла из этого здания, они здесь всё перероют, чтобы отыскать тебя, — сказала пегаска. После того, как я сообщила ей, что Даск может быть в копытах врага, я была благодарна, что она просто не выдала меня. — Сиди здесь. Это мой пост. Я постараюсь побыстрее, хорошо? И пожалуйста, не делай ничего вроде того, что ты только что отчебучила.

Она торопливо выбежала из комнаты, оставив нас вдвоём.

— Погоди! Мои… пушки… — и меч, и всё остальное оружие, что они конфисковали у ворот. Хмыкнув, я сунула в рот кексик и принялась жевать. Затем взглянула наряды терминалов, протянула копыто и нахмурилась, когда оно легко прошло сквозь них. Я глянула на клавиши и попробовал нажимать их своей магией. Это же должно сработать, верно? Как бы ни так. Я застонала и махнула на терминалы копытом.

Подошла Лакуна и нажала клавишу кончиком крыла.

— Не допустим на это судно ни одного солдата Нейварро. Эта зона Тандерхед, закрытая для полётов, — говорила кобыла четверым солдатам с монитора центрального терминала. — Ищите эту дыру в системе безопасности. Проверьте ангары!

Я удивлённо взглянула на аликорна и она улыбнулась мне.

— Я, между прочим, отчасти пегас, — она нажала кончиком крыла ещё несколько клавиш, наконец подключившись к конферец-залу. В нём за длинным столом расположились шестеро пони, по трое с обеих сторон. В каждой группе сидел жеребец, кобыла и снова жеребец.

Я узнала Скай Страйкера по глазной повязке на лице пожилого жеребца. Он сидел с двумя другими пегасами в тёмной униформе, светлошёрстой кобылой и тёмношёрстным жеребцом. По вычурной одежде и серьёзным выражениям лиц я предположила, что это были какие-то очень важные пони. Напротив них сидело соответствующее трио: тёмный, почти чёрный жеребец, с улыбкой, затрагивающей всё его лицо кроме глаз, бледная, с прямой гривой, пожилая кобыла, выглядевшая гораздо менее любезно и старый жеребец-пегас в силовой броне, который, казалось, скучал от всей этой процедуры. Я надеялась на большее, но все мониторы были чёрно-белыми.

Между тем, светлая кобыла с лёгкой, чуть озадаченной улыбкой обращалась к бронированному пожилому пегасу:

— Вы встретились с нами в столь короткий срок. Я не ожидала, что вы прибудете, уважаемый советник.

— О, было несколько кандидатов, — хрипло усмехнулся жеребец. — Шанс вернуться на землю. Снова почувствовать грязь под копытами? От этого я не мог отказаться, — он беззубо ухмыльнулся Скай Страйкеру. — А пока они добавляют «Уважаемый» перед твоим именем, ты можешь делать что угодно и когда угодно, а, Страйкер?

Мрачный одноглазый жеребец угрюмо ухмыльнулся.

— Да уж. Одни хотят использовать тебя как пешку, в то время как другие мечтают тебя вышвырнуть. Некоторые вещи никогда не изменятся.

Светлая кобыла рядом с уважаемым Советником попыталась скрыть своё раздражение, а тёмный жеребец рядом с ней просто усмехнулся.

— При всём уважении, эта встреча весьма важна, уважаемый советник Старгейзер, — обратилась она, глядя через стол на своего коллегу. — Мы получили доклад, что разведотряды Анклава действуют вне своей юрисдикции.

— И поэтому вы арестовали половину моих офицеров, генерал Сторм Чейзер? — рявкнул тёмный жеребец рядом с советником Старгейзером. — Из-за доклада? Доклада? Кто об этом доложил? На чём он основывался? Чем он был подтверждён?

— Нейварро работает над подготовкой собственного разведотряда… конечно же ради дополнения усилий Тандерхед, директор Стратус. Некоторые дальновидные члены вашей организации достаточно озаботились, чтобы помочь нам, — спокойно ответил тёмный жеребец рядом с генералом. Он источал спокойствие и уверенность. — Когда мы узнали, что Тандерхед замешан в разработке биологического оружия, которое может быть применено против всего Анклава, мы просто обязаны были реагировать.

Директор оскалился, даже не пытаясь скрыть своё презрение.

— Ясное дело, Генерал Армии Харбинджер. Но вместо того, чтобы как обычно, обсудить его вне официальных каналов, вы пошли и задержали почти сотню агентов! — от этого имени у меня уши встали торчком. Таких совпадений не бывает! И разве кто-то не говорил мне, что во главе Предвестников стоял пегас? Я ломала голову, пытаясь вспомнить, но отложила это на потом, следя за этим маленьким совещанием. — Откуда исходил этот доклад?

— Первоначально нам поступило предупреждение от террористки с поверхности. Охранница, или Охранная Кобыла. Она встретилась с одним из наших патрулей и сообщила, что на станции Мирамэйр разрабатывается биологическое оружие. Естественно, мы обеспокоились и проверили. К нашему удивлению, в терминалах базы были обнаружены записи о некоторых действиях «оперативника Лайтхувза». Данные терминала подтвердили заражение пони прионной инфекцией и вывели нас к «Жёлтой Реке». Мы послали туда команду и были шокированы, обнаружив, опять же, не без помощи «Охранницы», что инфекция адаптирована этим оперативником так, чтобы заражать пегасов, — промурлыкал Харбинджер, растягивая лицо в улыбке. — Не скажете ли мне настоящее имя оперативника «Лайтхувза»?

— Сейчас я вам этого сказать не могу, — пробормотал Стратус, заработав смешок от Харбинджера.

— У вас запрашивает идентификацию этого оперативника руководитель вооружённых сил Анклава от имени главы высшего совета Анклава. Это не просьба! — рявкнула генерал Чейзер.

Старый жеребец вздохнул и закатил глаза.

— Да не будь ты Тиарой, Сторми. Пусть ответит. — Чейзер моргнула и покраснела, пытаясь свирепым взглядом вырвать ответ из директора разведки Анклава.

— Я не могу сейчас назвать этого имени, потому что у нас нет никакого оперативника Лайтхувза, — ответил Стратус. — У меня двести тридцать два оперативника и я помню всех. Оперативника Лайтхувза в разведке Анклава нет.

— Как удобно, — ухмыльнулся Харбинджер. Сторм Чейзер просто фыркнула. Меня этот ответ тоже не убедил. Разве что Лайтхувз действовал сам по себе… оперативник-изгой…

Старгейзер наклонилась вперёд.

— Что касается расследования инфекции с поверхности, нам необходимо разработать вакцину, чтобы защитить членов добровольческого корпуса, спускающихся вниз. Не смотря на преувеличения научников, угроза эпидемии реально существует, — она слегка улыбнулась. — Кроме того, даже если такое биологическое оружие будет разработано, как бы мы смогли его использовать? Все поставки пищи и материалов строго проверяются, чтобы убедиться, что мы полностью выполняем условия договорённостей. Мы бы оказались бы перед риском заразить самих себя.

Харбинджер скривил губы и Сторм Чейзер, казалось, наконец согласилась.

— Есть также вопросы на счёт этого, — генерал Чейзер наклонилась вперёд и поставила на стол стеклянную бутылку. Мне было плохо видно, но похоже внутри были какие-то обрезки гривы. — Найдено в медицинском центре Флаттершай. — все, кроме Харбинджера и Сторм Чейзер уставились на бутылку. — Обратите внимание на разные цвета.

Стратус первым пренебрежительно фыркнул, а одноглазый жеребец покачал головой.

— Что с того, что какая-то пони выкрасила себе гриву. У нас куча юнцов делает так по всему Анклаву, — сказал Скай Страйкер, махнув крылом. — В конце концов они или повзрослеют, или получат клеймо.

— Это не краска. На самом деле, химический анализ показал, что кто-то, вероятно, использовал краску в попытке скрыть эти цвета. С вероятностью 99,9 % они принадлежат Дэш, — мрачно ответила генерал Чейзер.

— Вы смогли проникнуть через поле? — наконец с тревогой спросила советник Старгейзер. На её лице мелькнула тень страха, а её тон, похоже, заставил Генерала Армии Харбинджера улыбнуться ещё шире.

— Не совсем. Есть какие-то помехи. Но с пони, пришедшей из… — Харбинджер затих и хмуро взглянул на директора. — Так как же вы это сделали? Нашли её в стазисе? В докладе говорится, что в больнице найдены стазис-коконы и то же подтверждает разведка. Или вы нашли какой-то способ создать успешный клон?

— Я понятия не имею, — ответил тёмный жеребец, глядя на своего оппонента. — Но если вы дадите мне образец, я направлю на это наши лучшие умы.

— Прошу прощения, — извинился Харбинджер, протянув крыло и спрятав бутылку в карман своей формы. — У нас есть свои кадры для изучения этих образцов.

Престарелый пони вздохнул и покачал головой.

— Всё это вторично по сравнению с деятельностью Тандерхед, направленной на длительный контакт с поверхностью, — он с явной тревогой взглянул на Старгейзер. — До нас дошли слухи об опасениях Анклава, что Тандерхед использует торговлю и свои ресурсы, чтобы получить недопустимое преимущество перед остальной частью Анклава.

— Грубо говоря, мы не одобряем и не доверяем этим вашим действиям, — резко ответила Чейзер, — С получаемыми вами материалами вы сможете стать самостоятельной независимой силой.

— Это пошло бы в разрез с договором, — спокойно ответила Старгейзер, скрестив копыта перед собой. — Договора, который Тандерхед соблюдали всегда. И всегда будут соблюдать, — по холодному презрению на её лице было ясно, что она скорее ожидает нарушений от генерала.

Скай Страйкер добавил.

— Конечно, если вы действительно так озабочены этим, вы могли бы организовать собственную торговлю с поверхностью. Там нет недостатка в поселениях и организациях, с которыми вы можете вести дела.

— У большинства наших сообществ нет излишков для торговли, — вздохнул старый жеребец и пожал плечами. — И кроме того, это слишком рискованно. Вы слышали отчёты об этом Красном глазе и служащих ему монстрах-аликорнах? Это только одно. Если мы снова ввяжемся в дела с поверхностью, это будет так же, как во время войны.

— Скуталу считала иначе, — с горечью заметил Стратус, от чего глаза старого пегаса сначала немного удивлённо расширились, затем опустились. В этот момент он выглядел старым на все свои годы.

— Директор, — с упрёком в голосе сказал Скай Страйкер. Тёмный жеребец фыркнул и отвернулся.

— Это не имеет ничего общего с биологическим оружием, клонами Реинбоу Деш или Добровольческим Корпусом, — тихо сказала Старгейзер, глядя на свои копыта на столе. — Речь идёт о будущем. У Анклава два страшных врага. Один — это самодовольство. Другой — энтропия. Мы добыли все доступные ресурсы из всех горных вершин Эквестрии. Тандерхед начал открытую торговлю с поверхностью не потому, что хотел этого, а потому что был вынужден. Даже не смотря на то, что военные получают все наши новейшие ресурсы, даже этого не хватает для обслуживания. Мы можем только скатиться до каннибализма, прежде чем сожрём собственные крылья. Талисманам, используемым некоторыми общинами, уже по двести лет. Мы должны изменяться, если хотим выжить.

— Возможно. Возможно, — прохрипел старый жеребец. — Но не сейчас и не так.

— Я бы также хотел поправить вас, — промурлыкал Харбинджер. — Вы забыли наших злейших врагов: предателей.

— Если вы так обеспокоены этим, вы могли бы мобилизовать собственных единорогов, — возразил Стратус, затем потёр подбородок. — Ой. Подождите. Я забыл. Вы же не можете. Жизнь на горных вершинах вряд ли способствует производству талисманов. Думаю, вам не стоило в конце концов разрушать те высокогорные стойла.

Мне не понравилось, как он использовал слово «мобилизовать». И, судя по всему, старый жеребец считал так же.

— Прошу прощения, — вздохнул он, поднимаясь на копыта. Его силовая броня скрипнула, поддерживая его. Я сомневалась, что он может ходить или летать без неё. Его крылья были настолько малы, что казалось, их совсем нет.

— Это уже перебор, Стратус, — ответил Скай Страйкер, глядя на него мимо кобылы.

— При всём почтении, уважаемый Скай Страйкер, это напрасная трата времени, — сказал Стратус, глядя на хмурую пару. — Тандерхед контролирует систему противовоздушной обороны в башне Шэдоуболтов. Мы можем взорвать любую воздушную цель крупнее пони в радиусе пятидесяти миль. Если они каким-то образом уничтожат башню, они лишатся всего, что хотят захватить.

— Не совсем, — возразил Харбинджер, поднимаясь на копыта и с уверенной улыбкой глядя в глаза Стратуса. — От этого будет совсем не много радости.

— Достаточно, — сказала генерал Чейзер, потирая виски. — Так мы ни к чему не придём.

— Согласна, — кивнула Старгейзер. — Я за то, чтоб подождать.

Скай Страйкер взглянул на Стратуса. Тёмный жеребец скривился и пожал плечами.

— Очень хорошо. Я распоряжусь о строгом контроле всей разведывательной деятельности Тандерхед и в регионе Хуффингтона. Вы можете направить собственных наблюдателей для проверки, — он оглянулся и указал крылом на Харбинджера. Стратус сказал «наблюдателей» так же, как до этого Харбинджер говорил «предателей». — Но я ожидаю, что если вы надеетесь получить новый магический талисман, то задержанные вами оперативники будут освобождены и немедленно возвращены.

— Конечно, — шёлковым голосом пропел Харбинджер. Все пони поднялись на копыта. — Но, я надеюсь, вы подумаете, Директор. Эквестрия — земля возможностей. Я обещаю вам, Анклав навсегда избавится от зависимости от Тандерхеда. Однажды может случиться так, что вы будете рассчитывать на наше великодушие и не найдёте его.

— Благодарю вас. Если вы не против, подождите здесь, пока мы проводим уважаемого Советника и вы сможете отбыть вместе. Прошу извинить нас, — сказал Стратус и трое из Тандерхеда повернулись, и покинули комнату.

На соседнем мониторе я увидела, как они появились в другой комнате и начали говорить.

— Можешь включить звук оттуда? — раздражённо спросила я?

Но Лакуна не ответила. Её широко распахнутые глаза неотрывно следили за монитором.

— Поговорили, как в лужу пёрнули, — пробормотал Харбинджер. — Почему мы возимся с этим, Сторми?

— Потому что, если мы не будем совершать официальных дипломатических жестов вроде этого, общественность начнёт роптать на военных. Ты же знаешь, что мы должны сдерживать распространение дурных манер Тандерхеда. — кисло отозвалась Чейзер. — И потому что я, лично, не хотела бы в процессе восстановления контроля над ситуацией разрушать крупнейшее и наиболее успешное поселение в небе.

— Не пнув несколько облаков, ливень не сделаешь, — жёстко возразил Харбинджер, затем нахмурился. — Ты ведь читала этот отчёт, да? Центр в Кантерлоте проявил активность. Две сотни лет он едва пищал, а тут мы получаем полноценный тревожный отчёт о проникновении террористов с поверхности. Всё, что мы знаем, это то, что тут замешаны Тандерхед, и кто знает, что будет дальше? Они могут попытаться провести Реинбоу Деш в ПОП. Для нас это будет шах и мат, Сторми.

Генерал Шторм Чейзер, казалось, раздумывала мгновение, затем твёрдо ответила:

— Наши силы уже направлены против Красного Глаза. Эта тревога была необходима лишь для того, чтобы убедить неуверенных членов совета, что в доме пора навести порядок. Спецагент Красного Глаза «ЛитлПип» что-то разнюхивала в том районе, и у нас нет никаких доказательств того, что она работает и на Тандерхед.

Литл Пип? Чей-то агент? Он что, серьёзно? Я тут же вспомнила Арбу и то, что она сделала. Было ли это… возможно? Нет. Такого не может быть. Предвестник ошибся… или вытащил это из собственной задницы, или… или что-нибудь ещё! Это было всё равно, что сказать, будто Выходец из Стойла работает на Богиню. Этого просто… невозможно. Такого… не может быть!

Богиня, в глубине моего сознания, напевала весёлую песенку. Заткнуть её я не могла, так что просто игнорировала её… как и то, что Триаж рассказывала мне о том, что Коллегия тоже торгует с Красным глазом.

Нет! Не думай об этом, Блекджек, сказала я себе. Сосредоточься на этих двоих. Это было из разряда тех неприятностей, после которых погибали целые стойла. Не думай о том, что пони Хомэйдж работают на… просто не думай. Генерал тем временем продолжала:

— В любом случае, мы вычистим угрозу с поверхности в течение нескольких месяцев. Я понимаю, что это новое биологическое оружие крайне важно, но мы не можем сейчас бросить все силы, чтобы решать проблемы Тандерхеда. После того, как мы разберёмся с поверхностью…

— Пока Тандерхед рвёт на куски Нейварро, мы можем пожирать наших собственных жеребят — мрачно закончил Харбинджер. Похоже, он согласился с её аргументами, но это явно раздражало его. В его глазах я видела жажду войны, граничащую с помешательством. «Удовлетворения от которой будет совсем немного».

Генерал вздохнула.

— Совет и общественность решили, что угроза Красного Глаза более первостепенная, Генерал Армии. Мы можем растоптать его за неделю и связать концы с концами, после того, как разделаемся с другими проблемами, — генерал Чейзер хмуро взглянула на сердито молчащего генерала армии и продолжила, видимо, желая увести его мысли от нападения на Тандерхед. — Отум Лив уже отправили команду Вайндшира раздобыть столько достоверной информации, сколько возможно. Они лучше из наших разведотрядов. Мы ещё не знаем всех способностей этих аликорнов. Они могут летать и пользоваться магией единорогов, что делает из них более серьёзную угрозу, чем вероятность чумы.

Что-то в её словах вывело генерала армии из задумчивости. Его медленно растянувшаяся улыбка обеспокоила Чейзер больше, чем когда он рычал о Тандерхеде.

— Делает из них более серьёзную угрозу… а может открывает больше возможностей, — размышлял Харбинджер. А потом я взглянула на Лакуну, и увидела, как на её лице растёт улыбка… и тут я поняла, что смотрю на не мою подругу, а на Богиню. В её глазах плескалось дикое ликование, будто у кобылки, получившей на День Стойла всё, о чём она мечтала.

О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради ещё большей власти…

Хуже того, в коридоре послышались крики. Дверь начала открываться. Почему-то я сомневалась, что это была группа жеребят, роющихся в мусоре.

— Нам пора уходить, — сказала я, встряхивая аликорна. Её хитрые глаза только расширились. Я слышала, как Предвестник добавляет какие-то комментарии по поводу «возможностей», но уже не вслушивалась. Я попыталась подумать Лакуне, но почувствовала, что меня явно отрезали от неё, похоже Богиня была достаточно осторожна, чтобы отключить меня от того, о чём сейчас совещалось Единство.

Это означало, что очень скоро у нас появится компания.

И пушек нет. Всё, что у меня оставалось, это пальцы, выгоревший рог и кексик Глори.

— Лакуна! Очнись! — рявкнула я, когда за дверью застучали копыта. — Чёрт возьми…

Похоже, я собиралась вляпаться в Неприятности…

Дверь пинком распахнулась и двое пегасов в силовой броне, уставились прямо на меня, замерев на секунду. Большего мне и не было нужно. Я метнула кексик Глори прямо в забрало кобылы. Забрало уступило натиску запечённого снаряда и две её лучевые винтовки пальнули вверх. Пони за её спиной выругался и попытался прицелиться из своего лучевого оружия.

Но не смог…

Выдвинув пальцы, я прыгнула к кобыле и всадила их в треснувшее забрало. Пегасы были похожи на единорогов: ближний бой — не их конёк. Ухватив её одним копытом за шлем, а другим за грудь, я подняла её над собой, удерживая как щит на линии огня.

— Лакуна! — заорала я, слыша, как кобыла вопит от ужаса и как в коридоре топочет ещё больше копыт. — Нам нужно выбираться отсюда!

Я чувствовала как её ресницы задевают мои пальцы и как по ним текут слёзы. На полдюйма дальше и ей бы пришлось примерять повязку на глаз. Кобыла, брыкаясь в слепой панике, принялась палить, посылая багровые лучи в потолок. Жеребец пытался обойти кобылу так, чтобы я оказалась на линии выстрела. Если бы это была броня Стальных Рейнджеров, меня бы поджарили, но броня Анклава была достаточно лёгкой, чтобы я смогла впихнуть её в дверной проём и заблокировать его.

Я взглянула на выпавший кексик Глори, затем на Лакуну. Ладно… со мной такое срабатывает. Я изо всех сил лягнула задней ногой, и погрызенный чёрный диск ударил мою подругу прямо по затылку. Я вздрогнула, вообще-то моей целью был её круп. Тем не менее, она наконец оторвалась от монитора и, потирая голову крылом, хмуро взглянула на меня. В любом случае Харбинджер и Генерал уже уходили за границу монитора, и я полагала, что Богиня увидела всё, что хотела.

Тут она заметила, что я борюсь с одним солдатом Анклава, пытаясь защититься от второго и в шоке распахнула глаза. Она не стала тратить время на то, чтобы подбежать ко мне, её рог разгорался всё ярче и ярче, и я отпихнула кобылу как раз перед тем, как комната вспыхнула и растворилась вокруг меня.

* * *

— Я просто поверить не могу! — бушевала я, пока мы бежали к Капелле. Бдительность! Жертва! Долг! Магический, безумно острый меч… всё пропало! Я была обезоружена. Я была в бешенстве.

— У нас не было выбора. Или твоя передача, или ещё что-то переполошило всю базу. Ты перебила бы их, пытаясь сбежать, или, что более вероятно, они тебя, — рассудительно ответила Лакуна. Я же была не в настроении рассуждать. Я хотела вложить моё оружие обратно в кобуры! На ходу я грызла кексик, который по счастью запутался в гриве аликорна. На нём, возможно, налипло несколько волос, но они не портили его восхитительного яблочно-маслянисто-сладкого вкуса.

Хорошо, хоть лакомство Глори немного скрашивало горечь от того, что всё моё оружие осталось на базе. Однако, ворчаньем горю не поможешь. Я не могла сию секунду вернуться и потребовать назад мои вещи, так что, вместо этого, я попыталась не думать об этом и сосредоточиться на другом, более тревожном поводе для беспокойства.

— Ну так… почему Богиня тебя захватила? — она взглянула на меня, немного нахмурившись и я вздохнула. — Я же видела. Она таращилась на тех двоих, будто на воплощение своих мечтаний. О чём она думала? — спросила я на ходу. Телепортация Лакуны выбросила нас немного в стороне от Капеллы, если выражаться аликорньими телепортационными терминами, «чуточку промахнулась». Я вымещала свою бессильную ярость на некоторых ничего не подозревающих лужах.

— Понятия не имею. Об этом я ничего не помню, — пробормотала Лакуна. Поскольку мы телепортировались оттуда, Богиня теперь раздражающе молчала. На задворках своего сознания я почти чувствовала её самодовольство.

— Всё же поверить не могу, что она это сделала, — фыркнула я, сердито топнув по луже.

— Она увидела возможность и воспользовалась ею, — спокойно ответила Лакуна. — Такое случается не впервые.

— Почему ты не злишься? — сердито спросила я, взглянув на аликорна. — Она захватила тебя. Полностью. Снова! — как она могла так спокойно к этому относиться? Это было… это было как на Морском Коньке. Лакуна была беспомощна, не могла этому помешать…

— Ты допускаешь ошибку, думая обо мне как о личности, над которой было совершено насилие. Я не личность. У неё есть власть и возможность. Я предполагаю, что ХМА была для неё мучительна, — лаконично ответила Лакуна. — Должно быть это отнимает значительную часть её внимания. Несмотря на это, не думай, что она небрежна или беспечна, когда она… заявляет о себе.

Мне одновременно хотелось обнять и придушить её. Почему она не могла понять, что для меня она была личностью… личностью, используемой чудовищем.

— Но ты… в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Конечно, — ответила Лакуна, как ни в чём не бывало, от чего у меня стало тяжко на… ну, не на сердце… на крово-перекачивающем насосе? Чёрт побери, киберпони нужны свои собственные идиомы. Аликорн чуть нахмурилась и добавила, — Ощущение столь многих разумов и воль внутри меня… подавляет. Столь многие во мне жаждут вернуться к своим изначальным владельцам… Думаю, хватило бы небольшого толчка, чтобы всё, что скопилось во мне, вернулось в Единство.

Я уставилась на неё.

— Ты имеешь в виду, ты почти умерла?

— Во-первых, я никогда не рождалась. Но признаю, я была близка к этому, — она со вздохом покачала головой. — Так близка… — я не могла понять, сказала ли она это с радостью, или с сожалением от того, что она выжила. Я не стала настаивать. Я бы сказала ей, что была бы не рада этому.

— Может ли это изменить её? Когда так много воспоминаний сразу вернутся? — мысль о сострадательной и смиренной богине взволновала меня с той же силой, с какой мысль о том, что это может отнять моего друга, наполняла меня ужасом.

— Как знать. Она разделила их однажды. Возможно, она поступит так вновь, — вздохнув, ответила Лакуна.

— Меня попросту выбешивает то, что она творит с тобой, — прорычала я.

— Почему? — спросила она, улыбнувшись немного грустно. — Я не личность. Я просто собрание воспоминаний. Все важные воспоминания, присущие только мне, ушли.

— Разве от тех, кем вы были, не остаётся совсем ничего? — спросила я, глядя на её сильное фиолетовое тело.

— От тех, кем мы были, остался запах. У всех нас, конечно же, есть мозг, но он будто спит. Тем не менее, этот запах от нас никуда не уходит. Будто сон, который ты не можешь вспомнить, — тихо говорила она, не замечая меня. — Конечно, это для других аликорнов. Настоящих аликорнов. А я и не аликорн, и не пони.

Я задумчиво глядела на неё. В её голосе слышалась тоска, какой не бывало до того, как в ней обосновалась Богиня. В глазах её читалось сожаление. Не я одна занималась самоанализом, но раз мы были вместе, это отражалось на всех моих друзьях также, как на мне. Мы изо всех сил пытались понять самих себя. Глори, П-21, Рампейдж, Лакуна, даже Скотч, все мы отчаянно боролись, чтобы понять, кто мы есть и кем должны быть. И меня распирало желание смеяться над всей нелепостью этой ситуации. Какая роскошь! Какая поблажка! Большинство пони в Пустоши радуются, просто пережив очередную неделю, а тут мы шестеро, ковыряемся в кризисе самокопания!

Лакуна встретилась со мной глазами, и я догадалась, что она прочла мои мысли. Так и было, и я, не в силах помочь, вдруг начала смеяться. Это было совсем не весело, но я смеялась сквозь слёзы и на самом деле… меня уже тошнило от слёз. К моему удивлению и радости, Лакуна смеялась вместе со мной. Слушая её смех, я чувствовала, что было в этом что-то одновременно обнадёживающее и тревожное.

Ты настоящая пони, Лакуна. Так же как и Рампейдж. Как все мы. Вот увидишь…

Должно быть, для полудюжины кобылок и жеребчиков, дежуривших у пулемёта на по доходе к городу, мы были тем ещё зрелищем. Двое идут бок о бок, хохочут, причём я до нелепости безоружная. Но даже если и так, мы были не так зрелищны, как сама Капелла. Скотч Тейп со своими бумагами стояла на штабеле брёвен рядом со зданием почты. Она махала копытом, раздавая указания не только большей части Метконосцев, но и взрослым пони. Обвалившиеся строительные леса и покосившиеся лачуги были убраны, и Скотч Тейп управляла тремя разными группами рабочих. Одни осторожно перемещали мины за булыжную стену, а другие обезвреживали их. Третья команда, чуть вниз по склону от здания почты, возводила какое-то невысокое вытянутое строение.

Из здания почты с задумчивым и ревнивым выражением на лице выглядывала Чарити. Похоже, её задевало то, что все пони работают вместе под командованием неспециалиста. Тут она взглянула на меня, покраснела и, демонстративно закатив глаза, скрылась внутри.

Я двинулась было за ней, но услышала, как двое разговаривают вполголоса.

— Но тебе уже получше, Рампейдж? — спросил П-21 за штабелем брёвен. Я замерла, затем чуть ухмыльнулась и осторожно выглянула из-за угла. Укрывшись между брёвнами и забором, лицом друг к другу сидели мои друзья. Полосатая кобылка со вздохом прислонилась к деревянной стене, а П-21 смотрел на неё с выражением лёгкой озабоченности.

— Не знаю. Да. Нет? Возможно… — тихо вздохнула кобылка. — Увидев то, что сделала Шуджаа, я почувствовала себя… иначе. Не знаю, стали ли эти изменения к лучшему, или нет. Теперь я что-то на самом деле знаю о ней… действительно знаю… а не просто смутно чувствую.

— Блекджек собралась доказать, что ты настоящая пони, — заметил П-21.

— Блекджек идиотка. И ты это знаешь, — улыбнулась Рампейдж и закатила свои розовые глаза. — Иногда мне кажется, что она готова попытаться помочь трупу выйти на прогулку, — я чуть смутилась, вслушиваясь в их разговор. — Я всё удивляюсь, почему я продолжаю идти с ней. Может какая-то душа во мне заставляет меня держаться с ней рядом? — она потёрла лицо. — Я даже не знаю, какая часть во мне сейчас думает. Доктор? Шуджаа?

П-21 покачал головой.

— Постарайся хотя бы сейчас не думать об этом, — я готова была расцеловать его по-дружески, а он, продолжая отвлекать её от её тяжёлых мыслей, добавил, — я думал, ты оставалась, потому что восхищалась ею.

Рампейдж тихо вздохнула и кивнула.

— Я и сейчас восхищаюсь. Немного. Но… не только поэтому, Пи. Раньше я думала, что она была хорошей. Теперь я не знаю, хорошая она или просто чокнутая. Иногда ты просто не можешь помочь. Некоторые пони просто сломались. Некоторые просто не приемлют помощь.

П-21 понимающе кивнул.

— Так что же, ты всё ещё хочешь оставить её?

Что? Я переступила копытами, стараясь встать ближе к штабелю брёвен, и едва не оступилась, прежде чем они услышали бы меня.

Рампейдж ответила не сразу.

— Не знаю. Возможно. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы никакого больше безумия. Никаких вопросов. Никаких метаний в попытках выяснить, кто я. Неужели Блекджек не может принять этого? Разве не может она… не может просто уважить мою просьбу? У неё была Причуда. Она могла бы прикончить меня, но не стала. И я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет, — пробормотала Рампейдж и усмехнулась. — Но если я оставлю её, куда я пойду? Обратно в Потрошители? Пинать бандитов из спортивного интереса и однажды унаследовать дело Большого Папочки, когда он умрёт? Там нет будущего.

— Ты могла бы остаться здесь, — предложил он.

— Только не с Ангелом во мне. А она здесь, во мне. Даже когда я кобылка… когда Соната плакала над Попурри, я хотела, чтобы она остановилась. Хотела остановить её. Если бы мы оказались наедине… — Рампейдж вздохнула и всхлипнула. — Нет. Здесь я остаться не смогу. Потрошители — это тупик. Я не знаю, куда идти. Возможно, мне стоит пойти в усадьбу и броситься в тамошний колодец. Рвану пару гранат, меня засыпет. Вот и конец сказочке. Колодец-то ни фига не маленький.

— Блекджек возьмётся откапывать тебя. Ты ж её знаешь, — спокойно заметил П-21.

Рампейдж икающе хихикнула.

— Да уж, так и будет. Идиотка… сказочная идиотка… — тихонько вздохнула она. — А ты? Ты-то решил, что будешь делать?

— Я не знаю. Признаться честно, часть меня очень хочет остаться здесь. Попытаться сделать всё, что положено делать отцу. Испытать хоть немного… не знаю…

— Счастья?

П-21 тихонько усмехнулся.

— Да, но что станет с Блекджек без нас?

— Наверное, её переклинит и она взорвёт половину Хуффа, — хохотнула Рампейдж.

— Развяжет войну между Предвестниками и Анклавом, — добавил П-21, — И будет из-за этого ужасно переживать.

— И залетит от мула, — хихикала полосатая кобылка. Я чувствовала, как пылают мои уши вместе с щеками. Ладно, в ближайшее время такое вряд ли случится! Серьёзно, неужели все мои друзья вот так перемывают мне косточки, пока меня нет рядом?

Пара смеялась, а я боролась с желанием выскочить к ним. Наконец Рампейдж вздохнула.

— Ты будешь с ней.

— Как и ты, — ответил П-21, более серьёзным голосом. — Она — Охранница, а мы её друзья. Вот и все причины. Она кобыла, которая пытается, а мы те пони, кто ловит её, когда она оступается. — он снова вздохнул, а затем усмехнулся, — Интересно, неужели друзья Твайлайт Спаркл были так же суровы с ней, как мы с её пра-пра-пра-примного-много-правнучкой.

Чего? Подо мной земля покачнулась, будто меня снова молнией шарахнуло. Я чувствовала одновременно и онемение и мурашки.

— Уверена, что так и было. Думаю, Твист должна знать… — отозвалась Рампейдж. — Ты скоро думаешь ей рассказать? О Тенпони? — рассказать мне о Тенпони что? Я же провалила тот дурацкий тест, так о чём же они говорят? Я боролась с желанием рвануть туда и встряхнуть моих так называемых друзей так, чтоб копыта загремели.

— Наверное. Я обещал Хомэйдж, что расскажу, как только мы решим, что она сможет с этим справиться, её шар памяти у меня и всё такое. Я просто не знаю, готова ли она к такому. Мы договорились подождать, пока она не придёт в норму. — П-21 выпустил воздух сквозь зубы, затем снова взглянул на неё. — Как думаешь, она оправится в ближайшие дни? Она сейчас с Лакуной. Если она вернётся не на взводе… может быть, — размышлял жеребец, затем снова вздохнул. — Я даже не знаю, как ей сказать. «Эй, Блекджек, мы тут немного лгали тебе, раз уж ты вернулась. Надеюсь, ты не в обиде»?

— Она не в праве обижаться. Только не после того, как она изменила воспоминания Скотч и после того, как ты сказал, что она врала мне просто, чтобы я чувствовала себя лучше, — твёрдо ответила Рампейдж. Это немного осадило меня. Я думала, что обманывать друзей ради их же блага, это нормально, а теперь мои друзья так же поступали со мной. Осознавать это было больно, но в тоже время это несколько остудило мой гнев.

— Это да, — серьёзно ответил П-21. Последовала долгая пауза. — Я думаю, ей уже получше. Во всяком случае, достаточно лучше, чтобы ей хватило ума не бросаться с ЛитлПип в туннели под башней. Чтобы не хандрить на матрасе и не сбегать, когда какая-нибудь проклятая вещь отвлечёт её. Хотя, она по-прежнему продолжает рвать себя на части. Попурри. Хайтауэр. Когда она уже скажет «хорошего понемногу» и остановится?

— Никогда, — отозвалась Рампейдж. — За это ты её и любишь.

— Ой, прошу тебя. У неё пенис коротковат для меня, — проворчал он.

— Любишь-любишь, — поддразнила Рампейдж. Я чуть выглянула и заметила, как кобылка хитро улыбается.

— Мне нравится её имя, — пробормотал он. — Не Блекджек. Её настоящее имя. Нравится, что она, кажется, способна на всё… по крайней мере, пока она не делает этого. Нравится, как она продолжается пытаться делать добро, не важно, насколько тяжело это ранит, — жеребец тяжело вздохнул. — Но любить её? Мне столько не выпить, чтобы вытянуть такое.

Я слушала, как пара хохочет. Было удивительно слушать, как легко они болтают, когда меня не было рядом. Может мои друзья стали сторониться меня, после того как я превратилась в киберпони? Должно быть так. Убежать с только что встреченной странной пони, ужраться полутора галлонами виски и вернуться обратно на табуне аликорнов? С одной стороны, да, это было весело. Даже восхитительно. Но с другой… н-да. Я видела, как чертовски сильно это могло напугать их.

У моих друзей были от меня секреты, ради моей же безопасности. Рампейжд была права. Скотч Тейп тоже. Неведение отстой. Даже если это было сделано из лучших побуждений. Я отступила назад от штабеля, оставив их болтать. Мои друзья по-прежнему оставались со мной и даже если и сомневались во мне иногда, они не собирались бросать меня. И тем не менее, принять это было чертовски трудно, даже не смотря на то, что я могла понять их мотивы.

— Ты выглядишь так, будто получила дурные вести, — сказала Аврора у меня из-за спины, глядя на меня со своим странным прищуром, будто она никогда по-настоящему не раскрывала глаз. Хотя, этот весёлый взгляд был скорее сочувствующим, чем насмехающимся. — Твоё путешествие прошло удачно?

Я затаила дыхание, обдумывая ответ, затем вздохнула.

— И так и сяк. Подралась с причудливым браминоголовым монстром с пальцами. Победила. Но потеряла свои пушки, — не было слов, способных выразить моё разочарование по этому поводу.

— А. Понимаю. Большинство народу стараются не забегать далеко без оружия, — со вздохом отозвалась светлая кобыла. У самой-то у неё ни какого оружия не было… — Хотя те, кто всё же так делают, интереснее, большинства, — она взглянула в направлении Звёздного Дома. — Так как же моя маленькая девочка превратилась в Реинбоу Деш?

Я замерла, беззвучно шлёпая губами.

— Я… не знаю, о чём вы говорите…

— Ты не должна защищать её, — вздохнула она. — Я почувствовала, едва увидев её, а врунишкой она всегда была никудышной, — пегаска повернулась к Звёздному Дому. — Она, как и прежде покусывает гриву, когда волнуется. И эта готовка… так готовит только моя дочь.

— Глори вляпалась в Убийственную Шутку, — прямо ответила я. — Это буквально превратило её в Реинбоу Деш.

— Ясно, — пробормотала Аврора. — Да, полагаю, шутка могла устроить что-то подобное. Что-то, что ещё больше отдалит её от своей семьи и народа, — она взглянула на меня из под прищуренных век. — Я сталкивалась с ней пару раз. Коварный сорняк. Вечнодикий лес им просто кишит.

Я подумала, что может этим и объясняется её странный прищур.

— Я просто надеюсь, что это не помешает ей… делать всё, что она хотела бы делать, — и сейчас, когда я об этом думала, я уже не была так в этом уверена. — Она до ужаса боится, что её заметит Анклав.

— Правильно боится. Если она стала полной копией Реинбоу Деш, она может быть в состоянии открыть доступ в ПОП, — ответила Аврора, затем взглянула на меня. — Довоенное супер-оружие. Оно создано так, что им могут воспользоваться только некоторые пони. Подумай… ммм… представь, что ты в состоянии направлять на своих врагов торнадо и ураганы, и получишь верное представление. Контроль погоды в огромных масштабах.

Я подумала о Хищнике и содрогнулась. До сего дня, я не очень понимала, что на самом деле значит «огромный».

Аврора с яркой улыбкой продолжала.

— Сомневаюсь, что это удержит её. Она будет делать то, во что верит. Однажды, ещё будучи кобылкой, она чуть не улетела вниз на поверхность, чтобы отдать свой завтрак первому встречному пони. Страйкер едва поймал её, прежде чем её ударило бы молнией громоотвода, — пегаска вздохнула, покачав головой. — Я могу только предположить, что она всё ещё сердится на меня, за то, что я её оставила.

Я думала было попытаться разубедить её, но то, что я услышала от П-21 и Рампейдж, побудило меня быть немного честнее и я, наконец, выдохнула:

— Я бы сказала, есть немного. Главным образом, она в растерянности. Она не знает, где вы пропадали, — я замолчала, затем тихо спросила, — Где же вы были?

Аврора только улыбнулась и повернула лицо к востоку.

— Везде понемногу. Мэйнхеттн. Филлидельфия. Сталлионград. Лас Пегасус. Я даже пыталась выяснить, что стало с грифонами, драконами и зебрами. Я заглядывала всюду, куда могла, разыскивая какие-нибудь признаки надежды для мира.

— Вы нашли их? — полюбопытствовала я.

— Нашла, — кивнула она и взглянула на трудящихся пони. — В конце концов, все мы одинаковы. Пони. Грифоны. Зебры. Драконы. Мы сами себе позволили разделиться и разделились. Потому и случилась война. Потому и упали бомбы. И по этой же причине страдания продолжаются и по сей день. Различия столь незначительны, вроде места рождения, полос на коже или принадлежности к виду. Это те различия… те разграничения, что мы создали сами… из-за которых в мире и множатся все трудности и несчастья.

Я чуть улыбнулась в ответ.

— Вообще-то, не очень понимаю, как это может давать вам надежду. Большинству рейдеров и бандитов интереснее всадить в вас пулю, чем искать общий язык, — ответила я, не вполне уверенная, стоит ли поддерживать пегаску в её убеждениях, или нет. — Вы уж извините, что я так говорю, но я бы больше надеялась на собственное оружие.

Её улыбка погрустнела.

— По крайней мере, ты извиняешься. В отличие от большинства. Тем не менее, разве бандит желает не того же самого, что и его жертвы? Счастье? Здоровье? Безопасность? Радость? Да, их методы ужасны, но желания вполне обычные, — кобыла взглянула в сторону Ядра. — Если ты соскоблишь с них всю их боль и страх, окажется, что они хотя того же, что и все: счастья и поддержки.

Я вдохнула, тряхнув головой.

— Да уж. Думаю, я понимаю, — мне не обязательно было в это верить, но думать так было приятно. — Приятно видеть, как Капелла развивается, — сменила я тему, пока мы шли по направлению к магазинчику Чарити.

— О, да. Когда пони работают вместе, они способны на удивительные вещи. Твоя юная подруга здесь в своей стихии. Они возвели это здание почти в рекордные сроки. Должна сказать, это впечатляет, — тем не менее, в том, как она это сказало, было что-то почти грустное.

— Капелле в последнее время пришлось нелегко. На них напали. Церковь была разрушена и пони, который управлял посёлком, погиб. Но они снова воспрянули, — сказала я, глядя, как Скотч Тейп раздаёт указания на строительстве странного, длинного здания. Я хотела спросить, что это будет, но подойти к ней сейчас не было никакой возможности, кобылка полностью сосредоточилась на управлении.

— Прямо как и ты, Блекджек, — весело улыбнулась пегаска… но опять же, что-то было немного не так. Не смотря на её беззаботное, с полуприкрытыми глазами выражение лица, что-то в ней казалось неправильным. Может она чувствовала себя виноватой перед своей дочерью?

— Надеюсь, лучше, чем я, — сказала я в ответ. Я вздохнула, чуть закатив глаза и снова сменила тему. — Ну так что, Глори знает, что вы знаете?

— Похоже, нет и я не уверена, стоит ли ей говорить, или лучше избавить её от переживаний. Разговоры об этом только добавляют неловкости, — её прикрытые глаза повернулись по направлению к стоящему на холме Звёздному Дому. — Надеюсь, сегодня вечером. Тот парень, П-21, сказал, что собирается приготовить что-то особенное, — кобыла чуть пожала плечами. — Благослови его солнце за это. По части готовки Глори пошла в отца.

— О чём это вы? — спросила я в недоумении. — Она отлично готовит! Вот, это же она сделала, — сказала я, грызя наполовину съеденный кекс.

Аврора только взглянула на меня через свой странный прищур, а затем улыбнулась и весело протянула:

— Ах, любовь.

Я хмыкнула, откусила уголок и задумчиво пожевала. От того, что я недавно узнала как они «защищают» меня от правды, во рту оставался кислый привкус.

— Я думаю, вы можете сказать ей. Только… будьте готовы к слезам. И убедитесь, что она не сможет швырнуть вас в какую-нибудь стену. Она в последнее она много переживает… в основном из-за меня.

— Ох, богини. А со стрессами она справляется не очень, — задумчиво проговорила Аврора. — Полагаю этим можно объяснить это? — она повела крылом и коснулась кольца на моём ошейнике, чем немедленно вогнала меня в краску. — Ааах. Понимаю. Почти то же самое я сделала с её отцом.

Разговор принимал несколько тревожное направление.

— Вы надели ошейник на своего мужа?

— Конечно нет. Это было бы глупо, — рассмеялась Аврора, поднимаясь в воздух. — Я вышла за него замуж.

Я проводила взглядом пегаску, летевшую к дому и вздохнула, с улыбкой покачав головой. Пегасы были, конечно, не такими странными, как зебры или грифоны, но они определённо просились в тот же список.

Пустая консервная банка отскочила от моего затылка и я обернулась на ухмыляющуюся Скотч Тейп. Кобылка ткнула в меня копытом, затем улыбнулась и указала на возводимое ими строение.

— Эй, Блекджек! Рада, что ты вернулась. Нам тут в помощь нужны твои кибер-пальцы и крутая зебринская походка.

Что ж, это же можно считать за волшебное слово, верно? Помощь.

* * *

Со мной в роли домкрата, поднимающей и удерживающей на месте тяжёлые опорные балки, работа пошла ещё быстрее, чем прежде. Юные пони, работая группами по трое-четверо, таскали материалы наверх. Я удерживала элементы конструкции на месте. Взрослые скрепляли их вместе, мы с Лакуной магией помогали сбивать детали на высоте. После того, как здание было обшито, в верхней его части разместили четыре открытых сверху бака. Трубы шли до фундамента и скреплялись чудо-клеем и изолентой, что заставило меня задуматься, будет ли это вообще работать.

Но когда я увидела, что сюда принесли, то поняла, что мы строили. Туалеты. Пять отличных фарфоровых тронов, принесённых из усадьбы. Их Скотч устанавливала на места самостоятельно. Лакуна, используя свою магию, принесла в бочке речную воду и наполнила открытые баки, а затем Скотч Тейп погнала нас всех прочь.

— Выйдите! Брысь! Кыш! Я должна это проверить! — сказала она, выпихнув всех наружу.

На какое-то время все пони могли только молчать в замешательстве. Затем послышался звук испускаемых газов и журчание, и пони переглянулись между собой. Наконец, после многозначительной паузы, раздался звук смываемого туалета. Собравшиеся весело встретили появление чуть смутившейся Скотч Тейп.

Оливковая кобылка кивнула с явным облегчением.

— Никаких больше канав.

Конечно, большинство собравшихся пони не могли бороться с соблазном испытать такую роскошь, как работающий туалет, чем тут же и воспользовались. Скотч Тейп только кивала, глядя как они входят и выходят с явно читающимся на лицах облегчением. Теперь предстояла задача посложнее: приучить кобылок и жеребят содержать туалет в чистоте.

Тут-то я и заметила, что кроме уборной появилось ещё кое что новое. Когда Скотч вышла из туалета, она не застегнула нижний клапан своего комбинезона и из него выглядывало её бедро. Я моргнула и прищурилась.

— Скотч… твой бок… похоже ты её получила!

Её глаза широко распахнулись, но вместо того, чтобы уставиться туда, как сделала бы любая здравомыслящая кобылка, она крепко зажмурилась и захныкала:

— Я не хочу этого видеть! — завопила она, натянув комбинезон на место и плюхнувшись на землю. Я дала ей минуту, но хватило и пятнадцати секунд. Она снова поднялась, не открывая глаза и простонала. — Лучше ты погляди, Блекджек. Прошу, скажи мне, что это не туалет.

Я магией оттопырила её комбинезон и вздохнула, прежде чем погладив её по голове.

— Это не туалет, — сказала я так успокаивающе, как только могла.

— Ты это просто так говоришь! Я заполучила на свой зад огромный старый сортир, да? Или что-нибудь ещё хуже! — заскулила она, качая головой. — Не хочу этого видеть! Я сейчас пойду, найду огромную старую поляну этих голубых сорняков и превращусь в Эпплджек или ещё во что-нибудь!

— Скотч Тейп, это не туалет. По правде сказать, я не совсем уверена, что это вообще! — рассмеялась я, и это вынудило её взглянуть.

Кьютимаркой кобылки был странный алмаз над развёрнутым свитком. Четырёхгранный алмаз был составлен из двух странных аппаратов. Нижний был линейкой, которую, казалось, согнули под прямым углом, а верхний был частью какого-то непонятного оборудования, напоминающей две заострённых металлических палочки, с шарнирным соединением наверху. На пергаменте виднелся какой-то странный абстрактный чертёж, вырисовывающийся в смутную структуру.

— Это… я… но… — залепетала она, глядя на свой бок. Из толпы появился П-21 и медленно, с задумчивой улыбкой, приблизился к дочери. Скотч Тейп взглянула на него, её глаза наполнились слезами. — Папа? — захныкала она.

— Это замечательная кьютимарка, — заверил он, заключая кобылку в объятия и она тут же разразилась счастливыми слезами, обнимая его в ответ. Кое-кто из других пони смотрел на это зрелище в замешательстве и с некоторой завистью.

Я глубоко вздохнула.

— Ты ведь понимаешь, что это означает, да?

Скотч Тейп вытерла слёзы.

— А? Что? — внезапно большинство пони стали выглядеть немного нервно, когда увидели, как я ухмыляюсь от уха до уха.

* * *

Это было ничуть не похоже на вечеринку в честь получения кьютимарки, какие устраивали в Стойле Девяносто Девять. Не было никаких взятых взаймы платьев, из пищи было то, что мы смогли раздобыть в запасах Чарити и то, что Лакуна выбила из торговцев Общества в Мегамарте. И насильников на празднике тоже не было (слава богиням). Украшениями стали причудливые ленты, которые мы развернули вокруг Звёздного Дома. Пони было так много, что те, кто не поместился в гостиной, веселились снаружи. Большинство жеребят и кобылок были одновременно, и сбиты с толку, и в полном восторге от праздника. Когда они получали свои кьютимарки, это был просто очередной день. Ну кто станет тратить еду и энергию, чтобы просто отметить очередную кьютимарку? Поэтому, чтобы не говорить, что всё это затеяно только ради Скотч и её метки, я наскоро сочинила историю о «Дне кьютимарки».

П-21 оказался в своей стихии, занявшись готовкой на кухне с помощью Рампейдж и Лакуны. Кажется, полосатая кобылка временами немного шепелявила и в её розовых глазах мелькала лёгкая грусть. Время от времени себя проявляла Твист и тоже помогала. Лакуна левитировала на столы снаружи бутылки с импровизированной выпивкой, которую в основном заменяла Спаркл-кола, и осаживала тех веселящихся, которые уж слишком раззадоривались. Затеянные мной и ею игры, для большинства пони тоже казались довольно странными: «приколи хвост пони» была не так интересна как «отстрели башку рейдеру». Ну да ладно, чем бы не тешились, лишь бы были осторожны. Другие из разнообразных инструментов собрали импровизированный оркестр и играли, не смотря на Хуффингтонскую морось.

Из своей комнаты я спустила Октавию и показала её Адажио, Аллегро и Сонате, постаравшись объяснить, какая она особенная и как они должны играть с ней, заботиться и не оставлять одну. Трое юных пони задумчиво осмотрели инструмент. Затем сине-фиолетовый Адажио встал покрепче, а фиолетово-синий Аллегро вспрыгнул ему на спину. Крошечная Соната вскарабкалась на плечи Аллегро и её копытца прошлись по грифу. Аллегро вообще не пользовался смычком! Вместо этого он с радостью принялся щипать струны и глубокие, протяжные звуки влились в мелодию оркестра. Я старалась не морщиться, но, как ни странно, ноты выходили глубокие и чистые.

Было здесь место и сожалению. Я любила играть музыку. Это было здорово. Музыка не раз выручала меня, когда я была совсем плоха. И часть меня любила представлять, что где-нибудь в другом времени и месте я могла бы учиться музыке вместо того, чтобы ходить в патрули и подчиняться правилам Смотрительницы. Это была глупая, эгоистичная мысль, но тут уж ничего не поделаешь. Тем не менее, Октавию нужно было передать другим пони, чтобы они наслаждались её музыкой, а не держать у себя в комнате, как утешение, когда я не в духе.

И в конечном счёте, передать её этой троице, потерявшей друга для меня было приятнее, чем играть на ней для себя.

Рампейдж рыскала, словно шакал на опушке леса, с явно читающейся на лице нерешительностью. Безопасно ли будет ей присоединиться к празднику, или она должна уйти? Хочется ли ей поиграть с толпой глупых жеребят, или она уже взрослая кобыла? Наконец, выступления решили этот вопрос. Двое зелёных жеребят, выкрикнув что-то вроде «boogie down», или «booger town», принялись отплясывать перед ней, будто психи и та наконец, отбросив сомнения, присоединилась к ним в их безумной пляске. Она даже улыбалась, как кобылка.

Сладкие кексы, музыка и веселье. Ненадолго мы отодвинули отсюда Пустошь, поставив на её место немного надежды и цивилизации. Я взглянула на крышу, где едва можно было разглядеть стоящие рядом фигуры Глори и Авроры, переживающих собственное воссоединение. Я сидела в стороне от всего этого, жевала краешек моего кекса и наблюдала за ними. За моими друзьями. Моей общиной. Моим стойлом.

За моей спиной тихо хмыкнул Крупье.

— Нечего тут рассиживаться. Ты можешь пойти и присоединиться к ним, — бледный пони выглядел лучше, чем при последней нашей встрече, более отдохнувшим. И помолодевшим.

— Я этого не заслужила, — спокойно ответила я, поднимая бутылку Дикого Пегаса, оставленную мне для праздника. Он тяжело вздохнул и улыбнулся. — Да всё нормально. Мне и тут неплохо, — я смотрела как остальные празднуют и улыбалась, и пусть я не могла принять участие, я могла разделить общее настроение. — Ты-то в порядке?

Крупье удивлённо приподнял бровь.

— Я?

— Ты на время притих. Я ждала, что ты объявишься в Небесном Порту. Ну, все эти разговоры об обязанностях и ответственности, — пояснила я, затем заметила, что он смотрит так, будто ему неловко. — В чём дело?

— Я… боюсь её, — опустил он шляпу, стыдливо скрыв лицо.

Я в шоке уставилась на призрачного жеребца.

— Боишься?

— Я — душа-в-коробке и связан с ЭП-1101. Богиня манипулирует соединёнными с ней разумами и душами. Если она узнает обо мне, она может попробовать дорваться до Мегазаклинания через твоё соединения.

— Она это может? — ахнула я.

— А ты хочешь проверить? — ответил Крупье вопросом на вопрос. Я уж точно не хотела.

Сменим тему.

— А у моих друзей, похоже, есть от меня секреты, — тихо сказала я, прежде чем сделать очередной глоток. — Чтобы защитить меня…

— С друзьями такое иногда бывает. Ты тоже так делала, — добавил он, и я чуть поморщилась. — Здесь компромисса нет, Блекджек. Либо ты честна со своими друзьями, либо пытаешься держать их в блаженном неведении. Не так-то просто придерживаться обоих вариантов.

Закрыв глаза, я отбросила то едкое чувство обиды, на которое у меня не было права. Я пыталась обеспечить моим друзьям душевное спокойствие. Какие же я могла предъявлять им претензии, когда они пытались сделать для меня то же самое? Когда я снова взглянула на Крупье, его губы тронула лёгкая улыбка одобрения.

— Я знаю. Знаю… — проворчала я, тихо вздохнув и улыбнувшись совсем как он. Глядя на праздник я попыталась посчитать все хорошие вещи… и плохие… что случились за сегодня. Мои друзья разбирались со своими проблемами. Скотч получила свою кьютимарку. П-21 похоже снова был счастлив, хотя бы немного. И Рампейдж тоже. Я спасла шестерых пони, никого при этом не убив. Получила ответы, не повторив сценария Жёлтой Реки. Видела сон про Псалм, который не заставил меня проснуться в слезах. Глори, после долгих лет разлуки, наконец-то поговорила со своей матерью. Я даже смогла телепортироваться, прежде чем мой рог сделал «пуф». В Капелле теперь появились туалеты со смывом. И всё же… было в этом всё что-то такое, что не давало мне покоя. — Ух, этот день был довольно… довольно странный.

Он улыбнулся усталой, грустной улыбкой.

— Это называется «хороший», Блекджек.

— Хороший? — непонимающе переспросила я? — Ты о чём? У Блекджек не бывает хороших дней. Дни у неё бывают плохие, или чуть менее плохие, в которых иногда случаются хорошие события, — я взглянула, как он улыбается, и зачесала гриву за ухо. — Ладно… теоретически это возможно… один шанс на миллион…

— Поверь мне, Блекджек. Это был хороший день.

Я смотрела на всеобщее веселье и то обычное выражение, когда мне бывало спокойно в перерывах между бедствиями и несчастьями, уступало место чуть более искренней улыбке. Конечно, я лишилась своих пушек и меча, и мне опять напомнили, к чему приводят благие намерения, но в то же время я помогла своим друзьям и оценила, что именно значит «защищать своих друзей». Так или иначе, я хотела бы заполучить назад Бдительность. И Долг с Жертвой тоже. И жутковатый, безумно острый меч. И найти какой-нибудь способ остановить то, что нарастало между домом Глори и остальным Анклавовм.

— Н-да, — тихо согласилась я, глядя на праздник. — Да, похоже на то.

А раз я смогла пережить один хороший день, я смогу всё.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 4

Воссоединение

«Я просто сложила два, два и два, и в результате все привело к Матильде!»

Я не могу претендовать на эксперта в каких-либо вечеринках, но мне казалось, что празднование получения метки медленно шло на спад. Еда теперь была в процессе переваривания, длинная ночь забрала у вечеринки всю ее энергию и раскат грома был последним забитым в гроб вечеринки гвоздем. Никто не хотел веселиться под дождем. Вскоре мы провожали жеребят и кобылок вниз с холма к Капелле. Взрослые, которые так же присутствовали, несли на своих спинах по два или три юных пони с немного неловким видом. Хотя, я могла понять их: это были не их дети. Тем не менее, каждый из них, казалось, желал поступить правильно. Стать лучше.

Несколько молодых жеребят забрались в корзину Метконосцев, использовавшуюся для ношения трофеев, и я спустила ее вниз со склона вблизи минного поля. Кобылки и жеребята ввалились в почтовое отделение спать, и взрослые залезли под брезент или внутрь пары других зданий, как небо над Хуффингтоном начало лить.

Пока мои друзья возвращались в Звездный Дом, я задержалась на мгновение. Тяжелые капли начали шипеть, как они ударялись о древесину, стопки переработанного строительного материала и потрескавшийся асфальт. Я взглянула на канаву, заполненную грязной водой. Еще вчера, я нырнула туда и попыталась спасти кобылку. Сегодня мы праздновали вечеринку. Что произойдет завтра? Я стиснула зубы, почувствовав, как мои эмоции внезапно пошатнулись. Это было несправедливо. Не правильно!

Я взглянула на свою ногу с чертовой программой, виновной во всех бедах, лежащих на моем жизненном пути. Я хотела бросить ее в реку, здесь и сейчас. Я бы никогда не уступила Предвестникам — чему бы они не служили, это того не стоило, но было бы приятно знать, что никто не сможет наложить свои копыта на эту штуку. Хотя, я заслужила владение ею. Я заслужила всю эту боль…

Нет! Я не собиралась делать этого снова. Я сделала пару глубоких глотков влажного от дождя воздуха, борясь за то, чтобы вернуть контроль над собой. Каждый вздох приносил облегчение, уменьшая тревогу. Я позволила дождю омыть свое лицо, пока я боролась с желанием ударить себя об землю. Это была Пустошь, и пони умирали. Я пыталась спасти ее. Я пыталась. Наконец, терзавшее внутренности беспокойство исчезло.

Стоил ли ЭП-1101 всего этого горя? Я хорошо провела день. Не совсем нормально, но хорошо. Что было бы, будь их больше? Мне нужно было подумать, потому я медленно пошла вниз по дороге к одинокому каркасу здания церкви. Заброшенная конструкция не была полностью отремонтирована, все силы расходовались на саму деревню.

Я взглянула сквозь тёмное окно, через которое Селестия когда-то смотрела на своих любимых пони. Теперь я могла видеть лишь чёрные башни, окружённые зеленоватым мерцанием Ядра, через пустую, с осколками стекла по краям раму. Вода хлестала через дыры в крыше. Подушки насквозь промокли и неприятно хлюпали под моими коленями. Мои глаза прошлись по затенённым изображениям Министерских Кобыл, их лица терялись во тьме. Для этого моего кибернетического зрения было недостаточно. Единственная, кого я видела довольно отчётливо, была Твайлайт Спаркл — осуждающие фиолетовые глаза смотрели прямо на меня. Это были Мамины глаза.

Я закрыла глаза и прослушала записи. Медленно начал играть гимн, что спас меня под лабораториями Горизонтов. Я представила, что смогла выделить Попурри и Священника из тысяч других. Конечно же, я не смогла. Музыка звучала пусто и слабо в мокрой мгле, призрак мелодии и момента. Смешно — всего несколько часов назад я использовала привидение, чтобы спасти шесть жизней.

В реальности не было ничего веселого.

— Блекджек, — прозвучал серьезный голос П-21 из-за двери церкви. — Я не видел тебя на вечеринке.

— Похоже, я больше не настолько вечеринковая-пони как была раньше, — ответила я, смотря на воду, капающую с намокшей фиолетовой подушки. — Значит ли это, что я старею?

— Наверное, взрослеешь. Не могу представить старость. Или наоборот, не могу представить себе ничего, кроме старости, — он подошёл ко мне и снял свою широкополую шляпу, с которой тут же стек целый водопад. Пони взглянул мне в глаза. — Ты в порядке?

Я сидела дождливой ночью в разрушенной церкви совсем одна, и он спрашивал меня, в порядке ли я?! Я бы испугалась, если бы кто-нибудь в такой же ситуации ответил «в порядке».

— О да. Конечно. Лучше некуда. — Я посмотрела на распахнутое окно и продолжила. — Я не чувствую, словно должна бежать или умру. Я только единожды ступила сегодня. Я расстроена из-за Попурри и Бон… и за всех пони, кому я позволила умереть, но я пытаюсь смириться с этим. Я счастлива за Глори и Скотч, в конце-концов. Так что… да, — Я слабо улыбнулась. — В порядке.

Я посмотрела на свой ПипБак и принялась возиться с ним. Жеребец наблюдал за мной с озабоченным видом. Я пролистала пару песен, выбрала одну наугад, чтобы не слушать хор мёртвых пони. Что-то из классики. Без слов. Просто мягкое звучание пианино и струн, идеально вплетавшееся в окружившую моё тело морось.

— Я тут училась потихоньку думать с самого Хайтауэра… о Попурри… о Священнике… о всяком. Я бегала по наводке ЭП-1101 за призраками целыми неделями. Теперь… Теперь я задаюсь вопросом, а надо ли было? Эта штука — нечто, за что стоит побороться. Вот такое вот удобное оправдание моим попыткам вогнать себя в гроб.

Я уставилась в нависавшие над землёй облака, едва видимые из-за зелёного свечения Ядра.

— Может, стоит бросить гнаться за миражами. Остаться помогать пони здесь. Разобраться с Предвестниками и Красным Глазом. Делать то, что я умею, а не просто смотреть, как умирают все вокруг ради очередной отметки в ПипБаке.

Я выдавила из себя улыбку.

— Это было бы лучше, а? Глори была бы счастлива видеть меня подальше от проблем. А ты сможешь проводить больше времени со Скотч. И мы смогли бы разобраться с проблемами Рампейдж.

— Ага. Ты могла бы так поступить, — спокойно сказал он, не выглядя особо убеждённым в моих словах. Почти минуту между нами висела вуаль удушливого молчания, пока мои щёки не заболели от принуждённой улыбки.

— Итак. Это было бы неплохо. Так? Неплохо для всех, — я нервно потёрла ПипБак. — Никаких больше тупых приключений Блекджек. Ура…

Мои слова сочились неискренностью.

— Для всех, кроме тебя, — заметил он.

— Меня? — Я не могла в это поверить. Моя улыбка грозилась порвать мне щёки. — Я же сказала. Мне больше нет дела до ЭП-1101. Оно… оно не стоит того, через что мы уже прошли.

Не стоит тревоги Глори. Не стоит опасностей, которым я подвергала друзей.

— Думаю, я отдам его Спайку… или ещё что-нибудь, — это была глупая затея. Я понятия не имела, примет ли Спайк такой дар или нет — ведь ему хватало забот с Садами. П-21 подарил мне твёрдый взгляд своих голубых глаз и слегка разочарованную ухмылку. Наконец, я сломалась.

— Святая Селестия, П-21, да насрать, что я там хочу! Каждое моё желание оборачивается ёбаной катастрофой! Как насчёт твоих стремлений? Ты хочешь остаться со Скотч Тейп. Скажи, что я не права. Глори заслуживает немного внимания и покоя. Рампейдж нуждается в помощи куда больше, чем я. Пошла бы эта Богиням проклятая эпопея на хер!

П-21 лишь сильнее стянул края шляпы вниз, скрывая мордочку.

— Да. Я хочу этого. Эта пара дней была… ну… лучшей в моей жизни. Треклято чудесной. И я знаю, что Глори была бы счастлива, как и Рампейдж. Но ты таскалась за отметками весь месяц и теперь хочешь всё бросить?

— Да! Почему нет? Кому не плевать, что натворил Голденблад? Кому не начхать на эти Горизонты? Почему я просто не могу…

Просто не могу что? Вопрос застрял в моём горле. Наши взгляды встретились. На этот раз я опустила голову вниз, рассматривая потоки воды, бегущие по моим ногам.

Он положил копыто мне на плечо, и я взглянула на него. В его пристальном взоре я не увидела знаменитой жесткости, присущей моему другу. Он был спокойным, даже нежным. Если бы только Девяносто Девятое было другим… и другие вещи тоже были бы другими…

— Думай я, что ты действительно желаешь сдаться, я бы согласился. Но я так не думаю. А вот что я действительно думаю, так это то, что твои слова — очередной приступ самобичевания. Приступ самоуничижения. Схожие чувства испытывал и я, отказываясь говорить правду Скот Тейп. Я считал, что я заслуживал только этого — ощущения полной ничтожности.

Он похлопал меня по плечу, и его улыбка слегка увеличилась.

— Скажи мне, что это не так.

Я беззвучно распахнула рот, не в силах сказать ложь. В конце концов, я прошептала:

— Это так.

Мне следовало отказаться от погони за ЭП-1101. Иначе и я… и мои друзья… и другие погибнут.

— Просто… это был хороший денёк для всех. Я бы хотела видеть такие почаще… понимаешь?

— Да, — ответил он со странной ухмылкой и пихнул меня в плечо. — И когда ты решишь загадку ЭП-1101, то таких дней станет больше. Для тебя. Для всех. Главное — не сдавайся. Если только ты не станешь от этого счастлива.

Я вздохнула и зажмурилась. Я знала, что не буду счастлива. Загадки и тайны будут торчать костью в моём сознании. В конце концов, я бы обиделась на своих друзей за моё же глупое решение. Я улыбнулась, сдаваясь.

— Ладно. Ты прав. Похоже, мне просто… не дано быть умной.

— Ты умнее, чем кажешься, — фыркнул П-21.

— О да. Повреждения мозга этому явно способствовали, — я закатила глаза, но тут же стала серьёзной. — Если бы у меня была хоть догадка, что такое эти Горизонты! Сангвин говорил, это нечто плохое и больше. Действительно большое. И, судя по тому, что я видела в терминале Голденблада, оно готовится к выходу в большой мир. Но я не думаю, что у кого-нибудь могут отыскаться предположения на этот счёт. Единственные, кто может располагать нужной информацией, — это Предвестники, но с ними болтать я не готова.

П-21 нахмурился, выглядя слегка заплутавшим в собственных мыслях.

— Точно…

— Ну, сейчас я ничего не могу поделать. Хоть я и не могу выйти из игры, но, по крайней мере, короткий отдых от ЭП-1101 я устроить себе в состоянии. Недельку-другую, быть может, — сказала я. Или пока на вдалеке не нарисуются Предвестники.

— Видишь? Блекджек может учиться.

Каким-то неведомым науке образом моя шутка до него не дошла.

— Точно, — он уставился в темноту за дверным проёмом. — Блекджек. Ты мне веришь?

Я поймала искру вины, мелькнувшую в его глазах.

— Конечно, — ответила я. — Я доверяю вам всем.

— Даже если мы… я… проворачивали кое-что за твоей спиной?

Долгий промежуток времени ничего не происходило, потом я улыбнулась.

— Вы все гораздо умнее меня, П-21. Если вы сделали что-то, не сообщив мне при этом… Ну, я верю, что у вас были хорошие побуждения. И я верю, что рано или поздно вы расскажете мне обо всём.

Мой ответ, казалось, слегка выбил его из колеи. Я знала, для него это будет непросто.

Жеребец отвернулся, похоже, он спорил сам с собой. Я могла бы спросить, что он скрывал от меня, но не хотела торопить его. Наконец, он снова посмотрел мне в глаза. Целую вечность мы пялились друг на друга. Странно, но я вспомнила Девяносто Девятое и встречу за пределами комнаты поддержки. Воспоминания были подобны сну. Пони повернулся, бесстрастная маска его лица нарушилась тревогой в глазах. Он ждал, что я задам вопрос. Я ждала, пока он не решится выложить всё сам. В конце концов, он опустил взгляд.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Блекджек. Боюсь, что тебе эта новость не понравится.

Я приподняла бровь.

— О Тенпони?

Хех, не так уж часто мне выпадал случай примерить на себя роль самодовольного умника.

Он молчал. Потом вздохнул, раздраженно нахохлился.

— Глори тебе уже рассказала. Ожидаемо.

Он мрачно покачал головой и продолжил.

— Ну, мы пообещали Хомэйдж, что скажем, когда ты будешь готова. Глори клялась сначала поговорить со мной.

— Вообще-то, она и не говорила, — ответила я. — Я как бы выяснила, что там произошла довольно тёмная история.

Он хмуро посмотрел на меня. Скептицизм на его мордочке читался столь явно, что мне не оставалось ничего другого, как вздохнуть и закатить глаза.

— Я слышала, как вы с Рампейдж болтали об этом.

П-21 на мгновение потерял самообладание, удивлённо цокнув языком. Затем он сглотнул и оглядел мрак вокруг нас.

— Я… мне жаль. Мы… — он выглядел как пони, который не знает, как закончить свою речь.

— Вы думали, что так для меня лучше, — договорила я за него без тени гнева. Всю злость смыло дождём и разговором с Крупье. Я лгала друзьям, чтобы защитить их… они лгали, чтобы защитить меня. Это было то, что в эти времена можно звать честностью. И неважно, что это была паршивая честность.

— Точно, — выдохнул он, выглядя пристыжено. — Когда ты сбежала с ЛитлПип, Глори была в ужасе. Хомэйдж была вне себя. И мы все были… встревожены.

Он вздохнул и покачал головой.

— Затем ты вернулась с эскортом из аликорнов и… мда. Мы действительно волновались.

— Правильно делали, — мой черёд утешающе класть копыто ему на плечо. Он потянулся к своей шляпе и стянул её, чтобы достать из неё шар памяти. Я нахмурилась, сосредоточилась, но моей слабой магии едва хватило на то, чтобы схватить его. Телепортация превратила мой рог в бессмысленный придаток тела, но это не отменяло того факта, что я смогла осуществить её. Мама говорила мне, что её мать была способна на такое, равно как и её бабушка. Однако я никогда не видела, чтобы мама проделывала такие трюки.

— И как же вы выудили из меня воспоминания? — спросила я. — Я и наполовину не так умна, как ЛитлПип, и не смогла бы сделать такого самостоятельно.

— Никак. Это мои воспоминания, — сказал он. — Без секса. Без сюрпризов. Только правда. Он отбежал в сторону и присел в месте, укрытом от дождя.

— Оно короткое. Я пока погляжу на тебя. — Я моргнула, шокированная его словами. — В смысле, я пригляжу за тобой, пока ты смотришь шар. Не потому что мне нравиться пялиться на тебя… — он сжал копытами голову. — Священник. Стронгхуф. Е-21. Каламити, — шептал он.

Я не смогла сдержать смешок.

— Я таки уверена, что тебе нравятся и кобылки, и жеребцы.

Эта реплика вернула ему его обычное сварливое самочувствие.

— Мне не нравятся кобылки. Они ноют, болтают, лицемерны и просто безумны. За исключением Скотч и… нет, они мне не нравятся! — выпалил он, махнув копытом в мою сторону. Моя улыбка была слишком широкой, чтобы пытаться спрятать её. П-21 оглядывал всё вокруг, избегая моего взора. Некоторые вещи остаются неизменными. Спасибо Селестии за это.

Хихикая, я перевела взгляд на маленький шар, затем примостилась рядом с жеребцом. Не лучшее местечко, но лучше, чем ничего. Я коснулась шара магией и попыталась связаться с ним. Если верить записям Триаж, не надо было стараться ускорить процесс. Мир уплыл прочь, когда узы наконец появились.

<=======ooO Ooo=======>

Можно было бы сказать, что я впервые оказалась в пони, вроде этого, но это была бы ложь. Боль волнами расходилась по всему телу, от головы до копыт, словно в агонии, которую я испытала, когда переживала воспоминания Дэуса, но я не могла себе представить, чтобы кто-нибудь жил с такой болью день за днём. Каждый шаг посылал волны дискомфорта через его мышцы. Каждый вдох был преодолением боли. Даже моргая, веки тяжело давили на глаза. Мгновенно я стала гораздо лучше понимать своего друга. Если бы я ежедневно испытывала такое, я тоже была бы весьма сварливой.

Он отошёл от остальных, разговаривающих вполголоса, сел, осторожно протянул копыто за голову и, покопавшись в своей густой гриве, вытянул из неё три шприца Мед-Икса. Колеблясь, он оглянулся через плечо, а затем стянул зубами колпачки сразу с двух шприцов и ввёл иглы себе под колено, которое не так давно было покалечено. Спустя пару секунд он содрогнулся и испустил долгий вздох облегчения.

Снова оглянувшись, он наткнулся на спокойный взгляд зебры, Ксенит. Я не очень хорошо её знала, у неё не было ничего общего с Ксанти, не смотря на похожесть имён. Ксанти была чудаковатая. Ксенит же, пугающая. Зебра не сказала ни слова, её светло-зелёные глаза, будто записывающие камеры, фиксировали и анализировали текущий момент с немым осуждением. П-21 так же промолчал. Затем, с молчаливым понимающим едва заметным кивком зебра отвернулась, и он бросил шприцы в мусорное ведро. С удивившей меня ловкостью он обвил прядь гривы вокруг оставшегося шприца и спрятал его в своих густых голубых волосах.

Неспеша, П-21 вернулся к общему обсуждению.

— … в результате воспоминания будут извлечены. Ради безопасности, прежде чем она покинет это место, мы собираемся вычистить из её головы все ссылки на Блекджек и на всех вас. Она просила нас сохранить её разговор с Красным Глазом, но, учитывая, что с вами Лакуна… Мы не хотим рисковать, чтобы Богиня заподозрила, что Блекджек что-то знает, — спокойно говорила Вельвет Рэмеди, не заметив, что П-21 вернулся к группе.

— Знания Блекджек — это оксюморон, — кисло заметил П-21.

— Её счастье, — почти прорычала Хомэйдж. — ЛитлПип получит своё наказание, когда… ей станет получше. Вот так убежать среди ночи. Не сказав никому ни слова!

По покрасневшим и припухшим прекрасным фиолетовым глазам Глори было видно, что она плакала. И не важно, какое у неё было тело, она всегда была красива.

— Наказание? — непонимающе переспросила она.

— То бишь она собирается связать ЛитлПип и обхаживать её задницу до тех пор, пока та наконец не уразумеет, что так нас пугать — это плохо, — усмехнулся Каламити, заставив серую пегаску отчаянно покраснеть.

— А… а это правда сработает? — спросила Глори, удивлённо моргнув. Когда пони взглянули на неё, она прижала ушки и тихо добавила, — Моя… эмм… моя сестра так делает.

Серая единорожка по-доброму улыбнулась и закатила глаза.

— Может быть. А может быть, и нет. Но я уж точно почувствую себя лучше, — ответила она, одарив Глори лёгкой улыбкой, кивнув на Вельвет и Каламити. — Так или иначе, ЛитлПип — это наша проблема. А что на счёт Блекджек? Она в порядке?

Глори открыла было рот, вздохнула и начала сначала. Её речь была более строгой и сдержанной.

— Она за раз выпила почти галлон виски. Ещё неделю назад она бы уже умерла от алкогольного отравления, — пегаска снова вздохнула, прикрыла лицо копытом, и её голос задрожал. — Я… я даже не знаю, была ли это попытка самоубийства, или нет. Я знаю, что у неё травма… Мы уже множество раз едва не теряли её. Я просто… просто не знаю.

Святая Селестия, за то, что я делала с ней, я заслуживала годы порки. Вельвет приобняла Глори, утешая, и вперёд выступил П-21.

— Я думаю, в ближайшее время мы сможем применять к Блекджек термин «в норме». Посмотрим, как она выправится… если выправится. Она прошла через мутацию, порчу, мутацию, а потом… она… — голос изменил ему на секунду и он оглянулся вокруг, прежде чем закончить, — а потом она вернулась с чем-то ещё.

Динамик рядом с металлическим контейнером, содержащим голову Профессора, проскрипел:

— По крайней мере, она не должна испытывать дискомфорт от её аугментаций. Мы были весьма осторожны, блокировав максимально возможное количество болевых рецепторов. Она не должна нуждаться в болеутоляющей Мега-Икс формуле Деуса. Это можно считать за преимущество.

Погодите. Так мне должно быть больно? Вот почему я чувствую себя такой… такой стальной внутри? Множество имплантов тёрлись о плоть, царапая не функционирующие нервы при каждом шаге? Мне никогда не забыть ту боль, которую Деус преодолевал всю жизнь.

— Профессор, могут её аугментации заставлять её поступать так? — спросил П-21.

Динамик некоторое время молчал, потом ответил:

— Это возможно. За историю Стального Пони всего несколько субъектов аугментировались так же серьёзно, как она. Похоже, когда теряется такая большая часть тела, происходит нарушение некоей точки равновесия и разум становится более нестабильным. Кто-то становился безрассудным в сражении, в конце концов, в них же имплантированы ремонтные талисманы — к чему волноваться о повреждениях? Другие считали, что потеряли себя и впадали в депрессию. Третьи становились более агрессивными, пытаясь самоутвердиться за счёт своих аугментаций.

— Так она такая дёрганая из-за того, что ей пришлось пережить, из-за разболтавшегося провода или из-за того и другого? — спросил Каламити, не обращая внимания на полуулыбку Хомэйдж. — Типа как если не закинешься очередной Праздничной Минталкой, так что-ли?

— Нет. Это не так, — ответила Хомэйдж, прежде чем взглянут на Глори. — Не волнуйся. Мы приведём её в порядок.

— Мы пойдём проведаем ЛитлПип. Скажем ей, что ты заглянешь, — сказала Вельвет, и они с Каламити направились к выходу. П-21 оценивающим взглядом проводил зад коричневого жеребца. Я должна была признать, что у моего друга был отличный вкус. Я бы и раньше это сказала: не знаю, что это было, но что-то на счёт того, что летуны были аппетитными! Через секунду ушла и Ксенит, хотя это заметил только П-21.

Глори вздохнула и посмотрела на П-21.

— Скотч Тейп всё ещё с Лакуной?

— Думаю, да, — ответил он, садясь напротив карамелегривого жеребца, Лайф Блюма. — Если ЛитлПип была права…

— Она права, — уверенно ответила Хомэйдж. — Твайлайт Спаркл была втянута в Единство спустя сутки после падения бомб. — Глори вздрогнула и покачала головой.

— Значит нам придётся скрывать это от них обеих. Мы не знаем, как поведёт себя Богиня, если узнает. — Глори взглянула на Лайф Блюма. — Разве ты не можешь отговорить Общество Сумерек от проведения этого дурацкого теста?

— К сожалению, нет, — вздохнул Лайф Блюм и покачал головой. — Чтобы поставить Блекджек на ноги они потратили немало ресурсов. Они потребуют расчёт. Рано или поздно.

— Она едва очнулась и первое, что она сделала, это сбежала в туннель, полный диких гулей. Затем пробралась во вражеский лагерь с совершенно незнакомой пони, — взмолилась Глори, вытерев опухшие глаза своим крылом. — Дайте ей немного времени!

— Это не мне решать. Общество хочет протестировать её, — мрачно отозвался Лайф Блюм. — Мы каждые несколько лет натыкаемся на родственников Министерских Кобыл, которые могут обойти магический замок. Обычно это кто-нибудь из Эпплов.

— Но как вы можете знать, что она потомок Твайлайт? — спросил П-21.

— Сто пятьдесят лет назад Тенпони подвергся атаке. Частью этой плохо организованной атаки были рейдеры, а Общество Сумерек тогда помогало жителям вокруг башни. Несколько рейдеров были схвачены. У одной из них обнаружили шар памяти. Перед тем, как её казнили, она сказала, что получила его от странной кобылы-гуля, жившей в Кантерлоте, которая в свою очередь утверждала, что раздобыла его в центре Министерства Мира. В шаре были воспоминания Твайлайт, раскрывающие тайную связь между ней и Биг Макинтошем и то, что её нерождённый ребёнок был передан суррогатной матери. К сожалению, мы не смогли с уверенностью выяснить, кто точно из двоюродных сестёр Твайлайт мог стать суррогатной матерью. Так что в течение последующих ста пятидесяти лет этот шар памяти достиг почти мифического статуса.

— Почему? — нахмурилась Глори. — Чего они от неё ожидают? Второго пришествия Твайлайт Спаркл?

— Твайлайт возвестила эпоху беспрецедентных магических открытий, каких не было с мифических времён Кловер Мудрой и Старсвирла Бородатого. Её брат несколько лет был капитаном Королевской Стражи. Её семья была неотъемлемой частью Эквестрии, и до войны даже ходили слухи, что их линия тянется от тех легендарных пони, — спокойно ответил Лайф Блюм. — Многие в Обществе верят, что любому пони, в чьих жилах течёт кровь Твайлайт, суждено вершить великие дела.

— И не важно, что ей может хватить всего одного хорошего толчка для полного психологического краха? — возмутилась Глори.

Лайф Блюм прикрыл глаза и вздохнул.

— С их точки зрения, даже если Блекджек не стабильна, она всегда может дать Обществу одного-двух наследников.

— Через мой труп, — решительно заявил П-21.

— Я такой вариант никогда не поддерживала, — заметила Хомэйдж, осуждающе глядя на Лайф Блюма.

— Кое-кто в Обществе готов продать ДиДжея Pon3 за родословную Твайлайт Спаркл, Хомэйдж. С большим удовольствием, — мрачно отозвался Лайф Блюм и я должна была заметить, что тому мирному и комфортному настроению, которое я испытывала к Обществу Сумерек, придётся сказать пока-пока. Он взглянул на П-21 и Глори. — Не все и не большинство, но достаточно. Многие просто хотят знать и в своё время составить собственное мнение.

— Но если она родственница Твайлайт, тогда сторонники жёсткой линии, наверное, просто не позволят ей уйти, — мрачно заметила Глори. — А если она не пройдёт их тест, тогда они всё равно не захотят её отпускать.

— Вы уверены, что Блекджек не сможет справиться с этими знаниями? — спросила Профессор. — Она выглядит необыкновенно стойкой.

Как ни странно, все пони посмотрели не на Глори, а на П-21. Он огляделся, затем вздохнул.

— Я думаю, со временем Блекджек может справиться с чем угодно. Подождите пару недель, и она сможет потягаться с самыми знаменитыми единорогами в истории. Но бросать это на неё прямо сейчас… нет. Не думаю, что это будет хорошо. Она отреагирует болезненно. Так же болезненно как… с заполненным газом Стойлом Девяносто Девять, — добавил он, оглядывая остальных.

— В чём именно заключается этот тест? — спросила Профессор.

Лайф Блюм вздохнул и потёр переносицу.

— Сторонники жёсткой линии хотят чего-нибудь существенного. Возможно какой-нибудь анализ крови. Умбра желает не меньше чем тест на магическое инкубирование яйца. Старый ублюдок, вероятно, в конечном итоге планирует провести экстракорпоральное оплодотворение. — П-21 потянулся в свой густой хвост и я почувствовала, как в подставленное копыто упала граната. Лайф Блюм взглянул на него и, я полагаю, заметив убийственный взгляд моего синего друга, торопливо добавил, — В конце концов, это не большинство Общества. — П-21 немного расслабился. В отличие от Глори. Если бы взгляды были подобны заклинанию магической пули… Лайф Блюм продолжил, — Большинство хочет увидеть, сможет ли она открыть двери.

— Двери? — встревожено переспросила Глори.

— Здесь есть несколько магически закрытых дверей, которые может открыть только Твайлайт или кто-то из её близких родственников. Кто-то… очень-очень близкий. Но для других это более символично. Как и главные двери конференц-зала МТН, где велись скучные официальные дела, — он оглядел помещение. — Прежде чем это место было преобразовано в центр МТН, здесь был первоклассный отель. Большая часть здания была переделана под нужды МТН.

— Я думала, что Тенпони строился специально для МТН, — удивлённо заметила Глори.

— Многое здесь было построено с нуля для Министерств, но всё это появилось не в один день, — небрежно ответил Лайф Блюм. — Пока Мэрипони, Катнтерлот и Хуффингтонские центры ещё строились, Тенпони переделывали в оперативную базу. Ещё до того, как к власти пришла Луна, он уже был преобразован в военную радиовещательную башню, так что это было естественное преобразование. Верхние этажи переделали под нужды МТН, а нижние оставили для населения.

— Значит… прежде чем эти двери были зачарованы так, чтобы их смогла открыть только Твайлайт, там были обычные номера? — поднял брови П-21.

— Думаю так и было, да, — ответил Лайф Блюм, не понимая, куда он клонит.

— С обычными замками? — уточнил П-21.

Хомэйдж взглянула на синего жеребца.

— Ты хочешь заклинить дверь так, чтобы её вообще никто не смог открыть.

— Именно. Блекджек и сторонники жёсткой линии увидят её неудачную попытку открыть двери, — ответил П-21.

Губы Лайф Блюма растянулись в улыбке.

— И тогда мы сможем попросить её открыть эту дверь позже, когда будем абсолютно уверены. Двери возле читального зала, там мало кто ходит, — он посмотрел на остальных. — Таким образом, я могу шепнуть более умеренным членам Общества, что она родственница Твайлайт.

— Блекджек ни за что не должна узнать, — кивнул П-21, затем взглянул на озабоченную Глори. — Ей лучше продолжать думать, что она просто Блекджек.

— А уж Богиня тем более не должна знать, — согласилась Глори, закрыв глаза. — О, Блекджек… мне так жаль… — шмыгнула она носом. Ей не о чем было жалеть.

Хомэйдж оглядела нас троих, а затем покачала головой.

— Я соглашусь лишь в том случае, если мы расскажем Блекджек правду.

— Хомэйдж. Мы же знаем, почему не можем так поступить, — вздохнул Лайф Блюм.

— И я это понимаю. Для честности есть своё время и место, но это не правильно. Она заслуживает того, чтобы знать правду. — Хомэйдж обвела нас строгим взглядом и добавила, — Иначе я сама скажу ей. И если вам всем от этого будет проще, значит так и поступим.

Глори немного дрожала.

— Я не смогу… я не знаю, как…

— Я скажу ей, — тихо ответил П-21. — Она знает, что я не стану её обманывать.

Взгляд Хомэйдж чуть смягчился.

— Я была бы только за, но всё может довольно… запутаться, — это было мягко сказано. Ведь если мы собирались обратно в пустоши, был шанс, что он может умереть и я так ничего никогда и не узнаю. — Как на счёт того, чтобы скопировать твои воспоминания об этом разговоре? Она сможет прочесть их позже… если её магия восстановится. Будет проще показать ей, как мы пришли к такому решению, чем рассказать. Так будет проще и тебе, — добавила единорожка.

П-21 некоторое время смотрел на кобылу, затем опустил взгляд.

— Хорошо.

Остальная часть воспоминаний была проста. Ранним утром П-21 крался мимо камер и персонала, будто он был гигантским синим СтелсБаком. Он направился прямо к причудливым дверям, попытался открыть их… безуспешно. Тогда он присел перед замочной скважиной с булавкой, отвёрткой (которую, к счастью, как я узнала, он прятал в своём густом хвосте, а не в… других местах) и с помощью нескольких кусочков металлолома заклинил старый тяжёлый замок.

Вот оно значит как. Мои друзья договорились, чтобы уберечь меня не только от самой себя, но и от других. И они не ошиблись, поступив так. Если бы Богиня узнала, что я связана с Твайлайт, она могла бы попытаться навредить мне просто мучая Твайлат Спаркл внутри себя. Если бы узнали сторонники жёстких мер из Общества, я могла бы никогда не выбраться оттуда. А если бы узнала я… да. Я могла бы сделать что-нибудь глупое и эгоистичное. Навредить себе… или ещё больше навредить моим друзьям.

П-21 направился обратно в клинику. Проходя мимо зеркала, он притормозил, оглянулся и, убедившись, что он здесь один, взглянул на собственное отражение.

— Блекджек… — начал он, затем сжал челюсти и отвёл от себя взгляд. — Не знаю, как сказать. Даже не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь эти воспоминания. Чёрт, мы уже завтра можем умереть. Я просто… я хочу… я… — он закрыл лицо копытом и простонал. — Я думаю, было проще, когда мне большую часть времени запрещали говорить.

О помолчал немного, затем снова взглянул на себя, сделал глубокий вдох и тихо сказал:

— Спасибо тебе. Даже если ты самая… тупоголовая, идиотская, самая бешеная кобыла на свете… ты не сдаёшься. Никогда не сдаёшься. Не зависимо от того, насколько тебе трудно. Я надеюсь, ты поймёшь, что мы тоже не хотим отступать. Ты за нас так много страдаешь… иногда бессмысленно… иногда мне от этого одновременно хочется и кричать и обнимать тебя. Не нужно за нас страдать. Это чувство вины даже хуже, чем боль. Мы можем это вынести. Может не так стойко, как ты, но мы можем выдержать то, что бросает на нас пустошь.

Он поглядел в свои голубые глаза, и его губы изогнулись в едва заметной, мягкой улыбке.

— Иногда ты можешь доверить и нам свою ношу. Вот и всё, что я хотел сказать, — он покраснел, ещё раз огляделся, а затем добавил, — И… эм… пожалуйста, не говори Каламити. Или расскажи ему об этом… обо всём… или… — он застонал и покачал головой. — Тьфу… не важно…

Затем он отвернулся и продолжил свой путь. Мир закружился, уносясь прочь и воспоминание закончилось.

<=======ooO Ooo=======>

Ночь вновь напомнила о себе моросью и скорбью контрабаса Октавии, звучание которого доносилось из моего ПипБака. Я была потомком Твайлайт Спаркл. Мэриголд удочерила дитя после убийства Биг Макинтоша. Мэриголд вырастила Таро как свою дочь. По счастливой случайности они гостили у друга, когда начали падать бомбы, и вместо обречённого Стойла Девяносто ребёнок попал в Стойло Девяносто Девять к кобылке Кард Трик. Таро выросла в Стойле, где рождение жеребёнка считалось обязанностью. И вот, поколения спустя, появилась я. Могло ли это быть простым совпадением?

Единство взлихорадило, когда до обитающей в Богине Твайлайт дошли эти новости. Я не могла вычленить определённые слова из доносившегося до меня лепета, но подозревала, что когда Богиня усмирит все подконтрольные ей души, то она определённо станет ещё стервознее, чем обычно. Хотя какая разница? Она и без того та ещё сука.

Я бы сошла с ума, попытайся я рассчитать вероятность того, что я потомок Твайлайт. Я помнила, как была в Стар Поинте и там осознала последствия, но теперь… Интересно, со мной играет какая-то сила, постоянно подкидывая на моём пути препятствия? Может, это запоздалая шутка Дискорда настигла меня столетия спустя? Найди я шар Голденблада, подтверждающий это, я бы точно заорала. А может, это просто Селестия с Луной всё ещё управляют всем из Посмертия? Или это просто случай, одна триллионная… Кто может сказать наверняка?

Всё, что я знала, — это то, что мой хвост основательно вымок, а зад отмёрз. Я повернулась к П-21, благодарно улыбаясь:

— Спасибо.

— Не за что, — сказала Аврора счастливо, выступая из тени с хитрым прищуром.

— Ауч! — я отпрянула и грохнулась крупом на землю. Я махнула копытом в сторону серой пегаски, участливо глядящей вниз.

— От… куда ты тут взялась?

— Фленкфурт… хотя, думаю, сегодня его можно звать просто Фленк, — ответила она.

П-21 встал рядом с Авророй, смотрелся он чуть мокрее и встревоженнее обычного.

— Эй, — пробормотал он, потирая плечо передним копытом. Вода стекала с его потрёпанной шляпы.

— Я… эм… надеюсь, ты не против, — он показал на ПипБак. — Я хотел услышать что-нибудь из репертуара Октавии.

Репертуар Октавии? Я открыла рот, чтобы спросить, но увидела привычную серьёзность в его глазах и крошечный кивок в сторону Авроры. Я сглотнула, слегка улыбнулась.

— Без проблем. Я тоже люблю её послушать.

— Отлично. Тогда оставь музыку, — я в замешательстве нахмурилась, но кивнула. Он чуточку расслабился и затем спросил шепотом:

— Ты… ты как, в порядке?

Я слышала незаданные вопросы. В порядке после того, что мы сделали? В порядке после того, что ты узнала?

Была ли я? Твайлайт Спаркл для меня являлась пони из легенд. Быть её родственником, пусть и дальним… это ошеломляло. Но сейчас у меня было время, чтобы свыкнуться с этими изменениями, в отличие от случая в Тенпони. Я видела, что Твайлайт не была идеалом. Хорошей пони — да, но не идеальной. Идеальная пони едва ли позволила бы продолжать перерабатывать Дискорда во флюкс. Но она хотела уйти в отставку, перестать быть частью игры в министерства — плохой игры, игры, причинившей много зла. Я была не такой уж сволочью, как всегда думала о себе. Не идеальной — определённо нет, — но я пыталась поступать лучше.

— Да, в порядке, — сказала я. Он улыбнулся, напряжение отпустило его тело, и он чихнул. Я похлопала его по плечу.

— Нам надо вернуться в Звёздный Дом. Болеть — это отстой.

— Точно. На пару слов, если не возражаешь, — произнесла Аврора. Я увидела, как П-21 помрачнел.

— Не думаю… — начала я.

— Давай, Блекджек, — П-21 натянул свою шляпу на лицо.

Погодите-ка. Он хотел, чтобы я пошла с ней?

— Ты уверен?

— Конечно. Я вернусь в дом, — он улыбнулся. — Тебе надо с ней поговорить. Она интересная кобылка. Её знания могут помочь тебе. Скажем, расширить горизонты твоих знаний.

Погодите-ка! Что?!

Мой взгляд метался от Авроры к П-21. Он думал, что ей что-то известно о Горизонтах?

— Если ты уверен, — я посмотрела на радостную пегаску.

— Конечно. Держись к ней поближе. Друзья всегда держатся друг друга, — он повернулся и ушёл в ночь. Над нашими головами небеса разразились долгим, глубоким раскатом грома.

— Какой восхитительный жеребец. Знаешь, я подозреваю, что он влюблён в тебя, — Аврора прикрыла глаза.

— Маловероятно, — ответила я категорически. — Ему по душе больше жеребцы, нежели кобылки.

Аврора, казалось, нашла это ещё более занимательным, и я почувствовала вспышку раздражения.

— Итак, о чём ты хотела поговорить? — спросила я. Контрабас издал низкую ноту, заставившую мою гриву встать дыбом. Я хотела выключить музыку, но вспомнила, что сказал П-21.

— Если ты не против, я рассчитывала, что мы чуть пройдёмся, — отсутствующим тоном сообщила Аврора. — Я жаждала узнать побольше о кобылке, которая сделала столько всего за такой короткий промежуток времени. Похоже, Эквестрия переживает всплеск героизма в последние дни.

— Сейчас? — я уставилась на неё, махнула копытом в сторону луж, в которые врезались капли дождя. — Прямо сейчас?

— О, едва ли это можно назвать плохой погодой. Дождь довольно спокойный, и в течение по меньшей мере часа вряд ли что-нибудь поменяется, — сказала она. — Что касается времени, я привыкла гулять в необычные часы.

Я не согласилась с ней насчёт «едва ли плохой погоды». Чёрные тучи были подсвечены изнутри далёкими извивающимися молниями вокруг Ядра. Она кивнула в направлении усадьбы.

— Может быть, до этого чудесного дома и обратно?

Точно. Прогулка в ночи посреди набирающего силу шторма, чтобы поболтать. Даже я не была такой тупой, но мне не удалось бы переубедить её. По крайней мере, пока она не скажет, что вообще происходит. П-21 сказал, что мне надо остаться с ней… поэтому я изобразила на мордочке столько воодушевления, сколько могла.

— Разумеется. Звучит весело.

Я гуляю ночью под дождём, безоружная, а шторм всё ближе… Я вздохнула. Что-то явно пошло не так.

Доверься мне. Расширяй горизонты.

Я сделаю это, П-21. Я последовала за ней в завесу дождя, и небеса развёрзлись над нами. Классическая музыка Октавии судорожно дрожала. Я взглянула на её название. «Буря». Блестяще…

Ради Глори я цеплялась за надежду о том, что у Авроры были хорошие мотивы для всего этого. Что у П-21 разыгралась паранойя. Что всё закончится хорошо… я уставилась на неё, пока мы молча вышагивали через Капеллу, и увидела на её мордочке выражение недовольства.

— Признаю, у меня есть некоторые сомнения насчёт вас с Глори. Я слышала противоречивые истории… о том, как ты опасна для остальных. И для себя.

— Ну, Пустоши — опасное местечко. Особенно около Хуффингтона. — вставила я, глядя, как капли воды стекают по её крыльям. Глаза Авроры были закрыты. Как, во имя Эквестрии, она видела, куда идёт?! Это уже не просто «странно», это перерастало в «пугающе».

— М-м-м. Но несмотря на свою опасность, у Хуффингтона всегда был потенциал стать чем-то большим, чем просто ловушкой для отчаявшихся пони. Ты знала, что когда-то давно он почти стал столицей Эквестрии? Я не говорю о том, что происходило во время войны. Нет, за сотни лет до неё, — она медленно шла рядом со мной.

— Нет. Честно признаюсь, не знала, — ответила я.

— М-м-м! Целая долина была чудесным городом. От одного края до другого. Место, где красота и величественность сошлись вместе настолько, что Мэйнхэттэн в сравнении с ним выглядел жалкими задворками, болотом, — сказала Аврора. Она повернулась ко мне мордочкой и добавила, словно ощутив мой скептицизм.

— Не все жители пустоши — это невежественные дикари. Я потратила годы на накапливание знаний, которые могут помочь другим вспомнить, какой Эквестрия была раньше… и какой может стать снова.

— Так… мы о Хуффингтоне? — пошелестела я, не понимая, к чему всё это.

— Нет. О Лунарии. Столице принцессы Луны. — я в шоке уставилась на неё — Хотя, история дала ей гораздо менее лестный титул: Найтмер Мун.

Забавно. Мне помнилось, что Луна сама придумала так себя величать.

— Но она была изгнана. И тысячу лет спустя лишена своих сил.

Вы были бы удивлены, как много пробелов в образовании можно восполнить, почитывая старые учебники в ночную смену… которые, в основном, были просто о важности соблюдения правил стойла.

— Действительно. Селестия и ее силы сошлись здесь в битве, с темной цитаделью Принцессы Луны. Она использовала Элементы Гармонии, чтобы изгнать сестру на Луну на тысячу лет. Долина была почти полностью уничтожена после этого, однако столетия спустя здесь вновь была основана деревня Хуфингтон. А еще через некоторое время он был почти стерт с лица земли и возродился в третий раз в качестве Ядра.

Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Только Найтмер Мун может нравиться такой город…

— Н-да. Действительно, отличное местечко! За минусом того, что он убивает пони, которые подходят слишком близко, — закатила я глаза.

— Да, автоматизированные средства защиты являются проблемой. Но есть ключ к её решению, — ответила она, и я почувствовал как мерзких холодок ползет по моей спине. Теперь я действительно начинала жалеть, что не прихватила с собой броню и какой-нибудь пистолет. Чёрт, даже один из кексиков Глори сейчас пришелся бы кстати! Не смотря на то, что её глаза сейчас были закрыты, я словно бы чувствовала её взгляд на ЭП-1101.

— И… ты хочешь, жить там? — спросила я осторожно и медленно, будто пытаясь разрядить словами мину.

— Я хотела бы жить в любом месте, где моя жизнь будет мирной. А ты? Разве ты не хочешь мира? — спросила она почти умоляющим голосом.

— Я хотела бы любое место, где пони не убивают друг друга из-за крышечек, двухсотлетнего мусора или еды, — ответила я, склонив голову. — Мне хотелось бы, чтобы не нужно было снова убивать кого-нибудь. А тебе?

Мы прошли почтовое отделение, и я увидела, Каприз, выглянувшую на нас из дверного проема. Голубые глаза персиковой кобылки встретились с моими на мгновение и стыдливо опустились в землю. Она медленно отступила в здание и закрыла за собой дверь.

Мой вопрос, казалось, развлёк серую пегаску. Она вздохнула и покачала головой.

— Конечно. Я не одобряю всех этих убийств, также как и ты. Каждая потерянная жизнь, — это ещё один пони, который не сможет помочь нам возродить мир… А я хочу возродить его, — спокойно продолжила она. — Я надеюсь, что мы можем работать вместе для общего блага.

— Твоего блага, или моего? — подняла бровь я, когда мы проходили мимо входа в город. Жеребята укомплектовывающие ручной пулемет в башне одарили меня взрослым, серьезным взглядом, которой никак не соответствовал их молодой внешности. Они напомнили мне о Бон.

— Как насчет и твоего и моего? Ты жаждешь помочь народу этого города. Я хочу того же. Выходит, у нас есть общий мотив, который должен быть основанием для сотрудничества, сказала она как ни в чем не бывало.

— Ты слышала о добродетели, не так ли? Моя — спасение. Я посвятила всю свою жизнь попыткам сделать мир вокруг нас лучше. Пыталась поступать лучше, как завещала Флаттершай. — Она наклонила голову ко мне. — Я полагаю, твоя добродетель должна быть очень похожа на мою, раз ты делаешь все, что делаешь.

Я не размышляла о своей добродетели в течение довольно длительного времени. Спасение? Нет, я так не думаю. И даже не смотря на то, что я бросила себя прямиком в мясорубку всех ужасов Хуфа, я сомневаюсь, что это было самопожертвование. Скорее упорство… выносливость… может быть. Но я не питала каких-либо иллюзий, насчет того, что я способна спасти Пустошь в одиночку. Я сомневалась, что кто-нибудь вообще мог. Все, что я могла сделать, так это просто дать пони шанс.

— Я просто не хочу, чтобы народ страдал. Если я смогу избавить кого-нибудь от этого, то я счастлива, — наконец ответила я, не солгав, но и не сказав всей правды.

— И это действительно щедрый дар, — улыбнулась Аврора, пока мы бежали вместе под дождем. — Таким был подарок моего мужа, Скай Страйкера. Он так хотел дать его мне… Замечательный подарок. Жизнь над облаками.

— Оу? — вопросительно выдохнула я, удивляясь про себя куда занесло этот странный разговор, пока мы аккуратно спускались вниз по склону.

— Как вы познакомились?

Она усмехнулась.

— О, это было довольно неожиданно. — пегаска немного покраснела, поправив копытом выбившуюся прядь гривы.

— Ты ведь знаешь, о моих друзьях? Большой Папочка? Король Шикарность? Кэрротс и Зодиак? Хранитель? Они были похожи на тебя и твоих друзей. — Она покачала головой. — Когда я была совсем ещё кобылкой, мое племя было уничтожено в жестокой борьбе. Я видела как моих родителей, земных пони, убили на моих глазах. Такие вещи были распространены тогда. Но я поклялась их смертью, что остановлю все эти убийства. Так я получила свою кьютимарку. — сказала она, посмотрев на знак дашита на своем боку. — Новый день…

Мои глаза задержались на этом клейме.

— Что там было?

— Солнце… или то, как я его себе представляла. Великолепный яркий диск света… освещающий Пустошь… — Она вздохнула и печально покачала головой. — По крайней мере, это было тем, во что я верила.

Я нахмурилась и она продолжила:

— Я была просто очередной наивной молодой кобылкой бродящей в дикой Пустоши. Первым я встретила Большого Папочку. Величайшего хвастуна стремящегося стать величайшим бойцом Пустоши. Он присоединился ко мне, чтобы доказать скептично настроенной кобылке свою силу. Следующим был Хранитель, рогатый негодяй, путешествующий из одного конца Пустоши к другому в погоне за крышечками. Большому Папочке приходилось регулярно колотить его, чтобы защитить мою… добродетель, — она фыркнула, и над нашей головой грянул раскат грома, пока мы приближались к усадьбе.

— Потом мы встретили Кранчи Кэрротс и Зодиак, пытавшихся убить друг друга из-за рейда на один и тот же довоенный бункер и одной и той же древней технологии в нём. Казалось, это тупик для них. Король Шикарность присоединился к нам последним, привнеся в нашу команду свои магические таланты и эго размерами не меньше, чем у Большого Папочки. — Она глубоко вздохнула, и её улыбка стала задумчивой, — И вместе мы решили спасти Пустошь, начав с Хуфингтона. Это были лучшие дни в моей жизни.

— Спасти Пустошь… это легче сказать, чем сделать! — слегка ухмыльнулась я.

— Да. Намного. И со временем, отсутствие успеха переросло в… разочарование. Наши недостатки толкали нас друг от друга всё дальше и дальше. В конце концов, мы боролись друг с другом больше, чем с бандами и чемпионами Хуфингтона… — она печально вздохнула и покачала головой.

— Однажды был невероятный шторм, и прямо из облаков на нас упал раненый дракон. А вместе с ним и пегас. Дракон уполз… куда-то, где я не смогла его найти… Но зато я нашла моего Скай Страйкера. И выхаживала его, пока он не выздоровел… а потом… он предложил взять меня с собой.

— И твои друзья допустили это? — я выразительно посмотрела на серую пегаску.

— Нет, — Она покачала головой. — Но к тому времени… ну… мы уже не были больше друзьями. Все они оставались вместе, только из-за меня и… ну… в общем, я улетела. Я отказалась от них, чтобы найти ой собственный путь. — Она тяжело отвела от меня взгляд в темноту ночи, что окружала нас. — Я подвела их. Они присоединились ко мне, потому что верили в меня.

Я думала об Авроре и своих собственных друзьях. Будем ли мы по-прежнему друзьями через пять лет? Или даже через год? Я провела в Пустоши месяц-полтора, и посмотрите на меня, во что я превратилась. Как изменилась…

— И как только вы прибыли в Анклав, ты пыталась заставить их помочь поверхности.

— Да, — сказала она, кивнув. — Хотя я старалась в первую очередь быть матерью. Это было… хорошо.

Она мило покраснела и смущенно улыбнулась.

— Но моя добродетель всегда была дана мне, чтобы попытаться спасти тех, кто под облаками. Для этого я живу. У Анклава даже сейчас есть сила… и еда, и солнце… Всё то… чего нам так не хватает здесь, внизу. Но мне не удалось. И вскоре… вскоре появились пони, желающие моей смерти. Чтобы удержать Анклав от признания того, что творится под облаками.

Она снова печально покачала головой. Вспыхнула молния и я смогла разобрать очертания усадьбы возвышающейся над окрестностями под проливным дождем.

— Я говорю, что оставила небеса, чтобы защитить мою семью… и в этом есть доля правды… но…

Я закончила за нее после того как утих раскат грома, проревевший словно преследующий нас дикий зверь, нагоняющий всё ближе и ближе с каждой минутой.

— Но ты ушла, так же и потому что не закончила то, что начала. Пустошь по-прежнему нуждалась в спасении.

— Да. Мои друзья были не в состоянии сделать это. Как и Анклав. Поэтому я оставила их, — она остановилась и, на мгновение, бросила быстрый взгляд в небо. — Иногда, правда… иногда мне кажется, что я готова отдать почти все, чтобы вернуться. Чтобы быть с ними… с моей семьёй… моими друзьями… Скай Страйкером. Все, что нужно, это всего лишь одно слово, и я бы вернулась обратно к той жизни. Это, порой, до чёртиков пугает меня.

Она в который раз энергично покачала головой, словно бы пытаясь вытрясти из неё свое желание вернуть всё обратно.

— Иногда, я чувствую что всё бы отдала, чтобы вернуть Девяносто Девятое назад. Чтобы сделать что-нибудь… Чтобы просто иметь шанс поступить лучше. Там были и хорошие пони, пусть даже и испорченные. Я бы все отдала, чтобы дать пони шанс на лучшее будущее, — тихо произнесла я, когда мы вышли на дорожку в сторону обветшалой усадьбы. Если повезет, она предоставит нам некоторую защиту от бушующего вокруг шторма.

Мать Глори остановилась посреди мокрой от дождя дороги и вопросительно окинула меня взглядом.

— И почему же ты тогда скрываешь ЭП-1101, от пони, которые могли бы использовать его, чтобы спасти многих других от боли и страданий?

Нет… Взглянув на Аврору, я поняла, что моя надежда, на то, что Глори получит шанс на счастливую жизнь с матерью испарилась в этот момент. Я внутренне похолодела. Здание усадьбы и буря сейчас меня совершенно не волновали, я во все глаза уставилась на серую пегаску. П-21 был прав. Она что-то знала!

— Откуда ты знаешь о ЭП-1101? Глори или П-21 сказали тебе?

Её улыбка самодовольно расплылась по её лицу, сообщив мне, что Глори не имела к этому отношения. Как и П-21…

— О, нет, — тихо ответила она, рысцой зацокав по мокрой дороге. — Я искала ЭП-1101 довольно долгое время.

Что ж, я знала ответ… он был словно удар под дых.

— Ты из Предвестников.

— Точнее, я и есть Предвестники, — сказала Аврора как ни в чем не бывало. — Я их пророк светлого будущего.

В течение нескольких секунд, я думала о своем роге… оправился ли он достаточно для волшебной пули? Если нет, то пальцы могут сработать, да. Я смотрела на скромную серую кобылу… лидера Предвестников. Это был редкий момент, когда мне действительно было жаль, что я не могла просто хладнокровно убить пони. Но Аврора была не только безоружна, она была без доспехов… и матерью Глори. С другой стороны, её метка на моём Л.У.М.-е стала красной…

— Итак… это, все ради чего ты нашла свою дочь? Просто ради лжи? — спросил я, глядя на нее сквозь струи ливня.

— Нет. Это был дар. Чудесное снисхождение — ответила Аврора и её самодовольная улыбка угасла. Она посмотрела в сторону Звездного дома с этим своим бешеным прищуром.

— Было так замечательно, встретиться с ней снова. Поговорить с ней, как мы делали это много лет назад. И я благодарю тебя за предоставленную мне возможность, Блекджек. Спасибо. Но время уходит. Я здесь, чтобы просить твоей помощи. Без пушек. Без уловок.

— Что, серьёзно? Так это не просто попытка застать меня в одиночестве и убить? — резко спросила я.

Она смерила меня терпеливым взглядом.

— Веришь или нет, но кроме того что я хочу ЭП-1101, я также хочу, чтобы моя дочь была счастлива. Ты сделала её счастливой. Счастливее, чем я когда-либо смогла бы, — мягко ответила она без тени стыда в голосе.

Я недоверчиво фыркнула.

— Ты лидер Предвестников. Вы охотились за мной всю последнюю неделю. С фига ли я должна работать с тобой?

— Потому что ты хочешь спасти Пустошь. И вместе мы сможем спасти её. От Проекта «Горизонты».

Я почувствовала, как будто в меня снова ударила молния. Широко раскрыв глаза я шокировано уставилась на пегаску.

— Проект «Горизонты»? Ты знаешь, что это такое?

— Немного, — ответила она с улыбкой. — И я знаю, что вы пытались разобраться, в деятельности Голденблада и ДМД в том, что они сделали двести лет назад, — продолжила она, рысью пробиваясь сквозь стену дождя к входу в усадьбу.

— Если ты хочешь узнать больше, пойдем со мной. Мы поговорим, и я расскажу тебе, всё что знаю.

Я замерла на месте как вкопанная. Чтобы отправится с ней потребуется уровень идиотизма невообразимый даже для меня. Совершенно точно, это уловка которая приведёт меня в ловушку. Это было очевидно, как дважды два. Я попыталась послать сообщение Лакуне, чтобы та попыталась найти П-21. Чтобы предупредить Глори. Пытаясь отправить свои буйные мысли через Единство, я сильно сомневалась, в том, что они в конечном итоге достигнут моего друга.

Я уже попадала в одну… или две… в слишком много смертельных ловушек, пытаясь разгадать тайну «Горизонтов», и я обещала Глори не вляпаться в очередные неприятности.

— Спасибо, но… — начала я, и замерла с открытым ртом.

Я снова посмотрела на Аврору. У меня были мои друзья. Я должна верить в них. П-21 был прав. Я не могла отказаться от раскрытия тайн «Горизонтов», проще уж отрезать самой себе голову. А сейчас у меня был реальный шанс действительно узнать что-то важное о «Горизонтах».

Шагая в ногу с пегаской, я, наконец, спросила:

— Итак. Что это такое?

— Горизонты являлись по сути супер-оружием, разработанным Голденбладом двести лет назад, чтобы не позволить Министерским Кобылам устроить переворот. Я не знаю, где оно или как оно работает, но раз уж его разработал Троттенгеймер, который адаптировал мегазаклинания для носимых боеприпасов, мы можем предположить, насколько существенными могут быть разрушения. Ты видела, на что способны его серебряные пули, — сказала Аврора, шагая рядом со мной.

— Как ты узнала об этом? — спросила я.

— Потому что тридцать лет назад мои друзья разузнали о деятельности ДМД и о существовании их секретных проектов. Это было не трудно, учитывая, что над одним из них работала Зодиак. Мы получили лишь поверхностные намёки о проектах, но этого было достаточно. К сожалению, разлад среди моих друзей зашёл слишком далеко, и мы разделились, прежде чем смогли узнать больше. Но я знала об этом, — она вздохнула, и чуть понурившись, продолжила: — И в отличие от остальных, я помнила.

— Зодиак говорила, что ничего об этом не знает, — возразила я.

— Она лжёт, — пожала плечами Аврора. — Или просто забыла. Полагаю, если живёшь двести лет, немудрено стать немного забывчивой, — просто сказала она. — Хотя, я подозреваю первое. Она всегда была не в ладах с правдой, — вздохнула серая кобыла, покачав головой. — В любом случае, когда я вернулась в Пустошь, я искала нечто… что угодно… что может спасти её. Анклав был слишком изолирован. Они скорее убили бы меня, нежели хоть пером пошевелили, чтобы помочь поверхности. Так что я бродила вдоль и поперёк в поисках кого-нибудь, кто смог бы навести в мире порядок.

Передо мной открылось несколько перспектив. Военачальник грифонов, пытающийся восстановить былую славу своего народа. Живущий в старой тюрьме дракон-интеллектуал, способный манипулировать пони и пытающийся установить контроль вокруг своего логова. Наиболее перспективным на сегодняшний день был киберпони, готовый дать всё, что нужно для возрождения цивилизации. Однако, ни одна из этих перспектив не оправдала ожиданий. Первый слишком зациклился на ненависти, второй был одержим жадностью, а последний безразличен к им же вызываемым страданиям. По возвращении в Хуффингтон я была готова умереть. Я отправилась в туннели, готовая сгнить и покончить с жизнью, — торжественно сказала она. — И именно там она нашла меня.

— Она? — переспросила я, мы подходили к лагерю, где Метконосцы добывали утиль. В той стороне виднелись только две красных метки, но я понятия не имела были ли это Предвестники на границе досягаемости моего сенсора или радтараканы, пытающиеся укрыться от дождя. Если судить по движению, скорее последнее. Тем не менее, с тем же успехом это могут быть снайперы, берущие меня на мушку в эту самую секунду.

— Я была больна, при смерти и на грани безумия, когда она нашла меня и спасла от ХМА под городом. Мне были дарованы исцеление, и способность понимать её, — она обернулась ко мне и счастливо улыбнулась. — Она — Богиня Ядра.

Я остановилась как вкопанная на подходе к пустому лагерю и Аврора тоже.

— Богиня? То есть… богиня как Принцесса Селестия? — или сумасшедшая злобная богиня, создающая аликорнов?

— Да. Богиня технологии и знаний. Когнитум. Она оказалась запертой и встроенной в Ядро, но она показала мне великие чудеса. Ядро это… город, который может вместить и позаботиться о населении в десять раз большим, чем всё население Пустоши. Это место, где вся разумная жизнь… не только пони, но и зебры, грифоны, адские гончие и даже драконы могу жить в мире. Даже после такого большого ущерба, что нанесли ему война и время, его более чем достаточно для всех, — она мягко улыбнулась. — И ты уже ощутила её благословение. Это она, преодолев помехи, поразила гуля в Хайтауэре лучом противовоздушной обороны.

— Помехи? — непонимающе переспросила я.

Аврора вздохнула.

— Когда Эквестрия пала, бесчисленные автоматические матрицы заклинаний заблокировались и хотя Когнитум мудра и могущественна, почти все системы Ядра не подчиняются ей. Управление даже самыми малыми системами превращается для неё в борьбу, — она снова улыбнулась. — Но, постаравшись, она может.

— Ясно. Значит, она пристрелила гуля, — медленно проговорила я.

— И она подключилась к голо-излучателям во Флэш Индастриез и убила твоих врагов, — продолжила Аврора с широкой улыбкой. — Видишь? Она уже несколько раз помогала тебе прежде, хотя ты даже не знала об этом.

Забавно, я бы напомнила, что её помощь практически оторвала мне ногу и едва не убила Глори! Но пришлось пока отложить это в сторону, мне нужны были ответы, так что пока не стоило вступать в перепалку.

— Так что же, эта Когнитум рассказала тебе больше о Горизонтах?

Улыбка Авроры чуть потускнела.

— Да. Это устройство способно уничтожить не только Пустошь, но потенциально гораздо больше. ЭП-1101 служит спусковым механизмом. Когда Эквестрия пала и ЭП-1101 активировался, запал загорелся, но затем, по чистой случайности, заклинание оказалось в ловушке, в твоём стойле и запал на время погас. Теперь ЭП-1101 снова вышел наружу и Горизонты готовы вспыхнуть.

— И что изменится, если вы получите ЭП-1101? — она не рассказала мне о Горизонтах, но мне определённо хотелось узнать больше. П-21 снова оказался прав.

— Прямо сейчас Когнитум пытается получить контроль над большинством основных систем. Без полномочий, предоставляемых ЭП-1101, она может использовать лишь одну десятитысячную долю от своих нормальных возможностей. Она борется с помехами и работает с повреждёнными системами. Как только ЭП-1101 окажется в её копытах и будет правильно активирован, она сможет отключить Горизонты и отсюда начать создание новой Эквестрии. Все будут рады. Все будут равны в её истинном единстве. И тогда… тогда мы обретём мир.

Это означало, что эта Когнитум тоже должна быть потомком министерской кобылы.

— Значит Когнитум послала Сангвина в моё стойло?

— Да, — легко согласилась Аврора. — Ценой стало восстановление его семьи. Но Сангвин оказался трусом. Когда он узнал об истинной Богине, он попытался захватить ЭП-1101 и сбежать. Он хотел сбежать за пределы её досягаемости и при этом обречь нас всех. В конце концов, ЭП-1101 пришёл бы к выводу, что Луна свергнута и зажёг бы Горизонты. Когда это произойдёт, Пустошь, а возможно и весь мир, будут уничтожены.

Я нахмурилась, что-то здесь было не правильно. Голденблад был параноиком, в этом сомнений нет. Он делал всё возможное, чтобы убедиться, что Луна останется у власти. Ради неё он манипулировал министерствами и всем королевством. Но если бы Луна оказалась свергнута или убита… зачем всё взрывать? Своеобразная месть? В качестве сдерживающего фактора это работать не могло просто потому, что о Горизонтах никто не знал. Напряжённо размышляя, я взглянула на серую пегаску. Если эта Когнитум лжёт Авроре, то был лишь один способ выяснить правду.

— Мне нужно увидеться с ней, — угрюмо сказала я. И это означало путешествие в самое смертоносное место в Эквестрии. Мы остановились перед лагерем сборщиков Метконосцев, разбитым у главного входа в поместье Блюблада, тёмной громадой маячившего над нами. В небе заворчали раскаты грома. Вспышка одинокой молнии высветила фасад строения.

Усадьба, определённо, знавала лучшие времена. Метконосцы слетелись на неё, как рой радтараканов на труп и вытащили всё, что имело хоть какую-то ценность. Возле неё лежали ящики с трубами и мотками проволоки, которые ещё не успели вывезти. Само строение, с его усиленными стенами и перекрытиями, могло простоять ещё столетия, прежде чем полностью разрушится, но ценного в нём ничего не осталось… за исключением спальни Вэнити, если Чарити сдержала своё обещание.

Губы Авроры растянулись в улыбке даже более широкой чем когда она была с Глори.

— И ты увидишься. Когда отдашь ЭП-1101…

— Нет, — перебила я. — Я не отдам ЭП-1101. Ни тебе, ни ей, — спокойно сказала я, от чего кобыла оцепенела, будто я лягнула её в голову. — Вы его не получите. Она отравила мой дом заразой, превратившей всех пони в нём в каннибалов. А ты и твои Предвестники допустили ту же ошибку, что и Сангвин. Вы выстрелили первыми. Вам стоило попытаться завести этот разговор перед тем, как отправлять за мной отряд убийц.

Рот Авроры открылся и закрылся.

— Я… мы думали, что у нас нет выбора. После того, как Сангвин забрал его у тебя, я приказала Стил Рейну добыть его любой ценой. Мы не представляли, у кого он может быть, возможно у тебя, или у миньонов Красного Глаза, или уже у какого-нибудь рейдера.

Я злобно посмотрела на пегаску.

— Но вы достаточно быстро выяснили, что он у меня. Вы погнали меня через весь Хуфф.

— Я тут ни при чём. Я просто… — Аврора изо всех сил пыталась оправдаться, а затем сказала, — Стил Рейн сказал мне, что ты никогда добровольно не расстанешься с ЭП-1101. Я просто следовала его рекомендациям.

— И он, вероятно, прав. Но важно то, что вы даже не пытались. Вы должны были поговорить об этом со мной поле того, как покинули исследовательский центр Гиппократа. Вместо этого, вы попытались снести мне башку и добыть его точно так же, как Деус и его головорезы, — резко ответила я. — Если бы вы поговорили со мной в Медицинском Центре Флаттершай, я бы с радостью отдала его вам. Или, по крайней мере, мы обсудили бы это. Но ваша Когнитум убила Сангвина и, я вполне уверена, направила Ультра-Стража вслед за мной. Меня гнали ваши Ищущие. Стил Рейн…

Аврора вдруг воспрянула.

— Поможет ли это, если ты сможешь поквитаться с ним за всё, что он сделал с тобой и твоими друзьями?

— Что? — над моей головой сверкнула молния, прогрохотал громовой раскат и я моргнула, уставившись на неё.

— Ты сама так сказала. Стил Рейн посоветовал мне отобрать ЭП-1101 силой и в процессе этого обидел тебя. Если хочешь, ты можешь занять его место, — она протянула копыто и похлопала меня по груди. — Ты сможешь убедиться, что Предвестники остаются верны своей добродетели.

«Остаются?»

— Он никогда не позволит мне просто убить его! — ахнула я, в шоке глядя на кобылу. Неужели она говорит всерьёз?

— Ты, возможно, удивишься, — ответила Аврора, оборачиваясь к входной двери в усадьбу. — Если хочешь, мы можем разобраться с этим прямо сейчас, — затем она твёрдо позвала, — Рейн. Подойди сюда. Без брони и без оружия, — несколько минут я просто стояла в шоке, прежде чем дверь медленно, со скрипом отворилась и я напряглась. На Л.У.М.-е появилась голубая отметка. Он не может и в самом деле явиться сюда без оружия. Аврора не в себе, если она думает, что он…

— Я знал, что ты никогда от него не откажешься, — сказал жеребец, выходя из усадьбы. Инстинктивно, магия моего рога попыталась вынуть оружие, которое сейчас, наверное, лежало в каком-нибудь шкафчике Небесного Порта Реинбоу Деш. Я была удивлена двумя вещами: во-первых, на нём был только ПипБак. Во-вторых, он выглядел определённо мило! Без своей брони этот жеребец с пушками, как у Деуса, выглядел волнующе уязвимым. Его розовая грива липла к фиолетовой шкурке, а на добром лице застыло странно-смущённое выражение.

Снова, второй раз за ночь, я пожалела, что я не из тех пони, кто способен убить безоружного врага.

— Весьма смело с твоей стороны явиться сюда вот так, — сказала я. Стиснув зубы, я пыталась придумать, как бы я могла выбить из него все розовые сопли и при этом не заработать неодобрительный взгляд от Флаттершай у меня в голове.

— Тут у меня не такой уж богатый выбор… — он помолчал, а затем закатил глаза. — Я прикидывал, что у меня шанс пятьдесят на пятьдесят, что после того, что произошло на Селестии и в доме Голденблада, ты прикончишь меня, как только увидишь. Или, по крайней мере, покалечишь.

— Я думала об этом. Я с удовольствием утопила бы тебя в дерьме, — прорычала я.

— Пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы двое спорили. Речь идёт о будущем Эквестрии и о том, чтобы добиться сотрудничества Блекджек, — строго сказала Аврора безоружному жеребцу.

— Конечно, Пророк, — мягко ответил бывший Стальной Рейнджер. — Но, к сожалению, вы до сих пор не поняли, как далеко готова зайти Блекджек ради победы. На что она способна. Вы должны признать, что она никогда добровольно не расстанется с ЭП-1101 и не присоединится к Предвестникам. Мы для неё «плохие пони», — он поморщился и сел, изобразив кавычки своими передними копытами.

— Объединиться с ним было большой ошибкой, — сказала я Авроре, не отводя взгляда от Стил Рейна. — Я удивляюсь, что он до сих пор не выстрелил тебе в спину, Аврора. Он предал своего последнего лидера ради технологий. И то же самое он сделает с вами, — из усадьбы вышло ещё полдюжины пони. Все безоружные и без брони, и, сохраняя дистанцию, двинулись вокруг лагеря. Мои глаза пытались высмотреть снайперов или что-нибудь ещё, что могло быть припасено Стил Рейном как план «Б».

Мой комментарий слегка повеселил его.

— О да. Признаю, был у меня такой план, — ответил он и, чуть скривившись, надавил копытом себе на грудь. — К сожалению, были приняты определённые меры, чтобы я не мог предать Когнитум или её пророка, — он наткнулся на мой свирепый взгляд и почти робко улыбнулся. — Кажется, мой амбициозный характер известен больше, чем я того ожидал. Они внедрили мне в грудь смертельный имплант. Один сигнал от кого-нибудь и он тут же превратит мои внутренности в пюре.

Я вспомнила как разведчица Тенпони с кровью выблёвывала собственные внутренние органы и моргнула в шоке, затем взглянула на Аврору, а та продолжила:

— Когда мы выяснили, как извлечь ЭП-1101, Стил Рейн был твёрдо уверен, что это можно сделать только силой. Что ты собираешься использовать мегазаклинание в собственных целях, — спокойно сказала Аврора, подходя ко мне. — Я поверила ему. Я допустила ошибку, считая тебя монстром после того, как услышала, что ты сделала со своим собственным стойлом.

Стил Рейн хихикнул.

— О, да, она такая. Хуже не придумаешь, — заявил он с кривой улыбкой, которая не могла скрыть страх в его глазах. — Монстр, который думает, что может исправиться.

Я переводила взгляд с одного на другого и обратно и не знала, что сказать на это.

— Если хочешь, я сейчас же могу убить его. Или покалечить. Или просто изгнать его, сопроводив командой, которая включит смертельный имплант, если он попробует использовать любую технологию, более продвинутую, чем открывалка для консервов, — спокойно сказала Аврора, возвращая улыбку на лицо, и фиолетовый жеребец смиренно вздохнул. — Считай это компенсацией за всё плохое.

— Что? — ахнула я, отступая на шаг от них. — А что же случилось с верой в «не убивай»?

— Если ценой за спасение всей Пустоши будет его жизнь, я приму это. Что значит одна жизнь по сравнению со спасением целого народа? — спросила Аврора со счастливой улыбкой.

— Всё, — снова вздохнул Стил Рейн, прежде чем улыбнуться мне с извиняющимся видом. — Что ж, не буду притворяться, что не ожидал такого поворота. Давай. По крайней мере, это будет относительно быстро.

Я тупо смотрела то на жеребца, то на кобылу. Она не шутит? Просто… убить его и занять его место, и всего делов? Я заглянула в его розовые глаза и увидела в них смирение с поражением. Я не сомневалась в том, как бы он поступил, если был бы на моём месте. Прямо сейчас я могла бы поступить разумно и убить одного из самых серьёзных своих врагов. После этого мне даже не пришлось бы передавать ЭП-1101. Только была одна небольшая проблема…

— Нет, — ответила я. Стил Рейн вздрогнул, моргнул и молча посмотрел на Аврору и на меня.

Аврора нахмурилась на секунду, а затем просияла.

— Оу. Понимаю. Ты хочешь это сделать сама. Что ж, я могу передать тебе команду для убийства сразу, как только…

— Да нет же, блядь! — рявкнула я, отшатнувшись от них обоих. — Вы что, не понимаете? Я вам не грёбаный палач. Дай ему его броню и пушки и я сделаю всё, что смогу, чтобы прикончить его, если он попытается что-то выкинуть, но я не собираюсь убивать его просто чтобы дать вам то, чего вы хотите!

— Но… Предвестники… Когнитум… — слабо запротестовала Аврора, всё ещё не понимая, почему я отказываюсь от её предложения.

— Мне жаль, Аврора. Я знаю, вы верите, что в Ядре есть ответы на все вопросы, но я не могу верить в вашу богиню. В Ядре только смерть. Так всегда было. И всегда будет, — тот факт, что она была готова убить его за свою ошибочную веру, убедил меня, что Предвестники не могут быть окончательным спасением для Пустоши. Я бы не делала ставку на свою веру в богинь и технологии.

Чтобы поступать лучше, нужно очень постараться…

Мы стояли в сумерках, в шорохе дождя и глядели друг на друга. Внезапно Стил Рейн захохотал.

— Ох, это слишком. Я знал, что Блекджек никогда не расстанется с ЭП-1101, но я не думал, что она упустит такой шанс! Это просто слишком! — весело усмехнулся он, покачав головой.

— Итак. У вас тут засада? — напрямую спросила я, оглядываясь вокруг и пытаясь понять, где могут скрываться вооружённые Предвестники.

— Не смеши, Блекджек. Конечно, нет. Даже голая и безоружная, ты остаёшься фантастически смертоносной. Мы не такие идиоты, чтобы сейчас напасть на тебя, — сказал Стил Рейн с дружелюбной улыбкой и махнул копытом в сторону чего-то массивного, скрытого под большим брезентовым чехлом. Четверо пони бросились стаскивать брезент с того, что я считала собранным уцелевшим имуществом. — Мы решили использовать кое-что… другое.

Я взглянула на пару, а затем перевела взгляд на открывшуюся чёрно-бело-полосатую гору. Танк. В ту же секунду его двигатель взревел, прожекторы осветились и развернулись на меня. Я напряглась, приготовившись бежать, но тут Аврора тихим, но от этого не менее страшным голосом сказала:

— Нет. Другая цель, — почти минуту танк не двигался, рыча двигателем. Затем он медленно отвернул башню главного калибра в сторону. Когда я поняла, чем была «другая цель», у меня кровь застыла в жилах.

Пушки нацелились прямо на спящую под нами деревню.

— Вы грёбаные монстры… — прошептала я, глядя на боевую машину, рычащую двигателем будто в бешенстве от того, что она снова видит меня. Я изо всех сил пыталась пробиться через хаос к Единству, чтобы предупредить Лакуну. Может быть, если бы я смогла активировать передатчик… но когда я попыталась выключить музыку и включить радио, Стил Рейн нахмурился и наклонился ко мне. Чёрт, он помнил этот трюк! Я торопливо вызвала файл и, повернув копыто, показала им ЭП-1101. — Разве за это стоит убивать невинных жеребят?

— А разве ты оставляешь мне какой-то выбор? — спокойно ответила Аврора. Грива скрывала её лицо. — Попытка забрать его силой провалилась. Попытка договориться также не удалась.

— Сдашься? — предложила я наполовину презрительно, наполовину в отчаянии.

— Ты бы сдалась? — почти шёпотом, холодно спросила она, отвернувшись. А затем, на мгновение взглянула на меня через плечо, её глаза открылись и яростно полыхнули ярким зелёным свечением. Она перевела взгляд на деревню и заговорила снова, голосом, усиливающимся с каждым словом. — Что ещё мне остаётся, Блекджек? Всю свою жизнь я посвятила тому, чтобы найти способ спасти Пустошь, так же как и ты! Ради этого мира я оставила в Тандерхеде своего мужа и детей. Я должна была найти какой-нибудь способ сделать его безопасным! И я нашла его! Нашла! — провозгласила она, поворачиваясь и выступая вперёд, её зелёные глаза вспыхнули ещё ярче и она обвиняюще наставила на меня крыло. — А ты… ТЫ! Ты препятствуешь мне. Как ты смеешь, Блекджек?! Как ты смеешь удерживать ключ к славному возрождению Эквестрии?

В ужасе я отшатнулась от яростной, кричащей кобылы, мечтая хоть о каком-нибудь вооружении и глядя на настоящую Аврору с глазами, светящимися зловещим зелёным сиянием.

— Во имя Эквестрии, что ты такое? — в шоке выдохнула я. Мутант? Монстропони? Что-то ещё?

— Я то, чем мне нужно было стать, как и тебе, — холодно ответила она, снова закрывая глаза. Отвернувшись от меня, она посмотрела на танк. — Я не хочу убивать беспомощных жеребят, не больше, чем ты желаешь им смерти. Но если ты вынудишь меня, я убью их. Будущее Эквестрии бесконечно дороже любой деревни.

Я понимала, что не могу пойти на риск и блефовать с ней. Я уже теряла ЭП-1101 и возвращала назад. Мои глаза встретились с расчётливым взглядом Стил Рейна и его примирительная ухмылка стала чуть шире. Он знал, что я всё равно вернусь во вторую деревню, которая сейчас вне их досягаемости. Они или попытаются убить меня, или откроют огонь по жеребятам, чтобы удержать меня здесь.

Мой взгляд упал на ЭП-1101 в моём копыте. Плачущая музыка нарастала. Неужели это очередная чёртова цена, которую мне придётся уплатить? Стил Рейн был прав. Я платила бы своей болью и страданием столько, сколько потребуется, но готова ли я теперь заплатить жизнями других, чтобы уберечь эту программу от моих врагов? Я зажмурилась, пытаясь отыскать в себе решение. Смогу ли я на самом деле снова заплатить такую цену?

— Ладно, — сокрушённо сказала я и взглянула на неё. — Хорошо, Аврора. Если ты готова расстрелять спящих детей из грёбаного танка, тогда, я думаю, ты победила.

На мгновение в буре установилось затишье, будто сам мир ошеломила моя капитуляция. Аврора повернула лицо ко мне, её глаза снова закрылись и спрятали то зловещее свечение, что я видела раньше.

— Что?

— Я больше не собираюсь убивать невинных, лишь ради того, чтобы удержать чёртову программу. Так что поздравляю. Твоя готовность убивать беззащитных детей победила, — от моих слов кобыла дёрнулась, будто я лягнула её. — Надеюсь, ты сможешь гордиться этим. Надеюсь, твои дети будут гордиться.

— Я… у меня не было выбора, — пробормотала Аврора.

— Ошибаешься. У тебя всегда есть выбор, — ответила я.

— Не тебе читать мне лекции после того, что ты сделала! — прошипела мне Аврора. — Ты убивала жеребят! Ты отравила газом собственное стойло!

Как ни странно, эти нападки лишь заставили меня улыбнуться. После всех самобичеваний за свои ошибки, эти обвинения от посторонних казались мне мелкими и пустыми.

— Да. Это правда, Аврора. Так что можно считать меня экспертом по ошибкам. Тот факт, что тебе приходится убивать беспомощных пони уже говорит о том, что ты ошибаешься. И ты это знаешь, — я осмелилась шагнуть навстречу пегаске. — Будь лучшей пони. Ты можешь спасти Пустошь другим способом.

На мгновение мне показалось, что вспышки молний и гром пошли на убыль. Аврора сделала несколько шагов от меня в сторону Капеллы и зарева Ядра за ним. Мне хотелось бы представить, что её глаза раскрылись по-настоящему и она увидела бы отвратительные башни такими, какие они есть… ложью о лучшей жизни. Ловушкой. Что она думает о своей семье и детях и о том, как лучше поступить. Это был трудный выбор…

Но тут в небе снова загрохотало, на нас хлынул ливень и она опустила голову.

— Мне жаль… — пробормотала она едва слышно, прежде чем вспыхнули молнии и гром заглушил что-либо, что она, возможно, добавила.

Из усадьбы высыпали ещё больше вооружённых и одетых в броню Предвестников, и быстро начали меня окружать.

— Принесите инструменты, — приказал Стил Рейн. — Повредить ПипБак — это последнее, чего нам хотелось бы, — затем взглянул на меня с раздражающе кающейся улыбкой. — О, и пожалуйста, выключи свой передатчик, Блекджек.

— Чего? — я нахмурилась, уставившись на ПипБак. — Я его и не включала.

— Неужели? Потому что я слушал ваш разговор с тех пор, как вы покинули Капеллу, — он повернул голову, показывая наушник. — Я ведь большой поклонник Радио Блекджек. — тут он вдруг ухмыльнулся. — Чемпион в постели? Серьёзно? Тот урод?

— Я передумала. Убей его, — уныло заявила я в ответ на бородатую шутку, но внутри я ликовала. Я смотрела на своей ПипБак, играющий классику. Слушала ли Глори? Я готова была расцеловать кое-какого умного пони! Я отменила передачу и вырубила музыку. Они выполнили свою задачу и теперь, когда не было смысла сопротивляться Предвестникам, мне нужно было потянуть время… Тучи над головой снова глухо зарокотали.

— Нам стоит поторопиться. Я нисколько не сомневаюсь, что друзья Блекджек уже на пути сюда, — резко бросил Стил Рейн.

— У нас есть часовые, — рассеянно отозвалась Аврора.

— Я уяснил урок, что с Блекджек лучше перестраховаться, чтобы потом не пожалеть, — возразил Стил Рейн, обеспокоено вглядываясь в ночь и, без сомнения, используя свой Л.У.М… Он оглянулся на меня с тёплой улыбкой. — Я не хочу снова ошибиться, недооценив её. У её друзей есть дурная привычка спасать её в самые неподходящие моменты.

Я посмотрела на Стил Рейна, в надежде увидеть какой-нибудь знак, что мой акт милосердия отзовётся мне хоть какой-нибудь помощью с его стороны. Но на тот миг, пока мы смотрели друг в другу в глаза, он лишь с сожалением улыбнулся и пожал плечами. Я решила, что если фиолетовому жеребцу и вправду внедрён имплант, могущий мгновенно убить его, то он действительно мало чем может помочь. Аврора принялась распинаться перед собравшимися вокруг Предвестниками о ждущих их чудесах Ядра теперь, когда у них есть ЭП-1101. О городе, в котором, не смотря на то, что тот лежит в руинах, все будут в безопасности. О месте настолько изобильном, что рейдерам не нужно будет ходить в набеги.

Она не была безумна. Это бы всё упрощало. Она просто верила, больше, чем кто-либо, что это было последним шансом для Пустоши. Простым и прекрасным решением. Но я была в Хуффингтоне достаточно долго, чтобы знать, что простых решений не бывает. Это была уловка, а Аврора не замечала этого, или не хотела замечать. Мир любой ценой, где пони смогут поступать лучше и быть лучше, и иметь всё самое лучшее, чем всё, что у них когда-либо было.

— А ты значит будешь добрым учителем, господствующим над всеми нами? — спросила я, возможно чуть резче, чем хотела. Кобыла-земнопони поставила рядом со мной металлический ящик с инструментами и начала вытаскивать всевозможное арканное оборудование.

— Конечно нет, Блекджек. Когда Ядро откроется для всех, я, ради остальных, вернусь в Пустошь. Я буду направлять их… единорогов, пегасов, грифонов, зебр, драконов, всех, кто нуждается в безопасности… до конца своих дней, — она весело улыбнулась, снова взглянув на меня своим прищуром. — Я не питаю иллюзий, Блекджек. Я не заслуживаю Ядра и мне не будет в нём места. Я была вынуждена совершать ужасные вещи и я знаю, что некоторым преступлениям нет прощения, — она склонила голову набок. — Разве сможешь ты когда-нибудь по-настоящему простить себя за то, что ты сделала со своим домом?

— Нет, — ответила я. Я смогла убедить себя не казниться, но простить? Никогда.

— Тогда ты понимаешь, — сказала пегаска. — Когнитум научит Пустошь цивилизованности. Она вернёт Эквестрию к тому, какой она должна быть. Не будет войны, когда следствием её будет немедленное уничтожение, — я взглянула на Стил Рейна и вздрогнула от мысли о пони, которым принудительно будет внедрён смертоносный имплант. В этом была идея улучшения Авроры? Это способ поступать лучше?

Я видела, как настороженно следят за мной Предвестники, пока коричневая земнопони работала над моей ногой. Камеры и пулемёты танка поворачивались, отслеживая каждое моё движение. Двигатель рычал снова и снова, будто тяжёлая машина хотела разнести меня в кровавое месиво. Я знала, что всё должно было закончиться моей смертью. Предотвратить это не было никакой возможности. Тем не менее, даже сейчас, все вооружённые пони держали дистанцию.

Стил Рейн направился к входу в усадьбу. Я посмотрела на Аврору и все взведённые орудия нацелились на меня. Одно резкое движение с моей стороны и они испарят меня на месте. Но хотя бы сейчас танк не целился в Капеллу. Если повезёт, кто-нибудь услышал мою передачу, и они уйдут в безопасное место, или П-21 будет где-нибудь там, или… что-нибудь ещё.

Потому что если это слышала только я, значит со мной покончено.

Наконец, с рывком, Дельта-ПипБак был выдернут из моего копыта. С ним отключилась половина моих систем, мой визор заполнился сообщениями об ошибках и лог статистики сдох. Кобыла передала устройство Авроре и серая пегаска прижала его к груди, будто ребёнка.

— Итак… — сказала я, медленно выходя в пятно света перед сплошной стеной. Предвестники выстроились за мной полукругом, отрезая меня от усадьбы. Я выдавила болезненную улыбку. — Думаю, это всё.

— Я думаю, всё, — согласилась Аврора, обнимая устройство. Стил Рейн, теперь в броне, подошёл к ней. Мы замерли на несколько секунд под льющим на нас дождём. Лампы танка заливали меня резким белым светом. Я едва могла разглядеть отдельные лица Предвестников. Чётко видны были лишь лица стоящих прямо передо мной Авроры и Стил Рейна. Она склонила голову. — Ты понимаешь, почему мы должны убить тебя. У нас нет выбора…

— У тебя всегда есть выбор. Просто ты всё время выбираешь неправильно, — сказала я в ответ.

— Я говорил тебе. Самоубийственная, — обронил Стил Рейн. По крайней мере, он пока ещё не нацепил те пушки. Я полагала, что со стоящим там танком это было бы несколько излишне.

— Нет, — твёрдо возразила я. — Это не самоубийство. Я не хотела умереть здесь вот так, — я обвела взглядом силуэты теснящихся вокруг Предвестников. — Я знаю, что Пустошь — отстой. Это знают все. Но я также знаю, что пока народ думает, что правильный путь — это убивать ещё больше, к лучшему ничего не изменится. Я хотела бы жить. Я хотела бы вернуться к Глори и рассказать ей, какой я была идиоткой. Но я также знаю… как и каждый из вас… что простых путей не бывает, никогда, — я взглянула на Аврору, прищурившись, как и она. — Я не знаю, что наговорила тебе Когнитум, Аврора. Не знаю, что Ядро может предложит. Но я знаю, что так просто это Пустошь не исправит. Не спасёт её. Только поступая лучше и делая сложный выбор, — я обвела взглядом собравшихся Предвестников. — Даже если это больно. Даже если это может убить вас.

— Какая прекрасная вдохновляющая речь, — тихо проговорила Аврора. — Но ты слегка ошибаешься. В этом не было ничего простого. — Одна секунда. Две. Десять. — Огонь, — тихо сказала Аврора и я закрыла глаза.

Вокруг меня грянул гром и всё залило белым светом.

Затем я нахмурилась, осознав, что я до сих пор не разорвана на кровавые киберпонячьи кусочки. Открыв глаза, я взглянула вверх на светящийся щит, развёрнутый вокруг меня и увидела Лакуну, парящую надо мной. Нахмурив брови, она концентрировалась на щите, вспыхивающем от врезающихся в него пуль. Она перехватила мой взгляд и улыбнулась.

Спустя секунду, над задней частью танка расцвёл огромный шлейф пламени и воздух наполнил визг стали. Ещё полдюжины хлопков раздалось в задних рядах Предвестников и пространство начало заволакивать густыми облаками дыма. Предвестники начали беспорядочно метаться в замешательстве. Стил Рейн громко выругался и замахал копытами, пытаясь навести порядок во мраке, сгущающемся от дымовых гранат. Слава Селестии, похоже у большинства Предвестников не было Л.У.М.-а.

Я заметила как Аврора взмыла в небеса только затем, чтобы тут же оказаться сбитой мелькнувшим голубым росчерком. ПипБак выпал из её копыт и перед ней взмыла Глори, впечатывая свои лазоревые передние копыта в лицо Авроры, которая уже начала восстанавливаться.

— Убить жеребят, Мама? Использовать танк против жеребят и Блекджек? — взвизгнула Глори. — Ты обезумела?!

Не отвечая, Аврора изворачивалась и ныряла, но Глори, в теле одного из лучших летунов в истории, спикировала вниз и обрушила копыта ей на спину. Вопреки моим ожиданием, Аврора не рухнула с неба, а продолжила лететь лишь чуть тяжелее. Тем не менее, Глори не удовлетворилась одним ударом и пошла на второй заход. Лавируя и крутясь, Аврора исчезла в дыму и Глори последовала за ней, словно призрак из прошлого.

Ветер гнал по небу тяжёлые грозовые облака. С оглушительным громом, небо над усадьбой разорвала молния и я бросилась поднимать мой упавший ПипБак. Стил Рейн вынырнул из тени, метнувшись к крошечной сохранившейся частице технологии!

Я подхватила устройство своей слабой магией и едва успела подтащить его в свою сторону, выхватив его из под носа рухнувшего в грязь рейнджера. Со всей скоростью, какую я могла выжать из своего рога, я потащила ПипБак по воздуху к себе. Магические стрелы моей подруги врезались в броню жеребца. Стил Рейн бросился на Лакуну, готовясь пробить её щит и сделать из нас обеих понячье месиво. Выдвинув пальцы, я вскочила ей на спину и, как только я умастилась между её крыльями, аликорн взвилась в воздух, а я благополучно вложила устройство обратно в своё копыто. Рейнджер пролетел под нами, растянулся в грязи и взревел:

— Хватайте Блекджек, или обстреливайте деревню!

— Спасибо, но пораньше ты явиться не могла? — заорала я.

— Ну, вы так мило беседовали, — спокойно ответила Лакуна, летя над группками Предвестников. — Кроме того, потребовалось некоторое время, чтобы нейтрализовать засевших снайперов и на то, чтобы П-21 успел собрать ту бомбу, — в воздухе мы были огромной светящейся мишенью. — Подожди секунду и я телепортирую нас отсюда.

— Нет! — воскликнула я и указала на машину. — Мы должны уничтожить это! — танк уже был в процессе саморемонта дымящейся пробоины в его задней части. Через несколько минут он двинется за нами, но мы не могли оставить его так. Даже если мы уйдём и погонимся за Авророй, Стил Рейн, конечно же, двинется во все места, где мне когда-либо помогали. Мегамарт. Риверсайд. Митлокер. Все они превратятся в его цели!

Лакуна встревожено оглянулась на меня, но всё же пошла на снижение. Первое, что мне было нужно, это поместить ПипБак обратно в ногу и закрыть его. Переподключить его можно и позже, но я не хотела, чтоб он как-нибудь вывалился. Я оглядывалась, высматривая П-21. Мне здесь срочно нужен умный пони!

Я увидела одну кобылу из Стальных Рейндежров с двумя автоматическими гранатомётами, уже готовую сбить нас, когда ей на спину вскочила белая в красную полоску кобылка. На мгновение это показалось даже смешным, будто бронированная пони позволяет ей покататься верхом, но тут резак, зажатый в челюстях кобылки, зажужжал и она всадила его в шею рейнджера между двумя пластинами брони так, что посыпались искры. Рейнджер дико забилась, мы в это время как раз пролетали над ним, а затем бронированная пони завизжала, когда резак пошёл дальше и вошёл в её шею. Визжащее лезвие забрызгало лицо Рампейдж красным, и рейнджер повалилась замертво.

Рампейдж высвободила своё оружие, выпустив в воздух малиновый фонтан и выплюнула резак, обращаясь к нам.

— Нравится моя открывалка? — выкрикнула она, прежде чем исчезнуть в клубах дыма с маниакальным детским смехом. Я решила, что предпочла бы её накопытные когти.

К нам подлетела Глори, посылая на землю непрекращающийся поток зелёной смерти. Либо Авроре удалось уйти, либо Глори бросила свою погоню, чтобы помочь нам, либо… Я видела на её глазах слёзы, что означало, что ей потребуется гораздо больше любви и заботы, если мы переживём этот день. Она на секунду встретилась со мной взглядом и полетела дальше, паля вниз.

Танк, со скрипом и скрежетом начал разворачивать ко мне орудия. Возможно у него тоже имелся какой-то вариант Л.У.М.-а. Мы приземлились чуть в стороне от Предвестников, укрывшись за какими-то ящиками, забитыми медными трубами.

— Чёрт, где же она? — вырвалось у Глори, носившейся кругами с бешеными глазами. Она взглянула на меня, от чего её ярость мгновение сменилась беспокойством, и снова принялась обшаривать небо.

Секундой позже из тени появился П-21, неся мою броню.

— Итак, есть план? — спросила я его.

— У меня всё просто, — ухмыльнулся он, поднимая Аргумент, закусывая спуск и стреляя в Предвестника со штурмовой винтовкой. Граната ударила бойца в лицо, отшвырнув его в хаос сражения, и взорвалась. — Нам нужно выбраться отсюда и…

— Мы должны разобраться с этим танком, — прокричала я, указывая на едва видимые в дыму розовые вспышки ремонтной магии. Увидев, что П-21 готов поспорить, я надавила, — Если мы сбежим, они разнесут Капеллу на кусочки. Это будет как Сангвин с тяжёлой артиллерией! — этот довод раздавил все его аргументы, если таковые имелись. — Скажи мне, что ты сможешь соорудить новую бомбу или что-нибудь вроде того, чтобы уделать его?

— Мне нужно время и материалы, — нахмурился он. — У кого-нибудь из этих засранцев должно быть что-нибудь взрывающееся. Мне только нужно добыть достаточное количество, — но при этом нас было четверо против пятидесяти, а времени на всё это было и того меньше. Не самые лучшие шансы, даже для меня.

Лакуна левитировала мне оброненную Предвестником штурмовую винтовку, затем подняла антимех-винтовку и словно гигантской дубиной, ударила ею в лицо приблизившейся кобылы.

— Тогда мы выиграем для тебя время.

Нам нужно было двигаться. Любые пони, у кого был Л.У.М., смогут нас засечь.

— Отвлеки и задержи их, пока мы разберёмся с этим танком! — и мы разбежались. Это был один из тех редких моментов, когда их численное преимущество было мне на пользу. Куда бы я ни смотрела, всюду были только красные метки. Тем не менее, оставалось три фактора, которые были важнее остальных: танк, Ситл Рейн и Аврора. Я должна была найти их.

«Что вам удалось услышать?» — телепатически спросила я Лакуну.

«Всё. П-21 позвал нас сразу, как только покинул вас с Авророй. Он подозревал её, но никто из нас не ожидал, что она была с Предвестниками», — последовал ответ. После небольшой паузы она добавила, — «Блекджек, на счёт того шара памяти…»

«Давай не сейчас», — ответила я, заметив, что Предвестники начали собираться с южной стороны и расходиться веером, чтобы найти нас. — «Мы можем обсудить это после победы!»

«Конечно. Конечно», — согласилась она, приникая к прицелу винтовки. Её выстрел разнёс голову кобылы в бронежилете.

— Прости меня, Луна, ибо я отняла жизнь у другого, — пробормотала я, заканчивая снаряжать магазин винтовки и глядя, на окружающих меня троих Предвестников. Засвистели пули, впиваясь в мою броню и шкуру, и я, встав по-зебрински, выдвинула пальцы и схватила голову ближайшей пони. Крутанувшись вокруг своей оси, рванула её голову и услышала, как хрустнула шея и прикрылась её телом, как щитом, закрываясь от выстрелов антимех-винтовок оставшейся пары. Подняв её винтовку, заменила ей свою, опустевшую. Качая и поворачивая тело так, чтобы держать её между собой и оружием Предвестников, я магией вырвала карабин у одной из кобыл и разрядила в её сторону весь магазин. Я думала мой рог взорвётся от такой скорости стрельбы. Я напрягала все силы, чтобы сфокусироваться.

Как только моя цель упала, оставшаяся кобыла воспользовалась тем, что я отвлеклась, бросилась в сторону, навела пару своих антимех-винтовок, закреплённых на боевом седле, прямо на меня и выстрелила почти в упор. Я попыталась увернуться, пули прожужжали, едва не задев меня, но из-за тяжести удерживаемого мной трупа я потеряла равновесие и свалилась на землю. Глаза кобылы расширились в предвкушении триумфа и её челюсть начала сжиматься на спусковом механизме…

Вдруг в воздухе раздалось жужжание и кобыла упала, закричав в агонии. Из-за упавшей кобылы выглянула сидящая на корточках Рампейдж, держа в копытах её заднюю ногу и ухмыльнулась, удерживая во рту окровавленную рукоятку резака. Да, мне определённо больше нравились её накопытные когти.

С трудом выпрямившись, я огляделась в поисках следующей цели и снова едва не упала. Очередная пуля, выпущенная из антимех-винтовки, отскочила от моей брони. Я попыталась найти что-нибудь получше, чем труп жеребца, что я могла бы использовать в качестве щита, но что-то ещё врезалось в меня с другой стороны… взрыв? Мой Л.У.М. высветил все виды предупреждений, которых я, на самом деле, не ощущала… благодаря Профессору Зодиак. Боль от этих травм была почти абстрактной, отдалённой, вызывающей скорее тревогу, чем глубокую внутреннюю боль. Не идущей ни в какой сравнение с той агонией, с которой всю жизнь боролся Деус.

Не удивительно, что я наслаждалась любыми физическими ощущениями, которые давала мне Глори.

Глори на время прекратила шквальный огонь. Уклоняясь от выстрелов, она выполняла сложные воздушные манёвры, ныряя и снова выныривая из дыма и отстреливаясь, всякий раз, когда могла поразить наших врагов. Предвестники перегруппировывались, сосредотачивая огонь. Хуже того, казалось с разных сторон усадьбы подходят новые подкрепления и соотношение сил начало быстро менять от десяти на одного до двадцати на одного… если не хуже.

Не думать об этом. Ударить. Убить. Бежать. Двигаться. Зарядить. Поднять боеприпасы. Убить. Двигаться. Схватить. Выждать. Бросить. Прицелиться. Выстрелить. Бежать. Прыгнуть. Повернуться. Взрыв. Перекатиться. Игнорировать повреждения. Взрыв. Выиграть время для П-21. Схватить. Выстрелить в лицо. Переместиться. Игнорировать красные мигающие сообщения о повреждениях. Больше времени. Схватить. Вцепиться в глаза. Отнять карабин. Выстрелить в лицо. Перекатиться от взрыва. Подняться. Двигаться. Двигаться! ДВИГАТЬСЯ!

Лёжа на боку, я вдруг поняла, почему я больше не стою: я глядела на свою заднюю металлическую ногу, которая при моём падении от взрыва, вывернулась под совершенно новым углом в сорок пять градусов.

— Вот дерьмо, — грустно пробормотала я, лёжа в грязи и глядя, на шестерых приближающихся Предвестников. Я попыталась заставить мой рог телепортировать меня, как это было вчера! Я же была потомком Твайлайт Спаркл. Я могла это сделать! Мой рог засветился и тут же в мою броню и тело начали вонзаться пули. Давай же, сказала я собственному рогу!

Он сверкнул… а затем щёлкнул, как перегоревшая лампочка. Мой карабин упал на землю и я снова почувствовала, будто мне по рогу припечатали молотком.

Ладно. Может мне стоило выждать ещё пару дней, прежде чем пытаться повторить такое…

Вдруг раздался звук всасываемого воздуха, а затем моих ушей достиг рёв огнемёта, смешанный с криками. Прекрасно. Похоже в конце концов я ещё и сгорю. Я открыла глаза, ожидая увидеть стального рейнджера, готовящегося сделать из меня жареное мясо на косточках.

— Блекджек? Ты в порядке? — позвала Скотч Тейп, бегущая ко мне по грязи вместе с фиолетовой драконо-кобылкой. Прелесть, от чьей шкуры отлетали пули, перескочила через меня, снова втянула воздух и выпустила шлейф зелёного пламени, накрывший троих Предвестников. — Прости, дурацкий вопрос, — извинилась оливковая кобылка, опускаясь на колени перед моей сломанной ногой.

— Скотч? Ты что здесь делаешь? — слабо возмутилась я, пока кобылка изо всех сил пыталась затащить меня за стального рейнджера, поверженного Рампейдж.

— Не глупи, Блекджек. Мы все здесь, — сказала Чарити, подходя к нам вместе с измазанной кровью Рампейдж. На кобылке было надето миниатюрное боевое седло, с закреплёнными на ней парой тяжёлых револьверов, из которых она пальнула мимо драконопони в кого-то, кого мне не было видно. — Это восемь крышечек! — взревела она ему. — Шестнадцать!

Скотч раскрыла мою переднюю ногу и переподключила Дельту с гораздо большим изяществом и мастерством, чем та кобыла, что его вытаскивала.

Внезапно, я увидела голубые метки.

Множество голубых меток!

Мой Л.У.М. теперь показывал в моём визоре множество голубого, смешанного с кроваво-красным. Я в шоке глядела как красно-синие жеребята Адажио и Аллегро подбегают и заваливают перед собой на бок Октавию, и трое жеребят с наблюдательной вышки перебрасывают через инструмент пулемёт. Бронебойные пули бесполезно рикошетили от неразрушимого инструмента и пулемёт отрыл сокрушительный огонь по рядам Предвестников. Над ними пролетела кобылка-гуль Хаприка, сбрасывая яблочные гранаты на группы врагов.

— Рампейдж! Выпрями эту ногу, — попросила Скотч Тейп, копаясь в своих инструментах. Кобылка ухватила меня за бёдра своими задними ногами а мою повреждённую конечность передними и, зарычав от напряжения, гнула до тех пор, пока нога снова не выпрямилась. Перед тем как приступить к работе, Скотч Тейп сунула мне в копыта один из киберпонячьих кексиков Глори и я торопливо принялась его грызть. — Надеюсь, я смогу с этим справиться, — пробормотала Скотч, начиная ремонт.

— Ты сможешь. Это у тебя в крови, — пробубнила я сквозь кексик. Кобылка зарумянилась, но продолжила ремонт улыбаясь, пока я жевала так быстро, как могла. Рядом со мной проскользнула Каприз, наряженная в совершенно непригодное для боя голубое довоенное платье. С широко раскрытыми от ужаса глазами она держала во рту пистолет-пулемёт. Она совершенно не вязалась с этим бедламом, но всё равно пришла. Я могла по крайней мере уважать это, но протянув копыто я пальцами вынула у неё изо рта 12,7-миллиметровой пистолет-пулемёт прежде, чем она случайно пальнёт в кого-нибудь из своих… вроде меня.

— Спасибо, — сказала я и она, покраснев, немедленно протянула мне свои магазины.

— Мне не стоило приходить, — пробормотала мне эта, стоящая в грязном месиве, когда-то восхитительная кобыла и опустила взгляд к своим копытам.

— Я рада, что ты пришла, — ответила я, прежде чем закусила спусковой механизм и увидела двух Предвестников, готовящихся схватить Скотч. Отдача едва не выбила мне зубы, когда я за две секунды разрядила весь магазин. Я сплюнула и уставилась на оружие. — Чёрт! Эта штука просто жрёт боеприпасы.

Из хаоса битвы вынырнул П-21, неся блок пластиковой взрывчатки, обмотанный изолентой.

— Это всё, что мне удалось найти, — хмуро сказал он. Это было вдвое меньше той бомбы, что он использовал в первый раз, когда взорвал танк. Он посмотрел на восстановившуюся машину, снова вступающую в сражение. Предвестники и Метконосцы отступили и танк заметался взад-вперёд, разыскивая меня. — Нам придётся забросить это внутрь. Если мы сможем пробиться внутрь и перебить экипаж, то взрывчатки хватит, чтобы уничтожить эту штуку, — засунул детонатор мне в броню.

Тяжко застонав, я села. Вдруг что-то подключилось и через мою заднюю ногу пробежал разряд. Она снова задвигалась.

— У тебя получилось, — сказала я Скотч и дожевала мой киберпонячий кексик.

Над головой захлопали крылья, и я на мгновение подумала, что у Предвестников появились собственные пегасы, но это был Анклав! Не было смысла пытаться криками предупредить Глори — она не услышала бы меня сквозь этот шум и хаос.

— Я должна увести его подальше. Я не могу одновременно сражаться и волноваться обо всех вас, и стараться уберечь голову от антимех-пуль.

Чарити фыркнула.

— За нас не волнуйся. Пусть эти засранцы даже не мечтают, будто наша Капелла беспомощна. Не после Священника. Больше никогда! — крикнула она, бросаясь вперёд с Прелестью, затем остановилась и оглянулась. — Арлоста! Какого хрена ты ждёшь?

Рампейдж моргнула, улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы, затем она схватила свой резак, радостно завизжавший двигателем, и понеслась вслед за ними.

— Блекджек, как ты собираешься увести его? Я имею в виду, это же танк! — спросила Скотч, перекрикивая шум. П-21 выстрелил рядом из гранатомёта и я вздрогнула, как бы мало нас не было, по-прежнему оставался шанс, что он заденет нас дружественным огнём. Я верила, он знает, что делает, но убедить себя в этом всё же было чертовски непросто.

— Присматривай за ними, — сказала я, снова направляясь в сторону выхода из усадьбы. По дороге я стала свидетелем удивительного зрелища: в дыму, словно призрак, двигалась полосатая кобыла в рычащей красной деревянной маске и с простым деревянным шестом. Секаши вскочила прямо между троих Предвестников, её копыта удерживали шест с удивительной ловкостью. Она метнулась вперёд и всадила конец шеста в горло первого пони, резко повернула его и вырубила второго, отбила в сторону левитируемый пистолет и затем со слишком хорошо знакомым мне тошнотворным хрустом отколола рог кобылы, которая этот пистолет удерживала. Обезроженная единорожка закричала, заваливаясь на спину и прижимая копыта к обрубку. Палка, загудев в воздухе, с такой скоростью нанесла серию ударов в голову упавшей пони, что когда Секаши остановилась, голова осела как мешок мяса и костей. Кричащая единорожка была сбита с копыт, и удар двумя копытами в голову заставил её замолчать.

Задыхающийся после удара в горло жеребец навёл карабины своего боевого седла в спину Секаши, но прежде чем я успела выстрелить в него, из ниоткуда вынырнула крошечная полосатая кобылка с духовым ружьём и выстрелила дротиком ему в горло. Выпучив глаза, жеребец упал с тупой улыбкой. Маджина, радостно улыбнувшись, помахала мне копытом.

— Это напомнило мне одну очень забавную историю! — рассмеялась Секаши, развернувшись вокруг своего шеста. Как зебры умудряются это делать? — Думаю, я расскажу её тебе попозже. — и с этими словами полосатая пара растворилась в битве.

К тому времени как я достигла дверей в поместье, моё тело функционировало почти на пятьдесят процентов. Я открыла ПипБак и попыталась найти ближайшие передатчики. В танке же должно быть какое-нибудь радио, так? Может я смогу заманить их за собой в поместье. Я нашла… что ж… это было рядом.

— Только что была замечена Охранница, она направляется в поместье! Танк! Следом за ней! Быстро! — рявкнула я.

Танк, до этого просто катавшийся по полю и паливший из пулемётов во всех, кто попадался на пути, вдруг остановился и навёл на меня свою пушку и прожектора. Я улыбнулась, но затем замерла. Почему он там застрял?

Внезапно его пушки главного калибра дали залп и в ту же секунду что-то, персикового цвета, сшибло меня в сторону, отбросив за баррикады из мешков с песком, возведённые столетия назад. Снаряды взорвались высоко надо мной и взрывная волна вдавила меня в землю, словно тяжёлое копыто, а спустя мгновение сверху рухнула лавина щебня. Секунду я пыталась прийти в себя, а затем открыла глаза и взглянула на отпихнувшую меня кобылу.

Передо мной была Каприз, уставившаяся перед собой и беззвучно шевелящая ртом. Я взглянула на её окровавленное, избитое тело. Я была киберпони, и даже мне этот выстрел пережить было непросто. Каприз…

— Лакуна! Кто-нибудь! Мне нужно лечащее зелье! — заорала я, в надежде, что хоть кто-нибудь есть поблизости.

Танк начал движение. Я взвалила персиковую пони на плечи и побежала через выбитые двери в главный зал. Всё, что можно было вынести, уже вынесли и когда-то нарядно украшенные стены были голыми. Всюду лежали груды щебня и кучи мусора.

— Почему? Почему они используют пушки? — спросила я. Такими темпами они же могут уничтожить ЭП-1101! Давите меня. Стреляйте из пулемётов. Но пушки? Я выдвинула пальцы и принялась отрывать полоски ткани от одежды Каприз, пытаясь перевязать её кровоточащие раны.

— Это моя вина, — сказала Каприз. — Я… я сказала Авроре, что ты здесь. Я сказал ей… сказала ей о Глори… — проскулила кобыла и, закашлявшись, выплюнула кровавый сгусток. — Блекджек… мне так жаль… — прохрипела она, и по её щекам потекли слёзы.

— Не волнуйся об этом. Просто держись, — ответила я, пытаясь игнорировать нарастающий и приближающийся звук танкового двигателя.

Но она покачала головой.

— Послушай… пожалуйста… он с ними… — слабо сказала она, задыхаясь. — Я отдала его Авроре. Он танк…

— Кто? — крикнула я, глядя как её глаза теряют фокус. — Кто в этом танке?

— Прости… — всхлипнула она. — Нужно было… поступать… лучше…

Её голубая метка исчезла.

Затем здание начало трясти.

Я повернулась как раз в тот момент, когда стена, в клубах дыма обрушилась внутрь усадьбы. Тяжёлый танк, протаранив её и пройдя насквозь, едва замедлился. Я втянула пальцы, опустилась на все четыре ноги и помчалась по сводчатому, центральному коридору, преследуемая боевой машиной. В жёстком белом свете прожекторов пулемёты танка прошивали воздух очередями стальной смерти. Единственным моим укрытием оставались груды щебня, которые от дрожи тяжёлых гусениц рассыпались и разъезжались у меня под копытами. Один неверный шаг… мимолётная задержка… и либо пулемётная очередь разорвёт меня пополам, либо размажет по земле его гусеницами.

Заманить его внутрь. Заблокировать. Зашвырнуть бомбу внутрь. Такой план крутился у меня в голове. Только танк не собирался играть по моим правилам! Даже сейчас, срывая балконы второго этажа надо мной, он не останавливался. Его двигатели несли его прямо сквозь коридор, в котором он должен был бы застрять.

Стоило мне замешкаться всего на секунду и тут же рявкнули его сдвоенные пушки. Снаряды пронеслись в воздухе, гудя, как шмели-переростки и взрывная волна сшибла меня с копыт, швырнув вперёд, словно кибертряпичную куклу. Взрыв разрушил потолок центральной оранжереи и из пробоины сквозь дым начал накрапывать дождь. Я снова поднялась, чувствуя копытами нарастающую дрожь пола.

Из дыма вынырнули пара тяжёлых гусениц и широкий, зазубренный стальной отвал. Рефлекторно я вскинула передние копыта и упёрлась в него, буксуя задними ногами. Мои пальцы пытались за что-нибудь ухватиться. Возможно если я смогу взобраться на эту чёртову штуку… но тут я заметила стволы двух пулемётных турелей, наведённые прямо на меня. Они могут прикончить меня прямо сейчас…

Затем я оглянулась на стену за спиной и поняла. Расстрел для меня слишком хорошо. Они собираются раздавить меня в киберпонячье месиво. Тут я заметила в стене пятью футами выше дымящуюся пробоину. Вскочив, я начала взбираться на кучу щебня, толкаемую отвалом танка по мере приближения к стене. Я понятия не имела как это сделать и смогу ли я это сделать. Но моё тело было подобно зебринскому, и я надеялась, что в нём есть хотя бы половина их ловкости! Когда между стеной и танком осталось меньше метра, я взвилась в воздух и, изогнув спину, впрыгнула в неровную пробоину, и приземлилась на голову за секунду до того, как всё здание затряслось от сильнейшего удара. Растянувшись на спине я услышала, как взревел двигатель.

Я оказалась в своего рода большом дворе. Дождь лил мне на лицо, приводя меня в чувства. Если бы мои уши были из плоти и крови, к этому моменту я бы уже, вероятно, оглохла. Тут мелькнула голубая вспышка и передо мной оказалась Глори. Она обвила меня копытами и с силой прижала к себе, а я смогла лишь тупо похлопать её по гриве. Мы разделили потрясающий и ужасно неуместный поцелуй, прежде чем я сумела взять себя в копыта.

— Ты цела! — пробормотала Глори, не отпуская меня.

— Цела, как никогда, — ухмыльнулась я в ответ. — Это был прямо-таки невероятный полёт, Глори Дэш.

Пегаска тут же залилась краской.

— Не называй меня так. Я просто стреляла во все стороны. Я чуть не обделалась, когда они начали по мне палить. Мне просто нужно было продолжать стрелять в них.

— Рада, что снова тебя вижу. Тут у меня танк прямо за этой стеной и мне кажется, я их серьёзно взбесила, — пробормотала я.

— Есть за тобой такое свойство, — сказала пегаска в силовой броне Анклава, приземляясь рядом с нами. Следом за ней приземлилось ещё двое. Она тут же откинула свой шлем и я узнала оранжевую Лайтин Дансер. Слава богиням, их метки были голубыми… по крайней мере пока.

— Ёбушки-воробушки. Она и вправду существует, — ахнула одна из бронированных пегасок и, хлопнув себя по шлему, подняла забрало, из под которого показались лавандовые черты лица кобылы Нейварро, Твистер, с распахнутыми в удивлении глазами.

— Никогда не думала, что увижу… её… — отозвалась вторая пегаска, поднимая забрало, из под которого выбилась оранжевая в жёлтую полоску грива. — Рейнбоу Дэш… — выдохнула Сансет.

— Нет. Я… я не Рейнбоу Дэш, — запинаясь, пролепетала Глори.

— Дурачишь меня, — пробасил обвешанный ракетницами жеребец, по всему видать Бумер.

— Что вы все здесь делаете? — удивлённо спросила я, переводя взгляд с одного на другого. — Лайтин, почему… что происходит? — если они задумали забрать Глори…

Но жёлтая пегаска покачала головой.

— Ну, после встречи в Небесном Порту, Скай Страйкер решил сам выяснить, что здесь происходит. Уважаемый Советник послал с ним эту троицу.

— У нас самый большой опыт оперативной работы в Хуффе, — ответила Твистер. Встретив мой взгляд, она добавила, — Та кобыла, Даск, она в порядке. Она была в критическом состоянии, а до «Надзирателя» было ближе, чем до Небесного Порта, так что… — она замолчала, уставившись на Глори. — Кто… как…

— Эй, Твисти? — позвал Бумер, указывая на стену. — Разве она не сказала, что там был…

Взрыв накрыл нас шквалом обломков и пыли, и в пробоину сунулись две дымящиеся пушки — машина пыталась проделать собственную дверь.

— Дерьмо! Точно! Танк! Крыша! — Твистер ухватила меня за одно переднее копыто, а Глори за другое и вдвоём они подняли меня на крышу. Мы едва перевалили за край, когда танк вкатился во внутренний дворик. Мне наша новая позиция казалась не на много лучше. Если у этой штуки есть Л.У.М., то мы здесь маячим семью красными метками.

Лайтин Дансер покопалась в своей броне и швырнула вниз пару ножных гранат с голубым ободком. Они сдетонировали с треском и хлопками разрядов магической энергии. Танк замер, водя турелями взад-вперёд. Жёлтая пегаска отступила от края плоской, заливаемой дождём крыши.

— Эти спарк-бомбы должны на некоторое время сбить с толку его Л.У.М..

— Хорошо, — сказала Твистер, по кругу обходя Глори. — Что за чертовщина здесь творится? Мы со Скай Страйкером обследовали Мирамейр, когда он получил радиопередачу, о том, что здесь сражается его жена или что-то в этом духе. А теперь мы находим Рейн…

— Я Монин Глори, — резко перебила она, хмуро глядя на кобылу. — Моё тело было магически трансформировано в это! Я не настоящая Рейнбоу Дэш.

— Дочурка Страйкера? Ничего ж се… — красные глаза Сансет распахнулись шире прежнего. — Не удивительно, что он побил все рекорды скорости, добираясь сюда.

Твистер переводила взгляд с меня на Глори.

— Да что за хрень здесь происходит, Блекджек? Поверхность не должна больше утаивать подобные вещи!

— Что тут сказать? Держись поближе и, если мы переживём это, я всё тебе объясню. Идёт? — отрезала я, глядя вниз. Танк размахивал своими пушками, словно гигантский радтаракан антеннами, похоже, он искал нас.

— Ладно, — сдалась Твистед, снова взглянув на Глори. Лавандовая кобыла была явно напугана.

— Вы здесь вместе с Отцом? — ахнула Глори, оглядываясь вокруг. — Где он? И Даск у вас?

— Не знаю, куда он отправился. Как только Страйкер получил сообщение, вся миссия покатилась к чертям. А на счёт Даск, последний раз, когда я её видела, она была без сознания в медотсеке «Надзирателя», — ответила Твистер.

— На-ка, — сказала Лайтин Дансер, открывая свои седельные сумки и вываливая передо мной на крышу моё оружие. Я увидела меч и жизнь вдруг начала налаживаться. Может это и не потрошитель, но он вполне может поработать консервным ножом.

— Мы должны найти отца, — коротко сказала Глори, беспокойно озираясь, пока я экипировалась.

— Разве это не он вон там? — спросил Бумер, указывая копытом на дальнюю сторону крыши, где Л.У.М. отмечал пару голубых меток. Я взглянула вниз на танк, ожидая, пока отрегенерирует моё тело. Он, будто в припадке разочарования, разносил внутренний двор пулемётными очередями. Затем я взглянула туда, куда указывал жеребец и увидела Скай Страйкера, стоящего в двух шагах от Авроры. Я замерла.

— О нет…

— Папа… Мама… — мучительно простонала Глори, глядя на них.

— Глори… твоя мать… — слабо позвала я, когда она сделала несколько шагов мимо меня по направлению к паре. Я совершенно не знала, что сейчас говорить. То, что она, возможно, даже не пони больше? Что она была убийцей?

Здесь, наверху, звук беснующегося внизу танка соперничал с яростью бури, бушующей в вышине. Не смотря на это, тех двоих, казалось, окружает спокойствие, будто они оказались в глазу шторма и всё, что я могла, это только смотреть. Ни один из них не уделил нам ни единого взгляда, они не отрываясь смотрели друг на друга. Если кто-то и был способен остановить эту суицидальную миссию Авроры, это был Скай Страйкер. Я знала, скажи я хоть слово и Когнитум заберёт её у нас навсегда.

Но он не знал… и задери меня Селестия, я не видела никакого способа предупредить его так, чтобы при этом не потерять её. Я взглянула на отчаявшуюся Глори и сглотнула. Я должна дать им шанс. Пожалуйста… пожалуйста, спаси её, Скай Страйкер.

Я видела, как он смотрел на Аврору, склонившую голову и на его лице боролись забота, и отчаяние. Затем, с рыданием, Скай Страйкер заключил её в объятия и прижал к себе.

— Ты жива. Моё сердце… любовь моя… Ты жива… Как… почему… Я думал, что потерял тебя навсегда…

— Я должна была уйти. Иначе нас бы убили. Ты это знаешь, — со слабой улыбкой ответила Аврора, уткнувшись в его шею.

— Мы могли бы уйти вместе, — всхлипнул одноглазый жеребец.

— И взять наших детей в Пустошь? Никакая мать не пойдёт на это, — тихо ответила она. — Или ты мог бы пойти со мной, оставив наших детей одних? Вынудить Даск стать их матерью, когда она едва получила свою кьютимарку? Нет… я не могла остаться, а никто из вас не мог пойти со мной. Я должна завершить свою миссию здесь, внизу.

— Твою миссию…? — тихо спросил он, затем улыбнулся. — Я пытаюсь исполнить твою миссию, Аврора. Тандерхед наконец-то послали вниз Добровольческий Корпус. Это заняло десять лет, но мы наконец-то спустились вниз и начали помогать, — он нежно погладил её гриву. — Ты можешь вернуться со мной. Мы можем сделать Добровольческий Корпус ещё больше и лучше, чем прежде. Сделать настоящее добро! Спасти Пустошь.

Она плотно зажмурилась и зарылась лицом в его грудь.

— Спасти Пустошь. Это всё, чего я всегда хотела. Всё, о чём мечтала, — всхлипнула она, а затем тихо добавила, — Я хотела бы вернуться с тобой, любовь моя. Вернуться к моей жизни… моей семье. К пони, которые любят меня. К лучшему миру.

Я сглотнула, чувствуя нарастающую дрожь пола под моими копытами и не зная, от грома это или от танка, пробивающегося сквозь усадьбу следом за мной. Нужно, чтобы танки отображались на Л.У.М.-е специальной отметкой! Я снова взглянула на Аврору, дрожащую в копытах Скай Страйкера.

Он начал было говорить что-то, но видимо в этот момент почувствовал то же, что и я. Странную неправильность, не свойственную той кобыле, которую любил. Аврору не могла вернуться. Она была похожа на меня. Как и я, она знала, что не заслуживает счастья. Её последователи сражались и убивали детей во славу Селестии, но я хотела верить, что она может. Я желала этого так же сильно, как желали Глори и Страйкер. Потому что если есть надежда для неё… может быть, она есть и для меня тоже…

Она заколебалась, прежде чем нежно ответить:

— Скай… Я бы… Я бы с радостью вернулась в твой небесный замок. Навсегда… как в понячьей сказке… — и на мгновение она улыбнулась, а я поняла, что всё кончено. Она вернётся к нам, расскажет мне всё, что мне нужно знать, распустит Предвестников и отправится домой к своей семье. Глори вновь обретёт свою мать. Страйкер — жену. Аврора снова станет любима. На мгновение…

Затем её глаза раскрылись и она взглянула прямо на меня.

В её глазах вспыхнуло зловещее зелёное свечение и её взгляд упал на моё копыто. Страшное свечение начало расходиться от её сияющих зрачков и зелёными линиями побежало по белкам её глаз. Свет замерцал вдоль мелких шрамов на её теле. Затем её серая шкурка начала лопаться вдоль этих линий и отваливаться кусками, открывая под ней тёмную шкуру, рассекаемую узором из зелёных светящихся шестиугольников. Из под её серых перьев выдвинулись тёмные лезвия, на поверхностях которых также светились зелёным светом схемы. Из её лопнувших копыт сквозь плоть выдвинулись механические пальцы, покрытые цифрами и оканчивающиеся длинными чёрными когтями, окружённые болезненным свечением. Она погрузила изогнутые лезвия в спину Скай Страйкера, вспоров его чёрную силовую броню словно масло.

С дики воплем, она всадила лезвия крыльев глубоко в тело пегаса и с ужасающей силой отшвырнула его прочь. Его кровь закапала с её крыльев. Я видела, как её хвост, казалось, заплетает сам себя в кнутообразный придаток, исходящий зелёным свечением. Почти на рефлексах, я выхватила Долг и Жертву, вошла в З.П.С. и выпустила восемь пуль прямо ей в лицо. Этого хватило бы, чтобы обезглавить любого пони. Попадания заставили её отшатнуться назад, и она взвилась в воздух. На некоторое время сквозь повреждения на её тёмном лице стали видны светящиеся зелёные микросхемы, но их прямо у меня на глаза начали закрывать шестиугольники шкуры. На секунду она зависла, холодно глядя на упавшее тело Скай Страйкера.

— Хватит! Больше никакой слабости!

— Нет! — закричала Глори и ринулась к своему упавшему отцу. Зелёное свечение, рвущееся из тела Авроры, разрушало её рваную шкуру и обращало перья в пепел, смываемый дождём и оставляя от неё больше кибер, чем пони. На мгновение взгляд этих светящихся зелёных глаз задержался на механических пальцах и когтях, измазанных кровью её мужа. С мимолётным выражением ужаса она взглянула на его тело и на свою дочь. Затем с воплем, который я слышала в захороненном подземном городе, она рванулась в разрываемое молниями небо.

Лайтин Дансер и я бросились к упавшему Скай Страйкеру.

— Остановите её! Я им займусь! — крикнула она, и пони Нейварро немедленно защёлкнули свои шлемы и поднялись в воздух. Глори, с застывшем на лице страданием, делала всё возможное, чтобы остановить кровь. Лайтин Дансер вынула знакомые фиолетовые зелья и вливала их Скай Страйкеру в рот.

— Давай же, папочка! Ты и не с таким справлялся! Я же помню все твои истории. От дракона тебе сильнее досталось… — причитала Глори, пытаясь спасти оставшегося из своих родителей. Но хотя раны немного закрылись, казалось, какая-то сила препятствует магии восстановления. Раны исходили странным болезненным свечением. — Зелья не работают, Блекджек! — в отчаянии зарыдала голубая пегаска.

— Аврора… моя Аврора… что же с ней случилось? — прохрипел Скай Страйкер. — Какой дурак. Услышал её голос, её имя… и я… какой же дурак…

— Тише. Ты должен выжить ради Глори. Ты понял? Глори не должна потерять сегодня обоих родителей, — сказала я, затем обернулась к двум кобылам. — Вы сможете донести его до Звёздного Дома? Там зелья могут быть более эффективными.

Глори сняла со Страйкера обрывки брони.

— Думаю, да, — ответила она, пытаясь справиться со слезами, и мы осторожно закрепили Скай Страйкера у неё на спине. Я послала отчаянное сообщение Лакуне, чтобы она как можно скорее прибыла в Звёздный Дом и применила свою лечащую магию к отцу Глори. После этого осталось уточнить последнее…

— Ты ведь не попытаешься схватить Глори, верно? — напряжённым голосом спросила я Лайтин Дансер. — Прошу. Она не Реинбоу Деш. — я надеялась, что это не прозвучало так, будто я сама себя пыталась в этом убедить.

Лайтин Дансер взглянула на истекающего кровью Скай Страйкера и снова на меня.

— Один ураган за раз, Блекджек. Поговорим об этом позже. Сейчас занимайся своей битвой, — с этими словами она поднялась в воздух и осторожно полетела на северо-восток.

Я вздохнула, глядя на кровь и пепел, смешивающиеся с дождевой водой. И почему всё это всегда заканчивается слезами?

Тут танку надоело ждать.

Крыша подо мной разлетелась, и я полетела вниз в грохочущей лавине камня и балок, тяжело рухнув посреди бального зала, где Блюблад убил Розу. Изысканная комната была не так разорена, как другие помещения усадьбы. Пол белого мрамора не был разбит, а на колоннах до сих пор гарцевали золотые резные фигурки единорогов. По обе стороны длинного зала бежали полутёмные балконы. Не смотря на огромные размеры танка, здесь он вполне мог перемещаться и уж тем более был способен разнести меня на куски.

Я медленно поднялась на копыта и танковый двигатель взревел, как разъярённый дракон. Прожектора и пулемёты развернулись на меня. У Глори сейчас была своя битва. У меня своя. Хватит убегать. Пришло время покончить с этим.

— Ну ладно, ты, ублюдок железный. Хочешь поиграть?

От безумия ситуации я ухмыльнулась от уха до уха.

— Делаем ставки.

Я нырнула в сторону и пулемёты загрохотали, в пыль разнося мрамор и почерневшее пятно, где умер Блюблад. Я нашла временное укрытие за колонной, но не решалась высунуться, пока не пулемёты не стихнут. Бабахнули пушки, и часть колонны разлетелась кусками мрамора, наполняя воздух пылью и дымом. Прожектора качнулись взад-вперёд и танк развернулся и повёл пулемётную очередь в мою сторону. Я выпрыгнула из-за угла колонны как раз в тот момент, когда пушки снова выстрелили, осыпая меня осколками камня, а я, на боку проскользив по полу, докатилась до лестницы, расходящейся выше буквой Y.

Когда танк снова развернулся ко мне и открыл огонь из пулемётов, моё тело реагировало почти автоматически. Прогибом назад, перебрасывая себя с передних копыт на задние и снова на передние, я поднималась вверх по лестнице, а пулемётная очередь шла прямо следом за мной. Там, где лестница раздваивалась, я увидела мраморную стену с тиснённым на ней генеалогическим деревом Блюблада и добравшись до неё под пулемётным огнём, метнулась в сторону, и нырнула за очередную колонну в верхней части балкона, глядя как пули прокладывают себе путь по барельефу, вплоть до последнего имени. «Голденблад».

Сунув в рот сапфир, я выглянула, чтобы посмотреть как башня танка в дыму и под льющим на неё дождём медленно поворачивается от одного балкона к другому. Дождавшись, когда пушка укажет на дальний балкон, я со всех ног бросилась вперёд, пригибаясь как можно ниже. Тем не менее, пулемёты открыли дикую пальбу, и башня главного калибра стала выцеливать меня. Я скрылась за колонной, чувствуя, как пули пробиваются сквозь камень потоком смертоносного металла. Сдвоенные пушки поднялись и указали на меня.

Это было больно… я понятия не имею как, но я встала по-зебрински и бросилась с балкона в одном невероятном сальто, чувствуя как огненные пальцы пулемётных снарядов пробивают моё тело и конечности. Но я не могла остановиться. Моё тело не могло остановиться. Пулемёты взвыли, пытаясь удерживать меня в прицеле, в воздухе меня накрыло взрывной волной, когда танк разнёс балкон, где я стояла секундой ранее.

С кровавым лязгом я приземлилась на танковой башне. Та дико начала вращаться взад-вперёд, но я распласталась на её поверхности и оказалась для пулемётов в слепой зоне. Зажав в пальцах меч, я скатилась к передней части танка и изо всех сил всадила лезвие в гнездо одной из пулемётных турелей. Магически-заострённый серебристый клинок вошёл в металл. Несколько секунд я мучительно давила на клинок, сверкнула искра и турель замерла. Я торопливо пошерудила лезвием для пущей надёжности, затем вытащила его и повторила процесс на следующей пулемётной турели, пытавшейся прицелиться по мне. Она тоже заискрила и сдохла.

Яростно взревев двигателем, танк закрутил вправо-влево своей главной башней. Я вскарабкалась обратно на верхушку башни и тут заметила его: люк. Стараясь удержаться на плоской башне, я просунула кончик лезвия под люк и начала резать.

Вы, суки, должны сдохнуть, думала я с холодной уверенностью. Сейчас я разнесу ваши рожи.

Внезапно танк рванулся к дальней стене и врезался в неё с такой силой, что только мои зубы и пара пальцев уберегли меня от падения. На секунду мы оба замерли, танк и я, а затем он сдал назад и выстрелил в стену из обеих пушек. Взрывная волна едва не сбила меня, и мой магически-заострённый меч вырвался из люка, и его снесло обрушившейся на меня грудой обломков. Держась за люк, я оглядывалась с вершины танка, высматривая серебристый отблеск. Затем, словно чувствуя, что я задумала, проклятая машина сдала назад!

Стиснув зубы, я поглядела на люк. Вокруг меня стучал дождь, льющийся через пробоину в крыше. Даже сейчас пулемётные стволы светились розовым. Скоро они снова восстановятся. И тут я заметила, что мне всё же удалось проковырять в люке пробоину, размером с копыто. Оставалось только одно… я просунула пальцы в дыру, присела и начала тянуть.

Я чувствовала нарастающее напряжение, как обостряется чувство границы между металлом и плотью. Я напряглась сильнее, и приводы в ногах загудели, не рассчитанные на такие нагрузки, затем они задымились. Мой восстанавливающий талисман пытался оперативно их починить. Тяни, чёрт возьми! Моя плоть начала искривляться там, где заканчивалась пони, и начинался металл. Люк начал поддаваться, а у меня перед глазами уже появлялись предупреждения. Ещё немного. Моих ноздрей достиг дым, струящийся из пулевых отверстий в моих ногах. Ещё чуть-чуть…

Всё начало отказывать, двигатели и силовые талисманы отключались один за другим в последнем спазматическом рывке. Перенапряжение моих металлических конечностей заставило мою уже разбитую заднюю ногу полностью взорваться, и моя правая передняя нога полностью вырвалась из сустава, обнажая кровавое месиво из плоти и металла. Наконец я попыталась выжать из своего киберпонячьего тела больше, чем то, на что оно было способно и моя передняя нога лопнула в колене, бесполезно хлопнув меня по боку.

Но оно того стоило: с моим последним рывком люк открылся. Теперь я просто должна была швырнуть блок взрывчатки с моей брони внутрь танка и… эм… хлопнуть по детонатору?

Я заглянула внутрь башни, в пространство, так набитое непонятной машинерией, что внутри не смог бы разместиться ни один пони. Оно было заполнено проводами, талисманами и прозрачной стеклянной банкой, в которой лежала сфера и несколько металлических позвонков. Механическая рука, увенчанная камерой, развернулась ко мне, а затем оборудование внутри заговорило механическим голосом.

— Пзззд… п… Пззздааа.

Не «они в танке».

«Он — танк».

— Деус, — прошептала я в ответ.

С моими разрушенными ногами и выгоревшим рогом я ничего не могла поделать, когда он дёрнулся назад и сбросил меня с башни на землю. Бежать было некуда. У меня не было сил бороться, когда он отодвинулся и навёл на меня все стволы и прожектора. Он стоял там и я почти представляла, как он наслаждается моментом. Взорвёт ли он меня, разнеся в клочья? Расстреляет из пулемёта? Раздавит меня траками? Его двигатель взрыкивал снова и снова.

Так что я, покачиваясь в сидячем положении, взглянула в крошечные глазки камер под его прожекторами и крикнула во всё горло:

— Прости меня!

Обороты двигателя резко упали до холостого хода, а я сидела перед ним под льющим на меня дождём.

— Мне очень жаль, что я убила тебя. Я видела твой шар памяти, Деус! Я чувствовала… что чувствовал ты. Я знаю, как Сангваин держал тебя на коротком поводке и использовал твою боль против тебя… боль, которую не заслуживает ни один пони! — я закрыла глаза. — И я видела шар в Мирамейре. Я видела, что с тобой сделала Брасс… что эта… эта… — я сжала челюсти и выпалила, — что эта Пизда сделала с тобой!

Я смотрела в его камеры и мои слёзы, смешиваясь с дождём, оставляли мокрые дорожки на моём лице.

— Я знаю, что ты любил Твист… и я знаю, что она не смогла полюбить тебя в ответ. Что ты никогда не хотел причинить ей боль. Ты просто хотел её любить. Но не смог. И ты допустил ошибку… И я видела, как Вэнити не пустил тебя к ней, когда всего, чего ты хотел, это увидеть её всего раз! Один грёбаный раз! — крикнула я, раскачиваясь под дождём. — Но он не дал. Он оставил тебя гнить в Хайтауэре. Как последнего подонка.

Я молча сидела, ожидая, что в любую секунду последует уничтожающий взрыв. Но его не было. Всё, что я могла, это просто сидеть, глядя как на моём Л.У.М.-е отражаются критические сбои в нескольких моих конечностях. Я подняла свою разрушенную культю, показывая кабели, выходящие из моей разорванной плоти. Она не болела… не так, как должна была.

— Теперь я знаю, Деус, каково это, быть киберпони. Знаю, что от этого будто чувствуешь себя мёртвым внутри. Когда ты не понимаешь, как двигается твоё тело, будто больше не владеешь им. Знаю это чувство неправильности… будто ты превращаешься в вещь. И я знаю, что ты чувствовал то же самое, Деус. Я знаю, каково это, чувствовать, что имеешь лишь одну нормальную часть из плоти и крови, что заставляет чувствовать себя пони… и мне очень жаль, что я лишила тебя и этого.

Двигатель выдал долгое низкое рычание, но оно затихло.

— Когда-то ты был хорошим пони. Ты сражался за Эквестрию. Был Мародёром, с пулемётом рвал врагов, удерживая холм, хотя тебе командовали отступать. И ты был монстром, Деус. Ты допустил ужасную ошибку… тут уж нет смысла врать. Но ты никогда не давал себе шанс показать, что ты можешь быть больше этой ошибки. Чтобы доказать, что ты лучший пони. Чтобы быть лучше…

— Я раньше думала, что то, что ты сделал с моим домом, было ужасно. Что ты монстр и что заслужил всё, что получил. Что ж, я уяснила, что значит, допускать ужасные ошибки. Я знаю, что значит быть монстром, Деус. Я тоже стала монстром! — крикнула я пони внутри машины. — Но я получила шанс стать лучше. Чтобы стать больше, чем монстром. И теперь ты можешь сделать так же. Ты можешь сделать лучший выбор. Можешь отвернуться от Предвестников, которые посылают тебя убивать детей, искупить свою ошибку.

В дыре, пробитой Деусом в стене, чтобы проехать, послышалась возня и я увидела П-21, Скотч Тейп и Рампейж, в шоке оглядывающие открывшуюся перед ними сцену. Я встретилась взглядом с П-21, чуть покачала головой, и он придержал кобылок, уже двинувшихся к нам.

Склонив голову перед танком, я закрыла глаза.

— Прошу. Как один монстр другого… пожалуйста… — прошептала я, — будь пони… Дуф.

Несколько секунд вокруг разлилась тишина, нарушаемая лишь шорохом дождя и низким гулом танка, а затем двигатель Деуса испустил механический вопль, и пушки выстрелили. Стену позади меня снесло. Он выстрелил снова. И ещё. Ещё. Взрывная волна от пушек ударяла в меня, и если бы мои уши были из плоти и крови, я бы уже наверняка оглохла. Он выстрелил снова. И ещё раз. Разнёс стены и потолок. Его пулемёты крошили балконы, а пушки разносили в пыль окружающий нас мрамор. Ещё. Ещё. Ещё.

Наконец шквальный огонь прекратился, и лишь груда щебня посреди банкетного зала напоминала о случившемся. Дождь с шипением испарялся, попадая на раскалённые стволы, и смывал пыль с его полосатой брони. Я не двигалась. Из-за кучи обломков, в которой я по-прежнему сидела с опущенной головой и разбитым телом, медленно выглянули мои друзья. Все четыре камеры танка были направлены на меня и я, слабо улыбнувшись, прошептала:

— Спасибо.

Деус рыкнул коробкой передач, развернулся, двинулся к дальней стене, и просто протаранив её, выкатился наружу. Я медленно взглянула на своих друзей, и они бросились ко мне.

— О, святая Селестия, — проговорила Скотч Тейп, поднимая мою покорёженную киберногу. — Блекджек… ну почему ты постоянно себя ломаешь?

Может это из-за кровопотери, но я рассмеялась, от чего они, похоже, ещё больше забеспокоились, и тихо ответила:

— Потому что я знаю, что есть те, кто снова сможет поставить меня на ноги… снова сделать меня пони, — я взглянула на Рампейдж. — Так мы победили?

— Ага, — отозвалась полосатая кобылка. — Предвестники смылись. И Стил Рейну тоже удалось уйти.

П-21 взглянул в сторону, куда ушёл Деус и снова посмотрел на меня.

— Как ты одолела его?

— Точно так же, как и ты меня, — тихо пробормотала я, наклоняя своё разбитое тело к нему. — Я дала ему шанс стать лучшим пони.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 5

Модернизации

«Война принесла миру смерть и страдания. Я сильно надеюсь, что подобного никогда больше не случится. Однако то, что я видел, не сулит роду пони ничего хорошего…»

Торнадо синего цвета, почти что выломало двери в отделение Медицинского центра Флаттершай, её свирепому взгляду могла бы позавидовать адская гончая. В дверном проеме стояла Глори, забрызганная кровью.

— Теперь я здесь за главного! — уверенно и с силой прокричала она, да так, что сама Реинбоу Деш бы загордилась ей.

Немногочисленные пони в отделении так и застыли в немом удивлении при виде Глори и стоявших позади Лакуны с четверкой пегасов в силовой броне. Я лежала словно мешок на спине Лакуны, извиваясь в попытках смотреть то на отделение, то на фургоны, в которых мы везли сюда раненых от самой Капеллы.

— Стойте, стойте, — начал говорить коричневый земнопони, повернувшись к охране и стоящим по бокам зала лазерным турелям, охранявшим с полдюжины персонала, — Здесь мы гла…

В это же миг два ослепительных пучка изумрудного цвета магии пронзили отделение, и обе турели прекратили свое существование. Глори полетела к низверженному начальнику.

— Это не обсуждается! — гаркнула она на него и затем скомандовала: — Тащи сюда всех, кто разбирается в медицине! Докторов, медсестер, акушерок. Мне все равно! Быстро!

Её властное копыто указало на двух охранников.

— Вы двое, живо несите сюда все ведра, что только сможете найти, и начинайте кипятить воду.

Дальше Глори указала на стоящих в осторожном ожидание пони.

— Вы четверо! Ведра и моющие средства в копыта и живо драить те столы! У вас две минуты!

Все пони в отделение просто уставились на неё с разинутыми ртами, но затем она крикнула:

— ЖИВО!!!

Они задвигались так, будто сама Селестия явилась перед ними и начала раздавать приказы.

— Скотч Тейп, свяжись с Мегамартом через ПипБак Блекджек. Скажи им, что мы отдадим всё, что забрали у Предвестников, если они в течение десяти минут приведут сюда Бонсоу и предоставят все лекарственные средства, что только смогут найти. Затем проверни тоже самое с Коллегией, и скажи им привести Триаж.

Кобылка отсоединила то, что осталось от моей ноги, чтобы ей было проще использовать мой ПипБак, да и чтобы ещё больше мне не навредить. Она открыла панель и повозилась чуток с управлением. Когда Скотч начала говорить, Глори уже повернулась к Лакуне.

— Мы отправим Бумер и Лайтнинг Дансер в Мегамарт с фургоном. Лакуна, хватит ли у тебя сил добраться до Сообщества и вернуться назад со всем необходимым?

— Хватит, даже если придется испить воды в уборной! — торжественно пообещала она и уложила меня на скамейку, откуда мне открылся четкий вид на отделение.

— Хорошо. Но прежде, чем уходить, отнеси моего отца к стазис-камерам.

Глори повернулась к П-21.

— Иди наверх и удостоверься, что та камера, в которую мы поместили Скотч, точно работает, а если нет… — она запнулась на мгновенье, не решаясь продолжить. Её взгляд скользнул к отцу, который был с копыт до головы обмотан бинтами, а затем она посмотрела на меня: и мне оставалось только утешительно улыбнуться ей в ответ. Это бы большее из того, что я могла в данный миг сделать для неё.

— Постарайся её починить, если сможешь, — закончила пегаска.

— В этот раз должно быть проще, — пробормотал синий жеребец, бросив взгляд на Скотч Тейп, которая вела беседу с ПипБаком, и побежал к лестнице.

Дальше Глори занялась Крестоносцами, которые следовали за нами от самой Капеллы.

— Так, а вы переверните все здесь вверх дном на наличие целебных средств, шин, алкоголя, наркотиков и прочего. Все несите либо сюда, либо в операционную на десятом этаже. Ясно?

— Спорим, я найду больше, чем вы! — сразу проголосил один из них, превращая жизненно важное дело в игру, чтобы скрыть страх и напряжение, царящие у него внутри.

Из соседних комнат в вестибюль начали выходить члены Общества и Колегиии, оторванные ото сна возней. Их тут же ловили и находили работу. Когда Арчибальд, тот коричневый пони-начальник, начал говорить что-то об оплате, Глори заткнула его одним лишь взглядом, а затем, указав на кучи штурмовых и анти-мех винтовок, спросила:

— Этих средств умерщвления будет достаточно, чтобы ты начал спасать жизни?

— Эм… ну… да, я полагаю, — промямлил он.

— Тогда вперед! — крикнула Глори.

— Ну а я просто подожду здесь… и… ну-у… посмотрю, — пробормотала я со своего места.

Через пять минут столы были так надраены, будто их только что купили и привезли. Из фургонов начали приносить раненых. Еще у Звездного Дома их погружали с таким расчетом, что самые тяжелораненые будут выгружены первыми. Среди них наверняка были и Предвестники, но это сейчас не имело значения. Все были смертельно ранены — вот, что имело значение. Глори приказала медсестре налить в поддон «Дикого Пегаса» и простерилизовать там хирургические инструменты. Я им даже позавидовала чуть-чуть.

Через вестибюль проплыла неподвижная фигура, несомая магией Лакуны, и полетела наверх к хранилищу стазисных камер. На лице Глори отразилось сильное желание быть рядом с отцом, но это продолжалось лишь с секунду.

И работа закипела.

В последнее время я не особо ценила Глори, как врача. Обычно я регенерировала, пользовалась целебными зельями или просто валялась в отключке от полученных травм. Я даже не видела, как она спасла Скотч. И сейчас она брала в рот то один инструмент, то другой с ловкостью и изяществом сравнимыми с навыками полета Реинбоу Деш. На этом фоне магия единорогов выглядела дешевым трюкачеством, быстрым и легким решением трудностей. Сейчас я могла видеть, как медицина зависит от навыков врача, не имеющего магических способностей. Глори в своей работе использовала всего одну магическую вещь — реколлектор, чтобы анестезировать больных.

Когда спустя двадцать минут подоспел Бонсоу, моя подруга и доктор земнопони из Колегиума успешно прооперировали порядка шести пациентов. Старый жеребец тут же подключился к делу и с помощью магии начал вырывать раненых из костлявых лап старухи с косой. Но даже у магии были свои пределы. Раны-то она залечит, определенно, а как насчет инфекции, шока, оставленных ненароком частичках грязи? Глори же спасала пони ниткой, иголкой и скальпелем.

Но без потерь не обошлось: кобыла, которая вышла на бой с Крестоносцами, вздрогнув, издала протяжный хрип и почила в бозе. Пегаска просто закрыла ей глаза, слегка кивнув головой, сполоснула копыта в ведре, простерилизовала их алкоголем и пошла на помощь следующему пациенту. Смерть на сегодня получила достаточно душ.

Что до меня, то я просто смотрела на все это с глубоким чувством досады. Я хотела, чтобы мои конечности работали, чтобы я тоже могла кипятить белье для повязок или стерилизовать инструменты, чистить столы или просто заботится о раненых детях. Но все, что я могла, это просто сидеть и смотреть, как пони лучше меня работали, чтобы спасти жизни других.

Не всегда же мне быть на первых ролях…

Где-то час спустя возвратилась Лакуна с Триаж и парой других пони. Было ясно видно, что аликорн почти обессилил как магически, так и физически. Даже крылья ее бессильно волочились по полу. Всех, кто был на грани жизни и смерти, к этому времени уже прооперировали и голубая единорожка могла подменить Глори на посту.

— Глори, — проговорила я, когда та мыла копыта, смотря в кроваво-красную воду.

Ответа не последовало.

— Глори, — произнесла я громче.

Она взяла ртом бутылку и легонько полила себе на копыта.

— Глори!

Пегаска подпрыгнула от неожиданности и выронила бутылку. По полу начала растекаться ценная, как никогда, огненная вода, на что Глори в шоке смотрела. Я попыталась поймать её взгляд и более мягким тоном сказала:

— Глори, иди к нему.

— Я… Я не могу. Если он… Я… — заикалась она, накрепко зажмурив глаза, — я нужна здесь.

— Глори, иди.

Я вспомнила мою мать, и всё, что осталось недосказанным между нами.

— Иди к нему. Триаж уже здесь. Она присмотрит за ранеными. Ты сделала свою часть. Теперь иди.

Она посмотрела на меня и вся её твердость рассыпалась в пыль, когда уголки её глаз налились слезами. Ее передернуло:

— Блекджек, я… боюсь. Что если… как она могла… почему?..

Глори опустила голову, и я уже собралась было пойти поддержать её, но вспомнила о ногах…

— Почему она так поступила?! — закричала она.

— Не знаю, — ответила я тихо и мягко. — Возможно Когнитум овладела ей и напала на твоего отца ещё до того, как изменила свое мнение. Или быть может… быть может она хотела сделать нечто такое, что порвет её связь с прошлой жизнью. С той, которую она желала, но которая бы не спасла Пустошь. Не знаю. Всё, что я знаю, это то, что твой отец там, наверху. Если он жив, то тебе надо с ним поговорить, а если…

Я закрыла глаза, вспоминая голову и кол.

— Если нет, то сказать ему последнее «прощай», — закончила я почти шепотом.

Она смотрела на меня буквально секунду, а затем заключила меня в крепкие объятия. Даже не имей я ног, я вообразила, что сжимаю её так же крепко, а сама тем временем прижала лицо к её шее.

— Спасибо, — прошептала она.

Я вздохнула и поцеловала её в шею, а затем, когда она меня отпустила, улыбнулась.

— Давай, иди. Я буду здесь. Рано или поздно Рампейдж приведет Ровера, — я снова вздохнула, посмотрев на свои культи. — Думаю, я задолжаю ему ногу или три.

— Хорошо, — сказала она, поднявшись в воздух, — я скоро вернусь.

И с этими словами ее радужная грива исчезла в лестничном проеме.

Скотч Тейп смотрела на меня, держа в обнимку мою ногу с ПипБаком. Интересно, что бы подумала Когнитум, узнай она, что ЭП-1101 владела кобылка. Часть меня находила это забавным, а вот другая…

— Есть что интересное?

Она вздохнула и посмотрела на ногу:

— Тут полно разговоров о группе, которая штурмует какой-то Собор; еще говорят об операции «Выжигание» и чем-то, связанным с Кантерлотом. Ну ещё какая-то тарабарщина, думаю, зебры. Но про Предвестников ничего нет. Если они и поддерживают связь друг с другом, то, должно быть, она проводная.

Она посмотрела в сторону затем снова на меня.

— Блекджек… на меня тут очень странный тип смотрит…

— Бледный? В широкополой шляпе? И с картами? — с улыбкой на лице спросила я.

Скотч кивнула головой и снова посмотрела на ПипБак с опаской.

— А не переживай. Это Крупье. Живет в ПипБаке. Он… ну-у… приятель.

Кобылка положила мою ногу и посмотрела на меня. Снова на ПипБак, затем в сторону, а потом, наконец, наклонилась ко мне.

— Блекджек… я его уже видела, — прошептала она.

Я бы села, если бы… могла.

— То есть?

— В книге. Там на одной из карточек был пони, точь-в-точь он, — с этими словами Скотч сняла с себя переметные сумки и, порывшись в них чуток, вытащила копию книги-игры «Пустоши», которою она присмотрела в Спортивных принадлежностях Сильверстар. Она сразу открыла конец книги, куда было вложено несколько листов, и где в верхнем левом углу было написано: «Персонажи». Ниже были напечатаны какие-то коробки и буквы, которые не имели никакого смысла. Стоило отметить, что отнюдь не дилетант расписывал рубашки карт персонажей: они были очень детальными. На одной была нарисована кобыла в паровой силовой броне, на другой единорожка, благоговейно склонившая голову и держащая в копытах талисман наподобие метки Священника. Еще на одной — дерзко ухмыляющийся пегас с длинной винтовкой, прикрепленной к его броне.

А ещё там был Крупье. Та же шляпа. Тот же пустой, мертвенный взгляд.

На картинке он тасовал горящие карты между копыт.

— Переверни ка… — пробормотала я.

Имя: Смайлинг Джек

Раса: Земнопони

Род деятельности: Игрок-оккультист

Родной город: Галлоус Хилл

Игрок: Эхо

— Понятно, — тихо сказала я.

Это могло быть лишь совпадением. Могли ведь быть и другие пони с таким именем. Однако я начала сомневаться, что совпадения существуют.

Крупье работал на Голденблада. Он был его личным секретарем. А так же Мародером. Как-то так случилось, что всем в этой команде не повезло в жизни. Внезапно все напыщенные тирады Крупье предстали в новом свете: он видел, как команда раскалывается на части после смерти Биг Макинтоша, видел как один соратник сошел с ума, другой встал на преступную тропу, а остальные просто разбрелись кто куда.

Дуф. Псалм. Твист. Джетстрим. Стоунвинг. Ванити. Эпплснэк. Биг Макинтош. Эхо.

Теперь все они были в сборе.

* * *

— Пес считает, у Пони трудности, — сказал спокойным тоном Ровер, потирая подбородок, и сощурив раненый глаз, — Вот только какие? Хмм…

Он присел на деревянный ящик, который втащил внутрь, пока Триаж подготавливала свои хирургические инструменты.

— Ну, я ноги сломала, — промямлила я, заливаясь краской.

Теперь, когда раненых прооперировали, у специалистов нашлось время на тупых кобыл, которые ломают себе всё, что можно, в попытках вскрыть танки голыми копытами.

Триаж взглянула на Ровера, затем на меня.

— Черт знает, — сказала она, поигрывая сигаретой во рту. — Может она лодыжку потянула?

— Да ноги я сломала, — повторила я, закатывая глаза.

Потирая свой подбородок, и издав еще один «хмммм», Ровер сказал:

— Пес считает, что у Пса есть зацепка, но Пес не уверен…

Он посмотрел на притворно ухмыляющуюся Триаж и продолжил:

— Может чего-то не хватает?

— Да нет. Сам подумай, как такое возможно? — вопросила единорожка с деланным удивлением, и, левитировав мои оторванные конечности, тоже начала потирать подбородок. — Не она ли случаем самый сильный и выносливый киберпони в округе?

— Пес так и считал! — саркастически вторил её Ровер. — Пони ведь так себя и ведет!

— Да говорю же вам: я сломала ноги! — крикнула я, совершенно игнорирующей меня, паре специалистов.

— Может это не физиологическое? — предположила единорожка.

— Пони считает, что проблема у Пони в мозгу? — в притворном шоке спросил Ровер.

— Очень может быть, — уверенно покачала головой Триаж.

— Хорошо! Я — дура, которая сломала ноги! — крикнула я. — Довольны?

Триаж подпрыгнула и посмотрела на меня с широко открытыми глазами.

— Эврика! У нас есть прогресс!

Ровер скрестил руки и, чуть наклонив голову, кивнул.

— Да. Возможно, Пони ведет нас к правильному ответу.

— Но как нам это исправить? То есть, мы же не можем излечить её тупость?

— Нет, нет. Пес, конечно, хорош, но чудеса не творит, — помотал головой Ровер.

— Как же я вас ненавижу, — с сердитым взглядом процедила я.

Парочка спокойно изогнула брови, а затем они одновременно посмотрели сначала на меня, потом друг на друга и заговорщически улыбнулись. Мне такая обстановка не особо нравится.

— У Пса есть решение! Если Пони не может не портить труды Пса, то Пес просто сделает ее куда сильнее, — он с ухмылкой посмотрел на Триаж. — Что думает Пони? Пони-охранница?

Рог единорожки засветился, и я почувствовала некое движение в районе бедра. С хлопком моя последняя нога отсоединилась.

— Думаю, нам надо сразу начать с Пони-Супер-Страж, а то этот вопрос так и продолжит подниматься, — так же с ухмылкой ответила Триаж.

Я сразу же представила, как мне приделают шесть ног, каждую величиной с мое тело, и сразу же завиляла своими культями, в тщетной попытке убежать. Но Триаж левитировала меня обратно к ним.

— Нет, вы меня на стол не затащите!

Врач-единорог поместила меня обратно в центр и стола и вздохнула.

— Шутки в сторону, Блекджек. Эти протезы не предназначены для вещей, которыми ты обычно занимаешься. Тело, кстати, тоже не железное. Все эти навороты для скрытности тебе не подходят, признай это. Тебе нужны боевые импланты и протезы, которые могут выдержать твои стандартные невзгоды.

— Но я не хочу стать Деусом, — пробормотала я. — Я хочу быть из плоти и крови.

Он тоже хотел.

Триаж фыркнула и закатила глаза.

— Тогда привыкай быть калекой. С такой жизнью, какую ты ведешь, даже талисманы тебе не помощники. А теперь подумай, какая от тебя будет польза, если ты не сможешь даже передвигаться?

— Пошла ты, — прошипела я ей в ответ и прикрыла глаза. Я видела, кем стала Аврора. Тем, кем был Деус. Я уже представляла, как становлюсь еще одной Авророй. Осталось ли в ней вообще что-нибудь понячье?

— Я не хочу стать машиной, Триаж. Я не… — начала было я, а потом ударила со всей силы затылком о стол. — Блядь!

Я почти видела, как моя мать смотрит на меня из небытия.

«Не всегда дело в тебе, Блекджек» слышала я голос П-21 у себя в ушах.

Я и раньше жертвовала плотью и кровью ради других. Что же, пожертвую еще чуть-чуть…

Тем не менее, где кончалась та грань, где я переставала быть Блекджек и становилась Авророй? Не пересекла ли я её уже? Я еле сдерживала слезы отчаянья, накатившего на меня.

— Прости, — пробормотала я.

— Не извиняйся. В подобных обстоятельствах, я другого и не ожидала, — ответила Триаж.

Я закрыла глаза. Я не была Авророй, я была лучше. Я была…

— Что у вас есть? — тихо осведомилась я.

Ровер посмотрел на меня и сказал:

— Пони счастливая: у Пони есть друзья.

— Некоторое время назад профессор Зодиак поняла, что тебе понадобятся протезы по-серьезнее, — сказала Триаж, — не смотря на то, что ты этого не признаешь. Нам сказали искать наработки и образцы проекта «Стальной пони».

Она вздохнула и продолжила:

— Целью проекта было создание кибер-бойцов Стальных Рэйнджеров и Шедоуболтов, но сами протезы и импланты оказалось днем с огнем не найти. Пришлось бы собрать свое КБ, чтобы создать все с нуля.

Я нахмурила брови.

— Так… у вас нет протезов посерьезнее?

— Не совсем, — ответила Триаж, когда её рог засиял и она левитировала куски черного метала из ящика. Я с удивлением моргнула и уставилась на часть ноги силовой брони Анклава.

— Понимаешь, мы не будем досконально создавать их с нуля. Мы создадим новые на основе твоих ног, остатках силовой брони Скай Страйкера и запчастях для брони Шедоуболтов.

— У вас получится? — спросила я, не скрывая удивление.

Вздохнув, синяя единорожка сказала:

— Думаю, да. В основе брони Шедоуболтов лежит все та же силовая броня, просто более усиленная версия. Главной задачей создателей была не броня, а максимальная сила. Однако, нам придется так же укрепить твои суставы и позвоночник, а то одно неудачное падение может стать роковым.

Она левитировала ещё один продолговатый кусок черного металла.

— К счастью, того, что осталось от брони Скай Страйкера должно хватить.

Триаж посмотрела в ящик и скривила губы в недовольной мине.

— Плохо, что от крылатых стражей, считай, ничего не осталось.

А как по мне это замечательно: не люблю то, что может поднять меня выше пяти метров над уровнем земли. Как только я разберусь с телепортацией… Я вздохнула и одарила ее полуулыбкой.

— Просто постарайтесь не сделать из меня робота. Не хочу, чтобы Глори потребовались гаечные ключи во время наших занятий любовью.

— Можно было и без этих подробностей, — содрогнувшись, ответила Триаж, затем левитировала одну из моих ног.

— Сейчас мы тебя подлатаем, хотя плечо нам хлопот-то доставит. И да, нам придется ввести тебя в шар памяти, пока мы будем работать.

— Однако, — добавил Ровер, поднимая палец, — Пони должна будет кое-что сделать в уплату работы.

В общем-то, этого я ожидала.

— Я схожу в Гримхуф.

Мне очень хотелось выследить Стил Рейна и Аврору, но…

— Таково его требование. А вот у Коллегии есть отдельная просьба, — проговорила единорожка с улыбкой. — Дело в том, что нам позарез нужен стабильный источник пищи. Сообщество годами продавало нам продукты по завышенной цене. И то, потому что мы руководили их плантациями, а потом они нас турнули и прекратили торговлю. Но есть одна плантация, которая никогда и не работала, вследствие сильного очага ХМА. Сильнее чем, где либо еще. Я не знаю, может это у всех кибер-пони. Не суть. Главное, что у тебя есть некий иммунитет к ХМА. В общем, мы хотим, чтобы ты сходила туда и посмотрела, можно ли с этой плантацией чего сделать.

Похоже, что моя устойчивость к ХМА раздражала синюю единорожку. Думаю, что она не любила загадки почище меня.

— А почему на остальных плантациях нет ХМА?

— Без понятия. Они были своего рода полигоном Стойл-Тек, где выращивали сады и огороды для Стойл. А эту плантацию сдали в аренду некой компании под названием, Розлак Агрифармс. Мы пробовали посылать туда роботов, но турели не дали им далеко заехать.

Роузлак Агрифармс. Где-то я уже слышала это название.

— Хорошо, — вздохнула я в знак согласия, — как только выберемся отсюда, так сразу туда.

Чувство некого возмущения не давало покоя. У меня были дела и поважнее. Но, думаю, поиск Стил Рейна и Авроры могли и подождать до тех пор, пока я не уплачу долг.

— Замечательно, — покачал головой Ровер. — Хорошо, когда Пони держит слово.

Триаж открыла свои сумки и вытащила несколько талисманов и прочих магических изделий. Затем она левитировала шар памяти и нечто очень острое.

— Надеюсь, ты готова к длинной ночи.

Я закрыла глаза и легла на спину.

— Ночь уже была достаточно длинной.

Шар коснулся моего рога…

<=======ooO Ooo=======>

Мир треснул, разбился на части и сформировался заново. Я была белой кобылкой-единорогом. Она глядела в зеркало. У неё была слегка необычная внешность: зрачки и грива искрились хаотичной радугой. Изящный завиток золота вокруг рога был украшен крошечным рубином и прекрасно сочетался с её сверкающим платьем, усеянным тысячами маленьких драгоценных камней. Разрез на платье выдал её кьютимарку: бриллиант, сверкающий всеми цветами спектра. Единорожка открыла колпачок губной помады, аккуратно провела красную тонкую линию, причмокнула губами и улыбнулась. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и сказала:

— Всё в порядке, Даймонд Флеш. Ты сможешь сделать это.

Она повернулась, взмахнув своим разноцветным хвостом, выгарцевала из ванной и окунулась в суматоху огромного сборища пони. Комната, напоминающая пещеру, была погружена в огни, музыку и шум. Дюжины экранов и кабинок заполнили сводчатую комнату, и пони всех видов, равно как и несколько представителей иных рас, расхаживали по ней, оглядывая разнообразные чудеса. Над этим всем висела магически подсвеченная табличка «Технологическая ярмарка Эквестрии».

Очевидно, я очутилась здесь в самый разгар выставки. В отдалении я заметила Эпплджек, стоявшую под круглым балконом, где находилась моя хозяйка. Пони была рядом с каким-то зелёным жеребцом и разговаривала с Реинбоу Деш. Пинки Пай прохаживалась с охраной двумя этажами выше. Напротив неё Твайлайт Спаркл критически осматривала стенд МТН; похоже, она была недовольна качеством его подготовки. Две изумрудные кобылки-единорога суетились вокруг с экранами, стараясь хоть как-то угодить требованиям фиолетовой кобылки. У Стойл-Тек имелось целых три массивных дисплея высотой с трёхэтажный дом, изображавших строение какого-то Стойла. Стало ясно, что ярмарке не хватало места даже в таком огромном помещении: толпа, ходящая туда-сюда по крыльям и основным этажам здания, была поистине неизмерима.

Даймонд Флеш аккуратно пробиралась через столпотворение; каждый из пони выглядел так же прекрасно, как и она, если не лучше. Она левитировала бокал шампанского и нервно пригубила его, взглянув на экран. Флеш Индастриз делали нечто, заставляющее десятки пони энергично охать и ахать. Единорожка подобралась поближе — хорошо одетые пони посмотрели на неё, оценили её наряд и посторонились.

— Флеш Индастриз, создатели магического оружия, известного по всей Эквестрии, представляют последнейшую и великолепнейшую разработку в технологии матрицы щита! — надрывался оратор, и на дальнем конце платформы словно по волшебству возник гигантский бриллиант. — Вы все знаете работу Флеш Индастриз на примере АЕП-7 с модернизированной фотонной камерой фокусировки, с переработанной кристаллической структурой и возможностью проецировать фокус луча, длину волны, энергию выплеска и скорость перезарядки! А теперь вы станете свидетелями нового поколения энергетического вооружения Флеш!

Знакомый коробкообразный энерго-пистолет появился на противоположном краю сцены.

Бриллиант начал светиться, и вокруг него возник шестиугольник мерцающих панелей.

— Используя лишь лучшие камни из Кристальной Империи, Прибор Развертывания Инерционной защиты Магический Автономный, или П.Р.И.З.М.А., создаёт магический щит, непроницаемый для обычного оружия. Убедитесь сами в потрясающей мощи Флеш!

Пистолет испустил несколько малиновых лучей, бьющихся о вращающиеся панели, которые становились всё ярче и ярче с каждым попаданием.

— Что я слышу? Недостаточно ярко для вас?

Лучевая винтовка появилась рядом с пистолетом.

— Посмотрим, сумеет ли П.Р.И.З.М.А. управиться с устрашающей мощью АЛВ-12, теперь с улучшенными платиновыми держателями камней!

Ярчайшие лучи ударили туда, куда до этого целился пистолет, но щит выдержал.

— Ого! Может, нам нужно кое-что поярче?! Как насчёт Флеш АЕТ-3 Трифорс? — проорал выступающий, и третья винтовка, на сей раз выглядящая немного курносой, встала рядом с сотоварками, чтобы потерпеть сокрушительное поражение в битве со щитом. Парочка пони, находящихся впереди, невольно попятилась, когда рядом с ними пронёсся шквал красных лучей, впечатавшихся в магические панели.

— Я знаю, о чём вы все думаете! Как такое возможно? Но вы ещё ничего толком и не увидели, пони! Потому что я знаю, о чем кое-кто из вас гадает: что если каким-то образом П.Р.И.З.М.А. выйдет из строя? Будете ли вы обречены? — взорвался вопросами конферансье этого странного шоу. — Вовсе нет!

И тогда бриллиант опустился обратно под платформу, хотя магическое поле осталось на месте. Красная энергия врезалась в него и бессильно стекла искрами вниз: щит работал даже без источника питания.

— Так что пока ваши враги стреляют, П.Р.И.З.М.А. будет работать. Воистину чудесное изобретение Флеш Индастриз!

Пушки перестали стрелять, и три красивые кобылки и привлекательный жеребец спустились с платформы, раздавая брошюрки о потрясающей продукции Флеш. Даймонд Флеш облегчённо выдохнула.

— Замечательный экран, — раздался голос позади неё, и она обернулась, уставившись на симпатичного жёлтого земнопони и его компаньонку — красавицу-единорожку.

— Хорс? И Свити Бель? Я… Что за… В смысле… — она боролась с собой, пытаясь успокоиться, и улыбнулась так небрежно, как только могла:

— Я очень рада, что вы нашли это представление впечатляющим.

Он добродушно ухмыльнулся и двинулся с места:

— Лично у меня, однако, есть вопрос касательно того, стоило ли демонстрировать разработку, которая выставляет другую вашу продукцию устаревшей. Это определённо занимательный ход.

Даймонд сглотнула.

— Что, я должна ждать, пока конкурент с потрохами купит М.Т.Н?

Кобылка отрицающе взметнула гривой, умудрившись вложить в незамысловатый жест всю свою грацию.

— Когда вы увидите ценник для одного П.Р.И.З.М.А.-щита, вы поймёте, что я в любом случае сделаю целое состояние.

Она посмотрела на Эпплджек, отыскав её взглядом в глубине комнаты.

— Кроме того, М.В.Т. призывает обратить больше внимания на оборонительное снаряжение, такое как силовая броня.

— Уверен, зебры точно оценят их новые разработки, — бросил Хорс с едким сарказмом в голосе. Он оглядел толпу пони и вздохнул. — Сплошные заботы с этой ярмаркой, но именно здесь ошиваются самые высокопоставленные крупы, решая, каким будет будущее.

Он улыбнулся, взглянув на неё ещё раз, и приподнял брови.

— И вы определённо выглядите одной из них. Посмотрите на себя. Скромный изобретатель магического оружия М.Т.Н. Кто мог бы предположить?

— Я… я всего лишь стараюсь делать то, что лучше для компании. И для Эквестрии, — добавила она неуверенно, будто решая для себя, дразнил её Хорс или нет. Она взглянула на Свити Бель, нахмурилась и повернулась к экрану Стойл-Тек, где Свити Бель обращалась к собранию пони. Её глаза расширились, Даймонд переводила взгляд с одной Бель на другую, приоткрыв в изумлении рот.

— Обожаю этот взгляд, — усмехнулся Хорс.

— Это… это робот? — спросила Даймонд Флеш.

— Новейший и улучшенный — он улыбнулся. — Свити Бот 2.0, — добавил он со взмахом копыта, а робот на самом деле покраснела и опустила глаза. — Она не для показа, конечно. Она вся для меня. Мне просто нравится смотреть, как Стойл-Тек уходит от потенциальных вопросов. — Хорс взглянул на далекую реальную Свити Бель странным, жестким взглядом. — Однажды я предложил ей копыто и сердце, но она отказалась. Так что я сделал ту, которая согласилась. Я считаю, она удалась на славу.

— Согласна, — произнесла Даймонд Флеш, оглядываясь. — Мне интересно, что произойдет, если появятся Принцессы?

Хорс закатил глаза.

— О, я полагаю, Луна появится, в конце концов. Расскажет немного скучную речь об инновациях, насколько она рада нашим изобретениям, напомнит всем, что нужно сделать все, чтобы выиграть войну, а после этого телепортируется обратно в Кантерлот. Ура, ура, ура. — он пренебрежительно зевнул, — Мне было бы намного больше интересно, если бы Селестия высунула свой рог за пределы школы… но у нее еще меньше желания находиться рядом с оружием, как это. — пони оглядел толпу, а затем подарил ей небольшую жестокую ухмылку. — О, смотри. Её ходячий мертвяк уже здесь.

Даймонд проследила за его взглядом и увидела, как Голденблад весь в шрамах прогуливается по краю комнаты, огибая толпу.

— Кто?

Он взглянул на неё, с жалостливым выражением на лице.

— Ох, да. Ты же не в курсе. Мне действительно уже не следует удивляться.

Он ухмыльнулся и глянул вниз, на пони, что направлялся в сторону дисплеев со схемой убежища Стойл-Тек.

— Это директор Департамента Межминистерских Дел. Тот самый Голденблад.

Даймонд выглянула вниз, на изуродованного пони, который стоял в углу, в стороне от толпы, окружившей Свити Бель. После этого кобылка опять взглянула на Хорса.

— Ну и что?

Жеребец запрокинул голову и расхохотался.

— Подумать только. «Ну и что?» Это так… Мило. — он продолжил наблюдать за жеребцом. — Когда я был временным директором МВТ, я обнаружил много разных интересных вещей о Голденбладе и его маленьком офисе. Вещи, которые вам сложно себе представить. Все лежало прямо-таки на поверхности, достаточно знать, где искать информацию. — Он поймал взгляд Даймонд и его губы искривились в усмешке. — Эпплджек конечно же, не знает. Она не имеет понятия и о десятой части того, что творилось за её спиной. — Он одарил оранжевую кобылу и её сопровождающих соболезнующим взглядом.

— Вы… вы что-то знаете о том, что с ней случилось… несчастный случай, не так ли? — голос Даймонд упал до шепота.

Хорс взглянул на нее, его губы разошлись еще шире. Я знала пони, которые так улыбались… И я захотела стереть эту ухмылку с его лица.

— Почему… конечно же нет. Как вы могли такое подумать? — спросил он фальшивым оскорбленным тоном, прижав копыто к жилету своего смокинга. Затем он взглянул на зеленых сопровождающих Эпплджек и усмехнулся. — Какая трагедия, ведь, тот кто это подстроил был убит, а не задержан. Можете себе вообразить, что могли бы раскопать ребята из Морали, если бы сумели арестовать его? Да ведь, думается мне, кто бы ни организовал это дельце, он не слабо обставил агентов розовой, когда устранил убийцу. Так сказать, утолил жажду мести Эпплснека, не отходя от кассы. — он фыркнул и покачал головой, — Такая ирония…

Говорил ли он о себе или Голденбладе… тьфу… в любом случае, мне это не нравится!

Кобылка нервно облизала губы, отводя глаза от красивого желтого жеребца. Даймонд медленно начала отходить от Хорса.

— Я должна… хм… пойти поговорить.

Но Хорс потянулся к ней и снова потянул в направлении платформы, где демонстрировался П.Р.И.З.М.А.

— Хах. Если хочешь быть одним из игроков, тебе стоит выучить, как делаются дела за кулисами общественной жизни, знаешь ли.

Он мотнул головой в сторону толпы, робот кивнул в ответ и направился туда, отвлекая внимание от парочки.

— Это Свити Бель! — прокатился по столпотворению рокот, а робот слегка позвякивающим голосом принялся петь. Хорс отвёл Даймонд от сцены.

— Чего ты хочешь, Хорс? — спросила она осторожно.

— О, чего же хочет любой из нас? Кобыл. Денег. Особняков… — ухмыльнулся он — Позвольте мне задать вам тот же вопрос. Чего хотите вы, Даймонд?

Она задумалась на секунду.

— Ну… делать то, что лучше для моей компании. И для моей дочери. И… для Эквестрии, конечно.

Он наигранно зевнул.

— Да. Как добропорядочно по отношению к вашим акционерам, природе и нации. — Он нахмурился и подошел ближе. — Чего вы хотите? Действительно хотите? Какие ужасные, эгоистичные, неблагородные желания мурлычат в вашем сердце, заставляя показать магический талисман, который делает все другие ваши виды оружия, и возможно саму войну, устаревшими?

Даймонд посмотрела в его властные карие глаза.

— Магия — сказала она почти шепотом — я… я никогда не была хороша в ней. Всё, что я могла сделать, так это управлять светом… и когда это перестало приносить пользу, я была… переведена на освещение в лабораторию. Я хочу… сделать магию. Мощную магию. Мощную, как у принцессы, или как у Твайлайт! — сказала она горячо.

Небольшая, торжествующая улыбка промелькнула на его лице.

— Мммм… вы бы хотели иметь возможность сделать это? Творить магию невероятного уровня?

Она на мгновение замялась, потом кивнула.

— Больше всего на свете.

Хорс усмехнулся, а затем склонил голову к маленькой двери.

— Позвольте мне показать вам кое-что.

Он провел её через маленькую служебную дверь вниз, в коридор обслуживания, просматриваемый медленно поворачивающимися камерами наблюдения. Хорс вытащил странную карту с драгоценными камнями и поднял её, когда они подошли к камерам; раздался сигнал, и красные огни над камерами выключились. Он взглянул на недоверчивую кобылку и подмигнул. В конце концов, они дошли до небольшого, невзрачного офиса и он спрятал карту. Хорс подошел к большим книжным шкафам.

— Ах, старое произведение, но занимательное. «Принципы власти…» — он протянул копыто и вытащил книгу.

— И «Применение технологий», — пробормотал он, вытянув другую. Раздался слабый щелчок, и книжный шкаф отъехал в сторону.

— Классика никогда не стареет.

Он вытащил другую украшенную карту из своего смокинга, взяв её ртом. Сразу же за шкафом появилась стальная дверь. На ней красовался символ Министерства Военных Технологий, но я ещё приметила маленький значок Д.М.Д. в углу двери. Красная линза выскочила из середины двери и просканировала Хорса, Даймонд и странную карту. Дверь с шипением открылась, и два огромных робота, возможно самые первые модели Ультра-Стражей, выкатились из своих ниш.

— Один A два Ц четыре Д три И, — сказал Хорс вскользь, убирая карточку. Мгновенно, оба робота направили свое оружие в сторону Даймонд. Она вскрикнула, и он поспешно добавил — И один консультант. Роботы запищали и вернулись в свои ниши.

— Пугающие вещи происходят порой, не так ли?

— Что это за место? — нервно спросила она. Помимо двух роботов здесь находилась шахта лифта с подъемной платформой.

— Это Министерство Военных Технологий — сказал он, вступив на лифт.

— Там, внизу… ну… это удивительно.

Он ухмыльнулся ей.

— Вы всё ещё можете уйти, Флеши. Вернитесь к созданию продуктов с участием в заседаниях совета директоров и гоняйтесь за квартальными показателями.

Я знала, что был только один ответ. Она повернулась и встала на платформу рядом с ним. Подъемник покачнулся и начал снижаться. Только зеленые огни давали слабое освещение, пока они спускались вниз.

Даймонд начала нервно расхаживать туда-сюда.

— Куда мы едем?

Гладкие бетонные стены уступили место необтесанному камню, укрепленному балками.

— Вниз — ответил он просто — В глубинах под Хуффингтоном есть много чего. Еще до того, как изначальный город был разрушен до основания, он имел довольно потрясающее количество стоков, канализационных труб, и тоннелей доступа. Это как если бы город всегда пытался заставить своих жителей исследовать его недра, забираясь всё глубже и глубже под землю. — Он взглянул на неё и усмехнулся.

— Нервничаешь?

— Нет, — резко сказала она.

— Лгунья — ответил он — единороги всегда лгут, когда дело доходит до подземелий. Вы любите блестящие вещи… но камни? Грязь? Кости? Нет, тебе действительно здесь не место — сказал он, случайно посмотрев на стену.

Даймонд посмотрела на него с изумлением.

— Вам… не нравятся единороги?

Он посмотрел на нее, приподнял бровь и улыбнулся.

— По правде говоря, я ненавижу всех вас до единого — он повернулся к каменной стене. — Это ревность, на самом деле. Вы созданы, чтобы творить чудеса. Мы не можем. Это ваша мечта — сделать невероятное волшебство. Ну, а моя мечта, что когда-нибудь мы будем иметь технологию настолько совершенную, что не будет разницы между единорогами и другими пони. Мы все будем равны.

— Ты… пугающе откровенен — пробормотала она.

Он коротко рассмеялся.

— Это все из-за места. Оно приносит извне честность в меня — Он повернулся и указал на стену, которая теперь сверкала огромными черными полосами — Как только мы вырыли туннели, чтобы принести строительные материалы в Ядро, мы столкнулись с этим слоем обсидиана. Он толще любого, с каким я когда-либо сталкивался. Это странно, потому что обсидиан редко образуется так глубоко под землей. Он также плохая основа для небоскребов, но, зачарованный и обработанный, является весьма полезными в качестве строительного материала. Но под ним мы столкнулись с кое-чем еще более удивительным… слой битого и сжатого гранита.

— Моих… знаний в геологии несколько недостаточно — призналась Даймонд.

Хорс невесело усмехнулся:

— Это была единственная вещь, которая мне нравилась в Голди. Он мог говорить про камни весь день. Я думаю, что это единственное, что мне в нем нравится. — Он указал на серые стены. — Гранит сформировался несколько эпох назад, это самый твердый камень в мире. Но что-то разрушило его на куски. Это был не какой-то медленный процесс эрозии, а быстрое разрушительное явление. Ещё более удивительным оказалось то, что в нескольких местах мы обнаружили ниши с нетронутыми зебринскими руинами, похороненными под лавиной мусора.

— Зебры? В Эквестрии? — спросила она, сбитая с толку.

— Умоляю вас. Это было за много веков до создания Эквестрии. Юникорния и Пегасополис требовали от нас поставок еды, — сказал он, закатывая глаза.

— Мы остановились на двух теориях. Либо произошёл своего рода катаклизм — извержения вулкана, или колоссальный удар взорвал гору гранита и разбросал обломки по всей долине. Магма поднялась и быстро охладилась, формируя слой обсидиана, который был похоронен под камнем. — Он сунул копыто в смокинг и небрежно вытащил кусок блестящего серебристого металла.

— А потом мы нашли это.

— Что это? — спросила Даймонд.

— Звездный Металл. Небесное Железо. Метеорит. Или, скорее, то, что от него осталось. То, что я обнаружил, это не просто элемент или сплав. Он имеет своеобразную атомную структуру, способную проявить особые видимые эффекты — Он самодовольно улыбнулся.

— И я понял, что этот металл не просто создание забавляющейся природы. Это была технология. Непонятная технология для всех, кроме очень немногих избранных. Технология, которая позволит нам не только закончить войну с изумляющей легкостью, но и полностью преобразить мир. А может, и всю Вселенную.

Даймонд сделала шаг назад от усмехающегося Хорса.

— Конечно, это просто моя любимая теория. — Он посмотрел вниз, где зеленое свечение становилось ярче и устойчивеё.

— Тогда мы нашли… — Он замолчал, и вдруг лифт упал в исполинское, идеально круглое пространство.

— …это.

Несколько зелёных огней вдоль подвесных тросов лифта были единственным источником света, безуспешно пытавшимися осветить огромное пространство вокруг нас. В изумрудном сумраке плавали бесчисленные пылинки призрачно белого цвета, кружащиеся в центре помещения. По краям пещеры находились зазубренные серебристые кристаллы, выступающие на добрую сотню футов. Зелёные дуги потрескивающей энергии вспыхивали там и сям, танцевали на краях лезвий, как далёкая гроза. Рой крошечных жужжащих точек кружился и извивался около серебряных пиков, похожий на металлический туман.

— Что… как… — выдохнула Даймонд, уставившись в полумрак. Лифт скользнул вниз к массивному шарообразному объекту, начиная останавливаться в самом центре камеры в сотнях футов над землёй.

— Не мы создали это, — Хорс запустил какие-то машины, окружившие их со всех сторон. — Нечто когда-то и где-то создало это, используя технологии, которые мы и вообразить не можем. Инженеры Эпплджек и исследователи Твайлат назвали это «Токомеир». Зебры называют его «Пожирателем душ». Я же предпочитаю смотреть на это как на будущее расы пони.

Она моргнула и изумлённо уставилась на него.

— Каким… каким же образом это… может быть нашим будущим?

Лифт замер, достигнув станции. Кольцо терминалов замерцало, и полудюжина пони заняла места около каждого. Гул заполнил всё пространство, достигнув такой силы, что моя грива встала бы торчком, услышь я его самолично. Даймонд заколебалась, когда знакомая волна бессилия прокатилась по её телу.

— И что… что это кричит?

Странная жёлтая кобылка с нелепо расположенными глазами и подвязанной чёрной гривой подскочила к ней и передала маленькую пластиковую коробочку на ленте из того же материала.

— Вот, возьми, — у неё был чудной акцент. — Это единственная вещь, которая может противостоять энергии окружающей среды.

Даймонд нацепила коробочку на шею и облегчённо вздохнула.

— Доктор Токо, глава проекта «Токомеир».

— Ты из Нэйпона? — спросила Даймонд Флеш в шоке.

— Точно, — пони улыбнулась и указала на остальных. — Это Бастиль из Фэнси. Грозная на вид серая кобылка-земнопони кивнула, практически неразличимая за своим терминалом. — Троцкий из Сталлионграда.

Голубой жеребец с внушительной лохматой бородой подскочил и поцеловал копыто Даймонд.

— Хала из Седельной Арабии, — Токо показала на большого, до сих пор умудрившегося оставаться незамеченным… пони?

— Гармония из Кристальной Империи, — идентифицировала она белую кобылку. Кобылка… сверкала? Ладно. Блестящие пони — вот где моё терпение лопнуло. Пора бы уже остановиться со всем этим.

Но я не смогла как следует подготовиться к тому, что увижу дальше. К виду последнего члена исследовательской команды.

— А это Амади, — Токо протянула копыто в сторону последнего участника маленькой приветственной викторины, фигуры, скрытой большим плащом.

Она выступила вперёд и стянула капюшон, открывая всеобщим взорам полосатые черты мордочки и гриву. Это был жеребец. Однако он не был просто полосат. Он был покрыт татуировками, которые подчёркивали его полоски. Странные глифы усеивали его шкуру, сливаясь в широких сложных племенных метках. Взгляд жёлтых глаз сосредоточился на Даймонд, и он слегка улыбнулся, будто находя всё происходящее здесь не более чем маленьким развлечениям для себя.

— Зебра? Что… как… — Даймонд сглотнула; её рот шевелился, но никаких звуков не доносилось. Наконец, она справилась с собой.

— Я думала, зебры были… э-э-э…

— В правительстве есть определённые личности, которые могут, если понадобится, проигнорировать текущий политический курс. Кроме того, другие зебры ненавидят моё племя куда сильнее, чем всю расу пони. — нараспев произнёс Амади. — Для меня великая честь быть тут, — добавил он. С пониманием качнул головой, глядя на неё.

— Но это трудно осознать, я согласен.

Даймонд Флеш повернулась к Хорсу.

— Что… Почему я здесь?

Токо указала на гигантские металлические шипы и сказала:

— Токомеир — это инопланетное устройство беспрецедентных силы и потенциала. Но хотя кое-кто из нашей команды вынашивает более… диковинные теории о его потенциале…

Токо уставилась на Амади, прыснувшего и тут же с виноватым видом склонившего голову.

— Наша задача проста: неисчерпаемая энергия для всего мира.

— И конец всем войнам, — подтвердил Амади. — С этим устройством борьба за ресурсы сойдёт на нет. Пони и зебры обретут мир. Все обретут мир. С согласия звёзд, разумеется.

Может, дело во мне, но было что-то в том, как именно он произнёс последнюю фразу. По моей несуществующей спине пробежали несуществующие мурашки.

— Да, использование невообразимо продвинутой технологии для того, чтобы светили лампочки. Как… впечатляюще… — сарказм в голосе Хорса царапал слух.

Даймонд смотрела то на одного, то на другого — Я не понимаю. Что я могу сделать?

— Подозреваю, что будет проще показать ей, — Токо подскочила к панели управления и начала быстро нажимать на кнопки. Все стали надевать очки с зелёными линзами, висевшими на их шеях, а Амади протянул одну пару Даймонд. Стоило ей нацепить их, как пространство мгновенно окрасилось в разнообразные оттенки изумрудного.

— Гармония? — спросила Токо, когда остальные пони принялись за работу. Сверкающая кобылка приступила к манипуляциям с запутанно высеченными кристальными стержнями в своей панели.

— Ювула находится прямо в центре пустоты. Чуть ближе, и радиация вкупе с разрядами станут… опасными.

Четыре длинных кристалла выскочили из висящей платформы к искрящейся стене. Над нами четыре длинных металлических руки, покоившиеся вдоль лифтовых канатов, медленно качнулись вниз и опустились в далёкое ничто. Яркие золотистые палочки замерцали на кончиках пальцев.

— Особые магически устойчивые молниеотводы? — спросила Даймонд с улыбкой.

— Лучшие из того, что может предложить Флеш Индастриз, — засмеялся Хорс, колдуя над своей панелью. Внезапно далёкие тёмные пылинки взвихрились, будто захваченные песчаным штормом, и помчались к платформе. Крошечные металлические шарики впорхнули в рой вокруг платформы, устремились к большим лебёдкам над лифтом, жужжа, словно невообразимый пчелиный улей.

— Мехоспрайты. Кое-что, что никогда не будет выставлено на продажу… но очень полезно в условиях агрессивной окружающей среды. Как эта.

Когда последний летающий механизм возвратился в коробку, он помахал Токо.

— Здесь всё готово.

— У нас имеется полное наполнение. — произнёс Троцкий со стороны своего терминала. — Есть ли нужда нам идти на сотую часть?

— Без сомнений. Дай системе размяться, — откликнулась Гармония.

Амади склонил голову.

— Ашхтар. Шаррак. Дагон. Не обрушивайте на нас ваш гнев, но подарите жалким смертным частичку вашего могущества.

— Может, нам стоит заодно помолиться и БугиБаку с Безголовой Лошадью? — протянул Хорс.

Зебра нахмурился.

— Возможно, когда ваш народ пострадает от мощи, лежащей за пределами вашего понимания, вы выкажете больше уважения к молитвам.

Жёлтый жеребец закатил глаза.

— Уверен, когда дело дойдёт до такого, это будет настоящее чудо, которое запомнят в веках. Начнём?

— На сотую часть, — предупредила Токо. — А сейчас поберегите уши.

Все присутствующие быстро надели странные наушники, обитые кристаллами.

Гул стал наполнять воздух, когда четыре кристаллических палочки вступили в резонанс. Неестественное звучание взвилось зловещим контрапунктном, доносясь от серебряных пиков.

— Настройка по частоте, — крикнула Гармония. Её голос был едва слышен. Она повернула регулятор. Циркулирующие пылинки света энергично завертелись вокруг платформы.

— Это произойдёт в любую секунду. Готовьтесь. — сказала она, и жужжащие кристаллы выдали приятную ноту.

Мерцающее изумрудное свечение вокруг серебристых выступов пропало. Затем кристальную ноту заглушило одиночным мощным гулом, донёсшимся со всех сторон. Даймонд заорала, упав на платформу. Гром грохотал вокруг неё, и она увидела, подняв глаза, десятки потоков молний, разрывавших пространство и бивших вершины серебряных выростов. Молнии бежали вдоль тонких кабелей, протянувшихся по краям металлического основания платформы. Шторм длился всего пару секунд. Даймонд закашлялась, когда её носа достиг резкий кислотный запах, разлитый в воздухе.

Она посмотрела на четыре молниеотвода; вернее, туда, где они были. На их месте теперь находились обугленные висящие палки. Хорс присвистнул:

— Вы только поглядите на это! Снова спалили все предохранители.

Даймонд сняла наушники дрожащими копытами:

— Никогда не видела, чтобы такое случалось с нашими особо устойчивыми молниеотводами. И это только сотая часть энергии, спрятанной здесь?

Токо улыбнулась ей:

— Нет. Если наши подсчёты верны, то это лишь сотая часть одного процента мощи, на которую способен Токомеир.

Святая Селестия.

— Святая Селестия, — ахнула Даймонд. — Как такое вообще возможно?

— Мы точно не знаем. Токомеир, похоже… реагирует строго на определённую частоту. Но, как вы можете видеть, нам нужно что-нибудь, что способно экранировать и направлять энергию. И Флеш Индастриз в этой области — несомненный лидер. Ваш П.Р.И.З.М.А., а также иные исследовательские проекты по управлению энергией могли бы здорово помочь, — Токо сняла очки. — С вашими щитами мы сможем не только приручить Токомеир, но и использовать его энергию по всей Эквестрии. А может, и во всём мире.

Я вспомнила про камеры с мегазаклинаниями, находящиеся под городом; существуй хоть какой-нибудь способ направить к ним энергию, которую я здесь увидела, зебринские планы по уничтожению Ядра внезапно смогли бы стать реальными. Ужасающе реальными. Если бы пони, живущие на поверхности, знали, какой сюрприз скрывается в глубинах земли, они бы быстро сошли с ума. Все как один.

— Энергия, подобная этой… может потребовать дюжин или сотен… а то и тысяч… устройств П.Р.И.З.М.А. И механизмов, контролирующих их, и… — Даймонд закрыла рот, уставившись на далёкие серебряные зубцы и их мерцающий свет.

Хорс подошёл к ней.

— Итак, что скажешь? Хочешь сотворить магию, которая заставит Твайлайт Спаркл позеленеть от зависти?

Даймон Флеш переводила взгляд от одного участника исследовательской группы к другому и наконец остановила его на Хорсе. Она улыбнулась.

— Я начну сегодня же.

<=======ooO Ooo=======>

Когда память закончилась, я очнулась на столе, чувствуя себя так, будто меня превратили в катушку и обмотали вокруг чего-то. Не слишком помогало и то, что весь мой позвоночник ощущался… жестким, а плечи и бёдра болели. Так вот что такое Пожиратель Душ: либо монстр с далёких звёзд, либо смехотворно могущественная машина. В любом случае Пожиратель выжидал удобного для себя мига прямо под Ядром. Удобного для чего? Что ему нужно было сделать с Горизонтами, если вообще нужно? О, кого я обманываю… Такая штука непременно связана с ними!

Или все таки нет… Я попыталась думать о чём-нибудь другом: никакого Голденблада. Трудно было представить, заговор в Эквестрии без участия этого травмированного ублюдка, но я предположила, что, по статистике, должны были быть некоторые в которых он не был вовлечен. Может быть, он был и не участвовал. Или, возможно, Голденблад провел этот из-за кулис, и… Я застонала и потерла лицо холодным, черным копытом. — Почему так много проклятых секретов?

— Потому что это Хуфф, — сказала Триаж, когда она взяла шар памяти и вернула его в сумку.

— Так… Токомеир. Что ты думаешь? — Спросила она идя обратно к столу с только что зажженной сигаретой в губах.

— Ты видела Токомеир. Чудесное механическое чудовище Хорса.

Я вздохнула и вдруг вывалила всё, что было у меня на душе:

— Я думаю, что это лишь ещё одно доказательство того, что всё, что было сотворено за время войны, не стоило и выеденного яйца! Это как глупая вера Авроры в то, что всё будет хорошо, стоит им только получить одну вещь, всего одну! И Даймонд Флеш наступила на те же грабли! И никаких сомнений в себе. Никаких «погодите-ка, что если эта штука сожрёт нас?», или «может быть, с опасной радиацией, выпивающей жизни, не стоит заигрывать?», или чего-то в этом духе. В Эквестрии что, вспыхнула эпидемия тупости?

Ровер рассмеялся, присоединяя мою ногу в новый сустав в моем отремонтированном плече.

— Типа того, пони. Спросите гуля. Пони мчатся вперед так быстро, как только могут. Пони являются стадным животным по своей природе. Больше того, пусть пони подумает об Эквестрии до войны пони.

Триаж подключила кабель в моём другом плече.

— И тогда существовали трудности, конечно, но всё, что требовалось, — особенно для Твайлайт Спаркл и её друзей, но и другие годились, — это сделать одну вещь, которая бы исправила всё это в мгновение ока.

Она подарила мне кривую усмешку.

— Ты не единственный единорог, которому любопытны шары памяти. До войны они бы просто использовали Элементы Гармонии и сделали всё лучше. Как тогда, когда вернули кристальное сердце на пьедестал и изгнали короля Сомбру. Просто делай Х, и Y исчезло или исправлено. Всё элементарно.

Ровер вздохнул, поднимая мою последнюю ногу и начиная прилаживать её к гнезду плеча. Раздались какие-то пощёлкивающие звуки, и после соединения по телу пронеслась тёплая покалывающая волна.

— Пони никогда не понимает, что иногда случается так, что Х ведёт сначала к Y, потом к Z… и таким буквам алфавита, о которых пони никогда даже не задумывался.

«Он мог выговорить алфавит, но не мог научиться говорить во множественном числе… или хотя бы втором лице?!»

Он протянул руку к лотку, поднял черный ошейник двумя пальцами, и привязал его вокруг моей шеи с бессловесной ухмылкой восхищения развлечением. Я почувствовала, что сильно краснею, от того что он затянул его вокруг моей шеи.

— Спасибо, — пробормотала я смущенно. Он не сказал ни единого слова, и Триаж посмотрела на меня, на металлическое кольцо на горле, а затем обратно на меня с язвительной ухмылкой. — Что? — отрезала я защищаясь.

— Я ничего не говорила, — сказала Триаж, а Ровер хихикнул.

Я вздохнула, глядя на кровь и ошмётки металла около стола. У моего Л.У.М.-а теперь был слегка иной интерфейс: по-прежнему голубой, но уже с более витиеватым узором наверху, внизу и в верхних углах обзора Л.У.М.-а.

— Я могу подняться? — застонала я, гадая, какой ущерб они мне нанесли своими затеями уровня доморощённых механиков и костроправов.

— Да, но будь осторожней, — предупредила Триаж. Я соскользнула со стола, чувствуя себя определённо… тяжелее. Эти ноги были не так легки и быстры, как мои прежние.

— Я думаю, нам всё неплохо удалось. Если бы остальная его броня оказалась бы цела, мы, возможно, смогли бы полностью модифицировать твоё тело.

— Спасибо. Этого вполне достаточно, — я потянулась и поглядела на копыто. Теперь оно было не белым, а имело блестящий цвет силовой брони Анклава, уходящий в сине-металлический оттенок. Я попыталась выпустить пальцы, но ничего не вышло.

— Нет пальцев?

— У пони есть пальцы, — он постучал по моему переднему копыту. — Пёс не знает, почему пони не может вытаскивать. Талисман должен работать.

Ровер хмурился, рассматривая мои ноги, как будто неработающие пальцы были для него личным оскорблением. Я прошлась взглядом к своему плечу и уставилась на пластины там. Они были больше и тяжелее. Я оглянулась на бёдра, но чёрный металл кончался на середине бедра и продолжался на ляжке.

— Пони думал, ты бы хотела сохранить задометки пони.

Триаж фыркнула и затянулась неприлично долгой затяжкой, избегая моих глаз.

— Да, ну, у нас не было достаточно брони, чтобы полностью укрепить твои бёдра снаружи, но я разместила кое-что внутри и думаю, что вышло хорошо, — внезапно кобылка зевнула и потрясла головой. — И на этой ноте я ухожу спать. Кто-нибудь ещё приберётся. Убедись, что вскоре съешь достаточно металла и камней. Твои восстановительные системы будут работать на пределе некоторое время.

Я кивнула, вытащила один из киберпонячьих кексиков Глори и начала есть. Он пришёлся как раз кстати со своей яблочно-масляно-металлической вкусностью, но я всё ещё хотела найти зеркало. Я хотела видеть, что узреет Глори, как только посмотрит на меня; я всё ещё Блекджек или уже нечто совершенно иное?

— Что это пони ест? — Ровер понюхал воздух.

— А, Глори сделала их для меня, — я левитировала несколько. — Все, что нужно киберпони.

Он поднял одно и принюхался, затем осторожно укусил. Тщательно пережевал его, сглотнул. Его зрачки расширились.

— Эта вещь драгоценна!

Он проглотил остаток, прежде чем я успела моргнуть.

«Наконец! Кто-то с действительно хорошим вкусом!»

* * *

В комнате реабилитации в конце коридора нашлось большое зеркало и я, набравшись храбрости, сотворила магический огонёк.

— Только бы не Аврора. Только бы не Деус, — пробормотала я, прежде чем по-нормальному взглянуть на своё отражение.

Ладно. Всё было не настолько… плохо, как я ожидала. Я выглядела так, будто надела половину комплекта силовой брони Анклава, а вторую оставила. Помимо ног, большая металлическая пластина защищала мою грудь по плечи. Чёрные металлические сочленения шли вдоль позвоночника до хвоста. Бёдра мои по-прежнему оставались голыми. С одной стороны, тактически оставаясь уязвимыми, но с другой стороны становясь замечательным напоминанием того, что я, хотя бы частично, из плоти и крови. Защита позвоночника, сужаясь, поднималась до основания гривы, где расходилась двумя тонкими полосками, заходящими за уши.

— Блекджек? — позвала Глори у меня за спиной и я замерла. Взгляд её розовых глаз прошёлся по металлу, идущему вдоль моей спины, до бёдер и вниз по ногам, прежде чем она посмотрела в мои глаза. Она выглядела совершенно измотанной, но всё же слабо улыбнулась мне. — Ничего себе.

— Триаж и Ровер устали от того, что я постоянно себя ломаю. Так что… апгрейд. Веселимся! — закусив губу я потёрла ногу передним копытом. — Это ведь не так уж плохо… верно?

Она улыбнулась и подлетела ко мне.

— Не так плохо, как я боялась, это может выйти, — ответила она, потёршись носом о мою замечательную, из плоти и крови, шею. Наш поцелуй стал восхитительным напоминанием о том, что значит быть кобылой.

— Я боялась… — начала я, но она прижала крыло к моим губам.

— Ты не Деус и ты не моя мать, — тихо сказала она.

— Как твой отец? — спросила я с беспокойством.

— Стабильно, — ответила Глори. — Лайтин Дансер связалась с Анклавом. Хотя я… не знаю, пришлёт ли ему хоть какую-нибудь помощь Тандерхед. Чтобы мать не сделала с ним… ну… сомневаюсь, что это можно как-то исправить. Создаётся впечатление, будто его тело забыло, как самоисцеляться, — вздохнула она и потёрла лицо копытом.

— Я думала о тех детях и о том, что бросила его там… по крайней мере с ним осталась Лайтин Дансер. Насколько я знаю разведку, они его не бросят. Но всё же… это тяжело.

— Может однажды Общество сможет и его превратить в киберпони… возможно… — я замолчала, сомневаясь в своих словах. Видя, как она опустила взгляд, я бы сказала, что эта мысль вообще её не заботит. — С тобой всё будет в порядке? — спросила я, поднимая её лицо копытом и заглядывая в её глаза.

— Я с тобой, Блекджек. Сложно придумать более безопасное место, — тихо пробормотала она, крепко обнимая меня, и чуть улыбнулась. — А теперь, позволь мне проверить, как работают улучшения Триаж. Дадим тебе полную нагрузку? — намёк был настолько неприкрытый, что мне пришлось собрать каждую частичку своего самоконтроля, чтобы не фыркнуть.

— Что ж, идёт, — хихикнула я. — Но я уже давненько не играла в доктора. — тут я взвизгнула, когда её хвост шлёпнул меня по заду. — Прости, — добавила я, а она зацепилась хвостом за мой ошейник и потянула меня к кровати.

* * *

Здесь, на давно неиспользуемом матрасе, мы обе напомнили себе, что, как бы ни было плохо, мы по-прежнему можем наслаждаться друг другом. Возможно это было не самое подходящее время для близости, моё тело всё ещё саморемонтировалось и она была наполовину измотана, но когда мы, закончив, лежали на кровати, перепутавшись конечностями, я не могла не ощущать чистое наслаждение.

* * *

Заброшенная и одинокая Капелла каким-то образом выглядела ещё меньше и пустыннее, когда шёл дождь и все Крестоносцы попрятались по домам или в больнице. Тем не менее, даже после боя кое-кто из жеребят остался на вышке и присматривал за холмами, окружающими городок. Они с интересом наблюдали, как небесная телега, левитируемая Лакуной, приземлилась в центре площади, и мы с П-21, Скотч Тейп, Чарити и парой-тройкой пострадавших детей выбрались наружу. Глори вместе с пегасами Нейварро летели за нами; я не собиралась оставлять их с ней в госпитале наедине. Можете назвать меня параноиком, но эти трое пялились украдкой на Глори всякий раз, когда она проходила мимо них.

— Мы должны надрать этим Предвестникам задницы, — сонно пробормотала Скотч Тейп, и П-21 вытащил её из телеги, разместив у себя на спине. Рампейдж вышла из тени около почтового отделения, и секундой позже рядом с ней появилась чешуйчато-фиолетовая Прелесть. Её сощуренные зелёные глаза сфокусировались прямо на моих новеньких металлических «обновках». Она осталась невозмутима: один урод встретил другого.

— Ты сможешь надрать Предвестникам всё, что захочешь, но после того, как поспишь, — П-21 нацепил свою широкополую шляпу на голову Скотч. Глори зевнула и потянулась, её голубые крылья затрепетали. Она устало улыбнулась мне и потёрлась носом о мою щёку ещё раз, прежде чем поковылять вслед за уходящим пони. Твистер проводила её взглядом, посмотрела на меня и невнятно сказала что-то насчёт того, что ей и её бойцам нужно отдохнуть, разворачиваясь в противоположном от идущих направлении.

— Какие-нибудь трудности? — спросила я Рампейдж и драконокобылку. Мой интерфейс выдавал предупреждение о нехватке мощности; видимо, моим новым аугментациям требовалось больше энергии, чем старым. А может, мои лечащие и восстанавливающие талисманы были уже на пределе.

— Парочка мусорщиков попыталась спереть шмотки, которые оставили Предвестники. Мы их отогнали, — Рампейдж указала на усадьбу. — Предвестники больше носа сюда не кажут. Как и их танк.

— Можно подумать, большая потеря, — проворчала Чарити. — Буду очень рада, если он вообще забудет дорогу сюда.

— Мне нужно больше драгоценных камней, — сказала я, пытаясь удержаться от того, чтобы почесать саднящую шею. Там дело было не в мышцах, уверена. Я посмотрела на Звёздный Дом, вспоминая, оставила ли я там хоть какой-нибудь запас вкусных камешков. И я бы точно не отказалась от одного из кексиков Глори… если их уже не умял Ровер.

— У меня есть несколько, — Чарити захромала к зданию почты. Очевидно, раны от шрапнели сделали кобылку чуточку более щедрой.

— Ты хочешь сказать «у меня»? — прошипела Прелесть, сузив глаза. Чарити развернулась к ней и одарила чешуйчатую пони яростным взглядом, заставив ту отдёрнуться. Драконокобылка содрогнулась и быстро поправилась:

— В смысле, у меня на хранении?

— Поделись двумя-тремя, — фыркнула кобылка. — Да и никогда не помешает загнать Блекджек в долги на случай, если нам потребуется её помощь против ещё одного танка.

Химера с укором взглянула на меня и зашла обратно в здание.

— Ещё один танк? — я всхрапнула. — Неужели ты думаешь, что мне снова придётся разбираться с чем-то типа этого?

Чарити остановилась в дверях и оглянулась на меня.

— Если судить по тому, как тебе везёт, Блекджек, это будут три танка. Летающих.

Я застонала, осознавая её правоту. Я последовала за ней внутрь магазина, где озадачилась отсутствием значительной части оружия там. Куда Чарити попрятала снаряжение, которое жеребята награбили с Предвестников? Они не могли притащить его в больницу, там по-прежнему было полно раненых. Кобылка захромала куда-то вглубь здания и исчезла среди ящиков.

— Спускайся в Стойло.

Погодите-ка. Стойло? Я нахмурилась и кое-как втиснулась между коробками и шкафами, вмещавшими основную часть добра деревеньки, к лестнице, ведущей вниз. Раньше я её не видела.

— Не может быть… — выдохнула я, глядя на стальные стены и торчащие кабели, заставившие мою гриву чесаться. — Невероятно.

Я спустилась вниз за парочкой уже зашедших; мои чёрные копыта лязгали куда громче, чем белые. Я осеклась при виде огромной круглой двери, расположенной в бетонной стене. Выцветшая белая краска складывалась в число «94».

— У вас тут стойло внизу!

— Ага, точно. Вот почему мы живём на поверхности, где нас обстреливают все кому не лень, — резко сказала Чарити, подходя к панели управления около двери. Секундой позже над дверью вспыхнули огни и зазвучала сирена. Скрипя и перемалывая маленькие камешки под собой, дверь медленно закатилась в стену.

— Добро пожаловать в Стойло 94 — самое маленькое стойло Пустоши, — Чарити переступила порог. Заглянув внутрь, я убедилась, что она была права. Здесь не было ярко выраженного вестибюля, как в Девяносто Девятом. Необычайно толстые стены окружали пространство в шесть метров высотой, двенадцать метров шириной и восемнадцать с лишним метров длиной. Тут не было никаких ответвлений или боковых коридоров: всё стойло являлось одним единственным помещением. Здесь, куда бы я ни посмотрела, находились ящики с ценным содержимым, начиная с разных безделушек и заканчивая оружием, боеприпасами и бутылочными крышечками. Я опознала огромное количество изящной одежды из усадьбы и парочку пластиковых бочек, забитых крышечками, битами и другим добром.

Я, бывало шутила насчёт того, что Чарити завладеет всеми крышечками в Пустоши, но даже не подозревала, насколько я близка к правде.

Чарити дохромала до кровати в углу комнаты, где находился ещё и рабочий терминал. Рядом лежала целая куча драгоценных камней. Прелесть взгромоздилась туда и начала мрачно отсчитывать мне рубины.

— Можешь забрать их. Мне не нравится их вкус, — она свернулась на горке, обиженно надувшись.

Я левитировала дюжину себе, закинула один в рот и принялась рассасывать его, с недовольным видом смотря на жёлтую кобылку. Когда мои системы приблизились к тому, что можно с натяжкой назвать нормой, я посмотрела на раскиданные повсюду вещи и остановила свой взгляд на Чарити, выгибая бровь. Она ощетинилась в ответ:

— Что?

— Ничего. Я даже не подозревала, что у тебя тут так… много всего, — я продолжала рассматривать сокровища, — Я удивлена, что вы вообще сражались, хотя могли бы спокойно запереться здесь.

— Может, это оттого, что мы не идиоты? — с презрением ответила она. — Может, мы знаем, что всё, что будет нужно осаждающим, — это покараулить, пока мы не начнём умирать от голода? А может, это потому, что я очень не хочу, чтобы взрослые прознали, чем тут внизу можно поживиться. Или, может быть, я хотела доказать Пустоши, что мы чокнутые жеребята, которых так просто не поиметь, хотя Священнику и вытащили кишки наружу. В принципе, можно всё сразу, — решительно закончила она.

Я села, подняв копыто в останавливающем жесте.

— Ладненько. Хотя бы честно. Но что это за место? Это стойло или нет?

Чарити показала на терминал около своей кровати.

— Думаю, его предполагали сделать стойлом, но в Стойл-Теке определённо перемудрили. Можешь почитать сама.

Я подобралась к терминалу, ударила пару клавиш и, к своему счастью, не увидела никаких утомительных паролей. По большей части в нём была лишь ничего не значащая чепуха, но кое-что подогрело мой интерес.

>С.

Стиль и Мораль снова создают нам помехи. Прошу, попытайся вести себя чуть осмотрительнее, если это вообще возможно. Дело в том, что «материал» для Двадцать Четвёртого сатиричен, ироничен и даже постмодернистичен для шедевра, предназначенного широкой публике. П&П продолжает развлекать ПП в Мэйнхеттене; хотелось бы верить, что она не сядет к тебе на хвост опять. Передай ЭБ, что я её люблю.

Е.

>P.S.

Постарайся не забыть идентификационные протоколы, С. Это может пригодиться для убедительного вранья, если ПП доберётся до наших крупов. Благодарю.

Стойло 24? Никогда о нём не слышала. Похоже, наступило время для очередной игры «Расшифруй кодовые словечки, Блэджек». Раз уж дело касалось Стойл-Тек, Я предположила, что «С» — это Скуталу, а «ЭБ» — это Эппл Блум. ПП просто-напросто обязано оказаться Пинки Пай. Но касательно других личностей догадок у меня не было.

>ГБ

Что за сено тут творится? Я согласилась отдать твоей конторке одно стойло. Одно. А вы берёте материалы из других проектов. ЭБ может и не знать, как сверяться с таблицами, но теперь мне придётся поговорить с ней насчёт реальной проверки Девяностого. Наша сделка заключалась в том, что ты прикрываешь наши тылы, а я посматриваю в другую сторону время от времени. Если ты будешь зачищать целые стойла, пони начнут это замечать.

С.

Эти две буквы заставили меня заскрипеть зубами; моё тяжелое дыхание привлекло взгляды обоих кобылок. Конечно, он был здесь. Он был, блядь, везде! Я вспомнила разорённое стойло на юге — неудивительно, что его не достроили! До него просто не дошли материалы. Горизонты? Редут? Или… Сады? Где бы ещё Голденблад достал мэйнфрейм класса «Крестоносец» для Твайлайт так, чтобы никто не узнал об этом?

>C.

Я точно не знаю, что ты делаешь со стойлами, и, честно признаться, мне наплевать. Л не хотела бросать все ресурсы на Стойла, так как это бы подразумевало, что Эквестрия проиграет войну. Но я знаю, что если то, что вы творите, станет известно общественности, со Стойл-Теком будет покончено. А ещё я знаю, ни у одной корпорации в Эквестрии нет таких ресурсов, какими располагает Стойл-Тек. Кумовство тоже бывает полезным. Что такое два-три потерянных стойла, если остальные останутся невредимы? Будь практичнее.

ГБ

— Разумеется, — пробормотала я, читая сообщение, и покачала головой. Шантаж и скрытность были его визитной карточкой. Как могла Луна, которую я опознала как «Л», доверять ему? Ниже были другие послания, казавшиеся не такими существенными.

>ЭБ.

Привет, Блум. Я тут рылся в переписке Стойл-Тек и МВТ и нашёл кое-что интересненькое. Перенос разума в компьютер? Горячо, Блум. Очень горячо. Ты пыталась всё скрыть. Я вижу, что ты готовишь в 29, 33 и 94. Надеюсь, ты не обидишься, если я позаимствую идейку, хех. У такого есть действительно широкие возможности, если всё как следует переделать. Шлю пламенный поцелуй.

Х.

>P.S.

Зацени моего Свити Бота.

Хорс и перенос разума? Я нахмурилась, думая о Токомеир; громадная машина с ужасающим потенциалом, а Хорс как раз наложил копыта на технологию, позволяющую подключиться к ней? Почему же это звучит ЖУТКО неправильно, как, чтоб его, ни посмотришь на ситуацию?

>Х.

Я слышала о «Крестоносце», которого ты пытался сделать. С нетерпением жду вестей о твоей лоботомии при попытках загрузить себя в него.

ЭБ.

> P.S.

СБ надеется, что ты схватишь столбняк.

Там было ещё полно документации, которая не представляла для меня никакого интереса. Но затем я нашла последнее сообщение.

>Ваше Высочество.

Что такое Проект «Горизонты»?

— Вот это я и хотела бы знать! — закричала я на терминал и прикрыла копытами мордочку. Аврора рассказала мне немного, но она больше говорила о Когнитуме, чем о проекте, который всё ещё оставался притягательной тёмной лошадкой для меня.

Терминал пискнул. Я моргнула и уставилась на чистый экран, на котором отображался лишь мерцающий курсор. И начал проигрываться аудиофайл.

— Итак, какова энергия выхода в реакции лунного камня с звёздным металлом, доктор Троттенхеймер? — прохрипел знакомый голос, заставивший мою гриву зашевелиться.

— Я мог бы дать точные выкладки, но и без того ясно, что до нелепого большое количество, Голди. В оптимальном соотношении 1000 к 1 происходит чрезвычайно маго-кинетическая реакция. Даже используя менее эффективную, но более управляемую пропорцию 1 к 1, мы получаем довольно много энергии. Настолько много, что ни реактор, ни генератор не сумеют удержать её. Необходимо заключить выброс в какое-то особое магическое поле… и даже тогда придётся попотеть, чтобы всё получилось. Прости, но я не думаю, что эта энергия станет альтернативой углю в ближайшее время. Да и вообще в любое время, — ответил вежливый спокойный голос. После паузы он спросил:

— Ты в порядке? Когда ты спал в последний раз?

— Посплю, когда буду лежать в могиле, — проворчал Голденблад.

— А, завтра? Судя по тому, как ты выглядишь… — я могла только предположить, какие страсти творились за последовавшей пеленой молчания. Троттенхеймер заговорил:

— Может быть, тебе стоит завязать со звёздным металлом. Нам до сих пор неизвестно, токсичен он или нет, однако из него точно выходит какое-то вредное излучение.

Когда Троттенхеймер произнёс это, Голденблад разразился ломким смехом.

— Ты точно в порядке? — снова задал этот вопрос Троттенхеймер, звуча ещё более встревоженным.

— Ничего-ничего. Просто… вредное излучение. Смешно, — он закашлялся и помолчал ещё немного, прежде чем спросить:

— Военное применение?

Троттенхеймер глубоко вздохнул.

— Ты знал, что так и будет. Применение?

— Практически невозможно. О, не пойми меня неправильно. Эта штука потрясающе взрывается! Но побочный ущерб будет… чрезмерным. Если бы ты использовал сотню килограммов звёздного металла с одним килограммом звёздного камня, ты бы стёр Ядро с лика Эквестрии. Тысяча килограммов металла, и ты бы прихватил ещё и Кантерлот. Мегазаклинания тоже достаточно разрушительны и притом легче контролируемы. — Троттенхеймер издал смешок. — Как хорошо, что мы привезли только два или три килограмма лунных камней, да? — Ещё одна пауза.

— Голденблад?

Голденблад засипел:

— А если бы я использовал, скажем, десять тысяч тонн… что тогда?

— О, мы подошли уже к гротескным вычислениям? Ну, с таким количеством звёздного металла мы бы превратили местность отсюда и до Мэйнхеттена в пустыню. Куски столицы упали бы где-нибудь в Роаме.

Голденблад помолчал немного, но затем прошипел:

— Я имел в виду десять тысяч тонн лунных камней. В оптимальном соотношении.

— Десять… десять тысяч то..? Голди… Я не думаю, что после реакции с таким количеством реактивов от Эквестрии осталось бы хоть что-нибудь. Как и от земель зебр, — прошептал Троттенхеймер в изумлении. — Я… планета бы уцелела. Океаны и атмосфера тоже сохранились бы, но я сомневаюсь, что после такого найдётся кто-нибудь, чтобы увидеть наверняка! Такой взрыв был бы эквивалентен экологической катастрофе. Облака пыли закрыли бы небо. Мировые леса объяли бы пожары. Я даже не могу представить иные последствия выпуска энергии подобного масштаба. Этому оружию не найдётся разумного применения. Кроме того, откуда взять столько камней? Если у тебя нет времени, ресурсов и космонавтов ещё на пару сотен полётов на луну, ты не наберёшь нужного количества.

— Разумеется, разумеется. Это так… мысли, — пробормотал Голденблад.

— Забудь о них. Меня пугает то, что они посещают тебя, — Троттенхеймер вздохнул. — Знаешь что? Тебе нужно почаще выходить из лаборатории. Ты можешь разбираться в металлах, но, поверь, чем меньше ты работаешь со звёздным металлом, тем лучше. От него у меня мурашки! Лучше уж мегазаклинания, — он несколько напряжённо рассмеялся.

После паузы Голденблад сказал:

— Ты хороший пони, Трот.

— Нет, не хороший. Я создаю заклятья, которые могут прикончить тысячи… сотни тысяч… без разбора в одну секунду. Но знаешь, что печально? Мы понятия не имеем, сколько уже умерло за эту войну. Когда мы суммируем потери пони, потери зебр, потери третьих сторон и несчастные случаи… это уже миллион. Ты видел Непонячьи Земли на окраинах Хуффингтона. Эта война выпьет нас досуха. Если угроза мегазаклинаний, которые мы разрабатываем для Звездопада, остановит это, то она будет стоить того.

— А если их используют и все погибнут? — жестко прошептал Голденблад.

Троттенхаймр мгновение молчал. Когда он ответил, в его голосе послышалось смирение.

— Ну, это один из путей закончить войну.

Запись оборвалась, и два молодых пони уставились на меня.

— Что за сено это было, Блекджек? Я никогда не слышала этой записи. — Чарити изумлённо взглянула в сторону терминала.

Я села там же, где стояла, не в силах пошевелиться. Лунный камень и звёздный металл создавали катастрофические взрывы; я видела это сама, но никогда не задумывалась, насколько сильными они могут быть. Сильнее, чем любое мегазаклинание или жар-яйцо. Будь у него достаточно компонентов, он мог бы уничтожить Эквестрию. И даже весь мир. Я окаменела, стоило мне осознать это; неужели Горизонты имеют отношение… к этому? Если бы у меня могло сбиться дыхание, оно бы сбилось прямо сейчас. Я без труда представила, на что способен Голденблад с вещью, обладающей таким потенциалом. Он сумел бы многое… но реализовал ли он свою возможность?

Где можно достать столько лунного камня?

Я поднялась и внимательно осмотрела углы комнаты. Вот она. Мой взгляд остановился на камере в углу. Я уставилась в её объектив, на крошечный красный огонёк за линзой, и камера сфокусировалась на меня. Кто был по другую сторону? Конгитум? Хорс? Аврора? Кто играл со мной?

— Здесь где-то было научно-магическое оборудование? — спросила я, смотря в камеру.

— Нет. Тут было пусто, — ответила Чарити, глядя на меня в смущении, как будто увидев впервые. — Тут были кабели и какие-то штуки, торчащие из пола. Может быть, то, что тебе нужно, давным-давно взяли?

То, что позволяет оцифровать разум.

— Спасибо, Чарити. Я рада, что ты показала мне это.

Она покраснела.

— Благодарю. Просто не болтай об этом, пожалуйста. Другие думают, что мы слабая цель и нас легко ограбить. Я не хочу, чтобы они знали, сколько имущества у нас скопилось за годы, особенно из усадьбы.

За мою голову давали огромную награду: я знала, о чём она говорит.

Рампейдж закричала наверху:

— Замечен враг! Он вернулся! Это танк!

— Деус, — пробормотала я и рванулась к дверям. Он вернулся, чтобы стереть Капеллу в порошок или для чего-то другого? Я врезалась в Рампейдж, и полосатая кобылка отступила в сторону, когда я направилась прямиком к выходу.

— Что он делает, Рампейдж?

Я не слышала взрывов; это было хорошим знаком. Верно?

— Ещё неизвестно, лейтенант. Враг был замечен к северо-западу, в полукилометре отсюда. — она направилась за мной. — Других признаков врага нет, но они должны быть там. Враг не оставит технику без прикрытия. Хотите, чтобы я провела рекогносцировку и выяснила, смогу ли я обнаружить их, Ванити?

Погодите-ка. Что?

Я притормозила и оглянулась на неё, увидев в её глазах яростный огонёк. На её боку вращались две конфеты-тросточки, образовывавшие сердце, едва проглядывая из того водоворота, каким была её кьютимарка. Я сглотнула. Твист могла исчезнуть в любой миг; ей было бы достаточно обратить внимание на то, что она находится в теле кобылки-подростка. Похоже, она думала, что я Ванити. Возможно…

— Секунду, сержант. Вы полностью сосредоточены на бое, ваше сознание ничто не отвлекает?

Я должна действовать быстро и аккуратно; мне уже приходилось разбираться с двумя психически нездоровыми Мародёрами.

Она злобно зашипела.

— Чтоб тебя, Ванити! Я в порядке. Не нужно копаться в моей голове своей хреновой единорожьей магией. Я не Джетстрим. Я справлюсь.

Её мордочку перекосило от гнева. Быть может, я не была спецом в психологии, но даже я заметила, что она близка к нервному срыву.

Я хладнокровно разглядывала её.

— Я не уверен, что могу пойти на такой риск, Твист. Позволь мне поместить их в шар памяти для тебя. Ты получишь его обратно после боя. Я не заберу его.

Пожалуйста, только не замечай, что я наполовину состою из металла, что я кобылка или что моя грива была другого цвета.

— Прошу, не вынуждай меня отсылать тебя в запас из-за твоего псих…

— Я же сказала, я пришла в норму после того, что этот ублюдок со мной сделал! Мы с Пэпперминт… — она захлопнула рот, оскалилась, глядя мне в глаза.

«Видь во мне Ванити. Я твой друг. Я хочу помочь», — думала я, встречая её пристальный взгляд.

Челюсти Твист дрожали; она сжала их, и слеза скатилась по её щеке. Она сплюнула.

— Хорошо. Сделай всё побыстрее. И я хочу их назад, когда мы покончим с танком Я не стану Джетстрим!

Тут не поспоришь. Я вытащила пустой шар памяти из моих седельных сумок и коснулась своим рогом её брови. Согласно записям Триаж, главная фишка в забирании воспоминаний была не в том, чтобы погрузиться в них, как я сделала с Шуджей. Скорее, это напоминало изъятие облака мерцающих картинок. Чем чётче и ярче были воспоминания, тем важнее или опаснее они были для просматривающего. Я представила магические копыта, взбивающие облако в тугой шарик. Я увидела неясные образы Шуджи, Твист и Рампейдж, кружащиеся вместе.

Что бы взять? Я не смогу скопировать их все. Но Шуджа упоминала какое-то имя.

— Пепперминт… — прошептала я и увидела, как часть сознания Рампейдж взорвалась картинками.

— Как насчёт… Ванити? — слабо пробормотала она. — Подожди… ты не…

Заметив, что её сознание начало терять стабильность, я, приложила всё своё мастерство, чтобы схватить эту сияющую часть, и оттащить её от остальных. У меня не было времени на просмотр содержимого. Ведь с этого времени неясные доселе образы стали яркими и отчетливыми. И я могла лишь предполагать, что они были важны для Твист. К счастью, они были важны и для Рампейдж.

Подобно светящейся грозовой тучке, из её лба появилось сияющее облако. И подняв своей магией пустой шар памяти, я прикоснулась им к нему. Слегка сверкнув, оно исчезло в его глубинах.

Рампейдж вздрогнула, и затрясла головой:

— Блекджек? Что происходит?

— Танк. Он вернулся, — сказала я, показывая ей шар памяти. — И похоже у меня есть кое-что для тебя. Нечто, что поможет тебе. Но этим, ты займешься немного позже.

— Нечто… — Она моргнула, глядя на шар памяти, после чего её розовые глаза вновь сфокусировались на мне. — Ты в этом уверена? В смысле… узнать больше о Шуджии было здорово, но…

— Здесь воспоминания Твист, — сказала я, слегка улыбнувшись.

Услышав это имя, кобылка приобрела крайне испуганный вид. И я её понимала. Ведь Твист была последней, кто владел талисманом «Феникс».

— Ты… почему бы тебе… не посмотреть его? — спросила она заикаясь и сглатывая, тряся при этом головой. — В смысле… тогда бы ты точно в этом убедилась.

Я уставилась на нее, потом взглянула на шар памяти.

— Ну хорошо. Разберёмся с этим, после того, как уладим дело с танком.

Снаружи, желтоватое сияние дня, разбавляло повседневный Хуффингтонский сумрак. Похоже, я читала сообщения дольше, чем мне казалось. Закинув в рот очередной пряный рубин, я быстро порысила к частоколу, посматривая сквозь щели в нём. Пони, что несколько часов назад сражались с Предвестниками, теперь смотрели на меня. Одни не могли отвести взгляд от моих новых аугментаций. Другие видели истину. Главной причиной того, что Предвестники напали на Капеллу, была я. Из-за меня, это место атаковал Сангвин. И танк явился сюда, тоже, по мою душу. Во всей Пустоши не было места, которое я могла бы назвать домом, из которого кто-нибудь не попытался бы меня выгнать.

Теперь, я знаю, как чувствовала себя Арлоста: домочадцы, что хотят отринуть тебя из-за угрозы, что ты собой представляешь для них, но в то же время, чувство вины будет слишком велико, если они просто попросят тебя уйти.

Появившийся из ниоткуда П-21, заставил меня подпрыгнуть. Мой голубошкурый друг сжимал в зубах мой меч, а на его на шее болтались несколько перемётных сумок. Положив всё это на землю, он посмотрел на танк, и одарил тот торжествующей улыбкой.

— Хорошо. На этот раз мы подготовились.

— В самом деле? — я посмотрела на танк, и моргнула.

Тем не менее, подобрав оружие, я почувствовала себя уверенней. Мне просто хотелось обладать чем-нибудь, чем можно пробивать танковую броню, не вступая при этом… в ближний бой.

— Так как мы не уничтожили танк, я взял на себя смелость сделать парочку ранцевых зарядов из взрывчатки Предвестников, — сказал он, вытаскивая из одной из сумок конус покорёженного метала. Затем он повернулся, и я увидела тюбик Чудо-клея, приклеенный клейкой лентой к боку конуса.

— Сильно надави, тогда клей пристанет к броне и весь заряд уйдёт в неё. Взрыв дистанционный. Кумулятивный заряд должен вывести из строя ремонтный талисман танка. Или мозг, управляющий им, — я уставилась на него, и он встревоженно нахмурился. — Что?

— Я так рада, что ты на моей стороне, — я улыбнулась, заставив его поморщиться… и покраснеть… он пробурчал, что я идиотка. Итак, теперь у нас ещё что-то на случай, если дела станут совсем плохи. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Хаос Единства начал спадать; на его месте царила почти зловещая тишина. Я не хотела пытаться вызвать Лакуну: сейчас я меньше всего желала, чтобы Богиня отвлекала меня во время разборок с Деусом.

— Где Лакуна и Скотч?

— Скотч присматривает за Бу. Она будет держаться подальше, пока нас не будет, — сказал он, приподняв бровь. — Лакуна с Глори.

Я выдохнула, думая о том, что же делать.

— Мне следовало оставить ещё несколько кексов ей.

— Мы оставили. Бу не нужны были кексы. Ей нужна была ты, — ответил он.

Ладненько. Вина — это определённо не то, что мне требовалось прямо сейчас. Особенно когда танк начал пересекать склон вокруг деревни к дороге между ней и мостом.

— Ладно. Когда будешь готов, нацепи на него заряды. Не подрывай их, пока он не выстрелит.

— Я могу спрятаться в канаве, если он выедет на дорогу. Что будешь делать? — спросил он.

Я поднялась на копыта.

— Я собираюсь поговорить с ним.

Он застонал и закрыл мордочку своей шляпой.

— Я дала ему шанс стать лучшим пони. Теперь я должна узнать, использовал он его или нет.

— Я же говорила, — произнесла Рампейдж и ухмыльнулась П-21: — Пятьдесят крышечек. Плати.

— Можешь стребовать с Блекджек, — отозвался он мрачно.

Я поджала губы, глядя на парочку.

— Как я счастлива, что мои друзья делают ставки на мою тупость, — я отправилась к северо-востоку, спускаясь к мосту.

— О, это ещё ничего. Ты бы видела ставки на то, за какое время ты сломаешь свои блестящие новенькие ножки. Думаю, половина из тех, кого ты знаешь, в деле. — засмеялась Рампейдж. — Я поставила на шестнадцать часов.

— Я их не сломаю. Не думаю, что у Ровера еще осталось ворчание насчёт «починки глупой пони, которая постоянно ломает свои ноги». — проворчала я, когда мы вышли за ворота. П-21 уже исчез.

— Триаж поставила на восемь, — хихикнула Рампейдж.

— Ну, Триаж чересчур много курит. Как бы она себе мозги не прокурила, — парировала я с угрюмым видом. — Может, лучше займёмся танком?

— Какая чувствительная, — заметила Рампейдж.

— Этой «чувствительной» предстоит вскоре разобраться с мозгом твоего старого дружка Деуса, — огрызнулась я. — У меня есть право побыть чувствительной.

— Деус? — поперхнулась она, взглянув на меня и затем указав на танк своим маленьким копытом. — Ты имеешь в виду… что… мозг Деуса там?

Я вздохнула и кивнула, и кобылка разразилась счастливым смехом.

— О Святая Селестия, это же чудесно!

Деус с лёгкостью пересёк ров, и теперь массивный танк катился по дороге ко мне.

— Рампейдж, кончай помогать Триаж выигрывать пари. — дорога подо мной задрожала. Глядя на две танковые пушки, я сглотнула и выдавила призрачную улыбку. Затем я увидела движение чёрной шляпы, перемещавшейся во рву около меня так быстро и тихо, насколько это возможно. Это придало мне уверенности; гигантская машина остановилась в двадцати футах от моей фигуры. Ну, хотя бы его орудия не были направлены на меня. Ладненько. Настало время дипломатии.

— Привет, Дуф.

— Дуф? — нахмурилась Рампейдж и показала копытом на танк. — Я думала, это Деус.

Она прикрыла глаза, будто концентрируясь на чём-то. Я увидела, как появились две леденцовые тросточки, но они не проявились полностью. Её глаза распахнулись, в них мелькнула искра, и я представила, как Твист рассматривает меня из глубины души Рампейдж.

— Дуф был Деусом. И теперь он снова Дуф, — произнесла я, поднимая взгляд на танк и улыбаясь.

— Да? Хороший мародёр Дуф? Пони, который хотел стать лучшим пони?

Башня низко прожужжала, когда пушки дважды качнулись вверх и вниз. Оу… Я понадеялась, что П-21 не станет медлить с ранцевой взрывчаткой.

— Дай-ка угадать? — Рампейдж запрыгнула ко мне на спину и постучала по чёрным пластинам, тянущимся вдоль моего позвоночника. — Ты здесь за реваншем? Подумай ещё разок. Блекджек неслабо так улучшили. Тебе не стоит с ней драться ещё по меньшей мере… эм… восемь часов. Точно. Тогда ты успеешь подготовиться к драке.

— Рампейдж! Кончай пытаться выиграть пари! — я стряхнула её с себя на дорогу. Танк загудел, и его камеры сфокусировались на кобылке. — Да, Деус. Это Рампейдж. Ещё не видел её такой?

Он ещё раз покачался вперёд-назад. Рампейдж фыркнула:

— Мы не разрешаем пользоваться магическим дезинтегрирующим оружием в клетке для боёв. Исход драки стал бы очевиден, да и с проклятыми Вспышками было бы совсем не ужиться.

Рампейдж встала и повернулась мордочкой к… башне с Деусом.

— Большой Папочка обоссытся со смеху, когда услышит об этом. Он всегда хотел собрать самых больших и самых злобных бойцов к себе под копыто. Теперь с тобой даже Брут не справится!

Мотор затарахтел. Я надеялась, что это хороший знак.

— Итак… ты здесь не для того, чтобы сразиться со мной снова? — спросила я. Башня качнулась. — Да как «нет, не для драки» или да как «да, для драки»?

Танк опять протяжно загудел, и я подняла копыта в защитном жесте.

— Ладно. Я принимаю это как «нет».

Камеры зафиксировались на мне, и я оглядела свои бронированные конечности. Потом я болезненно улыбнулась.

— Да, новая улучшенная Блекджек. Теперь ещё меньше меня во мне.

Двигатель заурчал. Рампейдж опять выступила вперёд, и я съёжилась внутри, когда она сказала:

— Ты ужасно тихий сегодня. Неужто ты не припас для меня хоть одного крика «ПИЗДА»? Давай, у этого танка должны быть громкоговорители или что-то в этом духе.

Деус заревел мотором и покачал башней.

— Нет как «не припас»? Или ты вдруг открыл для себя новую сторону женской натуры?

Я сделала пару шагов от неё в сторону и увидела П-21, выглядывающего на меня из-за танка. Он улыбнулся, чуть кивнул и исчез за машиной.

— Рампейдж, я не буду винить Деуса если он тебя пристрелит. Прекрати вести себя как Брасс.

Двигатель заревел снова, но уже тише. Медленно я вновь предстала перед ним.

— Это потому что ты не можешь говорить? Они что-то с тобой сделали?

Пушки поднялись и опустились. Рампейдж присвистнула:

— Подозреваю, вот так Аврора и чистит рот пони с мылом.

Двигатель загудел вновь, ниже и злобнее.

— Если ты здесь не для боя… то для чего? — я подняла глаза на машину. Деус не откликнулся рычанием мотора или качанием башни. Он вообще не отреагировал.

— Ты здесь, чтобы помочь мне?

Нет ответа.

— Помочь Капелле?

Снова ничего.

— Ради мести Авроре?

Ничего.

— Вернуться к Потрошителям?

Вдруг Рампейдж покатилась со смеху, повалившись на спину и дрыгая копытами в воздухе.

— Рампейдж? Что на тебя нашло?

Кобыла хохотала так, что у неё на глазах выступили слёзы.

— Ой! Ой, не могу! — утирая глаза копытом, она глядела на танк. — Ты вдруг понял, что не имеешь никакого понятия, что делать со своей жизнью, и единственное, что ты придумал, — это следовать за Блекджек в надежде, что она поможет разобраться в абсолютно ебанутом дерьме, в котором ты себя обнаружил?

Деус поворчал двигателем на холостом ходу, а затем коротко поднял и опустил пушки.

— Чего?! — Воскликнула я. Рампейдж захохотала пуще прежнего. — Погоди! Почему?!

— Потому что это то, что ты делаешь, когда тебя побьёт Блекджек! — ответила Рампедж, садясь. — Если она тебя не убивает, то заставляет пересмотреть всю свою жизнь и ты идёшь за ней, пока не найдёшь то, что имеет смысл! И потому что это намного проще, чем пытаться убить её снова. Ну, то есть, ты только взгляни на список. Ты уделала меня. Сангвина, в конце концов. Психошай. Теперь Деуса. Готова поспорить, с Горгоном было бы то же самое, если б не та камнедробилка.

Я уселась на землю, вытаращив глаза и пытаясь уразуметь такой ход мыслей.

— Но… это… это же безумие!

— Блекджек, ты давно по сторонам оглядывалась? Что здесь не безумие? — спросила Рампейдж, перестав смеяться и улыбнувшись мне.

— Я — бессмертное объединение душ. Ты — киберпони. Деус вообще танк! Одна из твоих лучших подруг — аликорн, а твоя любимая выглядит как Реинбоу Деш. Единственный твой друг, кого хоть как-то можно назвать нормальным, это П-21.

П-21 шагнул из-за Деуса и перебросил мне детонатор.

— Я просто затаив дыхание жду, когда я превращусь в гуля, — спокойно сказал он, подходя ко мне и глядя на взревевший двигателем танк. П-21 сдвинул шляпу назад и взглянул на Деуса.

— Стоп. К твоим задним шасси приклеено четыре бомбы. Я не так хорошо разбираюсь в механике, как моя маленькая девочка, но я уверен, что их хватит, чтобы пробить твой двигатель. — шум двигателя существенно снизился и П-21 продолжил, — К тому же на них установлены таймеры, так что даже если ты убьёшь нас, они взорвутся.

Двигатель взревел снова и жеребец поднял синее копыто перед танком.

— Стоять, — двигатель затих. — Я не Блекджек. Я не верю, что кто-то, кто гнал нас через всю Пустошь, вдруг перестал быть полным монстром. Единственный вариант, при котором я могу терпеть тебя рядом с нами, это если у нас будет способ превратить тебя в металлолом, если ты вдруг решишь переметнуться обратно к Авроре, или просто попытаешься убить нас шутки ради. Уяснил?

Несколько очень напряжённых секунд я была уверена, что все мы сейчас взорвёмся в огненном шаре. Рампейдж в изумлении глядела на синего жеребца и даже я была немного озадачена. П-21 непоколебимо стоял перед машиной. Затем Деус поднял и опустил свои турели.

— Хорошо. Тогда открывай свой люк, потому что если бы я был Стил Рейном, я бы озаботился установить на твой мозг какую-нибудь бомбу на случай, если ты вдруг решишь сбежать. — я удивлённо моргнула. Почему я не подумала об этом, учитывая, что именно так Аврора поступила со Стил Рейном?

Люк на башне открылся и П-21 принялся карабкаться вверх. Рампейдж шагнула поближе ко мне и в изумлении прошептала:

— Когда, чёрт возьми, он успел отрастить такие яйца?

— Тише, — отозвалась я, не в силах перестать улыбаться. Я попыталась вскочить вслед за ним, но мои новые ноги были медленнее и тяжелее, чем те, к которым я привыкла. Вместо этого я заскользила по броне танка и едва не упала обратно. Мне очень не хватало моих пальцев! Похоже, аугментации Шедоуболтов не знали такого понятия как «карабкаться». На визоре мигала ошибка: «Устройство не найдено». Я доползла до вершины и одна из камер развернулась, осматривая мой зад.

«Агась. Деус в норме». — Двигатель издал странный кашляющий шум… — «Мне показалось, или он смеётся?»

Добравшись до люка, я заглянула в тесное пространство.

— Ты хотя бы представляешь, что ты ищешь? — спросила я, глядя как синий жеребец ковыряется в каком-то оборудовании.

— Неа. Но я не высматриваю, я вынюхиваю. Здесь определённо пахнет какой-то пластиковой взрывчаткой, — ответил он.

Я посмотрела на бронированный мозг, покоящийся в бледно-зелёной жидкости внутри стеклянной банки.

— Вообще-то, на твоём месте я бы скрылся из поля зрения. Если Предвестники увидят, как ты там торчишь, им нетрудно будет послать сигнал на то, что я тут вынюхиваю. — тут он повёл копытом.

— Ага! Вот ты где. Подключено к… ну… к чему-то. Хммм. — его копыто опустилось. — Может это радио? Ага! Вот оно!

— Нашёл? — ухмыльнулась я.

— Одну нашёл. Я сомневаюсь, что она здесь единственная, — ответил он. — Тебе и вправду стоит убраться отсюда, Блекджек. По крайней мере, пока я не удостоверюсь, что он не взорвётся, когда понибудь там нажмёт на кнопку.

— Верно. — Я взглянула на Рампейдж. — Думаю, мы с тобой должны… — Башня качнулась из стороны в сторону, прервав меня. — Хм… ладно… тогда, я, наверное, пойду.

Спрыгнуть вниз оказалось намного легче, чем карабкаться наверх. Видимо у этих ног не было таких проблем с падением, как с восхождениями. Я отбежала подальше, через плечо оглядываясь на Рампейдж и на все камеры, направленные на кобылку. Рампейдж заинтересовала Деуса?

— Отлично. Так и есть. Пустошь, это полное безумие, — кисло проворчала я и направилась по травяному склону к Звёздному Дому. Я огляделась, ожидая явления Крупье или Богини, но никого не было. — Ну… это даже немного разочаровывает… — пробормотала я и продолжила свой путь. Дом всё ещё был потрёпан после вечеринки. Неужели это было всего несколько часов назад? Мне казалось, будто прошли месяцы.

В доме я нашла Скотч Тейп, лежащую под боком у Бу и храпящую, как шторм. Изнутри дом был ещё более потрёпан чем тогда, когда мы его оставили. Тут Бу подняла голову из-за Скотч Тейп. Она взглянула на меня, но вместо того, чтобы вскочить, она, крадучись, перешагнула спящую кобылку и посмотрела на меня своими светлыми глазами. Она выглядела… встревоженной. Даже напуганной, судя по тому, как она шарахалась вправо и влево.

— Эй, эй, эй… Бу. Всё в порядке. Это я.

Но не было похоже, что она успокоилась. Во всяком случае, опустив уши и глядя под ноги, она казалась ещё более взволнованной. В чём дело? Может, она заболела? Поранилась? Что-то не так с её клонированным телом? Нет… я ничего не видела. Затем я с беспокойством заглянула в её глаза. Дело было не в ней… а во мне. В том, что я сделала… нет. Вздохнув, я закрыла глаза. Чёрт побери…

— Я не очень-то хорошо обращалась с тобой после Гиппократа, верно, Бу? — я оставила её, отправившись бродить вокруг Хуффа, а затем вернулась, лишь для того, чтобы оставить её снова. Я и вправду была так зациклена на себе? Осторожно протянув копыто, я погладила её белую гриву. Та немного отросла, отчего её светлые глаза частично скрывались за молочно-белой чёлкой. Подтянув её поближе, я обняла её, поглаживая по спине. Я всё ещё могла потереться об неё носом, как и раньше.

Бу чуть расслабилась и прижалась ко мне в ответ.

— Я постараюсь больше не оставлять тебя, если смогу. Хорошо?

Это было рискованно, я вряд ли смогла бы обеспечить её безопасность в месте, вроде Хайтауэра… но бросить её, означало лишь причинить боль иного рода.

— Только постарайся не позволять делать тебе больно. Хорошо?

Не знаю, понимала ли она то, о чём я её просила. Я могла только держать её и надеяться, что моя доброта не приведёт её к смерти. Конечно, может случиться что-то плохое, сталь, всё больше забирающая моё тело с каждым обновлением, была тому свидетельством. Но я могла надеяться. Могла надеяться…

Бу пристроила голову у меня на боку и тихо фыркнула. Очень осторожно я гладила её гриву копытом. Уже прошло немало времени с тех пор, как я спала. Может, стоит хоть немного вздремнуть…

* * *

Я пробиралась по зеленоватому снегу мимо обломков вулканического стекла, лежащих у подножия горы Чёрного Пони. В Хуффингтонской котловине было тихо. Ни дождь, ни снегопад не нарушал прозрачности воздуха. Землю, насколько хватало глаз, покрывали сугробы зелёного снега. Можно было вообразить, что сейчас канун Дня Согревающего Очага.

Тут я миновала несколько замороженных трупов пони на снегу и напомнила себе, что это совсем не так. На телах не было ничего полезного. На своём пути я истратила уже половину своих радиопротекторов. Те, что мне удалось добыть в больнице, были на исходе и мне нужно было найти ещё. К югу от меня располагался Мемориальный госпиталь Хуффингтона, там я могла получить то, что мне нужно.

Но прямо сейчас, мне нужно было отчитаться. Единственной трудностью было то, что система радиовещания упала так же тихо, как и этот снег. Лишь с запада доносились отдельные отчаянные рыдания, кто-то в Мэйнхеттенском центре МТН тщетно пытался хоть как-то навести порядок. На военных каналах дела обстояли ещё хуже. В эфир прорывался обмен кодированными данными, но у меня не было к ним доступа. Остальные каналы были или уничтожены, или заблокированы, или просто бесполезны. А раз я не могла сделать это удалённо, выбор был только один: доложить лично.

Я продолжила взбираться по насыпи. По мере приближения к восточному склону горы, счётчик радиации начал медленно пощёлкивать, но моя крутая чёрная броня обеспечивала лёгкую защиту. Со времени падения бомб прошло всего несколько недель. Но я всё ещё должна была исполнить свой долг. Я по-прежнему должна была заслужить прощение.

Наконец, я выбралась на плоскую площадку между обсидиановой скалой и восточными горами. Площадка была усыпана десятками небесных повозок, некоторые из них были большими пассажирскими вагонами, другие маленькими, дорогими личными транспортами. Места для всех не хватало и некоторые приземлялись прямо на крыши других повозок.

И ещё здесь было множество тел. Пегасы всё ещё свисали в своей сбруе, кого-то убила радиация, кого-то пули. Кучами лежали рабочие земнопони. Несколько единорогов в пышных костюмах сбились вместе в поисках убежища. Тела… тела… тела. Так чертовски много. Тихо, словно смерть, я пошла к восточной стене. Когда-то, в старые, мирные времена, здесь была пещера, служившая домом для колоссального зверя. Сегодня вместо пещеры здесь была лишь сплошная стена из чёрного обсидиана.

Я приблизилась, шаг за шагом. Меня наполняло чувство страха и я колебалась. Ещё немного и я снова замерла. Оглядевшись, я посмотрела на идеальный полукруг тел тех, что оставались здесь и медленно умирали от радиации. Я не могла шагнуть вперёд, что-то не позволяло мне. Если бы он был здесь… он бы открыл. Он нуждался во мне. Ему нужны были мои услуги.

И он был в списке.

Тут кто-то принял опрометчивое решение выстрелить в меня. Хуже того, этот кто-то промахнулся.

Я обернулась, поднимая оба пистолета-пулемёта и пытаясь определить, откуда был сделан выстрел. Это оказалось совсем не сложно. Истощённая красная кобыла земнопони стояла, покачиваясь, в дверном проёме одной из повозок. Как только её глаза сфокусировались на мне, она тут же расслабилась и улыбнулась.

— О, оперативник Псалм. В кои-то веки пришёл кто-то полезный.

Развернувшись, она вернулась обратно в небесную повозку и я последовала за ней. Некогда роскошная повозка теперь превратилась в лачугу.

— У тебя есть Антирадин или Рад-Икс, оперативник? — прохрипела красная земнопони, подходя к небольшому ящику с провизией, стоящему в углу. Она обернулась и из её гривы выпало несколько больших прядей. Я не отвечала, молча глядя на неё. Кобыла указала на меня блестящим красным копытом.

— Я задала тебе вопрос, солдат!

Я кивнула и кобыла ухмыльнулась. В её улыбке не хватало зубов, а дёсны кровоточили. Ещё день или два, и с ней будет покончено. Оглядевшись вокруг, я заметила чёрную кобылу земнопони, валяющуюся кучей с торчащим из шеи окровавленным ножом. Ещё одна из моих прежних боссов, Оникс.

— Хорошо. Хорошо. — Гранат бросила револьвер на кровать, размазывая слюни. — Чёртов Редут запечатан. Ты можешь поверить в эту хрень? Кто-то добрался туда прежде нас… всех нас… и закрыл его наглухо! — она потёрла лицо, на лбу её выступили капли пота. — Я же знала, что если кто-то может туда войти, в конечном счёте он может сделать это один.

— Луна здесь? — спросила я тихим, напряжённым голосом.

— Луна? — хохотнула Гранат? — Труп Луны в Кантерлоте. Как и Селестии! Вся Эквестрия мертва. Нахер Луну, — ссутулившись, ответила красная кобыла. — Я должна была стать частью нового порядка. Богаче, чем чёртов Филти. — она взглянула на лежащего в снегу коричневого жеребца. — Ублюдок всё никак не мог заткнуться о своём ребёнке. Можешь в такое поверить? Мы тут все подыхаем нахрен, а он хотел бежать к ней через всю страну.

— У нас есть подтверждение смерти всех целей операции Кайфоломщик? — напряжённо и размеренно спросила я, от чего рот Гранат скривился в кровавой гримасе.

— Клаудсдейл испарён, а Реинбоу Деш в последний раз видели именно там. Думаю, её мы можем вычеркнуть. Мэрипони тоже был накрыт бомбовым ударом, но он всё ещё стоит. Понибудь должен знать, выжила ли Твайлайт. — раз Мэрипони устоял, значит так и есть. — Рэрити и Флаттершай стали трупами в Кантерлоте. Пинки убила ты. — она в задумчивости потёрла подбородок. — Эпплджек, возможно, добралась до стойла 2 в Понивилле…

Взгляд Гранат остановился на кровавой слюне на потрескавшемся блестящем копыте.

— Мне нужен этот чёртов Антирадин, оперативник, — слабо пробормотала она.

Я проигнорировала её просьбу.

— Где Директор? — медленно спросила я. Сохранять спокойствие, так же, как при стрельбе. Я должна оставаться спокойной и сосредоточенной. Я должна…

— А кто, чёрт возьми, думаешь там внутри? — сердито спросила она, указывая на стену потрескавшимся рубиновым копытом. — Это он закрыл его наглухо. Там у него есть всё. Весь объект для него одного. Может, и для его грёбаного робота тоже. — тут она ухмыльнулась своим ужасным, кровавым оскалом. — Но теперь, когда ты здесь, ты можешь проникнуть туда! Ты можешь провести меня внутрь! Верно? У тебя ведь есть код… или пароль… или что-нибудь… Это всё, чего я хочу.

Кобыла задыхалась от отчаяния, а я просто смотрела на неё и она в раздражении српосила:

— Что? Хочешь денег? — она распахнула один из чемоданов, зачерпнула две большие пригоршни битов и протянула их мне. — У меня есть деньги… мы вытянули чертовски много денег из этих аристократических ослов. Кингпин тоже заплатил взнос, чтобы попасть внутрь. Генеральные директора и другие руководители бизнеса… все эти придурки прибыли сюда в надежде попасть внутрь. — Её налитые кровью глаза подёргивались, она улыбалась с надеждой, затем её улыбка ослабла… вместе с её передними ногами. Золотые монеты со звоном рассыпались вокруг её копыт. Она потёрла лицо, бормоча про себя.

— Я думала мы все пойдём внутрь…

— Ты уверена, что Хорс внутри?

— Нет! Нихрена я не уверена, — ответила она, сузив свои лихорадочно блестящие глаза, — Но если Сапфир не сказала Реинбоу Деш или Эмеральд не сказала Твайлайт, то он единственный пони, у которого есть полномочия для доступа в Редут! — её прервал кашель, переходящий в рвоту, желчь запачкала её блестящие красные копыта. — Теперь дайте мне немного Рад-Икса, оперативник.

— Нет, — ответила я, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Что? — ахнула Гранат.

— Я по-прежнему должна закончить свою миссию. Луна отдала мне приказ. Я должна позаботиться об его выполнении, — просто ответила я. — Для этого мне потребуются все мои радиопротекторы.

— Дай его мне, или я заберу его с твоего трупа!

Я остановилась и оглянулась на дрожащую кобылу. Та зажала во рту пистолет и выстрелила. И ещё раз. И ещё. Пули тридцать второго калибра врезались в мою броню, но не пробивали её. Затем боёк револьвера сухо щёлкнул. Гранат покачнулась. По её щекам бежали розовые слёзы, пистолет выпал изо рта, за ним последовали несколько зубов. — Пожалуйста… помоги мне.

— Помогая тебе, я не получу прощения. Я получу прощение через служение Луне, а её последним приказом было выполнение операции Кайфоломщик. Я могу подтвердить два убийства. Полагаю, мне придётся выполнить и остальные, — сказала я, готовясь к долгому переходу до Мэрипони. Затем я должна буду использовать код доступа Стойл-Тек и зачистить стойло в Понивилле… трудно, но выполнимо.

— Ты тупая пизда! Луна не отдавала этого приказа! Это была я! И ты убивала для меня! Ты, чёртова тупая сука! — захихикала она, указывая на меня копытом.

Я взглянула на неё.

— Лгунья. Только Луна могла отдать такой приказ, — слабо возразила я. — Только Луна была…

— Ты просто невозможная тупица! — прорычала Гранат сквозь хохот. — Тебе вообще не приходило в голову, кому, чёрт возьми, выгодно то, что все вокруг умрут? — она ткнула в меня копытом. — Голденблад задумал это всё с самого начала. По окончании этой войны, ты… я… Трублад… все мы станем грёбаными военными преступниками! Военными преступниками! Грёбаное! Дерьмо! — она широко развела свои разбитые копыта и отвратительно ухмыльнулась.

— Как только Хорс это разнюхал, я поняла, что не могу позволить произойти такой херне. Так что я отдала приказ. Именно тогда, когда убедились, что вот-вот грянет хренов апокалипсис. Мы направили ударные отряды с приказом убить всех, кто хоть как-то причастен к ДМД и его проектам. Никто не должен знать о Редуте! Мы будем жить как чёртовы боги!

— Понятно, — пробормотала я. Склонив голову, я сложила вместе копыта. — Прости меня, Луна, ибо я отняла жизнь у другого.

Но слова не принесли облегчения. Моим грехам не было отпущения. Я была проклята, и даже Луна не могла меня спасти.

— Никогда ты не будешь прощена! Я знаю, кого ты убила! — Я подняла один из пистолетов-пулемётов и навела его на её кудахтающий, окровавленный рот. Она усмехнулась кровавой улыбкой, готовая принять пулю.

— Давай, прикончи меня! Добей меня, ты, сраная убийца! — завизжала она, широко разведя копыта. — Ты убила грёбаные тысячи одного за другим ради твоих сраных Богинь! Убей меня!

Но я не стала. Вместо этого, магией я выдернула торчащий из Оникс нож. Стерев с лезвия кровь, я засунула нож за пояс. Улыбка кобылы пропала. Затем я повернулась и вышла под падающий снег.

— Тебе стоило оставить одну пулю для себя.

Гранат заковыляла к выходу следом за мной.

— Нет. А ну, вернись! Убей меня, ты, пизда! Шлюха! Убийца! Мы убили всех пони! Убей меня! — кричала она мне вслед. Я не оглянулась даже когда её крики перешли в сдавленные, булькающие кровью рыдания, — Пожалуйста… убей меня тоже…

* * *

Я очнулась. Судя по хронометру моего ПипБака, прошло два часа. Бу всё так же дремала, прижавшись ко мне. Улыбнувшись, я потёрлась носом о её гриву, та пахла вишнёвой начинкой. Тут я заметила Глори, сидящую напротив, и смотрящую на меня со странным выражением на лице. Покраснев, я сглотнула и отвела взгляд в сторону.

— Я не делала ничего такого… — пробормотала я. Сколько она наблюдала, как я сплю? Отметила ли она себе, что я спала здесь, вместо того, чтобы подняться к ней?

— Знаю, — ответила она, подходя ко мне с другого бока и укладываясь со вздохом. — Вопрос в том… хотела бы ты?

Хотя тон её вопроса не намекал, что она собирается снова пошвырять меня об стены, но, тем не менее, в голове у меня ещё звенели тревожные звоночки. Словно ощутив моё беспокойство, Глори чуть улыбнулась.

— Я не собираюсь сходить с ума. Мне просто интересно, хотела бы ты или нет.

Я посмотрела на дремлющую пустышку, затем снова на Глори.

— Эм, нет? По крайней мере, я бы отказалась, если бы она сказала, что хочет сделать со мной что-то подобное. И ты бы отнеслась к этому спокойно. То есть, если ты спрашиваешь меня чисто о физическом уровне, тогда… но я… эм… — она вздохнула и я замерла. — Прости.

— Это из той области, в который ты действительно не можешь помочь, Блекджек. Ты — та, кто ты есть, — ответила она, поудобнее устраиваясь у меня под боком. — Теперь я понимаю это немного лучше. Я думаю, этот вопрос… я справлюсь с ним? Я и вправду не знаю.

— До сих пор ты, вроде, отлично справлялась, — ответила я с грустной улыбкой. — Кусака, — добавила я, заставив пегаску покраснеть и улыбнуться.

— Это был облегчающий секс, Блекджек. Мне было нужно перебеситься, — пробормотала она, затем вздохнула. — Я не хочу исчезать из твоей жизни, потому что тогда у меня не останется ничего. Но и оставаться с тобой трудно. Это не твоя вина. Ты просто… с тобой всякое случается. Но это по-прежнему трудно. И больно. — прикрыв глаза, она легла напротив меня.

— Просто… не оставляй меня. Что бы ни случилось, не бросай меня или не оставляй позади. Пожалуйста…

— Не оставлю, — прошептала я и поцеловала её закрытые глаза, отчего она улыбнулась и вздохнула. Уткнувшись в меня носом, Глори задремала. Укрывшись кобылами… может, сны будут лучше…

Тут я заметила, что она была не единственной пони, наблюдавшей за мной. Напротив меня сидел Крупье. Его взгляд прошёлся по моим спящим компаньонам, а затем он посмотрел на меня с выражением тихой зависти.

— Эхо… — пробормотала я, и его губы скривились в кислой улыбке.

— Вот как. И это выяснила, да? — тихо прохрипел он. — Я предполагал, что это случится рано или поздно.

— Это Скотч Тейп. Или, скорее, ей объяснил Улыбка Джек. — ответила я, глядя на его костлявую фигуру. Его глаза удивлённо распахнулись.

— Кобылка? Хех. — усмехнувшись, он застенчиво улыбнулся, почесав в затылке. — Всегда любил этого героя. Однажды загипнотизировал дюжину зомби-буйволов и заставил их танцевать балет в пачках. Хорошая игра, что ни говори.

— Почему ты раньше не рассказал мне об Эхо? — обратилась я к жеребцу, и его улыбка тут же пропала.

— Что тут говорить? Я был нежеланным продуктом эгоистичного подонка и матери, которая не хотела, чтобы ей напоминали об ошибках молодости, — мрачно ответил он и отвернулся. — Я пошёл в военные, потому что нигде больше для меня не нашлось места. И никогда не находилось. Я был пони, которого не было.

— Но ты видел… — начала было я, но он перебил, швырнув шляпу на землю.

— Конечно, я видел! — отрезал он и горько рассмеялся. — Я был тем пони, кто видел всё. Хорошие времена… плохие времена… я застал их. Записал их в себя. Я видел смерть Биг Макинтоша. Я вызывал медиков, увозивших Стоунвинга. Видел как Джетстрим сходит с ума на поле боя. Видел, как Дуф становится преступником. Как тщеславие пожирает Ванити. Как Твист превращается в иссечённую эмоциональными шрамами пустышку. Как Эпплснек упивается горечью, а Псалм — грехом. Я видел всё… и ничего не делал, чтобы это остановить! — сплюнув, он принялся расхаживать взад-вперёд.

— Я был свидетелем. Тем, кто знал, где захоронены тела, но всегда держал рот на замке. Тем, кто подслушивал все грязные секреты, но был слишком нерешительным, чтобы вынести их на свет. Тем, кто знал о боли своих друзей, но был слишком трусливым, чтобы протянуть им копыто помощи! — пока я наблюдала за ним, бледный жеребец превращался в масляно-жёлтого с коротко-стриженой каштановой чёлкой и пышной, расходящейся по плечам, гривой.

— С какой стати, во имя Эквестрии, я захотел бы тебе рассказывать об Эхо? О пони, который смотрел, как вокруг него рушится мир и не ничего не делал?

Он подхватил шляпу и, упрямо сжав губы, напялил её на место, снова превращаясь в Крупье.

— Смайлинг Джек был самым злым, раздражительным и мерзким пони на Пустоши, и при этом оставался в тысячу раз лучше, чем был Эхо.

На секунду я спокойно посмотрела на него.

— Что же случилось со всеми вами? — пробормотала я.

Он отвернулся, и на мгновение я была уверена, что он снова уйдёт от ответа. Но затем он прошептал:

— Звёзды…

— Прошу прощения?

— Это глупо. Просто… я думал об этом. — он оглянулся на меня через плечо.

— Это случилось сразу после тренировки. Мы закончили с основными делами, был канун Ночи Кошмаров, и все находились в предвкушении праздника. Твист хотела отправиться на карнавал туда, где сегодня стоит Капелла. Раньше там было кладбище. В конце концов, мы все согласились. Псалм взяла меня с собой, скорее всего из жалости.

Он вздохнул и с грустной улыбкой покачал головой.

— Это была хорошая ночь. Я тогда впервые почувствовал, что у меня есть друзья. Были игры, и аттракционы, и резвящиеся жеребята, и… было ощущение, что нет никакой войны. Все чудесно проводили время… — он снова покачал головой и понурился. — А потом Твист заметила этого чёртова предсказателя…

— Предсказателя? — переспросила я, нахмурившись.

— Старый зебра разбил там свою палатку. Странный старый тип. Морда в татуировках. Причудливая такая палатка, обвешанная масками, жутковатыми пучками трав и образцами в бутылках. Из тех зебр, что несколько лет спустя были нарасхват у Министерства Морали. Наверное. Спросил нас, хотели бы мы знать нашу судьбу. — он фыркнул и покачал головой. — Конечно же… мы согласились.

Жеребец вздохнул и печально посмотрел на меня.

— Он сказал, что в течении года все мы умрём постыдной смертью на грязном поле боя.

Я поморщилась.

— Ой.

— Само собой, никому из нас это не понравилось. Но тут старикашка спросил нас, не хотели ли бы мы изменить свою судьбу. Он сказал, что есть способ всем нам стать героями. Величайшими героями войны, до тех пор, пока мы будем верны друг другу. Если мы никогда… никогда… не нарушим нашей дружбы. — медленно прошипел он сквозь зубы. — Что я мог сказать? Дружба… слава… героизм…

— Подвох? — спросила я с сочувственной улыбкой.

Он покачал головой и взглянул на меня.

— Первый, кто нарушил бы братство, вскоре погиб бы… и его смерть была бы самой милосердной. И остальные бы позавидовали первому, нарушившему клятву, вздумай они предать верность друг другу.

— И вы согласились.

С чего бы им отказываться?

— Согласились. Отчасти из-за гордыни, отчасти из желания посмеяться над зебринскими предсказаниями. Но потом он достал эту книгу. Эту… эту ужасную, чёрную книгу. И внезапно это перестало быть забавным. Он воззвал к звёздам, чтобы те изменили наши судьбы, и прокляли нас, если мы изменим друг другу. Последовал гул и… зелёные спиральные штуки… вещи, которые ни один пони не мог объяснить.

Крупье замолчал ненадолго.

— Когда световое шоу закончилось, исчез и зебра, и всё, что было в палатке, за исключением нескольких пустых ящиков.

Бледный жеребец снова вздохнул, а затем слегка улыбнулся.

— Самое забавное было в том, что… это сработало. На следующий день всех нас назначили в специальную комбинированную целевую группу. Экспериментальную… в которой пони трёх видов работают как спецотряд. И это было… удивительно, — закончил он с задумчивым видом. — Мы были удивительны. Мы… мы делали такие вещи, которые были не под силу другим. Вещи, которые нам самим казались невозможными. И мы получили известность и славу. Большинство из нас никогда не говорили о той ночи, но я о ней думал. Мы собирались оставаться друзьями. Верными и преданными во веки веков…

— Затем в сражении пал Стоунвинг и мы задумались… о, никто не говорил об этом вслух… но это по взглядам было видно. Вопросы. Неужели он был тем, кто предал дружбу? — он вздохнул и опустил голову. — Мы не знали, что он оказался в больнице в критическом состоянии. Какая-то ошибка в документах. И тогда… — он встретился со мной взглядом. — Тогда Биг Макинтош сказал, что с него хватит. Он сказал, что встретил кобылу и ему пришло время осесть. Он полагал, что сполна исполнил свой долг перед Эквестрией, и не верит в зебринские проклятия. Он хотел создать семью. Говорил, что семья важнее всего. Он остался только на последнюю ответственную миссию… чтобы защитить Принцессу Селестию на мирных переговорах. Он полагал, что после того, как встреча закончится, нужды в Мародёрах больше не будет.

— А затем он погиб, — тихо сказала я.

— О, не простой смертью! — резко бросил Крупье. — Геройской смертью. Принцесса Луна восприняла это как боевой клич… новое обострение в войне. Знак, что мы должны сражаться жёстче… быть лучше… одолеть врагов. На следующий день исчезла Псалм. Через пару недель Дуф изнасиловал Твист. Спустя месяц Эпплснэк был переведён в няньки к зебрам. Ещё через пару месяцев сломалась Джетстрим. Затем ушёл Ванити. Твист приняла врага, как любовницу. А я… я остался в полном одиночестве. Откуда меня и подобрал Голденблад… не знаю… из жалости, наверное.

Я подумала о том времени в Стар Поинте. До того, как я узнала о Садах и порче и… обо всём. Что, если моя судьба изменилась именно там? Вдруг мне суждено умереть с пулей в голове, рядом с костями Мэриголд? И я была проклята стать тем, чем я стала? Это была пугающая мысль.

— Прости. Я просто… не знаю, что сказать. Звёзды и зебринское проклятие… Секаши говорила, что звёзды могущественны, изменчивы и опасны. Но я не знаю, действительно ли они способны на что-то подобное, — пробормотала я, глядя на звёзды, нарисованные на потолочных балках.

— Не думаю, что они способны. Каждый жеребёнок и кобылка загадывают на падающие звёзды. Я загадывал, — тихо ответил он, чуть приподняв голову. Он выглядел таким мрачным, что я пожалела, что не могу его обнять.

Вместо этого, я сделала почти то же самое.

— Ну, так… расскажи мне побольше о приключениях Смайлинг Джека.

Уголок его рта изогнулся в намёке на улыбку.

* * *

Ещё с час Крупье развлекал меня историями о погонях за грабителями банков по всей пустыне, вперемешку с вызовом духов шаманов, переодеваниями ради проникновения в монастырь, сражениями с ордами зомби и о том, что называлось «эпичным ляпом», из-за которого, видимо, Джек превращался в «кумкват». Наконец, вдоволь наговорившись, Крупье вернулся туда, где он обычно обитал.

В ближайшее время мне стоило бы пойти проведать П-21 и Деуса. Вот только что-то меня беспокоило, несмотря на то, что я лежала здесь мирно и тихо. Слишком тихо. Особенно у меня в голове. Я не ощущала привычного подглядывания Богини и внутренней возни. Тишина была тревожной… и нервирующей. Возможно, Богиня просто молча смотрела из глубины моего сознания, или она отключилась и что-то замышляет?

До сих пор я только могла слышать Единство и общаться с Лакуной. Я никогда не пыталась фактически войти в объединённое сознание. Отчасти из-за того, что я не знала, как, но с другой стороны возникал вопрос, что произойдёт, если я на самом деле попытаюсь установить эту связь. Вдруг меня засосёт туда навечно? Сможет ли Богиня управлять моим телом, пока я буду там? Возможно ли это вообще?

Вот чёрт… это был уже не первый раз, когда я так необдуманно и безответственно рисковала…

Я подумала о магии памяти, что я применила к Рампейдж и о том, что я вычитала в книгах Триаж. Пусть я не была умной пони, но и не была такой тупой, как прежде. Заклинание памяти позволяло делиться воспоминаниями, а Богиня была подобна огромному шару памяти, вмещающему бесчисленные воспоминания и души. Она просто была способна управлять этими воспоминаниями. Если я буду думать о Богине, как о совокупности воспоминаний, возможно я смогу войти в неё также, как я вошла в разум Рампейдж.

Я представила ту часть в глубине своего сознания, где я говорила с Лакуной, а Богиня со мной, как бассейн с водой, заполненный бесчисленными светящимися облаками памяти. Вместо того, чтобы пытаться вытянуть их к себе, я толкнула себя в этот бассейн, точно так же, как я делала это с Шуджой. По мере того, как я погружалась глубже, мир вокруг меня заволакивало чернотой. Плавание для меня было довольно чуждым понятием, поэтому я смирилась с тем, что тону. С этим я могла справиться.

Потом я услышала их… слабые шепотки в темноте. Сначала один или два. Затем как небольшая толпа. Затем непрерывный поток едва слышных комментариев.

«Она добилась. Она уходит. Она идёт. Скоро. Она принесёт её. Принесёт её нам. Книгу. У неё книга».

Я не знала, кто была эта «она». Затем последовали более холодящие кровь комментарии.

«Мы должны убить её. Нет, мы должны вознаградить её. Одна из нас. Одна из нас!»

Я постаралась не обращать внимания на шёпот. Мне нужно было отыскать то большое эго, что отвечало за них всех. Мысленно я погружалась всё глубже. Моё тело осталось позади. Нервирующее ощущение. Точно такое же, как я испытала после побега из Хайтауэра. Чувство… потери.

Тут я услышала голос и увидела вдалеке голубое свечение. Я двинулась к нему. Почему-то я представляла себя в виде белой единорожки с полосатой гривой… и никакого металла. По крайней мере здесь я могла быть нормальной. Голубое свечение соединилось в Богиню, огромную голубую единорожку до пояса, окружённую кольцом слабо светящихся фигур пони. Её бёдра скрывались в светящейся амёбоподобной массе, клубящейся вокруг неё, а её комковатая голубая шкура казалась бугристой и двигалась странными волнами. На плечах у неё теснились две головы зелёных единорожек, а позади головы Богини плавал полупрозрачный плёночный шар, от которого к её виску тянулась мясистая пуповина.

И внутри этого шара, запертая в ловушке, виднелась голова очень знакомой фиолетовой кобылы.

Перед Богиней были сотни окон, словно экраны терминалов. В них я могла разглядеть виды со всей Эквестрии. На большинстве из них были сцены Пустоши. На одном открывался вид на деревню зебр, и мне показалось, что одна из них выглядит похожей на Ксенит… конечно, они все были довольно похожи. Затем я заметила Каламити! Эту шляпу с другой не спутаешь. Она была как та, что носил П-21 и в Пустоши не могло быть другого пегаса в такой шляпе.

Окно в центре увеличилось в размерах. Возможно размер окна зависел от того, сколько внимания уделяла ему Богиня? Если так, то сейчас она смотрела… насколько я могла видеть… на летающий город-крепость, парящий над облаками. Десятками чужих глаз, я видела крыло аликорнов, летящее через тёмные облака к массивному военному сооружению.

— Какая мощь… — промурлыкала Богиня.

— Мобильная осадная платформа Циклон, — прокомментировала голова кобылы на правом плече.

— Сияние Рассвета, — добавила вторая.

Картинка сдвинулась и вдруг дёрнулась, когда аликорны телепортировались в посадочный док. Один за другим, пегасы экипажа оказались магически нейтрализованы и отнесены в угол. Зелёные головы кобыл прикрыли глаза и проговорили в унисон:

— Мы обнаружили расположение его каюты.

Богиня кивнула.

— Проследите за остальными и убедитесь, чтобы их не обнаружили.

Она бросила сердитый взгляд на фиолетовую голову в шаре и снова отвернулась к окну.

— Ведите нас туда.

— Мы уверены, что он послушается? — спросила одна из зелёных голов.

— Конечно, послушается! — отрезала Богиня. — Ему нужна магия. Нам нужна сила. Разве можно придумать лучший обмен? С его боевыми машинами мы раздавим Красного Глаза и спасём весь понячий вид на Пустоши.

— До тех пор, пока он не повернёт эту силу против нас, — заметила другая зелёная голова.

— Да, мы примем меры предосторожности. Скоро Чёрная Книга станет нашей и мы проведём необходимые изменения, чтобы увековечить себя, — раздражённо ответила Богиня.

— Трикси… — слабо прошептала фиолетовая голова. — Пожалуйста…

— Молчать, — рявкнула Богиня и злобно посмотрела на шар. — Ты испробовала свой способ. Ты потерпела неудачу. Я признала, когда ты была права насчёт меня. Почему ты не можешь признать, что это тот путь такой, какой и должен быть? Почему ты постоянно настаиваешь сделать всё «другим способом»? После двухсот лет попыток, только сила доказала свою эффективность. Что за учёный будет продолжать использовать бесполезные методы?

Богиня отвернулась к окну и фиолетовая голова опустила взгляд от стыда.

— Хватит проповедей, Твайлайт. Никаких больше попыток работать с пони вроде Красного Глаза. Мы должны контролировать обстановку, а не наоборот. — Некоторое время она смотрела в окно. — Вперёд.

Половина окон моргнула, и аликорны впрыгнули в роскошно обставленный кабинет. Стены были увешаны оружием, униформой пегасов, флагами и картами. Смуглый пегас, которого я уже видела в Небесном Порту Реинбоу Деш, теперь сидел за письменным столом, хмуро вглядываясь в графики. Рядом, со скучающими выражениями на лицах, стояли двое охранников.

Их скучающие взгляды сменились удивлёнными, как только в них врезались магические снаряды, от чего пегасы безвольно повалились на пол. Предвестник, укрывшись за столом, выставил перед собой зловещего вида лучевой пистолет. Было в нём что-то знакомое, но я не могла с уверенностью сказать, где видела его раньше.

— СПОКОЙНО! — прогремел голос Богини. — БОГИНЯ ПРИШЛА НЕ ДЛЯ СРАЖЕНИЯ! ТВОИ СОЛДАТЫ ВСЕГО ЛИШЬ БЕЗ СОЗНАНИЯ, НЕ УБИТЫ!

Харбинджер медленно поднялся из-за стола и окно приблизилось к нему.

Поколебавшись, он бросил пистолет на стол.

— Вот срань… так и есть, — сказал он, медленно поднявшись на копыта. — Вы действительно существуете.

Он чуть прищурился.

— Я ожидал, что покушение аликорнов Красного Глаза случится раньше. Он должен был подозревать, что мы работаем против него.

— ТАК И ЕСТЬ, НО БОГИНЯ НЕ СЛУЖИТ КРАСНОМУ ГЛАЗУ. ОН ЗЛОУПОТРЕБИЛ ДОВЕРИЕМ БОГИНИ И ПОЭТОМУ МЫ ИЩЕМ НОВОГО ПАРТНЁРА. ЛУЧШЕГО ПАРТНЁРА. А КТО ЛУЧШЕ ДРУГИХ СПОСОБЕН ПРАВИТЬ ЭТИМ МИРОМ ВМЕСТЕ С БОГИНЕЙ ЭКВЕСТРИИ, ЧЕМ ВЛАСТИТЕЛИ НЕБЕС? — на её идеально подобранные слова серый жеребец ответил улыбкой.

— Вы предлагаете своего рода альянс? — медленно спросил он, будто не веря, что такое можно даже предположить.

— ТАКОВО ПРЕДЛОЖЕНИЕ БОГИНИ. ТВОЕМУ НАРОДУ НУЖНА МАГИЯ? У БОГИНИ БОЛЬШЕ МАГИИ, ЧЕМ БЫЛО У ЛЮБОГО ЭКВЕСТРИЙЦА ЗА ВСЮ ЖИЗНЬ! С ТВОИМИ СИЛАМИ ТЫ МОЖЕШЬ ПОВЕСТИ СВОЙ ПРАВЕДНЫЙ БОЙ ПРОТИВ НЕЧЕСТИВОГО КРАСНОГО ГЛАЗА. НО ЭТО НЕ ВСЁ! БОГИНЯ ЗНАЕТ О ТВОЕЙ БОРЬБЕ С ТАНДЕРХЕД! О ТОМ, КАК ОНИ ПРИДЕРЖИВАЮТ СОБСТВЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ МАГИИ, ПОКА ВЫ СТАНОВИТЕСЬ ВСЁ СЛАБЕЕ! О ТОМ, КАК ОНИ ИЩУТ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БИОЛОГИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОГО НАРОДА! ИХ ЗЛО НЕВЫНОСИМО ДАЖЕ ДЛЯ БОГИНИ! КОГДА КРАСНЫЙ ГЛАЗ БУДЕТ НАКАЗАН, БОГИНЯ ПОМОЖЕТ ТЕБЕ ОСУЩЕСТВИТЬ НАКАЗАНИЕ, ПОДОБАЮЩЕЕ ЗА ТАКОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Ладно. Уровень кошмара медленно повышался даже для меня, с моими трудностями в общении.

— Что ж. Это заманчивое предложение. Очень заманчивое. Но вы знаете, что говорят о вещах, которые слишком хороши, чтобы быть правдой, — сказал он с ухмылкой. — В чём подвох?

— БЕЗ ПОДВОХА. БЕЗ УЛОВОК. ВМЕСТЕ МЫ ПРИНЕСЁМ МИР И ПОРЯДОК В ЭКВЕСТРИЮ. ТЫ ХОЧЕШЬ НЕБО? ХРАНИ ЕГО С БЛАГОСЛОВЕНИЯ БОГИНИ. ДЕТИ БОГИНИ БУДУТ ПРАВИТЬ ВНИЗУ И ПРИНЕСУТ СПАСЕНИЕ ВСЕМ ПОНИ, ОКАЗАВШИМСЯ В ЛОВУШКЕ ПУСТОШИ. БОГИНЯ ПРЕДОСТАВИТ ТВОЕМУ АНКЛАВУ ВОЗМОЖНОСТЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ НЕ ТОЛЬКО НЕБО ЭКВЕСТРИИ, НО И ВСЕГО МИРА! В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ВЕСЬ МИР БУДЕТ ОБЪЕДИНЁН И СОХРАНЁН. — Но это была ложь, и я знала это. Зебр, грифонов и гулей нельзя обратить в аликорнов. Но глядя в кабинет, я видела в глазах Предвестника жадный интерес.

Тем не менее, он не до конца купился.

— Откуда мне знать, что это не уловка? Вдруг это попытка заставить меня раскрыться?

— ВЗГЛЯНИ НА СВОИХ НЕЙТРАЛИЗОВАННЫХ ОХРАННИКОВ! ЕСЛИ БЫ БОГИНЯ ХОТЕЛА ТВОЕЙ СМЕРТИ, ТЫ БЫЛ БЫ УЖЕ МЁРТВ! НАШЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СДЕЛАНО ПО ДОБРОЙ ВОЛЕ, ПРЕДВЕСТНИК. БОГИНЯ ЗАИНТЕРЕСОВАНА В ТВОЕЙ ПОДДЕРЖКЕ, А НЕ В СМЕРТИ. — Было похоже, что он обдумывает это.

Наконец, он кисло скривился.

— Это зависит не только от меня. Совет захочет посовещаться.

Последнее слово он произнёс, будто выругался.

Богиня усмехнулась.

— ТЫ ЛУЧШЕ ДРУГИХ ПОНИМАЕШЬ ЗНАЧИМОСТЬ ЗРЕЛИЩА, КОМАНДУЮЩИЙ! КОГДА ТЫ ЯВИШЬСЯ С КРЫЛОМ ДЕТЕЙ БОГИНИ, ПОТРЕБНОСТИ В СОВЕЩАНИЯХ НЕ БУДЕТ. КАК ТОЛЬКО ТВОЙ НАРОД УВИДИТ ВСЕ ДАРЫ БОГИНИ, ОН ПАДЁТ ПЕРЕД ТОБОЙ И ПРОСТИТ ТВОЮ ДЕРЗОСТЬ. НОВЫЕ ТАЛИСМАНЫ. СВЕЖИЕ МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ СОЗДАНИЯ НОВОГО ВОЕННОГО ВООРУЖЕНИЯ! МОЩЬ ТВОЕГО НАРОДА ВОСПРЯНЕТ! ПРИХОДИ В ДОМ БОГИНИ, ПРИНОСИ СВОИ КАМЕРЫ, ЧТОБЫ ВСЕ СМОГЛИ УЗРЕТЬ СЛАВУ БОГИНИ! ТАК НАШ АЛЬЯНС СТАНЕТ ОЧЕВИДЕН ДЛЯ ВСЕХ!

Харбинджер сердито взглянул на неё, но в его глазах определённо плясала надежда.

— Он поддаётся, — прошептали две головы.

— Конечно, — усмехнулась Богиня. — Мы говорим на одном языке. На языке власти.

Наконец, с лёгкой улыбкой, Предвестник сказал:

— Я подумаю о вашем щедром предложении, Богиня.

— Он согласится! — сказала зелёная голова слева.

— Ему осталось лишь сложить части мозаики, — пробормотала зелёная голова справа. — И тогда он присоединится!

— КОНЕЧНО, КОМАНДУЮЩИЙ. БОГИНЯ РАССЧИТЫВАЕТ НА НАШ СОЮЗ! ВМЕСТЕ МЫ ПРИНЕСЁМ МИР И ПОРЯДОК. НО МЫ ПРИЗЫВАЕМ ПОТОРОПИТЬСЯ С ПРИНЯТИЕМ РЕШЕНИЯ, ЧТОБЫ БОГИНЯ НЕ НАЧАЛА ДЕЙСТВОВАТЬ БЕЗ ТЕБЯ.

— Конечно, — ответил он, чуть улыбнувшись.

— Возвращайтесь, — захохотала Богиня и окно, открывающее вид на борт боевой платформы, исчезло и сменилось изображением облаков.

Ладно, мне нужно сделать… что-нибудь! Я должна кому-нибудь рассказать! Мне нужно…

На меня смотрела Твайлайт Спаркл.

Смотрящая на меня голова старой кобылы выглядела ужасно уставшей и грустной. Но даже сейчас уголок её рта дрогнул в печальной улыбке. Затем, в своём прозрачном шаре, она одними губами шепнула слово: «Беги».

— Что… — начала было Богиня, а затем огромная голубая фигура развернулась лицом ко мне. Тут я поняла, что это были за бугры и почему они так странно двигались. Это было тело, собранное из безглазых лиц пони, похожих на тех, что рождались в лабораториях Горизонтов. Её светло-фиолетовые глаза сначала расширились, глянув на меня меня сверху вниз, а затем сузились, сверкнув гневом.

— ТЫ!

«Дерьмодерьмодерьмовотдерьм…»

Выбраться. Проснуться. Очнуться. Высвободиться! Я напрягла все силы, чтобы вырваться из этой пустоты и вернуться в себя. Может быть, если я вернусь в себя, я смогу предупредить кого-нибудь! Спайка! Я могу сказать ему! Он предупредит Хомэйдж! Он может сказать всемпони! Анклав и Богиня… вместе?! Это нужно остановить. Я почувствовала, что вытягиваю себя наружу, но слишком медленно. Катастрофически медленно!

Протянув гигантское копыто, она поймала меня.

— Подлая, трусливая Блекджек. Я с нетерпением жду, когда ты полностью вольёшься в Единство. И этот день скоро настанет. Очень скоро.

Её губы приоткрылись шире, а глаза сузились.

— А пока… позволь мне компенсировать некоторое раздражение, вызванное твоей родословной!

Она подтащила меня к своей гигантской пасти, наполненной бесчисленными бормочущими головами пони и неисчислимым количеством зубов…

* * *

Я конвульсивно дёрнулась, разбудив Глори и Бу, и схватилась за свой пульсирующий череп.

— Что такое, Блекджек? — обеспокоено спросила Глори. — Что случилось?

Что-то было неправильно. Было что-то… Что-то, что я должна была сказать кому-то…

— Не знаю… просто голова болит… — пробормотала я в ответ. Скоро мы должны были выдвигаться. На мне висели неоплаченные долги, и оставаться здесь, означало бы просто пригласить Предвестников напасть снова.

Только хотелось бы мне знать, от чего так веселилась Богиня…

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Новая квестовая способность: Броня Шедоуболтов Тип-1. Вы были усиленны с помощью кибернетических технологий Шедоуболтов. +3 к Болевому Порогу.

Глава 6

Судьба

«Оу, мои предсказания будущего никак не связаны с Пинки-чувством! Оно хорошо только для неопределенных и скорых событий. Как сейчас, видишь?… откуда он вообще взялся?»

— Итак, — спросила Глори с кухни, тщательно упаковывая каждый кусочек пищи, что у нас был, в сумки, — он безопасен?

Не возникало никаких сомнений, кем был «он». Рампейдж, сидя как угрюмый подросток и подтягивая ремни на своих силовых копытах, бросила на неё взгляд.

— Безопасен? Деус не безопасен. Он наносит «больше ущерба» и «меньше ущерба». «Безопасен» — неприменимо к нему.

Затем она начала одевать металлическую броню, которая всё ещё была слишком велика для неё. Я подумала, что иметь меняющее размеры тело, видимо, крайне раздражает. Она, кажется, использовала систему поясков и ремней, чтобы удерживать всё это на месте.

Мы отдыхали и готовились выйти с заходом солнца. Всё, что требовалось, это убедиться, что всё подготовлено. Рампейдж нарисовала грубую карту, показывающую, как добраться до Гримхуфа. Маршрут, по сути, шел обратно на юг до Фленка, затем поворачивал на восток, пока дорогу не пересекала Хуфингтонская Река выше водохранилища. Если все пойдет по плану, Предвестники увидят, как мы уйдем, и больше не побеспокоят Капеллу.

П-21 осматривал магазины с патронами, которые он тщательно учитывал и заранее подготавливал.

— Ну, он меньше вредит нам… пока он не хочет покончить с собой. Я нашел пять взрывных устройств смонтированных внутри него, и одно из них было настроено сработать менее чем через час. Кто бы ни поместил в него эту штуку, он был довольно последователен. Первый заряд отключит его мозг и разорвет его связь с танком. Второй бы разрушил систему жизнеобеспечения, затем ремонтный талисман, и, наконец, сам двигатель.

Скотч аккуратно укладывала свои собственные запасы. Инструменты, клейкая лента, Чудо-Клей, металлолом, поршни, провода, некие таинственные куски электроники и конденсаторы веером расположились вокруг неё.

— Как только зебры смогли уменьшить реактор достаточно, чтобы разместить его на танке? Я не могу понять этого, — сказала кобылка, затем передала рулон ленты Бу, которая поймала её ртом и после уложила в мешок. Как только Скотч научила её этому трюку?

— Куда важнее вопрос: «Где Предвестники получили танк?» — спросила Твистер, пока пегаска Нейварро проверяла свою силовую броню. Рядом с ней, Сансет заряжала в свои лучевые винтовки новые картриджи.

— Все наши разведчики говорили, что поверхность не должна иметь ничего даже близко похожего на такую огневую мощь.

Она бросила на Глори один из тех долгих нерешительных взглядов, словно пытаясь принять какое-то решение.

— Может, он был захвачен. Может, у них есть рабочий центр для ремонта где-то под землей, — предположила Глори, пожимая плечами. Она протянула мне киберпонячий кекс. — Хочешь один, прежде чем я уберу их все?

— Оооууу, если ты настаиваешь, — усмехнулась я; она бросила его мне, и я поймала его магией. Лакуна была снаружи, ожидая появление Предвестников. Их всё ещё не было видно, но они перегруппировывались и перевооружались; мы должны были убраться отсюда до того, как они ещё раз попробуют напасть на меня. И если бы они попытались снова использовать Капеллу в качестве заложника против меня… ну… я думаю, что на этом этапе я была вправе поступить с Предвестниками как с лагерем у Желтой Реки. Кроме того, учитывая строящуюся защиту Капеллы, была вероятность досадного поражения от кучки жеребят.

— Ты от них растолстеешь, Блекджек, — со смешком высказалась Скотч Тейп.

— Я всё ещё ремонтируюсь. Вдобавок они идеально подходят для моего растущего организма. — Сказала я, кусая. Я счастливо жевала какое-то мгновение, затем вздохнула. — Настоящий вопрос, который я хочу задать, это почему он едет с нами? Я не думаю, что радиоуправляемые бомбы остановили бы Деуса от убийства каких-либо пони, если бы он действительно этого хотел.

Рампейдж хихикнула и я взглянула на неё.

— Должна быть причина, помимо теории Рампейдж «Следуй за Блекджек, потому что она побила тебя». Ты знаешь его дольше всех, Рампейдж. Можешь придумать какую-то другую причину?

— Деус точно не самая компанейская военная машина, — отметила Рампейдж. — Ни один пони, кроме Большого Папочки и Брута не сражался с ним копыто к копыту. Даже Психошай никогда не пыталась его одолеть. Горгон был ближайшим другом, что у него был, и он был немым монстропони, — затем молодая кобылка остановилась и нахмурилась.

— Что? — спросила я, проверяя Бдительность на износ. Немногие детали из 12-миллиметровых пистолетов подошли хорошо, и я попыталась, в основном напрасно, отполировать его до первоначального блеска. Штурмовой карабин предназначен для более дальних дистанций. Я сделала всё, но не смогла сохранить дробовик неповрежденным.

— Ну… это глупо, — сказала Рампейдж, покраснев. — Это просто… ну… я думаю, что он боялся меня. Не пойми меня неправильно, я знаю, что я жуткая пони, но вы помните Деуса. Не существует кобылы, которую он не попытается трахнуть, если она косо на него посмотрит.

После того, что Брасс и Хайтауэр сделали с ним, я могла это понять. Простить… нет… но я могла понять.

— Он едва ли сказал мне пару слов за пару лет.

Учитывая то, как Рампейдж напоминала Твист своей шкурой и гривой, не трудно было представить себе, почему.

— Я хотела, чтобы у меня была возможность спросить его, — хмыкнула я раздраженно.

— Есть провода, которые соединяют его с динамиками, но он не разговаривает, — сказал П-21, пожимая плечами, упаковывая свои вещи в сумку.

Меня никогда не переставало удивлять то, как он мог спрятать все гранаты в своей косматой гриве и хвосте. Может быть, это из-за того, что он слез с Мед-Икса, но он выглядел довольно хорошо. С другой стороны, он всегда выглядел хорошо… не как хороший летчик, но все же…

— Может быть, он страдает от тяжелой афазии, — сказала Глори, упаковав последнюю еду и рысцой подбежав к своему боевому седлу, ловко продевая скорострельные энергомагические лучимёты в сбрую. Как только она увидела мое язвительное выражение лица, она пояснила. — Это ухудшение речи в результате повреждения мозга. «Да» и «нет» может быть всем, что он в состоянии выразить.

— Или он отмалчивается, — предположил П-21, вкладывая в патронташ 40-мм гранаты для Аргумента. Он огляделся, выглядя немного взволнованным, и проверил гранатомет в третий раз.

Рампейдж хмыкнула.

— Ой, да ладно. Деус не мог пройти и пяти минут без «пизда».

П-21 холодно на неё посмотрел, и полосатая кобыла моргнула.

— Что?

— Я был бы благодарен, если бы вы не использовали подобную речь рядом с моей дочерью, — сказал он чопорно. Я переглянулась с Глори и с трудом подавила смех.

— О, в самом деле? И что я должна говорить? — спросила Рампейдж с усмешкой. — Сахарница?

— «Влагалище» было бы наиболее точным, — выдвинула идею Глори.

— Ху-хах, — порекомендовала Твистер.

— Вертикальная улыбка? — сказала Сансет с усмешкой.

— Обычно я просто называю это моей турбиной, — сказала Скотч, задумчиво потерев свой подбородок, потом посмотрела на меня, — Потому что она заставляет меня гудеть.

Это казалось вполне разумным для меня, но грива П-21, казалось, звенела подобно натянутым проводам.

— Что? — спросила она, бедный голубой жеребец выглядел настолько взволнованным, что я решила не растрезвонивать своё собственное прозвище.

— Ладно. Хватит разговоров о… это… — проговорил он с нервной улыбкой, вскинув копыта, словно пытаясь отогнать от себя эту тему.

— Ой, да ладно. Наверняка у тебя есть несколько маленьких прозвищ для твоего собственного оборудования? — поддразнила Рампейдж, затем тряхнула головой, оглянувшись назад на Скотч, затем на Глори. — Разве социально-сексуальные нравы пони из Стойла не увлекательны?

Она немного покраснела, но затем решительно ответила:

— Не спрашивай меня. Я провела свою начальную школу при поощрении предпочтения кобылок. Мальчики с мальчиками. Кобылья любовь. Все виды лозунгов и материалов, чтобы разделить нас, когда мы входим в наш фертильный цикл.

Рампейдж рассмеялась и ухмыльнулась Скотч.

— О, да. Подождите, пока у тебя начнется свой цикл. Лучшее и худшее время года для кобыл. Тогда ты будешь называть это своим… я не знаю, реактором или чем-то ещё. — Рампейдж хихикнула, потом потянула носом воздух. — Пахнет, как будто у одного из нас он начался прямо сейчас. Зная нашу удачу, этот цикл начнётся у нас одновременно. Это всегда здорово.

Я глянула на застенчиво покрасневшую и немного смущенную Глори. Рампейдж повернулась и улыбнулась П-21.

— Что ты думаешь?

П-21 сидел прямо, его веко подергивалось, и прежде чем он вжал шляпу в голову, его щеки вспыхнули. Он развернулся и зашагал прочь, толкнув Бумера в сторону, и что-то мрачно пробормотав. Бурый жеребец моргнул, посмотрев назад через плечо.

— Что это с ним?

— Нормы этики встретили воспроизводство на поле боя и были немедленно поставлены на колени и разбиты, — ответила Рампейдж. Она поймала мой светящийся взгляд и отшатнулась, затем вздохнула и закатила глаза.

— Хорошо. Я извинюсь перед Его Ворчливостью.

И порысила за ним, пощёлкивая силовыми копытами.

Бумер сделал несколько глубоких вдохов.

— О, да. Думаю, что-то пахнет приятно, — он выдал кривую ухмылку. — Если любой из вас нужно поскрести то, что зудит, ну, я буду рад вам помочь. Существует причина, по которой дамы называть меня «Бумер», в конце концов.

Я усмехнулась, вспомнив, как близко я подошла к тому, чтобы кастрировать его. Жалко, что не удалось…

— Только то, что кобыла фертильна, не значит, что она становится подружкой, Бумер. Ты это знаешь, — сказала Твистер.

— Я полагаю, что нет. Чтоб добраться до «подружки» требуется несколько напитков, — Коричневый жеребец усмехнулся, и кобыла немного покраснела.

— Тебе лучше вернуться назад и следить за всеми противниками, прежде чем я удалила голову, которой ты думаешь! — отрезала Твистер.

— Конечно. Может потребоваться… кхм… регулировка моей брони, тем не менее, — сказал он со смехом, прежде чем вышел. Ммм… летчики…

— Жеребцы, — пробормотала Твистер, потом увидела Сансет, смотрящую на неё с любопытством, и красно-коричневая кобыла покраснела. — Это не я! У меня, по крайне мере, ещё две недели до срока.

— Это так плохо? — спросила Скотч Тейп, слегка нахмурившись.

— Эх, — я пожала плечами. — Ты начнешь смотреть на жеребцов больше и в твоей голове будет масса фантазий о них на неделю или около того. Просто убедись, что ты останетесь рядом с другими кобылами, и мы остановим тебя от совершения чего-нибудь идиотского, просто потому, что у него красивое тело. Убедись, что ты никогда не направляешь свой круп на жеребца, если это возможно. Действительно, если они ощущают хороший запах, то воспринимают его как намек. Хорошенько помассажируй себя, один или два раза в день, пока зуд не пройдет. Ты уже получила свой имплант, верно?

Кобыла кивнула.

— Тогда тебе нечего беспокоиться, если ты сделаешь ошибку. Это больше раздражает, чем что-то ещё.

Скотч Тейп выглядела успокоившейся, когда закончила передачу вещей Бу. Последние припасы упакованы. Я смотрела на Глори, и так как она завершила упаковку своих вещей, я подбежала к ней.

— Итак, это ты? — спросила я, чуть её подтолкнув.

— Нет! — сказала она застенчиво покраснев, затем сжала губы.

— Может быть… — наконец сморщилась она. — Наверное.

Она вздохнула и закатила глаза:

— Уф… тупая биология. Не то чтобы меня влекло к нему любым способом, образом или формой. Это просто тупая мыслишка, которую я просто не могу выбросить из головы. Это несправедливо, что я получила кусок анатомии, ноющий во мне о становлении матерью. Это, возможно, самое худшее время для меня, чтобы завести ребенка!

Я чуть прижалась к ней.

— Это не плохо, думать об этом здесь. Просто преодолей это, — она фыркнула на меня, но в итоге сдалась, закатив глаза. — Вот так, девочка.

— Ну, он довольно милый, — сказала Глори со слабой улыбкой.

Вот это настрой. Бисексуальность: удваивает ваши варианты, удваивает ваше удовольствие! И Бумер, безусловно, симпатичный.

— Сейчас ты думаешь, как Блекджек, — сказала я с усмешкой. Может, если она немного расширит свой кругозор, я бы могла пойти прокатиться вместе с ней. — Я думаю, ты могла бы стать отличной мамой, Глори.

Я внутренне вздрогнула, надеясь, что она не выберет этот неправильный путь.

Не выбрала.

— Наверно, когда-нибудь… если всё будет нормально и не настолько безумно… наверно. Но это, возможно, просто говорят гормоны, — сказала она, затем с задумчивой улыбкой посмотрела в сторону двери.

— Тебе не повредит проверить это, — сказала я, подтолкнув её. Я полагала, что смогу запугать коричневого жеребца, до состояния покорности.

— Наверно, — снова сказала она, легонько вздохнув, — возможно с ним у меня бы получилось. Я сомневаюсь, что он причинит мне боль.

Её крылья чуть расправились, когда она улыбнулась, затем вместе с остальными пони она поспешила к двери.

— Там просто что-то о земных пони… — пробормотала она тихо, перед тем как закрыть за собой дверь.

Я остановилась и, удивлённо моргнув, посмотрела на закрытую дверь.

«Стоп. Что?»

* * *

Нам не сказали ни единого доброго слова, пока мы размещались на броне Деуса, но абсолютно все жители Капеллы провожали нас со странным выражением в глазах. Возможно, это было результатом надписи «МЕГА ДЕУС», что Скотч и Рампейдж, собственнокопытно начертали на лобовой броне полосатого, черно-белого танка. Или следствием присутствия трёх, облачённых в зловещую, черную силовую броню Анклава, пегасов, что вместе с фиолетовым аликорном, парили над ними. Но в глазах каждого, будь то пони, гуля или зебры, я видела странное, не виданное мною доселе, чувство. Это не было страхом, но и радостью тоже не являлось.

Как только Деус, грохоча траками, начал своё движение по дороге, покидая Капеллу, я вгляделась в лица всех тех, кто смотрел нам в след, и одарила их самой широкой улыбкой, на которую только была способна, помахав при этом передней ногой на прощанье. И я точно уверена в том, что выглядела при этом крайне глупо. Ведь после моей модернизации, ношение обычной брони стало не практично, Поэтому, некоторые части брони Скай Страйкера, что прикрывали уязвимые стыки, были прикреплены к моим искусственным конечностям с помощью изоленты и Чудо-Клея. Тем не менее, мне почудилось нечто, похожее на неприкрытое благоговение, во взглядах Секаши и Маджины, когда мы проезжали мимо их хижины. Горничная-гуль Харпика, расправив свои тусклые крылья, склонилась пред нами в реверансе, Чарити наблюдала за всем этим со стороны, но теперь, её расчётливый взгляд, что был устремлён на меня, стал немного более честным и искренним.

— Почему они смотрят на нас вот так? — спросила я зардевшись.

— Ты это серьёзно, Блекджек? Неужели не понимаешь? — спросила Рампейдж, посмотрев на меня.

— То, что я многого не понимаю, уже давно не новость, — ответила я и, нахмурившись, посмотрела на неё. — Они всё ещё на нас глазеют…

— Не на нас. И даже не на Деуса, — произнесла Рампейдж. — На тебя. Все они, смотрят на тебя, Блекджек.

— На меня? Почему именно на меня? Что я такого сделала? — удивилась я, зардевшись всеми своими неметаллическими частями тела.

Глори вздохнула, улыбнулась и тряхнула головой. П-21 смерил меня презрительным взглядом. Даже Скотч Тейп, казалось, хотела сделать то же самое. Как только мы покинули Капеллу, улыбка Рампейдж слегка увяла, и она просто посмотрела на меня с восхищением и жалостью:

— Ты подарила им надежду, Блекджек.

* * *

Во время своего последнего путешествия между Фленком и Капеллой, я носилась как ошпаренная, пытаясь спасти деревню от Сангвина. Зато сейчас, я была пассажиром, едущим на боевой машине, с тремя, облаченными в силовую броню, пегасами в роли эскорта. И как только вечерние сумерки начали сгущаться, я начала желать того, что бы Предвестники, всё же, напали на нас. Внимательно осматривая окрестности, я пыталась найти красные метки, что могли бы развеять мою скуку, но в радиусе действия Л.У.М. не было ничего, что представляло бы опасность. Даже радтараканы с блотспрайтами не осмеливались преградить нам путь.

— Блекджек, ты дуешься, — произнёс П-21, вглядываясь в сумрак.

— А вот и нет, — ответила я, надувшись, смотря в темноту. — Как ты думаешь, там есть Предвестники?

— Я в этом абсолютно уверен, — сказал он, пожав плечами, не переставая при этом проверять свой гранатомёт. — Они следят за нами. Придумывают способы разделить нас и Деуса. А тебя отделить уже от всех нас. Возможно, Стил Реин уже выжидает удобный миг, для выстрела по тебе из своих больших пушек… хотя, подвергать ЭП-1101 риску уничтожения, они не станут. Возможно это произойдёт тогда, когда ты отправишься на ту плантацию. Ведь Аврора отреклась от семьи и отбросила прежнюю жизнь. Она не остановится. Если она не получит твой ПипБак, то остается ни с чем.

Кивнув, я продолжила вглядываться в сгущающиеся сумерки, затем скользнула взглядом по, тихо разговаривавшей с Рампейдж, Глори. Она встретила мой взгляд с моментально исчезнувшим опасением, а затем выдавила из себя улыбку. Выражение её лица стало на мгновение обеспокоенным, когда я не улыбнулась ей в ответ. В конце концов, я сумела изобразить слабую полуулыбку. Только после этого она, наконец-то, искренне мне улыбнулась. Она могла выглядеть как Реинбоу Деш, и даже быть столь же атлетичной. Но по-прежнему оставалась почти столь же робкой, как в тот день, когда я обнаружила её за тем терминалом. Она не любила меня, и, возможно, я не любила её. Жизнь — это бесконечный, бурный водоворот событий, и она держится за меня, как за единственную часть своей жизни, что никогда не меняется. И ошейник, что был ею надет на меня, — это символ, лишенный смысла. Ложь.

Но иногда, ложь — это то, ради чего стоит жить.

Когда-нибудь, она встретит того, кого полюбит. Того, кто не будет постоянно причинять ей душевную боль. Кого-то лучше меня. Мы можем быть вместе в течении дней, месяцев или даже лет, но, рано или поздно, я совершу что-то, что оттолкнёт её от ме…

А за тем, П-21 ударил меня по затылку.

— Ась? Зачем ты это сделал? — прохныкала я.

— Ты снова начала выглядеть так, — произнёс П-21 с ухмылкой, натягивая свою шляпу ещё ниже на лицо.

— Так, это как? — спросила я, потирая место удара.

— Так, будто ты пытаешься думать, приходя в итоге к неверным выводам, — ответил он, покачав головой. — Расслабься, Блекджек. Я уверен, рано или поздно, они на нас нападут. А до той поры, не напрягайся.

Вздохнув, я простонала:

— Я ничего не могу с этим поделать. Во мне просыпается жажда деятельности, когда ничего не происходит, — всплеснув своими металлическими ногами, я вздохнула, и безвольно улеглась на броню. — Ненавижу скучать.

Он взглянул на меня и усмехнулся.

— Разве у тебя нет с собой шара памяти, или ещё чего, во что ты могла бы погрузиться? — спросил он, слегка закатив глаза.

— Я не хочу находится в шаре памяти, когда Предвестники решат атаковать нас, — ответила я со вздохом, а танк продолжал своё неутомимое движение к пункту назначения.

— Тогда поспи, — произнёс он, пожав плечами, и добавил, — либо хнычь потише.

Затем закинул гранату в патронник, и с громким лязгом защелкнул Аргумент. Я одарила его скептическим взглядом, но потом вздохнула, и закрыла глаза. Серьёзно… разве может хоть кто-нибудь уснуть… находясь на броне… движущегося танка…

* * *

— Выглядит паршиво, — пробормотала Джетстрим. Мародёры выгрузились из небесной повозки и теперь оглядывали скалистое ущелье. Открытое пространство с милю в ширину и две мили в длину, заполненное серыми валунами и поросшее чахлой жёлтой травой. Посередине виднелось множество чёрно-белых полосатых фигур, мельтешащих вокруг белого открытого шатра.

— В этих скалах они могут спрятать целый легион и мы не узнаем об этом, пока они не начнут стрелять.

Из других повозок выходили ещё два десятка солдат пони, десяток пегасов и полдюжины красно-полосатых зебр.

— Агась, — коротко отозвался Биг Макинтош, пожёвывая стебелёк. Остальные Мародёры начали медленно расходиться. В тёмных грозовых облаках заворчал гром и заморосил дождь.

— Приказы? — с полуулыбкой спросил он, оглянувшись на Ванити.

Зеленогривый единорог робко улыбнулся в ответ. Было ясно, что хотя Ванити и получил статус офицера, главным оставался Биг Макинтош.

— Обеспечить безопасность места встречи. Командный пункт будет здесь, в небесной повозке. Третий батальон должен был расположиться где-то к юго-востоку от нас, предотвращая любые передвижения вражеских сил. Нашей основной задачей является не допустить убийства.

— Ты серьёзно считаешь, что они попытаются убить Селестию? — нахмурилась Твист.

— Да, — тихо ответила я. — У меня предчувствие, что это западня.

Я перехватила несколько удивлённых взглядов и, покраснев, отвернулась.

Биг Макинтош кивнул.

— Я буду в центре с Принцессой. — Он указал копытом на небо. — Джетстрим с летунами вверху. Твист, направится с Прадитьерами в те скалы. Дуф, если запахнет жареным, обеспечит прикрытие подавляющим огнём, чтобы мы могли отойти обратно к повозкам. Эпплснек, возьмёт десяток и прикроет с севера. Капитан с другим отрядом обеспечит прикрытие с юга. — Он помолчал, затем взглянул на меня.

— Выбери себе позицию для стрельбы.

Он оглянулся на Ванити для подтверждения.

— Звучит отлично, Сержант. Выполняйте, — отозвался единорог, затем повернулся к Эхо. — Свяжись с Третьим, как только сможешь. Если всё пойдёт плохо, четырёх отрядов едва ли хватит. Я знаю, Селестия не приказывала собирать войска, но тут уж слишком много возможностей, чтобы что-то пошло не так. Взгляд белого единорога задержался на мне.

— Убедись, чтобы между Псалм и Биг Макинтошем был выделенный канал. Если начнутся трудности, она заметит их первой. Всем пони, приступить к выполнению.

Развернувшись, я пошла к небесной повозке за своим снаряжением. Я тщательно собирала своё высокоточное оружие, когда меня окликнул жеребец:

— Привет, Бикалм. Давненько не виде… — я обернулась, левитировав снайперскую винтовку и рассматривая оранжевого единорога, нагруженного седельными сумками с выпирающими из них свитками и бумагами. Взгляд его жёлтых глаз задержался на винтовке, парящей за моей спиной и он закончил с явной неуверенностью в голосе, — … лись.

— Чеддар? — пробормотала я. — Что… что ты здесь делаешь?

Оранжевый жеребец фыркнул.

— Мы не видели друг друга столько лет и это всё, что ты можешь сказать? — спросил он, его взгляд снова метнулся к оружию. — Ты… изменилась.

— Все мы меняемся. Теперь я сражаюсь за Луну, — спокойно ответила я, пытаясь спрятать оружие за спиной. Тщетная попытка, учитывая, что оно было куда длиннее моего тела. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь как посланник мира с Селестией. Принцесса считает, что мой талант к иностранным языкам будет полезен. В империи зебр говорят на более чем двадцати различных диалектах… и… эм… — он сглотнул, его улыбка становилась всё более напряжённой. — Это действительно большая пушка… — пробормотал он.

Я вздохнула и оставила свои бессмысленные попытки спрятать винтовку.

— Это Искупление, — сказала я, левитируя её между нами. — Магически улучшенная и разработанная совместно с МВТ и МТН для снайперов-единорогов. Это прототип и, учитывая то, какого он требует ухода, он ещё не скоро будет пущен в серию. Она снаряжается различными боеприпасами пятидесятого калибра, начиная от разрывных противопехотных, заканчивая боронебойными пулями.

Я отсоединила магазин, показывая иссиня-чёрные пули внутри.

— Это драконобойные патроны, на случай нападения дракона. Э… друг… дал мне их по случаю.

Упомянутый, покрытый шрамами друг сейчас как раз обменивался короткими фразами с Биг Макинтошем и Ванити. Встретившись со мной взглядом, Голденблад нахмурился. Он выглядел расстроенным… нет, не расстроенным. Напуганным.

Чеддар в ужасе уставился на меня и пролепетал, заикаясь:

— Что… как… во имя Эквестрии, зачем тебе приносить что-то подобное на мирные переговоры?

— Это показалось разумным.

Сглотнув, я отвела взгляд от своего учителя и снова повернулась к другу детства. — Неужели ты не понимаешь, что случится, если Селестию схватят? Зебры могут использовать это, чтобы вынудить нас сдаться. Или могут убить её. В конце концов, они хотели видеть здесь не Селестию, а Луну.

— Но и мы просили приехать Цезаря. Вместо этого он направил сюда старейшину племени, вести переговоры вместо себя. — возразил Чеддер.

— Старейшина племени? — удивлённо переспросила одна из Прадитьеров. Мне потребовалась минута, чтобы узнать в ней молодую Шуджаа. — Это Бриаторн, да? — Чеддар ненадолго отвернулся, затем кивнул. Зебра выглядела задумчивой. — Ясно. Старейшина Торн всего на несколько лет «старше» меня. Она из племени Менди, что всегда были против войны, так же, как Министерская Кобыла Флаттершай. Менди так же уважаемы, как и Министерство Мира. Однако, если бы это был старейшина Эрфквакер из Ачу, или Старейшина Лонсай из Прополи, это было гораздо более многообещающе.

— Должны же мы с чего-то начинать, — жалобно сказал он, но Прадитьер явно была настроена скептически. Он вздохнул и закрыл лицо копытом, а Шуджаа последовала за Твист. — Это именно то, чего боится Селестия. Твои командиры не понимают. Эти меры «безопасности» могут прервать переговоры, ещё прежде чем мы успеем начать! — он посмотрел на меня, практически умоляя согласиться. — Разве ты не понимаешь? Если мы не продемонстрируем им хотя бы намёк на доверие, у нас не будет никаких шансов.

Несколько лет назад, я бы согласилась с ним. Я пошла бы на риск, если бы это означало конец боевых действий. Но я слышала о бойне в Литлхорне. Я знала многих студентов… если зебры были способны на такое, значит они способны на всё.

— Проверьте их кем-нибудь менее ценным, чем принцессы. Пошлите Реинбоу Деш. Она, по крайней мере, может побороться, если они попытаются что-нибудь предпринять.

— Да ты только послушай себя! — запинаясь, воскликнул он. — Попробуют что-нибудь предпринять? Что стало с той кобылкой, которой я помогал мыть полы?

Она убивала. Убивала многих. И если я просто буду служить Луне верой и правдой, всё будет хорошо. Это будет не напрасно.

— Тебе не понять.

Его взгляд стал жёстче.

— Нет. Думаю, мне не понять. Постарайся не попадаться с этой штукой на глаза зебрам, Псалм. Как бы большинство пони ни думали, зебры почитают своих старейшин так же, как мы принцесс. Даже если те не из боевого племени.

Он развернулся и пошёл прочь, а я опустилась на колени, прижимая к себе оружие. В конце концов, всё должно стать хорошо. Я буду служить Луне и она простит меня. Она отпустит мне мои грехи. Сделает так, чтобы смерти всех тех зебр, что я убила, были не напрасны.

«Пожалуйста, Луна. Пожалуйста…» взмолилась я беззвучно.

— Нам нужны Мародёры, которые не просто молятся, — раздался влажный хрип подошедшего Голденблада. — Биг Макинтош будет в павильоне. Нам остаётся только надеяться, что переговоры не увязнут в спорах. — Он нервно потёр лицо. — Представить не могу, о чём думает Селестия. Для таких случаев и были придуманы послы!

Иссечённый шрамами и измождённый жеребец выглядел даже более измотанным, чем обычно.

— Ты и вправду думаешь, что они попытаются убить Селестию?

— Если они подумают, что это Луна, то да. — сказал он, прохаживаясь взад вперёд. — На каналах тайной связи творится настоящий бардак. Даже не знаю, кого они ожидают увидеть, Селестию или Луну. Я уже сказал им, что Луны не будет, но они продолжают сомневаться. Можно быть уверенным лишь в том, что они могут посчитать этот вариант более вероятным, после того, как я их предупредил.

— Они могут быть искренни в своих заявлениях, — предложила я, в основном, чтобы поддержать своего друга детства. — Возможно, они хотят мира.

Он скептически фыркнул и пожал плечами, так, будто возможность заключения мирного договора была ему безразлична.

— Всё может быть. Меня больше заботит Селестия. Она не только настояла на самих переговорах, но и решила участвовать в них лично, — произнёс он побежав копытом по своей золотистой гриве, смотря при этом в пустоту.

— Возможно, она пытается искупить свою вину за начало войны… хотя, это больше похоже на какую-то извращенную форму самоубийства. Может быть, она видит в этом возможность заставить нас завершить эту войну, — сказал он, потерев свои щёки — Или собирается преда… она никогда не одобряла министерства или увеличение военных расходов. И не прекращает попыток вернуть себе власть.

Уставившись своими налитыми кровью глаза в пустоту, он выглядел так, будто находится на грани нервного срыва.

— А ты уже… говорил об этом… с Селестией? — спросила я, осторожно.

Он издал гулкий смешок, после чего, зашелся мокрым кашлем. А прокашлявшись, подарил мне слабую ухмылку.

— В данное время, я не нахожусь в верхних строчках списка «Друзья Селестии», да больше уже и не буду, — произнёс он, потерев лицо. — Мы не можем позволить им заполучить её. Поскольку это будет означать смерть Луны, как правителя. Селестия по-прежнему очень популярна.

— Не волнуйтесь, Учитель, — сказала я, положив копыто ему на плечо. — Я этого не допущу. Не смотря ни на что.

— На мой взгляд, я едва ли достоин этой чести, — произнёс он, с немного грустной улыбкой. — Я никогда не обучал тебя, по настоящему, стоящим вещам. Горные породы, драгоценные камни и металлы… едва ли можно назвать достойным вас образованием.

— Вы научили меня преданности и суждению, — сказала я, искренне улыбаясь. — Не волнуйтесь, учитель. Я не позволю им заполучить её.

Вздохнув, он кивнул.

— Мне нужно идти в радио-фургон. Послушать каналы тайной связи, и узнать есть ли там намёки на то, что же они задумали. Со дня восхождения Луны на трон, я не слышал такого хаоса в радиоэфире Империи. И при этом, нет никаких разговоров о том, что планирует Цезарь. Или старейшины… Или Легаты… — он выдал слабую улыбку. — Эквестрия не единственная страна, с теневой политикой. Зебры затеяли крайне подозрительную игру.

Улыбка исчезла с его лица, и он порысил к радио-фургону.

Винтовка продолжала парить с боку от меня, пока я направлялась к идеальной снайперской позиции, что представляла собой вышедшие на поверхность горные породы, в пятистах ярдах за палатками. Эта позиция позволяла мне поражать цели, как в самом платочном лагере, так и за его пределами. Взобравшись на скалы, я заняла позицию, которая давала мне возможность наблюдать за территорией, находясь между камней. Большинство снайперов работали парами стрелок-корректировщик. Но некоторые единороги обладали талантом левитровать винтовку, сохраняя её неподвижной и прицеливаясь часами, не напрягая при этом свои глаза или рог. Сняв свой плащ, я накрыла им себя, и своё оружие. Его магия не могла соперничать с невидимостью зебр, Но позволяла сливаться с окружающими скалами так, что я казалась, просто, ещё одним камнем.

Единственный быстрый сеанс проверки радиосвязи с сержантом, завершил мои приготовления.

Крылатая колесница прибыла часом позже. За это время, воспользовавшись магическим прицелом своей винтовки, мне удалось обнаружить три дюжины зебр, начиная от снайперских пар и заканчивая профессионалами ближнего боя. Данные о местоположении каждой позиции были переданы Эхо, который сообщил их остальным Мародерам.

Затем, прозвучали медные трубы, ознаменовав собой прибытие Принцессы на золотой колеснице. С другой же стороны долины, прогремели бараньи рога, и молодой дракон алого цвета, пролетев над горами, приземлился, охраняя тройку зебр. После того, как две мирные группы рысью пробрались к палатам, дракон взмахнул крыльями и оторвался от земли. Я провожала дракона взглядом, пока он не скрылся за горизонтом.

Может быть, всё пройдет гладко…

Благодаря радио связи с Биг Макинтошом, я могла слышать, как посланники, воспользовавшись услугами Чеддера, поприветствовали друг друга.

Возобновив наблюдение за долиной через прицел своей винтовки, я могла видеть, с каким искренним удивлением старшая зебра в группе поприветствовала принцессу. Шуджаа была права. Старейшины были не намного старше меня. Тем не менее, исходя из предпринятых зебрами мер безопасности, эти украшенные бусами кобылы были важными для них персонами, а не расходным материалом.

По радио каналу я могла слышать Чеддера, выступающего в роли переводчика. Услышала, рассуждения Брейехорн о том, что война становится ещё более обременительной для Империи. Что все больше и больше племён желают сражаться со Звёздной Девой. Вскоре всё это привело к камню преткновения: восхождение Луны на трон, было ошибкой. И до той поры, пока она не отречётся от престола, Цезарь не сможет принять мирный договор. Я наблюдала за Селестией используя прицел своей винтовки, магические линзы позволяли делать это сквозь ткань палатки. Я видел боль и нерешительность, что ясно читались на ее царственном лике. И представила, что после Литлхорна, она выглядела в точности, как сейчас.

Поглядывая за остальными, я заметила какое то движение позади делегации, а затем, зелёную вспышку.

Из палатки донёсся хлопок, и искрящееся зелёное облако, неожиданно воспарив над землей, заполнило собой внутреннее пространство. Все, кто находился в это время внутри, принялись кричать, визжать и кашлять, метаясь по палатке в пытках пробиться наружу. Палатка осела, и в тот же миг, воспользовавшись своей магией, Селестия разорвала её, выпуская наружу огромное, клубящееся облако дума. Покачнувшись, она рухнула на землю, и Биг Макинтош, шатаясь, навис над её неподвижным телом.

— Кексик! Код «Кексик»! — проорала я в радио для Эхо. — Принцесса ранена! Код «Кексик»!

После чего, немедленно принялась выискивать цели среди делегации.

Чуть позже, ситуация с «Кексика» сменилась на «Конские яблоки». Земля за палаткой провалилась, и, в ту же секунду, из образовавшихся провалов начали выбираться зебры. На спинах многих из них виднелись странные крылья, и едва оказавшись на поверхности они взлетали в воздух. Я слышала приказы, идущие быстро и яростно, в то время, как ошеломлённые представители делегации пони залегали возле Биг Макинтоша, найдя новое применение огромному жеребцу.

Все, кроме одного. Чеддер размахивал своими копытами, обращаясь к зебрам, что первыми выбрались из провалов в земле. Послы зебр были отброшены в сторону новоприбывшими, продвигавшимися к упавшей принцессе. Старейшина пыталась вмешаться, стоя рядом с Чеддером, и что-то громко крича быстро атакующим зебрам. Кто-то из нападающих зебр, почти с презрительной легкостью, поднял её, а затем бросил на спину другой зебры, и она была быстро унесена из битвы.

— Держитесь за мной! — Проревел Биг Макинтош.

— Нет! Пожалуйста! Мир! Мы хотим мира! — кричал приближающимся зебрам Чеддер.

— Ну так получи, — тихо ответил могучий жеребец-зебра, и, поднявшись на дыбы, нанёс удар ужасающей силы, разнесший голову моего друга, как спелую сливу.

Секундой позже, я вернула ему услугу. Магически усиленная пуля пробила дыру, размером с моё копыто, в его голове. Я выстрелила, прежде чем его удар достиг цели, но, из-за расстояния, спасение для моего друга запоздало на пол секунды.

Прости меня Луна, я отняла жизнь у другого.

Как только зебры вступили в бой с охраной, повсюду воцарился настоящий хаос. Биг Макинтош, имея при себе лишь броню, отгородил Принцессу от нападавших. Зебры были безоружны, как и красный земной пони, но двигались со смертельной быстротой и мощью Рампейдж. Жеребец продолжал принимать удар за ударом, но вскоре обнаружил себя окруженным врагом. Тем не менее, зебрам приходилось держать дистанцию, не переставая при этом двигаться, ведь они уже знали обо мне. Без сомнения, в эту секунду, вражеский снайпер пытался выследить моё местоположение. Я не могла рассчитывать на попадания в голову, но уж точно могла бы продырявить любую зебру, что осмелилась бы остановиться более, чем на мгновение.

— Где Третий Батальон? — услышала я крик в эфире. Был ли это Ванити? — Нас прижали!

Пулемёт Дуфа, обрушивал шквал свинца на любую зебру, что осмеливалась приблизится к небесным повозкам. Из дюжины ран в шкуре серого жеребца текла кровь, но он прекратил вести огонь лишь для того, чтобы выпить исцеляющее зелье, пока ближайший пони перезаряжал его оружие. В небе, Джетстрим и остальные летуны боролись с мышекрылыми зебрами за превосходство в воздухе, не позволяя им рассредоточиться. Твист и Продитьеры обходили скалы, убирая снайперов так быстро, как только могли.

Но зебры всё ещё пытались добраться до принцессы. Если им удастся пленить её, они могут отступить на свою территорию, если Третий Батальон не сможет предотвратить это, как и планировалось. Но для этого потребуется много времени, а зебр в долине было много больше наших солдат.

Что-то тяжелое рухнуло мне на спину, и чьи-то копыта попытались схватить мою голову через плащ. Я не смела отвести взгляд от, сражающегося с нападающими на него зебрами, красного жеребца. Они могли бы с лёгкостью расстрелять его, если бы не пытались захватить Селестию. Если я отведу взгляд… я не имела права отвести взгляд. С помощью рога, я вытащила пистолет, прижала его к зебре надо мной и начала стрелять. Кобыла закричала, отчаянно пытаясь сломать мне шею, но я сохраняла спокойствие. Затем копыта вокруг шеи ослабли, и моя шкура с плащом начали пропитываться кровью.

Дипломаты силились помочь Биг Макинтошу, но они не являлись солдатами. Кроме того, они тоже были отравлены, и некоторые, подобно Селестии, были без сознания или страдали от слабости. Максимум, на что они были способны, это удерживать зебр на месте достаточно долго для того, чтобы я могла убить их. Но многие уже были избиты и лежали там, где их настигли удары, мёртвые или невероятно близкие к этому.

Я не могла позволить им захватить Селестию. Пожалуйста… кто-нибудь… ну хоть кто-нибудь… помогите. Стрелять по врагам — это всё что я могла делать, абсолютно всё.

Биг Макинтош, весь покрытый синяками и истекающий кровью, был подобен скале. Его шкура блестела от покрывающей её крови, один глаз был залит ею, и судя по его позе, несколько рёбер было сломано, но он стоял, стоял непоколебимо. Он не упадёт. Не имеет права упасть. Одна из зебр решилась нанести сокрушающий пинок, но пони невозмутимо принял удар и зажал заднюю ногу нападавшего меж своих копыт. Зебра, молотила его копытами, попыталась освободиться, пока мой выстрел не пробил её грудь.

Последний из нападавших бросился в атаку на израненного красного жеребца. И когда Биг Макинтош получил не меньше дюжины яростных ударов ужасающей силы, я почувствовала ледяную уверенность в том, сейчас, он упадёт, а Селестия будет захвачена врагом, мы проиграем войну, и Луна будет низвергнута в пучину отчаянья. Этого нельзя допустить. Я попыталась произвести упреждающий выстрел, но кровь убитой мною зебры попала мне в глаза, моментально затуманив взгляд. Я выстрелила, но сильно промахнулась.

— Нет, — прошептала я в ужасе. И слёзы катились по моим щекам, пока я пыталась отрегулировать свой прицел, ведь результат неудачного выстрела ещё можно было исправить.

Словно поддаваясь своим ранам и истощающему воздействию яда, Биг Макинтош повернулся, будто собираясь бежать. Зебра испустил вопль триумфа. Но Макинтош явно не собирался отступать. Как только зебра перестал атаковать, Макинтош своими задними ногами нанёс финальный мощный удар, наполненный сокрушающей силой. Полосатый жеребец отлетел в сторону и впечатался в грязь, развалившись на земле, похожий на мешок мяса и сломанных костей. Биг Макинтош повалился на траву рядом с Селестией.

Но он ещё цеплялся за жизнь. Я увидела порядка двух дюжин зебр, направлявшихся к нему со стороны горловины долины. Им оставалась всего пара минут.

— Нам нужно вытащить Селестию и Мака! Сейчас же! — закричала я, спихивая труп зебры с себя и стараясь разглядеть хоть что-нибудь.

— Нас прижали, — огрызнулся Эпплснек, — проклятые полосатики лезут на нас изо всех щелей, и двух шагов не сделать.

— Остаётся драться копыто к копыту среди камней! — заорала Твист и издала боевой клич.

— К сраным зебрам подтягивается подкрепление. Мы будем там через пять минут, — пообещал Ванити. Я взглянула на полосатиков, подступающих к тому, что раньше являлось палаткой. У Биг Мака и Принцессы не было этих пяти минут, а судя по тому, что зебры размахивали огнестрелом, едва ли они позволили бы подойти Макинтошу на расстояние удара, даже если бы он попытался. Я проверила боезапас. Оставалось два магазина. Как я успела спустить всё так быстро?

— Ты должен вытащить Селестию отсюда, Макинтош, — я вставила магазин на место и передёрнула затвор.

— Пожалуйста! Пожалуйста, нельзя оставить её им!

— Не-а, — ответил он просто, поднявшись на ноги и встав подле Селестии ещё раз. Его задняя нога подкосилась, и он упал рядом с ней, морщась от боли.

— Я не спасусь сам, что уж там про Принцессу. Просто дождись Ванити, — я представила, как тащу их пятьсот ярдов по простреливаемому участку к укрытию… безумная идея.

Безумие. Тогда оставалось одно.

— Мы не можем позволить им взять её в плен, Биг Макинтош, — я медленно опускала прицел, пока ствол винтовки не нацелился на голову по-прежнему бессознательной королевской пони.

Возможно, всё дело было в моём голосе. Он хрюкнул от боли, встал и повернулся ко мне, наткнувшись взглядом на мою готовую к стрельбе позицию.

— Что ты задумала, Псалм?

— Селестии лучше быть мученицей, чем заложницей, — сказала я, и Макинтош сразу заслонил принцессу собой. Он не отводил свои зелёные глаза от меня.

— Отойди, Биг Макинтош. Прошу.

— Не-а, — он прищурился. — Мы должны защищать Селестию. Смекаешь?

— Зебры будут здесь с минуты на минуту! Они заберут её, — я взмолилась радио. — Пожалуйста, шевелитесь!

— И если они будут здесь, то ты и остальные Мародёры прикроют её. Смекаешь? Я не отойду, — произнёс он спокойно, зная, что он прав. Что поступить так было правильно, благородно и верно.

— Прошу, сержант. Прошу… — умоляла я, слёзы стекали по моим щекам. Они бы скрутили Биг Макинтоша в бараний рог в считанные мгновения, а ещё у них имелись талисманы летучести. — Не заставляй меня убивать тебя.

— Неа. Я знаю, ты не сделаешь этого, Псалм, — это было всё, что он сказал, смотря на меня с улыбкой. — Я знаю, что ты хорошая пони.

Он был лучшим из нас. Великодушный. Честный. Хороший пони с благородным и заботливым сердцем.

И я выстрелила прямо в это сердце.

Его лицо расслабилось и он начал медленно падать, борясь за каждую секунду жизни, чтобы защитить Селестию. Я едва могла прицелиться из-за слёз. Мне, всего лишь, нужно было забрать ещё две жизни и тогда всё будет закончено. Жизнь принцессы и моя собственная. За этот поступок прощения не будет. Только не за этот. Но, по крайней мере, Луна всё ещё будет способна спасти остальных пони, которые несомненно лучше меня.

— Даруй мне прощение, Луна, за то, что отняла я жизнь у другого, — выдохнула я, сморгнув слёзы, и взглянула на голову Селестии через прицел.

В этот миг, оглушающий грохот расколол небеса, и дюжина потрескивающих молниями инверсионных облачных-следов, ведомые единственной радужной прожилкой, промелькнули в воздухе. Подобно разноцветным ракетам, Шедоуболты разбили свой строй и обрушились на зебр с ужасающей скоростью и силой. Сама Реинбоу Деш, петляя подобно радужногривой богине смерти, врезалась в корпус зебры, что мчалась к Биг Макинтошу и Принцессе Селестии. Ударная волна раскидала всех по округе, а из кратера, образовавшегося в точке удара, начало подниматься полихроматическое облако.

И с этой точки, битва начала затухать. Шедоуболты, наконец-то, заставили зебр отказаться от своих планов, позволяя им, уводя с собой старейшину, отступить. Я же просто смотрела, с расстояния в пятьсот ярдов, на Мародёров, что мчались к разрушенному павильону, прижимая при этом Искупление к своей груди и раскачиваясь. Сквозь слёзы, я едва могла различить Апплснека, но не могла пропустить его наполненный болью вой, что разнёсся по округе, после того, как он, отбросив в сторону своё оружие, склонился над павшим командиром. Слышала, болезненные всхлипы Твист, перемежающиеся ударами копыт по бесчувственным камням. Крики Джетстрим, отказывающейся верить в произошедшее, и, переполненную непристойностями, тираду Дуфа. Слышала по радиоканалу Эхо, бормочущего ошеломлённым голосом, о том, что сержант Биг Макинтош убит.

И всё это происходило в тоже время, когда я быстро наклонилась и проблевалась, отгородившись от мира, и того, что я только что сделала.

Шедоуболты нашли меня и доставили обратно к фургонам, где я, обняв свою винтовку, уселась в стороне ото всех. Селестию пролевитировали прочь, боль и скорбь запечатлелись в её облике. Сомневаюсь, что ей когда-либо захочется участвовать в чем-нибудь подобном снова. Гнев и рыдания, по павшему герою, что бесстрашно заслонил собой беспомощную Селестию, от предназначенной ей пули, вот и всё, на что были способны находящиеся здесь пони. Но ни кто ещё не понял того, что снайпер зебр не мог произвести выстрел с этого направления, или того, что убившая Биг Макинтоша пуля была одной из тех, которыми пользуюсь я. Лишь Голденблад смотрел на меня критически, пока я, свернувшись калачиком, и вцепившись в Искупление, молилась за спасение своей души, которого была не достойна.

покрытый шрамами, обессиленный жеребец, прорысил прямо ко мне.

— Что там произошло? — задал он единственный вопрос.

— Мне казалось, ещё секунда и зебры её схватят. Луна, прости меня… Я… Я умоляла его отойти в сторону… — прошептала я. Его золотые глаза встретились с моими, и я, истерически всхлипывая, сломалась. Он обвил меня своими передними ногами, и прижал поближе к себе. Один пр<b>о</b>клятый пони выражал сочувствие другому…

* * *

Я проснулась от того, что Глори трясла меня за плечо, и, глядя ей в глаза, прошептала:

— Она убила его.

— Что? Кого убили? — как только я заняла сидячее положение, спросила в замешательстве Глори. А ещё, у меня болело всё тело. Все-таки танки, в обязательном порядке, должны быть укомплектованы матрасами.

— Биг Макинтоша. Я видела, как он умер, — ответила я, пытаясь привести свои мысли в порядок. Какой судьбоносный миг… если бы он остался жив, оставила бы Твайлайт пост главы МТН? Сгорел бы мир в огне мегазаклинаний, или произошло бы что-нибудь совершенно другое? Я видела, как танк наблюдает за мной, с помощью своих камер, а из глаз Рампейдж, на меня смотрит Твист, и, кажется, даже почувствовала, как к нашему разговору прислушивается Крупье.

И удивилась, когда, парившая в вышине Твистер произнесла:

— А, ну да. Он был убит зебринским снайпером в Разбитом Копыте. Ужасный был бой. Говорят, он закрыл собой Селестию, помешав вражескому снайперу убить её. На его похороны пришло, похоже, самое большое количество пони за всю историю Эквестрии. Если бы несколько бойцов Третьего батальона не оказались предателями, то эту смерть можно было бы предотвратить, — закончила она, и посмотрела на меня. — Что? Неужели кобылам запрещено увлекаться военной историей?

— История… не всегда такая, какой её описывают в книгах, — пробормотала я смотря в сторону, а затем, насупилась. Деус взревел двигателем. Мне почудилось, или его двигатель и впрямь прозвучал… раздраженно? Я нахмурилась и осмотрелась вокруг.

— И где мы собственно находимся?

— На краю Пустоши, ты пропустила Фленк — ответила зевающая Рампейдж, и добавила с презрением в голосе:

— С уходом Каприз, это место пришло в упадок. Поверь мне на слово, через пять лет они превратятся в банду, обитающих в руинах поселения, накачанных наркотой маньяков, и не более того.

Даже несмотря на то, что сейчас была середина ночи, мои глаза могли видеть достаточно хорошо, чтобы разглядеть странности в окружающей нас местности. Она выглядела так, будто кто-то взял огромный карандаш и провёл по земле линии в сторону юга. Стены из крошащегося бетона и проржавевшие кучи были разбросаны по округе, насколько хватало взгляда. Рядом с некоторыми из них безмолвно ржавели брошенные, давным-давно, винтовки.

Многие линии представляли собой наполненные грязью траншеи и овраги на поверхности земли. Красные стволы ржавых артиллерийских орудий грозили небесам. А ещё, здесь были кости. Везде, куда не посмотри, из земли торчали кости и черепа, создавая ощущение того, что останки продолжают сражаться друг с другом. Воздух был наполнен зловонием серы и пятна густого тумана стелились вдоль линий деформации истерзанной земли.

— Здесь были бои, — прошептала я ошеломлённо, не веря своим глазам.

— Были бои? Ха, да тут творилась сущая мясорубка на протяжении четырёх лет. Всё, начиная отсюда и до Рассветного Залива, представляло собой мешанину окопов, укреплений и военных баз, — голос парившей вверху Твистер доносился до нас с трудом.

— Наземники — идиоты, — высказался Бумер, позёвывая.

— Это было, гениально, — не согласилась Твистер. — Подсчитано, что штурмуя Хуффингтон, погибло почти три миллиона зебр, в то же время, потери со стороны пони составили меньше двухсот тысяч. Это были три миллиона, что не напали на Меинхеттен или Кантерлот. Хуффингтон являлся настолько важной целью, что они просто не могли его игнорировать.

Но это место больше чем просто военная цель. Проклятый город — город Найтмер Мун, Звёздной Девы. И смотря на все беды этого места, кто бы мог сказать что они были не правы? Токомеир был здесь, и если зебры были правы, то это было что-то намного хуже, чем просто машина. Сама идея чего-то столь невообразимо мощного, поражала меня. А ведь это, всего лишь сверхмощный источник питания, что же тогда случится если Когнитум или Аврора приберут к своим копытам ЭП-1101 и с его помощью установят контроль над этой машиной? Сможет ли хоть что-нибудь остановить их после этого? Я видела спящие заводы под городом и механические поезда движущиеся туда и обратно.

Святая Селестия, как же я ненавижу это место.

К северо-востоку я увидела большое озеро, настолько огромное, что я не могла охватить его взглядом. В нарастающем унынии, я посмотрела на Твистер и слегка нахмурилась, прежде чем спросить. — Что вы знаете про битву Найтмер Мун с Селестией? — Пегасочка смотрела в замешательстве, и я почувствовала небольшой дискомфорт. — Я помню, как кто-то говорил мне о том, что они сразились именно здесь.

Твистер, да и все остальные тоже, слегка удивились услышав от меня такое.

— Хренасе. А это уже история древности. Ну да, сотни и сотни лет назад, ведомая Селестией армия прибыла сюда для решающей битвы против Луны. О том, что было дальше, мнения расходятся. Лично мне нравится следующее: Селестия пробилась в долину, но оказалась отрезанной от основных сил своего войска. Несомненно, все пони ожидали, что на вершине горы Хуф, это вон та большая гранитная шишка на южной оконечности ядра, состоится дуэль до смерти. Но вместо этого, Селестия, непонятно как, изгнала свою сестру на луну и загнала рассеянные силы поддержавших Найтмер Мун мышекрылых пони обратно, в их тайную цитадель.

— Как можно спрятать целый замок? — спросила, возлежащая на башне Деуса, Скотч Тейп, с любопытством в голосе. — Учитывая то, что Луна была принцессой ночи, я могу предположить лишь одно…

— Никто не знает. Если верить слухам, обычные пони могли найти его только если у них было особое разрешение от Принцессы или одного из её генералов, — ответила, пожав плечами, пролетевшая рядом с танком Твистер. — Но, как бы то ни было, эти события происходили так давно, что уже никто и не знает, как или почему произошло всё это.

Мои размышления были прерваны видом, протянувшегося через озеро, узкого моста. Внешний вид этой консольной конструкции заставил меня посмотреть на Деуса.

— А он его выдержит?

Рампейдж фыркнула и закатила глаза.

— Блекджек, учитывая всё, что уже ты видела, разве можно сомневаться в мастерстве инженеров довоенной Эквестрии. Даже спустя двести лет, этот мост так же надёжен, как и в день сдачи его в эксплуатацию, наверное.

— Вот когда у тебя будет четыре якоря вместо ног, ты можешь говорить мне «не беспокойся», — сказала я с хмурым видом, идя к лобовой части корпуса танка. — Просто позволь мне двигаться немного впереди, выискивая слабые места.

Глори приземлилась с права от меня, а П-21 пристроился слева. На мгновение это было почти как тогда, когда мы в первый раз отправились в Пустошь, даже несмотря на то, что сейчас Глори выглядит как Реинбоу Деш. И даже Деус следовал за нами!

Следует признать, Рампейдж была права: мост был совершенно тих, и мы без происшествий достигли его центрального пролета. Затем, я увидела красную полосу прямо перед нами. А через секунду их стало ещё больше. Я остановилась, и, воспользовавшись магией, вытащила штурмовую винтовку. П-21, почти мгновенно, исчез из поля зрения, Похоже предвестники нашли таки великолепное место для заса…

— Вы только посмотрите! Две милые дамы желают воспользоваться нашим мостом, — крикнул горчично-желтый единорог, в то время как полдюжины его подельников высыпали из-за ржавой небесной повозки, что лежала на боку посреди мостового полотна, и служила им укрытием. Этот жеребец, облачённый в латанную шипастую броню, и с уложенной, в некоем намёке на стиль, гривой, приближался к нам с горделивой улыбкой. А потом его взгляд зацепился за Глори. — И одна из них подражатель Реинбоу Деш. Как бы то ни было, вы ведь направляетесь в Пустошь?

Весь покрытый шрамами жеребец земнопони встал рядом с единорогом, который покручивал копытом свою козлиную бородку. И в замешательстве, взглянул на нас с Глори.

— Эм, Снайд? А разве у торговцев не должно быть браминов? Я хочу сказать, вот эта вот вооружена энергомагическими пушками, а у вон той ноги сделаны из металла. Может лучше пропустить их так.

— Чушь! — тряся головой и смотря на нас, заявил единорог. И продолжил:

— Плата за проход — сто крышечек с каждой. Так что, если вы будите вести себя, как две хорошие, маленькие леди и не будите скандалить, мы позволим вам спокойно пройти, — произнёс он с широкой улыбкой. — Даю слово.

— Это значит, что мы заберём все ихние деньги, ведь так, Снайд? — спросил покрытый шрамами громила — Сразу, после того как они их покажут, а потом в расход?

— Ох, Нумбскул, сделай одолжение, заткнись, — раздраженно произнёс единорог.

— Вы… просто разбойники? — медленно спросила я у шестерых пони, оглядываясь при этом вокруг. — Вы не с Предвестниками?

— Вот же ж, кое кто здесь туго соображает, — фыркнул Снайд, закатывая глаза, его подельники захихикали. — Ну а теперь, будьте хорошими пони и гоните крышечки.

Я криво улыбнулась Глори. С ЗПС мы могли быстро с ними расправиться.

— Хм, может ты должен прислушаться к своему другу там. Разве ты не слышал о киберпони, которая шатается здесь? Называя себя Охранница?

— Ага, а как же. Все пони знают, что Охранница никогда не заходит так далеко на юг, — фыркая ответил Снайд.

— Не знаю, Снайд. В смысле, у неё же железные ноги. — Здоровяк потер подбородок латунным копытом. — Думаю что, лучше просто пропустить их так.

— Видишь? Где ты наделал ошибок, Намбскулл. Ты использовал слово думаю. Думать — моя работа. — Он повернулся ко мне и вздохнул, закатив глаза. — Хороших помощников так трудно найти. Итак, на чём мы остановились?

Я вздохнула и потёрла лицо.

— Смотри, я понимаю, что ты пытаешься получить как можно больше с путешественников, я бы и не против. Но твой друг прав, я Охранница, и если ты попытаешься скинуть меня, то это может очень плохо обернуться для вас.

— Ой, да пожалуйста! Думаешь ты первая кобыла, что пыталась провести нас? Если бы мы пропускали каждого пони, называющего себя Охранницей, могли бы давно послать всё к чертям. — Он косо поглядел на мои ноги. — Наверняка из листового металла. А ещё у охранницы ноги белые, не чёрные. Я так слышал, вроде бы.

Но позади них был ещё один пони: грязный коричневый жеребец с парой копыт закованных в кандалы на своей кьютимарке. Его лицо было искажено в неприкрытом ужасе. Он не просто раздумывал была я Охранницей или нет. Он совершенно точно знал меня.

— Ну, не знаю босс. Может расскажем ей нашу слащавую историю? Ну, знаете, ну, ту, о которой вы говорили, если вдруг встретим её? — Громила со шрамами повернулся ко мне. — Мы все были частью дружного и мирного поселка, когда на нас напало много очень, очень плохих пони. И ничего плохого мы никогда не делали. Никогда! Положи копыта на сердце и постарайся заплакать и… Ээ… чё т о про «Круглые глазки». — Он скрестил латунные копыта на груди. Как же мне хотелось прибить его.

— Ох, заткнись же ты! — огрызнулся единорог и хлопнул того, что со шрамами по башке. — Мы должны были слить эту историю Охраннице, если бы точно знали, что это она! А теперь иди к ним и отбери их крышечки, кретин.

И именно в этот миг, фары Деуса высветили большую часть собравшихся здесь пони. Две пушки и пулемётные турели были нацелены прямо на банду вымогателей. Трое пегасов в силовой броне и аликорн, подобно крылатым призракам отмщения, пролетели над Снайдом. Рампейдж, в своей шипастой броне, возлежала на лобовой броне танка, прижав к металлу одно из копыт с усилием достаточным для того, чтобы его окутывали небольшие электрические дуги, высвобождаемые магическими талисманами.

— Ожидание вашего возвращения нас утомило.

Снайд застыл в изумлении, от осознания того, что направленное на него оружие способно, за раз, принести больше смерти и разрушения, чем он видел за всю свою жизнь, и уставился на меня, его зрачки сжались в точки, а на лице застыла ухмылка.

— Милейшее поселение из всех виденных вами! Самые миролюбивые пони во всей Пустоши! И это всё мы.

— Брось, — ответила я, слегка улыбнувшись.

— Быстро! Используйте план «Б»! — Крикнул Снайд поворачиваясь, чтобы бежать, но получил куском металла в лицо, который кинул П-21.

— Ваш план «Б» — отстой, — возразил голубошкурый пони. — Десять осколочных гранат и шесть брикетов пластиковой взрывчатки, что вы разместили на внутренней стороне моста, не оставят там даже сколов, с такой-то схемой минирования.

— Ох. Это… было познавательно… — ответил Снайд, держа в своих копытах металлический обломок, затем, пока поворачивался ко мне, выбросил его. — Ну хорошо! Вы нас заломали! Ещё один бич Пустоши уничтожен. Ну просто зашибись. Только, сделай это быстро.

Мне оставалось лишь вздохнуть и прикрыть лицо.

— Вопреки распространённому мнению, я тут не в палача играю и не в судью. Я вообще ничего не слышала про мост, обитатели которого насилуют и убивают любого пытающегося его использовать. Если я ищу Небесный фургон, я обязательно должна найти кучу изнасилованных и замученных пони, так что ли? — Медленно выговорила я.

— Чего? Нет! — тараторил Снайд, видно, он был сильно взволнован, но не похоже, чтобы он врал. — Если бы мы этого хотели, пошли бы во Фленк! Просто мы… хотели подзаработать. — закончил он, неубедительно размахивая копытами.

— И я уважаю ваше решение. — Произнесла я низким, размеренным тоном. — По правде говоря, вы бы могли держать это место в безопасности, а благодарные путешественники платили бы вам за это. — Его взгляд пал на меня, и я добавила — Небольшую, разумную сумму. — Он немедленно покачал головой, облегчение на его лице сразу бросилось в глаза.

— Ты уверена в этом решении, Блекджек? — Наклонившись, спросила Глори.

— Нет, — ответила я, пытаясь не выглядеть неуверенной. — Но я не палач, и до этого, уже имела общие дела с состоящими в бандах пони. Им нужно дать шанс.

Но коричневый жеребец земнопони по-прежнему вёл себя довольно робко, и в конце концов стал действовать мне на нервы. Посмотрев прямо на него, я гаркнула:

— Чего тебе?

Он не ответил, но вместо него это сделал П-21:

— Ты! — крикнул он, набросившись на обитателя Пустоши.

Окружающие смотрели со смесью удивления и замешательства на то, как голубой земнопони повалил коричневого жеребца рядом с железнодорожными путями.

— Отвали от меня! — пробормотал он в гневе, но я видела в его глазах страх… В глазах, которые смотрели на меня.

— Он с «Морского Конька!» — Крикнул П-21. — Один из тех кого ты пожалела!

Странно, но моё спокойствие исчезло, и я почувствовала, как напряжение разливается внутри меня:

— Ясно, — И мой рог медленно левитировал Бдительность. — Скажите мне… этот пони… он насиловал кого-либо за последние несколько дней?

— Заткнись! — Крикнул коричневый земной пони.

— Что? Клинк? — Снайд в недоумении посмотрел на коричневого жеребца. — А что если да?

— Потому что… однажды я сохранила ему жизнь, когда он обидел меня. — Я так была удивлена тому, что была спокойна, даже безмятежна. — Так что, мне кто-нибудь скажет обижал ли он кого ещё?

Снайд кашлянул и отвел взгляд.

— Ну, понимаешь, не каждый может быть настолько разборчивым, набирая себе помощников и…

Сбитый с толку, покрытый шрамами жеребец, нахмурился и ответил:

— Канеш обижал. Помнишь дочку того караванщика? Он ещё хотел оставить её в качестве рабыни, и всё такое.

— Заткнись! — прокричал Клинк, отпихивая П-21 и пускаясь в бегство. Моя пуля, со всей точностью З.П.С., пробила его заднее правое колено и, закричав, он упал. Как-то раз, я тоже так кричала, причем совсем недавно. Я приближалась к нему медленно, с величавым спокойствием. Он извивался и корчился, громко матерясь при этом, тем не менее, у меня не было трудностей с тем, чтобы прострелить ему коленную чашечку левой ноги.

— Прошу! — он попытался защитить своё лицо. — Ты же сказала, что ты не палач!

«Будь Добрым!»

Нет, Флаттершай. Не сейчас.

«Поступай лучше!»

Быть лучше, это не для меня. Это был он. И сейчас я собираюсь сделать лучше…

Я приложила пушку к его голове, он лежал здесь, в луже грязи. Я заглянула под ствол, прямо ему в правый глаз. Скорее всего, он останется калекой на всю жизнь, может истечёт кровью. Я дала ему возможность, но он ей не воспользовался. Он причинил боль другим. Это был мой косяк. Если бы я прикончила его тогда, он бы уже никого не заставил страдать…

Всё что нужно было сделать, так это стать убийцей.

Я всё ещё смотрела в его глаз, другие пони просто наблюдали, пока я пыталась вобрать каждую частичку боли, позора, и унижения, что я вытерпела за всё это время. Нужно было всего лишь немного надавить на крючок, и он труп. Пуля должна была разорвать ему мозг, как ударом кувалды. Глори смотрела с сочувствием и беспокойством, она боялась за то, что я это сделаю, или за то, что не сделаю? П-21 решительно наблюдал. Если я не смогу, сможет он. Все остальные оставили коричневого жеребца на мою совесть.

— Почему? — Прошептала я, то ли ему, то ли себе, не знаю. — Почему это так… блядь… сложно?! — Выругалась я и почувствовала, как слеза катилась вниз по щеке. Неужели Пустошь не успокоится до тех пор, пока я не пролью последнюю каплю? Пока я не погрязну в крови и трупах, подобно моим врагам? Я не убийца. Я не палач. И это. Это оставалось моей единственной связью, между той безобидной кобылкой, покинувшей девяносто девятое и этим металлическим монстром, которым я была сейчас…

— Прости меня! Прошу! Мне очень жаль… — продолжал унижаться жеребец.

Нить целостности, это единственное что я имела в этой ситуации. Убить жеребца; сделать подарок смерти. Наказать и отпустить его, чтобы он навредил ещё кому-нибудь. Но я хотела худший из вариантов. Я хотела, чтоб мышцы разболелись, как тогда, чтобы я могла навредить ему за ту боль. Разорвать ту последнюю нить целостности. И сделать то, что сделала бы любая кобыла в Пустоши; сделала бы без колебаний…

Но я не была убийцей.

Может быть, жеребец и видел убийцу в моих глазах, но страх в нём начал постепенно таять. Он скривил уголки рта в недоверии, он знал, что я слаба и отпущу его. Даже когда левитируемый мной пистолет был направлен ему в лицо, он знал, что я не выстрелю.

Пуля вошла ему прямо между глаз, разбрызгивая осколки кости и мозга по всему искрошившемуся асфальту.

Нет…

Я посмотрела на обмякшее тело. Это… этого не должно было произойти. А потом я услышала в голове нежнейший шёпот.

Прости меня, Луна, ибо я отняла жизнь у другого.

* * *

Я не разговаривала ни с кем почти час после этого. Просто брела позади танка, потерявшись в собственных мыслях. Каждые несколько минут Глори предпринимала попытку заговорить со мной, а потом сдалась и оставила меня в одиночестве. Снайдер клялся, божился и обещал мне всё чего я захочу, в промежутке от собственного первенца до жизни матери, чтобы не стать следующим пони с дырой в голове. По-видимому, показательные казни были бы вполне убедительным аргументом. Неудивительно, что они были так распространены в Пустоши. Если бы я только начала убивать с самого начала… Все проблемы Хуфа, вероятно, были бы уже решены к сегодняшнему дню.

К сожалению, мои друзья, видимо, забыли, о моих кибернетически модифицированных ушах.

— Я уверена, что с Блекджек всё будет хорошо, Глори. Ты же сама говорила, что если бы встретила кого-нибудь из этой четверки, то тоже бы прикончила их! — услышала я голос Рампейдж.

— Я знаю, что говорила… но я не думала что Блекджек сама сделает это, — грустно покачала головой Глори. — Она всегда была так непреклонна в своём стремлении не быть палачом.

— Н-да уж, добрейшее сердце в Пустоши, — закатила глаза Рампейдж. — Послушай, Глори, любой пони должен избавиться от вишнёвой косточки, которой он подавился. Иначе эта косточка рано или поздно убьёт его. И Блекджек, наконец, смогла выплюнуть свою. Она это переживет.

Я не хотела подслушивать их разговор. Я не хотела всего этого слышать.

— Знаешь… по-моему, с Блекджек что-то не так. — тихо произнесла Глори бросив на меня робкий взгляд, — Она меняется. И я вижу это.

— Мы все изменились. Ты Теперь Реинбоу Деш, помнишь? — Сказала Рампейдж.

— Пожалуйста, не напоминайте мне об этом. Мы двигаемся как черепахи и от этого мне хочется закричать, — Ответила Глори, после вздохнула и продолжила. — Я даже и не знаю. Я волнуюсь за неё всё время. Что-то внутри неё крутится и не даёт покоя. Если бы она со мной поговорила…

Если бы Глори знала. Если бы я только могла…

— Это сводиться к следующему: вы доверяете Блекджек? — Спросил у всех П-21.

— Когда как. Иногда она настолько хороша, что аж хочется кричать об этом во всю глотку. А потом она вытворяет что-то вроде выстрела промеж глаз другому пони, — криво усмехнулась Рампейдж. — Знаю, что сама я просто мешок плотно набитый сумасшествием… но, я думаю, вы должны признать право БиДжей поступить так, как она поступила.

Я ждала что Глори возразит. Я надеялась на это. И её молчание заставило меня внутренне сжаться, словно бы в ожидании удара.

— Всё просто. Мы всего лишь обязаны быть для неё тем же, чем она является для нас, — ответил П-21.

— Это сработает, — с едва заметной улыбкой сказала Глори, взглянув на меня в последний раз.

У неё все ещё оставалась надежда… после того всего, что я натворила.

— Тебе лучше знать, — проскрежетал Крупье позади меня. Я с раздражением посмотрела на изможденного, бледного жеребца. Для него, обитающего в моём ПипБаке, всё было очень просто, ведь именно я была той, кто нажала на курок.

— А что я вообще знаю? — огрызнулась я на него. — Что убивать пони — плохо? Что мне следует стараться поступать лучше? Что…

Я заметила, что все, включая Глори, смотрят на меня как-то странно и произнесла, саркастично:

— Я всего лишь разговариваю с живущим в моём ПипБаке невидимым пони, — все пони, почти принципиально, отвернулись от меня.

— А вот то, что тебе и в самом деле следует знать: не трать время на весь этот цикл «ненавижу себя, а затем, жалею себя». Это на самом деле, не слишком полезно для здоровья, и превращает тебя в настоящую плаксу, — сказал он нахмурившись. — Если бы Клинк жил двести лет назад, он бы провёл остаток своих дней в Хайтауэре, или что похуже. Ближе к концу войны, всегда находилось что-нибудь «похуже». И я знаю, что его жертвы не проронят о нём ни слезинки.

— Его убила я. Либо я наконец-то спятила и моя голова превратилась в психушку, — Крупье наклонил голову. — Я вижу Псалм в своих снах, а теперь ещё и слышу её мысли, во время бодрствования. Учитывая её, Б… хрррр… и тебя, в моём мозгу, на данный момент, стало чертовски тесно.

Бледный жеребец просто смотрел на меня со смесью терпения и согласия, я продолжила:

— Ты знал, что именно Псалм убила Биг Макинтоша? Не зебра. Пони! Она собиралась убить Селестию! — тихо крикнула я и ударила металлическим копытом себя по голове. — И теперь эта… эта хрень… внутри меня!

Раньше, я жалела Псалм, а теперь начала превращаться в неё.

— Я знал об этом. Я слышал их разговор по радио, — сказал он мрачно. — Тело Биг Макинтоша не успело даже остыть, а рапорт уже был составлен и отправлен. Его смерть никто не расследовал. Не прошло и суток, а Псалм, усилиями Голденблада, уже исчезла в недрах Д.М.Д.

— И ты никому не рассказал?

— А кому я мог бы об этом рассказать? Пинки Пай? Рарити? — фыркнул он. — Все хотели верить в то, что Биг Макинтоша убили зебры, значит, так тому и быть. Защищая принцессу, прославленный герой жертвует собой ради великой цели. Я был бы заклеймён, как «приверженец теории заговора», или ещё хуже, просто бы исчез. Иногда мне кажется, что Голденблад взял меня в Д.М.Д. просто потому, что я знал правду. Всё ещё не понимаешь? История — это не непреложная истина. История — это то, что все решили считать произошедшими событиями. Но за всем этим стоят тысячи маленьких причин, случайностей и смещений различных последствий, приводящих к определенным событиям. Ты видела всё, что видел я. И если ты чувствуешь, что твои иллюзии на счёт правдивости исторических хроник были разрушены, что ж, поздравляю! Ты, наконец-то, наткнулась на истину.

— Неужели ты знаешь какую-нибудь другую правду? Я — убийца. Я убила его, — я стиснула зубы от ощущения, что всё пошло прахом. — Будь я проклята… Как же мне этого хотелось. Я желала ему смерти, но не смогла… и тогда…

«И тогда я нажала на курок», — сказал торжественный голос внутри меня. На мгновенье я подумала, что это был голос Псалм, но это был голос Лакуны. Большой фиолетовый аликорн приземлился рядом со мной. — «Ты не единственная, кто владеет магией, Блекджек».

«Она же в это время была за танком, как она смогла дотянуться магией так далеко?»

«Ты… но… почему?» — спросила я у неё, мысленно заикаясь.

«А ведомо ли тебе, что случилось бы не убей ты его лично? Если бы П-21, или кто-нибудь другой, был бы вынужден сделать это за тебя? Ты бы стала посмешищем, Блекджек. Ты ведь хочешь изменить Пустошь? Что ж, к сожалению, страх оказывает сильное влияние на остальных. И если всем станет известно, что ты была настолько милосердной, что не смогла убить даже собственного насильника, только потому, что он сказал „извини“, то каждый рейдер, у которого хотя бы есть какие-то намёки на наличие мозга, будет просто смиренно ждать пока ты не пройдёшь мимо него, после чего, продолжит заниматься тем, чем же, чем и занимался. Твои друзья будут вынуждены убивать от твоего имени, и неважно на сколько они тебя любят, или на сколько они круты, это отравит ваши взаимоотношения».

— Я не хочу быть убийцей, — спокойно произнесла я. — Я не хочу превращаться в Псалм. Я помню, что я сделала у Жёлтой Реки… я знаю, на что способна.

Звёздная Дева несёт смерть и разрушение.

«Это не твоя ошибка, Блекджек. А моя. Выброси это из головы», — торжественно сказала Лакуна.

Но я не могла выбросить это из головы. С тех пор, как мне впервые приснилась Псалм, во мне что-то изменилось. Я даже не могла сказать, кем я была больше. Могла ли я собой управлять? Или мной управляла Псалм? Богиня? Крупье? Звёзды? Я чувствовала себя куклой подвешенной на струнах и даже понятия не имела кто их дергал. Даже Голденблад и его проклятые проекты тащили меня в двухсотлетнее прошлое. Эти струны были вплетены в меня.

Сложность была в том, что потеря контроля над собой казалась чертовски привлекательной идеей. Всё что нужно, так это просто поверить в потерю контроля, и вся ответственность тут же спадает с моих плеч. Это было бы оправданием для всех психов и убийц: «не вините меня, я просто не способен держать себя под контролем». А самым страшным было то, что это всё могло быть правдой. А если я действительно не контролирую себя? Вдруг кто то мной управляет? Всё когда-либо виденное мной, было либо под контролем, либо умышленным. Даже сейчас, уверенность Лакуны была поверхностной и ложной. Может, она старалась заставить меня чувствовать себя лучше из-за Клинка. Может, Богиня заставляла её врать. Как я теперь вообще могу ей доверять?

Мародёры разделились. Друзья Авроры тоже. Может быть, дружба была сделана для удобства, что б не быть одиноким и уязвимым. Была ли у нас дружба?

Я хотела забыть все ужасы, хотела кричать.

Я знала, что не справлюсь в одиночку… однажды пробовала, и это привело к такому безумию, что тяжело представить.

Я посмотрела на пони, которые ехали на танке и вздохнула, затем взглянула на Лакуну:

— Поднимешь меня? — Аликорн кивнул и левитировал меня на башню танка, где для меня уже было припасено местечко.

— Эй, — сказала я сев между Глори и П-21, ложа копыта ей на плечо и прижимаясь к ней носом. — Не возражаете, если мы немного поговорим о том, что произошло?

Глори чуть ли не заплакала, затем улыбнулась и кивнула:

— Конечно.

* * *

И так, как бы странно это не прозвучало, но весь следующий час мы посвятили слезливому разговору. Я рассказала им всё, что могла, и что не касалось Богини или признания Лакуны в том, что это именно она нажала на курок. Поделилась своими страхами, разочарованиями и предположением, что, возможно, я владею собой не настолько хорошо, насколько следовало бы. Всё, что мои друзья могли сделать в этой ситуации — выслушать меня, и они слушали. А потом, я обнаружила, что, несмотря ни на что, я почувствовала себя немного лучше.

Не припоминаю, что бы мы прежде заходили так далеко на юго-восток. Грязь была усыпана камнями и обломками десятилетней войны. На нашем пути попадались обломки танков, вперемешку с небесными вагонами, оставленными здесь ржаветь, накренившиеся полуразрушенные укрепления и взорванные заграждения, и так вдоль всей дороги. Мы ехали по каким-то гигантским обломкам, у меня было сильное подозрение, что это Хищник. Чуть дальше к северо-востоку была широкая и массивная постройка, сначала, я даже подумала, что это такие угловатые холмы.

Но время этой тайны ещё не пришло, ведь мы достигли поворота к базе. Простреленный знак указывал на, идущее в северо-восточном направлении, ответвление от главной дороги.

Широкие, приземистые строения лежали пред нами окутанные туманом. Огоньки и испарения клубились вокруг пока мы медленно продвигались по дороге в направлении скопления укреплённых зданий. В воздухе витал запах серы, участки мутной воды вдоль дороги исходили паром, бурлили и растекались тонкими струйками. Разрушений здесь было так много, что развалины были очень похожи на свалку. Памятник пролитой крови и, в то же время, сокровище. А затем, на изрытом следами от пуль, бетонном блоке, мы увидели выцветшую табличку: «Военная база Гримхуф». При этом, я не могла различить даже призрачного намёка на огромные, приземистые строения, что должны были быть наполовину спрятаны в тумане за ней.

— Здесь прямо-таки пахнет неприятностями, — Рампейдж спрыгнула с Деуса и подошла к покорёженным воротам. Даже Деус, казалось, притих в обманчивой дымке тумана.

— Вы можете тут что-нибудь сделать? — спросила она у Глори и троицы из Нейварро.

— Вполне, но тогда только глухой бы не узнал, что мы тут, — Твистер огляделась; её лучевая винтовка слабо гудела. — Танк хреново сказывается на общей маскировке, знаешь ли.

— Возможно. Но я уже сталкивалась с гончими. И я бы предпочла иметь подавляющую огневую мощь на случай повторной стычки, — проворчала я, когда мы достигли проржавевших ворот. — С чего бы Анклаву так рьяно интересоваться гончими? — спросила я Твистер. П-21 взглянул на покрытый ржой замок на вратах и встряхнул головой.

— Без понятия. Разведка Тандерхеда заявила, что из них бы вышли прекрасные и легко контролируемые ударные отряды, — Твистер вырвала замок; для неё это оказалось просто, учитывая её покрытые силовой бронёй копыта. — Но какое нам дело до забот поверхности, если мы продолжим политику изоляции? Мы не можем разместить гончих на облаках. Не можем управлять ими или следить за ними на земле. Дело не выгорело.

— Чтоб их. А вот для резерва из наёмников-земнопони они бы пригодились, — пробурчал Бумер. — Дай им оружия, еды и припасов, и пусть они заливают кровью землю, захватывая её ради нас.

Я вспомнила Предвестника и его диалог с Богиней. Богиня обещала поддержку и безопасность, а Анклав обещал бойцов.

— Или могли бы помогать поверхности мирным путём, — огрызнулась Глори на них. — Обменивать еду на материалы? Или ещё что-нибудь?

— Нельзя ли потише, доморощённые политики? — выступил вперёд П-21. Похоже, он единственный, кто не забыл, зачем мы здесь.

Деус на мгновение притормозил у ворот. Из передней части танка выдвинулись два жвала, начавшие тянуть ворота прямо к нему. Я вздрогнула, представив скрежет сминаемого железа, но всё было кончено в мгновение ока. Я предположила, что таким образом танк получает металл для своего восстановительного талисмана. Никто не явился посмотреть на раздавшийся шум, и я понадеялась, что на нас не обратили внимания.

По мере продвижения по базе стало ясно, что эти укрепления были целью номер один для врага. Мой измеритель радиации тут же принялся щёлкать, как только мы подобрались поближе к громадным зданиям. Некоторые из них выглядели так, будто точно в них угодили прямые попадания тактических жар-бомб: бетон почернел, а поддерживающие его конструкции из железа оплавились и деформировались. Рядом были большие орудия, превратившиеся в искажённых ржавых уродцев под воздействием времени и огня; их погнутые стволы вызывающе смотрели вверх в туман.

А ещё повсюду были красные метки. Куда бы я ни поворачивалась, они словно следовали за мной. Были ли это пегасы Анклава, безмолвно парящие в небе, скрытом в тумане? Или то были гончие, прячущиеся в разрушенных громадах строений вокруг и ждущие лишь удобного случая, чтобы наброситься нас нас из засады? Тихий рокот Деуса был единственным звуком, который я слышала. Лакуна, Глори и троица из Нейварро парили над нами. Мы с Рампейдж располагались по бокам от Деуса. П-21 растворился в дымке. Скотч Тейп и Бу ехали на башне. У нас было больше огневой мощи, чем когда-либо прежде.

Так почему моя грива так безумно чешется?

Скотч Тейп стала бороться с Бу, и кобылка оливкового цвета произнесла так громко, как только посмела:

— Блекджек? Что с ней такое? Угомонись, Бу!

Но Бу не угомонилась. Она пыталась вырваться прочь. Прочь от чего? Вокруг Деуса было самое безопасное место в округе. Однако я доверяла инстинктам белой пони и сказала:

— Отпусти её.

Скотч скептически посмотрела на меня, но перестала удерживать пустобокую кобылку. Та немедленно соскользнула с танка и отошла от него… затем неожиданно уставилась вниз и отпрыгнула в сторону… и ещё раз в сторону… и ещё раз. Словно что-то не так было с землёй…

Псы роют…

Я понаблюдала за ней, медленно опустилась на колени и приложила ухо к холодному влажному асфальту. На пару секунд я почувствовала себя нелепо. Но потом я услышала это: кто-то копал внизу, издавая скребущие и скрежещущие звуки. И таких копателей было несколько. Пауза. И писк энергомагического оружия, возникший прямо под моей головой.

Я отскочила за секунду до того, как малиновый луч вспорол асфальт и ударил в небо.

— Они под землёй! — успела крикнуть я, перед тем как земля взорвалась и из-под неё вырвался крупный монстроподобный пёс, помогая себе одной лапой, в то время как вторая держала самый большой энергомагический пистолет из тех, что я когда-либо видела. Я выхватила Бдительность и сразу же вошла в З.П.С., выпалив пять раз в его рычащую, покрытую землёй чёрную морду! Его башка превратилась в месиво из мяса и костей, но не лопнула, а сам пёс не отступил. Вместо этого его когти рассекли воздух прямо передо мной, оставив на асфальте четыре глубокие борозды, а сам он начал бесцельно палить. Энергомагическое оружие потрескивало с дикой злобой, выпуская из себя смерть снова и снова.

Прозвучало ещё два хлопка и ещё пара Гончих, вооруженных более внушительным энергомагическим оружием, появились из под асфальта. Своей целью новоприбывшие выбрали наших летунов и ярко-красные лучи заполыхали в воздухе. От изливающийся из дыр в земле радиации, мой ПипБак щелкал, как одержимый. О том, что являлось её источником, я не хотела даже задумываться. Абсолютно все Гончие носили странные, гладкие шлемы, что совсем не сочетались с их грубым вооружением, невероятно острыми когтями и кованной бронёй.

Деус запустил свой двигатель и повернув пулемёты открыл огонь по вылезшим из под земли Гончим, но они исчезли в мгновение ока, как если бы были готовы к этому. Прижавшись к земле, я расстреляла весь магазин на десять патронов в Гончую передо мной прежде, чем она успела скрыться в дыре. Неужели победа?

Нет. Широко раскрыв глаза, Бу уставилась на стены, выглядя при этом всё такой же напуганной.

— Они по-прежнему здесь! — прокричала я, заряжая Бдительность магазином с бронебойными патронами.

А затем, фундамент массивного здания рядом с танком начал осыпаться, одна из стен пошла трещинами и отделившись от остального строения, подобно разводному мосту, с металлическим скрежетом, обрушилась на Деуса. Я могла лишь молиться о том, чтобы Скотч успела нырнуть внутрь до того, как всё это упало.

Но сейчас, у нас были другие поводы для волнения. Ещё четверо Гончих появилось из оставшегося на месте стены пролома. Двое укрылись за грудой щебня, и опустившись на одно колено принялись поливать небеса лучами из какой-то шипяще-трещащей разновидности энергомагического гатлинга, в то же время, оставшаяся пара ринулась в нашем с Рампейдж направлении. Когти на передних лапах, облаченных в броню из толстого металла Гончих, касались асфальта, наполняли воздух зловещим шипением, пока они сокращали разделяющее нас расстояние.

Рампейдж не стала ждать пока Гончие приблизятся поближе. Проревев свой собственный вызов, кобылка бросилась в атаку. Подпрыгнув, она обрушила четыре силовых копыта на морду первой Гончей. Энергетические ячейки разрядились и ударная волна отшвырнула её прочь, заставив кувыркаться в воздухе перед приземлением, а противник пошатнулся. Не тратя ни секунды, Рампейдж вновь бросилась в атаку, и пока она проскальзывала прямо между ног Гончей, зазубренный хребет её брони прошелся по чему-то очень чувствительному, заставив противника взвыть. Затем, резко дёрнув своим, запутавшимся в заросшей промежности зверя, обмотанным колючей проволокой хвостом, она заставила Гончую усесться на разбитом асфальте. После чего, Рампейдж обрушила град стремительных ударов на шею и череп своего противника, поднимая и опуская свои копыта до тех пор, пока что-то не треснуло внутри.

У меня не было такой роскоши, как небольшой рост или броня с торчащими во все стороны шипами, поэтому я обнажила свой серебряный меч и начала размахивать им в тщетной попытке держать нападающего зверя на расстоянии. Даже несмотря на то, что лезвие клинка было способно прорезать танковую броню, мне недоставало магической силы для этого трюка. Гончая злобно смотрела на меня, пока я отскакивала назад. Заканчивающаяся бритвенно острыми когтями левая рука рассекала воздух рядом со мной пока я пыталась отразить удары правой. Воспользовавшись Бдительностью, я проделала несколько отверстий в шкуре Гончей, но значительных повреждений похоже не нанесла. Хуже того, вызванное ранением кровотечение было слишком слабым, и я начала подозревать, что это существо способно регенерировать.

Нехорошо.

Отскочив ещё раз, я сменила оружие на дробовик, но большая часть срикошетила от моего противника. Я сменила дробовик на штурмовую винтовку, но используя её в ближнем бою можно было, в лучшем случае, вести не прицельную, беспорядочную стрельбу. Неожиданно, я почувствовала, что упёрлось крупом в стену, и Гончая прыгнула. Меч и передние конечности остановили когти, что могли разрезать камень. Не теряя ни секунды, я крутанулась в сторону, выигрывая себе пространство для манёвра.

— Проклятье! Эти ноги, я не сломаю! — поклялась я, когда когти, всего лишь скользящим ударом, прорезали неглубокие борозды в черном металле. И да поможет мне Селестия, если ему удастся нанести прямой удар!

Адская гончая резко вытянула вперёд свои мощные передние конечности и с грохотом опрокинула меня на спину. Затем разведя свои жуткие лапищи в стороны она издала оглушительный победный рёв.

Глухое «тумпф-ф-ф» раздалось в тумане позади меня и желтые, налитые кровью глаза адской гончей расширились от шока, когда что-то влетело прямо в её глотку. Через секунду торс гончей взорвался забрызгав окрестности фонтаном горячей крови и ошметков, когда граната взорвалась внутри твари. П-21 подбежал рысью, и чувствительно пихнул меня в бок, не сказав ни слова. Я ощутила как моё лицо залилось краской от смущения.

Н-да, сейчас действительно не время для смущения.

Глори и пегасы сдерживали двух стрелков-гончих, ведя интенсивную перестрелку. Двигатель Деуса ревел, и его гусеницы отчаянно вгрызались в асфальт, медленно вытягивая танк из-под плиты. Вдруг кусок с глухим взрывом, взлетел на воздух. Адские гончие пытались подорвать танк, прежде чем он сможет вырваться! Если им это удастся…

— Деус! Огонь! — завопила я во всё горло, — Давай же!

Ещё один глухой взрыв и часть стены, разломившись на несколько кусков и оставляя за собой дымный след, рухнула освободив лобовую часть танка из ловушки. Один из бетонных блоков, влекомый взрывом, падал прямо на адских гончих, однако они, похоже, были куда как более заинтересованы разборками с Лакуной и не обратили на это никакого внимания. Обломок приземлился со смачным хрустом прямо на их головы, а освобожденный Деус отступил на несколько метров назад. Дорога перед ним рухнула в бездонный провал. А выскочившая из него четверка адских псин, удивленно моргнула, уставившись на спаренные пушки Деуса осознавая неизбежное.

Даже ловкости и толстокожести адских гончих было недостаточно, чтобы выдержать это! Тем не менее, их было намного больше. Они прорывали тоннели, выпрыгивая из-под земли, валили толпами из радиоактивных армейских зданий… Их грубое, но мощное энергомагическое оружие трещало со всех сторон, наполняя воздух гудящими лучами смерти.

— Нам нужно двигать отсюда! — крикнула я.

Танк начал движение к противоположной стороне кратера, минуя обломки стен. Его пулеметы беспрестанно стрекотали, осыпая адских гончих, пытавшихся выбраться из своих нор, потоком свинцового дождя.

Бу, Рампейдж и я двигались следом за Деусом. Лакуна с пегасами низвергали с небес позади нас лучи смерти, отсекая любые попытки преследования.

— Похоже, они под контролем Анклава с помощью эти шлемов! Услышала я крик Глори сверху. — Вот что заставляет их атаковать нас!

— Не то, чтобы я была не согласна с Глори, но это вообще-то довольно типичное поведение для их вида, — вставила Лакуна, и её щит вспыхнул под напором вражеских попаданий. Секундой позже она подхватила на крыше одну из тяжеленных ржавых довоенных орудий ПВО, телепортировалась над одним из псов, и сбросила свое импровизированное оружие ему на голову. Гончая успела уклониться, метнувшись в сторону, но это дало красным и зеленым лучам пегасов отличную возможность превратить её в пепел. И всё же псин было слишком много.

— Вперёд, вперёд, вперёд! — с надрывом прокричала я, мчась за Деусом со всех своих кибернетических ног.

П-21 появился, тяжело дыша после долгой пробежки.

— И почему всегда нужно так много бегать?! — пробормотал он.

Я нагнулась, поднырнула головой под ним и, закинув его к себе на спину, быстро догнала остальных. Его копыта обнимали меня за шею.

— Хорошо… вроде, сработало… — вздохнул мой синий друг и, мотнув гривой, вытащил из неё яблоко-гранату, потянул за чеку и отправил смертельный шар в полёт позади нас в ряды адских псов. Взрыв не убил их, но, по крайней мере, держал их подальше от нас.

— И почему все твои бои превращаются в гонки, Блекджек? — подняла бровь Рампейдж.

Парочка адских псин высунула свои рыла из проема взорванной двери, беря на на прицел Бу. Рампейдж, среагировала мгновенно, с быстротой, которая потрясла даже меня. Бронированная кобыла рывком перекатилась к противникам раня их шипами и отбрасывая назад. А когда их эноргооружие загудело испуская смертоносные лучи, то вместо того чтобы попасть в неуловимую полосатую пони они, с шипением, поразили удивленные лица друг друга.

Рампейдж поднялась и посмотрела на светящуюся пыль, оставшуюся вместо гончих, с озадаченным видом.

— Ха, а это что-то новенькое. — окровавленная кобыла улыбнулась белой пони. — Хорошая работа, Бу.

Бу просто глазела не неё и мелко дрожала от страха. Выглядела она так, будто всё что ей было сейчас нужно это просто вернуться в Звездный дом в обнимку с пачкой пирожных «Фэнси Бак».

— Ну, и, это я к тому, что… — продолжила Рампейдж — Не поймите меня неправильно. Да, это работает. И все эти бои очень-очень веселые, но я была бы крайне признательна, если бы мы внесли в них немного разнообразия в будущем!

— Простите что такая вот я предсказуемая! — я вскочила и прокатилась в сторону, как раз перед тем как земля подо мной превратилась в нору, и прицельным огнём дробовика выпустила в выпрыгнувшую из неё псину сноп свинца. Правда, как выяснилось, без особого вреда для гончей, но по крайней мере это явно удивило её.

Я, может быть, не так уж и ловка с моими новыми копытами, но я всё ещё могу двигаться действительно быстро, когда мне это нужно.

Краем глаза я увидела, как Деус проезжает под мостом, между двумя большими зданиями, и разглядела силуэт адской гончей притаившейся на краю сооружения.

— Берегись!

Но было уже слишком поздно. Как только Деус прошёл под мостом, полтора десятка бронированных зверей спрыгнули на него и начали вгрызаться в его броню своими всеразрезающими когтями. Он пытался отбиться от них огнём пулеметных башен, но существа легко уничтожили турели несколькими ударами своих чудовищных лап.

— Держись! Мы поможем! — кричала я во всю мощь лёгких, мчась в сторону танка, надеясь найти способ согнать гончих с его брони.

У Деуса было свое видение решения задачи. Он неожиданно сорвался с места и, взорвав стену здания впереди, рванул в получившийся пролом.

Какофония визжащего об бетон металла, ревущего двигателя, и скрежещущей о броню стали наполнила воздух. Огромное облако пыли накрыло окрестности, когда танк прорывался сквозь брешь. Судя по грохоту, я предположила что крыша здания, скорее всего, тоже рухнула под аккомпанемент прочих разрушений. Раздался ещё один взрыв и вот уже Деус выбирался из разрушенного здания назад, на улицу. Ни одной болтающейся на его броне недружелюбной адской гончей не осталось.

Он резко остановился позволяя пыли и дыму немного осесть. Люк на его башне распахнулся и потрёпанная, контужено выглядящая Скотч выбралась из него, слегка покачиваясь, и заявила:

— Это было просто потрясающе! Давайте ещё разочек! — Еще раз покачнувшись она размашисто плюхнулась на спину. — О-о-оу… всё так… офигенно кружится!

— …Или ты справишься сам. — впечатлённо признала я. Двигатель Деуса издал насмешливый гул. Ремонтные талисманы уже начали свою работу, устраняя полученные танком повреждения.

Я оглянулась, и увидела как Лакуна и пегасы присоединился к нам. На Л.У.М.-е оставалось всего несколько красных меток…

— Мы больше не можем просто бежать и стрелять. Гроунерер или кто-то назвавшийся его именем говорил, что Анклав контролирует гончих. Мы должны выяснить, как и остановить это. Лично меня больше всего интересует, почему Анклав именно здесь и использует в этом месте свои примочки.

Нейваррсие пегасы твердо кивнули мне в ответ.

Скотч Тейп пошатнулась и плюхнулась мне на спину с башни танка. Глори с явным недовольством осмотрела мои передние ноги. — Увидишь, как они передают сигнал, запиши его на свой ПипБак, Блекджек. Попытайся поймать частоту в диапазоне П и… — Она столкнулась с моим не-умная-пони взглядом и исправилась. — Ищи самый сильный сигнал, он должен быть забит гудками и щелчками обмена данных с терминалов.

— Спасибо, — ответила я, наблюдая за тем, что творится у нас в тылу, и продолжила:

— Мы должны разделиться. Похоже, эти псины обожают гоняться за Деусом. Поэтому, он сможет взять их на себя, а Сансет, Твистер и Бумер ему в этом помогут. Лакуна обеспечит нам связь, — а вот как она это сделает, я решила не уточнять. — Если нам удастся прекратить вещание управляющего сигнала, то можно надеяться на то, что Адские Гончие позволят нам уйти. А если нет, то мы просто сбежим и предложим Роверу прочесть своим родственничкам лекцию на тему: «Благодарность за спасение и как её правильно выражать».

— Мне очень жаль, но один из нас должен всегда быть с тобой, — решительно возразила Твистер. — Мы были посланы для того, чтобы выяснить, что затеял Тандерхэд. И я не могу рисковать, ведь вы можете попытаться скрыть полученную информацию.

— Ну хорошо. Ты можешь… — начала говорить я, но сделавшая шаг вперёд Сансет прервала меня.

— Я пойду, — сказала кобыла столь решительно, что никто не осмелился ей возразить. Твистер, с легким удивлением, посмотрела на напористую подчинённую, а Сансет продолжила:

— Сержант, как боец, вы гораздо лучше меня, и вам не обойтись без ракет Бумера, — Твистер посмотрела сначала на Бумера, но тот лишь пожал плечами, а затем, её взгляд вновь вернулся к кобыле в черной силовой броне.

— Ладно, Сансет. Гляди в оба и сообщай обо всём, что обнаружишь, — согласилась Твистер и взлетела.

Деус запустил свой двигатель и с рёвом покатил по дороге назад, над ним парили двое пегасов в силовой броне и аликорн. Мы отошли в сторону и через минуту ощутили вибрацию под копытами. Никто не может копать настолько быстро. Возможно, они используют уже существующую систему туннелей и просто продлевают их куда нужно? Как только я начала двигаться П-21 вытянул переднюю ногу и остановил меня. А через секунду я заметила медленно двигающиеся красные метки на Л.У.М.-е. Дозорные Гончих продвигались вперёд, пригнувшись и обнюхивая воздух, направляя своё массивное, сработанное кое-как оружие в сторону всего, что казалось им подозрительным.

На мгновение, я уверовала в то, что все мы обречены, и начала поднимать штурмовую винтовку, но П-21 слегка толкнул меня локтем. Оглянувшись на него я увидела, как он слегка качнул головой. Мне следует довериться более умному пони. Минуту спустя, Адские Гончие приняли вертикальное положение и бросились за Деусом.

— Мы стоим с подветренной стороны, — невозмутимо пояснил П-21, вновь вешая Аргумент на шею. Бу тоже расслабилась, Наверное, мне следует поступить так же.

Нахмурившись, я осмотрелась вокруг, но что же именно мне надо искать? Гигантский флаг Анклава? Карту с отметкой «Центр Управления Адскими Псами?» С беспомощной улыбкой, я посмотрела на Глори:

— Есть идеи?

Глори нахмурилась и взлетела, покрутившись в воздухе перед приземлением.

— Могу я увидеть твой передатчик? — спросила она. Я протянула свой ПипБак и она начала копаться в нём. — Не использовать радиовещательный диапазон частот… диапазон частот П… ага. Сделано!

Мой ПипБак сразу же начал исторгать из себя жужжаще-визжащий шум, и я незамедлительно убавила звук.

— Похоже, это оно. А сейчас… — она проделала те же самое с собственным ПипБаком, а затем занялась бронёй Сансет. — А сейчас, ты останешься здесь. Я улечу на сто ярдов к северу, Сансет на то же расстояние к югу, и мы, используя метод триангуляции, найдём источник сигнала.

Я уже упоминала, насколько сильно я любила тех пони, что умнее меня?

Следуя указаниям Глори, нам удалось определить направление в котором сигнал был наиболее силён. Проект по которому строился «Гримхуф» принципиально отличался от проектов баз «Мирамеир» и «Айронмеир». Десятки железобетонных строений были сгруппированы вместе, оставляя между группами большие участки открытой местности. Вдалеке мы видели как преследуемый толпой Адских Гончих Деус, носится по Пустоши. Если бы не это, то мы бы никогда не смогли пробежать через пересечённую местность. В нескольких местах мы в прямом смысле ходили на цыпочках около вырытых в земле, сочащихся радиацией ям. В то время, как густой туман мог бы дать нам определенную защиту от визуального обнаружения, я не знала, насколько искусны Адские Гончие в нахождении своих противников по запаху.

— Интересно, а что там внизу? — задала вопрос Скотч Тейп, пока мы пробирались мимо одной из радиоактивных ям.

— Да кто ж его знает? Нерабочие жар-бомбы? Магические отходы? Реакторы Стоил-Тэк с повреждённой оболочкой? Я не знаю, и не горю желанием это выяснять, — сказала я. В подземельях под Хуффингтоном нет, и не может быть ничего хорошего.

Тем не менее, я заметила то, что, как я надеялась, было нашей целью: группа зданий, одно из которых имело несколько больших, смотрящих в небо тарелок. Хотя многие из них были покрыты ржавчиной, я полагала, что они до сих пор работали. Окружающий их плотный облачный покров, был веским доводом в пользу того, что там находится что-то связанное с пегасами.

Над нашими головами раздался свист, и в воздухе над нами промчались два Вертибака. Нас заметили, но у них, вероятно, были проблемы посерьёзнее, так как они рванулись к строению с большой антенной-тарелкой.

— Это только мне так кажется, или здесь и впрямь творится невесть что? — спросила я, когда тучи сомкнулись вновь. Мы осторожно двинулись выбранным путём. Нам хватило бы одной чересчур проницательной гончей или Л.У.М.-а у врага, чтобы окончательно распрощаться с остатками маскировки.

Мы наткнулись на тела зебр и гончих, разбросанные в живописных позах. Трупы были ещё относительно свежие, и тление их не коснулось; смерть примирила дюжины полосатых мертвецов с их врагами-псами. Понадобились прямые выстрелы в голову, произведённые умелыми снайперами, чтобы утихомирить зверей. Глядя на пепел, покрывающий всё поле боя, я могла только представлять, сколько на самом деле здесь было убито. Тем не менее, присутствие зебр меня неприятно удивило. Что они тут забыли? Повторялись события у Жёлтой Реки, или тут было нечто иное? Слишком много ниточек сходилось в этом месте, чтобы всё оказалось обычным совпадением.

— Блекджек… — Сказала Глори, присев на колени около отрезанной головы зебры. Коготь пса разорвал и содрал кожу на одной стороне лица… обнажив металл под ней. Не зебра… киберзебра. Я в шоке осматривала обломки.

Впереди слышались звуки выстрелов, энергомагического оружия и рёв псов.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Спросила Скотч, стоя на моей спине и прикрывая глаза, будто это поможет всматриваться в туман.

— Мы должны забраться повыше… — Сказала я, оглядывая крыши. К одному из зданий рядом со структурой из трёх больших спутниковых тарелок, был приставлен деревянный помост. Он скрипел под моими копытами, но держал мой вес. Мы добрались до третьего этажа. Эта крыша была чьим-то лагерем. Ящики с боеприпасами были отмечены глифом, и частично спрятаны под листами брезента. Центр здания рухнул и давно лежал кучей, на первом этаже, превращая крышу в балкон вокруг дыры.

Бу, с испуганным видом, попятилась.

Я медленно подошла к краю здания, где кто-то оставил пару биноклей. Смотря через них на здания по соседству, я увидела двух псов за баррикадой из обломков. Псы выглядели измученными и уставшими, даже для когтистых монстров. Казалось, что они боролись с десятками, а может сотнями зебр. Армия полосатых бойцов медленно уничтожала животных. Облаченные в силовую броню пегасы выскакивали из укрытий на крышах зданий, обстреливали нападавших полосатых, и укрывались прежде чем снайперы могли снять их ответным выстрелом… Я увидела, как два Вертибака приземлились на противоположенную сторону выгнутого здания.

А затем, кто-то выстрелил мне в спину.

Пуля разбилась об основание моей, хорошо укреплённой, шеи. Забавно, но что-то в этом выстреле было ужасно знакомым… я оглянулась в поисках стрелка, в то время, как мои друзья спрятались за мелкие укрытия, которые там были. Что я могла разглядеть, так это призрачные пятна в тумане, на противоположенной стороне отверстия. Глори и Сансет незамедлительно начали обстреливать их из энергетического оружия, в то время как Скотч скатилась по моей спине в укрытие рядом с Бу.

Я промчалась вокруг дыры, стиснув зубы, пока пули с глухим стуком вонзались в меня. Было больно, но не смертельно. Я пальнула из Бдительности куда-то вперёд, как только сократила дистанцию между мной и ближайшим противником. Кровь испачкала мерцающий воздух невидимого плаща, когда я набросилась на зебру. Мои копыта не встретили сопротивления — враг выскользнул за пределы досягаемости в последний миг. Я лежала, распластавшись на земле, пока не почувствовала два копыта на своём позвоночнике и давление от винтовки на задней части головы. Плащ невидимости лежал распахнутый, и я магически отпихнула в сторону ствол винтовки, запоздавшая очередь из неё проделала глубокую дыру в крошащемся бетоне.

Борясь за возможность держать винтовку подальше от моей головы, я глянула на друзей. Граната превратила два размытых пятна снайперов в кровавую пыль. Глори и Сансет палили в сторону атаковавших зелёными и красными лучами энергии. Какая-то зебра мчалась к Бу и Скотч Тейп по краю здания так, будто тот был широкой дорогой. Её плащ свободно развевался, демонстрируя торжествующую ухмылку на мордочке кобылки, когда она взмыла в воздух, чтобы нанести сокрушающий удар Бу. На мгновение мне показалось, что и белая кобылка, и Тейп умрут там, но затем капюшон зебры внезапно свалился ей на мордочку, ослепляя её. Она промахнулась на какие-то жалкие дюймы. К нашему с зеброй удивлению, её нога пробила ветхую крышу, где и застряла. Пока кобылка пыталась освободиться, Скотч Тейп подобралась к ней и приложила её по голове трубным ключом, отправляя зебру в забытье.

Хорошо… Я приняла случившееся как должное и подумала, а ведь было время, когда мне не нужно было бороться за свою жизнь.

Понимая, что мои друзья не умрут ещё минимум пару секунд, я сосредоточилась на своей собственной проблеме. Стрелок выругался по-зебрински и с ещё большим усердием принялся выдирать ствол винтовки из моего магического захвата. Я перекатилась, принуждая врага подпрыгнуть ещё раз, чтобы избежать падения, и посмотрела вверх. Ствол винтовки заехал моему врагу по глазнице, в то время как я уставилась в удивленную мордочку зебры.

— Ты?! — ахнул Лансер. — Как? Какой обет я нарушил, что на меня свалилось такое проклятие, снова пригнавшее тебя сюда?!

— А ну назад! — в пробоине показалась Глори и навела на зебру свой лучемёт. Лансер положил копыто на спусковой крючок. Одно движение, и он разнесёт мне голову.

— Не смей!

— Клянусь, я бы убил тебя ещё при первой встрече в той школе, — пробормотал жеребец, глядя на меня сверху вниз. — Кажется, мы зашли в тупик. Самое время для переговоров.

— Забудь, — крикнула Скотч Тейп, замахиваясь ключом.

— В противном случае, я умру и заберу эту проклятую с собой, — резко возразил он, не отводя от меня взгляд своих голубых глаз. Возможно, мы могли бы убить его, если магический разряд распылит его прежде, чем он успеет двинуться… но, скорее всего, своей предсмертной судорогой он прикончит и меня.

— Ладно, — согласилась я, оглядываясь на остальных. — Убери своё оружие. Помни о Впадине Бримстоуна.

На мгновение я подумала, что он решил пристрелить меня в любом случае. Затем он отвёл от моего лица расписанную символами винтовку и шагнул в сторону.

— Что здесь происходит? — спросила я, поднимаясь на копыта и не спуская глаз с Лансера. Ещё больше зебр вышло с нижнего этажа здания. Более десятка их направилось к нам, чтобы быть уверенными, что если мы начнём драку, нас прижмут со всех сторон. Возможно, в этом и был его план. Я взглянула на Лансера. — Возможно, мы можем помочь? — этот вопрос поверг в изумление всехпони, за исключением П-21.

— Нет. Ты месиво из металла и понячьей плоти. Я не собираюсь… — начал было Лансер. Тут одна из зебр что-то спросила, от чего он скривился. — Нет. Её помощь нам не нужна! Мы в состоянии вернуть то, что нам принадлежит, безо всяких… — ещё один резкий вопрос от другого зебры-жеребца, и снова Лансер огрызнулся. Несколько минут трое зебр препирались с ним. Снайпер, казалось, всё больше отчаивался, его грива постепенно ощетинивалась и, наконец, он отрезал: — Отлично! — он сокрушённо потёр переносицу. — Мы здесь, чтобы вернуть то, что у нас украли. Что у тебя здесь за дело?

Я взглянула на П-21, затем ответила:

— Мы здесь, чтобы освободить Адских Гончих из-под контроля Анклава.

Лансер закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Конечно, только вы могли захотеть этого. — Он посмотрел на меня ещё раз. — Мы изо всех сил пытались пробить их оборону. Каждый час они прилетают на тех машинах и увозят много нашего добра.

— Я видела киберзебр, — сказала я кивнув, он скривил лицо.

— Да… Отродья Койотла. Они устрашающи… — И, судя по нахмуренному лицу, он был не в восторге от них. — К сожалению, даже они не способны оперативно сокрушить оборону Анклава.

— Другие варианты?

— Есть разрытые когтями туннели, но это — самоубийство. У нас есть подземный проход, но мы не можем сломать бронированную дверь или взломать терминал. Ты прокляла моего лучшего техника, — сказал он неприятным голосом, поглаживая курок своего оружия, — так что, мы не можем двигаться дальше.

Я посмотрела на П-21, и он уверенно кивнул:

— Последний вопрос… — я наклонила голову в сторону Вертибака. — Что они вывозят отсюда?

— Собственность. Нашу собственность, найденную давно, — по тому, как он сжал свои губы, я могла понять, что больше он мне ничего не скажет.

— Думаю, что мы должны попасть внутрь, чтобы узнать это. Как только мы… — Я замолчала, выгнув бровь.

Он сделал глубокий вздох:

— Если вы сможете разорвать контроль пегасов над псами, мы сможем разогнать их. Я не думаю, что они будут бороться за Анклав по собственному желанию. Затем мы вернём то, что нам принадлежит.

— Справедливо. И вы нас отпустите, — Добавила я. — Согласен?

Он вздрогнул:

— Я должен был убить тебя ещё при первой встрече. С тех пор у меня от тебя одни неприятности. — Наконец, он кивнул.

— А теперь покажите нам те двери… — сказала я с усмешкой.

* * *

Неудивительно, что Адским Гончим пришлось копать собственные тоннели, эта дверь была способна выдержать взрыв жар-бомбы. Краской на двери было выведено «Северо-восточная станция спутникового наблюдения Эквестрии». На усиленной стали были заметны следы когтей, но им так и не удалось взломать её. П-21 работал с вмонтированным в стену терминалом с такой методичностью, что я бы, на его месте, уже на стену лезла от отчаяния.

Лансер не предложил сопровождать нас, да я бы и не согласилась. Вместо этого, шестеро зебр в чёрной боевой броне молча стояли наготове. Это были зебры из рода Койота. Они не смеялись, не переговаривались, не глазели на меня, а делали лишь то, что требуется. В их глазах мерцали знакомые красные отблески и это был единственный намёк на то, что они усилены аугментациями. У половины из них на боевых сёдлах крепились карабины, в то время как другие зебры носили силовые копыта. Было в их броне и вооружении что-то смутно незебринское. Они не собирались покидать эту позицию, они были здесь, чтобы остановить любых Адских Гончих, которые попытались бы зайти к нам с тыла.

Попасть под перекрёстный огонь — то ещё удовольствие.

— Как успехи? — спросила я П-21.

— Я пытаюсь проникнуть на сверх-защищённый объект. Пароль длиной в девять символов. Это не так-то просто. — Он снова нажал несколько клавиш, хмурясь, будто несговорчивый терминал был для него личным оскорблением.

— Блекджек, что это с ними? — спросила Скотч Тейп, усевшись рядом с Бу и настороженно глядя на бронированных зебр. — Они не разговаривают. Даже не шевелятся.

— Сама не знаю, — призналась я. Их услугами пользовались двести лет назад, ещё во время войны, я вспомнила, что видела их в воспоминаниях Шуджаа. — Может они просто… очень сосредоточены?

Сейчас у меня и без них хватало забот, чтобы раздумывать ещё и над этой загадкой.

— Это куда больше, чем простая сосредоточенность, — озабоченно заметила Глори. — Я бы не отказалась провести медицинский осмотр. Отвести одну из них к Роверу, чтобы он мог сравнить их аугментации с твоими. Было бы интересно посмотреть, есть ли сходства в конструкции.

— Да уж. Лансер вряд ли на это согласится, — отозвался П-21 из-за терминала, а затем, перехватив мой взгляд, хмуро добавил:

— Ты же понимаешь, что он собирается предать нас?

— Он уже не раз стрелял мне в спину, а я всё ещё жива, — спокойно ответила я. — Должно быть, это очень его огорчает. К тому же, Оставшиеся считают, что я Звёздная Дева.

Скотч Тейп непонимающе уставилась на меня и я, вздохнув, пояснила:

— В двух словах… я зебринский дьявол, которому суждено принести в мир хаос и разрушение.

— Оу. — Кобылка ухмыльнулась, но, по мере того, как сказанное укладывалось в её голове, её улыбка таяла. — Ой…

— Никакая я не дева чего бы там ни было! Я вообще не дева! Чтобы кобыла считалась девой, должны соблюдаться определённые критерии, а я нарушила их, когда была ещё в твоём возрасте, — рявкнула я так, что Бу отшатнулась. Вздохнув, я добавила уже мягче, — Я вообще ничего не хочу разрушать, Скотч.

— Я и не говорила, что ты хочешь, Блекджек. Просто… если смотреть на то, что ты уже успела сделать, — сказала она, постукивая копытцами друг о друга. — Я знаю, что это неправда…

П-21 нажал клавишу и из-за двери послышался гулкий удар, и звук заработавших моторов.

— Вот оно. Созвездие, — сказал он. Дверь начала медленно открываться. Её толщина была больше длины моей передней ноги. За дверью располагался коридор, на стене, над аббревиатурой СССНЭк, виднелся символ из четырёх звёзд.

— Поторопитесь. Теперь, когда дверь открыта, уверен, что минут через пять сюда ворвётся Лансер.

Со всей возможной осторожностью, мы двинулись внутрь комплекса. Учитывая, как он был укреплён, это место разрабатывалось так, чтобы выдержать удары мегазаклинаний. Никаких следов мародёрства или грабежа здесь видно не было, что заставляло меня задаваться вопросом, когда сюда последний раз понибудь входил. П-21 и Бу двигались впереди, белая кобылка двигалась также осторожно, как и синий жеребец. Сансет и я, с нашими металлическими ногами, плелись в хвосте.

Красные метки на Л.У.М.-е выглядели не слишком обнадёживающе, но трижды нам удалось уклониться от Адских Гончих и патрулей пегасов, прячась в больших пустых ящиках, расставленных вдоль коридоров. В четвёртую такую встречу Глори и Сансет одновременно выстрелили так удачно, что испарили двух стерегущих проход Адских Гончих, прежде чем те успели хотя бы гавкнуть. Скотч Тейп смела пепел в ближайшую мусорную корзину. Меня начала донимать моя паранойя. Это не должно быть так просто. С Л.У.М.-ами анклава и чутьём Адских Гончих мы должны были оказаться в гораздо более сложном положении! Вдруг это какая-то уловка?

— Блекджек, — позвала Глори, один из многочисленных ящиков, на ярлыке которого значилось: «Назначение: Башня Шедоуболтов. Содержимое: металлолом 14/25 № 32.*». — Это ярлык Добровольческого Корпуса.

— Эту операцию определённо проводит не Добровольческий Корпус, — сказала я, срезая серебряным мечом винты, удерживающие крышку на месте. Мы сдвинули её и уставились на аккуратно разобранные части машины. — И это не металлолом.

Скрипнув зубами, Глори хлопнула по ящику копытом.

— А мы всё удивлялись, с чего это вдруг разведка перестала тормозить программу ДК. Они используют нас, чтобы переправлять эти штуки в башню.

— Мне жаль, — сказала я, погладив её голубые крылья.

— А мне нет. Идём. Теперь у меня есть собственные счёты к этим подонкам, — прорычала она, направляясь дальше по коридору.

Вскоре мы добрались до нервного центра операции, выйдя на заставленный терминалами балкон, открывающий вид на командный центр, где рядами стояло ещё больше терминалов. В комнате управления СССНЭк расположился по меньшей мере десяток пегасов в силовой броне, ещё два десятка техников работали за терминалами, или обсуждали схемы и… я потеряла счёт Адским Гончим. Однако, нам и на этот раз повезло. На балконе дежурила всего одна пегаска в силовой броне. Когда она подошла ближе, Сансет и я, потянувшись, ухватили её за хвост и выдернули через дверной проём. Один резкий удар и охранница затихла без сознания, а мы вышли на балкон.

— С какого из них, по-твоему, контролируются Адские Гончие? — спросила я, глядя вниз, на все эти терминалы.

— Ни с какого. Это терминалы. Мейнфрейм, вероятно, ещё более защищён, чем это место, — заявила Скотч Тейп, глядя вниз и потирая подбородок.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — прошептал П-21 дочери.

— О том, что если мы не можем добраться до мейнфрейма, или передающего оборудования, то можем взорвать ведущие к ним кабели? — ответила Скотч Тейп, удивив жеребца.

— Вообще-то я думал попробовать отыскать местный реактор и взорвать его, — сказал он, застенчиво улыбаясь.

— Это как-то слишком, папа.

Оливковая кобылка принялась изучать пол под ногами.

— Если бы это место строила я, то кабели от мейнфрейма шли бы под полом и подходили бы к передатчику по бронированному коробу. Который, как я считаю… здесь. — она указала на длинную трубу квадратного сечения, идущую вдоль стены от пола до потолка и скрывающуюся за краем балкона.

— Трудность в том, что я не представляю, как нам перебить кабель и не привлечь внимание всех пони внизу.

Тут завыла сирена и Адские Гончие, вместе с солдатами Анклава выбежали из комнаты. Оставшиеся техники принялись работать ещё быстрее, чем прежде. Я оглянулась на своих спутников, чувствуя, как стремительно нарастает уровень моей паранойи. Никогда у меня всё не складывалось так удачно. Мы перешли к краю балкона, короб для кабелей был толщиной едва ли не с пони. Я левитировала свой серебряный меч, надавила и принялась медленно прорезать отверстие в сантиметровой стали. Под сталью обнажилась какая-то экранирующая медная сетка. Я развернула меч в обратную сторону, потянув его на себя, а П-21 стал готовить пластиковую взрывчатку. Наконец, я расковыряла металл.

— Блекджек, здесь, скорее всего, должен быть вспомогательный канал. Здесь всё должно дублироваться, — сказала Скотч Тейп, глядя на суетящихся внизу техников. — Погляди, может ты сможешь найти его и отрезать.

— Верно, — пробормотала я, не имея ни малейшего представления о том, что мне нужно отыскать. Может, это должен быть какой-нибудь провод с этикеткой на нём «Резервные кабели, пожалуйста не перерезайте»? Я направилась на другой конец балкона вместе с Бу, не отсупающей от меня ни на шаг. Часть терминалов перегорела от времени, но на некоторых ещё мелькали непонятные данные и сообщения. Я было задумалась, что они могли означать, но на самом деле все эти «ОБРАЗЕЦ ЭС-1037Ц: 73 %» и «КПП1 СОЕДИНЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ» ничего для меня не значили.

>Требуется подтверждение ЭП-1101.

Я остановилась и вернулась к скромному терминалу с коротким запросом в верхнем углу экрана.

— Нет… — я оглянулась на Бу и снова посмотрела на терминал. Моя всё-идёт-слишком-гладко-паранойя мгновенно возросла втрое. Не уверенная в том, что должно произойти, я нажала клавишу ввода. Экран вспыхнул и вывел новые строки текста.

>ЛННЙ ДВРЦ для СВССН. Авториз. 331-ЭД762-РД997 Луна.

>Обнаружена активность ЭП-1101.

> Подтверждение запроса ЛННЙ ДВРЦ 9,999,881 / 10,000,000.

>Требуется подтверждение ЭП-1101.

>Ожидание протокола Проекта Горизонты.

Я уставилась на экран, но что бы я ни нажимала, новые данные не появлялись. Аврора говорила, что ЭП-1101 поджёг запал сразу же, как покинул Стойло 99. Этот «LNR PLC» отправлял запросы неизвестно куда, даже не понимая, что Эквестрия давно уничтожена. Так что же случилось бы, если бы счётчик дошёл до десяти миллионов? Я подозревала, что чем бы ни был этот LNR PLC, с Горизонтами он был связан напрямую.

Как ни крути, это очередной тупик. Я не знала, как подтвердить запрос. Может я должна была использовать свой передатчик? Переслать ЭП-1101 в терминал? Как это сделать? Может этот терминал вообще не работает? Я вздохнула и посмотрела на Бу.

— Очередная подсказка. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь, это просто череда подсказок, которых я не… — позади светлой кобылы поднимались пять металлических труб с выведенной на них надписью «Вспом. передатч».

— А также, весьма странных совпадений…

Бу поморгала своими светлыми глазами и со счастливой улыбкой склонила голову набок.

Я дважды взмахнула мечом, вырезав пять отрезков труб и распотрошив провода по всему полу. Если какая-нибудь сигнализация и включилась, за всем этим шумом её не было слышно. Я побежала обратно к Скотч Тейп и усмехнулась:

— Резервное питание отрезано.

— Серьёзно? — шокировано переспросила кобылка, затем поспешно улыбнулась. — То есть, отличная работа.

— Благодарю, — сухо ответила я и посмотрела на П-21. — Бомба готова?

Он поднял несколько кирпичиков взрывчатки, подключённых к радио-детонатору. Я леветировала их в отверстие. Послышался тихий удар, взрывчатка скатилась вниз и во что-то упёрлась.

— Хорошо…

Я подключилась к своему передатчику. Один раз я уже делала это случайно, но на этот раз он должен сработать.

— Говорит Охранница. Внимание персоналу Анклава, — спокойно заговорила я. — Через пять минут я собираюсь освободить порабощённых вами Адских Гончих. Вы можете использовать это время, чтобы попытаться остановить меня, или можете убраться отсюда. — я замолчала ненадолго, почти наверняка уверенная, что он должен меня слышать, — Лайтхувс. Ты знаешь, на что я способна. Помнишь Минти? Уводи своих пони.

По донёсшимся снизу крикам я догадалась, что моё сообщение получено. Я могла только надеяться, что они последуют моим советам. Если они этого не сделают… что ж, я предупредила.

— Уходим. Быстро, — сказала я, торопясь выбраться отсюда прежде, чем нас найдут.

Учитывая, что вся охрана и Адские Гончие, скорее всего, направились к дверям, через которые мы вошли, нам нужно было найти другой выход. Всё, что мне оставалось, это идти по коридорам со всей возможной скоростью. К счастью, на этом пути не было красных меток.

Только мерцающее магическое поле. Голубая стена потянулась поперёк коридора. Я постучала по ней копытом, но она было твёрдой, словно скала. Поискав глазами терминал, который мог бы его деактивировать, я не обнаружила ничего, кроме трафарета с радужной молнией на стене…

— Позволь… дай-ка я попробую, — сказала Глори, подойдя к полю и коснувшись его крылом. Перья вошли в него, словно в воду. Пегаска шагнула вперёд и, как только она оказалась по ту сторону, магическое поле схлопнулось, оставив после себя кольцо деактивированных самоцветов. — Ого… сработало. Идём. — Судя по её взволнованному виду, ей явно не хотелось говорить об этом.

Коридор продолжал извиваться то вверх, то вниз, и я понятия не имела, были мы над, или под землёй, когда добрались до офиса с окном, открывающим вид на обширное складское помещение. Большая часть крыши склада была сорвана, сквозь прореху виднелось небо. На стене кабинета я увидела карту, фотографии пегасов, одетых в странные сине-жёлтые мундиры, фотографию ухмыляющейся радужногривой пегаски, сидящей на скале с другими пони, за чьими спинами догорал колоссальный завод. На другой фотографии был подрыв дамбы, на третьей строительство одной из башен САОМТН.

— Это… это был офис Реинбоу Деш. Или один из офисов, — выдохнула Глори, медленно обходя помещение.

— Я всегда думала, что Министерство Крутости было Министерством Ничегонеделания, — заметила Сансет, идя следом за Глори.

— Большинство пони так и думали. Реинбоу Деш сама хотела производить такое впечатление, — ответила Глори, осматривая терминал. — В основном о ней думали, как о тупой атлетке. Но она знала, как организовывать погодные команды и быть лидером.

— До тех пор, пока она не отказалась от своего народа. Кроме того, мы не можем знать наверняка, что это был офис Реинбоу Деш, — сказала Сансет, оглядывая помещение. — Для Министерской Кобылы он выглядит слишком унылым.

Так и было. На столе валялись пустые бутылки из-под Спаркл Колы и Баквайзера, а в корзине пустые коробки из-под картофельных чипсов. Определённо не то место Министерской Кобылы, которое должно производить впечатление на других. Это был рабочий кабинет. Мне нетрудно было представить, как Реинбоу Деш со своими единомышленниками обдумывала здесь новые планы и схемы.

Но кое-что точно указывало, что это был кабинет Реинбоу Деш. Оно лежало рядом с фотографией, на которой были запечатлены шесть молодых Министерских Кобыл в измятых и порванных платьях и стоящий рядом с ними молодой, опрятно-одетый дракон. Ротописная надпись в углу фотографии гласила «Лучшая ночь на свете!». Это была маленькая, радостно улыбающаяся мне фигурка фиолетовой единорожки, чистая, не смотря на пыль, покрывающую всё остальное. Я подняла статуэтку Твайлайт и повернула её, чтобы прочитать надпись. «Будь умным».

Команда пони была собрана.

— Народ. Наверное, вам стоит взглянуть на это, — сказал П-21, выглядывая в окно на склад внизу. Удерживая фигурку, я подошла к нему и посмотрела вниз. Пустое пространство было заставлено стойками и стеллажами, заполненными знакомыми, длинными, коническими предметами. Конечно, эти штуки не горели голубым пламенем.

Ракеты. Зебриинские ракеты. Десятки. Возможно, сотни. В центре помещения, в своего рода мастерской, большие ракеты разбирались, упаковывались в ящики Добровольческого Корпуса и загружались в пару вертибаков. Внезапно, всё встало на свои места. У Лайтхувса была своя система доставки, талисманы прицеливания, чтобы наводить ракеты и чума, которую можно в них загрузить. У него действительно было оружие, способное убить тысячи, если не десятки тысяч!

— Мы должны… — начала я, оборачиваясь к Глори и Сансет… и застыла, обернувшись и обнаружив рядом с собой лишь пустое место. В растерянности оглядевшись, я заметила закрытую дверь, ведущую из офиса. «Выход на крышу».

Ну конечно, у пегаски должен был быть выход из собственного офиса. Я со всех ног бросилась к двери и увидела ведущую наверх лестницу за очередным кольцом из деактивированных самоцветов. Вскарабкавшись по лестнице, я распахнула дверь, ведущую на крышу. Сансет удерживала в копытах бесчувственную Глори, в то время как её блестящее жало сорвало лучемёт голубой пегаски и швырнуло его через край крыши. Кобыла оглянулась на меня и выдвинула жало на конце хвоста. Сансет погрузила хвост в подсумок у себя на боку и вынула его уже с новым наконечником, трещащим от магических разрядов. Я бросилась к пегаске и та присела, чтобы унести Глори.

— Нет! — закричала я, доставая оружие и соскальзывая в ЗПС, но Глори закрывала цель для удачного выстрела. Мне пришлось вызвать заклинание прицеливания и перенацелить его на крыло Сансет. Выстрелы ударили в броню, но не сбили её. Пегаска, закованная в силовую броню, взвилась в воздух, унося с собой мою любимую.

— Нет! Глори! — закричала я в небеса, не в силах последовать за ней.

Тут перед Сансет полыхнула вспышка и в пегаску врезались четыре аликорновых копыта. Та обвила хвост вокруг Глори и развернулась обратно к крыше.

— Ты не пройдёшь! — громыхнула Лакуна, её глаза светились силой. Сансет перевернулась и приземлилась на крышу, встав лицом ко мне и прикрываясь Глори, как щитом.

Искрящееся лезвие прижалось к горлу Глори.

— А ну, назад! Я забираю её с собой! — прокричала мне Сансет. — Раз она может преодолеть эти щиты, значит для наших задач она в достаточной мере Реинбоу Деш! Назад! Они хотят заполучить её живьём, но я буду рада вместо этого разорвать ей глотку и взять образец тканей.

На подлёте показались Твистер и Бумер, и я сменила пистолет на карабин.

— Сансет! Какого сена ты творишь? — рявкнула Твистер, подлетев к нам с севера. Бумер держался рядом с ней. — План был не такой!

— План? Был ещё и план? — заорала я, не спуская глаз с Сансет.

— У Тандерхеда есть ракеты. Крылатые ракеты! Если мы проникнем в ПОП, мы сможем громить их прямо с воздуха! — выкрикнула Сансет. — У нас приказ изъять копию Реинбоу Деш. Она может проходить сквозь барьеры, Твистер! Это то доказательство, которое мы искали! Избавьтесь от этого аликорна и мы сможем убраться отсюда! — но Твистер и Бумер всё не стреляли. — Чего вы ждёте?! — выпалила Сансет. — У нас есть приказ!

— Глори говорила мне, что Анклав, это не кучка эгоистичных засранцев! — крикнула я в ответ, выискивая возможность сделать выстрел. Попробовать три бронебойных? Возможно.

— У нас есть приказ! — взвизгнула Сансет.

— Я спасла тебе жизнь, Твистер. Помнишь Жёлтую Реку? — спросила я, прицеливаясь. Сансет попятилась к краю крыши. Из-за наших спин начало доноситься низкое рычание Адских Гончих. Очевидно наши крики и пальба привлекли внимание.

— Жду указаний, Сержант, — подал голос Бумер, переводя взгляд с Сансет на Лакуну.

Твистер посмотрела на Сансет.

— Я знаю, ты хочешь сделать то, что считаешь правильным, Сансет. Я тоже. Да, у нас есть приказ. Выполнять их — наша работа. Но не таким способом. Отпусти Монин Глори. — я ощутила нахлынувшую на меня волну признательности к этой кобыле, за то, что она использовала настоящее имя Глори.

Адские Гончие перелезли через дальний край крыши и бросились к нам, вгрызаясь когтями в металлическую кровлю. В ту же секунду стало ясно, что они нацелились на меня и П-21, видимо, пока Гончие находились под воздействием шлемов, пегасы не входили в их меню.

— Предательница! — выкрикнула Сансет, отходя ещё ближе к краю крыши.

— П-21! Огонь! — крикнула я. Копыто П-21 хлопнуло по детонатору в его хвосте. От высокого здания с антеннами излучателей донёсся приглушённый звук взрыва. Адские Гончие остановились с криком в нескольких шагах от нас, стискивая лапами головы. Затем их когти со скрежетом впились в метал. Они срывали шлемы.

— Нет… — пробормотала Сансет, выпустив Глори и поворачиваясь, чтобы спрыгнуть с здания. Пара Адских Гончих, которые хотели разорвать меня на куски, вместо этого развернулись и прыгнули следом за ней. Их когти впились в её броню и Сансет, с криком, понеслась к земле. Когти рвали на куски её броню и плоть. Ещё пара Адских Гончих тут же принялись палить в воздух, пытаясь сбить Твистер, Бумера и Лакуну. Остальные Гончие двинулись к нам, чтобы прикончить всех пони, кто не был в силовой броне.

— Меня послал Гнарр! — заорала я двоим прыгнувшим в мою сторону Гончим. Один из них схватил меня за горло и собрался оторвать мне голову одним рывком. — Гнарр послал меня освободить вас!

Рука остановилась. Злобные, хитрые глаза смотрели на меня с ощутимой ненавистью. Затем рука, сжимавшая моё горло, разжалась.

— Отпустить, — всё, что произнёс пёс. Взвыв, Адские Гончие покинули крышу. Из отверстия в крыше со свистом поднялся вертибак и направился в небо. Одна из Гончих цеплялась за борт и рвала металл, пытаясь добраться до пилотов.

Я убедилась, что Глори в порядке, она была без сознания, но жива.

— Вам тоже лучше уйти, — сказала я Твистер и Бумеру, не оборачиваясь к ним. — Расскажите своему руководству, что Лайтхувс планирует использовать ракеты для доставки своего биологического оружия.

— Блекджек, — позвала Твистер. — Что насчёт Глори?

— Это зависит от вас, — спокойно сказала я. — Реинбоу Деш была самым верным другом Твайлайт. Твайлайт всегда знала, что, в конечном счёте, Реинбоу Деш поступит правильно. Я думаю, это вам решать, кому вы будете верны. — Я опустила статуэтку Твайлайт в седельную сумку, где уже лежали остальные.

Пегасы переглянулись, а затем поднялись в воздух и полетели на юго-запад. Я могла только гадать, куда они держат свой путь.

Укачивая Глори, я взглянула на Лакуну.

— Забери нас отсюда.

* * *

Пятнадцать минут спустя, мы присоединились к Деусу и Рампейдж, и, рассевшись на танковой броне, покатили прочь от базы. Рампейдж применила оригинальный способ обратить действие транквилизатора, обездвижившего Глори. Она ввела Глори дозу Дэша и та, очнувшись, теперь буквально подпрыгивала на копытах.

— Верно! Реванш! В следующий раз я всех их расшибу! За десять секунд! — протараторила она, рубанув копытом воздух и фыркнула.

— Такая Глори мне нравится. Она бестолковая, — захихикала Скотч.

— Погоди, пока Деш её отпустит, — возразила я, надеясь, что нам не придётся волноваться о новой зависимости, когда её начнёт ломать. Затем я рассказала Рампейдж обо всём, что с нами приключилось после того, как мы разделились.

Выслушав рассказ о нашем проникновении, полосатая кобыла кисло пробормотала:

— Ничего себе. Повезло же вам. Вошли. Вышли. Убили предателя. Освободили толпу кровожадных монстров. Я должна была пойти с вами. А мы тут просто выгуливали Адских Гончих по кругу! — Деус в ответ рыкнул двигателем.

— Да уж, ну, я бы не хотела, чтобы это вошло в привычку. Надеюсь, Ровер будет счастлив, — сказала я, почесав горло. — Адские Гончие и Песчаные Псы и близко друг с другом не стояли. Если бы мне пришлось выбирать, я выбрала бы киберпсов, а не радиоактивных гончих.

— Блекджек, — позвал П-21, указывая на окружающий нас туман.

Я огляделась и заметила голубые метки… Много голубых меток. Десятки. Возможно даже сотни. Они в унисон вышли из тумана. Каждый их шаг был синхронным и обдуманным. Я почувствовала дрожь чёрной брони, передо мной выстраивалась безликая орда зебр. Зебры рода Койота были молчаливы и зловещи.

Глори вспорхнула в воздух.

— Пустите меня к ним! Я их всех уделаю! — я магией ухватила её за хвост резко дёрнула, усадив её задницей обратно на танк. — Эй! Что это ты делаешь? — возмутилась пегаска.

— Помолчи и дай поговорить пони, неупоротым химией, — сказала я, затем обернулась к зебрам и позвала:

— Лансер?

— Дева, — ответил он. Зебры расступились.

— Что ж, ты уверен, что сейчас подходящее время для твоего неизбежного предательства? — спросила я сухо. — Потому что, хотя у тебя есть армия, у меня есть танк.

— Дева, разве я не говорил тебе, что твоя смерть не в моих копытах? О твоём поражении лично позаботится сам Легат Витиосий. Я бы не стал убивать тебя, даже если мне представилась бы такая возможность, — сказал Лансер со спокойной улыбкой и остановился перед нами. Я не стала указывать, как он готов был угрожать убить меня, когда на него направлены пушки.

— Так что же… — с неприятным удивлением я увидела, как закованные в чёрную броню зебры медленно расступились. За ними были другие зебры, более знакомые мне снайперы и копытопашные бойцы. Однако они не двигались, будто стояли там просто, чтобы не дать нам уйти. На моём Л.У.М.-е обозначилась единственная красная метка. — О нет…

В образовавшемся в строю зебр разрыве стала видна одинокая фигура, идущая к нам через туман. Зебра, жеребец, приближался медленной походкой, в которой была видна страшная сила и, в то же время, грация. Его голова была закрыта драконьим черепом, с вырезанными на кости странными символами. Его мощное тело покрывали бесчисленные шрамы, в том числе ужасный шрам от Y-образной раны на груди. Другие резные драконьи кости, закреплённые ремнями, образовывали шипы на его бёдрах и крупе. Его оружием было простое копьё-двузубец с драконьими клыками в качестве наконечников.

Лансер пробежал по краю круга, образованного строем зебр и преклонил колени перед Легатом.

— Легат Витиосий, позволь представить тебе Деву Звёзд, Блекджек. — тут он улыбнулся мне и сказал: — Гордись, Дева. Это Легат, несущий волю Падшего Цезаря. Жеребец, направляющий последних Оставшихся имперской армии.

— Довольно, мой Лансер, — прервал его Легат низким, глубоким голосом. — Не здесь и не сейчас желал я провести этот бой. Я надеялся сломить Деву на тлеющих, оплавленных руинах их проклятого города. Ты же, мой Лансер, преждевременно поторопил эту конфронтацию.

Лансер взглянул на Легата так, будто тот его ударил.

— О… Легат. Быть может это и рано, но она здесь! И ты здесь! Пусть воин звёзд будет повержен твоим копытом! — он помолчал, а затем добавил, — Я знаю, нам не удалось получить Талисман Вечного Воина…

— Действительно. Тебе не удались многие вещи. Ты не смог казнить предавшую меня супругу, тебе не удалось извлечь кости звёзд, и талисман сбежал от тебя. Теперь ты устроил эту преждевременную конфронтацию, — рявкнул Легат, глядя на меня, сидящую на башне Деуса. — Иногда я думаю, что твоя уверенность, что она — Дева, это всего лишь способ скрыть твои собственные неудачи.

— Я не Дева, — ответила я, глядя на него. — У меня нет с тобой дел, Легат. Мы просто хотим пройти.

— Ты стремишься спасти народ этого проклятого города? — спросил он и я кивнула. — Значит мы враги. Это мой священный долг, поскольку я принял командование Оставшимися, дабы исполнить последние приказы Цезаря и уничтожить это нечестивое место и всех, кто здесь живёт. — он сделал несколько шагов вперёд. — А следовательно, Дева ты, или нет, это не станет камнем преткновения. Очень жаль, что я не смогу оборвать твою жизнь, когда ты будешь на пике своей судьбы.

— Ерунда. Значит мне не повезло. — вздохнула я и уселась на башне. — Итак. Это будет что-то только между тобой и мной, или мои друзья могут помогать?

Он лишь улыбнулся, и кольцо зебр разошлось ещё шире.

— Для меня это не имеет значения.

Лансер поспешно отошёл от Легата.

— Благодарю.

Я резко хлопнула по башне танка.

Левая пушка Деуса рявкнув выстрелила по зебре прямой наводкой. С невообразимой для меня скоростью, Легат сомкнул передние копыта и зажал снаряд между ними. Удар заставил его проскользить назад, отчего из под его копыт полетели искры, но когда он остановился, дымящийся снаряд покоился в его копытах. Спустя секунду он взорвался, скрыв зебру в облаке пыли и осколков.

Тем не менее, красная метка не исчезла.

— Не может быть… — пробормотала я, когда он снова шагнул вперёд. Его шкура лишь чуть закоптилась.

Его улыбка под испещрёнными знаками драконьими зубами даже не дрогнула.

— Мой ход.

Он присел, а затем взвился в воздух так, что земля под ним содрогнулась, и взорвалась. Легат перевернулся и метнулся вниз, словно метеор. Траки Деуса взрыли землю и танк резко сдал назад так, что Легат приземлился всего в полуметре от боевой машины. Он погрузил передние копыта в землю и грунт под Деусом вспучился зубчатыми каменными шипам, подбрасывая его вверх, отчего мы посыпались с брони.

— Киииийа! — Глори размытой тенью метнулась и вложила силу всех четырёх копыт в удар, от которого бы я уже летела на полпути к Мэйнхеттену. Легат даже не отступил ни на шаг. Глори шлёпнулась возле него, будто врезалась в гору. — Ооох… я тебя… уделаю…

Символы на его броне из драконьей кости налились красным свечением и он поднял передние копыта, чтобы нанести дробящий удар.

Пегаску окутало фиолетовое свечение и выдернуло её в воздух за полсекунды до того, как копыта зебры обрушились вниз, раздробив камни. Лакуна пролетела над ним, удерживая безвольное тело Глори и укрывая их обеих щитом. Легат направил двузубец в небо, секунду ничего не происходило, а затем в небе над ним полыхнуло молнией, которая ударила в наконечник его копья и прошла в опасной близости от Лакуны и Глори. Даже пройдя мимо, этот удар едва не сбил аликорна на землю.

Подождите. Куда делась Рампейдж?

Тут красно-белая полосатая кобыла рухнула с неба, её силовые копыта обрушились прямо по центру спины Легата. Броня из драконьей кости прогнулась от разряда, после чего взорвалась осколками кости, заставив Легата припасть на колени. С рёвом ярости, он взбрыкнул, но Рампейдж, вцепившись, принялась наносить ему удары по шее. Взрыв уничтожил силовые копыта, но она не обращала на это внимания, крича на зебринском.

Он снова направил копьё в небо и на этот раз молния обрушилась и на него, и на кобылку. Та отлетела в сторону, врезавшись в борт Деуса и безвольно повалилась на бок.

— Отлично… — простонала я, поднимаясь на копыта позади Деуса, пока танк пытался высвободиться из ловушки каменных шипов. Я обернулась к П-21 и скомандовала:

— Забери отсюда Бу и Скотч Тейп! Этому парню на взрывчатку наплевать.

Развернувшись лицом к Легату, я обнажила меч из звёздного металла и поднялась на копыта.

Когда я приблизилась, тот спокойно выпрыгнул из кратера, земля под его копытами низко и угрожающе гудела.

— Итак, ты больше не желаешь привлекать своих друзей, Дева?

— Нет, — ответила я, становясь в боевую стойку.

— Похвально, — заметил он сухо, затем взглянул на клинок. — Интересное оружие. Выкованное из костей звёзд. Поистине, оружие, достойное Девы. Но достойна ли ты владеть им?

— Думаю, мы сейчас это выясним.

С этими словами я рванулась вперёд, резко замахиваясь мечом и метя ему в горло. Его копыта выхватили из-за спины копьё, вспыхнула молния. Удар выбил лезвие из моего захвата, а копьё завертелось, превращаясь в размытый диск смерти. Я видела, как бьётся Секаши, но это было ничем… ничем… по сравнению с этим. Всё, что я могла, это лишь отступать и магией удерживать меч.

Я изо всех сил пыталась найти какую-нибудь брешь в его защите, но Легат двигался с такой скоростью, изяществом и ужасающей силой, что любая попытка приблизиться означала смерть. Мы двигались вокруг застрявшего танка, а тот ревел двигателем, пытаясь освободиться от шипов.

— Как? — выпалила я, глядя на него. — Зебры не владеют магией!

— Пони невежественны, — ответил Легат. — Я чемпион по воле Цезаря, несущий его власть на земле, на небе и на море. Неужели ты думаешь, что моя сила, это просто метафора, или нечто образное?

Внезапно он замер установив своё копьё вертикально. Страшный порыв сбил меня с копыт и поднял в воздух. Закричав и задрыгав ногами, я грохнулась по другую сторону от него.

Хорошо. Неуязвимые, владеющие магией зебры, существуют, приму это к сведению. Я должна была отделить его от этого оружия. Мой меч я могла левитировать, но своё копьё-то он должен был держать… или, по крайней мере, я надеялась, что он должен его держать! В данное время, я полагала, что понимаю правила этой драки! Я поднялась на ноги, радуясь, что он не торопится. Для него это не было серьёзной дракой. Это было как там, на мосту, между мной и Снайдом, только теперь я была рейдером.

Я подняла свой ПипБак и попыталась найти частоту для переговоров с Деусом.

— Мне нужно ослепить его хоть на секунду, — тихо проговорила я, надеясь, что в набор сверхспособностей зебры не входит суперслух.

Деус рыкнул двигателем и я понадеялась, что это означает «да». Я медленно попятилась, обходя танк.

— Это становится скучным, — протянул он. — Если всё, что тебе нужно, это убежать…

— Давай! — крикнула я, и один из пулемётов Деуса загрохотал, посылая град пуль в закрытое драконьим черепом лицо. Яростно взревев, Легат поднял копыта и попытался заблокировать бьющий в него поток свинца. Как и в прошлый раз, пули не наносили ощутимого ущерба, но они отвлекли его внимание от меня.

Это позволило мне прокрасться за него, используя его в качестве неуязвимого для пуль щита и замахнуться со всей силой, на которую было способно моё тело. Без малейшего сопротивления, лезвие прошло через драконью кость и зебринскую плоть. С криком, я почувствовала, что оно вышло через его горло. Деус прекратил огонь и я увидела малиновое кольцо, обозначающее путь, которым прошло моё лезвие. Изо рта Легата выплеснулась кровь. В любую секунду его голова должна была отделиться от тела и это было неизбежно.

В любую… секунду…

Затем кровотечение остановилось и кровь начала всасываться обратно в рану. У меня на глазах, разрез закрылся, оставив после себя лишь тонкий шрам, будто никакой раны вообще не было.

— Ох, да ладно! — воскликнула я, снова замахиваясь мечом. — Я же знаю, что у тебя нет Талисмана Феникса, так что прекрати жульничать!

Легат медленно, с уверенной улыбкой, повернулся ко мне.

— Ты считаешь я нуждаюсь в нём? Нет. Мне было всего лишь любопытно, как появилась такая вещь, и хотелось держать его подальше от твоих копыт. Существование бессмертной, регенерирующей Девы Звёзд было бы раздражающим.

Витиосий потёр шею копытом.

— Тем не менее, этот удар, который в другом случае мог бы быть смертельным, достоин похвалы. Даже дракону, которого я убил, чтобы сработать эту броню, не удалось такое.

Внезапно, на меня обрушилось давление чудовищной силы, будто воздух вдруг стал весить тонну. Медленно, я опустилась на колени, затем упала на бок. Я ещё попыталась взмахнуть мечом, но Легат простым взмахом копья отбросил его прочь и наступил передним копытом мне на голову.

— Похоже, в конечном счете, я всё-таки не Дева, — прохрипела я.

— Нет… — протянул он, глядя на меня сверху вниз. — Ты определённо Дева. Но ты ещё не вошла в силу. Ты должна исполнить своё предназначение. Лишь тогда я смогу исполнить своё и остановить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

— Легат… нет… — возразил Лансер, медленно подходя к нам. — Нет! Убей её! Ты должен убить её немедленно, Отец! Не позволяй ей жить ни минуты дольше!

— Ты забываешься, мой Лансер, — громыхнул Легат в ответ. — Дева умрёт… и её смерть ознаменует окончательное падение этого города и этой земли. Но не сейчас. Не как эта жалкая юродивая.

— Нет у меня… никакого… предназначения! — выкрикнула я, трепыхаясь под его копытом.

— О, есть, конечно же есть. И всегда было. Ты — орудие хаоса и разрушения. Страдание преследует тебя словно свора гончих. Смерть идёт по твоим следам. Все, кто любит тебя, страдают. Все, кто ненавидит тебя, умирают. Но у тебя достаточно сил, чтобы исполнить своё предназначение. Когда ты примешь его… когда начнёшь упиваться учиняемой тобою резнёй… тогда, и только тогда, ты удостоишься смерти. — он убрал копыто с моей головы. — Видишь, Блекджек, ты злодей. Чудовище. Как только ты примешь эту фундаментальную истину, ты сможешь быть убита.

— Я… не… чудовище! — прокричала я, пытаясь побороть обрушившуюся на меня тяжесть. Мне даже удалось чуть приподняться на копытах. — Не чудовище!

— Океан крови говорит иначе, — холодно возразил Легат и отвернулся. — Ты — игрушка судьбы, как и все мы.

— Нет! — крикнул Лансер, схватив винтовку и направив её мне в голову. — Дева должна умереть! Только тогда мы буд… — он вскрикнул, когда мелькнувшее в воздухе копьё скользнуло по его лицу. Глаз Лансера исчез в сгустке крови, а винтовка, развалившись надвое, упала на землю. Жеребец отшатнулся и упал, прижав копытом кровоточащую рану. — От… отец… — пробормотал он в мертвенной тишине.

— Ты не в праве снова торопить судьбу. Ступай, — приказал он, указав копьём прочь. Дрожа, Лансер поднялся на копыта и отошёл в сторону. Затем Легат обернулся и взглянул на меня с невесёлой улыбкой.

— Видишь, Дева, ещё одна жизнь разрушена тобой. Мой Лансер был прав, что боялся тебя. Ступай вперёд, Дева. Исполни свою судьбу. И тогда я дам тебе уничтожение, Которого ты так жаждешь.

Все зебры медленно вернулись обратно к базе. Когда они ушли, сила, прижимавшая меня к земле, исчезла, и каменные шипы, сдерживающие Деуса, рассыпались щебнем. Медленно, я поднялась и встала на задние копыта.

— Я не игрушка судьбы! Не игрушка! — прокричала я ему вслед.

Затем я рухнула на землю и разрыдалась от разочарования и унижения. Я была жива сейчас лишь потому, что была слишком маленькой рыбкой. Он отшвырнул меня, чтобы я стала более подходящим противником, заслуживающим того, чтоб его победили. Будто мы были персонажами в какой-то дурацкой истории.

Дева Звёзд, несущая разорение…

— Я не буду… Не буду. Охрана спасает пони. Она поступает лучше. Лучше! — заорала я ему вдогонку, скривив лицо. — Я не палач!

«Скажи это Девяносто Девятому. Или сорока жеребятам. Или пятёрке пегасов. Или Красти Кэрротс. Священнику. Клинку…» прошептала та часть меня, что была честнее.

* * *

Некоторое время спустя, когда Рампейдж и Глори очнулись, и все оправились от случившегося, я, скрестив копыта, сидела на башне Деуса. П-21 не спеша поднялся ко мне. Маленькая статуэтка Твайлайт Спаркл покоилась у меня на коленях. Судьба… как это было заманчиво. Никакой вины… никакой ответственности… плохие вещи… хорошие вещи… ты всегда можешь сказать, что так было суждено. Неужели Твайлайт была обречена, в конечном счете, оказаться в ловушке у чудовищной Богини? Пинки Пай было суждено стать наркоманом и изгоем? Псалм убить Биг Макинтоша? Может, существовала какая-нибудь альтернативная история, где никакой войны не было? Где судьба была добрее и мягче, чем-то, как это было сегодня?

Я посмотрела в счастливое, улыбающееся лицо Твайлайт. Судьба — это простой ответ, когда вы распутываете нити истории. Все эти маленькие причины и последствия, ведущие к сегодняшнему дню. Иногда чудесному… иногда чудовищному…

«Я и вправду Звёздная Дева…?»

— Как Глори? — тихо спросила я, глядя в глаза Твайлайт.

— Теперь, когда Дэш выдохся, она будто впечаталась в утёс. Но она будет в порядке, — просто ответил П-21. — А ты как?

Я вздохнула и обняла статуэтку, прижав её к груди.

— По-разному. До сих пор меня так не били. Неприятно, когда тебе напоминают, что всегда есть более крупные рыбы.

— Ммм? — непонимающе взглянул на меня синий жеребец.

— Ничего. Просто мама так говорила, — вздохнула я в ответ. — П-21, ты веришь в судьбу?

— Я верю в тебя. Этого достаточно? — ответил он вопросом на вопрос и улыбнулся. Я пихнула его в плечо и он, взглянув на Скотч Тейп, улыбнулся ещё шире. — Не знаю. Наверное, нет. Я слышал, что пони получают кьютимарки, определяющие их судьбу. Но учитывая, что моя метка напрямую контролировалась, мне всегда казалось, что это полная хрень. Но тогда я не знал, какой должна быть моя кьютимарка…

— А что, если твоя судьба это что-то… плохое? Что, если она в том, чтобы убивать и причинять боль другим? — спросила я.

— Тогда забей на неё, — просто ответил он. — Потому что, если ты согласишься с тем, что наговорил этот ублюдок, мол, твоя судьба — нести разрушение и смерть, тогда это будет точно так же, как если бы я согласился с медицинскими кобылами, что моя судьба быть банком спермы, который сейчас уже должен быть мёртв. Мы сами творим свою судьбу.

— Верно, — согласилась я, и посмотрела в затянутое облаками ночное небо. — Ну что ж, если я собираюсь творить её сейчас, то пора бы подумать о том, как добраться до Башни Шедоуболтов. — перехватив его заинтересованный взгляд, я улыбнулась. — У Лайтхувса есть биологическое оружие, которое может убить бесчисленное множество пегасов. Мне нужно попасть туда и остановить его… и так, чтоб при этом не разрушить Тандерхед.

П-21 поглядел на небо и усмехнулся.

— О, и всего-то? — он покачал головой. — Может у тебя и знакомый пони с летательным аппаратом есть на примете? — спросил он игривым тоном.

Я посидела немного, глядя на фигурку и шевеля мозгами, а затем мои губы скривились в лёгкой улыбке.

— Теперь, когда ты это сказал…

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Добавлена квестовая характеристика: Мои Маленькие Пони — Вы собрали все шесть статуэток Министерских Кобыл. Вместе они сильнее, чем по отдельности. В дополнение к их обычным преимуществам, они дают дают вам +1 к Удаче.

Глава 7

Положение обязывает

«Они не рабы, нет, они наши „слуги“. Мы дали им кров, еду, одежду и смысл к существованию. Мы дали им жизнь».

— Так, расскажи мне про эти громоотводы. — Я расспрашивала Глори, пока мы двигались на северо-восток от Гримхуфа. Ехали змейкой, между скелетами старых, коммерческих зданий, многочисленные граффити различных банд, слой над слоем, покрывали их стены. Мне даже стало интересно, кто такие эти «Неуязвимые», и как их сместили «Адские пони». Всё это дело перекрашивала большая надпись «Кошмары». На одной из стен было выдвинуто смелое заявление «Большой Папочка, иди на хуй», подправленное, как мне казалось, высушенным телом самого автора, насаженным на арматуру, неподалеку от надписи. — Мне надо знать, как они действуют.

— Я не разбираюсь в особенностях их работы, — ответила Глори, озабоченно глядя на меня и пожевывая кончик крыла, — все, что я могу рассказать — это общий принцип, — Я слегка кивнула. Она сделала глубокий вдох, затем выдохнула, перед тем как продолжить, — Ну, громоотводы были произведены в конце войны. Не знаю, насколько много их осталось. Некоторые думают, что силы Нейварро пустили их на металлолом, когда не смогли поддерживать их работу. Они имеют искровой генератор, который накапливает заряд, а затем поражает ближайшую цель вспышкой молнии. Насколько я понимаю, у них примерно такая же мощность, как у одного из основных орудий «Хищника».

Это значило, что позволить подстрелить себя, скорее всего, означает мгновенную смерть для любого из нас, даже для Лакуны.

— Как они находят свои цели? — спросила я, пока мы ехали по пустынной местности.

Я левитировала жуткие останки автора граффити с проржавевшей арматуры, когда мы проезжали мимо, позволяя им со стуком упасть вниз к остальным костям, разбросанным вдоль тротуаров. Пусть лучше кости лежат среди обломков, чем будут каким-то ужасным фетишем на стене.

— Блекджек, ты уверена… — Начала Глори, сомневаясь, как реагировать на моё поведение. Я не могла винить её: после встречи с Легатом, я попала в очередную бурю размышлений над тем, кем он был, или чем, и почему он оставил меня в живых. Вся это его «Не осознаешь свою судьбу» тема, была либо ещё одной верой в некую высшую силу, либо кучей надуманной чепухи. Всю битву у меня складывалось ощущение, что Легат всячески старался не прибить меня. Но, по правде говоря, сейчас он волновал меня куда меньше чем, например, Лайтхуфз или Аврора.

О, я была по-прежнему обеспокоена. Легат побил меня, а это бесконечно раздражало. Часть меня не хотела ничего, кроме как найти его для матча-реванша… но, в конце концов, всё, что его касалось, не было таким безотлагательным делом, как биологическое оружие Лайтхувза или действия Авроры и Предвестников. Каким бы разъяряющим ни было мое поражение, я должна была сосредоточиться на другом. Он уложил меня в этот раз — я сделаю то же самое с ним.

Поэтому, после того как мы оставили Гримхуф, я в первую очередь думала обо всем, что помогло бы предотвратить угрозу Лайтхувза. В любую секунду он может нажать на кнопку и начать резню. И я была бы отчасти виновата в том, что не остановила его раньше.

Точно так же, как и с Клинком…

— Уверена, — ответила я с хмурым видом, всматриваясь в окружающую нас темноту.

Возможно, причиной этого была фигурка Твайлайт в моей перемётной сумке, или необходимость перебороть охватившие меня беспокойство, но я не могла просто сесть и начать отдыхать, снова. Я обнаружила, что мои мысли всецело сосредоточенны на текущей задаче: попасть в башню Шедоуболтов и остановить Лайтхувза, а если представится такая возможность, то удастся выяснить, что является следующим пунктом назначения ЭП-1101. У меня было жуткое подозрение, что я точно знала, куда мне придётся отправиться.

— Ну, для развёрнутого ответа на этот вопрос, спросите Даск, ей об этом известно больше моего, но как она объясняла мне, их датчики засекают источники магической энергии, а дальше зависит от настроек. Громоотводы в районе Тандерхеда, например, посылают сигнал тревоги в башню, после чего кто-нибудь помечает нарушителя как «враг», и посылает команду «открыть огонь», — Глори потёрла крылом рот, и задумалась, нахмурив брови. — Если я ничего не путаю, раньше этот процесс был полностью автоматизированным, но десять лет назад произошел несчастный случай. По неизвестной причине, автоматика приняла дружественного пегаса за врага, и атаковала его, после этого всё перевели на ручное управление.

— И что же считается источником магической энергии? — нахмурился П-21. Он держал дремлющую Скотч в своих копытах.

— Спарк-батарея? Ракета? — предположила Глори. — Может быть, даже заряженный драгоценный камень? Любое устройство, выделяющее волны активной магии, активировало бы датчик. Конечно, у каждого молниеотвода имеется с полдюжины камер, отслеживающих всё, что творится на земле.

— Ты когда-нибудь слыхала чтобы живущие на поверхности пони, достигали Анклава? — спросила Рампейдж, немного нахмурившись. После битвы с Легатом, она была немного не в духе. По её словам Легат был «большим плохим жутко бесцеремонным мудаком», для краткости, БПЖБМ. — Просто истории о том, как несколько пони собрались вместе и соорудили воздушный шар, или ещё что-нибудь в этом роде, появляются регулярно.

Глори отвернулась.

— Нет, патрули обычно находят их, — она повернулась к Рампейдж с выражением стыда на лице и продолжила, — это не оканчивается для них добром. Мне говорили что-то о том, что обитателям поверхности преподают «уроки полетов».

— Конечно, — пробормотала Рампейдж. — Почему мы спасаем этих придурков от поедания друг друга снова?

Глори покраснела:

— В любом случае Блекджек, не имеет значения, что мы будем использовать чтобы попасть туда. Твоё киберпони тело само по себе считается за источник энергии.

Я отвернулась, нахмурилась, а затем, кое-что придумала:

— Итак, возможно, вам нужно просто вымотать меня? — спросила я, с многообещающей улыбкой. Глори издала «Блекджек — не умная пони» вздох. — Ну давай. Должна же быть какая-то последовательность действий, чтобы я отключилась.

— А тебе для этого сгодится вообще что угодно? — спросила Рампейдж, с глупой улыбкой, и я закатила глаза.

— Нет, я вполне уверена, что она… — Начала пегаска, но, увидев, как я зарделась, тяжело вздохнула. Я же не была на столько развращённой! Глори прикрыла своё лицо крылом. — Блекджек, мы не можем просто отключить тебя! Эти системы управляют твоим дыханием и сердцебиением.

— Ладно… — я произнесла это так же медленно, как и обдумывала. — Итак… что если ты сделаешь это, как сделала во время нашего пути в Тенпони на кибернетизацию? Подключишь мои сосуды к Рампейдж. Полностью обесточишь меня, сделав самым большим пресс-папье на всей пустоши? Как думаешь, сработает?

— Ясненько, — проворчала Рампейдж. — Стоит проявить разок слабость, и вот она уже превращает тебя в систему жизнеобеспечения.

Она закатила глаза, поймала мой встревоженный взгляд и фыркнула:

— О, не беспокойся. Я просто не в духе… по крайней мере, от меня будет какой-то прок.

Глори только-только собиралась возразить, но заколебалась. — Это… Может сработать? — неуверенно закончила она. Но тут же замотала голой. — Но ты не должна этого делать, Блекджек! Это трудности Тандерхеда, а у тебя и своих в достатке.

— Я вполне уверен, что Анклав способен справиться с этим, — согласился П-21.

— Ага. Учитывая то, что они между Авророй и этим полосатым ублюдком. Так что нам ещё повезло, — сказала Рампейдж и зажав одну ноздрю, высморкалась.

Глори с отвращением смотрела за тем, как Рампейдж шевелит своей мордой.

— Ммм… как же я скучаю по своим старым когтям. Просто невозможно почесать свой нос силовыми копытами.

Глори озадачено посмотрела на неё.

— Чего?

Получив в ответ тишину, Рампейдж повернулась ко мне и продолжила.

— Может, стоит оставить это нашим пернатым мозгам?

— Нет, — ответила я, смотря на облака. — У зебр полно своих забот. Я не знаю как там, у Оставшихся, но я знаю точно, что у Лайтхувса дел достаточно. Пока я могу поговорить с Секаши, Ксенит, Зодиак, или с кем-либо, кто знает, что с ним делать и как его остановить, я не отступлюсь. Мне лучше сфокусироваться на том, с чем я могу справится.

— Ты уверена? — нахмурившись, спросил П-21.

Конечно же, нет, однако это была единственная осмысленная вещь для меня. Я видела всё как карточную игру, ставкой в которой было будущее Анклава.

— Может Твистер сумеет вовремя достать подмогу. Тогда в Нейварро должны будут выпустить всё что у них есть. Они атакуют башню Тандерхед. Если атака пройдет успешно, то Лайтхувс зайдет с козырей, запустив свои ракеты. Может одна пробьется, тогда, сколько тысяч погибнут от чумного каннибализма? Если же нет, то покорить Нейварро будет трудно. Хуже того, они сами могут заразиться. Можете назвать меня циничной, но мне не составляет труда представить как Анклав использует дождь для доставки биологического оружия на Пустошь.

— Но, что если Лайтхувс прав и Нейварро отступит? — Спросила Глори с улыбкой полной надежды.

— Тогда Тандерхед победит. Ура. Нейварро должны будут сидеть, и смотреть, как их власть рушится под экономическим и технологическим превосходством Тандерхед. — Я положила копыто на голову Глори и спросила. — Ты думаешь, что они это просто так примут?

— Они… — начала она, после чего закрыла глаза и наклонила голову. Наконец она, тоненьким голоском ответила — Нет. Ты права. Они будут сражаться. Предстоит последнее крупное сражение.

— Лайтхувс рассчитывает, что Великий Анклав Пегасов не будет рисковать. Вероятно, он полагается на какие то договоры за спинами остальных, что позволяют лидерам Анклава сохранить свое лицо.

Уж слишком хорошо Голденблад показал мне силу таких вот договоров. Я уставилась на одинокую фигуру небоскреба, на котором с одной стороны красовался логотип Стоил-Тек, тем временем вспоминая встречу.

— Но я видела генерала Предвестника на встрече, и как мне кажется он действительно готов, если не хотел, напасть, даже зная, что против них могут использовать биологическое оружие.

Рампейдж, нахмурившись, посмотрела на меня:

— Неужели та пуля прибавила тебе немного ума, Блекджек?

— Тише, — сказал П-21 улыбнувшись. — И так, каков твой план? Я так думаю, что нам придется снова спасаться из-за чего-либо?

— Мой план? — Я на секунду нахмурилась, смотря на жеребца. — Добраться до Тандерхеда, встретиться с почетным консулом Старгейзер и наконец нажать на стоп-кран этого чокнутого поезда.

— А что если она не сможет или не захочет? — спросила Рампейдж.

— Мы ворвемся в башню Шедоуболтов и сами уничтожим чуму, — ответила я, не думая о том, что я понятия не имела, как мы с этим справимся. — Мы используем эффект неожиданности и у Лайтхувса не будет причин начинать атаку. Однако если атака все равно начнется, мы остановим его.

И опять же, способ справится с этой задачей, пропадал в клубке убеждений, который мне предстояло распутать.

Глори с улыбкой посмотрела на меня, после чего сказала:

— Только ты можешь сказать что-то наподобие этого со всей искренностью, причем так, что это покажется возможным.

Я улыбнулась и закатила глаза.

— Ох, я не знаю. Я более чем уверена что ЛитлПип или Выходец из Стойла могут позаботиться об Анклаве и заставят их побегать.

Забавно, этот комментарий видимо заставил их уверенность пошатнуться, и как ни странно, я представила себе лиловую единорожку прикладывающую копыто к своему лицу. Я не сомневалась в том, что если я всё завалю, или меня убьют, кто-нибудь другой будет вынужден закончить за меня. Может П-21. Может быть Глори, Может быть даже Дуф, если он действительно хочет измениться. Если бы я могла это сделать сама, то без сомнений я бы сделала. П-21 наклонился к Глори и стал разговаривать с ней на счет того, что они могут взять на себя громоотводы, и о том, что меня надо подключить к Рампейдж. Полосатая кобылка тем временем развлекала себя строя гипотезы о том, как убить Легата, используя мясные пирожки и жар-яйца.

Это давало возможность отвлечься на что-то другое.

«Ты в порядке?» — подумала я Лакуне, взглянув на летящего над нами молчаливого аликорна.

«Разумеется. Как же иначе?» — ответила Лакуна привычным для нее мягким голосом. Тем не менее, я чувствовала какое то напряжение от недосказанности. Но все таки я терпеливо ждала, после чего, она ответила, привычным мне обеспокоенным тоном: — «Черная Книга на подходе».

Я подумала о Проекте Вечность.

«Черная Книга Рарити?»

«Да» — ответила Лакуна непривычно напряженным голосом. — «Это… беспокоит…»

«Я думала что Богиня нуждается в Черной Книге что бы создать жеребцов-аликорнов или как то так». — тем менее, кто знает, что будет, получи Богиня то, чего она желает?

«Ты не понимаешь» — ответила Лакуна довольно вымученным голосом, которого я никогда раньше не слышала. — «Сейчас… в Единстве немалый беспорядок. Даже больше чем за все столетия. Твое… вторжение и родословная, предательство Красного Глаза, пришествие ЛитлПип, и теперь вот это. Это вселяет в Единство… страх, который Богиня не может сдержать. Она сливает все сомнения в меня. Что из себя представляет эта магия? Действительно ли они смогут делать жеребцов-аликорнов, и будем ли мы настоящей жизнеспособной расой? Изменит ли нас эта книга? Испортит нас? Богиня ограждает себя от этого, но Единство шепчется даже под её предводительством. Эта новизна ужасает. На протяжении веков Богиня была в каждой из нас. Теперь же… грядут изменения».

«Не все изменения к плохому», — я продолжила. — «Посмотри на то, что мы делаем тут».

Лакуна замолчала на некоторое время, и это молчание стало грызть меня.

«Что такое Лакуна? Что-то гложет тебя».

И снова долгое молчание.

«Блекджек, ты хороший друг. Несмотря на все твои недостатки, коих немало, ты всегда стараешься действовать так, как лучше для остальных. Твои жертвы достойны восхищения, и твоя вера в добро может даровать безграничное вдохновение». — Она опять надолго замолчала, прежде чем продолжить. — «Я не хочу вновь навредить тебе, Блекджек».

«А когда ты умудрилась навредить мне?» — Удивилась я. — «То есть, вытащив меня из Девяносто Девятого ты совершила грубый поступок, но в долгосрочной перспективе, это решение было правильным. Я прощаю тебя за это. Кроме того, я полагаю, что это могла быть Богиня. Но с другой стороны…»

Услышав мысленные всхлипы, я застыла, и взглянув, так незаметно, как только могла, на парящую надо мной подругу, и на слёзы, что текли по её щекам, спросила:

«Лакуна, что с тобой?»

«Блекджек, ты — прекрасный друг», — ответила Лакуна, и продолжила:

«С той поры, как ты присоединилась к Единству, я всячески пыталась защитить тебя от Богини. Но у неё мысли на твой счет. Замыслы, что скоро осуществятся. И я не вижу возможности чтобы защитить тебя или помочь! Я ничего не могу сделать!» — простонала она, и мне показалось, что я могу видеть, как Богиня веселится, глядя на нас.

«Лакуна, прекрати самобичевания, и поговори со мной. Что здесь происходит?» — спросила я рыдающего аликорна.

Ощущение было таким, будто от гривы до хвоста по мне прошлись щеткой, оказывая такое давление, что мне сразу вспомнились те события, когда у меня разрывались барабанные перепонки.

«Богиня советует тебе не волноваться об этом вместилище. Этот сосуд настолько полон, что готов взорваться, и Богиня полагает, это произойдёт очень скоро».

«Прекрати это!» — рыкнула я неуверенно, и состроила гримасу.

«Ох… всё зашло настолько далеко, что „прекратить это“ уже невозможно», — промурлыкала Богиня. — «Так много предательских мыслей и чувств. Слабость. Сострадание. Вина. Стыд. Жалость».

«Ты её убиваешь!», — сказала я мысленно, крепко зажмурив при этом глаза, и осознавая, что Глори что-то мне говорит. Но я была полностью концентрирована на этом, холодном голосе внутри моей головы.

«Убиваю её? Нельзя убить того, кто никогда не был живым. Кроме того, как ты думаешь, куда денутся все эти ужасные, ослабляющие мысли если она умрёт?» — насмешливо ответила Богиня. — «Нет. Скоро, все эти отвратительные, бесполезные воспоминания утопят это мелкое недоразумение, что она считает своей личностью, и она будет переполнена губительными мыслями. Пожалуй, Богиня запрёт её где-нибудь, вместе с целой бочкой радиоактивных отходов».

Я почувствовала, что это давление распространилось по всему телу. Мой рог засветился и вытащил Бдительность.

— Блекджек? Что такое? Что-то не так? — спросила Глори.

— Ты в порядке? — поинтересовался П-21 переводя взгляд с меня на пистолет, и снова на меня.

Мне потребовалась каждая крупица силы воли чтобы спрятать пистолет. И это было всё, что я смогла сделать.

— Со мной всё в порядке, Глори. Мне просто почудилось движение, вот и всё, — а секундой позже, мысленно добавила, обращаясь к Богине:

«Ты — сука», — а, учитывая моё окружение, это представлялось уместным.

«Какой слог. Какое хамство», — усмехнулась Богиня. — «Тебе следует быть более почтительной. Кроме того, когда так называемая Лакуна сломается, Богине понадобится новая помойка».

Ощущение, «меня держат», изменилось на, «меня тискают».

«Угадай, кому Богиня отведёт эту роль?»

Если бы мои друзья могли читать мои мысли то, они смогли бы услышать мой вопль…

«О да, Блекджек. У Богини на тебя есть виды. Такие замыслы. И скоро», — сказала она с чувством высшего удовлетворения в голосе:

«Продолжай своё маленькое приключение. Богиня не хочет чтобы твои друзья вмешались раньше времени». — Последовала коротка пауза. — «Ах да. Если ты будешь хорошо себя вести, то мне не придётся заставлять тебя раздавливать, как виноградину, голову твоего голубошкурого любовника».

— Ты точно в порядке? — спросил П-21, а Глори положила своё копыто на моё плечо.

— Угу, — ответила я, со счастливой улыбкой. — Всё просто замечательно, лучше и быть не может.

А в вышине, Лакуна проливала слёзы за нас обеих.

* * *

— Ты всё ещё не рассказала ничего конкретного про летающую машину за которой мы направляемся, — сказал П-21, пока мы двигались прочь от развалин, держа курс на северо-запад, в сторону зарослей из давным-давно умерших деревьев.

Может быть, я не смогу выполнить всё, что задумала, но моим друзьям знать об этом не нужно. Я вздохнула:

— Ладно, честно говоря, я не знаю никого, у кого бы была летающая машина.

П-21 нахмурился, его уши опали.

— Я видела того, у кого она была. Очень давно.

Глори сдвинула брови с улыбкой, которая заставила меня задуматься, не напоминала ли пегаска сейчас себе, что она любит пони, которую никак нельзя назвать умной.

— Я понятия не имею, существует ли ещё такая штука. Я даже не могу сказать, летает ли она и сможем ли мы наложить на неё свои копыта.

С глубоким вздохом П-21 прикрыл мордочку своей шляпой и что-то неразборчиво пробормотал.

Глори тактично прокашлялась.

— Полагаю, у тебя есть ещё и план «Б»?

— Да, — саркастично ответила я. — Мой план «Б» заключается в том, чтобы отправиться в небесный порт и попытаться незамеченными проникнуть на борт вертибака. А если это у нас не получится, мы попробуем связаться с лидерами Тандерхеда, используя для этого ЭП-1101 и башни САОМТН.

Мне навряд ли удастся добиться желаемого, но по крайней мере Глори сможет попасть домой.

Я смогу сделать это для неё.

Развалины сменились покрытой трещинами дорогой, что извивалась в сторону водохранилища. Мёртвые деревья, подобно копьям, возвышались над местностью. Большое количество их покореженных черных стволов лежало кучами и связками в воде, где многолетнее воздействие ХМА постепенно превращало их в гниль. Я отметила огромное количество смешанного с гнилью мусора, что был собран в беспорядочно разбросанные кучи. На моём Л.У.М.-е, тут и там, были видны синие метки и один раз я обнаружила стервятника, что прятался от нас, пока мы проезжали мимо. Мы миновали небольшой караван из трех вооруженных охранников, что сопровождали дюжину несчастно выглядящих пони, но, когда вооруженное трио увидело меня, восседающую на башне Деуса, они сразу же скрылись в лесу.

В отличие от сбежавшей охраны, порабощенные пони, просто, остались стоять под дождём.

По мере приближения к большим, кованым железным вратам, пред нами вырастал собранный из небесных повозок, дерева и металлолома форт. Две внушительные башни стояли по бокам от входа и ещё несколько были расположены вдоль всего периметра стен. Как только мы достигли парадного входа, кто-то начал бешено бить в набат, а часовые бросились занимать боевые позиции. Явно не впечатлёнвый увиденным, Деус фыркнул своим двигателем, останавливаясь перед вратами. На их металлической поверхности всё ещё был виден абрис золотого листа, и мне подумалось, что величие, за которое так упорно цепляются живущие внутри пони, было столь же хрупко, как и этот потускневший желтый символ.

«Райские Кущи»

— С… стоять! — воспользовавшись мегафоном, прокричал, находящийся по ту сторону врат, жеребец. Деус взревел двигателем, разбудив задремавших Скотч Тейп и Бу. — На… назовите себя и ц… це… цель вашего визита в Общество!

На гребне стены появилось ещё больше пони, но в большинстве своём, они были вооружены обычными охотничьими ружьями. Ракетного оружия нигде не было видно. Хотя, это ещё не означало, что у них в тылу не припрятано что-нибудь по настоящему мощное.

— Я — Охранница, и пришла поговорить с Королём Шикарность, — ответила я, с лёгкой улыбкой.

— Потрошителям здесь не место, — нервно пропищал жеребец. — Я вынужден попросить вас и ваш… танк… удалиться, немедленно!

П-21 нахмурился, и перенёс уставших Скотч и Бу за башню Деуса. В тоже время, Глори немного снизилась, сжимая во рту Бдительность. Она ходила с одолженным у меня пистолетом с тех пор, как её собственное оружие пришло в негодность. Рампейдж же, поднялась на ноги зловещим, почти сексуальным движением.

— Ох, это было глупо, ведь так, Деус? — Рампейдж рассмеялась и ощерилась, а затем, перенесла всё своё внимание на врата.

— У вас здесь трое Потрошителей, двое из которых входят в охуенно-невъебенную Десятку Сильнейших, а третья, та самая Охранница, и вы ещё смеете надеяться на то, что сможете нас прогнать? Смешно. Воистину смешно, — сказала она, продолжая скалиться, пока её копыта, с неприятным визгом, скребли по броне Деуса. — А знаете, что ещё будет столь же смешно? Мы, давящие ваши задницы этим танком.

Деус взревел своим двигателем, выражая своё полное согласие с этим утверждением.

— Рампейдж, прекрати, — сказал я, встав рядом с ней, и пытаясь сдержать улыбку.

— Прекратить? Да я ведь ещё даже ничего не начала! — ответила полосатая кобыла, надув губы. — Позволь мне хотя бы навести на них пушки Деуса.

— Я просто хочу поговорить с Королём Шикарность. Один простой вопрос и я уйду, — сказала я жеребцу настолько резонно, насколько могла.

— Категорически «нет»! У нас приказ! Вы должны немедленно уйти, иначе, мы перестреляем вас всех! Мы сможем это сделать! Я не шучу! — проорал он, а я вздохнула. Мне действительно не хотелось чтобы всё закончилось кровопролитием.

— Од… один! Дв… два! — начал он нервным голосом.

Я с грустью смотрела на то, как уменьшается количество синих меток на Л.У.М.-е. Стань красным и умри…

— Ох, да заткнись же ты наконец-то! Если будешь так себя вести, тебя точно убьют, — рявкнула кобыла с внутренней стороны укреплений. Пони охранники тревожно вздрогнули.

— Ваши высочества! На нас напали Потрошители! Это Охранница! — паниковал жеребец. — Нам нужно подкрепление!

— Придурок! — гаркнула кобыла. — Если бы они на вас нападали, вы превратились бы в трупы ещё две минуты назад! Можешь даже не сомневаться в этом!

Спустя секунду, створки врат окружило голубое свечение. Они широко распахнулись и троица белых единорогов шагнула вперед. Магический щит защищал новоприбывших от накрапывающего дождя. Со всей очевидностью, они не были обитателями Пустоши, и одного из из этой троицы я знала.

— Добро пожаловать ко мне домой, Блекджек, — произнёс с благородной улыбкой, облаченный в совершенно новую боевую броню, Принц Сплендид.

Этот белоснежный, голубогривый жеребец, что встретился мне месяц назад возле Медицинского Центра имени Флаттершай, по прежнему возбуждал одну из важнейших частей моего тела. Мне пришлось напомнить себе, что он глава работорговцев. После чего, его тёплый, обаятельный взгляд больше не заставлял моё кобылье естество трепетать в предвкушении, как это было в прошлый раз.

По правую сторону от него следовала сердитая, молодо выглядящая кобыла, чья цветовая гамма повторяла его собственную на столько точно, что я предположила, что они могут быть близнецами. Она не носила броню, и не имела при себе оружия, вместо этого на ней были ювелирные украшения из золота и сапфиров, элегантное платье, что не выдержит и десяти минут в мире, лежащем вне крепостных стен, а на голове красовалась изысканная тиара. Ее строгие голубые глаза встретились с моими, и в них не было страха или нерешительности.

— Охранница, — сказала она прохладно, разглядывая меня.

Слева от него пристроилась кобылка единорог примерно одного со Скотч Тейп возраста. Со столь же белоснежной, как и у более взрослых пони шерстью, но с ярко розовой, в пурпурную полоску гривой. В отличии от своих компаньонов, она была одета не столь официально, но по части ухмылок могла бы посоревноваться с Рампейдж. Она пристально посмотрела на суровую, голубогривую кобылу, которая наверняка была сестрой Сплендида, и произнесла:

— Будь снисходительна в отношении Грейс. Ей с самого рождения дают двойную дозу стервиума, причём каждый день, — произнесла она посмеиваясь, и нетерпеливо продолжила. — Сплендида ты уже знаешь. Я — Принцесса Шарм. Вы явились сюда, чтобы кого-то убить?

— Ух ты, а она мне нравится, — хихикнула Рампейдж.

Грейс сердито посмотрела на розовогривую кобылку, и шагнув вперед, быстро произнесла:

— Охранница, нам не нужны неприятности. Ты можешь войти и встретиться с моим отцом, но танк, вместе со всем вашим оружием, останется снаружи. Если вы начнёте возмущаться и настаивать на своём, то всё закончится стрельбой.

— Во имя Селестии, этого не должно случиться, — съязвила Шарм, закатив свои пурпурные глаза. А затем посмотрела на Рампейдж, и попросила с ухмылкой:

— Сделайте так, чтобы это случилось. Пожалуйста? — бронированная кобыла в ответ тихо захихикала.

— Кхм. Сёстры, — изобразив кашель, произнёс Принц Сплендид. Глори наградила оправдывающегося жеребца лёгкой, благожелательной улыбкой. — К сожалению Грейс права. Груба, но права. Мы не можем позволить вам войти внутрь столь… излишне вооруженными.

Забавно, а я и не знала, что, в наши дни, пони могут быть «излишне вооруженными».

Тем не менее, это был до приятного честный ответ.

— Мы не войдём внутрь безоружными, — ответила я с улыбкой. — Сплендид, ты же знаешь, мне можно доверять.

— Я знаю об этом, но внутри находятся ещё пятьдесят пони из Общества, и они не самого высокого мнения о тебе Блекджек, — дипломатично ответил Сплендид.

Грейс похоже оценила всех нас, причём на Лакуне, ее взгляд задержался чуть дольше чем на остальных, а затем твердо заявила:

— Если вы не согласитесь с нашими условиями, то вам придётся вести свои дела где-нибудь ещё.

Шарм вновь закатила глаза и указала копытом на свою сестру:

— Когда вы начнёте свои списочные казни, не могли бы вы начать с неё?

— Шарм! Это было неуместное заявление, — сделал выговор Сплендид.

— Танк, Рампейдж, Охранница. Аллё? — сказала кобылка указывая на нас всех.

Грейс пересчитала нас, а затем вздохнула.

— Вы ведь знаете что не настолько беспомощны, тем более у вас есть магия аликорна, у вас есть связной для вызова помощи, и тем более есть танк, который готов придти на выручку, — сказала синегривая кобылка, при этом встряхнув головой.

Что же, это было до неприятного в точку. Я взглянула на своих друзей, которые так же как и я выглядели удивленными. П-21 нахмурился.

— Вы хорошо проинформированы Принцесса…

— Принцесса Аквилина Августа Шикарная Изящность — сказала она с пресыщенной педантичностью — Можете называть меня Грейс — в итоге она добавила улыбку, которая подавляла чувство гнетущего раздражения, которое я чувствовала к Принцессе. В ней было что то, до удручающе знакомое, только я прекрасно знала, что раньше я не встречала ее.

— Когда приходят пони на подобии Охранницы, лучше быть информационно подготовленной.

Я посмотрела на моих друзей. Рампейдж взглянула на Деуса.

— Если не возражаешь, Блекджек, Я думаю что мне лучше остаться с Деусом. У меня кончились Минталки, так что пони Общества могут просто вывести меня из себя. Поверь мне, ты и сама вскоре почувствуешь тоже самое, — произнесла она с ухмылкой.

— Что же, если ты уверена… — сказала я, посмотрев на остальных своих друзей.

Глори уже была безоружна, за исключением одолженной Бдительности. П-21 просто стоял с беззаботной улыбочкой, которая так и говорила о том, что им повезет, если они найдут у него какое-нибудь оружие, которое он все-таки спрятал, после чего кивнул.

Я спрыгнула с Деуса и поскакала к Принцессе, удивляясь такой кобыле.

— Грейс, м?

По видимому она не боялась моих металлических частей, но тем не менее она была взволнована. Мы были опасны и представляли реальную угрозу, однако мы не поступали необоснованно. Не важно как она была хорошо проинформирована, все равно ей не понять как у нас ведутся дела здесь. Ведь встреча с нами уже была рискованной.

— Само собой. Вы так же встречали моего брата близнеца, Принца Сплендид? — И все таки я была права!

Она кивнула в сторону Бу и Скотч Тейп.

— Разумеется, остальные ваши друзья тоже могут присоединиться к вам. Общество всегда гостеприимно для цивилизованных посетителей.

Я посмотрела на своих друзей, а после повернулась к Рампейдж и Деусу.

— Прослушайте радио и находитесь поблизости. Если все обернется… не цивильно…

Я посмотрела назад на Принцессу Грейс в тот момент, когда единорожка чуть видно закатила глаза.

— Покажите им, как на самом деле поступают Потрошители.

— Хорошо — пропела Рампейдж — Как я полагаю, мы можем пойти поохотится на радтараканов или что-нибудь подобное.

— Танком?! — сказала Глори задыхаясь.

Полосатая кобылка ухмыльнулась в ответ.

— А ты как думаешь?

— Я… ты… они… серьезно?! — выпалила Глори.

— Только не подорви что-нибудь более дружелюбное. — ответила я с неким пренебрежением, пока укладывала оружие в Деуса и, приподняв меч, продолжила — Я оставлю его.

Принцесса посмотрела на него, затем же едва, но все же утвердительно кивнула.

— Вы идеально подобрали время Грейс — сказал П-21 низким, недоверчивым голосом, тем временем укладывая в Деуса наше оружие. Я не сомневалась, он спрятал несколько гранат… где-то…

Единорожка чистых кровей наконец улыбнулась.

— Едва ли. Как только мне доложили по радио, я телепортировалась прямиком к воротам. — ответила она. — Честное слово, стоять на пути такой огневой мощи… О чём они только думали?

Охранники выглядели довольно застенчиво.

Да. А кто отдал им приказ? — теперь самостоятельно закатив глаза произнесла Шарм.

«Эти глупые жесты, что, их семейная черта?»

Как только они вошли в ворота, я на секунду повернулась к своим друзьям, нисколько не чувствуя уверенности в том, что будет дальше.

* * *

— Если бы я не была в Башне Тенпони, то я могла бы назвать это место нелепым, — сказала я, как только мы шли через мраморное фойе трехэтажного «загородного клуба» с видом на, расположенный на холме, резервуар.

Все усилия были направлены на то, что бы сохранить это место вне влияния времени и разрушения, потому теперь, оно напоминало маленький осколок старого мира. Общество, в большинстве своем, состояло из единорогов и пары-тройки земнопони, беседовавших между собой. Сверху же была массивная люстра, наполнявшая холл теплым, магическим светом.

Ветхим лачужкам снаружи было далеко до этого здания. Разделенные стары поля представляли из себя то, что Сплендид называл «Гольф-Клубом», которые представляли из себя дюжину, или около того, зданий окруженных заборчиками. Я не видела слишком много пони, наоборот, тут было всего лишь несколько стариков и детей занятых своими хлопотами на подобии заботы о своих, заросших сорняками, садиками. Заборы с колючей проволокой, насколько я могу сказать, позволяли держать слуг подальше от драк друг с другом и случайных радигаторов из реки.

Точно. И в Девяносто Девятом жеребцов запирали, чтобы они ненароком не переутомились.

Проблема была в том, что когда я попадаю к пони в одну из таких вот дыр, я никак не могу увидеть способа помочь им. Здесь было намного больше пони, чем где бы то ни было. Теперь не удивительно почему стражники были так бедно вооружены, у Общества возможно было около сотни пони, что бы вести наблюдение. Некоторые пони снаружи мраморного здания были одеты в силовую броню Стальных Рейнджеров. Вероятно, подрыв Селестии дал им веский повод сменить род деятельности. Что бы сражаться с Обществом необходима тяжелая артиллерия… тяжелая артиллерия которая может обойтись без обстрела работорговцев и рабов. Деус не был именно высокоточным оружием, и тем более, мне не нужен был еще один Фоллен Арк.

— Хорошее место, — заявил П-21 — Оплаченное рабским трудом.

— Рабочие, — немедленно поправил его Сплендид — Не рабы.

— Простите, если я не вижу различия, — ответил П-21.

— Так нет ведь, — сказала Шарм и пожала плечами, счастливо улыбнувшись.

— Есть, — нахмурившись, возразила Грейс. — Перестань быть такой вредной.

Розовая кобылка только ухмыльнулась в ответ.

Сплендид прокашлялся и со всей ответственностью заявил.

— Рабочие, это не рабы. Каждый рабочий добровольно соглашается трудиться во благо общества. Мы предоставляем им еду и защиту, они, взамен, предоставляют свои услуги. Это равноценный обмен, — сказал он и улыбнулся улыбкой, которая прямо кричала «в этом есть смысл». Только вот то, что он пялился на мой хвост, заставляло меня нервничать.

— Ага. На подобии равных условий жизни, — сказал П-21 указав на роскошные апартаменты.

— Они сами пришли к нам, — твердо заявила Грейс. — Мы не рейдеры. Мы не ловим пони, что бы те работали на нас. Каждый должен подписать контракт, который оговаривает обязанности перед Обществом и наоборот. Контракты зачарованы таким образом, что только добровольная подпись будет действенна. Вы просто не сможете расписаться за другого пони.

— Я припомню тех пони, которых вы заставили подписать этот проклятый контракт, — возразила я. — Вы загнали их в Аномалию и позволили ей медленно высасывать из них жизнь, до тех пор пока они не согласятся.

Изящность как током ударило. Она постоянно переводила взгляд то на меня, то на Сплендида. Жеребец прокашлялся и отвел взгляд.

— Существует вопрос о действительности контракта подписанным под давлением. В конце концов, разве не реалии Пустоши принуждают нас от одного, к другом, например принуждающему голоду? А разве болезнь не принуждает?

— Что?! Есть существенная разница между голодающим пони и пони вынужденным выбирать между смертью и подписью! — рявкнула Грейс. — Ты хочешь сказать, что ты знал об этом, Сплендид? А отец?

Сплендид сморщился и сделал неопределенное выражение лица.

— Эх, я уверен, что кто-нибудь расследует это дело. Главное тут то, что работа здесь намного лучше, чем прозябание на Пустоши.

— И я уверен, что вы работаете бок о бок с ними. Едите тоже самое что и они. Оу, и я готов поспорить что вы никогда не нарушали правил? — колко сказал П-21. — Потому как пони обличенные властью всегда щедры и доброжелательны. — Он посмотрел на меня и едва зарычал. — Скажи мне, что ты собираешься убить всех этих ублюдков.

Шарм хихикнула.

— Ну наконец! Что-то интересное!

— Я… эм…

Я моргнула не зная даже что сказать. Почему никто не может пристрелить меня или просто угрожать мне? В последние пару раз, когда я пробовала помочь какому-то сообществу, оно взрывалось прямо мне в лицо. Я определенно видела Общество, как своего рода расплату, но я не была уверенна, была ли я единственной кого настигло это или нет.

Блистательный закашлялся и посмотрел встревожено, в то время как Изящность смотрела на бараки, нахмурившись.

— Ну, кто-то ведь должен всем руководить. Ведь так? — произнёс он, через секунду. — Уж лучше это будем мы, а не пони вроде Красного Глаза.

Он вновь попытался использовать на мне свою распаляющую чресла улыбку, озадаченный тем, что она больше не оказывала на меня того эффекта, что был когда-то.

Если бы не Стигиус, я бы уже снесла его голову с плеч.

— Мне кажется, что если бы их не устраивали здешние условия, то они могли бы… испытать свою удачу снаружи, в Пустоши? — нерешительно предположила Глори. Но я помнила тех бедолаг, что копошились в мусоре. Их будущее было не завидно. Полагаю, крепостное право было крошечным шагом вперёд, по сравнению с рабовладением… может быть…

Но всё равно, это было не правильно.

— Ну, это мы ещё поглядим. Правда, Блекджек? — спросил П-21, смотря на меня с предвкушающей улыбкой. Я уставилась на него в шоке. — Ведь правда же?

Я оглянулась на остальных, и провела по гриве копытом.

— Эм, П-21, не знаю. Я и в самом деле хочу всего лишь поговорить с Королём Шикарность, — «и избежать очередной войны с ещё одной группой пони, пока я не узнаю всю подноготную этого места».

— Прости, что? — ответил он недоуменно.

— Ну, все, что нам от него нужно, это дирижабль, Если его у него нет, то я не вижу смысла ввязываться в драку с очередной группой пони, — сказала я, и его неистовые, голубые глаза сузились.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, огляделся и забежал мне за спину.

— О, погляди. Ванная. Двигаем туда, Блекджек, — сказал он, толкая меня в бронированный бок. Потрясенная, я двигалась вперед, пока остальные пони просто смотрели на нас. Как только мы вошли в комнату для маленьких кобылок, я просто смотрела в замешательстве, как он припал к полу, проверил кабинки и затем развернулся ко мне:

— Что, во имя Эквестрии, с тобой такое, Блекджек?

— Со мной? Это ты затолкал меня в комнату для кобылок! — возразила я.

— Как ты можешь расстреливать работорговцев и после относиться к этому, как к чему-то неважному? — сказал он, взмахнув копытом. — Посмотри на это место! Оно стало возможным благодаря тем работорговцам.

— Ты слышал их. Они крепостные, а не рабы.

Но я не чувствовала особой уверенности, вновь вспоминая плененных несколько дней назад пони около Небесного Порта и как они оказались под давлением ради подписи.

— Точно, а я был «репродуктивным оборудованием». Слово «раб» может и не использовалось, но это именно то, чем я был, — возразил он. — Ты видела их дома! И ты всерьез полагаешь, что это какой-то вид нормальной жизни? И мы еще даже не видели, в каких условиях они работают!

— П-21, нас здесь семеро. Восемь, если ты считаешь Бу.

Его голубые глаза сверкали, а грива встала дыбом когда он выплюнул:

— У нас есть хренов танк! Который будет счастлив убить всех этих ублюдков!

Я встала на дыбы.

— Что ты хочешь от меня, чтобы я убила пони Общества, их охранников и выпустила на свободу всех пони или хотя бы тех, кто не попал под шальную пулю? Пусть они рассеются и станут едой для каждого рейдера или монстра снаружи? Бросить все и попытаться сделать… сделать… что? Создать справедливое правительство, при котором часть пони не трахают? Ты забыл, как мы пытались исправить Флэнк? Забыл Стойло Девяносто Девять?

Он, казалось, колебался перед моим взглядом.

— Я никогда не смогу забыть, Блекджек. А ты?

— Я помню убийство всех пони там, потому что я облажалась и не убедилась, что Риветс знает о вирусе! — орала я на него. — Не проси меня полностью переделать общества! Я не компетентна!

Я сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Мы здесь только ради дирижабля.

Он стиснул зубы, глядя на меня.

— Значит, ты единственная, кто расставляет приоритеты, Блекджек? Это место уродливо. Чертовски уродливо и ты знаешь это. Мне наплевать, называют ли он их рабами, крепостными, рабочими, персоналом или закадычными приятелями! Если они живут и работают в таких условиях, то их используют так же, как и меня раньше.

Он смотрел на меня с пугающим огнем во взгляде, который я не видела уже очень давно.

— Но, ох, пока они дают все то, что тебе необходимо для следующего шага, это нормально.

Я указала на дверь копытом.

— Я уже настроила половину Хуффа против себя, — и в любой день Богиня может забрать меня навсегда. — Я бы не хотела добавлять еще одну группу, ищущую мою голову. Ты предполагаешь, что им плохо просто от того, что они здесь живут. Ты даже не знаешь, счастливы ли они здесь. Может быть они даже благодарны.

Он зажмурился, дернувшись назад, как будто я ударила его.

— Я уверен, некоторые из них благодарны, — пробормотал он тихо. — В Девяносто Девятом были такие жеребцы, благодарящие за дозу… это было такой удачей: получить дозу, и жрать помои. Они были так благодарные за то, что не мертвы.

Он морщился, борясь со стыдом, заливающим его щеки.

— Я знаю, что не объективен здесь, Блекджек, но мне нужно что-то сделать. И мне нужно знать, что ты тоже что-то сделаешь.

— Почему? — спросила я, желая, чтобы мое сердце грохотало и дыхание шумело. Хотела показать свое волнение и переживание. Эта механическая тишина внутри выводила меня из себя. — Почему я?

— Потому что ты можешь, а я нет! — выкрикнул он мне в лицо, и по его щекам от отчаяния потекли слезы. — Потому что у тебя есть сила сделать это, а у меня нет! Ты творишь дерзкое и невозможное каждый день, и я знаю, что если ты захочешь изменить все это, ты сможешь!

Он закрыл глаза, покачиваясь на грани того, чтобы сломаться.

— Ты делаешь так много… Сделай это…

Что за хрень творится со мной? Почему я пытаюсь рационализировать это? Я должна просто взять бутылку или десять виски, выпить их залпом и полностью разнести весь этот прогнивший беспорядок. Но как бы я не хотела этого, я также знала, что ничто не бывает так просто в Хуфе. Я бы могла закончить убийством всех пони, если бы поступила неправильно.

Но я так же знала, что П-21 нуждается в этом, также, как мне было нужно найти Горизонты. Не имело значения, что мне нужно было здесь; ему нужно было кое что еще от этого места. Шанс рассчитаться за Девяносто Девятое.

Я посмотрела на него и затем прикрыла глаза. Не все вертится вокруг тебя, Блекджек.

— Хорошо, — сказала я тихо и увидела, как потрясение расползается по его лицу. — Давай хотя бы не делать что-то резкое прямо сейчас. Нам нужна информация и ты должен достать ее. Первое, что ты можешь, это ускользнуть и хорошо осмотреться в этом месте. Посмотри, если сможешь найти, где крепостные работают, их условия и дай мне честную оценку. Если все так плохо, как ты думаешь, то… мы подумаем, что можно сделать, не убивая всех пони подряд. Хорошо?

— Я… да… конечно… — пробормотал он, будто пытаясь проснуться от плохого сна и убедиться, что творящееся вокруг реально.

— Я… Спасибо, что доверила мне это, Блекджек. Когда я увидел это место и этот канделябр, — он с отвращением фыркнул, — В Башне Тенпони по крайне мере не было этого дерьма с крепостным правом.

Я похлопала его по плечу.

— Не благодари меня пока что. Я помогу, чем смогу, я имею ввиду, когда, как я сказала, мне не придется убивать пони в уплату за поспешность. У меня не лучший послужной список исправленных поселений, с благими намерениями или нет. Хорошо? И это может задержать нас, учитывая, что у меня уже есть Лайтхувз, Когнитум, Легат и кто знает, с кем придется иметь дело прямо сейчас, — и Богиня, враг, о котором я не могу никому рассказать!

— Правильно. Просто… правильно… — сказал он и глубоко вздохнул, потирая лицо тыльной стороной щетки над копытом. — Хорошо. Спасибо тебе.

— Просто не попадайся и поговори с нами прежде, чем что-то предпринимать, — сказала я, осторожно его погладив.

Он не дернулся в сторону; я предположила, что, может, мы уже навсегда оставили это в прошлом.

— Хорошо. Береги себя. Я передам вещи Скотч и остальным.

Он кивнул, и я вышла из ванной комнаты. Грейс, Сплендид и Шарм разевали рты в изумлении, Скотч Тейп и Глори — с беспокойством.

— Милые… хм… Туалеты. Такие блестящие.

Глори изучающе рассматривала меня, но Скотч Тейп просто усмехнулась, глядя на озадаченных благородных единорогов.

— Агась, это та кобыла, что приводит вас всех в ужас. Бойтесь за свои стульчаки!

— Действительно, — пробормотал принц Сплендид, затем наконец закрыл свой рот, улыбнувшись. — К сожалению, есть нечто требующее моего внимания. Убедись, что она доберется до отца, дорогая сестра.

На этом он развернулся и быстро порысил прочь.

— Только не это! — рассмеялась Шарм. — Должно быть, слухи уже распространяются! — сказала она, убегая.

Грейс замерла на месте, слабо шевеля ртом какое-то время, и затем, закрыв лицо копытом, прорычала:

— Аргх… отлично! Кто-то должен это сделать! — развернувшись, она пробормотала. — Сюда.

— Я что-то пропустила? — спросила Глори.

— Сплендид расскажет Дью Троту, Стиплз и Орандж о вашем прибытии, вероятно добавив, что единолично остановил вас от распыления охраны в кровавые пятна. А Шарм будет маленькой занозой в моем заду, — сказала Грейс, затем выпрямилась. Глубоко вздохнула, удерживая копыто у груди, и резко выдохнув, посмотрела на меня. — Что же. Давай доведем тебя до кабинета отца. Затем я отведу твоих друзей куда-нибудь, где они смогут освежиться, пока гостят у нас.

— Вы серьезно относитесь к своим обязанностям, — Глори наблюдала, как принцесса уводит нас от хорошо одетых пони.

— Кто-то должен. Быть принцессой — это больше, чем просто получать все, что захочешь, — чопорно ответила Грейс. — Вопреки тому, что по этому поводу думают мои брат с сестрой.

Она пробежала вниз в холл и вверх по лестнице на третий этаж.

— Кабинет отца. Он решил, что вам хотелось бы подождать его здесь для разговора наедине. Он скоро будет, — она развернулась к моим друзьям. — Теперь к остальным из вас. Желаете те ли вы пообедать, принять ванную, поспать или сходить на экскурсию?

— Пообедать, — сказала Скотч, подняв копыто.

— Принять ванну было бы замечательно, — сразу же просияла Глори.

Бу издала громкий зевок.

П-21 отступил к холлу.

— Конечно. Я был бы счастлив осмотреться.

Лакуна ничего не сказала. Она стояла неподвижно, как камень.

— Ну конечно, — со вздохом пробормотала Грейс и затем подарила мне слабую улыбку, — Хорошо, я позабочусь о твоих друзьях и после вернусь за тобой, когда ты закончишь с отцом. Говори кратко и по существу. У него слабое здоровье, он быстро устает.

Я посмотрела, как она ведет моих друзей по коридору и затем открыла дверь. Действительно… У меня есть всего лишь маленький воп…

«Департамент межминистерских дел».

Транспарант, повешенный на дальней стене, был выполнен в элегантных черно-белых тонах. Я смотрела на фотографии министерских кобыл, Гранат, Оникс и даже Голденблада. Я медленно обошла стол, проверила терминал, затем осмотрела зернистую фотографию Голденблада, пожимающего копыто Принцессе Луне.

«Голденбладу предложена незначительную роль в новом правительстве Принцессы», — гласила подпись.

Более четкая картинка показывала металлическую тумбу и большого зелено-фиолетового дракона сжигающего черный силуэт пони потоком зеленого огня.

«Преступник казнен за преступления против Эквестрии».

Тут были карты долины Хуффингтона и всей Эквестрии на стене, утыканные цветными булавками. Большая газетная статья в рамке спрашивала: «Что такое ДМД и кто отвечает за него? Принцессы и министерства не отвечают».

Я видела ряд золотистых шаров памяти на застекленном стеллаже, которые почти заставили мой рог подергиваться. К сожалению, я знала, что этот замок мне не по зубам… Возможно П-21 сможет прийти сюда и позаимствовать их для меня?

Терминал на столе был включен. Там были, должно быть, десятки аудиофайлов. Прослушивание их всех могло занять целый день, но я ничего не могла с собой поделать и ткнула в один наугад.

Файл начал проигрываться, заполняя воздух знакомым хриплым дыханием.

— …должны убедиться, что Кловертейл остается в списке «исключений» ММ. Если Пинки Пай арестует еще одного жизненно важного члена МВТ… — ворчал жеребец.

— Голденблад? — жеребец говорил чистым здоровым голосом, кажущимся до боли знакомым. — Ты опоздал. Гранат уже начала встречу.

Последовала длинная пауза.

— Ты выглядишь ужасно.

— Пинки Пай снова арестовала Кловертейла, Троттенхеймер, — просипел Голденблад, затем стукнул копытом. — Разве она не знает, что компания Кловертейла делает матрицы заклинаний для силовой брони Стальных Рейнджеров? Если избавиться от Кловертейла, компания остановится, пока они не выберут нового директора. Кловер создал юридический кошмар, чтобы защитить себя. Это даст ему месяц, два если Эппелджек решит попробовать поиграть в Министерскую Кобылу. Это бы задержало нас более чем на пятьсот единиц.

Он испустил многострадальный вздох.

— Почему Пинки Пай не может удержать своих «правоохранников» от досаждения аристократии и перестать вмешиваться в управление страной?

— Я сомневаюсь, что она смотрит на это под таким углом. Кловертейл — сволочь. Ты знаешь, что он сделал, — сказал Троттенхеймер хриплым голосом.

Голденблад испустил шипящий вздох и сказал:

— Сволочи нам будут нужны еще несколько лет. Затем Принцесса сможет согнать Кловертейла и меня вместе со всеми остальными, когда она будет избавляться от мусора.

Наступила пауза, затем Голденблад что-то пробормотал о позорной отставке.

— Он меньшее зло.

— Многовато его в Эквестрии в эти дни, — заметил Троттенхеймер. — Ты поэтому так дерьмово выглядишь?

Ответа не было целую долгую минуту и затем Голденблад ответил:

— Я не так много ем. Сплю еще меньше. Стараюсь держать Луну вне моих снов.

— О, конечно, это гениально. Голод и недостаток сна это замечательное начало для любого лидера, который хочет добиться полного истощения. Ты так же еще и пьешь, Голди?

— Не будь смешон, — повысил голос Годленблад и затем смягчился. — Я буду в порядке. Мы уже так близко. Закончить еще несколько вещей… и тогда…

— Я беспокоюсь о тебе, Голди. Как и все пони в Департаменте, — ответил Троттенхеймер. — Если бы они знали твой план…

— Их беспокойство не обосновано. Пусть лучше беспокоятся о принцессе и Эквестрии, — сказал Голденблад, испустив долгий усталый стон. — Еще несколько месяцев. Возможно даже несколько недель. Твайлайт Спаркл получит своих проклятых аликорнов, если она продолжит ковыряться в Исследовательском Центре Гиппократа, как и раньше. Я почти наполовину хочу просто сказать ей, чего это будет стоить. Может быть, она передумает.

— И что будет после того, как Твайлайт начнет серийное производство аликорнов?

— Вероятно, это будет тот момент, когда план наконец-то завершится. Луна получит правительство на последующую тысячу лет. Эксвестрия наконец-то сможет вернуться к нормальной жизни. И Твайлайт будет казнена за преступления против народа пони и подрыв режима. Богини, хоть бы она остановилась…

Тоскливая усталость слышалась в его голосе. Как будто он отдал бы все, даже свою жизнь, особенно свою жизнь, ради этого.

— Хрен с ней. Что будет с тобой? — спросил Троттенхеймер.

Послышался легкий глухой удар и течении нескольких секунд раздавалось протяжное гудение.

— Убери эту штуку, Голди. Я ненавижу этот звук.

Нота угасла. Несколько секунд спустя Голденблад мрачно ответил:

— Скорее всего казнят. Надеюсь, это будет быстро. Но изгнание на солнце обещает быть очень зрелищным.

— Это не смешно. Мне бы не хотелось, чтобы ты шутил подобным образом, — пробормотал Троттенхеймер.

— Некоторым пони придется заплатить за все, что мы сделали. Многим пони, наверное. Надеюсь, меньшему числу, чем я изначально планировал, — он закашлялся и прохрипел. — Ирония. Я ожидал, что умру десять лет назад. Десять лет… Сейчас я бы хотел, чтобы так и произошло.

— До Флаттершай? — резко спросил Троттенхеймер.

— Я был сломанной птицей, исцеленной ей. Питомцем, в которого она по глупости влюбилась и который по глупости влюбился в нее в ответ. Слишком сильно я, в конечном итоге, ранил ее, слишком тяжело, чтобы когда-либо простить себя или ее, — пробормотал он хрипло. — Она заслуживала кого-то более чуткого, нежели я.

— О, пожалуйста. Если это продолжит и дальше скатываться к жалостливой вечеринке самоистязания, меня может стошнить. Для этого нет никаких оснований, Голденблад. Поговори с Луной. Сделай что-то действительно радикальное и поговори с Твайлайт или Флаттершай. Ты не один, — еще тихий удар и еще одно протяжное гудение наполнило воздух. — И выбрось эту штуку прочь!

— Это помогает мне сосредоточиться, — возразил Голденблад.

— Мне наплевать, даже если это тебя окрыляет, этот материал все ещё что-то нехорошее. Я работаю с ним как можно меньше. — Звук затих. — Может, пришло время признать, что план не работает?

— Он хорошо работает. Мне просто нужно подождать немного дольше. Просто… Просто сделать еще немного… Если бы мы могли построить вторую или третью «Селестию-1», то смогли бы целиться внутрь их линии фронта и их брошенных островов. Или, наконец, запустить «Токомеир» и подключить к аппаратуре мегазаклинаний Хуффингтона. Или, возможно, посмотрим, смогу ли я выработать соглашение через тайные каналы… — Ещё один удар и долгий кричащий звук.

— Голденблад, достаточно. Просто остановись. Этот план, который ты придумал десять лет назад, зашел слишком далеко. Иди поговори с Луной. Расскажи ей все и уйди в отставку.

— И кто займет мое место? Хорс? О, он будет рад. Гранат? Ты? — фыркнул он и выпалил: — Селестия?

Он испустил долгий усталый вздох.

— Нет. Я уже достаточно качественно проклят. Я не буду приговаривать другого к моей должности. Я сделал достаточно, чтобы заслужить все, что произошло со мной. Все, что будет происходить. Единственное, что имеет значение, это Эквестрия. Поэтому, когда я наконец исчезну, все сможет вернуться к своим лучшим дням. У нас будет Принцесса, которая сможет управлять королевством, как она захочет им управлять и не будет больше нужды в войне или Министерских Кобылах. И все станет… лучше. Я просто должен продержаться еще несколько месяцев.

Троттенхеймер не сказал ни слова.

Голденблад вдруг выдавил из себя мрачный смешок.

— Ты знаешь, это забавно. Я родился в стране зебр. Изучил их племена и язык. Учился у зебры. Я был более полосатым, чем любой пони до войны и, когда Мама умерла, я не хотел возвращаться. Но когда я сошел с лодки и увидел это зеленое и сияющее место, я понял, что есть нечто особенное в нем. Здесь была доброта, которую я никогда не знал или не представлял. Обещание того, что если ты будешь хорошим и усердно трудиться, все обернется в лучшую сторону. Богини, я полюбил Эквестрию. С ее странными, нелепыми и восхитительными жителями, с их чудаковатыми и странными манерами. И все же, как бы я ни старался, я всегда был в стороне от этой благодати. Боялся ее. Я наблюдал за Эквестрией издалека, смотря на пони, их дружбу и ежедневные заботы и удивление мешалось со страхом. Это выглядело, как драгоценная стеклянная безделушка, которая разбилась бы, прикоснись я к ней. Я не был достоин Эквестрии.

— Хороший монолог. Я помню, когда ты не мог сказать и четырех слов, не задыхаясь.

— Я практикуюсь в том, что скажу в своей последней речи. Прямо перед казнью.

Голденблад глухо и мрачно рассмеялся. Троттенхеймер не поддержал его и он вскоре замолк. Наконец, со спокойной убежденностью, Голденблад сказал:

— Когда это все закончится, станет лучше.

— А если не станет? — едва слышно пробормотал Троттенхеймер на записи.

Голденблад не ответил ему, но я смогла представить, как он отвел взгляд.

— Ну… если пони будут проигрывать, Твайлайт станет неожиданным фактором. А если Эквестрия будет потеряна… я стану.

Наступила длинная пауза и затем постучавшаяся кобыла проговорила:

— Директор. Флим и Флэм на вашей линии. Твайлайт вновь упорствует.

— Спасибо, Изумруд. Передавайте вашей сестре мои наилучшие пожелания и благодарность. — Был долгий вздох, когда дверь закрылась. — Спасибо, что заглянул, Тротти. Я ценю твое беспокойство, но я начал этот кошмар. И я его закончу.

— Ты не закончишь кошмары, Голди. Ты очнешься от них.

Запись подошла к концу, а я сидела, размышляя о том, что услышала. Это не было ничем… важным. В самом деле, вообще ничего не о Горизонтах. Но слышать, как он столь обыденно говорит о собственной казни… И эта речь о любви к Эквестрии. Должно быть это притворство. Это просто должно им быть. Голденблад был негодяем и убийцей, который делал чудовищные вещи. Я взглянула на передовицу «Кантерлот Таймс» и силуэт Голденблада, пожираемый зеленым пламенем.

— Я предположил, что вы сможете понять ценность всего этого, — произнёс голос позади меня, и я резко повернулась в сторону двери.

Говорившим был пожилой жеребец единорог с гривой, как синее пламя, что было близко к угасанию, и шкурой цвета скисшего молока. Он сидел в инвалидном кресле, а его задние ноги были укрыты шерстяным одеялом. Нездорового вида пятна, голубого и фиолетового цветов, роились под его пергаментной кожей, а глаза, один цвета тумана, другой небесно-голубой, пристально смотрели на меня. И я была впечатлена удивительной аурой жизнестойкости, что не смотря на его несомненную дряхлость, окружала его. Несомненно, он был уже не молод, но харизма и жажда жизни являлись неотъемлемой частью этого старого жеребца, что подобно королевской мантии, не может быть отнята ни разрушительным влиянием времени, ни пошатнувшимся здоровьем. И от заинтересованного блеска в его глазах, а так же маршрута по которому они блуждали по моему телу, я, к своей досаде, неожиданно зарделась от смущения. Он выглядел так, как будто едва мог стоять, но у меня не было уверенности в том, что это гарантирует мне безопасность.

— Король Шикарность? — поинтересовалась я, выделывая самую добро желательную улыбку, на которую только была способна.

— Собственной персоной. Разве может быть другой такой? — он жестикулировал к картинам, газетным вырезкам и шарам памяти. — Что ты думаешь о моей коллекции?

— Она… поразительна, — призналась я, изучая безликую брошюрку, что называлась «Департамент межминистерских Дел: Возможности карьерного роста». Создавалось такое ощущение, что дизайнеры приложили все свои усилия к тому, что бы заставить предлагаемые должности выглядеть настолько скучными, насколько это вообще возможно. — Я даже не могла вообразить, что когда-нибудь увижу так много… вещей… связанных с Д.М.Д.

— Вещей? — спросил Шикарность, приподнимая пушистую голубую бровь.

— Эм… миленьких вещей? — поправила я, но он лишь усмехнулся, у меня появилось чувство, что просто он дразнит меня.

— Ну, я полагаю, это по крайней мере лучше чем «мусор», или «дерьмо, что собирает отец», — произнёс Шикарность, снова усмехнувшись и оглядывая коллекцию, в то время как его засветившийся рог привёл в движение колёса кресла-каталки. — Я всегда был очарован Д.М.Д. Такая необычная, незначительная, незаметная часть правительства Эквестрии. Большинство обитателей Пустоши даже и не знает, что оно когда-то существовало, а тем немногим, кому об этом известно, наплевать на то, чем занималось Д.М.Д… Оно, так же как и остальные Министерства — осколок прошлого, неважный для настоящего.

— Я в это не верю, — произнесла я. — На самом деле, с тех пор, как мне стало о нём известно, я всё больше убеждаюсь в том, что вещи которые делал Голденблад становятся всё более и более актуальными.

Я подняла копыто, и перевернув, уставилась на него:

— Секретные проекты Д.М.Д по-прежнему где-то рядом… всё ещё создают проблемы.

— Ох, ты знаешь о Проектах? — похоже, он был впечатлён. — Ну конечно же знаешь. О двух из них рассказала мне Зодиак. Секретность. Конспирация. Но кого волнует то, чем кучка мёртвых пони занималась два столетия назад? Гораздо лучше расправляться с рейдерами и накапливать горы бутылочных крышечек и боеприпасов.

Он вздохнул, покачал головой и продолжил:

— Большинство пони верят, что мой интерес, это всего лишь проявление старческого маразма. Обитателей пустоши заботит лишь то, что происходит здесь и сейчас, а не события давно минувших дней.

Мне пришлось признать, если бы не тайна того, что сделал Голденблад, то я, скорее всего, не протянула бы в Пустоши так долго. Сначала, стимулом была необходимость уберечь ЭП-1101 от Деуса. Потом, появилась загадка Проекта «Горизонты» и того, чего же на самом деле добивался Голденблад. А сейчас, я ведома странным, непреодолимым желанием, что побуждает меня найти ответ на этот вопрос, и остановить то, чем бы оно не являлось, что он привёл в движение. В противном случае, я бы, скорее всего, осталась с Потрошителями, или, возможно, стала бы охранницей в Мегамарте. И на меня бы не сыпались, как из рога изобилия, различные опасные для жизни ситуации.

— Меня волнует, — ответила я, рассматривая коллекцию. — Но вынуждена признать, я не понимаю, почему он совершил всё это. Министерства. Проекты. Необходимость их создания выглядит откровенной глупостью.

Он потер копытом седую щетину на подбородке.

— А ты когда-нибудь делала что-нибудь за спинами своих друзей?

— Ох… да постоянно, — пробормотала я, отведя взгляд, и зарделась.

— А знала ли ты, что поступаешь не правильно? — спросил он, и я насупилась, но кивнула. — Тогда почему ты делала это, не говоря им ни слова об этом?

Мои мысли вновь обратились к Скотч Тейп.

Несмотря на то, что она простила меня за то, что я приняла решение удалить часть её воспоминаний, это всё ещё не давало ей покоя. И я впервые задумалась, а существуют ли другие вещи, что она видела или слышала, и которые ей хотелось бы не помнить.

— Я делала это потому, что была уверена в том, что это должно быть сделано. А не говорила остальным потому… потому что знала о том, что правда огорчит их.

Король Шикарность кивнул.

— Не вижу особых отличий от Голденблада и Д.М.Д. Большинство вещей, что он сделал, были необходимы, как он верил, не только ради победы Эквестрии в этой войне, но и для укрепления авторитета Луны, опираясь на который, она могла бы править, подобно своей сестре. Голденблад поощрял секретность не для того, чтобы защитить себя от закона, но потому, что он не хотел огорчать Эквестрию своими вынужденными действиями.

— Ты полагаешь, он скрытничал не для того, чтобы помешать народу остановить его? — скептически ответила я вопросом на вопрос.

— Его бы остановили, ведь это было частью его плана. Ты сама слышала его слова на аудиозаписи. Все что он сделал, в конечном счете, должно было стать достоянием общественности, ведь так было запланировано с самого начала. Но я считаю, что он знал насколько шокирующей была бы для народа пони мысль, что какой-то пони был способен делать то, что делал он, — он, вздыхая, покачал головой. — Моя точка зрения такова: он запятнал свои копыта кровью для того, чтобы другим пони не пришлось делать это.

Я подумала об Псалм, и вздрогнула. Это имело ужасный здравый смысл.

— Всё равно, ни хуя не понимаю, — пробормотала я.

— Зло, это когда мы оправдываем свои неправильные поступки совершенные по отношению к другим. И в Эквестрии было полно этих мелких зол. Война. Политика. Бизнес. Национальная гордость. Расовая гордость. Жертвы. Так много оправданий для столь ужасных вещей сделанных пони по отношению друг к другу. Даже в наши дни, — сказал он с усмешкой. — Кажется, что нечестивцы всегда находят оправдания своим поступкам.

Я подумала о Легате с его пафосным монологом на тему судьбы, и о том, на сколько же много в нём было бреда.

— А что же Общество? Оно тоже поступает так же?

Он довольно таки долго хранил молчание, смотря мне прямо в глаза.

— Полагаю, это зависит от того, кому из членов Общества вы зададите этот вопрос, но если вам интересно моё личное мнение, то «да», Общество поступает именно так, — он вздохнул и покачал головой, а его взгляд стал более расчетливым. Я оглядела всю собранную в комнате атрибутику Д.М.Д. и вновь обратила свой взор к Королю Шикарность. — И так, полагаю прошло время задать главный вопрос, что занимает умы моих последователей: вы явились сюда в качестве безжалостных завоевателей, что стремятся освободить немытые народные массы, и насадить головы их излишне культурных угнетателей на пики перед тем, как передадут бразды правления Большому Папочке и Обществу Сумерек?

В течении нескольких секунд, я пялилась на него, переваривая всё то, что он мне наговорил, и, в конечном итоге, ответила сконфуженно:

— Чё? — тряхнув головой, я нахмурилась и уставилась на него. — Послушай, это всё — ваши домыслы и страхи. Я пришла сюда чтобы раздобыть дирижабль для моего друга. И больше ничего.

Ну… мои приоритеты могут измениться в зависимости от того, что обнаружит П-21, ведь я же заполнила Девяносто Девятое газом, когда в этом возникла необходимость.

Он на мгновение прищурился, смотря на меня, а потом запрокинул голову и захохотал.

— Ты здесь только ради этого? Из-за «Флёр»? Ох ты ж боже мой, сплетники будет так разочарованы. Они были абсолютно уверены в том, что вы бы пришли освободить крепостных, — сказал он с улыбкой, утирая глаза одной ногой. — Да забирай.

Я нахмурилась.

— Минуточку… неужели вот так, за здорово живёшь?

— Да, именно так, — прищурившись, ответил он с улыбкой. — Если это поможет вам в вашем пути куда-то там, и позволит избежать других неприятностей, я с радостью отдам вам этот кусок древней машинерии.

Он наугад махнул копытом, и продолжил:

— Для того, чтобы «Флёр» смогла вновь подняться в небо, ей необходимо пройти небольшое техобслуживание, что займет некоторое время, и Общество будет вполне счастливо, выказывая вам всё возможное гостеприимство, до тех пор, пока вы не покинете нас. Более того, завтра ночью, Общество проводит свой Гранд Галлопин Галла. — Он неожиданно нахмурился, — Хотя добывание достойных нарядов обещает быть трудной задачей.

Я была готова торговаться, угрожать, спорить или умолять его отдать дирижабль, и то, что он достался мне просто так вызывало у меня головокружение.

— Эммм, спасибо.

— Если вы не будите пытаться произвести какие-либо кардинальные изменения в существующем положении дел, то этим сможете выразить своё «спасибо». Общество в течении долгого времени живёт со всеми удобствами, и они чрезвычайно обеспокоены тем, что вы прибыли сюда для того, чтобы лишить их всего этого, — ответил Король Шикарность, с натянутой улыбкой. — И так… Охранница в самом деле пришла к нам за дирижаблем и не более того?

— Возможно… — я нахмурилась и почувствовала, как огромный выброс «праведности П-21» вскипел внутри меня, а он выгнул бровь над своим великолепным голубым глазом. — Ну, может быть и «да». Я не вижу особой разницы между крепостными и рабами, а некоторые из моих друзей не очень-то счастливы видя всё то, что вы здесь творите.

Он просто улыбался, прижав подошвы копыт своих передних ног друг к другу и смотря на меня задумчиво.

— Поверь мне, всё могло быть гораздо хуже, — он откинулся на кресле, прищурив свой ярко-голубой глаз. — Когда я первые встретил их, Общество было бандой отморозков, чьи манеры и культура речи были на уровне «чуть выше среднего». И в те времена у них были рабы, что тянули лямку выращивая пищу на истощенной под действием ХМА почве старого поля для гольфа. И мне пришлось обучать эту банду принципам благородства. Быть недосягаемо лучшим не только в конкурентной борьбе, но в деле продолжения рода, поведении, и личностных качествах. Если они и в правду были истинным дворянством, то у них обязательства, которые нужно было исполнять. Различие между рабом и крепостным может показаться тебе не столь очевидным, но это разница между: совершить налёт на поселение, надеть взрывающиеся ошейники на заключенных, а затем уморить их работой до смерти, или принять добровольцев, дать им безопасность, питание, и заставлять работать только половину дня.

Я набычилась на эту сентенцию, а затем покачал головой.

— Как бы то ни было, я и в самом деле ничего об этом не знаю. Рабство — это гадость, но мне непонятно является ли то, о чём ты говоришь, некой формой рабства, или нет.

В течении долгого времени, он рассматривал меня с умным видом.

— Это вопрос трактовки значения слова «рабство», Блекджек, — произнёс он, сложив копыта перед собой, и продолжил:

— Удерживаем ли мы наших крепостных здесь, если они хотят уйти от сюда? Да. Это мешает лазутчикам. Требуем ли мы от них подписания договора, согласно которому они становятся крепостными, вместо того, чтобы просто надевать взрывающиеся ошейники на каждого работоспособного пони, до которого можем дотянуться? Да. А есть ли те, кто использует принуждение, чтобы обойти это правило? Да, — закончил он с торжественным и суровым выражением лица. — В конечном счете, Общество не совершенно. И не сильно отличается от Потрошителей или Коллегии.

— Трактовка значения слова «рабство», для меня не вопрос. Гадость, остаётся гадостью, и на сколько мне известно, в Обществе происходит очень много гадостей. Держать, для вашего увеселения, разумных морских пони в своеобразном зоопарке? Используя минотавра, принуждать пони подписывать с вами договор, чтобы вы могли делать вид, что вы лучше, чем все остальные бандиты? От всего этого смердит, как от громадной кучи браминьего дерьма, — сказала я более едко, чем предполагалось изначально.

Но к моему удивлению, Король Шикарность выглядел скорее довольным, нежели оскорблённым.

— Ну разумеется смердит. Но ты так и не смогла понять смысл моих слов, а он заключается в том, что Общество, было и ещё может стать, много более скверным. Различие между рабом и крепостным пожалуй не очень велико, но оно есть. И условия жизни у нас гораздо лучше, чем у Красного Глаза. Должны ли мы заставлять их трудится, в течении пяти лет, за свою свободу, внутри ям наполненных радиацией? В условиях, в которых смогут выжить лишь единицы? Заставлять их сражаться друг с другом до смерти, «для нашего увеселения». А ведь до того, как я стал королём, всё было именно так, — произнёс он сурово, напряженно сверля меня своим голубым глазом, поле чего вздохнул и пожал плечами. — А что до всего остального… ну… Общество всегда безрассудно ставило себя выше остальных, исходя из того, что оно утонченное и особенное. И именно в этом и кроется причина того, что его члены настолько боятся таких пони, как ты, что способны прийти сюда в одиночку и бросить вызов их самодовольству.

А вот сейчас, я почувствовала себя немного неуверенно, даже смущённо. Он что, согласен со мной?

— И так… ты считаешь, что эта само-какая-то-там штука тоже гадость?

— На мой взгляд, я был Королём Общества достаточно долго, чтобы различать то небольшое различие, что мы сейчас имеем. Но, возможно, пони получше меня, сумеет улучшить положение вещей. Кто может знать наверняка? — произнёс он со смешком, заставив меня задаться вопросом: а что же тут вообще такое происходит?

Я потёрла затылок, оглядываясь по сторонам. Моя неуверенность выбила меня из колеи праведного негодования.

— Ну… всё выглядит так, будто вы предлагаете условия получше, — пробормотала я, запинаясь, больше не уверенная в том, как мне нужно поступить. Принять меньшее зло? Свергнуть его и пригласить большее зло?… Или остановиться, послушать и узнать больше о том, что же тут вообще такое происходит?

— Пони-аристократы всегда поступают так, — ответил он улыбаясь, и пожал плечами, а его глаз наполнился грустью, пока он осматривал свою коллекцию, продолжая разговор:

— Истина, которую мои старые друзья не смогли принять. Но это всё, дела давно минувших дней. Подобные вещи сейчас интересны не многим. История никому не нужна, даже Обществу. Прошлое никому не интересно, — проговорил он с едва заметной обидой в голосе и душераздирающий обречённостью.

Я нахмурилась, и вновь оглядела комнату, а затем посмотрела на короля Шикарность, и наконец-то улыбнулась старому жеребцу:

— Мне оно интересно.

* * *

Ещё часа два мы болтали обо всём. Об Обществе. О ДМД. Голденбладе. Его компаньонах. Об Авроре. О его недавно ушедшей жене. Некоторые части его рассказа я слушала, открыв рот, как, например, историю об окончательном распаде и о том, как Король Шикарность по-отечески защищал Аврору от похотливого, неотёсанного Большого Папочки. Другие части, где он утверждал, будто бы он приходится правнуком Шайнинг Армора, брата Твайлайт Спаркл и является наследником Кристальной Империи, казались слишком надуманными даже для Пустоши. Но затем, как он сказал мне:

— Если ты собираешься кем-нибудь стать в Пустоши, почему бы не стать королём? А если собираешься быть королём, то лучше бы тебе быть чертовски шикарным королём.

Отсюда и имя.

Это было достаточно бредово, чтобы быть правдой.

Раз пять заглядывала Грейс, пока её отец не велел ей скрыться с глаз. К этому времени, я узнала, что он одобрял брак Скай Страйкера с Авророй, так как считал, что жеребец, способный сбить огнедышащего дракона, должен быть приличным защитником, но хотел, чтобы они оставались в Райских Кущах. Узнала, что Хранитель питал слабость к чему-то под названием «клубника», и что Большой Папочка боялся щекотки на копытах. Я в долгу не осталась и поделилась несколькими секретами, вроде подробностей о том, как закончились отношения между Голденбладом и Флаттершай, и как её дочь выжила, чтобы стать Потрошителем — Психошай. Одно это, казалось, удивило старого жеребца.

Ещё более удивительным было то, как хорошо оказалось поговорить о Голденбладе, Горизонтах, ЭП-1101 и обо всех неприятностях, что они принесли в мою жизнь. Никто из моих друзей не заглядывал в шары памяти, которые видела я, не слушал записей или… или ещё что-нибудь в этом роде. Их это не заботило. Конечно, они беспокоились обо мне, но не о том, что мною движет. Мы обсудили различные теории о том, чем могут быть Горизонты. Он склонялся к мегазаклинанию, в то время как я упирала на обширную реакцию лунного камня со звёздным металлом. Мы оба согласились, что это очень странно, что Голденбладу и ДМД столь многое сходило с копыт. Неужели Луна предпочитала ничего не замечать, молча позволяя Голденбладу шантажировать и давить на других? Неужели её обманывали? Или она была соучастницей? Не знаю, какой вариант пугал меня больше.

— Право слово, кажется, я за год столько не говорил, — сказал он наконец, зевнув и снова изогнув бровь. — Тебя и вправду волнует всё это? Или ты просто пытаешься подлизаться ко мне?

— Мне не всё равно, Шикарность. Прошлое постоянно возвращается, чтобы наподдать мне и иногда я боюсь представить, что ждёт впереди. Я не хочу, чтобы этот мир был ужасным местом. Я хочу сделать его лучше, — просто ответила я.

Он тяжело вздохнул.

— Дурочка ты, Блекджек. Но хорошая дурочка, и это лучше многих других в этом мире.

Он зевнул и откинулся на спинку кресла.

— Спасибо тебе, Блекджек. Это было… довольно приятно, вот так поговорить с кем-то. У меня есть несколько десятков шаров памяти из ДМД, в которых упоминаются различные проекты и которые, я думаю, тебе стоит увидеть. — он выбрал один и левитировал его ко мне. — Определённо, некоторые из них могут оказаться полезны. А теперь, с твоего позволения, я сообщу Грейс, чтобы она подготовила Флёр для полёта. Нужно проверить гондолу и залатать дыры. Всякие такие мелочи.

— Ты уверен, что эта штука сможет летать после стольких лет? — спросила я с некоторым скепсисом в голосе. Я хотела бы убедиться, что П-21 и Скотч Тейп проверят её, прежде чем мы решим куда-то отправляться.

— Конечно, — ответил он с хитрой усмешкой. — В обществе не дураки. Если бы пришлось бежать из этого места, существует не так много способов убраться отсюда лучше чем по воздуху. Однако, подготовка займёт некоторое время и, думаю мне стоит подчеркнуть, что я даю Флёр тебе взаймы. Общество, безусловно, хотело бы вернуть её назад, хотя бы из чувства привязанности. — он постучал копытами друг о друга.

— Вы, конечно же, остаетесь на Гран Галопин Гала, как мои личные гости. Хотя, возникает вопрос о том, что вам надеть.

— Позволь мне самой об этом позаботиться. У меня есть знакомая кобылка, задолжавшая мне пару нарядных платьев, — ответила я, на самом деле не представляя, что я буду делать на вечеринке. Пить и стоять в уголке? Наверное, это будет самым безопасным. По крайней мере я не буду выглядеть совершенно смущённой. — В то же время, мне нужно исследовать плантацию где-то на востоке отсюда.

Но он уже уснул в своём кресле. Я поднялась на копыта, оглядела окружающую меня коллекцию, подумала о том, какие ответы она может скрывать, и направилась к выходу. Затем остановилась и посмотрела на спящего пожилого единорога. У меня прежде никогда по-настоящему не было «отца» или «дедушки». До того, как покинуть Девяносто Девятое, я даже слов таких не понимала, но глядя на него, лежащего там, у меня появилось странное, незнакомое чувство, и я была не совсем уверена, что с ним делать. Наконец, я подошла к его креслу, убедилась, что он на самом деле спит, а затем тихонько поцеловала его в щёку.

Кажется, в цивилизованном обществе поступали именно так.

* * *

— Глори, зачем ты превратила их кухню в бойню? — спросила я, глядя на кучу кровавых ошмётков, кучу окровавленных кибернетических компонентов и разложенные очищенные части киберпони. Бу и Скотч Тейп сидели перед буфетом, сооружая из продуктов небольшую стенку. Пони из кухонного персонала работали так прилежно, как только могли, наблюдая за голубой пегаской с плохо скрываемым выражением ужаса на лицах. — Что ты вообще делаешь с этими частями зебринского тела?

С заляпанными кровью копытами и красными разводами на шёрстке вокруг рта, Глори выглядела жутко.

— Мне нужно извлечь из Отродья эти компоненты, — отозвалась пегаска, указав на мерзкую кучу машинерии. — В этом месте оказалось самое подходящее оборудование. Ножи, скребки, алкоголь, много воды. Идеально подходит для удаления и очистки этих частей для дальнейшего изучения. Глаза, похоже, идентичны, но я хочу убедиться, есть ли другие сходства и различия.

— Ладно. Для чего? — спросила я, поднимая магией бутылку виски. Серьёзно… очищать части киберзебры этим? Я не одобряю. Работники кухни, казалось, надеялись, что придёт кто-нибудь достаточно решительный, чтобы попросить нас уйти, но сейчас я не могла винить их в том, что они стараются держаться от нас подальше. Бу и Скотч Тейп достроили свою крепость и принялись обстреливать друг друга виноградом, ягодами и кексиками. Я не была точно уверена, понимала ли Бу, что она делает, но нужно было признать, её рот был грозной защитой от кексового обстрела, учинённого Скотч.

— Во-первых, если ты собираешься с ними бороться, ты должна знать, на что они способны. Может они сильные, как Деус, быстрые, как твои разведноги или ловкие, как модернизации шедоуболтов? — Глори подцепила круглый кусочек оборудования. — Этот двигатель точно такой же, как те, что несколько дней назад устанавливал Ровер, но размещался он не совсем в том же месте. Он крепился на кость и тёрся о сустав. Это должно быть адски больно. Но это… — она протянула копыто к кровавой куче и подняла деталь поменьше, покрытую сгустками крови и ошмётками мозга. — Это отличается от твоих нейроинтерфейсов. Это новая конструкция. Она полностью отключает болевые центры. Думаю, Отродья вообще не способны чувствовать боль. И с этим истиранием сустава, я сомневаюсь, что у них есть лечащие талисманы, как у тебя.

Две весьма хорошие новости.

— Хорошо. Просто постарайся не слишком пугать этих ребят. Не оживляй трупы для своей армии кибергулей, — поддразнила я, замечая краем глаза испуг, отразившийся на лицах прислуги, слышавшей наш разговор.

Глори непонимающе заморгала на меня.

— Но тут ведь не хватит материала даже на одного кибергуля, — заметила она, указав копытом на кровавую кучу.

Глядя на шокированные лица прислуги, я из последних сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Глори положила компонент на место.

— Я не видела П-21.

— Он… осматривается, — пробормотала я.

Глори перехватила мой взгляд.

— Мы ведь не собираемся сделать что-нибудь опрометчивое, я права?

— Я пока не уверена, — ответила я, бросив взгляд на поваров на другой стороне кухни. Те настороженно поглядывали на нас. Мне подумалось, как странно мы, должно быть, смотримся в их глазах. Грубыми и не очень-то званными гостями с которыми не ясно, от чего будет больше проблем: если они постараются нас стерпеть, или попытаются вышвырнуть под зад копытом.

— Я не против такого варианта, но прошу, будь осторожна. Я не хотела бы повторения того, что случилось во Флэнке или Фоллен Арк, — попросила Глори и, закусив проволочную щётку, взяла копытами очередную металлическую часть и принялась отчищать её от кусочков плоти.

— Я собираюсь навестить Лакуну, Рампейдж и Деуса, и решить на счёт того дела для Коллегии, — заметила я вскользь. — Думаю, это не займёт много времени. Пойдёшь со мной?

Пегаска, казалось, удивилась, оглядела устроенный ею беспорядок, затем подняла перепачканные кровью копыта.

— Я тут по уши в зебре. Но ты иди. И возвращайся поскорее.

— Я буду хорошей.

Глори скептически взглянула на меня, и я добавила:

— Буду. Обещаю. Буду держаться подальше от неприятностей, — заверила я, потеребив свой ошейник.

Она стянула маску, вытерла копыта мокрой тряпкой и только вздохнула, нежно улыбнувшись и подойдя ко мне. Обняв меня, она уткнулась носом мне в ухо.

— Блекджек, ты совершенно неспособна избегать неприятностей. Если проблемы не найдут тебя, так кто-нибудь их для тебя устроит, а если и этого не случится, ты устроишь переполох, просто прогуливаясь мимо. Иногда я думаю, что неприятности для тебя жизненно необходимы. — она прижала меня к себе и легонько поцеловала.

— Не пораниться старайся, поскорее возвращайся. Я могу с этим жить.

Я улыбнулась и поцеловала её в ответ. Скотч Тейп выдала тихое «ааах».

— Это так мило. Немножко отвратительно, — добавила она, взглянув на брызги крови на гриве и шкурке Глори, — но мило.

Тут её невнимательность была вознаграждена прилетевшем и отскочившем от её головы апельсином.

— Засада! — рявкнула Скотч Тейп и метнула тортик, растёкшийся по лицу Бу оранжевой массой. — Прямое попадание! — ликующе воскликнула кобылка.

На фоне стекающей оранжевой начинки разлепились бледные глаза Бу. Затем кобылка по широкому кругу прошлась языком по своему лицу и проглотила лакомство. Скотч Тейп изумлённо моргнула и откинулась на спину.

— Не эффективно… — прохныкала она. Когда я собралась уходить, Бу поднялась на копыта и побежала за мной.

— Эй! Вернись! — Скотч Тейп надулась, а Бу встала рядом со мной. — Что мне теперь делать?

— Побеждённые отправляются вычищать весь этот беспорядок, — ответила я и вышла из кухни, на ходу кивнув поварам. Скотч Тейп вытаращилась на нас, а затем шлёпнулась на спину в кучу муки.

* * *

— Тридцать один! — радостно прокричала Рампейдж, как только мы начали наше путешествие на северо-восток в направлении навигационной метки, что дала мне Триаж. — Могло бы быть и больше, но ты же знаешь, что после того, как ты почувствуешь взрыв, ощущение реальности теряется.

— Из твоих уст, это звучит, как описание полового акта, — пробормотала я, пока мы ехали к месту назначения. В то время как большая часть местности была занята рощами мёртвых деревьев, на территории некоторых из них можно было разглядеть странные здания с ржавыми, рельефными вывесками на подобии «Морковотех» и «Научно Исследовательский Институт Проблем Применения Редьки в Производстве» на них. Полагаю, когда-то это были технопарки. Ну в самом деле, что можно производить используя редьку? Я увидела огромное здание «Стойл-Тек Разработки и Исследования», и подумала, что я могла бы добавить поездку-экскурсию к своей кратковременной поездке.

— Бах, бабах, — произнесла Рампейдж, пожав плечами. Бу моргнула и вскинула голову, а я поднялась, и почесала её за ушами. Она издала счастливое, тихое мурчанье, в то время как Рампейдж наблюдала за нами. — Я её и в самом деле не понимаю. Она не говорит, но в то же время, похоже намного умнее, чем какое-нибудь обычное животное.

— Она другая и не более того, — уставившись на проплывающий мимо нас пейзаж, ответила я вздыхая. — Тьфу, ненавижу ожидание.

— Угу. Создаётся такое впечатление, что Деус изгнал большую часть развлечений из Пустоши. Всё это случайное, смертельно опасное дерьмо не идёт ни в какое сравнение с ним, — произнесла Рампейдж, указывая налево от себя, и продолжила:

— Одичавший гуль? — она положила своё силовое копыто справа. — Танк.

Затем она продолжила, поочерёдно указывая то налево, то направо:

— Взбешенный Стальной Рейнджер? Танк. Злобный радигатор? Танк. Зебринская армия? Танк. Теперь я понимаю, почему Аврора была настолько уверена в успехе. Танк уделывает абсолютно всё.

— Кроме возможности стать лучшим пони, — произнесла я и Рампейдж, презрительно фыркнув, улыбнулась.

— Если уделать их тебе не под силу… — она посмотрела вниз, на башню танка. — Эй, Деус! Нам нужно выкрасить тебя в ярко-розовый цвет, чтобы приманить больше штук, которые мы могли бы убить. Эти поездки на автомобиле скучные!

Деус взревел своим двигателем в очень негативном тоне.

— Да ладно те, это было всего лишь предложение!

Я пристально посмотрела на Лакуну, что безмолвно парила над нами, и Рампейдж проследила за моим взглядом.

— С ней все в порядке? — мягко спросила Рампейдж.

— Ась?

«Как Рампейдж вообще могла об этом узнать?»

— Её фиолетовокорновость. Она ведёт себя ещё более странно, чем обычно. Она не говорит, не ест, а просто стоит в сторонке, с таким видом, будто собирается разрыдаться, — произнесла Рампейдж, слегка нахмурившись. — То есть, она всегда была странной, но сейчас, с ней всё в порядке?

Я подняла голову и бросила взгляд на Лакуну, но она не подавала никаких признаков того, что услышала или приняла к сведению заботу Рампейдж. И чувствовала, как гигантское метафорическое копыто нависло над моим мозгом.

— Нет. Ей и в самом деле не очень хорошо.

Рампейдж выгнула бровь, а я почувствовала, как Богиня начала давить на мой мозг.

— Она занимается кое-какими аликорновскими делами, — «так же, как и я».

Я изо всех сил старалась двигать своей челюстью, чтобы выболтать что-нибудь… да что угодно… что могло бы послужить подсказкой к тому, что Богиня делает со мной!

— Эм… могу ли я хоть чем-нибудь помочь? — небрежно спросила Рампейдж.

Я бы её обняла! Я этого хотела! Но моя воля медленно крошилась под копытом Богини. Мой рот открывался, не издавая не звука, а лицо морщилось пока я изо всех сил пыталась выдавить из себя хотя бы два слова. Но ментальное давление переросло в физическую боль.

— Блекджек? — спросила Рампейдж, обеспокоено нахмурившись.

— Н… нет, — пробормотала я самостоятельно, чувствуя, как чужая воля начала осторожно управлять моим ртом, продолжая разговор. — Она в порядке. Я в порядке. Ровным счетом ничего неправильного, Рампейдж. Повреждение мозга!

Рампейдж глазела на меня со смесью беспокойства и замешательства, в то время как мои губы растянулись в ужасной ухмылке.

— Просто хочу какого-нибудь бухла, и по трахаться! И пострелять в какое-нибудь дерьмо, потому, что это именно то, чем я занимаюсь, — я улыбалась как слабоумная, а Рампейдж просто смотрела на меня в изумлении.

Я чувствовала, что нити, с помощью которых мной управляла Богиня, вибрируют от отчаянья.

— А ты как? — добавила я, и Рампейдж наконец-то расслабилась.

— Просто… пытаюсь не думать об этом. Бегать по округу вместе с тобой намного легче. Особенно легче, когда ты занята чем-нибудь… — добавила она. — Если ты собираешь кучку душ вместе, получается ли из этого пони? Есть ли у меня собственная душа? Или я просто уродец? — Она вздохнула и слегка пожала плечами. — Ты действительно помогла мне, найдя эти воспоминания, Блекджек, но я так и не нашла ответов на свои вопросы.

Я почувствовала, как управляющие мной нити вновь задрожали, когда Богиня вложила в мой разум то, что мне следовало сказать. И я ответила ей, используя самые грязные ругательства, которые только она смогла придумать. Странно, но её это похоже не впечатлило.

— Ты именно то, чем только что себя назвала. И думать иначе, не смей никогда. Ведь это не важно, есть ли своя душа у тебя, — ответила Богиня вместо меня.

Она склонила голову в мою сторону и я почувствовала неловкость, порожденную соединением. Я задавалась вопросом, как часто Богиня связывалась с пони вне Единства. Красный Глаз в конце концов, но что с другими? У меня было странное ощущение от воодушевленных миссионеров, которые распространяли обещания Единства на всю Пустошь, манипулируя надеждами и мечтами простых обывателей быть трансформированными в аликорнов. Рампейдж посмотрела с сомнением.

— Р… Р… — Запиналась я, пытаясь донести до Рампейдж хоть что-нибудь. Она была неуязвима. Богиня не могла убить её. Тем более, рядом был Деус. Я хотела сказать ей. — Бо… Она… Контро… Меня… — Я несла вздор, как какая-нибудь идиотка. С сомкнутыми губами, изо всех сил я пыталась выдавить из себя одно жалкое слово. Давление было слишком сильным, мой мозг был готов взорваться, а глаза выпасть из глазниц. Шар памяти левитировал из моей сумки. Я взглянула на бездушное лицо Лакуны, но шар уже дотронулся до моего рога. Вспышка магии, и мир перед глазами улетел прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Долбаная Богиня! Мне хотелось засунуть охапку жар-яиц прямо в ее огромную мутировавшую задницу и разнести ее к херам. Хуже всего то, что даже будучи внутри шара памяти, я все еще чувствовала ее присутствие. Это как ощущать спиной тепло чьего-то тела, своего рода телепатическое дыхание над ухом. Богиня отстранила меня от управления, но я все еще могла ощущать легкие покалывания и подергивания моего тела.

Что она творит, пока я здесь застряла?

Начнем с главного: «здесь» это где? На первый взгляд, место, в котором я оказалось, больше походило на приспособленное под свалку помещение, чьи стены были скрыты за насыпями разнообразного оборудования. В середине комнаты возвышалась гора соединенных вразнобой электронных компонентов, увенчанная десятком массивных мерцающих экранов. Я уже неплохо знала тело, в котором оказалась. Каждый вдох сопровождался притупленным жжением, каждый шаг отзывался болью от тянущихся шрамов, а засевшая глубоко в костях боль превращала каждое движение в наказание. Голденблад вместе с дюжиной других пони стоял в какой-то странной лаборатории левитируя планшет и лениво рисуя домики на полях заурядного бланка.

— Они не предназначены для этого — проворчала стоявшая рядом темная пегаска. Голденблад взглянул на нее, затем оглядел собравшихся пони. Я заметила единорога-зони Сильвер Страйп, увлеченно рассматривавшую нагромождение оборудования, в то время как Псалм в зловещего вида полицейской броне без шлема стояла позади, смотря пустым жутким взглядом.

— Я тебя умоляю, Эклипс. Принцессе этот отчет не понадобится, — слегка хмыкнув ответил он.

— Как знать, вполне может и понадобиться, — сказала пегаска с маленькой загадочной ухмылкой.

Горчично-желтый Хорс с легкой усмешкой на лице рысцой пробежал перед собравшимися.

— Леди и джентельпони Д.М.Д.! Зная насколько Вы любите эти небольшие демонстрации, позвольте мне без лишних слов представить Вам Крестоносца один точка два, значительно усовершенствованный по сравнению с оригинальным проектом Стойл-Тек в плане возможностей и вычислительной мощи. Благодаря Вашей кропотливой работе с эквестрийским патентным бюро, я могу объявить его лучшим мейнфреймом страны, превосходящим все когда-либо созданное Стойл-Тек.

— Мог бы и поскромнее рассказывать как скопировал наработки Эппл Блум, — пробормотала Эклипс.

— У Хорса аллергия на скромность, — скрипучим голосом ответил Голденблад. — Я видел рабочий образец. При вдвое больших размерах он потребляет столько же, сколько настоящий Крестоносец. Я удивлюсь если его производительность окажется хотя бы вполовину меньше чем у оригинала.

— Если бы Стойл-Тек согласились продавить их напрямую… — нахмурившись проворчала Эклипс.

— Стойл-Тек выступают против войны. Хорошо что их ресурсы уходят только на строительство бункеров. Они могли быть куда большей проблемой, если бы решили по-настоящему заявить о себе. — пробормотал Голденблад. — Придется иметь дело с хитроумной штуковиной Хорса.

Хорс с энтузиазмом ухмыльнулся когда роботизированная копия Свити Белль присоединилась к нему.

— Я знаю, о чем вы подумали. Да, это Свити Бот. А еще вы подумали «И что с того, Хорс? Чем твой Крестоносец лучше оригинала?» Хорс хихикнул и вытянул из торца центральной машины странную сетку из золотистых проводов и крохотных талисманов. — Что же, сейчас продемонстрирую. Всем Вам уже хорошо знакома система передачи разума, в совершенстве освоенная Стойл-Тек. Но серьезно, что хорошего в необратимой передаче? В новый улучшенный Крестоносец 1.2 Вы можете загрузить столько сознаний, сколько Вам необходимо. Переключайтесь между ними, ищите, находите и используйте только нужную Вам информацию.

Он натянул золотистую сетку на голову и дюжина маленьких талисманов начала мерцать и перемигиваться. Поток символов на массивных экранах терминалов завертелся в причудливом танце, собираясь в строчки данных.

Внезапно на экране появилось огромное цифровое изображение головы Хорса: — Вуаля!

— Ооо! — разразилась впечатленная публика, и цифровая голова расплылась в улыбке. — И это, конечно же, еще не все! — крикнул он и опустил взгляд на Свити Бот. В её вспыхнувших глазах пробежали зеленые строчки данных, и затем робот перенял точно такую же улыбку, как и на экране.

— Будучи присоединенным к Крестоносцу, — сказал робот голосом, до ужаса точно эмулирующим голос живой Свити Белль, единственным отличием которого от оригинала был странный синтезированный тембр, — вы сможете подключаться и удаленно контролировать любые должным образом доработанные роботизированные системы. Мы уже адаптируем технологию под малые распределенные системы для неизлечимо больных либо серьезно покалеченных жеребцов и кобылок чье лечение при существующем уровне развития технологий невозможно.

Я очень хотела почувствовать как в жилах стынет кровь, когда представила алую надпись «ИГРАТЬ» на стенах госпиталя.

Хорс снял тонкую золотистую сеточку и посетители подошли ближе. — И легким нажатием кнопки, — с этими словами он надавил большую красную кнопку на боковой грани машины. На мгновение лицо Хорса на экране стало встревоженным, затем сменилось статическими помехами, — кэш очищается и теперь готов к загрузке любого разума. Давайте, подходите, попробуйте, — объявил он.

Сильвер Страйп была первой, на чью голову водрузили золотую сеточку. Свити Бот рыскала по округу и активно болтала с другими посетителями на зебринском. Ещё одно нажатие кнопки, и ещё один посетитель, испытавший это на себе. И ещё один. И ещё один. С каждым нажатием, машина начинала все больше гудеть и трещать. Техники забеспокоились и с озабоченными лицами, начали проверять панели и дисплеи машины. Как только демонстрация подошла к концу, и каждый пони, что присутствовал здесь, испытал на себе возможности компьютера, и побегал в теле Свити Бота, Хорс обратил свой взор на иссеченного шрамами жеребца.

— А ты, Голди? Не желаешь попробовать? — усмехнулся Хорс покачав сеткой перед Голденбладом.

— Нет, благодарю, — прохрипел Голденблад, глядя холодным пренебрежительным взглядом, — Твоя машина выглядит слегка нестабильной. Не припоминаю чтобы Крестоносец Эппл Блум так гудел.

— Он гудит от очевидной охренительности! — ответил Хорс раздраженно. Вены пульсировали на его виске.

— Благодарю. Нам следует обсудить это, — пренебрежительно сказал Голденблад поворачиваясь к Хорсу спиной. Внезапно послышался вскрик и на мгновение что-то металлическое коснулось его гривы. Ворвавшаяся Псалм резко повалила сдавленно вскрикнувшего Голденблада на пол.

— Ты в порядке? — спросила Эклипс становясь на колени рядом с ним. Тот взглянул вверх как раз в тот момент, когда мигающая золотистая сетка приземлилась прямо на ее чернильного цвета макушку.

Внезапно машина испустила тяжелый механический вопль, ее экраны сошли с ума, один из которых взорвавшись дождем искр, наполнил помещение запахом жженой электроники. Золотое свечение магии Голденблада окутало и отбросило сетку с головы Эклипс. В то же мгновение Псалм сбила Хорса с копыт и прижала к полу магией удерживая пистолет у его виска. Наконец внутри Крестоносца раздался хлопок, и под обессиленный механический вой из него повалили клубы черного дыма.

— Эй, это была шутка! — сказал Хорс ерзая под Псалм, не сводя своих карих глаз с прижатого к его голове оружия. Остальные присутствовавшие демонстративно не обращали на него внимания, либо покидали помещение.

Голденблад игнорируя его помогал Эклипс подняться на ноги.

— Ты в порядке?

— Я в порядке. В полном порядке, — ответила Эклипс потирая висок, холодно и оценивающе посмотрев сверху вниз на Хорса, затем перевела взгляд на Голденблада, и после долгой паузы легонько кивнула. Голденблад издал долгий тяжелый вздох и посмотрел в глаза Хорсу. Я почувствовала как он нахмурил брови и стиснул зубы.

— Не шути над правительственными чиновниками, — решительно произнес Голденблада жестом показывая Псалм отпустить Хорса, после чего та отступила. Униженный жеребец медленно поднялся, глядя на Голденблада с неприкрытой ненавистью.

— Похоже, теперь тебе необходимо починить компьютер. Сделаешь это, и может тогда мы поговорим. — сказал Голденблад разворачиваясь и выходя из лаборатории вместе с Эклипс и Псалм. Я услышала как Хорс крикнул что нужно сперва отремонтировать Свити Бота. Великолепно расставленные приоритеты, учитывая что из повреждений на роботе были лишь пара царапин по бокам.

— По всей видимости, он надеялся заглянуть в мой разум. — мрачно пробормотал Голденблад выйдя в холл. Шедшие рядом сотрудники Д.М.Д. избегали его взгляда. Он посмотрел на Эклипс: — Ты уверена, что в порядке? Пятнадцати секунд хватит чтобы убрать Хорса, и через полчаса прибрать к копытам Робронко.

Эклипс взмахнула крыльями и тряхнула головой. — Я в норме, просто слегка дезориентирована. Я бы согласилась, не будь он уже вовлечен, хоть и поверхностно. Мы просто воспользуемся этим инцидентом как инструментом давления на Хорса, чтобы он покладисто себя вел. Меня больше интересует его наработки. Посмотрим, что из них можно стащить или присвоить. Сомневаюсь что его система безопасности настолько же хороша как у Эппл Блум.

— Шпионаж за её собственными подданными. Что Её Величество об этом подумает? — сказал Голденблад почти поддразнивающим тоном.

— Принцесса Луна ничегошеньки об этом не знает. Всё что Принцесса Луна делает, так это сидит на своем троне и произносит свои вальяжные речи, пока Министерства строят свои козни за её спиной. Бедная принцесса Луна. — Хихикнула Эклипс. Мир перед глазами начал расплываться.

<=======ooO Ooo=======>

Обычно, когда я вылезаю из шара памяти, я нахожусь в каком-нибудь тихом укромном месте, где я могу обдумать всё мною увиденное. В этот раз, на выходе, я обнаружила себя рядом с Деусом, смотрящей вниз, на большое, заводоподобное здание. «Роузлак Агрифармс» — так гласила красная, написанная забавным почерком, надпись, расположенная на уровне на третьего этажа. В следующее мгновение, проревели пушки Деуса, и меня отбросило на бок, спасибо Луне, от глухоты меня в тот момент спасли лишь усиленные уши. Далее, от выстрела пушки, Бот-Часовой разлетелся на кучу осколков. За ним появились двое других, бездумно паля из ракетных установок и многоствольных пулеметов по боевой машине, пока не были выпилены еще двумя выстрелами орудия.

Рампейдж рысцой выскочила из-за Деуса с ползущей за ней Бу, видимо, сильно напуганной взрывом. — Хорошо сработано, Блекджек. Идём за добавкой. — Лакуна предпочла наблюдать за всем этим издалека.

— За… чем… а? — Я протерла уши. Может быть я и не оглохла, но шум всё еще отдавался в одном ухе. — Что тут происходит?

— Богиня взяла тебя под контроль, заставила пойти в здание, обстрелять Часовых, а потом вырваться оттуда на авто-пилоте. Очевидно, она находит это занятие… увлекательным, по крайней мере, пока ждёт прибытия ЛитлПип. — Отозвалась у меня в голове Лакуна.

Прекрасно. Я была игрушкой. Хуже того, я чувствовала, что моё сознание опутано цепями. Пока я была в отключке, Богиня не сидела без дела. Она смогла управлять мной, пока я была без сознания. Как скоро она сможет контролировать меня, как своих аликорнов? Что она сделает, когда добьётся этого?

Пока я была в раздумьях, у меня в голове раздался маленький, подленький смешок.

— Ну… и… куда мы идем? — спросила я, встряхивая голову. — Тот последний выстрел немного приглушил меня.

— Ты, именно та, кто войдёт внутрь. Ну как, вспомнила? Оценить уровень ХМА внутри? Выяснить, что является причиной заражения и сможет ли Коллегия это использовать? — Рампейдж посмотрела на меня нахмурившись. — Ты точно уверена в том, что с тобой всё в порядке? Весь сегодняшний день, ты ведёшь себя странно. Клянусь, говорила о самой себе «Блекджек»… После выстрела в голову, я ни когда не называла себя «Рампейдж», — я пыталась заставить её собрать все эти факты вместе, но потом она хихикнула и сказала:

— Гы… Рампейдж понравилось…

Проклятье… Мне следовало взять с собой П-21…

— Нет. Нет. Я всё вспомнила, — произнесла я вставая, и копытом, смахивая с себя пыль.

— Я уже иду, — сказала я и порысила в сторону здания, посматривая на красные метки в своём Л.У.М.-е.

Дюжина, или около того, роботов-охранников дымилась перед зданием, я точно не била баклуши. Вопль ХМА начал нарастать в моей голове, как только я приблизилась к взорванной погрузочной рулонной двери.

— А ты разве не идёшь? — спросила я, оглянувшись на Рампейдж.

— Эм… ты ведь помнишь? — произнесла Рампейдж, порысив ко мне с раздраженным видом. И пока она шла, её плоть начала течь. Кровавые ручейки начали сочиться из щелей и сочленений её брони. Я в ужасе уставилась на то, как один глаз внезапно превратился в кашицу из розовой пены, лишь для того, чтобы отрегенерировать секунду спустя. — То есть, я конечно могу пойти туда, если тебе этого так хочется, но это будет воистину отвратительное зрелище.

— Нет! Нет. Оставайся здесь и составь компанию Деусу. Я приведу больше Часовых, если найду их сама. — сказала я, разворачиваясь в сторону постройки. Я не чувствовала усталости, но, ох, как же мне хотелось забить на все и уйти. На завод я шла в гордом одиночестве, и уже отсюда могла слышать простирающийся сквозь холод крик ХМА, тонкая нота, исходящая из глубины моего тела. Он звучал так… знакомо. Дурацкая Богиня повредила мой мозг, и теперь думать было гораздо сложнее.

Внутри, фабрика была в большей степени похожа на склад, до предела заваленный грудами деревянных ящиков. На металлических стенах и опорных балках виднелись следы коррозии, а вокруг моих копыт неприветливо плескалась вода. Некоторые ящики были открыты, часть из них содержала в себе ржавое оборудование, что, как я полагаю, было предназначено для ведения сельского хозяйства. Другие были доверху забиты пластиковыми бочонками с густой кашицей и надписью «Семенной фонд: Кукуруза 21А», отпечатанной на боку. Я видела бирки для мешков с удобрениями, что не зашитыми стояли рядом, а находящаяся в них селитра, образуя белые кристаллические структуры, сползала каскадами вниз. Тем не менее, на моём Л.У.М.-е всё ещё были десятки красных меток, и поэтому, я поддерживала постоянную бдительность.

«Лакуна? Ты слышишь меня?», — я мысленно попыталась с ней связаться, но не смогла пробиться сквозь крик ХМА. Как Богиня использовала меня? Она что, запрограммировала меня как какого-нибудь робота? Могло ли быть такое? У меня появилось ужасное видение того, что я Свити Бот, а Богиня, копируется себя мне в мозг. От одной только мысли об этом, бросало в дрожь. И что хуже, я так и не смогла придумать, как же мне рассказать ой этом хоть кому-нибудь.

Оставив склад позади, и продвигаясь в глубь завода, я попала в какие-то кабинеты. Под моими копытами скрипел пол, а мокрый ковер хлюпал от каждого сделанного мной шага. Но я не знала точно, что именно мне нужно искать. Это должно было быть что-то, что однозначно сможет убедить Триаж в том, что я проверила здание. Здесь были лаборатории, наполненные разбухшими семенами, что намокли, но так и не сгнили. Из прогнивших давным-давно труб системы полива, что тянулись над ящичками для рассады, сочилась вода. Тихо поскрипывая, с каждым моим шагом под копытами сдвигался мусор.

Я нарвалась на две турели, что всё ещё были в рабочем состоянии. Оборонные механизмы обстреляли меня из пулеметов, но с З.П.С. и штурмовой винтовкой мне удалось разнести их в клочья не получив значительных повреждений. Как бы то ни было, даже с моей устойчивостью к ХМА я заметила, что с трудом восстановила нанесённые пулями повреждения. Даже у меня был свой предел.

Ого. Когда мне, в последний раз, на самом деле были нужны бинты? Копаясь в своих переметных сумках, с целью найти что-нибудь, что я могла бы использовать, мною был замечен ржавый сейф, вделанный в стену кабинета. Хех… к стати о «прошлом»… у меня нашлось немного бинтов, что были запрятаны в самой глубине моих сумок, сразу под какими-то старыми, трухлявыми травяными чипсами из Девяносто Девятого стойла. Закончив перевязывать свои раны, я вытащила заколки для волос, а затем, пристально посмотрела на проржавевший замок, и не мудрствуя лукаво ударила дверцу копытом так сильно, как только могла. Раздался тихий щелчок и сейф распахнулся настежь. П-21 это бы точно не одобрил.

Внутри я обнаружила несколько золотых битсов в коробке с надписью «мелкая наличность» и немного склянок с лечебным зельем, заполненных темной мутной жидкостью. Также заметила тут папки с документами. Большинство из них были испорчены водой, но я нашла документ, который умудрился сохраниться.

«Блин, Роуз! Каким образом в Гиппокрите умудрились получить такие безумные цифры продаж наших средств борьбы с насекомыми?»

Прицокнув языком я продолжила чтение:

«Ты же знаешь Флима и Флэма. Они могут выгодно продать даже огонь фениксу. Меня бы не удивило, если бы обнаружилось, что они вели торговлю с врагом, чтобы достигнуть таких результатов продаж».

В самом деле, продавать что-либо врагу во время войны — действительно хорошая идея.

Больше ничего полезного в офисе я не обнаружила. На одной из дверей с облупленной и обесцвеченной краской я заметила плохо читаемую из-за слоя ржавчины надпись. «Дезинсекционные растворы». Под надписью была ещё одна пометка. «Аварийное убежище».

Медленно, я толкнула дверь. Она поддалась, издав адский визг, от которого у меня свело зубы. Стены за дверью были из монолитного бетона. Даже не смотря на проржавевшие металлические крепления, эта камера всё ещё казалась довольно крепкой. Там даже не было ни одной протекшей трубы. Зато было довольно темно, всё казалось серым в моём усовершенствованном киберзрении. Пол был залит какой-то вязкой жидкостью, которая доходила мне по щиколотку, пока я шла вдоль длинных столов заполненных различной машинерией. Я чувствовала привкус металла в воздухе. Привкус меди.

В другого конце комнаты мигал экран терминала. Медленно я направилась к нему, то и дело натыкаясь на какие-то предметы, скрытые под толщей воды. Наконец, я прочла надпись на экране: «Роузлак Агрифармс: Действия на случай чрезвычайной ситуации».

Первое: сопроводить весь персонал в обозначенные на планах здания «Аварийные убежища».

Второе:

Пункт А: Ожидайте отбоя тревоги. Если прозвучит приказ «эвакуироваться», то проследуйте к северной парковке, соблюдая спокойствие.

Пункт Б: Если прозвучит приказ об эвакуации, пройдите в северное крыло. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Идти. Не бежать.

Третье: Как только дадут отбой тревоги, свяжитесь с начальником своего отдела для оценки опасности и риска. Здания без особого распоряжения не покидать.

Я начала тщательно исследовать данные терминала. Там было много банальных, безынтересных отчетов о выполнении квартальных норм. Но затем я заметила три буквы, которые возбудили мой интерес: Д.М.Д.

> Ты уверена, что Д.М.Д. вовлечены? У нас нет никаких дел с другими министерствами.

> Еще бы, Лили. Думаешь, кто предоставил нам тот жуткий метал для «Отпугивателя вредителей»? Они родимые.

> А я думала, что это были ребята из Хипократик. Флим и Флэм хотели, чтобы мы посмотрели, как можно его использовать.

>Ох, Лили, если бы мне стало от этого легче!

После этого сообщения я стала искать все, что было бы связано с «Отпугевателем вредителей», Д.М.Д. и Хипократик. Пусть я и потратила порядочно времени, старания увенчались успехом.

> У меня тут неприятное известие из нашего юридического отдела.

> Что-то серьезное?

> Измену можно считать чем-то серьезным?

> Что? Измена?!

> Разведка обнаружила, что зебры используют «арканное устройство» идентичное нашему «отпугевателю». То бишь кольцо.

> ЧТО?! Как такое возможно?! У них ведь нет единорогов для зачаровывания, а если бы и были, то документация-то вся у нас!

> Отсюда и известие об измене.

Я осмотрела огромную, армированную комнату. От ХМА у меня уже была оскомина. В голове витал вопрос: «Здесь использовали звездный метал для создания… устройств для борьбы с вредителями?». Я осмотрела картонную коробку, стоящую за терминалом.

«Отпугеватель вредителей Розлак. Без химикатов. Без талисманов. Безопасная на 100 % звуковая технология», — гласила надпись. На задней стороне были картинки с пони, устанавливающим коробку рядом с садом, затем из нее вылетали волнистые диски, и кролики, птицы и круглые жукоподобные существа с крыльями, больше похожие на цветных спрайт-ботов, разбегались и разлетались кто куда, подальше от дисков.

«Одобрено Министерством Мира», — было написано под картинкой с Флатершай, обнимающей коробку.

Открыв коробку, я уставилась на металлический ящик. Я чувствовала, как он вибрировал у меня в копытах. После того, как я откусила и слопала замок, моему взору предстал металлический диск размером с полкопыта. От его краев исходил мерцающий зеленый свет.

Порывшись еще немного в записях терминала, я нашла еще одну переписку.

> Розлак, ты уверена, что не стоит сворачивать проект «Отпугеватель»? Это уже восьмой случай за квартал!

> Это все Синдром военного времени. Из-за него Браунбак сорвался. Все это чувствуют. МинМира позаботится о нем.

> Но там со всем отделом что-то не в порядке, Розлак. Должно быть металл, из которого делают кольца, токсичен. Трехсот процентный прирост по заболеваниям — это совсем не нормально!

> Наши тесты показали, что метал нейтрален. МинМира это подтвердило. К тому же поставки ведет Хипократик. Если бы с ним было что-то не то, думаешь, они бы не заметили?

> Роз! Как же быть с больными? Нам надо куда-то сообщить.

> Хорошо. Сообщи Гранат. Пусть она поставит в известность МинМира. Производство не сворачивать до тех пор, пока у нас не останется другого выбора. Найми еще одну смену, и пусть они почаще сменяют друг друга. Может это поможет снизить проблемы со здоровьем рабочих.

> Но расследования…

> Если кто-то из чертовых сторонников зебр, покупает наши кольца и передает их врагу, то это не наши проблемы. Пусть МинМорали этим занимается или вояки, которые хотят побомбить зебр.

Прибыль превыше всего.

На терминале были и еще файлы, но многие из них были «битые». Однако мне удалось найти аудио-файл, который начал вещать в тишину и окружающий меня мрак.

— Лили? Это Эппл Тарт из лабораторий Горизонтов. Хочу сообщить тебе, что мы проверили металл на наличие угроз, но так ничего и не обнаружили. Он абсолютно нейтрален. Хотя мы и раньше об этом знали. А теперь еще и Твайлайт прислала нам пулю, отлитую из этой чертовой штуки! На следующий неделе мы попробуем расколоть этот орешек. Тебе-то я могу сказать… Мне все это тоже не по душе. Что-то тут не так. Я провела маленькое «ненаучное» исследование. Много же времени я потратила на то, чтобы связаться с сотрудником «Эзотерик Энерджи». Она предположила, что этот металл каким-то образом подчиняет души и манипулирует ими. Сказала, что если кто-нибудь умрет рядом с ним, то он вырвет душу из тела и отправит ее… куда-то. Хуже того, чем больше душ пройдет через металл, тем сильнее станет его влияние. Лили… сколько этой жути вы использовали в своих продуктах?

Я посмотрела на стоящие рядами столы для сборки изделий. Эти кольца из звёздного метала разошлись от сюда по всей Эквестрии… нет… по всему миру. Каждое из них представляет собой крошечный, самодостаточный, неразрушимый насос, что перекачивает через себя души к их в конечному пункту назначения. Я это знала… некая основополагающая часть меня просто знала, что это было именно так. Сколько пони было убито рейдерами рядом с этими кольцами, что незаметно поглощали души их жертв? И если с каждой смертью сила их воздействия лишь возрастала, то это объясняет, почему ХМА в Хуффе столь ужасающе сильна! Это место было гигантской, наполненной смертью и разрушением корзиной. ХМА здесь была на столько сильна, что «похищающее-душу-поле» можно было даже потрогать. Но, что самое страшное, эти кольца были абсолютно везде! Башня Тенпони! Зебринские земли! Я задалась вопросом, а можно ли найти их внутри Хищников Анклава? Похоже, Стойл-Тек была единственной корпорацией, что не использовала эти устройства, и это объясняет, почему мы никогда не сталкивались с ХМА в Девяносто Девятом.

Затем, ржавая дверь позади меня пронзительно заскрипела и шумно захлопнулась! Я резко развернулась и вскинула штурмовую винтовку, в то время как монитор продолжал изливать своё бледное, зелёное свечение, что в виде тусклого конуса протянулось по поверхности мутной жидкости под мои копытами. Моё кибер-зрение было весьма полезно, но в комнате всё ещё оставались тёмные углы, в которых даже с помощью него невозможно было что-либо разглядеть.

— Кто здесь? — крикнула я громко.

В поле моего зрения появилось девять или десять красных меток и не все из них были неподвижны.

Тихий смех наполнил воздух, заставив мою гриву чесаться, как только я начала двигаться по проходу вдоль рядов столов для сборки изделий. Роботы не смеются вот так… Что-то передвигалось этажом выше, по пещероподобному помещению вновь разлился смех. И я выстрелила в направлении его источника, в темноте расцвели яркие вспышки выстрелов, но мои пули не нашел ничего, кроме бетона.

— Ты в пустую тратишь время, — прошептал голос, что явно принадлежал кобыле, он был тихим, но пронизывал всю провонявшую медью комнату.

— Нет… ты в пустую тратишь жизни… — прошипела она злобно. — Убийца…

Кровь застыла в моих жилах, пока я вглядывалась в сумрак.

— Аврора?..

— Я провела так много времени наблюдая, и ожидая того момента, когда ты придёшь сюда… И я знала, ты будешь одна, — тихо прошипела Аврора.

«Главное не останавливаться».

Вокруг моих колен плескалась жидкость, пока я, стараясь не совершать панических телодвижений, осмотрелась во всех доступных мне направлениях, и медленно обошла комнату по периметру направляясь к двери. И достигнув её, выяснила главное, ржавая дверь была наглухо заперта. Я с силой толкнула её, но она не сдвинулась с места. Толстые металлические петли и дверная рам были сильно повреждены.

— Мне пришлось ждать. Нужно было избавиться от своих сомнений. Ты заставила меня сомневаться в ней, Блекджек. Ты и в самом деле это сделала. Твои эгоистичные слова. Эгоистка, — прошептала темнота.

Я направила винтовку вверх, заметив что-то, промелькнувшее среди теней.

— Она отремонтировала меня. Сделала сильнее. Избавила от сомнений. Моей слабости.

Это утверждение безусловно подняло её на несколько делений в верх по шкале моего безумнометра.

— Аврора, я не хочу тебя убивать. Я желаю помочь тебе, — произнесла я, продолжая двигаться вперёд, неторопливым, осторожным шагом.

— Ты, хочешь помочь? — спросила Аврора еле слышным шепотом.

Подобно механическому ангелу смерти, она ринулась со стропил вниз и пройдя на бреющем полёте над вязкой слизью, впечатала меня в бетонную стену. Неожиданно появившиеся когти, что были похожи на грифоньи, схватили мои рефлекторно поднятые передние ноги. Зловещие зеленые глаза Авроры уставились в мои красные, в то время как ее бритвенно острые крылья широко распахнулись надомной. Она закричала безумным криком, что был в точности похож на крик машины: «ДАЙ МНЕ ЭТО!», дважды слышанный мной в подземельях до этого. Зелёный свет ядра озарял её пасть.

К счастью, я была единорогом. Вход в З.П.С., нацелить четыре магические пули в голову, и четыре выпущенных в упор заряда врезались в неё, разорвав покрытую узором из шестиугольников, темно-серую, синтетическую шкуру, и обнажив похожие на провода мышцы под ней. Я надеялась на то, что если мне придётся её убить, то всё произойдёт быстро и чисто. Странная жидкость, гидравлическая или же из системы охлаждения, забрызгала мне лицо, когда она отпрянула от меня. Левая половина её лица была изодрана в клочья и представляла собой воплощение ночных кошмаров. Металлические когти Авроры чертили борозды на моих бронированных передних ногах пока её крылья дико полосовали воздух, оставляя двух дюймовые зарубки в бетоне в опасной близости от моей головы.

Она приземлилась, прикрывая своё изуродованное лицо копытом. Не имеет значения до какой степени её тело было механическим, ведь раньше она была кобылой. И я знала каково это, когда оторвана половина твоего лица. Тем не менее, время чтобы расслабиться ещё не пришло. Я подняла штурмовую винтовку и начала стрелять так быстро, как только был способен мой нажимающий на курок рог, одновременно с этим падая обратно на все четыре копыта. Её пластинчатые крылья быстро запахнулись, и пули начали рикошетить от металлических пластинок, выбивая из них искры.

Как только она начала двигаться, я бросилась в сторону, перекатившись по грязи, в тот самый момент, когда она мелькнула в воздухе и полоснула своим крыльями там, где я только что стояла. Их бритвенно острые лезвия зацепили парящую позади меня штурмовую винтовку, вырвали её из моего магического захвата и отрубили ствол, а затем прошлись по бетонной стене, выбивая из неё куски строительного мусора. Я загнала обойму шоковых патронов в Бдительность, сразу же, как только вновь утвердилась на своих четырёх копытах, с меня стекала покрывавшая пол тёмная жидкость. Я пригнулась и выстрелила. Пронзительно заржав, она снова взлетела, избегая моих следующих выстрелов, пока я пыталась не упустить её из виду.

Проклятье, мне нужно больше света. Тусклое свечение её глаз и терминала было, просто напросто, не достаточно ярким!

Аврора парила где-то надо мной, вне поля моего зрения, но я могла слышать свист рассекаемого ее крыльями воздуха и продолжала двигаться в направлении края комнаты. Я попыталась определить какая из красных меток на моём Л.У.М.-е принадлежит именно ей. Несомненно, это должна быть самая подвижная из всех. Но все равно, это было весьма сложной за… я почувствовала, как маленькая розовая пони и крошечная синяя Глори пнули мой мозг, заставляя совершить нырок вперёд, за мгновение до того, как Аврора спикировала туда, где я только что стояла. Вокруг неё фонтанировала грязь и потрескивала зелёная энергия. Я крутилась и размахивала ногами, одновременно вскидывая Бдительность чтобы используя З.П.С., послать одиночный электрической выстрел в ее лицо изодранное лицо. Благословенная синяя вспышка заставила глаза Авроры вспыхнуть.

— Хватит! — взвизгнула Аврора, слегка подпрыгнув, и я, полуползала, полупятилась от неё, пока её крылья крушили то место, где я наконец-то остановилась после совершенного нырка.

— Стрелять! — ярилась она, вновь набрасываясь на меня, пока я продолжала отступать в выбранном направлении.

— Мне! — я повернулась, оттолкнулась от стены, и заскользила по полу, как только она совершила свой очередной прыжок.

— В лицо!

Я завершила свой путь под одним из металлических столов и, перекатившись на живот, снова выстрелила в Аврору, очередной, светящейся голубым пулей. Сияющая синева пули эффектно смешивалась с искристой зеленью энергетических дуг. На этот раз, я попала ей точно в грудь, но её это похоже совсем не заботило, потому что она вспрыгнула на один из столов. «Главное, не останавливаться», было моей единственной мыслью, пока я, используя ножки стола, оттаскивала себя в сторону, в то время как крылья Авроры обрушивались на столешницу, разрывая металл словно бумагу. Пролевитировав Долг и Жертву, я открыла беспорядочную стрельбу. А не была уверена в том, что тяжелые пули пробьют столешницу… бля, я даже не была уверена в том, что целюсь в правильном направлении… но все же, это было лучше ничегонеделания.

Я внезапно выбралась из под стола, пнула крайние ножки, чтобы начать скольжение, и воспользовавшись полностью перезарядившимся З.П.С., всадила все девять пуль прямо в бронированное туловище Авроры. Пули, выпущенные из тяжелых дуэльных пистолетов, пробили глубокие отверстия в её механической груди и как только она упала, ещё больше этой тёмной жидкости начало вытекать из её тела.

— Госпожа! — возопила она, полулежа в липкой грязи цвета меди, как только я прекратила своё скольжение.

Внезапно, раздался электрический треск и гул, как только начали оживать ряды настольных ламп, один за одним. Аврора отлетела назад и приземлилась на противоположной стороне комнаты, как только была восстановлена подача энергии к системе освещения.

И к серебряным кольцам.

Они были повсюду. Свисали с частично собранных коробочек. Висели на десятках стоек этажом выше, связанные для тестирования. И как только оборудование пробудилось к жизни, вопль ХМА неожиданно стал намного чище и отчетливей. И хора голосов внутри моей головы было не достаточно, чтобы держать его в узде. И лёжа там, я почувствовала, как что-то внутри меня свело судорогой. Поток кислой крови излился из моего рта, как только я почувствовала, что вопль стал нарастать.

— Плоть слаба… — произнесла Аврора, как только я поднялась на ноги… и осознала, что стою в кровавом месиве. Покрывавшая меня красная жидкость была не водой, а превратившимися в жидкость останками пони, что укрывались здесь. Они пришли в эту крепкую, бронированную комнату ожидая найти здесь защиту от бомб и пуль. Из-за всех тех смертей, что вызвали упавшие бомбы, генерируемое кольцами поле ХМА закрепилось и превратило их в это месиво. Они бы никогда не сгнили. Они могли только превратиться в жидкость.

— Ёбаный Хуффингтон! — заорала я, вскакивая на ноги и поливая её огнём из пистолета и револьвера. Аврора полетела к укрытию, а я шаталась, борясь с воздействием колец из звёздного металла, плавящих меня. Я заковыляла к ней, не различая, где была моя кровь, а где была кровь бесчисленного множества погибших глупой смертью. Я стреляла снова и снова.

Фиолетовая кобылка ударила меня, сбивая с ног. Я должна выбраться и добраться до друзей. Даже убей я Аврору, я бы всё равно превратилась в жижу… Там имелись и другие двери, широкие приводные двери для перемещения больших товаров по складу. Я подскочила к панели доступа, стреляя позади себя наугад, и нажала на кнопку «открыть».

Аврора схватила меня за плечи и ударила о стену. Дверь медленно распахивалась.

— Э, нет. Ты никуда не уйдёшь. Ты слишком долго испытывала терпение Богини Когнитум!

Я не отвечала. Я вдавила все свои пушки в её стальное тело магией и спустила курки. Рядом прозвучали три выстрела, Аврора вскрикнула и впечатала мою мордочку в стену. Сосредоточься. Держись. Если уж маленькая пони внутри меня стерпела, когда её душу дробило на кусочки, и я смогу выдержать чуть-чуть боли. Магия покинула мой рог, когда его снова вбили в бетон, но я боролась за каждое мгновение и вновь сумела нажать на спусковые крючки.

Она била меня, но я была сильнее. Маленькая оранжевая кобылка вскрикнула. Я оттолкнулась от стены и упала вместе с Авророй на стол позади нас. Её когти разрывали мои плечи, я обернулась, чтобы увидеть её мордочку.

— Меня! Затрахали! Богини! — взревела я и врезала ей. Ещё и ещё. Каждый толчок вталкивал Аврору дальше и дальше в обломки стола. Её крылья-лезвия вспороли металл, когда я ударила её по спине. Покрытые кровью крылья увязли в металле. Её тело было разорвано и искорёжено, из него вытекала машинное масло. Я прислонила пушки к её голове и посмотрела в её горящие глаза…

И увидела в Авроре себя…

Я была химерой, сочетанием машины и плоти. Она была синтезом синтетики и металла. Мы обе хотели сделать Пустошь безопасной. Мы обе имели пони, которых любили. Мы страдали. Мы боролись. Мы убивали. Две стороны монеты. Если бы не мои друзья, я бы стала точно такой же, как она. Она была безумна, испорчена… жестока…. она была моим врагом… той, за чьё убийство меня не осудила бы даже её родная дочь.

Будь Добрым, умоляла маленькая желтая пони внутри меня.

Неистовые красные глаза всматривались в зелёные целую минуту, а затем я отстранилась, когда она завопила в ярости и разочаровании. Моя магия нажала на кнопку «закрыть», когда я вошла на склад. Дверь захлопнулась за мной, и я бросилась прочь из помещения. Бритвенные крылья разрывали дверь, пока я искала выход. Я увидела Деуса, Лакуну и Бу на склоне холма рядом. Рампейдж появилась около меня и помогла мне выбраться из поля Х.М.А. Её тело разлагалось и тут же восстанавливалось, прямо как моё. Мы вместе рухнули на землю перед танком.

— Триаж… будет… разочарована… — бормотала я, стараясь залечить свои раны. И не смотря на всё это, я улыбалась. Я не прикончила её, и она теперь запросто могла вернуться назад и отыметь меня… но лежа здесь, под омывавшим меня Хуфингтонским дождем, кровь постепенно сходила с моего тела… Думаю, Твайлайт и её друзья сказали бы, что я победила.

* * *

— Я искренне надеюсь, что твоя экспедиция была плодотворной, — пробормотал Король Шикарность за чашкой чая. Я до сих пор не встретилась с П-21, чтобы решить, как поступить. Предположительно, он был где-то снаружи, выискивая примеры неравенства в Обществе. Если он попал в неприятности, это значительно бы всё упростило.

— Я встретила Аврору, — сказала я, глядя в свою чашку с плавающими в ней заваренными сорняками и не имея ни малейшего желания пить это. Старый жеребец деликатно потягивал из своей исходящей паром чашки. — Она теперь робот. И безумна.

Он поставил чашку обратно на блюдце.

— Я не убила её, — добавила я под взглядом его тёмно-синего глаза. — Думаю, я могла бы, но я не стала.

— Понятно… — спокойно ответил он. — Могу я узнать, почему?

— По доброте, — застенчиво ответила я, опустив взгляд в свою чашку, затем поставила чашку на стол.

— Я заглянула в неё и увидела саму себя. Такую же упрямую. Такую же настырную. Такую же чудовищную и… — я хотела сказать, «ею также манипулируют», но один из поводков Богини резко дёрнулся и остановил меня. — Я должна была убить её? Может, милосерднее было бы просто прикончить её?

— Ты говоришь, ты увидела саму себя? — вежливо уточнил Король Шикарность. Я кивнула, и он спросил:

— Если бы ты оказалась на её месте, хотела бы ты, чтобы тебя убили?

— Я бы… — я закрыла рот. Если забыть о своей привычке к самоуничтожению, хотела бы я спастись, или быть уничтоженной? Мысль о том, чтобы просто поставить точку на своей жизни была пугающе соблазнительной. И если бы меня спросили об этом пару недель назад, я бы с радостью согласилась. Но теперь… теперь я надеялась, что я могу стать более хорошей пони. Хотя бы частично.

— Я бы хотела, чтобы мои друзья спасли меня, — тихо призналась я.

— Значит ты сделала правильный выбор, — усталым голосом сказал Король Шикарность. — Если ты можешь следовать своим собственным моральным принципам, ты можешь стать лучшей пони.

— А как же рейдеры и работорговцы? — лукаво спросила я.

— У рейдеров моральных принципов нет, там выживают просто наиболее приспособленные. Работорговцы же действуют как и рейдеры, просто переведя это на уровень экономики.

Он указал на отделанные мрамором стены.

— Когда я со своими друзьями вернулся из Хуффа, мы обнаружили десятки различных племён рейдеров. Всевозможные кучки подонков, выгрызающих свои собственные маленькие ниши. Избавься от одной банды, и тут же появится другая. За исключением Митлокера, здесь не было настоящих поселений. Но когда мы наткнулись на пони, живущих здесь, в Райских Кущах, я понял, что они могут стать чем-то большим, потому что хотят стать чем-то большим. Они заявляли и верили, что в их жилах течёт голубая кровь аристократов. Их здесь было всего пара горсток, но большинство из них мало чем отличалось от любых рейдеров, которых ты можешь найти повсюду.

— Так что же изменилось? — спросила я, нахмурившись.

— Мораль.

Он отхлебнул из своей чашки и взглянул на меня.

— Они строили из себя знатных пони. Я использовал это их притворство в качестве предлога, чтобы улучшить их поведение. По мере того, как они принимали мораль, саму мысль, что они должны держать себя так, чтобы соответствовать заданным стандартам, я смог обуздать преобладающие в них подлые наклонности. Ты спрашивала о различии между крепостными и рабами? Что ж, одно из различий, которые мне хочется подчеркнуть, это то, что крепостные должны быть защищены. Рабы были одноразовыми, как в работе, так и в бою. Нужно было всего лишь сделать вылазку и захватить побольше, чтобы компенсировать любые потери. Вместо этого, идея была в том, что крепостные — это пони более низкого уровня, зависимые от Общества.

— С какой стороны это более этично? Ты говоришь, что вы лучше крепостных! — возразила я.

— В отличие от рейдеров, которые просто убивают кого захотят? — он пожал плечами. — Я никогда не говорил, что это было идеально. Но Эквестрия в стародавние времена использовала форму крепостного права, созданную аристократией Кантерлота. В конце концов мы выросли из этого, и аристократия стала бесполезным пережитком прошлого. Общество, в конце концов, пройдёт тот же путь. — он спокойно посмотрел на меня.

— Поэтому я и согласился встретиться с тобой, Блекджек. Мало просто посмотреть на то, что мы сделали и отбросить это, как обычное рабство. Это не так. Сейчас это может быть не намного лучше, но это лучше, а в будущем станет ещё лучше. Я надеюсь, что ты сможешь понять то, что не смогли понять мои друзья.

На лицо старого жеребца легла тень усталости и грусти.

— Они не поняли? — догадалась я.

Он покачал головой.

— Для них, я был просто рабовладельцем. Даже хуже, работорговцем. Благодаря нашим плантациям, Общество кормит тысячи, а это увеличивает спрос на рабов.

Он потёр лоб копытом.

— Большой Папочка с его бандой головорезов. Кранчи с её оружием. Хранитель с его крышечками. Зодиак с её книгами. Все мы были уверены, что знаем лучший способ всё исправить.

— И Аврора, ищущая своё единственное решение, — пробормотала я.

— Похоже, ты всё таки поняла её, — усмехнулся он. — Да. Она всегда была абсолютно уверена, что если мы просто найдём, или сделаем всего одну магическую вещь, всё станет лучше. Анклав. Или Ядро. Или ещё что-нибудь.

Он снова вздохнул и покачал головой.

— Что тут скажешь, она была самой младшей из нас.

— Она так похожа на меня… — прошептала я, опуская глаза. Он изучал меня взглядом некоторое время, затем улыбнулся.

— Похожа. Но ты чуть больше. В конце концов, у тебя всё ещё есть друзья.

Он снова вздохнул и откинулся на спинку кресла-каталки.

— Прошу извинить меня, Блекджек. Но я снова чувствую себя очень усталым. Возможно, мы продолжим разговор позже?

— Конечно, — согласилась я, поднявшись и направившись к выходу из его комнаты довоенных раритетов. Король Шикарность тихо задремал, и я закрыла за собой дверь.

— Блекджек! — крикнула Грейс в дальнем конце коридора. Кобыла решительно направилась ко мне. Следом за нею шли двое пони в силовой броне, а за ними пара единорогов, левитирующих между собой пятого пони. — Что всё это значит?

— А? — непонимающе отозвалась я, усевшись на пол.

Она махнула двоим пони в силовой броне и те медленно отошли в сторону, чтобы показать, что левитируемым пони был избитый П-21. Его копыта были связаны, а рот был заткнут кляпом.

— Ты послала этого пони шпионить за нами! Мы схватили его на плантациях, он препятствовал надзирателю.

Я ощутила накатившее на меня опасное спокойствие и начала обдумывать, как лучше нейтрализовать двух бывших Рейнджеров.

— Конечно, послала, — спокойно ответила я. — И я хочу получить его назад, и исцелённого, — добавила я твёрдо.

— Не пытайся отрица… — начала было Грейс, затем моргнула, и уставилась на меня в растерянности. — Ты… я… понятно… — она на некоторое время задумалась, затем повернулась к единорогам, левитирующим П-21.

— Нечего стоять тут без дела. Опустите его, развяжите и вылечите немедленно.

Розовая единорожка изумлённо моргнула, а затем, понурившись, принялась развязывать верёвки на копытах П-21. Грейс тяжело вздохнула и снова повернулась ко мне.

— Хорошо… зачем…?

— Я хотела узнать, кто вы есть на самом деле. Как вы обращаетесь с вашими крепостными и должна ли я что-нибудь с этим сделать, — ответила я ровным голосом, чуть расслабившись, когда П-21 наконец освободили.

— Ты хоть знаешь, что ты наделала? — спросила Грейс, принявшись нервно расхаживать взад-вперёд. — Половина Общества считает, что ты пришла сюда именно за этим! Теперь они подумают, что ты послала своего жеребца, чтобы он вступил в контакт с крепостными и поднял восстание.

— Он домогался её, — сказал П-21, будто выругался и злобно взглянул на Грейс. Розовогривая единорожка сотворила заклинание, чтобы залечить некоторые его ушибы, но П-21 оттолкнул её и зарычал на белую аристократку. — Вот почему я дал ему по роже!

Грейс покраснела.

— Я слышала, это было по обоюдному согласию, без принуждения… — пробормотала она.

— По обоюдному согласию! Когда вы контролируете каждый шаг в жизни этих пони, где именно здесь будет согласие? — сплюнул П-21, заставив её отшатнуться и подбежал ко мне.

Грейс повернулась ко мне, покраснев сильнее прежнего, но при этом смело посмотрела мне в глаза.

— Если это так, то он будет лишён своих полномочий. Но пойми, Блекджек, что ситуация сейчас весьма напряжённая. Все члены общества вооружаются и набирают ещё больше телохранителей, ожидая, что ты неизбежно устроишь переворот. Поступают предложения, что мы должны взять заложников. Позвать Предвестников, чтобы они разобрались с тобой. Отравить тебя. Устроить ещё какое-нибудь нападение, прежде чем ты начнёшь действовать. Я прошу тебя, пожалуйста, обдумай это! Я пытаюсь сдерживать пони от убийства!

Она едва не плакала от отчаяния. Я вздохнула.

— Я вообще не хочу, чтобы кто-нибудь погиб. Прошу, поверь в это и передай другим. Но и ничего не делать я тоже не могу.

Грейс вздохнула и понурилась.

— Я понимаю.

Затем она подняла голову и решительно добавила:

— Но и ты пойми, что каждую минуту я пытаюсь убедить остальных не пороть горячку, я ставлю на кон собственное благополучие. Постарайся вести себя более дипломатично.

С этими словами она развернулась и направилась туда, откуда пришла, кивком головы позвав за собой сопровождавшую её троицу.

* * *

Мы нашли небольшой укромный уголок на крыше, где никто не мог нас подслушать. Из-за воздействия богини, Лакуна была не в состоянии вызвать своё заклинание щита, чтобы защитить нас от дождя… Хуже того, я не могла объяснить это остальным. Я не могла даже показать своё разочарование! Как бы то ни было, пусть с десятой попытки, но мне, наконец, удалось создать зонтикообразный щит по заклинанию из книги Твайлайт, чтобы укрыть нас от мороси… по большей части. Что ж, влажные гривы всё же лучше, чем совсем промокшие под хлещущим ливнем.

— Итак… что тебе удалось выяснить? — обратилась я к П-21, попытавшись изобразить мамин только-не-преувеличивай-взгляд.

Он глубоко вдохнул и выдохнул, сердито фыркнув.

— Это не хорошо. Не настолько плохо, как в Фолен Арч, но всё равно довольно паршиво, — он сдвинул шляпу на затылок. — Всего у них здесь примерно две-три сотни крепостных. Кормят их довольно прилично, я полагаю… получше, чем в Пустоши. Но нет сомнений, что им не сладко тут живётся. Они не могут уйти, не имеют права обсуждать ту работу, которую выполняют, а если они отказываются работать, то надсмотрщики могут высечь их, запереть в стальную клетку, морить голодом… что угодно, чтобы заставить их выполнять работу.

— Как долго они работают? — спросила Глори, чуть нахмурившись.

— Большую часть дня. Им дают небольшой перерыв на обед и сон. Затем они снова возвращаются к работе, — он потёр шею. — Раз в неделю им дают выходной. Это когда большая часть работы внизу на плантации выполнена.

— Выглядит довольно цивилизовано для наземников, — заметила Глори. — Это не так уж отличается от небесных фермерских поселений Анклава. Жизнь не слишком приятная, но безопасная.

— Да неужели? Может ваши начальники также ебут рабочих? — спросил П-21, повернувшись к пегаске.

— Некоторые, да. И когда их ловят на этом, их наказывают, — прямо ответила Глори. — Здесь по-другому?

П-21 вздохнул и отвёл взгляд.

— Дело не в этом. Большинство из них делает это, что бы там ни говорили правила.

— Эти надсмотрщики из благородных, или из крепостных? — спросила Глори.

— Разве это имеет какое-то отношение к делу? — возразил П-21.

— Мне кажется, что ты полон решимости осудить это место чисто из личного опыта. Я понимаю, почему, — спокойно ответила Глори, указав в сторону поля для гольфа и разбросанных по нему лачуг. — Но я смотрю на то, что делают эти пони, и, пусть я считаю, что эта ситуация не идеальна, абсолютно ясно, что это шаг в правильном направлении.

— Они работают, пока не сдохнут. Жеребята и кобылки готовят пищу. Пожилые пони выполняют другие мелкие хозяйственные работы. Какой это шаг в правильном направлении? — прорычал П-21.

— Они не убивают и их не убивают. По мне так это явное улучшение, — ответила Глори, затем взглянула на меня.

— Пока тебя не было, у меня состоялся долгий и весьма интересный разговор с Принцем Сплендидом. Похоже, он считает, что Общество может делать для Пустоши больше, гораздо больше. Прямо сейчас, огромная часть их богатств растрачивается на бессмысленные торжества. Вроде этого «Гран Гальюнин Гала», или как его там называют. Он считает, что если немного постараться, Общество может расшириться, как они сделали это в Медицинском Центре Флаттершай. Обеспечив защиту и безопасность в Хуффе.

— На спинах рабов! — отрезал П-21.

— Крепостных. Я думаю, разница вполне очевидна, — возразила Глори. — И я думаю, что Общество, которое на самом деле работает над тем, чтобы остановить настоящих убийц и рейдеров, делает гораздо больше хорошего.

— Ну, я за синего парня, — подала голос Рампейдж и ухмыльнулась. — Не потому, что меня заботят слуги или рабы, или ещё что-нибудь в этом духе. Просто Общество — кучка засранцев. Мне хочется перебить их всех просто из принципа. А освобождение рабов, или слуг… а-а… — полосатая кобыла слегка пожала плечами. — Как ни крути, всё равно большинство из них, скорее всего, те ещё говнюки.

— Спасибо тебе за такие варварские перспективы, — чопорно ответила Глори.

— О, поверь мне, они будут намного лучше. — усмехнулась Рампейдж. — Я не понаслышке знаю, что если мы поставим у власти правильных пони, то окажемся в выигрыше. Крышечки. Оружие. И, не то чтобы для меня это было так уж важно, но шары памяти о кое-каком «Проекте Горизонты». Я подумала, тебе это может понравится.

Через меня будто прошёл электрический разряд.

— Что?

— Ну да. По-видимому, у Министерства Морали были какие-то тёрки с парнем по имени «Голденблад», и они вытянули из него всякие прикольные воспоминания. Они твои, если тебе интересно, — пожала плечами Рампейдж.

Скотч Тейп задумчиво нахмурилась.

— Можем ли мы как-нибудь сделать всё сразу? Типа… сделать хорошо рабочим пони, помочь Пустоши и получить шары памяти?

— Мелкая, придумай как, и я первая проголосую, чтобы тебя поставили главной, — ответила Рампейдж. Затем она взглянула на меня.

— Ну, так что ты решишь?

Я понятия не имела. На самом деле, я даже почувствовала медленно нарастающую панику. Это было похоже на то, как бывало, когда мама устраивала мне блиц-опрос!

— Я… не знаю. Я шла сюда просто за дирижаблем! Я не собиралась… — залепетала я, переводя взгляд с П-21 на Глори и на остальных. — Почему все ждут, что именно я решу это? Вспомните Флэнк и Девяносто Девятое!

— Я также помню и Риверсайд, и то, что ты сделала там, — улыбнулась Глори.

— И ты помогла в Капеле, — тут же добавила Скотч Тейп.

Рампейдж пожала плечами.

— Пусть этого уже немало, но и Митлокеру ты не принесла никакого вреда.

Я тяжело опустилась на землю, глядя то на П-21, то на Глори. Я не представляла, какой выбор может быть лучшим. Доводы П-21 были вполне убедительны, но то же самое можно было сказать и о Глори. Может Рампейдж была права, и я должна была взять то, что могу, а ответственность за решение этого вопроса переложить на кого-нибудь другого?

— Можем мы… эм… можем мы узнать, какое решение ударит по мне в первую очередь? Обычно я именно так определяю, что хорошо, а что плохо. — Глори и П-21 застонали почти в унисон. — А чего?! Этот способ ведь отлично работает!

— А ты можешь не выбирать ничего из предложенного? — предложила Скотч Тейп.

П-21 покачал головой.

— Блекджек так не поступит.

— Конечно, нет. Она собирается помочь обезопасить Пустошь, — уверенно заявила Глори.

— Нет, она собирается помочь рабам! — взвился П-21.

— Служение Пустоши гораздо практичнее и намного лучше! — возразила Глори, не желая уступать.

— С чего ты, самоуверенная, маленькая, Анклавская… — начал П-21. Глядя на то, как спорят мои друзья, я почувствовала, как нарастает во мне чувство паники. Я действительно не знала, кого я должна поддержать. Они оба были правы!

Рампейдж пренебрежительно фыркнула:

— Ой, может вы оба уже заткнётесь и наконец-то потрахаетесь? Уверена, Блекджек бы от этого тоже не отказалась!

Глори и П-21 вытаращились друг на друга, на неё, на меня, а затем завопили хором:

— С ней?! — выпалил П-21, а Глори возмущённо ахнула:

— С ним?!

Они пришли к единому мнению и с отвращением одновременно заявили:

— Гадость!

В этот момент они были так похожи, что я не выдержала, расхохоталась и, обняв их обоих за шеи, прижала к себе.

— Я люблю вас, ребята, — сказала я, одновременно и смеясь, и плача. Я была уверена, что П-21 примется сердито отпихивать меня, ворча и стеная, но, к моему удивлению, прижав его к себе, я почувствовала, как спадает напряжение в его мускулах. Скотч Тейп и Бу, не желая оставаться в стороне, немедленно присоединились к нам.

Рампейдж надулась.

— Ну, конечно… Кто станет обнимать такую… — полосатая кобыла забубнила себе под нос. Затем она насторожилась и замолчала, заметив, что всем мы смотрим на неё. — О, нет… нет-нет-нет… Даже не… лять! — крякнула она, когда все мы, даже П-21, повалились на неё кучей-малой. От нелепости этой ситуации, каждый из нас залился смехом.

В этот момент, возможно, по счастливой случайности, или благодаря капельке божественного проведения, я бросила взгляд на Лакуну. Крупный фиолетовый аликорн смотрела на нас. Выражение её лица не было пустым, или страдальческим. Лицо её выражало простую, искреннюю радость. На мгновение, я вспомнила давно просмотренный шар памяти, и образ Селестии и Луны в палатке. На мгновение, я смотрела не на какого-то причудливого мутанта, прислуживающего подлой и порочной «богине», а на истинного аликорна. Который любит, принимает и наставляет всех нас.

Наконец, момент закончился и мы выпустили полосатую кобылу. Я улыбнулась и вытерла глаза.

— Что ж… в любом случае… я думаю, что Король Шикарность здесь всё держит в копытах. Я не стану ничего делать до тех пор, пока он…

Тут мой голос затих, потому что я увидела, что к нам приближается странный земнопони. Следом за ним на крышу поднимались ещё несколько десятков пони. Никто из них не был вооружён, но все они выглядели довольно несчастными. Идущий впереди был гулем, и уже это было довольно впечатляющим. Я не ожидала, что Общество потерпит у себя гуля. Грива серого неупокоенного жеребца была уложена одним из самых сложных и изысканных способов, какие я только видела у кого-либо, будь то гуль, или обычный пони. Глаза его полностью скрывались за фиолетовыми очками. Когда он подошёл ближе, я заметила, что он несёт на спине бархатный свёрток.

— Блекджек, я полагаю? — обратился он ко мне голосом, полным изысканности, не смотря на присущую нежити хрипоту. Чуть сдвинув очки вниз, он взглянул на меня мутным фиолетовым глазом.

Внутренне напрягшись, я медленно приблизилась к нему. Грейc, Сплендид и Шарм пытались протолкнуться вперёд сквозь толпу, на их лицах читалось выражение возмущения и шока.

— Да? — спросила я. Жеребец снял со спины бархатный свёрток и начал его разворачивать.

— Король Шикарность скончался, — сказал гуль, поднимая золотую корону, украшенную бриллиантами и рубинами. Я и ахнуть не успела, как он водрузил корону мне на голову. — Приветствую Королеву Блекджек, нового лидера Общества. Да здравствует королева!

— Да здравствует королева, — подхватила толпа, за исключением Сплендида, Грейс и Шарм. — Да здравствует королева!

Мои друзья замерли в изумлении.

Я уселась, где стояла. От шока мой щит распался, дождь хлынул на меня и я выдала единственное, о чём могла думать в этот момент:

— Ох, ёбушки-воробушки…

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 8

Королевские страдания

«Не подходите! Я только-только привела себя в порядок!»

— Да вы, должно быть, смеётесь надо мной! — в третий раз воскликнула я, обращаясь к серому гулю с потрясающей шевелюрой. По крайней мере, сейчас это произошло в покоях Короля Шикарность, вдали от посторонних глаз. Первым делом я потребовала отвести меня сюда, чтобы увидеть его тело. Меня до конца не покидало ощущение, что это просто дурацкая шутка или хитрый трюк или… ещё что-нибудь в этом роде. Но сейчас, глядя, как он неподвижно лежит на своей кровати… с безмятежным выражением на лице… Проклятье! Мне нравился этот старик. Он оказался первым пони, с которым я смогла, наконец, поделиться всем тем, что узнала о Голденбладе и Д.М.Д. Он понимал меня! А теперь его нет, а я — Королева, и…

— Умоляю, скажи, что это просто дурацкий розыгрыш, — взмолилась я.

— Ах, бросьте. Ну разве стал бы я участвовать в такой безвкусной комедии, — ответил гуль манерным тоном. — Король объявил вас своей преемницей вскоре после того, как вы покинули нас. И незадолго до того, как это сделал он сам.

Я левитировала корону со своей головы и повертела её в копытах.

— Но… почему? Это же нелепо! Мы с ним всего лишь побеседовали пару часов и… и… Я не заслуживаю её! — выпалила я, глядя на обруч из яркого, блестящего… и такого аппетитного… металла в моих копытах.

— Ну, разумеется, не заслуживаете. Вы ведь не думаете, что получили эту корону потому, что идеально подходите на роль правителя? — хмыкнул гуль в ответ. — Король Шикарность вверил вам бразды правления Обществом, чтобы защитить его членов от них же самих. — Он пренебрежительно взмахнул копытом. — А для подобной цели подходил лишь весьма влиятельный пони. По правде говоря, ещё неделю назад мы послали нашего представителя на запад, чтобы он связался с Выходцем из Стойла и привёз её сюда. А если и не её, то хотя бы кого-нибудь из Башни Тенпони. Того знаменитого ДиДжея Пон-3, например. Разумеется, если бы он согласился немного смягчить свою риторику. Нас устроил бы даже Красный Глаз, в случае отказа всех остальных.

Чего-чего? Я обвела взглядом друзей, пытаясь понять, уловили ли они смысл сказанного. Ответом мне было всеобщее недоумение. Что ж, отлично. Значит, не одна я ни фига не понимаю.

— Думаю, вам следует объяснить всё чуть подробнее, — нарушила тишину Глори, вставая рядом и обнимая меня своим голубым крылом. — Блекджек будет проще выйти из состояния «я-не-заслуживаю-такой-чести», если вы поведаете ей, как всё это сможет цапнуть её за хвост в будущем. — Пегаска нахмурилась, глядя на гуля. — Прошу прощения, не уверена, что помню ваше имя.

— Хойти Тойти. Величайший знаток моды в Эквестрии, — с гордостью произнёс гуль, постучав копытами перед собой. Из угла комнаты тут же стремглав метнулся жеребёнок с красной бархатной подушкой, которую он успел подсунуть под круп Хойти прежде, чем тот сел. Гуль бросил на мальца беглый взгляд и высокомерно взмахнул копытом. — Это Эпикур, мой помощник.

Жеребёнок с шёрсткой цвета лайма потеребил свою тёмно-зелёную гриву.

— Вообще-то, меня зовут…

— Цыц! Сейчас не время спорить, — перебил его Хойти. — Отправляйся вниз и разузнай, каково мнение семейства Оранж о последних событиях. И, если сможешь, попытайся выведать, о чём Шарм говорит с Троттерсами. Заодно выясни, как эту новость восприняла Грейс. О, а если тебе удастся ненароком дать знать Сплендиду, что Блекджек, похоже, абсолютно спокойна и уверена в себе, то ты сработаешь выше всех похвал.

Жеребёнок пару секунд беззвучно шевелил губами, словно стараясь запомнить всё это, а затем со вздохом кивнул головой.

— Есть, сэр. — Он повернулся и поплёлся к выходу, всем своим видом выражая нежелание выполнять это поручение.

Абсолютно спокойна? Ни фига я не спокойна! Если бы не мои искусственные лёгкие, я бы дышала сейчас, как загнанная лошадь!

— Смышлёный паренёк… для отпрыска рейдеров. У него настоящий талант добывать информацию неофициальным путём. Хотя ему и далеко до Пайнти… Но что-то я отвлёкся. — Хойти посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Мои таланты, как критика, отнюдь не ограничиваются последними модными тенденциями. Ещё до войны я взял себе за привычку тщательно изучать изменчивые вкусы Эквестрийской элиты, чтобы быть уверенным, что мои модные обзоры соответствуют их мировоззрению… в разумных пределах, конечно. Затем, уже во время войны, я посвящал поиску информации, необходимой нашей дорогой Рэрити, почти столько же времени, сколько тратил на создание модных трендов осеннего сезона. Информация правит и миром моды тоже.

Мы сейчас что — болтали про его прошлое? Бред какой-то. Может, всему виной Богиня, которая ещё сильнее спутала всё в моей голове? Или я уже окончательно свихнулась?

— Уверена, это не сильно пригодилось вам после того, как упали бомбы, — ехидно хмыкнула Рампейдж.

— Напротив! Благодаря моему намётанному глазу мы обеспечены сейчас лишь самым лучшим, — парировал Хойти, взмахнув копытом с видом уязвлённой гордости. — Возможно, нам стоит подыскать более… уютное место, — добавил он, бросив взгляд в сторону укрытого простынёй тела. — Где я смогу поведать вам историю нашего дома.

Это был не худший из вариантов, поэтому я кивнула, соглашаясь. Выйдя из покоев Короля, мы двинулись неспешным шагом через роскошные залы дворца. Ну, по большей части, роскошные. Процесс необратимого увядания всего этого великолепия явно читался в выцветших шторах и потёртых коврах. Общество делало всё возможное, чтобы скрывать признаки тлена, но даже элита бессильна перед лицом беспощадной реальности. Поэтому они просто игнорировали её.

Хойти вышагивал впереди, и все слуги и знать расступались перед ним, отвешивая низкие поклоны в мою сторону, но тут же начинали шушукаться у нас за спиной, едва мы проходили мимо. Гуль не обращал на них ни малейшего внимания, вещая нам торжественным тоном:

— Общество было основано теми пони, кому удалось избежать смерти от копыт плебеев в поместье Блюблада. Мы доверили Принцу значительные средства на строительство убежища, но оказалось, что оно так и не было закончено. А когда вспыхнул бунт… да… — Гуль вздохнул и покачал головой. — Лишь пятидесяти счастливчикам повезло оказаться на борту «Флёр», когда упали бомбы. Корабль был сильно перегружен, мир вокруг нас летел в тартарары, и казалось, что надежды нет. К счастью, «Райские Кущи» не оказались в числе целей, приоритетных для ударов жар-бомб или иных атак, поэтому мы и обосновались здесь. Этот загородный клуб был основательно укреплён за время войны, а его хранилища оказались под завязку забиты припасами, которых хватило бы для обеспечения нескольких сотен постояльцев. Хотя, обнаружились серьёзные проблемы с обслуживающим персоналом. Некоторые из них покинули свои рабочие места, чтобы воссоединиться с семьями, остальные пребывали в состоянии шока. Управляющий повесился у себя в кабинете. Всё это было весьма некстати. Поэтому мы занялись тем, что умели лучше всего…

— Начали командовать всеми вокруг? — мрачно спросил П-21.

— Конечно, — без тени смущения ответил Хойти. — Нашим лидером стал Фенси Пэнс. Мы сумели навести порядок там, где царил хаос. Слуги из числа уцелевшего персонала были безмерно благодарны нам за то, что мы возродили некое подобие цивилизации. Нам казалось тогда, что нужно подождать лишь несколько месяцев, прежде чем всё вернётся на круги своя. Максимум год. — Он вздохнул. — Как наивны мы были.

— Так что же произошло? — спросила Скотч Тейп, с нетерпением ожидая продолжения истории. Мы спустились по парадной лестнице в зал, где царила лихорадочная суета приготовлений к сегодняшнему Балу. Даже смерть монарха не оказалась помехой грядущему торжеству.

— Ну, нас грела надежда, что вскоре небеса расчистятся, и мы с помощью пегасов начнём восстанавливать разрушенную страну. Мы на самом деле рассчитывали на это. — Хойти пристально посмотрел на Глори, и та стыдливо отвела взгляд, уставившись на свои копыта. Настала моя очередь ободряюще приобнять её, а гуль, между тем, продолжал свой рассказ: — Когда же этого не произошло, нас охватило отчаяние. Если бы не Фенси Пэнс, мы не продержались бы и года. Когда сошёл радиоактивный снег, мы приспособили зимний сад под выращивание зерновых культур и начали рассылать по всему Хуффу отряды в поисках провианта. Жить стало… чуть проще. Первобытная жестокость, столь привычная теперь, тогда ещё не царила на Пустоши. Тем не менее, когда пришли чужаки и потребовали разделить с ними имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы, которые мы расходовали очень бережно… что ж… насилия избежать не удалось. Но что ещё хуже, нашлись несознательные элементы внутри самого сообщества, которые считали, что знают лучший путь. И Фенси Пэнс был убит во сне кем-то из своих.

Хойти вздохнул, задумчиво покачав головой.

— В конце концов, всё развалилось. О, у нас по-прежнему оставались наши законы и правила, которые делали Общество сильнейшей фракцией в округе, но былые манеры и принципы чести были забыты. Некоторые из нас даже обратились в… фу… — Гуль вздрогнул, состроив гримасу отвращения на лице. — …каннибализм. Не по нужде, а из прихоти. Именно в это время я и превратился в то жалкое существо, что вы видите перед собой, и мне пришлось перебраться в Хуффингтонский мемориальный госпиталь. Лишь после того, как Король Шикарность взял Общество под свой контроль, расправился с самыми отъявленными негодяями и вселил в нас надежду на возрождение былого блеска и величия, я вернулся, став его верным соратником. С тех пор сменилось уже два поколения, но по-прежнему находятся те, кто придерживается… нецивилизованных методов.

Возможно, именно упоминание о каннибалах вывело меня из состояния замешательства, хотя, причиной тому вполне могло послужить и то обстоятельство, что мы достигли, наконец, огромного банкетного зала, исполняющего сейчас роль тронного. У его дальней стены возвышалось уродливое позолоченное кресло. Моё, между прочим.

— Ты трындишь уже пять минут, но так толком и не объяснил, каким образом моя коронация поможет сохранить всем вам жизнь, — сказала я, и не пытаясь скрыть своего раздражения. — Если здесь действительно всё настолько запущено, то, возможно, лучшим выходом будет просто порешить всех вас, да и дело с концом. Даже половины из того, что я слышала о ваших деяниях, было бы достаточно, чтобы посчитать вас достойными подобной участи.

— О-о! — На лице Рампейдж расцвела широкая ухмылка. — Так значит рассматривается и такой вариант? Скажи мне, что ты не шутишь. Да я удовлетворю тебя прямо здесь и сейчас, если нам будет позволено взбить их всех в желе!

Заметно нервничая, Хойти достал белый кружевной веер и начал бойко размахивать им перед своим лицом.

Глори презрительно фыркнула, глядя на довольную физиономию Рампейдж.

— Не мели чепухи. Блекджек сказала это не всерьёз. Ведь так, Блекджек? — спросила пегаска, с улыбкой поворачиваясь в мою сторону. Увидев непонимающее выражение на моём лице, она нахмурилась и уточнила: — Насчёт намерения порешить их всех?

Я растерянно заморгала в ответ, густо краснея.

— Нет. Конечно нет! — поспешила заверить я Глори, но отвернувшись от неё, едва слышно добавила: — По большей части.

Рампейдж нарочито громко закашляла, но в этом кашле отчётливо угадывалось: «Ременьпотебеплачет!»

— Только если она ведёт себя соответствующе, — ответила Глори, одаривая меня улыбкой, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю… Ну почему это происходит именно сейчас? Почему это вообще происходит? Проклятье! Я ведь всего лишь хотела позаимствовать дирижабль!

Хойти с отвисшей челюстью уставился на нас, даже забыв на мгновение про свой веер.

— Не обращайте на них внимания, — бесцеремонно встрял П-21, махнув копытом в нашу сторону. — Вы, вроде, собирались рассказать, почему выбрали Блекджек?

Гуль заморгал своими блеклыми глазами, словно собираясь с мыслями.

— М-м, да. Видите ли, существовало множество сценариев того, как станут развиваться события, когда Король отойдёт в мир иной. Некоторые из стражников получали взятки, в три раза превышающие их жалование, чтобы, когда это произойдёт, они действовали определённым образом или бездействовали вообще. Я не сомневаюсь, что борьба за власть в итоге развернулась бы между Шарм и одним из низших аристократов, при условии, разумеется, что нас не попытались бы свергнуть взбунтовавшиеся слуги.

Тут Хойти резко сложил свой веер и ткнул им в мою сторону.

— Но не один из этих сценариев не предусматривал вас в качестве претендента на трон.

— Но… я… он… — начала было я оправдываться, а затем изо всех сил швырнула корону об пол. Громко звякнув, та отскочила от него и, перевернувшись несколько раз в воздухе, приземлилась прямо на макушку Бу. — Он использовал меня!

Да эта пустобокая кобылка была бы лучшей королевой, чем я!

Хойти вздохнул, качая головой.

— Да ладно вам. Если оценивать степень использования кого-либо по шкале от единицы до десяти, то это едва тянет на тройку. На три с половиной максимум. — Я одарила гуля испепеляющим взглядом, и он поспешно отвернулся, снова раскрыв свой веер. — Я могу понять ваше расстройство, но, уверен, если вы как следует взвесите все «за» и «против», то поймёте, что всё не так уж плохо.

— Продолжай, — прорычала я сквозь зубы.

Гуль сделал глубокий вдох.

— Никто не ожидал, что вы получите корону подобным образом. О, конечно, учитывалась возможность, что вы попытайтесь захватить власть силой. В этом случае все стороны моментально объединились бы против вас. Но сейчас, когда вас короновали официально? Ни за что. И сейчас десятки заговорщиков судорожно переписывают свои сценарии и планы прихода во власть. Все их взятки пошли прахом. Того оружия, что они планировали использовать против охраны, внезапно оказалось недостаточно, чтобы противостоять вам и вашим друзьям. Даже слуги, среди которых уже долгие годы бурлит недовольство, затихли, ожидая, что будет дальше.

— Но едва ли это решение всех проблем. У Блекджек на лбу просто нарисовали огромную мишень! — возразила Глори.

Я вздохнула, закатывая глаза.

— Ой, да ладно. Я к этому давно привыкла.

Возможно, я действительно наилучшая кандидатура…

— Если она пожелает оставаться у власти и править нами, несомненно, — произнёс Хойти, небрежно взмахнув своим веером, а затем повернулся ко мне. — Но вы ведь не планируете отказываться от своей миссии, поисков или чем вы там занимаетесь, ради этого, не так ли?

— Конечно нет! — горячо выпалила я в ответ.

Можно подумать, Богиня оставляла мне выбор. Я буквально физически ощущала её присутствие у себя в голове.

— Стало быть, вы нас покидаете. Но прежде чем продолжить свой славный путь, вам придётся назначить кого-то, кто будет заправлять здесь всем за вас, — сказал гуль, обведя копытом тронный зал, когда-то служивший рестораном для отдыхающих.

— И что помешает им потом захватить трон и править самим? — спросила Глори с хмурым видом.

Хойти вздохнул.

— Страх, что если они убьют регента, назначенного самой Блекджек, то она вернётся полная ярости, сея смерть и разрушение. На просторах Пустоши Блекджек доказала свою удивительную стойкость к нападениям. Здесь, при определённом стечении обстоятельств, её могли бы убить. А во время скитаний по Хуффу? Маловероятно.

— Значит, всё, что нужно сделать Блекджек — это назначить кого-нибудь, кто будет править вместо неё, а затем она сможет отправиться дальше? — подала голос Скотч Тейп.

Хойти тихонько хмыкнул.

— Коротко и ясно.

— Отлично! Теперь это место сможешь возглавить тот, кто облегчит жизнь слуг, — произнёс П-21 с улыбкой, первой, что я увидела на его лице с тех пор, как мы оказались здесь.

Но улыбка эта быстро угасла, когда Глори возразила:

— Погоди-ка минутку, П-21. Эти слуги уже живут намного лучше большинства обитателей Хуффа. Подумайте о той пользе, что Общество может принести всему региону!

Рампейдж фыркнула, закатывая глаза.

— Да ладно. Этих ублюдков не заставишь творить добро даже под дулом пистолета. Просто бери, что тебе нужно, и идём отсюда. Ни к чему тратить своё время на это место.

Я почувствовала давление Богини у себя в голове. Единороги. Я должна использовать Общество, чтобы направить в Марипони единорогов! Для слияния с Богиней! Это облегчило бы ей задачу по созданию популяции самцов аликорнов после появления ЛитлПип с книгой.

Меня передёрнуло, и я замотала головой взад-вперёд, отгоняя наваждение. А Глори тем временем продолжала настаивать:

— Блекджек, скажи ему, что разумнее помогать множеству пони, чем единицам, которые, к тому же, и так живут неплохо!

— Я… но…

Мне никак не удавалось собраться с мыслями.

— Блекджек, ты обещала! — отрезал П-21, одаривая меня тяжёлым взглядом. — Или это тоже часть плана?

— Нет. Я…

Если бы только все заткнулись на секунду, и дали мне спокойно подумать.

— Это сообщество, немного перестроившись и приложив максимум усилий, способно сделать для живущих на Пустоши куда больше, чем кто-либо другой! Если бы ты отбросил эмоции и попробовал рассуждать здраво, то понял бы это! — с жаром произнесла Глори.

П-21 раздражённо хмыкнул в ответ, глядя на неё сквозь щелки прищуренных глаз.

— О. Так значит я впадаю в истерику, да? Ты сейчас говоришь совсем как пони из Медицинского сектора. Я всего лишь истеричный самец, так что ли? — процедил он сквозь зубы.

— Решайся, Блекджек. Они устроили тут ёбаный зверинец! — фыркнула Рампейдж.

— О, вообще-то мы избавились от этого убожества много лет назад, — возразил Хойти.

— Что ж, ладно. Предположим. Но нам всё равно следует сделать из них отбивную. Не сомневаюсь, Большой Папочка это бы одобрил. Эй! А сделай наместником его! — с воодушевлением произнесла полосатая пони.

— Исключено. Наместником может стать лишь член Общества! — отрезал Хойти. На лице Рампейдж расцвела плотоядная улыбка.

— Воспоминания о Девяносто Девятом мешают тебе рассуждать здраво! — бросила Глори в лицо П-21. Тот уже едва сдерживался, чтобы не броситься на неё! А у меня не было ни малейшего представления, как это остановить; пуля в голову стала бы фатальной для них обоих. Мои друзья готовы были разорвать друг друга прямо у меня на глазах.

— Эй! Не вмешивай сюда Девяносто Девятое! Ты понятия не имеешь, что они сделали с моим папой! — встряла Скотч Тейп. — И я считаю, что он прав!

П-21 растерянно заморгал и с удивлением посмотрел на дочь. Но хотя Скотч и смягчила немного его гнев своей поддержкой, он по-прежнему был готов взорваться от одного неосторожного слова.

Мне так хотелось ощутить сейчас дрожь в своём теле, но оно было сплошь искусственным! Хотелось сделать глубокий вдох, но тело отказывало мне и в этом. Я чувствовала лишь, словно внутри у меня всё сильнее и сильнее сжимается какая-то пружина. Сделав несколько шагов в сторону от остальных, я приказала:

— Замолчите.

Друзья не обратили на меня ни малейшего внимания, продолжая кричать и тараторить всё громче и громче. Шёпот Богини превратился в пульсирующую головную боль, разрывающую мне мозг. Стиснув зубы, я посмотрела на трон у дальней стены банкетного зала, это богомерзкое уродство из позолоченного металла. Уж не знаю, было ли то влияние Богини, или меня охватили мои собственные разочарование и гнев, но я завопила во всю мощь своих лёгких:

— Вы все! Завалите! Хлебала!

— Блекджек? — раздался позади меня голос Глори.

— Прошу прощения? — оскорбился Хойти.

— Слушай, если хочешь, чтобы я начала экзекуцию, разумнее действовать в алфавитном порядке… — начала рассуждать Рампейдж.

Я резко повернулась к друзьям, чувствуя, как во мне закипает ярость.

— Оставьте! — заорала я на них. — Меня! — Чувство нарастающей пульсации охватило мой рог. — Одну!

Мне нужно уйти отсюда! Куда угодно!

А затем окружающий мир исчез в фиолетовой вспышке света.

* * *

Я рухнула на пол в кабинете Короля, попутно сломав стол и разбросав по всей комнате бумаги. Шок от телепортации помог заглушить на мгновение бесконечные тычки и нагоняи от Богини. И лёжа сейчас в центре комнаты, принадлежавшей жеребцу, с которым мы мирно пили чай всего несколько часов назад, я крепко, до боли, зажмурила глаза. Почему я? Почему это свалилось на меня?

Может, это всё грандиозная афера? За которой стоит Хойти. Или Когнитум. Или Аврора. Или… или ещё какой-нибудь искусный интриган, из-за которого я оказалась там, где хотела бы оказаться меньше всего: перед моральной дилеммой. А может, это просто отчаянная попытка Короля Шикарность спасти то, что не было достойно спасения. Но тогда меня здесь быть не должно. Это задача для пони, достаточно могущественной, чтобы защитить свой титул, но при этом равнодушной к возможности порулить другими. Я просто оказалась в нужное время в нужном месте, и пришлась старику по душе.

Но не это ранило больнее всего. Шикарность мне понравился. Понравилось беседовать с ним о слугах. Рассуждать, как можно сделать Общество лучше. Перемывать косточки Голденбладу. На какое-то время мне даже показалось, будто у меня снова появилась семья. Семья, где меня не затыкают укоризненным взглядом или властным родительским тоном, и где я могу свободно делиться своими мыслями.

А он меня использовал. Привёл в эту комнату, пленил своим вниманием и чуткостью, а затем отбросил копыта, последней волей взвалив на мои плечи задачу разгребать всё это. Не спросив моего мнения. Даже не поставив меня в известность. Просто обстряпал свои делишки вместе с Хойти Тойти, а затем свалил, вверив этот бардак моим заботам. И что возмутительнее всего: это могло сработать. В мои планы не входило стирать Общество в порошок, как бы того ни желали П-21 и Рампейдж. Да и править здесь я тоже не собиралась; даже простая, казалось бы, задача по выбору регента приводила меня в ужас. Однако, на мне лежала теперь слишком большая ответственность, чтобы просто уйти восвояси.

О, Всевышние… Сейчас мне и вправду захотелось, чтобы Богиня подчинила меня себе и покончила уже с тем затянувшимся фарсом, в который превратилась моя жизнь. Внезапно, непреодолимое желание отправить к Богине мирную делегацию единорогов захлестнуло меня, словно девятый вал. Я даже направилась ползком к двери, намереваясь отдать соответствующее распоряжение.

А затем я почувствовала прикосновение чужого рога к моему, и этот внезапный порыв исчез без следа. Медленно повернув голову, я увидела Лакуну. Было так приятно на мгновение снова ощутить себя просто Блекджек.

— Лакуна? — спросила я, заглянув в печальные глаза аликорна, а затем огляделась в поисках шаров памяти. — Назад. Я ещё не готова слиться с Богиней!

— Я знаю, что не готова, — едва слышно ответила она. — Мне жаль, Блекджек. Ты понадобишься ей совсем скоро. Она жаждет заполучить тебя в Единство, и это всё моя вина.

— Ты не виновата, Лакуна. Это всё Богиня. Если ты и причинила мне зло, то лишь по её воле. Не по своей, — заверила я её, оглядывая комнату. Полки, некогда ломившиеся от шаров памяти, сейчас были пусты. Пропали также кое-какие бумаги и предметы, лежавшие на столе. Остались на своих местах лишь никчёмные безделушки, которые никак не могли поведать мне что-либо о Горизонтах. Как бы мне хотелось заглянуть в те воспоминания вместе с Шикарностью, обсудить то, что мы увидели бы в них.

— Я виновата, Блекджек. Это целиком и полностью моя вина, и прежде чем ты или я окажемся под её контролем окончательно и бесповоротно, я хочу попросить тебя сделать то, о чём на самом деле просить не имею права. Верь мне, — умоляющим тоном произнесла Лакуна, закрывая глаза. — Пока ещё не слишком поздно, я хочу… я должна показать тебе кое-что.

— Пока не слишком поздно? — с тревогой переспросила я.

— Богиня готовится. От всего, что может помешать её планам… сомнений… сострадания… доброты… она избавляется, концентрируя это во мне. Я чувствую себя… сосудом, который разрывает избыточным давлением изнутри. Словно я могу вот-вот взорваться. Все эти мельтешащие во мне чувства и воспоминания формируют нечто едва уловимое. И, возможно, сейчас мой последний шанс показать тебе это, прежде чем Богиня сосредоточится на том, чтобы окончательно подчинить тебя себе, — ответила Лакуна, дрожа всем телом. — Умоляю. Ты должна это увидеть.

— Откуда мне знать, что это не какая-то уловка? — насупившись, спросила я в ответ. В одном Лакуна была права: прямо сейчас я не ощущала назойливого присутствия Богини в своём разуме. Словно её внимание сейчас занимало что-то другое… но было ли это так на самом деле? Она вполне могла попытаться обмануть меня. Совсем как Шикарность и… и…

Да что со мной такое? Неужели я очерствела до такой степени, что уже не могу доверять своему другу? Я заглянула в фиолетовые, полные отчаяния глаза Лакуны.

— Прошу, верь мне, — взмолилась она.

Я продолжала пристально изучать её взгляд, а затем сдалась, закрыв глаза.

— Ладно. Я лишь надеюсь, что мы успеем до того, как Богиня заставит меня короновать её в качестве регента, — ответила я, снова взглянув на Лакуну.

Она коснулась своим рогом моего, и окружающий мир перестал существовать.

* * *

Ух ты, это что-то новое. Я смотрела на кобылу тёмной масти в полном боевом облачении, которая осторожно пробиралась сквозь обугленные останки леса. Почерневшие стволы деревьев до сих пор дымились, даже несмотря на то, что вся земля вокруг была укрыта слоем зелёного снега. Бесплотным духом я парила рядом с незнакомкой. А по другую сторону от неё находилась такая же призрачная Лакуна.

— Есть идеи, почему я наблюдаю это не от первого лица? — спросила я аликорна, глядя на кобылу в чёрной броне, которая тащилась, с трудом переставляя ноги, через этот лес к горному хребту, возвышающемуся впереди.

— Ты здесь гостья. Это воспоминание внутри меня, — прошептала в ответ Лакуна.

— Одно из тех, которыми набила тебя Богиня? — поинтересовалась я. Лакуна не ответила. Понурив голову, она молча летела вслед за Псалм. Я свободно могла бы скак… ладно, парить вокруг этой кобылы, но стоило мне попытаться отдалиться от неё, как меня тут же притягивало обратно. — И за каким хером она туда прётся? — задала я очередной вопрос, наблюдая, как Псалм карабкается к вершине. Её ПипБак трещал, как сумасшедший: дозиметр, должно быть, просто зашкаливало. — Лакуна, что происходит? — Я нахмурилась, заметив крошечные призрачные огоньки, роящиеся внутри моей подруги.

Но тут Псалм достигла перевала, остановившись у входа в обширную долину, и я увидела это: огромный неуклюжий параллелепипед какого-то здания рядом со светящейся воронкой, полной мельтешащих искрящихся огней. Во все стороны от воронки разбегались трещины, из которых разливалось зловещее зарево, отбрасывающее на долину разноцветные блики. Нечто… какая-то светящаяся субстанция… копошилась в глубине этих провалов. В пространстве между ними угадывались останки фундаментов каких-то строений, но сами здания были буквально стёрты в пыль. А вид вздыбившихся, словно океанские волны, дорог делал долину похожей на смятую простыню.

Огромное строение оказалось промышленным зданием с толстыми бетонными стенами и перекрытиями из мощных стальных балок, призванными оберечь его от всего, чем враг мог атаковать… почти от всего. Но даже заклинания МТН не смогли уберечь его от полного разорения. Само здание осталось нетронутым, но почти треть его площади зависла теперь над колоссальным провалом в земле, и это гигантское строение не развалилось на куски лишь благодаря нелепой гигантомании эквестрийских строителей. На фасаде, обращённом к перевалу, выгоревшими фиолетовыми буквами было выведено слово «Мерипони». Имя, которым Твайлайт назвалась Биг Макинтошу в приступе паники…

— Лакуна, что за нелёгкая принесла её сюда? — спросила я, разглядывая окружающую нас разруху, пока Псалм пробиралась меж руин, ныряя в разрушенные фундаменты, чтобы уберечься от зловещего свечения, и огибая вздыбившиеся участки местности. Она не останавливалась ни на секунду, и я могла понять почему. Возможно, её обмундирование имело превосходную противорадиационную защиту, или же она просто накачалась Рад-Иксом, а может и то, и другое сразу. Левитировав несколько упаковок Антирадина, Псалм разом осушила их, даже не замедляя шаг. Тут и там я замечала движение деформированных сияющих силуэтов. Некоторые смутно напоминали собак. Другие были похожи на безобразно раздутых пони, бездумно бредущих куда-то.

— Это последнее известное местонахождение Твайлайт. Она пришла сюда, чтобы убить её, — еле слышно ответила Лакуна.

Я удивлённо воззрилась на призрачного аликорна.

— Но… но «Кайфолом» был ложью! Гранат прикрыла его. Она сама призналась! — выпалила я, наблюдая, как Псалм заходит на разгрузочную площадку. Сплавленные воедино искорёженные и поломанные корпуса воздушных судов, лежавшие там, напоминали какую-то причудливую авангардную скульптуру.

— Будь предана Луне и заслужишь прощение, — прошептала Лакуна. Псалм проверила дверь, ведущую с разгрузочной площадки в здание, и обнаружила, что та заперта.

Я решила было, что сейчас в ход пойдут заколки, но ошиблась. Псалм прикрепила к замку брусок пластиковой взрывчатки и отошла в сторону.

— Но Луна мертва! — Эхо от взрыва зловещим воем прокатилось по долине. — Безумие какое-то!

— Это не важно. Будь предана Луне, и она спасёт тебя. Приказ был — ликвидировать всех Министерских Кобыл и скомпрометировавших себя членов эквестрийского командования, — глухо отозвалась Лакуна. Псалм вошла в здание, и мы последовали за ней, просочившись сквозь стену. Внутри щелчки дозиметра стали намного реже: уровень радиации снизился до уровня, который убивает в течение нескольких дней, а не часов. Рог Псалм вспыхнул, и застёжки, удерживающие респиратор её шлема, начали отщёлкиваться одна за другой.

То, что скрывалось внутри, уже больше напоминало гуля, чем пони. От белой гривы осталось лишь несколько потрёпанных прядей, а чёрная некогда шкура полиняла и покрылась язвами. Устало глядя перед собой налитыми кровью глазами, Псалм попыталась левитировать себе в рот ещё одну упаковку Антирадина, но затем схватилась за живот и извергла из себя красно-оранжевую жижу. Рвотные спазмы снова и снова сотрясали её тело, но желудок уже был пуст. Затем Псалм упала на бок возле зловонной лужи, хватая ртом воздух и заходясь жутким кашлем.

— Она пришла сюда умирать, — тихо прошептала я.

— Нет. Она следует приказу Луны, — возразила Лакуна. — Это единственный способ заслужить прощение за прошлые грехи.

— Как? Как этим можно искупить грехи? — спросила я, указывая на чёрную единорожку, которая с трудом пыталась подняться на ноги. Приняв вертикальное положение, она немного постояла, сохраняя устойчивость, а затем медленно побрела через опустошённое взрывом жар-бомбы здание.

— Ты знаешь, — серьёзно ответила Лакуна.

Я смотрела на эту истощённую кобылу, которая даже умирая, продолжала упорно двигаться к своей цели. Время от времени воспоминание вокруг меня становилось нечётким, словно Псалм с трудом сохраняла сознание. Я видела в ней саму себя в тот миг, когда пришла в Жёлтую Реку, измождённая и измученная ночными кошмарами. Когда искалечила невинную кобылку и едва не лишила Даск головы. Разумеется, Псалм не искала смерти. Не больше, чем я, когда бросалась навстречу любой опасности, будучи связанной обещанием никогда больше не предпринимать попыток самоубийства. Мне ли не знать, что это был не более, чем самообман.

— Разве Твайлайт пережила взрыв бомбы? — спросила я, наблюдая, как Псалм углубляется всё дальше в недра здания. Следы пламени здесь были не так заметны, а тела, в основном солдат, не успевших эвакуироваться, почти не тронуты. — В смысле… она же в Единстве. — Я потупила взгляд. — Прости. Глупый вопрос.

Внезапно Псалм набрела на коридор, достаточно сильно повреждённый, но при этом залитый светом! Аварийное освещение работало, несмотря на солидные бреши в стенах. Откуда-то раздался душераздирающий истеричный вопль. Я уже слышала подобный крик… крик боли… Так кричала одна кобыла, когда ей выжигали кьютимарку. Псалм левитировала свою снайперскую винтовку, проверила, заряжена ли она зажигательными патронами, и внимательно осмотрела коридор, держа оружие на изготовку. Я вспомнила его особенность, позволяющую стрелку видеть сквозь твёрдые предметы.

А потом она перевела взгляд вниз и застыла, распахнув свои жёлтые, налитые кровью глаза. Оружие грохнулось на пол.

— Нет. Не может быть… — Она медленно попятилась назад с выражение ужаса на лице. — Что… что за святотатство…

— Что? Что случилось? — спросила я Лакуну, но та не удостоила меня ответом. Так что мне пришлось просто просунуть голову сквозь пол. В конце концов, я ведь была частью этого воспоминания. Что же это могло быть…

Мне открылся вид огромного зала, заполненного баками и сияющей голубой субстанцией. Когда-то больших открытых ёмкостей было шесть, но две из них оказались разрушены, залив пол фиолето-зелёной жижей. Лишь в лабораториях Горизонта видела я вещи, подобные той, что лежала сейчас подо мной. Было почти невозможно различить, где заканчивалась эта волнистая субстанция и начинались металлоконструкции. Хаотичные разряды голубой энергии сверкали над этой ожившей магической массой, которая время от времени приобретала форму скрученной в мучительной агонии кобылы.

К своему ужасу я увидела, как за ограждение подвесного мостика отчаянно цепляется копытами кобыла персикового окраса в грязном лабораторном халате. Вокруг её тела обернулось щупальце голубой магии, тянущее её вниз.

— Нет! Нет! Селестия, нет! — вопила кобыла, в панике ухватившаяся за перила с такой силой, что мостки начали раскачиваться с жутким скрежетом. Но щупальца продолжали неумолимо тянуть вниз. В конце концов, её копыта не выдержали, и кобыла с ещё более отчаянным воплем сорвалась вниз, прямо в голубую массу. Её изувеченные ноги мгновенно увязли в мягкой воскообразной субстанции. А потом персиковое тело буквально растаяло, слившись с этой голубой массой. Зато в другом месте быстро начали формироваться куски новой плоти. Крылья, ноги, головы и рога вырастали прямо на моих глазах, набухая, словно почки на ветках. На свет появлялись аликорны, голубые и зелёные.

Внезапно меня выдернуло обратно через пол, потому что Псалм бросилась бежать. Даже смертельная доза радиации не могла ей сейчас помешать. Стены коридора размылись на мгновение, когда Псалм начала терять сознание, но ей удалось быстро прийти в себя и продолжить бег. Похоже, она неплохо знала внутреннее устройство Мерипони; полагаю, эти знания Псалм получила за время, проведённое в ДМД. Ноги принесли её в лабораторию под вывеской «разработка экспериментального вооружения», которая оказалась набита под завязку разнообразным хламом, талисманами и полусобранным оружием.

Отыскав талисман-целеуказатель, она бросилась к терминалу и начала быстро набирать что-то на клавиатуре. Несомненно, годы, проведённые в ДМД, Псалм посвятила отработке не только навыков убийств. Я заглянула ей через плечо, а затем перевела взгляд на призрачную Лакуну, которая по-прежнему отказывалась встречаться со мной глазами. Игнорируя идущую ртом и носом кровь, Псалм работала с усердием, которому позавидовал бы и П-21. Подсоединив талисман к терминалу, она вошла в сеть САОМТН, воспользовавшись программой взлома ДМД, набрала пароль «Литлхорн» и…

> Хуффингтонский Центр управления Мегазаклинаниями.

— Луна Милосердная… — выдохнула я, с ужасом глядя на экран. Сеть выдала сообщение, что доступ к объекту заблокирован ЭП-1101, и Псалм разочарованно всхлипнула, стерев копытом кровь и пот со своего мертвенно-бледного лица.

Затем я услышала его. Шёпот Богини, с каждой секундой становившийся всё громче и громче.

— Приди ко мне. Ты умираешь. Позволь мне спасти тебя, Твайлайт. Теперь в моих силах спасти любого.

Всхлипнув ещё раз, Псалм начала стучать по клавишам ещё энергичнее.

— Нет. Ты — не Луна. Не знаю, что ты такое, но ты — не она! — яростно прошептала она, не прекращая печатать. Но каждая новая попытка обойти блок неизменно натыкалась на ту же преграду. — Луна, прости меня и прими мою душу. Прости… молю, прости меня… Я верно служу тебе, Принцесса Луна!

Ей удалось войти в управляющую программу, получить доступ к сервисным службам и, наконец, найти режим запуска в ручном режиме.

> Внимание! Мегазаклинание в боевом режиме. Ручной запуск не рекомендуется. Цель?

Псалм довольно хмыкнула и улыбнулась, а затем перевернула талисман и начала очень внимательно набирать на клавиатуре буквенно-цифровой код, написанный на его обратной стороне.

Затем она нажала «Ввод». Талисман-целеуказатель сменил свой молочно-белый цвет на кроваво-красный. Псалм снова довольно улыбнулась.

— Ради тебя, Луна.

И с блаженным выражением на лице нажала кнопку.

На экране вспыхнула надпись:

> Допуск к ручному запуску Мегазаклинания заблокирован ЭП-1101. Запуск отменён.

Талисман снова окрасился в молочно-белый цвет. Несколько секунд Псалм тупо пялилась на него.

А затем раздался шёпот Богини:

— Ты… Ты не отсюда. Что ты делаешь? Почему пытаешься убить меня? Я ведь могу спасти тебя! Могу спасти кого угодно! Совсем как делали Твайлайт и её друзья.

— Ты — не Луна! — закричала Псалм, отшвыривая талисман, и на заплетающихся ногах поплелась к аптечке. — Ты просто… вещь! Я видела истинных Богинь, тварь! — воскликнула она, разглядывая пузырьки, а затем закинула в рот таблетку Бака и осушила несколько упаковок Антирадина и целебного зелья. Слегка поправив здоровье, Псалм начала рыскать среди ящиков с экспериментальным оружием, внимательно разглядывая ярлыки на них.

— Ты пришла сюда издалека. Я вижу твои воспоминания… — сочувственно произнесла Богиня. — Ощущаю то, что гложет тебя изнутри. Мне знакомо это чувство…

Крепко зажмурившись, Псалм прижала копыта к голове.

— Вон! Пошла прочь! — Затем она вернулась к поискам, бормоча под нос: — Пресвятая Луна Всемогущая, убереги меня от мрака и ужасов ночи. Стань незримой защитницей перед лицом тьмы и недругов наших. Даруй мне свою милость и покровительство. — Прочтя надпись на одном из ящиков, она улыбнулась. — И дай сил, дабы сокрушить врагов твоих.

Откинув крышку, Псалм заглянула внутрь ящика, где покоилось странное устройство в окружении полудюжины зелёных шаров с радужным глянцем. На табличке с техническими характеристиками большими буквами значилось: «Пусковая Установка Жар-Яиц».

— Ты безумна, — в ужасе прошептала Богиня. — Кто ты? Что ты задумала?

Псалм достала устройство из ящика и зарядила в него яйцо.

— Я служу Принцессе Луне. Этим я искупляю свои грехи.

— Ты убивала… Я вижу это… Чудовище! Прочь! — закричала Богиня, и сквозь пол просочились сияющие голубые щупальца, неистово извивающиеся в попытке схватить Псалм. Но та, водрузив на голову свой шлем, рванула с места с левитируемой над ней ПУ. Возможно всему причиной был принятый Бак, или Антирадин с целебными зельями, но мне хотелось верить, что вперёд её гнала уверенность в своих силах.

— О, Селестия… Я вижу… Вижу твои мысли! Вижу… Мэйнхеттен? Кантерлот? Хуффингтон? Их больше нет?! — ахнула Богиня, и следом я услышала приглушённые стенания других пони, уже влившихся в Единство. — В мире не осталось ничего, кроме смерти, а ты собираешься убить меня? Я ведь могу спасти тебе жизнь! Так же, как только что спасла её Твайлайт! Пожалуйста!

— Плевала я на свою жизнь! — воскликнула Псалм. Несколько сияющих щупалец устремились по коридору в её сторону. Подняв ПУ, она выстрелила в их сторону зелёным яйцом, а затем метнулась в сторону открытого люка. Псалм едва успела проскочить в него, прежде чем очередной взрыв потряс здание. Последовавший за этим жуткий грохот и металлический скрежет ясно давали понять, что часть здания начала рушиться в гигантскую воронку под ним. — Только Луна может спасти мою душу!

Поднявшись на ноги, Псалм продолжила свой бег.

— Твою душу? Ты волнуешься об… этой… — Богиня замолчала, переполненная ужасом. — О… ты… ты убивала…

— Да, я убивала! Ради Луны! Всё ради Луны! Так что это нормально! — выкрикнула Псалм, проскакивая через очередной люк. — Я многих искалечила! Многих убила! Но я служила Луне!

— Псалм… это ведь твоё имя, да? — произнесла Богиня так тихо, так сочувственно, что я с трудом поверила, что эти слова исходят от неё. — Я знаю, каково это — совершать дурные поступки. Знаю, каково это — нуждаться в прощении. Прошу, не делай этого.

— Я пришла сюда, чтобы убить Твайлайт Спаркл, — отрезала Псалм. Она набрела на какой-то производственный цех и начала осторожно спускаться вниз. — Таков был приказ! Убить Министерских Кобыл…

— Этот был ложный приказ. Ты пришла сюда не для того, чтобы убить Твайлайт…

— Заткнись! — жалобно воскликнула Псалм, продолжая пробираться через производственную зону. — Луна… защити… даруй силы… — бормотала она с ужасом в голосе.

— Ты пришла сюда в надежде, что Твайлайт выжила… и сможет покончить с тобой.

— Замолчи! — всхлипнула Псалм, выходя на площадку прямо над гигантской голубой массой с отпочковывающимися от неё аликорнами. Она направила свою ПУ вниз. — Луна… Луна… Луна…

— Я тоже знаю, каково это — творить дурные вещи. Однажды я оказалась во власти какого-то непостижимого зла, но все беды, что я при этом творила, исходили от меня самой. Мне известно, что порой желание заслужить прощение так сильно, что почти причиняет боль. — Псалм, стоя на краю, смотрела вниз, где голубые песчинки, слившись воедино, образовали кобылью голову. — Я могу дать тебе то прощение, что ты ищешь, Псалм. Я могу спасти тебя, если позволишь. Если не станешь нажимать на гашетку.

Магическая аура Псалм замерцала.

— Я лишь… хотела… служить ей… — сквозь слёзы произнесла она, а затем ПУ грохнулась на подвесной мостик. Сняв шлем, единорожка уселась на самом краю. — Я не хочу умирать. Не хочу быть брошенной! Снова! Луна должна была простить меня. Должна была всё… всё исправить… — Внезапно Псалм нахмурилась и снова подняла своё оружие. — Нет. Я… Я не должна сейчас терять веру… Не могу…

— Жаль это слышать, — отозвалась Богиня. Внезапно вокруг шеи Псалм обвилось голубое щупальце. Выпучив глаза, та попыталась направить свою ПУ вниз, но множество других магических щупалец опутали собой оружие и отвели его в сторону. А затем они потянули Псалм вниз, и глаза единорожки наполнились слезами.

— Нет! Луна… Луна… — запричитала она. ПУ выстрелила, и потолок окутало зелёным пламенем, после чего его обломки начали рушиться прямо на Псалм. Грива единорожки загорелась, и она забилась в агонии, неистово вопя.

Затем раздался треск, и безжизненное тело Псалм, полыхающее словно факел, взмыло в воздух.

— Я спасу тебя, Псалм. Нравится тебе это или нет.

И после этих слов единорожка, похожая на горящую тряпичную куклу, полетела вниз, прямо в голубую массу. Мы упали вместе с ней, и здание Мерипони внезапно растворилось в море бесконечной синевы.

Мы парили в ней какое-то мгновение, а может и целую вечность. А затем зашептали голоса. Полные ужаса. Изумления. Гнева.

— Убийца… Предатель… Палач…

— Нет! — раздался голос Псалм в стремительно темнеющей синеве. — Я должна была! Ради Луны! — Призрачная единорожка висела в пустоте между нами.

— Луна никогда не даровала бы прощения такому чудовищу, как ты, — прошипела тьма, сгущающаяся вокруг нас.

— Нет! Умоляю! Ты обещала, что спасёшь меня! — умоляюще воскликнула Псалм, в ужасе оглядываясь вокруг, а затем начала кричать, когда её призрачное тело начало разрывать на части.

— И спасла бы, не отвергни ты моё предложение, — холодно парировала Богиня. — Но, думаю, я смогу найти тебе полезное применение.

— Молю! Кто-нибудь! Луна! Селестия! Твайлайт! — истерично вопила Псалм. — Спасите меня!

— Ты пыталась убить Селестию, — тихо прошептали в унисон голоса двух кобыл. — Мы видели это в твоих воспоминаниях.

— Твайлайт! Пожалуйста! Не позволяй им делать это со мной! — взмолилась Псалм, когда от неё уже оставалась лишь одна голова. Распад внезапно прекратился, и в измученных глазах единорожки затеплилась надежда.

Тьма безмолвствовала целую вечность, прежде чем раздался шёпот Твайлайт:

— Ты убила Пинки Пай…

Псалм закричала и не умолкала до тех пор, пока мы с Лакуной не остались одни. Я взглянула на подругу, не совсем уверенная, закончилось воспоминание или ещё нет.

— Это… моя вина, — тихо произнесла она.

— Твоя вина? — переспросила я, паря в этой безбрежной темноте. Моя попытка ухмыльнуться потерпела неудачу. — С какого перепугу это твоя вина? — Но когда Лакуна встретилась со мной глазами, я всё поняла. Выражение боли, читавшееся в её взгляде, как две капли воды повторяло то, что я увидела в глазах Псалм, когда её раздирало на куски карающее Единство. — Нет…

— Да. Это всё моя вина. Богиня. Твоя боль и страдания. То, что произошло на «Морском Коньке». Смерть в Хайтауэре. Даже твоя связь с Богиней. Это всё моя вина, — сказала Лакуна, дрожа всем телом, и закрыла глаза. — Когда ты связалась со мной в Коллегиуме, я решила воспользоваться этой возможностью… в приступе эгоизма… и поместить внутрь тебя частички своей индивидуальности. Ты была такой бескорыстной, а эти частички совсем ничтожными, так что я убедила себя, что вреда от них не будет. — Она шмыгнула носом и понурила голову. — Но это было ошибкой. Я видела, как мои воспоминания с каждым днём отравляют тебя всё сильнее. Подрывают твою уверенность в себе. Наполняют тебя жаждой саморазрушения, которую я носила в себе в течение двух столетий.

Я непонимающе уставилась на неё.

— Но… Богиня?

— Я была ядом. Первым рейдером. Чудовищем, какого многие пони не могли себе даже вообразить. Вначале желанием Богини было спасти расу пони. Она стремится к этому и теперь, но я вселила в неё ненависть. Я была первородным грехом! — зарыдала она и обняла себя копытами, чтобы унять дрожь.

— Чего? — Я судорожно попыталась отыскать подходящий контраргумент. В самобичевании ведь нет никого искуснее меня. — Ты не можешь знать это наверняка, Лакуна. Причина может скрываться в самой Богине, или в магии, или даже в Твайлайт. — Я отказывалась даже думать о том, что одна пони может быть ответственна за каждую ошибку, совершённую Богиней. — Богиня заставляет тебя так думать.

— Она не заставляла меня загрязнять твой разум моими воспоминаниями, — возразила Лакуна, глядя на меня с болью в глазах. — Думаешь, ты позволила бы мучить и насиловать себя, если бы я, ради собственного облегчения, не поделилась с тобой своими страхами и сомнениями?

Я рассмеялась, введя её этим в небольшой ступор.

— Возможно. — Я улыбнулась Лакуне, которая смотрела на меня, раскрыв рот. — Да ладно тебе, Лакуна. Что за подростковые комплексы. Ты винишь себя за Богиню? Почему бы тебе, в таком случае, не взять на себя вину и за последнюю войну? — Её рыдания в моём разуме стали ещё громче. Я помотала головой. — Вот и за мои действия ты не можешь себя винить. Что бы я ни делала — это лишь моя вина. Не твоя.

Она вздрогнула и на мгновение крепко стиснула зубы, прежде чем выпалить:

— Но я могу винить себя за тот контроль, что Богиня установила над тобой через Единство.

Моя улыбка испарилась.

— В смысле?

— Для того, чтобы передать тебе свои воспоминания, я создала связь между нами. Связь, которая со временем становилась лишь прочнее. Никакое количество порчи не могло бы соединить тебя со мной и Единством! — воскликнула Лакуна и покачала своей призрачной головой. — Богиня получила к тебе доступ через меня.

Я молча смотрела на неё. Было ясно, к чему она клонит.

— Ясно. Почему ты говоришь мне об этом?

Но я и так знала почему. Она подвела меня к этому совсем близко.

— Потому что Богиня планирует использовать тебя так же, как использовала и меня, и этому нужно помешать. Ты сможешь навсегда разорвать эту связь, только если убьёшь меня. Я не могу сделать этого сама, — ответила Лакуна и снова закрыла глаза.

Я не колебалась ни секунды.

— Никогда.

— Ты должна! — горячо возразила Лакуна. — Когда это видение рассеется, у тебя будет всего несколько секунд, чтобы покончить со мной. Сделай это, и все эмоции, что были переданы мне, вернуться в Единство. Воспоминания, которыми я заразила тебя, канут без следа!

— Это не обсуждается, — ответила я почти небрежным тоном.

Переполнявшие её чувства вырвались наружу, и, яростно сверкнув глазами на помрачневшем лице, Лакуна схватила меня за плечи.

— Тупая блядь! Что ты, по-твоему, пытаешься спасти? Я — ничто! Бесполезный мусор! Собрание ненужных воспоминаний и бесполезных эмоций, впихнутых в тело кобылы, которая собиралась убить твоего далёкого предка! Я даже меньше, чем ничто. Хоть раз сделай то, что важно для тебя, и убей меня! Спаси себя! Подумай о тех бесчисленных жизнях, что ты сможешь сохранить, если просто покончишь со мной сейчас.

— Нет, — невозмутимо ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Она угрожающе нависла надо мной, и её глаза сияли, подобно взрывам двух жар-бомб.

— Ты… Я же использовала тебя, Блекджек! Свалила в тебя всю ту дрянь, которую была не в силах выносить сама, так же, как Богиня сделала это со мной! И отравила тебя своим ядом, совсем как её! Прикончи меня! Умоляю!

Но я не могла и не собиралась делать этого. И Лакуна прекрасно это понимала. Не сводя с меня глаз, сверкающих мрачным фиолетовым светом, она вдруг задрожала мелкой дрожью и начала съёживаться, становясь всё меньше и меньше, пока не стала размером с жеребёнка.

— Прошу тебя… — всхлипнула она. — Почему? Я ведь заслуживаю этого. Почему?

Я крепко обняла её.

— Ты — мой друг, — тихо ответила я. — Я не могу убить тебя. Даже если ты сама просишь об этом. Даже если это спасёт меня. — Я закрыла глаза и нежно потёрлась лицом о её гриву, прислушиваясь к её тихому сопению. — Прости. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти другое решение, но не проси меня помогать тебе в самоуничтожении.

— Почему? — снова спросила Лакуна, отстраняясь от меня. По её щекам бежали слёзы.

— Потому что я такое же чудовище, и ты не позволила мне умереть, хотя могла бы. Друзья не обрекают друзей на смерть. Особенно, когда у нас есть выбор, — ласково произнесла я, погладив её по гриве.

И пока мы парили в этом великом ничто, я обратила свой взор к циклопической голубой голове, с огромными пылающими глазами, и двум кобылам единорогам, что располагались у Богини на плечах. В то же время, находящаяся позади неё фиолетовогривая кобыла принципиально не смотрела в нашу сторону, тем не менее, я ощущала как она украдкой посматривает на нас. Я сердито посмотрела на эту четвёрку, провоцируя их хотя бы на один комментарий по поводу того, что они сейчас видели, одно оскорбление, один бессердечный поступок…

Они не сделали ни чего. Голубая голова отвернулась, затем, тоже самое сделали обе зелёные, и тьма вернулась. Это был кратковременный приступ милосердия, и они, наверняка, от него скоро избавятся, дабы очистить себя от слабостей. Но в данную секунду, я была рада за него.

* * *

Когда мы вынырнули из глубин её разума и уселись бок о бок в кабинете Короля Шикарность, я положила свою голову на плечо Лакуны.

— А остался ли среди нас хоть кто-нибудь, кто не был бы эмоционально закомплексован? — вопросила я, разглядывая водохранилище. За окном всё ещё шел дождь. — То есть, подобная проблема только у меня? Или у всего этого мира? Или в чём-то ещё?

— Я думаю — Бу, — тихо ответила Лакуна. — И эта проблема не только у тебя. Каждому перепала своя доля страданий. Просто, ты способна справиться с настолько большим их количеством, что проще поделиться ими с тобой.

Я вздохнула, и закрыла глаза, слушая тихий шум дождя.

— Я хочу чтобы у нас, когда-нибудь, выдался один хороший день. День наполненный музыкой, танцами и вкусной едой. Такой день, когда мы все сможем быть счастливы. Как ты думаешь, я смогу вот так просто взять, и приказать такому дню настать?

— Я не вижу причин, которые могут помешать тебе в этом, — ответила Лакуна. — Ты уже решила, что именно ты будешь делать с этой короной?

— В озере утоплю, — проворчала я, а затем вздохнула, и столкнулась с её весёлым взглядом. — Ну хорошо. Скорее всего, я отдам корону Сплендиду, или Грейс, возможно Шарм. А может быть, просто брошу её прямо в толпу, и ломанусь к ближайшему выходу.

Лакуна, довольно таки долго, хранила молчание.

— Очень скоро, Богиня завладеет тобой.

— Возможно, — ответила я, уставившись на серую стену воды и подёрнутый дымкой пейзаж за ней.

— Богиня отчистила себя от сомнений и любых форм милосердия. Она полна решимости, — произнесла Лакуна, закрыв глаза. — Она собирается заполучить Черную Книгу, а затем, убить ЛитлПип.

— Возможно, — ответила я спокойно.

— И ты не можешь предупредить ЛитлПип или сказать об этом кому-либо ещё. И я, тоже, не могу.

— Возможно. П-21 и Глори намного умнее меня, они догадаются, — сказала я, по большей части, пытаясь убедить саму себя, нежели Лакуну.

Так и будет, если они конечно не вцепятся друг другу в глотки, выясняя кому же мне, по их мнению, следует отдать корону.

— И Богиня собирается превратить тебя во вторую Лакуну, — пробормотала Лакуна.

— Ну, это ещё вилами на воде писано. Вполне возможно, я буду настолько везуча, что меня убьют каким-нибудь подлым способом, ещё до того, как у неё появится такая возможность, — ответила я, слегка улыбнувшись.

В конце концов я вздохнула и закрыла глаза:

— Ну что ж… хватит попусту тратить здесь время.

Повернувшись, я направилась к двери, когда Лакуна произнесла:

— Блекджек?

— Мммм?

— Мне бы очень хотелось того, чтобы ты подружилась с Псалм, до того, как она ушла на войну, — печально проговорила Лакуна. — Мне кажется… мне кажется ты смогла бы сделать её лучшей пони.

Я фыркнула и улыбнулась ей в ответ:

— Конечно же нет. С моей подачи, мы бы вусмерть напились, накололи бы столько татуировок, что стали бы похожи на зебр и загремели бы за решетку.

Лакуна вздохнула, но улыбнулась улыбкой обречённого, и тряхнула головой.

* * *

Погребение Короля Шикарность состоялось в полдень. Его похоронная процессия состояла всего из четырёх провожающих: меня и трёх его детей. Все остальные, кто присутствовал на церемонии, кучковались по краям водохранилища, наблюдая за нами своими бегающими глазками, и тихо перешептывались с некоторыми из своих сотоварищей, бросая в сторону всех остальных безжалостные, свирепые взгляды. Мой Л.У.М. пестрил десятками красных меток, что были разбросаны по толпе, но не имея возможности остановить церемонию, чтобы отделить враждебных мне пони от остальных присутствующих, я не могла сделать ничего существенного. Глори, П-21 и Рампейж посматривали за меня по сторонам, таким образом, я могла сосредоточиться на церемонии погребения Короля Шикарность. Голубошкурая парочка заключила временное перемирие, по условиям которого, они не будут доставать меня на тему того, что мне нужно делать.

Мы все собрались на берегу водохранилища. Тело Короля Шикарность было обвёрнуто простынями и помещено в наполненную дровами шлюпку. Вокруг его копыт были кучами уложены бутылочные крышечки, а золотые биты поблескивали под дождём, в тех местах, где капли забрызгали тело почившего монарха. Белые лилии, которые были настоящими цветами, что вырастил на земельном участке один из крепостных, подобно короне охватывали голову Шикарности. Деревянный меч лежал справа, штурмовая винтовка слева, а в ногах располагался щит.

На его груди, спрятанный под скрещёнными копытами, покоился дар, преподнесённый мною лично. Это был шар памяти, содержащий в себе воспоминания Голденблада о Гранд Галлопинг Гала. Я хотела поделиться с ним этими воспоминаниями и, совершив такой незамысловатый поступок, сделала это. Я не прислушивалась к напыщенной, торжественной речи Хойти, и исходя из того, что я видела, я была не единственной, кто не слушал его. Большинство присутствующих здесь пони просто соблюдали формальность, изображая благородство и почтительность. Что до его детей, то Шарм выглядела совершенно несчастной, Сплендид, в свою очередь, решил стоять с видом мужественного превозмогания, а глаза Грейс потускнели от горя.

В конце церемонии шлюпку с телом спустили на воду и я кивнула П-21. Он поднял Аргумент и выстрелил на столько точно, насколько только мог. Дымная дуга пронзила сумрачное небо, соединив старую шлюпку и берег, а мгновением позже, лодка вспыхнула ярким пламенем, от сработавшей зажигательной гранаты. На краткий миг, все взоры были устремлены на шлюпку, что отдрейфовывала всё дальше и дальше по поверхности водохранилища. Я ожидала, что она быстро затонет, но к моему удивлению, и странному облегчению, лодка оставалась на плаву, подобно одинокому факелу, удаляясь во тьму. Вскоре после этого, толпа рассеялась, но дюжина, или около того, пони продолжили стоять вместе.

— Пойдёмте ваше высочество, позвольте мне сопроводить вас внутрь здания, — обратилась Скотч Тейп к рыдающей Шарм. Та шмыгнула сопливым носом и кивнула.

Рампейдж вознамерилась последовать за ними, но я отрицательно покачала головой. И Лакуна, вместе с П-21, направились в след за ушедшими кобылками. Рампейдж приняла угрюмый вид. Как только они ушли, я заметила взволнованные взгляды Сплендида и Грейс. Они что, всерьёз были обеспокоены тем, что я могу отдать корону Шарм из жалости?

Я дождалась, когда пламя наконец-то начало угасать, и отвернулась. Это всё было иллюзией. Эти пони жили в вымышленном мире. Там, в Пустоши, пони мог считаться счастливчиком если он не закончил свои дни в качестве гниющих останков. А эти пони разыграли целое представление из проводов в последний путь одного из своих покойников, того, на кого им было по большей части наплевать. Смогли бы они поступать лучше, и если «да», то что я могла бы им дать? Я обдумывала этот вопрос всю дорогу до гостиничного комплекса, к которому мы рысили в сопровождении окружавших нас слуг.

— Смерть тиранам! — выкрикнул жеребец позади меня, когда я почувствовала укол в плечо.

Развернувшись, я посмотрела на одного из единорогов слуг, чья магия сияла вокруг кухонного ножа для разделки мяса, что на дюйм, или даже два, вонзился в моё кибертело. И настал наполненный воплями и криками хаос, но он быстро сошел на нет, как только окружающие меня пони осознали одну простую истину, от мучительной боли я не вопила. Я могла чувствовать острие клинка, зажатое киберусилениями, что располагались под моей шкурой.

Сплендид театрально встал на дыбы позади атаковавшего меня единорога.

— Не волнуйтесь, Леди Блекджек! Я вас… спасу… — начал свою речь Сплендид, а мои друзья скептически смотрели на него. Мой взгляд был более… расстрельным.

Он медленно опустился на все свои четыре копыта, и посмотрел на синего единорога, а затем снова на меня. Происходящее, похоже, шло не по сценарию.

— Эммм… стража?

По прежнему ноль реакции.

— Серьёзно что ли? — вопросила я, глядя на Сплендида, и воспользовавшись заклинанием левитации вытащила из себя нож.

Когда он не ответил, я бросила взгляд на Грейс, как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как она закатывает глаза. Затем посмотрела на слугу.

— В меня стреляли, взрывали, сжигали, отрывали конечности, заменяли их на искусственные, снова отрывали, и вы используете… нож? — левитировав лезвие к губам я стряхнула кровь, а затем принялась есть его, начиная с острия. Тщательно пережевывая каждый кусочек, я вперила в них свой взгляд, и поскольку мне не нужно моргать, я могла заниматься этим очень долго. В конце концов, от ножа осталась только пята клинка и рукоять.

— Ну а теперь-то, мне можно его растерзать? — спросила Рампейдж с нетерпением.

— Я… эм… Они пообещали, что моей семье будет за это заплачено, а наши контракты будут аннулированы, — опустив взгляд, пробормотал слуга.

— Жалостливая история… — вздохнула полосатая кобыла. — Моё веселье накрылось медным тазом. Ну просто зашибись.

Я сглотнула и положила изувеченный нож в его копыта.

— Отдайте это тому, кто вас послал и скажите ему, чтобы убить меня надо приложить намного больше усилий.

— Гм… прости… — тихо произнёс слуга, пока все, кто не знал меня, смотрели в изумлении.

— Разве вы не… собираетесь убить его? Именно так поступают с убийцами, — сконфуженно сказал Сплендид.

— Ну, нормальные, здравомыслящие пони да, — сказала Рампейдж закатив глаза, и продолжила:

— Но для Святой Блекджек, — она указала на меня и кисло произнесла, — Да вы хоть представляете себе, сколько раз она останавливала меня от убийства только потому, что перед ней начинали рыдать и рассказывать свои несчастные истории? Клянусь. Самое мощное оружие против Блекджек — рассказать какую-нибудь душераздирающую поэму.

Грейс улыбнулась мне, одобряя принятое мной решение, а Сплендид, похоже, пытался тщательно его проанализировать. Белая кобыла с подозрением посмотрела на своего брата близнеца:

— Ну, будем надеяться на то, что следующее покушение на вашу жизнь, будет столь же похоже на фарс, как и это.

Сплендид вернул Грейс её подозрительный взгляд.

— Ты разумеется не веришь в то, что это был я?

Грейс сымитировала голос своего брата:

— «Не волнуйтесь, Леди Блекджек! Я вас спасу!» — Сплендид тут же зарделся и принял вид оскорблённого достоинства. Я немного приотстала, и обратила свой взор к Хойти.

— Я так понимаю, что становиться участником подобных инцидентов мне придётся довольно таки часто? — кисло спросила я и гуля, кивая в сторону плетущегося за нами «наёмного убийцы».

— Вне всяких сомнений «да», по крайней мере до той поры, пока вы не передадите корону кому-нибудь другому. И чем дольше вы будете здесь находиться, тем более опасными будут становиться козни ваших врагов. Эта попытка покушения была весьма дилетантской, если это и в самом деле была попытка покушения. Но я уверен в том, что, с течением времени, оказываемое на вас давление станет более серьёзным, — хрипло вздохнул гуль, и Рампейдж оглянулась на нас, как только он продолжил: — В своё время, Король шикарность сумел усмирить худших из них, но я боюсь того, что эффект от того, как он решал эту проблему скоро сойдёт на нет.

— Теперь вы понимаете, почему я ненавижу этих лохов, — прорычала Рампейдж. — Конечно, Потрошители убивают друг друга тоже, но перед этим честно договариваются об этом. А эти придурки с гордостью убивают в спину.

Серый гуль вздохнул, после того как мы вошли внутрь после всех.

— Сырое и варварское суждение, но точное. Я никогда не понимал этого. Я знал много богатых и знаменитых, задолго до падений бомб, и никогда не было такого уровня серьёзности в их интригах. О да, были попытки покушений, но это никогда не было так… для развлекухи.

— А чего вы ожидали? Это же Хуфф, — ответила я, гадая, было ли сказанное мной правдой или нет. Являлись ли все эти убийства и интриги результатом воздействия Пожирателя Душ или они были, просто напросто, жестоким, местным феноменом? — Сколько у меня осталось времени, до того, как всё происходящее выйдет из под контроля? Каково ваше мнение, как эксперта в подобных вопросах?

Хойти поджал губы, потер подбородок и посмотрел на меня:

— До тех пор, пока не завершится Гранд Галлопин Гала, который состоится сегодня ночью. Если вы по каким-то причинам не покинете Общество до этого времени, то я боюсь, что их следующими целями станут ваши друзья. И как только это произойдёт, я вернусь обратно в Митлокер.

— Я считаю, что благодаря этой экспертной оценке, мы только что установили рекорд в категории «Кратчайшее царствование в истории Эквестрии», — произнесла Рампейдж с ухмылкой. — И вообще, просто выбери какого-нибудь случайного пони, забери из этого места всё самое ценное, что только сможешь, и сваливай отсюда. Не слушай Глори и П-21, они вопьются в тебя со своими спорами на тему политики, морали и всяческой подобной этому хрени. Возьми монету, подбрось её, кто угадает выпавшую сторону, тот и получит корону. А затем, забирай дирижабль и сваливай отсюда.

Я потерла подбородок.

— Я подумаю над этим, — наконец сказала я. Вряд ли я была в состоянии сделать это, но, всё же, это было чертовски заманчиво.

* * *

«Быть Королевой — ПОЛНЕЙШИЙ отстой», — телепатически сказала я Лакуне, валяясь на кровати Короля Шикарности… технически, уже на моей кровати… обнимая подушку и дуясь. Наконец, я выпроводила своих друзей, после получасового обсуждения, того что мне сейчас делать. Хорошо, что ни Глори, ни П-21 не начинали играть роль заботливых друзей. Глори я отправила разузнать больше о Грейс, а П-21 пошел узнавать о Сплендиде. Рампейдж же занималась тем, чёрт возьми, чем только пожелала.

«Серьёзно, всем, чем мне остаётся заниматься это… это строить из себя королеву?! Полнейшее дерьмо… И когда я говорю дерьмо — это значит ДЕРЬМО», — Лакуна послала телепатическое смешок из музея, где она наблюдала, как пони занимаются подготовкой «Флёр» для нашего отъезда.

Я потратила целый час, инспектируя плантации внизу. Испытательные лаборатории Стойл-Тек были просто поразительны, и я могла только гадать, какие же стойла были настолько ценны и дорогостоящи, что в них под землёй, в идеально защищенной окружающей среде, произрастали целые сады. К моему прибытию Общество навело глянец везде, где только было можно. В пределах видимости не было ни одного кнута, крепостные выглядели так, будто недавно приняли ванну, съели дополнительный обед и получили приказ «улыбаться „правителю“». Они даже напевали себе под нос, когда мы проходили мимо них.

А затем, какой-то пони в меня выстрелил. Это было чуть более опасно, нежели нож. Первый выстрел пони-снайпера не попал в меня, исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств. Мой Л.У.М. подсказал мне нужное направление, а З.П.С. помог прицелиться в голову кобыле. Четыре магические пули в мгновение ока устремились к её позиции. Одной из них повезло и она попав ей прямо в глаз, вышла из задней части черепа. Я не стала разубеждать зевак в том, что мне под силу убивать своих врагов на расстоянии в сотню ярдов, пользуясь одной лишь силой мысли.

А когда мы вернулись, П-21 нашел под кроватью бомбу, и обезвредил её. Прогноз Хойти казался всё более и более точным, а со всеми этими приготовлениями к великой большой вечеринке здесь было так много бегающих туда-сюда пони, что я не могла уследить за тем, кто, когда пришел, и куда ушел. Но в одном я была уверена точно: в конечном итоге, они нацелятся на кого-то, кто мне дорог.

В дверь постучали.

— Да? — позвала я, заряжая магазин с бронебойными патронами в левитируемую Бдительность.

— Я бы хотела поговорить с вами, Ваше Величество, — спокойно сказала Грейс.

Я вздохнула и потерла лоб. Удерживать Богиню в голове и так непростая задачка, а теперь ещё это?

— А это обязательно? — захныкала я.

Снаружи замешкались.

— Полагаю, что нет, но я была бы вам очень признательна за это.

Я закрыла свои глаза. Ну, если она попытается убить меня, то у меня не будет выбора, не так ли? Я открыла дверь с помощью своей магии. Грейс, в своём прекрасном платье, осторожно вошла в комнату.

— Вы не очень хорошо выглядите, Ваше Величество.

— У меня тут много чего происходит, — ответила я язвительно.

Она подошла и села на край кровати, глядя на меня.

— Я могу посочувствовать. Похоже, вскоре мне придётся бежать из этого места.

— Как вы вообще здесь живёте? — спросила я, перевернувшись на моей стороне кровати. — Эти пони, они сумасшедшие.

Она выглядела слегка оскорблённой, но немного пожала плечами.

— У них есть самое редкое в Пустоши: роскошь. Большинство приходят с общих масс рейдеров, симулируя воспитанность и величие. Они не такие как мы, мы избалованней и испорченней, живём за счёт тяжелого труда других. — Она покачала головой и вздохнула. — Но как только станет понятно, что Вашей преемницей буду не я, мне придётся покинуть это место и отправиться в Тенпони или… в другое место. Найдутся пони, которым будет невыгодно, чтобы я была следующей преемницей.

— Ты уже предположительно знаешь кого я выберу? — спросила я, с любопытством.

— Я всегда знала, что была самым слабым кандидатом. Шарм более… симпатичная. Взрослее. И её манеры. Ну, а если не она, то Сплендид может дать Вам гораздо больше, нежели я. Он уже давно хотел инвестировать наш избыток в Хуфф. Например, его успешный поход на медицинский центр Флаттершай. Я бы ни когда не подумала бы об этом. Отец бы выбрал меня, но… — она слегка пожала плечами.

— Сплендид говорил, что хотел найти способы продлить жизнь вашему отцу, — вспомнила я, развалившись на подушках.

— Разумеется. Он находился в менее выгодном положении. Но пока отец был жив, у него была возможность занять более выгодную позицию, — сказала она, с лёгкой улыбкой. — Ты видела снаружи эту ужасную, поспешную попытку быть отважным.

Я вздохнула и покачала головой.

— Ненавижу всю это политическую ерунду.

Было видно, что она приятно удивлена.

— Почему? Как не посмотри, это более цивилизовано, чем тактика большинства ваших врагов. Это может быть морально тяжело, и ужасно неприятно, но если противостояние ведётся политическими методами, то, по крайней мере, никто не будет удерживать населённый жеребятами город, с целью получить за них выкуп. И политика по-прежнему является игрой с наивысшими ставками. Победишь, и останешься у руля власти. Потерпишь поражение, и кому-нибудь другому достанется всё то, что некогда принадлежало тебе.

— Политики не отображаются красными метками на моём Л.У.М.-е, — угрюмо возразила я.

— Полагаю, — произнесла она отведя взгляд, — я не настолько искусна в этом, насколько мне бы следовало. Отец всегда благоволил мне, но наследником не называл никогда. Мне кажется, он всегда ждал того времени, когда Сплендид станет достаточно авторитетным в Обществе, или, может быть, он знал, что слово «наследница» мгновенно поместит мне на голову мишень.

Она подошла к окну и принялась рассматривать водохранилище.

— Отец никогда не был понятным и прямолинейным. Он мог бы сделать намёк, как добиться его одобрения, или выдать небольшую рекомендацию. Был способен пересмотреть свои решения в любое время, как только изменялась политическая ситуация. А когда он умер… — она вздохнула и, слегка нахмурившись, взглянула на меня. — Что ж, вот такого хода от него никто не ожидал.

Я рассматривала бледную, синегривую единорожку, смотрящую в окно. В наших с матерью отношениях были проблемы, но я всегда знала, что она любит меня. И мне никогда не нужно было соперничать с сестрой за её внимание. А на что это было бы похоже, иметь братьев или сестёр, с которыми можно соперничать?

— Для меня, это тоже было полнейшей неожиданностью, — произнесла я со вздохом.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Видела бы ты Шарм, когда она услышала эту новость. Во имя Богинь, какой обширный словарный запас, — сказала она, тряхнув головой, и посмотрела на меня. — Ты уже думала о Гала, что состоится сегодня ночью?

Мне нужно было подробное письменное указание, что нужно делать, так же сильно, как и ей.

— Вечеринки и я несовместимы!

Это была ещё одна вещь, входящая во всё увеличивающийся список: «Вещи-на-которые-у-меня-совсем-нет-времени». Столь бессмысленная в структуре заговора с которым я пытаюсь сейчас разобраться, что казалась сюрреалистичной.

— Неужели в вашем стойле никогда не было вечеринок, — поинтересовалась она, с любопытством.

Я тихо рассмеялась.

— Я была охранницей. Следить за тем, чтобы пони не занимались сексом в душевых и не устраивали налёты на Медицинский центр, за подарками для пришедших на вечеринку гостей, было моей работой, — ответила я, пожимая плечами. — Я могу на копытах пересчитать те вечеринки на которых присутствовала.

— Твоя подруга, Лакуна, сказала ваши наряды она берёт на себя. Остаются только танцы, — я уставилась на неё и медленно моргнула, а она вежливо мне улыбнулась:

— Ты ведь не имеешь представления, как нужно танцевать, не так ли? — спросила Грейс, слегка вскинув голову.

— Танцы? Пони что, на вечеринках танцуют? — ответила я, слегка шутливо.

— Вот те на, — произнесла она, соскальзывая с кровати.

— Пойдёмте, — сказала она, когда её рог засиял.

Стоящий в углу комнаты граммофон пробудился к жизни, а затем, игла звукоснимателя коснулась пластинки.

— Куда это мы пойдём? Ты, вообще, что это такое творишь? — спросила я, как только Грейс стянула меня с кровати, схватив за копыто.

— Я собираюсь обучить вас нескольким танцам, чтобы сегодняшним вечером вы не выглядели круглой дурой, — ответила она. — И вы можете мне поверить, на Галла будут пони, что попытаются сделать так, чтобы вы умерли от смущения, раз уж они не могут убить вас с помощью пуль. На самом деле, там будут несколько пони, кто считает подобное великолепным развлечением.

— С каждой секундой, совет, что дала мне Рампейдж, начинает казаться всё более здравым, — пробормотала я, как только начала играть музыка.

— Фух, — с улыбкой произнесла Грейс. — Если можешь сражаться, способен и танцевать. Это всего лишь движение в такт музыке. Настолько же просто, как раз, два, три…

Танцы были одной из тех штук, которыми занимались другие пони. Тем не менее… я подумала о том, как обучалась музыке у Розы с Октавией, и изучала магию по принадлежавшему Твайлайт Спаркл учебнику для начинающих. Возможно, я смогу научиться и этому тоже.

Грейс не торопясь отрепетировала со мной шаги вальса. Раз два три, поворот, раз два три, поворот, раз два три вращение, поклон, повторить с начала. Всё это сводилось к основным танцевальным движениям, точному расчету времени и повторениям.

Она замедлялась, подстраиваясь под мои неуклюжие шаги, и ускорялась, как только я начинала двигаться расслабленно. Затем она перешла к вариации «туда и обратно», церемониальному танцу. Я должно быть выглядела как дура, о чём ей и сказала, но Грейс лишь улыбнулась, и поддержала меня.

Если обучение меня танцевать было невероятно запутанным способом получить корону, то этот способ работал.

Через минуту мы остановились. Она наслаждалась бутылочкой очищенной воды, а я громко жевала рубин.

— Это причиняет Вам боль? — спросила она, смотря на моё переднее металлическое копыто.

— Серьёзно? — спросила я, и она кивнула. Я слегка улыбнулась и подняла ногу. — Я же киберпони. Настоящей боли нет. Ну, той, о которой ты думаешь. Я не знаю всяких мудрёных словечек, но, очевидно, они отрубили мою способность чувствовать боль. Вот и получается, что я чувствую память о чувстве, а не само чувство. Например, когда тебе отрезали ногу, и ты знаешь, что её больше нет, но всё равно её чувствуешь на прежнем месте. — У пони было в высшей степени странное выражение на мордочке.

— Что?

— Мне никогда не отрезали ногу, — с изяществом и сочувствием сказала она.

— Ой, точно, прости. Глупость сказала. — Пробормотала я, закатив глаза. — Так или иначе, нет, я не чувствую боль. Не совсем, но я не могу чувствовать нечто большее: у меня нет сердцебиения, я не чувствую, как кровь течёт по моим венам, за исключением дыхания. У меня есть несколько драгоценных для меня нервных окончаний, в моём крупе, и я очень благодарна за это. А, что до моего крупа, то ему требуется чрезвычайная стимуляция, что б я могла почувствовать хоть что-то.

Она моргнула, её глаза расширились, и лицо немедленно приняло розовый оттенок.

— Ах. Я… я не знала об этом.

Я чуть улыбнулась.

— Знаешь в Девяносто Девятом, я никогда так не ценила свой…

— Блекджек! — вскрикнула она с раздраженной полуулыбкой. — Есть некоторые вещи, подробности о которых лучше не знать!

— Ой, — я моргнула и улыбнулась. — Прости.

Я мгновение смотрела на неё со странным ощущением и сказала. — Вы ведь потомки брата Твайлайт Спаркл, правильно?

— Если отцу можно было доверять то, да. А что?

— Ну… если я потомок Твайлайт, а вы потомки её брата, то кем мы приходимся друг другу?

Она на мгновенье замялась, потом открыла рот, затем закрыла и ещё немного подумала.

— Я полагаю, это означает, что мы дальние родственники. Врятли это так, не бывает таких совпадений, — сказала она сухо, но потом увидела мой взгляд. — Что такое?

Я пристально смотрела на неё, потом заключила её в объятья.

— Родственники! У меня есть родственники! Три родственника!

Она пыталась выбраться из моих копыт.

— Очень далёкие! — напомнила она мне, хватая ртом воздух, но мне было наплевать. У меня была семья… хорошо, это были совершенно чужие мне пони, но всё равно семья! — Нужен воздух! — прохрипела она в отчаянье.

— Прости! — сразу сказала я, отпуская её и застенчиво улыбаясь. — У меня просто… никогда не было так много родственников.

Она засмеялась и тряхнула головой.

— Мне уже говорили об этом, но я даже и не представляла себе, насколько ты непредсказуема. Но в тоже время, мой смех превратился в слёзы. Её улыбка растаяла, а выражение лица стало обеспокоенным:

— Блекджек? С тобой… с тобой всё в порядке?

Я жаждала рассказать ей абсолютно всё, но наложенные Богиней запреты были сильнее меня.

— Это всего лишь… моя жизнь, — фыркнула я шмыгнув носом, и тихо всхлипнула. — В такие моменты, как этот, я по-настоящему задаюсь вопросом: а не сошла ли я с ума? Мне нужно сделать так много, а времени на это осталось так мало. И вот теперь, я танцую и испытываю головокружение от того, что нашла пони, которых, не зависимо от степени родства, могу называть семьёй. Это кажется почти… невероятным.

Грейс вздохнула, и посмотрела на водохранилище:

— Вчера, я до смерти боялась того, что ты собираешься сравнять здесь всё с землёй. Сегодня, я даю тебе уроки танца, когда мне следовало бы приложить все свои усилия для того, чтобы дискредитировать Сплендида и Шарм… потому что завтра меня могут, не привлекая лишнего внимания, вытолкнуть за ворота или убить, или мне придётся бежать отсюда, спасая свою жизнь.

Мир не всегда крутится вокруг тебя, Блекджек. Я была выведана из себя, поэтому вновь завалившись на кровать, принялась пристально рассматривать звёзды, что были нарисованы на потолке.

— Неужели в генеалогическом древе семьи Твайлайт Спаркл присутствует что-то, что заставляет нас проживать интересные, травмоопасные, наполненные приключениями жизни?

— Это многое бы объяснило, не так ли? — ответила она с печальной улыбкой, а затем, в дверь постучали.

— Не входить! Я здесь сейчас занимаюсь диким королевским трахом! — крикнула я в приступе безрассудства. Глаза Грейс начали выпучиваться.

— Если продолжите без меня, то сильно об этом пожалеете! — крикнула Глори, рывком распахивая дверь.

Мой смех умер, превратившись в писк, поскольку теперь настала моя очередь заливаться румянцем.

П-21 и Рампейдж вошли вслед за ней.

— Ох, это был сарказм? — съязвила Рампейдж. Когда она увидела Грейс, выражение её лица стало самодовольным. — Оооох. Вы тут занимаетесь неким «индивидуальным собеседованием»?

— Уроки танца, — чопорно ответила Грейс и, повернувшись, склонила голову, обращаясь ко мне, все намёки на смущение исчезли. — Кузина.

Затем она развернулась и вышла. Ох, она была хороша.

— Уроки танца? — спросила Глори.

— Кузина? — секунду спустя, спросил П-21.

Я открыла рот, чтобы начать жаловаться, затем закрыла, и тряхнула головой.

— Да не важно. Как делишки?

П-21 и Глори переглянулись, после чего он тихо произнёс:

— Во-первых, Я и Глори хотим попросить прощения. Мы знаем, что этот выбор для тебя очень важен. И приносим свои извинения за то, что делаем его ещё более трудным.

— А вот я извиняться не собираюсь, но я — это я. И я по-прежнему заявляю: тебе следует продать корону тому, кто предложит наивысшую цену. А ещё, её можно отдать какому-нибудь дворнику. Вот же хохма будет, — съязвила Рампейдж.

— Я воспользуюсь этим советом в качестве плана «Б», — ответила я с иронией.

— Во-вторых, завтра утром дирижабль уже будет готов к взлёту. Я считаю, что выключив тебя и используя Рампейдж в качестве системы жизнеобеспечения, мы сумеем осуществить то, что запланировали. Я замаскирую дирижабль облаками и, с толикой удачи, у нас получится прошмыгнуть прямо в Тандерхед. Если нам по пути встретится мой Отец, то, с большой долей вероятности, мы сможем встретиться с Консулом, сразу же по прибытии.

— Я уже один раз пробежался по дирижаблю и он выглядел вполне достойно. Перед отбытием, я ещё раз всё перепроверю, — добавил П-21.

— А я принесла послание, — произнесла Рампейдж, ухмыляясь:

— Предполагалось, что я должна буду передать его тебе тайно при тайно, но, мда. Да пошло оно всё, — пожала она плечами:

— Как бы то ни было, здесь есть пони, который хочет поторговаться. Он хочет чтобы корона досталась Шарм. За это, он готов отдать тебе полное собрание шаров памяти Короля Шикарность, и десять тысяч крышечек сверху, — она немного помолчала и добавила:

— Ещё он добавил, что если корона будет отдана любому другому претенденту, то ты получишь целый мешок разбитых шаров памяти.

Глори резко вдохнула:

— Нет, он не посмеет! — охнула она, смотря на меня с тревогой.

— А вот я уверена, посмеет, — ответила Рампейдж. — Он действует почти как я, поэтому, я уверена в том, что он исполнит обещанное. Мне не ведомо, является ли эта игра его собственной, или это что-то, что он начал вместе с этой кобылкой. Но лично я согласилась бы на это предложение. Возможно, потянула бы немного время, чтобы узнать, накинет ли он ещё пять тысяч сверху.

— Блекджек не собирается продавать корону! — презрительно усмехнулась Глори, и посмотрела на меня. — Так ведь?

— Эммм… — я думала о шарах памяти Голденблада, в любом из них мог содержаться ответ на вопрос: что такое Проект «Горизонты». От мысли, что они могут быть уничтожены в моих венах застыла кровь.

— Глори, ты помнишь ту часть нашего договора, в которой мы согласились с тем, что позволим Блекджек сделать свой собственный выбор, и безоговорочно поддержим её решение, невзирая на наши собственные чувства по этому поводу? — сказал голубой пегаске П-21.

Она тут же поморщилась, как только справилась со своим собственным внутренним конфликтом.

— Продай! Продай! Продай! Продай! — скандировала Рампейдж, за что получила свирепый взгляд от Глори.

— Прекрати, — рыкнула Глори. В ответ на это, полосатая кобыла показала ей язык. — Тебе что, пять лет?

— А ты что, моя мамочка? — парировала Рампейдж.

— Пойду ка я поищу свою дочь, — сказал П-21, направляясь к двери.

Я оглянулась посмотреть, как он у…

— Красные метки, — произнесла я, уставившись на дверь, пока вытаскивала Бдительность. — Пятеро, прямо за дверью.

— Я и в самом деле скучаю по своему оружию, — пробормотала Глори. — Разве там, снаружи, не должны находиться телохранители?

Я левитировала ей свою штурмовую винтовку. Она посмотрела на неё скептически, затем сняла с предохранителя, и взяв оружие в копыта, укрылась за кроватью. П-21 посмотрел на Аргумент и присоединился к ней. Я стала третьей. В целях безопасности, у спальни была лишь одна входная дверь.

— Я ещё никогда не встречала охранника иммунного к взятке, пуле или оральным ласкам, — прокомментировала Рампейдж.

— Хорошо, похоже, я знаю, что нам нужно делать, — сказала я, мой хитрый план был уже почти придуман.

Рампейдж закатила глаза:

— А вот хрен тебе, Блекджек. Я соблюдала договорённости и за всё утро не убила ни одного из этих подонков. Это развлечение ты у меня не отберёшь! — она вышла вперёд:

— Войдите и убейте нас, ёбари своих мамаш! — прорычала Рампейдж, бросаясь в атаку на дверь.

Несомненно, брошенного вызова было достаточно для того, чтобы дверь, получив хороший пинок, широко распахнулась, и в комнату вошли пятеро пони, облаченных в великолепную и абсолютно новую боевую броню. Двое высокорослых, что были вооружены антимех винтовками, и двое низкорослых, со штурмовыми винтовками, встали по бокам а пятый, открывший пинком дверь, и несущий на спине боевое седло с двумя установленными на нём многоствольными пулемётами, занял позицию в центре. И как единое целое, они принялись поливать комнату шквалом свинца. Всё, на что была способна кровать — это скрыть нас от их взглядов.

Ну и конечно же, ни один пони не может быть подготовлен к встрече с Рампейдж. Выпущенные из минигана пули выбивали искры из её брони, пока она, пригнув голову чтобы защитить глаза, неслась к стоящему в центре жеребцу. Похожая на превратившуюся в пони пилу, она метнулась жеребцу между ног и как только оказалась под ним, резко поднялась. Кровь умирающего жеребца хлынула на её покрытую лезвиями броню и он сжал свои зубы в предсмертных спазмах. Подобно вращающейся турели, Рампейдж окатила огнём из пулемёта двух стоящих слева противников ещё до того, как насаженный на клинки пони обмяк.

— Ловите! — она встряхнулась, снова поднялась и метнула труп в стоящую справа пару. Врезавшееся в них тело отбросило их назад, туда, где мы не могли их видеть, за дверную коробку. Подобно вспышке света, она оказалась над ними, пиная и топча их своими покрытыми клинками копытами. Я не могла видеть причиняемые ею повреждения, но могла видеть разлетающиеся во все стороны брызги крови.

Попавшая мод пулемётный обстрел пара с трудом встала на свои копыта. — Пятнашки! — восторженно закричала она, и метнулась за ними. Затем был крик, влажный мясистый шум и треск штурмовой винтовки.

Сначала я взглянула на П-21, затем на Глори, мы услышали тихий восторженный шум и окровавленная пони вновь появилась перед дверью в мою комнату.

— Хуффингтон… возродится… — произнёс он… или возможно она… пол говорившего было трудно определить из-за всей той крови, что покрывала его тело… тихо, перед тем, как обессилено упасть.

Находящаяся перед ним Рампейдж прогуливалась туда-сюда. Её броня была покрыта кровью и внутренностями убитых противников.

— Серьёзно? И это лучшее на что вы способны? — затем она посмотрела на меня, часть фиолетовых кишок болталась с левой стороны её лица. — Что?

— Знаешь, ты способна быть по-настоящему утомительной, но иногда, я рад, что ты на нашей стороне, — сказал П-21 предельно честно, а затем, он подошел к убитым пони.

— Ах, подойди и обними меня! — произнесла она с широкой улыбкой и широко развела свои залитые кровью передние ноги.

— И это время закончилось, — произнёс П-21.

Я шагнула мимо них и взглянула на мертвых противников. Никаких сомнений, экипировка Предвестников. Я посмотрела в находящийся внизу зал, где с глупыми выражениями на своих лицах стояли мои «гвардейцы». Я, подняв бровь, пристально рассматривала четыре свежих трупа до тех пор, пока один из гвардейцев не признался смущенно:

— Мне приспичило посрать. И я не знаю, чем занимались остальные.

Я потёрла лицо.

«Спаси меня, Луна, мне нужно убраться отсюда»

— А ведь всё, что я хотела — раздобыть дирижабль, — пробормотала я.

* * *

На фоне всех ведущихся мероприятий по подготовке к вечеринке, Общество почти не заметило произошедшего на меня нападения. Ох, у меня не было никаких иллюзий о том, что ни один пони не знал о случившемся, но нечто настолько тривиальное, как неудавшаяся попытка цареубийства, была ничем по сравнению со светским мероприятием. Общество хотело получить свою порцию веселья и развлечений, а я была четырёхсот фунтовой киберпони из-за которой всё пошло наперекосяк. Единственным просветом было то, что около дюжины мелких заговоров и интриг полностью развалилось, позволяя Хойти качественно повеселиться, а мне, удвоить раздражение членов Общества.

Лакуна куда-то отлучилась, пытаясь раздобыть что-то для предстоящей вечеринки. Глори исследовала мёртвых Предвестников, выискивая хоть что-нибудь, что пролило бы свет на то, как они пробрались в здание. П-21 проверял и перепроверял всё, что можно было бы взорвать, поскольку, следуя логике, это было следующим с помощью чего они попытаются от меня избавиться. Бу не отходила от болтающей с Шарм Скотч Тейп. А Рампейдж, после многочисленных, направленных в её адрес, настойчивых просьб помыться и не носить внутренности убитых ею пони в качестве заявления о том, что она тоже разбирается в моде, скучающе сидела рядом со мной в качестве моего «чемпиона». Я публично заявила, что если меня убьют, то у Рампейдж есть разрешение на полную свободу действий для того, чтобы отомстить от моего имени всем, кто в этом повинен. И не стала уточнять, кого именно я имела в виду: исполнивших заказ наёмников, Общество в целом или всех пони Хуффа, что когда-либо посматривали на меня косо. Согласно заявлению Хойти, не подлежит сомнению то, что моё заявление заставило троих заговорщиков на некоторое время отказаться от своих коварных замыслов.

И вот теперь, я томилась в душном конференц-зале в котором Сплендид разговаривал со мной о финансовых операциях Общества. Оно несомненно было при деньгах. Ведь являться одним из самых надежных поставщиков продуктов питания для постапокалиптической пустоши приносит много крышечек. Ещё я обнаружила то, что у Общества отсутствует неизменный единодержец, когда дело доходит до денег. Прибыли были разделены на умопомрачительное количество паёв, полупаёв, четвертьпаёв, одновосьмых паёв и одношестнадцатых паёв. И это шло сразу за производственными расходами, которые были на удивление высоки. Но тем не менее, Общество получало свои деньги и покупало все, что ему было нужно, начиная от оружия и заканчивая предметами времён Старого Мира, содействуя торговле.

Что означало лишь одно, какой бы приятной не была эта идея, я не могла вот так вот просто взять и сбежать. У меня есть возможность повлиять на крупнейшего игрока в Хуффе. Мне всего лишь нужно решить какой из ответов будет правильным…

— Сплендид? — спросила я, когда он начал с прошлогодних показателей. Белый жеребец приостановился, стоя у исписанной рядами цифр классной доски. — Почему, мать твою, ты мне всё это рассказываешь?

— Как глава Общества… — начал он, но я подняла копыто, прерывая его.

— Не глава. Давай отбросим это притворство. Я выбираю главу. И ни как иначе. Ну а ты достаточно умён для того, чтобы понимать это. И так, почему ты рассказываешь мне всё это? — спросила я резко.

Он закашлялся и отвёл взгляд:

— Ты стала гораздо умнее со времени нашей первой встречи.

— А ещё, я стала гораздо более металлической, — произнесла я, положив на стол свои копыта. — И если ты хочешь устроить для меня презентацию, то пора бы уже начать.

Прежде чем сказать всё начистоту, он глубоко вздохнул, прикоснулся к груди и выдохнул.

— Вы должны назначить меня вашим регентом, если хотите действительно помочь Хуфу.

Я пристально посмотрела на него и сказала. — Продолжай.

— Шарм слишком испорчена, а Грейс слишком бесхарактерная, чтобы понять, каким, на самом деле, может стать Общество. Ты видела наши достижения в медицинском центре Флаттершай. Это только начало. — Его рог засветился, и он перевернул доску, чтобы показать карту Хуффингтонской долины. — Немного изменив процесс производства вещей Обществом, у нас появятся ресурсы чтобы обеспечить не только собственную территорию, но и остальную часть Хуффа. А также, мы сможем нанять наемников, чтобы отбить Парадайз Молл у работорговцев, и сдать его в аренду Искателям. Это открывает торговлю с пегасам в небесном порту Реинбоу Деш. Помимо этого, мы сможем захватить и удержать расположенную в бухте/заливе военно-морскую базу Айронмэир, что позволит нам распространять свои товары вплоть до северной оконечности города. Но что самое важное, с пегасам и заливом, мы сможем отправлять наши товары дальше, чем когда бы то ни было! Мы можем достичь Мэйнхэттена на лодке или по воздуху намного быстрее, чем пешком или караваном.

Он взглянул на меня.

— Когда Общество обретёт былую силу, Коллегии и Искателям придётся отказаться от своих мелочных претензий к нам, или они останутся не у дел, потеряв остатки влияния. С их помощью мы превратим Хуфф в то, чем он раньше являлся: в краеугольный камень Эквестрии. Хуффингтон возродится, став больше и сильнее, чем прежде. С него начнётся возвращение цивилизации на поверхность.

Ну, у многих было стремление. Я понятия не имела, как он бы смог осуществить это, но, казалось, Сплендид был уверен в своих силах.

— И так, почему то же самое не сможет сделать Шарм, или Грейс?

— Шарм это не интересует. Если бы у неё был свой путь, общество служило бы её прихоти. А у Грейс не хватит решительности, чтобы согласиться на то, что для этого потребуется. — Ответил он. — Мы с детства спорили на эту тему. Она бы скорее потратила время и энергию пытаясь реформировать Общество. Выгнала бы паршивых овец и дала бы крепостным больше прав и меньше работы, даже отдала бы им часть прибыли! Что бы они сделали с деньгами?

Я тут же смогла придумать несколько вариантов ответа на этот вопрос.

— И твой путь? — подсказала я.

— Мы ежедневно привлекаем более половины личного состава службы безопасности, чтобы удерживать крепостных в узде. Если для того, чтобы заставить их работать, мы прибегнем к более жестким методам, то это высвободит достаточное количество пони, чтобы обеспечить безопасность всего остального Хуффа. Более свободное использование взрывных ошейников. Использование специальных химических препаратов для того, чтобы крепостные могли работать дольше и продуктивней. Более активный наём работников. — Он продолжил в припадке гнева. — Они приходят к нам, клянча еду и безопасность. И как только мы даём им выпрашиваемое, они начинают работать, так мало, как только это вообще возможно. И что ещё хуже, они начинают возмущаться, а некоторые даже становятся угрозой. Если мы закрутим гайки, то так много охранников нам здесь будет ни к чему.

— Цивилизация, построенная на спинах угнетенных. Прекрасно, — фыркнула Рампейдж. — Даже Потрошители не настолько испорчены.

— Мы их не угнетаем. Мы заставляем их жить по соглашению, которое они подписали, придя сюда жить. Мы кормим их, и их разросшиеся семьи. Это гораздо более щедро чем то, что даёт им Пустошь, — парировал он.

— Точно. Спасибо тебе. Ну что ж, я пожалуй пойду, и хорошенько обдумаю всё, что ты мне сейчас сказал, а окончательное решение приму на сегодняшнем Гала, — я указала копытом на дверь, ожидая когда он уйдёт. А после этого, спрятала лицо в своих скрещённых копытах. — А ты помнишь те времена, когда у меня была одна единственная цель: выяснить, что такое ЭП-1101? Или: узнать, что совершил Голденблад? Или просто: сбежать от пони, что пытаются меня убить? Можешь ли ты поверить в то, что я и в самом деле скучаю по тем дням? Честно, честно!

— А всё из-за того, что ты пытаешься быть Святой из Пустоши, поступать лучше и всё такое. Моё личное мнение таково: это абсолютно удивительно. Если бы я была на твоём месте, то убила бы половину этих сволочей уже в течение первых пяти минут, — хихикнула она, а затем похлопала меня по спине. — Если тебе станет от этого легче, то я восхищаюсь тем, что ты пытаешься сделать. Я считаю тебя дурой, раз ты пытаешься сделать это, но когда было по-другому?

Я повернула свою голову так, чтобы смотреть на неё одним глазом, а потом снова спрятала свое лицо в копытах. Это было не очень удобно.

— Как ты, Рампейдж?

Она удивленно моргнула.

— Я? Мне только что пришлось убить пятерых тяжеловооруженных пони. Я чувствую себя просто прекрасно. — Она ухмыльнулась, и эта ухмылка не слезала с её лица на протяжении целых десяти секунд. Она вытащила коробочку Минталок и закинула две в рот, перед тем как спросить:

— Нам обязательно об этом разговаривать?

— Нет, если ты не хочешь, — ответила я, но судя по её виду, это не принесло ей облегчения.

— Я посмотрела некоторые воспоминания, которые ты вынула из моей головы. Что-то из этого… типа того доктора? И я ещё думала, что Глори была скучной… — она попыталась засмеяться, но у неё не вышло.

— Я не знаю. Я смотрела их, и чувствовала себя так, будто это был кто-то другой. Я не чувствовала себя. Даже если это часть меня, это как… как…

— Как мои киберноги? — предположила я.

— Именно! Нечто, что было ко мне приклеено, — сказала она, кивая с улыбкой.

— По твоим ощущениям, какие из воспоминаний принадлежат именно тебе? — спросила я садясь прямо.

Она на секунду задумалась:

— Все, начиная с того, когда эти гули вытащили меня из той, оставшейся от взрыва жар-бомбы, воронки. Я не спорю, пробелы есть, но я не думаю об этих воспоминаниях так, будто они принадлежат какому-то другому пони. — Она подняла голову. — А почему ты спрашиваешь меня об этом? Не то чтобы я не была благодарна, но разве тебе не надо заниматься кое-чем более важным?

Я засмеялась, откинувшись на спину:

— Ну что ж, давай-ка посмотрим! Добраться до Тандерхеда и помешать размещению биологического оружия — не дать Предвестникам, Авроре и Когнитум убить меня. Разобраться с Легатом. Выяснить, куда пытается попасть ЭП-1101. Выяснить, что именно делают Горизонты. Ох, а ещё, я думаю, где-то в моём списке есть пункт «вычистить Рай», — сказала я, поднимаясь на ноги, не упоминая о самых актуальных… в любую секунду Богиня могла превратить меня во вторую Лакуну, осуществив всё то, о чем говорила. Я принялась рыскать туда-сюда. — Существует поворотный момент, после которого с тобой начинает столько всего происходить, что помощь своим друзьям, ощущается единственной вещью, которая действительно имеет значение. Спасти Общество. Спасти Анклав. Спасти Пустоши. Я не могу даже решить, кто же является подходящим пони для того, чтобы отдать ему корону.

— Блекджек?

Я продолжала двигаться всё быстрее и быстрее:

— Иногда я задумываюсь, похоже ли это на то, как чувствовали себя Твайлайт и её друзья. Иметь тысячи задач, от которых зависят сотни тысяч жизней, и быть не в состоянии когда-либо достичь настоящего прогресса, потому что, как только ты завершаешь одну, то тут же неожиданно возникает другая, и ты ничего не можешь с этим сделать. Таким образом, ты стараешься упорней, думаешь упорней и надеешься упорней, и в тоже время боишься, что, в любую секунду, все это развалиться на части, и ты узнаешь, скольких ты убила…

Рампейдж начала выглядеть обеспокоенной:

— Блекджек!

А я продолжала. Это был тот момент времени, когда мне хотелось чтобы моё сердце громко стучало, и было тяжело дышать. Я нуждалась в этом, но моё искусственное тело отказывало мне в этом. Вместо этого, я чувствовала, что становлюсь ещё более обеспокоенной.

— Но давления нет! Это не похоже на то, будто тысячи пони умрут если я облажаюсь! Нет, погоди, а ведь умрут! То есть я хочу сказать, я и в самом деле пытаюсь оценить, будет ли спасение кто-его-знает-скольких-жизней обитателей Пустоши, стоить страданий сотен крепостных! То есть я хочу сказать, что если это и в самом деле сработает, и поможет Пустоши, тогда, это ведь оправданно, так? Что будет меньшим злом? Неужели дела не могут быть простыми? Типа, сказать всем тем пони, что пытаются убить всех остальных пони, что вместо этого, им надо пойти и убить Блекджек. Убить меня они не смогут, следовательно, им не нужно будет убивать друг друга и…

Она меня пнула. Удар сбил меня с ног и заставил растянуться на полу, моя голова гудела. Я так и лежала пялясь в стену и даже не пытаясь подняться. Затем Рампейдж подошла ко мне, подняла и заключила в объятья:

— Дурочка, — пробормотала она.

— А могу я просто взять и умереть ради них, назвав это благом? — прошептала я, прижимаясь лицом к её шее.

— Нет. Умереть — это слишком просто. Убить — это слишком просто. Ты никогда не ищешь легких путей, — она говорила, держа меня. Мои плечи дрожали, часть сокращающихся мускулов по-прежнему управлялась моим мозгом, выдавая мое беспокойство.

— Я знаю, что бы я сделала. Это было бы эгоистично, быстро, и скорее всего, навредило бы многим, но меня бы это не волновало.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Наконец, я убрала свои ноги от неё.

— Иногда, я мечтаю быть как ты.

— Нет, не мечтаешь, — спокойно ответила Рампейдж. — Ведь я бросила бы всё это, давным-давно, Блекджек. Продала бы программу или затеяла бы драку, в которой не имела бы шансов победить, или, просто напросто, ушла бы куда-нибудь. Я не сильная пони, Блекджек. Я могу кого-нибудь растерзать, но попроси меня самостоятельно сделать какой-нибудь правильный поступок, и я не смогу.

Раздался бешеный стук в дверь и я плотно зажмурилась:

— Проваливайте отсюда, если только жизнь одного из моих друзей не находится в опасности! И это, королевский приказ!

Затем, дверь распахнулась, впуская в комнату взволнованно выглядящую Шарм:

— Блекджек! Они их захватили! — Я закрыла глаза, чувствуя, как желание натравить на это место Деуса, взвилось до небес. — Они похитили Скотч Тейп и Бу! А ещё сказали, что если ты не отдашь корону мне, то они убьют их!

Я открыла глаза и впилась в неё взглядом, что был способен рассечь камень:

— Серьёзно что-ли? — спросила я, надеясь, что это была какая-то не смешная, изощрённая шутка. Она кивнула, испуганно смотря на меня. Я на секунду закрыла глаза, борясь за самообладание, а затем, зашипев, медленно выдохнула.

Настало время сделать это…

— Хорошо, — пробормотала я, включая свой ПипБак.

— Полагаю, они подумали, что ты не собираешься брать взятку, — вздохнув, произнесла Рампейдж. — Очень хорошо предположение.

— Возможно, но я уверена в том, что они это сделают. Мне кажется, они верят в то, что смогут меня использовать, — сказала Шарм крайне поспешно.

Я поднялась на ноги и пошла.

— То есть, я знаю, что молода, но обещаю, что, чтобы вы не потребовали, буду делать свою работу хорошо, — продолжала она, рыся рядом со мной. — Я собиралась привлечь гвардейцев, но они сказали, что убьют заложников, если я поступлю так, поэтому я пришла к тебе.

Мы продолжали свой путь по коридору.

Некоторые пони-гвардейцы, увидев нас, вытягивались в струнку. Её паника уступила место растерянному негодованию:

— Ты вообще слушала, что я тебе говорила, Блекджек? Они собираются убить Скотч Тейп и Бу, если ты не сделаешь меня своим регентом!

— Мхмммм, — ответила я, выходя через боковую дверь, и начала ходить по газонам. — Ты причинила вред хоть одной из них?

— Я… поче… ты думаешь, что я в этом замешана? — задохнулась она от возмущения, прижимая к груди копыто.

— Ты причинила им вред? — снова спросила я, Шарм отпрянула назад. Однозначно, с этого момента, всё происходящее перестало следовать придуманному ею сценарию, так же, как и случившееся ранее «заказное убийство» ножом. Возможно, это было наследственным…

— Я уверена в том, что похитители могли это сделать! — выпалила Шарм. — Эта парочка не пожелала уйти с ними без лишнего шума. И куда именно ты направляешься?

Я направлялась к большому сараю, в котором, похоже, когда-то хранилось огромное количество маленьких белых тележек, что подобно кучам снега, лежали теперь неподалёку.

— Я следую за меткой ПипБака Скотч Тейп, — ответила я спокойно, и увидела, как немного расширились её глаза:

— А знает ли хоть один из вас, что мне сегодня пришлось вытерпеть? А знает ли хоть один из вас, на что была похожа вся эта неделя?! На меня было совершено несколько покушений. Мной манипулировали и меня предавали, причём, более чем единожды. Мне, мать вашу, прострелили голову! А моё настроение чертовски далеко от отметки «хорошее», и я жалею о том, что вообще сюда пришла! Кроме того, я искренне заинтересована в отстреле большей части живущих здесь «аристократов», и хочу отдать бразды правления, всем, что здесь есть, Коллегии! Вы это понимаете?! — прорычала я, увидев внутри пять красных меток, и две синие.

Я развернулась и со всей силы лягнула огромные входные двери. Возможно они и были закрыты изнутри, но один удар, и двери, слетев с петель, упали по обе стороны от меня. Внутри я увидела кобылу и жеребца, с которыми уже сталкивалась ранее. Во время нашей первой встречи они занимались тем, что пытались заставить группу пони подписать крепостные договора. Но сейчас, они сидели по обе стороны стола, играли в карты и с оторопью глазели на меня. Сразу за ними находились два жеребца с удивлёнными взглядами, которые сейчас боролись с Бу. А позади всех, держа одной огромной рукой связанную Скотч Тейп, стоял минотавр Пеин Треин.

— У вас в наличии только одна возможность. Освободите их. Немедленно!

— Ты! Как ты нашла… — начала говорить кобыла, но я вошла в З.П.С. и, с помощью одной магической пули, прострелила ей переднюю ногу. Она закричала и рухнула на пол, держась за повреждённую конечность.

Боровшиеся с Бу жеребцы бросили это занятие и, попятившись от кобылы, потянулись за своим оружием. Один из них споткнулся, упал на спину и принялся бешено палить в воздух. Пули попали в днище свисающей с крюков на потолке тележки. Раздался треск, и днище, с оглушительным хрустом, упало вниз, попав прямо в обоих жеребцов. Бу тут же очутилась позади меня, пробравшись туда ради безопасности.

— Осторожно! Они собираются убить заложника! — крикнула Шарм, пристально смотря на минотавра и бывшего-игрока-в-карты.

Жеребец единорог принялся поднимать пистолет, в его широко открытых глазах плескался ужас. И у него была на то причина. Рампейдж прыгнула на него, подобно огромной охотящейся кошке, смела всё со стола и вцепилась в его плечи своими когтями. Крича, он упал у дальней стены сарая. Шарм посмотрела на Пеин Треина, который поднял Скотч Тейп и стоял, глядел вниз, прямо на меня:

— Он собирается сломать ей шею! В любую секунду! Он собирается сделать это! — Она посмотрела на меня, затем на невозмутимого минотавра, который держал Скотч Тейп за шею. — Сделать это!

Я встретилась с ним взглядом, точно так же, как и во время нашей последней с ним встречи. Затем, он посмотрел на Шарм, присел и аккуратно развязал верёвки на ногах Скотч Тейп. Оливковая кобылка была невредима, несмотря на то, что выглядела весьма потрёпанно. Шарм выглядела так, будто пружинки в её мозгу только что издали мелодичное «бздынь» и она силиться понять, что же здесь только что произошло. Перед тем, как обратить свой взор на меня, Шарм пристально посмотрела на Пеин Треина, её левый глаз подёргивался, а сама она улыбалась во весь рот:

— Она свободна! Ура! Какая прелесть! — сказала она, с бьющей ключом радостью.

Я взглянула вверх, на Пеин Треина:

— Спасибо, — произнесла я, как только опустилась на колени рядом со Скотч Тейп и проверила её.

— Мы квиты. Как бы то ни было, это был дурацкий план, — пробормотал он.

Скотч Тейп встала на ноги и её голубые глаза впились в Шарм:

— Ты! — Шарм сделала шаг назад, её улыбка задрожала. — Интересненько, как это они умудрились прийти за нами, как раз то время, когда ты отлучилась в уборную!

— Я… я не понимаю о чем ты говоришь! — произнесла Шарм, продолжая пятиться.

— А ну иди сюда! — прорычала Скотч Тейп и схватила Шарм ещё до того, как кобылка сделала три шага:

— Ты больная! Да рядом с тобой Смотрительница выглядит милой! Мне тебя жаль! — кричала Скотч, пока она катала, кусала, била и пинала Шарм. В конечном итоге, она заключила шею принцессы в копытныйзахват. — Ну серьёзно, похитить нас! В каких облаках ты паришь?!

— Ай! Прекрати! Ты не можешь со мной так поступать! Я — принцесса! Ты ничего не сможешь доказать! — визжала Шарм, пока Скотч Тейп кусала её за ухо, рыча так, будто собирается отгрызть его!

— Скотч, довольно, — сказала я с усмешкой, осторожно высвобождая потрёпанную белую кобылку. Скотч бешено замахала своими копытами. — Говорила ли она, что её план заключался именно в этом?

Скотч Тейп свирепо посмотрела на Шарм, а затем ответила на чистоту:

— Нет. Но она ушла, а минуту спустя, зашли они, также легко, как это сделала ты. Они запихнули меня в мешок! И болтали о том, какая великолепная жизнь ожидает их после того, как Шарм станет регентом. Они намеревались получить пай, что бы это ни значило. — Скотч Тейп вновь замахнулась на Шарм. — Тебе просто невероятно повезло. Клянусь, в следующий раз, я засуну твою голову в самый грязный унитаз и спущу воду! Я соберу такой туалет, который тебе рог через задницу высосёт! Ты только подожди!

— А все таки, хороший копытный захват. Да и с ухом получилось мило, — хихикнула Рампейдж. Это наконец-то заставило её прекратить драку, тем не менее, она всё равно зарычала на другую кобылку.

Я посмотрела на Пеин Треина:

— Это спланировала она?

Он лаконично пожал плечами:

— Я просто делаю то, что мне говорят делать. Пони не вовлекают меня в планирование своих затей. Я просто тупая гора мускулов. — Затем, он посмотрел на меня. — Тем не менее, я знаю, что это было глупо. Однажды ты меня уже побила. И ты, скорее всего, побьёшь меня снова.

Я посмотрела на потрёпанную кобылку:

— Ну и?

Шарм шмыгнула носом и потёрла глаза:

— Почему на меня орут, все кому не лень? Я просто сделала то, что мне сказали сделать! — произнесла она, сдавленно всхлипнув. Я и ухом не повела. В конечном итоге, она ссутулилась и злобно посмотрела на меня, её глаза были абсолютно сухие:

— Ну хорошо. Верь в то, во что ты хочешь верить. Но, что насчет сделанного тебе предложения? Оно всё ещё в силе. А ты по-прежнему хочешь заполучить принадлежавшие отцу шары памяти, Блекджек. — Она встала на ноги. — Я видела, что Голденблад сделал с машиной Хорса. Я знаю, чем является эта твоя Горизонтовая штуковина. И если ты тоже хочешь это узнать, то отдай мне мою корону. В противном случае, я превращу их в пыль, ссыплю в коробку и пришлю её тебе. Поняла?

Я передернулась, продолжая смотреть на нее сверху вниз. Скотч Тейп, по-прежнему, смотрела на неё кровожадно. Рампейдж выглядела весёлой. А у меня, и в самом деле, не было времени для этого дерьма:

— А как тебе такое предложение? Ты отдашь мне все шары памяти, а я прослежу за тем, чтобы Грейс или Сплендид не вышвырнули тебя отсюда нахрен? — сделала я контрпредложение.

Она сощурила глаза, её пристальный взгляд был преисполнен презрения:

— Я бы предпочла, чтобы ты свела саму себя с ума, размышляя о том, что же может в них находиться. И я жду не дождусь того момента, когда ты приползёшь ко мне, вопрошая меня о том, что же я в них видела. А я, ничего тебе не расскажу. Так-то вот! — И она, широко растянув свой рот, показала мне язык.

Я почесала голову:

— Скотч, она полностью в твоём распоряжении. Только не убивай её. Она ещё может взяться за ум. И не позволяй ей снова взять тебя в заложники. Иначе, с этим будет разбираться П-21. Поняла?

Скотч моргала, уставившись на меня, а затем ее губы искривились в выражение чистой проказливости. Клянусь, как только она посмотрела в сторону белой кобылки, её ушки казалось вытянулись в рога.

— Мммм… иди ка сюда…

— Ты безумна! Не подходи ко мне! Нееееет! — вопила она, спасаясь бегством. Судя по всему это был первый раз, когда ей вообще пришлось это делать. И если эта скорость была всем на что она способна, то у неё не было ни единого шанса сбежать.

Я посмотрела на Рампейдж:

— Убедись в том, что она не отделает Шарм слишком сильно, хорошо? — Бу прижалась ко мне, давая понять, что, в ближайшее время, она со мной не расстанется.

— А что насчет тебя? — спросила Рампейдж.

Я закатила глаза:

— У нас есть ещё три часа до начала вечеринки. Поэтому, я намереваюсь найти какое-нибудь тихое, спокойное местечко, запереться там и подумать о том, что делать дальше. Я сомневаюсь в том, что здесь ещё остались какие-нибудь пони, способные напасть на меня.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — ответила Рампейдж. — Ну что ж, если за тобой заявится очередной отряд карателей, дай мне знать. Ты притягиваешь интересные развлечения.

Затем она развернулась и побежала за скотч Тейп:

— Не дай ей сбежать! Я покажу тебе, как надо пытать пони с помощью плевков! — Я рассмеялась, злясь на себя. Временами казалось, что она сама не слишком отличается от кобылки.

* * *

Я вернулась к разграбленной коллекции Шикарности. Так много вопросов вертелось в голове. Что случилось, когда ушла Аврора? Было ли всё так, как сказал Хранитель, или это Шикарность говорил правду? У меня с трудом получалось верить в то, что пони, настолько восхищавшийся Голденбладом, мог быть честным. Но тогда что же этот факт говорит обо мне? Я высунула голову из комнаты и посмотрела на пони, которые должны были стать моими новыми охранниками; к счастью, они были более прилежными, чем прошлая парочка.

— Ладненько. Мне плевать, что произойдёт тут: пожары, взрывы или новые похищения моих друзей. Я не хочу, чтобы кто-нибудь сюда заходил, неважно зачем. Понятно?

— Так точно, мэм. — Ответили они бойко отдавая честь.

Бу проползла к дальней части комнаты, оглядываясь так, будто проверяла помещение на наличие возможных врагов. Я тоже огляделась, закрыла дверь и заперла её. Затем на всякий случай левитировала к себе стул и подперла им ручку. После этого я передвинула стол к двери. Финальным штрихом стало то, что я швырнула парочку пепельниц в стену от злости.

Это не был худший день в моей жизни, но он точно был наиболее разочаровывающим. Никогда в жизни мне не подкидывали столько проблем сразу. Эти пони… эти пони Общества… Я хотела помочь им! А они лгали, изворачивались, плели интриги, пытались убить меня и угрожать моим друзьям! Мне хотелось заорать! Из всего того, что творится в моей сумбурной жизни, я должна была увязнуть именно в этом дерьме! Почему бы просто не запрыгнуть в дирижабль и улететь прочь? Кинуть корону в толпу, как и предлагала Рампейдж?

— Я не подхожу для этого, — проворчала я.

Я увидела, что Бу нервничает, и улыбнулась.

— Не волнуйся. Я пока закончила с швырянием вещей.

Она осторожно подошла, и я хорошенько потрепала её за уши. Её опасения исчезли.

— Как насчёт тебя? Как думаешь, кому следует возглавить Общество?

Пони моргнула, её широкие выцветшие глаза уставились на меня. Она принюхалась к осколкам пепельниц, брошенных мною в истерике. Она подняла фотографию Флаттершай и Гранат на совещании Министерства Мира и снова моргнула. Я хихикнула и погладила пони.

— Прости. Не думаю, что кто-нибудь из них подойдёт.

Её уши опали, и она позволила картинке упасть к её копытам. Я обняла Бу, почёсывая её спину.

— Ничего. Я тоже не умею выбирать.

— А всё потому, что ты делаешь это неправильно, — проскрипел голос, который я не слышала в течении уже долгого времени. Я посмотрела на спокойно тасующего карты Крупье.

— Эй, — сказала я с улыбкой. — Что-то ты в последнее время притих.

— Старею, — ответил он. — Два столетия — это долгий срок по меркам любого пони.

Он и в самом деле выглядел усталым. У него были тёмные круги под глазами и он перемешивал карты не так проворно, как раньше:

— Скорее всего, если бы ЭП-1101 не сбежал, я бы умер в Девяносто Девятом.

— Как ты можешь умереть? Ты же душа. — Я не могла скрыть нотки беспокойства в своём голосе. — Я думала ты просто… и дальше будешь быть.

Бу огляделась вокруг, будто ища, с кем я разговариваю. Я усмехнулась и снова погладила её.

— Я просто разговариваю с пони в моей голове, Бу. Не беспокойся.

Кобылка склонила голову и, как мне показалось, приняла даже немного скептический вид, но всё же расслабилась.

— Ничто не вечно. Даже души, — ответил он, чуть вздохнув. Затем он снова взглянул на меня. — Между тем, ты совершаешь ту же ошибку, что и Министерские Кобылы.

— Как это? — спросила я, садясь перед ним.

— Ты хочешь одновременно соединить и порядок, и добродетель, — ответил он, вынимая две карты. На одной была изображена я во главе армии, а на второй я обнимала Рампейдж. — Но так не получится. Только не одновременно.

— Почему нет? — спросила я, нахмурившись. — Я думала, добро и зло уравновешивают друг друга.

— Потому что одно всегда превалирует над другим. То, что правильно для индивидуума, не всегда верно для группы. Порядок сковывает народ. Так и должно быть. Когда ты пытаешься предотвратить смуту и хаос, ты не можешь подстраивать закон так, чтобы всем было хорошо. Точно так же, если ты попытаешься поступать лучше, неизбежно, другие пони будут нарушать систему. Министерские Кобылы этого не понимали. Эпплджек пыталась строить порядок на основе своей силовой брони, в то время как её кузина разрабатывала оружие, должное убивать пони, которые будут эту броню использовать. Флаттершай хотела сделать всем хорошо, но ни разу не задумалась о том, что изменение памяти пони против их воли может быть преступным. Если бы она и в самом деле беспокоилась о добродетели, она бы использовала случаи Синдрома Военного Времени в качестве контраргумента войне. Она этого не сделала, — объяснил он своим мягким, слабым голосом.

Бу фыркнула и, кажется, даже немного закатила глаза. Я взглянула на неё и она бестолково моргнула, уставившись на меня. Я нежно погладила её и снова обратилась к Крупье:

— И я пытаюсь сделать то же самое? — его слова заставили меня задуматься.

— Ты хочешь навести в Пустоши порядок. Хочешь остановить грызню. Прекратить боевые действия. Избавить народ от страданий. Ты стремишься к безопасности. Сами по себе все эти стремления не плохие. Но когда они доводятся до крайности, не много добродетели остаётся в таком порядке. План Сплендида может сработать. Предположим, так и случится и ему удастся положить конец боевым действиям. Будет ли такая жизнь лучше? Всех, до кого он доберётся, он заставит работать. Ему даже больше не нужно будет называть их крепостными. Стоит ли жить в такой умиротворённой Пустоши, не имея свободы? — он пригвоздил меня к полу взглядом. — Готова ли ты превратить Пустошь в одно огромное Стойло Девяносто Девять?

— Ой, — я поморщилась.

Он чуть улыбнулся.

— С другой стороны, с добродетелью… всё не так просто. Тебе ли не знать. Ты прилагаешь столько сил, чтобы сделать всё правильнее и лучше. Я никогда не встречал пони, возможно, за исключением Биг Макинтоша, кто честно и искренне пытался поступать так же правильно как ты, Блекджек. Но отчасти добродетель ещё и в том, чтобы позволить другим сами выбирать, хотят ли они быть добродетельными, и принимать их выбор, если они отказываются. Это и есть свобода. Временами это грязное дело. И сложное. Чертовски сложное. Но в конце концов ты сможешь взглянуть на себя со стороны и сказать, что ты хорошая пони.

— А я не могу взять лучшее с обеих сторон? Не могу получить одновременно и порядок и добродетель? — настаивала я.

— Можешь, но одно всегда будет перевешивать другое. И как только порядок перевесит добродетель… о, ты можешь пуститься во все тяжкие. Обычно, под предлогом «защиты» добродетели. До падения бомб это было повсюду. По приказу Пинки Пай параспрайты записывали разговоры и проводились случайные аресты. Реинбоу Деш проводила диверсионные операции в зебринских землях, отчего мирное население гибло десятками тысяч. Твайлайт разрабатывала магию, которая, она знала, будет использоваться в мегазаклинаниях. Даже Флаттершай в конечном итоге позволила изменять воспоминания пони без их согласия. Так много добродетели было принесено в жертву во имя «защиты», что в конце концов добродетель превратилась в пустышку. Стала пустым словом, давным-давно оторванным от реальности.

Бу издала противный звук, высунув язык. Я снова поглядела на кобылку. Она же не могла… но это было смешно. Не могла же она слышать Крупье. Это невозможно. Я потёрла подбородок и ухмыльнулась.

— Знаешь, Крупье, когда ты появляешься, то становишься довольно болтливым.

Он моргнул и сухо усмехнулся.

— Я общаюсь всего с одной пони. Прости мою привычку придумывать речи в свободное время.

Он надвинул шляпу на лицо и, мне показалось, даже покраснел! Через пару секунд он снова поднял шляпу и взглянул на меня.

— Я стараюсь поступать умнее. Обдумываю варианты решения. Разве это не то, что я должна делать? — жалобно спросила я. — Разве не для этого и предназначены принцессы и королевы?

— Конечно. Но ты не королева. Ты Блекджек. И ты не из тех пони, что много думают. Если бы ты была Твайлайт, то конечно. Ты могла бы сравнить и изучить философию, историю, статистику и попытаться вывести правильный курс действий. Но так ли ты поступила, когда услышала, что Скотч Тейп взяли в заложницы?

— Нет, — я нахмурилась. — Я просто активировала её метку, пришла и забрала её.

— Вот именно. Ты действовала инстинктивно. Ты игрок. Если бы ситуация развивалась иначе, Скотч Тейп могли бы убить. Легко.

Я покраснела и открыла было рот, чтобы возразить.

— Но ты не думала об этом, Блекджек. В том-то и дело. Ты всё сделала правильно, Потому что ты хорошая пони. Ты стараешься быть хорошей, а ведь ты даже не уверена, в чём твоя личная добродетель. Даже я этого не знаю, хотя слежу за тобой ещё с Мирамейр.

Бу ткнулась мне носом в щёку, заставив меня улыбнуться.

— Но… что, если я облажаюсь, — пробормотала я. — Что, если я выберу Грейс, и Общество развалится под напором извне? Что, если выберу Сплендида, и общество захватит мир? Что будет, если я выберу Шарм и она станет для Общества новой Смотрительницей?

— Ты примешь это и будешь с этим жить. Ты не можешь играть и ожидать, что никогда не проиграешь. В этой жизни нет ничего с нулевым риском. Доверься себе и реши, а затем двигайся дальше ради всех тех больших дел, что тебе ещё нужно сделать. Пусть кто-нибудь ещё разбирается с этим гадючником.

Тут он многозначительно посмотрел на меня.

— Или это не то, чего ты хочешь? Здесь есть что-то ещё?

Я посмотрела на него, пытаясь побороть силу, не позволяющую мне говорить об этом.

— Ты знаешь… моя жизнь странная… верно? И какие… странные случаются вещи? Со мной… — я почувствовала нарастающее давление. Будто у меня в голове разливались чернила, окрашивая всё, с чем они соприкасались.

— Вещи… странные вещи… которые происходят со мной… прямо… сейчас… — выдавила я через силу. Мой череп будто сжали снаружи.

— Пожалуйста! — едва процедила я. Бу испуганно попятилась, глядя на меня широко распахнутыми светлыми глазами.

— Блекджек. Что происходит? Что с тобой творится? — спросил Крупье, быстро подходя ко мне и заглядывая в глаза. — Блекджек… на тебя что-то воздействует?

Я почувствовала, как что-то выталкивает меня из моего собственного разума, будто огромное копыто схватило меня за шею и отдёрнуло от пульта управления своим сознанием. Я дико затряслась и сквозь голову Крупье пронеслись четыре магические пули. Конечно же, мои копыта прошли сквозь него. Не смотря на то, что меня выпихнули с моего места, я боролась, стараясь вернуть контроль над своим разумом.

— Оставь меня в покое! Ты, тупой, раздражающий вымысел! Ты ничто! — выпалило моё тело. Я швырнула в Крупье стол, рассыпав по полу атрибутику ДМД.

Бу немедленно бросилась к столу, нырнула за него и, высунув наружу дрожащую голову, в ужасе уставилась на меня. Затем, внезапно, она будто снова обрела прежнее спокойствие и теперь просто глядела на меня из своего укромного уголка. Если бы мне не приходилось бороться за контроль над собственным телом…

Крупье лишь прищурился и прошёл прямо через стол.

— Кто ты? Ты не Блекджек.

— Довольно, — угрюмо отозвалось моё тело. — Сейчас ею владеет Богиня. Богиня призвала Лакуну и она телепортирует Блекджек к нам! Ты не сможешь вмешаться.

— Богиня? Как ты проникла в неё? Куда ты её забираешь? — требовательно спросил Крупье. Бу, нахмурившись, глядела на потолок, прядая ушами.

— К Богине, восседающей в Мерипони, глупец. И как только она и чёрная книга окажутся во владении Богини, Богиня должна будет спасти эту Пустошь и всех, кто живёт на ней… за исключением тех, кто противится Богине. О, да. Им будет уготована отдельная участь! — воскликнула она.

В фиолетовой вспышке прибыла Лакуна.

— Хорошо. Телепортируй эту в сады за долиной. Богиня изволит ожидать.

Лакуна сбросила со спины свёрток.

— Да, — сказала она, глядя на меня с бесконечным сожалением. Затем я услышала, как что-то звякнуло у меня под ногами, и Богиня взглянула вниз, на пару болтиков, лежащих у моих копыт. Затем рядом с ними упал третий.

Это побудило меня посмотреть наверх.

И в результате мне на лицо грохнулась вентиляционная решётка. Я отшатнулась в сторону, Богиня попыталась нашарить мои пистолеты. Лакуна подняла щит, но то, что свалилось вниз, не было шквалом пуль или взрывной волной. Это была спарк-граната и странная чёрная галька со спиральным узором, вырезанным на её поверхности. Мир залило белым шумом, затем заволокло тьмой и на меня накатили весьма любопытные высасывающее ощущения. Будто что-то высасывалось из моего тела. Богиня испустила крик, быстро сошедший на нет.

— Эй? — позвала я. Но я не могла пошевелиться. И ничего не слышала. Я могла лишь ждать, пока мои системы перезагрузятся. Я чувствовала, что меня перемещают. Затем мне завязали глаза и что-то повесили на шею.

— Глори? Милая, спасибо, но сейчас действительно не время.

Я рассмеялась, думая, как… Тут к моей голове прижали пистолет.

— Ладно, не Глори.

Что можно было сказать о моей жизни, если я по ощущениям точно знала, что к моей голове прижат ствол именно пистолета?

— Если вы меня о чём-то спрашиваете, или злорадствуете по поводу моей смерти, я вас не слышу. Вам придётся подождать, пока ко мне вернётся слух, — сказала я, наверное, громко. — Так что можете пока успокоиться, раз уж держите пистолет у моей головы!

Честное слово. Я собиралась перестрелять здесь всех охранников до последнего. Из пушки…

Слух вернулся ко мне с визгом наведённых помех, заставляя меня зашипеть от боли. Конечно, глаза у меня были завязаны, и я была крепко связана. Попытка развязать узлы телекинезом отняла бы у меня немало времени, и я не смогла бы скрыть сияние. Серьёзно, почему бы Твайлайт было не разработать заклинание на такой случай? Значит без магических пуль. И ноги мои тоже были стянуты вместе… хммм… если бы не пистолет, это было бы волнительно. Тьфу… почему я сегодня такая чокнутая?!

— Хорошо, если это какое-то извращение, спасибо, но сейчас и вправду не лучшее время, — сказала я, надеясь, что эта фраза не приведёт к спуску курка. — И нам правда стоит спросить у Глор…

— Сними с него своё проклятие, — пробормотал жеребец у меня за спиной. Как только он заговорил, у меня по телу побежали мурашки.

— Лансер, — выдохнула я. Сексуальные мысли отступили… немного.

— Сними с него своё проклятие, Дева, сейчас же. Или я должен называть тебя «Богиня»? Дважды я просить не буду, — отозвался он. — И не пытайся звать на помощь. Твоя подруга без сознания, а талисман голоса летучей мыши делает тебя весьма тихой для всех, у кого нет второго талисмана.

Ладно, я связана и беспомощна перед жеребцом, который хочет меня убить. Как разобраться в этих эмоциях? Паника? Нет, в истерику я впадать не стану. Я и прежде бывала в таком положении и пережила это, более-менее. Ярость? Я исчерпала её запас с Шарм. Лучшее, на что я была способна в тот момент, это раздражение и обида. Желание? Какого чёрта эта мысль сейчас делает у меня в башке? Рассудительность. Отлично. Рассудительная сбрендившая пони. Конечно. И… нужно перестать так по-дурацки заводиться. Сейчас НЕ ВРЕМЯ для этого!

— Я не знаю, о чём ты говоришь, Лансер. Я никогда никого не проклинала, — ответила я, натягивая ремни, стянувшие мой живот и ноги. Гладкий металл не так-то просто связать. Я свободно могла бы подёргать копытом, если бы он дал мне такую возможность.

— Враньё! — отрезал он. — Освободи его!

— Кого? — я догадывалась.

— Моего отца… — глухо прорычал он. — Сними заклинание, что ты наложила на него, чтобы он… чтобы он пощадил тебя!

Он пнул меня в спину и прижал дуло пистолета под горло.

— Если у меня есть такое заклинание, ты не думаешь, что я прямо сейчас применю его против тебя? — возразила я. — Не проклинала я твоего отца никакими таинственными магическими звёзднодевичьими силами. Я даже не дева. Можешь проверить, если хочешь!

«Чего?! Зачем, во имя Эквестрии, я это ляпнула?! Сейчас вовсе не сексуальный момент! Сейчас самое время умирать! А ну, уймись, либидо!»

Он молчал. Святая Селестия, скажи мне, что он не станет проверять! Наконец он заговорил напряжённым, дрожащим голосом.

— Он должен был убить тебя. Мой отец — лучший копытопашный боец нашей эпохи. Он голыми копытами сокрушил дракона Бликфлейма. Как… как ты смогла его победить? Как он мог оставить тебя в живых? — он снова прижал ствол к моему горлу. — Освободи его и я обещаю тебе быструю и чистую смерть. Я даже не стану убивать твоих друзей.

— Тронь любого из них и будешь молить, чтобы я прокляла тебя, — зарычала я в ответ, заставив его убрать пистолет. — Я не знаю, почему твой отец пощадил меня. Мне и прежде приходилось драться с пони и тут ты прав, он был хорош. Чертовски хорош. Даже лучше меня. Но он отступил и позволил мне восстановиться. Он поддавался. Вся эта драка была неправильной.

Он молчал и я добавила:

— И ты это знаешь.

— Молчать! — отрезал он. — Как ты прокляла его? Как мне снять это заклятие?

— С чего ты вообще взял, что я его прокляла? — спросила я в ответ, чуть расслабившись. Я нужна ему живой. Если бы он думал, что убив меня, он снимет проклятие, то уже сделал бы это. Даже связанная, я могла взять ситуацию под контроль. До тех пор, пока он не попытается что-нибудь сделать с Лакуной.

— Может я и единорог, но поверь, я не знаю никакой магии, способной на такое. Если бы я такое умела, моя жизнь была бы куда проще.

— Всю мою жизнь мой отец говорил мне о том, как он собирается победить Деву. Он рассказывал мне об эпической финальной битве, в которой он сметёт эту мировую скверну. Он даже играл в это со мной и моими сёстрами. И я знал… я знал… что он разобьёт тебя. И когда ты нашлась на той базе, я понял, что момент настал. Я сообщил всем, что ты здесь, и что он должен победить тебя! — проговорил он надо мной. — А затем… он прибыл… — голос Лансера надломился.

— И не обрадовался. Время было не подходящее. Или судьба ещё не сложилась. Или ещё что-то, — сказала я, лёжа и воображая над собой сильное, полосатое, мускулистое тело… А ну, хватит. Сейчас не время!

Лансер фыркнул.

— Нет. Но это и не должно было иметь значение. Пророчество не говорит, когда звёздный чемпион будет повержен, там лишь сказано, что так должно быть. Куда уж более подходящее время и место? И тем не менее… он сражался не как мой отец, которого я знаю. Ты должна была быть разбита! И когда ты была готова убить его… я не мог этого принять. И всё же… когда я попытался убить тебя… Он был не тем отцом, которого я знаю. Не чемпион моего народа. Значит ты что-то с ним сделала. Сотворила какое-то… какое-то мерзкое Эквестрийское заклятие. Вроде того, что ты пытаешься делать сейчас!

— Сейчас? — непонимающе переспросила я.

— Своим… своим телом… и мыслями, которые ты пытаешься вложить мне в голову! Прекрати! Немедленно!

Нотки паники в его голосе заставили меня чуть изогнуться и улыбнуться.

— Вот это! Прекрати… это!

Немного пугающая часть моего подсознания одобрительно замурлыкала. Возможно, я была той, кто был проклят…

— Лансер, я здесь просто лежу. Я не проклинала ни твоего отца, ни Ксанти, ни тебя. Я даже не могу решить, кому передать корону. Я просто хочу доставить Глори домой, чтобы она могла остановить безумца от убийства десятков тысяч пони из её народа. Затем мне нужно разобраться с другой безумной пони по имени Когнитум. Потом мне, возможно, придётся иметь дело с твоим отцом, если он не захочет оставить Хуфф в покое. Но я не проклинала его, чтобы он пощадил меня.

Лансер молча нависал надо мной.

— Ты знаешь, что с твоим отцом что-то происходит, верно? — наконец спросила я, догадываясь, каким будет ответ.

— Мать… мать говорила, что отец был не тем, кем он кажется. Я обозвал её лгуньей! Она была одной из его жён и не могла говорить о нём так бесчестно! Но… но она настаивала. Она сказала, что в нём есть какая-то неправильность. И она взяла мою сестру и других сомневающихся, и сбежала.

Его голос дрожал.

— Отец велел мне доказать мою силу. Мою верность. Мою честь. И я доказал. Я выследил их. Укрепил моё сердце, подобно камню, игнорировал всё, что она говорила мне, и убил её.

— Секаши твоя мать? — спросила я и тут же прокляла себя за болтливость, и попыталась исправиться, — Она была твоей матерью, верно?

— Да, — сознался он. — Теперь мой отец, это всё, что у меня есть. Я должен освободить его. Теперь скажи мне, как снять проклятие, что ты наложила на него! — пистолет упёрся мне между глаз.

— Говори, или его освободит твоя смерть!

Ситуация разворачивалась совсем не в том направлении, в каком мне хотелось бы.

— Ладно. Ладно. Я знаю контрзаклинание, которое может сработать для… чего угодно. Но я не могу говорить об этом вслух. Я могу только нашептать его.

Ох, да ладно, ясное дело, что он на это не клюнет! Тут давление пистолета немного ослабло.

— Подойди ближе, — сказала я, лёжа перед ним, не в силах скрыть ухмылку и немного прогибаясь. Он не станет… он не может…

Пистолет убрался в сторону и я услышала, как Лансер приблизился. Чёрт возьми, он наклонился ко мне, а я не могла перестать ухмыляться.

— Ближе… — шепнула я. — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, я не могла не думать о том, каким ты выглядишь сильным и мощным.

— Прекрати это, — пробормотал он и я ощутила, как он двигается надо мной. — Останови свою… магию…

— Ближе, — промурлыкала я. В какой-то безумной части моего разума резвились образы чёрной и красногривой зони. Я представила над собой его сильное полосатое тело. Ощутила его мощь и гибкость. Почувствовала, как его дыхание щекочет моё лицо. Почувствовала его… его…

— Контрзаклинание это… — я вдохнула…

И изо всех сил впечатала свою металлическую заднюю ногу ему промеж ног. Я почувствовала, как та врезалась во что-то особенно твёрдое и уязвимое, и он, тонко пискнув, повалился прямо на меня. Затем я подняла свои передние ноги и нащупала его голову. Схватив его, я перевернулась и оказалась сверху. Магией стянув повязку, я взглянула на его ошеломлённое лицо.

— Злая… — прошептал он и обмяк.

— Если это тебя утешит, я действительно была не против… — ответила я, высвобождая свои передние ноги, затем снова взглянула на него и безумная маленькая часть меня в последний раз мурлыкнула с сожалением. По сравнению с тем, каким я видела его в последний раз, он выглядел неважно. Его лицо и тело были в синяках, а один глаз распух и совсем заплыл. Со слабым стоном раздражения я соскользнула на пол и поспешила к Лакуне. Рядом с ней лежал странный чёрный камень с вырезанной на нём спиралью.

— Лакуна? Лакуна? Ты в порядке? — спросила я, встряхивая её. Бу выбралась из-за стола и, подбежав к нам, слегка подтолкнула Лакуну носом.

Та застонала, затем моргнула, сфокусировала взгляд на мне и нахмурилась.

— Блекджек, почему ты так пищишь? — спросила она вслух, в замешательстве потирая лоб.

Я моргнула, затем взглянула вниз на маленькое чучело летучей мыши, свисающее у меня с шеи на кожаном ремешке. Я стянула его, а затем сняла такую же штуку с Лансера, который уже начал шевелиться.

— Ты в порядке?

— Я… вроде, да.

Её рог померцал дважды, затем она протянула копыто и подняла камень.

— Камень пустоты. Я и не думала, что увижу один из них.

— Тут пони из Стойла. Что ещё за камень пустоты? — спросила я, подходя к Лансеру и поднимая его снайперскую винтовку… нет, не его. Эта выглядела как стандартная модель.

— Зебринский антимагический амулет-граната. Очень редкий и опасный. Он глушит магию на большой территории, — ответила она. Лансер с трудом поднял себя в сидячее положение.

— Ты грешная… подлая… — с горечью бормотал он. — Соблазнила меня…

Я взглянула на зебру.

— Прямо сейчас, Лансер, если бы не тот факт, что ты мог убить мою подругу и меня, я, возможно, и в самом деле так поступила бы.

И та глупая часть меня всё ещё хотела этого!

— Я и сейчас ощущаю это безумие. Но я не проклинала ни твоего отца, ни тебя.

Теперь на его лице проступил стыд и он опустил глаза. Я догадывалась, что его слёзы были не только из-за отбитых яичек.

— Что ты собираешься с ним сделать? — спросила Лакуна. Бу взглянула на меня своими широко распахнутыми светлыми глазами, и я прямо-таки почувствовала, будто Флаттершай заглядывает мне в душу.

— Убери его отсюда, — ответила я, затем опустилась на колени рядом с ним и обыскала его на наличие других камней пустоты… но нет.

— Ты испуганный, запутавшийся зебра. Я надеюсь, что ты обретёшь покой, Лансер, — сказала я и поцеловала его в щёку. Да, он был убийцей и, вероятно, снова попытается убить меня, но кем тогда была я, и я не могла с уверенностью сказать, что не заслужила этого.

Лакуна исчезла в фиолетовой вспышке. Я проверила Богиню… да, она по-прежнему была здесь. Камень пустоты немного нарушил соединение, но я всё также была заключена в Единстве. Я попыталась заговорить о ней вслух, но мой язык отказался выговаривать слова. Камень пустоты выиграл мне немного времени. Часы. Если повезёт, дни.

Затем я окажусь перед обозлённой Богиней. Но до тех пор мне нужно было ещё кое с чем разобраться…

Разбаррикадировав дверь, я высунула голову в коридор и посмотрела на одного из моих телохранителей. Пара жеребцов подпрыгнула.

— Да, ваше величество? — спросил один.

Слишком молоденький. Не то, что я искала. Я перевела взгляд на второго. Получше, но не совсем то, чего мне хотелось бы. Если я не могла представить себе жеребят… И, я подумала со вздохом, что Глори меня убьёт. И совсем не в увлекательной форме.

— Неважно, — буркнула я, отступая обратно и закрывая дверь. Ладно, по крайней мере, у меня оставался старый-добрый способ из Девяносто Девятого… Влажные копытца…

* * *

Когда, спустя некоторое время, в кабинет вошла Глори (я заметила, что охранники не пытались её остановить), на наших лицах было соответствующее выражение усталости и неловкости. Бу немедленно выбежала наружу, краснея и выглядя так, будто ей сейчас хочется оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Глори проводила её любопытным взглядом, но затем пожала плечами, подошла вплотную ко мне, упала в мои копыта и прижалась ко мне, улёгшись сверху.

— Заставь меня перестать думать о жеребцах, — простонала она, уткнувшись носом мне в шею.

— И ты тоже? — спросила я, понимающе улыбаясь.

— Ненавижу это время года, — тихо простонала пегаска. — В этот период большинство жеребцов отправляются в дальние патрули, так что оставшимся по домам кобылам не приходится о них думать. Тупая биология, — проворчала она и фыркнула.

— Ну так… повеселись с ними, — сказала я, и Глори тут же покраснела. — А чего?

— Ничего! — возразила она слишком поспешно и слишком оборнительным тоном, для простого «ничего». Я посмотрела, как она начала мяться и крепко её поцеловала.

— Колись, кто это был? — спросила я с улыбкой.

— Ты не сердишься? — спросила она почти шёпотом.

Я вздохнула и покачала головой.

— Глори, ты здесь можешь резвиться с любым жеребцом, и я не буду на тебя сердиться. С любым жеребцом или кобылой. Хоть с жеребцом и кобылой одновременно! Я не буду на тебя сердиться или разочаровываться в тебе, — заверила я, погладив её гриву. — Стойло Девяносто Девять, не забыла?

Пегаска со вздохом закатила глаза и с отвращением фыркнула.

— Блекджек, ты не понимаешь. Я не люблю жеребцов в этом смысле. Но… он был мил и симпатичен, и… тьфу! Поверить не могу, что я это сделала.

— Ну, так кто же это был? — снова спросила я, улыбаясь. Она спрятала лицо под крыльями. — Пожалуйста, скажи мне, что это был не П-21, потому что если это был он, я думаю, мне стоит отыскать его поскорее.

— Нет… — пробормотала она. — Я думала об этом… много… но нет… — пегаска вздохнула и отвела взгляд.

— Сплендид.

О. Ладно, я не могла судить о её вкусах.

— И как он?

Она хлопнула меня крылом.

— Блекджек!

— Да ладно, как он? — настаивала я, ухмыляясь. — За мою маленькую неосторожность ты швырнула меня через всю комнату. По крайней мере, я имею право на пикантные подробности!

Она захныкала и сдалась.

— Он был… неплох. Он был нежен, но всё-таки это… странно. Не то, что я ожидала от своего первого жеребца. Определённо не так интересно, как с тобой, но всё же терпимо, — призналась она наконец.

— Но я не собираюсь повторять этот опыт, вот уж спасибо, — ответила она, затем пожевала губу и добавила: — Скорее всего…

— Ну, так что, нам скоро стоит ожидать малюток-Деши? — спросила я и пегаска содрогнулась.

— Я надеюсь, нет. Только… — она замолчала и поцокала копытами друг о друга. — Спроси меня, когда я немного приду в себя, ладно? Честно… я ненавижу думать о жеребцах в этом плане…

Она оглядела кабинет и её взгляд наткнулся на груду ткани, принесённую Лакуной.

— Что это?

— Думаю, это наши платья для Гала, — ответила я, затем поцеловала её в ухо, заставив улыбнуться.

— Ты выглядишь… лучше, — заметила Глори, с улыбкой оглядывая меня.

— У меня умер друг, я стала королевой, пережила три покушения и одно похищение кобылок, и у меня почти случился секс с зеброй, пытавшейся меня убить. Быть королевой — отстой, — фыркнула я.

— Почти случился секс с зеброй? — лукаво переспросила она.

Я похлопала её по груди.

— А у кого-то был секс с единорогом, — поддразнила я.

— Туше, — вздохнула она, чуть надув губы. — Ладно. Если хочешь, ты тоже можешь порезвиться с жеребцом. Только с одним! И будет лучше, если я не услышу об этом по радио. На самом деле, я бы вовсе не хотела об этом слышать.

— Я люблю тебя, — со смехом сказала я, удерживая её.

— Я начинаю привыкать к тому, что… ты просто не такая как я… в этом смысле.

Она со вздохом покачала головой.

— Для тебя это действительно просто секс, правда? Просто… оргазмы?

— Конечно. Это забавно. Это сплачивало стойло. Помогало скоротать время. О, да, и веселило. Только не занимайся этим публично или с родственниками и убедись, что всё по обоюдному согласию, — ответила я с горькой усмешкой. Жаль, что в то время я понятия не имела, что на самом деле означает это согласие.

— Я никогда не хотела причинить тебе боль, Глори. И если это ранит тебя, я не стану заниматься этим с другим пони. Я могу хотеть этого. Но не буду.

Она прикрыла глаза и вздохнула, затем слегка улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Если это случиться, пусть. Просто… держи это при себе. На сегодня — один пони. Мы можем разбираться с этой проблемой от случая к случаю.

Улыбнувшись от умиления, я поцеловала её так, что у неё копыта задрожали. Я задумалась о том, что было бы, если бы я снова поймала Лансера и убедила его не желать моей смерти. Я б ему показала проклятия! Я бы так его прокляла, что он бы потом ходил враскоряку! Я бы… моргнув, я наткнулась на косой взгляд Глори.

— Эм… спасибо, — отозвалась я невпопад.

— Постарайся особо не распускать слюни, — заметила она с сарказмом, прежде чем снова обнять меня. Через некоторое время она, обнимая меня крыльями, спросила уже менее едким тоном:

— Итак, ты выглядишь… довольной. Ты решила, кому передашь корону?

Я помолчала, нахмурившись, затем призналась.

— Знаешь… я думаю, да…

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 9

Лучшая ночь в жизни

«Я не могу поверить, что мы наконец здесь. Все что мы себе представляли — реально, и я уверена что мы сделаем эту ночь… Лучшей Ночью На Свете!»

Я никогда не ладила с вечеринками. Я отмечала несколько праздников в Девяносто Девятом, но по большому счёту никогда не испытывала от этого большого удовольствия, в отличие от других пони. Даже когда я выбралась наружу, я всегда чувствовала себя неловко от одной мысли, что я могу оказаться в центре внимания на крупном сборище. Обнимашки с Глори и разговоры про «психосексуальные метаморфические воздействия» были куда привлекательнее, нежели пребывание в месте, где мне надо будет постоянно с кем-то общаться. Если бы всё зависело от меня, я бы куда с большим наслаждением осталась наедине с Глори обсудить то, действительно ли её «новое» тело так уж сильно повлияло на принятие «утешений» от Сплендида после того, как я ушла дуться.

К сожалению, день подходил к концу, и гости начали прибывать. Тем не менее, я понятия не имела, кто будет присутствовать. Ранее я предполагала, что Гала проводился только для членов Общества, но он, как стало ясно позднее, был чем-то большим, чем простой кутёж и излишнее показушничество. Это была отличная возможность продемонстрировать приглашённым влиятельным гостям всё, что может предложить им Общество. По-моему, цель всего мероприятия была следующая: ослепить чужаков невиданным богатством, для того, чтобы они после возвращения домой по-новому взглянули на стены родной обители — само собой, не в свою пользу.

Прибывший Хойти выглядел весьма довольным. Глори извинилась и покинула нас, пробормотав что-то насчёт ванной комнаты.

— Видимо, это будет величайший Гала из тех, что я застал. Явились почти все приглашённые пони.

Полагаю, Гала был лучшим светским мероприятием в Хуффе, а Хойти расцветал на светских мероприятиях.

— Итак, Ваше Величество, у нас осталась всего одна нерешённая мелочь. Вы выбрали себе регента?

— Определилась, — ответила я, и уже раскрыла рот.

Но прежде чем я смогла озвучить своё решение, он быстро воздел свои копыта.

— Но, пожалуйста, не говорите мне, что это я. Я не стану делать этого. Я поддержу любого, кого бы вы ни выбрали, но я не желаю помещать свою немертвую derriere[1] на трон а свою великолепную coiffeur[2] в прицел. Я — majordomo par excellence[3], но множество пони испытывают затруднения с тем чтобы воспринять мои наставления прямо и неискаженно.

Хммм… ладно… это загубило одну мысль…

— Могу я сделать сразу трех пони своими регентами? — спросила я.

— Только если хотите видеть двух из них мертвыми, — вскользь добавил он. — Триумвираты долго не живут.

Грохот провалившейся идеи был оглушающим.

— Могу я выбрать одного регента, а двух других заставить поклясться помогать тому под угрозой изгнания? — в моём голосе прорезалось раздражение.

На мгновение он призадумался:

— Да, думаю, это может сработать. На время, конечно же. Кого вы хотите, в качестве своего советника?

И я сказала ему.

Он моргнул.

— Серьезно? То есть… вы точно уверенны?

— Уверена. И я надеюсь, ты сделаешь всё возможное, чтобы помочь, — с улыбкой добавила я. — Если повезет, то это будет поворотной точкой для Общества.

— Я… хорошо… Я приму надлежащие меры, — промолвил он и удалился.

Я быстро вышла наружу чтобы позаботиться о последнем кусочке работы. Деус был припаркован рядом с водохранилищем, его пушки смотрели на воду.

— Привет, ты как? — спросила я, постукивая по его броне.

Что-то внутри него издало хриплый вздох.

— Да, я слышала, — проговорила я с улыбкой.

— Я хотела бы попросить тебя об одолжении. — Движок выдал низкий ропот.

— Да, знаю, я последняя пони, которая должна просить тебя о чем-то, но мне нужна твоя помощь. Скоро мы отправимся наверх, и ты в любом случае не сможешь пойти с нами. — Тишина.

— Мне надо, что бы ты некоторое время держался поближе к Обществу. — Он повернул ко мне свою башню, и, взревев двигателем, замахал пушками, из стороны в сторону.

Я вскинула копыта в защитном жесте.

— Да знаю я что тебе они не нравятся. И мне тоже. Мне приходилось запугивать их с помощью Рампейдж, но, боюсь, когда нам с ней придется уйти, они вновь возьмутся за старое. Именно поэтому, я хочу чтобы ты оставался здесь. На случай, если что-то плохое случится с регентом или Хоити Тоити, я даю тебе полное право отдать это место Большому Папочке, Коллегии или Хранителям на твоё усмотрение. Пройдет несколько спокойных недель, возвращайся в Капеллу и защищай её. Держи ухо в остро. Ты можешь путешествовать быстрее и безопаснее любого пони.

Я думаю, что слово «пони» было решающим. Его пушки резко поднялись, и рухнули вниз, а затем, его башня вновь повернулась к воде. Назовите меня безумной, но он выглядел таким… одиноким. Я вновь постучала по его броне, и Деус повернул ко мне ближайшую камеру. Я протянула передние ноги и обняла одно из звеньев его гусеницы. Не смотря на то, что оно было слишком широким для того, чтобы я могла полностью обхватить его своими ногами, важно было моё намерение.

— Спасибо. Правда. Ты более хороший пони, чем тот, которого я повстречала в Девяносто Девятом.

От этого его двигатель начал урчать мягче.

А теперь, последний штрих.

Принадлежащая Обществу тюрьма представляла из себя обнесённый стеной из шлакоблоков навес, построенный на склоне холма. Несмотря на тяжелую металлическую дверь, я подозревала, что находящиеся внутри постояльцы могли бы сбежать, если бы они этого действительно хотели. Хотя, находящиеся снаружи, облачённые в силовую броню гвардейцы могли стать проблемой. Войдя внутрь, я посмотрела на тихо сидящего в углу Лансера. Хоть я и хотела отпустить его, но Хойти убедил меня в том, что позволив зебре снайперу уйти, я просто напросто, обрету ещё больше неприятностей на свой круп. Я надеялась на то, что он сможет достать для меня несколько этих анти-магических бомб, дав мне тем самым больше времени вдали от Богини. Но судя по всему, они были невероятно редки, даже у зебр. Я подошла к большому серому минотавру:

— Эй, — произнесла я, отметив, что он пытался вырвать из стены, сковывающие его цепи.

Здесь были и другие, кого я могла бы попросить об этом, но я уже видела, что именно, большинство членов Общества, считает преданностью.

— Ты. — Его глаза блестели в тусклом свете.

— Ты позволил Скотч уйти без боя, и я признательна тебе за это. Я пришла сюда к тебе предложить сделку, — сказала я, сев перед ним. — Ты ведь уже работал с Обществом какое-то время, не так ли?

— Я находился в зверинце этого Короля годы, пока они его не прикрыли, — низко прорычал он.

— Тем не менее, всегда есть те, кому нужны мускулы. Кажется, я догадываюсь, зачем ты сюда пришла. Пони обращаются только когда им что-то надо.

Я приняла это к сведению.

— Мне, и в самом деле, кое-что нужно. Мне нужен ты. Ты кажешься достаточно порядочным существом. Ты отпустил Скотч и распознал глупый план сразу же, как только его услышал. Кроме того, ты видел, кого, в этом месте, считают за телохранителей. Мои например, впустили отряд из пяти Предвестников, который пришел для того, чтобы убить меня. Я не желаю выбирать регента лишь для того, чтобы его убили из-за того, что кто-то заключил сделку. Я хочу, чтобы ты оберегал моего регента.

Его черные глаза уставились на меня.

— А что будет, если я скажу «нет»?

— Тогда ты пойдешь домой. Или я напишу письмо с рекомендациями Потрошителям, если пожелаешь. Раз они позволили Горгону драться, то и тебе тоже позволят. — Он фыркнул. — Разве это не то, чего ты хотел?

— Пони… — Он начал медленно подниматься до тех пор, пока его рога не начали царапать потолок, и, неожиданно для себя, я сделала несколько шагов назад. Конечно, это было глупо, ведь я встречалась, лицом к лицу, с гораздо более худшими штуками чем он, но здесь было замешано что-то связанное с его осанкой. — Неужели думаешь ты, что до сражений мне и в самом деле есть дело? Народ мой расой был сильной, не участвовавшей в войне вашей мелочной. Не интересны мы были сторонам конфликта обоим. Ведь ваша война, и всё то, за что вы сражались, было банально. Не котовороны мы, вроде Грифонов. Не наёмники мы, что силу свою тому продают, кто наивысшую цену предложит. Хотели мы просто, чтобы в покое оставили нас. И вот теперь, сюда пришла ты, и предположила, что я хочу… что я предпочёл бы… проложить, в распрях ваших ничтожных участвовать.

Ох ты ж, да сегодня он был значительно болтливей, чем во время всех наших предыдущих встреч.

— Ну и ладно. Так чего же ты хочешь?

Этот вопрос, похоже, удивил его и он, нахмурившись, ненадолго задумался.

— Уважение — вот то, чего я хочу. Найти других представителей моего народа — вот то, чего я хочу. Знать, обречен ли мой род на вымирание, вне зависимости от наших действий, иль нет — вот то, чего я хочу. Узнать, существует ли ещё моя родина — вот то, чего я хочу. Сражения. Политика. Всё это — за эфемерное могущество жалкие дрязги. — Он повернул голову и плюнул на пол. — Ни что из этого, не важно для меня.

Я посмотрела на него, снизу в верх, и улыбнулась:

— Ты прав. Это и в самом деле глупо. И это именно то, о чем я постоянно думаю с той поры, как попала сюда. Все эти удары в спину и интриги… это безумие, Это точная противоположность тому, в чём нуждается наш мир. Поэтому, мне нужен тот, кого невозможно подкупить. И если ты останешься здесь, ну, слухами земля полнится. И если кто-либо из твоего народа услышит их, то они смогут разыскать тебя. Ну и как минимум, когда ты решишь уйти, то у тебя будет возможность услышать самые свежие новости из-за рубежа.

Минотавр поджал губы, смотря на меня, с высоты своего роста:

— Это место плохое, — наконец-то произнёс он, тихо и неторопливо. За мной, молчаливым взглядом, наблюдал Лансер, но, благодаря живущей у меня в голове маленькой розовой пони, я уловила его едва заметный кивок.

— Ох, я знаю, что в Обществе полно гнили, но…

— Не Общество. Неужели вы настолько отдалилась от истоков своих, что уже не можете чувствовать это? — Он фыркнул, напряг свои мускулы, и врезал по шлакоблочной стене кулаком. Ещё два удара, и он проломил в стене дыру. Я глазела на него и думала о том, что во время нашей первой битвы он, возможно, сдерживал себя. Из дыры, он вытащил влажную землю и грязные камни. — Отравлена земля эта. Все эти земли. Яд этот в каждый камень просачивается, — произнёс он, перекатывая их в руке.

Он перекатывал в руке камни, а затем встретился со мной взглядом. Казалось, он ищет некое понимание от меня, и, когда его не последовало, он фыркнул:

— Тьфу. Я даже не знаю, почему это меня беспокоит.

— Нет! Пожалуйста. Продолжай, — сказала я, подходя ближе. — Что именно ты имеешь в виду?

Он, казалось, изучал меня, стараясь понять, была ли я серьёзна в своём намерении. Немного погодя, он ответил:

— Отравлена земля эта. Болезнь из неё сочиться, жизнь убивая. Народ мой, в течении столетий, крики и плач земли чувствовал, ещё до войны вашей. — И он раздавил один из камешков пальцами. — Мертвы они. Безжизненны.

— Камни… мертвы? — спросила я, в замешательстве.

— Собственные жизнь и душа в камнях содержатся. Сила, что находится вне собственной материи камня. Когда-то, некоторые пони культивировали жизнь, что в камнях содержится, помогая расти камням драгоценным и крепким костям мира. Но здесь, даже кости мира стали слабы. — Он фыркнул и выбросил грязь. — Быком младым пришел я сюда, дабы болезни источник найти. Был больше глупцом я, нежели умным.

Я начала презрительно усмехаться, но потом прекратила:

— Ты ведь о ХМА ведёшь речь. Ты утверждаешь, что она высасывает жизнь из камней? — Он нахмурился, обдумывая мой вопрос, а затем кивнул. Я наморщилась, лениво потирая свою грудь. Я помнила… это был сон или воспоминание? — Давным-давно, что-то произошло в Эквестрии. Какая-то катастрофа. Знают ли минотавры об этом хоть что-нибудь?

А вот теперь, он выглядел удивлённым, но минотавр все же слегка кивнул и поднял камень:

— Помнят камни, как многие эоны назад, страдание, с небес пришедшее, раздробило саму землю. Но ты откуда узнала об этом?

— Потому, что мы нашли это, — произнесла я, хмуро. — Машину… или… нечто иное. Нечто могущественное. Мы нашли это и попытались использовать в своих целях. Я полагаю, что именно оно порождает ХМА.

Его суровый взгляд, слегка, расслабился. Казалось, он пересматривает своё мнение обо мне.

— Не слышал я никогда, чтобы род твой о важных вещах вёл разговоры. Лишь алчность, власть и война в них были всегда. — Его презрение, которое он ко мне испытывал ранее, исчезло, уступив место неподдельному уважению. — Наш мир умирает. Это нечто большее, нежели радиация. Большее, нежели болезнь. Подобные яды исчезают, со временем. А этот — усиливается. Он душит жизнь, в самом камне.

— Может ли мир быть восстановлен? — спросила я, вспомнив слои камня и окаменелых костей. Светящиеся камни над слоями окаменелостей.

Он стал выглядеть обеспокоенным.

— Я… не знаю. — Пеин Треин преклонил колени и уставился мне прямо в глаза. — Ты ищешь способ положить этому конец?

— Я просто хочу спасать пони, — пробормотала я, в растерянности. — Ведь это то, чем занимается охрана.

— Только пони? — спросил он, нахмурившись.

— Нет. Я хочу сказать… не только пони. Я хочу спасти жизни всех, кого смогу. Грифонов. Минотавров. Зебр. Абсолютно всех, — добавила я, а затем посмотрела на камешки, которые он сжимал в руке, и пролевитировала один из них к себе:

— Даже маленькие камешки, если они и в самом деле живые. — Лансер посмотрел на меня, его глаза были темны и непроницаемы.

Эти слова заставили Пеин ТРеина по-настоящему улыбнуться… ну, слегка улыбнуться.

— Ну, так и быть. Если ты способна быть достаточно бескорыстной для того, чтобы защищать, как род мой, так и камешки маленькие, то я, тоже самое сделаю, и буду оберегать род твой. Пока что, — ответил он.

* * *

Поскольку кровать Короля Шикарность была вся в дырках от пуль, мы с Глори пошли собираться в комнату Грейс. Лакуна, Скотч, Бу, и Рампейдж оприходовали комнату Сплендида, а Хойти поклялся позаботиться о П-21. Я никогда раньше не видела такого количества настоящих цветов, и прекрасных украшений покрывающих все вокруг. Я смогла узнать розы и догадывалась, что некоторые были тюльпанами и нарциссами, вспоминая картинки из книг, но были и цветы столь изысканной красоты, что я даже не знала надо ли их нюхать, есть или просто любоваться. Кроме цветов её комната была украшена ленточками и мягкими покрывалами.

К несчастью, её ванна была маловата для двоих, так что мы с Глори мылись по очереди. Пока она споласкивалась, я, уже чистая и благоухающая, одевалась, рассматривая коллекцию косметики, кисточек и каких-то ленточек на туалетном столике. Потом я перевела взгляд на себя. Белая шёрстка и чёрная сталь были не лучшим сочетанием цветов. Одежда, которую я должна была надеть, лежала на кровати фиолетовой кучей. Мне повезёт, если я хотя бы втиснусь в платье, которое для меня нашла Лакуна… Погодите-ка. Где она взяла его? Я попыталась спросить её с помощью телепатии, но после той гранаты ментальная связь рвалась и восстанавливалась, как передача в плохо настроенном радио. Из несвязных воплей, прорывавшихся со стороны Единства, я поняла, что Богиня не слишком-то довольна этим событием.

Мне нужно просто вытерпеть этот вечер.

Вошедшая Грейс выглядела восхитительно в своем синем с серебряной вышивкой бальном платье. Казалось будто она одета в сапфировое пламя.

— Тебе разве не нужно готовиться?

— Я… эм… — я немного помахала копытом. — Я просто стараюсь разобраться с этим.

Она вздохнула, и тряхнула головой:

— Как я понимаю, в Пустоши, нет особой надобности в макияже, — произнесла она, левитровав щётку, и начав расчёсывать мою гриву.

— На самом деле, это первый раз, когда мне придётся одеть нечто подобное, — ответила я застенчиво. — То есть, в Девяносто Девятом были пони, которые занимались подобным. Они заставляли самих себя, постоянно, выглядеть элегантно и всё такое. Ну а у меня, просто-напросто, всегда были ночные смены, поэтому то, как я выгляжу, никогда не имело особого значения. А уж после того, как я попала в Пустошь…

— Понимаю, — ответила она. — В Обществе, внешнему виду придаётся огромное значение. Из-за этого, содержание, в отличие от формы, обесценивается.

Она пролевитировала ещё две щётки и уделила столько же внимания всему остальному моему телу. И должна признать, ощущение было великолепным!

— Мой брат что-то совершил, сегодня днём? Он вёл себя… самодовольно.

— У Глори с ним был секс. — У меня было такое чувство, будто бы он полагал, что это даст ему возможность «влиять» на меня. Я нахмурилась от раздражения, затем увидела, шокировано глазеющую на меня, Грейс, и добавила:

— Он вёл себя прилично, и не заходил слишком далеко. — По крайней мере, Глори не говорила об обратном. Но если это было не так… Но Грейс выглядела даже более взволнованной, нежели я. — Всё указывает на то, что он был в этом хорош.

— Блекджек, — крикнула Глори из ванной, таким тоном, который подразумевал под собой, что я делаю нечто «в стиле Блекджек».

— Что? — спросила я, глядя на неё через дверь.

— Обычно, большинство пони не говорят про то, как у одной пони был секс с другой пони, — сказала она, глядя на меня через дверь, будучи в ванной и скрестив синие передние копыта под подбородком. В этот момент, она говорила точь-в-точь, как моя мама, пытавшаяся объяснить мне, что пушки могут быть опасны.

— Разве? — Я моргнула в недоумении.

— В Девяносто Девятом, половина слухов были только про это.

— Серьезно? А остальная половина о чем? — С веселой улыбкой поинтересовалась Грэйс.

— Обо всём остальном, — ответила я.

Грейс изумленно подняла брови, а затем выражение ее лица стало немного недоумённым.

— Я сожалею, но эту шутку я не поняла, — ответила она.

Я посмотрела на Глори в ванной, а потом снова перевела взгляд на Грейс.

— Но я и не шутила… — Глори прикрыла копытом мордочку, а Грейс уставилась на меня, залившись краской.

Глори вздохнула, улыбнулась и покачала головой. — Блекджек… — беспомощно начала она.

— Что? Мы поступали именно так, ежедневно! Да в стойле и поговорить-то особо не о чем, — произнесла я в свою защиту, раскинув копыта и моля о понимании, а вот Глори начала смеяться.

Казалось, Грейс, задумчиво, анализировала происходящее, её румянец постепенно пропал, как только она с лёгкостью себя успокоила:

— Понятно. Полагаю, мы можем сделать этот разговор совсем откровенным, — произнесла она, дипломатично. — Ну, он всегда был очаровашкой. Полагаю, он говорил вам, насколько трудна, должно быть, ваша жизнь, и как сильно он вами восхищается?

Глори нахмурилась и села прямо:

— Точно! Откуда ты… — Она ссутулилась в ванне. — Дай угадаю. Он очень часто использует эту линию поведения?

Грейс тихо вздохнула:

— Если говорить начистоту, «нет». На самом деле, он весьма проницательный. Скорее всего, он был, по-своему, искренним, — произнесла она, с напускной важностью, поднимая маленькую кисточку и начиная наносить на моё лицо пудру. — Сплендид всегда был хорош во всём, что он задумывал.

— Он был первым жеребцом в моей жизни, который открыто мною заинтересовался, — насупившись, произнесла Глори. — Я не могла поверить в то, что это случилось, и когда, я действительно приняла в этом участие…

Она тряхнула головой:

— Я не знаю, что со мной не так. Обычно, все жеребцы получают от меня категорическое «нет». Он был первым, кто услышал «возможно», и превратил в «согласна».

— Возможно, он сколдовал на тебя какое-то заклинание очарования. Пуф. Мгновенная любовь, — предположила я.

Если это было правдой, то решить, как с ним нужно поступить, стало бы намного проще. Опыт в решении подобных вопросов у меня уже есть.

Грейс испустила, полный снисхождения, тихий вздох и улыбнулась, левитируя с кровати фиолетовый свёрток.

— Это маловероятно. Сплендид просто знает, как нужно говорить с кобылами. Смесь из лести, полу-честных восхвалений и небольшой толики искреннего восхищения — это эффективное сочетание. У меня никогда не было подобного таланта, но с другой стороны, я обычно защищаюсь от пустой лести. — Она замолчала и уставилась на фиолетовое платье с серебряным шитьём, — Во имя Селестии… это… это же Раритет!

— Агась, я уже догадалась, что платья в Пустоши встречаются довольно редко, — ответила я.

— «Раритет» не в смысле: редкость, а в смысле: одно из тех, что сшила лично Рарити. — Грейс повернула его.

— Они были бесценны ещё до того, как началась война. Мне кажется, я видела его в старых выпусках журнала «Мода». Оно из коллекции одежды «Ночной пейзаж Луны», что была создана за пять лет до того, как Луна заняла трон! А это! — Она подняла платье Глори.

— Это, то самое платье, что она сшила для Реинбоу Деш, и в котором та посетила своё самое первое Гала. Ооох! — Она была переполнена наслаждением и тёрлась щекой о мягкую, белую отделку. Затем, уловила мою ухмылку, и тут же зарделась. — Кхех… простите. Модные тенденции довоенного времени — моё маленькое хобби.

— Прям как и твоего отца, — заметила я. Я подозревала, что Лакуна вытребовала у Чарити немного помощи. Мне стало интересно, а сколько я буду ей должна, за аренду бесценного платья. — Ну, надевать на меня это платье — грешно. Я, скорее всего, разорву его за три шага.

— Пф. Нет, если моё мнение вам интересно, — произнесла Грейс, накладывая на меня платье:

— Разумеется, это преступление против моды, но я думаю, что смогу восстановить его, — произнесла она, а её рог светился.

— Подожди. Что ты… — Я моргнула, как только почувствовала, что накинутое на меня платье зашевелилось, и стало изумительно удобным. Я снова моргнула, и покрутив головой, сделала несколько пробных шагов. Но наряд ни за что не зацепился, и ни где не порвался.

— Как ты это сделала? — Я повернула голову и увидела, что усиливающие позвоночник пластины, почти идеально, сливались с фиолетовой тканью.

— Заклинание переделывания одежды. В Обществе, нет ни одного единорога, который бы умер, не зная его. — Во всей Пустоши, только в Обществе может найтись заклинание подобное этому. Она закончила со своими кисточками и поместила головной убор мне на макушку. Несколько заколок-невидимок… так вот для чего они нужны… и она, слегка, кивнула. — Ну вот. Теперь ты выглядишь впечатляющей, властной и красивой.

Она мягко подтолкнула меня от столика к высокому зеркалу в углу.

— Ну да, конечно, потребуется нечто большее, чтобы сделать меня… — по ту сторону зеркала стояла незнакомая кобыла в тёмно-фиолетовом платье с вышитой на груди серебристой луной в окружении звезд. Её прическа была украшена полумесяцем, окруженным четырьмя серебряными звездами идеально подходящим к фиолетовым перьям. У неё также были черные металлические конечности, но их цвет так сочетался с темным цветом ткани, что почти невозможно было сказать, где кончается сталь и начинается шелк. Её безупречно белая шкурка ничуть не выдавала перенесенных её владелицей поруганий и невзгод.

И этой кобылой была я.

Я ничего не могла сказать Грейс из-за наворачивающихся на глаза слёз. Если бы только мама увидела меня такой.

— Спасибо, — пробормотала я, потупив взгляд.

Глори вышла из ванны, отряхнулась, помахала крыльями и подошла ко мне.

— Если ты скажешь, что не заслуживаешь такого вида, я тебя стукну, — сказала она, тыкнувшись в меня мокрым носом.

Грейс улыбнулась, левитировала полотенца и занялась Глори с тем же вниманием, что и мной до этого.

— У тебя здорово выходит, Грейс, — прокомментировала она, глядя, как её радужную гриву расчесывала одна летающая расческа, в то время как другая занималась хвостом.

— С тех пор, как опрятный внешний вид стал настолько редок в Пустоши, что стал признаком превосходства, Гала превратилось в нелепую пародию, в которой участвуют пони, которые делают вид, будто выглядят великолепно. И всё же, содержание я всегда ставила превыше актёрской игры. Запуганная своим отцом, я не желала выглядеть ужасно и зависеть от кого бы то ни было. Эта игра, в которую играют здесь многие, донельзя нелепа. Поэтому, я, просто-напросто, подняла планку, и всем остальным, в свою очередь, тоже пришлось приложить немного усилий, чтобы соответствовать. Я, возможно, не могу требовать совершенства, но могу подать пример, — торжественно заявила Грейс.

Глори поморщилась, как только Грейс, с помощью своих щёток, укротила её гриву:

— На самом деле, всё это напоминает мне мой дом.

— Серьёзно? — спросила я, удивлённо.

— Там, в вышине, Анклав поддерживает заблуждения, что Пустошь заканчивается у границы облаков. Жизненно необходимое оборудование разваливается на части по всему Анклаву, но населяющие его пони улыбаются, и настаивают на том, что всё в порядке. Даже когда они стоят на пороге голода, а половина наших городов покинута, ввиду отсутствия реальных ресурсов для их поддержки, все делают вид, будто всё просто великолепно потому, что мы не Пустошь. Тандерхед не пожелал следовать этому курсу и, именно поэтому, и дабы искоренить иллюзию его превосходства, Добровольческий Корпус был принудительно отправлен обратно. — Глори одарила Грейс сердечной улыбкой. — Полагаю, я могу полностью поддержать твоё стремление к содержанию.

— Если Общество желает быть лучше, чем Пустошь, то мы обязаны быть лучше в действительности, а не в наших высокомерных заявлениях, — произнесла Грейс, важно кивнув головой.

— А тебе не кажется, что это утверждение слегка заносчиво? — изогнув бровь, спросила её я.

Она оглянулась и, с прохладцей, ответила:

— «Нет», если это правда. А если бы и было, аристократии ведь полагается быть заносчивой, не так ли?

А вот на это, придумать контраргумент я не смогла.

Как только работа над внешним видом Глори была закончена, а прилагающийся к платью головной убор, выполненный в виде лаврового венка, занял своё место поверх её радужной гривы, мы отправились на вечеринку. Где-то в отдалении, оркестр начал играть классическую музыку и на меня нахлынула ностальгия по Октавии. Лакуна стояла около комнаты Сплендида и, похоже, беседовала с пони, находившимся за закрытой дверью:

— Ты выглядишь прекрасно! — громко произнесла раздраженная аликорн.

Лакуна была одета в тот самый наряд, что Вельвет видоизменила под её крупное тело, и выглядела, как облаченная в бордовое платье, с золотым шитьём, копия принцессы дней минувших. Как только мы приблизились, она посмотрела на нас и испуганно вздрогнула:

— Реинбоу… — тихо произнесла она, уставившись на Глори, а затем, тряхнула головой:

— Прости меня. Вы трое выглядите совершенно очаровательно, — произнесла она с виноватой улыбкой. Затем вновь посмотрела на дверь, и вздохнула:

— К сожалению, у Рампейдж возникли кое-какие трудности.

— У меня нет проблем. Я просто не иду на Гала, — ответила комната, слегка приглушённым голосом Рампейдж. — И я, ни за какие коврижки, не появлюсь на публике одетой вот так.

— Ой, да ладно, неужели всё так плохо? — спросила я, с улыбкой. Лакуна покачала головой, и я ощутила лёгкое беспокойство. Вытащив из своей гривы заколку, я осторожно пошуровала ею в замке, до щелчка. Вернула заколку на её прежнее место, и распахнула дверь.

Комната Сплендида была заставлена фотографиями Министерских Кобыл, в частности: Реинбоу Деш и Апплджек. Хех, кто бы знал? Бу была одета в совершенно очаровательное розовое платье с луками и крошечными, вышитыми вдоль подола, кексиками, а на её голове красовалась маленькая, круглая шапочка, украшенная, как торт с розовой глазурью. К её чести, лишь одно, крошечное пятнышко выглядело так, будто она его куснула.

— Рампейдж, где…

— Не смотри на меня! — застенал донёсшийся из угла голос, что принадлежал прекрасной полосатой кобыле, на которой не было ни стали, ни колючей проволоки в хвосте. Ее спутанная, вьющаяся грива была приведена в порядок и подстрижена с несомненной помощью магии. Она была облачена в очаровательное белое шелковое платье. Оно было простым, изящным и не имело ни одной колючки или шипа. Вместо этого в районе корсажа платье было украшено нитками жемчуга и рубинами искусной огранки. Выточенный из слоновой кости гребень, инкрустированный огранённым в виде сердца огненно-красным рубином, мерцал в её алой гриве.

— Я не могу показаться на публике одетой вот так! Да я лучше пойду вообще без одежды, чем в таком виде!

— А… что не так? — изумленно пробормотала я.

— Что не так? Что не так?! Да ты только посмотри на это! — произнесла Рампейдж, указывая на свой наряд. — Да я ни за что в жизни не надела бы это, но она воспользовалась своей жульнической аликорновой магией, чтобы избавиться от того, в чём я собиралась пойти!

— Мне пришлось, с помощью телекинеза, поднять её в воздух, расстегнуть все ремни и помыть, как кобылку, используя щётку, и мыло, — сказала мне Лакуна, уголком рта, а затем обратилась непосредственно к Рампейдж: — Шипованная броня — это то, что ты носишь постоянно. А это мероприятие — торжественное.

— Ты выглядишь… изумительно! — сказала Глори, её крылья немного расправились.

— Я выгляжу размазнёй, — пробормотала Рампейдж, и, обняв себя, порозовела. — В этом наряде, я чувствую себя голой.

— Совсем наоборот, — с явным одобрением, пробормотала Грейс.

— Ты превосходна. Я даже думать не думала, что Потрошитель будет бояться надеть какое-то там платье, — я положила копыто ей на плечо.

— Наглядный пример того, как же много ты обо мне не знаешь, — парировала Рэмпэйдж. — Я надеялась на черное, со всякими там шипами, колючками и черепами… — Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

Глори потеребила свой подбородок.

— Знаешь, я где-то слышала, что в некоторых культурах, белый — это цвет смерти. Так что, если для тебя это так важно, то ты у нас будешь девой смерти.

Я в недоумении взглянула на Глори. В ответ, она шлепнула меня под зад своим хвостом.

— О, точно! А красный… эм… похож на кровь!

— Серьёзно? Ты же сказала это не для того, чтобы меня утешить? — спросила она, протирая глаза.

— Конечно, — произнесла Грейс с серьезным видом — Если подумать, эти жемчужины символизируют эээ… черепа твоих поверженных врагов. А заколка как — вырванное из груди сердце.

Рампейдж вытаращилась на белую единорожку, и хмыкнула.

— Ну-ну. Если мой прикид символизирует все это, то его надо отдать Блекджек. Она ведь и правда съела мое сердце.

Да уж, этот комментарий несколько выбил мою кузину из колеи. Рампейдж, напротив, сменила гнев на милость.

— Ладно. Так и быть. Я надену этот дурацкий, расфуфыренный, кружевной пирог. — она посмотрела на дверь ванной. — Эй! Скотч! Ты готова?

— Это не расфуфыренный пирог! Это Раритет, — с мягким упреком сказала Грейс.

— Как и моё! — пропищала Скотч вывалившись из ванной. Это определенно было… нечто, хотя вряд ли Рарити когда-нибудь сотворила бы такое. Это был огненно-розовый боди весь покрытый сияющими неоново-зелеными полосками. И это было бы ещё терпимо, но Скотч Тейп взяла на себя смелость… где она успела наложить копыта на этот ярко розовый макияж!? Им же были неровно подведены глаза. И в завершение она уложила гриву в виде шипов с помощью какого-то густого геля.

— Скажи, я офигенно выгляжу в костюме от Рарити?

— Этот не от Рарити, — деликатно ответила Грейс. — Он от Свити Белль.

— Это оно! Хочу надеть что-то вроде этого! Быстро! Кто-нибудь дезинтегрируйте меня! — сказала Рампейдж, нетерпеливо топая. — А есть такое же только черное?

— Извини. Это был единственный костюм жеребячьего размера, который был у Чарити. — ответила Лакуна. — И она настаивала на макияже.

— Что? Он же неплохо выглядит, да? — жалобно спросила Скотч.

Грейс, и глазом не моргнув, заявила:

— Безусловно. Безусловно, неплохо.

Затем она взглянула на нас и спросила:

— А как по-вашему? Неплохо?

Тон её голоса намекал, что, осмелься кто-нибудь из нас сказать нечто иное, его бы ждали невыразимо ужасные последствия, так что мы дружно закивали. Оливковая кобылка засветилась от счастья.

Пока мы с подругами шли по коридору к лестнице, ведущей в бальный зал, я переводила взгляд с одной из них на другую. Скотч Тейп комментировала как платье Глори делает её по меньшей мере на одну пятую круче. Отставшая Рампейдж выглядела удивительно мило в своей беззащитности. Бу, казалось, чувствовала, что идет на праздник. Лакуна поймала мой взгляд, видения Гала давно минувших лет мерцали в её глазах, в то время как Богиня медленно разрушала остатки моей сопротивляемости. Амулет пустоты выкупил для меня в лучшем случае этот последний вечер.

Может быть, я зря теряла оставшееся время, но Богиня заполнила мой разум таким количеством блоков и чисток, что я попросту бросила все попытки сражаться с ней. Я даже не была уверена, смогу ли произнести вслух слово «богиня» после всего что она сделала со мной. Так что нужно было позаботиться о том, чтобы мои друзья смогли справиться со всем когда меня не станет.

Это меньшее что я могла сделать после всего вреда который причинила им.

Мы подошли к лестнице ведущий в танцевальный зал. Принц Сплендид ждал внизу и Глори прерывисто вздохнула. Затем я заметила жеребца в смокинге непринужденно стоящего рядом с ним. Маленький, тощий, с безукоризненно уложенной гривой и невероятно милый. Спокойные голубые глаза смотрели прямо на меня, и на мгновение толпа будто отошла на задний план. Остались только он и я. Каждый мой шаг до самого конца лестницы, казалось длился вечность. Затем он подошел, обернул свое копыто вокруг моего, поднял его к своим губам и прижался ими к кончику. Затем он заглянул мне в глаза, его губы чуть изогнулись.

— Так что, все это часть плана? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— П-21? — переспросила я, немного ошеломленно глядя на него. Хойти Тойти стоял поблизости в столь же восхитительном темно-бордовом смокинге. Я задумалась где он мог достать столь качественные наряды, но полагаю, будь я гулем вроде него, моей страстью тоже были бы такие вот костюмы.

— Ого. Здорово выглядишь, папочка! — воскликнула Скотч Тейп и перепрыгнув последние несколько ступенек подбежала обнять его.

— Он неплохо почистился, — тепло улыбнулся Сплендид. Затем он перевёл взгляд на Глори и с той же теплотой произнёс:

— Монин Глори.

Пегаска покраснела пуще прежнего и неловко кивнула. Затем жеребец обратился ко мне:

— Ваше Величество. Разрешите ли вы мне сопровождать вас на Гала?

— Мне нужно минутку переговорить с Хойти, — ответила я и жеребец заметно скис.

— Ах, конечно.

Он взглянул на Глори, пытаясь вернуть на своё лицо прежнюю, тёплую улыбку, но пегаска, встав так, чтобы между нею и им была Лакуна, уже направилась в зал. Рампейдж просто окинула его убийственным взглядом и прошла мимо, в то время как Скотч Тейп пристроилась сбоку к П-21 и отправилась с ним. Наконец, взгляд Сплендида остановился на Бу, и та уставилась на него, бестолково моргая. В конце концов, он улыбнулся и подошёл к ней.

— Вы позволите?

Она поглядела на меня, а я взглянула на Грейс и едва заметно покачала головой.

— Быть может, ты проводишь внутрь нас обеих, брат? Прямо как когда мы были маленькими? — сказала Грейс, становясь по другую сторону от Сплендида.

Тот удивлённо моргнул, а затем, слегка улыбнувшись, кивнул.

— Очень хорошо. Вместе, так вместе.

И они последовали в бальный зал следом за Рампейдж.

Когда трое пони отошли, я повернулась к Тойти.

— Хорошо сыграно, — ухмыльнулся гуль. — Прошу, скажи, что ты это сделала намеренно.

— Сделала намеренно что? — непонимающе переспросила я. Гуль только вздохнул и покачал головой, будто я была кобылкой, не разбирающейся в правилах. — Что я должна делать на этом Гала? Когда я смогу сделать объявление? — спросила я, не дождавшись ответа.

— Я поговорил с нужными пони. Всех гостей обыскивают на наличие оружия. Я объявлю, что Гала начинается и ты скажешь пару слов. Тебе скоренько представят несколько пони и ты сможешь свободно пообщаться. Погуляй. Развлекись. Потанцуй, если есть такое желание. Может ты получишь ещё несколько подарков, все они, конечно, будут распакованы. Нет необходимости рисковать получить красиво завёрнутую бомбу. Через несколько часов я объявлю, что ты собираешься сделать заявление и ты обратишься к гостям. Затем получишь отставку. По утру ты отбудешь на Флёр, а мы останемся разгребать последствия, — сказал Хойти, беззаботно помахав копытом, будто говоря о повседневных мелочах.

— Звучит неплохо, — ответила я, мечтая попросить его добавить в план вечеринки «Отключение Контроля Богини». Серьёзно, я была бы рада просто рассказать всё всем пони! Я подошла к гулю.

— Проводишь меня внутрь?

— Ты хочешь войти туда со мной? — спросил он. На его невозмутимом лице на миг проступило выражение удивления.

— Конечно. Почему нет? — спросила я, улыбнувшись и непонимающе приподняв брови. Он пристально поглядел на меня поверх сдвинутых на нос очков. — А чего?

— Ничего. Просто это ещё одно интересное напоминание, почему Король Шикарность выбрал своей наследницей именно тебя, — улыбнулся он, направляясь В зал рядом со мной.

Эпикур, тёмно-зелёный жеребёнок, встал в дверях и кивнул нам обоим.

— Леди и Джентельпони! — громко провозгласил он, жестом останавливая музыку. — Приветствуйте Её Королевское Величество Общества Эквестрии, Королеву Блекджек и её сопровождающего, сэра Хойти Тойти Кантерлотского!

Мы вступили в зал и на мгновение я была поражена сиянием светящих на меня огней и оглушительным шумом, который едва не заставил меня прыгнуть в ЗПС, чтобы определить цель. Затем я поняла, что никто в меня стрелять не собирается… нет… они топали копытами в аплодисментах, выкрикивали приветствия и скандировали моё имя. Я застыла на месте, желая развернуться и сбежать. Я ни за что не пойду туда, к сотням пони, кричащим и зовущим меня по имени! Пусть меня лучше пристрелят.

Хойти, словно ощутив охватившую меня панику, подцепил мою переднюю ногу своей и придержал меня.

— Просто улыбайся, взойди на трон и, когда доберёшься дотуда, помаши им, — сказал он, подталкивая меня вперёд и начиная двигать меня через зал. Оркестр… а точнее, странные диджеи-робопони из Флэнка… заиграли величественную мелодию двухвековой давности и я, уставившись прямо на трон пошла в дальний конец зала. Пока мы шли через толпу, мне казалось, что, до него дальше, чем до Луны и что я буду идти до него целую вечность. Вокруг меня была, должно быть, величайшая в мире коллекция довоенной одежды. Большинство из этих нарядов не были такими впечатляющими, как надетые на нас платья от Рарити, но всё же, их в некоторой степени можно было отнести к костюмам для приёмов.

Я приблизилась к помосту на противоположной стороне зала. Рядом с позолоченным троном на пурпурной подушечке лежала корона. Я заняла своё место и посмотрела на сотни глаз, глядящих на меня. Будь у меня сердце, оно бы наверное остановилось в сию же минуту. Глори села рядом со мной, а П-21 рядом с ней. Они смотрели на меня глазами, полными уверенности. По другую сторону трона встал Хойти.

— Благодарю вас за то, что вы пришли, — сказал он в зал. — Да начнётся Гранд Галопин Гала!

— Чего? — спросила я, моргнув, затем глянула на толпу. — А.

Я улыбнулась, и попыталась выдавить из себя слова, что он мне сказал. Чёрт побери! Ну почему этим занимается не Выходец из Стойла? Она могла бы просто продефилировать сюда, рулить ими всеми за счёт одной своей крутости.

— Эм… Спасибо, что пришли. Пусть вечеринка начинается!

Двое пони в робошлемах, которых я целую жизнь назад повстречала во Флэнке, встали за пульт и начали играть музыку, странное сочетание классической мелодии и современных ритмов.

— Теперь тебе нужно встретить почётных гостей, — сказал мне Хойти. — Пожмёшь им копыта, скажешь «добро пожаловать на Гала» и любезно примешь то, что они принесли тебе в подарок, — пробормотал он, затем оглянулся на моих друзей.

— Вы можете идти. Пообщайтесь. Потанцуйте, если хотите.

— Я останусь с Блекджек, — сказала Глори, наклонившись и потёршись об меня носом. — Если оставить её одну, она вляпается в неприятности.

— Я хочу танцевать! — взвизгнула Скотч Тейп. — Папочка, потанцуй со мной! — П-21 взглянул на меня с самой странной улыбкой, какую я у него когда-либо видела. Просто счастливой. Вместе они направились туда, где пони Общества кружились парами в центре зала.

Рампейдж обернула хвост вокруг шеи Бу.

— Идём, Бу. Проверим их буфет. Если повезёт, может найдём с кем бухнуть.

— Я присмотрю за ними, — сказала Лакуна вслух.

— Лакуна, — окликнула я, прежде чем она двинулась прочь. Аликорн обернулась, вопросительно глядя на меня. — Постарайся повеселиться, — сказала я ей. На её лице отразилась неуверенность, но затем она чуть улыбнулась и кивнула.

— Блекджек? — позвала Глори. В её голосе слышалось некоторое беспокойство. Когда я обернулась к ней, она склонила голову на бок, всматриваясь в меня.

— С тобой всё хорошо?

Нет. Не хорошо. Я хотела сказать ей. Я скривила губы, пытаясь выдавить из себя эти простые слова. Сказать ей, что происходит. Сказать, что со мной делает Богиня. Позволить ей помочь. Ощущение было такое, будто в мой мозг воткнули и проворачивают меч, но моё тело замерло без движения. Я не могла произнести ни слова. Если бы моё тело не было синтетическим, я бы уже рухнула на пол. Поборовшись так несколько секунд, я, в конце концов, оставила свою попытку рассказать.

— Я в порядке. В порядке. Просто нервничаю… — хорошо, что я могла сказать хотя бы это.

— Что ж… ладно. Просто… постарайся не обсуждать здесь секс с каждым встречным пони, хорошо? — попросила Глори с озабоченной улыбкой.

— Попробую, — усмехнулась я. То, что последовало за этим, можно было назвать упражнением на скуку. Эпикур объявлял гостей. Всех воротил Общества. Как сказал Хойти, «Паевых дольщиков», будто для меня это что-то значило. Когда они прибыли, Хойти дал мне несколько советов, что сказать. Сначала Сплендид, затем Грейс. Кэрротсы. Оранжи. Хорсшузы. Множество странных пони, которых не знала я, и которые не знали меня. Тем не менее, я получила новый дробовик, шесть коробок спецпатронов и какую-то боевую броню, которая на меня всё равно бы не налезла. Может Скотч до неё дорастёт.

— Принцесса Шарм, — возвестил Эпикур странно дрогнувшим голосом.

Я обернулась к объявленной кобылке… и едва не подавилась, пытаясь сдержаться. Её впечатляющая грива выглядела так, будто её постригали вентилятором. От её хвоста осталось лишь несколько пучков волос, торчащих там и сям. Её некогда девственно-белая шкурка была покрыта пятнами, по меньшей мере, десяти разных оттенков. На её роге было что-то накарябано чёрным маркером. Даже надетое ею роскошное платье не могло скрыть очевидной нелепости её вида.

— Так… так приятно, что ты смогла… заглянуть… — через силу выдавила я.

О, если бы взгляды могли убивать… Кобылка неприятно ухмыльнулась.

— О, я бы не смогла оставить вас без подарка, ваше величество, — сказала она, левитировав со своей спины сумку. Бросив её мне под ноги, она отошла к дальней стороне сцены. Я бросила взгляд на Хойти и развязала шнурок. Если удить по звуку, на гранату это похоже не было. Магией я подняла тонко звякнувшую сумку и заглянула внутрь.

— Что там, Блекджек? — взволнованно спросила Глори.

Я не ответила. Я чувствовала только… усталость. Сунув в сумку копыто, я зачерпнула и достала пригоршню битых стекляшек. Изогнутых стекляшек. Точно повторяющих изгибы шаров памяти.

— Похоже, она узнала, что своим регентом я выберу не её, — пробормотала я, ссыпая осколки обратно в мешок.

— Хочешь, чтобы я выдворил её с Гала? — тихо спросил Хойти, от чего следующий пони, которого я встречала, занервничал.

— Может приказать устроить королевскую порку? — предложила Глори. Я вяло усмехнулась… возможно, не для неё…

— Нет. Я просто… нет, — вздохнула я. Учитывая то, как мне везёт, это было только начало. Я твёрдо настроилась на то, что сегодняшний вечер закончится какой-нибудь катастрофой, или нападением, или… ещё чем-нибудь таким. Богиня уверенно карабкалась вверх в этом моём списке. Но что я могла поделать? Сбежать? Устроить себе кровоизлияние в мозг, пытаясь выдавить из себя фразу «Богиня берёт меня под контроль!»? Глори нужно доставить домой. Если повезёт, в Тандерхеде её выслушают. А если нет, то П-21 и Рампейдж её поддержат.

Очередная четвёрка «почётных гостей» преподнесла мне бутылку Дикого Пегаса, несколько замечательных изумрудов, магический лучевой пистолет и несколько перезаряженных самоцветных картриджей. Пистолет и картриджи я тут же передала Глори. Та внимательно его осмотрела и усмехнулась.

— Ого. Идеально сохранившийся пистолет Шедоуболтов! — она повернула пистолет боком и, склонив голову набок, прочла:

— Здесь есть гравировка. «Пыщ-Пыщ»? Кто додумался назвать пистолет пыщ-пыщ?

— С твоей удачей, Реинбоу Деш, — поддразнила я, но пегаска шутки не поддержала.

— Тьфу. Как же меня тошнит от Реинбоу Деш, — понурилась Глори. — Я устала от её лица и её дурацкой гривы, и её мужеподобного тела, и от того, что пони зовут меня Реинбоу Деш. Я просто хочу снова стать Глори. Скучной, простой, будничной Глори. Эта шутка затянулась и это уже не смешно.

— Прости, — сказала я, слегка потёршись об неё носом. — Иногда я то же самое думаю обо всей моей жизни.

— Ты же не серьёзно, Блекджек? — спросила Глори, пока моё внимание было приковано к какой-то пони, пытавшейся вручить мне коробку в яркой обёртке и охранники, наконец, выяснили её имя и сопроводили дальше. Я пожала плечами и она, вздохнув, закрыла лицо крылом. — Селестия, дай мне сил.

Затем её крылья и копыта схватили меня за плечи и развернули лицом к залу.

— Посмотри, где ты. Ты — Королева Общества. Никто над тобой не смеётся. Все пони в этой комнате так или иначе уважают тебя. Конечно, иногда ты можешь быть немного проблемной, но смешной? Никогда!

— Но ранения, и обломы, и… всё остальное, — слабо пробормотала я.

— Это жизнь, Блекджек, — твёрдо сказала она. — Я доверилась Лайтхувзу и матери, Когда не должна была. Мои ошибки едва не погубили отца.

Она опустила голову.

— Я так убедила себя, что была недостаточно разумной, что часть меня была даже рада превращению в Реинбоу Деш. Тому, что я стану для тебя полезнее, если буду кем-то более сильным и напористым.

— Так зачем же была вся эта возня с отрезанием гривы и прочим? — спросила я, улыбнувшись в недоумении.

— Потому, что я всё равно была идиоткой, — ответила она, закатив глаза и грустно улыбнувшись. — Ты не единственная пони, кто может лицемерить, Блекджек. Да, я не хотела этого, но всё равно делала. Пусть немного. Хотя бы ради полётов. Оказаться прикованной к земле было ужасно… так что часть меня была рада превращению в неё. Может потому шутка и сделала это со мной, — вздохнула пегаска и покачала головой.

— Я никогда не заслуживала всего того, что было у Монин Глори. Может для меня просто пришло время принять себя как Реинбоу Деш.

— Эй, — я развернулась к ней лицом, заглядывая в глаза, — У тебя есть то, чего у Реинбоу Деш никогда не было. У тебя есть отец, чью жизнь ты спасла. Есть сёстры. Есть мать, пусть и чокнутая. Ты в десять раз умнее Реинбоу Деш и в сто раз лучшая пони, чем я. Когда-нибудь это проклятие… заклинание… эта штука закончится, и ты будешь смеяться последней.

Она чуть улыбнулась и на мгновение я снова ясно увидела мою сиреневогривую кобылу.

Хойти деликатно покашлял и я, поспешно оглянувшись, заметила, что около сотни пони следят за нашей нежной беседой. Кто-то выглядел возмущённым, других это, похоже, веселило, а остальные просто глазели с отстранённым интересом, словно зрители на стадионе. Я покраснела от кончиков ушей до самых аугментаций и помахала металлическим копытом.

— Привет. Я думаю, с подарками пора заканчивать. Можете просто отправить их в мою комнату, или куда-нибудь туда. Начнём гулянку!

По залу прокатилась волна смешков и я сбежала вниз со сцены. Мои друзья тоже смешались с толпой. По началу пони Общества потянулись ко мне, но что-то во мне, похоже, заставляло их сохранять некоторую дистанцию. Может это из-за светящихся смертью красных глаз? К Грейс, Сплендиду и Шарм они тянулись гораздо охотнее, чем ко мне. Я была здесь временно и все пони знали, что я собираюсь уйти. Это заставляло их смотреть на меня скорее как на нечто любопытное, нежели как на угрозу… конечно, для некоторых из них этого было не достаточно, чтобы оставить попытки убить меня, но всё же.

Из угла зала за ситуацией зорко следил Пейн ТРеин. Я знала, что он за считанные секунды может пересечь всё помещение. Конечно, ему придётся расшвырять пони по сторонам, но это не помешает ему защитить своего подопечного. У Хойти была своя собственная аудиенция, где он заверял всех пони Общества, что у меня нет планов задерживаться здесь. Это заставило всех пони затаить дыхание в предвкушении, кого же я выберу. Уже было ясно, что Шарм не в фаворитах, возле неё толпилось меньше десятка пони. На похоронах Короля, их вокруг неё было раз в пять больше.

— Ну, что ж. От пони из стойла до Королевы Хуффа, — произнесла кобыла из толпы и я, обернувшись, оказалась перед Крышечкой. Управляющая Мегамарта взглянула на моё платье и снова на меня, оценивая мою очевидную удачу.

— Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь. Всерьёз я этого не ожидала, но тем не менее.

— Что тебя сюда привело? — усмехнулась я.

— Сплендид решил, что я достойна приглашения, — ответила Крышечка. — Если серьёзно, я думаю, он просто пытается наладить линию поставки в Медицинский Центр Флаттершай, но его крышечки не хуже других. Сейчас, с нашими проблемами с зебрами, они совсем не будут лишними.

— Проблемы с зебрами? На северо-западе? Оставшиеся же проворачивают свои дела совсем в противоположной стороне, — нахмурилась я.

— Я понятия не имею, откуда они взялись, но они пугают караванщиков. Они не угрожают. Не скрываются. Они просто стоят лагерями между Мейнхеттеном и Хуффингтоном. Но они вооружены в двадцать раз хуже любого рейдера и они наблюдают. Конечно, это положительно сказалось на продажах оружия, но все пони знают, что рано или поздно зебры что-то сделают, — ответила Крышечка.

— Тебе стоит подумать об укреплении Мегамарта, — заметила я с беспокойством. — Между Оставшимися и Предвестниками скоро что-то произойдёт. Может перенацелить Пушку так, чтобы она стреляла вдаль, а не вниз. Скоро у тебя могут возникнуть проблемы посерьёзнее, чем с магазинными воришками.

Мои слова встревожили её, поэтому я добавила:

— Жаль, что у меня сейчас совсем нет времени, чтобы разобраться ещё и с Парадайзом.

— А, это? О нём уже позаботились, — тепло улыбнулась жёлтая кобыла.

— Позаботились? Как? Кто? — у меня по гриве пробежал холодок. Если мои ощущения не врали, никто в Хуффе не мог ничего нормально исправить без моего вмешательства! Я тут же предположила худший сценарий…

— Хранитель нашёл четверых весьма способных пони и они помогли выбить силы Красного Глаза. Это было не так уж сложно, так как большинство его войск уже были переброшены в Вечнодикий Лес. Оставалось всего лишь вышвырнуть всякую шваль, — ответила Крышечка, передёрнув плечами в отвращении. — Из них двое гули, а одна зебра, но им это оказалось вполне по силам. Они сказали, что собирают средства на путешествие по всем местам до самого Хребта Разбитого Копыта.

— Ксанти? Снейлс? Кэррион? Сильвер Спун? — спросила я с дурацкой ухмылкой?

— Они, — кивнула Крышечка, затем усмехнулась. — Кстати, Хранитель прилично расстроился, что этим делом занялась не ты.

— Да уж, хоть эта метка и исчезла с моего радара, все остальные остались на месте, — пробормотала я. Всякие мелочи вроде Предвестников и Богини серьёзно отвлекали от решения таких маленьких второстепенных вопросов.

— О, он расстроился совсем не из-за этого! Хранитель надеялся, что ты сделаешь это бесплатно, или по крайней мере, ему не придётся платить тебе столько, сколько он заплатил той четвёрке. Они-то умеют торговаться по-настоящему, — сказала она и уважительно улыбнулась.

— Не обижайся, Блекджек, но ты слишком часто делаешь что-то, не прося за это соответствующего вознаграждения.

— Мне казалось, это называется «благотворительность», прямо как наша Чарити, — заметила Глори, холодно взглянув на Крышечку.

— Чарити? Где? — в ужасе заозиралась я, чувствуя, как ко мне подкрадывается чувство неизбежной нищеты, но затем заставила себя успокоиться…

— Прямо здесь, — рявкнула кобылка, выныривая у меня из под бока. Я чуть не скаканула прочь, но она пригвоздила меня своим свирепым взглядом.

— Только посмей порвать этот наряд, Блекджек! Одна слезинка. Одно пятнышко. Одна пылинка и я сожру тебя с потрохами. Поняла?

— Что ты здесь делаешь? — ахнула я. Кобылка была наряжена в светло-розовое платье, украшенное на груди большим тёмно-фиолетовыми цветком. Края платья были украшены такими же цветами, только маленькими. Лоб её украшал венок из лавандовых и белых соцветий.

Чарити закатила глаза к небу.

— Как ты думаешь, где половина этих пони взяла свои наряды? В Мегамарте?

Пара жёлтых кобыл обменялись холодными взглядами, на их лицах играли лёгкие улыбки.

— Шесть, — заявила наконец Чарити с самодовольным тоном.

Крышечка улыбнулась с некоторым превосходством и ответила:

— Семь.

Это немного осадило Чарити, но затем она взглянула на меня и заявила:

— Если считать, сколько мне должна Блекджек, ясно, что семь должно быть у меня!

Глори переводила взгляд с одной кобылы на другу, а Крышечка возразила:

— Должники и отсроченные кредиты не считаются. Не огорчайся. В прошлом году у тебя было четыре.

— Да уж. С усадьбой и собранным нами хабаром, в следующем году я должна дойти до семи. Может даже восемь, — сказала она, со свистом взмахнув хвостом и с вызовом глянув на Крышечку.

— Только не соверши ту же ошибку, как Ростовщица. Она тоже поднималась до семи. Теперь на тройке. Одна Селестия знает, где сейчас Каприз.

От этих слов Чарити немного погрустнела.

— Каприз на нуле, — сказала она. Крышечка посмотрела на неё удивлённо. — Она умерла в битве при усадьбе. Я хотела раньше тебе сказать.

— Проклятье, — расстроилась Крышечка.

— Эти числа, это…? — непонимающе спросила я.

— Индекс личного богатства. Объём всех ликвидных активов, объектов и имущества пони. Я оцениваюсь по Мегамарту, Чарити по её… почтовому отделению и хранилищу и так далее. Иначе мы едва ли перевалили бы за четвёрку.

Чарити со вздохом кивнула.

— Прошу прощения, а вы двое что, родственники? — спросила Глори, переводя взгляд с одной кобылы на другую.

Чарити прищурилась, будто прицениваясь, сколько можно стребовать с пегаски за глупый вопрос. Крышечка лишь грустно улыбнулась.

— Возможно. Отец не отслеживал, когда и с кем.

Чарити фыркнула.

— Похоже, это единственное, что он делал бесплатно, и то не всегда.

Глори с пылающими щеками взглянула через зал в сторону Сплендида.

Крышечка, тем временем, продолжала:

— Ростовщицу, Каприз и меня он признал как своих дочерей. Чарити…

— В помощи Хранителя не нуждаемся, спасибо. Крестоносцы и сами могут за себя постоять. От взрослых всегда одни неприятности. В кого ни плюнь, — заявила Чарити, указав на меня.

Крышечка вздохнула и покачала головой.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что есть ценности и помимо денег, сказала кобыла, благодарно улыбнувшись.

— Блекджек, — приветливо кивнула она мне и удалилась.

Чарити быстро огляделась по сторонам, а затем поманила меня ближе. Я замешкалась и она снова поманила меня, ещё резче. Наконец, наши лица оказались рядом и она заглянула мне в глаза, ткнув в грудь копытом.

— Одно пятнышко… одна слезинка… И ты моя. Усекла? — я в шоке заморгала и кобылка ухмыльнулась.

— И спасибо.

Отвернувшись, Чарити скрылась в толпе, а я выпрямилась, затравленно озираясь в поисках любых жидкостей, которые могут расплескаться.

Пока я говорила с Чарити, Глори куда-то скрылась, но я заметила ещё кое-кого, кого давненько не видела. Зелёный единорог, Сагиттариус из Зодиаков, что-то увлечённо обсуждал с Вайндклапом, гулем-мэром из Митлокера.

— Я не знаю, зачем им это. В этом-то и проблема. У них нет никаких причин, чтобы… — пегас-гуль заметил моё приближение и прервался.

— Блекджек! Рад тебя видеть. Подумать только, всего лишь на прошлой неделе ты ушла от нас и вот, ты уже во главе Общества, — широко улыбнулся он мне. — Я… надеюсь в ближайшее время ты не планируешь заделаться президентом.

— Политика — это точно не моё. Слишком много заморочек и слишком мало возможностей, чтобы их просто перестрелять, — ответила я. — Как дела в Митлокере?

— Прекрасно! Чудесно! По большей части… — он чуть притих, затем вздохнул и его облезлые уши поникли. — Сказать по правде, я беспокоюсь. Хотя Хайтауэр и разрушен, эта… жижа, о которой ты говорила, всё ещё присутствует в туннелях и коллекторах. Ещё и эти… «слизепони» тоже вылезают из кратера и нам приходится вести постоянные дежурства, чтобы не подпускать их близко. К счастью, они, похоже, совсем безмозглые, но это всего лишь вопрос времени, прежде чем они проберутся внутрь.

— Мне очень жаль. Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я с некоторым беспокойством.

— Тебе своих проблем мало? — спросил Сагиттариус, покручивая свою тёмно-зелёную бородку.

— Вообще-то об этом я и говорил с Сагиттариусом. Мы надеемся нанять несколько профессионалов, чтобы они избавили нас от жижи. Если у нас не получится, нам, возможно, придётся эвакуироваться из госпиталя и перебраться в Рокет Таун в Космоцентре Луны. К сожалению, у нас возникли кое-какие разногласия с живущими там гулями, — сказал Вайндклап, уныло скривив губы. — Они считают, что могут использовать имеющиеся там ракеты, чтобы улететь в землю обетованную. Безумие, конечно, но они всё же часть моего народа. Я, конечно, лучше бы остался в старом-добром Митлокере.

Я понимающе кивнула и обернулась к Сагиттариусу.

— Всё же я рада, что тебя встретила. Передай Триаж, что на Роузлак Агрифарм такие поля ХМА, что я едва не умерла. Я устранила несколько охранных роботов и турелей, но я не вижу способа, как можно снова запустить этот объект, если только вы не пошлёте туда роботов, чтобы те вынесли весь мусор до последнего кусочка.

Жеребец задумчиво кивнул.

— Думаю, Вирго с этим разберётся. Благодарю. Передам при первой же возможности.

— Как там Пайсес и Капри? — спросила я с усмешкой.

— Неплохо. Думаю, они по тебе скучают. Тебе стоит как-нибудь их навестить. Мы заменили Тауруса и Джемини, а Лео ушёл в отставку. Он так и не оправился до конца после драки с Рампейдж, — сказал он и нахмурился. — Меня немного беспокоит новая Джемини. Я не склонен доверять пони с тяжёлым расстройством личности, но от неё немало пользы. Новый Лео — грифон. Раньше звался Тайгерхоук. Уж этот-то определённо способен потягаться с Рампейдж. Товый Таурус из Эппланты. Из следопытов. Не слишком разговорчивый, но своё дело знает твёрдо.

— Работы хватает? — спросила я с застенчивой улыбкой. Мой взгляд блуждал по его изумрудной фигуре, его зелёной бородке и неуклонно приближался к его… он кашлянул и я поспешно перевела взгляд на его лицо. Видя, как иронично изогнулись его брови, я усмехнулась:

— Да! Работа! Так как дела с работой?

— Вокруг Хуффа не так, чтобы очень, но вот на остальной Пустоши, о да. Там нет недостатка в пони с крышечками, которые хотят чьей-нибудь смерти. Тем не менее, половина из нас всегда присутствует в Коллегии. Ситуация становится всё более напряжённой и Триаж не хочет, чтобы всё вышло из под контроля.

Он помолчал, затем добавил:

— Профессор вернулась. Ну, или хотя бы её мозг. Его установили в парящего робота и она вернулась к работе в обсерватории.

— Серьёзно?

Если бы мне не грозило завтра стать марионеткой Богини, я бы к ней заглянула. Наверное. Когда-нибудь! Ух, столько всего нужно сделать! Но всё же я поставила мысленную галочку навестить Профессора. У меня были к ней вопросы по поводу кибернетики Койотлов.

— Надо бы мне заглянуть к ней, — сказала я.

— Я думаю, она будет рада. Похоже, она хорошо относится к твоим путешествиям, хоть она и мозг в банке, — ответил Сагиттариус. Уверена, так и есть, решила я про себя. В конце концов, она дала мне глаза и уши.

Я взглянула на Вайндклапа и, чуть понизив голос, спросила:

— Как дела у Бон?

Его вежливая улыбка исчезла и он немного неловко поморщился.

— Она… ну… что сказать? Я не эксперт по живым пони. Приспосабливается? Смиряется, я полагаю. Она работает на рынке, сортирует вещи. Не… ну… кхм… — коричневый гуль виновато пожал плечами, затем неловко оглянулся и, заметив накрытый стол, воскликнул:

— Ооо! Я проголодался! Пойду, наверное, подкреплюсь! Прошу прощения! — и, больше не говоря ни слова, он поспешил уйти от неприятного разговора.

Я вздохнула и взглянула на Сагиттариуса.

— Можешь сделать мне одолжение? Попроси Триаж устроить для кобылки курс полного медицинского восстановления, или как она там его называет? Пусть засунет её в ту лечащую штуку, или ещё что-нибудь. Я тяжело ранила её, когда была не в себе и я хотела бы, по возможности, поставить её на ноги. — Мне было стыдно, что я не сделала этого раньше, но тогда я была довольно занята.

— Скажи ей, пусть выставит счёт регенту Общества.

Им это по карману.

— А я напомню ей, чтоб не слишком зажимала ресурсы, — усмехнулся он и кивнул мне. — Береги себя, Блекджек.

Когда Сагиттариус ушёл, я позволила себе слегка улыбнуться. Всё складывалось довольно неплохо! У меня по гриве пробежали мурашки и я огляделась. Бомба? Киллер? Должно случиться что-то ужасно пло…

Я почувствовала, что кто-то подошёл ко мне сзади. А-ха! Я развернулась, готовая разнес… Меня схватили как нашкодившую кобылку, подбросили в воздух, закружили и огромный жеребец воскликнул:

— Славный день, Ваше Величество!

Он удерживал меня одним могучим копытом, словно киберпонячью куклу, а другое воздел к небесам.

— Никогда я, Паладин Шугар Эппл Бомбс Стронгхуф, не мог представить, что такая маленькая и хлипкая молодая кобыла дорастёт до таких славных высот! — он прижал копыто ко лбу под своим миниатюрным рогом.

— Это поистине вдохновляет всех нас!

Луна свидетельница, вокруг нас замерцали искры.

К нам торопливо подбежала кобыла.

— Паладин Стронгхуф! Не ты ли обещал не… делать так?! — она говорила с лёгким Троттингеймским акцентом, шкурка её была тёплого оранжевого цвета, коричневатая грива и хвост, а на кьютимарке было изображено что-то вроде печенюшки с маслом наверху.

Меня опустили на пол и он навис над ней.

— Рыцарь Крампетс, давно известно, что дружба это магия, а магия это сила, а сила, это способность делать в этом мире добро! Ты не веришь в силу моей дружбы? Не веришь? — задрожав, он согнул свои мускулистые передние ноги и напряг тело.

— Ощути мощь моей дружбы! Ощути! — потребовал он, топорща усы.

Крампетс отшатнулась и прикрыла копытом пылающее от стыда лицо.

— О, ради всех пони… — затем она строго взглянула на Стронгхуфа, развернулась и врезала копытами ему по макушке.

— Хватит пыжиться!

У Глори отвисла челюсть при виде того, как маленькая кобыла лупит огромного мускулистого жеребца.

Она была едва ли не вдвое меньше го, но к счастью она, похоже, смогла прервать заклинание. По крайней мере Стронгхуф сел, прикрыв голову копытом и сверкающие искры пропали.

— Ох, очень прошу прощения, — смущённо сказал он.

Крампетс вздохнула и, покачав головой, улыбнулась мне и Глори.

— Рада снова вас видеть, Ваше Величество.

Наряд Крампетс был здесь одним из самых скромных: всего лишь жёлтый сарафан и соответствующая шляпка.

— Взаимно, — отозвалась я со счастливой улыбкой. — Вас обоих пригласили? — спросила я. Я не думала, что Стальные Реинджеры Троттингейма существовали достаточно долго, чтобы уже быть известными Обществу.

— Я не ожидала вас здесь увидеть.

— Если честно, нет. Мы прибыли совсем по другому делу, но раз уж мы здесь оказались, принцесса Грейс была так щедра, что позволила нам принять участие, — она сделала паузу и строго посмотрела на Стронгхуфа. — При условии, что мы будем вести себя пристойно.

— Манеры и этикеты передаются в семье Стронгхуфов из поколения в поколение, рыцарь Крампетс. Узрите мою цивилизованное и чинное поведение, — величество провозгласил он, преклонил передо мной колени и взял моё копыто в свои.

— Королева Блекджек, для меня большая честь и привилегия встретиться с вами снова. — С этими словами он поцеловал моё копыто.

Крампетс подвигала бровями.

— Уже лучше, только не начни снова искрить или трясти мускулами. И отпусти уже её копыто! — Глори хихикнула и спрятала улыбку за крылом.

Когда моё копыто наконец освободилось, я улыбнулась.

— Так что же вас привело сюда? — это было легче, чем расспрашивать о Стойле Девять Девять. Однако они, похоже, поняли мой вопрос.

Крампетс прочистила горло.

— Ну, позволь во-первых сказать, что твоё стойло, это чудо. Даже если некоторые системы выглядят немного мерзко, всё равно, это шедевр устойчивости. А я ещё думала, что сады Стойла Два были впечатляющими. Думаю, Стойло Девяносто Девять можно было поставить где угодно, и оно было бы жизнеспособным, — взволнованно сказала Крампетс. — Но боюсь, если мы не получим из Троттингейма существенного подкрепления, мы не сможем там остаться. Для такого объекта нужно действительно значительное население. Если бы не помощь выживших, мы…

— Выжившие?! — ахнула я, хватая её за плечи. — Кто? Как? Где?

— Эй, не вцепляйся в пони, Блекджек! — пришла ей на помощь Глори.

— Тринадцать! — ответила Крампетс, когда я её отпустила. — В зоне обслуживания реактора. Они заперлись на самых нижних уровнях стойла, когда… началась первая атака… и не выходили оттуда. Похоже, они не верили, что всё закончилось, поэтому какая-то пони по имени Риветс сказала им, что они могут сидеть там, пока им не надоест и они сами не захотят выйти.

— Она ни слова мне не сказала! — воскликнула я, тяжело опускаясь на пол. — Я… я думала Скотч Тейп была единственной незаражённой пони! Я… — я почувствовала, как ко мне подкрадывается ужасное озарение. — Они… они знают, как именно стойло было отравлено газом?

Двое пони переглянулись, улыбки исчезли с их ли и я получила ответ на свой вопрос. Стронгхуф положил копыто мне на плечо.

— Мне очень жаль. Когда делаешь то, что правильно, приходится делать тяжёлый выбор. Но это не значит, что другие смогут понять или простить тех, кто этот выбор сделал.

Значит, они знали, что я сделала. Конечно, я и не планировала когда-нибудь вернуться туда, но всё же…

— Среди наших аколитов есть специалист по медицине. В основном ему приходится выявлять опасность биологического заражения в тех руинах, которые мы изучаем. Он нашёл доказательства присутствия твоей инфекции более чем в двадцати убитых пони, — с уважением сказала Крампетс. — Это была мгновенная вспышка заражения. Если бы ты не сделала то, что сделала, я думаю, сейчас была бы заражена уже половина Хуффа. В нескольких закрытых помещениях мы нашли других заражённых «выживших» и, посмотрев на то, что они с собой сделали… я бы никому такого не пожелала.

— И твоё предупреждение по сути нас спасло, — добавил Стронгхуф. — Если бы мы не проявили осторожность, мы могли бы использовать ту же самую заражённую пищу. Нашлись и некоторые, — он в раздражении встопорщил усы, — некоторые Реинджеры, которые относились к погибшим с меньшим уважением, что едва не привело нас к повторению предыдущей ошибки. Их поведение было исправлено.

Хорошо.

— Мы очистили всю систему переработки и захоронили тела за пределами стойла. Это была тяжёлая и грязная работы. Большая часть времени у нас ушла на очистку, вот где пригодилась бы помощь. Мы послали запрос в Троттингейм, но из-за гражданской войны среди Стальных Реинджеров надежды на подкрепление сейчас немного.

Она торопливо огляделась и, понизив голос, добавила:

— Официально, мы пришли сюда за биомассой… обрезками растений и всё такое… чтобы залить её в систему вторичной переработки. Но кроме этого, мы пытаемся вернуть к нам любых Реинжеров, что не присоединились к Стил Реину.

— А вы можете набирать рекрутов извне? Я могу познакомить тебя с Крышечкой, — предложила я, указав копытом в её сторону.

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Стронгхуф.

Крампетс кивнула, соглашаясь.

— Спасибо, но чтобы вступить в наши ряды, простого желания мало. Нам нужны верные последователи, а таких найти довольно сложно. Нам нужны пони, привыкшие к жизни под землёй и к стеснённому жизненному пространству, и при этом готовые следовать порядкам, установленным в стойлах и у Стальных Реинджерах. У нас всего около тридцати Реиндежов, двадцать аколитов и тринадцать выживших, пытающихся перезапустить стойло, рассчитанное на пять сотен обитателей. Чтобы охватить все важные системы, нам нужно, по крайней мере, две сотни пони с технической подготовкой.

— Что вы планируете делать, если не сможете запустить Девяносто Девятое?

— Мы отключим всё, что сможем, заблокируем дверь, вернёмся в Тротингем и попытаемся набрать достаточно пони, чтобы вернуться и восстановить его, — решительно заявил Стронгхуф. — Мы не собираемся отдавать его мусорщикам. Мы не бросим выживших в переработчике отходов и не оставим их умирать одних в заглохшем стойле.

— Благодарю. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, — сказала я и чуть нахмурилась, вспоминая, что говорила Крышечка. — А вокруг стойла много зебр?

Вопрос, похоже, застал её врасплох и она кивнула.

— Да. Хотя они не выглядят враждебными. Они держатся на расстоянии и мы благодарны за это.

Так что же эти зебры там делают? Я знала, что они действовали на юго-востоке, но моё стойло было на дальней окраине Хуффа. Как они добрались туда так, что никто их не видел? Что они делают?

— Ладно, я поручу Хойти найти для тебя побольше отходов зелени. Сомневаюсь, что он будет возражать против того, чтобы избавиться от мусора.

А Стронгхуф нас не слушал. Он смотрел через зал и в его глазах плясали маленькие звёздочки. Как заворожённый, он двинулся от нас к стоящей у бара Лакуне. Крампетс, Глори и я посмотрели ему вслед с некоторым беспокойством, хотя по-правде сказать, я сомневалась, что от искрящегося взгляда могут быть неприятности. Выражение лица Лакуны с недоуменного, быстро сменилось встревоженным, когда Стронгхуф преклонил перед ней колени.

— Дражайшая Леди, — произнёс он, взяв её копыто в свои. — Такой образец очарования, каким являетесь вы, не должен оставаться в одиночестве в такой вечер. Прошу, позвольте мне, Шугар Эппл Бомб Стронгхуфу, сопровождать вас на этом приёме. Такой красоте и грации как у вас, не подобает прятаться у стенки.

Лакуна в лёгкой панике беззвучно пошевелила губами, затем взглянула на меня. Я махнула копытом, и попыталась послать ей мысленную поддержку, но ментальный блок всё ещё держался. Лакуна перевела взгляд на коленопреклоненного жеребца. Несмотря на её аликорньи габариты, они были почти одинакового роста.

— Д… доблестный сэр. Я, право, не достойна вашей похвалы. Уверена, что здесь есть те, кто больше заслуживает вашего благородного внимания.

— Прекрасная леди! Вы чересчур строги к себе! Если вы не достойны внимания, то Эквестрия, поистине, потеряна навсегда. Молю вас, позвольте мне составить вам компанию и я буду считать себя жеребцом, удостоенным величайшей чести в истории, — взмолился Стронгхуф, не отводя от неё взгляда. Клянусь, казалось прожектор светит лишь на них двоих.

Лакуна огляделась вокруг, будто надеясь, что кто-нибудь возразит. Я подумала было, что она сейчас телепортируется прочь. Пусть только попробует и я притащу её сюда волоком!

— Так не должно быть. Ваш орден заклятый враг моего вида. То, что вы выказываете ко мне такую доброту, может плохо отразиться на вас.

— Пусть так! — презрительно воскликнул он. — Вражда между вашими сёстрами и нашими рыцарями здесь не имеет значения. Только не здесь. Я много слышал о вас, леди Лакуна, и я знаю, как вы отличаетесь от других аликорнов. Вы являете собой невиданную доселе степень доброты и добропорядочности. За это, я никогда не подумаю о вас дурно, что бы ни говорили об этом другие!

Он поцеловал её копыто и фиолетовые крылья покрасневшей лакуны чуть затрепетали.

— Прошу вас, дорогая леди. Окажите мне эту честь и я буду навечно удовлетворён.

Лакуна беспомощно взглянула на Крампетс, Глори и меня. Оранжевая земнопони помахала копытом:

— О, на меня не смотри, я, в любом случае, предпочитаю исключительно кобыл.

Я и Глори одновременно оглянулись на неё, одинаково удивлённо изогнув брови.

— Чего? — буркнула Крампетс, чуть зардевшись.

Наконец, величественный аликорн вздохнула и улыбнулась ему, склонив голову и широко расправив фиолетовые крылья.

— Достопочтенный сэр, я согласна.

Он встал рядом с ней и бок о бок, они направились на танцпол.

Я сдерживалась как могла, но всё же хихикнула и запрыгала на месте с совершенно не королевским видом.

— Да, да, да, да!

О, ну разве может быть что-то более прекрасное?! Тут я нахмурилась и оглядела бальный зал. Что-то должно было пойти не так. Точно! Знать бы, что…

— Ты же Монин Глори, да? — обратилась Крампетс к пегаске и та, озорно глянув на меня, кивнула оранжевой кобыле. — Мне бы хотелось обсудить с тобой кое-что. В спальне Блекджек мы нашли кое-какие заметки о вирусе и я надеялась, что ты можешь дать несколько советов о том, как нам очистить систему повторной переработки.

Глори нахмурилась, переводя взгляд с Крампетс на меня.

— Я… эм… я не уверена, что сейчас подходящее время…

— О, да брось ты. Это звучит как что-то, что Реинбоу Деш не по плечу, — сказала я, тепло улыбнувшись. Глори поколебалась, но затем улыбнулась в ответ. Я не удержалась, усмехнулась и добавила, понизив голос:

— И ты слышала, что она сказала.

Пегаска скептически взглянула на меня, но тоже не удержалась и ухмыльнулась.

— Похоже, у тебя какая-то персональная вендетта против моногамии, да? — заметила Глори.

— Любовь должна быть свободной! — провозгласила я, широко разведя копыта.

— Ты невозможна, — улыбнулась пегаска, покачав головой и повернулась к Крампетс. — Думаю, мы можем немного поговорить об этом. Только давай сперва раздобудем что-нибудь выпить.

Когда пара удалилась, обсуждая тонкости процедуры дезактивации, я широко улыбнулась, но вскоре снова вернулась к прежней задумчивости, ожидая, когда же произойдёт что-нибудь ужасное.

* * *

Полчаса спустя, я была абсолютно уверена, что всё идёт слишком гладко. Отставшая Богиня. Лакуна. Глори, увлечённая заумными беседами! Что-то обязательно пойдёт наперекосяк. Так обычно и бывает. Моя паранойя достигла такого уровня, что я подняла скатерть и заглянула под стол, ожидая найти там бомбу или что-нибудь в этом роде! Влетающую через крышу Аврору. Вторжение зебр.

Ничего. Я стянула с подноса бутерброд, чтобы проверить его на наличие яда… или просроченного майонеза.

— Блекджек, что ты делаешь? — спросила подошедшая сзади Рампейдж и застукавшая меня за тем, как я неистово пережёвываю превосходные ромашковые сандвичи. Даже еда здесь была отличной!

— Просто интересуюсь, когда эта вечеринка должна взлететь на воздух, — ответила я, поворачиваясь к ней и оказываясь лицом к лицу с ещё пятью пони весьма бандитского вида. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить их имена, но я бы ни с кем не спутала огромного угольно-чёрного жеребца. Выглядящий так, будто он вырезан из цельного куска оникса, Потрошитель Брут встретил мой взгляд спокойно и уверенно. Блюбель, кобыла из Горцев, стояла рядом с Кэндлвиком и лавандовой единорожкой Даззл. Единственным, кого я не знала, был бирюзового цвета пегас с клеймом дашита и кулоном, обозначающим его принадлежность к Халфхартс. Все они были одеты по-походному и на них поглядывали со смесью отвращения и восхищения, будто на «первобытных».

— Вы… я… каким ветром вас сюда занесло? — изумлённо спросила я.

— Я весь вечер задаю себе тот же вопрос, — вздохнула Рампейдж.

Даззл улыбнулась мне:

— Я думаю, Общество ожидает от нас, что мы вернёмся домой и расскажем, какие они тут офигенные. Я бы сюда и не сунулась, если бы они не задобрили меня крышечками и боеприпасами, — усмехнулась кобыла.

— Для Потрошителя ты неплохо приоделась, Блекджек, но, похоже, с тебя берут пример, — оскалилась она и покосилась на Рампейдж, от чего та закатила глаза.

— Я б поглядела, как ты в этом будешь драться, — ухмыльнулась Блюбель.

— Большой Папочка всегда старается, чтобы кто-нибудь из нас присутствовал на Гала. В основном, чтобы быть в курсе новостей о Короле Шикарность, — пояснил Брут своим низким, спокойным голосом. — В основном мы весь вечер скучаем. Потом, когда нам совсем надоедает, мы крушим мебель и смываемся. Это уже традиция.

— Вот только давай сегодня без этого, — отрезала Рампейдж. — Это вечеринка Блекджек.

— Серьёзно? — удивился Брут, посмотрев на меня сверху вниз. Я попыталась ответить ему тем же взглядом, но он лишь покачал головой.

— Твой статус королевы Общества такая же фикция, как и твоё имя в десятке лучших Потрошителей. Все хотят урвать от тебя кусочек, Охранница. Но ты не принадлежишь никому из нас.

— Глубокая мысль, Брут. Глубокая, — протянул Кэндлвик, закатив глаза.

Я явно была бы не прочь попринадлежать одному мощному чёрному пони. По крайней мере, на ночь. Поглядеть бы, как он может продемонстрировать свою мощь киберкобыле, которая согласилась бы его принять. Я поймала себя на том, что под его взглядом начинаю немного ёрзать бёдрами и чуть резче дёргать хвостом.

Тут хороший подзатыльник едва не впечатал меня в пол лицом.

— Остынь, Блекджек. Оставь этот вид борьбы до времени, когда вернёшься на Стадион, — кисло сказала Рампейдж.

— Чего?! — воскликнула я, защищаясь. — Я просто на него смотрю! — «И раздеваю его. И себя. И подбираюсь поближе… и…».

Рампейдж начала примериваться для нового подзатыльника, и я с большим трудом задвинула эти мысли подальше.

То, что мои знакомые пони принимали участие в Гала, казалось чертовским совпадением, но, учитывая всё, что сегодня происходило, я просто смирилась с этим. Я повернулась к пегасу.

— Мы не встречались.

— Шторм Фронт, — коротко представился он. У него было присущее летунам аппетитное телосложение, но по его голубым глазам было видно, что я его ничуть не интересую. — Приятно познакомиться. Я слышал много интересного об Охраннице.

— Ты из Халфхарт? — спросила я и он, сжав губы, кивнул. — Я сожалею.

Интересно, кого же он потерял, что решил присоединиться к этому скорбному ордену?

— Всё в порядке, — ответил он. — Это случилось пару лет назад. Мы тогда проводили операцию со службой безопасности на поверхности. Она не вернулась. Я просил разрешения остаться, чтобы найти её. Мне отказали. Четырежды. Сказали, что она, скорее всего, мертва. В конце концов, чтобы найти её, я пошёл в дашиты. Нашёл.

— И она?.. — спросила Даззл.

— Нет. Пошла в рейдеры. Я нашёл её, когда она трахала молодого жеребца, наставив ему в лицо пистолет. Пристрелил её лично, — сказал он, чуть пожав плечами. — Я просто убил её тело. Кобыла, которую я знал, умерла ещё годом раньше.

Рампейдж вздохнула и невесело улыбнулась.

— Вот за что я люблю Халфхартс. Они просто идеально подходят для Хуффа.

— Есть в этом месте что-то такое, — проворчал Брут. — Я повоевал в копях Филлидельфии. Ходил в западную пустынь. Дрался в разрушенных каньонах Мэйнхеттена. Но Хуфф был единственным местом, где я с первой же минуты почувствовал себя как дома. Он с радостью принимает изломанные души и разбитые сердца.

Великолепный пони покачал головой.

— Даже Большой Папочка об этом знает.

— Как он, кстати? — спросила я. — Как идёт восстановление после обстрела с Селестии?

— Снаряды уничтожили половину здания. К счастью, мы этой половиной не пользовались. Стадион уцелел. Восстановимся. Найдём сильнейших и будем процветать. Как и всегда, — ответил он, пожав плечами, будто объяснял очевидный факт. — Большой Папочка столкнулся с коротким бунтом. Очень коротким, потому что он закончился через десять секунд, после того как Большой Папочка вступил в бой.

Жеребец слегка улыбнулся воспоминаниям.

— Есть дисциплинарные взыскания и посерьёзнее, чем получить по роже от жеребца, который тебе в дедушки годится.

Блюбель фыркнула.

— Всё равно ему не сравниться с Вайт Лайтнинг. Мамочка заставит его попотеть.

— А как дела у Горцев? — озабоченно обратилась я к ней.

Вопрос, казалось, удивил её, но крепкая голубая кобыла ответила:

— У нас всё как всегда, дерёмся за свою землю и племя. Кстати, Мамочка благодарит тебя за возвращение семейной пушки. Передала её племяннику. Хорошо, что она остаётся в нашей семье. — Она с наглым видом оглядела вечеринку. — И чё меня Мамочка сюда послала? Насилу протолкалась через всех этих зебр.

От этих новостей грива у меня задёргалась.

— Зебры? У вас начались проблемы с зебрами?

— У Горцев всегда были проблемы с зебрами. Обычно, когда они пытаются пройти через горы, мы устраиваем засады на их патрули. Однако эти зебры, — она сплюнула в сторону, — пришли из ниоткуда. Десятки. Даже сотни.

— То есть, эти зебры не переходили через горы? — уточнила я. Кобыла покачала головой.

— Они и на юго-западе, — тихо сказал Шторм Фронт. — Десятки групп расположились вдоль всех бесплодных земель и по всем Непонячьим Землям.

Мой вопрос, видимо, отразился на моём лице, потому что он добавил:

— На юго-западе находится территория Халфхартс. Я ежедневно направляю патрули для выявления угрозы.

— Серьёзно? Я не знала, — удивилась я. Видимо, в Хуффе ещё полно мест, где я не бывала.

— И что эти зебры делают? — спросила я, уже предполагая, каким будет ответ, но не понимая, почему.

— Ничего, — ответил он, подтвердив мои подозрения. Блюбель насупилась, но тоже кивнула.

— На севере то же самое. Они расположились возле старой базы Айронмейр, — сказал Кэндлвик. — Не знаю, как они туда попали, но они просто сидят без дела. Если подойти слишком близко, они открывают огонь, но всё остальное время они просто торчат там, засунув свои полосатые головы в собственные же задницы. А что? В чём проблема?

— И они хорошо вооружены? — спросила я.

— Штурмовые карабины, антимех-винтовки, пулемёты, — ответил Шторм Фронт. — В каждом лагере примерно по шесть, по десять зебр.

Я представила, как у меня в голове маленькая сиреневая единорожка встала у грифельной доски. В среднем по восемь зебр в лагере на, по крайне мере, двадцать лагерей составляют… потенциально огромную проблему. Зебры из ниоткуда. Хорошо вооружены. Ничего не делают. Сиреневая единорожка нацарапала «ПОЧЕМУ?» и обвела это.

— Почему? — повторила я за ней.

— Может Пустошь волшебным образом заселяет себя небольшими группами зебр, чтобы мы могли их поубивать и захапать их пожитки? — усмехнулась Рампейдж.

— Ну да, мечтай, — фыркнул Кэндлвик.

— Эй, ты же не в курсе! Последние четыре или пять недель мы только и делаем, что натыкаемся на всякий сброд, появляющийся из ниоткуда, чтобы нас прикончить. Мусорщики. Или пони Сангвина. Или эти хреновы Предвестники, — презрительно фыркнула Рампейдж. — Мы просто прогуливаемся мимо и на тебе, они тут как тут! Хорошо, что хотя бы собранные с них трофеи того стоят.

— Что ты думаешь, Охранница? — спросил Брут своим низким, глубоким голосом. На секунду, в его вопросе мне почудился сарказм, но взглянув на него я поняла, что он серьёзно ожидает ответа. Даже иссечённый шрамами, опалённый пламенем Кэндлвик, казалось, прислушивался ко мне.

Ладно, если им и вправду хочется знать…

— Меня не столько волнует то, что этих зебр так много, как то, что они собираются вокруг Хуффа. Даже если их лагеря не велики, их много. А в Пустоши никто не сидит на месте просто так, любуясь пейзажами. Они к чему-то готовятся.

— Может они как-то связаны с тем, что по всей Пустоши начались нападения на рейдеров, — предположил Брут. Я с любопытством взглянула на него и он продолжил, — За последнюю неделю произошло несколько нападений на рейдеров. Мы натыкаемся на тех, кто пережил эти нападения и присоединился к другим бандам. Кто бы за этим ни стоял, он действует быстро и жёстко. Выживших остаётся не так уж много. Жеребцы. Кобылы. Молодёжь. Под удар попадают все подряд. Большинство сжигают в пепел, других забирают. Остальные пропадают без вести.

— Это очень похоже на то, как могут действовать зебры. Они мастера устраивать засады. В то же время, если это так, зачем они оставляют выживших? — спросила Даззл. — Если они что-то задумали, разве они не должны отрезать нас от всех возможных источников подкрепления? — она покачала головой.

— Как думаешь, что мы должны делать?

— Я бы начала готовиться к чему-то плохому. Вооружайтесь. Если понадобится, пополняйте ряды выжившими. Но не глупите и не затевайте грызню друг с другом, — сказала я, чувствуя в своих догадках определённую правоту. Возможно, я ошибаюсь. Может быть, эти зебры пришли сюда по каким-то своим, непонятным мне, зебринским соображениям, но мне всё это не нравится.

В течение нескольких секунд я ждала, что они рассмеются надо мной или отчебучат какую-нибудь ироничную остроумную подколку, но четверо пони кивнули, соглашаясь. Кэндлвик сказал, что какого-то пони по имени Напалм убедить будет непросто, но никому неохота быть растоптанным зебрами, или Охранницей. Я похлопала Шторм Фронта по плечу и кивком головы отозвала в сторонку. Он нахмурился, но всё же отошёл со мной от остальных. Рампейдж, похоже, решила, что я флиртую.

«Вопрос безопасности…» шепнула фиолетовой единорожке маленькая розовая пони у меня в голове.

— Ты был в составе разведки Анклава? — спросила я. Он помолчал, оглядывая меня и как бы решая, как много информации о его прошлой жизни можно доверить мне, но кивнул.

— Знаешь что-нибудь о Лайтхувзе?

— Ты о том, кого нельзя называть? — ухмыльнулся Шторм Фронт. — Да уж. Я его знаю. Умный ублюдок. До жути упёртый. Мы все любим Тандерхед, но я точно уверен, что он хочет подмять под Тандерхед весь Анклав.

— Ты знаешь о его биологическом оружии? — спросила я, понизив голос.

— До меня доходили такие слухи, прежде чем я ушёл, — ответил он. — Он искал на поверхности какую-то чуму, чтобы поставить её на вооружение и широко применять. Нейварро дали ему добро, ведь на пегасов она не действует.

— Теперь действует, — мрачно сказала я. — Лайтхувз создал новый штамм. Он планирует использовать его против пегасов, лояльных Нейварро.

Шторм Фронт в шоке уставился на меня.

— Это… это безумие! — это было и моей основной реакцией.

— Если он не планирует использовать это против других поселений вокруг Нейварро. Или чтобы удержать их от вступления в борьбу. Или… нет, он не может пойти на такое.

— Давай просто представим, что он может. Так что ты мне скажешь? — напрямую спросила я.

— Анклав, он… на бумаге… демократический. Мы избираем наших мэров и советников. Конечно, избираться могут только члены Анклава, но каждые десять лет каждое поселение получает вотум доверия на Большой Анклав Пегасов. По-сути это шутка, потому что Нейварро контролирует оружие и всегда следит, чтобы все пони знали, кто за это отвечает. Так что, на самом деле это вотум лояльности. Попробуй не проголосовать за Нейварро и тебя отрежут.

Я припомнила, как кто-то рассказывал мне, как Анклав периодически устраивает «спектакли».

— Если Нейварро лишится вотума доверия, бразды правления должны перейти к следующему по запасам ресурсов поселению. Должны быть назначены новые представители. Нейварро придётся уйти в отставку, или явить всем свою бандитскую сущность.

— Так на каком же этапе выборов в игру вступает биологическое оружие? — спросила я, немного сбитая с толку.

— Им можно контролировать счётчик лояльности. Голосуйте за Нейварро и окажитесь под угрозой заражения.

Я почувствовала, что мне хочется кого-нибудь пристрелить и это, видимо, стало заметно, потому что Шторм Фронт поспешно добавил:

— Я не думаю, что он в самом деле пойдёт на такое. Но как вариант, это позволило бы другим голосовать в пользу Тандерхед не опасаясь репрессий со стороны Нейварро.

Мне начало казаться, что политика вызывает у меня головные боли похлеще, чем Богиня.

— Разве это не из тех вещей, что подрывают и унижают саму суть демократии? «Голосуйте за нас, или мы вас пристрелим». «Голосуйте за нас, или сожрёте своих детей»?

— Ты так говоришь, будто в Анклаве когда-нибудь бывали честные выборы, — цинично усмехнулся Шторм Фронт. — То, что тебе на самом деле нужно понять, это то, что большинство в Анклаве не так уж любят Нейварро. Они бандиты, забирающие себе самые сливки с урожаев и оставляющие другие поселения бороться за выживание. Ты должна либо присосаться к ним как клещ, или привыкнуть посылать бесконечные запросы и получать отказ. Множество поселений поддержат любую оппозицию в надежде, что что-то изменится к лучшему. Даже Тандерхед. В Тандерхед это отлично понимают. Башня является предметом споров, но кроме прочего, через торговлю с поверхностью она поставляет на небо необходимые вещи.

Я вздохнула, чувствуя как нарастает головная боль.

— Хорошо. Суть в том, что я не оставлю такое оружие ни в чьих копытах. Даже если он не использует его против остальной части Анклава, Нейварро может направить его против поверхности.

Жеребец задумчиво кивнул. Люблю умных пони.

— Где, по-твоему, он может держать подобное оружие? Прошу, скажи, что на поверхности!

— В башне Шедоуболтов, — ответил он без раздумий. — Несомненно. Нейварро хочет захватить Башню, так что он не выложит его на виду. Скорее всего, в верхней части, над единорогами и под командным центром Шедоуболтов.

— Ясно, — я глубоко вздохнула. — Как какой-нибудь пони может пробиться в башню, если ему вдруг приспичит?

— Никак. Это невозм… — он уставился на меня и замолчал.

— Ты хотел сказать невозможно? — спросила я и он кивнул. — Но кому-то это удавалось?

— Дважды. Перым был Контрейл. Старый пегас, бывший вандерболтовец, ещё сто пятьдесят лет назад. Он пролетел над вершиной башни и приземлился на крышу… что, считай, почти подвиг. Ему пришлось нести с собой собственный источник кислорода и всё равно, после проникновения в командный центр он умер. Другой была жена одного из героев войны. Она пролетела над самым Ядром. Самая безумная вещь из тех, что я когда-либо видел. Кроме весьма реального шанса быть распылённой системой обороны города, ей досталось от ХМА. Каким-то образом она дотянула до старого служебного подъезда под жилыми помещениями и проникла внутрь. Наихреновейщее зрелище.

— Блекджек, — позвал меня подошедший сзади Хойти. — Почти пора.

— Хорошо, — отозвалась я, оглядываясь на остальных Потрошителей и представителей группировок. — Помните, что я сказала. Расскажите своим. Будьте готовы сражаться.

Я повернулась и пошла прочь в сопровождении блистательно выглядящего гуля.

— Думаю, прежде, чем всё начнётся, мне нужно поговорить с Грейс, Сплендидом и Шарм наедине.

— Я вызову их. Хотя я не уверен, где пропадают Шарм и Сплендид.

— Не сомневаюсь, что ты их найдёшь.

Я посмотрела на гуля, а затем обвела взглядом всю вечеринку.

— Всё остальное готово?

— Это должно быть совершенно ужасающее мелодраматическое зрелище, — протянул он и усмехнулся. — А значит, Обществу должно понравится. Это то, что должно сплотить их на какое-то время.

Он легонько постучал меня по груди.

— Вы довольно опытны в этом, Ваше Величество.

— Опытна? Хойти, меня сегодня четырежды пытались убить и один раз похитили моих подруг! — воскликнула я в недоумении.

— И ты выжила, — ответил он, широко улыбнувшись. — Дражайшая Блекджек, в политике выживание, это величайшее мастерство. Кто-то даже может сказать, что это единственное, что по-настоящему имеет значение.

Он побежал дальше, оставив меня наедине с моими переживаниями. Рампейдж и бандиты вели себя смирно. Меня всё ещё никто не попытался убить. Неужели эта ночь действительно пройдёт гладко? Это казалось… немыслимо.

— Ваше величество, — донёсся у меня из-за спины знакомый мягкий голос жеребца. — Поздравляю.

В первую секунду я замерла, а затем даже чуть улыбнулась.

— Я так и знала, — пробормотала я, повернувшись и взглянув в доброжелательное розовое лицо Стил Реина. Жеребец был одет в смокинг, столь же изящный, как у Хойти. Я предположила, что, будучи с Предвестниками, он может заполучить в копыта всё, что угодно.

— Я чувствовала, что всё идёт слишком гладко.

Он изогнул бровь и насмешливо улыбнулся.

— Если тебе кажется, что я здесь, чтобы устроить неприятности, то ты совершенно ошибаешься, — заявил он добродушно. — Я здесь по приглашению Принцессы Шарм.

Он вынул из кармана листок и я отшвырнула его. Стил Реин вздохнул:

— На тебя свалилось немало переживаний. Я понимаю. Торжественные мероприятия вроде этого, довольно хлопотны. — он протянул копыто и подхватил бокал шампанского с подноса, леветируемого проходящим мимо официантом.

— Хотя, должен признать, Общество предлагает довольно много приятных мелочей. Это почти стоит того, чтобы играть в их глупые игры.

— Итак, дай угадаю. Пока мы разговариваем, твои боевики окружают это место и если я не отдам тебе ЭП-1101, они устроят штурм и вырежут всех пони? — фыркнула я.

— Богини, это было бы довольно драматично, не так ли? — возразил он с усмешкой, от чего мне захотелось пристрелить его прямо здесь. — Сомневаюсь, что ты поддашься и просто отдашь его? Стыдно было бы испортить такую превосходную вечеринку.

Он взглянул на меня, отпил шампанского и добавил:

— Кстати, прекрасное платье.

Моя магическая пуля вдребезги разнесла бокал в его копыте и он скривился, отступив на шаг назад. Несколько пони обернулись в нашу сторону, но не выказали беспокойства. Я шагнула к Стил Реину, размолов остатки бокала копытом и прорычала:

— Я никогда не отдам тебе ЭП-1101. Никогда. Хватит клянчить.

— Жаль, — сказал он, вытирая шампанское с рукава. — Что ж, можешь не волноваться. Какой бы соблазнительной целью не было сейчас Общество, с его стенами и выстроенной обороной приходится признать, что взять его сейчас силой маловероятно. Мы переходим к плану «Б». И поскольку он не связан с ужасным, отвратительным насилием, я здесь для того, чтобы уделить внимание другим делам, — усмехнулся Стил Реин.

— Хочешь верь, хочешь нет, но Предвестники делают это ради тебя.

Я едва сдерживалась, чтобы не скользнуть в ЗПС и не послать ему в лицо четыре пули. Если я решусь стать палачом, то я не должна думать о том, чтобы стать лучшей пони. Мне просто нужно запустить команду. Всего лишь нажать кнопку…

Чёрт побери…

С подноса проходящего официанта он подхватил новый фужер и осушил его залпом.

— Так что за дела у тебя здесь? — спросила я его.

— Ну, к тебе они не имеют никакого отношения. Но, если тебе так хочется знать, тут есть определённая персона, которой мы выделяли несколько наших солдат в уверенности, что они принесут нам твои передние копыта. Я думал оставить это на потом, но эта персона настояла, чтобы мы управились с этим, а взамен возвели её на трон. Теперь нам нужно рассчитаться.

Он лениво почесал грудь и оглядел зал.

— И я вижу, Стрелец здесь. Заодно мне нужно поговорить с ним.

— О том, как удалить твой смертельный имплант? — спросила я.

Его улыбка сошла на нет.

— Когнитум… давит на меня… чтобы провести определённые улучшения. Я видел, что она сделала с Авророй и у меня нет особого желания присоединяться к ней. Мне нравится сила, которую ты можешь сбросить в конце дня.

Нахмурившись своим мыслям, он отвернулся, поставил фужер на стоящий рядом стол и с едва заметным содроганием взглянул на мои аугментации.

— Я готов был поспорить, что неудача Авроры увеличит её уровень доверия ко мне. К сожалению, это оказался не тот случай. Она хочет сделать меня более… дополненным.

— Что ж, удачи, — ответила я. Я снова удивилась, насколько положительно милым он выглядит без своей брони. Красивое тело. Спортивное. Энергичное.

Агрр! Нет! Смертельные враги должны быть за чертой, которую я провела! Как Лансер… хотя мне и вправду жаль, что я провела эту черту и… он, похоже, заметил, как я его разглядываю и расплылся в ухмылке от уха до уха.

— Действительно. Всё было бы гораздо проще, если-бы ты просто оставила мне Селестию. Но есть ли у нас время для сожалений? — он грустно улыбнулся. — А теперь, прошу меня простить. Мне нужно встретиться с одной кобылкой по поводу коллекции шаров памяти.

Должно быть это напиток сделал его несколько излишне разговорчивым.

— Ты об этой коллекции? — спросила я, вынимая и встряхивая звякающий мешок со стеклянным крошевом. Стил Реин моргнул, взял мешок с разбитыми шарами и открыл его. Впервые на моей памяти он выглядел по-настоящему ошеломлённым. Он был в ужасе.

— Шарм решила разбить их из-за того, что я не сделала её своим регентом.

— Это… технические схемы. Технология! Как… — он замолчал, поджав губы и стараясь сохранить спокойствие.

— Скажи мне, что ты наказала её за это… это… оскорбление!

— Она будет смотреть, как её надежды и мечты рушатся у неё на газах. Это считается? — ответила я, удивляясь, как сюрреалистичности моих сопереживаний пони, который периодически пытается меня убить. — Стил Реин, я и не думала, что ты такой.

— Ну, нам никогда прежде не доводилось встречаться вне поля боя, Блекджек. Вообще-то я довольно общительный, — ответил он с доброй улыбкой. — Просто так получилось, что мне нравится власть, контроль и способность мгновенно уничтожать моих врагов нажатием курка. Я, на самом деле, довольно простодушный. Хотя, к сожалению, склонен портить общественные мероприятия, — сказал он со вздохом сожаления.

— Теперь, если ты меня извинишь, мне нужно обсудить с той кобылкой сбережение технических достижений прошлого.

— О, нет, этого не будет, — ответила я, удерживая его за переднюю ногу.

Он снисходительно мне улыбнулся.

— О, прошу тебя. Только не говори мне, что ты позовёшь палача. Несмотря на то, что произошло на мосту, я знаю, что ты не убийца, Блекджек. И ты не из тех пони, что пользуются услугами убийц.

Я резко свистнула и рядом тут же появились несколько охранников.

— И что ты, по-твоему, делаешь? — они обыскали его, но не нашли на нём никакого оружия. Только кулон, который я конфисковала потому что… просто потому.

— Верни это! — выпалил он, протягивая копыто.

— Я читала «Руководство Пинки Пай по тирании», — ухмыльнулась я в ответ. — И хотя ты прав в том, что у меня нет никакого интереса убивать тебя такого безоружного, я ничего не имею против того, чтобы запереть тебя на пару дней.

Маленькая фиолетовая единорожка у меня в голове удовлетворённо кивнула.

Стил Реин от этого оказался не в восторге. Пока его тащили с вечеринки, он брыкался и кричал о том, как уничтожит меня, Общество и «всехпони». Вот это было больше на него похоже.

Я смутила и унизила противника. Рампейдж держала себя в копытах. Глори вела умные беседы с умными пони. Предвестники не собирались нападать и калечить всех пони в последний момент! А Лакуна вообще танцевала со Стронгхуфом. Может этот вечер и вправду будет…

— Нет. Нет, не хочу сглазить, — пробормотала я, решительно покачав головой. Наверняка что-то должно взорваться мне в морду. Что-нибудь… хоть что-нибудь!

— Этот гость задержан, — с некоторым пренебрежением доложил вернувшийся Хойти Тойти. — Хотя я подозреваю, что половина его протестов была симуляцией. Ни сопротивление, ни попытки сунуть взятку не заставят меня заподозрить, будто он что-то замышляет.

— Замышляет, скорее всего, — ответила я. — Он подошёл прямо ко мне. Он наверняка знал, что я не убью его голыми копытами. Так что… — ну вот, теперь у меня появилось мерзкое ощущение, что я, возможно, становлюсь не лучше, чем он. Я вынула отобранный у него кулон и повертела его магией. Это был простой, покрытый пластиком диск на нейлоновом шнурке. Хотя, что-то в нём было знакомое. Я повесила его на шею и спрятала под платье. Если он беспокоился об этом кулоне, значит чем-то он был важен. Я положила его в конец бесконечного воображаемого списка дерьма, с которым мне нужно разобраться, но до которого у меня, скорее всего, так и не дойдут копыта.

Я оглядела Гала. Не совсем то, что я ожидала от вечеринки, но, по крайней мере, пока не было никакой драки или кровопролития. Бу стояла в окружении десятка пышно разодетых пони и я, нахмурившись, подошла ближе. Если они её обижают…

— Да, очевидно, что политическая ситуация с Обществом Твайлайт это то, что необходимо решать в первую очередь, вы согласны, леди Бу? — спросила кобыла и Бу в ответ склонила голову.

— О, я полностью согласен! Пока будет решаться вопрос с Обществом Сумерек, гораздо более насущной проблемой окажется Красный Глаз и его армия, — тут же подхватил модно одетый жеребец и Бу склонила голову в его сторону. — Я уверен, что вы согласитесь, мисс Бу.

Бу, похоже, гораздо больше интересовалась закусочным кексиком, который жеребец левитировал перед собой. Она потянулась было, чтобы укусить кексик, но другая кобыла потянулась и обняла её.

— Вы совершенно правы, баронесса Бу. Мы разбрасываемся, пытаясь заниматься зарубежными проблемами, хотя у нас и здесь полно забот! Все эти беженцы, стекающиеся в долину, открывают множество возможностей, не правда ли?

Ноздри Бу затрепетали и она глубоко вздохнула. Пони Общества восхищённо потянулись к ней, готовые слушать и тут она чихнула прямо в лицо кобыле. На мгновение все замерли, а затем жеребец воскликнул:

— Слушайте, слушайте! Мы не должны эксплуатировать этих бедняг, Вайндгласс! Берите пример с нашей новой королевы. В ближайшем будущем эксплуатация может принести плоды, но нам нужно смотреть на вещи в долгосрочной перспективе.

Лицо Бу, которая наконец сумела ухватить кексик, пока жеребец был отвлечён, расплылось в сияющей улыбке, что побудило остальных обсуждать сказанное и кивать, соглашаясь с ней. Я не удержалась от ухмылки и направилась обратно. К счастью, кажется никто не собирался беспокоить меня по мелочам. Вместо этого, все пони, похоже, сосредоточили внимание на Грейс и других пони, которые станут по-настоящему важны после моего отъезда.

— Ты всех нашёл? — спросила я Хойти.

— Похоже, что Сплендид готов и ждёт на кафедре, — хмыкнул Хойти. — Храбрится, но, я думаю, он опасается. Шарм, вероятно, дуется, сидя под столом с закусками. Грейс общается с Оранжами. Я ещё месяц буду выслушивать, как я грубо прервал Танжерина, — страдальчески тяжело вздохнул Гуль.

— Работа у мажордома не заканчивается никогда.

С этими словами он повернулся и двинулся через толпу. Мажачего?

Добравшись до небольшой сцены, я увидела, что Сплендид не один. С ним была Глори и я притормозила. Мои усовершенствованные уши были намного лучше прежних, но теперь мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.

— Я не понимаю, почему. Раньше ты наслаждалась этим, — вполголоса говорил Сплендид, так что не всякий пони без микрофонов в ушах мог его расслышать. — Ты не можешь этого отрицать.

— Конечно, я наслаждалась этим на физическому уровне, — ответила Глори, покраснев и отведя взгляд. — Ты хорошо отнёсся ко мне. Я думаю, лучше, чем мог бы любой другой жеребец. Но затем… я запуталась.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала, будто тебя использовали, — поспешно сказала Сплендид. — Я готов подписаться под каждым словом…

— Сплендид… я знаю это, но ты совсем не знаешь меня. Ты видишь молодую Реинбоу Деш. Я не она. Я серая кобыла с фиолетовой гривой и одним крылом. К тому же лесбиянка, — неубедительно добавила Глори.

— Я вижу верную, умную, сострадательную кобылу, чьи таланты не оценены по достоинству, — ответил Сплендид, повышая голос. — Я люблю тебя, Глори, и, независимо от того, как ты выглядишь, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Привет! — сказала я, поспешно подбежав к помосту, протиснувшись между покрасневшей парой и обнимая их передними ногами. — Какая вечеринка! Видели этот шикарный стол? А то маленькое представление с Бу и пони из Общества? Бесценно!

Глори готова была провалиться сквозь пол, в то время как Сплендид, судя по его цвету, решил превратиться в мужскую версию Пинки Пай.

— Вот! А как тут дела у вас двоих? — спросила я, улыбаясь так широко, как только могла изобразить.

— Я в порядке! — пискнула Глори. — Чудесно побеседовала о вирусных инфекциях и очистке с помощью соляной кислоты.

— Оранжи в этом году абсолютно восхитительные собеседники, — продолжил Сплендид.

— И ещё мы обсуждали однополую любовь. И… э-э… кобыл! Ю-ху! — заявила Глори, едва заметно взмахнув копытом.

— И я должен признать, твои друзья весьма интересно дополнили этот званный ужин, — закончил он.

— Это хорошо. Это… действительно… хорошо… — сказала я, не убирая улыбки со своего лица. Хойти вернулся с Грейс и Шарм. Да благословят Богини этого гуля.

— О, хорошо. Вы здесь! Все в сборе! Просто здорово. Это и вправду здорово. Разве не здорово? — сказала я, выпуская пару.

Грейс выглядела удивлённой.

— Да… здорово, — осторожно согласилась она.

— Здорово… — в замешательстве согласилась Шарм.

В конечном счете, все взгляды остановились на Глори. У пегаски нервно дёрнулся глаз и она, указав на Шарм, криво улыбнулась и сказала:

— Мне очень нравится твоя грива!

— Чего? — переспросила кобылка, нахмурившись.

— О, эм, ванная! — и пегаска, взмыв в воздух, метнулась прочь, оставляя за собой радужный след.

Я попыталась выкинуть из головы то, что только что услышала и сосредоточиться на том, что сейчас нужно сказать.

— Итак! Готова поспорить, вам всем интересно, зачем я собрала вас тут вместе.

Ответом мне было молчание.

— Я собираюсь выбрать одного из вас своим регентом. И я хочу, чтобы двое других поклялись ему в верности.

— Прошу прощения? — спросила Грейс, чуть нахмурившись.

— Вы трое очень хорошо дополняете друг друга.

Я взглянула на Грейс.

— Ты решаешь проблемы, оставаясь уравновешенной и заботливой, и беспокоишься о том, что правильно, а что плохо.

Я повернулась к Сплендиду.

— У тебя есть видение и идеи, которые можно воплотить в будущем.

Я взглянула на Шарм.

— У тебя есть хватка. Вместе, вы можете сделать жизнь намного лучше, чем в борьбе и грызне за трон. И жизнь здесь намного лучше жизни в Пустоши. Поэтому я хочу, чтобы двое других публично принесли присягу, пообещав регенту свою поддержку.

— Ясно. И альтернативой будет изгнание? — предположил Сплендид.

— Вполне возможно. Я хочу, чтобы Общество работало лучше, чем это было во время моего визита. Вместе мы можем достичь большего, чем поодиночке.

Я заметила, как у Шарм забегали глазки.

— Кроме того, если вы думаете убить моего посадника и занять его место, то ошибаетесь. Кроме телохранителей, я договорилась с Деусом и если регент будет убит, то поставлю сюда вести дела кого-нибудь не из Общества. Понятно?

* * *

Когда я прошла вперёд и встала перед сценой, ни один из них не выглядел окончательно убеждённым. Хойти несколько раз постучал копытом по бокалу и звон разнёсся по вечеринке. Музыка прекратилась и вскоре все взгляды были направлены на нас.

— Я знаю, что Король Шикарность провозгласил меня Королевой Общества. И я также знаю, что хотя я могу с честью принять его дар, я должна передать его другому, чтобы тот правил вместо меня. Моя миссия в Хуффе сейчас важнее правления группой, какой бы замечательной компанией они бы ни были.

Маленькая жёлтая пегаска внутри меня умилительно улыбнулась.

Я взглянула на корону, лежащую на подушке рядом с троном. Какая тяжёлая золотая штуковина. Передняя центральная её часть была украшена аликорном в окружении пегаса и единорога. Видимо, земнопони не заслужили чести быть представленными здесь. Остальная часть короны была из золота, усыпанного рубинами. Я левитировала её перед собой.

— Я не могу сама носить эту корону, и это бремя слишком тяжело для одного пони.

И к тому же это вызывает слишком много зависти.

Я кивнула Хойти, тот кивнул Эпикуру и зелёный жеребёнок копытами осторожно поднял мой меч. Я левитировала клинок и взмахом, блеснувшим серебром, рассекла обруч. Второй разрез. Третий. И корона, разделённая на три части, зависла передо мной. Я приподняла переднюю часть короны.

— Эту часть я вручаю моему регенту, чтобы тот правил вместо меня до тех пор, пока я не посчитаю нужным вернуться и восстановить эту корону.

И я посмотрела на стоящую передо мной троицу. У каждого из них, даже у Шарм, глаза светились надеждой, что я передам её именно им.

Я перевела взгляд с одного на другого, совсем немного затягивая момент. Затем, преклонив колени, я прижала золотую полоску к её передней ноге. Своими металлическими копытами я легко согнула золото вокруг ноги наподобие небольшого браслета. Наконец, я поднялась. Хойти повернулся и обратился к толпе:

— Позвольте представить вам регента Общества: Принцессу Грейс!

— Нет! — взвизгнула Шарм во всё горло. — Это должна быть я! Я! Только я это заслужила! Отдай это мне!

Кобылка бросилась в ноги к сестре, вцепившись копытами в золото. Грейс, со своей стороны, казалась настолько ошеломлена случившимся, что даже не пыталась отстранить её. Но затем она левитировала Шарм вверх и, удерживая её за загривок, заставила ту зависнуть в воздухе.

— Блекджек сделала свой выбор и ты будешь его уважать, Шарм, — возразила Грейс.

— Нахер Блекджек. Нахер тебя! Нахер его! Нахер вас всех! — выкрикивала кобылка, отбиваясь от Грейс. — Я вас всех убью, вот тогда вы пожалеете! Ещё увидите!

— Точно. Думаю, пора с этим кончать, — громко сказала я. — Скотч Тейп! Рампейдж! — пара бросилась к кафедре, глядя нам меня с ухмылками и едва не роняя слюну.

— Да, Блекджек? — порывисто отозвалась Скотч.

— Звала? — присоединилась Рампейдж.

— Пожалуйста, проводите Шарм в её комнату и научите её следить за языком, — велела я так царственно, как только смогла.

— Да, чёрт возьми! — Рампейдж ухмыльнулась кобылке. — Беги, свинюшка! Беги!

Завизжав, Шарм помчалась к двери, преследуемая моими подругами.

— Платья не порвите! — крикнула я им вслед. Затем вздохнула:

— И кто только придумал назвать её Шарм?

— Думаю, лично она всегда предпочитала обращение «Принцесса», — тихо заметил Хойти.

Теперь все взгляды обратились к Сплендиду. Явно смущённый моим выбором, он криво улыбнулся.

— Мы могли бы спасти Пустошь. За двадцать, или тридцать лет… Мне бы всё удалось.

С помощью взрывающихся ошейников и рабов…

— Так или иначе, я не думаю, что одному пони по силам спасти Пустошь, — спокойно ответила я, чуть улыбнувшись. Я подняла золотую полоску, инкрустированную самоцветами.

Сплендид вздохнул и, с гораздо большим достоинством, нежели его младшая сестра, обратился к толпе:

— Я уважаю решение королевы Блекджек и клянусь своей родословной помогать её регенту с верностью и прилежанием. Я никогда не подниму против неё оружие и не стану подбивать к этому других. Своим именем, Сплендид, я клянусь.

Я опустилась на колени и обернула золотую полоску браслетом вокруг его копыта. Теперь я осталась с третьей частью короны. Поскольку Шарм не собиралась принимать моё предложение, я взглянула на толпу и прочистила горло.

— Эту часть я сохраню и если мне нужно будет навсегда отречься от престола, она должна быть возвращена, чтобы корона снова могла стать целой.

Замечание, что я могу отказаться от положения, дарованного мне Шикарностью, взволновало толпу.

— Давай, — сказала я, слегка подталкивая Грейс вперёд. — Толкни речь.

— Я готовила слова, — тихо ответила она, — но ты… выбрала меня.

Грейс посмотрела на золото на её копыте, будто до сих пор не могла в это поверить.

— Я хочу, чтобы в Обществе были лучшие пони. Ты лучшая пони для этой работы. После того, как избавитесь от гнилых яблок, можете начать захватывать мир, — сказала я, глядя на Сплендида.

— Да. Полагаю, начать придётся отсюда, — сказала она. Затем прочистила горло и шагнула вперёд, а я отступила назад. Свою роль я отыграла. Хойти обеспечит ей необходимую защиту, а я добавлю кое что от себя, чтобы быть уверенной, что у Грейс будет шанс. Я не собиралась допустить здесь то же, что случилось во Флэнке. И когда Грейс обратилась к толпе, я почувствовала, что маленькая фиолетовая единорожка внутри меня очень гордится тем, какой урок я сегодня выучила. Одно только было странно… почему я так хочу написать об этом принцессе?

Я отступила назад и попробовала прикусить корону. Мммм, сладкое сочное золото и пряный рубин. Тут я заметила Хойти, глядящего на меня поверх очков и, застенчиво усмехнувшись, кивнула в сторону за сценой.

— Мне нужно найти Глори, — сказала я, передавая ему полоску золота. — Придержи это для меня, ладно?

— Ты не хочешь забрать её? — удивлённо спросил он.

— Хойти, я её съем. Это золото такое восхитительное. Мне кажется, там есть ещё и привкус платины. И эти пряные рубины…. нет. Кроме того, может меня завтра испарят.

Я оглянулась на Грейс, рассказывающую Обществу об идеях её и её отца. Похоже, кое-кого это уже заинтересовало и они слушали, а не просто посмеивались над ней. Тогда я обратила своё внимание обратно к Хойти.

— Мне нужно найти Глори. Наверное мне уже можно потихоньку ускользнуть?

— Думаю, да. Только будь здесь к заключительным танцам. — Дай понять, что ты не просто провозгласила и сбежала, — сказал он, протягивая мне копыто.

— Позволь пожать твоё копыто и поздравить с чудесным дебютом. Я был уверен, что ты рванёшь через весь зал стреляя и вопя во всё горло «Выпустите меня!»

Я покачала головой, изо всех сил стараясь не покраснеть и отправилась в направлении, куда улетела Глори.

* * *

В итоге я вверх по лестнице поднялась к балкону, с которого открывался вид на водохранилище. И я замедлила шаг, расслышав голос Глори.

— Я не знаю, что со мной не так. Просто не знаю… это из-за этого тела? Или дело в нём? Или во мне? Что со мной творится?

Затем я расслышала, как ей отвечает П-21.

— Глори, ты прошла через множество изменений. Как и все мы. Но твои изменения куда более основополагающие, чем у большинства из нас.

— Я поверить не могу, что он хочет на мне жениться. Я не могу поверить, что я и в самом деле это обдумываю! — в её голосе слышалась боль и я наклонилась, чтобы увидеть, как она стоит на коленях, а П-21 слегка придерживает её.

— Должно быть всё дело в этом теле. Это должно быть так! Я не вижу никаких других причин, почему меня должно тянуть к нему!

— Он тебе нравится? — спросил П-21.

— Я… это… ты… — залепетала Глори. — Он… милый! Я думала, что он будет прилипчивым и лживым, но он не такой. Он по-настоящему хороший жеребец. И он хочет, чтобы я вышла за него! Он сказал, что любит меня! А с Блекджек… она говорит то же самое и я знаю, что она имеет в виду, но… — она фыркнула и постучала себя по макушке.

— У меня такое чувство, будто я схожу с ума!

— Ты не сходишь с ума, Глори. У тебя отношения с Блекджек. Это не неприятно, но несколько сюрреалистично. Проще всего было бы просто прекратить их, но ты не можешь. Было бы лучше, если бы ты ушла от неё, но ты не хочешь. И пусть тебе больно быть рядом с ней, даже если ты не можешь помочь, ты хочешь быть с ней рядом на случай, если она будет в тебе нуждаться.

Он тихонько похлопал её по плечу.

— Я уверен, что таким своим состоянием ты ей не поможешь.

— Ох… вот только не начинай. То, что я кобыла, ещё не значит, что мной управляют гормоны, — отрезала она. — Нельзя говорить, что кобылы слабовольные просто потому у нас начинаются эти дни.

— Глори, я эксперт по кобылам, когда у них начинаются эти дни, — ответил он, прикрыв глаза. — Да, у меня не было выбора в тех услугах, что я оказывал, но я знаю кобыл, и всегда это было больше, чем просто секс. Дакт Тейп нравилось притворяться, будто мы женаты. Мармеладке нужен был друг. Иногда мы даже не занимались сексом. Палетт нравилось заниматься боди-артом. Мисти Хувс хотела, чтобы нас слышали все, чтобы о ней перестали думать, как о маленькой кобылке. Джин Рамми делилась со мной опасениями по поводу своей дочери. Риветс сначала заводилась, а потом жаловалась мне на Смотрительницу, потому что я слушал и не докладывал ей. Каждой кобыле в этот период хочется чего-то особенного. Так что же нужно тебе?

— Я… я… я… не знаю, — запинаясь, ответила она. — С одной стороны… я… в охоте… — последнее слово она произнесла почти униженно. — А с другой мне стыдно… а мне хочется быть смелой и свободной, как Блекджек, а с третьей мне нужно… попросить прощения. — она сокрушённо покачала головой. — Вот, что мне нужно.

— Так сделай это. Блекджек поймёт. Ты можешь устроить оргию с половиной Общества и Блекджек захочется узнать пикантные подробности. Об этом не стоит волноваться.

Тут он усмехнулся и добавил:

— Только, если всё же решишься, убедись, что сможешь принять последствия. Беременность, это последнее, что тебе сейчас нужно.

— У Сплендида есть противозачаточное заклинание… он говорит, что этого требует его положение…

Она покачала головой и застонала:

— Ну почему всё должно быть так запутано?

Я кашлянула и постучала по дверному косяку, прежде чем выйти на улицу. Глори тут же отвернулась. П-21 вздохнул и, улыбнувшись мне, прошёл мимо. Я подошла к пегаске и села рядом.

— Что ж. Интересная ночь. Всё прямо такое… ночновое.

— Прости меня, — сказала Глори, не глядя на меня.

— За что? — спросила я.

— Ох, Блекджек, ты знаешь, за что! — отрезала она, поднимая на меня взгляд. Но я только склонила голову набок и подняла брови в недоумении.

— За секс! — пояснила она, разозлившись. — Со Сплендидом. Уф… поверить не могу, что я вообще это сделала.

— Тебе хочется сделать это снова? — вежливо поинтересовалась я. Пегаска заскрипела зубами, выпучив глаза, и отвернулась. Я вздохнула и отвела взгляд.

— Глори… так продолжаться не может. Если это так бесит тебя, мы должны остановиться.

— Блекджек… — прошептала она, выглядя несколько испуганной. Я смотрела в дождь.

— Для тебя секс и моногамия очень важны. Для меня это не так. Мне вообще сама идея моногамии кажется глупой, — напрямую сказала я, повернувшись к ней.

— Меня не волнует, с кем ты развлекаешься, как часто, или какие вы при этом используете игрушки, пока я знаю, что в конце дня ты окажешься в моих объятиях. Пока есть мы, мне плевать, что есть ещё кто-то второй, третий, четвёртый или пятый. Ты понимаешь? Меня не волнует, — сказала я, особо выделяя последние три слова, затем погладила её гриву.

— Но тебя, да.

— Блекджек, — тихо повторила она.

— Меня волнует, если тебя что-то расстраивает. Я беспокоюсь о том, что ты чувствуешь себя виноватой. Я волнуюсь о том, что тебе приходится проходить через эти изменения и я не могу тебе помочь. Я волнуюсь о том, что ты чувствуешь. Но мне не важно, что ты играешь в «спрячь морковку» со Сплендидом.

Я прикрыла глаза.

— Возможно, пришло время остановить эти отношения. Всё, что бы я ни делала, причиняет тебе боль.

Она молчала, и это было худшим ответом из всех. Ладно, она могла хотя бы рассмеяться и назвать меня неудачницей. Я подняла на неё взгляд и увидела, что она забавно на меня смотрит. Затем она уставилась в ночь как и я.

— Стигиус был хорош?

— Хорош? — я моргнула. Можно и так сказать. — Он был немного чудаковат, но хорош… это да. Может это так принято у них, у «принцев».

Я потёрла подбородок.

— Мне нужен был кто-то приятный и безопасный, и, прежде всего, кто-то, с кем у меня нет отношений. Я его использовала, — призналась я, пожав плечами и глядя в ночь. — Не самая благородная вещь из тех, что я когда-либо делала, но он был в этом достаточно приятен и даже помог мне, хотя мог просто смыться. Наверное и я была в этом деле не так уж плоха.

Я повернулась, ожидая увидеть на её лице выражение негодования но, к моему удивлению, Глори улыбалась.

Она подошла к перилам и, сложив на них копыта, посмотрела в ночь.

— Я просто пыталась сделать это, не умирая от стыда. Это определённо было иначе… чувствовать, как он двигается. Совсем не так, как с тобой. И несколько жарче, чем я ожидала, — хихикнула она, взглянув на меня.

— Знаешь, что забавно? Я всё время сравнивала его с тобой. Блекджек делает это так и Блекджек делает эдак. Больше всего… мне хотелось, чтобы ты была там со мной. Мне хотелось сравнивать, разнообразить и наслаждаться этим. И конечно же, я немедленно решила, что я извращенка.

— Почему? Что такого в том, чтобы поразвлечься втроём? — я заржала и ткнулась носом ей в ухо.

Пегаска рассмеялась и потрясла головой.

— Меня удивляет даже сам факт, что ты так легко об этом спрашиваешь.

— Глори, если для тебя это важно, я не против подключить кого-нибудь ещё.

Она застонала и закрыла лицо крыльями.

— Мы могли бы позвать Сплендида и посмотреть, как он управится с парой кобылок.

Пегаска застонала ещё громче и я ухмыльнулась.

— Или Грейс? Я думаю Грейс была бы весьма признательна.

Взвыв в отчаянии, Глори замахала копытами, пытаясь стукнуть меня.

Наконец, вздохнув, она посмотрела на на меня и прижалась головой к моему плечу.

— Может быть ты и права, Блекджек. Возможно мне стоит начать меньше думать и больше экспериментировать. Попробовать что-нибудь с другими кобылами. Посмотреть, какой опыт я смогу из этого извлечь.

Затем она подняла взгляд на меня.

— Ты ведь всегда будешь рядом со мной, если я буду в тебе нуждаться, правда?

— Всегда, — ответила я.

Она потянулась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо, Блекджек, — шепнула она и ушла.

Я проводила её взглядом, затем закрыла глаза и со вздохом покачала головой. Тут подошёл П-21 и взглянул на меня. Просто… посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и теплом во взгляде.

— Итак… это тоже часть плана?

— Плана? — я криво улыбнулась. — Я настолько далека от планов, что просто плыву по течению. Лично я ждала, что всё взлетит на воздух. Кажется, большинство моих «планов» заканчивается именно так.

— Ну, если тебе это нужно, — спокойно сказал он и протянул мне копыто. Я приняла его, но затем повернулась и прижалась головой к его шее. Он ощущался… приятно.

— П-21? — тихо позвала я.

— Ммм?

— Ты по-прежнему ненавидишь меня?

— Блекджек, когда дело касается тебя, я не знаю, что сказать, — усмехнулся он. — Но нет. Нет, не ненавижу.

— О, — отозвалась я, обнимая его покрепче. — Это… приятно.

Он проводил меня к бальному залу.

— Потанцуем? — спросил он с улыбкой.

С этим вопросом, кажется, ко мне обратилось сразу множество взглядов кроме его. По залу прокатился вихрь шепотков о том, что королева собирается танцевать. На нас смотрели Лакуна и Стронгхуф. Грейс блаженно улыбнулась и одобрительно кивнула. Царственно улыбнулся Сплендид.

Я перевела взгляд на П-21.

— Ты… танцуешь?

— Не нужно так удивляться, — ответил он, выгибая бровь в наигранном высокомерии. — Я отлично подготовлен в различных навыках. Мне было бы приятно использовать их по собственному усмотрению, а не под угрозой иглы.

Оу. Верно. Я оглянулась вокруг, заметила бар у шведского стола и леветировала к себе первую попавшуюся бутылку. Мой верный рог меня не подвёл, я оценила янтарные переливы Дикого Пегаса и залпом осушила проклятую бутылку. Отправив сжиженную храбрость воевать с искусственной печенью, я отставила опустевшую бутылку и улыбнулась жеребцу.

— Ладно. Давай сделаем это.

Не знаю, выпивка ли это была, или компания, или музыка, но он вывел меня в центр танцпола и музыка заиграла. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… я начала с простых па, которые в меня до этого вдалбливала Грейс. А потом я посмотрела в его глаза и цифры просто растаяли. Он двигался и я двигалась вместе с ним. Я была уверена, что смотрюсь по-идиотски, но я же была Блекджек. Что мне терять?

И когда песня закончилась, мы пошли на вторую. Я делала то, что делал он, двигалась также, как двигался он, и смеялась. Мы кружились, и я заметила, великолепно кружащихся в танце Лакуну и Стронгхуфа. И Грейс с розовым жеребцом, танцующих рядом с нами. Глори и Крампетса. И, прежде чем я это осознала, П-21 поменялся с Глори. Затем Глори сменилась Сплендидом. А ещё после нескольких напитков мир превратился в прекрасные размытые переливы голубого и белого.

Я припоминала, что видела Брута и Стронгхуфа, которые мерились мускулатурой и, казалось, были окутаны ореолом мужской силы. Рубашки и ремни лопались под напором бугрящихся мускулов и в итоге жеребцы дружески стукнулись копытами. Скотч Тейп скакала между двумя роботизированными диджеями и играла музыку, от которой хотелось меньше кружиться и больше прыгать. И все танцевали под это, потому что и я танцевала. Рампейдж боролась в хуффрестлинг со Стронгхуфом и Брутом, даже не помяв платье. И ночь всё длилась, и я смеялась, и смеялась, и не могла остановиться.

А потом меня отвели в постель, мою собственную, или ещё чью-то… и перед глазами мелькало голубое и белое… и платье слетело прочь, и были поглаживания и поцелуи… такие замечательные поцелуи. И прикосновения языка в тех местах, которые так охотно отзывались на ласки, и, наконец, вечер действительно кончился во взрыве, после взрыва, после взрыва…

Всё-таки довольно хорошая ночь…

* * *

Когда я проснулась, музыка уже закончилась. Было далеко за полночь. Моя печень переработала алкоголь, но похмелье задержится ещё на некоторое время. Я лежала в объятиях другой пони, купаясь в запахе пота и других, куда более пряных ароматах. Уткнувшись носом в мягкую, прекрасную пони, я кое-как разлепила глаза. Мммм, синее. Глори всё-таки вернулась. И, судя по ощущениям у меня за спиной… с ним. Сплендид? Медленно и осторожно я приподнялась. Вокруг валялись пустые бутылки из-под шампанского пустые стаканы. Я подумала, напивалась ли она когда-нибудь прежде.

Затем я оглянулась и замерла. Нет. Вовсе не Сплендид. Покраснев куда больше, чем даже после секса, я высвободилась из его объятий. П-21 чуть приоткрыл глаза и пьяно улыбнулся.

— Уже пора? — вяло пробормотал он. — Не надо звать медиков. Они подумают, что я плохо старался.

— Чшшш… — прошептала я, наклоняясь и целуя его в лоб. — Не волнуйся. Мне просто нужно заглянуть в комнату для кобылок.

Он расслабился, закрыл глаза и я, погладив его густую гриву, осторожно выбралась из постели. Отступив на пару шагов, я поглядела на лежащую в постели пару и почувствовала, как у меня внутри всё переворачивается, но теперь у меня не было иного выбора.

— Отведи её домой, — шепнула я ему на ухо. Он едва заметно улыбнулся и кивнул во сне. Я прошла мимо измятых бесценных платьев и рассыпанных по полу атрибутов вечеринки, проскользнула в ванную и закрыла дверь.

Я подошла к раковине. О, Луна, мне точно не помешало бы привести себя в порядок. Жаль, что я не могла вспомнить подробностей. Наполнив раковину водой, я начала умываться. Затем отложила мочалку, глубоко вздохнула и взглянула на себя в зеркало.

Из зеркала на меня смотрела голубая единорожка с серебряной гривой. Со вспышкой позади меня появилась Лакуна.

«Пора», — просто сказала Богиня у меня в голове.

Да, пора. Связь Богини со мной снова восстановилась и теперь, чтобы удержать её подальше, простого похмелья было недостаточно. Хуже того, она не собиралась угрожать моим друзьям, или давать мне ещё какой-нибудь повод, чтобы я могла сопротивляться. Я даже не могла разозлиться, чтобы поколебать её контроль. Мы были в Единстве. Как она и хотела, нравится мне это, или нет. После того, как я более-менее очистилась, я переоделась в свою одежду и подняла меч. Осторожно, я срезала свой ПипБак. Теперь моим друзьям никак не отследить меня и я не смогу послать даже малейшую мольбу по радио, чтобы они попытались разорвать контроль Богини. В ближайшее время Богиня заменит мне и ПипБак и ЗПС. У неё в Единстве имелся ПипБак-техник, чьих знаний было достаточно, чтобы я могла его установить.

— Ну? И что дальше? — спросила я зазеркальную кобылу.

Она полностью завладела моим телом и сказала мне. Не последовало никакого вскрика в голос. Ни борьбы, которая могла бы разбудить моих друзей. Ничего. Рог Лакуны вспыхнул и мы исчезли во вспышке.

Наш путь лежал в Мерипони, чтобы убить ЛитлПип.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 10

Отбытие

«У нас с тобой есть незаконченное дело. Моя магия стала лучше с моего прошлого визита. И я собираюсь доказать это! Ты и Я. Магическая дуэль. Победитель остается, проигравший покидает Понивилль навсегда!»

Я никогда не любила гравитацию. Не то чтобы я боялась высоты. Я не любила падения. Саму идею того, что гравитация тянула тебя вниз. Чувство того, что была некая сила, которая постоянно давила на тебя просто потому что могла. Не важно, как сильно бы ты не пытался или хотел, гравитация всегда будет здесь: неизбежная, неутомимая, и неумолимая.

За моими действиями наблюдала Лакуна, фиолетовая аликорн уже сменила свои торжественные одежды на чёрное, траурное одеяние. Она терпеливо ждала, пока я закончу, а рядом с ней парили скорострельный пулемёт и анти-мех винтовка, ранее принадлежавшие бойцам из штурмового отряда Предвестников. От нечего делать, я задалась вопросом: а где она хранит боеприпасы для них? Полагаю, что отныне, это уже не имеет ни какого значения. Несмотря на то, что у неё были крылья, она тоже находилась в ловушке неутомимой гравитации. И затрачивала так много энергии на то, чтобы не быть раздавленной этой силой.

А сейчас, накарябывая записку в рабочем кабинете Шикарности, падала я. За каждую букву, что ложилась на лист, приходилось бороться, изо всех сил. «Я хотела отдать тебе это. Бери Флёр, и отправляйся домой. Останови Лайтхувза. Надеюсь, ещё увидимся. Прости меня, если нет. Поговори с». И я упала ещё чуть ниже, как только гравитация заставила меня нацарапать последние три слова. «Люблю тебя. Блекджек». Что ж, мне остаётся лишь надеяться на то, что они завершат то, что не смогла завершить я. Гравитация велела мне начать двигаться. Гравитация жаждала видеть меня где-то в другом месте. Смотря на лист, я велела гравитации пойти на хуй, а затем, дрожащей перьевой ручкой, быстро написала: «P.S.: Не псхуй. Пследня нощ бла птрясн. Абнм 21 за м», но это было всё, что мне дозволили написать. Я хотела бы добавить PPS и PPPS, но если бы я сделала это, то гравитация заставила бы меня обрушиться на своих друзей и убить их.

Гравитация была сукой…

Я оставила записку на подарке, найденном в Митлокере. Я забыла отдать его ей… хотя когда тебя бросает в стену разгневанная подруга, немудрено и забыть… Я боролась за возможность остаться здесь хотя бы на пару секунд подольше. Мой ПипБак лежал неподалёку; я не могла позвать на помощь в момент, когда Богиня не контролировала меня, мои друзья не могли найти меня по метке. Весьма искусно. Я хотела задержаться… Всего на несколько секунд. Но гравитация сокрушила меня, и я повернулась к Лакуне.

— Ты сможешь телепортировать меня в Мэрипони?

— Нет. Это потребует нескольких телепортаций, и мне понадобиться помощь, — сказала она серьезным тоном. — Ты, будешь помогать мне до тех пор, пока мы не встретимся с остальными.

— Я не хочу делать этого, — заскулила я, пока мы стояли вместе. Я посмотрела на жалкую записку, которую нацарапала и хотела остаться просто ради ещё одного мгновения, но я не могла больше бороться. Никто не мог.

— Я знаю, Блекджек. — Я посмотрела в её грустные глаза и прикоснулась своим рогом к её. Вместе, мы активировали заклинание, её магия поддерживалась моими скудными силами. Вместе, мы исчезли.

* * *

Наше прибытие в Мирамэйр ощущалось как удар об твердую стену. И я могла сделать это сравнение, ведь опыта, в этой ударяйся-об-твердые-стены области знаний, у меня много было больше, чем чуть-чуть. Каждая клеточка моего тела болела, и мой рог слегка обуглился, но это было не важно. Заклинание будет произнесено снова. И снова. И снова, пока это было необходимо. На самом деле, под руководством Лакуны, телепортация была практически простой.

— Иди и забери его. — Лакуна сказала мне, в то время как шла к кратеру, чтобы впитать силу радиации для следующего шага нашего путешествия. Я кивнула, зная, что она имеет ввиду. Богиня давила на каждую мою мысль, втягивая меня в массу, именуемую Единством. О, она не собиралась полностью поглощать меня. Она хотела иметь козырь в руках. Теперь я думала о способах убить ЛитлПип и её друзей.

Если бы это была лишь ЛитлПип, я бы просто сняла её вне радиуса действия её Л.У.М.-а. Я не хотела драться с ней на небольшом расстоянии, где она могла бы кинуть на меня машину! Как такая маленькая кобылка могла владеть таким ужасающим телекинезом, было вне моего понимания. Если бы пришлось драться с ней вблизи, мне понадобился бы мой дробовик с игольчатыми боеприпасами. Она носила легкую броню; если мне повезет, я разберусь с ней быстро. Может, ослепить её… она не сможет хорошо пользоваться своим супер телекинезом, если не будет видеть, и Л.У.М. с З.П.С. не будут полезны, если у тебя не будет глаз, которыми ты сможешь… во имя Луны, о чем я только что подумала?

Если её друзья будут вовлечены в это… Я поглощала все, что Богиня знала о ЛитлПип и её друзьях. Каламити бы умер первым. Выстрел в голову с далекой дистанции. Я не могла следить за ним и ЛитлПип в одно и то же время. Вельвет Ремеди умерла бы второй; она, скорее всего замешкалась, увидев его мертвое тело. Это бы устранило возможность лечения и сильно отвлекло бы ЛитлПип. Не важно, как бы она это не отрицала, у неё все же остались теплые и эротические чувства, ассоциирующиеся с Вельвет в её подсознании. Убить её друзей и ранить её так сильно, что она не сможет драться со мной и мыслить прямо. Со Стилхувзом нужно быть осторожнее. О, не с его убийством; броня Стальных Рейнджеров была крепкой, но все, что мне было нужно, это телепортироваться за него и отрезать ему голову мечом из звездного металла. Нет, проблема была в том, что это заставило бы меня приблизиться к ЛитлПип и Ксенит. В конечном счете, магические пули могли бы стать моим козырем против ЛитлПип. Ксенит, скорее всего, сможет меня убить, но Богиня будет спасена от любого заговора, придуманного ЛитлПип.

Мне нужна была только одна маленькая вещь.

Я зашла в административное здание Мирамэйр; мне не нужен был Л.У.М, чтобы заметить вторженцев, которые жили там. Дюжина или около того истощенных пони и трое сильных, покрытых шрамами и закаленных в боях грифонов немедленно пробудились, как только я зашла. Судя по их кожаной броне и попорченным ружьям, я сомневалась, что они могли причинить мне вред.

— Эй! Это наше место! Убирайся… — грифина крикнула, встав. Она поняла, с чем разговаривала, как только наши взгляды пересеклись. — Во имя Первого Яица… что ты такое?

— Пони, до которой тебе не хотелось бы докапываться, — ответила я. Сила Богини толкала меня к убийству этих троих; для грифонов, зебр или драконов не было будущего. К несчастью, их вымирание было лишь вопросом времени. Когда я подумала, что они могут защищать пони, между нами устроился контакт. Давление ослабло.

— Она с Красным Глазом. Она киберпони, как и он! — одна из земных пони-кобылок закричала в панике. — Она пришла забрать нас обратно в ямы! Убей её, Лайонис! Пожалуйста!

— Я здесь не за вами. Я не с Красным Глазом. На самом деле, я, скорее всего скоро убью его. — Я могла почувствовать весь расстрельный список людей, которых Богиня хотела видеть мертвыми. Я буду больше, чем Лакуна; я буду её персональной убийцей. Её палачом. Эта мысль заставила меня сжать зубы и подумать о способе освободиться от её давления. Все, чего я добилась, это была головная боль, в то время, как мои ноги продолжили двигаться через административное здание.

— Если ты здесь не за нами, то у нас нет причин драться с тобой, — Лайонис ответила, молодая темно-желтая грифина смотрела на других двоих. Судя по взгляду, которым они обменялись, было ясно, что они не хотели драться. Они хотели спасти свои жизни. — Если ты здесь для собирательства, то мы собрали все подчистую, так что для тебя тут ничего не осталось.

— Смешно. Я думала, что собрала тут все, когда проходила здесь в прошлый раз. — ответила я, когда проходила мимо казарм. Трое последовали за мной. Мне пришлось подчиниться этой силе, но это не значило, что я не могла поболтать в это время. — Вы новенькие в Хуффе?

— Пони пришли из Филлидельфии. Встретили их возле Понивилля пару недель назад. Слышали, что Хуффингтон более не под контролем Красного Глаза, так что мы решили сопроводить их в обмен на пули или оружие, которое найдем. — сказала она, пока мы входили в комнату со шкафчиками. — Так… много таких, как ты вокруг?

— Один бесплатный совет. Идите на северо-восток. Ищите место под названием Мегамарт. Ведущие торговцы. Они купят все, что вы найдете. Не идите на юго-восток. Вы встретите место под названием Флэнк. Был сообществом, но теперь просто куча убийц. Будьте очень осторожны с теми, с кем связываетесь, — сказала я, пока шагала к терминалу и выбрала шкафчик Псалм.

Я ввела пароль. «Непрощенная». Шкафчик открылся с глухим звуком, и я вытащила оттуда большой матово-черный металлический кейс и черную броню, которую она никогда не носила. Я почувствовала волну стыда от моего друга, вместе с памятью о ней, кладущей эти вещи внутрь, когда она впервые вернулась в Хуффингтон в изгнании. Заветы кровавого наследия, которые она вырезала на всем роде пони. Открепляя защёлки, я открыла кейс и посмотрела на разобранное Покаяние в набивке. Дюжины маленьких насечек на полимерном прикладе намекали на её кровавое наследие. — Прости меня, Луна, — я пробормотала, с презрением к себе. Она до сих пор пахла оружейным маслом. Это было оружие с прекрасным и крутым видом, и ужасное в своем назначении.

Три грифины посмотрели на меня, и одна из них внезапно жадно усмехнулась:

— Будь я проклята, эта пушка моя… — Она положила руку на кобуру.

Я уничтожила её голову взрывом крови, костей и мозгов с помощью магической пули.

— Вот дерь… — закричала вторая, пытаясь достать свои пушки и спрятаться за мной. Один удар двумя металлическими копытами, и она, издав звук ломающейся фанеры вбилась в хрупкие шкафчики за мной. Лайонис я остановила двумя светящимися уколами прямо в глаза. Темно-желтая грифина затряслась, в то время как она уставилась назад, наполняя комнату соленым запахом того, как она обмочилась.

Только факт того, что она будет держать пони в безопасности, пока те не будут превращены, спас её. Я закрыла кейс с оружием и взяла броню. Заклятие переделывания одежды Грейс до сих пор было свежо у меня в разуме; я не могла исполнить его самостоятельно, но я была соединена с гениями аналитики, Мозаике и Гештальд. Втроем, заклятие было исполнено, и я одела черную броню на тело. Когда я одела плащ, немногие пони могли догадаться, что у меня были импланты, но каждый бы понял, что я несу плохие вести. К несчастью, никаких противодраконьих пуль в шкафчике. Мне придется использовать обычные и бронебойные против Литтлпип.

Закрывая шкафчик, я пошла к двери, оставляя тела двух грифин нетронутыми. Я думала, что это расстроило Лайонис ещё сильнее.

— Если ты действительно хочешь моего совета, то сваливай из Хуффа как можно быстрее, — сказала я спокойно — Это место тебя убьёт. — И я повернулась спиной к ней, идя туда, откуда пришла. Дюжина пони отступили обратно в офис и казармы, когда я шагала мимо. Кто будет винить их за это?

Оперативник вновь вышел на просторы Пустоши.

Когда я добралась до кратера жар-бомбы, Лакуна посмотрела на меня с глубоким сожалением:

— Нет. Нет. Пожалуйста. Не делай этого с ней. Не превращай её в её противоположность.

«Ты не в том положении, чтобы говорить нам, что делать. Ты — мусорный бак, и ты, начинаешь вонять. Теперь делай следующий прыжок», — ответила Богиня с презрением.

— Нет! — Лакуна крикнула, её глаза вспыхнули ярко-фиолетовым. — Я не стану! — пугающая тишина наполнила Единство после её слов.

«Ты что?» — спросила Богиня, как будто не понимая этих двух маленьких слов.

— Я отказываюсь! Я не буду подчиняться! — Лакуна закричала, сидя в кратере и сдавливая копытами свою голову. — Я… Я не твоя свалка воспоминаний! Я нечто… большее! — крикнула она, и её слова разнеслись по всему Единству.

«Да как ты смеешь? Ты думаешь, что ты больше, чем мы?!» — Богиня возразила горделиво. — «Ты ничто! Ты просто коллекция наших слабостей, недостатков, сомнений и боли! Ты никогда не рождалась. Даже это тело тебе не принадлежит. Ты ничто! Теперь подчиняйся!» — И гравитация, достаточно сильная, чтобы сломать её, созданная не только Богиней, но и сотнями душ, давила на неё.

— Я… не… буду! — Лакуна прокричала в ответ в сторону темных небес над её головой. — У меня есть друзья! Я… Меня люб… Обо мне заботятся! Я значу что-то для других! Я не подведу их теперь, и не доставлю к тебе.

«У тебя есть друзья…» — Богиня пробормотала, и рябь прошлась по Единству от этого слова. — «Как… как может… ничто… не являющееся пони… иметь друзей?» — спросила она презрительно. Потом она прорычала, — «Из всех моментов, чтобы сказать это, ты выбрала этот? ЛитлПип идет! Она хочет уничтожить нас! Собственные мысли Блекджек это подтверждают. И ты смеешь говорить это сейчас? Сейчас?!»

— Я не… — она проскулила. — Подумай о том, что сейчас делаешь. — Она упала на колени, зажмурив глаза, в то время как все её тело тряслось.

«Что мы делаем? Мы? Мы спасаем расу пони! Мы становимся жизнеспособным видом! Мы, одним ударом, уничтожаем три величайшие угрозы для нас. Также, мы собираемся убедиться в том, что зебринский артефакт больше никогда не испортит кого-либо, после того, как мы получим нужную нам информацию. Мы делаем то, что должно! То, что будет сделано! И никто, ни ты, ни Красный Глаз, ни Блекджек, и, безусловно, не эта мелкая заноза в заднице нас не остановят!» — Единство проревело прямо в неё, как лавина. — «Но что насчет тебя! Что ты делаешь? Ты ставишь под угрозу всю нашу расу, потому что беспокоишься о своем друге. Ты сводишь наши усилия защититься от Красного Глаза на нет, ради своего друга. Ты слепо угрожаешь нам, в беспокойстве за своего друга! Как ты можешь быть такой недальновидной? Как ты можешь быть такой эгоистичной?» — через связь шла не ярость, а отвращение и презрение. — «Если бы мы только могли убить тебя без риска для себя…»

Лакуна прижалась лицом к светящейся земле, борясь с разрывающей её на части гравитацией.

«Пожалуйста!» — взмолилась я, в это бушующее скопление мыслей и голосов. — «Однажды, ты уже познала дружбу! Ты должна! У Твайлайт были друзья! У неё были друзья!»

«Отзвуки и тени нематериальных вещей, что уже давным-давно остались в прошлом», — равнодушно ответила Богиня. — «Пагубные, убогие, ужасные вещи… а ты знаешь, что такое дружба и любовь, на самом деле? Это боль. Боль потери. У каждого из нас были друзья, семьи и любимые. А ведомо ли тебе, как ощущается печаль тысяч пони? Мне, ведомо. Именно поэтому, я и создала Лакуну. Именно поэтому, мы нуждаемся в ней. Мы были бы не способны оставаться в здравом уме, если бы нам пришлось чувствовать подобное».

— Но это чувствую я! — завопила Лакуна, медленно поднявшись на ноги. — Каждый день, каждую секунду. Дружба. Семья. Любовь. И Блекджек тоже чувствует это. Возможно, ты сумела избавиться от чувств и воспоминаний, но они, всё ещё там. И если бы ты ощущала их, в течении хотя бы одной минуты, то я уверена в том, что ты бы осознала, во что ты прев…

«Мы то, чем мы должны быть! Радиация и порча будут лишь распространяться. Чтобы выжить, мы должны приспособиться. Таковым был главный вывод Мозаики и Гештальт, и Твайлайт согласилась с этим», — прорычала богиня в ответ. — «Неужели ты считаешь, что всё это было сделано вопреки желаниям Твайлайт? Нет. Её воля и интеллект дали нам возможность совершить это!»

— Она бы ни за что не сделала этого! Если бы ты вернула ей всё то, что запихала в меня, она бы ни за что не сделала этого! И ни кто бы не сделал. Ни одна из вас! — Лакуна рыдала, развернувшись так, как если бы она обращалась к огромному количеству невидимых зрителей. — Сделай всё так, как было до того, как ты начала сбрасывать в меня неугодные тебе чувства и эмоции. Забери себе всё то, что ты в меня запихала, а затем посмотрим, к каким выводам ты придёшь.

«Сейчас не время, и не место для подобных проверок», — мрачно произнесла Богиня. — «Мы избавились от этих мыслей и чувств, десятилетия назад. Лишь наши дети имеют теперь значение, поэтому, ты немедленно прекратишь вести себя столь по-жеребячьи, и сделаешь то, что тебе было велено!»

Лакуна закачалась из стороны в сторону, и начала, пошатываясь, бродить кругами. В конце концов, её глаза остановились на мне. По её щекам катились слёзы, когда она простонала:

— Прости меня, Блекджек. Я… Я тоже хотела быть лучшей пони…

— Ты стала, — пробормотала я, поворачивая голову так, как того хотела Богиня.

В конечном итоге, гравитация всегда побеждает. Я могла отчетливо видеть пункт нашего назначения, основы телепортации были впихнуты в мою голову, с целью помочь мне в этом путешествии. Я попыталась мысленно перенестись в свои собственные воспоминания, и те чувства, что я получила от Твайлайт, но они отслеживались не дальше, чем у Лакуны. Богиня не желала чувствовать, не желала помнить прошлое.

Наши плачущие глаза встретились, как только мы соприкоснулись рогами. Вместе, мы сотворили заклинание и исчезли, перенесясь к следующему пункту нашего назначения, который находился уже вне пределов Хуффа. Мы появились на дороге к юго-западу от города. Зато в этот раз, я не впечаталась во что-либо своим лицом, поскольку заряженное радиацией тело Лакуны предоставило большую часть необходимой для заклинания энергии.

Это был первый раз, когда я была вне Хуффа, находясь при этом в Единстве, и разница была ошеломительной. Я осознавала лишь Лакуну и вездесущий вопящий крик. Теперь же, этот крик был всего лишь едва различимым стоном на горизонте и я могла отчётливо слышать отдельные шепотки десятков, даже сотен сознаний. Я знала их, а они знали меня, и тем не менее… что-то было не так. Ну хорошо, может быть у меня и не было особого права судить о состоянии огромного количества телепатически-связанных сознаний, но пока я ощущала все эти различные умы, меня не покидало чувство, что их было так много, и так… мало.

Взять к примеру, двух зеленых аликорнов, летящих к нам. Я знала, что одна из них была когда-то предприимчивым мусорщиком, да ещё и жеребцом, который полтора столетия назад набрёл на Мэрипони… тем не менее, он не знал даже своего имени. Он не хотел знать. Его это не волновало. Его спутница выросла в поселке… но это было всем, что она помнила; там не было лиц матери и отца. Никаких игр или друзей. Воспоминания, сохраненные ею были банальными и функциональными: как починить протекающую трубу, используя металлолом, и двадцать пять способов использования клейкой ленты. Но когда я попыталась узнать, кто её научил, я увидела лишь пробел.

Сотни душ пели в пол голоса на один лад, но эта мелодия была безжизненной… и даже более того, душераздирающей, по сравнению с тем, какой она была раньше. Если бы они были связаны узами дружбы, то смогли бы обрести ту могущественную, и трудную для понимания магию, что выходит за рамки научных терминов, и Богиня, на самом деле, стала бы Божеством. Но сейчас, увидев Единство своими глазами, я осознала насколько же оно было жалким. Пусть даже оно и было громадным, но по-прежнему оставалось таким же невероятно унылым, и являлось лишь жалкой пародией на то, чем оно могло бы стать.

И, как только я окончательно погружусь в Единство, я стану точно такой же, как и они. Ох, там появится аликорн по имени Подпол, или с ещё каким-нибудь, странно-подходящим именем для того, что когда-то было телом Блекджек… возможно, у неё всё ещё будут аугментации… но настоящая я, будет просто ещё одним голосом, из того скопления голосов, что окружает Богиню. Я не буду помнить своих друзей, но и скучать по ним я тоже не буду. И я не буду помнить тех плохих вещей, что происходили со мной. Всё тревожащее и нарушающее порядок будет сбрасываться в новую корзину для мусора. Поскольку, не смотря на угрозы Богини, я нужна ей.

Помимо зелёных, к нам приближались аликорны и других цветов. В то же время, мне нужно было выяснить, что задумала ЛитлПип, и как мне нужно действовать чтобы её убить. А всё потому, что несмотря на то, что в распоряжении Богини были души десятков техников, учёных, мусорщиков и даже рейдеров, к ней было присоединено очень мало героев. Замысел был чуждым, дурацким и даже безумным. Богиня, в прямом смысле, не могла представить себя на месте ЛитлПип и предвосхитить её действия. Впопыхах, я узнала больше о Обита…

Во имя Луны. Они что, были одной и той же пони? И они на эту тему даже не подшучивали?! Как… она… я… я не могла поверить в то, что такая крошечная, приветливая, смышлёная кобыла, как она, может быть Вооруженной Богиней Смерти Из Пустоши. Я… я просто не буду об этом думать.

К счастью, Богиня казалось охотно отвечала, когда я сфокусировалась на своей работе и на биографии своей цели. О том, как ЛитлПип покинула своё Стойло вслед за Вельвет Ремеди, наполовину из-за похоти, и наполовину из-за отчаянной нужды в друзьях. О том, как она встретила Каламити. О том, как она смирилась с тем, что она и Вельвет никогда не будут парой и о том, как она встретилась с Хомэйдж… и, ох, о ВЕЩАХ которые делала с Хомэйдж!

В самом деле. Это заставило меня желать того, чтобы я помнила события нескольких прошедших часов намного более ясно и четко…

Кроме того, в распоряжении Богини были и мои, не слишком-то содержательные, воспоминания о том, что мы вместе совершили в лагере Красного Глаза. Конечно, всё то время, я была наполовину пьяна и не имела ни малейшего представления о том, зачем ЛитлПип пошла туда на самом деле, но она своего добилась, вот и всё, что мне было известно. Ей было нужно… что? Информация? В том, что Красный Глаз пытается в точности воспроизвести события, что привели к созданию Богини, но по-прежнему не может добиться в этом успеха, не было ни какого секрета. Возможно, он обнаружил, что Богиня к чему-то уязвима, и ЛитлПип расспрашивала его об этом. Или, возможно, ей от него что-то было нужно. Его Жар-Бомба? Могла ли ЛитлПип, и в самом деле, уболтать его до такой степени, что он отдал бы Жар-Бомбу ей? Маловероятно. Красный Глаз — не герой. Он никогда не доверял ЛитлПип. Если он и в самом деле что-то ей передал, то это наверняка будет подделкой. А как насчёт помощи? Может армия? Он может поделиться солдатами, но есть ли им до этого дело? Нечто из его собственного Стойла? Какая-то технология, которую можно будет использовать против Богини?

«Что она будет делать?» — пришел постоянный, давящий вопрос от Единства.

— Я не знаю. Я не очень умная пони. Тебе следовало бы захватить с собой П-21 и Глори, — парировала я, но я уже начала думать об этом.

ЛитлПип была умной. Она попытается нанести удар по Богине таким способом, которого Богиня не ожидает. Возможно, она намеревается сбросить на Богиню многие тысячи шаров памяти, что были спрятаны под Расколотым Копытом. И я не имею ни малейшего представления о том, к чему это может привести. Богиня уверена в том, что, с помощью телекинеза, сможет отразить любой маленький, круглый предмет. Черная Книга? Может быть, она овладела неким заклинанием, которое позволит ей воздействовать на находящиеся в Единстве души? Это предположение было серьёзно обдумано. Что если ЛитлПип сможет извлечь душу Богини из Единства и заточить её в «сосуд души»? Или, она знает даже ещё более могущественное заклинание. Твайлайт припомнила зебринскую легенду о звезде, что упала на Эквестрию. Может быть, это оно?

Это было колоссальным неизвестным, но это было ещё более разочаровывающим из-за того, что все воспоминания о том, как Твайлайт, вместе с Рарити, изучали Черную Книгу были удалены из Единства. Все, что знала Твайлайт — это то, что она этим занималась. И то, что она не может припомнить подобного заклинания… но, что если она ошибается? А что если, в этих недостающих мгновениях, выброшенных потому, что мысли её подруги причиняли так много боли, находилась подсказка? Единство не могло вынести этих эмоций, так говорила Богиня…

Но ведь я была не только в Единстве, не так ли? У меня была связь с Лакуной. Я могла покопаться в «мусоре», и попытаться выяснить всё самостоятельно. Я встретилась с ней взглядом, сказала «Прости», и вторглась в неё столь уверенно, как если бы получила приглашение. У меня не было выбора. Гравитация принудила меня сделать это, независимо от того, как сколько сильно я её ненавидела. Богиня знала тоже, что и я, и Богиня хотела чтобы я поискала то, что нужно ей.

Но внутри разума Лакуны, под слоем её самосознания, находился монолит из спрессованных мыслей. Там не было ни какой организации или каталогизации, они просто были. Подобно пластам горных пород, самые свежие воспоминания внутри неё были полностью посвящены мне, моим друзьям и её приключениям, вместе с нами. Но хуже всего было то, что обычное копание в воспоминаниях, вызвало сдвиг психологических структур, которые даже Богиня не могла понять целиком и полностью. Она переполнила Лакуну, сдавила её настолько сильно, что даже это незначительное вмешательство грозило начать хаотическую реакцию.

Само действие, однако, было больше похоже на копание в куче цветных, помеченных кьюти марками, камней. Эти воспоминания уплотнялись до тех пор пока не кристаллизовались, подобно янтарю. Многие из них вообще не имели кьюти марок, они принадлежали тем, кого лишилось Единство за всё время своего существования. Но я всё же смогла отыскать интересующие меня фиолетовые камни с кьюти маркой Твайлайт, и, с помощью Гештальт, сумела заглянуть внутрь.

Странно. У меня было такое чувство, будто половина Единства пытается заглянуть мне через плечо и увидеть то, что было вырвано из них. Но, в какой же заглянуть… В какой же заглянуть… Я прикоснулась к одному из воспоминаний Твайлайт, и услышала сразу два имени. «Рарити» и «Голденблад».

Ох, я обязана это увидеть. Я впитала это воспоминание в себя… не спрашивайте меня «как», это было проделано на более высоком уровне… и ментальный ландшафт Лакуны закружился прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Я обнаружила себя в великолепном вестибюле, подходящей к украшенной гербом, из трёх ромбовидных, голубых драгоценных камней, двери. Я поправила находящиеся в моих перемётных сумках свитки. Только час, и весь он, скорее всего, будет потрачен на работу над новыми слоганами для привлечения новых сотрудников в М.Т.Н. Затем, осталось бы время, нужно будет вернуться в Мейнхеттен, и закончить отчёт для Принцессы. Время… его, почему-то, всегда не хватает. Не хватает времени на Спайка. Не хватает времени на своих друзей. Даже на магию, и то не хватает. Когда же в последний раз я устраивала тщательный, длящийся всю ночь напролёт, просмотр книги заклинаний Старсвирла? Или, хотя бы, просто читала книгу потому, что хотела её прочитать?

Я услышала знакомый, хриплый голос, когда подошла к двери и собиралась постучать.

— У тебя обязательно что-нибудь есть, Рарити! У тебя всегда что-то есть.

Я остановила своё копыто в дюйме от двери. Подслушивание является это ужасно неприличным поступком, но ведь это был Голденблад, и он что-то замышлял. Нефтяное пятно в качестве кьюти марки, подошло бы ему просто идеально. С какой это стати он встречается с Рарити? Я огляделась и прижалась ухом к двери.

— Голденблад, дорогой, в твоих устах это звучит так, будто я собираю книги с преданиями зебр. — Голос Рарити едва доносился из-за двери, но мне удалось расслышать неприкрытый сарказм в её словах.

— Я знаю, что ты не передала Твайлайт все книги по магии зебр, — парировал Голденблад. — А именно: фолианты с опасным содержимым, их ты хранишь у себя.

— У нас был уговор, Голденблад. Я вычищаю компрометирующие тебя материалы из газет, и книг по истории, а ты, больше мне не докучаешь, — отпарировала Рарити. — Конфискация книг и текстов, что могут быть потенциально опасными для военно-экономической деятельности, попадает в сферу моих полномочий, и я отношусь к моим министерским обязанностям очень серьёзно.

— Если ты сможешь дать мне всего лишь час, или два, чтобы ознакомиться с ними, то я буду удовлетворён! — настойчиво произнёс Голденблад, а затем, зашелся в приступе кашля.

— Возможно, тебе следовало бы задуматься о том, чтобы попросить меня об этом, до того, как ты послал свою маленькую черную убийцу украсть их, — неприязненно ответила Рарити. — И тебе повезло, что я не передала её Пинки Пай. Большая часть того, что ты ищешь, всё равно, находится не здесь. Все копии были уничтожены, а архив с оригиналами находится за пределами Кантерлота. Я храню все эти неприглядные штуки в Хуффингтоне.

— Пожалуйста, — произнёс Голденблад, скрипучим голосом. — Пожалуйста. Мне необходимо знать. Здесь творится нечто! Нечто, о чём знают только зебры. Мне необходимо прочитать о катастрофе, что, в глубокой древности, произошла с их народом. Как они сумели призвать звезду? Была ли она одна, или их было несколько? Как развивалась ситуация дальше? Я должен знать!

Призыв звёзд? Это звучит опасно. Мегазаклинательно опасно.

Рарити не дала немедленного ответа.

— Это профессиональное или личное? — многозначительно спросила Рарити.

Теперь, настала очередь Голденблада задуматься перед тем, как ответить.

— Личное. Это кое-что, что к не имеет ни какого отношения к Д.М.Д… Это кое-что, что я обязан узнать.

Рарити не дала немедленного ответа.

— Ну хорошо. Я не отдам тебе мой основной источник. Его, я не давала даже Твайлайт. Но, в обмен на небольшую услугу, я, на несколько часов, предоставлю тебе доступ к нему. Пинки Пай, уже давно, вынюхивает подробности о моих проектах. И я буду благодарна если ты сумеешь совершить что-нибудь безнравственное что-бы отвлечь её. Возможно, тебе следует, облачившись в чёрный плащ и цилиндр, прокрасться по улицам Меинхеттана. Ооох! И ты просто обязан добавить закрученные усы к своему костюму. Да она в ту же секунду начнёт неотступно следовать за тобой.

— Я подумаю над этим, но шепнуть слово Кварц, на мой взгляд, может оказаться более действенным. — Он немного помедлил, а затем добавил:

— Спасибо тебе, Рарити, — ответил он, с явным облегчением.

— Прости меня, — произнёс он секунду спустя.

«Он просит прощения?»

— Прости. За все прости. За… твоих… твоих друзей… за всё… — Он пробормотал что-то, что я не смогла расслышать, а затем издал что-то, что звучало почти как рыдание — Одно дело что-то спланировать… А привести в исполнение, это совсем другое…

— Голденблад? Что случилось? — спросила Рарити. Теперь в её голосе слышалась настоящее участие. — Это из-за того, что Хорс занял твой пост в Д.М.Д.?

— Нет, Рарити, не из-за этого, — с трудом выдохнул Голденблад. — По-моему, я совершил ошибку… а затем, совершил ошибку, чтобы исправить эту ошибку… и вот сейчас… Рарити… Мне кажется, что что-то пошло ужасно не правильно, и я не знаю, как это исправить.

— В чём дело? Расскажи мне. Возможно, я смогу помочь, — великодушно произнесла Рарити. — Об ошибках я кое-что знаю. Иногда мне хочется прискакать к Луне и посоветовать ей взять эти министерства и… Сделать с ними что-нибудь неприличное и анатомически невозможное. Если бы мои подруги не наслаждались каждой минутой всего этого…

Нависла долгая пауза.

— Спасибо, Рарити, но это моя ошибка. И я тот, кто должен ее исправить. Прошу меня извинить.

За этими словами последовали звук схлопнувшегося воздуха и тусклая вспышка из под двери. Я отступила и закусила губу. Что сказать? Признать, что я шпионила за своей подругой? Обвинить ее в держании секретов? Согласиться с тем, что работа в М.Т.Н это не то, о чем я мечтала годами ранее? Что большая часть исследований сейчас проводится другими пони?

Я отвернулась от двери и спустилась обратно в вестибюль к секретарям Рарити.

— Эм, прошу прощения. Я только что вспомнила кое-что совсем мною забытое. Я надеялась что мы можем перенес…

— Твайлайт? — раздался голос Рарити позади меня, и я замерла, затем медленно развернулась и нахмурилась. Она выглядела… ужасно. Под ее глазами были черные круги, а изможденный вид говорил о том, что она не ела несколько дней. Даже в ее величественной гриве проглядывалось больше серых полосок, чем я когда-либо видела раньше. Она двигалась… будто она испытывала боль… но все же она улыбалась.

— Твайлайт, дорогая, как чудесно снова увидеться с тобой!

— Рэрити? Ты в порядке? — спросила я, как только подбежала к ней. — Ты выглядишь…

— Гламурной? Ошеломительной? Прекрасной? — предположила Рэрити, тем самым вызвав у меня улыбку.

— Вообще-то, старой, — ответила я честно.

Она немного ссутулилась и снисходительно улыбнулась.

— Твайлайт, мне и вправду стоит дать тебе на время копию Правил Правильной Речи Пони. — ее улыбка исчезла, сменившись усталым взглядом. — На самом деле, я просто немного устала после работы над моим последним творением, — сказала она, начав возвращаться к офису.

— Ты все еще создаешь платья? Даже когда управляешь своим министерством? — сказала я следуя за ней, одновременно удивившись и начав завидовать. Я заметила, как она задвинула ящик, проходя мимо стола.

— Нет. Я хотела… ну… отойти от работы, так сказать, — сказала она и левитировала фиолетовую с розовым коробку, завернутую лентой со звездами, и разместила ее на столе передо мной. — Они для тебя, Твайлайт.

Я подняла голову, чувствуя, что с этим подарком что-то не так, но не в плохом смысле. Я потянула за ленту, развязала бантик и начала убирать обертку очень… Ох, Рарити подарила мне взгляд, значащий, что сейчас не время экономить оберточную бумагу… Я сорвала ее всю и открыла коробку. Я убрала бумагу и…

Там были мы… все шестеро, выглядящие молодо, еще до того как случился этот беспорядок. Там была Пинки Пай, веселая и непринужденная. Реинбоу Деш, уверенно улыбавшаяся, и привставшая на дыбы Эпплджек. И… там была я? Неужели я когда-то выглядела именно так? Я вытащила свою фигурку. Она ощущалась… теплой. — Рарити…

— Я вложила в них душу и сердце. По одному комплекту для каждой из нас, и седьмой для Принцессы Луны. — ее улыбка слегка угасла, — Они тебе нравятся?

— Рарити… они прекрасны! Я… Я их не заслуживаю, — сказала я, поднимая остальные. — Они прямо как живые, — сказала я, и разложила их на столе.

— Хоть я и планировала держать их вместе… я не смогла. Одну свою я отдала Свити Белль, вместе с извинениями. Ей я уже дала множество таких, но надеюсь она поймет, что эта искренняя. Я также знаю, что Реинбоу Деш собирается отдать одну из своих Скуталу. Я ожидаю что и Эпплджек отдаст свою Эпплблум. А еще я знаю, что Флаттершай дала одну Энджелу, ты можешь представить? — она улыбнулась и левитировала маленькую Эпплджек своей магией. — Ну, ей хотя бы не стоит беспокоиться о возможных повреждениях. — она с силой опустила ее на стол. Я немедленно попыталась остановить ее, но она была права. Фигурка осталась целой.

Я левитировала свою маленькую копию. — Я… это… я могу дать ее Спайку… или Принцессе Селестии… или… — Маме. Я сглотнула, фыркнула и улыбнулась. — Они прямо как билеты на Гала.

— Да. Их никогда не бывает достаточно, — ответила Рарити, ее улыбка угасла. — Если бы я знала как Принцесса отнесется к этому, я бы отдала всю коллекцию Спайку.

— Как она это восприняла? — спросила я с долей беспокойства.

Рарити ненадолго вдумалась в свои слова, потом вздохнула и слегка закатила глаза.

— Ох, я даже не знаю. Я полагаю она привыкла к щедрым подаркам. Но когда я передала их ей, она выглядела такой… обеспокоенной. Я никогда прежде не видела ее столь тревожной. Разумеется, она поблагодарила меня, но я не уверена что она знает, что с ними делать. Я считаю, она поместит их куда-нибудь на полку. Я надеялась, что она отдаст твою фигурку Селестии, но… — она вздохнула и потрясла головой, затем левитировала свою маленькую копию и уставилась ей в глаза в глубокой печали. — Я полагаю, это наиболее похоже на то, к чему я стремилась, насколько это вообще возможно…

— Рэрити? — спросила я, захотев положить копыто на ее плечо.

Она невесело усмехнулась и вскользь посмотрела на свою щетку:

— Боже. Быть столь сентиментальной это… так глупо, — она взглянула на меня, и улыбнулась. — Знаешь… у меня еще осталась Твайлайт Спаркл из моей коллекции… я могла бы отдать ее Спайки Вайки чтобы ты всегда оставалась с ним.

Я спохватилась и улыбнулась ей в ответ:

— А я могла бы отдать ему свою Рарити. Таким образом, любовь всей его жизни всегда была бы с ним. — Я посмотрела на шесть фигурок, и ощутила слабое стеснение в груди и ком в горле, а затем, пристально взглянула на свою подругу, в решении чьих проблем я не могла помочь, независимо от того, на сколько бы умной я не была. — Возможно, было бы проще дать каждой из нас по семь фигурок самих себя. Тогда, мы могли бы, просто напросто, подарить их тем пони которые важны для нас.

— Я… обдумывала такую возможность… — побормотала Рарити, но это было сказано настолько тихо, что я оглянулась, и увидела, что её лицо было прикрыто гривой. А затем, она шмыгнула носом:

— Обдумывала. Но… Я хотела, чтобы каждая из нас помнила своих подруг такими, какими мы были когда-то, а не такими, какие мы сейчас. — Она пыталась вытирать слёзы, невидимые за вуалью из гривы, но не смогла скрыть ком в орле, как бы не старалась. — Он был прав. Похоже, что всё идёт ужасно неправильно, не так ли?

— Рарити? — спросила я осторожно, ложа своё копыто ей на плечо. Должна ли я признаться, что подслушивала? Но после того, как она потеряла остатки своего самообладания и, вцепившись в меня, начала плакать навзрыд, прижимаясь лицом к моему плечу, для этого стало слишком поздно.

— Я хотела стать законодательницей мод! Я хотела создавать вещи для других пони. А Не… не руководить ими и контролировать каждый их шаг, делая вид будто… будто всё это для меня очень важно. — Она замахала копытом, указывая свой роскошно украшенный кабинет:

— Руководство формированием правильного образа Луны в сознании пони? Конфискация книг? Выдача разрешений на печать для прессы? У меня должны быть быть симпатичный муж и жеребята, которых я могла бы совершенно разбаловать, и бутик для высшей знати Кантерлота. Именно такой должна была быть моя жизнь! Но ты, и Флаттершай, и Пинки Пай… ох Пинки Пай! — причитала она, тряся головой:

— Как же мы дошли до жизни такой? Когда всё пошло так… так не правильно?! — вопросила она отпрянув, и посмотрела на меня опустошенным взглядом.

— Я… не знаю, — прошептала я, смотря прямо перед собой. По моим щекам бежали собственные слёзы. — Я уже ни чего не знаю. Я оглянулась назад, на эти прошедшие десять лет, и почувствовала, что они просто… пусты. Как если бы все, через что мы прошли… все хорошее… было тщательно отсеяно. Я… укладываюсь спать с таким чувством, будто там, со мной, должен быть ещё один пони! Но его там нет… и я даже не знаю, кто он. И того, что у меня есть, должно быть… больше! Но ничего из этого у меня нет. Как если бы, всё то, что чем я должна была дорожить — это всего лишь дым, но и вещей, которые должны были быть для меня важными, там уже нет!

— Но мы обязаны этим заниматься, — прошептала Рарити, вина и стыд звучали в её голосе. — Всё именно так, как однажды сказала Реинбоу Деш. «Там так много пони сражаются и умирают ради нас, что мы обязаны вернуть им всё сторицей. Мы в долгу у Эквестрии». А ещё Эпплджек… «это сражаются не просто какие-то там пони. Они — часть семьи».

Я подумала о Биг Макинтоше и той огромной бездне, что грозится поглотить меня. У меня было несколько драгоценных, довоенных воспоминаний об этом красном жеребце… и это всё.

— Пожалуй, — ответила я, утирая её гривой свои слёзы. — Но это было десять лет назад. Возможно, скоро придет время для того, чтобы подумать о том, чтобы… кое-что изменить.

Как только будет закончено З.В.Т., я смогу покинуть свою должность, и позволить Мозаике и Гештальт руководить Министерством. Или Луна назначит на эту должность ещё кого-нибудь пони. Я устала… от переживаний, давления и бессмысленных жертв. Осталось завершить лишь несколько незаконченных дел.

Таких, как завтрашняя встреча с кандидатами для тестирования З.В.Т..

<=======ooO Ooo=======>

«Довольно», — отрезала Богиня, выводя меня из состояния мечтательности. Три аликорна, синий и два зеленых, присоединились к нам. Их будет больше на следующем пункте назначения, я знала это.

«Ты просто зря теряешь время. Все эти… эти… эмоции. Они бессмысленны! Ты должна сфокусироваться на уничтожении ЛитлПип».

Я рыдала вместе с Твайлайт. Она не знала про жизнь, которая могла бы быть. Которая должна была быть. Кем была бы Твайлайт, не прими она предложение Луны? Магом? Принцессой? Женой? А что насчет Эпплджек или Реинбоу Деш? Или бедной Пинки Пай? Предала бы Флаттершай государство, если бы она не находилась в положении, где могла так поступить?

Это было неправильно. Абсолютно все. Каждая частичка ощущалась бессмысленной, неестественной и… тупой! Зачем все это было затеяно?

— Какой в этом Богиней-проклятый смысл!? — прокричала я во все горло через Единство. Война за ресурсы, разрушившая страны, которые хотели заполучить их. Министерства, поглотившие кобыл, которые руководили ими. Принцессы, отсутствующие, когда все пони нуждались в них. Богиня, планировавшая убить кобылу, чьей целью было помочь остальным.

Затем Богиня показала мне.

Облученный мир, в котором даже Анклав не смог выжить. Никаких гулей; они в конечном счете вымерли. Ни зебр, ни грифонов, ни драконов не осталось. Мир, принадлежащий аликорнам. Всего несколько самцов; все зависит от решений, которые примет Черная Книга, но Богиня не заинтересована в уравнивании полов; она познала эффективность Стойла Девять Девять. Новые виды аликорнов будут созданы и развиты, возможно огненные или ледяные. Может быть аликорны, путешествующие во времени? Супер телекинетические? Элементы Гармонии и Сады Эквестрии будут переделаны и перенацелены; у Твайлайт будут только основы, но они будут использованы для создания новых Садов. Таких, которые будут распространять пламя и магическую радиацию на каждый кусочек земли, вплоть до всех океанов. Будут существовать только аликорны с их Богиней, мать и ее дети. Один разум. Одна воля. Одна нота, объединенная навеки. Они бы использовали свою магию для победы над Горизонтами, какой бы она не была, и сравняли бы Хуффингтон с землей раз и навсегда.

В этом был весь мир. Созданный аликорнами. Для аликорнов. Только аликорны. Единственная раса с единой волей и Богиней, превосходившей по силе любую Принцессу.

И я собиралась быть его частью, хотела я этого или нет. Как и мои друзья. Все пони. А если ты не пони или ты сопротивляешься, то альтернатива проста — смерть. Такой план пришел в голову самой ужасной из нас. Не Трикси. Даже не Мозаике и Гештальт. Это был план Твайлайт Спаркл… Твайлайт, лишенной сострадания, беспокойства и этики. Твайлайт, больше машине, чем кобыле, которая удовлетворяет эго Трикси. Казалось, что внутри Лакуны было больше Твайлайт, чем внутри Богини. Почти.

Твайлайт была частью этого монстра. Как и Трикси. Там были и Мозаика и Гештальт. Объединенные. Обделенные теми частями, которые проявляют сострадание к остальным. Трикси страдала, познав стыд и покорность, но сейчас — нет. Мозаика и Гештальт чувствовали любовь и хотели понимать остальных… но и это тоже ушло. Слабости, сброшенные в таких, как Лакуна… как в сосуды души, но для памяти. Богиня стала вакуумом, вбирающим в себя все хорошее и превращающим это в часть себя. Останутся ли эти части на земле, где каждая вещь изменена так, чтобы подходить ей? Или тысячи фиолетовых и миллионы зеленых телепортируют их на другие звезды или в нетронутые миры?

И я собиралась убить кобылу, как нельзя лучше подходящую для того, чтобы разобраться с этим.

Зеленые соприкоснулись рогами, и усилили магическое поле Лакуны. Вместе со вспышкой, мы исчезли.

* * *

На следующем пункте назначения нас ожидали на полдюжины аликорнов больше. Это была старая железнодорожная сортировочная станция; вдалеке находились большие строения с сотнями зеркал. В стороне от опустошенных складов и заржавевших машин не было ничего интересного. ЛитлПип зашла в кратер; мне нужно было торопиться. Больше не было времени для задержек. Ее друзья не подавали признаков присутствия; и они, и Красный Глаз отступили. Знал ли Красный Глаз о происходящем? Ее шпионы не разузнали об этом. Это значило, что только он был осведомлен. ЛитлПип и Красный Глаз в сговоре… возможности надавили на меня вместе с гравитацией, а зеленый принес ПипБак из Филлидельфии и начал устанавливать его в углубление в моей ноге. Она когда-то была отцом и техником Стойла; но здесь до нее не было никакого дела. Все, что имело в ней смысл, было сброшено в Лакуну.

«Думай! Что она собирается делать? Что она может сделать?», — потребовала Богиня.

— Я не знаю! Она умнее меня! — прокричала я в ответ, чувствуя, будто мою голову сжимают два сокрушительных копыта.

«Ты пережила и столкнулась с очень странными вещами! Как бы ты убила меня?», — настаивала Богиня.

— Я?! — я безумно засмеялась. — О, давай сосчитаем варианты! Угнать Хищник и направить все его пушки на Мэрипони? Заключить сделку с Анклавом и предложить им башню Шедоуболтов за твою смерть? Набить твою голову запоминающимися довоенными песнями, которые любого пони сведут с ума? Ох! Там же еще перегруженное мегазаклинание в Хуффингтоне! Я бы точно его использовала! О! Даже еще лучше. Я бы попросила Адских Гончих очистить все это место, а взамен, заложила бы его прямо под твоей самодовольной синей задницей!

— А ведь я еще не начинала перечислять ее варианты твоего уничтожения! Может быть, она включила Сады и планирует очистить Мэрипони от порчи? Или Вельвет Ремеди сделает это; думаю ей это больше подойдет. Или Черная Книга! Может она наделила ее сверхмощной силой душ? Или Спайк придет, чтобы надрать тебе зад? Армия Стальных Рейнджеров! Войска зебр! Возможности безграничны! — я дико засмеялась, зная, что безумство — это единственный путь отступления.

«Довольно! Ничего из этого у нее нет!», — парировала Богиня.

— О, но ты ведь не знаешь этого, не так ли? — возразила я, как только зеленый закончил подсоединение ПипБака к моим системам. Мне пришлось съесть пару самоцветов, но они не внесли порядок в мой разум. — Ты знаешь, что она планировала убрать воспоминания со мной. Но ты не знаешь точно. Ты даже не можешь представить, что может находиться у нее в ПипБаке. — Новые возможности устройства расцвели в моем сознании как только Богиня передала все, что она знала о ЛитлПип. — Может она нашла несколько отлучившихся зеленых в Кантерлоте, и они собираются помочь ей поднять весь комплекс Мэрипони и сбросить его в воронку! Ты не знаешь! — я сглотнула и засмеялась еще громче. — А что самое жалкое, это то, что ты притащила меня, самую, черт подери, тупую пони в Пустоши, чтобы помочь тебе! Это делает тебя ужасно ту…

«ДОВОЛЬНО!», — прокричала Богиня, после чего я рухнула и забилась в судороге. — «Ты права! Мне не нужен твой интеллект или морали. Ты просто должна убить одну кобылу. И всё!», — я начала кричать, чувствуя гравитацию, рвущую меня на куски. Место… Откуда я пришла? Я Блекджек, а моя мама… она…

— Нет! Прошу! — закричала Лакуна и начала поворачиваться к каждому аликорну. — Прекратите! — все вокруг меня начало отпадать. Место, где кобылка вогнала в меня страх… как ее звали? Лодка, на которой мне было ужасно больно… но почему? Жеребец, которого я хотела убить… но не могла назвать причину. — Не делайте этого с ней! — кричала странная фиолетовая аликорна.

Я… мне что-то нужно сделать. Отправиться куда-то с друзьями. Скотч Тейп… и… кто она? Там еще были… я хорошо их видела: синий жеребец и серая пегаска. Они нуждались во мне… им было приятно со мной… Я любила их… Я…

Любила кого?

Эхо прошептало в моем разуме:

«Хреново ничего не помнить».

Да. И вправду. Но эта мысль исчезла.

— Остановитесь! — прокричала заблудшая аликорна и подняла две пушки. Грубые и неизящные. — Я не позволю вам сделать такое с ней!

Она посмела противостоять нам? Бороться с нами? Предать? Моторы её скорострельного пулемёта начали жужжать, а в патронник анти-мех винтовки был дослан патрон.

— Безумство, — сказала я со спокойствием.

Гравитация всем управляла; единая и непреодолимая. Не убивать. Обезвредить. Я вошла в З.П.С. и нацелила четыре магических пули, усиленных четырьмя зелеными. Конечности и крылья: она это переживет. Шанс попадания равен восьмидесяти одному проценту. Я активировала заклинание, и пули вылетели в отрекшуюся со всей ненавистью нашего Единства к ней. Почему я… не важно. Делай.

К сожалению, заблудшая исчезла в фиолетовой вспышке. Мы трудились над тем, чтобы вернуть её на путь истинный. Новые поступления «мусора» стали причиной того, что она начала действовать по собственной воле. Где… Я это уже знала, но мы не могли отреагировать за те пол секунды, что у нас были. Прилетевшая с неба пуля, выпущенная из анти-мех винтовки, пробила череп находящейся рядом со мной фиолетовой аликорны. В то время, как мы посмотрели в верх, на парящую над нами заблудшую, вокруг каждой из нас поднялись щиты, за исключением меня и голубых аликорнов. Лицо её было полно печали и яростью пылало. Безумие. Она не желает целиться в меня, но мощная винтовка заблудшей может создать сложности. Двое голубых аликорнов, воспользовавшись заклинанием невидимости, исчезли, а двое зелёных усилили щиты друг-друга. Её скорострельный пулемет будет практически бесполезен, поскольку ему потребуется несколько секунд на то, чтобы пробиться сквозь щит.

Сражение должно было закончиться за семнадцать целых девять десятых секунды. Я телепортировалась прямо в пространство над отлучившейся. Я ожидала… что-то… и гравитация отправила меня прямо на ее спину, и я проникла через ее щит только с легким дискомфортом. Через ее шкуру прошел серебряный меч. Отпиливание рога и крыльев значительно упростит задачу. Если ампутация рога отделит ее от нас еще сильнее, то мы сможем убить ее очень быстро, и наконец избавимся от ее ядовитых эмоции.

Однако, она перевернулась с ног на голову практически сразу после того, как я коснулась ее. Я попыталась махать крыльями, но я тоже была отделившейся. Тяжелой. Я прошла через низ ее щита, но вместе с потрескиванием электричества я повалилась на грязную землю. Одна из незанятых зеленых пустила несколько мощных серебряных стрел в тело отрекшейся. Синие устраивали засаду. Они уже смыкали свои ряды и их щиты были опущены, теперь ничего не могло противостоять им, а я тем временем оправлялась от разряда.

Заблудшая бессильно проклинала нас, распыляя пули вокруг себя. Тщетно. Безумно. Безумие всех пони вне Единства. Пули минигана рассекали воздух, в то время как синие выдвинулись. Одна из них продолжала молчать, пока линия пуль проходила сквозь её тело. Заблудшая продолжала вслепую стрелять из пулемета… но не из ружья. Это оружие развернулось к тому месту, где пули минигана исчезали в воздухе и выстрелило в синего аликорна противопехотным патроном. Боль была значительной, когда пуля раскололась, раскрылась и вышла с противоположной стороны в, состоящем из органических жидкостей и белка, огромном веере брызг.

Не имеющие щитов зелёные уже прошли сквозь щит заблудшей, а увидев смерть своего близнеца, синяя начала избегать этого вскрывающего щиты потока пуль. Не считая этого, ничто не могло выдать приближающихся зелёных. Дым из оружия скрывал темные очертания. Ещё один признак отречения; одежда была частью непочтительного социального символизма. Я встала и подняла парные револьверы, ожидая, пока прицеливающее заклинание ПипБака не восстановится, чтобы я могла стрелять максимально точно. Заблудшая, судя по всему, избегала попадания по мне. Я могла использовать это как преимущество.

Семнадцать целых девять десятых секунды прошли… разочаровывающе. Крылья бесшумно поднимали синего прямо за отрекшейся, кружа дым… кружа…

Синяя подняла свой щит, а зеленые заряжали анти-кинетическое поле до предела; даже винтовочная пуля не пройдет! Но заблудшая не использовала другого оружия. Нет. Вместо этого она ухватилась за ствол, обжигающий ее губы, и взмахнула ружьем с помощью мускулов и телекинеза, и тяжелый приклад обрушился на щит с ужасной силой. Неповоротливая, увесистая масса (сродни пули) врезалась в щит на очень высокой скорости, и приклад ударил по голове синей. Она инстинктивно вскрикнула, но сразу после этого приклад вернулся и удар пришелся по ее виску. Щит замерцал, так как сбилась фокусировка, и полностью рассеялся, когда череп синей был разбит последним ударом. Теперь удары пошли по другой синей.

Но как бы то ни было, заблудшей был нанесён серьёзный ущерб. Её щит развеялся, а чёрное траурное одеяние было запятнано кровью из дюжины ран. Ещё несколько ран и она должна будет стать достаточно обессиленной для того, чтобы упасть без сознания. Зелёные приготовились к очередному залпу, двое сосредоточились щитах, а двое на магических стрелах, что устремились к ней. Заблудшая, вновь и вновь, повторяла слово «блекджек», но я не могла себе представить какое отношение ко всему происходящему имеет карточная игра. Лишившись щита, она укрылась за одним из ржавых товарных вагонов. Подкрепление должно было прибыть через несколько минут, но мы не могли тратить эти минуты на заблудшую.

Я видела её на своём Л.У.М.-е. Красная метка ясно указывала на её местоположение, похоже, она ни куда не телепортировалась. Зная, что она не нападёт на меня, я метнулась к товарному вагону, огибая его сзади. Пусто! Я посмотрела на вагон и нахмурилась. Куда делась эта заблудшая…

Сквозь метал вагона были слышны два хлопка. Выстрелы прошли мимо. Что ж, я была права, У заблудшей имеется существенная слабость к этой оболочке. Я впрыгнула внутрь и перекатилась, но заблудшая, похоже, ожидала от меня именно этих действий, поскольку она сама прыгнула на меня и навалилась сверху.

— Блекджек, остановись! Борись с ней! Борись!

Я не понимала, что она имеет в виду и мне было это безразлично. Я нанесла круговой удар мечом, но моей целью была не заблудшая, моей целью была анти-мех винтовка, что оказалась столь разрушительной. Клинок из звёздного металла разрубил ствол оружия, сделав его бесполезным. Из-за того, что я начала размахивать мечом целясь в её рог, зелёные перешли в оба конца вагона, но она парировала мои удары прикладом испорченной винтовки, вертя оружие так, чтобы лезвие меча не могло, просто напросто, разрезать его. Черного платья на её фиолетовом теле больше не было. Возможно, это был знак того, что она возвращается под управление Единства?

Нет. Одеяние было брошено мне в лицо, и даже не смотря на то, что меч рассёк его почти надвое, её магия схватила получившиеся лохмотья. И с волшебной быстротой, обмотала их вокруг моей головы и крепко завязала.

Затем, она метнула меня в лица двум, стоящим в дверном проёме, зеленым. Это длилось лишь миг, но удар моего тяжелого, металлического тела нарушил концентрацию пары. А через секунду, я услышала, как начал раскручиваться блок стволов скорострельного пулемёта. На близкой дистанции, пули калибра пять миллиметров пробьют нас троих насквозь. Но в этой груде тел, я была много более живучей, нежели двое других. Тем не менее, те несколько секунд, что потребовались заблудшей для того, чтобы убить эту пару зелёных, дали возможность другой паре серьёзно ей навредить. Ведь я, воспользовавшись зрением зелёных, вогнала клинок прямо во вращающиеся стволы. Срезанный метал разлетался завораживающими кругами из искр и стали.

Еще несколько секунд. Совсем чуть чуть…

Она исчезла в очередной фиолетовой вспышке и появилась на крыше вагона двадцатью футами выше. Она передвигалась с трудом, а из её ран сочилась кровь. С заблудшей было почти покончено. Она покорится, а если воспротивится, тогда эта оболочка лично исполнит задание. Было очевидно, что она изо всех сил старается воплотить очередное заклинание, её рог потрескивал, в то время как сама она стиснула зубы. Возможно, это попытка телепортироваться прочь? Раздражает, но поддаётся решению. Двое зелёных приблизились к раненной заблудшей.

А затем, она исчезла, и причина того, почему она так сильно напрягалась, стала понятна.

Товарный вагон тоже исчез.

Внезапно я почувствовала чувство дежавю…

Вагон рухнул на оставшуюся пару зелёных со скрипом сминаемого металла. Я аккуратно срезала обмотанную вокруг моей головы одежду и успела заметить, как обессиленная заблудшая падает с крыши разбитого вагона. Зелёные успели вовремя поднять свои щиты, но им потребуется много времени для того, чтобы извлечь себя из под обломков. Рог заблудшей почернел, от своего кончика, и до её лица, и всё-ещё бешено искрил из-за перенапряжения. Я приближалась медленно, пистолеты и меч были наготове. Она открыла наполненный болью правый глаз и произнесла:

— Ты дура. Неужели до тебя ещё не дошло? В таком состоянии, она бесполезна.

Это было правдой. Отбросим жизнестойкость, этому телу не хватает… чего-то. Ему следует… быть…

— Ох Богиня… — выдохнула я, увидев израненное тело Лакуны. — Ох нет… нет.

Я рухнула рядом с ней и, плача навзрыд, прижала к себе. Удалённые из меня кусочки были мне возвращены, и даже больше того, сейчас я знала на что именно похоже Единство. Возможно, моё постоянное прибывание в коллективном разуме и будет немного отличаться, но не слишком сильно. Оно будет бессодержательным. Холодным. Мёртвым в тех образах действия, которые имеют значение.

Я склонилась над ней, прижимая ее к себе, в то время как вокруг нас появлялось всё больше аликорнов, прибывших сюда при помощи телепортации.

— Почему же ты просто не убила меня? — хныкала я, как маленькая кобылка, обнимая её.

Я чувствовала себя так, будто вновь оказалась на Морском Коньке… только ещё хуже. По крайней мере, тогда я всё же могла умереть.

— Ты не убиваешь своих друзей, Блекджек, — ответила она, с мученической улыбкой.

И посмотрев в глаза своей подруги, я узнала почему. Я могла видеть, как это светится в самом центре этого беспорядочно двигающегося бардака из воспоминаний… то единственное, что по-настоящему принадлежало Лакуне. Надежда. Надежда на то, что она сможет задержать меня на промежуток времени, достаточный для того, чтобы ЛитлПип смогла победить Богиню. Надежда на то что я, каким-то образом, смогу вновь стать свободной. Это чувство было маленьким, жалким и таким красивым.

— Дай мне исцеляющее заклинание, — потребовала я, обнимая окровавленное тело Лакуны.

«Прямо бегу споты…» — начала Богиня, но я прижала к своей голове Жертву, а Долг к голове Лакуны.

Я не оставлю её с Богиней. Сражаясь изо всех сил против гравитации, я чувствовала себя так, будто вновь вернулась во Флеш Индастриз.

«Ты это серьёзно?» — спросила Богиня, её голос звучал скептически и разочарованно.

— Исцеление. Сейчас же. Иначе я вышибу себе мозги и, как только ЛитлПип прикончит тебя, буду смеяться над тобой из посмертия. Я даже выбью особое, созданное специально для тебя, место в Аду, — прошипела я, мои мускулы подёргивались, пока я сохраняла все своё внимание на спусковом курке.

Я думаю, что если бы Глори увидела меня в таком состоянии, то она бы простила меня за то, что я нарушила данное ей обещание.

Свалившийся вагон закачался, как только находящиеся под ним зелёные аликорны, с помощью телекинеза, подняли его и откинули в сторону. Они, вместе с остальными аликорнами, медленно приближались к нам, образовывая кольцо вокруг нас. Я могла чувствовать, как Богиня взвешивает все «за» и «против». Нуждается ли она во мне? А не будет ли лучше, просто взять и позволить нам умереть? Какая-то крошечная часть богини склонила чашу весов в мою пользу. Их рога засияли в унисон, вот только Богиня не доверяла мне на столько, чтобы давать заклинание. Осторожно, они исцелили большую часть её ран, а я, просто, наблюдала. Лишь когда она встала на ноги моя решимость дала трещину, и я вновь уступила гравитации.

«Ты — заноза в нашей заднице», — тихо пробормотала Богиня, но в её голосе было ещё что-то. Досада? Восхищение? Покорность? Я не могу сказать на верняка.

Зелёные аликорны соприкоснулись рогами и рога фиолетовых аликорнов начали светиться. Ещё две телепортации. Что мы могли бы сделать? Как мы смогли бы остановить Богиню? Я посмотрела на Лакуну, и на ту крошечную светящуюся эмоцию внутри неё, которой мне не доставало. Надежды. Хотя бы самого маленького кусочка из всех, что есть в Пустоши…

* * *

Лакуна отвлекла нас, и это дало ЛиттлПип несколько минут. Она уже была внутри и приближалась к Богине с Черной Книгой. Времени не оставалось. Богиня остерегалась исследовать мысли ЛиттлПип слишком упорно, но также, она хотела узнать все, что могла. Как жеребенок с подарком на День Согревающего Очага, часть её хотела, чтобы о книге сначала позаботились, но другая часть хотела поглотить каждую мысль её опасного противника. ЛиттлПип верила, что этим поступком она обрекает всю Пустошь; и она была права.

Мы телепортировались на край кратера. Я позабочусь о ней отсюда.

Оказавшись в укрытии, я немедленно распаковала Искупление и принялась придирчиво собирать оружие. Даже если бы мне и хотелось каким-либо образом повредить винтовку, я бы не смогла. Гравитация не позволила бы мне сделать это. Даже спустя два столетия составные части винтовки вставали на свои места просто идеально, одна за одной. Она была произведением искусства, ужасным и, в то же время, потрясающим. Я осторожно установила оптический прицел на его законное место, а затем, затянула винты, до идеально выверенного натяжения.

«А что у нас будет вишенкой на торте?»

Этим был маленький чёрный ящичек с маркировкой «М.Т.Н./М.В.Т./Д.М.Д ЭПО№ 12» который так же, как и винтовка, два столетия пролежал в исследовательской лаборатории Мерипони. Внутри находился патрон калибра 12.7 мм. с выточенной из чёрного алмаза пулей, на которой, с великим тщанием, были выгравированы магические символы. Великолепное применение Магии Обхода. Пуля, которая не заметит камень и сталь, но поразит плоть, и точная на столько, что это кажется магией. Согласно засекреченным запискам, найденным в исследовательской лаборатории, ЭПО№ 8 и ЭПО№ 9 изумительно справились с поставленными задачами. Богиня почувствовала, что начинает светится от самодовольства из-за того, что сумела утаить это сокровище от загребущих копыт Красного Глаза. Я пометила пулю в патронник и легла на живот. Во мне была Псалм, её боевая подготовка, её привычки, а ещё, у меня имелся свой собственный, идеально контролируемый, навык телекинеза. Как только затвор был закрыт и зафиксирован, по моей спине пробежали мурашки.

Время убить ЛиттлПип.

Я подняла винтовку и вгляделась в оптический прицел. Заключенная в него магия заставила исчезнуть с линии взгляда камни, провода, различные трубы и арматуру. Мне потребовалась почти минута для того, чтобы найти ЛитлПип, ведь это было всё равно что всматриваться в соломинку, магическую соломинку, которая позволяет видеть сквозь стены. Мой рог покрутил взад и вперёд маленький боковой маховичок, приближая и удаляя здание, в то время, как сама я качала винтовкой, туда-сюда. А затем, появилась она, крошечная храбрая кобыла, приближающаяся к чанам. Рядом с ней плыла перемётная сумка. Черная Книга находилась именно в ней, Богиня приняла это к сведению… но, что если друзья ЛитлПип обманули её. Что если, в этой перемётной сумке находится талисман наведения мегазаклинаний?

ЛитлПип разговаривала… тянула время. Зачем? Богиня не знала. И я не знала. ЛитлПип говорила об управлении погодой и о том, насколько это важно для каких-то других пони. Я поймала милый, маленький висок ЛитлПип в перекрестие прицела. Богиня могла убить её без предупреждения, ей нужно было всего лишь подумать об этом. У ЛитлПип не было ни какого Пинки Чувства, которое могло бы её предупредить. В Единстве расцвело самодовольство.

Я поперхнулась, поняв, что Богиня чувствует себя незащищенной. Телепатическое и телекинетическое могущество, что присуще лишь божествам, и армия приспешников, а она всё равно желает иметь козырь в рукаве. А всё потому, что она знает о том, что ЛитлПип попытается сделать что-то, и она знает, что я смогу догадаться, что именно это будет. Богиня избавилась абсолютно от всех своих воспоминаний касающихся управления погодой и того, как это могло ей угрожать. Внезапное наводнение, молния, даже смерч не сможет ни чего сделать со столь массивным строением, даже не смотря на то, что оно и так уже частично разрушено. Но как бы то ни было, в наличии был огромный пробел касающийся заклинаний для управления погодой. А занималась ли Твайлайт Спаркл, хоть когда-нибудь, разработкой подобных заклинаний, совместно с Реинбоу Деш?

Богиня не знала. Однако, она узнает. И вот теперь, когда у неё всё под контролем, и поражение ЛитлПип неизбежно, она блаженствовала взирая на своего врага сверху вниз. Власть! Возможность поступать так, как этого хочешь ты! Она была Богиней! Ни у одного пони не было подобной власти. Она хотела чтобы это ощущение продлилось ещё немного. ЛитлПип тянула время… ожидая своих друзей, несомненно. Но я видела… а через меня видела и Богиня… что друзья покинули её. Каламити не пытался пробраться в здание через систему вентиляции. А Стилхувз не мчался к ней на выручку.

ЛитлПип о чем то подумала… Я точно этого не слышала, и не чувствовала. Имена. Но не просто имена. С ними было связано нечто большее. Что-то… личное. Очень знакомое, но надолго забытое.

— Да! Твой глупый маленький план против Богини безнадежен! Богиня не впечатлена! Ты… подожди… кто?

Мгновением позже ЛитлПип снова о них подумала. Это не было частью плана. Это было чем-то… другим. Неожиданным. Я была готова превратить мозги маленькой единорожки в месиво, но эти четыре простых слова. Трикси. Твайлайт. Мозаика. Гештальт. Разумеется, Богиня знала о них, но для нее они были просто четырьмя пустыми частицами, вызывающими чувств не больше, чем при чтении словаря. Имена, которые произносила ЛитлПип откликались в памяти, мыслях и эмоциях. Будто музыка, гармонирующая с душой.

И как только ЛиттлПип вспоминала увиденное в звездном шаре, мелодия начинала расти. Чувства, которые не были выброшены в Лакуну, стали резонировать, как только мы увидели Трикси, получающую второй шанс от Твайлайт. И другие воспоминания! Падение Кантерлота и Рарити, касающаяся повреждённого окна. Они, подобно свежей ране, пронзили Единство, а от вида скелета единорожки, с копытом, вплавленным в стекло, оно испытало боль. Мой прицел поплыл, когда пелена слез нарушила обзор. Эпплджек, теряющая любовь всей своей жизни. Пинки Пай… бросающая свое министерство? Пинки Пай… настоящая Пинки… говорящая сама с собой?

Как будто землетрясение прошло сквозь Единство. Даже Богиня, возможно не испытывающая такие сильных чувств столь долго, колебалась с выбрасыванием их. Нет… не колебалась! Она пыталась сделать именно это… но Лакуна была переполнена и, в отличие от меня, ЛиттлПип не была в Единстве. Воспоминания и эмоции продолжали вытекать.

Я не знала, как давно я здесь. Час. Два? Три? Даже мой рог сдался, я просто легла на месте, надеясь, что таков был план. Может ЛитлПип хотела пробиться к Богине! Может… вполне вероятно… в этом и был план! Но пока я тут лежала, облака высоко в небе разомкнулись и… нет. Это не было размыкание. Это было исчезновение. Громадная, клубящаяся серая машина смерти. Она парила высоко в небе и торнадо, казалось, завихрялись позади мощных пропеллеров машины. А перед ней спускались к долине четыре необъятных Хищника. Их двигатели наполняли атмосферу призрачным завыванием, от которого моя грива встала дыбом.

Так вот каков… реальный Тандерхед. Впечатляющая машина войны, как она есть, казалось пытается сохранить дистанцию, находясь высоко и вдали от сооружения. «Победоносный», опознали его пегасы в Единстве. Лидеры Анклава были здесь в честь сего знаменательного события. Более, чем просто опасная, эта машина казалась… безвкусной. Металлические кончики шипов, крутящиеся лопасти, сверкающие золотом, и массивные черты корпуса были декорированы легкими завитками. Я подумала что их позиция в мили отсюда вызвана равнодушием или осторожностью. Тем не менее, они могли испарить меня прямо оттуда.

С Хищников спускались малые группы пегасов в силовой броне, затем формирующих целые крылья в великолепном и впечатляющем построении. Это наводило ужас.

Их встречали, грандиозно выглядящие, сотни аликронов, построенные полосами из зеленого, голубого и фиолетового. Возможно, все они были тут. Под крылом бронированных пегасов летела группа кино-операторов, запечатлевавших этот значимый момент. Новый век Анклава, как я понимаю. Команда подлетела ко мне, без сомнения, заинтригованная странным единорогом и ее оружием.

— А это еще кто? — спросили они наполовину осуждающе, наполовину вопросительно. В то же мгновение, иллюзия спрятала мою винтовку с их глаз.

— Блекджек, — сказала Лакуна, перед тем как на нее обрушилась гравитация. — Она Охранница Хуффингтона, — ахнула она сквозь боль.

— Никому из вас не должно быть до нее дела, — пара зеленых ответила в унисон съемочной группе. — Она служит Богине.

Они посмотрели друг на друга, затем прикоснулись к бокам своих шлемов, несомненно получая приказы. И улетели, вместе. ЛитлПип смогла обмануть Богиню. А теперь что?

Богиня надеялась, что может заполучить Черную Книгу и разделаться с ЛитлПип до того, как прибудет Генерал Армии Харбинджер.

«Хватит этих воспоминаний! Они… они не важны!» — подумала Богиня, в то время как сама, на самом деле, пыталась справиться с настоящими чувствами вместо того, чтобы запихнуть их подальше. Лакуна едва держалась на ногах из-за того, что Богиня пыталась втиснуть их в сосуд, который и так уже был полон до краёв.

Она была невероятно ошеломлёна и выведена из состояния равновесия тем фактом, что ещё в самом начале не смогла заметить ошарашивающих мыслей ЛитлПип. Генерал Армии Харбинджер был на подходе, и не было ни каких сомнений в том, что его сопровождающие заснимут каждую секунду этого обмена. Ей следует быть готовой! У неё была подготовлена настоящая речь об славном новом начале для Анклава и Аликорноподобных. Богиня, наконец-то, выловила два слова в сознании ЛитлПип… «Жар-бомба»

Подобно костяшкам домино, недостающие фрагменты встали на свои места. Встреча с Красным Глазом была нужна для того, чтобы заполучить единственную вещь с которой, как была уверена Богиня, он ни за что не расстанется: жар-бомба. Каким образом ЛитлПип уговорила… но это уже не имеет значения. Она сумела. Бомба была маленькой и компактной… но как она пронесла её внутрь? Плащ-невидимка! Но ведь это невозможно. Любой пони, достаточно глупый для того, чтобы войти, будет…

Любой пони…

«Зебра!» — ахнула Богиня, сложив вместе два и два, и добавив ЛитлПип.

Надев на себя плащ, Ксенит сможет избежать встречи даже с обитающими под Мерипони Адскими Гончими. ЛитлПип убежала… Предвестник был уже здесь и громко кричал о чём-то, что не заботило Богиню. Я вновь поймала ЛитлПип в перекрестие прицела своей винтовки, как только она врезалась в генерала Предвестника. Я могла убить её прямо сейчас, наконец-то избавившись от неё… Богиня должна найти эту бомбу!

Похожее на радужное облако кольцо аликорнов начало свой полёт по направлению к зданию. Несомненно, десятки, возможно сотни умрут от лап Адских Гончих. Как могла ЛитлПип подвергнуть опасности и их тоже? Она, вне всякого сомнения, ещё безжалостней меня. Я навела перекрестие прицела прямо между глаз ЛитлПип. Заключенная в винтовку магия позаботится о том, чтобы она умерла. А затем, я присоединюсь к поискам.

Но что-то было не так. Что-то было не правильно. Я исполняла свою роль, так же, как и все мы. Лишь одна единственная часть Богини не делала этого: свалка для мусора. Тягучая, дразнящая мелодия, состоящая из тех четырёх имён и связанных с ними эмоций, играла на задворках сознания Богини. Заноза в разуме роя.

«Возможно, тебе ведомо что-то», — произнесла Богиня, немного, поколебавшись:

«Какой-нибудь… чертёж… какое-нибудь заклинание… что-нибудь… что-нибудь про жар-пламя. Полагаю, не случится ни чего страшного, если мы посмотрим», — сказала она и Лакуна застонала, как только воля Богини начала ковыряться в бесчисленных воспоминаниях, что хранились внутри неё, у Богини не было времени на то, чтобы использовать меня в качестве фильтра.

Как только Богиня вернула себе воспоминание, я смогла слышать удалённый голос Твайлайт Спаркл. Это не было похоже на шар памяти. Вместо этого, я увидела призрачные тени Твайлайт и Реинбоу Деш внутри Богини.

— Это не естественный взрыв.

— В каком смысле? Он ведь делает бум, правильно? — спросила Гло… нет, Реинбоу Деш.

— Жар-пламя — это не обычное горение. Это даже не горение мегазаклинания, как мы раньше думали. Оно больше похоже на мегазаклинание поля телепортации. Оно переносит феноменальный объём пламени прямо… откуда-то ещё. Не спрашивай меня, откуда. Может с солнца, или вообще из другого мира! В нём есть хаотический элемент, нарушающий наши нормальные законы физики. Если его убрать, эффект заклинания нарушится. Хуже того, когда оно телепортирует пламя сюда, оно переносит материал отсюда. Это почти идеальное разрушение.

— Почти? У тебя есть что-то, что может сработать? — спросила Реинбоу Деш, как мне показалось, несколько нетерпеливо.

— Сработать, понятие относительное. Хотя, думаю, я могу изменить заклинание щита Шайнин Армора. С некоторой натяжкой, мы могли бы защитить важные министерские объекты. А вот обеспечение его необходимым для этого количеством энергии может стать проблемой…

Призрачные образы исчезли, но с этим воспоминанием, простая мелодия ЛитлПип начала звучать глубже. Ноты Шайнин Армора и Рейнбоу Дэш присоединились к ней новыми эмоциями.

«Возможно, ещё немного. Что-то, что может нам помочь».

Я услышала голос Принцессы Селестии.

— Нет. Я думаю, что Мозаика и Гештальт невероятно одарённые пони и я почту за честь, принять их в мою школу.

Я увидела Селестию, обращающуюся к двум потрёпанного вида земным пони. Пара выглядела, как большинство обитателей Пустоши. За ними прятались две одинаковых зелёных кобылки.

— Вы уверены? — взволнованно спросил отец. — У них нет каких-то особенных магических талантов. Мы… ну… мы никогда не могли позволить себе отдать их на обучение, или покупать книги по магии. Будучи простыми земными пони, я и моя благоверная вообще не могли обучать их магии.

— Уверяю вас, мистер Пибл, моя школа не только для детей единорогов. Я думаю, что с их талантом, ваши дети в школе для одарённых единорогов будут преуспевать, — заверила их Селестия и ноты близняшек Мозаики и Гештальт зазвучали новой жизнью.

Богиня презрительно усмехнулась, как только только эти изображениями проплыли мимо.

«Что… Что это было!? Я сказала найти полезные воспоминания! Не сентиментальные воспо… минания…»

Зеленые единорожки сменились престарелым серым единорогом в остроконечной шляпе. Маленькая синяя кобылка запустила в небо фейерверки из ее рога; впечатляюще. В ее возрасте я вообще не владела магией.

Разгоряченный единорог воскликнул.

— Браво, Трикси! Très bien!

— Ты правда так думаешь? — ответила кобылка. — Мне никогда не достичь уровня Грандиозного и Величественного Мистере.

— Ба, я оставил это имя вместе со сценой, моя дорогая. Но поверь мне. Твой развивающийся талант вне всякого сравнения. Тебе правда стоит пойти в школу Селестии. Эти фейерверки были очень красивыми!

— Но все что я умею, так это делать простые и мелкие фокусы, Мистере. — тихо сказала кобылка. — Все, что я делаю — совершенно бесполезно.

— Трикси! — ахнул единорог. — Полезно! Что значит полезно? Это все слишком скучно. Уже имеется миллион обычных единорогов. Эквестрия не нуждается в еще одном.

Маленькая призрачная Трикси немного оживилась. Затем кобылий голос отрезал:

— Трикси Льюламун! Что я тебе говорила насчет общения с этим пожилым жеребцом? Тебе нужно делать свою домашнюю работу!

На мгновение она сжалась, потом посмотрела на старого жеребца. Кобылка чуть нахмурилась, затем задрала голову и заявила дрожащим голосом:

— В… Великой и Могущественной Трикси не нужно делать домашнюю работу.

Старый жеребец аплодировал, громко смеясь.

— Браво! — Он левитировал свою остроконечную, покрытую звездами шляпу и водрузил ее на голову кобылки.

«Я… Мистере… Я… Я забыла…» — бормотала Богиня.

Воспоминания разрушительным потоком начали возвращаться в Богиню. Жар-бомба уже почти исчезла из памяти, смененная забытыми событиями. Простые факты облачались в красивую обложку, и надолго забытые эмоции возрождались.

ЛитлПип начала мелодию с четырех имен и пары воспоминании. А вместе с этими четырьмя, заиграл весь оркестр. Причудливые флейты отражали воспоминания Твайлайт о Спайке. Гитары — Эпплджек. Аккордеоны — Пинки Пай. Скрипки аккомпанировали Трикси, одиноко стоящей под дождем. Деликатные звонкие ноты цимбал Гештальт и Мозаики завершали каждую фразу в детском саду для единорогов. Барабанный бой олицетворял ярость Твайлайт в Литлхорне. Альты и виолончели её отвратительный последний спор с Пинки Пай. Медленный контрабас — Биг Макинтоша и боль от его утраты. Трубы — второй шанс Трикси. Остальные духовые рисовали картину Гештальт и Мозаики, работающих с Твайлайт Спаркл в то время, как многие не понимали и не ценили своих даров. В первый раз за долгое время Богиня была сломлена.

— Дети! Спасайтесь! — невольно выпалила она, и волна остановилась, когда Единство стало Неопределенностью.

Харбингер был в тупике. Все шло не так, как он предполагал.

— Не нужно убегать. Мы не хотим навредить вам. Вообще-то, мы здесь, чтобы предложить вам Союз между Анклавом и Богиней.

Как только он пустился в монолог посвященный тому, что они должны объединятся против плохих наземника Красного Глаза, и после всех этих соблазнительных мыслей о том, как Тандерхед и наземники будут поставлены на место, в его голове начали появляться некие сомнения. Конечно, у него были планы на случай предательства, которое произойдёт, рано или поздно. Так же, как и он, в свою очередь, рассчитывал предать… но, возможно, НЕ ТАК скоро. Вне всяких сомнений, всё происходит совсем не так, как он ожидал.

Но через Единство, я могла видеть двух Богинь. Одна — ужасное объединение кобыл, а другая — союз четырёх пони. Обе они были нечёткими и смутными. Они были противоположны и едины одновременно. Одна холодная, жёсткая и чудовищная, а другая сострадательная и чуткая.

«Мы должны выжить!» — взревела Богиня. — «Мы должны отыскать эту бомбу любой ценой!»

«Любой ценой?» — презрительно переспросила Трикси. — «А ты можешь себе представить эту цену? Она будет больше, чем разбитый вагончик и оскорблённые чувства».

«На карту поставлено куда больше, чем мы», — спокойно начала Мозаика.

«Это вопрос Наследия», — закончила Гештальт.

«Наследие?» — издевательски переспросила Богиня. — «Мы есть начало и конец. Без нас, мы ничто».

«Мы больше, чем сумма наших сознаний и воспоминаний», — тихо заметила Твайлайт Спаркл.

«Вместе», — начала Гештальт.

«Мы могущественнее», — закончила Мозаика.

Трикси взглянула в глаза самой себе.

«Подумай обо всех тех вещах, о которых я так мечтала. Например, уважение?»

«Пусть лучше нас боятся!» — возразила Богиня.

«Счастье?» — предложила Трикси.

«Счастливыми нас делает власть!» — усмехнулась Богиня.

«Дружба?» — сказала Трикси тихо. Призрачная Твайлайт положила копыто на плечо Трикси и та, обернувшись, слабо улыбнулась.

«Мы ближе, чем любые друзья! Любая семья! Мы едины. А когда мы, с помощью этой книги, разорвём души и бросим их в посмертие, мы обретём мощь, какую и представить себе не могли!» — взревела Богиня.

Даже сейчас, я могла почувствовать, как сюда возвращаются сотни аликорнов. ЛитлПип швырнула книгу в голубую жижу ЗВТ и та медленно погрузилась в её глубины. Затем она запечатала себя в спасательной комнате. Но это не имело значения. Сила притяжения уже подталкивала мой прицел к маленькой кобыле. Из-за щита и заклинаний, вплетённых в стены спасательной комнаты, изображение в прицеле пошло рябью, как вода, но я всё ещё могла разглядеть пони внутри. Я должна была быть терпеливой. Прекрасно. Возможно, мне даже не придётся убивать её. Она о чём-то взбешённо ругалась с солдатом Анклава, оказавшейся запертой с ней в одной ловушке. Тем не менее, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Харбинджер, тем временем, остановил свою грандиозную речь. Нахмурившись, он крылом прижал свой наушник.

— Амброзия! Приём. Амброзия!

— Ты не сможешь связаться с ней, когда она внутри той комнате и комната опечатана, — сказала Богиня. Её образ хаотично замерцал. Казалось, она изо всех сил пытается поддержать иллюзию. — И дети Богини не могут телепортироваться к ней, чтобы вырвать мысли из черепа той маленькой негодяйки. Не бойся. Богиня с ней разберётся.

Он посмотрел на неё. В его мыслях, словно ледяная вода, проскальзывала настороженность.

— Ты вдруг заговорила по-другому. Что происходит? Это не по сценарию.

Богиня снова дернулась, и я почувствовала, как она напряглась.

— К сожалению, снова вмешалась эта жалкая кляча. Она где-то на этом объекте спрятала бомбу.

Холодность её слов, так непохожая на обычную для неё манеру речи ведущего шоу, пробрала меня до дрожи.

К Харбинджеру вернулась былая уверенность.

— Бомбу? Серьёзно? Всего-то?

— Прошу прощения. Жар-бомбу, — её образ снова дёрнулся и на мгновение я увидела соединённых четырёх кобыл.

Он рассмеялся. Затем посмотрел на богиню и его смех сошёл на нет.

— Ты не шутишь! Жар-бомба? Здесь!

— Да. Жар-бомба прямо на этом объекте. Она сдетонирует через тридцать одну минуту, — холодно повторила Богиня, посмотрев прямо на пегаса. Очередной мерцание и она на мгновение увидела, что я сделала. Что-то, что нельзя было отменить.

— Вполне вероятно, в туннелях под зданием. Ты используешь доступные тебе ресурсы Анклава, чтобы помочь нам.

— Чего?! — выпалил Харбинджер, затем поправился, — Ну, конечно! Просто позволь мне вернуться на Победоносный и мы тогда… поможем.

В его разуме не было мыслей о помощи. Они крутились вокруг того, чтобы свалить отсюда к чёрту и забыть этот провал. Он уже обдумывал, как увязать это с Красным Глазом и извлечь выгоду, представив случившееся, как будто это он уничтожил союзников Красного Глаза.

«Ты не должна этого делать», — сказала Твайлайт с усталым смирением.

«Это ничего не изменит», — добавила Трикси. — «Ты по-прежнему останешься чудовищем».

«Мы НЕ чудовище!» — возразила Богиня, призывая своих детей назад.

— Я не могу связаться с Победоносным, — сказал второй солдат. — Стены глушат сигнал.

— Ты будешь помогать Богине!

— Что нам делать, Генерал? — попятившись от Богини, застонала третий солдат.

— Сваливать от сюда! Немедленно! — проорал Харбинджер, взлетая и направляясь к выходу:

— А это уродство, пусть сгинет в огне! — произнёс он в стиле «величественный образчик тактичности».

Протянувшийся телекинетический усик обернулся вокруг Харбинджера. Ещё двое схватили вторую пони. Третья уже добралась до двери, но щупальца настигли и её, и, схватив за крылья, поволокли обратно. Её копыта царапали пол.

— Вы никуда не пойдёте! — Богиня взглянула на другую пегаску. — Ты! Отправь в туннели всех своих солдат! Найдите эту бомбу!

— Чёрта с два! Я не выполняю приказов огромных синих желеобразных монстров! — крикнул солдат.

— Просто позволь мне связаться с моими силами, и я буду счастлив по… — отчаянно потребовал Харбинджер… но всё это было ложью. Если она его отпустит, он посмеётся над тем, как она сгорит. Это бы избавило его от необходимости сравнивать Мэрипони с землёй после того, как он попользовался бы Богиней. Она видела это в его разуме. «Урод. Тварь. Монстр».

Богиня испустила невыразимый рёв ярости и разочарования. Её телекинез разорвал тройку пегасов, словно когти Адской Гончей воробьёв… но этого было недостаточно. Нет. Почти со звериной яростью, она принялась лупить телами о мостки и стены резервуара, превращая анклавовцев в кровавое месиво. Я попыталась прицелиться в оказавшуюся в ловушке кобылу. Если бы ЛитлПип постояла на месте хоть минутку, я смогла бы сделать то, что хотела Богиня. Не зависимо от того, насколько это было неправильно…

Четыре призрачных кобылы положили копыта на плечи Богини и та замерла, глядя на зависшие перед ней окровавленные останки. Притяжение остановилось и я почувствовала, что мой разум завис. И я впервые увидела в глазах Богини слёзы.

«Я… я просто хотела, чтобы они помогли…»

«Я знаю», — мягко сказала Трикси.

«Я… просто хотела быть любимой. Хотела спасти всех пони…» — всхлипнула она, позволив окровавленным ошмёткам упасть на пол. — «Я хотела хоть раз стать героем».

«Да», — ответила Твайлайт. — «Я тоже хотела спасти всех пони, каких смогу».

«Я… Я… Что я наделала?» — ужаснулась Богиня и я увидела, как её жёсткие, неприятные линии немного разглаживаются и смешиваются там, где её касались другие. — «Я не хочу быть одна».

«Ты не одна», — улыбнулась ей Гештальт.

«У тебя есть мы», — закончила Мозаика.

Образ Богини и четырёх пони слились в одну светящуюся форму, которая начала разгораться всё ярче и ярче. Впервые я увидела в этом пространстве призрачные очертания других пони. По сравнению с Богиней они казались маленькими и похожими на жеребят, но всё же они были пони.

«Я не хочу умирать», — испуганно сказала Богиня.

«Никто не хочет», — отозвалась Твайлайт. — «Но мы можем оставить что-то после себя. У нас есть наши дети».

«Наши дети», — прошептала Богиня. — «Может, мы можем выжить в них?»

«Навряд ли», — с сомнением возразила Гештальт.

«Без биоматрицы ЗВТ, наша способность оставаться сплочёнными серьёзно нарушится и продлится, в лучшем случае, всего несколько часов», — пояснила Мозаика.

«Мне страшно», — призналась Богиня. — «Я так устала бояться».

«Я тоже», — ответила Трикси. — «Помнишь, как нам было страшно выходить на сцену? Как мы волновались, что каждое наше шоу будет последним, и мы никогда не устроим другого? Что ж, теперь нам не нужно волноваться о новом шоу. Теперь… всё, что имеет значение, это то, что мы теперь мы уйдём вместе».

«Вместе», — повторила Богиня, в её голосе слышалось облегчение.

Опустив Покаяние, я медленно поднялась. Лакуна лежала рядом со мной, её дыхание было слабым. Из её ноздрей и ушей вытекали ручейки крови. Я хотела позаботиться о ней, но вид того, что происходило в долине, поразил меня. Рога синих аликорнов светились, а зелёные парами становились рядом с ними. Воздух, кружась, начали наполнять голубые звёздочки, пока наконец не сложились в полуторакилометровой высоты переднюю половину синей кобылы с серебряной гривой! Призрачная синяя фигура взглянула на пони Анклава, роящихся вокруг неё, словно мошкара.

— Анклав, — произнесла она тысячей магически усиленных голосов. — Я хотела бы поблагодарить вас за ваше щедрое предложение. Однако, я не могу его принять. Под этим объектом заложена жар-бомба. Пожалуйста, эвакуируйтесь так быстро, как только можете. Генерал Армии Харбинджер не сможет присоединиться к вам. У вас осталось пятнадцать минут до взрыва.

Затем она повернулась и посмотрела на юг. Её взгляд стал жёстким и она нахмурилась.

— И, Красный Глаз. Я знаю, что ты видишь это… ты, или твои приспешники. Я могу сказать тебе только одно: оно того не стоит.

Затем взгляд её фиолетовых глаз переместился на меня с Лакуной.

— До свидания, дети мои, — закончила она. — Я люблю вас всех.

С этими словами голубые пылинки погасли и рассыпались.

Не знаю, как к этому отнёсся анклав, но в тот же момент, сила притяжения сменилась на противоположную и теперь меня толкало прочь от Мэрипони. В фиолетовых вспышках начали исчезать аликорны, стремясь избежать возможной мести со стороны Анклавовцев. В нашу с Лакуной сторону направилась пара зелёных аликорнов.

«Мы поможем вам на вашем пути», — мысленно сказали они, приземляясь рядом с нами.

«Спасибо», — сказала я Единству, поспешно разбирая винтовку и укладывая её в свои седельные сумки.

«Я сожалею», — отозвалась Богиня. Пара аликорнов леветировала между собой полубессознательную Лакуну. — «Я знаю, что ты не сможешь простить меня всё то, что я сделала с тобой».

Всё, что она сделала… я полагаю, этого было не так уж мало. Тем не менее.

«Эй. Без проблем», — искренне отозвалась я.

Конечно, Богиня была настоящим чудовищем, но она готовилась умереть через пару минут. Я могла дать ей своё прощение. Я ощущала, как её дети телепортируются всё дальше и дальше. Пора бы и мне заняться тем же… хотя телепортация для меня была довольно трудным делом, чтобы выполнить её самостоятельно, даже не смотря на то, что между мной и Богиней всё ещё оставалась связь, и зелёные ощущались словно два крыла, поднимающие и магически подталкивающие меня вперёд.

— Давай… — закряхтела я, пытаясь сотворить заклинание.

— За Генерала! — завопил кто-то сверху. Я едва успела вынуть оружие, как увидела пикирующее на меня боевое крыло из пяти Анклавовцев. Мы были на грани телепортационного перехода, поэтому зелёные даже не успели поднять щиты. Шквал малиновых лучей ударил по левому аликорну и она, засветившись, осыпалась кучей пепла.

— Вы тупые мульи дети! — заорала я, поднимая дуэльные пистолеты и наводя их на ведущего пони. Войти в ЗПС, нацелить пять выстрелов, выполнить. Пистолеты рявкнули, будто в замедленной съёмке, посылая пули в шлем лидера. Потребовалось четыре пули, прежде чем забрало взорвалось внутрь. Пятая заляпала задник его шлема его же мозгами.

Оставшаяся зелёная аликорн подняла щит вокруг нас обеих, оставив крошечное окошко, чтобы я могла стрелять. Меня распирала ярость.

— И вы затеяли это дерьмо прямо сейчас? — заорала я, отрыв огонь по пегасам. Лишившаяся лидера формация разделилась на две пары, их скорострельные лучемёты ударили по мне и зелёной. Отстрелявшись, пегасы начали набирать высоту, чтобы пойти на второй заход, но один из них оказалась слишком низко. Меч из звёздного металла взлетел и вонзился в грудь анклавовца. Невообразимо острое лезвие рассекло грудину по единой кровавой дуге. Пока его броня пыталась подняться обратно в небо, внутренности пегаса уже валились в грязь. Оставшаяся троица легла на крыло и пошла на новый заход, двое открыли подавляющий огонь по зелёной, а третий всё ещё пытался достать меня. Зелёная использовала какое-то заклинание… зелёный луч, невиданный мною прежде. Луч разрезал воздух, но пара пегасов увернулась от него и щит аликорна рухнул под вспышками пламени. Я проигнорировала бьющие в меня энергозаряды, броня Оперативника выдерживала их довольно неплохо и я продолжила стрелять в пегасов, но когда они снова поднялись вверх, зелёная упала.

— Оставь меня, — слабо пробормотала Лакуна вслух. — Телепортируйся в безопасное место.

— Как только, так сразу. Мне повезёт, если я смогу прыгнуть метров на двадцать.

Тройка пегасов пошла на третий заход. Сами виноваты. В меня ударили малиновые заряды скорострельного лучемёта. По отдельности они были не так уж страшны, но с таким напором мне с ними не справиться, даже в броне. И я не обманывала, без поддержки зелёного аликорна мне не хватило бы сил телепортироваться на нужное расстояние.

Но это не значило, что я не могу телепортироваться на короткое расстояние прямо вверх.

В короткой вспышке я исчезла с поверхности земли. Спустя мгновение, как только я врезалась в центрального летуна, я поняла, что это была очень плохая идея. Я вцепилась копытами в его шею и грудь. Он изо всех сил пытался удержаться в воздухе и у него это неплохо получалось. Тут же другой пегас пришёл ему на помощь, схватив меня за спину. Большая ошибка. Мелькнувший меч легко срезал шлем вместе с оставшейся внутри головой. После этого оставшаяся пегаска-анклавовец открыла огонь по нам обоим и полёт моего скакуна вышел из-под контроля.

— Ох, говняный дождь! — завопил он и мы, кувыркаясь, устремились к земле и, тяжело рухнув, покатились, роняя моё оружие среди камней. Его скорострельный лучемёт разбился, рассыпав хрупкие компоненты по булыжникам. Когда мы, наконец, остановились, он со стоном повалился на бок. Я поднялась.

Другая летунья приземлилась, наступила копытами на мой меч и её оружие загудело. Мои пистолеты упали позади неё и мне потребовалось бы время, чтобы вернуть их.

— Что ты теперь сделаешь, а? — спросила она с издёвкой.

Пять магических пуль пробили её забрало и она рухнула замертво.

— Вот что, — ответила я её трупу и повернулась к последнему выжившему. Искорёженные пушки сковывали его крылья. Я леветировала меч и приблизилась к пегасу.

— О… о… пожалуйста! Не убивай меня! — запричитал он, захлопав крыльями в попытках подняться. — Мамочка! Папочка! Кто-нибудь! Помогите! — завизжал анклавовец.

Я срезала обломки его орудий, отбросила их в сторону и схватила его шлем копытами.

— Охранница не убивает пони, если может им помочь. А эта жар-бомба убьёт. Так что проваливай отсюда и передай всем, до кого достанет твоё радио, чтобы они присоединились к тебе! — я отпихнула его, но он просто торчал на месте. — Лети, придурок! — рявкнула я и он, присел и бросился наутёк.

К сожалению, эта атака отняла драгоценное время и отрезала мне путь к отступлению. Лакуна напрягала все силы, чтобы встать на ноги. Её рог всё ещё был обуглен.

«Мне так жаль», — сказала Богиня и я понимала, что она имеет в виду. За то время, что потребуется, чтобы перебросить ко мне фиолетовых аликорнов, бомба уже взорвётся. Она могла бы направить ко мне сразу нескольких из них, но это бы обрекло на гибель десятки зелёных и синих, которые ещё не успели эвакуироваться из зоны поражения. Никто из нас этого не хотел. Богиня попробует сотворить вокруг Мэрипони огромный щит, чтобы выиграть больше времени, но он продержится лишь до тех пор, пока она сама жива.

«Не волнуйся об этом», — ответила я, подбираясь под Лакуну и пристраивая её у себя на спине. — «Я просто сбегу».

— Блекджек, — начала было Лакуна.

— Я не собираюсь оставлять тебя. Даже не думай спорить, — коротко бросила я, разворачиваясь в направлении, ведущем подальше отсюда, и побежала так быстро, как могли нас нести мои копыта. Единство гудело от вопросов. Может ли ЛитлПип выжить в эпицентре взрыва? Спасутся ли дети Богини? Уцелею ли я? Смогут ли аликорны выжить в Пустоши без Богини? Как им жить, когда столько воспоминаний было отобрано? Когда столь многие считают их чудовищами.

Я просто побежала. Это всё, что я могла сделать. Подняв взгляд в небо, я увидела, как Хищники и Победоносный поспешно улетают прочь. Рой Анклавовцев как можно скорее пытался вернуться на свои корабли. Однако, мне некогда было их разглядывать. Я была не единственным живым существом, со всех ног бегущим по земле. Я заметила стайки Адских Гончих, получивших это предупреждение. Успеют ли они уйти?

Успею ли я?

Сомнительно.

Минуты сменились секундами. Все дети Богини уже были далеко. Все, кроме двоих. В стороне, я заметила пару больших клинообразных валунов около метра высоту и пару метров в длину, узкими концами направленных в сторону кратера. На этом голом ландшафте они были единственным, что можно было бы использовать в качестве укрытия. Богиня что-то говорила, но я сосредоточилась на том, чтобы добежать до камней и донести Лакуну. Прижавшись к ним спиной и распластавшись, я стала считать. Тридцать секунд. Пятнадцать. Десять. Пять…

Одна…

Ничего не происходило. Я моргнула и оглядела мёртвые деревья и камни.

— Вот только не говорите мне, что это была шутка, — пробормотала я и, высунув голову, посмотрела в сторону кратера.

Если бы мои глаза не были механическими, я, наверное, никогда больше не смогла видеть. В центре долины родилась вспышка ярче, чем всё, что я когда-либо видела прежде, и, казалось, от её ужасающего сияния застыло само время. На ум пришёл миф о Селестии, поднимающей солнце, но это было страшнее, чем гневная Селестия, вырывающая солнце из-под земли. Телепатический вопль Богини был похож на плачь самой земли. Изгиб долины совсем немного отклонил вспышку, ровно настолько, чтобы моё лицо и грива не сгорели в ту же секунду. Время снова по капле начало разбег и я повалилась на спину, под чудовищным свечением, заливающим всё вокруг. Почти мгновенно, каждое мёртвое дерево и куст занялись пламенем. Вопль Богини нарастал вместе с вздымающимся зеленовато-радужным пламенем, рвущимся в небо всё выше. Её щит уже прорвался, словно бумажный пакет с засунутой в него гранатой.

Затем, из основания пламени, от центра кратера начал расширяться странный мерцающий пузырь. Он расширялся во всех направлениях, прекрасный и пугающий. И когда он перевалил через край долины и пошёл через горящие леса, везде, где он проходил, пожары гасли жутким, расходящимся полумесяцем. Все стволы как один, изогнулись под его напором. Я чувствовала себя так, будто оказалась в ловушке ЗПС и не двигалось ничего, кроме этого страшного мерцающего пузыря.

Тут он врезался в меня и я едва не отлетела прочь. Скала уберегла меня от немедленной смерти, но каждый медицинский датчик моего ПипБака замигал красным, сообщая, что меня ударило с большей силой, чем я когда-либо могла себе представить. Даже упавшая на меня лодка не шла ни в какое сравнение с этим. Я не могла вздохнуть. Не могла пошевелиться. Едва могла даже думать. И, как ни странно, мне казалось, что я всё ещё слышу голос богини у себя в голове. Даже взрыв жар-бомбы не мог заставить её замолчать, по крайней мере в моём воображении.

Мёртвые деревья ломало как спички и уносило ветром. Я лежала на спине, почти с отстранённым интересом наблюдая как поднимающийся огненный шар настиг могучих Хищников и те закувыркались, словно игрушечные модели в водовороте. Один из них сломался прямо у меня на глазах, боевая машина из облаков и стали просто развалилась превратилась на множество обломков. Второй загорелся, устремившись к земле, как умирающий феникс, только на этот раз ему не суждено было возродиться.

Серьёзно, если бы я не ощущала внутреннего кровотечения, пока талисманы пытались восстановить меня, это было бы на самом деле крутое зрелище. Я была так изранена, что даже не чувствовала боли. Затем до меня докатилось первое содрогание земли. Мой взгляд вернулся к краю долины. По всей территории разливалось зловещее зелёное свечение. Оно укрывало землю так же, как огненный шар охватывал небо. Даже если бы я пережила ударную волну, от этого мне не спастись. Эта мысль принесла с собой странное облегчение.

— Нет, — сказала Лакуна, поднимаясь на ноги. Даже избитая и окровавленная, она встала перед лицом надвигающейся катастрофической стены зелёного пламени. За секунду, её раны исчезли, а тело увеличилось. Аликорн столкнулась со сметающей всё на своём пути огненной бури, нагар с её рога осыпался и глаза сверкнули фиолетовым светом.

— Нет. Ты не умрёшь здесь, Блекджек! Не умрёшь!

И вокруг нас соткался мерцающий щит, но не пузырём, а конусом, который, словно нос волшебного корабля, рассёк пламя как воду, заставив его огибать нас с обеих сторон. Не будь я наполовину синтетической, я бы оглохла от рёва, но сейчас пламя просто царапало её щит, вместо того, чтобы смести нас.

Сквозь прогалы в зелёном пламени, я могла видеть, как один из Хищников кувыркается в небе, будто отброшенный обиженным жеребёнком. Тут он развалился надвое и его обломки исчезли из виду. Я испуганно смотрела, как Лакуна увеличивается всё больше и больше, поглощая льющуюся вокруг нас энергию. Конечно я тоже её поглощала, но для меня это означала нечто гораздо менее приятное, чем прибавка сил и всплеск роста…

— Держись, Блекджек! — прокричала лакуна. Моё счётчик радиации перешёл из жёлтой отметки в красную. Сто с лишним рад в секунду. Я и не знала, что у счётчика есть такие значения.

— Держись! — закричала она, удерживая напирающий поток мерцающим полем. Она была не одинока. Вверху, я видела как прочь улетает Победоносный. Его гордые золочёные шпили оплавились, а вычурные декоративные конструкции сгорели, но его огромная масса, броня и расстояние от взрыва, уберегли осадную платформу Анклава от разрушения.

— Забавно. Никогда не думала, что меня доконает радиация, — пробормотала я. Даже с её щитом, жар стоял просто удушающий. Лакуна изо всех сил пыталась контролировать ситуацию, но она всё продолжала расти. Теперь лишь её магия аликорна сохраняла её в живых. Что до меня, я была устойчива к радиации, но между устойчивостью и нечувствительностью была огромная разница.

— Не смей умирать, Блекджек! — предупредила Лакуна, но здесь была так горячо, а я так устала, и неужели я этого не заслужила? — Блекджек? — позвала аликорн надо мной. Моё зрение начало гаснуть. Я блаженно забылась в тот момент, когда мир исчез в изумрудном аду.

— Блекджек! — закричала Лакуна, её вопль последовал за мной в край забвения.

* * *

До чего ж я ненавидела почти умирать. Сначала мне отрезали ноги, затем высосали душу… теперь я оживала после взрыва жар-бомбы. Если сказать, что я становлюсь знакома с опытом почти умирания, это звучит как-то жалко. Конечно, моё тело чувствовалось так, будто на него наступили. Поправка… будто на нём отплясывали. Всей танцевальной труппой минотавров. Со стальными копытами.

— Лакуна? — простонала я, открывая глаза. К моему удивлению, мой счётчик радиации был на нуле. Мы были на дымящейся окраине долины. Дым поднимался вокруг нас по всем направлениям. В стороне, в нескольких сотнях метров, словно разбитая детская игрушка, лежал зарывшийся носом в землю Хищник. Из образовавшегося внизу нового кратера исходило хаотичное свечение. Мэрипони полностью обрушилась в открывшуюся дыру, превратившись в перемешанные груды щебня.

Повсюду лежали тела. Дымящиеся пегасы, словно стальные воробьи, укрывали землю вокруг рухнувшего Хищника. Когтистыми глыбами лежали десятки обугленных Адских Гончих. Дым поднимался из их нор, как из вулканических жерл. Я подумала о том, как долго ещё под землёй будет бушевать пламя.

Забудь Девяносто Девятое, это было ничто. Считая Анклавовцев и Адских Гончих, этой бомбой ЛитлПип убила тысячи! Конечно, этих Адских Гончих и Анклавовцев нельзя было автоматически записать в хорошие и невинные, особенно после того, как меня атаковала та пятёрка, но такое количество смертей ошеломляло. Так или иначе, мне казалось, что план ЛитлПип, каким бы он ни был, должен был быть более продуманным. Выходец из Стойла должен был сделать… что-нибудь. Что-то лучшее. Предупредить Адских Гончих! Эвакуировать Анклавовцев! Хоть что-нибудь!

Вынырнув из дыма, ко мне подошёл синий аликорн. Я напряглась… но затем поняла, что в моей голове наступила тишина. Я могла разобрать слабый шёпот моей подруги, но не могла пробиться в то, что осталось от Единства. Вперёд вышел второй аликорн: зелёный. Затем ещё пятеро. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Они молча смотрели на меня.

— П… привет? Лакуна?

В унисон, все они повернулись и посмотрели налево вдоль насыпи. Тут-то я её и увидела, колоссального фиолетового аликорна со шкурой такой тёмной, что та казалась чёрной. Она разговаривала со светящейся уродливой фигурой, впряжённой в деревянную небесную повозку. Я попыталась приблизиться, но не успела сделать и двух десятков шагов, как мой счётчик радиации взвыл и я снова попятилась.

— Лакуна? — позвала я. Затем узнала светящуюся пегаску-гуля. — Дитзи?

Какая ещё неупокоенная пегаска общается через надписи на дощечке? Гуль взволнованно улыбнулась мне и, написав что-то на доске, показала это аликорну.

— Мы попытаемся, — ответила Лакуна низким голосом, от которого у меня по всему телу побежали мурашки. Она выглядела взволнованной, затем повернулась ко мне. Её лицо сильно пострадало. А вдруг Богиня выжила? Вдруг она как-то завладела моей подругой? Почему она стала такой огромной? Она взглянула на меня сверху вниз, её глаза светились сплошным фиолетовым. Затем она слегка улыбнулась и мои страхи рассеялись.

— Блекджек. Ты выжила.

— Да уж. Похоже на то, — осторожно сказала я, глядя на обугленную землю вокруг. — Если у меня до сих пор не выросли крылья и я не гуль, полагаю, ты что-то сделала?

— Ты забыла: Твайлайт создала заклинание для очистки от радиации. Как только огонь погас, я использовала его, чтобы свести к нулю полученную тобой дозу, — прогрохотала Лакуна. Она повернулась, чтобы взглянуть на руины Мэрипони и я увидела на её боку что-то, что заставило меня… ну, заставило меня пожалеть, что моё сердце не может остановиться. Пять маленьких белых звёзд, окружающих шестую, фиолетовую. Хотя, этот символ не был ярким, как обычная кьютимарка… скорее, призрачным.

— Что… Что произошло? — выдохнула я. — Ты… всё ещё ты?

— Оба вопроса одинаково хороши, — ответила Лакуна. — Я полагаю, что в меня было помещено так много воспоминаний Твайлайт, что когда Богиня умерла, душа Твайлайт перешла в меня, а не в лучший мир, превратив меня во временный сосуд души. Я не знаю, как долго это продлится. Минуты? Часы?

— И ты будешь аликорном таких необычных размеров? — я указала на её огромную фигуру.

— Это побочный эффект от поглощённого мною умопомрачительного количества радиации, — ответила Лакуна, взглянув на меня сверху. — Ты несколько часов была без сознания, — тихо сказала она. — Тебе что-нибудь снилось?

Этот вопрос так сбил меня с толку, что я даже задумалась на секунду.

— Нет. Ничего не снилось. А что?

— Я забрала из тебя ментальный отпечаток Псалм. У тебя останутся лишь воспоминания о ней, а не её память. Больше она не побеспокоит тебя, Блэджек.

Она закрыла глаза.

— Прощальный подарок.

О, мне не понравилось, куда она клонила.

— Ты что задумала, Лакуна? Ты меня пугаешь? Для чего здесь Дитзи? Что происходит?

Паника начала грызть мой позвоночник. На меня накатило непреодолимое желание действовать, вне зависимости от того, какой потоптанной я себя чувствовала.

— ЛитлПип планировала сбежать, пока мы ищем бомбу. Приход Анклава нарушил этот план. Ксенит ушла на грифинчейзере, но уровень радиации по всей долине так высок, что друзья ЛитлПип не могут вернуться. Поэтому они отправили Дитзи найти её, — торжественно сказала Лакуна таким тоном, как если бы кто-нибудь пытался отогнать плохие вести.

— Не похоже, что это возможно, — тихо сказала я. Как кто-нибудь мог выжить там, а если бы и так, то как помочь им выбраться?

— Я могу что-нибудь сделать? — спросила я слабо, не решаясь высказать свои опасения, что ЛитлПип скорее всего превратилась в радиоактивное желе. Среди этих руин, даже с магическим прицелом, поиск спасательной комнаты может занять часы… дни… если она вообще выжила.

Дитзи притопнула копытом и постучала по своей дощечке. Лакуна взглянула и покачала головой. Я подумала, что могла написать пегаска… я не могла сказать. Я больше не могла подключаться к сознанию аликорна. Дитзи прикусила губу, поднялась в воздух и полетела в сторону кратера.

— Она хотела узнать, могут ли все аликорны подключиться к поиску, но есть и другое, более важное опасение, — произнесла Лакуна, оглядывая толпу аликорнов, собравшихся вокруг меня.

— Что будет с ними?

— Ну… они изо всех сил будут пытаться выжить, верно? — спросила я, слабо улыбнувшись. У ЛитлПип не было никаких шансов выжить там. Я была улучшенной киберпони с регенерирующими талисманами. Как бы она выкарабкалась? То, что Пустошь потеряла пони, в которой так нуждалась… я не хотела об этом думать.

— Ты не понимаешь. Без Богини, их души вернулись в их тела, но их разум пусты и повреждены. Богиня удалила из них бесчисленное множество воспоминаний. Кто они были, как жили, что любили… и поэтому в Пустоши они станут лёгкой добычей. Некоторым из них повезёт достаточно восстановиться, чтобы выживать самостоятельно, но…

— Ну… а ты не можешь вернуть им их воспоминания обратно? — спросила я, улыбнувшись с надеждой.

— С душой Твайлайт, поддерживающей слабое подобие Единства, могу, — пробормотала Лакуна, опустив голову.

Моя улыбка дрогнула.

— Так… так в чём подвох?

— Я не пони, — тихо ответила Лакуна. — Я никогда не рождалась. У меня не было родителей. Я не превращалась в аликорна. На самом деле, я вообще никогда не должна была существовать. Я — собрание воспоминаний и чувств, заключённых в этом теле и именно они породили моё сознание. Если я верну эти воспоминания обратно…

— Нет, — пробормотала я. — Нет. Нет! — крикнула я ей. — Должен быть другой способ! Должен быть! Просто отдай им половину! Треть! Оставь себе сколько-нибудь, чтобы выжить! — умоляла я огромного аликорна.

— Даже если я смогу разделить все воспоминания внутри себя, у меня нет права на треть счастья или печали этих пони. Если возвращать, то возвращать всё, и даже в этом случае многие аликорны будут потеряны и запутаны. Но это даст им больше шансов на выживание. Достаточно, чтобы иметь на Пустоши какое-то будущее.

— Мне плевать! — заорала я на неё. — Ты не умрёшь вот так вот!

Лакуна улыбнулась самой грустной своей улыбкой.

— Я не могу умереть. Я никогда не рождалась.

Я в отчаянии смотрела на неё.

— Может быть… может быть ты можешь придержать хоть немного. Некоторые? Воспоминания алкиорнов, которым не хватило тел, чтобы вернуться? Их должно хватить, чтобы ты осталась… собой…

Но Лакуна лишь улыбалась как и всегда, с болью, любовью и грустью.

— Связь Единства развалится без поддерживающей её Богини. Часть её полностью распадётся уже через несколько минут. У меня нет ни возможности, ни времени, чтобы просеять все эти воспоминания и определить, какие нужно отдать, а что можно оставить. Чтобы сделать это самостоятельно, мне потребовалась бы целая жизнь. Если я должна вернуть их, я должна вернуть всё. Мне очень жаль, — сказала она, глядя на меня сверху вниз. И я понимала, что ей действительно жаль, не только меня, но и всех тех, кто будет потерян, когда она уйдёт.

— Конские яблоки!

Я заковыляла к ней, не обращая внимания на радиацию и своё избитое тело.

— Я не хочу! Я тебе не позволю! — сказала я, пытаясь обнять её копыто. — Не хочу! Это было наивно и по-детски, но мне было плевать. Я плакала, держась за неё и глядя снизу вверх. — Пожалуйста… — взмолилась я.

— Чшш… — она осторожно, самым кончиком крыла, погладила меня по гриве. — Чшшш… Я должна это сделать. И ты знаешь, почему. Если бы ты была мной, как бы ты поступила?

Я хотела солгать. Я больше не была в Единстве. Я могла просто солгать!

— Я бы… я… — но слова застряли у меня в горле, потому что мы обе знали правду. — Я бы тоже отдала их.

— А я бы плакала и просила тебя передумать, — ответила Лакуна. Я ненавидела правду, но она была как гравитация. Бороться с ней было бесполезно. — Потому что я люблю тебя.

Я закрыла глаза и, не обращая внимания на растущий уровень радиации, уткнулась носом в её тёплый, тёмный мех.

— Я буду скучать.

— Я знаю. И мне приятно, что кто-то будет скучать обо мне.

Она на секунду прикрыла глаза, широко улыбнувшись.

— Я никогда не должна была существовать. Но ты предложила мне свою дружбу. Ты сделала так, что я стала что-то значить. Ты дала мне жизнь и заставила почувствовать себя настоящей личностью, и это было больше, чем я когда-либо заслуживала. Ты простила мне предательство и встала на мою защиту, когда я не могла постоять за себя. И, благодаря тебе, я танцевала, — всхлипнув, она подняла голову и я увидела, как по её щекам катятся крупные слёзы.

— Стронгхуф… — пробормотала она, но покачала головой.

— Я люблю тебя, Блекджек.

— Прости меня, — бессмысленно сказал я. Бесполезно. Я сама не знала, за что прошу прощение. Простить за то, что я сделала? За то, что не сделала? За то, что хотела бы сделать? Всё, чего я сейчас хотела, это сделать для неё нечто большее. Быть для неё кем-то лучшим.

— Я люблю тебя, — выдавила я из себя, отступая назад.

— Прощай, — сказала она. Аликорн подняла голову и из её рога заструился золотой свет. Это напомнило мне свечение пылинок-мыслей, высвобождающихся из их заключения в шарах памяти. Свет сливался в блистающие потоки, которые заструились из неё ко лбам собравшихся вокруг аликорнов. Ещё больше золотистых ручейков потекло вдаль, скрываясь из виду. По мере того, как воспоминания покидали Лакуну, созвездие на её боку становилось яснее и чётче.

Аликорны начали озираться и задвигались, нарушая прежнюю синхронность движений. Они начали разлетаться и летепортироваться, разбегаясь, чтобы найти место, где они смогут разобраться с тем, что с ними только что произошло. Я не отрываясь смотрела на свою подругу, надеясь, что когда передача закончится, что как-то… каким-нибудь образом… что-то останется от Лакуны. Но когда свечение погасло, гигантский аликорн стала тёмной и тихой, как лежащая вокруг выжженная земля.

— Лакуна? — позвала я, попятившись. На мгновение она обернулась, посмотрела на меня и её губы тронула лёгкая улыбка. По моему лицу текли слёзы. Это как-то… но затем она отвернулась, глядя на опустевшую долину.

— Лакуна? — всхлипнула я, приблизившись и снова осторожно касаясь кисточки над её копытом. Стиснув зубы, я изо всех сил старалась совладать с собой.

— Твайлайт?

Медленно, она снова обернулась ко мне. Но не ответила. По крайней мере, не вслух. То, что я услышала, было похоже на слабый шёпот через соединение с тающим Единством.

«У тебя мои друзья», — донёсся шёпот. Сначала я не поняла, но затем увидела, что она смотрит на мою сумку. Я открыла её и вынула первую попавшуюся фигурку. Рэрити обаятельно улыбалась нам обеим. Я левитировала фигурку перед ней и она взглянула на неё своими огромными глазами. Затем моргнула и отвернулась, глядя в сторону кратера.

«У неё тоже мои друзья», — прошептала Твайлайт.

— У неё? — я нахмурилась в замешательстве. — Ты имеешь в виду Дитзи?

Нет ответа. Я посмотрела на место взрыва.

— Ты говоришь про ЛитлПип?

Аликорн, медленно, едва заметно, кивнула.

«Ей нужна помощь».

— Откуда ты знаешь? — спросила я, чувствуя, как соединение слабеет.

«Мои друзья сказали мне», — всё, что она сказала, прежде чем связь окончательно разорвалась. Медленно, она расправила свои огромные крылья и взмахнула ими, заставив меня упасть на спину. Всё также медленно, она начала нарезать круги над грудой искорёженного бетона, стали и камней. Многие из кусков были даже больше её самой.

Её рог засиял, как фиолетовая звезда и я прижала фигурку Рэрити к груди.

— Давай же, — шепнула я, глядя как задрожали массивные валуны. — Ты сможешь…

Будь непоколебима, дорогая, поддерживала её крошечная белая кобыла вместе со мной. Это было невозможно. Непостижимо. Никто не может сдвинуть такой вес!

Тут первый огромный валун поднялся и был отброшен в сторону. Затем кусок стены. Обломок фундамента. Груда щебня. Все они отлетали в сторону, будто ничего не весили. А потом, со скрежетом и грохотом, слышным даже на таком расстоянии, из груды камней стало подниматься что-то тёмное и искорёженное. Это выглядело как гигантский бронированный стальной кирпич. От него, с грохотом, доходившим до сюда, отваливались куски фундамента. Из основания огромного блока водопадом стекала зеленоватая вода.

На мгновение я была уверена, что блок рухнет обратно на землю, но с силой, какую я и представить не могла, его металлическая верхушка была сорвана. Я принялась рыться в своих сумках в поисках прицела Покаяния и нашла его как раз в тот момент, когда гигантский аликорн вынула что-то из блока. Припав к прицелу, я включила приближение. ЛитлПип была жива! Она говорила!

Твайлайт отбросила спасательный блок и тот рухнул на землю с грохотом лавины. Я повалилась на землю, выронив прицел. Затем вынула из сумки фигурку Твайлайт.

— Спасибо, — прошептала я, целуя её в лоб. — Спасибо.

Надо мной пролетела Дитзи, торопясь встретить ЛитлПип, а я принялась тщательно собирать свои вещи. Я знала, что она благополучно доберётся домой.

Теперь же была моя очередь. Гигантский аликорн скрылся в облаках. Дитзи умчалась, вероятно, чтобы оказать ЛитлПип медицинскую помощь. Я не завидовала от того, что она не вернётся, чтобы подобрать меня. Без сомнения ЛитлПип сильно досталось. Я могу и потерпеть. На обугленный лес, словно снежинки начали падать хлопья зеленоватого пепла. Внутри и снаружи разлилась оглушительная тишина.

— До свидания, — шепнула я в эту пустоту в тщетной попытке заполнить её. Я бы задержалась ещё, но из-за пепла мой ПипБак начал пощёлкивать, так что я начала долгую прогулку обратно домой…

Одна.

* * *

Я не знала, где я, или как отсюда добираться до Хуффингтона. В ПипБаке, установленном в моём копыте, не было ни одной из моих старых навигационных меток. Хуже того, радио было испорчено, так что я не могла даже попробовать услышать, что творится в большом мире. Впереди меня мерцали пожары. Сквозь частокол мёртвых деревьев эти отблески казались шевелящимися взбешёнными огненными червями. Каждый час я принимала дозу Антирадина и Рад-Икса. Если я не выберусь из зоны заражения до того, как закончатся мои запасы, тогда мне придётся по-настоящему испытать себя на выносливость.

Я нашла симпатичный небольшой каменный хребет, который вёл к юго-востоку и под гору. Не так хорошо, как ровная дорога, но лучше, чем ничего. Меня окружала тишина и я поймала себя на том, что разглядываю хлопья пепла, прилипающие к краю моего забрала. Я обернулась, ожидая увидеть кого-то у себя за спиной. Поглядела вверх, выискивая в небе пегасов Анклава. Вниз, в поисках Адских Гончих. Чего угодно. Хоть чего-нибудь!

— Нападите на меня кто-нибудь уже, чёрт возьми! — заорала я в тихо падающий зелёный пепел. Мой собственный голос заставил меня подскочить.

Одна. Святая Селестия, я чертовски ненавижу оставаться одна. Идти было лучше, чем думать. Размышления ведут к сожалению, а если я начну сожалеть, скала подо мной превратится в матрас, с которого я уже никогда не поднимусь. Следуй за скалой. Смотри по сторонам на случай угрозы. Следи за счётчиком радиации.

Не думай об этом. Не думай о том, что произошло. Не думай о том, что могло случиться. Не думай о… и я настолько задумалась о том, чтобы не думать, что оступилась и открыла для себя новый способ передвижения: кувырком вниз по склону. Кувырнувшись в последний раз, я врезалась в подлесок и, словно ядро, пролетела через мелкие деревца. Наконец, я остановилась перед большим ржавым холодильником на берегу грязного ручейка. Пока я пыталась сесть, я разглядела скелет пони, свернувшийся на боку в металлическом контейнере. Я смотрела на него некоторое время, пытаясь понять, как здесь, на берегу грязной речушки посреди нигде, очутились кости, холодильник и старая фетровая шляпа, а потом медленно откинулась на спину.

Пепел начал запорашивать моё забрало и на меня навалилась тяжесть другого рода. Моя подруга погибла. А я не ощущала расстройства. Я не чувствовала ничего. С момента нашей встречи, она всегда была рядом, молчаливо поддерживая. Только ей я могла доверить свои переживания о том, что со мной сделала Богиня. Была той пони, которая могла мне посочувствовать. Она была не идеальна… она использовала меня, поместив в меня Псалм, чтобы облегчить собственное бремя… но я могла с этим жить. Её поддержка компенсировала это с избытком. В Девяносто Девятом. В Хайтауэре. Я уже столько раз могла умереть, если бы не она.

Я должна стать как этот пони в холодильнике. Что, если так и будет?

И я могу стать такой. Всего-то и нужно, продолжать лежать здесь и слушать щёлканье счётчика. Я выжила, когда на меня упала лодка, выжила, когда подо мной обрушилось здание, пережила ядовитый газ, глизь и ХМА. Меня пропитывало розовое облако, мне отрубали ноги, а моё тело мутировало и пережило взрыв грёбаной жар-бомбы. Одна мысль обо всём этом могла бы убить меня. Под запорошенным пеплом забралом я хмыкнула и улыбнулась этим мыслям. Неужели я такая слабая? Неужели я снова сделаю это с собой? Будь непоколебима, убеждала внутри меня стойкая белая единорожка. Будь сильной, соглашалась её оранжевая подруга земнопони.

Медленно, я перевернулась и поднялась на копыта. Лакуна бы этого не хотела. Как и никто из моих друзей, не важно, насколько бы я хотела быть эгоистичной, и сдаться, бросив всё. Будь лучше этого, Блекджек. Шаг за шагом, я побрела, придерживаясь общего направления на восток. В конце концов, я должна найти дорогу или… что-нибудь ещё.

Не знаю, сколько я так брела. За время пути несколько обожжённых радсвинов, странных парящих растений и перепуганных радтараканов совершили самоубийственные попытки напасть на меня. Адских Гончих, отмеченных на Л.У.М.-е красными метками, я старалась избегать. Когда они всё же заметили меня, я побежала. Они потеряли так много своих, что я не могла заставить себя дать им отпор, когда могла просто сбежать. Мой извилистый курс вёл меня в никуда. Всё чаще я стала замечать, что отступаю к Прекрасной Долине.

А Адские Гончие не собирались отступать. Не то, чтобы я винила их. Только не после того, как множество их умерло, уничтоженные аликорнами Богини. На моём визоре появлялось всё больше и больше красных меток и я подозревала, что это не потревоженные блотспрайты. Они двигались вокруг меня, пытаясь окружить и прикончить. Дважды они пытались выпрыгнуть из-под земли и разорвать меня на куски, только чтобы уяснить, что мой меч не только может блокировать их удары, но и проходит прямо сквозь конечность. Спустя две потерянных лапы, они отступили и попытались взорвать меня из своего энергооружия. В воздухе затрещали перегруженные энергией, хаотичные лучи. В конце концов они объединили оба способа и стали серьёзной угрозой. Тогда мне пришлось начать убивать их.

— Пожалуйста. Неужели сегодня было недостаточно боли и страдания? — взмолилась я, отступая к скалистому холму. Адские Гончие стали выскакивать справа и слева, поднимаясь следом за мной. — Я не хочу вас убивать! — крикнула я на них сверху.

Ответом мне был рёв десятка стволов лучевого оружия, заряды которого начали дробить камни вокруг меня. Я нырнула под прикрытие валунов и заставила себя делать то, что должна была. Десятиметровый кусок скалы позади меня должен был прикрыть мне спину. Выскочив из укрытия, я тщательно осмотрелась, скользнула в ЗПС и… крошечная жёлтая пегаска у меня в голове уставилась на меня огромными умоляющими глазами, упрашивая пожалеть бедную несчастную Адскую Гончую. Флаттершай была готова позволить убить меня… я выстрелила ему в конечности и в тело. Пёс взвыл, повалившись на землю, но следом за ним уже подступали другие. Я вздохнула. Прости, Флаттершай, я пыталась. Я вынула и собрала Покаяние, зарядила в неё разрывные патроны пятидесятого калибра и заняла позицию.

Я не была снайпером, но у меня были мои воспоминания и я знала своё оружие. Покаяние работала как машина смерти, каковой и была разработана. Пули прошили бронированную шкуру взбирающихся на холм Адских Гончих и я подумала, что к десяткам зарубок на прикладе придётся добавить новые. Я не пыталась целиться в голову, на таком расстоянии прицел был скорее помехой, чем помощью. Эхо от взрывов пуль с оранжевым ободком разносилось по лесу, осколки и огонь заставили нападающих рассеяться.

— Уходите. Я этого не стою. Это не вернёт их назад! — крикнула я вниз между взрывами, даже не зная, могут ли они меня понимать.

Может мне стоит позволить им убить меня. Дать им хоть немного удовлетв…

— Нет! — крикнула я, когда один из них подобрался слишком близко и его когти царапнули по серому камню. Пуля ударила его в плечо, разрывая конечность в суставе.

— Нет, я не собираюсь сдаваться!

Только не после того, что сделала Лакуна. Не после того, что я обещала Глори. Я потянулась за следующим магазином с разрывными патронами…

Ничего.

Я переключилась на бронебойные патроны, стараясь посылать пули туда, где, как мне казалось, у них должно быть сердце. Но без взрывов, заставляющих их прятаться… я была всего лишь одной пони с пушкой, которая в один момент могла следить только за одним направлением. Они были умны, используя валуны и камни, как укрытие. Это было почти как если бы они кого-то жд…

— Пони сдохнет! — прорычал Адский Пёс у меня за спиной и замахнулся для удара. Видимо его руки отлично подходили и для того, чтобы карабкаться по скалам! Я вошла в ЗПС и обстреляла его морду магическими пулями, но шкура Адской Гончей была достаточно жёсткой, чтобы уцелеть. Я в отчаянии замахнулась тяжёлой снайперской винтовкой и Пёс взвыл, предвкушая победу.

Тут воздух рассекли четыре копыта, впечатались в бок черепа Адской Гончей и я стала свидетелем явления голубой радужногривой пегаски, врезавшейся в нависшего надо мной монстра. Из пасти зверя костяной шрапнелью полетели зубы и он пошатнулся, махнув когтистой лапой по её туловищу. Когти, легко взрывающие землю, не смогли пробить куртку из коричневой драконьей кожи. Со вторым ударом пёс завопил и, перевалившись через край, рухнул с обрыва. Пегаска вынула угловатый лучевой пистолет и приземлилась перед поднимающейся Гончей. С точностью ЗПС, она разнесла его лицо с калейдоскопической вспышкой света, какой я раньше никогда не видела. Лучи, вместо стандартных красных или зелёных, светились всеми цветами радуги. Энергетический взрыв превратил Адскую Гончую в облако светящейся пыли, но второй пёс уже высунул голову через край и начал карабкаться вверх. Невозмутимо выщелкнув отработанный самоцветный картридж, пегаска вынула из сумки свежий, ярко светящийся, установила его на место, подбросила пистолет в воздух, закусила его и выстрелила в нового противника с тем же результатом.

Я готова была заняться любовью с Глори прямо здесь и сейчас. Но вверх по склону ко мне карабкались новые Гончие. Точнее, так было до того, как склон холма пробороздила серия взрывов. Адские Гончие рассыпались, наугад отстреливаясь от нападавших. Один из Псов, казалась, разнюхал источник этих взрывов и указал на синего жеребца, прячущегося в скалах в десятке метров справа от меня. Пёс рванулся к П-21, но тут сверху раздался дикий восторженный вопль.

— Смерть с небес! — завопила Рампейдж, обрушившись сверху прямо на голову зверя. Силовые копыта разрядились в унисон, снеся Адской Гончей большую часть черепа и грудной клетки.

П-21 забрызгало красным и жеребец поспешил стереть кровь с лица.

— Предупреждать же надо! — крикнул он.

— Подумаешь! — протянула Рампейдж.

Тут рядом с полосатой кобылой из-под земли выбралась Адская Гончая и вонзила коготь ей в грудь. Одним махом монстр снёс Рампейдж голову и та покатилась по камням.

— Глупые пони слишком много болтают! — прошипел пёс, но затем обезглавленное тело Рампейдж протянуло копыта, ощупало его лицо, похлопало по щеке и ударило силовыми копытами так, что голова пса задралась вверх. Монстр зашипел в шоке и возмущении, а безголовая кобыла принялась лягать ошарашенного пса.

— Может и ты начнёшь стрелять? — прорычал жеребец у меня из-за спины, заставив меня подскочить. Обернувшись, я увидела мерцание зебринского стелс-плаща. Лансер поднял винтовку и молча прострелил глаза Адской Гончей с лучемётом, которая уже брала нас на прицел.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я, изумлённо глядя на Лансера.

— Продитьер сказала, что это «Постпораженческий эффект Блекджек», — спокойно ответил Лансер, ослепляя другого стрелка, осыпавшего нас красными смертельными лучами. — Видимо, я теперь должен следовать за тобой, пока не найду новую цель в жизни, или что-то в этом роде, — угрюмо пробормотал он и снова выстрелил. — И мне плевать, что Продитьер говорит про то, что тебе в твоей команде нужен горячий самец с заморочками. Я уйду отсюда при первой же возможности.

П-21, подтащил к нам корчащееся тело Рампейдж и ухмыльнулся зебре.

— О, сколько раз я говорил то же самое, — хохотнул он, не обращая на меня внимания. — Но Блекджек создаёт определённое притяжение, которое снова собирает нас вокруг неё.

Я была так ошарашена, что не могла даже удерживать левитацией Покаяние.

Адские Гончие получили своё. С завыванием и рычанием, они отступили. Видимо это был плохой день для всех. Глори прижала голову Рампейджд к обрубку шеи и та медленно приросла обратно. Полосатая кобыла моргнула и огляделась.

— О? Мы победили? Йей! — невнятно проговорила она.

— Но… как… кто… я… — пролепетала я. П-21 и Глори смотрели куда угодно, только не друг на друга. Жеребец вытирал лицо, а пегаска проверяла свой Пыщ-Пыщ.

— Как вы узнали, где я была?

— Я им сказал, — мрачно ответил Лансер, не отводя взгляд от склона холма. — Они расспрашивали меня о твоём исчезновении. В конце концов я сообщил им, что ты была… сама не своя. Ты говорила о Богине и об этом месте, Мэрипони. Поэтому, когда мы не смогли найти тебя, мы отправились сюда.

Но что… как… Моё удивление возросло ещё больше, когда у меня над головой раздался голос Скотч Тейп:

— Глори! Я не знаю, как управлять этой штукой!

Прямо надо мной зависла лодка. Я едва не телепортировалась оттуда в ту же секунду, но эта лодка была закреплена под огромным фиолетовым мешком, и из её бортов торчали плавники, а сзади был пропеллер.

— Без Рампейдж я не могу удерживать её на месте! Помоги!

— Уже лечу, — крикнула Глори, бросаясь вверх к дрейфующему дирижаблю.

Рампейдж, под шокированным взглядом Лансера, моргнула, пошевелила ртом и потёрла исчезающий разрез на шее.

— Уф. Я на секунду потеряла голову, — сказала она, подбегая ко мне. — Эй, Блекджек. Если ты действительно Блекджек, хотя и вправду, разве есть ещё настолько тупые пони, чтобы в одиночку сражаться с Адскими Гончими? Прикольная броня. Такая крутая. Как твои дела? Где Лакуна?

Этот обычный, простой вопрос, ударил меня сильнее всего. На все переполнявшие меня чувства был только один ответ. Я склонила голову и разрыдалась, как отчаявшийся жеребёнок. Рампейдж вздохнула и покачала головой.

— Определённо Блекджек…

* * *

Когда мы поднялись на борт Флёр и оторвались от земли, я рассказала им всё. Мы расселись на палубе кружком, а Бу встала у штурвала. Казалось, штурвал её завораживал. Кто-то напялил ей на голову старую капитанскую фуражку и она была в ней такой забавной, что глядя на неё, я не могла сдержать улыбку. Скотч Тейп, поддерживаемая П-21, вернула мой ПипБак Дельта на место. С другого бока ко мне прижималась Глори. Рампейдж и Лансер уселись друг напротив друга. Зебра не отрываясь испуганно глядел на красно-полосатую кобылу и даже слегка отстранялся от неё. Забавно, как он напоминал мне Ксанти…

Я начала с того, как в Хайтауэре между мной и Богиней установилась связь. Как она медленно получала надомной всё больше и больше контроля. Как она сковала мой разум, чтобы я не могла о ней говорить. Даже произнесение слова «Богиня» заставляло меня заикаться и вызывало головную боль, не смотря на то, что она была мертва. По ходу моего рассказа, Глори снова и снова обнимала меня, а Рампейдж и П-21 выглядели несчастными. Даже Лансер, казалось, смотрел на меня по-новому и с некоторой тревогой. Я опустила в своём рассказе то, что происходило внутри Богини и перешла сразу к жар-бомбе.

— Я так и знала, — заявила Рампейдж Лансеру. — В ту же секунду, когда мы увидели вспышку, я поняла, что тут замешана Блекджек. Когда взрывается самое лучшее дерьмо, она всегда поблизости.

— Отстать от меня, уродка. Он снёс тебе голову! — ответил Лансер, ещё дальше отшатнувшись от неё.

— Ага. Ты так говоришь, будто это что-то серьёзное, — сказала она, небрежно махнув копытом.

Я поспешно продолжила рассказывать, что произошло дальше и Рампейдж стало не до смеха. Затем, когда я добралась до Лакуны, уже все смотрели на меня серьёзно.

— Лакуны больше нет? Просто… нет? — переспросила Скотч Тейп с копыт П-21. Я кивнула и она отвела взгляд.

— Ох… прямо как мамочка.

Кобылка прижалась лицом к груди П-21.

— Я даже не успела с ней попрощаться, — пробормотала Скотч сквозь слёзы.

— То, что она сделала, это было очень благородно, — сказала Глори, обнимая меня крылом.

— Нет большей чести, чем пожертвовать собой ради своего племени, — согласно кивнул Лансер.

— Ох, да хватит вам! — отрезала Рампейдж, поднимаясь на копыта. — Она умерла! Её нет! А как она умерла — не важно. Для неё всё это дерьмо закончилось. Ей чертовски повезло!

Рампейдж отвернулась. Эта вспышка удивила меня.

— Она была великой… большой-пребольшой… дурындой. С её дурацким платьем и пушками, и магией, и тем, что она молчала всё время и… просто… чёрт возьми! — заорала она. — Ты что, не могла забрать меня с собой, ты, здоровенная фиолетовая сука?! Блядь! Ты потрясная! Ты наряжалась в чёрное платье и шмаляла из пулемётов! Кто, блядь, кроме тебя может так?! — взревела кобыла, будто пытаясь докричаться до того света.

— Рампейдж, — обеспокоенно позвала я.

— Да пошла ты, Блекджек. Оставь меня, — буркнула она, отойдя к фальшборту Флёр, обнимая перила и глядя вниз. — Нахуй… — невпопад закончила она и насупилась.

Я знала, почему она так расстроилась. Я надеялась, что за время, что мы провели вместе, она смогла обуздать своё желание умереть. Теперь же потеря подруги пробудило это желание с новой силой. Я взглянула на Глори.

— Что произошло когда вы… эм… проснулись?

Пегаска мгновенно залилась краской.

— Ты имеешь в виду, когда я проснулась? Одна?

— Совершенно одна! — тут же вмешался П-21, краснея как и она, и вдруг отвернулся.

— Ах, да. Я была так потрясена, что обнаружила себя с собой. Одну. И что со мной в кровати больше никого нет, — проговорила Глори, чуть вспотев. — Особенно жеребца. Потому что я бы никогда не легла в постель с жеребцом.

Пегаска напряжённо усмехнулась.

— Жеребцы! Фу!

— О, я знаю. Я то же самое чувствую по отношению к кобылам! Терпеть их не могу! Не-а! — так же засмеялся П-21.

Скотч Тейп подняла голову, заглядывая П-21 в лицо.

— Папочка, ты снова ведёшь себя странно. Говорила я тебе не пить столько прошлой ночью.

Я улыбнулась, радуясь этой нелепой шутке.

— Итак. После того, как ты проснулась одна, — обратилась я к Глори, — ты нашла мою записку?

— Да. Сначала я расстроилась, но потом, когда мы узнали, что Лакуна тоже исчезла и нашли твой срезанный ПипБак, мы по-настоящему забеспокоились. Мы уже собирались допросить Стил Рейна, но тут Лансер рассказал о том, что слышал, как «Богиня» разговаривала сама с собой. Мы похватали всё, что нужно и пришли быстро, как только смогли.

— Я включала твой ПипБак, Блекджек, — сказала Скотч Тейп. — Этот Крупье чудаковатый, но он тоже волновался по поводу того, что с тобой случилось.

— Когда бомба взорвалась, я была уверена… я думала… — пробормотала Глори, затем покачала головой и всхлипнув, снова обняла меня. — Мне так жаль! Я знала, что тебя что-то тревожит, но я думала, что это зебры, или моя мать, или Когнитум, или что-то ещё!

— Эй! Это не твоя вина! — слабо улыбнулась я. — Б… Б… она была не глупой. Она знала, что если я расскажу вам, вы захотите помочь мне, поэтому она сделала всё, чтобы этого не случилось. Не зависимо от того, как я этого хотела, — сказала я, потёршись носом о её мокрую от слёз щёку. — Поверь, я едва не довела себя до припадка, пытаясь сказать тебе, но всё равно не смогла.

— Грустно то, что тебе пришлось столько пережить, а мы не заметили, что ты в беде, — тихо сказал П-21.

— Да уж, — пробормотала я, глядя в сторону Мэрипони. Погибших больше нет. Я должна сосредоточиться на живых.

— Что ж, думаю, нам пора заняться Лайтхувсом, пока он не заполнил половину неба свихнувшимися пони-каннибалами.

— Ладно, ладно, уже иду крутить педали, — вздохнула Рампейдж.

Я нахмурилась и непонимающе взглянула на Глори.

— Педали?

Рампейдж нехотя поплелась вниз в трюм.

— А! Да, — откликнулась Глори и покраснела. — Ну, я подумала, что двигатели могут излучать немножко слишком много энергии, поэтому мы отключили их и подключили приводной вал к педалям.

— Теперь мы летим за счёт ярости, — донёсся из трюма голос. — Всегда пожалуйста, — сухо добавила она и пропеллер позади дирижабля начал набирать обороты, а крылья начали махать.

— Я ещё раз говорю. Как только мы окажемся рядом с Хуффом, я высаживаюсь, — сказал Лансер, когда наш кружок начал расходиться. Скотч Тейп вернулась к Бу, а П-21 расположился у мешков с припасами, взятыми в Обществе. — Слышите вы?! Я не присоединюсь к вашей маленькой группе.

— Тебя никто и не заставляет, — холодно ответила Глори. — Сказать по-правде, я тоже этого не хочу. Мы взяли тебя на случай, если это какая-то уловка, и чтобы помочь Блекджек. Ты можешь уйти, когда захочешь. Потому что, попросту говоря, ты не достаточно хорош, чтобы заменить кобылу, которую мы потеряли.

Лансер нахмурился и отошёл, опустив голову, и ворча себе под нос.

— Ой, — шепнула я.

— Прости. У меня… было не самое хорошее утро, — ответила Глори, положив голову мне на плечо.

— Ты в порядке? — спросила я.

Пегаска улыбнулась и вздохнула.

— Я стёрла это слово из своего словаря. Я уже не уверена, что его можно применять ко мне.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, — тихо ответила я. — И всё же, как ты?

— Я хочу назад моё старое тело. Я хочу быть собой.

Я посмотрела на неё и она покраснела.

— Последняя ночь была хорошей. Чудесной, если быть честной. И, отчасти, это меня беспокоит. И меня беспокоит то, что это меня беспокоит. Я знаю, я слегка выпила… но я никогда не думала, что могу чувствовать себя так… гетеросексуально.

— Бисексуальность, чтоб её, — ответила я и покачала головой. — Святая Селестия, я только что потеряла подругу и дразню тебя разговорами про секс. Что же, чёрт возьми, со мной не так?

— Я думаю, это твой механизм преодоления проблем. Среди прочих. Что-то, что тебе нравится. Гетеро, гомо, со странностями или нормально. Мне кажется, это как безопасное место, куда ты можешь вернуться, чтобы почувствовать радость жизни, — тихо ответила она.

— Случается всякое, и ты прибегаешь к сексу, чтобы чувствовать себя не так плохо. Могло быть и хуже. Если считать другие твои механизмы преодоления.

Я тупо уставилась на неё и она пояснила:

— Например, Дикий Пегас.

Я покраснела. С этим не поспоришь.

Пегаска обвила мою шею хвостом.

— Пойдём-ка. Там внизу есть каюты. Думаю, нам обеим нужно уделить некоторое время преодолению проблем.

— Да, мэм.

* * *

Это было гораздо более кроткое, нежели обычно, преодоление проблем, в котором было много больше объятий, слёз и разговоров о том, что случилось, а не пота и оргазмов. Когда мы, наконец, появились на палубе, я чувствовала себя лучше. Мы были высоко в облаках. Мэрипони и боль от потери Лакуны, остались далеко позади. Впереди ждал совершенно новый бардак, с которыми мне придётся разбираться. Глори и П-21 спустились вниз, чтобы проверить системы жизнеобеспечения, к которым меня подключат, а я осталась на носу с Капитаном Бу.

Флёр двигалась удивительно тихо, если не считать шорох пропеллера и крыльев. Мы плыли сквозь холодный туман облаков, в серой пелене, сквозь проплешины в которой иногда мелькало голубое небо. В некоторых местах, я почти была уверена, что могу увидеть солнце. Бу, свернувшись, лежала рядом со мной в надетой чуть набекрень своей безумной шляпе и дремала под звуки музыки.

Подождите? Музыка? Я открыла панель на ноге, взглянула на свой ПипБак, нахмурилась и постучала по нему, но он продолжил проигрывать один старый аудиофайл за другим. Вздохнув, я прислонилась к перилам фальшборта, глядя, как мы плывём через тонкие облака. Над палубой плыли звуки фортепиано и скрипки.

Я вспомнила, когда увидела её впервые, этот тёмный образ в сумерках за Хуффингтонским музеем и потом, в поместье Блюблада, словно призрак Принцессы Луны. Как мы встретились в Звёздном Доме и как я быстро поняла, насколько она отличается от всех пони, что я встречала прежде, и не только потому, что она аликорн. Как она вела себя, будто была всего лишь инструментом Богини. Пони, которой не было.

Я вспомнила, какое отчаяние я испытала, когда она вытащила меня из Девяносто Девятого и как я ненавидела её за то, что она лишила меня заслуженной смерти. И я помнила, как она укрывала нас с Глори от дождя. Как я вошла в её сознание, когда она потеряла себя под Хуффингтоном и как она перемещала в меня свои воспоминания. Лакуна была Псалм не больше, чем я была своими металлическими ногами. Псалм для неё была фундаментом, но сама кобыла была кем-то совершенно другим. Для меня она была ближе, чем моя собственная мать. Она знала мои недостатки и принимала меня с ними. Её доброта и смирение ещё более подчёркивались тем, с чем она была связана.

Она пришла, чтобы спасти меня, когда я нуждалась в помощи в моём одиноком путешествии после Хэппихорна. Она прошла со мной через ад Хайтауэра. Она дарила радость и вызывала восхищение. И она тоже росла. От, казалось бы, лишённого эмоций вычислителя до кобылы, способной любить. Она танцевала, чего я никогда не видела от Псалм. Что бы она могла сделать, если бы у неё было ещё несколько месяцев? Кем бы она могла стать, если бы Богиня осталась в живых и осознала бы свои ошибки?

Я глядела вперёд, на клубящиеся вокруг нас облака и, наклонившись, осторожно поглаживала гриву Бу. А потом я взглянула на пустой бок кобылки и, под нарастающую музыку, наконец осознала весь ужас того, что сделала Лакуна. Я затряслась и по моим щекам потекли слёзы.

У Лакуны не было души. Она была собранием воспоминаний. Если в этом теле и была душа, то это была душа Псалм, не Лакуны. Для Лакуны не будет никакого посмертия. У неё не было на это ни единого шанса. И, тем не менее, она пошла на это и вернула аликорнам все воспоминания, в надежде на то, что у её расы есть будущее.

Надежда… вот, что было добродетелью Лакуны. Надежда, что я выживу. Надежда, что у меня всё получится. Надежда, что… как-нибудь… всё станет лучше. Бу взглянула на меня и я, обняв её за шею, зарылась лицом в её гриву.

— Её больше нет. Её… её действительно больше нет! Она ведь танцевала со Стронгхуфом и… и…

Я представила себе её жизнь, женитьбу с этим вечно переигрывающим увальнем с Пустоши. Они могли бы быть эпической парой, чей романтизм вошёл бы в легенды! Так или иначе, у неё могли бы быть свои дети, или она могла бы взять приёмных и научить их своей доброте. Представила, как она помогала бы мне, если я снова облажаюсь с Глори или П-21… или просто так.

— Я никогда больше не услышу её смеха или спокойного голоса, говорящего мне, что всё будет хорошо, или… что угодно!

И пока играла музыка, я вспоминала всю ту красоту, что она принесла. Как она создавала своим рогом звуки скрипки вместе со Священником и Попурри. Как развевались её крылья, когда она купалась в магических отходах! Или как гули Митлокера будто вернулись на двести лет назад, когда они были живы, просто глядя, как она наряжается. Она улучшала Пустошь просто потому, что была собой. А я только и могу, что пробивать в ней дыры.

Лакуна исчезла, как слёзы под дождём… но надежда осталась? Хотела бы она, чтобы я её оплакивала? Да. Некоторое время. Она знала, что такое печаль. И поэтому я не пыталась сдерживаться. Слёзы смывали печаль с сердца. Они не были слабостью. Но затем она хотела бы, чтобы я продолжила путь. Чтобы не оставляла надежду довести всё до конца. Поэтому, наплакавшись, я вытерла сопли об шею Бу.

— Прости, Бу.

Белая кобыла глядела на меня некоторое время, а затем улыбнулась. Я моргнула на неё и она моргнула в ответ и снова улыбнулась. Медленно, я тоже неуверенно улыбнулась ей и странная пустобокая кобыла наклонилась и ткнулась носом в мою мокрую щёку, прежде чем снова радостно улыбнуться мне.

— Ты и вправду странная, ты это знаешь? — сказала я, наконец беря себя в копыта. Вместе, сидя у фальшборта, мы летели в завтрашний день.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 11

Турбулентность

«Я просто не могу представить, зачем пегасам понадобилось устраивать страшный ливень в этот вечер и портить такой прекрасный солнечный день».

Флёр бесшумно продвигалась по воздуху, пробиваясь через облака и туман, загораживающие сияние солнца. Время от времени мы пробивались сквозь верхний слой облаков к небу. Скотч Тейп и П-21 не обращали внимания на предупреждения Глори о том, что нельзя смотреть на солнце, и изумлялись, глядя на лазурь, простирающуюся над нами. Я же, с другой стороны, чувствовала себя намного лучше смотря вниз. Я завидовала им; они перестали обращать внимание на боязнь пространства Девяносто Девятого быстрее меня, если конечно они вообще имели таковую. Бу выглядела впечатленной солнцем и потянула копыто вверх, будто она могла коснуться светящейся сферы. Затем мы снова прошли через облака. Это было определенно к лучшему, так как мы заметили еще один Хищник, приближающийся к нам с северо-запада.

В то время, как мы преодолевали ещё одну облачную долину, моё внимание переключилось на Лансера, который стоял у поручней дирижабля. Я подошла к нему, и заметила, что с каждым моим шагом он отклонялся все дальше и дальше.

— Ох, прекращай уже. Я уже наложила на тебя мое проклятие, — поддразнила я, садясь рядом.

Это точно его не развеселило, так что я посмотрела на небо, что было довольно проблемно для меня, но если бы я продолжала осматривать долину на горизонте…

— Селестия, это прекрасно, — сказала я, пока солнце покрывало нас своим светом.

Потом я кинула взгляд на него и увидела, как он безразлично пожимает плечами.

— Ты так не думаешь?

— Это солнце. Я его уже видел, — прокомментировал он тихо, потом, заметив мой скептический взгляд, он мягко фыркнул, и закатил глаза. — Ты думаешь, ваши пегасы смогли закрыть наши земли облаками? Солнце. Луна. Звезды. Я видел все, что небо могло показать.

Он отвернулся, но потом сказал:

— Это… красиво.

— Точно. Красиво, — сказала я, чувствуя, как растет неловкость. Чтобы избавиться от неё, я отвела глаза. — Итак, каковы они? Твои земли, я имею ввиду.

— И не надейся, Дева. Я не хочу с тобой разговаривать. Я ненавижу и презираю тебя, — он прорычал. П-21 и Глори оглянулись на нас, пока он набирал обороты. — Ты уничтожаешь все, с чем входишь в контакт. Ты… ты вообще видела, что сделала? Ты убила Богиню!

— Это была не я, Лансер, — парировала я, хмурясь на него. — Выходец из Стойла убила Богиню. Я просто оказалась неподалёку.

— Вот именно! Неподалёку! Где бы ты ни была, смерть и разрушение следуют за тобой! — сказал он, потом осмотрелся, и расширил глаза. — Я хочу приземлиться. Спустите меня.

— Ты приземлишься, когда поблизости не будет ни одного Хищника. Если мы спустимся ниже уровня облаков, дирижабль будет видно за мили, — сказала Глори, подходя к нам и смотря на Флёр. — Я говорила со Шторм Фронт об этом на Гала. Радары Хищников настроены так, чтобы обнаруживать объекты высокой плотности, такие как драконы, летающие танки, горы и ракеты. Если они отстанут от Флёр, то возможно, примут это за ошибку в двухвековых радарных системах и спишут на глюк.

— Они не смогли найти нашу Бурю, — Лансер усмехнулся. Ох… это не к добру.

— Это миф, — парировала Глори, взмахнув копытом. — Живых штормов не бывает.

— Продолжай убеждать себя, — ответил Лансер, кинув ей самодовольный взгляд. — Вы, пони создали свои «Циклоны». Мы же пробудили саму бурю!

— Есть ли у вас что-нибудь из этого сейчас? — вставила я. — Или это двухвековой идиотский спор о том, у кого самые смертоносные игрушки?

Он немного остыл, пойманный между осмотрительностью и гордостью.

— Ну что ж, «Циклоны» до сих пор существуют, — прокомментировал он с ложным легкомыслием.

— Точно… — я повернулась к Глори. — А эти их…

Глори вздохнула, потирая переносицу краем крыла.

— Если верить теориям заговора, то жар-бомбы были не единственными мегазаклинаниями в арсенале зебр. Просто самыми успешными. Ходили слухи… мифы… военные истории… о том, что перед концом зебры использовали мегазаклинания для создания супер талисманов которые… что ж… имели чрезмерный эффект. Целые горы, которые могли перейти на территорию пони. Живые штормы и циклоны. Чудовища растительного происхождения. — она кинула взгляд на Лансера и стукнула его по груди. — Но это всего лишь истории. Они используются для создания сюжета в нашей военной драматургии!

— Супер оружия вашей стороны до сих пор существуют. Почему ты считаешь, что наши нет? — отразил он хмуро. — Пони были правы, атаковав первыми до того, как мы успели использовать их. Силы природы были заключены в величайших талисманах, когда-либо созданных, и которые могли быть перенесены в ваши величайшие города или выпущены ракетами в сердца ваших земель.

— О, так значит, способность опустошить целый город была недостаточна? Что могли сделать ваши мега талисманы, чего не могли жар-бомбы? — Глори спросила, закатывая глаза.

— Взрываться больше одного раза, не наводясь, при этом, на нас самих, — зловеще возразил Ланцер. — Буря разорвала бы ваши облака в клочья и не позволила бы вам управлять погодой. Бегемот рыскал бы по вашим лесам, маскируясь под кочку в течении дня, и вырезая по ночам ваши города. Колосс давил бы ваши армии, не поддаваясь любым мегазаклинаниям, которые вы попытались бы против него применить. А после завершения войны, мы могли бы их использовать для восстановления первоначального облика этой земли и постройки новых зданий.

— Но… зачем? — спросила я, умоляя его осознать безумие всего этого.

— Мы знали, что сдерживание с помощью жар-бомб не сможет работать вечно! Когда нибудь вы бы завершили все ваши мегазаклинания и пошли в атаку. Что вы и сделали! — рявкнул он, наставив на нее копыто. — И, в мгновение ока, Роам исчез! Огонь продолжал разгораться! Вы расплавили острова Атори в считанные минуты! Миллионы погибших, а радиоактивный шлак токсичен и по сей день! И это, по нашим данным, было всего одно мегазаклинание! Вы обратили против нас само Солнце! Почему бы и нам было не вовлечь в это небо и землю?

— И у тебя есть один из этих… мега-талисманов? — Осторожно спросила я, опасаясь того, что Легат подвинет некоторые приказы вверх по важности очень быстро. Возможно, что-то было в моих глазах. Может быть, нечто было в моем тоне. Но Лансер, казалось, быстро осознал то, что я собиралась сместить свои приоритеты в сторону Оставшихся.

— …нет, — ответил он так, словно ему удаляли зуб. — Отец отослал достойных назад в родные земли для поиска одного. Мы сделали не больше дюжины до того, как сработало заклинание. Если бы только у нас был еще год…

— Тогда бы и у нас появилось новое устрашающее супероружие, — Ответила я… но, может, и не появилось бы. Может, Твайлайт подала бы в отставку… может Рарити и другие ее друзья вместе с ней. Может, война прекратилась бы. Может, одно из зебринских орудий надрало бы им задницу. Что-то должно было случиться, рано или поздно. Нахмурившись, я продолжила. — Вы, зебры, совсем не отличаетесь от пони. Всегда искали ту единственную штуку, которая позволила бы выиграть. То единственное решение. То одно… что бы то ни было… что сумело бы убить пони больше, чем зебр. Вы использовали драконов. Мы же сделали Хищников. Мы сделали силовую броню. Вы же сделали пули, прошивающие ее насквозь. Мы сделали мегазаклинания. Вы изобрели Жар-Бомбы. Мы сделали Циклоны. Вы — Бури. — Резко прошипела я сквозь зубы. — Это надоедает.

— Ну что ж, никогда не имей дел с пони, которая игнорирует все выпады в ее сторону, — парировал Лансер.

— Простите? — Спросила я с удивленными глазами.

— Ты всегда побеждаешь, — сказал он угрюмо.

— Я не… всегда… побеждаю… — пробормотала я, уставившись на него. Напряжение внутри меня стало ощущаться острее. Я посмотрела на друзей, но даже они не знали, как ответить. Это заставило провода в моей голове сжаться сильнее, а потом Лансер хрипло рассмеялся.

— Ой, да ладно. Деус встретился с тобой лицом-к-лицу, а теперь он прислуживает тебе. Сангвин выступил против тебя, ну а теперь он мертв. Предвестники бросили все, что могли, а ты побеждаешь их снова и снова. Да ты пережила взрыв Жар-Бомбы! — заявил он. — Что еще можно противопоставить тебе?

— Я не всегда побеждаю! — Выкрикнула я прямо в его лицо, повалив на пол. — Я пережила бомбу только благодаря своему другу и я потеряла ее! Я спасла свое стойло только затем, что бы уничтожить его! Победа над Сангвином не вернула Священника назад! Я оборвала связь, только лишь затем, что бы убить сорок беспомощных детей! — Каждая победа имела свою цену и, честно говоря, оглядываясь назад, я задумывалась, стоила ли она того.

Я хотела бушевать! К черту это тело! Одышку! Удушье! Я хотела, что бы сердце билось, как сумасшедшее! Я хотела чувствовать себя не только как машину. В скором времени я заметила, что лицо его скривилось от боли, вызванной моими стальными ногами, вжимающими его тело в палубу. Тот час я отошла назад.

— Извини… — пробурчала я. — Я просто… я не всегда выигрываю. Это не… не так, как ты думаешь.

Он сердито смотрел на меня, но выглядел не поврежденным.

— Я ненавижу тебя, — прорычал он. — Я ненавижу всех вас, — сказал он, посмотрев на всех нас на корабле. — Особенно — тебя, — добавил он, взглянув на меня. Я вздохнула и опустила глаза; ну, да. Он не первый. А потом раздался неожиданный голос.

— Давай немного отойдем от темы Блекджек. Ты хочешь поговорить о ненависти? — вскользь спросил П-21, придвигаясь к крупной зебре. Лансер выглядел удивленным вступлением П-21. — Я знаю парочку штук о ненависти. Знаешь, что я ненавижу? Я ненавижу наблюдать труса, застрелившего дюжину беспомощных зебр, включая детей. Я ненавижу то, что он стрелял в пони, спасших их жизни и его, в прошлом. Я ненавижу и всегда буду ненавидеть любой мир, в котором уроды, вроде него, могут просто уйти после этого.

Святая Селестия, ну неужели они хотят заняться этим сейчас?

— Трус?! Да как ты сме… — начал Лансер, а затем П-21 крутанул головой и врезал Аргументом по лицу Лансера. Удивленный зебра упал, глядя на него в шоке и злобе. Вот только в самом П-21 злобы не было, только холодное отвращение, которое я не наблюдала уже неделями.

— Ты трус. Ты боишься всего. Ты убиваешь из укрытия, где никто не может тебя увидеть и с дистанции, на которой не будешь ранен. Ты боишься Блекджек, ее возможностей и того, что она из себя представляет. Ты боишься силы, лежащей вне твоего контроля. Ты боишься своего собственного отца. Ты боишься всего, но более того — ты боишься признать это, — сказал он, глядя на Лансера сверху-вниз.

— Ты пришел ко м… — начал он снова, и вновь его заткнул Аргумент. На этот раз зебра заблокировал приклад копытом, но всё же закрыл свой рот и отступил назад.

— Глори пришла к тебе, — отрезал П-21, — на тот случай, если ты был причиной исчезновения Блекджек. Она была в отчаянье. А я хотел засунуть гранату тебе в зад и посмотреть как ты извернешься, доставая ее, — закипел П-21, бросив затем взгляд на меня. — Блекджек может и простила бы тебя. Блекджек прощает такое дерьмо, что я даже и представить не могу. Но я не прощу тебя, Лансер. Я видел труса, убившего более двенадцати соплеменников, включая его собственную мать и сестру, с холодным сердцем. Потому что ему было слишком страшно сделать все правильно и послать отдавшего приказ на хуй. Или просто позволить им жить и солгать об этом. Ты трус и убийца и я не ожидаю, что ты изменишься.

Лансер выглядел так, будто готов был взорваться, но П-21 не отводил взгляда.

— Ты… Ты понятия не имеешь… — Выговорил зебра, пытаясь подобрать слова.

П-21 выдал лишь слабую улыбку.

— Оу? Ты действительно думаешь, что я не знаю, какого это бояться? Я боялся каждый чертов день своей жизни. Боялся за свою жизнь. Боялся за жизнь тех, о ком я заботился. Тех, кого я любил. А еще я боялся того, что хотел умереть лишь чтобы никогда больше не бояться. И да. Я ненавидел это. Ненавидел все это, все что могло вызвать у меня страх. Все, что причиняло мне боль, становилось моим заклятым врагом, но боль мне причиняло всё.

— Он бросил взгляд на меня, а потом снова на зебру. — Но ненависть не заставит страх уйти, и не сделает тебя сильным. Зато она сделает тебя ничтожеством. И окромя боли и мучений, ничего вам не принесёт.

Он указал копытом в мою сторону.

— Это та кобыла, которую ты так ненавидишь? Ту единственную, которую ты обвиняешь в постоянных победах? Она прошла через столько всякого дерьма, сколько я боюсь даже представить, и вытерпела вещи, через которые не прошел бы ни один известный мне пони. И она всегда будет бороться за правое дело. Ради её друзей. Ради других пони. Ради зебр. Да даже ради адских гончих. И не имеет значения, как больно ей будет или как сильно она будет напугана. Будь уверен, она провалиться. Но продолжит идти. И пока она может идти — я тоже могу. И не важно, боюсь я этого или нет.

Я смотрела на П-21, пока он отходил от Лансера, повернувшись к зебре спиной. Ланчер сверлил взглядом его спину, в то время как синий жеребец подошел к Скотч Тейп и решительно обнял её. Я почувствовала легкое головокружение после всего этого и встала между ними.

— Мы можем высадить тебя прямо здесь, — сказала я Лансеру.

— Не надо делать мне каких-либо одолжений только из жалости, — отрезал он, тогда как его, пристально смотрящие на более мелкого жеребца, глаза были полны гнева. Наконец, он отвернулся.

— Он говорит чистую правду… насколько же это невыносимо. Я боялся папашу каждую секунду, что знал его. Боялся его утверждений и того смысла, который он вкладывал в них Боялся разочаровать его. Его гнева. — Он закрыл глаза и покачал головой.

— А ты… а ты когда-либо вспоминаешь тех, кого убила, Блекджек?

— Можно сказать и так, — ответила я, — Особенно о тех что погибли по моей вине. Убивать кого-то защищаясь это одно, но когда кто-то умирает из-за выбора который я сделала… Я не смогу когда-либо забыть тех, кто умер из-за этого. И надеюсь что никогда не забуду.

— Понимаю… — пробормотал он. — Твой друг прав. Это было трусостью с моей стороны, умертвить собственный народ. Нельзя допустить смерти беспомощных.

Я прикрыла глаза, призрачная мелодия той песни возвращалась в мою память. Я думала, что забыла, но теперь, я могла слышать её так, будто снова исполняла её. Тише, не шуми…

— Ты не единственный, кто так поступил. Ты прав… Нельзя допустить.

«Даже если они сошли с ума».

На секунду, он притих, а затем, смотря куда-то в облака, сказал.

— У отца есть жар — бомба.

— Я знаю, — ответила я. — Ксанти рассказала мне.

Он пристально посмотрел на меня:

— Я… гордился тем… что она у нас есть. Когда мы вытащили её из той пусковой шахты, сумели стабилизировать… я ликовал. У нас появилось оружие, способное раз и навсегда покончить с городом зла, и Девой. Но… он, на самом деле, никогда не говорил, что собирается использовать жар-бомбу для уничтожения города. На это были намёки, но говорил о других. О вашей Богине. Красном Глазе и его армии. О чём-то, что находится в небесах, и называется П.О.П… А сейчас, после того, как между вами двумя произошла битва, я ставлю под сомнение всё то, что он мне говорил и то, что я для него делал. И это именно то, из-за чего я ненавижу тебя больше всего. Ты заставляешь меня сомневаться. — В течении нескольких секунд, он просто пялился на проплывающие облака. — Хотелось бы быть сильнее в нашу первую встречу. Думаю, что в этом случае, я бы принес меньше бед.

— Агась, но если бы ты путешествовал с нами, то тебя бы уже протащило через целую вселенную мучений и страхов. Поверь мне, тебе же будет лучше, если ты уйдёшь. В конечном итоге, у нас с тобой будет секс и это может усложнить всё то, что имеет отношение к Глори, и… — начала говорить я, он взял, и усмехнулся.

— Дева, без обид, но дело даже не в роге, просто для того, чтобы у нас случилась интимная близость, тебе не достаёт слишком большого числа полосок, — сказал он, с действительно честной улыбкой, которая ему очень шла.

— Ох, серьёзно что ли? А вот если вернутся немного в прошлое, в Общество, то там, ты похоже не особо-то и возражал. Кроме того, — сказала я, с самодовольной улыбкой, — неужели ты никогда не слышал о том, что тело можно использовать вместо холста?

Ну что ж, а вот теперь, он выглядел весьма удивлённым!

Шлепок по крупу заставил меня вскрикнуть и, развернувшись, я пугливо заулыбалась Глори:

— Ох! Эм! Прииивееет. Мы, это…

«Не произноси слово „секс“»

— Разговаривали о сексе — закончила Глори, подходя ко мне, и вздохнула. — Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать?

В краткосрочной перспективе, ответ был очевиден: улыбнуться ей, и потереться носом о её шею.

— Ну, начало было хорошим, — ответила я, скользнув взглядом по своему крупу.

Улыбка Лансера уступила место настороженности.

— Я не думаю, что легенды о Деве затрагивали эту часть ее жизни. Моя мать рассказывала мне множество историй, но ни в одной из них не упоминалось о том, что Деву шлёпали по крупу.

Мой разум посетил образ Принцессы Луны, и я фыркнула. Зато, подошли Скотч Тейп и П-21, и кобылка спросила Лансера:

— А ты можешь рассказать мне о зебрах поподробнее? То есть, я слышала кое-что, но большинство уроков в стойле было посвящено тому, что вы все являетесь кровожадными варварами, которые едят маленьких кобылок.

Скотч Тейп посмотрела снизу вверх на П-21, и легонько пихнула его переднюю ногу. Он взглянул на Лансера, отвернулся, в конечном итоге вздохнул и нехотя произнёс:

— Должен признать, я тоже слегка интересуюсь зебрами.

Скотч Тейп с гордостью улыбнулась своему отцу, а затем, задала Лансеру вопрос:

— А у вас там есть пустошь?

— Так… погоди. — Лансер нахмурился. — Я — воин, а не сказитель.

— Будь обоими, — предложила я. — Ведь не случится же ни чего плохого, если ты примеришь на себя новую роль, не так ли?

Он имел такой вид, будто пытался решить, что лучше: рассказать нам о том, о чем мы хотим услышать, или послать нас далеко и надолго, а затем ответил:

— Ладно. Полагаю, я могу рассказать вам о своём народе. Это будет лучше, чем выслушивание лишь вашей понячей пропаганды.

— Наша пустошь была не такой, как ваша. Ваша пустошь — застывшая, холодная и пустая. Наша же дика и сурова. Эквестрия совершила множество ужасных вещей во время войны. Всё ещё есть места, где чувствуется ярость мегазаклинаний. Столб пламени, который бродит по разрушенной долине из стекла, выискивая незваных гостей. Город, который захватывает разум тех кто спит в его пределах в бесконечных снах. Есть ещё много мест, где промышленные работы до сих пор отравляют землю. Шахты, глубже и больше любых долин, выдолблены в земле и теперь заполнены ядовитыми отходами. И звери… местные, и те, что были представлены во время войны… они крадутся и охотятся на нас. Города слишком опасны или загрязнены для того, чтобы там жить. И, конечно, племена то и дело пререкаются и дерутся.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — пробормотала я.

— Нет, — сказал он резко. — Некоторые вещи не должны меняться. Некоторые изменения нельзя допустить.

Лансер снова встретил мои взгляд:

— Когда я был маленький, моя мать рассказала мне историю о хороших временах. До войны, когда двенадцать и одно племя работали в единстве, чтобы жить и процветать. Но все изменилось.

— Двенадцать и одно? — спросила я в недоумении.

— Не уверен, что ты захочешь услышать эту историю. — сказал он, покраснев. Но он рассказал её. Вскоре мы переместились ближе к колесу, чтобы Скотч Тейп могла управлять кораблем и слушать. Я не знала, почему Скотч Тейп была назначена нашим пилотом, но она по всей видимости справлялась с управлением довольно хорошо; до сих пор мы не врезались ни в одну гору. Мы даже открыли небольшой люк, чтобы Рампейдж могла слушать, пока крутит педали внизу.

— Однажды, было солнце и земля. Оба они были одиноки, но они не могли долго быть вместе. Множество раз солнце приходило и занималось любовью с землей, и после этого зарождалась жизнь. Двенадцать раз они спаривались, и каждый раз рождалось новое племя. Но потом, луна увидел их занятия любовью и выждал, пока солнце не скроется. Луна был злым и слабым, его свет не был даже близок к солнечному, и поэтому он взял землю силой. От совокупления родилось племя, вместе со всеми зверями и монстрами, охотящимися под покровом темноты. Когда солнце увидел, что сделал луна, он был в ярости, и с тех пор он преследовал луну по небу, чтобы не дать тому другого шанса. Но иногда, луна ставил ловушки для солнца, и весь мир покрывался тьмой во время их битв. Но каждый раз, солнце побеждал и продолжал свою охоту.

Глори посмотрела на Скотч Тейп с выражением беспокойства, после чего кобылка усмехнулась:

— Что, эта история слишком непристойная для тебя? — Покраснев, Глори переключила свое внимание на Лансера. Я слегка потерлась об неё носом. Она прикусила моё ушко. Ах, хорошие времена. Если бы только Лакуна могла быть здесь, чтобы разделить их…

— Двенадцать племен были детьми солнца. Одно было ребенком луны. С каждым совокуплением, земля порождала племя. Высокие, огненные горы породили Ачу. Прополи родились в деревнях. Племя Карнилия на плодородной равнине. Менди в густых лесах. — Я не могла сдержать улыбку, видя как меняется его тон, как он начинал увлекаться рассказом. — Зенкори были рождены на ветру, Атори на островах, и Эсхатик в пустынях. Даже южные снега породили Сахаани, и с той поры, льды всегда порождали источники исходящей паром воды, что были нагреты их страстью. Болота породили племя Орах, а джунгли — Таппахани. Последние два, Логос и Роамани, были зачаты в библиотеках и на поле боя.

— Погоди. Зачаты? — спросила Глори скептически. — Я почти уверена в том, что в любой библиотеке, которую я когда-либо посещала, подобное действие будет нарушением всех правил и норм внутреннего распорядка.

— Неа. Во всех лучших библиотеках, обязаны происходить масштабные оргии, — язвительно протянула Рампейдж с нижней палубы. — Просто участники, вынуждены трахаться по-настоящему тихо.

Это заявление рассмешило нас всех, а Лансер сокрушенно вздохнул:

— Это предание. Вы можете верить ему или не верить. Преданию на это плевать. — Он щёлкнул хвостом, а затем, самодовольно ухмыльнулся. — Или возможно, вы, пони, хотите рассказать мне о зарождении вашего рода, с большей правдивостью?

Он нас подловил. Я не имела ни малейшего представления о том, как в этом мире появились пони. До момента воцарения Принцесс, всё было весьма туманно.

— Эм… — Я посмотрела на Глори, но она лишь слегка пожала плечами. — Да как-то не очень.

— Тогда примите предание, иначе, хранить молчание я буду, — сказал он, нахмурив брови. — Я, скорее всего, и так допускаю много ошибок. Мне не дано рассказывать предания так, как это делала Мать, начиная всё со слов «это напоминает мне одну забавную историю».

— Нет, нет, нет. Продолжай, — успокоительно произнесла я.

— Какое-то время, Двенадцать племён пребывали во здравии и распространялись по всей земле. Работая сообща, они вели борьбу со зверьём, что обитали в дикой местности, но в отличии от пони, мы не стремились укрощать природу. Мы уважали её силу. Когда-то, на нашей родине были огромные участки дикой местности, протяженностью в путь, что зебра может за год пройти. Но затем, Двенадцать племён встретились с детьми луны. И Прополи пригласили их в свою деревню. Менди исцелили их раны. Тапхани приготовили великолепный пир, Атори танцевали, а Зенкори рассказывали новоприбывшим сказания. Но дети луны, по-прежнему, были замкнуты, загадочны и высокомерны. Они заявили, что обладают силой большей, чем у всех Двенадцати племён вместе взятых, и поэтому Двенадцати надлежит стать рабами одного. Поэтому, Двенадцать отправились на войну с Одним.

— В течении многих поколений сражались они с детьми луны, что были многочисленны, но равнодушны. Тверды. И множество нечестивых колдунств, что способны привязывать сущность и душу, они изучили. Броня их пробита быть не могла, а оружие никогда не ломалось. Даже погибнув, их самые могучие войны продолжали сражаться. Порабощали и убивали Двенадцать они в безумном увлечении своим могуществом тёмным. Их ложь, на какое-то время, племена обратила против друг друга, и Двенадцать к истреблению были близки. Но Двенадцать прозрели, объединились и дали отпор. В отчаянии своём, племя Одно самих звёзд силу призвало… безумие свершило. И звёзды пришли. На всю землю они низвергались, великие, порочные города Одного, и армии Двенадцати племён сокрушая. Но когда закончилось это, Двенадцать остались, как были, и сломлено было Одно. Двенадцать жаждали крови, но земля умоляла их о снисхождении, хоть и в насилии Одно было зачато, они всё же детьми её были. Племя Одно помечено было и у всех, кто несёт в себе эту кровь, полоски сплетаются в предостережения символ. И в этом причина того, что имя им было дано — Старкаттери, «Клеймённые звёздами», и изгнано было оно.

— А из какого племени происходит Легат? — полюбопытствовала я.

Лансер открыл рот, а затем, снова закрыл, и, нахмурив брови, произнёс:

— Он — один из последних Ачу.

— А вот и нет, — заявила Рампейдж, с нижней палубы, а в её голосе звучал странный акцент. — Он сражается не как Ачу.

— А он утверждает, что Ачу! Кто ты такая, чтобы отрицать это, Продитьер? — гаркнул Лансер.

— Означает ли это, что ты тоже Ачу? — спросил П-21.

От всех этих разговоров, мне захотелось произнести «будь здоров».

И вот опять, невинный вопрос заставил его поморщиться.

— Нет… кровь переходит от матери к ребёнку, а не от отца к ребёнку. Я — Зенкори.

Я подумывала о том, чтобы рассказать ему, что его мать жива, но всё же, решила этого пока не делать. Тем не менее, сказительство было значительным шагом вперёд, по сравнению с убийством соплеменников.

— Моё племя — скитальцы и сказители. Мы разыскивали обычаи и предания этого мира. Многие из нас пришли, и осели в Эквестрии, за долго до войны.

— А почему воевали зебры? — спросила Глори. — До этого, я никогда не слышала вашей трактовки, тех событий.

А вот этот вопрос, его, похоже, шокировал.

— Вы хотите узнать об этом? — спросил он так, будто, до этого, ни когда не видел пони, которым было бы интересно подобное, взгляд его скользил по нашим лицам. — Бессмертные монархи не правили нашим народом. Цезаря избирали мы из племён. Старейшины всех тринадцати племён принимали в голосовании участие, и Цезарь не мог быть избран из одного и того же племени дважды.

— Погоди, даже злое-племя-звёзд-и-луны имело право голоса? — удивлённо вопросила я.

— Конечно. Они — племя. Проклятое, злое, коварное племя, которому никто не стал бы доверять, но — племя. Их старейшины использовали их право голоса чтобы защищать своих сородичей от гнева двенадцати. Лучше держать злодеев на виду где они будут под присмотром, чем загнать их туда где они могут быть забыты и позволить им плести заговоры в тенях, — сказал Лансер тихо, как нечто само собой разумеющееся.

Он продолжил:

— Последний Цезарь был избран посреди великого противостояния. Были там четыре племени, с кандидатами сильными, и каждый при себе по три голоса имел. То были Старкаттери, что решили выборов исход, не оказав поддержки кандидату Роамани. В итоге, придя к власти, Последний Цезарь был слаб невыносимо. Имели место даже разговоры о том, чтобы традиции нарушить и выборы повторно провести, лишь с кандидатами двумя, но традиции есть традиции. Роамани солдаты, все до одного. Те бились с драконами, Мокели, другими могущественными тварями, и рептилиями. Не терпели они неуважения в свою сторону.

— Когда группа бандитов Атори захватила лодку, полную пони-туристов, а затем потребовала выкуп, Последний Цезарь настоял: Роамани займутся этим. Но Атори жили на островах, и для армии Роамани потребовалось на порядок больше времени, чтобы снарядить свои корабли и отправиться на задание. Это было ужасной ошибкой. Группы из пол-десятка войнов Ачу, или даже солдат Атори было бы вполне достаточно. Но Последнему Цезарю хотелось славы и почета. Терпение вашей принцессы истекло, и она послала летунов, которых вы зовете «Вондерболтами». Они преуспели в освобождении заложников, но понесли потери: Четыре пегаса. То было страшным ударом по репутации Последнего Цезаря. Даже провели внеочередные выборы, дабы сместить его. Но традиции есть традиции, и он сохранил за собой статус. Он осудил вмешательство пони, и обвинил их в оскорблении нашего народа, а также приказал заморозить все торговые соглашения между нами.

— Так, погоди, так поэтому война и началась? Из-за покалеченного эго какой-то зебры? — сболтнула Скотч.

— Все было несколько сложнее, — добавила я. — Эквестрия также ввязалась войну из-за политиков и бизнес пони, которые даже о войне толком ничего не знали. — Это заявление привлекло ко мне удивленные взгляды. — Что? Я узнала об этом из шаров памяти.

— Жульнички-единороги, — пробормотала Рампейдж, откуда то снизу.

— Для нас, война началась из-за вашей принцессы. Когда она захватила груз с углем, наш народ воспринял это как оскорбление. А оскорблять Последнего Цезаря — это зов к войне. Сначала откликнулось только единственное племя: Роамани. Они воинственное племя, все их мысли только о войне. Долг и жертва — их кредо. Первое время, остальные племена воздержались от войны, но когда борьба затянулась, подключились Прополи. Они были мощным и влиятельным племенем. За ними пришли Карнилиа и Атори. Также, пока мы воевали, наше самое крупное племя, Ачу, и самые уважаемые, Менди Логос, выступили против войны, — сказал Лансер столько, сколько я от него никогда не ожидала. У него был особый ритм и тон, побуждавший слушать дальше.

— А были зебры, возражавшие против войны? — В шоке спросила я.

— Продитьеры, — сказала Рампейдж сквозь скрип колес, идущий снизу.

— Многие, хотя только некоторые объявляли об этом так же нагло, как и Продитьеры. Во время конфликта было множество тех, кто симпатизировал Эквестрии. Тысячи зебр из племен Менди, Эсхатик, и Зенкори были арестованы за поддержку врага. Но, как вы видите, солнце священно для нас. Многие зебры, особенно те, что сделали Эквестрию своим домом, видели в вашей Принцессе Селестии воплощение солнца. Они сомневались, было ли разумным сражаться против неё. На самом деле, борьба стала такой ожесточенной, что Последний Цезарь был почти вынужден сдаться по требованию других племен, — он сказал, покачнув головой. — Но потом солнце попало в засаду луны.

— Ты имеешь в виду воцарение Луны? — спросила я, вспоминая сон-воспоминание о Литлхорне.

Теперь, сны, посвящённые Псалм, были больше похожи на шары памяти. Я помню, как переживала их, но переживания больше небыли настолько болезненными и личными.

Он кивнул, и подняв голову, свирепо посмотрел на нас.

— Принцесса Луны, Дева Звёзд. Когда мы услышали, что Эквестрией стала управлять она, то это стало величайшим даром для Последнего Цезаря. Есть сказания о луне и звездном зле, уходящие к нашим истокам. От деяний Старкаттери, и до ужасов Девы. — Он одарил меня крайне скептическим взглядом. — Первая Дева Звёзд укрыла мир тьмою, когда бросила вызов Селестии. Возможность вести битву против неё… опьяняла. Это вовлекло все племена с головой в войну. Даже Мэнди, которые постоянно призывали к миру, пусть и неохотно, но присоединились.

— А вот этого, я вообще ни когда не понимала. Каким образом Найтмер Мун могла воспрепятствовать восходу солнца? Неужели солнце, и в самом деле, вот просто взяло, и исчезло? — слегка нахмурившись, спросила Скотч Тейп.

— Нет, нет, нет, — безапелляционно ответила Глори. — Солнце и луна так же, как и планеты, вращаются вокруг нашего мира, согласно теории магического тяготения. Принцессы Селестия и Луна, всего лишь, слегка подталкивали солнце и луну для того, чтобы продолжали двигаться в правильном темпе. С той поры, как они… пропали… продолжительность дней и ночей, год от года, начала изменяться. Даже не смотря на то, что они кажутся почти одинаковыми по размеру, луна расположена гораздо ближе, чем солнце. Когда солнце и луна приближаются к одной и той же узловой точке, луна начинает загораживать солнце. Помести луну в ту же узловую точку, что и солнце, и она сможет затемнить огромные пространства нашего мира.

Она скривилась:

— В первый раз, когда мы увидели подобное… ну… мягко выражаясь, это было нечто из ряда вон выходящее.

— Когда Дева Звёзд решила продолжить войну, двенадцать племён объединились. Отныне, речь шла не об уязвлённой гордости, а о войне, в которой добро должно восторжествовать над злом. С ее воцарением, Последний Цезарь издал великие приказы и принял законы радикальные настолько, что таких еще не было в Империи. Оправдание, всегда, было одно: нанесение поражения армиям Девы. Создание Министерств, производство оружия и мегазаклинания… все они, в последствии, оправданиями стали. И в связи с тем, что число погибших только росло, сдаться не допустимым казалось. — Он вздохнул и нахмурился. — Воистину, многие ощутили, что война была знаменательной. Праведной.

— А что ты можешь рассказать о том, как вы пытались похитить Селестию? — спросила я, едва не использовав слово «убить».

— Мы не пытались похитить её! — огрызнулся он. — Мэнди, Селестия и одна кобыла, которую звали Флаттербай, прилагали все силы для того, чтобы положить конец войне. Они пытались помочь ей справиться с её недостатками.

— Недостатки? У Селестии? — скептически спросил П-21.

— Да. Она осознала свою ошибку через год, после того, как её совершила. Если бы она ушла с нами и осудила Деву, тогда, Эквестрия отказалась бы от войны. Договор о мире можно было заключить между ней и двенадцатью племенами, что вообще исключает участие Последнего Цезаря! — запальчиво произнёс Лансер — Война была бы закончена!

— Забавно. Наши историки утверждают, что вы пытались убить её, — парировала Глори, и я застонала.

— Эквестрийская пропаганда, — произнёс Лансер, махнув копытом. — Одна из тех вещей, в которой ваше Министерство Стиля превосходило всех.

Глори рассвирепела, и даже П-21 нахмурился, размышляя о Селестии, которая предаёт собственную сестру и покидает Эквестрию, чтобы «спасти» страну.

Я не могла сказать, что из этого было правдой. Селестия не выглядела так, будто бы хотела сдаться, но и зебры не то что бы хотели ее убить, как я видела. Я предположила, что истинная правда так и не будет раскрыта, пока какой-нибудь пони не решит спросить призрак Селестии. Уже было начиная другой вопрос, который помешал бы спору, я заметила как дергаются ушки Бу.

Замерев, я наблюдала за ней. Ушки дернулись вновь и она нахмурилась, глядя на облака вокруг.

— Тихо! — Они продолжили спорить, в то время как хмурый взгляд Бу сменился страхом — Заткнулись! — бросила я, прерывая их спор. — Кончай педалить! — Резво сказала я в сторону внутренностей корабля. Рампейдж хмуро посмотрела в ответ, но остановилась. Винты и крылья замедлились, а затем наступила тишина.

— Что стряслось, Блекджек? Мы все еще находимся в нескольких часах от Громоотвода, — в недоумении поинтересовалась Глори. Я вытянула копыто и заставила её замолчать. Уши Бу все еще подергивались, а её бледные глаза вытаращились на облака. Она съежилась… а я сразу же начала пристально изучать те самые облака. Ничего… но им был известен радиус действия Л.У.М.

Я замерла, и тишина стала глубже. Каждое ухо дёргалось, и больше, чем несколько глаз смотрели на меня с очевидным скептицизмом. Я не могла услышать ни звука, пока инерция несла нас через вихрящийся туман. Только пугливая природа Бу и моё собственное чутьё, говорили о том, что что-то здесь было неправильно.

Но для меня, этого было достаточно.

— Лансер, надень свой плащ на Глори. Немедленно.

Глори насупилась.

— Блекджек, если ты беспокоишься о том, что нас могут обнаружить, то нам следует надеть его на тебя!

— Я не собираюсь исполнять твои прика… — ответил Лансер в унисон.

— Надевай на неё плащ, живо, — приказала я, как только облака начали истончаться.

Мы дрейфовали в разрыве облачного слоя. Лансер, в последний раз, дерзко посмотрел на меня, а затем, снял свой плащ и накинул мерцающий предмет одежды на Глори. Когда фибула, выточенная из голубого драгоценного камня, защёлкнулась, её очертания стали расплывчатыми.

Скотч Тейп дотянулась копытом до того места, где стояла Глори.

— Ооооу.

Она глупо захихикала, как только под её копытом собрался складками «воздух».

— Скотч Тейп, прекрати тыкать в м… — произнесла Глори, как только мы влетели в очередной разрыв между облаками.

Слева, на расстоянии лишь едва превышающим радиус действия моего Л.У.М.-а, можно было увидеть длинный, тёмный абрис Хищника. Десятки закованных в силовую броню пегасов, как отдельными чёрными точками, так и в составе ударных отрядов, летели, в построении типа — «клин», в след за длинной, лишенной каких-либо украшений, машиной смерти. А ещё дальше, мне удалось разглядеть второго Хищника. Даже для меня, гул их двигателей был едва различим, судя по всему, чтобы Хищники было сложнее обнаружить, шум от их работы каким-то образом глушился. Нечто столь большое, не должно быть настолько тихим.

— Блекджек! — взволнованно крикнула Скотч Тейп.

Я оглянулась назад, и увидела ещё два Хищника, что находились по противоположному борту Флёр, один из них был даже ближе, чем тот, который я увидела первым. Казалось, что он, от края до края, заполнен красными метками. Я медленно перегнулась через борт и посмотрела вниз, на беззвучно вращающиеся пропеллеры Хищников, что находились под нами. Затем, я посмотрела вверх, мимо оболочки, лишь для того, чтобы увидеть, что полдюжины энергомагических орудийных башен направлены вниз, на нашу крошечную Флёр. Две сверху. Две снизу. Две слева. Две справа. Мы летели прямо в центре авиаотряда Хищников, и любой из них мог превратить Флёр в облако затухающих на лету искр.

Я ненадолго закрыла глаза, а затем, посмотрела назад. Из облачной гряды позади нас показались сдвоенные дула носовых энергомагических орудий гигантского военного корабля. Затем, чёрные грозовые тучи, расположенные по бокам корпуса, и тянущийся за ними белый шлейф. Пока он приближался к нам сзади, его тихие пропеллеры рассеивали облачные скопления. Возможно, приглядывающая за мной Мисс Удача сделает так, что они все будут на столько слепы, что не заметят древний гигантский фиолетовый дирижабль, летящий прямо перед ними.

Эта надежда была разнесена в клочья крыльями закованных в силовую броню пегасов, которые, медленно и неотвратимо, надвигались на нас со всех сторон.

Рампейдж высунула голову из люка и огляделась.

— Хм, — сказала она перед тем, как прыгнуть обратно вниз:

— Не беспокойтесь, у меня всё схвачено! — прокричала она.

Колеса внизу стали скрипеть, в то время как пропеллеры за нами зажужжали, и крылья Флёр начали махать, с дикой скоростью. Через минуту, или около того, мы будем в облаках. Надеюсь, это хоть что-нибудь да изменит…

А затем, облака перед нами взорвались, и явили нашим взорам нос ещё одного Хищника. Его двигатели заработали на полную мощность, и он выскочил из облаков, подобно морскому чудовищу, которое бросается на свою добычу. Порождённый его скоростью ветер, который отбросил нас назад, был тем единственным, что спасло Флёр от участи быть разбитой в щепки о броню этого огромного корабля. Потерявшая управление Флёр завращалась, дико и неконтролируемо. Четыре Хищника, что находились у нас по бокам, начали кружить, повернувшись вовнутрь круга и демонстрируя нам своё, идущее группа за группой, энергомагическое вооружение. Тот, что находился у нас за кормой, постепенно замедлялся, в то время, как тот, что находился у нас по курсу, развернулся так, что стал подобен непреодолимой стене, которая зависла в небе. «Кастелянус», величественными, трафаретными буквами, было начертано краской на его носу, перед грозовыми облаками. На моём Л.У.М.-е было на столько много красных меток, что я отключила эту зловредную штуковину.

Я потянулась, и моё копыто коснулось твердого воздуха.

— Ау! Блекджек, я…

Я схватила Глори и притянула к себе.

— Что бы ни случилось, НЕ уходи с этого места. Вспомни, что Сансет пыталась сделать. Эти ребята сойдут с ума, если увидят тебя, так что стой здесь, ясно?

— Я… ладно, — сказала Глори, запинаясь.

— Что ты собираешься сделать? — спросила Скотч Тейп, пока я шла мимо неё к носу корабля. Когда я прошла возле Бу, я сняла её капитанскую шляпу и напялила на себя.

— Опустите меня! Я не с ними! — начал кричать Лансер, когда П-21 схватил его за шею.

— Если ты не хочешь, чтобы они тебя сбросили, заткнись, — произнёс синий жеребец, глядя на меня. — Доверься Блекджек. Она знает, что делает.

И это свершит та из нас, кто всё это придумала.

Я поднялась на нос гондолы и посмотрела на окруживших наше судно Хищников. Лёгкий ветерок, который порождали их пропеллеры, трепал мою гриву, в то время, как я стояла вертикально, поставив правое заднее копыто на леерное ограждение, и уперев левую переднюю ногу в колено задней левой ноги. Я левитировала свой меч, попутно изучая огромный Хищник и разглядывая его название. Десятки, вполне возможно сотни, энергомагических орудий, что несли на себе закованные в силовую броню пони, все до единого, были направлены на меня, в то время как я включила свой передатчик и переключилась на тот канал связи, что принес мне проблемы в Небесном порту Реинбоу Деш.

— Хищник «Кастелянус», — сказала я официальным тоном, указывая на колоссальную машину, своим мечом из звёздного металла. — Это Капитан Дирижабля «Флёр» — Блекджек. Ложитесь в дрейф, и готовьтесь быть взятыми на абордаж!

* * *

— Честно говоря, это совсем не то, чего я ожидала, — призналась я, потягивая из чашки довольно таки безвкусную, исходящую паром коричневую воду, но, учитывая то, что генерал Шторм Чайзер могла бы запереть меня в камере или, просто-напросто, превратить меня и моих друзей в потрескивающие облака быстро рассеивающегося насыщенного мясного пара, я предпочла держать своё мнение об этом напитке при себе. — То есть, я знаю, что сказала вам о том, что собираюсь попасть к вам на борт, но я не ожидала того, что вы на самом деле позволите мне сделать это.

— Иногда, неожиданность является самым лучшим средством для достижения поставленной цели, — произнесла генерал, просматривая какие-то бумаги на своём столе.

Мне было позволено взойти на борт лишь при условии, что я буду безоружна, а ещё, за мной неотрывно следовали два охранника. Ну что же, к чести генерала будет сказан но, она знала кого нужно было выбрать. Твистер и Бумер стояли у меня по бокам. Вероятность того, что я убью этих двух пегасов из Анклава Нейварро, была ничтожно мала. Коричневый жеребец тоже сменил свои ракеты на энергомагическое оружие.

Генерал Шторм Чайзер во многом напоминала мне мою мать: степенная, умная, и в её присутствии у меня возникло ощущение того, что если я не буду следить за собой, то у меня будут гораздо больше неприятностей, чем мне бы того хотелось. Белогривая серая пегаска спокойно смотрела на меня, говоря тем самым, что она знает больше, чем я бы предпочла. Её кабинет на Кастелянусе был благоустроенным и оформленным со вкусом, все было аккуратно разложено по полочкам, а не свалено в кучи. Стоящие на её столе фотографии пони наводили на мысль о семье. У неё, вне всякого сомнения, есть жеребята. Она была облачена лишь в обычную тёмно-фиолетовую униформу Анклава. Но если я её убью, мои друзья превратятся в пар. Анклавовцы кишмя кишели на борту Флёр, и я могла надеяться лишь на то, что пока я нахожусь здесь, они не играли там в игру «Обнаружь Реинбоу Деш». Судя по всему, прежде чем торжественно появиться, дабы поймать нас, Кастелянус больше часа следил за Флёр. Дерево с трудом обнаруживается радарами, но моё кибернетическое тело было подобно уголковому отражателю для их систем обнаружения.

— Я получила несколько интересных докладов о том, что происходит там, внизу. У Боевого Крыла Анклава может и не имеется столь обширной информационной базы, как у Крыла Разведки из Тандерхеда, но мы не слепы. На данный момент, мы уже в течение нескольких поколений наблюдаем за происходящими внизу вещами. В основном издалека, разумеется, так меньше риска быть втянутыми в ваши дела. — Она сделала несколько неторопливых глотков из чашки со своим чаем, затем вздохнула, смотря на поднимающиеся от его поверхности завитки пара, а затем, подняла голову и взглянула на меня. — К сожалению, сейчас, судя по всему, поверхность настойчиво пытается втянуть нас в свои разборки.

— У меня нет ни каких проблем с Анклавом Нейварро, — произнесла я в свою защиту.

— Я могу поручиться за неё, мэм, — уважительно произнесла Твистер. Генерал пристально посмотрела на кобылу, и та вытянулась в струнку. — Прошу прощенья, мэм…

Взгляд Шторм Чайзер вновь вернулся к аккуратно разложенным бумагам.

— Свидетельские показания о том, что происходило в исследовательском комплексе Мерипони прямо перед взрывом, говорят об обратном, — произнесла она, потянувшись крылом за планшетом, и заглянула в него на секунду. — Блекджек, она же «Охранница». Кобыла из стойла. Появилась в Пустоши примерно два месяца назад. Впервые опознана «ДиДжеем Пон3».

Она перевернула страницу.

— Разведкой Анклава был присвоен уровень угрозы — «альфа», и по степени важности идёт сразу за разрядкой мегазаклинания на Воздушной Станции Мирамеир. Так же, здесь есть записка о том, что возможно, ты имела контакт с отрядом по наблюдению за Спайком, но подтверждения этому нет.

Она взглянула на Твистер, которая стояла на столько прямо, что мне казалось, будто даже взрыв жар-бомбы не сможет сбить её с ног.

— Две недели спустя, уровень был изменён на «гамма». Здесь есть примечание о том, что ты могла бы стать агентом в Разведке. Повторно появилась во время бандитской разборки на поверхности, в результате которой был уничтожен довоенный линкор «Селестия». — Она посмотрела на меня, поверх планшета. — Впечатляет.

— Да. Блекджек постоянно вытворяет такие штуки, — усмехнулся Бумер. Глаза генерала сфокусировались на нем, и он покашлял. — Прошу прощения, мэм.

Я немного зарделась.

— Мне помогали. И я сжульничала…

— Ты победила, — ответила Шторм Чайзер, и вновь вернулась к планшету. — Исчезла на несколько дней, и была повторно обнаружена агентами разведки Нейварро в Медицинском Центре Флаттершай, в то же время, когда мы пытались пролить свет на судьбу одного из наших разведотрядов, который был послан чтобы шпионить за деятельностью Добровольческого Корпуса. К этому моменту, ты стала обладательницей нескольких неопознанных кибернетических аугментаций и находилась в компании цели приоритета «альфа», предварительно опознанной, как клон Реинбоу Деш. Продемонстрированные обрезки гривы были признанны неубедительным доказательством.

— Она… превратилась обратно. Заклинание выветрилось. Убийственная шутка, такая изменчивая вещь, — произнесла я, одаривая её лучшей улыбкой для пустопорожней болтовни, какую я только могла изобразить.

В течение долгой секунды, она пристально смотрела на меня, не произнося при этом ни слова, в результате чего, улыбка, подобно мягкой смоле, сползла с моего лица. Чёрт, сейчас я стаяла почти на вытяжку! Её взгляд вернулся к планшету.

— Следующий доклад относится к Желтой Реке, где ты помогла вытащить трёх солдат Нейварро, которые занимались расследованием заявлений о наличии там биологического оружия. Ты подтвердила обоснованность этих заявлений.

Она остановилась, а затем медленно, с акцентом, прочитала:

— И разрешила солдатам Нейварро передать эту информацию командованию. — Она внимательно посмотрела на меня. — Учитывая твою близость с той самой Морнинг Глори, третьим жеребёнком Скай Страйкера, я удивлена. Я бы ожидала, что ты по умолчанию примешь её сторону.

— Биооружие — это гадость. Подобная штука убила всех в моём стойле. — «С моей помощью». — Если его не смогу остановить я, то это должны будете сделать вы.

Она не ответила, продолжая чтение, но у меня появилось ощущение, что мой ответ ей польстил.

— Возможное присутствие в Воздушном Порту Реинбоу Деш — не подтверждено. Повторно встречена отрядом, которому ты помогла в Желтой Реке. Столкнулась с синтетическим существом, известным как «Аврора», после чего, сражалась с ней и зебринским танком класса «Бегемот»… в копытопашном бою? — Она снова сделала паузу и, приподняв бровь, посмотрела на Бумера. — Капрал, здесь всё верно написано?

— Да мэм. То есть, у танков копыт нет, но она его победила. Не имею ни малейшего представления как, но она это сделала. — Бумер энергично кивнул, подтверждая написанное.

Я зарделась, покачивая копытом и пытаясь определить, что тут правда.

— Технически, я не победила. А выжила только потому, что танком управлял мозг жеребца, который напал на моё стойло и пытался убить меня… — я умолкла и указала копытом на планшет.

— Да в этом отчете не… здесь полно пропущенной информации…

Она хранила молчание, пока я не замолкла, а затем ответила:

— Понятно, — прежде чем посмотреть обратно в планшет. — Следующий отчет о Военной Базе Гримхуф, где вы помогли подтвердить наличие у Тандерхеда крылатых ракет большой дальности. Убили, пытавшегося заговорить с клоном. Позволили вернуться оставшимся двум с отчетом. — Генерал потерла подбородок кончиком крыла, пристально глядя на бумагу. Затем, не смотря на меня, продолжила:

— В последний раз была замечена в Мерипони, непосредственно, перед подрывом жар-бомбы, предположительно модификации три — «Чернобог». Считалась погибшей вместе с Генералом Армии Харбинджером и террористкой ЛитлПип, также известной как «Выходец из Стойла», — она потянулась крылом и подняла планшет, толщиной не меньше моего.

— С момента здесь твоего появления, полагаю, нужно немного подождать, а потом мы и увидим, выжили эти двое или нет.

— Пип — скорее всего да. Предвестник… нет, — ответила я, ощущая себя при этом немного болезненно, вспомнив, как его растерзали на куски. — Я видела как он погиб, перед взрывом бомбы.

— Понятно. Была ли эта бомба попыткой этой ЛитлПип, Красного Глаза, Тандерхэда, или существа известного как «Богиня», совершить покушение на командира Армии Анклава, с целью обезглавить наше командование? — Тон Шторм Чейзер напомнил мне мой, в момент, когда я расспрашивала Лансера о Мега-Талисмане.

Я могла утаить информацию, соврать или сказать правду. Но, как только генерал Чайзер посмотрела мне в глаза, у меня возникло отчётливое ощущение того, что первые два варианта ответа были крайне рискованными.

— Богиня использовала ЛитлПип для того, чтобы заполучить что-то типа чёрной магии. Но ЛитлПип повернула ситуацию в свою пользу, и воспользовалась бомбой для того, чтобы убить Богиню, и уничтожить книгу. Я считаю, что Богиня не собиралась оставлять ЛитлПип в живых, но её отвлекли. Ваш Генерал Армии оказался, не в том месте не в то время.

— Ясно.

Она положила планшет ЛитлПип на стол, а затем, положила рядом с ним и мой.

— Ну, если вы увидите ее снова, поздравьте ее с порождением большего количества опустошения в структуре команды Анклава, чем мы вынесли за полтора века. Генерал Армии Харбинджер мёртв, Победоносный был сильно поврежден, утрата двух других генералов на борту этих уничтоженных четырех Хищников, и утрата двух полковников, бросила целую цепь инстанций прямо в циклон. Половина оставшихся руководителей занята тем, что обвиняет всех, кого ни попадя, чтобы прикрыть свои крупы, четверть утверждает, что теперь они — законные главы вооруженных сил, и остаток фактически делает за них всю работу. Да здесь трое членов совета обвиняют меня в том, что я не применила физическую силу для того, чтобы помешать к Генералу Армии пойти туда, или не потребовала, чтобы он взял полный отряд Хищников с собой, — Она согнула копыта на столе перед собой, и посмотрела на меня. — И, согласно твоим заявлениям, существует некий вышедший из под контроля представитель разведки, у которого есть биооружие, нацеленное на граждан Анклава с одного из наших наиболее охраняемых и жизненно важных военных объектов. Ты уж меня прости, если я буду немного скептична, но все это — всего лишь, одно большое совпадение.

— Да. Я знаю. Но иногда жизнь складывается именно так, — ответила я так легкомысленно, как только могла.

— Я уверена, что если бы ЛитлПип знала о том, что вы вторгнетесь туда без предупреждения, она… хотя нет, на самом деле я не думаю, что она бы сделала это более аккуратно. Может быть, она бы уничтожила Победоносный тоже. Но на самом деле, она не знала. Если она знала, то, возможно, она удалила эту память, чтобы Богиня не могла прочитать её… она в этом деле была до ужаса хороша. — я застенчиво ухмыльнулась генералу, которая смотрела на меня с унылым лицом. — Что? Я говорю вам, это точно было непреднамеренно.

— Прости меня, если я не убеждена. — Она закончила пить из своей кружки и поставила её рядом с чайником и плитой.

Она посмотрела на мой планшет ещё раз, тихо читая его, потом опять посмотрела на меня.

— Блекджек. Ты поставила меня в неловкую ситуацию, в которой я собираюсь творчески растолковать свои приказы. Официально, я должна привести тебя и всех пони, вовлеченных в атаку на Мерипони, или как-либо связанных с ними, в учреждение с режимом изоляции для проведения допроса. Или просто казнить тебя.

Я могла телепортироваться за неё и использовать как укрытие… Генерал слегка улыбнулась.

— Но я не собираюсь этого делать.

Я чувствовала, как напряжение покидает комнату.

— Спасибо, мэм, — выпалила Твистер.

— Я понимаю. Я тоже не хотела бы пытаться казнить пони, с которой дралась бок о бок, Сержант, — ответила Генерал.

— Нет, дело не в этом, мэм, — ответила Твистер.

— Я бы лучше дрался с отрядом Когтей голышом, чем пытался заставить Блекджек сделать что-то против её воли, — сказал Бумер.

— Голой и безоружной… — согласилась Твистер.

— И покрытой соусом барбекю, — добавил Бумер.

— Я не такая плохая… — проворчала я. — То есть, однажды я стала наполовину психованной из-за недостатка сна. В отличии от того случая, сейчас мне придется действительно постараться, чтобы убить полдюжины пегасов.

Генерал, то и дело, окидывала нашу троицу каким-то очень уж сомневающимся взглядом.

— Как бы там ни было, ты похожа на пони, которая в сложившейся ситуации хочет избежать как можно большего количества смертей. Если бы не ты, то Лайтхувсу удалось бы, в свободное от работы время, доставить своё биооружие, да и в прошлом, ты уже нам помогала. В данный момент, когда руководство нашими войсками находится в таком беспорядке, для него наступило самое подходящее время чтобы нанести удар. Отэм Лиф будет занят делами, связанными с зачисткой поверхности. Моя задача — разобраться с Лайтхувсом, его оружием и Башней Шедоуболтов. Ты нам поможешь?

Я нервно потерла свою шею.

— Это зависит от того, что вы задумали.

— Исходя из наших отчетов, ты — выдающийся специалист в плане ведения боевых действий. Если ты поможешь нам захватить башню, то мы сможем избежать непосредственной атаки на город, — сказала Генерал.

— Мне надо, чтобы ты возглавила нападение на башню и нейтрализовала охрану. Как только биооружие будет под нашим контролем, обезврежено, или уничтожено, можешь идти на все четыре стороны.

— Нейтрализовать. Вы подразумеваете — убить, — ответила я.

— Это стандартный эвфемизм, — генерал ответила с толикой изумленного смущения. Её губы слегка искривились, — Или ты предпочитаешь «замочить»? «Устранить»? «Прикончить»? — это всё ещё отдавало кислятиной для меня, — В чем дело? Ты убивала прежде. Фактически, судя по твоему досье, ты весьма эффективна в этом.

— Исключительно, — подтвердил Бумер.

Я бросила на него косой взгляд, а затем переключилась к Генералу.

— Если я в чем-то хороша, совсем не значит, что это доставляет мне удовольствие. Я не так хороша, как вы себе это представляете. В любом случае я… я не хочу причинять боль другим. — сказала я, опуская взгляд.

— Я Охранница. Не солдат. Охрана спасает пони.

Генерал помолчала, а потом холодно спросила:

— Ясно. Значит охрана защищает, пока солдаты нападают? — когда я кивнула, она сложила копыта под подбородком и, поджав губы, изучающе посмотрела на меня.

— Интересно. Ты думаешь, я атакую башню Шэдоуболтов, потому что я так хочу, или потому что пытаюсь защитить свой народ от известной тебе угрозы? — Когда я не ответила, она слегка улыбнулась. — Можешь мне поверить, было бы куда проще тупо напасть на Тандерхэд, взять заложников и вынудить Лайтхувза сдаться, пригрозив начать массовые казни. Таким был план Харбинджера перед тем, как всё пошло вразнос.

Ладно. Нейварро определённо сползли по моей шкале.

— Я поняла. Я в деле. Просто это немного неприятнее, чем я привыкла, — призналась я.

— Понятно, — спокойно добавила она, немного улыбнувшись.

— Если бы ты только родилась пегасом.

Я в недоумении посмотрела на неё.

— Чего?

— Ничего, — она указала копытом на планшет.

— Я — солдат. Одна из немногих офицеров с реальным боевым опытом. Пока большинство видит нас как нападающих, в действительности, жизнь солдата заключается в том, чтобы защищать. Просто подумай, если бы мы жили, только чтобы убивать и проливать кровь, не сильно бы отличались от рейдеров, которые терроризируют всю вашу Пустошь. Если бы мы просто хотели нести смерть пони, мы бы сделали это без капли жалости. — Она остановилась, затем снова улыбнувшись, добавила:

— Ты знаешь кого-нибудь из солдат?

— Нескольких, — сказала я, вспоминая Мародеров… Я поняла, что она хочет сказать. Никто из них не был убийцей… ну, может Дуф, или Эпплснэк, честно, не знаю. Твист… Псалм… Биг Макинтош… Они сражались не для того, чтобы убивать. Они сражались для того, чтобы защитить свой дом. Свою принцессу. Свои семьи.

— Я поняла, к чему вы клоните, и я извиняюсь. Я не… Я не Солдат.

— Смеем не согласиться с этим, — Шторм Чеизер вздохнула, насупив брови.

— Анклав нуждается в пони вроде тебя, Блекджек. У нас и так слишком много бойцов, склонных скорее атаковать. Генерал Армии Харбингер был отличными примером, а после Мерипони… представить не могу, на что будет похож Анклав через несколько месяцев.

Мои ушки опали, я почувствовала, что разочаровала её. И все-таки, какое это имеет значение? Я не была пегасом или солдатом.

— Уж простите, — буркнула я. Она взмахнула копытом, так, будто ей было безразлично, я насупилась.

— Все-таки, есть здесь что-то еще… Чувство будто… — я запнулась.

Генерал одарила меня косым взглядом, но, взмахом крыла, призвала продолжить.

— Будто, что?

Но закончить свою мысль я не успела, поскольку, с громким «бух», двери в кабинет генерала распахнулись, когда две кобылы, и один жеребец, облачённые в такую же тёмно-фиолетовую униформу, ворвались внутрь. Шерсть одной из новоприбывших была красного цвета, а у другой — синего, и они выглядели достаточно похожими, чтобы быть родственниками. Зелёный жеребец держался позади них, его чёрная грива была коротко подстрижена, а над верхней губой вились ухоженные усы.

— Это она? — требовательно спросила красношкурая кобыла, с гривой в оранжевую и желтую полосы. — Это и есть та самая мразь, убившая Генерала Армии?

Её пылающие гневом оранжевые глаза были обращены ко мне, в то время как она сама ответила на свой же вопрос.

— Я сброшу тебя вниз, в ту облученную могилу, из которой ты выползла!

— Согласно постановлению Анклава за номером 122639J все причастные к предумышленному убийству одного из руководителей партии должны быть незамедлительно казнены на месте, без суда и следствия, — с самодовольной улыбкой произнесла голубошкурая кобыла, её очаровательное лицо окаймляла грива, с полосами цвета слоновой кости и лаванды.

Кончик её крыла изогнулся, вытаскивая энергомагический пистолет из кобуры, в то время как сама она невозмутимо произнесла:

— Это не займёт много времени.

Воистину так. Сломать красные перья, схватить её и, используя в качестве щита, врезаться с разбега в синюю, разбить ей голову, бросить красную в зелёного. При необходимости, добить обоих. Взгляды Твистер и Бумера переместились с генерала на эту троицу.

— Не убивай их, Блекджек, — произнесла Генерал гневно, заставив этих троих застыть в нерешительности.

Сжав челюсти, Шторм Чайзер поднялась из-за стола.

— Капитаны Афтербёрнер, Хоарфрост и Кроссвиндс… вы, выбрали самое неподходящее время для появления. Как вы посмели прервать проводимое мною дознание?

Троица немного напряглась. Но на губах зеленошкурого жеребца, по-прежнему, играла лёгкая улыбка, однако, под усами её было трудно разглядеть.

— Прошу прощения, Генерал. Как только мы узнали, что один из тех, кто взорвал жар-бомбу в Мерипони, выжил, оба капитана, Хоарфрост и Афтербёрнер, настояли на том, чтобы посетить вас, — произнёс он, в его голосе слышалось удивление. — Есть ещё четверо, которым ну очень любопытно, что вы с ней сделаете.

— Да. Как жаль, что эта новость начала распространяться до того, как закончился допрос, Капитан Кроссвиндс, — произнесла Генерал гневно.

— Я собираюсь тебя зажарить. В отместку за то, что ты совершила с Генералом Армии Харбинджером, я собираюсь поджечь твой миленький маленький кораблик, и наблюдать за тем, как твои друзья-гряземесы сгорят, или попрыгают за борт, — произнесла Афтербёрнер с ухмылкой.

Я могла бы завалить её с помощью пяти магических пуль в голову, поэтому её зловещая речь потеряла часть своей зловещности.

— Законодательство, по данному вопросу, абсолютно недвусмысленно, генерал Шторм Чайзер, — чопорно произнёс Хоарфрост. — Так же, как и данные вам приказы.

— Капитан Хоарфрост, если вы воспользуетесь оружием, то пополните список тех, кого я убила лично, — ответила Шторм Чайзер, заставив бледно-голубую замереть.

Двое облаченных в силовую броню пони развернулись и направили своё вооружение на эту троицу, к немалому их удивлению. Афтербёрнер зашипела сквозь зубы, в то время как Генерал пришпилила её пристальным взглядом.

— Я понимаю, что вы расстроены. У всех вас были… личные… взаимоотношения с Генералом Армии. Но в данный момент, я приказываю вам не принимать это в расчёт и действовать с эффективностью и профессионализмом, которые Анклав ожидает от своих Офицеров! Вам всё понятно?

Какое-то время казалось, что троица обдумывает полученный приказ, и именно в этот момент я поняла, насколько же шатким было положение генерала Чайзер. Произошедшее в Мерипони не просто уничтожило корабли, но очень сильно потрясло Анклав. Катающимся, как сыр в масле военным диктаторам просто напомнили о том, что они тоже смертны. Они пришли в Пустошь и стали её частью, а теперь осознали, что Пустошь хочет их убить. Троица капитанов, в конце концов, встала на вытяжку, но глаза Афтербёрнер были всецело прикованы ко мне. Если бы она была единорогом, то я бы уже давно пылала ярким пламенем, подожженная силой её мысли, в этом у меня не было ни тени сомнений.

— Да, Генерал, — торжественно ответили эти трое.

— А теперь, немедленно возвращайтесь на свои посты. Мы находимся в состоянии повышенной боевой готовности, и вы не принесёте своему кораблю какой либо пользы, если будете находиться здесь!

— Она убила Генерала Армии! Это знают все пони! — бесновалась Афтербёрнер, свирепо смотря на меня. — Клянусь тебе, Выходец из Стойла, я собираюсь увидеть, как всё, что ты любишь, сгорит, превратившись в пепел, даже если это будет последнее, что мне суждено сделать в своей жизни.

Всё, что мне нужно было — это всего лишь держать свой рот на замке, но я не смогла устоять против возможности хоть раз побыть не не-умной-пони.

— Во-первых. Я просто влюбилась в огненные кружева, которые ты тут сплела. Без шуток. Браво, — произнесла я, приближаясь к ней с улыбкой. — Во-вторых. Я — «Охранница», кобыла из стойла, а не «Выходец из Стойла».

Она закатила глаза.

— Пффф. Охранница. Выходец из Стойла. Да без разницы! — Она сощурилась. — Я собираюсь увидеть, как ты поплатишься за то, что совершила!

Являлось ли плохим предзнаменованием то, что я была более взрослой, чем «капитан» Анклава?

— Вам троим было приказано разойтись. Вы намерены покинуть нас по собственной воле, или мне нужно выпроводить вас от сюда силой? — бросила вызов Шторм Чайзер.

Капитан Афтербёрнер открыла рот, но Хоарфрост, уже вернувшая свой энергомагический пистолет обратно в кобуру, прикрыла рот красной пегаски своим крылом.

— Мы уйдём. Пошли сестра. И мы подадим подробный рапорт о произошедшем, не откладывая это дело в долгий ящик, Генерал.

Афтербёрнер выглядела так, будто хотела высказать еще, как минимум, пару угроз, и сильно укусила кончик крыла своей сестры. Синяя пегаска всего лишь вздрогнула, и улыбнулась, её крылья слегка напряглись. Она посмотрела на меня:

— Ох, кстати говоря, Блекджек? Мне было очень трудно поверить в то, что с тобой нет клона Реинбоу Деш, к которому ты очень привязана. Я буду выискивать её, очень внимательно.

— Не сомневаюсь, — возразила я столь же неприветливо.

Пара пегасок развернулась и вышла из кабинета, а как только они оказались за дверью, Афтербёрнер начала громко ругаться. Зелёный жеребец ухмыльнулся, отдал честь Шторм Чайзер и последовал за ними. Стоило только двери закрыться, я услышала, как он рассмеялся.

— И так! О чем вы там говорили? — беспечно спросила я Генерала, как только она тяжело опустилась за свой стол, и потёрла висок кончиком крыла.

— Эта троица… ну почему их не приписали к Отэм Лифу, — покачала головой генерал. — У меня есть время лишь до той поры, пока кто-нибудь из них не доберётся до радио, поэтому, мы должны быстро завершить наше дело.

— Они выглядят ужасно юными, и не совсем такими, какими я представляла себе капитанов Анклава, — произнесла я тактично.

— Зато хороших кровей, — язвительно заметила Твистер.

— Довольно уже, Сержант. Они всё-ещё ваши руководящие офицеры. — Она надавила на кнопку. — Капитан Рейсвинд? Задержите трёх капитанов на столько, на сколько сможете. Заклинившие люки. Застрявший груз. Будьте изобретательны, и не позволяйте им оказаться хоть сколько-нибудь близко к радио.

— Да мэм. Пожалуйста, игнорируйте любые сигналы пожарной тревоги, какие услышите, — произнёс жеребец по ту сторону переговорного устройства.

Она косо посмотрела на меня, а затем, откинулась назад.

— Все они были чрезвычайно, неподобающе близки с Генералом Армии. Если бы они не находились здесь, готовясь к боевым действиям, то они были бы в Мерипони. Это было бы совсем как вытащить репей из перьев. Вся эта троица из семей военных, все трое — привилегированные, и ни у кто из них не был в настоящем бою. Ох, как же они этого хотят.

— Рейдеры с Хищниками, — посочувствовала я ей и вздрогнула.

— Удачное сравнение.

Я оглянулась и посмотрела на дверь, а затем, указала на неё копытом.

— Вот это вот, было сделано преднамеренно? Веся эта огненная… ледяная… штука. То есть, они это серьёзно?

Она грустно улыбнулась.

— О да. Они начали вести себя вот так, ещё когда были кобылками. Близняшки, ну ты понимаешь. Воплощения террора. Я знакома с их отцом, — Она снова вздохнула. — И благодаря его связям, они теперь командуют «Сирокко» и «Вьюгой». И принимая во внимание размер премий, которыми они осыпают экипажи своих кораблей, я могу лишь надеяться на то, последуют данным им приказам и останутся на своих позициях.

— А жеребец? В чем его резон?

— Кроссвиндс? Явной злобности меньше, а бессердечных забав больше. Он не воспринимает свою должность всерьез, но будучи необыкновенно искусным в добывании сведений для Генерала Армии, тот, в качестве награды, пропихнул его на должность капитана «Циклона», — Она вздохнула, и подалась вперёд. — Они — это то, чему я пытаюсь воспрепятствовать. Анклав, это не загородный клуб для сверхпривелигированных идиотов, в котором можно играться с военными машинами.

— Надеюсь вы правы, — ответила я.

Если бы это троица не заявилась сюда, я могла бы присоединиться к ним. Но в действительности, я не могла. У меня не солдатский склад ума… возможно, я бы и смогла, если бы это была армия под командованием Шторм Чайзер, но у меня имелось подозрение, что в Анклаве было больше Харбингеров, нежели Шторм Чайзеров..

— А теперь… поговорим о том, как нам остановить Лайтхувса. Я не могу стать вашим солдатом, но я хочу помочь. И возможно, я отчасти смогу это сделать, находясь вне Анклава.

У нас было очень мало времени поэтому мне придётся высказать свои мысли предельно кратко.

— Понятно. — Она слегка прищурилась, изучая меня. — В таком случае, что ты задумала?

— Как на счёт того, чтобы связаться непосредственно с правительством Тандерхеда? И, работая с ними сообща, прикрыть его лавочку? — предложила я, и Генерал задумчиво нахмурилась. — Поскольку Харбингер мёртв, у вас появилась возможность решить всё полюбовно без того, чтобы он начал называть пони предателями и всякими другими словами, вроде этого, как это было в Небесном Порту.

Генерал удивлённо воззрилась на меня, а затем, потёрла переносицу.

— Твоё досье, однозначно, не завершено. В нём нет ни единого упоминания о том, что у тебя есть склонность к подслушиванию сверх секретных дипломатические переговоров.

— У меня есть свой способ доступа к системам, — произнесла я, слегка улыбнувшись.

Я не была столь же проницательна, как мой меч, но даже мне было понятно, что про ЭП-1101 лучше промолчать. Если он и в самом деле стремится в Башню, то возможно, я смогу, просто-напросто, отключить её системы защиты.

— Это, я уже поняла. А что до твоего предложения, если Лайтхувс окончательно отошел от курса партии, почему ты считаешь, что Тандерхед сумеет переубедить его? Даже если предположить то, что они готовы попытаться сделать это. — Генерал покачала головой. — Нет ни какой уверенности в том, что их усилия будут более действенны, чем наши. В то же время, Лайтхувс способен запустить ракеты в любую секунду.

Это замечание породило пустячно-незначительную связь в моей голове. Я нахмурилась, размышляя о том, как этот самодовольный пони запускает свои ракеты в то время, как в Анклаве творится такой бардак.

— Я не уверена в том, что он это сделает, Генерал. Мне кажется, он ожидает вашего прибытия. И даже более того, я готова поспорить, что как только это произойдёт, он отдаст всё, вплоть до своих собственных подчинённых.

— В смысле? — спросила она, нахмурившись.

Где-то над нами раздался звуковой сигнал, но генерал игнорировала его пронзительно-визгливую ноту.

— Вот смотрите. У Лайтхувса и Тандерхеда есть одно неоспоримое преимущество: в долгосрочной перспективе, они победят. Вы только что потеряли несколько кораблей и, если я ничего не путаю, вы не в состоянии их заменить. А первая же биологическая атака против всех остальных поселений сработает против него. Обдумайте это. Он станет абсолютным злодеем. А Тандерхед будет виновен потому, что был с ним связан. — Я соединила копыта своих передних ног. — Но, что если Тандерхед его остановит? Он всё потеряет, а затем, перед всеми камерами… произнесёт свою пламенную речь о том, что всё то, что он делал, было направленно на последующее выживание рода пегасов?

— Ты предполагаешь, что это не более чем самопожертвеннический пиар-ход? — спросила Генерал тихим голосом, в котором сквозило сомнение.

— Ну разумеется. Тандерхед не способен победить в прямом противостоянии. У вас имеются корабли и огневая мощь. Но, что если, у него получиться повлиять на достаточное количество поселений, чтобы сместить гражданскую власть? Ваш Анклав ведь демократическое образование, правильно? А что если все проголосуют в поддержку правительства, которое только что помешало одному из их числа зайти слишком далеко?

— Подобные выборы никогда не произойдут. Военные не допустят этого, — ответила она немедленно, а затем прищурилась. — Ах…

— Точно. Народ осознает, их демократия — пустой звук. Затем, вашим выбором будет: либо передать бразды правления Тандерхеду, либо риск гражданской войны, — произнесла я, надеясь, что всё это не являлось, всего лишь, порождением отчаивавшегося разума.

Маленькая фиолетовая единорожка, обитающая на задворках моего сознания, важно кивнула. Лайтхувс был слишком умным… слишком спокойным… для того, чтобы быть всего лишь классическим злодеем.

— Разве что, твои предположения ошибочны и он намерен использовать биооружие. Нам потребуются годы для того, чтобы справиться с последствиями его применения. Один только голод будет нестерпим, — нахмурившись произнесла Генерал Чайзер.

— Моё предположение — это то, что он будет делать если вы нападёте на Тандерхед. План Б. Затем, Тандерхед сбивает с него спесь, и став жизненно важным источником пищи, обращается к голодающим. Они те единственные у кого есть излишки продовольствия. Тандерхед становится героем. И если вы нанесёте им слишком значительные повреждения, то Нейварро будет выглядеть злодеем.

Лайтхувс хотел спасти свой дом. Я вынуждена надеяться на это. Если он всего лишь хочет умереть, тогда всё то, что я делала, было убийством пони.

Генерал Шторм Чайзер закрыла глаза.

— В обычных условиях, я бы предпочла выждать, и разработать какой-нибудь план, но взрыв в Мерипони поставил всё с ног на голову. Ты уже видела Афтербёрнер и Хоарфрост. Часть руководителей Анклава пытается внушить окружающим, что за взрывом жар-бомбы стоит Тандерхед. Изначально, мы планировали уничтожить армию Красного Глаза на поверхности, а затем, призвать к единству. Перевести часть сотрудников нашей собственной службы безопасности в Тандерхед и избавиться от бомб. Я могу надеяться лишь на то, что Отэм Лиф будет осторожничать до тех пор, пока я не завершу свои дела на востоке.

— В таком случае, это его план В. Спорю на что угодно, если вы свяжетесь с ним, то сможете достигнуть определённых договорённостей. Лайтхувс хочет, чтобы Тандерхед выжил. Он победит, как только добьётся этого. — Но это привело меня к тревожным мыслям. А что если, он предложит Нейварро биологическое оружие в обмен на выживание Тандерхеда? Шторм Чайзер, скорее всего, была порядочным пегасом, но у меня не было никаких проблем с тем, чтобы представить что будут делать пони, подобные Афтербёрнер или Хоарфрост, с этим оружием. Они им воспользуются. Даже если теперь, оно способно заражать пегасов.

«Вот дерьмо».

— Интересно. — Шторм Чайзер задумалась.

— Я планировала использовать точечные удары. Пять Хищников совершают точечные удары по системам ПВО башни, с предельной дистанции, а сторожевое охранение, перехватывает ракеты с вирусом, выпущенные из башни. Вероятность успеха от семнадцати до восьмидесяти пяти процентов, в зависимости от того, на сколько удачно мы выберем свои боевые позиции, и как он будет запускать ракеты: одну за раз или залпом. Как только все они будут сбиты, мы начинаем штурм башни и Тандерхеда. И в этот раз, мы убедимся в том, что он останется под нашим контролем. — Она вновь закрыла глаза, и вздохнула:

— Даже если вы перехватите большую их часть, одной не сбитой ракеты будет уже достаточно. Эта болезнь заставляет пони пожирать других пони. Я видела, что эта болезнь сделала с моим стойлом. Мне пришлось убить их всех, с помощью газа, до того, как они пожрали бы всю Пустошь, — произнесла я на столько серьёзно, на сколько только могла, надеясь на то, что она мне поверит.

Звуковой сигнал прекратился.

— Генерал, они покинули корабль. Через десять минут каждый из них поднимется на борт своего корабля, — произнёс голос жеребца из динамика переговорного устройства.

— Я могу это сделать, Генерал, — пообещала я.

— Очень хорошо, — вздохнула она. — Учитывая, что ты, похоже, лишилась обоих летунов, я хотела бы назначить к тебе сержанта и капрала. Тем более, что вы уже работали вместе.

Я с минуту разглядывала двоих пегасов в силовой броне. Они не проболтались, что Глори превратилась в Рейнбоу Дэш. Я кивнула Генералу.

— Отлично. Просто великолепно, ну, по-крайней мере мы можем не беспокоиться об адских гончих, — проворчал Бумер.

— Не будь так уверен. Не стоит верить всем слухам в порту Рейнбоу Дэш о всяких программах разведки. Я слыхала истории, Будто они и в Нейварро гончих видели, — ответила Твистер.

— Да-да. Можно подумать, есть такие психи, чтобы притащить сюда одну из этих тварей, — усмехнулся Бумер.

— У вас есть пять минут, чтобы погрузиться на Флёр. Нам понадобятся несколько стелсбаков, чтобы спрятать от молниевых разрядников наши энерго-сигнатуры. В противном случае, вам придётся оставить здесь вашу броню и энергомагическое оружие, — сказала я пегасам, затем вопросительно взглянула на генерала. Подумав пару секунд, она кивнула. Пара переглянулась и немедленно бросилась к двери.

— Класс! Работа в полевых условиях! — прокричал Бумер.

— А я держу свою перемётную сумку упакованной, на случай приказа! — радостно произнесла Твистер.

Ну что же, полагаю, большинство солдат Анклава не отправляются на «особые задания» так же часто, как и они.

А затем, я вспомнила… если она была всё-ещё здесь…

— И вот ещё что… нам потребуется ещё одна пони…

* * *

Она была ужасно изранена, даже спустя две недели. У них ведь нет единорогов-медиков, напомнила я себе, бережно неся Даск на спине, а её сумку в зубах. Моего телекинеза не хватило бы на левитацию всего этого, а звать остальных было бы слишком долго. Вот если бы здесь была Лакуна. Не только потому, что она придавала уверенности… её телекинез был сильнее моего!

Маленькая оранжевая земнопони и маленькая белая единорожка у меня в голове велели мне встряхнуться и поднапрячься. Сейчас я должна быть сильнее и жёстче, и пусть в том, что я скучаю по ней, не было ничего плохого, мне нет смысла убиваться по этому поводу. Тогда пара маленьких пони заспорила, должна ли я быть сильнее или выносливее…

Сосуды души — странные.

На борту Флёр, Глори по-прежнему оставалась невидимой. Все наши вещи были выброшены на палубу, видимо, по версии Анклава, это был такой «обыск». Подошли Бумер и Твистер с отключённой силовой бронёй. Они должны были включить её после того, как мы пройдём мимо молниевых разрядников, но по крайней мере, они смогли принести её с собой. Заодно мы захватили броню Даск, уже отключённую. Похоже, восстанавливающий талисман был в состоянии починить её лицевую панель. Рампейдж, увидев мою израненную ношу, немедленно изменилась в лице и её взгляд мне совсем не понравился. Я кивнула П-21, чтобы он присмотрел за ней, хотя и не была точно уверена, что он предпримет, если её переклинит и она попытается «помочь» Даск избавится от боли.

— Они разнесли педальную систему, — пожаловалась Скотч.

— Не беда, — отмахнулась я, сбросив сумку на палубу, и взглянула на Твистер и Бумера.

— Чего? — нахмурился коричневый пегас. — Вы все что ли, ждёте, что мы будем толкать эту хреновину до самого Тандерхеда?

Я улыбнулась чуть шире.

— Давай, индюшка. Как в старые времена. Ать-два, ать-два, — подначивала Твистер, вылетая к задней части Флёр. Пара пегасов мощно забила крыльями и корабль пошёл даже в более быстром темпе, чем когда Рампейдж крутила педали! Силовая броня была бы неплохим подспорьем, хотя бы до тех пор, пока мы не вернулись в облака, но она уже была упакована и я отнесла нашего израненного пассажира вниз к старым каютам. Что бы ни планировали те три капитана, мы разберёмся с этим в другой раз.

Здесь было тесновато, но всё же удобнее, чем на палубе, где П-21, Рампейдж и Скотч прибирали наши вещи. Облака стали настолько густыми, что я чувствовала себя так, будто только что вышла из холодного душа. Нырнув в одну из относительно нетронутых кают и ногами распихав по сторонам мусор, я телекинезом опустила кобылу на кровать.

Даск застонала, половина головы тёмной пегаски была забинтована. Учитывая то, что я едва не сделала с ней… Воздух рядом со мной замерцал, и появилась Глори.

— О, святая Селестия! — выдохнула она, сбрасывая плащ. — Ей нужно быть в больнице. Настоящей больнице. Что с ней случилось?

— Я. Это то, что я сделала на Жёлтой Реке, — ответила я, мучаясь от стыда. — Я сорвала с неё шлем своими металлическими пальцами. Она легко отделалась. Остальные не выжили.

На лице Глори отразилась череда эмоций, обычных для неё, когда я терплю неудачу. Гнев за то, что я причинила боль члену её семьи, признание того, что в то время я была полубезумна и принятие этих новых фактов. Мне повезло, что она снова не швырнула меня в стену.

— Я должна была усесться на тебя и не позволять убегать в одиночку. Или хотя бы послать с тобой Рампейдж, — сказала Глори, выискивая целебные зелья. Она влила зелье в рот лежащей без сознания кобылы, заставила проглотить и поднесла новое.

— Не нужно, чтобы она тебя видела, Блекджек.

Да, наверное, если она увидит рядом с собой убийцу, это может вызвать плохую реакцию. Я хотела попросить прощения… но что я на самом деле могла сказать? Даск. Бон. Те выжившие, что оказались заперты в зоне техобслуживания реактора Девяносто Девятого. Как я могу перед ними извиниться? После второго зелья Даск застонала и приоткрыла один фиолетовый глаз.

— Кто… — простонала Даск, затем сфокусировала взгляд на Глори. — Рейнбоу Дэш?

— Это я. Монин Глори, — сказала пегаска, вставая между мой и её сестрой.

— Тьфу… наверное, это от наркотиков… — слабо пробормотала она. — Не может быть.

Глори вздохнула.

— Когда я была маленькой, я использвала твои секретные журналы Плейпони для иллюстрации моей презентации по медицине и биологии. Я получила пятёрку с минусом, а ты — нагоняй от мамы.

Я с трудом подавила рвущийся наружу смешок, а Глори с раздражением добавила:

— Я бы получила пятёрку, но я не знала, что Плейпони — не самый достоверный источник.

… Хм?

Губы Даск чуть скривились.

— О да… это ты… — она подняла копыто и слабо шлёпнула Глори по макушке.

— Это за то, что из-за тебя мне влетело… — пробормотала она, рассматривая сестру. — Эта… маскировка куда лучше… — тихо пробормотала пегаска. — Куда мы направляемся? И почему ты выглядишь, как Рейнбоу Дэш?

Глори улыбнулась и взяла копыта сестры в свои.

— Мы идём домой. Нам нужно тебя подлечить. И мне есть что рассказать тебе… об отце… и о матери…

Глори крылом прикрыла меня от Даск, улыбнулась мне и взглянула на дверь. Я кивнула в ответ, поцеловала её в щёку и вышла. Им нужно многое наверстать.

Выйдя в коридор, я немного помогла расчистить образовавшийся здесь беспорядок… Ну, я сгребла хлам в кучи, чтобы другие пони их выбросили. Ничего ценного я не нашла. Здесь были только какие-то старые газеты с фотографией Рарити на каком-то общественном событии, стоящей рядом с эффектным серогривым жеребцом в монокле. На заднем плане я заметила знакомого, иссечённого шрамами пони в сопровождении чёрной пегаски Эклипс. На подписи под пожелтевшей фотографией значилось: «Принцесса Луна не явилась на Вечер в Кантерлотском Саду».

Сообщает Эйс Бакли.

Это сезон в Кантерлоте, когда вся знать собирается в Кантерлот для проведениях своих унылых вечеринок, благотворительных аукционов, от которых нуждающимся не достаётся ничего и других светских мероприятий, на которых можно встретить только важных пони, вся жизнь которых вращается вокруг того, получат они приглашение или нет. Пребывание на подобном мероприятии заставляет задаваться серьёзными вопросами. Неужели они смогут съесть всю эту икру? Можно ли бесконечно болтовнёй заставить пони сдохнуть от скуки? Может ли общение с изысканными кретинами с аристократичными замашками свести пони с ума? И, самое важное, за какое преступление самого скромного и пронырливого журналиста в Эквестрии могли послать на такое событие и и приказать написать статью, уделив внимание каждой мельчайшей детали?

Серьёзно, Рарити, у тебя, конечно, есть тяга к некоторому многословию, но неужели я это заслужил? К счастью для меня, эта колонка выйдет в печать прежде, чем эти тролли в Министерстве Стиля смогут отполировать, ужать, обрезать, подправить и отредактировать мою замечательную статью. В конце концов, если хочешь проскользнуть через привратников, нет ничего лучше, чем аврал перед выходом в печать в конце недели.

И так, что же ваш покорный слуга на самом деле заметил на самом большом кхе-кхе общественном мероприятии во всей Эквестрии? Ну, довольно таки много прекрасных, переоцененных предметов одежды на кобылах, которые, если честно, не смогли бы выглядеть на двадцать-с-хвостиком лет, даже если бы у них был зебринский плаш-невидимка, их старая фотография и прожектор от Флеш Индастрис. Множество жеребцов, компенсирующих… ну вот честно, большинство этих перцев на столько богаты, что если бы они не могли позволить себе заклинания для «усиления» жеребцового естества, то их бы здесь не было, но здесь, однозначно, есть какая-то причина для всей этой изысканной развязности. Нувориши были преисполнены важности, а вот остальные сливки эквестрийского общества, которых было легко узнать, вели себя чинно. Таким образом, множество авторов, верстальщиков, редакторов и владельцев газет, имена которых называть не буду, исполняли свои служебные обязанности делая то, что они делают всегда: Ничего столь важного, что бы они себе там не представляли. Поэтому, я избавлю вас от самых мерзких подробностей.

Канапе были ничего.

Но знаете, что меня поразило, когда я, кивая в нужных местах и изображая интерес, слушал дородного джентлкольта, жалующегося на «ухудшающееся состояние дел»? На вечеринке не хватало кое-кого из главного списка. Не было Министерских Кобыл. В кои-то веки Мадам Зефирные Булочки не удостоила нас своим благородным присутствием. Не было Пинки Пай, каждый раз сводящей на нет формализм и унылость таких мероприятий своей праздничной пушкой и внезапными арестами. Эпплджек, которая никогда не отходит далеко от членов своей семьи и гребёт биты отовсюду, не видно уже несколько месяцев. Можно было бы ожидать, что прилетит Рейнбоу Дэш, чтобы чуть оттянуться и запечатлеться на общем фото, но в небе пусто. И пусть никто не ждал Твайлайт Спаркл, которая не появляется на таких раутах уже года четыре, Флаттершай всегда старается заглянуть туда, где она может призвать к помощи вдовам, сиротам и калекам. В конце концов, если она не будет этого делать, как же публика сможет сочувственно покивать, а потом проигнорировать её?

Но вы знаете, кого на самом деле не было? Нет, не Принцессы Селестии. Я знаю, знаю. Прошло уже четыре года с тех пор, как случился тот бардак и был убит Биг Макинтош, и она по-прежнему остаётся в своей школе. Нет. Речь о другом аликорне. О важном аликорне. О той, которая, как предполагается, сидит высоко, толкает грандиозные речи, перерезает ленточки, спускает корабли и управляет страной. О тёмной.

Где, чёрт побери, Принцесса Луна?

Уже девять лет, как Луна взошла на трон, а количество её появлений в этом году я могу посчитать на копытах. О, конечно, есть обязательные пятнадцать минут, которые она тратит на Гран Галопин Гала. Мы можем послушать её радиообращения на День Согревающего Очага. Но увидеть эту кобылу во плоти, чтобы она показалась на каком-нибудь общественном собрании, это как пытаться поднять солнце или протащить статью вроде этой мимо ловушек редакторов Стиля: невозможно ни для кого, кроме наиособеннейших пони.

Я знаю, что вы сейчас скажете. О, она же принцесса. Она не должна покидать дворец. Она, наверное, слишком занята. Что ж, если она занята, никто не может сказать чем именно она занята, потому что доступ к принцессе имеют совсем немногие. Только в этом году королевской гвардией без объяснения причин были отвергнуты тринадцать прошений об интервью вашего покорного слуги. Шестьдесят четыре запроса, посланные через Министерство Стиля, также были отклонены. Я говорил с десятками других журналистов, получивших подобный опыт: отказы, отклонения или «конфликты с расписанием».

Окна дворца светятся, но дверь никто не открывает. Кто-то получил там работу, но попытайтесь узнать, кто именно, и вы столкнётесь с трудностями. Проводит ли Принцесса постоянные совещания со своими Министерскими Кобылами или, как говорят некоторые, она встречается с ними только, чтобы утвердить конкретные проекты и предложения? Мы не знаем. Находится ли она в тесном контакте с генералами, чтобы выиграть войну, или просто отправляет инструкции через бюрократов? Мы не знаем. Что вообще Принцесса Луна делает, чтобы управлять страной?

Мы не знаем.

Такой вот отчёт Эйса Бакли из Вечера в Кантерлотском Саду. Очень скучно. Неплохие канапе. Министерских Кобыл не было. Принцесс не было. И если это моя последняя напечатанная статья, позвольте мне сказать вот ещё что, Министерские Толстозадые Кобылы: вы можете заставить замолчать, подвергнуть цензуре и уволить меня, но не думайте, что посадив меня писать «светскую хронику» Кантерлота, вы можете заставить Эйса Бакли перестать задавать неудобные вопросы.

Я улыбнулась, разглядывая пожелтевшую фотографию с усталым земнопони. Он был совершенно лысым, а его глаза скрывались за круглыми тёмными очками. Челюсть его была покрыта щетиной и я без проблем вообразила, как от него разило выпивкой. По насмешливо скривлённым губам и нахмуренным бровям, я представила его любимую поговорку, что-нибудь вроде «Да пошёл ты. Выдай мне чёртову историю!». Лучше всего был его помятый, плохо сидящий смокинг и то, как он обернул копыта вокруг шеи хорошо одетых кобылы и жеребца, едва не задушив их. «Эйс Бакли, светский пони», гласила подпись в конце статьи.

На полу были разбросаны и другие документы, большинство из них слишком смазанные, чтобы их можно было прочитать. Заметив мелькнувшее имя Рарити, я прищурилась и наклонилась поближе.

Рарити.

Я с сожалением услышал о тех трудностях, что сложились в последнее время между Свити Бель и Блюбладом. Боюсь, он не прекратит своей клеветы. Может она и не просочится в газеты, но слухи пойдут. Тем не менее, у него есть кое-что новое. Он утверждает, что у него есть какое-то эксклюзивное стойло, зарезервированное для самых лучших пони. Поначалу я был настроен скептически, но ему удалось привлечь внимание некоторых исключительно влиятельных пони. Цена вопроса достигает непомерных десяти миллионов битов за место.

Я с сомнением отношусь ко всему, что связано с его участием, но Вэнити подтвердил, хоть и неохотно, что «Редут» существует. Он заявил, что это стойло находится где-то в районе Хуффингтона, оно защищено магией, гораздо более древней, чем остальные и сможет противостоять даже самым мощным мегазаклинаниям. Может я говорю глупость? Я знаю, твои финансы не безграничны, пусть остальные тупицы верят во что хотят. Если ты пожелаешь, я забронирую дополнительные места для тебя, твоей сестры и родителей. Надеюсь, ты не против.

Но письмо не было закончено. Я могла только предполагать, что автором его был «Фэнси Пентс», которому когда-то принадлежала Флёр. Я подумала о том, что случилось с Рарити. Как она погибла в Кантерлоте, с копытом, вплавившимся в стекло… Я бы хотела, чтобы она сбежала в какое-нибудь далёкое стойло с Фэнси Пентсом или Вэнити… Я хотела бы, чтобы в том ужасе выжило столько пони, сколько возможно. Я знала лучше…

Вздохнув, я, словно Лакуна, прогулялась по своей памяти, небрежно и бережно, Будто это делала она сама. На мгновение, она была Твайлайт. Я хотела бы рассказать ей про Биг Макинтоша. Хотела бы чтобы она узнала, что родила ребёнка, пусть и через Мэригольд. Я задумалась… могла бы она мною гордиться? Или она закрыла бы лицо от смущения за своего варварского потомка? Бедной Твайлайт… больше нет. Лакуны… нет. Будто её никогда и не существовало, как она и настаивала.

— Дура ты, — всхлипнула я. — Раз я скучаю по тебе, значит, ты существовала. Чёрт возьми…

Как бы мне хотелось, чтобы она была здесь. Со своей магией, мудростью и тихой уверенностью и… просто… здесь!

— С тобой всё в порядке? — спросил Лансер у меня из-за спины, заставив меня подпрыгнуть. Нужно на него колокольчик надеть!

— Похоже, это впервые, когда ты подкрадываешься ко мне со спины без того, чтобы в меня выстрелить, — заметила я, поворачиваясь к зебре. — Что стряслось?

— Ты говорила, что убивала пони, которые этого не заслуживали, — сказал он, проходя за мной в каюту, которую я «почистила». — Как ты… Как…?

Видимо, он не был уверен, как об этом спросить Деву.

— Как я смогла с этим жить? — подсказала я.

Он закусил губу и кивнул.

— Я почти сломалась. Но затем друзья сказали мне кое-что, что я никогда не забуду: «Ты должна жить, чтобы загладить эти смерти. Посвяти себя тому, чтобы поступать правильно и помогать изо всех сил. И надейся… надейся всем сердцем… что когда ты умрёшь, ты компенсируешь хотя бы десятую часть отнятых тобой жизней».

Я вздохнула и почесала в затылке.

— К сожалению, я не самая умная или безопасная пони для компании. Может в этом есть что-то для твоей истории про Деву.

— Возможно. Я не знаю. Ты всё ещё пугаешь меня, — признался он. Возможно, у зебр имелись какие-то заморочки и на счёт откровенности.

— Почему твой отец приказал тебе убить их? Что натворила твоя мать? — тихо спросила я.

— Я… — он открыл рот, затем закрыл и задумался. — Я теперь уже не знаю точно. После той перестрелки всё запуталось. Нам сказали, что они были трусами, распространявшими ложь и ересь. Но теперь… теперь я не могу вспомнить, чтобы мать перед уходом что-то говорила об отце. Другие его жёны ничего не сказали, а просто согласились с его обвинениями.

— Другие жёны? — переспросила я с ухмылкой.

— Да, — вскользь отозвался Лансер. — Это проблема?

— Нет. Я просто… — я ничего не могла с собой поделать. — А сколько жён?

— Сейчас одиннадцать, — ответил он.

— Ничего себе, — пробормотала я. — Интересно, когда он успевал спать.

Зебра покачал головой.

— Отец — великий воин. Он сразил дракона голыми копытами. Вряд ли супружеские обязанности для него тяжелее. — Лансер взглянул в окно и нахмурился, вспоминая.

— За день до побега… они охотились на жар-феникса… большая и опасная добыча. Что-то случилось, но что — я не знаю. Только когда мать вернулась, она сказала, что она совершила нечто ужасное. Затем она ушла с моей младшей сестрой и молила меня пойти с ней. Я отказался. Два дня спустя, вернулся отец и сказал, что мать пыталась его убить. Когда я признался ему, что она просила меня уйти с ней, отец послал меня с приказом убить всех предателей.

Я села на развалившуюся койку, лицом к нему.

— Лансер, ты знаешь что-нибудь о зебрах вокруг Хуффа? Что задумал твой отец?

— Я не знаю, — тихо ответил он. — Большинство из них из дальних лагерей Детей Койотла. Они… жуткие. У них нет своего племени. Они практически не разговаривают, однако имеют знания ветеранов войны. Без страха. Без вопросов. Отцу они подчиняются беспрекословно.

— Но откуда взялись? Я думала, что они, возможно, пришли с твоей родины, — удивилась я.

Лансер решительно покачал головой.

— Переход через пролив опасен. Через него ходит всего несколько маленьких кораблей, рискующих быть проглоченными Мегалодоном. Потребовался бы год, чтобы переправить такое количество зебр, что нашёл Отец. — он закрыл глаза. — За последний год, Отец часто уходил в одиночку. Он говорил, что в Хуффе есть некий древний приз. Оружие, которое позволит нам вычистить всю долину. Сперва я думал, что он имеет в виду жар-бомбу… пока мы не нашли ее вдалеке от города. Затем, однажды, он вышел из шатра просто вне себя от радости. Таким я его прежде никогда не видел. Он сказал, половина из них не запечатаны. Затем, однажды ночью, он смеялся всю ночь. Он сказал, что это начало конца.

Вот те на, от этих слов меня пробрал озноб.

— Хоть что-то конкретное он рассказал? — с надеждой спросила я. Откуда-то до меня донёсся низкий рокот Хуффингтонского грома. Глубокие, басовитые раскаты, казалось, приветствуют моё возвращение домой.

— Нет. Но вскоре после этого, он в одиночку спустился в бункер на юго-востоке близ Гримхуфа. Я не знаю точно, чей он был, зебр или пони. Он был спрятан под пустым складом. Мы ждали снаружи, возле двери, помеченной звёздами. Отец пробыл внутри несколько часов, а когда вышел, с ним был десяток Детей Койотла. Некоторые из воинов выразили возмущение и Отец убил их на месте. С тех пор, всякий раз, когда Отец уходил, он возвращался с новыми Койотлами. Десятками. Сотнями. Он называл их «Подарком Четырёх Звёзд».

— Четырёх звёзд? Что ещё за четыре… — но тут я вспомнила, что о чём-то таком говорила Бон. Они тогда расположились возле бункера с четырьмя звёздами на двери. К счастью, эти события я помнила смутно, но, кажется, такой знак был где-то ещё. Внутри фундамента какого-то строящегося здания. И Крышечка упоминала бункер на севере. Я тогда подумала, что она говорит о моём стойле…

— Ты не мог бы подождать минутку, пожалуйста?

С каким удовольствием я бы сейчас спросила об этом Лакуну… вместо этого, я раскрыла свой передатчик и подумала о том, кого могу вызвать. Вроде и Пинки Пай тоже что-то об этом упоминала. О плохих пони…

Я нашла адрес нужного терминала и установила подключение.

— Охранница Наблюдателю. Охранница Наблюдателю. Отзовись, ты, большой, фиолетовый красавчик.

Послышалось шипение статики, щелчок и соединение прервалось. Меня охватил внезапный страх. Неужели Анклав или кто-то ещё попытался штурмовать пещеру Спайка? Я взглянула на экран ПипБака. «Соединение разорвано принудительно, Вышка САОМТН № 19».

Чего? Принудительно? Кто-то там решил меня поиметь. Я мило улыбнулась.

— Крупье? Крупье? Мне нужна твоя помощь.

Я оглянулась вокруг. Когда не надо, он появляется просто так. Во мне начали подниматься новые опасения. Сначала Лакуна, теперь Крупье?

— Крупье? Ну давай же…

— Я здесь, — медленно прохрипел он. Я снова огляделась вокруг, но никого не увидела.

— Ты в порядке? — обеспокоено спросила я.

— Просто устал. ЭП-1101 не был рассчитан на размещение в таком маленьком ПипБаке. Это утомляет. Надеюсь ты получишь… ну… не важно. Что стряслось? — пробормотал его голос у меня в ушах.

— Мне нужно разузнать про «Четыре Звезды». Я хотела расспросить Спайка, но кто-то блокирует соединение. Ты можешь с этим что-нибудь сделать? Может, с помощью ЭП-1101? — спросила я и мимоходом подняла взгляд. Лансер снова разглядывал меня с этим забавным выражением. — Да-да, я разговариваю с кем-то, кого кроме меня больше никто не видит и не слышит. Шизанутая, да?

— Это подходящее слово… — ответил он, чуть прижав уши.

Крупье молчал около минуты.

— Попробуй теперь.

— Охранница вызывает Наблюдателя. Приём, — сказала я, теперь уже без шуток. В иллюминаторе сверкнула вспышка молнии. Километрах в полутора, но всё же слишком близко, чтобы я считала это комфортным. В облаках прокатился раскат грома.

К счастью, почти сразу грохотнул низкий зловещий голос.

— Блекджек! Ты жива? Замечательно! Я весь извёлся после Мерипони. Ни с кем не мог связаться! Кто-то блокирует меня через САОМТН, и все мои удалённые подключения теперь небезопасны. Я тут словно слепой!

При звуках этого голоса грива и хвост Лансера едва не встали дыбом.

Если в Анклаве ЛитлПип и меня считали террористками, и знали о нашей связи со Спайком, им несложно было сложить два и два, и попытаться отключить Спайка. Может даже заставить дракона занервничать и, тем самым, выманить его.

— Анклав сейчас стоит на ушах. Выходец из Стойла случайно убила их военного руководителя, а заодно и целую кучу других важных пони. Я не знаю, что они собираются делать, но похоже, что они пытаются отрезать доступ к сети САОМТН.

Я помолчала и добавила:

— Выходец из Стойла в порядке, Наблюдатель. Она тоже уцелела.

Я услышала как он вздохнул с огромным облегчением.

— Слава Селестии. Спасибо тебе, Охранница.

Последовала небольшая пауза и рычащий бас сменился тонким синтезированным голосом.

— Я продолжу работу по обходу их глушилок. Должно быть они сделали что-то в Тенпони, чтобы получить такой доступ. Надеюсь с ДиДжеем Пон3 всё в порядке.

— Я тоже, — сказала я и поймала себя на мысли, что обдумываю, должна ли я… ох… нет. Сейчас мне нужно волноваться о собственных проблемах.

— Выходец из Стойла с этим разберётся. Послушай. Мне нужно задать тебе вопрос. Слово «Четыре звезды» тебе о чём-нибудь говорит?

— Это два слова, — в унисон заметили Спайк и Лансер. Я закатила глаза. Тоже мне, умники.

— До войны, Четыре Звезды были транспортной компанией. С обширными связями. Они крутились в сфере импорта. Пинки Пай рыла носом, чтобы добраться до них. Она начала с рейда в Мэнхеттене, но и рейды в остальные отделения от Хуффингтона до Лас Пегасуса не заставили бы себя ждать, — ответил Наблюдатель.

— Почему? — спросила я, взглянув на Лансера. Под налетевшим порывом ветра Флёр заскрипела.

— Симпатизировали зебрам. Целая сеть пони, оказывавшая помощь врагу. Главные игроки. Перед самым падением бомб, Пинки сосредоточилась на них. Я не знаю, из-за этого рейда началась атака или нет. Они строили оперативные базы по всей Эквестрии, занимались контрабандой оружия и даже вражеских солдат. Самое смешное, что… никто не знал точно, кто всем этим владеет. Может, разве что, Пинки, или кто-нибудь в Министерстве Морали.

Я нахмурилась. Базы по всей Эквестрии. Бункеры, скрытые под строящимися зданиями.

— Почему четыре звезды? И, ты не в курсе, они были как-нибудь связаны с ДМД или Голденбалдом?

В конце концов, ДМД же было Министерством по секретным подпольным делам.

— Не знаю. Я никогда не слышал, чтобы Голденблад упоминал об этом. Мне кажется… — Спайк помолчал, затем продолжил: — Подожди-ка. Я кое-что вспомнил. Я помню, давным-давно, когда Твайлайт впервые прибыла в Понивилль, она думала, что Найтмер Мун готовится к возвращению. Тогда, казалось, ей никто не поверил. Прямо перед тем, как покинуть Кантерлот, в одной из своих книг она нашла отрывок. В нём говорилось: «Сбежать ей помогут четыре звезды», или что-то типа такого. А затем Найтмер Мун явилась на следующий же день.

Он снова помолчал.

— Это было, когда мы впервые встретили всю пятёрку пони. Вот почему я это запомнил…

Если бы я могла обнять его через радио…

— А ты уверен, что эти ребята работали с зебрами? И они просто вот так вот назвали свою компанию после событий с Найтмер Мун? — нахмурившись, я оглянулась на Лансера, чтобы посмотреть, как он на это отреагирует. С недоумением и отвращением на лице, как я и думала.

— Что ж, спасибо, что рассказал мне это. Как у тебя дела.

— Я все когти изгрыз, пока ты со мной не связалась. Я знал, что Лит… э-э, Выходец из Стойла была в районе Мерипони и… ну… я сейчас просто рад, что могу услышать хоть кого-нибудь. Анклав сейчас берёт под контроль системы связи, так что я пытаюсь удерживать сеть спрайтботов и передавать сигнал.

— Ладно, Наблюдатель, гляди в оба и присмотри за ней, как только сможешь. Мне нужно разобраться с собственным бардаком тут на востоке. Постараюсь быть на связи. Я не меньше тебя хочу быть в курсе того, что происходит, — сказала я, серьёзно глядя на Лансера.

— Береги себя, Охранница. Присматривай за своими друзьями, — сказал Спайк и отключился.

— Это не имеет никакого смысла, — резко сказал Лансер. — Когда я увидел на двери звёзды, я подумал, что это обычные понячьи украшения. Но этот Наблюдатель… выпустить Деву на свободу! Ни одна зебра на такое не пойдёт.

Я задумалась. Что-то тут не сходилось.

— Зебры не знали, на что намекали эти четыре звезды. Это была отсылка к мифам пони. А пони не знали о Деве Звёзд… о ней говорилось в легендах Зебр.

Кажется, состыковок не было ни там, ни там, за исключением одного.

— Лансер, а чем во время войны занималось племя Старкаттери?

Этот вопрос, очевидно, сбил его с толку. Вспышка молнии рельефно высветила его лицо и спустя секунду грохотнул гром.

— Старкаттери были рабочими. Они трудились в шахтах и на фабриках. И было запрещено участвовать в боевых действиях. Вместо этого они страдали и умирали от токсичных испарений и плохой вентиляции.

— Но разве Последний Цезарь не мог использовать их и их тёмные знания?

— Абсолютно нет! — возмущённо воскликнул он.

Я пристально посмотрела на зебру.

— Ты уверен? Без сомнений?

Вдали за бортом шторм набирал обороты. Я смотрела в глаза Лансера и видела, как там зарождается сомнение. Он опустил взгляд.

— Здесь шло сразу две войны, — пробормотала я, медленно подходя к иллюминатору. — Первая это та, которую мы все знаем. Солдаты, оружие, сражения и мегазаклинания. Но была ещё и вторая война. Скрытая. С одной стороны Голденблад… и кто-то ещё с другой. Тайны и ложь… Они использовали войну между нашими с тобой народами, чтобы скрыть то, чем они занимались.

— О чём ты говоришь, Блекджек? — шокировано спросил он.

— Я говорю, что войну, которая, как мы думали, велась за границы и ресурсы… кто-то её использовал. Они использовали тебя, и они используют нас ради своих целей.

Я смотрела на зарождающуюся бурю.

— Что, если последняя война… ещё не закончилась?

— Она закончилась! Ваши заклинания! Наши бомбы! Всё кончено! — воскликнул он, подходя ко мне и становясь рядом. — Даже Оставшиеся это признают, хотя и шёпотом. Последний приказ — это просто оправдание их существования.

— Я не уверена. С тех пор, как я покинула Стойло Девять Девять, я всё глубже и глубже зарываюсь в прошлое, — проговорила я, глядя на всполохи назревающего шторма. Тогда случилось что-то плохое и отголоски этого приходят до сих пор, как боль от старой раны. Секреты, ложь и старые пони, мёртвые, но не совсем.

Через прорехи в облаках я могла видеть далёкие отблески зелёного свечения и чёрные башни, цепляющие облака.

Что же это было? Охрана спасает пони, но от чего? Что это за опасность, что нашёптывала мне в уши и заставляла дёргаться гриву? Голденбладов Проект Горизонты? Чума Лайтхувза? Когнитум, засевшая в Ядре? Анклав… Богиня… Красный Глаз… Оставшиеся… Дети Койотла… Мне хотелось взбеситься! Это чёртово тело! Мне нужно было почувствовать себя разозлённой!

— Идите ко мне, ублюдки! — заорала я, врезав копытами по иллюминатору и выбив стекло. — Давайте! Высуньтесь! — кричала я, поднимаясь и снова кроша копытами стекло. В пробоину с порывами холодного ветра начали залетать дождевые капли. — Я убью тебя! Я разнесу тебя на куски! — заорала я в сторону далёкого зелёного свечения, ударяя копытами снова и снова, и в бешенстве выбивая оконную раму. Прогремел гром, и мне показалось, будто это хохочут те дальние шпили и мои враги.

— Идите сюда! Деритесь со мной! Вы, Богинями проклятые ублюдки!

— Дева! — крикнул Лансер. Я стояла на самом краю дыры, пробитой мною в борту дирижабля и, услышав это слово, обернулась на зебру. Дева взглянула на него с яростью, заставившей жеребца в страхе и благоговении отступить на шаг назад. Несущая хаос. Сметающая народы. Это была я.

— Ты не можешь летать, — проговорил он.

Было бы неплохо, если бы у в моём теле был предусмотрен какой-нибудь режим для успокоения. Но в том выражении ужаса и уважения, застывшем в его глазах, я увидела, что стою на грани чего-то действительно плохого. Я тяжело опустилась на пол возле пробоины. Ветер бросал на меня холодные струи дождя. Некоторое время я рассматривала далёкие башни Ядра, жалея, что не могу уничтожить их взглядом, а потом опустила голову. Побеждённая. Обессиленная. И я почти слышала, как чёрные башни хохочут.

Распахнулась дверь, и к нам ввалились П-21 и Рампейдж. Они посмотрели на меня, на пробитую мною дыру и на Лансера.

— Эм, если ты хочешь вышвырнуть его с корабля, палуба прямо над нами.

— Я… нет. Не хочу, — ответила я, закрыв лицо. — Я просто… это был длинный день. Простите.

— Это точно, — сказал П-21, посмотрев на меня, затем взглянул на Лансера.

— Что ж, только не делай эту дыру ещё больше. Корабль-то уже не новый.

Он повернулся и вышел. Рампейдж зыркнула на Лансера, сказала что-то по-зебрински, а затем, прежде чем скрыться за дверью, указала копытом на него, себе на глаза и снова на него. Спустя секунду она снова высунула голову из дверного проёма, повторила свой жест и медленно скрылась обратно, На сей раз окончательно.

— Твои друзья волнуются о тебе, — заметил Лансер. И он тоже.

— Прости, — сказала я. Это слово у меня стало уже слегка изношенным. — Просто меня… уже и вправду тошнит от этого места. Думаю, я ненавижу его больше, чем ты, — призналась я, сидя у пробоины. Он не спешил ко мне приближаться.

— Итак. Что ты собираешься делать?

Он задумался ненадолго, затем ответил:

— Я не знаю. Вся моя жизнь была связана с Оставшимися. Главной моей целью было сделать так, чтобы Отец гордился мной. Теперь же… я не знаю. Но я не хочу следовать по твоему пути, Дева. Это я знаю точно.

Он заслужил шанс.

— Что, если я скажу тебе, что твоя мать и младшая сестра всё ещё живы?

— Что? — изумлённо прошептал он.

— Глори вытащила их, не дав умереть. Они по-прежнему живы. Обе.

— П… почему ты мне раньше не сказала?! — потрясённо выпалил он.

— Ещё вчера ты пытался меня убить. Позавчера ты был правым копытом своего отца, — сказала я, ткнув в него копытом. — И ещё могу добавить, ты стрелял мне в лицо! Так что нечего возмущаться, что я не известила тебя, что ты не доделал свою работу. Из всего, что я тогда знала о тебе, я делала вывод, что ты выследил бы и убил бы их, чтобы вернуться к своему отцу!

Он отступил на шаг.

— Я прошу прощения. Ты права.

Я смотрела, как он некоторое время раздумывал, а затем ответил:

— Если… если бы я снова смог их увидеть? Что ж, я бы попросил прощения. А затем выслушал бы всё, что она хотела мне сказать… что нужно было сделать ещё до того, как она ушла.

Я подошла к нему, твёрдо глядя ему прямо в глаза.

— Мне понравилась твоя мама. Она странная, но она мне понравилась. Поэтому, если после того, как я скажу тебе, где она, ты сделаешь с ней что-то плохое, обещаю, я покажу тебе, насколько я могу соответствовать Деве Звёзд. Ты понял? Меня уже тошнит отвечать за смерть хороших пони.

— Я понял, — тут же ответил он. Было ясно, что он говорит это по убеждению, а не из страха.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Она в городке под названием Капелла. Прямо через реку от Ядра, на юго-западе.

— Ясно, — ответил он, не в силах скрыть дрожь. Повернувшись, он направился к двери. Затем остановился и посмотрел на меня со странной улыбкой.

— Спасибо, Блекджек, — сказал он, склонив голову, и вышел за дверь.

Я подошла к пробоине и выглянула наружу. Грозовые тучи сменились обычными облаками, но время от времени ещё доносились раскаты грома. Теперь они звучали отдалённо и мрачно.

— Я уже иду. Просто подожди.

* * *

Мы приземлились на окраине Хуффингтона, чтобы высадить Лансера. Это было местечко недалеко от Скотного Двора, где я когда-то убила монструозного ящера. Теперь казалось, что это было сто лет назад… когда большие звери были угрозой. Я обещала, что мы высадим его перед нападением и надеялась, что он пойдёт и исправит ту ошибку, что совершил во Впадине Бримстоуна.

Обитатели самого западного поселения долины столпились на склоне холма. Там было около тридцати пони и с десяток браминов. Большинство глядели на нас в страхе, а остальные с настороженностью. Должно быть, мы представляли из себя то ещё зрелище… если бы только с нами была Лакуна, чтобы завершить чудной образ нашей компании. Все метки были синими. С тех пор, как меня разыскивал Сангвин, Скотный двор ничуть не изменился. То ли с тех пор сюда никто не приходил, то ли новоприбывшие скрывались внутри. В любом случае, это было лучше, чем смерть в Пустоши.

Лансер шагнул под дождь. Теперь я видела в нём больше Лансера, чем Киллера. Лансера — Рассказчика. Возможно даже, Лансера — Друга. Всё, на что я могла надеяться, это на то, что он и впредь будет держаться подальше от своего отца и Оставшихся. Это всё, на что я могла надеяться.

Даск присоединилась к нам, выйдя на палубу. Перевязанная бинтами кобыла едва могла стоять. Глори поддерживала её крылом на каждом шагу. Ещё одна кобыла, которая когда-то пыталась убить сестру… она упорно не смотрела на меня и я не могла её за это винить. Как бы мне этого не хотелось, Жёлтую Реку так быстро забыть не получится.

— Держи, — сказала я зебре, леветируя ему плащ-невидимку. Конечно, штука это была полезной, но она была его.

Он несколько секунд смотрел на него под шорох дождя.

— Нет. Оставь пока у себя. Я думаю, там, куда ты направляешься, тебе он будет нужнее, чем мне.

Он взглянул на П-21.

— Думаю, будет лучше, если я стану меньше скрываться. Да?

— Возможно, — ответил П-21, удерживающий между копытами Скотч Тейп. — Только будь осторожнее. Не нужно слишком стараться вывернуться наизнанку и превратиться в Блекджек. В неё много стреляют.

— Как ни странно, по моим друзьям тоже, — ухмыльнулась я.

— Я постараюсь не бросаться в крайности, — ответил Лансер.

— Помни, — сказала я ему. — Исправь это. Помогай, как только можешь.

И я не добавила, чтобы он не заставлял меня жалеть о своём снисхождении. Мне это тоже было не нужно. Он пошёл от Флёр, держа направление на восток. Может быть к лучшей жизни. Он остановился и обернулся, улыбнувшись мне.

Внезапно Бу побежала следом за ним в своей дурацкой капитанской фуражке на голове. Какого сена она делает? Бледная кобыла подбежала прямо к нему и напялила шляпу ему на уши.

— Бу… — начала было я, беспомощно улыбаясь.

— Не вертись ты, ублюдок, — расслышала сердитый и напряжённый голос, донёсшийся с порывом ветра до моих улучшенных ушей. Я обернулась и нахмурившись посмотрела на собравшихся на холме поселенцев. Мои глаза засекли несколько единиц оружия… ничего необычного. Метки, отмечающие пони на Л.У.М.-е, по-прежнему были синими.

Но их ружья были направлены не на меня.

— Ложись! — выпалила я. Вспыхнула молния, залив склон холма резким белым светом. Раскат грома заглушил всё кроме резкого треска выстрела из охотничьей винтовки. Я бросилась вверх по грязному склону, обещая стать для стрелка гораздо более насущной проблемой, чем попытка выцелить Лансера. Во всё горло осыпая поселенцев проклятиями, я принялась палить в воздух из своих пушек, заставив пони с криками рассыпаться и попрятаться по своим домам.

Я замедлилась и остановилась. Моё измазанное грязью тело медленно соскальзывало обратно в сторону Флёр.

— Все целы? — крикнула я, обернувшись на своих.

— Мы в порядке. Лансер почти вытащил Блекджек, — отозвалась Рампейдж, помогая подняться ему на копыта.

— Я что теперь, вещь? — нахмурилась я.

— Конечно. Так и бывает: когда так влюбляешься в Пустошь, будь готова, что тебе снесут башку, — усмехнулась Рампейдж. — Я думаю это запатентовать. Может налажу выпуск футболок. «Я вытянул Блекджек и живу, чтобы рассказывать об этом». Чтоб цепляло.

Если бы Бу не сбила им прицел…

— Ха-ха, — сказала я и повернулась к Лансеру. — Тебе стоит взять свой плащ обратно.

— Нет. Это был хороший урок, — уверенно ответил он. — Я не должен забывать, что нужно сохранять бдительность. Возможно, это научит меня лучше выживать.

Он поправил фуражку и улыбнулся Бу.

— Благодарю тебя за твой подарок.

Кобыла лишь счастливо улыбнулась Лансеру. Я же задавалась вопросом, почему она бросилась за ним именно в тот момент. Если бы не она… Я представила, как взрывается его улыбающееся лицо.

— Просто будь осторожнее, — сказала я, чуть улыбнувшись.

Зебра кивнул и снова двинулся прочь сквозь высокую траву, на сей раз пригнувшись так, что через несколько секунд на виду осталась только фуражка. Она скользила в траве, как акулий плавник, пока тоже не скрылась из виду.

Нахмурившись, я взглянула на холм.

— А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-кому сказать пару слов.

* * *

Мы так и не узнали, кто из поселенцев открыл огонь. Некоторые осудили эту стрельбу как трусливую, но стрелка никто не выдал. У них было с полдюжины винтовок, а отшлёпать владельцев всех шести я не могла. Больше всего поселенцев удивило то, что я так расстроилась из-за попытки «снять полосатого». Ведь Лансер был «всего лишь зеброй». Очевидно, они думали, что я сама собираюсь это сделать, пока я не отпустила его. За те моменты, когда они думали, что я не слышу, до меня донеслось немало возмущённых перешёптываний о зебролюбах. Они не догадывались, что я слышу каждое их слово.

Я была рада видеть пони-поселенцев. Я полагала, это было хорошим знаком.

Твистер и Бумер остались возле Флёр, а я пыталась читать поселенцам нотацию о том, что нужно быть лучше. Что не все зебры одинаковы. Не все они означают зло. Они угрюмо кивали, бросали на меня сердитые взгляды и я понимала, что трачу слова впустую.

— Просто пойдём, Блекджек, — сказала Глори. Поскольку стало ясно, что моя лекция не будет сопровождаться демонстративным наказанием, поселенцы разошлись по своим повседневным делам.

Погрузившись обратно на Флёр, я подошла к борту и тяжело навалилась на перила. Никого из поселенцев поблизости видно не было. Им по горло хватило Охранницы, а мне по уши хватило их. Единственный, кого я видела, был брамин, с тупым любопытством бредущий к дирижаблю.

— Кхм, — откашлялась одна из его голов, глядя на меня снизу вверх.

— Мы только хотели извиниться за ту пальбу по твоему другу, — протянула вторая голова.

— Да-а. Извини, — согласилась первая.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я в ответ. — Они тут к вам хорошо относятся?

— О, конечно, — кивнула первая голова. — Пони — хорошие ребята… более-менее. Молоко и сыр приносят больше крышечек, чем мясо и шкура. Так что они за нами присматривают.

— Хорошо. Хорошо, — сказала я, стиснув зубы и снова ощущая смятение.

— Берегите себя. Вы тоже хорошие ребята… — сказала вторая голова и брамин направился обратно.

— Спасибо, — прохрипела я. Баллон Флёр начал наполняться летучим газом и дирижабль пошёл вверх, а я спрятала лицо в копытах.

Хорошие? Если они все хорошие и мы тоже хорошие, то почему эти хорошие продолжают делать плохие вещи? Вся моя радость о того, что Лансер согласился стать лучше, оказалась порушена кучкой этих мулоголовых фанатиков, не видящих ничего плохого в убийстве зебры просто потому, что он — зебра! Я сидела насупившись и стиснув зубы, пока Глори не подцепила крылом мой ошейник и не повела меня в трюм в уцелевшую каюту.

Мы лежали вместе на кровати. Без единого намёка на секс. После смерти Лакуны и после того, как в Лансера стреляли «хорошие ребята», я была совсем не в том настроении. Она просто была со мной. Помогая мне справиться с этим. Как всегда.

— Блекджек. Когда ты в последний раз спала? — спросила Глори, погладив меня по щеке.

— Не знаю… двадцать четыре часа назад, — пробормотала я.

— Тебе нужно поспать, — напомнила мне она.

Я закрыла глаза.

— Да уж… — я тоже это знала. Но я не хотела спать. Я не устала… и кроме того…

Уснуть… и, возможно, увидеть сны. Хитрый трюк. Какие сны я могу увидеть во сне?

* * *

Я не спала. Слишком многое нужно было сделать в ближайшее время. Слишком много вещей, которые могут пойти не так. Единственным преимуществом был прощальный подарок Лансера: он достаточно хорошо скроет меня от энергетических детекторов молниевых разрядников, так что меня не придётся выключать и подсоединять к Рампейдж. Всё остальное, что могло обнаружиться сенсорами, а именно: Пыщ-Пыщ, ПипБаки и энергоячейки из трёх комплектов силовой брони, были упакованы в мои седельные сумки. Сначала мы хотели просто выключить броню, но в итоге решили, что лучше перестраховаться. Я лениво жевала один из киберпонячьих кексиков Глори. Пусть я пока не чувствовала усталости, но немного подкрепиться не повредит.

На несколько секунд мы оказались в небе Хуффингтона и, даже будучи единорогом, я почувствовала разницу. Дальние облака были белыми, пушистыми, эфемерными. Эти же закручивались, как тёмные воды. В их глубине вспыхивали молнии и ежеминутно ворчал гром. Ощущение было такое, словно я снова оказалась в ловушке под Селестией, только сейчас я могла дышать. В насыщенных водой тучах всё моментально отсырело и в течении нескольких минут с баллона на палубу текли потоки воды. Движение облаков повиновалось странным воздушным потокам, которые я не могла толком уловить. Пока Бумер и Твистер толкали дирижабль, Глори прикрепляла к корпусу тяжёлые серые облака, чтобы максимально спрятать за ними Флёр.

— Ненавижу это небо, — расслышала я ворчание Бумера.

Я тоже ненавидела его.

Внезапно, облака разошлись и сквозь дымку я увидела ярко-жёлтый отблеск и мерцание. Это был здоровенный чёрный металлический шпиль, метров пятнадцати в длину, торчащий вниз из огромной чёрной грозовой тучи. Ветер гнал нас прямо на него, поэтому Глори поспешно закончила строить облачную оболочку между баллоном и палубой, и нырнула внутрь, скрывшись из виду. Только узкие отверстия в облачном щите позволяли нам следить за зловещим шпилем.

— Чёртов боковой ветер! Почему он задул именно сейчас? — пожаловалась Твистер. Флёр застонала под воздействием двух борющихся за неё сил: пегасов и ветра. Нам предстояло пройти мимо шпиля гораздо ближе, чем мне хотелось бы. С каждой секундой стальная игла становилась всё больше и больше. Вдоль чёрного металла пробегали жёлтые молнии. То и дело одна из них срывалась с мерцающих талисманов и с треском разряжалась в ближайшие облака. Вверху, где металл соединялся с облаком, я видела гнёзда камер, направленных внутрь тучи. Одной Селестии ведомо, как они могли там что-нибудь видеть.

Мы прошли от разрядника так близко, что при желании до него можно было добросить камень. Мигающие талисманы размером с мою голову заливали внутреннее пространство нашей облачной оболочки резким свечением. Я могла только надеяться, что благодаря трудам Глори они просто примут нас за очередное облако. Думая так, я увидела, как от ближайшего талисмана, потрескивая, к нам потянулась цепочка молний, будто мерцающие пальцы, пытающиеся добраться до нас. Она могла взорвать нас просто случайно. Затем молния изогнулась вниз и разрядилась с глухим треском, разветвившись на конце жёлтой вилкой.

— До чего же я ненавижу такое небо, — уточнил Бумер.

Заодно, я смогла оценить проблемы генерала Чейзер, связанные с атакой Башни. Все манёвры должны были проводиться выше облачного слоя. Попытка провести Хищники через эти облака была бы равносильна самоубийству. А двигаясь на открытом пространстве они станут легко обнаруживаемой мишенью для систем обороны Башни. Это дало бы Лайтхувзу время для подготовки и он смог бы послать ракеты туда, где Хищники пройдут скорее всего.

— Подними нас повыше, — попросила я, желая избежать новых встреч с молниевыми разрядниками.

Скотч Тейп потянула рычаг, баллон зашипел и мы начали набирать высоту. Тёмные облака начали светлеть, и Глори снова снялась с палубы, чтобы продолжить работу над нашим облачным прикрытием. Внезапно, Флёр покачнулась, застонала, и на палубу посыпались десятки розовых шаров.

— В укрытие! — заорала я, когда один из них треснул меня по голове. От удара он развалился. — В меня попали! Кто-нибудь ещё пострадал?

— Успокойся, Блекджек, — раздался сверху голос Глори. — Мы просто врезались в яблоню, только и всего.

Я моргнула и подняла один из хлипких розовых шаров. Он был… смутно… яблокообразный. Над нами послышался шелест, а затем о борт корабля хлопнули коричневые ветки. Они напоминали верёвкоподобные усики, усеянные мясистыми розовыми шарами.

— Это яблоня? — скептически спросил П-21, а Скотч Тейп казалась едва ли не оскорблённой.

Это была яблоня… если бы яблоня задумывалась способной парить в воздухе. Там, где должен был быть ствол, находился распухший овальный мешок, подобный газовому баллону Флёр. На нём крепились сотни тонких веток с тонкими как плёнка листьями. «Корни» дерева и растущие на них плоды служили балластом.

— Это не яблоня, — категорически заявила Рампейдж.

— Это тоже яблоня, — возразила Глори, защищаясь. — Многие из наших продуктов выращиваются на вершине башни ПОП, но с такой небольшой площади мы не могли прокормить всех… поэтому мы обратились к облачным фермам.

Мы скользили на границе слоя облаков и теперь, когда мы поднялись выше молниевых разрядников, Глори подняла жалюзи на окнах. Я откусила кусочек от облачного яблока и едва не подавилась. Это было почти, как есть стекло… такое же безвкусное. Как паста с едва различимым яблочным привкусом.

— Под облачные культуры приходится выделять самые влажные облака, — сказала Твистер. — Тебе потребуется много воды и облачного слоя. Но у Тандерхед для такого дела облака есть всегда. С ПОП им вообще не приходится думать об орошении.

В её голосе слышались ревнивые нотки. Мы проплывали через настоящий сад с «деревьями», подпрыгивающими на верхнем слое облаков. Они представляли собой не столько жёсткую древесину, сколько гибкие плети, так что мы пробирались сквозь них почти без проблем.

Сверху облака образовывали странный ландшафт. Здесь были холмы и долины, заполненный странной, плавающей в воздухе биомассой. У каждого растения имелся какой-нибудь газовый пузырь. На пшеничном облаке виднелись тысячи шарообразных, похожих на подпрыгивающие головы сгустков с бледно-жёлтыми зёрнами на верхушке и с длинными корнями внизу. Было здесь облако с картофелем… который мало чем отличался от их яблок. Облачная кукуруза была похожа на пшеницу, за исключением того, что на листьях вокруг початков имелись собственные пузыри, тянущие их вверх.

— Всё это так странно, — заметила я, когда мы проплывали мимо плантации паукообразной фасоли.

Но здесь была не только растительная жизнь. Здесь были и рабочие пони. В угасающем свете дня я могла разглядеть, как команда из шести пегасов загружает урожай в небесную повозку. Однако площадь здесь была настолько большой, что я ничуть не волновалась, что они заметят нас с такого расстояния.

— А где же… — начала было я, но повернувшись увидела, что все пони уже смотрят на неё.

На Башню Шэдоуболтов.

Не заметить её было совершенно невозможно. Башня представляла собой чёрный шестигранный шпиль, возносящийся из массивной, тёмной, подсвеченной зелёным облачной бездны. Это было, должно быть, высочайшее сооружение из когда-либо построенных. Каждый сегмент на каждом уровне имел талисманы, сверкающие ярко-синим светом. Талисманы защитных щитов? Левитации? Без магии воздвигнуть такое сооружение было бы невозможно. По мере подъёма, башня не сужалась, она расширялась. Чем выше я поднимала взгляд, тем больше и шире становилась башня. Её вершину венчал большой голубой купол, превращая башню в драгоценный скипетр. В воздух из башни тянулись длинные чёрные пальцы, которые, видимо, были посадочными доками для Вертибаков, Хищников и, как я полагала, Циклонов. Там, где башня начинала расширяться, на каждой из шести граней можно было рассмотреть огромную панель, украшенную крылатой радужной молнией Министерства Крутости.

— Ого. Она действительно… очень… большая, — слабо пробормотала я. Казалось, она поднималась в небо ещё километра на полтора, но я не была уверена.

— Это командный центр воздушной обороны Эквестрии. Башня Шэдоуболтов. Единственная цель, которая так и не была разрушена, благодаря системе противоракетной обороны Ядра. Как бы они ни пытались, — с гордостью сказала Глори.

Твистер и Бумер башня не так впечатлила.

— В этой штуке столько металла, что вы могли б отремонтировать весь флот.

— Во-первых, многое в ней сделано из той же керамики, что и остальная часть Хуффа. Во-вторых, тот же металл легко получить, выменивая металлолом на поверхности, — возразила Глори.

— После Мерипони за такое три шкуры спустят, — расслышала я ворчание Твистер.

— А где Тандерхед? — спросила я, глядя на пушистые белые шарики на поверхности облачного слоя. Многие из них, казалось, были сборочными и накопительными станциями. Другие были облачными… фабриками? Ну, они же должны были как-то создавать эти воздушные облачные терминалы! Я выискивала взглядом шинообразное облако, но ничего не видела…

— Эм… Блекджек? — позвала Глори и улыбнувшись, указала мимо облачных заводов на огромную изогнутую белую стену, поднимающуюся чуть выше нас. Она была настолько огромна, что я просто не обратила на неё внимание, как на задний фон.

— Добро пожаловать в Тандерхед.

Наконец-то, мы по-настоящему покинули Пустошь.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 12

Цивилизация

«Вот и он: самый большой город в небе!»

Книжные иллюстрации показывали, какой была цивилизация. От освещённых Мейнхеттенских башен из стекла и стали, до элегантных классических строений в Кантерлоте, и уютных, сельских окрестностей Понивилля. Там даже было изображение Клаудсдейла; я помнила его бледным и неинтересным, но теперь, видя Тандерхед своими глазами, я понимала его немного лучше.

Город был выстроен на внутренней стороне массивного, пологого облачного тора, вроде пустой покрышки, лежащей на боку. Пока Флёр поднималась в город, я заметила, что нижний край шины тянулся к середине дальше, чем верхний, создавая освещённый выступ, на котором располагались натуральные парки! Ну, раз уж они могли выращивать посевы в облаках, то почему бы им не высадить цветы? Огромные, впечатляющие здания были выстроены в виде толстой круговой стены, украшенной колоннами Коринфского ордера, фризами сражающихся пегасов и грифонов, внушительными статуями, выполненными, по-видимому, из мрамора. Вдоль потолка, подобно сосулькам, висели сотни типовых, вытесанных из облаков квартир, где, как сказала Глори, жили бедные слои. На равном расстоянии друг от друга от верхнего края к границе парка внизу тянулись шесть огромных колонн; они, по словам Глори, служили домом членам правительства Тандерхеда.

Я волновалась, как мы проникнем внутрь города. Я воображала «город» местом вроде Тенпони или даже Общества. Здание, квартал зданий или даже целое стойло были первым, что приходило мне в голову. Место с огромными охраняемыми воротами, где осматривают и обсуждают всех приходящих и уходящих. Здесь же было так много снующих туда и сюда пони, что проникнуть сюда было бы так же просто, как и перемахнуть сверху. Вокруг летали пони в силовой броне, но они, казались, были заняты чем-то другим. Единственным вмешательством было, когда к нам подлетел серый небритый пегас, осмотрел «облако», и велел Бумеру: «Немедленно оттащить это здоровое облако на рабочую площадку».

И полетел дальше, потому что этим были заняты и другие пони вокруг.

Вот таким должен был быть мир. Таким, он когда-то был. Пони работали, жили, смеялись. Будто мыльный пузырь, сохранившийся на протяжении двух сотен лет, защищённый великой башней и превосходством над другими. Эти пони не скребли по сусекам, не боялись монстров, не волновались, что их могут обокрасть, изнасиловать или порвать надвое.

Как только мы оказались внутри кольца, Глори повела нас к дальней части города. Сначала я не видела различий между разными частями города, но теперь я замечала, что разные районы немного отличались декорациями и цветовым оформлением. Самым оживлённым был красный, который, по её словам, был торгово-развлекательным центром. Мы направлялись к синему району, прямо посередине, его выделяли самые крупные здания мудрёных форм, среди которых находилось меньше всего пони. Как только мы приблизились к стене, на которую она указывала, она быстро вылетела наружу, метнулась к панели управления и нажала несколько кнопок. Часть стены уехала вверх, открывая перед нами огромный гараж, скорее даже ангар, с впечатляющей, покрытой золотыми и серебряными пластинами небесной ладьёй, свисавшей на крюках с потолка. Хоть мы и сорвали большую часть грозового облака, пробираясь сквозь дверь, Твистер, Бумер и Глори сумели привязать Флёр к тем же опорам.

— Ого. Не верится, что мы реально высоко в небе! — сказала Скотч Тейп, с нетерпением перепрыгивая через перила.

— Стой! — закричала Глори, но было уже поздно. Широкая улыбка Скотч Тейп превратилась в гримасу ужаса, и она провалилась прямо сквозь пол. Я дотянулась до неё своей магией за мгновение до того, как её хвост исчез совсем, и крепко схватила. Медленно, вися вверх ногами, обнимая себя и дрожа, кобылка стала подниматься. Мой рог напрягся, будь она взрослой, я б её не поймала. Когда Глори подхватила её и перенесла на Флёр, Скотч подлетела к П-21 и крепко его обняла.

— Не сходить с лодки. Не сходить с лодки, — вновь и вновь повторяла Скотч, в то врем как я вздохнула с облегчением.

П-21 держал её, пока она боролась со своей паникой.

— Теперь гулять буде несколько сложнее.

Я нахмурилась и левитировала учебник магии Твайлайт. Теперь я была рада, что это были не просто бесполезные уроки для малышей.

— У неё тут есть заклинание, которое позволяет не-пегасам ходить по облакам. — Я прочла детали… выглядело не так уж и сложно. Не из тех, что я пробовала месяц назад, но… — А на ком мне его проверить?

— Эх. Мне-то хуже не будет? — спросила Рампейдж, подойдя и встав передо мной.

Я скривилась и сконцентрировалась. Представить радостные, пушистые облака на кончиках её копыт. Радостные, пушистые облака… Я почувствовала магический разряд.

— Хех… Выглядишь так же. Может, Бумер сможет принести немного того облака, что мы ободрали, и…

— Банзай! — заорала Рампейдж, прыгнув с дальнего края корабля. Её крик медленно затих, и мы все в ужасе посмотрели в её сторону.

— Ох, Селестия, — пробормотала я, медленно походя к месту её прыжка. Сначала Лакуна, теперь Рампейдж… — Я… Я должна была знать. Я думала, я всё сделала правильно!

Падала… и падала… и, конечно, она бы не умерла, но кто знает, над чем мы сейчас? Мы были рядом с Ядром! Она могла запросто оказаться пронзённой какой-нибудь арматуриной или…

Тут полосатая пони перемахнула через перила и приземлилась на мне.

— Ты и сделала. Я просто прикалываюсь, — самодовольно сказала она, лёжа на мне, затем нахмурилась и ткнула в мои металлические протезы. — Ухты, и как вы с Глори своими перепихушками занимаетесь? Не мешают?

— Немного, но когда я наверху, ещё более-менее, — ответила Глори, пока я пыталась восстановить речь.

— Рампейдж! Я тебя убью! — крикнула я, пытаясь её пнуть.

— Обещания, обещания, — протянула она, как бы между прочим зажав мои копыта своими когтями. Она взглянула на перепуганную Скотч, затем вниз на меня, и я увидела у неё в глазах какую-то тень. Но она тут же ухмыльнулась, и тень сошла. — Эй, Скотч. Гляди-ка сюда. — Она открыла рот, и большая капля слюны скатилась по её языку.

— Нет! Нет-нет-нет! Не смей, Рампейдж! — орала я, пытаясь её скинуть.

— Не пускай на меня слюни, Рампейдж! Я тебя предупреждаю! — отчаявшись, я взглянула на Глори, но видимо, такая гадость, как понячья слюна не стоила усилий по моему спасению.

Рампейдж втянула каплю обратно, ухмыльнулась мне, шумно всхрапнула, и какая-то противная гадость начала медленно на меня капать, болтаясь и качаясь, как какой-то мерзкий маятник.

— Рампейдж, ну что ты как ребёнок? — с отвращением спросила Глори.

Рампейдж замерла с болтающейся у неё на губах слизью, взглянула на Глори и всосала её обратно в рот.

— Вот так лучше, — сказала Глори голосом заправской няньки.

— Если честно… — ухмыльнулась Рампейдж.

Затем, словно металлическая пантера, она бросилась на Глори, прижав пегаску спиной к земле.

— Что ты делаешь? Слезь!

Шар из соплей появился снова.

— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-НЕТ! — беспомощно молила она, пока слизь изо рта Потрошительницы опускалась всё ниже и ниже. — Блекджек! Помоги!

Я посмотрела на Скотч, которая успешно замещала страх удивлением. Затем визг Глори достиг зубодробительной высоты — слюнобомба упала.

— Рампейдж!

Мы все… кроме Глори… засмеялись.

— Расслабься, Глори, — ухмыльнулась Рампейдж. — Скотч же смеётся. Так что успокойся.

— Будто в школу вернулась, — с раздражением сказала Глори, сев, но увидев смеющуюся оливковую кобылку, немного успокоилась.

Её продолжительные попытки стереть слизь, тем не менее, скорее втирали её в её шерсть.

— О Господи! Это сопли? Это сопли! Рампейдж!

— Что происходит? — из дверей спросила молодая кобыла.

Её шерсть была более тёмного, чем у Глори, серого цвета, а грива была цвета тёмного индиго. Вроде пегасьего варианта Хоумэйдж, за исключением пары очков на её светло-синих, и очень в эту минуту широких, глаз.

— Что… как… кто вы вообще такие?

— Муншедоу? — спросила Глори, уставившись на взволнованную кобылку. Она метнулась к ней и обняла её не слабее хватки Рампейдж. — Муна!

Муншедоу попыталась оттолкнуть Глори.

— Реинбоу Деш? — она сжала губы, явно стеснённая склизкими объятьями. — Кто… что…

Она посмотрела на Флёр, затем на всех нас.

— Что происходит?

— Это я! Монинг Глори! Я дома! — с широкой улыбкой ответила она. Но она быстро исчезла, когда Муншедоу оттолкнула её прочь. — Муншедоу?

Кобыла медленно покачала головой:

— …нет. Быть не может…

— Это Монинг Глори, Мун, — сказала Даск, выходя на палубу нетвердой походкой и хватаясь за леер.

Взглянув на меня, она скривила губы и неуклюже спорхнула на пол ангара. Я не могу точно вспомнить что сделала с ней тогда… по-видимому, оторвала шлем и почти проломила голову. Без повязок были видны бледные раны. Опухоль с них уже спала, но без использования магии, кости черепа будут срастаться дольше.

— Даск? Что с тобой случилось? — спросила Муншедоу, подскочив к шатающейся пегаске.

Чувствуя себя неловко, я принялась применять заклинание хождения по облакам к себе и остальным.

— И… Реинбоу Деш?

— Поранилась внизу. И, да, это Глори. Пойдем, я все объясню. — ответила Даск, затем чуть закатила глаза — Сказать по правде, я пробегусь лишь по основным моментам, я не могу начать объяснять все. Но пойдем уже внутрь.

Муншедоу перевела взгляд с Даск на Глори и обратно. Глори смущенно улыбнулась добавив:

— И я бы очень хотела помыть лицо. Очень.

Но Муншедоу не улыбнулась. Темно-серая пегаска обвела остальных холодным взглядом синих глаз.

— Ясно. Хорошо. Добро пожаловать в имение Страйкеров. — Нахмурившись она повела нас внутрь.

Действительно прохладный прием.

* * *

Я не знала, чего мне ожидать от дома Монин Глори, но я точно не представляла себе небесный дворец. Огромное парящее помещение возвышалось на три этажа, с балконами, похожими на мосты между Коринфскими колоннами. Радужные окна отбрасывали полихроматический свет на пол, на котором были выгравированы деревья, облака и птицы. Пока Тандерхед вращался, свет переливался по поверхности, и частицы света окрашивали разные области так, что через десять минут то, что было безоблачным, ярко синим небом, с обилием солнечного света, становилось озером.

Скотч Тейп буквально разинув рот глазела на окружающую архитектуру, уже забыв о своем страхе падения. Она бросилась к Флёр за бумагой и угольным карандашом и сразу же начала делать наброски увиденного вперемешку с заметками. Я заметила еще несколько деталей: ни одной лестницы. Слава Богиням, на первом этаже тоже были туалеты.

Еще здесь было на удивление мало пони, для поместья размером почти с половину моего Стойла. Четыре пегаса, две кобылки и два жеребца в черной форме, по-видимому, были наемными работниками, поддерживающими чистоту и порядок. Они стояли явно не уверенные в том, что им следует делать, однако готовые услужить Муншедоу, Даск или Глори, если им потребуется что-либо. Я заметила, как они морщат носы, и почувствовала смущение за то, что притащила вонь Пустоши в это удивительное и величественное здание, но затем выбросила это из головы, и сосредоточилась на вещах посерьезнее.

Мы переместились в библиотеку, где на зачарованных, парообразных полках разместились книги, вышедшие на свет ещё до того, как началась война. Некое подобие гобелена свисало с потолка до самого пола, поколение за поколением отображая историю пони на целые столетия назад. Я бы никогда не подумала, что родословная Глори через ее отца тянется в прошлое ещё дальше, чем моя собственная через Твайлайт. Две идентичные сизо-серые кобылки с розовыми гривами слушали Глори и Даск с выражением волнения. Её родные сёстры, Ламбент и Люсент. Муншедоу внимательно вслушивалась в каждое слово, задавала несколько вопросов и просто принимала всё это в себя. Исходя из насупленного выражения её морды, ничто из этого не приносило ей радость. Когда мы добрались до Анклава и Лайтхувза, Даск предложила Ламбент и Люсент показать Скотч остальную часть дома, в то время как дворецкий принёс ей аспирин.

Троица вышла под надзором горничной, в то время как нас оставили со столом безвкусных десертов и каких-то причуд. Вода была слегка приправлена лимоном. Бу, казалось, была разочарована угощением в виде мягкого подсахаренного печенья.

Тогда мы рассказали Муншедоу о чуме и предстоящем нападении. Она восприняла всё сказанное даже мужественнее, чем я ожидала, особенно учитывая компанию и появление её сестры. Она глубокомысленно прикрыла свои синие глаза, и я подарила Рампейдж строгий взгляд, прежде чем она начала бы издавать храпящие звуки. Через минуту Муншедоу открыла глаза, и выглядела она отнюдь не счастливой.

— Я должна поговорить со своими сёстрами. Наедине. — Затем её пристальный взгляд переключился на меня, прежде чем она добавила:

— Вы можете остаться. Вижу, вы и так замешаны во всём этом.

— Что? А нам что делать? — спросила Рампейдж отойдя от Муншедоу к Глори. — Ну же! Если вы собираетесь драться, то мне хочется это увидеть. Не оставляйте меня просто так!

— Рампейдж, — произнесла я, покачав головой.

Она начала было ныть снова, но Муншедоу подозвала одного из слуг:

— Покажите ей мультимедийную комнату. Если уж ты настаиваешь на просмотре драмы, — обратилась она к Рампейдж, — то я рекомендую тебе «К ранним лучам рассвета». Довольно душещипательная история.

— О, да, — кивнул Бумер. — Мне нравится сцена, где Капитана Сильвервинга подстрелили, и он остается лежать на вершине горы, пока весь его отряд отступает! — он начал говорить хриплым голосом:

— «Начните сражаться завтра, ребята. Сражайтесь за меня. Сражайтесь за нас. Но завтра. Мне же еще предстоит станцевать». Потом они ушли, а грифоны начали к нему спускаться и… — его голос затих когда он понял, что мы все на него смотрим. — Что?! Это самое печальное событие в этой сцене. Особенно когда действие переносится домой, к его особенной пони…

Рампейдж бросила на него равнодушный взгляд и улыбнулась:

— Что ж, ты меня заинтриговал. Я в игре. — Затем она повернулась к дворецкому и торжественно объявила:

— К ящику, Дживс!

— Меня зовут Дроплэтс, мэм, — сухо отозвался он. — Сюда.

Вместе, они покинули нас.

П-21 повернулся к Твистер и ненадолго нахмурился.

— Может быть, мы можем поговорить, пока они не закончат. Мне бы хотелось побольше узнать о Нейварро. Это поможет мне понять цели сражений.

— Скайбрайт? — сказала Глори одной горничной. — Почему бы тебе не показать им кухни и не приготовить чего-нибудь поесть?

Небесно синяя кобыла кивнула и порысила к двери, и с улыбкой открыла им двери.

— Сюда, пожалуйста.

Я взглянула на Бу, моргающую в замешательстве из-за того, что пони уходили. А может она просто боролась с желанием съесть один сухой белый диск, который они называли «печеньем».

— Иди с ними, Бу. У них могут быть пирожные Фэнси Бак.

Не знаю, поняла ли она меня, но она немного оживилась, отбросила полусъеденное печенье на тарелку, и побежала за ними, выглядя весьма довольной. Такая странная кобыла…

Когда нас осталось четверо, не считая оставшегося с нами слуги, Муншедоу нахмурилась и обвела нас — Глори, меня и Даск — своим взглядом.

— Ну что ж. Вы уже через многое прошли. Что планируете делать дальше? — лукаво спросила она, опускаясь на белый пушистый диван. — Попадёте под арест и будете надеяться, что они воспримут шайку наземников достаточно серьёзно, чтобы вы получили аудиенцию у Советника Старгейзер? Или вы считаете, что устроить общественный показ нашего массового изгнания за нарушение карантина будет достаточным для своего рода публичного обращения?

— Ну, это один из путей связаться с органами власти, — немного сбивчиво произнесла Глори.

— Эм, я не думаю, что ты понимаешь, — сказала я Муншедоу, обеспокоенно нахмурившись. — Нейварро собираются брать Башню. И если им придётся расчищать себе путь орудиями, они это сделают. Думаю, тебе стоит посмотреть на общую картину.

Муншедоу повернулась ко мне, глядя с явным презрением:

— Прошу прощения. Это не твой дворец, не твой дом, не твой город или твоё дело. Не указывай мне, куда мне стоит смотреть в первую очередь.

— Не разговаривай с ней вот так, Муншедоу, — ощетинилась Монин Глори. — Блекджек — моя близкая подруга.

— Мои поздравления, — парировала она голосом, полным презрения. — Ты открыла внебрачную связь.

Она поднялась и повернулась, глядя в окно.

— Возможно, следующими для себя ты захочешь открыть семейные обязательства.

— Да что на тебя нашло, Муна? — совершенно растеряно спросила Глори.

Серая кобыла ударила копытом по столу, заставив посуду грохотать.

— Стать главой семьи из-за того, что отец и две сестры пропали — вот что на меня нашло, — сказала она не поворачиваясь. — Не думаю, что кто-либо из вас двоих сможет это понять.

— Эй, — Простонала Даск, хмурясь, как она начала подниматься. Затем, коснулась своей головы, и откинулась назад на ее двухместный диван, но продолжила. — Не говорите мне о семье.

— Ох? — Муншедоу обернулась, глядя на нее. — Ты убежала, чтобы присоединиться к военным, при первой же возможности. Я поняла это. Следуешь по пятам отца и всему, что тебя влечет. Но ты никогда не думала о том, кто мог возглавить эту семью, когда ты уходила на подготовки персонала охраны? Была даже попытка привести скандал вокруг нас, сообщая о том, что Глори стала Дашитом!

Ее жесткие голубые глаза направились на Глори.

— И ты так и сделала. Дашит даже больше, чем я могла себе представить.

— У меня не было другого выбора! — начала Глори, как она взмыла с моей стороны и зависла в воздухе, указывая копытом на Муншедоу. — Лайтхувз клеймил меня, и магические сорняки превратили меня в это. Я никогда не просила этих проблем!

Но Муншедоу, быстрее чем я ожидала, взмыла в воздух и жестко ткнула своим копытом в грудь Глори.

— Ох, но так ведь и есть! У тебя был выбор во всем, Морнин Глори! Ты могла остаться здесь, наверху. Ты могла выйти замуж или встречаться с кем бы ты не захотела! Ты могла бы окончить свою учебу. Ты могла бы стать доктором уже через год, если бы ты осталась. Но нет. Ты тосковала по Матери и продолжила ее безнадежный крестовый поход для помощи поверхности. Ты даже заставила Отца одобрить Добровольческий Корпус! Ну и где же теперь Мать с Отцом? Одна превратилась в механическую мерзость, а другой заперт в стазис-коконе, где-то на поверхности!

Глори попятилась назад, выглядя так, будто Муншедоу только что ударила ее по голове.

— Муншедоу, как ты можешь говорить такое?

— Как… — она стиснула зубы и расстроено прошипела. — Ты когда-нибудь думала о Ламбент и Люсент, Глори? Или обо мне? Или о ком-либо еще?

Она убийственно указала копытом на Глори.

— Если бы это была только твоя жизнь, то ладно. Я могла бы посочувствовать. Но твоя жизнь на поверхности повлияла не только на тебя, Глори. Поняла ли ты это? — она указала на Даск. — Она удержала нас от изгнания, когда стало понятно, что ты мертва. Признаюсь, я плакала, когда услышала. Но ты не мертва. Ты здесь. И ты Рейнбоу Дэш! Ты хочешь, чтобы нас всех арестовали и изгнали?

— На кону нечто больше нашей семьи, — Даск мрачно ответила.

— Я это понимаю, — возразила Муншедоу. — Но в отличии от вас двоих, я не готова пожертвовать собой и своими сестрами, словно мы ничто!

— А когда Анклав придет сюда и начнется стрельба, то что тогда? — отрезала Глори.

— В Нейварро много пони, которые не станут избегать жертв среди гражданского населения. Черт, некоторые из них считают, что все жители Тандерхеда — предатели, — указала я.

— Тогда мы отсидимся, сдадимся в подходящий момент и продемонстрируем свою верность.

Я в шоке уставилась на нее. Она встретила мое недоверие с искренностью.

— Великий Анклав Пегасов является юридической, избранной народом Тандерхеда властью. Да, система имеет серьезные проблемы, но это не оправдывает преступность. Если кто-то бросает вызов закону, Анклав имеет право вмешаться и остановить их! Они преступники. Если Тандерхед их не остановит, то это сделает Анклав, — противопоставила Муншедоу.

— Верно, — сказала я, вставая. — Глори, тащи веревку. Если она не собирается нам помогать, значит, она собирается нам помешать.

Муншедоу уставилась на меня в отвращении.

— Блестяще. И что собираешься завтра сказать моим работодателям в университете? Я ни разу в жизни не брала больничных. А что насчет семей наших слуг? Что ты собираешься сказать им?

Потом она спросила, холодно и презрительно.

— Или ты собираешься просто убить нас?

Я вздохнула. Это становилось намного сложнее, чем я предполагала.

Глори вздохнула, опускаясь, явно побежденная.

— Муншедоу, если ты не собираешься помогать нам…

— О, небеса, конечно же, я собираюсь вам помогать! — сказала она, раздраженно закатывая глаза.

На лицах всех присутствующих в комнате пони, отразилось нешуточное недоумение.

— В самом деле? — озадаченно спросила я.

— Неужели ты думаешь, что я намерена спрятать свою голову в облако, тем самым, позволяя вам, начать осуществление какого-нибудь, придуманного вами же, по-жеребячьи глупого, плана, крах которого приведёт к гибели этой семьи? Нет, — решительно заявила Муншедоу. — Я не допущу того, чтобы ты, твои… друзья… Мать, Отец, или еще какие-нибудь пони, разрушили жизнь Ламбент, Люцент или мне!

Она взлетела, и, ещё раз, ткнула своим копытом в грудь Глори.

— Но не думай, что я в восторге от того, что свалилось на нас из-за тебя, Глори.

Глори глубоко вздохнула.

— Помоги мне с этим, и я уйду, и никогда больше не омрачу твои небеса, — произнесла она, стараясь не разрыдаться.

— О, во имя ясного неба, нет! — возмущённо произнесла Муншедоу, всплеснув передними ногами над головой.

Затем, она схватила Монинг Глори за плечи.

— Ты — часть семьи! И это твой дом. Для разнообразия, начни наконец-то задумываться о том, как то, что ты делаешь, повлияет на остальных. В противном случае, ты будешь в точности как Мать. — Она вздохнула и приземлилась, а затем, прижала кончики крыльев к вискам. — Ух, у меня началась мигрень. Джембори, мне нужен аспирин.

Вместо того, чтобы пройти, примерно, пятнадцать футов до стоящего на столе пузырька, она ждала дворецкого, который, вытащив кончиком крыла две таблетки, принёс их ей. Как только лекарство было проглочено, Муншедоу снова вздохнула.

— Итак, уже поздно, а у меня есть ещё работа, которую нужно закончить, ужин, который нужно съесть и ряд звонков, которые нужно сделать, — произнесла она сварливо.

— Есть ли ещё что-нибудь, что вам нужно мне рассказать, — спросила Муншедоу, по очереди, обведя нас взглядом.

— Нет, — произнесла Глори, отведя взгляд.

— Прекрасно. Дайте мне времени, до завтрашнего утра, чтобы я смогла позаботиться обо всех своих делах, а затем посмотрим, что мы можем сделать для тебя, и твоих друзей. Ах да, мне же ещё нужно будет выяснить, приютят ли Фёзерсы Ламбент и Люсент, если всё станет совсем плохо.

— Ох, Фёзерсы? — простонала Даск. — Они же такие нудные.

— И вероятность того, что их поставят к стенке и расстреляют — близка к нулю. Они влиятельны, как здесь, так и в Нейварро. И я им нравлюсь. А то, что ты не захотела выйти замуж за их сына — не сможет служить оправданием в случае отказа, — решительно произнесла Муншедоу.

Я просто обязана представить её Грейс, если она когда-нибудь спустится на поверхность. Они превосходно поладят!

— Педераст, — безэмоционально пожаловалась Даск.

Муншедоу фыркнула.

— Ох, как будто в этом есть что-то настолько плохое, что из-за этого нам пришлось отменить чудесный договорной брак, — произнесла она, закатив глаза, и, наконец-то, улыбнулась. А затем, повернулась к своему слуге, и хитро спросила:

— На твоё благоразумие можно положиться?

Он склонил голову.

— Да, мэм. Я обязательно добьюсь этого же и от остальных.

— Хорошо, — произнесла Муншедоу, поправляя на своей мордочке очки в черной оправе. — А сейчас, мне необходимо закончить проверку докладов. Прежде всего, следует учитывать то, что с этого дня мы в любой момент можем оказаться на войне, и мне не хотелось чтобы у меня на шее болтались непроверенные домашние задания. Извините меня.

После этих слов, она поднялась и вышла из библиотеки, слуга следовал за ней по пятам.

— Десять Хищников летят сюда для того, чтобы захватить Башню, а она волнуется о проверке письменных работ? — спросила я озадаченно.

Даск кивнула, а затем вздрогнула. Глори вздохнула.

— Она всегда была крайне ответственной. Тем не менее, я… я не знала насколько зла она была на меня. Я думала, что она любит меня.

— Так и есть, Глори, — произнесла Даск с улыбкой. — Она просто с причудами. Если ты ещё не обратила на это внимание, то Муншедоу — перфекционист. Умная, безусловно, но к тому же, ещё и организованная. Помнится, я часами развлекала себя тем, что слегка наклоняла принадлежащие ей картины, а затем, наблюдала, как она доводит себя до безумия. Или затачивала один карандаш чуть сильнее, всех остальных.

— Вот это вот, меня тоже раздражает, — произнесла Глори, нахмурившись. — Ну, раздражало. Но после Пустоши…

— Ага. Но я прямо-таки вижу, как Муншедоу пытается группировать пустые банки в порядке ржавости или чего-нибудь в этом роде, — произнесла Даск, с усталой улыбкой.

— И всё-таки, я не могу поверить в это, она меня наорала. Я и не представляла себе, что Муншедоу способна ругаться, — произнесла Глори уныло.

— Могло быть и хуже. Ты просто никогда не рылась в её столе. По крайней мере, она не пыталась тебя убить, — тихо произнесла Даск. — Кстати, прости за это.

Она потёрла голову, и скривилась:

— Дурацкий перелом костей черепа.

— Исцеляющее зелье не помогло? — спросила Глори, обеспокоенно нахмурившись.

— Весьма помогло. А вот неделя, или две, которые я провела привязанной к медицинской каталке, и допросы, которыми меня донимали половину этого времени, не очень. К счастью, в мой мозг вернулись воспоминания, и он перестал болеть.

— Это нервы в костях и мышцах, или мозговых оболочках. В ткани мозга их нет… — Глори замолкла, встретившись с глупым взглядом своей сестры. — Точно. Прости, болит.

В комнату вернулись Твистер и Бумер.

— И так, каков ваш план для того, чтобы добиться встречи с Консулом? — спросила у Глори Твистер. — То есть, у вас же имеются какие-нибудь семейные связи, или ещё что-нибудь. Верно?

— Честно говоря, я ожидала того, что сотрудники Службы Охраны Тандерхеда постучатся к нам в дверь через пять минут после того, как мы сюда прибудем, — произнесла Глори, почесав затылок.

Мы все уставились на неё в замешательстве.

— Что? — произнесла она в свою защиту, обращаясь ко мне. — Ты исчезла, и направилась в Мерипони, поэтому, я просто подумала, что бы ты сделала на моем месте и осуществила это, когда мы разделились.

— Глори, — произнесла я, печально, — Мои идеи ужасны! Они всегда были ужасны. Во имя Эквестрии, с какой стати тебе это делать?

— Мне жаль, довольна?! — крикнула она мне. — Я — не лидер! У меня нет… чего-то там, что есть у тебя, и что позволяет тебе вытворять всё это. Я просто решила что, прилетев сюда, мы, так или иначе, сумеем связаться с Консулом… Возможно, она решит, что кучка наземников достаточно занимательна для того, чтобы поболтать с ними.

Она склонила голову и съёжилась передо мной, обняв себя крыльями.

— Я знаю, что нужно делать, Блекджек, но я не могу делать это так, как можешь ты. — Она, в конце концов, отвела взгляд. — Ты даже не представляешь себе, насколько я тебе из-за этого завидую.

Даск вздохнула.

— Глори, позволь Муншедоу обдумать это, она не только умная, но ещё и не пропадала неизвестно где в течении двух месяцев. И очень важным пони она нравится больше.

— И каков твой план? — спросила я Даск.

Она взирала на меня с прохладцей. После Желтой Реки, я сомневалась в том, что, в ближайшее время, мы сможем стать друзьями.

— Как только моя голова прекратит пульсировать, я слетаю вниз, чтобы проведать Лайтнинг Дансер и Отца. Мне кажется, что они оба понадобятся нам здесь. Мне нужна Дансер, и я уверена в том, что Тендерхед будет нуждаться в Отце. А там посмотрим, — ответила она — Я должна быть состоянии лететь в течении тридцати секунд без того, чтобы головокружение превращало окружающий меня мир в блеватрон.

Она встала и скривилась.

— Пойду прилягу. И вам двоим, скорее всего, следует поступить так же. Никто еще не пытался встретиться с Консулом после окончания рабочего дня, и, к тому же, время уже позднее.

— Хмммм! Таки я поняла! Под покровом темноты прокрадёмся мы, и с Консулом поговорим, в её же спальне! — предложила я, улыбаясь до ушей.

— Блекджек, Консула Анклава охраняют круглосуточно, — произнесла так, как будто бы объясняла что-то, что знать должен каждый. — А муж Старгейзер сражался вместе с Отцом во время прошлого нападения дракона. Один выстрел, одна тревога, и всё очень быстро пойдёт по наихудшему сценарию.

— Возможно… имеется потайной ход? Или, у тебя есть фотография её спальни? Я смогу туда телепортироваться! Наверное. — Я поочерёдно смотрела на них, а затем, тяжело вздохнула. — Ух, я и в самом деле не хочу становиться арестанткой лишь для того, чтобы поговорить с ними об их контрабандном биооружии.

— Пусть этим занимается Муншедоу, — произнесла Глори, вздыхая. — Она умнее меня.

А вот это сказало о многом.

— Эт точно, но у неё нет твоего сердца, — произнесла Даск с лёгкой улыбкой. — Или моего мужества. Она бы ни за что в жизни не отправилась бы на поверхность. Ей по нраву милая, предсказуемая жизнь. Не удивительно, что она такая раздраженная. Кто бы мог предсказать наше появление?

Я обняла её и потёрлась носом. Муншедоу может и умна, но я не доверяю ей до конца. Тем не менее, ради Глори, я могу попытаться…

* * *

Этим вечером ничего важного не произошло. Рампейдж разрыдалась, пока мы были на кухне с П-21 и Твистер. Видимо, кино было именно таким, каким и описал его Бумер. Скотч Тейп размышляла о том, что именно из архитектуры поместья она сможет воссоздать, используя материалы с поверхности. Бу тихо уткнулась мордочкой в легкую закуску из тортиков, принесенных с кухни.

Этой ночью, все мы, за исключением Твистер и Бумера, спали на борту Флёр. В книге Твайлайт было сказано, что заклинание будет действовать в течении трёх дней, но, в отличии от неё, я не была на столько же хороша в магии. Ни при каких обстоятельствах я не смогла бы заснуть с мыслями о том, что могу без предупреждения, провалиться сквозь облака, поэтому эту ночь мы провели в кроватях. Я обнималась с Глори, нежно поглаживая её крылья, до той поры, пока она не заснула.

Мне потребовалось весьма много времени, чтобы последовать за ней. Ни когда бы не подумала, что буду скучать по чувству усталости. Умом-то я понимала, что мне нужен сон. Я просто не чувствовала себя так, будто мне этого хочется. Я вдохнула чистый аромат её гривы… пурпурная или радужно-полосатая, она по прежнему пахла, как моя Глори… и позволила своему мозгу постепенно отключиться под тихое поскрипывание Флёр.

Что меня ждет? Кошмары? Воспоминания о смерти Лакуны? Хуже? Я хотела бы увидеть…

* * *

— Блекджек! Поспеши! Ты опаздываешь! — Мама звала из гостиной на нижнем этаже, пока я боролась с моими золотыми доспехами. Чертовы пряжки застряли, опять! Наконец, я просто телепортировалась из них прямо в душ.

«Ха! Получите, пряжки», — подумала я, включив воду.

О. Подождите. Броня была все еще на мне. Будьте вы прокляты, пряжки! Чтоб вас.

Я бросила намокшую броню на кровать, проворно вытерлась и решила пока не беспокоиться об этом. Затем, я метнулась вниз по лестнице так быстро, что ободрала ногу об угол. Я промчалась мимо гостиной, где меня ждала моя младшая сестренка Бу.

— Ты еще не одета? Одевайся скорее. Мама, дай ей её платье!

— Ох! У нас нет времени, — простонала я. — Его не заботит, буду ли я расфуфырена или нет!

Мама посмотрела на меня и улыбнулась.

— Блекджек. Иди оденься.

Побежденная, я вернулась наверх, выбрала красное платье и натянула его на себя.

— Есть! Я оделась!

— И причеши свою гриву, — настаивала Бу.

— Мама!

— Причеши свою гриву. У вас еще есть достаточно времени, — я наигранно надулась, когда Бу взяла расческу и пробежалась ею по моей гриве и хвосту несколько раз.

— Готово! Теперь мы можем идти? — спросила я. Королевская гвардия не должна выглядеть чопорной. Мы должны быть сильными и верными и никогда не сдаваться! Мы спасали пони.

— Макия… — начала было говорить Бу, но я левитировала подушку с дивана и ударила её по голове.

— Мааааам! Блекджек опять использует магию, чтобы донимать меня!

— Бу, ей не нужен макияж. Блекджек, не используй магию на своей сестре. — мама привыкла вести переговоры между нами. Наконец, мы отправились к двери. — Повеселитесь.

— Да мама, — сказали мы в унисон, когда выходили на улицу в теплый дневной свет.

* * *

Меня разбудил скрип. Он не был похож на большинство шумов Флёр. То были мягкие, повторяющиеся, успокаивающие звуки. Этот был один, единичный, стон доски со стороны кровати, которая была передо мной. Открыв один глаз, я посмотрела на пустой воздух над Глори. Ничего. Спи, Блекджек. Шесть сонных пони в моей голове согласились. Было слишком рано для этого.

Но что-то заставило доску скрипнуть. Я смотрела в никуда, в то время как Глори неподвижно спала рядом со мной. Тогда, не издавая ни звука, я достала из ножен свой меч. Он медленно поплыл над Глори, освещая черты её лица. Я медленно помахала им по воздуху вдоль этой стороны кровати. Затем, воздух с другой стороны кровати еле-заметно замерцал. Пони со стелсбаком стоял рядом с Глори…

Я напряглась, готовясь ударить.

Затем, как только они отошли от меня и кровати, мерцание полностью исчезло. Намеревались ли они отступить лишь для того, чтобы начать стрелять с безопасного расстояния? Дверь, с едва слышным скрипом, открылась, сама по себе, и я выскользнула из постели, так тихо, как только могла. Здесь происходило что-то очень неправильное. К счастью, храп Глори заглушал цокот моих собственных шагов. Выглянув в коридор, я внимательно посмотрела направо, а затем, налево. По ступенькам ведущей на палубу лестницы медленно перекатывалась жестяная банка.

Шаг за шагом, я вышла наружу. Если бы это была попытка убийства, то они уже могли бы испепелить меня не менее полудюжины раз. Я сменила светящийся меч на светящиеся револьверы.

— Я знаю, что вы здесь, — тихо произнесла я, поворачиваясь вокруг своей оси. — Кроме того, я знаю, что вы, скорее всего, могли убить всех находящихся внизу, ещё до того, как я проснулась. Или в коридоре. Или сейчас. Но вы этого не сделали, пока что. Следовательно, вы явился сюда по какой-то иной причине, как я предполагаю.

А в ответ — тишина. Они уже ушли? Шум ветра за стенами города, был всем, что я могла слышать.

А затем, воздух озарился вспышкой, на носу Флёр появился пони. Я уже видела силовую броню Анклава раньше, но я ни когда не видела такой силовой брони. В ней не было неуклюжести брони Нейварро или плавности линий Тандерхеда. Эта броня покрывала каждый дюйм его тела, даже внутреннюю сторону крыльев. Форменный чёрный цвет был нарушен фиолетовыми линиями. Смотровые щели его шлема светились светло-голубым. Ко всему прочему, у него были широкополая шляпа и чёрный плащ, который театрально развивался за спиной, на лёгком ветерке!

В общем, я присудила ему 9 баллов.

— Тебе следует покинуть это место, — произнёс пони тихим, синтетическим голосом, от которого у меня грива встала дыбом.

Пусть будет 9.5 баллов.

Я указала копытом дирижабль.

— Это судно — моё. А вот ты — незаконный вторженец. — На его броне я не заметила ни какого оружия поэтому, опустила своё. — Как тебя зовут, приятель?

— Некто, вот всё, что знать тебе должно, — прозвучало в ответ. — Ты не ЛитлПип, ведь так?

— Нет. Я — Охранница. Для друзей, просто Блекджек. — Я увидела, как пони в силовой броне вздрогнул от звука моего имени. — Ты точно слышал обо мне. Прости. Уверяю тебя, я здесь не для того, чтобы что-нибудь взорвать.

— Блекджек… — Он слегка прищурился. — Тебе следует покинуть это место.

— Сожалею, но мы только что прибыли. И это путешествие не было лёгким, — добавила я, приблизившись к нему.

— Поздравляю вас с тем, что сумели добраться до Тандерхеда. А теперь, отправляйтесь домой.

Я вздохнула, покачав головой.

— Так скоро? Но, мы и в самом деле хотели побродить по окрестностям, и посмотреть на достопримечательности. Кроме того, нам нужно встретиться с Консулом Старгейзер, и разобраться с Лайтхувсом, — ответила я, подозревая, что это не он. Возиться с маскировкой он бы не стал. — А кто ты?

— Пони, разбирающийся со сложившейся ситуацией. Уходите, — ответил тёмный пегас. Жеребец? Кобыла? Ну, из-за силовой брони и роботизированного голоса, об этом было трудно судить. — Ты не одна из плохих пони, но я не могу разрешить вам остаться, если вы собираетесь сделать то, что она сказала.

Она? Кто эта она? Аврора?

— В моей голове, роятся безумные помыслы. Ты мог бы сотрудничать со мной? — произнесла я, широко улыбаясь, и указывая вытянутой передней ногой на него, а затем, на себя. — Поможешь ли ты мне в затруднении моём, о таинственный?

Пони не ответил.

— Ой да ладно. На чьей ты стороне? Тандерхед? Нейварро? Генерал Шторм Чайзер? Лайтхувс? Который из них?

Он подошел ко мне.

— Я тот, кто говорит тебе «убирайся от сюда». Не ведомо мне, была ли она права на счёт тебя иль нет, но я не могу рисковать, чтобы из-за тебя всё пошло прахом. Ты выбежала на сцену, полагая, что знаешь движения этого танца. Но это не так. Поверь мне. Отправляйся домой. С Лайтхувсом и Анклавом справятся. — Он отвернулся.

Ну что же, похоже, у кого-то была пятёрка по предмету «Загадочность — наше всё».

— Мы не можем так поступить. Я прилетела сюда чтобы помочь Тандерхеду и, заодно, Анклаву.

Пони остановился.

— Я способен оценить по достоинству иронию и чувства. Кроме того, я по достоинству оценил насколько вы упрямы. Но, как бы то ни было, вам следует покинуть город. У правоохранительных органов Тандерхеда завтра будет полно дел, поэтому, вам следует, просто напросто, вновь погрузиться на дирижабль, и отправиться домой. У вас имеются свои собственные проблемы, о которых стоит беспокоиться.

— Тандерхед — дом Гглори. И я не могу вот так вот взять и уйти, когда всё сообирается пойти не так, как надо. Я люблю её, — закончила я.

«Ну вот. Я это сказала. И теперь, он просто обязан мне помочь!»

Таинственный черно-пурпурный пони остановился.

— Ну что же. Это очаровательно. — Затем, он посмотрел на меня. — Отправляйтесь домой. Мне говорили, что там, внизу, вам, подобно ЛитлПип, полагается совершать важные дела. А если вы не покинете Тандерхед, мне придётся донести на вас охране, и вы будете находиться не у дел до тех пор, пока всё это не закончится.

Произнеся это, он исчез в пурпурной вспышке.

* * *

— Да говорю вам, я его видела! Пони в силовой броне, плаще и шляпе! — сказала я собравшимся за красивым обеденным столом. У нас был завтрак… Никого не хочу обидеть, но лучше бы я позавтракала на поверхности. Здешняя еда была пресной чуть более, чем полностью. Никаких тебе Засахаренных яблочных бомбочек или пирожных Фенси Бак. Хоть все случившееся со мной произошло глубокой ночью, мои собеседники все равно были преисполнены куда большим скептицизмом, нежели я могла ожидать.

— А еще у него были стелсбаки, и он мог телепортироваться…

Даск тихо хихикнула.

— Что? Да говорю же вам, я его видела! И он мне раз сто сказал, чтобы я проваливала.

— Никто и не спорит, — ухмыльнулась Даск. — Загадочная Кобыла-что-надо. Кто ее только не видел.

— Да это городская легенда, Блекджек, — рассеяно сказала Глори, пока просматривала рисунки Муншедоу. — Загадочную Кобылу-что-надо на протяжение пары веков видели то тут, то там.

— Вообще, первоначально этой пони прикидывался богатенький трансвестит-затворник Спрюс Мэйн. Он одевался под Кобылу-что-надо и летал по Тандерхеду в попытках поймать всяких воришек и тому подобных… но потом Анклаву этот цирк надоел и его упекли в каталажку. Пару лет спустя он опять взялся за свое под новым псевдонимом — Бэтмэир, — сухо констатировала Муншедоу. По какой-то причине маленькая синяя пегаска в моей голове начала кататься со смеху, потешаясь над остальными пятью.

— Кобылу-что-надо где только не видели: в Нейваро, Лас Пегасусе, в небе над Балтимэир, — перечислила на перьях Твистер. Затем она с усмешкой посмотрела на Бумера: — Помнишь того Консула? Она еще хотела отправить целый флот за Кобылой-что-надо, потому, что та пробралась к ней в постель? А потом выяснилось, что это была ее подружка, которой захотелось ролевых игр.

— Но я… он… она… — бессвязно проговорила я. — Она была здесь! Я хочу сказать… до сегодняшнего утра, я и понятия не имела, как она выглядит. Я её не выдумала!

— Тебе не впервой видеть вещи, которые другие не видели. К тому же ты была частью Богини. Кто знает, что у тебя в башке могло набекрень встать, — проговорила Рампейдж, вырезая в блинах рожицы своим когтем. — Ребята на поверхности тоже её видали. Бывает в разгар жаркой перестрелки с работорговцами, когда понимаешь, что все — конец, вдруг… Раз! И появляется она. Кто-то говорит, что она пикирует с небес и обезглавливает врагов. Другие утверждают, что она пользуется огнестрельным оружием или магией. А затем… исчезает без следа.

На её лице появилась притворная улыбка.

— Очень… загадочно. Уууууууу…

— Но я ни с кем не сражалась в тот момент. Да и зачем ей следить за мной в моей же комнате? Если я ей мешаю, то почему я еще жива? Там, в комнате, убить меня было проще простого. Это уж точно. И зачем она хотела, чтобы я ушла? Если она со Шторм Чэйзер, то должна помогать, а если с Лайтхувсом, то — мешать, а то и вовсе, убить. Третьего варианта я не вижу, — негодовала я.

— Я тебе верю, Блекджек, — задумчиво сказал П-21.

— От души благодарю тебя! — громко произнесла я с чувством огромного удовлетворения.

Затем он продолжил:

— Но это ничего не меняет. Мы не можем ей доверять, да мы и все еще не знаем, как связаться с Консулом, не закончив при этом свою жизнь в камере или могиле.

Я взглянула на Муншедоу, и она, поправив крылом очки, сказала:

— Ну, думаю, что могу решить это проблему. Если у нас в запасе есть пара дней, то я вполне могу организовать встречу. В конце концов, все политики находят время на спонсоров кампании. Но, возможно, есть путь и покороче.

Ее взгляд упал на Глори.

— Доктор Монингстар — секретарь Консула по вопросам науки. Если мы с ним поговорим, то он сможет устроить нам встречу прямо сегодня.

— Да? — удивилась Глори. — Я, конечно, знала, что он талантлив, но вот, что он работает с Консулом — нет.

— Он это не афиширует. Ты же знаешь, как он ненавидит политику, — пожала плечами Муншедоу. — Ему доставляло неописуемое удовольствие исследовать и каталогизировать образцы с поверхности. Мы довольно часто с ним пересекались, и ты была одним из его любимых студентов.

— Даже не знаю. Он может не обрадоваться моему появлению, — сказала Глори, покусывая губу. — Или наоборот, слишком обрадоваться.

— С чего это ему не обрадоваться? — спросила Скотч Тэйп, размазывая по тарелке свои Мягкие Хлопья.

— На то есть много причин… — немного поколебавшись, Глори продолжила: — Он не хотел, что бы я спускалась на поверхность. Говорил, мол, что там не безопасно. Хотел, чтобы я осталась в лаборатории, а поиском образцов занялись другие. А мне хотелось принести безопасность на поверхность с собой и технологиями Анклава. Наши взгляды тогда сильно разошлись.

— О'кей, план Б — пробраться во внутрь. План В — попасть за решетку при попытке пробраться во внутрь, — ответила я, выкинув при этом за борт план Г — позволить генералу Чейзер разобраться со всем самостоятельно.

Наконец Глори вздохнула и покивала головой.

— Ладно, ладно.

— Отлично. И так… как мы туда попадем? — спросила я.

Лица собравшихся выражали либо безысходность, либо задумчивость. Еще бы! Как провести одну киберпони, трех земнопони, двух пегасов с Нейварро и Рейнбоу Дэш незамеченными через весь Тандерхед?

Одна лишь Муншедоу загадочно улыбалась.

* * *

Вокруг нас, жизнью пятидесяти тысяч пони, шумел Тандерхед. Как рассказала мне Глори, сам город предоставляет около восьми квадратных миль жилого пространства внутри тора, и я гадала, как здесь могло остаться место ещё и для десятков магазинов, кафешек, и других развлечений. Мы прошли мимо театров и театра-варьете, и я просто хотела остаться там, наслаждаясь атмосферой. Меленькие, экономичные скверы были спрятаны между колоннадами и аллеями, и вот опять, я могла лишь догадываться о том, как они умудрились сделать так, чтобы на облаках росла трава.

И почти всё здесь было сделано из облаков. Облаков! Облачная одежда и облачная мебель, облачные здания и облачные театры. А то, что я принимала за стекло и керамику, в действительности, оказалось радугой. Сама идея того, чтобы взять что-то настолько красивое и найти ему практическое применение, сразила меня наповал. Тот метал, что находился в городе, был по большей части спрятан с глаз долой, и представлял собой электрические провода. Даже водопровод был сделан из застывшей радуги столь же плотной, как пластик или резина. Не смотря на то, что сейчас была середина дня, на улицах было полно огней, всех мыслимых оттенков, что сверкали, рекламировали и оповещали. Скотч Тейп спросила откуда они берут электроэнергию, и Твистер с самодовольством объяснила ей, что они хранят в небе все молнии.

Питаемый молниями город! Построенный из облаков! И радуг!

Но, на самом деле, особенным этот город делали пони. Пони беседовали, ели, смеялись и прогуливались вдоль аллей. Как я успела заметить, единственными кто носил броню были пони-полицейские, уважительно кивающие нам, как только мы проходили мимо них. Я видела жеребят. Стариков. Кобыл и жеребцов… и ни один из них не пытался убить другого за горсть бутылочных крышечек и полупустую коробку овсянки двухсот летней давности. Даже Твистер и Бумер казались удивлёнными, видя как живут пони внутри этого чудесного пузыря.

У нас было несколько часов свободного времени до того, как мы сможем встретиться с Доктором Морнингстар, поэтому, шестеро из нас занимались буквально всем, что казалось нам интересным. Мы заглянули в кофейню, где выслушали трёх жеребцов и двух кобыл, декламировавших стихи собственного сочинения. Побывали в наполненном одеждой магазине, которую по достоинству смогла бы оценить только Грейс, и возможно Вельвет. Под конец, я упросила Рампейдж дать нам час, чтобы посетить концертный зал, где я послушала, как музицируют живые пони, в то время как она то бурчала себе под нос, то выдавала профессиональную критику. Это не было большим симфоническим оркестром или ещё чем, но это была цивилизация. И она была такой, каким полагалось бы быть миру.

Конечно он не был совершенным. Мы решали, куда пойти пообедать, когда стремный каштановый пегас в огромном пальто подошел к нам:

— Эй, эй ты. Хошь коробочек?

— Хочу чего? — спросила Скотч в замешательстве.

Пегас скривился:

— Я тя умоляю. Коробочек! У меня свежая партия. Синь. Соломка. Парниша. Тёрка. Полный набор, — произнёс он, а затем, широко распахнул пальто, выставляя на показ десятки маленьких, заполненных округлыми, ярко окрашенными предметами, пакетиков. — Прямо с самой поверхности! Лучшая дурь, которую вы когда-либо пробовали в своей жизни!

Ах, цивилизация…

— На нас продолжают таращиться остальные пони, — пробормотал П-21, Пока мы кушали в причудливом кафе, где подавали лапшу.

На огромном мониторе над стойкой быстро промелькнуло объявление про выпрямители перьев, после чего начался показ какой-то игры, в которой две команды летунов пытались провести яйцевидное облако сквозь кольцо. Я пыталась уследить за их движениями, и в награду получила мигрень. В кафе было достаточно многопоньно и шумно для того, чтобы мы могли разговаривать не боясь, что наш разговор услышат посторонние, но, в то же время, достаточно пусто для того, чтобы свести к минимуму риск того, что какой-нибудь пони врежется в меня. В тарелках, судя по всему, были лапша и яблоки, лапша и картофель, лапша и бобы… А я грызла киберпонячий кексик.

— Эт потому, что ты красивый, трахожеланный жеребец, — с самодовольной улыбкой произнесла Рампейдж, после чего, одним долгим засосом, всосала макаронину.

Или это потому, что тело её было белым, в то время как губы были выкрашены в фиолетовый.

— Прекрати это, — проворчал П-21, хмуро смотря на толпу вокруг, — Дело в моем рогее? Он в порядке? Не сбился?

— С ним всё в порядке. Чудоклей никогда не размягчается. И когда придёт время снять этот рог, ты будешь желать, чтоб это было не так, — успокоила я его, тихим голосом.

Я сомневалась в том, что окружающие нас пегасы услышат часть нашей пустопорожней болтовни, но зачем рисковать? Рога были взяты прямо из игрового набора «Милая принцесса аликорн». Соскоблите блёстки, и голубой рог подходит почти идеально. В наборе также нашлись белые рога для Рампейдж с Бу, и зелёный для Скотч Тейп. К счастью, никто не заметил что магическое свечение у всех было одинаковым, так как вещами вокруг них манипулировала я, скрытая под плащом Лансера.

— Она права, Папочка. Как единорог, ты выглядишь мило, — заверила его Скотч, затем моргнула, и поспешно уточнила: — Я имела в виду, что ты миловидный единорог. Точно! Действительно приятный глазу.

В своём пурпурном комбинезоне, она казалась немного молодой для стажера Анклава. Разволновавшись, она уставилась на свою вилку и раздраженно откашлялась. Воспользовавшись магией, я провернула столовый прибор в тарелке и засунула ей его в рот с несколько большим напором нежели было необходимо.

— Я удивлён тем, что никто не попытался нас задержать, или ещё что-нибудь, — нахмурившись, произнёс П-21. — Обычно, наши планы не осуществляются настолько хорошо.

— Разумеется он сработает. Это же не мой план, — напомнила ему я.

Он взглянул в мою сторону, я затем фыркнул.

— Твои планы не так уж и плохи.

Неужели он забыл, что происходило в прошлом месяце?

— Ну, тебя сопровождают три пони в силовой броне, — Сказал Бумер. — Может это их немного сдерживает. Должен заметить, я предпочел бы нашу старую броню. Она была чуть более… щегольской.

— Это все еще твоя старая броня. Блекджек просто изменила ее для соответствия с броней Даск. Вот и все, — вскользь пояснила Твистер. Я потратила около часа на то, что бы методом проб и ошибок настроить заклинание Грейс. У меня было чувство, будто бы армия Рампейдж били мне в челюсть, заставляя магию работать. Я видела ее лишь однажды, и пример Твайлайт был больше «превратить яблоко в апельсин», чем «сделать силовую броню Нейварро похожей на броню Тандерхеда». Тем не менее, мне удалось сделать броню менее похожей на изначальную и более похожей на требуемый результат. — Лично я и не заметила все эти мягкие линии. Ты проделала замечательную работу с этой магической дребеденью.

— Это генетическое, — Тепло сказал П-21. Два комплимента за две минуты? Он себя хорошо чувствует? Затем он повернулся к Даск, которая, казалось, пошла на поправку после дня без опеки Анклава. — Так пони запуганы броней?

— Частично, — ответила Даск тихим голосом, — но сейчас они видят то, что ожидают увидеть: единороги делают свою работу, со стандартным военным сопровождением. Я сама делала так уже раз пять. Работа няньки. Единороги глазеют во все стороны, как и вы. Я знаю, как выглядит бумажная работа, жаргон и большинство охранников по именам. — Ее улыбка погасла и она, хмурясь, посмотрела на толпу. — Честно говоря, я немного удивлена тем, что никто из них не остановил нас.

— Мой полуночный посетитель сказал, что они и не будут, — пробормотала я, получив свежие взгляды скептицизма.

Даск вздохнула и встряхнула головой.

— Ну, технически, я все еще числюсь как пропавшая без вести, так что не смогу позвонить и проверить.

— Тебе нужно в госпиталь, — с беспокойством сказала Муншедоу.

Даск сердито посмотрела на неё.

— Я была заперта в медотсеке больше недели! И второе, если я отправлюсь в госпиталь, то у целой кучи пони появится целая куча вопросов ко мне, — сказала Даск резко, а затем застонала и потерла виски, — Я просто хочу вернуться вниз и увидеть Папу и Дансер прежде чем потрачу месяц на рапорты и лечение, — она посмотрела на другого своего родича. — Что с тобой, Глори? Ты продолжаешь нервничать.

Мы все посмотрели на третьего носителя силовой брони. Синие мордочка и крылья вот и все что могли увидеть любые наблюдатели. Всё остальное было покрыто сталью.

— Я должна отойти, — пробормотала Глори.

— Отойти куда? — спросила я, нахмурив брови.

Но на мой вопрос три рта внезапно расплылись в улыбке.

— Что? — спросила я в недоумении, переводя взгляд с Даск, на Бумера, на Твистера.

— Ох, первый раз это так важно, — усмехнулся Бумер.

— Заткнись! Как я могу… в смысле… — Глори запнулась, — Это чрезвычайно! Как я должна…

— Ты просто делаешь это, — слегка сочувственно ответила Твистер.

Бумер замолк ненадолго, а затем вздохнул.

— Вот как-то так.

Скотч Тэйп покраснела и со смешком прикрыла рот копытцами, её глаза выпучились.

— Постой… что? — спросила я в замешательстве.

— Я могу сделать это сюда?! Я… это отвратительно!

Я моргнула и посмотрела на чашку с её лапшой. Не спорю, она была немного пресной, но… а почему фиолетовая единорожка прикрывает своё лицо копытом?

— Оооооо, — понимающе протянула Рампейдж. — Силовая броня приспособлена и для этого?

— О да, — произнесла Даск, кивнув. — Ну, кроме тех случаев, когда ты по-настоящему разозлишь своего механика. Поверь мне. Единственного полёта, в котором эти талисманы будут отключены, будет достаточно для того, чтобы больше с ним не ссориться.

— Я всегда удивлялась, как они ходят до ветру, — сказала Рампейдж в ошеломлении.

После этой фразы, я сложила два плюс два, и ляпнула:

— Ох! Тебе нужно сходить посрать?

Пол дюжины разговоров прекратились, а все пони, сидящие за столиками около нашего, принялись пристально смотреть на нашу компанию, гадая, кто из нас произнёс столь неприличное высказывание в приличном заведении. Даже не смотря на то, что я была скрыта плащём-невидимкой, я всё равно чувствовала, как горят мои щеки, пока лежала между стульями П-21 и Глори.

Глори выдала один из своих, преисполненных страдания, «Блекджек-вздохов».

— Я… скоро вернусь, — произнесла Глори, поворачиваясь, и порысила прочь, двигаясь излишне скованно для того, чтобы это можно было списать на её неумение обращаться с подобной бронёй.

Как только прекратившиеся вокруг нас разговоры возобновились, у меня возникло непреодолимое желание поговорить о кое-чём другом.

— Эй, Твистер. Хоарфрост и Афтербёрнер, они… ну… типичные капитаны Анклава?

Твистер моргнула, и нахмурилась.

— Ну что тут можно сказать. В целом, можно выделить три разновидности военных. Первая, это бедняки, стремящиеся добиться улучшений в своей жизни. Такие, как я. На моей малой родине, в Сломанном Крыле, живёт всего две сотни пони. И мы находимся в самом конце списка очередности на получение материальных ценностей. И для нас единственный способ получить хоть что-нибудь, это подписать контракт и пойти служить в армию. Таким образом, мы получаем профессиональную подготовку и деньги, которые можно послать домой.

Слово взял Бумер.

— Кроме них, есть ещё такие пони, как я. Идейные. Мы служим потому, что хотим служить. Это хорошая работа при условии, что ты не против того, чтобы тебе отдавали приказы, и Анклаву нужны бойцы. Кроме того, кобылам нравятся пони в силовой броне. — произнёс он, широко улыбаясь столику рядом с ним. Сидящие за ним кобылы захихикали и изобразили застенчивость. — Многие из нас потомственные военные. Я служу. Мой отец служил. Мой дед служил. Бабка тоже служила.

Твистер нахмурилась, заговорила:

— Но помимо всех прочих, есть семьи, которые… ну… особенные. С родственными связями. Они получают лучшие вооружение и технику. Они взлетают по служебной лестнице. И приземляются на всевозможные тёплые местечки в качестве начальников, которые ничего не делают, а лишь сидят в своих кабинетах не больше часа, после чего идут на заседание в офицерский клуб. Некоторые из них порядочные, но я могу сосчитать их на копытах. При этом, худшие из них хотят командные должности. И их они тоже получают, не потому, что они знают, что они делают, а потому, что они знают нужных пони. И как только у них появляется власть, они хотят использовать её. Они возьмут Хищник и уничтожат грифонье гнездо потому, что они это могут. Они любят распоряжаться военными так, будто те являются их личными игрушками.

— Чайзер не похожа на тех, кого ты описала, — заметила я.

— Нет. Если бы они все были такими, то Великий Анклав Пегасов уже давно бы развалился. — Твистер немного подумала, и продолжила:

— Генерал Чайзер одна из командиров с опытом реальных боевых действий. Есть еще несколько подобных ей пони, все они уже в возрасте. Пони, которые два поколения назад были более известны. Многих из них отправили в отставку, когда Харбинджер дёрнул за нужные ниточки и получил звание Генерал Армии. Первый Генерал Армии без опыта ведения настоящих боевых действий. Большинство командиров участвуют в ежегодных учениях, которые сводятся к самовосхвалениям. Но Генерал Чайзер сражалась со штурмовыми отрядами Когтей и отражала налёты драконов. Она была на острие атаки во время нашествия Виндиго на севере, тридцать лет назад. — с самодовольной улыбкой произнесла Твистер. — Возможно, вы этого ещё не поняли, но случайная встреча с вами превратила нас практически в ветеранов. Если мы переживём то, что сейчас происходит, и всё не пойдёт в разнос, то возможно, мы получим повышения.

— Я наконец-то стану сержантом. А ведь Мама говорила, что этого никогда не случиться, — усмехнулся Бумер.

— Этого я не знала. Я думала, что все солдаты Анклава весьма опытны, — тихо произнесла я.

— Весьма натренированы. Но тренировки полезны лишь до определённого момента. А затем, в зоне ограниченного доступа вы натыкаетесь на единорога, пытаетесь задержать её, а она, избивает всю вашу троицу, и увозит вас в Пустошь, — произнесла Твистер, нахмурив брови. — Хвала богиням за то, что нам удалось умолчать о подробностях.

— Но реальность такова — Анклав в беде. Большинство пони знают об этом, но мы просто не думаем об этом. Живи сегодняшним днём, и не думай о том, что твориться вокруг. Бля, да я был в точности, как они, до того, как встретился с тобой. Но до сегодняшнего дня, ни один пони не делал ни чего, чтобы исправить это. С пинающим систему Тандерхедом и Мерипони… — начал Бумер, но неожиданно, как только один из жеребцов пнул облачный шар, который, подобно пуле, влетел прямо в кольцо, экран над стойкой пошел разноцветными огоньками.

Игра была прервана экстренным выпуском новостей, и кафе наполнилось возгласами неодобрения и ворчанием. Но, как бы то ни было, громкости звука было более чем достаточно для того, чтобы услышать передачу сквозь поднявшийся гвалт. Угрюмый серый жеребец держал лист бумаги в своих щётках, пристально смотря в камеру.

— Это Телевещательная Компания Тандерхеда со срочным сообщением. Мы только что получили подтверждение того, что взрыв произошедший на окраине бесполётной зоны над Вечнодикоим Лесом в действительности произошел в следствии детонации создающего жар-пламя устройства. Военные установили, что это оружие было оставшимся со времён Войны «убийцей городов», аналогичным тому, что уничтожил Клаудсдеил два столетия назад. Не смотря на то, что потерь среди гражданского населения нет, военные Анклава до сих пор хранят молчание по поводу слухов о том, что во время взрыва, несколько Хищников получили существенные повреждения.

Кадр переключился на зеленую кобылку-пегаса в униформе Анклава.

— Это наша официальная версия произошедших событий. Анклав обнаружил наличие создающего жар-пламя оружия зебр, расположенное в одном из довоенных обьектов, и счел его потенциально опасным для граждан Анклава. В попытках обезвреживания устройства, произошла детонация заряда. Незначительные всплески излучения были зафиксированы в следующих поселениях: Хайт Клауд, Нью Пегасус и Хайттаун. На данный момент, отчетов о пострадавших не поступало. Если же вы считаете, что подверглись воздействию радиации, просим вас доложить об этом в ближайшее медицинское учреждение Анклава.

— Ну вот, начинается, — произнесла Даск, закатывая глаза. — Напоминалка.

В углах экрана начали появляться фотографии, и зелёная кобыла забубнила:

— Военные Агклава верят в то, что это должно стать уроком для всех граждан Великого Анклава Пегасов. Ведь даже спустя двести лет поверхность остаётся чрезвычайно опасной, и, в обозримом будущем, возвращение туда остаётся за гранью наших возможностей. При этом, мы сомневаемся в том, что там ещё осталось оружие на подобии этого, но, в то же время, вероятность получения катастрофических повреждений от Поверхности сохраняется. Огромнейшее количество биологических, химических и радиологических опасностей, на ряду с варварством и беззаконием.

На зловещих чёрно-белых фотографиях были запечатлены: два рейдера, стоящие над трупом, отощавший пони, с пеной у рта, а также брамин, и, припавшая к земле для прыжка, Адская Гончая.

— Мы призываем всех вас оставаться в небесах, в безопасности нашего Анклава. Благодарю за внимание.

Последние строки, Даск произнесла шепотом, идеально подхватив слова зелёной кобылы.

Большинство слушавших новости посетителей кафе, вернулись к прерванным разговорам, или просмотру хуффбольного матча. Но некоторые выглядели обеспокоенными, или даже разгневанными. Я обратила внимание на то, что не было никаких упоминаний об аликорнах, потерянных Хищниках, потерях в личном составе, Красном Глазе или ЛитлПип. Я конечно предполагала, что Анклав захочет полностью об этом умолчать, но взрыв жар-бомбы это то, на что некоторые пони, скорее всего, обратят внимание.

А затем, к нашему столику подошла розовая кобыла.

— Прошу прощения. Я… я просто в недоумении… мой муж служил на «Ветрорезе». Неделю назад, он сказал, что свяжется со мной, но от него всё-ещё нет ни каких вестей. Вы знаете… — Кобыла затихла, пристально смотря на Твистер, в её взгляде сквозили в равной степени надежда и волнение.

Твистер пару секунд смотрела на Бумера, после чего, вновь повернула голову к кобыле.

— Мне очень жаль, мэм. Я не могу вам ответить.

— Ох… Я… Простите… Я просто подумала… — Она шмыгнула носом и отвернулась. — Извините.

— Это один из тех Хищников, что были потеряны в Мерипони, ведь так? — произнесла я, когда розовая кобыла покинула кафе.

— Угу. Один из них. — ответила Твистер, прикусив губу. — На этом корабле у меня тоже было несколько друзей. Они были хорошими пони.

Она вздохнула и покачала головой.

— Проклятый Выходец из Стойла.

— ЛитлПип не знала, — незамедлительно произнесла я, привлекая к себе ещё несколько взглядов. К счастью, посетители подумали, что эти единороги увлекаются чревовещанием. — А если бы знала, то я уверена в том, что она сделала бы что-нибудь иное.

Но в действительности, я не была в этом уверена. Быть может, ЛитлПип нашла бы другой способ. Но этой бомбой, она убила сотни, возможно тысячи Адских Гончих… не исключено, что, так или иначе, она бы её взорвала.

— А я и не утверждаю, что она рассчитывала на такой исход. Но смириться с этим трудно, особенно понимая, что я больше никогда не увижу своих друзей, — вздохнула Твистер.

К столику вернулась Глори.

— Нам нужно уходить.

Даск вздохнула.

— Во имя чистого неба, просто сделай это. Броня обо всём позаботится. Честно.

— Да я не об этом! — прошипела Глори. — Я случайно услышала, как официант звонит в службу безопасности.

— Только не все сразу! — произнесла я, как только все мы начали одновременно вставать из-за столика.

— П-21, Скотч, Твистер, уходят первыми, и ждут нас в парке с радужноводопадовой фиговиной. Рампейдж, Бумер, вы за ними. Только не спешите. Глори, Бу, Даск, и я, уйдём последними. Муншедоу, ты оплачиваешь счёт, — выпалила я, на одном дыхании.

— А почему я? — насупилась Муншедоу.

— Да потому, что, из всех нас, ты единственная пони не имеющая отношения к враждебной к правительству Тандерхеда группировке, или жителям поверхности, — ответила я, на столько мягко и серьёзно, на сколько только могла. — И если кто-нибудь начнёт задавать вопросы, ты сможешь свалить всю вину на Даск.

— Хех, вот уж спасибо, — произнесла Даск иронично, пока П-21 и Скотч Тейп следовали за Твистер по направлению к двери, в то время, как Муншедоу рысила к стойке, дабы оплатить счёт.

— А что такого? Я бы взяла вину на себя, но как-то сомневаюсь в том, что Тандерхед обо мне уже наслышан, — ответила я.

— А вот я в этом, не сомневаюсь, — произнесла Глори ослабевшим голосом, изумлённо смотря на телеэкран.

На нём показывали пафосный, выполненный в ярких цветах, броский мультфильм, при виде которого я застыла в недоумении, таращась на то, как моя маниакально усмехающаяся мультяшная копия разносит в пух и прах рейдеров… а возможно мутантов… при помощи дробовика. Рядом со мной находилась раздроженновыглядещая ЛитлПип. Над нашими головами летал нахальный Каламити, в то время как, ещё более угрюмо-симпатичный, чем когда бы то ни было, П-21, используя ракетную установку, разметал целый батальон одичавших гулей, после чего сдул со своего лица чёлку. И, где он раздобыл эту бандану? На заднем плане находились затравленная Хомейдж и серо-шкурая Глори. А самой непостижимой из всех была странная розовая кобылка с игрушечным пистолетом, который каким-то непонятным способом низвергал с небес лучи света. Рампейдж, по-видимому, досталась роль безумно улыбающегося, носящего покрытую клинками броню, злодея. Мультфильм закончился огромной надписью «Житель пустоши!», и это будут показывать в следующем месяце на канале «Фэнтези».

— Они запихнули меня в мультик, — произнесла я, прибывая в изумлении. — Они… кто… как… пф…

Я тяжело уселась на пол. У меня ни чего не осталось… Моя жизнь официально превратилась в увеселительное мероприятие.

К сожалению, я была столь заворожена бредовостью показываемого про меня мультфильма, что не заметила официантку с двумя, полными еды, подносами, идущую за моей спиной. Я была невидима, и поэтому, легко простила её за то, что она попыталась пройти сквозь меня, и не сумев это сделать, опрокинула полдюжины чашек свежеприготовленной лапши прямо на меня.

Воистину, я в своё время получала куда более серьёзные травмы, но, в то же время, я сделала неожиданное открытие: зебринский плащ-невидимка не работает тогда, когда он пропитан бульоном и покрыт лапшой. Официантка смотрела на меня открыв ров, в таком же ошеломлении, в каком я была секунду назад, когда смотрела на телеэкран. И осмотрев мои металлические конечности и вплавленные в шкуры броневые пластины, выдала абсолютно нормальную реакцию на появляющуюся из воздуха киберкобылу: она попятилась назад так быстро, как только могла, вопя во всю мочь.

А затем, в кафе начало твориться форменное безумие.

Толпа попыталась устремиться наружу, в то же самое время, когда пегасы облаченные в синюю униформу пытались попасть внутрь. Я посмотрела на Глори и Бумера.

— Уходите! Я найду вас позже!

Я показала им мою переднюю ногу с ПипБаком.

— Точно! — сказала Рампейдж, глядя на свалку у дверей, а затем посмотрела на стену, — Ммм… Эта стена не выглядит такой уж прочной.

— Ясно! — сказал Бумер, направляя свою энергомагическую винтовку на указанную стену. Кончики оружия засветились ярко красным, набирая заряд. — Но это может за…

Рампейдж пронеслась по полу и ударила своими копытами в стену снова и снова в ярости, разорвавшей преграду на куски. Белая поверхность распалась в туман, и она потрусила обратно к Бу и небрежно подняла ее на спину.

— Что? Это облака, — насмешливо сказала она, затем побежала снова.

— Колотить мои плечи. Неужели у земнопони все кобылы такие как она? — спросил Бумер, тяжело покачав головой, — Ладно. Увидимся позже, — сказал он, выбегая. Я увидела Даск и Муншедоу у выхода, последняя изображала достаточно хорошую панику так, что они не заметили лидера, пригибавшую свою голову от боли.

Осталось уйти только…

— Я не уйду без тебя, — твердо сказала Глори.

— Нет, уйдешь, — возразила я.

Исходя из того, что она отвела свои ушки, я угодила в довольно-таки большие неприятности.

— Глори, они в шоке из-за того, что увидели кибер-единорога. Как они отреагируют, когда поймут, что здесь в Тандерхеде еще есть Реинбоу Деш? — я поймала и крепко поцеловала ее в губы, чтобы избежать споров. Я могла слышать очень властные крики снаружи. Почему же мне показалось, что 24 часа терпения Загадочной Кобылы-что-надо были гораздо короче?

— Не волнуйся обо мне.

— Волноваться из-за тебя? Я волнуюсь о Тандерхеде! Происходят плохие вещи, когда ты одна, Блекджек! — улыбаясь, сказала она, и обняла меня. — Я беспокоюсь о тебе.

— Эй, — сказала я, снимая плащ и выжимая его в тщетной надежде починить. — Всё и так шло слишком гладко. Иди, встреться с остальными, и поговори с доктором Как-его-там-звали. А я пока не дам всем скучать.

— Постарайся случайно не взорвать мой дом. Пожалуйста, — сказала Глори, прежде чем в последний раз обнять меня и выскочить через дыру, проделанную Рампейдж.

Я убрала свои пушки. Они были охранниками, прямо как в Девяносто Девятом. Я не собиралась стрелять в них… но сегодня, я собиралась заставить их заработать свою лапшу.

Я вырвала входную дверь и увидела один Небесный Фургон и полдюжины офицеров вокруг него. Они уставились на меня. Я улыбнулась им… а затем, всё быстро пошло кувырком, когда я обрушилась на их центр как кибернетически-усиленная дикая кошка. Поднырнув под кобылу, которая перед этим вопила что-то о моей сдаче, я перекатила ее через свою спину, и, взбрыкнув крупом, запустила её в воздух. Она врезалась в парящего голубого жеребца, и они оба шлёпнулись в находящуюся под ними облачную массу.

— Поймайте меня, если сможете! — крикнула я, убегая в сторону от моих друзей. Мне нужно было укрыться где-нибудь, пока снова не заработает плащ. Я не была на столько безбашенной, чтобы приводить их к дому Глори или университету… так что, я попутешествовала в привычном для меня направлении «прочь от отсюда, как можно дальше»! Только Глори могла быть заметнее аугментированного единорога. Я побежала вдоль улицы, крича:

— Очистите дорогу! Простите! Разойдись! Безумная кобыла на свободе!

Я бежала через расположенные на обочине тротуара кафе, поднимая столы, стулья и пегасов над собой, и бросая их вниз, когда я проносилась мимо. Конечно, это было немного для пони, которые могли летать, но все же, это привлекало ко мне внимание. Я нырнула в магазин и вырвалась с противоположной стороны, волоча за собой с полдюжины одеяний. Серьёзно что-ли, горошек? Подобное, должно быть, вышло из моды два столетия назад.

— Стой где стоишь! — прокричал дородный красный жеребец, приземляясь прямо на моем пути. К сожалению для него, он, возможно, был больше, чем я, но он был не таким плотным. Я пробилась прямо через него, как поезд через гряду тумана.

— Или… продолжай. Это тоже хорошо, — застонал он позади меня.

— Прости! — проорала я ему в ответ, перепрыгивая через стол и испуганных обедающих пони. Ах, да, создавалось такое впечатление, будто я не плохо тут всё встряхнула. Полдюжины полицейских нырнули на меня из каждого угла. Я могла бы убить одного, пробить дыру, и убежать… но, я сомневалась в том, что убила бы всего лишь одного, если бы начала действовать подобным образом.

— Ага, попалась! — крикнула мне кобыла, пока я закрыла глаза и концентрировалась. Давай, рог, ты можешь… по-видимому не можешь, шесть пони навалились на меня со всех сторон. Я концентрировалась. Тужилась, в то время как сама, под грудой пони, вдавливалась в облако. Мне кажется что сверху их стало еще больше! Даже у киберпони есть свой предел.

А затем вспышка, и я переместилась на пятьдесят футов. Меня шатало из стороны в сторону, а в глазах двоилось. Я оглянулась на не очень взволнованные лица службы безопасности Анклава. Судя по тому, как закоптился мой рог, в ближайшее время, я не смогу ни куда телепортироваться. Я просто надеялась, что у меня осталось достаточно выносливости, чтобы поддерживать свой телекинез. Из-за угрюмых выражений на лицах пони правоохранительных органов, я все еще нуждалась в нем.

К сожалению, становилось тесно. На всём протяжении этой улицы было много гражданских. Я заметила отрывающийся от земли небесный фургон и побежав к нему, запрыгнула в кузов. Снова, маленькое неудобство для умеющих летать пони, но таким образом, я удалялась от тех мест, где могла бы случайно кого-нибудь покалечить. Кобыла, управляющая им, обернулась на меня, ее глаза широко раскрылись, не веря в то, что было на ее фургоне.

— Подбросишь? — спросила я с усмешкой, указывая копытом вверх.

Она закричала и перевернулась вверх тормашками, сбрасывая меня и половину товара в фургоне на улицы внизу. Я схватилась зубами, передними копытами, и магией за развертывающуюся ярко-красную ткань, вдруг материал натянулся и замедлил мой спуск. Я взлетела над толпой, многие пони в которой глазели и издавали возгласы изумления. Однако, одетые в синюю форму пони-охранники, увидели достаточно. Они пролетели над верхушкой моего импровизированного парашюта, подцепили его и начали набирать высоту. Ткань рванула меня вверх, и я висела так, пока они не спустили меня на своего рода площадь. Ко всему прочему, у них были энергомагические пистолеты… это тоже было не к добру. Они скорее всего не убили бы меня этим, но здесь было слишком многопоньно, чтобы рисковать прохожими.

— Я не собираюсь больше бегать от вас! — сказала я, падая на облака. — Вы меня поймали. Сдаюсь.

Когда мой рог отдохнет, я телепортируюсь от стражей, встречусь с Глори и…

Затем, толпа разразилась аплодисментами, и белый жеребец с серебряной гривой и кьютимаркой в виде всплеска спектра пробился вперед. Его глаза были скрыты матовыми черными очками.

— Это было изумительно! В точности так, как сделала бы БиДжей, Детка. — Он поставил копыто мне на плечо и помахал толпе.

— Но вам не полагалось начинать рекламные трюки до следующей недели! — я заметила, что он носил необычного вида ПипБак на ноге, которой махал.

— Да? — сказали пони-охранники вокруг меня, слишком сбитые с толку, чтобы заметить, что я сказала тоже самое. Одна закрыла лицо.

— Не говорите мне, что это еще один из ваших проклятых рекламных трюков, Шикенери.

— Хэй, хэй, хэй! Я бы сказал, что это был хороший трюк. Чертовски хороший трюк. Возможно немножко непродуманный. Будет трудно переплюнуть его до релиза, — он повернулся к толпе, которая была весьма удивлена моим сумасбродным броском через город. — Вы хотите увидеть то же или лучше? Переключайтесь на «Жителя пустоши!» в следующем месяце! Это шоу, гарантированно, сразит вас наповал! — он схватил меня немного крепче за плечи и едва слышно произнес:

— Помахай своим зрителям, Блекджек, — я выдала немного болезненную улыбку, и помахала.

— Проклятье, — кобыла, которая говорила ранее, выругалась себе под нос. — Тебе повезло, что это был лишь спектакль, Шиканери. Если хоть один пони сообщит о том, что из-за этого у него погнулось перо или он ушиб копыто, то я оштрафую тебя так, что ты больше никогда не будешь работать в этом городе! — она повернулась к остальным.

— Расходимся. Ложная тревога, — она взлетела и указала в последний раз на белого пегаса, — Однако, об этом доложат. Уж будь уверен!

— Докладывайте сколько хотите, пока вы смотрите, — весело ответил он, а затем повернулся ко мне. — Идем. Давай скроем мою актрису из виду, Детка! Это было изумительно!

Я отошла подальше и, как только убралась из поля зрения офицеров, решительно обернулась к нему.

— Ты кто такой?

* * *

До войны Студия «Спектр» занималась производством фильмов и не видела смысла останавливаться, когда старый мир сгорел в пламени войны. Офис был заполнен коробками фильмов, слайдов и десятками киноафиш. Многие из самых бережно сохраненных были ещё с довоенных времен.

— Хорошо, что мы в Тандерхеде. В Нейварро их бы уничтожили. Они даже не признавали бы существование поверхности, если бы не необходимость напоминать нам, что мы умрём, едва её унюхав. — сказал он снимая очки и подбегая к дивану, затем плюхнулся на него, и широко улыбаясь, посмотрел на меня. — Ухты. Блекджек. То есть… ничего себе. Я даже не знаю что сказать.

— Ты можешь сказать, как ты узнал обо мне? — ответила я, радуясь тому, что он вытащил меня из проблем, но я действительно хотела ответов.

— Правильно! Вот это, хороший вопрос, — он поднялся на копыта. — Я — большой фанат поверхности. Ну… я никогда не спускался туда сам. Я бы там пробыл от силы пять минут. Взгляни на меня. Глори круче, чем я, — сказал он с ослепительной улыбкой. — Хочешь чего-нибудь выпить? Закуски? У меня есть ягоды.

Я проигнорировала появившуюся в ответ на это заявление слюну.

— Мне бы хотелось узнать, каким образом пегас, который никогда не спускался на поверхность, узнал обо мне? Ты назвал меня по имени, не Охранницей. — и упомянул Глори.

Он вздохнул и пробежался своим копытом по своей изящной гриве.

— Что ж. Полагаю, я многим тебе обязан. То есть, я планирую выпустить полное жизнеописание Дарительницы света через год или два. — Он поднял копыто и постучал по ПипБаку. — Это стало возможно благодаря им.

— Чего-чего? — нахмурилась я.

— ПипБаки — это чудеса технологии. Хранение и обработку данных рассматривать не будем, ведь кроме этого, они постоянно принимают и отправляют сигналы. Вот как они работают. Предположим, что ты подобрала какой-то мусор… ну, ПипБак может не знать что это, так что он спросит другой терминал. И если тот не знает, он спросит другой, и следующий. И почти моментально определит, что это такое. Затем, он может вычислить среднюю величину розничной цены, чтобы сказать тебе, в большинстве случаев, сколько это стоит! Удивительно! — произнёс он с нетерпеливой ухмылкой.

— Где ты достал свой? — спросила я, кивая на его темно-синий передатчик. Это заставило его улыбку немного поколебаться, но секунду спустя ухмылка вернулась.

— Хэйрлум. Но не это позволило мне следить за твоими приключениями, — произнёс он вставая, затем потрусил к стене и приподнял плакат, чтобы показать сейф. Открыв его, он растолкал находящиеся внутри вещи в стороны, а затем, нажал на кнопку в конце. Стена сзади меня издала щелк, и, закрыв сейф, он побежал к другому плакату… позади которого была скрытая панель.

— Я знаю, ты можешь подумать, будто я параноик, но когда ты увидишь это… — он нажал на панель и задвинул её в стену. Затем, он снял и показал мне серебряный шлем, бережно держа его своими крыльями. На нём располагались разнообразнейшие лампочки, талисманы, и провода, что отходили от них. — Это — Персептитрон.

— Твое собственное изобретение? — спросила я, натянуто улыбаясь. Это было самое нелеповыглядящее устройство, которое я когда-либо видела. На нём имелся даже маленький вентилятор, закреплённый напротив виска!

— Едва ли! Это было разработано Стойл-Тек и Министерством Крутости для использования в П.О.П. — Он повернул это так, чтобы я смогла увидеть крылатую молнию на передней панели. — Думаю, это прототип. Я нашел его в лаборатории Башни когда я еще был жеребёнком. У меня ушли годы, чтобы заставить его работать правильно.

— И как это работает? — спросила я, указывая на устройство копытом.

— Пользователю этого прибора предоставляется возможность тайно наблюдать за тем, что происходит с носящими ПипБак пони, — торжественно сказал он. — Круто, да?

— Он… что? — спросила я, будучи несколько ошеломленной и сбитой с толку. И он использовал это, чтобы шпионить за мной?

— Ну, пределы есть. Они должны быть в радиусе башен САОМТН, да и на взлом шифра требуется вечность. Некоторые ПипБаки передают только картинку, а другие дают неприятную обратную связь. Я смог сделать это только с дюжиной, или около того, пони. Но, когда ДиДжей Пон3 начал говорить обо всех вас, героях, что живут там, внизу, я должен был увидеть это лично. — Он настолько увлекся, что я не знала, что мне сделать: впечатлиться или хорошенько избить его, целясь в голову и плечи. Может сразу и то, и другое.

— Ушло четыре дня, чтобы получить доступ к Выходцу из Стойла. И три дня на тебя.

— И что ты увидел? — игриво спросила я.

Он уловил мой тон и, неловко кашлянув, опустил взгляд на шлем.

— Только обрывки и кусочки. Его хватает минут на пятнадцать-двадцать, прежде чем он начинает перегреваться. Но я видел, как ты дралась с тем гулем в Хайтауэре. И когда ты встретила тех Предвестников в песчаном карьере. И ещё несколько других моментов. Ничего интимного… намеренно. У меня есть определённые нормы, — пояснил он, с несколько нервной улыбкой и встрепенулся.

— Намеренно? — спросила я, изогнув бровь и смотря, как он потеет.

— Ну… однажды, я невзначай нырнул, когда Выходец из Стойла была с пони по имени Хомэйдж. Ух… просто… ничего себе, — сказал он со смущенной улыбкой. — Но ничего из этого я никогда не вставлю в фильм! Наверное. Скорее всего.

— Угу, — сухо ответила я, осматривая студию, — И ты использовал этот Персептитрон чтобы посмотреть на Пустошь?

— В течение последних двух-трёх лет, — он кивнул и подошел к окну студии. — Какое-то время, я был полностью озадачен. Каждый доклад Анклава, которые давали нам, был либо сильным преувеличением, либо вопиющим дождем из дерьма. Но когда я осознал, что они лгали, я не мог обвинить их в этом напрямую. Если они найдут мой Персептитрон, то возьмут, и уничтожат его. И меня вместе с ним. — Затем он указал на студию, — Но я мог использовать то, что я увидел, чтобы создавать фильмы о Пустоши.

— Чего-чего? — спросила я нахмурившись, — Разве они не запретят их тоже?

— Если бы они были документальными, то конечно. Быстрее, чем ты успеешь сказать «редактирование», Детка.

Его улыбка стала ещё шире.

— Но все мои фильмы — «художественные», и пока я показываю множество ужасных рейдеров и творящиеся на поверхности ужасы, Анклав не будет иметь что-либо против. Некоторые могут задаться вопросом, как я могу быть настолько точным, но меня видели здесь каждый день, так что, они не могут обвинить меня в нарушении карантина.

Он расплылся в широченной улыбке, гордясь своей сообразительностью.

— Но я могу показать больше, чем просто чудовищность. Я могу показать им борьбу. Я могу показать им героизм, что не является частью пропаганды. Я могу дать им почувствовать вкус того, что происходит внизу. — Он навёл лоск свое копыто, потерев его о грудь, — Также не повредит и то, что мои фильмы принесли мне кучу денег.

Я поймала себя на том, что почему-то злюсь на него. Что-то в его рвении и самодовольстве задело меня за живое.

— Вкус? Который? Как насчёт моего друга, которому расплавил лицо гуль? Или моей подруги, пожертвовавшей собой, дабы у ее вида появился шанс? Или матери моей возлюбленной, почти убившей её отца прямо у неё на глазах? — я заставила его вздрогнуть. — О, так ты видел это? А ты видел то, что происходило после этого, те моменты, где она отчаянно пытается спасти его жизнь, или это было не интересно?

Он поднял свои копыта.

— Прости. Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто жизнь там — это весело. — Его ухмылка пропала, и он опустил очки, чтобы посмотреть мне в глаза. — Просто жизнь здесь словно… словно все пони спят! Это всё те же, еще провоенные, но в то же время, изоляционистские рассказы, день за днём, год за годом. Это не жизнь. За один день внизу, ты проживаешь больше, чем какой-нибудь пони за всю свою жизнь здесь.

— Шикенери, будь рад этой скуке. Потому, что если когда-нибудь к вам наверх придёт Пустошь, ты будешь жаждать этой скуки. Ты будешь страстно желать этой скуки, — произнесла я, смотря на устройство, затем посмотрела на него, — Ты знаешь о Глори?

Он опасливо улыбнулся.

— О, да. Реинбоу Деш? Просто отпад! Но слишком запредельно, я не могу использовать это. Никто не поверит в это!

— Могу я использовать твою машину чтобы убедиться что она в порядке? — спросила я нахмурившись.

Он облизнул губы и задумался.

— Если у тебя есть её «ПБМ», то мы можем попробовать, Детка.

Я так поняла, что под «ПБМ» он имел в виду «ПипБак-Метку». Шикенери надел мне на голову тяжёлый шлем и принялся подключать провода к облачному терминалу. Занимаясь делом, он без умолку рассказывал об этом П.О.П., гигантской установке управления погодой. Я уже слышала пару отрывков, но слышать о системе, которая позволяет одному пони управлять всей погодой по всей Пустоши, было немного ошеломляюще. О нём Шикенери говорил охотно и с энтузиазмом, рассматривая его с точки зрения молодого жеребца, влюбленного в истории.

А я? Я уже видела, что могли сделать секретные супер-проекты. Я добавила дело о П.О.П. куда-то в мой список вещей, которые нужно сделать, пока мир не исчезнет.

— И всё же, зачем это нужно было Реинбоу Деш?

— Ну, Стойл-Тек имело оборудование, позволявшее поместить разум пони в машину. Злодейски круто, да, Крошка? — я думала о подделке Хорса, и просто проворчала. — Ну, ЭрДи не была заинтересована в этом. Так что она взяла несколько стазис штуковин и сделала интерфейс для П.О.П. С помощью него, она должна была быть в состоянии видеть всю страну и управлять погодой. Этот прибор работает таким же образом, но он обращается к сенсорной информации, входящей в ПипБак и выходящей из него.

Он понимал меня, поэтому я решила, что это работает.

— Я просто хочу проверить ее, — сказала я, посылая информацию о метке в терминал.

— Конечно, Детка. Держись. Это будет безумной поездкой.

Произошло несколько гудков и мир закружился прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Это не было безумной поездкой. Я делала это раньше, намного раньше. Это было то же самое чувство, которое было у меня в десятках шаров памяти, виденных мною. Разница заключалась в том, что это было сейчас, а не годы или столетия назад. Также не было точного переживания: все цвета были немного сдвинуты к красному, и был постоянный шум обратной связи в моем левом ухе.

Это был первый раз, когда я оценила, что значит быть Реинбоу Деш в расцвете сил. Её тело прямо-таки распирало от силы. Я хотела летать, а я даже не была пегасом. Силовая броня, которую она носила двигалось словно вторая механическая кожа, которая чувствовалось мне вполне привычной. Глори находилась в каком-то, вроде как роде административно-выглядевшем, здании, стены у него были того особенного, бледно-бежевого цвета, что намекал на серьезных пони в строгих костюмах, сидящих на важных заседаниях, и важно кивающих, во время рассмотрения вопроса о выборе серьезного цвета краски, и солидном количестве нужных форм для того, чтобы осуществить это.

— Говорю вам, тревогу не должны были отменять. Блекджек неслась как псих, уводя за собой по крайней мере крыло пони из разведки, — раздражённо проговорила хромающая рядом Даск. — Если бы это был рекламный трюк, они должны были схватить Шикенери за яйца и забрать их в качестве штрафа.

— Шикейнери постоянно совершает что-нибудь в этом роде, — спокойно сказала идущая впереди нас Муншедоу. — Вы помните того грифона, которого он нарядил как Гильду, для «Последнего боя Реинбоу Деш»? Это чуть не вызвало панику, но вы должны признать то, что он продал билеты. И то, что он заполучил единорога из башни для того, чтобы тот изобразил пони из его следующей серии уже не кажется невероятным.

— На своей собственной казни в Нейварро, он стал бы звездой, — сказала Твистер где-то сзади Глори. — Я думаю, что там простаивает ордер на его арест.

— Ну, это не Нейварро, — кисло сказала Муншедоу, — В Тандерхэде у нас, на самом деле, есть права.

— Я просто надеюсь, что Блекджек в порядке, — сказала Глори.

Они пришли на встречу, где зеленый жеребец, в больших очках с проволочной оправой, поприветствовал их нетерпеливой улыбкой:

— Дорогая, Профессор Муни! Неужели университет наконец-то расщедрился на нескольких единорогов, чтобы починить те талисманы?

— Вроде того, — ответила Муншедоу, взглянув на Глори, — Не могла бы ты узнать, сможет ли доктор Морнингстар уделить мне пару минут, Берил? Это срочно.

— О сигнале? — сказал он, поднимая телефон.

— Нет, но это действительно важно, — сказала Муншедоу, проходя через дверь в комнату с десятками терминалов, разбросанных вокруг странного оборудования. Некоторые выглядели смутно знакомыми; Я подумала, что я видела похожие в планетарии Профессора Зодиака. Все машины тихо гудели и издавали странные гудки. Двое жеребцов, в дальней части комнаты, помахали вошедшим, перед тем, как вернуться к своей работе.

— Какой сигнал? — спросил синий жеребец, и Глори, обернувшись, посмотрела на Рампейдж, П-21 и Скотч Тейп.

— Вопрос на сто тысяч бит, — сказала она со вздохом. — Пару недель назад, Башня поймала что-то, передающееся из космоса.

Рампейдж и Скотч Тейп мгновенно оживились, но Муншедоу продолжила:

— Не надейтесь на пони с антеннами. Там много неработающего оборудования. Даже несколько, по-настоящему больших, боевых-спутников, все еще крутятся на орбите.

— Конечно они там, — саркастически протянула Рампейдж. — Они исчерпали места для пушек на поверхности, так почему бы не засунуть еще больше оружия в космос?

— Успокойся. Там установили лишь несколько подобных оружейных систем, и всего одна из них когда-либо стреляла. Надо быть гением, чтобы выяснить какая, — сказала Муншедоу, а затем добавила:

— Да и что заставляет тебя думать, что они все наши? — три земных пони выглядели довольно неловко от этой маленькой новости, как и я, но Муншедоу продолжила, как будто это ничего не значило для астронома:

— Этот сигнал, однако, не какое-нибудь старое сообщение, застрявшее в буфере и наконец-то вылезшее. Это было аппаратным сообщением, ищущим что-то под названием ЭП-1101. — серая кобыла вздохнула и покачала головой, — К сожалению, после месяца анализа, мы до сих пор не имеем понятия, что такое ЭП-1101.

— Программа из ПипБака Блекджек? — спросила Глори, и Муншедоу замерла.

— Ты знаешь что это? — насмешливо спросила Муншедоу. Когда Глори кивнула, Муншедоу потерла виски.

— Мы четыре недели доводим себя до безумия, пытаясь выяснить, что это такое, а ты просто знаешь.

Она села и взяла планшет своими крыльями.

— Выкладывай, — произнесла она, взяв ртом ручку.

— Ну, я точно не знаю, но согласно Блекджек это специальная программа, которую выпустила Луна, когда упали бомбы. В общем и целом, эта программа передает руководство Эквестрии тому, у кого она находится. Это какое-то мегазаклинание, и ты можешь использовать его, чтобы взять под свой контроль любую систему, что была заблокирована, — сказала Глори, и Муншедоу все это записала.

— Интересно, — сказала Муншедоу, нахмурившись, когда она закончила, и отложила планшет в сторону. — Насколько я могу судить, есть по крайней мере пять пони, пытающихся отправить сигнал обратно в космос, чтобы поговорить с этим. Даже коммуникационные спутники или спутники-шпионы могут быть огромной ценностью сегодня.

— Пять? — сказал П-21 с тем же беспокойством, которое чувствовала я.

— Мы пытались поговорить с этим, — сказала она, указывая крылом на оборудование. — Мы использовали наш передатчик, но это игнорировало нас. Я засекла Анклавовский передатчик серии «Звездный Наблюдатель» на Остроконечном Пике, так что, Нейварро тоже пытается общаться с этим.

— Я думала, что они утилизировали это, — сказала Даск Бумеру и Твистер.

— Черт возьми, если знаю. ОП теперь красная зона. Нам запрещено залетать туда, — сказал Бумер, а затем ухмыльнулся Скотч и Рампейдж. — Они постоянно ищут неизвестные летающие объекты.

— Последние три… странные. Два из них идут из Ядра, но один из них на гигаспарки сильнее. Я почти не могу определить второй сигнал. Сильный сигнал, тем не менее, нечто великолепное. — она вытянула крыло и постучала по терминалу, — Где же это…, — пробурчала она себе под нос.

Затем раздался крик, только вместо того, чтобы услышать это внутри своей головы, я услышала это своими ушами. Один длинный, протяжный, искажающийся, визгливый шум. Даже несмотря на то, что громкость была не высокой, это все еще нервировало любого пони. Муншедоу ухмыльнулась:

— Довольно жутко, да? Это голос машины. Я не могу подобрать даже сквозь сотую часть содержащегося в нём мусора, чтобы выяснить, что же она на самом деле говорит. — Муншедоу вырубила это, но я смогла запомнить его.

Я слышала это раньше. Я слышала это все то время, что была внизу, в туннелях. Крик ХМА. Этот сигнал даже слишком сильно нервировал. Он было похоже на язык, от звучания которого плавится плоть.

— А что о последнем? — спросила Скотч Тейп, — Это только четвертый.

— Последний? — Муншедоу в замешательстве моргнула, глядя на кобылку, затем ее глаза расширились. — Точно. Я кажется всегда забываю об этом сигнале. Он исходит из Горы Черного Пони, — она сообщила это, и я сразу же почувствовала странное безразличие, опрокинувшейся на меня. Это неважно. Это всего лишь скучный кусок черного камня. В нём нет вообще ничего особенного. И все присутствующие пони с этим, разумеется, согласились.

Дверь открылась, и Берил просунул голову.

— Профессор? Доктор Морнингстар говорит, что через час он будет немного времени между тестами. Это лучший шанс поговорить с ним.

Я хотела послушать еще, но вой обратной связи становился невыносимым.

— Эй, Шикенери. Отключишь меня от этого, а? — громко сказала я, по крайней мере надеюсь, что сказала, — Шикенери?

Я надеялась, что мне не придется переходить на копытное управление и ломать эту чертову штуку. Тут мир закружился прочь еще раз.

<=======ooO Ooo=======>

Я испустила вздох облегчения, когда вернулась обратно в свое тело.

— Спасибо. Это было… интересно, — я сняла с головы шлем, и повернулась к терминалу.

— Ох, а ведь происходящее только-только начало становиться интересным, — сказал жеребец. Жеребец, которого здесь вообще не должно быть. Он улыбнулся доброй, вежливой улыбкой. Такая же улыбка была у него, когда он приказал выжечь кьютимарку Глори.

Лайтхувс.

— Я спас жизнь Глори, — сказал Лайтхувс за короткие мгновения, пока я не скользнула в З.П.С. Эффект был как от бросания гаечного ключа в хрупкую жужжащую машину. Я посмотрела на него, шипя, словно разорванная паровая труба. Он носил новую, немного вычурную, белую силовую броню. Что-то в ней казалось мне… знакомым. Я не смогла увидеть никакого оружия, и он был без шлема. Все, что я должна была сделать — это убить безоружного пони. Я попыталась копнуть глубоко в душу, чтобы найти свою внутреннюю Рампейдж, и оторвать ему голову. Десять секунд спустя, у него все еще была голова. Бронированный жеребец заметно расслабился.

— Рад видеть, что вы все еще чтите моральные обязательства.

— Леджер? — раздался голос Шикенери из дверного проёма. — О. Ты здесь. Мне показалось, что я слышал твой голос, — белый пегас перевел взгляд с Лайтхувса на меня и приподнял бровь, — Вы знаете друг друга?

— Действительно, знаем, Кеннери, — произнёс Лайтхувс, прорысив к шкафу, затем он открыл его закованным в метал крылом, порылся в нём двумя маховыми перьями, и извлек бутылку. — Вот. Я думаю, что это понадобится Блекджек. Мне кажется, что ее головная боль, это только начало.

— Ты его знаешь? — требовательно спросила я у Шикенери. — Ты знаешь, что он за чудовище?

Губы режиссёра изогнулись в улыбке.

— Ну, мне особо не из чего было выбирать. Он мой брат, — весело ответил Шикенери, затем обернулся к Лайтхувсу. — Шикарная броня. Что привело тебя в Башню, Леджер?

— Погоди! — отрезала я, прерывая его. — Брат? Леджер?

— Это сокращение от «Леджердемейн». Забавный грифоний термин для «ловкости рук». Или когтей, в зависимости от обстоятельств, — усмехнулся он и, открыв для меня бутылку, поставил её на стол рядом с Перцептитроном. — Ты же не думала, что я взял своё кодовое имя из-за иллюминации на ногах, правда ведь?

— Вы братья? — спросила я, хмуро переводя взгляд с одного на другого и очень желая, чтобы здесь была Глори. — Не думала, что у несуществующих пони может быть семья.

— Да брось ты, — хохотнул Лайтхувс. — Любая хорошая спецслужба держит оперативников на контроле. Хорошие не попадаются, а плохих в разведку не берут, — усмехнулся он мне. — По большей части, мне никогда не приходилось иметь дела со свидетелями. Твоя группа — это единственное исключение, которое я допустил.

Он обернулся к Шикенери.

— Я пришёл из-за странного рапорта, где говорится, что ты использовал единорога, двойника Охранницы. Когда я это услышал, я просто должен был проверить лично.

— Когда я увидел, как она несётся через рынок, я понял, что она настоящая, — усмехнулся Шикенери. — Я оказался прав.

— Действительно, — со спокойной улыбкой ответил Лайтхувс. — И я думаю, что Блекджек может оказаться именно тем, что мне необходимо для предстоящего конфликта с Нейварро.

Я замахала на него копытами.

— Подожди! Стой где стоишь! Думаешь, я собираюсь работать на тебя?

— Почему нет? — ответил Лайтхувс. У него ещё хватило наглости удивиться моему отказу.

— Потому что ты плохой парень! — выпалила я, раздражённая из-за того, что не могу просто убить его. — Ты сделал из Глори дашита, почти заставил её сестру убить её, и у тебя есть всё необходимое для биологической атаки, которая может убить тысячи!

— Я прошу прощения. Когда мы впервые встретились, честное слово, я не ожидал, что ты, или твои друзья покажут такую прыть. Мои действия с Глори должны были загнать в угол Добровольческий Корпус. Это не удалось. Затем ты уничтожила «Селестию»… что ж… твой потенциал возрос по экспоненте.

Он наклонился ко мне.

— Я видел тебя у Жёлтой Реки. Я знаю, на что ты способна.

— Это ты тогда улетел, — зарычала я на него. Лайтхувс кивнул и я обернулась к Шикенери. — Ты в курсе, что он сделал?

— Детка, я не хочу знать, и он мне не рассказывает, — отозвался Шикенери, решительно покачав головой. — Леджер всегда делает то, что должно. Я не знаю, что у тебя с ним за дела, но я уверен, что для этого есть уважительная причина.

Однако белый жеребец встревоженно посмотрел на своего брата, будто ища подтверждения.

— Всё, что я сделал, было ради попытки предотвратить нападение на наш дом, — спокойно ответил он. — Ты можешь не соглашаться с моими методами, но я думаю, ты должна согласиться с моими целями. Тандерхед должен взять на себя руководство Анклавом.

— Анклав обломает тебе крылья и засунет те ракеты тебе в жопу. Я видела, что они выставили против тебя, — предупредила я.

— Обломятся. Зебринские ракеты отлично умеют уклоняться и обманывать системы слежения. Единственная демонстрация должна сделать это очевидным, — уверенно возразил Лайтхувс. — Ракеты станут мерой удержания, а не нападения. Они заставят Анклав отступить и дадут им время убедиться, что мы им не по зубам. С ресурсами Хуффа, Тандерхед создаст новое оружие и их Хищники развалятся на куски, а мы займём своё место в качестве лидера всего Великого Анклава Пегасов и поверхности.

— А если они всё равно атакуют? — резко спросила я.

— У Башни Шедоуболтов есть собственная система обороны, — ответил Лайтхувс, но его самодовольная улыбка исчезла.

— Но ты не уверен, что они справятся с приближающимися силами, не так ли? — спросила я, затем взглянула на Шикенери. — Когда случился первый конфликт между Анклавом и Тандерхедом, сколько Хищников они прислали?

— Четыре, — ответил Шикенери.

— Они выслали десять, — заявила я.

— Десять?! — ахнул Шикенери и обернулся к угрюмо смотрящему на нас Лайтхувсу. — Леджер, это же почти четверть всего флота!

— У нас есть другое оружие, — ответил Лайтхувс и его улыбка вернулась. — В прошлый их визит мы вывели из строя четыре Хищника. Они не станут ими рисковать.

— Ты знаком с капитанами Афтебёрнер и Хоарфрост? — спросила я. — Уж поверь, они рискнут. И не важно, насколько блестящая и новая у тебя силовая броня. Они хотят рисковать. Харбинджер собирался атаковать вас в любом случае, не смотря на ваше вооружение.

Шикенери снял очки и умоляюще взглянул на своего брата красными глазами.

— Леджер!

— Тихо, — оборвал его Лайтхувс и отвернулся. — Ситуация под контролем.

— Под чьим? — спросила я, подходя и становясь перед ним. Он взглянул на меня и я требовательно переспросила:

— Кто здесь всем заправляет? Ты? Кто-то над тобой? — я нахмурилась. — Всё это выглядит… паршиво. Будто весь план не продуман, или кто-то устроил всё для отвода глаз. Это биологическое оружие нереально использовать для сдерживания, так ведь?

— Ты не знаешь, что происходит, Блекджек, — пробормотал он и отвернулся.

— Моя жизнь происходит! — сказала я, леветируя его и снова поворачивая к себе лицом. — Так почему бы тебе, не рассказать мне?

— Почему бы тебе и мне не рассказать тоже, Леджер? Из этого выйдет отличная история, — взволнованно заметил Шикенери. — Мы выросли в Башне. Это наш дом. Так что, если здесь что-то происходит, я хотел бы быть в курсе.

— Блекджек, если я расскажу тебе, ты можешь поклясться… своей жизнью… жизнью Глори… что поможешь нам в битве с Нейварро? — спросил он.

— А ты откажешься от своего биологического оружия? — спросила я в ответ.

— Нет. Я не могу, — сказал Лайтхувс с обречённой улыбкой.

— Тогда ты знаешь, что, и я не могу, — ответила я.

— Леджердемейн, что происходит? — встревоженно спросил Шикенери. — Скажи мне!

Лайтхувс по-прежнему не отвечал.

— Чёрт возьми, прекрати корчить тут из себя пони-задаваку и скажи мне, что ты планируешь делать!

Лайтхувс резко развернулся к брату.

— Тебе нравятся истории? Давным-давно жил-был пони, который очень любил свой дом. Но его дом оказался под угрозой идиотов, которые завидовали его изобилию. И год за годом они угрожали, оскорбляли и высмеивали дом этого пони, и всех пони, живущих в нём. И этот пони решил, что сделает всё, чтобы остановить их. Но идиоты реагировали только на угрозы и силу, так что он решил стать для них угрозой. Настоящей угрозой.

— Но… Леджер… это безумие, — пробормотал Шикенери.

— Нет. Наоборот. Это единственный язык, который они понимают. Руководство Анклава знает, что у них не хватит ресурсов, чтобы одновременно управлять народом, сражаться с Тандерхедом и бороться со вспышкой смертельной эпидемии. Они начнут переговоры, — мрачно сказал он. — И они будут искать того, кто за всё ответит.

— Тебя, — сказала я. — Ты выставишь себя злодеем, чтобы взять на себя вину за весь Тандерхед.

— Но я не идиот. Если у Анклава хватит наглости и глупости, чтобы атаковать мой дом, тогда я заставлю их поплатиться за это, — ответил Лайтхувс мрачно. — Я буду смотреть, как они десятками пожирают и разрывают друг друга на части за каждого из моих пони, которому они навредили. И именно поэтому я не могу отдать тебе это оружие.

Верно. Мне сразу нужно было плюнуть на этот кошмар. Тут, чтобы обуздать его, нужна советник Старгейзер или директор Стратус. Может, кто-то не в курсе всего, что здесь творится, иначе их можно считать ещё более безумными, чем Лайтхувс.

— Советник знает об этом плане?

Он хмыкнул.

— Если б советник услышала о нём, она бы обмочилась. Когда прибудет Анклав, определённые пони её проинформируют.

Я подумала, что советника нужно бы предупредить об этом за долго до начала. Например прямо сейчас. Определённо, важность встречи с ней росла с каждой секундой.

— Но десять Хищников, — выдохнул Шикенери. — Леджер, это ведь жуткая огневая мощь.

— Мы с этим справимся. Блекджек сама дала нам необходимое оружие, — ответил он.

«Погодите, чего?»

— Какое оружие? — скривилась я. Но он лишь невыносимо самодовольно улыбнулся. Я подняла его магией и с размаху впечатала в стену. — Что за оружие!

Тут он напомнил мне, что его задние ноги были металлическими, а мой живот, пусть и укреплённый, всё ещё имел немало нервных окончаний. Пинок ногами отбросил меня и я скорчилась на полу. Он принялся жёстко топтаться по моему распростёртому телу, размазывая меня по облачному слою. Я приподняла голову, чтобы разнести к чёрту его рожу, как я должна была сделать, когда впервые его увидела, но словила такой удар стальным копытом, что у меня в глазах заплясали звёздочки.

— Прекрати, Леджер! Ты же убьёшь её!

— Да, есть такая задумка, — ответил он, снова обрушивая копыта на моё череп. — Она слишком опасна, чтобы оставлять её в качестве дополнительного неизвестного.

Я заблокировала новый пинок своими передники копытами, но мой ЛУМ показывал всевозможные предупреждения, что было ясно — нового повреждения моя голова не выдержит. Однако Лайтхувс навис надо мной, его копыта наносили острые, почти хирургически-точные удары. Если я прикрывала лицо, он бил в живот. Если я сворачивалась, он бил меня в спину. Если я попытаюсь взглянуть на него, чтобы послать магическую пулю, он раздробит мне череп. И он был быстр! Мне прежде не доводилось с ним драться, и теперь я видела, что он двигается, словно танцор. Каждое движение было рассчитанным, чистым и эффективным.

Хладнокровно и размеренно, он забивал меня до смерти.

— Прекрати! — выпалил Шикенери, пытаясь оттащить своего брата, но Лайтхувс отработанным движением ударил брата в бок и тот повалился на землю, кашляя и задыхаясь.

Я воспользовалась паузой и, левитировав свои пистолеты, выстрелила вслепую, но он метнулся в сторону и лягнул меня так, что я покатилась по полу.

— Что бы ты себе не выдумывал, братец, реальный мир не делится только на героев и злодеев, — проговорил Лайтхувс, поднимая хвостом лучевой пистолет. — Кому-то из нас приходится совершать необходимое зло ради уверенности, что добро победит, — спокойно сказал он, не отводя от меня взгляда. Я пыталась прийти в себя, чтобы дать ему отпор. Учитывая, что он у меня в глазах качался и двоился, это был не очень хороший знак.

— Прощай, Блекджек. Жаль, что мы не смогли сработаться.

Он подбросил лучевой пистолет, перехватил его ртом и прицелился мне в голову.

А я не могла сотворить заклинание, чтобы спасти свою жизнь…

Но я могла сотворить другое.

Нацелив на себя простейшее контрзаклинание, я развеяла магию, позволявшую мне ходить по облакам и гравитация взяла своё. Последнее, что я видела, это расширившиеся от удивления глаза Лайтхувса и малиновую вспышку, а затем я исчезла в белой пелене. Спустя секунду, я провалилась сквозь комнату под его кабинетом. И через комнату под ней, на полметра разминувшись с кобылой. Я едва расслышала её вскрик, прежде чем провалилась сквозь пол. Собрав все свои силы, я попыталась восстановить моё заклинание для хождения по облакам. Облака пушистые, верно? И магия не должна заключить меня в ловушку между этажами, как Минти, когда та застряла в стене.

Правильно?

Крошечные фиолетовая единорожка и синяя пегаска в моей голове переглянулись и только пожали плечами.

Когда я провалилась сквозь пол в приёмной, успев заметить, с каким ужасом и удивлением на меня уставились с пол десятка пегасов, мне уже по-настоящему хотелось заорать. Я очень, очень хотела сотворить это заклинание. Пусть я не была сильна в магии, но я же была потомком Твайлайт и я уже немало продвинулась, разве нет? Это ведь было всего лишь заклинание для хождения по облакам! Просто представь весёлые облачка на своих копытах! Весёлые облачка! Я зажмурилась, пытаясь выдавить магию! Я могу это сделать! Я могу…

Мой рог выпустил полудохлую искорку в тот момент, когда я со свистом пронеслась сквозь пол.

— Да чтоб тебя! — заорала я, вывалившись из здания на открытый воздух. Отсюда здание, в котором располагалась студия Шикенери, походило на сосульку, которая теперь стремительно уменьшалась. Теперь я была слишком напугана, чтобы кричать, или, может я и кричала, но не слышала этого за свистом ветра в ушах. Я продолжала падать, глядя как здания внизу становятся всё ближе и ближе.

И предполагая, что в полах этих зданий металла я не встречу, я сомневалась, что встреча с землёй задержится надолго! Я ничего не могла поделать. Не могла представить весёлые облачка. Я представляла киберпонячьи запчасти, разбросанные по пустоши в паре километров внизу.

— Мы поймаем тебя! — прокричала кобыла. — Не маши копытами! Расслабься!

Я заставила себя открыть глаза и увидела четырёх пегасов, летающих вокруг меня. Мне потребовалось собрать всю волю, чтобы сделать так, как они говорят. Нужно было довериться им, чтобы они смогли помочь. Если бы они хотели моей смерти, они могли бы просто позволить мне упасть. Один за другим, они взялись за мои копыта, выровняли моё падение, а затем достаточно замедлили меня. Когда мы приблизились к нижней части Тандерхеда, я взглянула вверх. Теперь я не могла даже сказать, в какой стороне здание со студией Шикенери.

Под нами показалась открытая площадь, и я сказала:

— Погодите! Мне нужна секунда, чтобы сотворить заклинание для хождения по облакам.

На этот раз, я порадовалась, что у меня механическое тело. Если бы я вся была из плоти и крови, сейчас я, наверное, задыхалась бы от пережитого страха. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы сотворить заклинание правильно, но пегасы терпеливо поддерживали меня, ожидая пока у меня не получится.

— Не самое приятное падение, — спокойно заметила кобыла, которая меня поймала. Сейчас она поддерживала меня слева, пока я пыталась сотворить заклинание. — С тобой всё хорошо?

Я опустила копыто и облако, наконец-то, удержало мой вес.

— Со мной всё намного лучше, чем могло бы быть через минуту-другую, — ответила я. — Спасибо, что поймали меня.

— Без проблем. Любой пони так поступил бы, верно? — ответила она, с такой искренностью, что я ничего не смогла с собой поделать. Я обняла её. Таким мир и должен был быть… и для разнообразия было приятно видеть, что это нормально.

— Эм, ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросила она с явной озабоченностью. Теперь она разглядывала мой рог и мои кибернетические ноги. — Ты актриса?

— Я… да. Да, я актриса. — просто сказала я. Правда была слишком невероятной, чтобы в нее поверить.

— О-о, — она взглянула на мои ноги. — Какой удивительный костюм. Эти ноги выглядят так, будто они на самом деле сделаны из металла.

Я робко усмехнулась.

— Да. Костюм и вправду удивительный. Так сел на меня, что иногда мне кажется, что я его уже никогда не сниму. Однако же, мне нужно добраться до университета. Не проводишь меня? — к тому же я совсем не хотела, чтобы Лайтхувс последовал за мной вниз и продолжил драку. Даже Легат не избивал меня с такой быстротой и точностью.

Она оглянулась на остальных троих пегасов, затем снова посмотрела на меня.

— Ты уверена, что не хочешь зайти в больницу?

— Уверена. Чем скорее мы доберёмся до университета, тем лучше.

С этими словами я поглядела вверх, чувствуя, что в любую секунду пони в белой броне может спикировать вниз и добить меня. Какое оружие он имел в виду? Может он нашёл Причуду? Она могла бы сгодиться против одного Хищника. Или это что-то ещё? Уф, избитая голова соображала плохо!

В моих седельных сумках всё ещё оставались меч, плащ, Бдительность и штурмовой карабин, но я не знала, куда упали Долг и Жертва. Остались ли они по-прежнему в офисе Шикенери, упали на крыши или куда-нибудь намного ниже, в Пустошь? Так же в моих сумках лежала, упакованная в кейс, Покаяние. Уверена, Лансер воспользовался бы ею и послал Лайтхувсу пулю, но это было не в моём стиле.

Однако, когда я в следующей раз увижу Лайтхувса, я определённо постараюсь выстрелить первой. Может, слегка покалечив, я смогу замедлить его? Уф. Надо бы мне в стиле борьбы найти что-то среднее между добродушным боем подушками и буйством Потрошителей.

* * *

Кажется Скайшайн, кобыла, что помогла мне добраться до университета, чувствовала, что что-то было неправильно. Хоть я привлекала внимание, Саншайн отваживала интересующихся, объясняя, что я актриса… но я подозревала, что у неё есть другие идеи.

— Так как, ты уверена, что не хочешь отправиться в больницу? Или в полицию? Или заглянуть в Башню? — в шестой раз подряд переспросила бирюзовая кобыла с серой в аквамариновыми полосками гривой. — Потому что у меня есть подруга и её кольтфренд порой ведёт себя с ней довольно грубо. Я просто хочу сказать, что нет ничего плохого в том, чтобы обратиться к властям, если тебе нужна помощь, и…

— Я в порядке, — простонала я. Мы приблизились к одному из шести больших центральных колоноподобных зданий.

Она закатила глаза.

— Я знаю! Знаю, что ты в порядке. Я просто говорю, что она тоже говорила, что она в порядке. Но я имею в виду, если он ударил тебя однажды, ты должна знать, что он сделает это снова и…

Я остановилась, взяла её за плечи и, заглянув прямо в её голубые глаза, проговорила:

— Скайшайн… Я не актриса. Я наземница, которая пришла сюда, чтобы остановить битву между Нейварро и Анклавом. Это не костюм. Я кибернетически аугментированный единорог. Меня до полусмерти избил секретный агент, у которого есть биологическое оружие, способное убить десятки тысяч. Ясно? Никакой мой кольтфренд меня не бил. Я вообще лесбиянка. Понятно? Вот, что произошло.

Немного путано, но у меня был трудный день.

Она некоторое время таращилась на меня, затем сложила вместе передние копытца.

— Серьёзно?

— Да. Так и есть, — сказала я со вздохом облегчения и ожидая, что меня сейчас объявят уродкой или психом.

— Значит… тебя избила твоя подружка? Потому что большинство знакомых мне кобыл находят какие-нибудь другие способы, чтобы найти свою особенную пони.

Я могла только смотреть на неё. Серьёзно? Она что, на самом деле додумалась до этого? Тут она просияла.

— Ты не подумай, у меня с этим всё в порядке. У меня однажды был жеребец, которому нравилась, чтобы я покусывала его фланки, и хотя мне это казалось странным, я хочу сказать, чего не сделаешь ради любви, верно? — широко улыбнулась пегаска. Я почувствовала, как у меня задёргалось веко.

Я ещё несколько секунд таращилась на неё, затем вскочила на копыта и поспешила к двери.

— Береги себя, Блэкснек! И скажи ей, чтоб в следующей раз была понежнее. Или обратись за помощью! — прокричала она мне в след.

Спасибо, что спасла мою жизнь, но… брррр.

Внутри меня встретили настороженные взгляды четырёх одетых в форму пегасов. Ложь, правда и всё, что между ними, перемешалось внутри меня в огромный шар и я тяжело осела на пол.

— Послушайте. Свяжитесь с профессором Муншедоу и дайте ей знать, что пришла Блекджек, чтобы встретиться с доктором Монинстар. А я тут посижу.

И я доковыляла до дивана и со вздохом уселась на него. Сейчас я уже серьёзно рассматривала план Глори с «арестом и допросом». Он казался получше моего плана, который не был моим планом. Пегасы поглядели на меня и сделали звонок, переговариваясь вполголоса.

Вздохнув, я представила себе огромный несущийся с горы поезд и другой такой же, несущийся навстречу первому, и крошечную Охранницу с её друзьями в середине, между этими двумя поездами, которые вот-вот столкнутся. Всё, на что я могла надеяться, это на то, что советник сможет перебросить стрелку и они на полной скорости пронесутся друг мимо друга. И наверное самым раздражающим было то, что каждый поезд хотел, чтобы я была именно на его стороне.

— Блекджек? — окликнула меня Муншедоу из коридора. Я вздохнула и, соскользнув с кресла, прошла мимо четверых пегасов, оставив их под впечатлением странности, которая творилась со мной весь день.

— Ты в порядке? — спросила кобыла с иссиня-фиолетовой гривой, когда я подошла к лифту.

— Это неправильный вопрос к Блекджек, — сказала я, проходя мимо неё в кабину. — Блекджек больше не понимает слово «в порядке».

То, как я стала говорить о себе в третьем лице, отразилось на её лице нарастающим беспокойством, поэтому я пояснила:

— Я в порядке. Просто мне напомнили, что мир вот-вот зальёт дерьмом, а я буду в самом центре.

— Могу себе представить, — слабо улыбнулась пегаска.

Может ли?

— Это ты на счёт полученного тобой сигнала? Того, который сверху? — сочувственная улыбка на её лице сменилась явным недоумением. — Да уж. А у меня в последнее время так чуть ни каждый день. Ну да ладно, так говоришь, вы получили сигнал. И он запрашивает ЭП-1101? Там присутствуют слова «Горизонты» или «Проект Горизонты»?

Теперь Муншедоу выглядела уже определённо напуганной.

— Но… как ты узнала?

— Магия, — ответила я, ничуть её не успокоив. Пегаска нажала кнопку. — Ты говорила о боевых спутниках. Может ли этот сигнал, запрашивающий ЭП-1101, быть с одно из них?

— Как… но… я… — лепетала она, пока мы ехали на лифте. — Я полагаю, может. У нас нет точных данных о том, что там есть. Из официальных записей можно узнать даже меньше, чем мы можем посчитать на глазок.

— Насколько велики эти боевые спутники? — спросила я, чуть нахмурившись? — Насколько они мощные?

Вопрос в стиле умной пони немного привёл её в чувства.

— Ну, в официальных документах нет данных о том, как их много, или насколько они мощные. Всё это было потеряно. Нейварро утверждают, что их либо вообще не существует, либо они испорчены, или под контролем неизвестных пони, но недавно мы по лучили запись стрельбы одного из них. Лучи мощностью в десять тераспарков каждый. Это достаточно мощно, чтобы разрезать Хищника или дракона. Аж перья дыбом.

Я угрюмо хмыкнула.

— Похоже, это не очень-то мощно, — пробормотала я.

— Не очень-то мощно? — удивлённо переспросила она. — Эта энергия больше, чем выделяемая жар-бомбой или мегазаклинанием. Я предполагаю, что на орбите должно быть что-то подобное, но я думаю, оно должно быть достаточно крупным, чтобы мы его заметили.

Я подумала, что в этом есть смысл. Камеры мегазаклинаний под Хуффингтоном были огромными.

Дверь зажужжала и отворилась. Ярко-розовая надпись на стерильно-белой стене гласила «Арканные Биотехнологии».

— Идём. Доктор Монинстар ждёт.

Я пошла, на ходу заглядывая в окна и ожидая увидеть… что-нибудь этакое. Монстров в клетках, или странные вещества в химических пузырьках. Вместо этого, кабинеты больше напоминали лабораторию Муншедоу: множество терминалов и лабораторного оборудования. Я решила, что круто могут выглядеть только секретные проекты.

Перед нами раскрылась дверь и мы вошл…

Мне в лицо метнулись голубые усики Убийственной Шутки! Я выхватила Бдительность и нырнула в ЗПС прежде чем осознала, что голубая лоза бьётся о прозрачный стеклянный барьер. Огромный стеклянный резервуар, наполненный Шуткой, стоял в центре лаборатории, которая оказалась очень близка к тому, что я ожидала. В одном загоне рычал древесный волк. В другом лениво отдыхал брамин. Одна его голова жевала, а другая в это время разговаривала с исследователем в белом лабораторном халате. Наиболее тревожащим образцом было зелёное мешкообразное… нечто… плюющееся в стекло чёрной слизью.

— Блекджек, — позвала Глори из угла комнаты. Я огляделась вокруг в поисках остальных, но здесь была только Глори. Учитывая, что она сняла свой шлем, её разоблачение я пропустила. Пони, рядом с которым она стояла, не очень-то оправдывал мои ожидания того, каким должен быть доктор. По моему опыту, большинство докторов носят очки, постоянно держат всё под контролем и не высовывают носа из лаборатории.

Доктор Монинстар выглядел так, будто был не от мира сего. Его буйная грива и хвост, словно не определившись, в каком направлении расти, топорщились сразу во все стороны. Это впечатление усугублялось такой же спутанной бородой, которая, казалось, шевелится на его лице так же, как Убийственная Шутка в банке. Стёкла на его очках были такой толщины, что он смотрел на меня как через две лужи.

— Доктор. Это… — начала было Глори, когда я приблизилась.

— Ат-тат-тат-тат! — затараторил он, перебивая, и принялся наворачивать вокруг меня круги. — Не нарушай мои наблюдения! Это очень важно, чтобы не получить предвзятое представление о субъекте!

Он некоторое время ходил вокруг меня, так что Глори уже начала нетерпеливо постукивать копытом.

— Единорог. Кобыла. Интересно. Видны признаки повреждения кожи и последующего восстановления, свойственного магической регенерации. Кибернетические дополнения с очевидным упором на повышение боеспособности. Глаза и конечности полностью заменены. Оставшаяся часть тела имеет признаки дополнительного укрепления. Хммм.

Он остановился и потёр подбородок.

— Хммм… ты… — он наклонился вперёд, приподнял очки и заморгал своими совиными глазами. — … Охранница?

— … Да? — медленно ответила я, не совсем уверенная, как после проведённого им осмотра он мог предположить во мне кого-то другого.

— Да, ты прямо как в рекламе! — воскликнул доктор. — «Жители Пустоши!» И эта ЛитлПип! Оооох, может она однажды сможет починить мой тостер, — он снова заморгал. — Нет. Серьёзно. Она может. Проклятая штуковина постоянно ломается!

— Доктор, — вздохнула Глори, закрывая лицо. — Мы здесь не для…

— Ты должна простить Монин Глори. Постоянно суетится, — сказал он, подходя к контейнеру с Убийственной Шуткой. — И посмотри, что она сделала. Превратила её в Рейнбоу Дэш. Ц-ц-ц. Если бы она осталась в лаборатории, то никогда бы не превратилась в Рейнбоу Дэш. Скорее всего, пребывание в Убийственной Шутке дало бы ей яйцо вместо головы. Да? Яйцеголовая? — он рассмеялся собственной шутке и покачал головой. — Но она всё время торопится. Торопится изменить мир. Торопится получить результаты. Наука требует терпения.

До моего усиленного слуха донеслось ворчание Глори:

— Чтоб тебя приподняло и шлёпнуло, старый покровительственный зануда.

— Я вижу, ты сталкивалась с некоторыми образцами, которые мы получили с поверхности. Увлекательные образцы. Поистине увлекательные. Потенциал этого магического растения особенно удивителен.

Он подбежал к столу и поднял пузырёк, наполненный радужной жидкостью.

— Например, жидкость, которую мы извлекаем, может быть использована в лечении и, возможно, Даже при производстве магических продуктов!

Я видела это прежде. Это был Флюкс, вещество из тех, что превращают кости пони в желе.

— Если оно не вернёт меня в нормальное состояние, вы можете выкинуть его в ближайшее окно. За океан, — зарычала Глори, затем нахмурилась. — Хотя, наверное, лучше это сжечь. Кто знает, где оно может прорасти?

— Ох, Глори. Ты говоришь прямо как Нейварро! — он снова поцыкал языком. — Как мы можем это использовать? Уничтожим, если не сможем. Кстати! Ты знаешь, что мы могли бы с этим сделать?

— Превратить вас в кобылку из группы поддержки Тандерхед Рамблерс? — предположила Глори.

— О, это было бы интересно! — тут же отозвался доктор, ухмыльнувшись из под своей растрёпанной бороды, от чего Глори снова застонала. — Но нет. Мы могли бы использовать это для воспроизведения заклинаний, обычно сотворяемых единорогами. Возможно даже эффектов заклинаний других существ. Это вещество бесконечно гибкое, — сказал он и, взглянув на Глори, самодовольно добавил: — И наша работа с ним поможет способ отменить последствия его эффектов.

— Вы имеете в виду лекарство? — ошеломлённо спросила Глори.

— Именно.

Доктор подбежал к двери, ведущей в соседнюю комнату. В ней было меньше образцов и больше лабораторного оборудования. Кроме того здесь, на столах и полках, лежало множество книг. Многие выглядели довольно старыми.

— Когда мы столкнулись с этим конкретным растением, я вспомнил книгу, которую я читал в те времена, когда был взбалмошным, раздражительным студентом, затмеваемым блеском своего наставника.

Он снова взглянул на Глори, на что пегаска отозвалась страдальческим рычанием. Доктор осмотрел полки и выбрал зелёную книгу.

— Вот! «Сверхъестественное».

— Это магическая книга? — порывисто спросила я.

— Единороги. Вы думаете, что всё связано с магией, — презрительно фыркнул он. Я начала понимать раздражение Глори. Он раскрыл книгу.

— Нет! «Естественные средства и лекарства, которые просто сверх». Естественные! Не магические. И здесь есть растение со странными метаморфическими свойствами, которое, как я считаю, может быть связано с Убийственной Шуткой. Оно называется «ядовитая шутка». Возможно, облучение радиацией вызвало мутацию. Может шаманы зебр намеренно изменили растение. Кто теперь скажет? — затем он взглянул на Глори и усмехнулся. — Но-о…

Глори вздохнула и забубнила, будто наизусть:

— Но если лекарство работало с ослабленным вариантом растения, значит может сработать и с усиленным.

Он похлопал её по голове.

— Хороший студент.

Я шагнула между ними прежде, чем Глори смогла сбросить его копыто. В конце концов, ей нужно это лекарство.

— И у вас есть всё необходимое для этого лекарства?

— Есть, — ответил он, затем важно кивнул, подошёл к стойке и крыльями поднял пробирку. — Я хотел бы испытать вот это. Я собирался использовать исследователя, который попал под воздействие Убийственной Шутки и стал сексуально-неотразимым, но он сказал мне, что пока на него не сбегаются толпами, он не против такого эффекта.

Глори нахмурилась, а потом ахнула.

— Постойте. Вы про Бреквинда, верно?

Доктор кивнул, и Глори захихикала, покраснев и прикрыв рот.

— Что? Я пропустила шутку? — спросила я, глядя на пегаску.

— Он был… так сказать… полноватым домоседом, — спокойно пояснила Муншедоу. — У него ещё была такая фразочка, когда что-то шло не так… то есть постоянно. Как он там говорил, напомните?

— Типа, «Ебите меня семеро»? — предположила я. Муншедоу закатила глаза, а Глори не удержалась от смеха. Ладно. Видимо Убийственная Шутка добралась ещё до одного. — И теперь он сексуально неотразимый для всех пони?

Доктор вздохнул.

— Не первая моя встреча с жеребцом, но в этом вопросе он вёл себя как ребёнок. Совершенно не научно. Если бы он просто расслабился… — доктор поцокал и покачал головой.

— Что ж, сейчас он в карантине и весьма доволен своими медсёстрами.

Я поймала себя на нескромных мыслях… но не похоже, чтобы доктор это планировал. Он передал пробирку Глори.

— Итак, что нужно сказать? — спросил он, расплывшись в улыбке.

Пегаска сперва ощетинилась, но затем вздохнула.

— Я буду вести записи всех моих переживаний, следовать протоколу и делать заметки так, чтобы мою работу позже можно было воспроизвести, — заунывно протянула она, будто студент, повторяющий текст наизусть.

Доктор принялся читать ей лекцию о содержимом пробирки и о том, как его применять, но я пропустила это мимо ушей. Моё внимание привлёк образец на заднем плане. Это было странное небольшое золотистое дерево. Лишённый листьев куст рос в дальнем углу, но я видела его прежде.

— Где вы это достали? — спросила я.

— Я этого не доставал. Это какая-то биомагическая конструкция, полученная с поверхности. У меня было не достаточно времени для её изучения. Синяя куда более захватывающая!

Я уже не слушала и, направившись к дереву, вынула пузырёк Флюкса. Подойдя ближе, я увидела, что на самом деле это был отрезок, обломившаяся ветвь как-то прижилась в грязи и проросла. Когда я левитировала пузырёк к дереву и капнула на его кору каплю радужного вещества, все его ветки задрожали. Жёлтая кора налилась сиянием и дерево, казалось, выпустило новые корни, зарывшиеся в почву.

— Захватывающе, — выдохнул доктор, приблизившись.

Я вынула меч и уколола себя в плечо. Затем уронила каплю крови на кору, куда она мгновенно всосалась. Ещё несколько капель Флюкса и я увидела как на конце одной из ветвей задрожал и начал расти шарик. Молочно-белый мешочек вырос размером не больше копыта, затем задрожал и лопнул… выронив что-то сферическое и белое. Я поймала это. На меня смотрел глаз с ярко-красной радужкой.

Мой глаз.

— Экстраординарно, — выдохнул доктор. Он обнял меня и прижал к себе. — Моя дорогая, ты, возможно, открыла целую новую область науки! Это прорыв наравне с углом атаки крыла!

— Благодарю, — спокойно ответила я, затем взглянула на Глори, глядящую на нас с благоговением. Судя по выражению её лица, она явно была под впечатлением последних событий. — Теперь, может быть, вы можете помочь мне?

— Всё, что угодно! — ответил он. — Эти двое болтали о какой-то политической ерунде. Я не вникал. Оно тебе нужно?

Глори и Муншедоу рассержено уставились на жеребца.

— Мне нужно встретиться с советником Старгейзер. Срочно. Дело экстренной важности, — терпеливо объяснила я.

— Да-да-да. Очень хорошо. Я это устрою. Со временем, — сказал он, не отрывая восторженного взгляда от ветвей копирующего дерева Проекта Химера.

Я леветировала его и повернула лицом к себе.

— Сейчас же. Пожалуйста, — добавила я.

Кто сказал, что я не могу быть дипломатичной?

* * *

Доктор отправил сообщение, и я не отпускала его до тех пор, пока не пришёл ответ с подтверждением, что она встретится со мной у Глори при первой же возможности. Только тогда я отпустила его играться с вещами, которые лучше не трогать. Тем не менее, в это был смысл. Возможно, Убийственная Шутка может использоваться для чего-то хорошего. Может Пустышковое дерево приведёт к новым прорывам, которые помогут пони. Приятно было представлять, как наука производит не монстров и оружие для войны, а что-то полезное.

Мы вернулись в резиденцию Глори. Пусть плащ не работал, но простая накидка достаточно скрывала мои аугментации, так что я была просто очередным единорогом в центре нашей группы. Пони Тандерхеда продолжали жить в своём блаженном неведении. Они разговаривали, ели, играли и наслаждались столькими вещами, что я пребывала одновременно в трепете и грусти. Я вспоминала вечеринку, которую мы устроили для Скотч Тейп, когда она получила свою кьютимарку. Или концерт, который мы играли вместе со Священником, Попурри и Лакуной в Звёздном Доме. Казалось, это было сто лет назад. Всего в нескольких километрах внизу, жизнь была настолько мимолётна и ценна, что любая радость была как сокровище. Эти принимали это как обыденность.

И всё же, почему нет? Они избежали резни последних дней. У них была их самодостаточная башня. Почему кто-то не должен хорошо жить в этом мире? Они даже, пусть неохотно, но признавали, что некоторые свои излишки они могут использовать для помощи остальным. Они не были плохими пони. Я знала, что Лайтхувс был скорее исключением из правил. Просто они были привилегированными и защищёнными.

В том же доме Глори они ели еду, не намного лучшую, чем у других. У меня был киберпонячий кексик. Бумер, Скотч Тейп, Ламберт и Люсент играли в какую-то электронную игру, включающую стрельбу по пони ради забавы. Когда я заглянула к ним, Скотч Тейп взглянула на меня почти с жалостью. П-21 и Твистер серьёзным тоном обсуждали, что предпримет Анклав, когда прибудет сюда. Глори устроила себе пенную ванну во имя науки.

Что до меня, я не чувствовала особого веселья. Я нашла окно, открывающее вид из наружной стены тора Тандерхеда на заходящее солнце. Облака образовывали вокруг Башни кольцо, поднимаясь из центра этого тёмного глаза. Если это было нормально, я готова была съесть свой рог. Не смотря на разлитое по небу золото и багрянец, я почти разглядела мерцающее вдалеке зелёное свечение. Бу свернулась калачиком рядом со мной. Когда её накладной рог убрали, она была вполне счастлива. На обратном пути я раздобыла для неё немного «малины» (если верить торговцу) и теперь мордаха дремавшей возле меня кобылки была перемазана красным.

Одним из преимуществ синтетических глаз было то, что я могла смотреть на солнце сколько хотела. Оно двигалось вокруг планеты без помощи Богинь. Может так всегда и было. Может так всегда будет. Проще было бы просто перестать задаваться этим вопросом. Перед тем, как покинуть Девяносто Девятое, я об этом даже не задумывалась. Я просто принимала вещи такими как есть и то, что я не могу их изменить.

— Могу ли я изменить это? — спросила я, ни к кому не обращаясь.

— Думаю, да, — прохрипел знакомый голос. Я взглянула в сторону и заметила Крупье, тоже глядящего на солнце. Наверное будучи ментально-проецкионным образом души, он обладал такой же солнце-разглядывательной способностью. Крупье выглядел усталым, но улыбался.

— Я соскучился по этому зрелищу, — сказал он, взглянув на меня. — Многовековая жизнь в виде заклинания внутри компьютера заставляет ценить такие мелочи.

— Как жизнь? — спросила я, присаживаясь.

Его улыбка исчезла.

— Просто устал. Думаю, такая уж доля у сосудов души. — он прикрыл глаза. — Итак, ты снова сомневаешься в себе?

— Нет, — ответила я, слегка улыбнувшись. — Ладно. Немножко. Я просто… разрываюсь между Лайтхувсом и Анклавом… не знаю. Чувство такое же, как было перед «Селестией», понимаешь? Я пытаюсь остановить войну. Только эта битва намного больше. И ставки куда выше.

Уголки его губ чуть приподнялись и он сдвинул шляпу ниже.

— Вот оно что. Народ обречён. Игра окончена. Можем собираться.

— Нет, — усмехнулась я, и он, приподняв голову, с улыбкой взглянул на меня. — Просто потому что это невозможно, ещё не значит, что я не могу этого сделать. Мне просто нужно найти способ.

— И ты найдёшь. Я верю в тебя, Блекджек. Ты, как твой пра-пра-дедушка. Биг Макинтош никогда не позволял чему-либо остановить его, если он считал, что делает правое дело, — сказал он, но его улыбка угасла.

— Даже если это могло убить его? — спросила я и он кивнул. Вздохнув, я посмотрела на красный шар, медленно садящийся за горизонт.

— Думаю, мы увидим, есть ли у нас что-то общее. Я остановлю Лайтхувса. И спасу Тандерхед. Так или иначе.

Крупье кивнул и мы сидели рядом, с Бу, дремлющей на моём бедре, и глядели на угасающий золотой свет.

* * *

— Честное слово, Блекджек, тебя не дождёшься, — сказала Бу, подходя ко мне. Я ответила чередой чавкающих звуков, потому что жевала стащенный с кухни пучок зелени.

— И ешь ты, как свинья! — добавила она. Закончив жевать, я ответила с максимально возможным благородством: сглотнула и громко рыгнула. Она отшатнулась и замахала копытом перед лицом.

— Фууу!

— Мир жесток, сестрёнка, — ухмыльнулась я. — Он полон отрыжек, пердежа и других отвратительных вещей. Может быть когда-нибудь, когда ты сможешь с этим справиться, я расскажу тебе, откуда берутся маленькие пони.

— Я это знаю! — воскликнула Бу и отчаянно покраснела. — Не все из нас спят на уроках по медицине.

— Ох. Я знаю, что ты знаешь, — ответила я, ухмыльнувшись ещё шире, — но одно дело — уроки здоровья, а настоящее участие — это совсем другое.

Я понаблюдала, как она из розовой превращается в ярко-красную и, рассмеявшись, схватила её в объятия.

— Ну, честное слово, Бу, есть пони и похуже меня.

— Смерть с небес! — взревела кобыла, рухнула мне на спину и впечатала меня в землю. Захохотав, Рампейдж скрутила меня в захвате.

— Королевский страж попала в засаду? Селестия была бы весьма разочарована!

— Нуга! Нуга! — запищала я, захлопав копытом по земле, когда полосатая кобыла изогнула моё тело сильнее, чем оно когда-нибудь сгибалось.

— Какая я тебе нуга! — зарычала у меня со спины Рампейдж.

— Привет, Тренер, — с улыбкой сказала Бу.

— Привет, Бу-рчалка, — ответила Рампейдж, зажимая мою заднюю ногу между своими. — БиДжей тебя достаёт?

— Я не хотела ничего такого! Клянусь! — завопила я.

— Вообще-то, было дело, — улыбнулась Бу. — Но я думаю, что она уяснила урок.

— Видишь? А ты говорила, что из меня не выйдет хороший учитель, — сказала Рампейдж, освобождая меня. Я не была точно уверена, что быть учителем и быть тренером это одно и тоже, но то, что она любила работать с малышами — несомненно.

— Ты и со студентами такая грубая? — гневно спросила я, поднявшись и убедившись, что она ничего мне не сломала.

— Ну, всяко бывает, Блекджек, — сказала она, обнимая меня копытом за шею и подтягивая меня поближе. — Видишь ли, я груба с ними именно настолько, насколько нужно… и… я знаю их слабые места.

Тут она без колебаний засунула язык мне в ухо.

— Йаааааххх! — я снова повалилась на спину, сражённая облизыванием.

— Серьёзно, Рампейдж, это отвратительно!

— Слова «котелок» и «чайник» для тебя что-нибудь значат, Блекджек? — улыбнулась Бу, и закатила глаза, и мы рассмеялись все вместе.

* * *

Я проснулась от того, что на кровати что-то пошевелилось. Не Глори, та всегда спит, как убитая. Она устроила себе оздоровительную ванну и скрупулёзно проверила себя на наличие изменений. Вообще-то, я не думала, что что-то, что назвали Убийственной Шуткой, можно смыть пеной для ванны, но я и раньше ошибалась. Флёр молчала, в вечерней тишине не раздавалось ни единого скрипа. Я почувствовала шевеление в подножье кровати и увидела глядящие на меня бледные, почти светящиеся глаза Бу. Её уши были прижаты и она дрожала.

Бу боялась… я вынула Бдительность из кобуры и меч из ножен, затем встряхнула Глори.

— Эй. Мне кажется, что-то не так.

Пегаска не проснулась. Я видела, как она дышит, но если это не было побочным эффектом, не упомянутым в книге, это плохо. Поднявшись на ноги, я осторожно подошла к соседней каюте. П-21 и Скотч Тейп крепко спали. Слишком крепко. Когда я постучала, а затем и встряхнула их, они не проснулись.

Я заглянула в следующую комнату.

— Рампейдж? Рампейдж!

Полосатая кобыла всхрапнула, заворчала и перевернулась на другой бок. Взглянув ещё раз на испуганную Бу, я осторожно сошла с корабля в поместье. Красивые мозаики были холодны и вымыты, цвета, казалось, кровоточили, смешиваясь в хаотичном беспорядке. Я постучала в дверь комнаты Твистер, затем Бумера. В кресле сидел один из слуг. Все спали.

Смех, далёкий и знакомый, донёсся до моего слуха. Я не могла даже определить направление. Я ничего не видела…

Затем я учуяла кровь. После ферм Роузлак, эту медную вонь я не спутаю ни с чем.

Я немедленно включила ЛУМ и увидела единичную красную метку. Однако, чтобы найти источник тяжёлого запаха, мне не пришлось далеко идти. В фойе неподвижно лежали два тела, одно подпирало открытую дверь. Дальше ещё пара трупов, обезглавленные. Кровь, растекаясь вокруг них, сбегала вниз по мраморной лестнице. Ещё больше крови было размазано по полу вдоль стены, будто что-то тащили. Я подошла к убитым пони. Все хорошо одеты и вооружены. Лучевой пистолет был вынут из кобуры только у одной, оружие было разрезано надвое. Было похоже, что их окровавленную одежду раньше неоднократно и профессионально очищали. Я обыскала их и нашла удостоверение.

«Фрост Физер, охрана советника»

Нет. Мы не должны были встретиться с советником до утра. Зачем бы ей отправлять сюда пони среди ночи? Я взглянула на кровавый след, красной полосой ведущий дальше в дом и сжала губы. Шаг за шагом я пошла по следу. Он привёл меня прямо к библиотеке. Как я могла не услышать, что этих пони убивают? Ни призыва о помощи? Ни единого вскрика?

Остановившись перед дверью, я снова оглянулась на Бу. Окружавшая меня тишина была оглушительной… нет. Не тишина. Не полная…

Из-за двери до меня доносился приглушённый крик. Крик, которого я не слышала с того момента, как поднялась к облакам.

— Оставайся здесь, Бу, — сказала я… или попыталась сказать. Мои губы двигались, но звука не было. Я моргнула и постучала копытом по стене. Тишина.

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Ещё одна пони из охраны, разрубленная, не давала ей закрыться. Осторожно я отворила дверь. Тут же на меня рухнуло что-то размером с пони. Я подняла меч и копыта, чтобы отразить это, но добилась только того, что это забрызгало меня. Грязно, но бывало и хуже.

Я подняла взгляд вверх, в направлении, откуда прилетело тело. Там, на столе, сидя в странной, прямой позе, была забрызганная кровью пегаска. Крик в моей голове пульсировал в унисон с зелёным свечением, идущим из её глаз. Она смотрела на меня с безумной улыбкой на лице.

— Добро пожаловать в мой дом, Блекджек, — спокойно сказала Аврора, — Выпьешь что-нибудь?

На её коленях покоилась отрубленная голова кобылы, которая, как я надеялась, была способна остановить надвигающуюся катастрофу. Она была измазана кровью, но всё же в ней можно было узнать ту кобылу, что я и Лакуна видели на той встрече. Советник Старгейзер.

Пустошь добралась до Тандерхеда.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 13

Действие ― Противодействие

«Вы спасли мою репутацию перед принцессой Селестией и, что ещё более важно, вы спасли Понивилль!.. Или нет».

Бывали времена, когда я реагировала на некоторые вещи с излишней жестокостью. Времена, когда из-за усталости, или сталкиваясь с особо умелыми противниками, я забывала о правилах честного боя. Я оглядывалась на те времена со смешанными чувствами, с привкусом стыда. Это были времена, когда я позволяла Пустоши одержать надо мной верх, времена, когда вместо того, чтобы принести мир, я устраивала бойню. Я пыталась найти другой путь. Лучший путь.

На сей раз, я даже не моргнула, когда всё ещё теплая кровь Советника забрызгала мои голову и лицо. Я смотрела прямо в светящиеся зеленым глаза Авроры, открывая дверь в моей голове и приглашая Пустошь зайти на чай. И, пока она здесь, не соблаговолит ли она помочь мне устроить кровавую расправу над матерью Глори? Ох, ну конечно же, Блекджек. Для друга, всё что угодно.

Как только Аврора нырнула в сторону, я скользнула в З.П.С., но вместо замирания, магия, всего лишь, превратила её рывок в медленное скольжение, что являлось признаком того, насколько быстро она двигалась. Я прицелилась ей в голову, и выпустила очередь из четырёх магических пуль, в то время, как сама, пока они летели к своей цели, ринулась в сторону, дабы держать её в поле зрения возле укрытия, за которое она пыталась юркнуть. Белые стрелы энергии пронеслись по направлению к ней, но две, попавшие в её серую, состоящую из шестиугольников синтетическую шкуру, нанесли слишком мало урона. Когда З.П.С. выпустил меня из своего странного математико-магического захвата, я открыла огонь своими двенадцатимиллиметровыми бронебойными патронами.

Она не позволила мне легко в себя попасть. Прыгнув на стену, она начала бежать по ней, и для неё, это было столь же обыденно, как для пегаса прыгать на облаке. Тем не менее, я повернулась и выстреливала патрон за патроном из Бдительности в абсолютном, жутком безмолвии. У меня не было времени оплакивать древние тексты, которые взрывались облаками рваной бумаги под моими пулями. У меня была только одна цель: остановить Аврору до того, как она вновь начнёт убивать. Я пыталась поворачиваться и оставаться лицом к ней, но она, и в самом деле, была до невероятного быстрой!

В моих ушах пару секунд потрещало, а затем, посреди тишины, я услышала её синтезированный голос.

— А ты не очень-то любезный гость, Блекджек.

Может быть потому, что слова отвлекли меня, или может быть потому, что она нашла способ магически ускорить себя, но она почти застигла меня врасплох, когда бросилась на меня со стены. Её, излучающие зелёный свет Ядра крылья, лязгнули между собой в дюйме от моей головы, пока я перекатывалась в сторону. Я не могла остановиться, чтобы выстрелить, в то время как она, вновь и вновь, обрушивала крылья, вырезая большие облачные полумесяцы в полу, прямо позади меня.

Я остановилась, упершись в стену, к счастью, стоя копытами на полу. И беззвучно выругалась на нее, требуя ответы: зачем она была здесь, и как она сделала это. Но Аврора лишь посмеялась, её голос сопровождался визгом обратной связи в моих ушах.

— Ох, извини, Блекджек. Жаль, что в твоем речевом центре нет передатчика, как у меня. — Она снова рванулась, направляя оба крыла прямо на меня. — Никто не услышит тебя, когда ты умрешь!

Её крылья прошли сквозь стену позади меня, когда я подпрыгнула вверх и зацепилась за полки передними ногами, а затем, изо всех сил, ударила задними копытами в её маниакальную ухмылку. Она отшатнулась, а я, забрасывая её огромным количеством книг, чтобы занять, зарядила Бдительность разрывными патронами. Каждая книга была раскромсана её магически-заострёнными крыльями прежде, чем она попадала в нее.

— Бьюсь об заклад, я знаю, о чём ты хочешь спросить… зачем я здесь? Ответ прост. Моя Богиня, истинная Богиня, знает все. И когда советник узнала о том, что здесь находится Нейваррская разведывательная группа, желающая перейти на её, и только её, сторону, ну, эта славная глупышка пришла всего-лишь с дюжиной пони для охраны!

Взмахнув крыльями, она очистила воздух вокруг себя от остатков кружащейся бумаги, и оказалась прямо у меня на мушке. Пуля взорвалась возле её лица и она упала назад, защищая голову своими, окаймлёнными зелёным светом, крыльями. Однако, я не остановилась, и, спрыгнув на пол, продолжила посылать выстрел за выстрелом ей в лицо. Чтобы окончательно прикончить Аврору, мне нужен меч из звездного металла, но пока что я могла только замедлить её. Взявшись за штурмовую винтовку и пистолет, я обрушила на неё поток металла и разрывных снарядов.

Но в то же время, я могла видеть ухмылку её лице.

— А ведь мне известны и другие твои мысли. Почему твои друзья не просыпаются? Каким образом я смогла накачать их всех наркотиками, пока они спали?

Ненавижу признавать очевидное, но это были очень актуальные и отвлекающие вопросы.

— Ну, видишь ли, Блекджек, мне помогли.

«Кто? Как?»

Она ринулась вперед, её сцеплённые вместе крылья впечатали меня в книжные полки. Бритвенно-острые маховые перья вошли в стену в дюймах от моих плеч, когда она прижалась своим лицом к моему.

— Один из твоих друзей предал тебя.

Да она просто сношает мне мозг. Это было единственным объяснением. Это должно быть единственным объяснением. Когда… как… с какой это стати кто-либо из моих друзей будет сотрудничать с этим монстром? Я прижала Бдительность к её виску, но прежде чем смогла выстрелить, она резко наклонила голову и, обернув свой состоящий из проводов хвост вокруг ствола, рванула его в сторону, и отбросила к себе за спину. Пришла очередь меча, и я нанесла неловкий, отчаянный удар. Её крыло отодвинулось назад, и заблокировало его, с почти непринужденной легкостью. Зеленые искры вспыхнули там, где одно невероятно острое лезвие встретило другое.

— У моей Богини есть замыслы на твой счёт, Блекджек. Замыслы, принимать участие в которых ты недостойна, — произнесла Аврора с абсолютной убежденностью, — Она поймет, что я права, со временем. Особенно, когда ты будешь разорвана на кусочки! Я спасу Пустошь! Я! — закричала Аврора в моих ушах, после чего вытащила второе крыло из стены, и нанесла мощный удар.

К счастью, я происходила от Твайлайт Спаркл. Мой рог вспыхнул и я исчезла, чтобы мгновение спустя появиться позади неё, а крыло разрезало стену там, где я только что была, оставляя в ней длинный разрыв. Судя по боли, которую я испытала доставая Бдительность и штурмовую винтовку, четыре фута все еще ощущались моим рогом как мили, но этот манёвр позволил мне схватить то, что было лучше пушек — её хвост. Я вцепилась в него зубами, и мой рот наполнился проводами и шерстью, со странным синтетическим вкусом. Ну что же, если это её остановит, то я её съем.

Но, когда она подняла нас обеих в воздух и, со взмахом бритвенных крыльев, бросилась прямо на ближайшую стену, я поняла, что надо немедленно пересмотреть свою тактику. Теперь, у меня было смутное представление о том, что различные облака различной плотности используются для разных целей. Легкие и пушистые — для одежды, тяжелые плотные — для строительства. Мои познания были подтверждены, когда она пробила стену и потащила меня за собой. Впечатление было такое, будто тебя тащат сквозь цемент. Я могла просто развеять заклинание хождения по облакам, но помимо чувства расслабления сфинктера, которое эта мысль повлекла за собой, я без труда представила себя, падающую по красивой баллистической дуге только для того, чтобы быть разрезанной пополам кибернетически-усиленной летуньей.

Разве меня еще так не били сегодня?

Я прогрызалась сквозь провода, получив в ответ кибернетический визг и сильный удар задними ногами, в результате чего я, подобно железному шару, прокатилась через фойе. Кровь, щедро разлитая по всему полу, не особо помогала делу. Я поднялась на ноги, встретилась глазами с разъярённой кобылой, улыбнулась, прожевала и проглотила. Не так уж и плохо, на самом то деле. Она бросилась на меня, но я подняла передние ноги и позволила ей врезаться в мои копыта с такой силой, что мы обе покатились по полу. В моих ушах раздался хлопок, как от мыльного пузыря, и я услышала её одышку. Не честно! Почему она эмитирует жизнь лучше, чем я?

— МЫ НЕ ВПЕЧАТЛЕНЫ! — прогремел голос в моих ушах. На одно ужасающее мгновение, я была уверена, что Богиня как-то выжила в Мерипони или умудрилась выползти из какого-то мерзостного ада, найдя из него выход, только чтобы поиздеваться надо мной еще больше. Но затем я увидела, что слова заставили Аврору вздрогнуть.

— УЖЕЛЬ НЕ ХОЧЕШЬ ТЫ ИЗБАВИТЬ ЖИЗНИ МЛАДЫХ ТВОИХ ПОТОМКОВ ОТ УЖАСОВ ПРОИСХОДЯЩИХ? УЖЕЛЬ ТЫ НЕ ЖАЖДЕШЬ СПАСТИ ВСЕХ ОТ ПРЕЗРЕННОГО ГОРЯ? ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ СТАРАТЬСЯ УСЕРДНЕЙ! ИЛИ, ВОЗМОЖНО, МЫ ДОЛЖНЫ ПЕРЕСМОТРЕТЬ НАШ ВЫБОР ЧЕМПИОНА?

— Нет! — Аврора ахнула, — Я могу победить ее! Я могу! Я достойна! — умоляла Аврора, широко расставив ноги и опустив крылья, словно она была раздавлена тяжестью этого голоса.

— МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ УБЕЖДЕНЫ, АВРОРА. УБЕЖДЕНИЯ ТВОИ БЕССМЫСЛЕННЫ, И ЕСЛИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВОЛЮ ПРИНЯТЬ НАШУ, ТО, ВОЗМОЖНО, ДРУГОЙ СМОЖЕТ. — громыхнул голос, но в нём присутствовали знакомые презрительные нотки, которые, как я знала, не сулят для меня ничего хорошего.

Я почти жалела её. Если бы всё было немного по-другому, может быть, я была бы механическим монстром в плену высшей силы, которая манипулировала бы мной и дёргала меня за ниточки. В некотором смысле, так и было. Мы были так похожи…

Минуточку, мы же похожи, не так ли? Что произошло со мной, когда я расстроилась? Я стала безрассудной. И пока моя голова являлась одним большим уязвимым местом, мой основной источник питания находился не в голове, он располагался там, где раньше было мое сердце. К тому же, поразить её грудь будет намного проще, в отличии от головы, которая может с лёгкостью превратиться в компактный, укрытый крыльями шар.

Я немедленно изобразила самую наглую усмешку, из всех возможных.

— Не волнуйся, Аврора. Просто расслабься и получай удовольствие. Оставь спасение Пустоши настоящим героям, — сказала я с самой самодовольной улыбкой на которую только была способна.

Этот шокированный яростный взгляд, которого я была удостоена, с лихвой покрывал все удары, что она мне нанесла.

— Полагаю, этот фокус с безмолвием больше не действует, но с другой стороны, у тебя всё-ещё осталась пара рабочих уловок.

Это заставило её атаковать, и, вытянув передние ноги, она полетела на меня, как летающий линкор, но в этот раз я была готова. Я присела и прижала к её груди Бдительность, в то время как, поднятой передней ногой отклонила её вверх. Впервые за всё время нашей битвы, кобыла издала настоящий вопль, когда пуля пробила её бронированную шкуру и взорвалась у неё внутри, вывернув наизнанку часть её грудной клетки, в то время как вывалившиеся наружу шланги и провода свободно свисали, сочились жидкостью и искрили. Из её ноздрей и рта повалил дым, когда она перевернулась у меня над головой и рухнула на пол, застыв в неподвижности. Конечно, я сомневалась в том, что с ней было покончено. Со мной бы, не было.

Тем не менее, несмотря на её ярость и безумие, я все еще хотела помочь ей. Ни у одного пони не должно быть громыхающего голоса в голове. Если бы у меня не было Лакуны…

— Я знаю, что ты хочешь спасти своих детей, Аврора. Я тоже. Давай работать над этим вместе, — искренне сказала я, приближаясь, Бдительность и меч были наготове. — Мы можем спасти Тандерхед вместе.

«Мы можем спасти тебя», — добавила я про себя, надеясь, что она примет это, и зная, что откажется.

— Нет! — бросаясь в атаку, крикнула Аврора, харкая кровью, чем-то, что решительно не было кровью, и дымом, в то время как её крылья, перья которых были похожи на десятки ножей из звездного металла, устремились ко мне.

— У них был свой шанс. Они могли послушать Страйкера и меня. Они могли бы сделать лучше. Вместо этого, они отвергли меня! Сейчас они поймут на что в действительности похожа поверхность! — Её крылья качались в манере, подобной метроному, но я продолжала ждать и пятилась назад, попадая в её ритм. Затем, когда она все же сбилась с него, я выпустила еще одну разрывную пулю в её грудь. На этот раз она закричала огнем.

Признаюсь, я на миг потеряла её из виду, и она вскочила, нанося по мне верхний косой удар своим крылом. Я упала в сторону и опустила меч на её шею, лезвие достаточно легко прошло через её синтетическую шкуру, но остановилось, почти обезглавив. Очевидно, что звездный метал был не только в её крыльях. К сожалению, с моим мечом, застрявшем в её загривке, я не могла парировать бритвенно-острые маховые перья. Она нанесла горизонтальный круговой удар другим крылом, и я пыталась замедлить удар своей штурмовой винтовкой. Оружие было разорвано на полудюжину металлических фрагментов, магазин взорвался между нами, а пули внутри были разрублены, но это дало мне драгоценную секунду, в которой я нуждалась, чтобы переместить свою тушку в сторону от её выпада.

Я высвободила меч, левитируя его перед собой.

— Ты не должна повиноваться Когнитум. Позволь мне помочь тебе избавиться от её контроля, — умоляла я, отходя от неё. Одно из крыльев огибало её грудь, защищая, пока другое ждало подходящего момента для удара. Она тоже училась.

— Ты не видела её славу! Её мудрость! Её величие! — Прокашляла Аврора, взмахивая крылом, мой меч отклонил его с изумрудными искрами. — Она может полагать, что ты подходящий чемпион, но я лучше знаю. Ты не больше, чем эгоистичная дура.

Ладно, творящееся здесь сумасшествие упорно приближалось к уровню сюрреализма.

— Она думает, что я захочу ей помочь? Она пыталась убить меня!

— Это мнение Стил Рейна. И мое, — добавила она, а в воздухе затанцевали искры, когда наши лезвия встретились и опустились друг на друга. — Но она наблюдает за тобой вот уже…

— ДОСТАТОЧНО, — прорычал этот голос. — УЙМИ ЯЗЫК СВОЙ И ПРОЯВИ СЕБЯ, ЕСЛИ ЖЕЛАЕШЬ ТЫ ЗАЩИТУ ДЛЯ РОДА СВОЕГО.

Аврора задрожала с головы до копыт, практически в тисках эпилептического припадка, а затем, упала.

— Да, моя Богиня, — прошептала Аврора.

Я могла убить её после этого, но её отчаявшийся вид остудил мою ярость.

Однако, голос не закончил.

— И ТЫ, ОХРАННИЦА, — прогремело, холодно и жестоко. Судя по всему, Когнитум вычислила то, что я могла слышать её. — МЫ ПОЛУЧИМ ТВОЮ ПЛОТЬ, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ. ТЫ ПРОШЛА НАШИ ИСПЫТАНИЯ И ПОМЕШАЛА НАШИМ ПРИСЛУЖНИКАМ. ТЫ ДОСТОЙНА УВАЖЕНИЯ.

— На этой неделе я уже видела, как умерла одна «Богиня». Я знаю основы убийства богинь, — возразила я.

— ЧУДНО. ТОГДА, ОСОЗНАЙ ВОТ ЧТО, ОХРАННИЦА. МЫ ДЕРЖИМ ЖИЗНИ ТАНДЕРХЕДА И ТВОИХ ДРУЗЕЙ В НАШИХ КОПЫТАХ. ПОДЧИНИСЬ, И МЫ УБЕРЕЖЕМ ИХ ОТ ГНЕВА АНКЛАВА. БРОСЬ ВЫЗОВ, И ТЫ УВИДИШЬ, КАК ОНИ СГИНУТ В ОГНЕ, — проревела Когниум в моих ушах.

Но теперь, я четко видела ниточки.

— Для Богини, ты не очень изобретательна. Ты угрожаешь детям Авроры, если она не служит тебе. Ты угрожаешь невиновным пони, пока я не буду служить, — О, как же я желала плюнуть ей в лицо. — Ты предлагаешь рабство и называешь это спасением. У меня уже была одна Богиня в голове, спасибо. Я не собираюсь помещать туда еще одну.

— ТОГДА УМРИ. СЛУГА, ВЕРНИ ТО, ЧТО МЫ ТРЕБУЕМ. ТОГДА ТВОИ ДЕТИ БУДУТ СПАСЕНЫ, — потребовала Когниум.

— Да, моя Богиня, — сказала Аврора в смиренной покорности, её тлеющие глаза вновь зажглись.

Два кратера в её груди выпустили воняющие серой зеленые облака, в которых, время от времени, сверкали изумрудные молнии.

Вот дерьмо.

Во вспышке острого как бритва обсидиана, она оказалась на мне. Только удача и ранее поднятый меч спасли меня от её первой атаки. А затем, я начала отступать, шаг за шагом, парируя каждый взмах и укол её крыльев своим звездным мечом, не забывая при этом блокировать её яростные пинки и мощные, нисходящие вертикальные удары копытами своими передними ногами. Я не могла даже думать о том, чтобы перейти в наступление. И это было все что я могла сделать для того, чтобы просто остаться в живых! Однако, мне было нужно что-то ещё. Изумрудные клинки оставляли зарубки на моей шкуре и стали, и в конечном итоге она заденет что-нибудь важное, и замедлит меня. Я нуждалась в большем.

Я нуждалась в своих друзьях.

Неужели один из них действительно предал всех нас? И не важно как это было неуместно сейчас, я не могла выбросить этот вопрос из своей головы. Но покуда я прибывала в смятении, Аврора была абсолютно сосредоточенной. Я почувствовала, как по шкуре потекла моя кровь, когда кончики её крыльев вошли в мою шею. Музыка, которую я чувствовала в своей груди заставляла мои раны зудеть и вызывала жжение.

— Что бы подумали твои дети, если бы увидели тебя сейчас? — спросила я, на пределе своих лёгких.

Это была дрожь, едва заметная нерешительность в её глазах и движениях. Затем, моя магическая пуля поразила её прямо между её светящихся зелёных глаз, и она закричала, падая назад, прикрывая, при этом, свое лицо копытами и крыльями. Я не могла позволить ей восстановиться. Ведь сейчас настала моя очередь избивать её. Я не могла повредить её звезднометаллические части, но полагала, что если я буду бить её достаточно сильно, то что-нибудь важное обязательно сломается. Я сделала все от меня зависящее для того, чтобы вбить её в пол своими копытами, врезаясь в её спину с каждым ударом. Я не дала ей пространства, чтобы сбежать. Всего лишь несколько ударов. Буквально несколько…

Ее крылья широко раскрылись, скидывая меня.

— Довольно! Ты стоила мне мужа и Монин Глори. Больше ты мне ни чего не будешь стоить! — объявила она, когда от порыва ветра я заскользила через библиотеку, и остановилась перед большим темным витражом. Синтетическая шкура, покрывающая её лицо, отслоилась, свисая клочьями по краям, и открывая отвратительно знакомый сплав из металла, костей и тканей.

— Не заставляй убивать тебя в твоем собственном доме! — умоляла я, — Подумай о своих детях!

Я надеялась, что до нее все еще можно было достучаться и урезонить, но в один мощный выпад она взревела:

— Я ДУМАЮ! — и вложила все что у нее было в одну последнюю атаку. Если я буду стоять здесь, она, скорее всего, разрежет меня напополам. Вместо этого, я встала на дыбы, поймала своими копытами ее, и упала на спину. Глаза Авроры расширились в шоке, когда я перевернулась, и она оказалась надо мной. Бдительность выстрелила три раза в её грудину, взрыв обдал меня кровью и осколками, а затем, когда вращение остановилось, я ударила её всеми четырьмя копытами так сильно, как только могла. С криком, Аврора пробила витраж и, перевернувшись в воздухе, скрылась из виду.

Я перевернулась на живот, немного посидела, опустив голову, а затем, медленно встала. В моей жизни случались плохие вещи, но я не была уверена в том, сколько же всего выпало на её долю. В течение почти минуты, я пристально смотрела на дыру в небо, но я была готова отпрыгнуть, если она проникнет в комнату через пол, или потолок, или стены. Разрезы, которые она нанесла, не регенерировали так быстро, как должны были, и пока я стояла наготове с мечом, и пистолетом, подо мной скапливалась кровавая лужа.

Из фойе послышались крики и вопли, а затем, пегасы в фиолетовой форме ворвались через парадную дверь. Десятки энергомагических пушек гудели, целясь в меня, а те, у кого рот был свободен, кричали, чтобы я бросила своё оружие и сдалась. Я медленно повернулась и крики затихли, сменившись оглушающей тишиной, когда я встретилась с ними взглядом. Один их выстрел, один мой чих, и в этом поместье прольётся ещё больше крови. Я могла слышать как кровь, стекая с моего меча, тихо капает на пол.

— Достаточно, — сказал жеребец у парадной двери., Тёмно-серый жеребец медленно подошел ко мне. Стратус, из Небесного Порта Реинбоу Деш, взглянул на меня с непроницаемым выражением лица. Он окинул взглядом библиотеку и сжал губы в праведном гневе, прежде чем вновь посмотреть на меня.

— Полагаю, мои слова о том, что это сделала не я, не чего не изменят, не так ли? — осторожно спросила я, тихим голосом.

Круглое, похожее на яблоко устройство закатилось под меня. Я мельком увидела синий проблеск, прежде чем появилась вспышка потрескивающей магии и все ушло во тьму.

* * *

Когда сознание вернулось, я обнаружила себя в крошечной комнате. Будучи пони-охранницей, я узнавала тюремную камеру, увидев одну из них. Стены состояли из металлической сетки и самых тёмных облаков, которые я когда-либо видела, а стальная кровать, и жесткий, сделанный из «облакотона», стульчак были подачкой для покойников. Энергетическое поле поперек двери разбивало любые планы побега, основанные на поедании решетки. В течение нескольких минут я просто лежала здесь, позволяя своим нервным окончаниям проинформировать меня о том, до чего же мерзкими были крылья Авроры. Но как бы то ни было, повреждения от ХМА были исцеляемыми, вот только это займет некоторое время.

Все же, я не могла здесь лежать и ничего не делать. Я открыла свой ПипБак, но с устройством что-то сделали. Единственным, что появилось был Символ Анклава и надпись «Электронная Блокировка Интерфейса 4227», и сколько бы я по нему не стучала или нажимала на кнопки он так и не заработал. Во мне начало зарождаться мрачное предчувствие. Я попыталась телепортироваться через поле и провела следующие десять минут лежа на спине, мое тело билось в судорогах от магического отката.

Крохотная сиреневая пони в моей голове пролистала свои записи и высказалась что телепортация сквозь энергетические магические поля была потенциально опасной для моего здоровья. Диаграмма — «я плюс фиолетовая вспышка равно череп с перекрещенными костями», сделала это высказывание намного понятнее. Похоже всё что мне остается — просто лежать здесь и ничего не делать ещё немножко, пока спазмы не прекратятся.

— Хорошо. Ты очнулась. — голос Стратуса исходил из динамика в потолке, и я огляделась. Там, в углу, была армированная камера. Черный объектив посмотрел на меня, когда я нахмурилась на него.

— Должен признать, когда я услышал, что обнаружили террористов с поверхности, то был удивлен. Не ожидал от вас столь нерешительных действий. Полагаю, я должен поблагодарить вас за мое избавление от скуки моих должностных обязанностей, заключающихся в ежевечернем заполнении свидетельств о смерти.

— Муншедоу… — начала я, пытаясь подняться на ноги, до той поры, как из-за спазма не перевернулась на другой бок.

— Пожалуйста, не пытайся защищать их, — резко прервал меня Стратус, — Юные близнецы могут избежать изгнания, если ты будешь сотрудничать. Земная кобылка также может быть помилована. Муншэдоу и Даск задержат за измену и сговор с поверхностью. Судьбы взрослых земных пони не важны. Я ожидаю, что их всех казнят вместе с предателями, или дадут уроки полета. Остается только ты и клон Реинбоу Деш.

Я взглянула вверх на камеру, пока он продолжал, ощущая себя продрогшей до костей. Мои боль и переживания заменила холодная ярость.

— Ты — террорист, разыскиваемый Нейварро за твое присутствие во время атаки в Мэрипони. Я предвижу, что за твою передачу Нейварро они станут весьма милостивы к нам, но за передачу клона Реинбоу Деш их благосклонность будут много, много больше.

Хватит лежать. Даже будучи поврежденной, я поднялась на ноги с приливом адреналина.

— Ты не посмеешь! — крикнула я, ударяя стену со звуком, похожим на звучание колокола, — Она не Реинбоу Деш! Она Монин Глори!

— О, моя ошибка. Мы обязательно допросим её, и её родных, а затем отдадим Нейварро для вынесения приговора, — усмехнулся Стратус.

Я уставилась на камеру и нахмурилась. Во всем этом было что-то не так.

— Зачем ты мне это говоришь? — Но ответа не последовало. Что-то было совсем не так. — Зачем злорадствовать? Почему бы просто не позволить мне узнать всё это при вынесении приговора?

— Я просто хотел поблагодарить тебя за все, что ты сделала для меня, — сказал Стратус с неприкрытым удовольствием. — Сейчас, веди себя прилично. Когда прибудет флот Нейварро, все это завершится весьма приятно.

Я тяжело села на неудобную металлическую койку, глядя прямо перед собой. Все мои друзья умрут, и здесь я ничего не могла с этим поделать.

Шторм Чейзер дала мне время, чтобы выработать соглашение между Нейварро и Тандерхедом. Стратус сам нашел кратчайший путь, передав нас на серебряном блюдечке. Но я все еще не понимала, зачем Советник была там. Почему она пришла посреди ночи? Если она хотела арестовать меня, она могла послать других, чтобы привести меня к ней. Если она хотела поговорить, она могла просто дождаться нас утром.

— Это ты, Детка? — спросил знакомый голос, не через динамик, но подо мной.

Я легла на пол и обнаружила вентиляционное отверстие между койкой и полом. Затем, посмотрела назад на камеру, но в действительности я не могла помешать ему наблюдать, если он наблюдал. Если он хотел прислать пони, чтобы остановить меня, то это меня устраивало.

— Шикенери? — спросила я тихим голосом. Болты на вентиляционной крышке шатались. Я магией раскрутила их и отодвинула её в сторону вместе с комком пыли, заставившим меня чихнуть. Внутри, я обнаружила то, что я никогда не ожидала увидеть внутри воздуховода: крошечный, слабосветящийся шар памяти. Я достала пыльный шарик и выглянула через трубу в вентиляцию напротив моей.

— Единственный и неповторимый. Похоже моя карьера продюсера может быть обрезана вместе с моими крыльями. Головорезы из разведки пришли за мной через десять минут после того, как ушли ты и Леджермейн. Они впихивали слово «террорист» каждое второе предложение. — Он вздохнул, — А ведь я по-настоящему предвкушал премьеру «Жителя Пустоши».

— Кто-нибудь из моих друзей с тобой? — Спросила я, надеясь услышать ответ, от Глори или П-21.

Мне нужна помощь умного пони.

— Только белая земная пони. Кажется, ты зовёшь её Блю, — ответил он.

Я немного расслабилась.

— Это Бу.

— Да, точно. Её запихали сюда с час назад или около того, — ответил Шикейнери. — Не очень разговорчивый сокамерник, но она ужасающе хороша в крестики-нолики.

— Точно, — я рассмотрела свой ПипБак. — Ты случайно не знаешь, как убрать Электронную Блокировку Интерфейса?

— О, моя любимая вредоносная программа, — он саркастически протянул. — Способ Анклава заблокировать любым пони обсуждать такие идеи, как очистка неба или тайные вылазки на поверхность. Если бы у меня был терминал и пару дней, то возможно. Это больше по части Леджера.

Очень плохо. Но, кстати о птичках…

— Что случилось с Лайтхувсом после того, как я… ушла? — спросила я.

Падение с криками через пол засчитывается!

— Он покинул здание, вскоре после тебя. Просто взял Перспетитрон и сказал мне немедленно направляться в Башню. Сказал, что там мне будет безопасней, чем где-либо еще, — он вздохнул. — Конечно у меня даже не было шансов упаковать что-нибудь, прежде чем пони Стратуса ворвались и арестовали меня.

Так. Либо особый талант Стратуса — идеальный выбор времени, либо смрад в Тандерхеде был связан не только с вмешивающимися в его проблемы жителями пустоши.

— Ты сказал, что Стратус заявился к тебе, как только Лайтхувс ушел?

— Ага. Зажал меня хорошенько, — сказал Шикенери с грустным смешком. — Если бы они были на минуту быстрее, то схватили бы нас обоих. Так, во что ты ввязалась, детка? Помимо терроризма, конечно же. Незаконное проникновение на территорию столицы?

— Они обвиняют меня в убийстве Советника, — я угрюмо пробормотала.

— Что? Гейзер убили? — ахнул Шикейнери.

— Жительницей поверхности, которую я знаю под именем Аврора. Стратус появился прямо после того, как я выкинула её через окно, — сказала я, хмурясь.

И вот опять, точно по расписанию. Слишком точно. Если бы один из его охранников видел меня, сражающейся с Авророй, смог бы Стратус запереть меня в камере и передать Глори Нейварро? — К кому переходит власть после смерти Советника?

— Ой, детка, ты заставляешь меня вспоминать уроки по политике? Я проспал половину из них, — заскулил Шикейнери, а затем вздохнул. — Ладно. Дай мне подумать. Если Советник мертв, то его место занимает Заместитель, но он ушел в отставку неделю назад. Секс-скандал. Три жены и шесть детей. Даже для Тандерхеда это слишком много. Должны быть внеочередные выборы в следующем месяце, чтобы заменить его.

— Так кто управляет Тандерхедом прямо сейчас? — Напряженно спросила я, опасаясь, что я уже знаю ответ. Это была та же самая личность, что вечно проворачивает дела, когда умирают стоящие у власти пони-чиновники.

— Внутренняя безопасность? Разведка? Судебная власть? Я не знаю. Кто-то из этих трех, — ответил Шикенери. Готова поспорить, что Стратус — глава одного из этих учреждений.

— Что ты знаешь о Стратусе? Он глава Разведки Анклава?

Это было бы вишенкой на торте.

Шикенери усмехнулся.

— Нет. Он что-то вроде… директора Службы Безопасности Тандерхеда. Чиновник среднего звена, связанный с Разведкой Анклава, так что он один из множества других, я полагаю. И нет, я не знаю, кто глава Разведки Анклава. Никто не знает, кроме наверное верхушки Анклава в Нейварро. Возможно какой-нибудь генерал, или еще кто.

Я вздохнула и покачала головой, лёжа перед вентиляционным отверстием.

— И так, как ты дошёл до жизни такой?

— Это ты мне? — удивился он.

— Разве эта вентиляция соединена с каким-нибудь другим пони? — Спросила я со злобной улыбкой.

— Нет. Я только рассказываю истории других пони. Не свою, — он на секунду замолчал, — Моя мама — единорог. Мы родились в Башне и выросли там. Мы исследовали каждый уголок того места. Там были лаборатории для любых типов экспериментов и склад во время войны. Множество вещей, что принадлежали Министерству Крутости, так что, я не думаю, что кто-либо когда-либо понимал, что там происходит. — Он снова вздохнул. — Когда Лайтхувс достаточно вырос, он прошел тесты и присоединился к Анклаву. Затем он взял с меня обещание, что я не присоединюсь к нему.

— Правда? — в удивлении спросила я. — Почему нет? Я думала, что он посвятил себя этому.

— Не хотел вредить мне. Он посвятил себя Тандерхеду. Но я думаю, что он ненавидит Нейварро за два века лжи и оправданий. Он сказал, что застой был нашим самым великим врагом. Он однажды вычислил, что если бы мы прекратили нашу изоляционную политику через пятьдесят лет после падения бомб, то мы могли бы предотвратить почти миллион смертей и сотни миллионов бит, потраченных на нормирование продуктов. Он всегда думал о Нейварро, как об угрозе, и всегда говорил о том, что нужно отправиться на поверхность и найти там что-нибудь, что поможет Тандерхеду получить свою независимость раз и навсегда. Жар-бомба. Мегазаклинание. Что-нибудь.

«Чуму», — подумала я про себя.

— Как ты думаешь, он воспользуется этим? Тем биооружием? — спросила я.

Шикенери надолго затих.

— Да, воспользуется. Но это, уже совсем другая история. Хотелось бы мне сказать, что, на самом деле, он ни когда не сделает этого… но, если честно, я уверен, что сделает. Затем, он начал бы оправдываться, упирая на то, что у него абсолютно не было выбора. Однако, у него может быть другой план в голове, — Шикенери вздохнул, — Надеюсь, что это так.

Я надеялась, что и с этим смогу разобраться.

— А ты?

Он усмехнулся.

— Я был младшим братом, Детка. Свободный, как ветер. Поскольку службы не было, я подошел к вопросу творчески. Создавал обычные фильмы, прославляющие Анклав и солдат. Обычный пропагандистский навоз. Но когда я заставил работать Персептитрон… чёрт. Это были лучшие моменты в моей жизни.

«Радоваться жизни, полной кровавых страданий очень вдохновляет», — саркастически подумала я.

— Лайтхувс знал, что ты делал? — спросила я, думая, как долго он мог следить за мной.

— Нет, — сказал он, вздохнув. — Не до недавнего времени, когда я выпустил «Жителя Пустоши». Мне кажется, он думал, что я подключился к системе управления маленькими летающими роботами. Судя по всему, кто-то внизу печально известен из-за этого. До сегодняшнего дня, он не знал, что я мог получить доступ к тебе.

Значит его брат не следил за мной каждую секунду. Тем не менее, мне стало интересно, а не следит ли он за мной сейчас. Покуда я думала, Шикенери хранил молчание, а затем спросил:

— У тебя же есть план как выбраться отсюда? У тебя ведь всегда есть план?

— Я дам тебе знать, как только появится, — я ответила, не давая унынию расти внутри меня.

Насколько я знала, все известные мне способы чтобы выбраться от сюда, были недоступны. Я не могла телепортироваться отсюда. Не могла съесть решетку, потому, что её не было. Без Лакуны, у меня не было никого, кто мог бы стать основой для плана. У меня не было даже моих статуэток. Все чем я располагала, это кинопродюсер. Я посмотрела на пыльный маленький шар. Скорее всего, я застряну у этой вентиляции на десятилетия или даже больше.

— Черт возьми. Может быть повезет. — пробормотала я, забираясь на свою твердую стальную койку и левитировала шар памяти над собой. — Скажи мне, что из этой камеры есть потайной ход или что-нибудь вроде этого.

Затем, я коснулась шара своим рогом и позволила миру умчаться прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Теперь это ощущение было знакомым. Это был второй раз за последние двадцать четыре часа, когда я была в Рейнбоу Дэш. Эта версия, однако, отличалось от той, когда она была молода. Её тело, всё-ещё было стройным и сильным, но суставы уже слегка ломило. Тем не менее, это, конечно же, не замедляло ее, когда она рысью прохаживалась по коридору госпиталя. Через окна снаружи я увидела горизонт Мэйнхеттена. Медсестры и другие пациенты мгновенно реагировали, стоило им только встретиться глазами с Рейнбоу Дэш, ухмыляясь в восторге или сердито смотрели на нее исподлобья. Она просто не была той кобылой, которую вы могли бы игнорировать.

Она подошла к двери, где стояли кобыла и жеребец в розовой униформе Министерства Морали. Высокая, худая единорожка и большой, мускулистый коричневый пегас оживились, когда Дэш приблизилась к ним.

— Пампкинкейк. Паундкейк. Как поживают мои любимые близнецы? — спросила Рейнбоу Дэш, приветствуя пегаса ударом в копыто, заставившим жеребца улыбнуться чуть сильнее, хотя вопрос вызвал явное огорчение.

— Мы… Мы в порядке, Рейнбоу, — сказал он, но их глаза были направленны на закрытую дверь.

Рейнбоу Дэш вздохнула.

— А как дела у Пинки?

— Доктора говорят, что она стабильна… с медицинской точки зрения, — сказала кобылка, её голубые глаза были полны беспокойства. — Они промыли ей желудок и использовали магию для её детоксикации, но там было много праздничных минталок.

Единорожка взглянула на жеребца и закусила свою нижнюю губу.

— Где остальная банда? — спросила Дэш, оглядываясь по сторонам.

— Она не хотела, чтобы мы выходили с ними на связь. Только с тобой. — Ответил Паунд. — С тех пор как она проснулась… было плохо. Она не позволяет врачам осмотреть её. Она не выходит. Она работала всю ночь, отправляя письма, но ни один из этих пони не являлся кем-то важным. Зачем ей предлагать старому садовнику пригласить астропони и её ребенка к себе?

Пампкин кивнула.

— И она отдала специальные приказы, но ни один из них, также, не имеет никакого смысла. Как например, отправка Брэйберну коробки заколок? Он жеребец! — Её глаза скользнули вверх и вниз по залу, и её голос снизился. — Я не знаю как долго мы можем скрывать это от Принцессы Луны.

Реинбоу Деш нахмурилась.

— Просто скажи, что у нее неприятный случай понячей оспы, — ответила Дэш. — Я поговорю с врачами. Убедитесь, что они не сделают никаких публичных заявлений.

Затем, она сердито посмотрела на Пампкип:

— Или Шрамолицый уже позаботился об этом?

— Да, Голденблад поговорил с администрацией больницы, — тихо ответил пегас, отводя свои карие глаза.

— Он замешан в этом? — спросила Реинбоу Деш, указывая крылом на дверь.

— Я…, — Паунд посмотрел на свою сестру, та слегка кивнула, и он продолжил. — Мы не уверены. Мы так не думаем. Он тот, кто вызвал санитаров, но кое-что из того, что она говорит с тех пор, как очнулась…

Реинбоу Деш стиснула зубы.

— Я его убью.

Дверь в комнату приоткрылась, и широкий глаз с крошечным зрачком и тонким синим кольцом уставилась в щель.

— Не глупи, Дэши. Входи! Быстро!

Глаз исчез, и Реинбоу Деш кивнула паре, прежде чем толкнуть открытую дверь и войти в темную палату больницы. Только несколько прорезей света, проникающие из-за жалюзи, обеспечивали хоть какое-то освещение, и когда Реинбоу Деш несколько раз нажала на кнопку включения света своим крылом, ничего не произошло.

— О, знакомо, — пробурчала себе Реинбоу Деш, осматривая комнату. Кровать и большая часть медицинского оборудования запихнули в угол. На одном небольшом столе покоилась игровая доска, половина которой была покрыта шахматными фигурами, а другая шашками. Мешок муки с засунутой в центр трубкой сидел на одном стуле, напротив ведра репы с котелком наверху. На границе поля зрения мелькнула тень.

Одна из стен была покрыта каракулями, кругами, и стрелками, указывающих от одного к другому. Они разветвлялись, как огромная паутина, которая простиралась от стены до стены и в некоторых местах выползала на пол и потолок. В середине паутины были обведены шесть кьютимарок министерских кобыл, окружавшие седьмой круг с большим знаком вопроса в центре. Другими преобладающими ориентирами в паутине идей были «четыре звезды», «Военный Эндшпиль», «Анклав», «Мэрипони», «Богиня», и «ЭоС» выделенные жирным шрифтом. А прочитав «ЛитлПип», «Блекджек», «Зебра(?) жеребенок(?)» в этом гнезде связей, я почувствовала, как внутри у меня ёкнуло. «Обнимашки для Мёрки»? Что за Мёрки? Большая груда камней лежала в стопке, как постамент, монокль взгромоздился у вершины. Кто-то в палате издавал звук, похожий на смесь из худших частей смеха и рыдания.

— Пинки? — осторожно позвала Рейнбоу Дэш, оглядываясь по сторонам. В углу палаты, перед большой кучей пуха, наряженной в причудливую охотничью шляпку, были разбросаны картинки, фотографии и другие странные коллекции предметов. Я узнала всех министерских кобыл, Принцесс, Голденблада и других пони из довоенных времён. Между ними валялись газетные вырезки, некоторые из них относились ещё ко времени до возвращения Найтмер Мун в Понивилль. Я заметила старый кусочек бумаги, на котором был изображён зловещий чёрный аликорн, вставший на дыбы и взбивающий воздух копытами на фоне массивной отвесной скалы с плоской вершиной. Над нею развевался стяг с полумесяцем.

Затем копыта схватили Дэш за плечи, и Пинки Пай прошипела ей в ухо:

— Я не безумна! Поняла? Я. Не. Безумна! — Её голос дрожал от отчаяния.

Когда взор Реинбоу обратился к ней, я не согласилась с этим. Кобыла, которую я увидела, выглядела безусловно невменяемо. Худая, огромные тени окружали её глаза, а её знаменитая взлохмаченная грива свисала розовыми и белыми полосками на лицо. Крошечные зрачки таращились из налитых кровью глаз.

— Конечно, Пинки. Почему бы нам не выйти наружу, чтобы встретиться с врачом и…, — начала Реинбоу с интонациями, что предназначались для сумасшедших пони. Тогда слезы хлынули из глаз Пинки, и она начала рыдать, уткнувшись лицом в грудь Реинбоу Деш, пока её подруга обнимала ее.

— Ты должна мне поверить, Дэши. Ты должна. Пожалуйста. Всё… всё… зависит от твоей веры в меня, — сказала она, дрожа. — Ни от кого больше. Только от тебя. Пожалуйста.

Дэш обняла свою подругу и неловко похлопала по её спине.

— Ладно. Я верю тебе. Ты не безумная. Но у тебя только что была передозировка Праздничных Минталок, — сказала Дэш, затем её голос затвердел, — Голденблад пытался что-то сделать с тобой? — Пинки Пай дернулась на его имя, и она зашипела, — Я его убью.

— Да, он сделал, и нет, ты не убьешь, — сказала Пинки Пай с фырканьем, когда она потерла свои опухшие глаза и отвернулась. Когда Дэш повернулась к двери, Пинки потянула её назад.

— Ты не можешь.

— Черт возьми, могу! — возразила Реинбоу Деш. — Я могу придумать полдюжины способов поймать его самостоятельно. Больше дюжины со своим министерством.

— Если попытаешься, тебя бросят в тюрьму, и даже если ты поймаешь его, это ничего бы не изменило. Я знаю. Знаю. — Сказала Пинки со страшной настойчивостью. — Произойдут намного… хуже… страшные вещи в ближайшее время. Ужасно плохие вещи и только нескольким пони я могу доверять, чтобы остановить это.

Очевидно, что изможденной кобыле требовалась её подруга, которая поверит ей. С другой стороны, маленькая порочная часть меня хотела поболеть за синюю пегаску. Наконец, Реинбоу Деш вздохнула.

— Если мы пойдем к Луне и скажем ей, как Голденблад напал на тебя.

Пинки схватила Дэш за плечи и встряхнула ее.

— Ты не понимаешь! Голденблад ничто! Ничто! Я ничто! Флаттершай ничто. Луне нужны только Твайлайт и Рарити. Даже ты и Эпплджек — расходный материал, — она всхлипнула и отпустила Дэш. — К тому же, Голденблад добьется своего в течение месяца или около того. Мне нужна твоя помощь с кое-чем гораздо более важным.

Реинбоу Деш замолчала на несколько секунд, прежде чем ответить.

— Ладно. Что нужно? — спросила она немного хмуро.

Глаза Пинки Пай переместились влево и вправо.

— Нет. Я не могу сказать… болит копыто… дергается бок… поддергивается глаз… — Пинки выдала больную улыбку, которая выглядела так, словно её может вырвать. — Я не могу… — она вздрогнула снова. Затем села и обняла себя. — Если я расскажу тебе… обещаешь ли ты выслушать меня и не думать, что я сумасшедшая? Пожалуйста?

Реинбоу Деш глянула на дверь снова, и Пинки казалась на грани срыва. Я почувствовала, как тело Дэш начинает сдвигаться, затем остановилось. Она сдвинулась назад.

— Попытаюсь, — сказала Реинбоу Деш, её голос был полон скептицизма.

И тут Пинки начала плакать, прерываясь на редкие благодарности.

Пинки побежала к углу и извлекла фиолетовую бархатную коробку, затем открыла её. Внутри лежали шесть шаров памяти, каждый из которых был помечен кьютимаркой Министерской Кобылы.

— Мне нужно собрать память о каждом из наших друзей. Они ей понадобятся.

— Кому? — Спросила Реинбоу Деш, пока Пинки Пай доставала шар памяти, помеченный молнией.

Пинки Пай не отвечала несколько секунд. Я задумалась о том, что она чувствовала, пока дергалась там.

— ЛитлПип. Ей понадобятся эти воспоминания, — пробормотала Пинки Пай, смотря вниз на шар с облаком и молнией. — Они единственное, что имеют значение сейчас.

— Кто? — Снова спросила Реинбоу Деш в недоумении.

— Она… не спрашивай. Пожалуйста. Пожалуйста, верь мне! Чем больше ты об этом знаешь, тем меньше ты будешь способна сделать это, — умоляла Пинки, протягивая шар памяти. — Сюда, ты должна поместить память о встрече с Эппл Блум и Принцессой по Проекту Одного Пегаса. Пампкин Кейк поможет тебе. Она знает заклинания. Но ты должна скрыть это от нее. Скажи, что это для безопасности или что-то еще.

— О… э… откуда ты знаешь об этом? — Изумилась Дэш, затем нахмурилась. — Ты шпионила за мной?

— Нет! Ну, да, но нет. Это другое. Ты должна сделать это. Она должна знать, если она собирается использовать П.О.П. — сказала Пинки. — Пожалуйста, больше не спрашивай, Дэши.

— ЛитлПип — пегас из моего министерства? — Спросила Дэш озадаченным тоном.

— Нет, она пони единорог из стойла, которая через двести лет использует П.О.П., чтобы победить Анклав, — выпалила Пинки Пай, затем прикрыла свой рот в ужасе, словно сказала что-то грязное. На минуту обе уставились друг на друга.

— Хорошо… ты точно уверена, что не хочешь увидеть вра… — начала Реинбоу Деш, но затем встретилась с умоляющим взглядом Пинки и заколебалась. — Отлично. В любом случае это была не такая решающая встреча. Просто обзор, — на удивление обиженно произнесла Реинбоу Деш, по поводу просто обзора. — Постой… две сотни лет?

Пинки быстро подняла и сунула Шар-Алмаз в копыта Дэш.

— Неволнуйсяобэтомсейчас! — Реинбоу Деш моргнула, затем посмотрела вниз. — Тебе нужно поместить сюда Рэрити. Её воспоминание о том, как она разделила свою душу в эти статуэтки, которые подарила нам. Снипс, или Снэйлс, поможет тебе с этим.

— Она что?! — выпалила Реинбоу Деш, ужасаясь. — Ты имеешь ввиду, что эти маленькие…

— Да. Она поделила. На них. Я знаю, я чувствовала тоже самое, — сказала Пинки Пай, опустив свою голову. — Пожалуйста, не задавай слишком много вопросов. Она думала, что это соберет нас вместе, но уже слишком поздно для этого. Слишком поздно…

Пинки Пай закрыла глаза и всхлипнула, затем потёрла глаза.

— Ты должна отдать свою фигурку Реинбоу Деш Скуталу. Я знаю, ей понравится, — произнесла она, смотря на лучи света, проходящие сквозь окно.

— Ага… Я… ладно…, — ответила, слегка шокированная, Реинбоу Деш. Затем, когда она получила шар со звездой, спросила:

— Что мне нужно от Твайлайт?

— Она собирается провести собеседование с Трикси на следующей неделе. Тебе нужно это воспоминание от Трикси. Это то, что заставит Богиню вспомнить себя. В противном случае, ЛитлПип обречена, и Блекджек вместе с ней. — Пинки отвернулась. — Ты и Памкин можете сказать, что это специальная проверка сведений или что-нибудь другое.

— ЛитлПип? Блекджек? — Реинбоу нахмурилась, — Какая Богиня? Луна?

— Не спрашивай. Даже я не до конца поняла. Ну, Рыбка, но она поменяла свое имя, — сказала Пинки, затем взмахнула своим копытом. — Не заставляй меня рассказывать про нее! Про ЛитлПип итак будет достаточно плохо!

— С таким-то именем, не удивительно, — сказала Реинбоу Деш, а потом нахмурилась. — Погоди. Случится? Будет интервью? Ты хочешь сказать, что всё это ещё не произошло?

Пинки вздохнула.

— Я знаю. Знаю! В этом нет никакого смысла, но, на самом деле, смысл есть. Это все — просто большой шар… шаткой-ваткой… временной-швременной… фиговины! — Она упала и распростёрла копыта. — Пожалуйста. Доверься мне. Поверь мне.

Ещё одно долгое ожидание. Мне стало любопытно, вдруг мои друзья чувствовали себя так же, когда я что-то им объясняла. Дэш потёрла лицо крылом.

— Ладно. А что с яблочным?

— С этим всё просто. Сейчас в отделении реанимации лежит охранница в коме. Через несколько часов она умрёт, но Пампкин Кейк сможет получить память Эпплснека в момент убийства Зекоры прошлой ночью, — сказала Пинки, наклонив голову. — Я почти смогла убедить её сама, но она слишком привыкла работать с тобой.

— Что? Зекора?! Но как… почему? Это из-за Голденблада? — спросила Реинбоу Деш. — Он был Мародёром! Может быть…

Пинки Пай схватила лицо Дэш, заставляя её замолчать и выпячив её губы.

— Ты меня не слушала? Забудь о Голденбладе. Это много важнее него.

Реинбоу вытащила своё лицо и потёрла щёки.

— Ладно, ладно. Но мы обе знаем, что он что-то замышляет. Кто-то из Департамента Внутриминистерских Дел переслал секретную министерскую информацию врагу. — Я мысленно проворчала в согласии.

— Ты понятия не имеешь, — застонала Пинки и покачала головой, — Но нет. Абсолютно случайный шанс. ЛитлПип просто нужно знать почему он и Эпплджек расстались. О, а Блекджек нужно знать, что Зекора опознала пони, что передал Проекты шпиону.

— Кто? — Горячо спросила Реинбоу Деш, — Кто он?

— Ой, я не могу сказать ей это. Когда есть не менее важное что. — Веко Реинбоу Деш дернулось. Что? Но я… она… бах… это вызывает головную боль.

Показывая крайнее терпение, Дэш глубоко вдохнула.

— Ладно, — сказала она, затем посмотрела на сферу с воздушным шаром. — Ты не можешь сама разобраться с этим?

— Нет. Тебе нужно взять это от меня на следующей неделе, прямо перед рейдом на Четыре Звезды. Просто скажешь мне, что я говорила тебе сказать мне отдать память о зеркале тебе. Я этого не пойму… потому, что я собираюсь с помощью Пампкин Кейк стереть то, что я знаю, для того, чтобы я не смогла все испортить. Что я знаю… ужасно. Но я дам тебе это, — мягко сказала Пинки Пай. — Ты мой друг.

— Но… почему? — спросила Реинбоу Деш.

Пинки пронзительно уставилась на Реинбоу.

— Я знаю, что ты сделала в Роуме, — сказала она, её голос опустился.

На этот раз Реинбоу отвернулась.

— Мне пришлось, — сказала она подавленно, — Он был предателем.

— Я знаю. Но ты сделала это. И я не хочу знать. Я не хочу думать о своей подруге, делающей такое, и это одно из казиллиона вещей, которых я не хочу знать.

Реинбоу закрыла глаза и кивнула.

— Временные-швременные фиговины. Хорошо, — Реинбоу Деш застонала и сунула шар памяти в свои перемётные сумки.

Пинки Пай вытащила последний шар.

— Сюда ты должна поместить память Кролика Энжела, которого ты найдёшь в хижине Зекоры… после падения бомб. Ты… ты должна взять с собой Пампкин Кейк после падения бомб. — Пинки смотрела прямо перед собой своими колющими глазами. Собственные фиолетовые глаза Реинбоу Деш сузились, пока она смотрела в ужасе и Пинки сказала глухим голосом. — Память расскажет ЛитлПип как достать Черную Книгу…

— Подожди. Какие бомбы? Что ты говоришь? — спросила Реинбоу Деш, поднимаясь на ноги. — Ты говоришь, что зебры собираются ударить первыми? Мое министерство не имеет никакой информации об этом! — Реинбоу Деш повернулась к двери, — Я собираюсь встретиться с Твайлайт и Луной и…

Но Пинки схватила сзади Реинбоу Деш за шею и с удивительной энергией швырнула Дэш к стене, и придавила её спину к ней. Пинки схватила её голову, её грива падала на её лицо.

— Мы не можем остановить это, — пробурчала она.

Реинбоу Деш уставилась на нее.

— Конские яблоки. Если ты знаешь, мы можем остановить это.

— Нет. Мы не можем, — прошептала Пинки Пай.

— Черт возьми, можем! Как ты можешь говорить такое? — потребовала объяснений Реинбоу Деш.

— Потому, что я видела, что произойдет, если мы попытаемся! — с болью закричала Пинки Пай. — Нас арестуют, и все умрут! Все! Или мы победим, и все умрут! Или ты попытаешься рассказать нашим друзьям, они нам не поверят, и затем все умрут. Я видела комбинации так чисто и так… — рыдала она и прислонилась к Рэнйбоу Дэш, которая неожиданно подняла розовую гриву.

— Ты не понимаешь? Падение бомб — это лучший шанс для нас. Через двести лет будет еще один шанс для других пони сделать лучше. Сделать мир правильным снова! ЛитлПип будет первой. Затем Блекджек. Потом другие! Это наименьший из небольших шансов, но это единственный шанс. Но я не могу сделать то, что нужно потому что я умру в Мэйнхетенне!

К моему ужасу, она начала смеяться так искренне и сломлено, что мне захотелось поддержать ее.

— Пинки, — сказала Реинбоу Деш, пока обе медленно опускались на пол.

Пинки Пай потрясла копыта Реинбоу Деш.

— Не могу дождаться момента, когда Пампкин уберёт все это из меня. Я не хочу знать это. Не хочу! Но я знаю. Мое пинки-чувство… я знаю! Мы все умрем или того хуже. И знаешь что? Мы это заслужили! Заслужили. То, что мы сделали для глупой войны. Пони, которых мы обидели. Зебры! Поражение было бы лучше! Но сейчас уже слишком поздно. Слишком поздно для нас. Слишком поздно для них. Понадобится двести лет смертей и страданий, как наказание за то, что мы сделали. А для некоторых из нас, это будет длиться много, много дольше. — Она рыдала и вздрагивала. — Я желаю, чтобы это было страшной шуткой… Я хочу сказать, что это все было большим розыгрышем. Просто большущим розыгрышем. Но я не могу сделать это одна. Не могу! Мне нужна твоя помощь.

Реинбоу Деш держала её в своих копытах, а затем закрыла глаза. Хотела бы я знать, что она думала в эту минуту, прежде чем она открыла их снова.

— Хорошо.

Пинки Пай немного икнула, перед тем, как посмотреть на нее. Впервые, глаза кобылы, казалось, вернулись в норму.

— Ты сделаешь это?

Реинбоу Деш кивнула, затем сказала:

— Я действительно хотела бы поговорить с Твайлайт об этом. Или с любой другой из подруг. Но ты права. Твайлайт, скорее всего, не станет меня слушать, как только я упомяну твое имя. Даже другие могут не поверить этому. — Она потерла копытом свой затылок, — Ненавижу признавать, у меня проблемы с укладыванием все этого в мою голову.

— Но ты веришь мне, да? — Спросила Пинки Пай.

— Я верю тебе, Пинки, — заверила её Реинбоу Деш. — Я возможно не понимаю тебя, но я верю тебе. — Улыбнулась Реинбоу Деш и толкнула её копытом в плечо.

— Однако я собираюсь попытаться доказать, что ты ошибаешься. Без обид. По крайней мере, я прослежу, чтобы П.О.П. был настроен и готов к запуску. — Стареющая голубая пегаска вздохнула. — Если честно, я все еще собираюсь делать вид, что это все один большой розыгрыш. Иначе у меня глаза в кучу съедутся.

— В некотором смысле, это так. Когда ты получишь все шесть записей, тебе нужно будет поместить их в министерское хранилище в Кантерлоте и убедиться, что они хорошо защищены. И через двести лет, если все пройдет идеально, то получим кульминацию, которая исправит мир, — сказала Пинки Пай, улыбаясь подруге, а затем, моргнула. — Ой. А тебе нужно взять копию памяти об этом тоже. Положи это в вентиляцию сзади камеры двадцать один в Тандерхеде.

— Эм… я хочу спросить, зачем? — осторожно спросила Реинбоу Деш.

Конфетная грива Пинки Пай немного скрутились перед глазами Дэш, пока она улыбалась.

— Так я могу сказать Блекджек, чтобы она вспомнила что сделал Лайтхувс Глори, — затем она моргнула, — Ой. Я думаю, что только что сказала. — Она потерла свои глаза и отвернулась.

— Аврора не врала, но лишь потому, что если какой-нибудь пони сделал что-то плохое, это еще не значит, что он перестал быть твоим другом. И иногда, если двое малышей полны решимости бороться, иногда приходится убрать то, за что они дерутся. Ой. И поздравления, — сказала она, затем покачала головой, — Я хочу, чтобы я могла рассказать тебе о Горизонтах, Блекджек, но ты сама все выяснишь достаточно скоро… и…, — она остановилась, её улыбка поддергивалась немного, прежде чем она сказала с трещиной в голосе, — Я знаю, ты все пройдешь. Я верю в тебя.

Она покачала головой еще раз, выглядя измождённой и истощённой, но счастливой.

— Этого достаточно. Мне нужна Пампкин Кейк.

— Пинки, ты…, — начала спрашивать Реинбоу Деш, поднимая ее.

— Нет. Не в порядке. Впрочем, как и ты. Но я буду. И ты тоже. И Твайлайт. И все пони. В конце концов, — сказала она, когда мир начал расплываться, — Ты мой настоящий, истинный друг.

<=======ooO Ooo=======>

Когда я вышла из шара памяти, то чувствовала себя так, будто мой мозг был засунут во временной-швременной шар с шаткой-ваткой фиговниой. У Пинки Пай была передозировка Праздничными минталками и она увидела… меня? ЛитлПип? Других героев? Откуда она узнала, что эти воспоминания помогут ЛитлПип? Почему она не сказала мне, что такое Горизонты? Или кто из моих друзей предал меня? Почему она не рассказала Луне что произойдет через месяц?

Она верила, что они заслужили бомбы, но все пони? Дэш, по всей видимости, была отличным другом, потому что слова Пинки казались безумием. Мне стало интересно, какие она сделала приготовления перед прибытием Рейнбоу Дэш. Разослала шары памяти? Письма? Всё это для того, чтобы мы могли сойти с курса, установленного во время этой тупой войны. Я полюбопытствовала, вдруг она давала указания Скуталу, чтобы та отправила определенных пони в определенные стойла.

Шашки против шахмат. В последнем я была безнадёжна, но знала что иногда в шашках, при наличии удачи и правильной расстановки, можно было, прыгая с клетки на клетку, очистить всю доску. Я не уверена, чувствовала ли я себя спокойно или нет, зная, что из всех пони, именно Пинки Пай помогла мне и ЛиттлПип два столетия назад. Наконец, я успокоилась. Не важно, насколько нестабильным было её состояние, она хотела помочь. Так что, я приму это так, как могу. Если она не сказала мне, то это было бы потому, что мне либо не нужно было знать, либо я бы сама об этом узнала.

Но всё же, я бы хотела, чтобы она сказала, что собирался сделать Голденблад.

Сам факт наличия этого шара в вентиляционном отверстии, говорил о том, что Реинбоу Деш сделала то, о чём просила её Пинки. Это были вера в непредсказуемое и дружбу, которая ошеломила меня. Для Реинбоу Деш было бы проще, просто напросто, списать свою подругу с счетов, как выжившую из ума. Вот же ж, да это было бы более рационально, нежели настоящее содействие, которое оказала она.

— Эй, Шикенери, угадай, что я только что узнала? — спросила я, улыбаясь.

И тишина. Я нахмурилась и скатилась с койки дабы вглядеться в вентиляционное отверстие.

— Шикенери? — А в ответ тишина. — Ох, это не к добру.

А затем, я оглянулась на отключённое энергетическое поле… и мои глаза расширились. В дверном проёме лежала окровавленная туша.

— Однозначно, не к добру, — произнесла я, подойдя к двери и выглянув в коридор.

На полу, в конце коридора, в луже крови лежал жеребец. Дорожка из кровавых отпечатков копыт вела прямо к моей камере. Я вздохнула, закрыла глаза, и ударилась головой о стену.

— Я просто добралась до Тендерхеда. Хотела глянуть кинцо. Возможно, послушать ещё один концерт. Во имя Селестии, ну почему мой день не может быть чуть менее кровавым?

Я вышла в коридор и проверила следующую дверь.

— Бу? — спросила я.

Она высунула голову из под койки и бросилась ко мне, обнимая изо всех сил.

— Всё в порядке. Где Шикенери?

Но она лишь вскинула голову и посмотрела на меня. Я вздохнула и решила осмотреть всё самостоятельно. Заменяющие двери энергетические поля других тюремных камер тоже были отключены, а сами камеры пустовали. А затем, я подошла к последней двери, она была сделана из метала, её внешняя сторона выпучилась и покоробилась. «Строгий режим», было написано во всю ширину двери, и я, интереса ради, стукнула по ней копытом.

С металлическим скрипом, дверь вывалилась из косяка и, с лязгом, рухнула прямо на меня. После чего, по обратной стороне начала топать пони.

— Заперли меня, да, мульи выблядки?! Я вам ща все крупы отпинаю! Как лошадиные, так и верблюжьи! Давай, налетай! — ярилась Рампейдж надо мной, а затем продолжила, слегка растерянно: — Эй. Вы куда все подевались?

— Рампейдж, я здесь, внизу, — простонала я, из под стальной двери.

Она подняла её одним задним копытом.

— Опа, приветик, Блекджек. Чем занимаешься? — На её шею был надет тяжелый металлический ошейник от которого тянулись цепи к оковам на ногах. — А где все?

— На данный момент, понятия не имею, — простонала я, отвечая на оба её вопроса.

Она слегка ударила по двери копытом, подбрасывая её вверх, а затем, втиснула её в дверной косяк.

— Где остальные? — спросила я, садясь.

— Эм, даже ни каких зацепок? — спросила она, с лёгкой ухмылкой, и прорысив к Бу, слегка её толкнула. — Приветик, Бу. — Бледная кобыла выдавила из себя робкую, неуверенную улыбку.

— Когда я очнулась, меня уже заперли. И я подумала, что если буду, просто напросто, пинать дверь достаточно долго, то придут какие-нибудь пони, и я смогу выбить из них ответы. Или просто всех изобью. Или превращу их в замечательную красную краску. Это тоже было бы весьма неплохо. — Она посмотрела на мёртвого охранника, в глубине коридора. — Как я погляжу, тебе в голову пришли те же мысли?

— Это не я, — ответила я нахмурившись, после того, как встала. — Они, должно быть, разместили остальных где-то в другом месте.

Я медленно пошла по кровавому следу туда, где охранники лежали в измельченной куче, это было то, что сделала бы я, если бы их не смогли убить мои магические пули. Тревоги не было, что было еще более зловеще. Первый охранник был вооружен только дубинкой, и она пробудила воспоминания, когда я подняла ее. Я последовала за кровавыми отпечатками копыт к двери, которая была открыта и заклинена еще двумя телами пони-охранников. Они были убиты выстрелами крупнокалиберных пуль в голову.

С другой стороны, я поняла почему не было никакой тревоги. Пост охраны находился на противоположной стороне двери. Кто-то прорвался через армированное стекло… или прозрачное облако… разбил голову одного пони об панель, а другого насадил горлом на заостренный осколок стекла. След привел к входному люку, что находился сразу за разгромленным контрольно-пропускным пунктом. Внизу, по левую и правую стороны, находились коридоры с камерами, энергетические поля которых продолжали работать. Лифты располагались у задней стены.

— Так значит, ты уверена, что не делала этого? — спросила Рампейдж, когда мы подошли к посту охраны в центре, указывая на него копытом.

С трех сторон был армированный пластик, с закрытой дверью позади. Я предположила, что все эти тюремные камеры управлялись отсюда.

— Я… — я остановилась. Ну, я не могла сказать, что я была полностью в этом уверена. Меня уже контролировали раньше, но я и впрямь надеялась, что ключей к моему телу ни у кого больше нет. — Уверена, по большей части.

Рампейдж ухмыльнулась и скептически выгнула бровь:

— На девяносто процентов.

На восемьдесят пять… уровень уверенности понижался…

— Точно, — ответила Рампейдж, — Тогда тебе надо почаще убирать эти десять процентов, — сказала она, запихивая тело обратно на пост охраны, прыгнула в дыру и начала обыскивать его. Я подошла к двери и повернула засов, расположенный с обратной стороны. Система безопасности пегасов, в самом то деле, ничто для способностей единорога. Рампейдж вскрыла сумку с несколькими бинтами для экстренных случаев и уставилась на бутылку с таблетками.

— Изостеропропенол? Сказать «Бак» гораздо проще. Аххх! — Она тут же лучезарно улыбнулась и достала вторую банку. — Прекогазин! Идите ко мне, мои мятные красавицы, — сказала она, вытряхивая несколько в свой рот.

Прожевав и проглотив, она вздохнула, затем посмотрела на меня, пока я изучала мониторы в поисках каких-нибудь признаков своих друзей.

— Эй, Блекджек. Почему ты еще меня не убила?

Вопрос был подобен гаечному ключу, брошенному в мои мыслительные процессы, и я замерла в процессе скидывания с пульта управления жеребца, которому разбили голову.

— Ты спрашиваешь это сейчас?

— Есть время получше? — лениво спросила Рампейдж. Она была права, но я избегала смотреть на нее, пока пыталась понять как работает управление. — Ты знаешь, что я хочу умереть. Ты могла убить меня с помощью этой Причуды, но ты не убила.

— Я обычно не убиваю своих друзей, — ответила я.

— Даже когда они хотят, чтобы ты их убила? — небрежно спросила она.

— Особенно тогда, — я ответила.

— Я не прошу многого, следуя везде за тобой. Ты спасла меня от жизни быть шведским столом. Ты дала мне надежду, что может быть, как-нибудь, все будет хорошо. Но факт в том, что даже если это так, я буду жить, не смотря на то, что вы все уже умрете.

— Я — киберпони, Рампейдж. Я могу жить столетиями, — спокойно сказала я.

— А этот талисман души может существовать тысячелетиями. Или дольше, — ответила она, — И тебя могут убить через пять минут. Ты живуча, но я не видела, чтобы ты вернулась после дезинтеграции. Это практически шутка для меня. Но если ты умрёшь… тогда все. Я не думаю, что смогу достичь своей цели. Когда Лакуна умерла… я завидовала ей так сильно, что от этого больно. — Она отвернулась, — Я не хочу похоронить всех пони, которых знаю.

Я уставилась на экраны, но в действительности не видела их.

— Я думала, что тебе станет лучше с реколлектором и теми воспоминаниями, которые я нашла.

— О, полагаю, это было интересно, — сказала она, закатывая глаза, — Но это всё ещё память других пони. Других душ пони. У меня нет ни одного воспоминания о детстве, которое было моим. Я не увидела ничего, что показывало, что я больше, чем вещь.

Я остановилась в нерешительности, затем сказала ей:

— Я не могу убить тебя, Рампейдж.

— Конские яблоки. Ты убиваешь лучше, чем я, и мне это нравится, — решительно сказала мне Рампейдж, — Так что я хочу знать, если ты найдешь способ покончить с мной, то ты скажешь мне? Какое-нибудь заклинание. Какое-нибудь устройство. Что-нибудь.

Я посмотрела на неё и увидела в её глазах сомнения и нужду. Она нуждалась в чем-то, что я не могла дать. Даже сейчас, я задавалась вопросом: а сможет ли звёздный меч это сделать. Он режет почти всё что угодно. Может быть, один надрез, и она могла бы жить жизнью обычной пони. Состариться. Умереть. Или это могло мгновенно убить её.

Я сгорбилась и вздохнула.

— Извини, — тихо сказала я. Не сказав ни слова, она снова отвернулась. — Я помогу тебе любым способом, каким могу, кроме этого. Я помогу тебе найти воспоминания. Я буду здесь с тобой и я обещаю тебе, что буду с тобой столь долго, сколько смогу. Я не оставлю тебя одну.

— Мхммм, — неопределённо сказала Рампейдж, подбегая к двери. — Ну, мы искали остальных, да? Лучше вернёмся к этому, — спокойно сказала она. — Не хотелось бы, чтобы они умерли или что-нибудь еще…

Я смотрела, как она выходила, звеня цепями. Затем я положила переднюю ногу на панель, пряча свое лицо в ней, едва заглушая свой крик разочарования, ударяя ногой по экранам рядом со мной. Почему Пинки не могла сказать мне больше? Какой-то ответ говорил, что все идет гладко. Просто на этот раз, с жизнями тысяч на волоске, я хотела чтобы всё шло гладко! Бу похлопала меня по плечу. Она видела этот жест достаточное количество раз, так что думаю, я должна быть рада, что она его знала.

— Кто здесь? — сказал П-21 через громкоговоритель. — Что это там за громыхание?

Я подняла взгляд на экран, который показывал четыре тюремные камеры, и в одной из которых находились П-21 и Скотч Тейп. Красный огонёк рядом со словом «Интерком» показывал, что громкоговоритель в камере был включен. Я оживилась, поднялась, и красный огонёк потух.

— Э… но… чё? — я посмотрела на окровавленную, искорёженную панель управления передо мной, пытаясь найти «открывающую» кнопку. Какую кнопку надо нажать? Где же мои копыта были? Я посмотрела на тихо разговаривающую пару. Если сомневаешься, то нажимай на кнопки!

— Давай же. Какая из них?

На экране, рядом со словом «микрофон» появился зелёный огонёк и я услышала, как Скотч Тейп произнесла:

— Не меняй тему, Пап. У тебя был секс с Блекджек и Глори на Гала, ведь так?

Я замерла. Внезапно, забота о десятках тысяч пони стала казаться не таким уж срочным делом. П-21 скрестил передние ноги и отвернулся.

— Думаю, я начинаю понимать, почему Глори жалуется на головную боль, когда речь заходит одновременно о Девяносто Девятом и сексе, — Скотч Тейп нетерпеливо постучала копытом, и он вздохнул.

— Я был пьян, впервые в жизни. Это было разовое явление.

— Ты был пьян и счастлив, Пап, — возразила Скотч Тейп.

П-21 вздохнул и улыбнулся.

— Ага. Был. Счастливее, чем когда-либо был за долгое время.

Я испытала странное трепетание, которому не было места в кибернетическом теле.

— Ты любишь Блекджек? — спросила Скотч Тейп.

Я немного наклонилась к экрану, мои глаза расширились.

Тут моё копыто соскользнуло и зелёный огонёк пропал как раз в тот момент, когда его губы начали двигаться. Что-то внутри меня щёлкнуло, когда я крикнула:

— Аррргх! Тупые, чёртовы покрытые кровью кнопки!

Я безжалостно надавила на панель управления. Я подняла голову и бросила взгляд на экран в тот самый момент, когда Скотч Тейп прикрыла свой рот в шоке, а затем я ударила панель управления гораздо сильнее. Мне нужно услышать его ответ. Панель управления была почти что разбита вдребезги, пока я рычала:

— Включайся! Включайся! Мне нужно услышать, что он говорит!

— Блок Содержания АА-23? Доложите ваш статус? — напряженно спросил пони сердитым, официально-звучащим голосом. — Вы опоздали с проверкой на пять минут.

Не тот канал, на который я надеялась.

— Я… э…, — я посмотрела на тела, — Была… неисправность оружия! Да, небольшая неисправность оружия. Но, э, все сейчас в полном порядке. Я в порядке. Мы все здесь в порядке, спасибо. — сказала я, а затем добавила, запинаясь, — Как дела?

— Мы отправляем к вам отряд, — безапелляционно сказал пони.

Вот черт. Что удержало бы меня от этого в Девяносто Девятом?

— Нет нет нет, не делайте этого. У нас э… здесь реактор протекает! Да! Радиация везде! Дайте нам пять минут, чтобы устранить ее. Большая протечка. Очень опасная, — отчаянно сказала я, желая, чтобы они поверили.

— Реактор? О чем вы говорите? Кто это? Ваш оперативный номер? — потребовал пони.

Я посмотрела на панели и, в конечном счёте, просто врезала по ним так сильно, как только могла, осыпая себя искрами. Бу отшатнулась и ударила по паре больших красных кнопок, помеченных как «Пожар» и «Экстренное отключение».

— В любом случае скучная беседа, — я повернулась к двери, — Рампейдж! У нас скоро будет компания!

Зазвучал сигнал тревоги, и, взглянув на экран, я увидела, как, одно за другим, начали отключаться магические поля.

— Хорошо, — сказала Рампейдж, затем начала глотать таблетки Бака, — Я в прекрасном настроении для компании. — Ладно, мне лучше поспешить и вытащить её оттуда, прежде чем она окрасит стены понятиной.

Молодой жеребец выпрыгнул, когда я бежала по левому коридору.

— О да! Бунт! Бу… — и он замер при виде меня. Ещё несколько преступников появились исключительно для того чтобы упереться в стоящую перед ними, покрытую кровью киберпони. — Вот дерь…

— Да. Это такой вид дня, — ответила я. — Вернитесь в свои камеры. Нет никакого пожара.

Некоторые из них оглянулись.

— Ой, да ладно, я был… — начал говорить он.

— Нетушки! Не обсуждается! Назад в камеры и сидите смирно.

Он снова открыл было рот и я оборвала его, подняв копыто.

— Уверена, что в любой другой день твоя жалостливая история могла бы убедить меня отпустить тебя, но сейчас я просто не в духе. К тому же, сюда идёт отряд охранников. Сомневаюсь, что тебе хотелось бы прибежать прямо к ним. — Блекджек Или к Рампейдж. Блекджек. — Так что по камерам. Живо.

Ворча, они вернулись в камеры.

— Бу? Блекджек! — Скотч Тейп завизжала позади меня. Она и П-21 мчались с другой стороны зала, и кобылка едва не сбила меня с ног. Потом она поняла, чем я была покрыта. — Фу… Блекджек…

— Вижу, ты времени зря не теряла, — сказал П-21 обыденно, осматривая беспорядок вокруг.

— Это не я… — начала я говорить, когда со стороны лифта прозвучало мелодичное «дзинь». — Сматывайтесь! Следуйте за кровью, — я крикнула, когда два лифта открылись практически одновременно. В каждом лифте было по паре пони в силовой броне, их энергомагическое вооружение гудело, заряжаясь. Их первая ошибка.

— На пол! Живо! — рявкнули они.

А учитывая то, что я уже встала между моими друзьями, мчавшимися к открытому входному люку, и лифтами, это была их вторая ошибка.

Рампейдж стояла перед одним из лифтов, полностью безоружная за исключением её кандалов. Она наклонила голову и выдала почти счастливую улыбку, украшенную порошком Бака вокруг её губ.

— Вы, ребята, именно то, что мне сейчас нужно, — сказала полосатая кобыла с почти соблазнительной улыбкой.

Двое закованных в броню пони переглянулись. Их последняя ошибка. Полосатая взвилась в воздух, преодолевая разделяющие их десять футов, и приземлилась в лифте. Энергомагические заряды издали шипящий звук, когда двери закрылись, но я смогла расслышать удары металла о металл и крики боли.

У другой пары был прекрасный вид на нас троих, мчавшихся к открытой двери без прикрытия. Я не могла придумать ничего, чтобы защитить нас, кроме… мой рог вспыхнул, и дверной косяк с дверью появился в воздухе перед ними. Затем, пока мы протискивались в открытые ворота, дверь с громким хлопком закрылась. Мгновение спустя, лучи, выпущенные из энергомагического минигана, превратили хлипкое препятствие в горящие куски дерева, но они выполнили свою задачу. Мы прошли через входную дверцу, прежде чем их скорострельные энергомагические орудия успели превратить нас в четыре кучки светящегося пепла. Я впечатала свои копыта в дверь, и навалившись на неё, закрыла.

— Надеюсь, что с Рампейдж все будет хорошо, — произнесла Скотч Тейп.

Входная дверь привела нас к освещенной винтовой лестнице. Кровавый след вел наверх. Путь вниз был заблокирован решеткой, которую я возможно могла прогрызть, если бы не облачённые в силовую броню пони, что стучали в дверь с обратной стороны. Я сломала клавиатуру рядом с дверью, надеясь, что это их замедлит.

— Она будет в порядке. Я больше волнуюсь о Глори.

На самом деле, я также волновалась за нас. Кто бы ни оставил этот кровавый след он не мог предвещать мне ничего хорошего.

— Думаю, наверх, — сказала я, взглянув на остальных. Мои глаза встретились с глазами П-21, и я тут же покраснела. — О… э… я…

Ух. Я могла ляпнуть вопрос об испражнении и произносить легкомысленные высказывания о сексе, от которых завивались перья Глори, но простой вопрос о том, что он ответил Скотч Тейп, прибил мой язык к небу.

— Эм… рада тебя видеть, П-21.

Он моргнул в ответ.

— Аналогично? — Дверь позади нас громко простонала, — Разве мы не должны поторопиться?

Я повернулась от него к двери, затем к Скотч Тейп, потом к Бу, и, наконец, просто сдалась.

— День становится всё лучше и лучше… — проворчала я, начиная подниматься первой. Закручивающийся подъем будет той еще занозой в заднице для тех, кто перемещается в силовой броне. И выше. И выше. И выше.

Входные люки располагались через каждые двадцать футов, но панель доступа к каждому из них была разбита.

— Странно, — констатировал П-21.

— Это очень точно описывает весь мой день, — произнесла я, после чего задумалась и рассказала им про Аврору, Стратуса, шар памяти от Пинки Пай и о том, как я «сбежала» из своей камеры. Я была занята тем, что рассказывала им обо всём, что произошло, исключая тот незначительный эпизод, который я случайно подслушала, поэтому, я не уделяла внимания тому, куда я собственно иду. Мы завернули за угол лишь для того, чтобы незамедлительно врезаться в закованную в силовую броню пегаску, стоящую рядом со вскрытой дверью.

Её скорострельные энергомагические орудия разразились потоком магического огня, что опалял стены и потолок, рассыпаясь искрами. Я даже не могла высунуть голову из-за поворота на время, достаточное для того, чтобы воспользоваться магической пулей.

— Я их обнаружила! Они прижаты огнём на технологической станции № 12! Быстре… — принялась кричать кобыла.

Я воспользовалась телепортацией, и появилась прямо над ней, упав вниз, как тонна киберпонятины. Её силовая броня продолжала стоять, но огонь стал вестись не прицельно. Её увенчанный скорпионьим жалом хвост атаковал меня, едва не вскрыв мою спину, в то время, как я, замедлив острие своим телекинезом, схватила его за жало и крепко его обняла. Мои задние ноги прижали её крылья к её бокам, но это не помешало ей превратиться в палящего во все стороны необъезженного жеребца, в то время как её хвост извивался, как змея.

— Прекрати, — прокричала я, а мой рог послал магическую пулю затылочную часть её шлема. — Проклятье! Да хватит уже! — Ещё два выстрела.

Внезапно, по её телу прошли судороги и она рухнула подо мной.

— Нет…

Я стянула с неё шлем, под которым обнаружилась розовая кобыла, из ушей которой шла кровь. Я сконцентрировалась, пытаясь исцелить её, как когда-то меня исцелила Лакуна. Я могла это сделать! Я творила магию с минимальными знаниями. Я — потомком Твайлайт! Я могла сделать это! Я напряглась и тужилась, представляя её без крови, или без дыры в голове, что была проделана мною.

— Блекджек, она мертва, — произнёс П-21.

— Нет! Я не могу… Я должна… Я… — неуверенно говорила я, глядя на мёртвую кобылу.

— Я пришла сюда для того, чтобы спасать пони, да вашу ж так! Я хотела спасти вас всех! — кричала я её трупу. Я хотела спасти Тандерхед от Пустоши, помочь ему стать сильней, поспособствовать распространению цивилизации. — Почему вы не позволяете мне помочь вам? Вам нужно всего лишь прекратить сражаться со мной!

— Блекджек, — тихо произнёс П-21. — Мы не можем здесь оставаться.

Я понимала, что он имеет в виду, но он был даже более прав, чем он осознавал.

— Пойдём, — произнесла я, вставая на ноги, и, подняв голову, посмотрела на спиральную лестницу. — Давайте узнаем, куда приведёт нас этот кровавый след.

* * *

Пять минут спустя, мы оказались в офисе. Бежевые стены тонко намекали на его бюрократическую суть, а мертвое тело секретаря снаружи было продолжением резни. Её труп был все еще теплым. Кто бы это не сделал — он не ушел далеко. Я старалась не смотреть на размозженную голову — это было слишком похоже на то тело, что я оставила позади. Я зашла в коридор, но встретила лишь устрашающую тишину.

Безответно звонил телефон и звучала тревога. Еще два пони лежали смятыми кучами в конце коридора. Эвакуировались ли выжившие или тот, кто сделал это, перебил их всех до того, как они смогли сбежать?

Я следовала за кровавыми следами от копыт, добавляя свои собственные, в то время как мы продвигались вдоль углового офиса. Тут были довольно таки необычные, важные офисы и я начала догадываться о конечном пункте назначения. За дверью лежали безоружные охранники с пулевыми отверстиями в их головах. На мгновение я прикрыла глаза, а затем прочитала на забрызганной кровью нашивке с именем.

«Начальник охраны Стратус»

— Ох ты ж мулий сын, — прошипела я, медленно толкая дверь в большой офис. Впечатляющий дубовый стол стоял в дальнем конце, один из тех, что используют гордящиеся своим положением пони. Голос Стратуса заполнил пространство скрипучей записью, доносящейся с терминала:

Блекджек… оружие завершено. Старгейзер не станет большой проблемой, так как она была убита при трагических обстоятельствах террористкой с поверхности Блекджек. Я защищу этот город. Когда вы сюда доберетесь, не останется ни одного повода защищать башню. Я с нетерпением жду вашего ответа и надеюсь, что вы вспомните мое сотрудничество, когда будете выдвигать следующего Советника в Тандерхед. Я верю, что продемонстрировал свою преданность. Прекратить одностороннюю передачу. Отослать. Сохранить. Блекджек.

Чёрный жеребец лежал навалившись грудью на столешницу и широко раскинув ноги. Его лицо застыло в изумлении, как если бы он не мог поверить что это случилось с ним. В его спину был воткнут очень знакомый меч — мой меч. Долг и Жертва лежали на столе рядышком с ним, в то время как позади было разбитое окно. Я пробежалась взглядом по разбросанным бумагам на его столе и заметила фотографию около его протянутого копыта. Это было черно-белое, чуть покоцанное изображение четверых пегасов темного окраса: Скай Страйкера, Стратуса, Старгейзер и прищурившейся Авроры.

Это неожиданно объяснило то, почему он прибыл домой к Авроре так вовремя.

— Начать одностороннюю передачу. Советник Айронвинг. Я приношу свои соболезнования по поводу утраты Генерала Армии Харбрингера. Я надеюсь, что ВАП выберет заслуживающего этого пони, который может смотреть в будущее, такого как вы, который поведет нас в эти непростые времена. Хочу доложить, что Тандерхед созрел для выбора. Мне удалось договориться и ваши доводы на своих позициях. Био-оружие завершено. Старгейзер не станет большой пробл… — повторял терминал в то время, как я медленно подошла и забрала свое оружие.

Неожиданно, его тело дернулось и издало влажный хрип. Его выпученные глаза повернулись в голове и уставились на меня.

— Тыыы… этоо…

— Не двигайся! — произнесла я, посмотрев на меч, а затем, снова на него.

Если я вытащу меч…

— Отыщите аптечку или что-нибудь вроде неё, — произнесла я, обращаясь к П-21 и Скотч. Они незамедлительно умчались искать затребованное, в то же время, я наклонилась к его лицу. — Где Глори?

— Клон? Я отдал её военным Анклава. Они должны дать пресс-конференцию в любую секунду. Должно поднять небольшую шумиху… — Он слегка посмеялся. — Она была моим золотым билетом…

Я с трудом подавила желание ударить умирающего жеребца.

— Кто сделал это с тобой? Это была Аврора?

Стратус прокашлялся, тяжело дыша.

— Аврора. Я думал… она была так прекрасна… вырывая это чертово кровоточащее сердце прочь… — Кровь запузырилась на его губах. — Она… она хотела помочь. Убить Старгейзер. Взять тебя. Направить всех в Анклав и… и я стал бы новым Советником. Это было бы идеально, — проклокотал он вздрогнув и откашлявшись брызгами малинового цвета.

— Кто это сделал? — снова потребовала я. — Лайтхувс?

Я теряла его. Его взгляд начал затуманиваться.

— Лайтхувс. Такой нетерпеливый. Такой преданный. Такой глупый. Он не понимал… никто не понимал… — его скрутил спазм, и он дёрнулся ко мне. — Это… это должен был быть… я! — прохрипел он мне в лицо, а затем конвульсивно содрогнулся и повалился назад. Издав последний хрипящий вздох, он затих.

Я телекинезом выдернула меч из его спины. На его рукояти всё ещё болталась небольшая инвентарная бирка. Я подошла к разбитому окну и посмотрела на яркие городские огни.

Я ошибалась.

Мы всё-таки не смогли покинуть Пустошь. Интриги, манипуляции, алчность и безудержные амбиции от которых страдал Хуффингтон, точно также процветали и здесь. Может пони здесь и не убивали друг друга на улицах, но, тем не менее, безумие Хуффигнтона вверху было таким же, как и внизу. Шикенери и Лайтхувс. Доктор Монинстар. Стратус.

Из глубины коридора донёсся топот множества копыт.

Скотч Тейп вскрикнула за мгновение до того, как П-21 завопил: — Блэкдже…, — после чего послышался громкий удар.

Я взяла на изготовку меч и пистолет, и в этот момент в офис вбежали пегасы в силовой броне. Ещё больше солдат ворвалось через окна. У всех была броня старого образца. Войска Нейварро. Я со стоном закрыла глаза.

— Так-так-так, — протянула стоящая в дверях капитан Хоарфрост. — Ну разве это не интересно?

— Да ты издеваешься! — выкрикнула я, закатив глаза к потолку. — Дважды? Того, что меня повязал Стратус, было мало и теперь меня хватают во второй раз? — я посмотрела на бледно-синюю пегаску, которая, казалось, была сбита с толку моей реакцией. — Дай-ка угадаю? Теперь я стану идеальным козлом отпущения, на которого свалят все шишки, верно? Я права? — тут я отбросила своё оружие в сторону. — Поздравляю. Ты победила.

— Я… что? — переспросила Хоарфрост. Теперь бледно-синяя кобыла явно недопонимала что я вытворяю.

— Ты победила! Я сдаюсь. То есть, меня схватил Стратус. Затем меня уделал Лайтхувс. Теперь ты! — объяснила я, подняв копыта в воздух.

— Поэтому знаешь что? Я не собираюсь больше драться. Ура. Поздравляю. Забирай меня. Я хочу обсудить это с генералом Шторм Чейзер.

Хоарфрост смерила меня хмурым взглядом и бросила:

— Нет, я так не думаю. Убить её.

Ладно. Это было не совсем то, что я ожидала.

Два десятка облачённых в силовую броню солдат подняли угрожающе загудевшие винтовки. Я была окружена. Даже если они примутся палить друг в друга, я обращусь в пепел задолго, до того, как они друг друга перебьют. А если я телепортируюсь и оставлю своих друзей на милость Хоарфрост… не станут ли они следующими? Вероятно.

Прошла секунда. Затем десять. Хоарфрост нахмурилась.

— Вы чего ждёте? Открыть огонь!

Из-под шлема одного из доспехов донеслось приглушённое:

— Я не могу!

— Что значит, ты не можешь? — переспросила Хоарфрост закипая. — Огонь! Последнее, чего я хочу, так это чтобы генерал Чейзер возилась с этой террористкой.

— Моя броня переключилась в режим диагностики! — запричитал жеребец.

Со стороны других солдат раздались похожие приглушённые тревожные крики.

Я перевела взгляд на Хоарфрост, и глаза пегаски расширились. Она потянулась ртом к висящему в нагрудной кобуре лучевому пистолету. Сейчас я могла убить её четырьмя разными способами. Я могла бы левитировать меч, и снести ей голову. Долг и Жертва тоже были рядом, хотя не была уверена, заряжены ли они. Я могла бы послать по крайней мере одну магическую пулю прямо ей в лицо. Или просто забить её копытами.

Вместо этого мой рог засветился и дверь захлопнулась прямо перед ней, с оглушительным треском врезавшись ей в лицо. Я снова приоткрыла дверь, поглядела, как пегаска, получившая лёгкое сотрясение мозга, слегка покачивается на нетвёрдых копытах. Пистолет безвольно выпал у неё изо рта. Я телекинезом притянула её голову немного вперёд и захлопнула дверь во второй раз. Хоарфрост повалилась на пол с другой стороны.

Я ошибалась. Это было весьма полезное заклинание Твайлайт.

Скотч Тейп шагнула вперёд и с явной настороженностью уставилась на обездвиженных пони, покряхтывавших в своей броне в попытках пошевелиться.

— Ничего себе. Блекджек, как ты это сделала?

Бу последовала за кобылкой, прогуливаясь между чёрных металлических статуй.

— Это не я.

Следом вошли П-21 и Рампейдж. Потрошительница избавилась от кандалов и напялила на макушку верхнюю половину шлема от силовой брони, как шляпу. Я не хотела думать о том, что случилось с головой, которая когда-то была в этом шлеме.

— Ты в порядке! — обрадовалась я, обнимая полосатую кобылу. Та не обняла меня в ответ… П-21 нёс на спине всё наше барахло. Он принялся складывать вещи на пол, объясняя Скотч Тейп что-то на счёт найденных шкафчиков с уликами прямо перед тем, как прибыли солдаты. Я призналась себе, что возвращение шести статуэток помогло успокоить шестерых воображаемых пони у меня в голове. Я почти слышала, как они вздохнули с облегчением.

— Ага. Всё ещё живу, — холодно отозвалась полосатая кобыла, оглядывая закованных в силовую броню пони, а затем хлопнула копытами друг о друга. — Давай так: я начинаю месить их одного за другим слева направо, а ты справа налево? — предложила она, потирая копыта.

— Чего? Нет, Рампейдж! — всполошилась я. — Я пытаюсь найти способ, чтобы остановить весь этот бардак, а не сделать его ещё больше!

— Блекджек, здесь тебе нужно думать как наземник, а не как пони из стойла или облачный житель, — ответила Рампейдж. — У тебя есть сторона А и сторона Б. Ты не хочешь, чтобы они дрались друг с другом и навредили здравомыслящим пони, которые пытаются не лезть в это дерьмо, верно? Ну так убей одну из сторон. Чёрт возьми, да обе стороны убей! Тогда мы сможем поставить тебя во главе Тандерхеда, Глори станет твоей любимой фавориткой, П-21 твоим начальником разведки, а я буду твоим крутым боевиком. Это ж будет просто улёт.

Она широко развела копыта и расплылась в ухмылке.

— А что будем делать Бу и я? — с любопытством поинтересовалась Скотч Тейп, в то время как я пыталась демонстративно игнорировать советы полосатой кобылы.

— Бу может отвечать за связи с общественностью. Любой, кого мы не хотим убить и у кого есть проблемы, сможет обсудить их с ней. Ну, а ты… — Рампейдж задумалась, потирая подбородок. — Ты будешь молодым лейтенантом, которая разрабатывает военные машины, которые понадобятся нам, чтобы сохранить нашу империю.

— Клёво! Я за, — ухмыльнулась Скотч Тейп.

— Пожалуйста, перестань развращать мою дочку, — досадливо попросил П-21.

— Нуууу, состоять в империи зла, звучит весело, — заскулила Скотч Тейп. — Ты бы, папочка, отлично смотрелся в чёрной униформе.

— Императрица Блекджек накладывает вето на идею Империи, — категорически объявила я. — Это весело только по началу, а потом кучка неудачников учинит бунт и свергнет тебя. Я хочу закончить это дело так, чтобы с обеих сторон больше никто не умер.

— Ох. Задумка безумная, — фыркнула Рампейдж и махнула копытом. — Ладно, валяй. Покажи класс. В конце концов, с Потрошителями и Рейнджерами ведь сработало.

Да уж, полосатая кобылка сегодня была не в настроении. Проигнорировав её, я леветировала свой меч и разрезала ремешок, удерживавший на месте солдатский шлем.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — закричала перепуганная зелёная кобыла.

Довольно уместная просьба, учитывая, что она только что собиралась убить меня, но я не хотела её запугивать. Я хотела, чтобы она выслушала.

— Я и не собираюсь. Твоё радио включено?

— Нет! Как ты это сделала? Предполагалось, что на такое никто не способен! — выпалила кобыла.

— Секрет фирмы, — ответила я. — Слушай. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

Зелёные глаза паникующей кобылы чуть расширились.

— Когда твои системы придут в норму, или перезагрузятся, или что там у них, мне нужно, чтобы ты сказала генералу Чейзер, что я этого не делала. Поняла? Я знаю, что кровавый след ведёт прямо к нему, но это была не я. Я всё ещё пытаюсь остановить Лайтхувса. Понимаешь?

Мне было действительно нужно, чтобы она мне поверила. У меня и без того хватало проблем с Тандерхедом. Если ещё и Нейверро будет думать, что я убила их пони, я ни за что не смогу это остановить… в чём, видимо, и был весь смысл.

— Но… я… — она перевела взгляд на тело, лежащее за столом.

— Я не хочу никого убивать, — повторила я, выделяя каждое слово. — Если бы я хотела, я бы убила и тебя то же. Я не убиваю. Хорошо? Пожалуйста, просто передай это генералу Чейзер.

— Я… я передам, — согласилась она. — Спасибо, что не убила меня.

— Я не палач, — ответила я, вызвав очередной стон Рампейдж. — Хочешь поблагодарить меня? Не убивай. Я знаю, что прямо сейчас в Анклаве это проблематично, но не убивай. Эти пони ничем этого не заслужили.

— Я… — нахмурившись открыла было рот она, но затем взвесила в уме мой меч и свой паралич, и опустила взгляд. — Да, мэм.

Я не представляла, сделает ли она это на самом деле. Всё, что я знала, что спустя секунду, когда я отвернусь, она может начать резню среди пони. Но я должна была дать ей шанс стать лучше.

В противном случае, всё, что я оставила бы после себя, это кучу трупов.

— Идём, — позвала я, выходя в коридор. Мне нужно было отыскать Глори, а затем связаться со Шторм Чейзер. До тех пор, пока Тандерхед не ввязался в драку с Нейварро, у меня был шанс. Даже если я не была в восторге от Генерала Армии Харбинджера или капитана Асихот, победа Нейварро была бы лучше кровавой бойни. Если же Тандерхед окажет активное сопротивление силам Нейварро… я должна буду взять на себя руководство, прежде чем всё скатится к ебеням.

Если мы уже к ним не скатились.

— Итак, что ты собираешься предпринять теперь? — поинтересовался П-21. — Каков план?

Мы вышли в пустой офис, где не было ни души. Он просматривался в обе стороны и был заполнен облачными кабинками. Я огляделась, леветировала с ближайшего стола пачку бумаги и принялась рвать листы на маленькие квадратики.

— Что ж. Я надеюсь получить кое-какую поддержку.

Все пони уставились на меня в недоумении.

— Видите ли, это не я отключила всю эту силовую броню. Я хотела бы, но это не я. И я почти уверена, что никто из вас тоже этого не может, — улыбнулась я друзьям.

«Если конечно П-21 не раздобыл передатчик, или какую-нибудь особенную спарк-гранату, и не сказал мне об этом».

— Поэтому я готова поспорить, что пони, которая это сделала… — с этими словами мой рог вспыхнул и я подбросила бумажки в воздух, буквально устроив метель из белых квадратиков. Они покрыли всё вокруг, включая участок замерцавшего воздуха в пяти метрах от нас дальше по коридору. Я развернулась к нему лицом и улыбнулась, — всё ещё здесь.

Воздух засветился, и перед нами предстала одетая в фиолетовый плащ Кобыла-что-надо.

— Обычно такого не случается, — проворчала кобыла своим синтезированным голосом.

— Первое правило, когда тебе кажется, что рядом есть кто-то невидимый: разбросай везде дерьмо, — ответила я.

— Ого. Блекджек-то и вправду не была сумасшедшей, — изумилась Рампейдж, вытаращившись на колышущийся плащ и широкополую фиолетовую шляпу.

— Я ж тебе говорил, — самодовольно заметил П-21.

— А чего ты вообще оставалась невидимой? — нахмурилась Скотч Тейп.

— Мне хотелось посмотреть, убьёт ли она их. Не она ли в ответе за всё это, — ответила Кобыла-что-надо, указав копытом на трупы. — Поэтому я скрытно последовала за Нейварро и когда они захотели открыть огонь, я воспользовалась кое-какой лазейкой в конструкции ремонтного талисмана Силовой брони Тип-2.

— А если бы я принялась убивать, ты бы включила их обратно? — поинтересовалась я.

— Вообще-то я думала, что ты должна быть тупой, — как ни странно, удивилась Кобыла-что-надо.

— Даже не слишком умные пони могут учиться, — возразила я. — Ну, так что? Ты собираешься нам помочь? Потому что я думаю, сюда вот-вот подойдёт новый отряд и не у всех у них может быть силовая броня, уязвимая для твоего трюка.

Ни слова не говоря, она развернулась и порысила прочь. Учитывая, что она не стала невидимой и не исчезла, я посчитала это достаточно хорошим ответом на данный момент, так что мы поспешили следом.

* * *

Я совсем не сильна в скрытности, но даже я могла по достоинству оценить способность закованной в пурпурную броню Кобылы-что-надо уклоняться от охранников Тандерхеда и пегасов Нейварро. Пока мы пробирались через здание, она не разговаривала. Иногда она останавливалась, чтобы пропустить пегасов в силовой броне и, должно быть, у неё был доступ к их переговорам, потому что она, казалось, знала обо всех их передвижениях. Несколько раз она смотрела прямо сквозь стену, так что я предположила, что на её шлем наложены чары, аналогичные тем, что были в прицеле Покаяния.

— Неплохая броня, — заметила я, пока мы пережидали в подсобке, когда отряд охранников наболтается и уйдёт, чтобы мы могли продолжить путь.

Кобыла-что-надо взглянула на меня и снова уставилась в стену.

— Тип-4, прототип для разведки, проникновения и саботажа. Твайлайт Спаркл лично курировала некоторые из вошедших в него талисманов. Доводить их до спецификации было кошмарно сложно. Особенно тяжело шла калибровка стелс-систем, это вообще была головная боль, но, в конце концов, это была не серийная модель.

— Шляпа и плащ шли в комплекте? — полюбопытствовала Рампейдж.

— Вообще-то да. Я думаю, это своеобразная шутка от Твайлайт. Мне от этого совсем не смешно, но с другой стороны, она же не консультировалась с Пинки Пай, когда разрабатывала его, — напряжёно ответила Кобыла-что-надо. — А теперь, тихо. Мне не хотелось бы драться с ними, если они нас услышат.

Мы дождались, когда пятеро охранников уйдут, и перебежками пробежали по коридору, окончившемуся тупиком с двумя большими растениями у стены. Кобыла-что-надо нажала какую-то скрытую кнопку и в стене открылся квадрат метр на метр. Мы все нырнули в тоннель, заполненный сделанными из радуги шлангами и трубами, и она закрыла дверь за нами.

— Ты кто? — спросила Скотч Тейп, когда Кобыла-что-надо повела нас за собой.

— Просто пони, пытающаяся помочь пони, которым нужна помощь. И в последнее время список таковых довольно длинный, — сказала та, ведя нас через комнатку с низким потолком. К счастью, мы были пони из стойла, Потрошитель и Бу, так что теснота помещений нас не беспокоила. — Встретить других пони, разделяющих подобное стремление было… ново.

— Отличный секретный проход, — искренне заметил П-21. — Должно быть он неплохо облегчает передвижение.

— Да. Так и есть, — коротко отозвалась бронированная кобыла и начала спускаться по лестнице.

— Я должна выяснить, что происходит. Мне нужно найти Глори. И кто виноват в смерти Старгейзер и Стратуса? Глава разведки Анклава? — спросила я.

— Нет. Что тебе нужно, так это вернуться домой, — ответила Кобыла-что-надо.

— Не сейчас, когда тут всё вот-вот взлетит на воздух, — возразила я. — И уж точно не без Глори.

Она вздохнула, затем встала у стены и толкнула копытом облачный люк.

— Я боялась, что ты это скажешь.

Тут стена открылась в тусклое, похожее на пещеру помещение.

— Добро пожаловать в Кобылье Логово.

Логово представляло собой шестиугольное помещение, вдоль одной из стен которого расположился массивный компьютер. На многочисленных экранах показывались изображения со всего Тандерхеда, а ещё на нескольких мониторах транслировались виды с различных частей Пустоши. Виды пони в броне Анклава, расхаживавших по коридорам Башни Тенпони, меня не порадовали. Вторая стена была превращена в оружейную с тремя разобранными костюмами Анклавовской брони и одним комплектом брони Стальных Рейнджеров. Здесь же в шкафчиках было всевозможное оружие. На третьей стене было, по крайней мере, два десятка костюмов для маскировки, половина для жизни под облаками, половина — над. Рядом с одеждой, словно отсечённые головы, были выложены с десяток резиновых масок различных цветов. Четвёртую стену занимали бесчисленные карты. На одних была поверхность Эквестрии, на других, Анклавовские поселения. Я узнала Нейварро и Тандерхед, но остальные были для меня загадкой. Обе карты были утыканы сотнями разноцветных булавок. У пятой стены было устроено по-спартански строгое жилище. Большая кровать, мини-кухня, медицинская секция и спортивное оборудование расположились по соседству с несколькими фотографиями. У последней стены стояло лабораторное оборудование, в том числе множество электроники и взрывчатых веществ. В центре помещения была устроена мастерская. Вокруг пустого стенда на тележках и столах лежали несколько талисманов.

Лично я была несколько разочарована тем, что здесь явно недоставало кобыл.

Молодая единорожка, работавшая в мастерской за верстаком, подняла голову. Её коричневая шёрстка была заляпана маслом и другими рабочими жидкостями. На поясе звякали десятки инструментов, а её черная грива была стянута и спрятана под бандану.

— Ты вернулась! С тобой всё в порядке? Тебе нужен ремонт? Ты нашла её? И… ой… — она заметила нас и тут же запнулась. — Видимо, нашла.

— Блекджек, Манкиренч, — бросила Кобыла-что-надо, направившись к компьютеру. — Она тут отвечает за магическую часть.

Единорожка чуть отступила и, покраснев, опустила взгляд.

— Пожалуйста, организуй им что-нибудь поесть, — попросила Кобыла-что-надо и занялась терминалом.

— А как же ты? — спросила Манкиренч, чуть опустив ушки.

— Обойдусь, — несколько резковато ответила та, затем обернулась ко мне: — Я посмотрю, смогу ли я отыскать твою Глори, и затем ты уберёшься отсюда.

Я перевела взгляд с кобылы на Манкиренч. Единорожка уже порысила к мини-кухне.

— Не грубовато ли? — заметила Скотч Тейп, прежде чем присоединиться к ней. П-21 неодобрительно нахмурился, но последовал за ними вместе с Бу и Рампейдж. Я отошла назад, глядя как умело кобыла работает с компьютером.

— Ты её рабыня? — спросил П-21, понизив голос. — Если это так, мы можем забрать тебя с собой.

— О, нет-нет-нет! Я здесь не пленница, — ответила Манкиренч. — Она из хороших пони. Одна из лучших пони. И при обычных обстоятельствах, если бы дела не складывались так плохо и если бы вас тут не было, она намного приветливее. Обычно она никогда не приводит сюда пони. Я поражаюсь, что она это сделала.

Единорожка достала несколько бутылок.

— Спаркл-Колы?

— Ого, а это, случаем, не Квантовая Спрал-Кола? — восторженно спросила Рампейдж.

— Да-а, но она для… для Кобылы-что-надо, — твёрдо ответила Манкиренч и когда Рампейдж потянулась за бутылкой, коричневая кобылка захлопнула дверцу перед самым её носом.

— Вы двое, вместе? — Спросила Скотч Тейп.

— Я… нет. Не в том смысле… ну, то есть… ах… нет, — ответила Манкиренч.

— Ты из Башни? — поинтересовался П-21.

— Вообще-то я с поверхности. Она… спасла меня… от нескольких плохих пони, — ответила она тем деликатным тоном, который давал возможность представить, от чего именно она была спасена. — Я помогаю ей с тех пор, как была ещё в твоём возрасте, — сказала она Скотч Тейп.

— Подслушивать — плохая привычка, — заметила у меня за спиной Кобыла-что-надо.

— Знаешь по собственному опыту? — спросила я.

Она оглянулась на меня, помолчала пару секунд, а затем призналась:

— Возможно.

Ох, ну ладно, будь самой загадочностью.

— Ну так что происходит? — спросила я в отчаянии, разглядывая экраны терминалов. — Где Глори?

Кобыла нажала несколько кнопок. Появилась схема Хуффингтонской Долины. Башня Шедоуболтов стояла почти в центре, в то время как Тандерхед, похожий на огромную покрышку, высился восточнее. С западной и южной сторон долины были обозначены десять стрелок, расположенные полукругом.

— Хищники зависли в тылу. Они послали четыре формации через облачный покров. Видимо Стратус передал им коды обхода молниевых разрядников.

— Формация — это сколько?

— Двадцать пять. Пять пони образуют крыло. Пять крыльев — формацию. Каждый Хищник несёт четыре формации, или стаю, — мрачно ответила Кобыла-что-надо.

— То есть тысяча пони, полюс-минус? — о, да, этот кошмар с каждой секундой становился всё хуже. — Что у разведки Анклава есть в Башне? — она обернулась и молча уставилась на меня, и я ухмыльнулась, — Что, ты не в курсе?

— Пять стай, если они перед тем как начать, призвали всех резервистов, — ответила она. — Если к ним присоединится служба безопасности Тандерхед, это ещё тысяч пять, но они прошли только общую военную подготовку.

— Не удивительно, что Нейварро хотели заполучить Стратуса на свою сторону, — нахмурилась я. — Есть какой-нибудь способ связаться с главой разведки Анклава? Может они могут помочь остановить Лайтхувса.

— Официальный руководитель разведки Анклава — это шутка. Лайтин Блейз больше заинтересована в том, чтобы пробиться к пони с хорошими связями в Нейварро, чем в выполнении своей работы, — ответила Кобыла-что-надо. — Она даже не остаётся в Башне. Сомневаюсь, что она вообще в курсе, что происходит нападение.

Я со стоном потёрла лицо, а затем нахмурилась.

— Погоди. Официальный глава?

— Нейварро всегда назначал в Шедоуболты одну из своих мелких сошек, и они почти всегда совершенно некомпетентны. Чуть менее некомпетентные пробовали командовать. И если на эту должность попадал кто-нибудь хоть с парой извилин, такие там не долго засиживались, — мрачно сказала кобыла.

То, что я знала о Лайтхувсе и всё, что я видела до сих пор, никак не укладывалось в её описание некомпетентности.

— Так кто же неофициальный руководитель разведки Анклава? Лайтхувс, да?

— Это не важно, — твёрдо ответила она. — Это должно произойти.

— Это… ты в своём уме? — спросила я, ткнув копытом в экран. — Почему это должно произойти?!

— Потому что в течении двухсот лет Анклав слепо не замечал, что военные действуют как паразиты и в своём самодовольстве не видел, что жизнь здесь заглохла! — она нажала клавишу и на главном экране появилась картинка города пегасов, который, казалось, разваливается на части. Его здания растягивались и искажались. В этих зыбких облачных руинах жили едва ли с пол десятка пегасов. Она нажала другую кнопку и вывела на экран другой город, снова обширный и колоссальный, и снова полностью заброшенный. Другая картинка показывала облачные поля, почти сплошь заросшие сорняками. А на другой было видно ещё более-менее целое поселение, но с искрящими и потрескавшимися талисманами, которые уже неоднократно пытались скрепить проволокой.

— Все поселения, не представляющие интереса для военных, страдают. Сыновья и дочери отправляются на службу в Нейварро, чтобы хоть что-то отправлять своим семьям. Командование заплыло жиром и погрязло в коррупции. Пришла пора народу пегасов раскрыть глаза на то, что творится: ситуация невыносима и её необходимо исправить, рано или поздно.

— Ты знала, что готовится это нападение? — изумлённо сказала я.

— Конечно. В последние тридцать лет гражданская война стала неизбежна, — ответила Кобыла-что-надо.

— Тогда ты знаешь и о биологическом оружии Лайтхувса, — заявила я. — Об его ракетах.

— О, да, — она усмехнулась и ткнула в меня копытом. — Но видишь ли, ты допускаешь точно такую же ошибку, что и Нейварро. Доклады о вирусном оружии. Доклады о ракетах. Они должны были сделать очевидными намерения об атаке! И тогда Нейварро посылают свои корабли, чтобы угрожать и бряцать саблями. Но когда мы покажем, что это биологическое оружие не заражает нейроглобин пегасов и что ракеты, по сути, просто металлолом, тогда агрессия Анклава станет очевидной. Демократия будет выставлена обманом, каким она и является, и мы, наконец, сможем внести в Анклав изменения, которые были необходимы ещё двести лет назад!

Я некоторое время смотрела на кобылу, скрывающуюся под маской, а потом тихо сказала:

— Он адаптировал его.

На несколько секунд в Логове установилась абсолютная тишина. Даже Манкиренч и мои друзья прекратили разговоры и прислушались.

— Что?

— Он адаптировал его для инфицирования пегасов, — повторила я ровным голосом.

— Ты… он… — залепетала кобыла в маске, тыча в меня копытом. — То есть…

— На поверхности я наткнулась на два места, где он адаптировал вирус, чтобы тот мог заражать пегасов. А эти «ракеты-металлолом»… они неповреждённые. Я думаю, если приложить немного усилий, они снова взлетят.

— На поверхности… — едва слышно выдохнула Кобыла-что-надо. — Мулий сын…

Она принялась торопливо нажимать клавиши, и спустя мгновение раздался звонок. Затем через соединение донёсся слабо жужжащий и дребезжащий голос Лайтхувса.

— Да, бабушка?

Я, замерев, переводила взгляд с терминала на Кобылу-что-надо, чувствуя, что взглядом могу прожечь дыру. Что… за… херня?!

— Леджердемейн. Я хотела узнать о состоянии вируса, — проговорила Кобыла-что-надо.

— Все образцы учтены и готовы к работе, — ответил Лайтхувс слишком ровным голосом.

— И нет никакой вероятности, что он заразит пегасов? — нажала Кобыла-что-надо.

— Ни малейшей, — всё тем же тоном ответил Лайтхувс.

Кобыла-что-надо бросила на меня взгляд.

— Это очень важно, внучек. Очень важно. Это точно невозможно, чтобы вирус заразил пегаса?

Дребезжащий голос Лайтхувса раздражённо проговорил:

— С чего такая обеспокоенность, бабушка? Мы стреножим Анклаву копыта. Либо они нападут и будут уничтожены, либо не нападут и Тандерхед добьётся своей независимости. Заразность вируса остаётся под вопросом.

— Потому что если он угрожает пегасам, то наша легитимность летит к чертям! — вскричала Кобыла-что-надо. — Остальной Анклав никогда не пойдёт на необходимые изменения, если будут считать нас государством-изгоем!

— Остальной Анклав может лягнуть себя под зад, — ответил Лайтхувс тихим, зловещим голосом. Кобыла-что-надо уставилась на экран, казалось, светящиеся окуляры её шлема увеличиваются в шоке.

— Они поджимают хвосты и ползут к тому пони, у кого есть сила. Они боятся и пресмыкаются из-за Хищников с Циклонами. Они положились на военных. И когда их талисманы выдохнутся и они начнут подыхать от голода, они с радостью придут к нам.

Кобыла-что-надо тяжело осела на пол.

— Я думала, когда ты последний раз сражался с Нейварро, они почти уничтожили тебя с четырьмя Хищниками? — выкрикнула я.

— О? Привет, Охранница. Благодарю за устроенную тобой заварушку. Если бы ты не убила советника и Стратуса, мы бы ни за что не смогли подтянуть свои резервы обратно в башню. Ещё несколько часов и всё будет готово.

— Я их не убивала. Но вот о тебе, мне кажется, этого не скажешь, — прорычала я. — И ты не ответил на мой вопрос: с чего ты так уверен, что сможешь уничтожить Анклав, когда у них более чем в двое больше сил, чем они выслали в прошлый раз.

— А бабуля тебе не сказала? Это довольно просто. Видишь ли, Ядро — это бастион, разработанный для защиты от воздушных атак драконов и ракет. Да, сама башня имеет ограниченное вооружение… но она подключена к Ядру.

Я представила зелёный энергетический луч, насквозь пробивший Хайтауэр.

— Вот дерьмо… — выдохнула я. — И у тебя есть к нему доступ?

— О, да. Мы давненько им не пользовались, опасались, как бы не убить самих себя. На этот раз, боюсь, я просто не могу от этого отмахиваться. — Лайтхувс усмехнулся. — Анклав только что потерял в Мэрипони своего Генерала Армии. Остальное руководство в хаосе. Когда четверть флота будет сожжена в небе за нападение на Тандерхед, они никогда больше не решатся угрожать нам снова, — пояснил Лайтхувс с полной уверенностью.

— Несколько случаев разумного применения вируса и оставшиеся военные будут заняты подавлением вспышек эпидемии. Ещё несколько ракет должны будут позаботиться о Красном Глазе и о других угрозах с поверхности. Тандерхед будет в безопасности и сможет возвестить новую эру, и спасти Эквестрию, прямо как ты и хотела, бабушка.

— Не таким способом, дурак. Не таким способом, — прорычала Кобыла-что-надо. — Ты совершаешь ту же ошибку, что и она.

— С тобой во главе? — угрожающе спросила я.

— Конечно же нет. Я буду публично осуждён и казнён за преступления против всех пони. Я ожидаю, что моя ужасная слава продлится в течении многих веков, но я также жду, что эти века Тандерхед будет стоять, — ответил Лайтхувс.

— Я остановлю тебя, — поклялась я. — Ты же собираешься убить тысячи.

— Вообще-то десятки тысяч. Необходимые жертвы, — отмахнулся он. — Мне казалось, ты больше заинтересована в спасении Монин Глори. Вероятно, тебе стоит включить телевизор.

Лайтхувс вздохнул.

— Прощай, бабушка. Прости, что обманул тебя. Твой план был хорош, но ты пыталась сохранить Анклав, не стоящий спасения.

С этими словами связь прервалась.

— Дурак. Проклятый дурак! — простонала Кобыла-что-надо. К ней подошла Манкиренч и положила ей копыто на плечо. — Спасать жизни, это не значит прекращать их. Я думала, что научила тебя лучше.

У меня не было на это времени.

— Что он имел в виду, когда говорил о Глори?

Кобыла-что-надо ткнула копытом несколько кнопок и центральный экран засветился. Экран был разделён пополам. На одной его половине была миленькая кобыла, а в другой части шла прямая трансляция из Тандерхед. Она показывала круглый центральный городской парк, сцену и большую статую Рейнбоу Дэш. Перед разъярённой толпой в несколько сотен пони стояли двадцать пять пегасов в силовой броне. Ещё двадцать пять окружали небольшую группу. По низу шла бегущая строка со всевозможными безумными заявлениями типа «Нейварро объявляет военное положение в Тандерхед», «Обвинения в биотерроризме от властей Нейварро» и «Слухи о новых появлениях Рейнбоу Дэш. Тандерхед проводит незаконные эксперименты по клонированию?»

— Да. Да. Мы получили сведения, что советник Старгейзер и начальник службы безопасности были убиты террористами из Тандерхед. Некоторые из них были задержаны и, насколько нам известно, их собираются передать на Хищники для транспортировки обратно в Нейварро, — сказала кобыла, придерживая наушник. Персикового цвета репортёр, стоявшая перед сценой помолчала, прислушиваясь, затем кивнула. — Мы ждём, что с минуты на минуту они сделают официальное заявление. Судя по некоторым докладам, несколько террористов с поверхности, работавших с этими ультранационалистами, всё ещё на свободе.

Она исчезла, сменившись красивым, но скучным на вид жеребцом.

— Спасибо, Сан Сприклс. Держите нас в курсе.

Затем он повернулся к другой камере, заученно улыбаясь.

— Слухи о вероломстве Тандерхед существовали с момента подписания договора о разоружении сто лет назад, но никогда прежде, мы ещё не получали столь очевидных знаков, что наш Анклав, наше безопасное место, наша святыня, находится под угрозой нападения. Это служба новостей Нейварро, мы держим вас в курсе новостей, честно и гармонично. Мы скоро вернёмся.

В эфир пошла реклама про шампунь для перьев и я отвернулась.

— Где этот парк? — она не ответила. Я могла понять её чувства, узнать, что твой собственный план сделал смертельный поворот — не лучшее ощущение. Я протянула копыто и встряхнула кобылу. — Эй! Эта часть парка! Где она?

Она подняла голову.

— Хмм… это мемориальный парк Рейнбоу Дэш.

— Думаешь, они повели Глори туда? — спросил П-21.

— Я думаю, это вероятнее всего. Анклав ненавидит предателей, верно? Трудно найти место лучше, чтобы повязать сразу нескольких из них.

— Но что на счёт Лайтхувса? — спросила Рампейдж. — В смысле, я знаю, ты любишь Глори, но разве жизни тысяч не намного важнее?

Этот вопрос обрушился на меня, как тонна кирпичей. Лайтхувс сказал, что ему нужно всего несколько часов, для меня это означало, что он сделает что-то важное и будет готов. Может заправит ракеты? Если я потрачу время на освобождение Глори, его планы могут увенчаться успехом. Но если я поступлю иначе…

— Не глупи. С внучком я разберусь сама, — мрачно сказала Кобыла-что-надо. — Я выведу тебя в парк, а затем отправлюсь в Башню.

— Ты сможешь проникнуть внутрь? — удивлённо спросила я.

Она сняла шляпу, затем отстегнула что-то под своим чёрно-фиолетовым шлемом. Окуляры потемнели и броня зашипела. Уплотнители отошли, выпустив наружу волну едкой вони и шлем отделился. Я вытаращилась на серо-голубую с проплешинами шкуру и поредевшую радужную гриву. Взгляд мутных розовых глаз встретился с моим. Правая сторона её лица была прорезана тремя бороздами. Они шли от лба, проходили мимо глаза, по щеке и оканчивались на горле.

— Хех, — усмехнулась Рейнбоу Дэш. — В конце концов, это же моё министерство.

* * *

У каждого из нас был миллион вопросов и ни минуты времени на них. Я хотела отвести её в сторону и всё рассказать о шаре Пинки Пай. Рампейдж просто смеялась от восторга. П-21 было любопытно, как она выжила. Бу, казалось, хотела разузнать, где лежит остальная Спаркл-Кола. От всех этих вопросов Рейнбоу Дэш отмахивалась, собирая припасы в дорогу, а Скотч Тейп и Манкиренч торопились снять анклавовскую блокировку с моего ПипБака. Я была рада снова заполучить мой ЛУМ. Только после этого, когда мы собрались выходить из секретного штаба Рейнбоу Дэш, она согласилась несколько утолить наше любопытство.

— Суть в том, что когда я покинула Анклав, они послали за мной мою школьную подругу, чтобы та доставила меня обратно, желательно бездыханную. Драка была адская. Лучшая из тех, в каких мне доводилось побывать. Я заработала это, — сказала она, проведя кончиком крыла по шрамам, пересекавшим её лицо.

— И суть в том, что я в конце концов я не могла убить её, только не после того, как погибли все мои подруги. Однако у неё с этим никаких проблем не было. Она порвала меня в клочья и швырнула в кратер жар-бомбы. Она бросила меня умирать, ради справедливости, за которую я боролась. Иначе я просто не могу.

— Почему? — спросила я. — Почему ты продолжаешь это? Зачем наряжаешься как Кобыла-что-надо?

Рейнбоу Дэш опустила свои белёсые глаза.

— Ну, когда ты гуль, у тебя должно быть что-то, чтоб не съехать с катушек. Суть в том, что Анклав считал меня мёртвой. Я не видела никаких причин, чтобы разубеждать их. У меня был доступ в Башню и Тандерхед, так что я устроила тут себе штаб и пыталась исправлять… ошибки моих подруг.

— Ты имеешь в виду, когда упали бомбы? — спросил П-21 и она кивнула.

— Ты всё-таки попыталась их остановить? — тихо спросила я.

Она резко взглянула на меня, затем закатила глаза.

— Ох, конечно. Шар в камере. Ты всё-таки нашла его… эх… Пинки… — пегаска покачала головой.

— Да, я пыталась. Изо всех сил. Однако, к тому времени, война уже набрала обороты. Я задавала вопросы. Даже пыталась уговорить Твайлат поговорить с Принцессой. Но что-то, о чём я не знала, уже запустило реакцию. Зебры утверждали, что одно из наших мегазаклинаний обрушилось на Роам. Затем был разрушен Клаудсдейл. Затем Мэрипони. А затем повсюду. Суть в том, что даже не смотря на то, что я знала, что бомбы будут сброшены, я не могла просто взобраться на крышу дворца и кричать, что грядёт конец света. Меня бы упрятали в психушку.

— А Пинки Пай, стерев свои воспоминания, не упростила тебе задачу, — сказала я.

— Точно. Даже она мне не поверила. Думаю, в этом был смысл. Какой бы ни была её выходка, я не могла с этим возиться. И она не могла. Она всё вложила в дело, а затем ушла. Всё, что я могла, это позаботиться об её инструкциях, даже после того, как погибли все мои подруги.

Она вздохнула и снова покачала головой.

— Я должна была сделать больше и раньше. Прежде, чем погиб Биг Макинтош. Но я была слишком занята борьбой за Эквестрию.

— В одиночку? — спросила Рампейдж и пегаска-гуль усмехнулась.

— Да, чёрт возьми. Я не собиралась быть похожей на Рэрити и сидеть за столом или вести переговоры, как Эпплджек. Я шла туда и делала то, что нужно было сделать, чтобы получить результат. Мы работали в тылу, собирали информацию и саботировали действия врага. Это было великолепно. А лучше всего было то, что все пони думали, будто я посиживаю в Башне, сложив копытца и делаю фото операций. Ха! — усмехнулась она. Но её улыбка быстро угасла. — И всё же, в конце концов, оно того не стоило. Даже на половину.

— Что не стоило? — спросила Скотч Тейп.

— Министерство Крутости. Да и все министерства. Когда Луна и Шрамолицый предложили их создать, я подумала, что они рехнулись. Но затем Твайлат начала выдавать идеи. Потом Флаттершай. Потом Пинки. Способы, какими мы можем помочь сделать что-то хорошее для других пони. Они втянулись в это и я пошла за компанию. Потому что в этом и есть Верность, правильно? — пегаска покачала головой. — Суть в том, что я уже и сказала. Луна не стоила того, что мы сдались.

Меня это несколько шокировало.

— Она ведь была вашей Принцессой.

Рейнбоу Дэш остановилась и повернулась ко мне.

— Когда я пришла к ней с Проектом Одного Пегаса, это был способ помочь всей Эквестрии. Благодаря ему мы получили бы больше бойцов для помощи земным пони и могли бы помогать бесчисленному количество гражданских. Знаешь, что в первую очередь сказала Принцесса Луна, когда я предложила ей это? — я медленно покачала головой и неупокоенная пегаска скривилась. — Она хотела знать, как она может использовать эту чёртову штуку в качестве оружия! Чтобы бросить на своих врагов ураганы и смерчи. Она была рада, что я поставила вооружение само чёртово небо, а я должна была улыбаться и делать вид, что для меня это наикрутейшая вещь.

Она скрипнула зубами, её белёсые глаза блестели от возбуждения.

— К чёрту. Луну.

Видя в её глазах боль и ярость, я решила, что мне не стоит с этим спорить.

— Так с тех пор ты защищала Пустошь?

— В основном, — ответила Рейнбоу Дэш, когда мы пошли дальше. — Пыталась спасать, кого могла. Я и так уже была трупом, так что радиация перестала быть проблемой. Лайтин Даст поднялась до верхушки военного руководства, которое превратилось в Великий Анклав Пегасов, так что у меня не было абсолютно никакого резона показывать тут своё лицо. Однако, в Башне было несколько пони, которые обо мне знали. Мы делали, что могли, чтобы подтолкнуть, задобрить, шантажировать или убедить Анклав вытащить головы из под крыльев и что-нибудь сделать. А я ждала ту самую «ЛитлПип» которая, по словам Пинки, должна была всё исправить.

— И ты ни разу не сказала… Спайку? — спросила я. Рейнбоу Дэш покачнулась и её лицо на мгновение исказила гримаса боли.

— Нет, — ответила она почти шёпотом. — Мне было слишком стыдно. Он любил Твайлайт, а я оставила её умирать… или растворяться в этой слизистой штуке… я так толком никогда и не знала, что это было. Если бы я сказала ему… может быть… может… — но она понурилась и покачала головой. — Я не знаю. Мне просто хотелось бы, чтобы для него всё сложилось иначе. Для всех нас.

Она немного выпрямилась и добавила:

— Он знает миф о Кобыле-что-надо, а я в этом неплоха.

— И ты действительно выходишь и спасаешь пони? — подала голос Рампепйдж.

— Когда могу. Я поднаторела в методе «ударить и сбежать». Иногда единственный выстрел от таинственного незнакомца — это всё, что нужно пони, чтобы выжить, — улыбнулась пегаска, пожав плечами. — А когда не могу, отсиживаюсь здесь. Пустошь велика, как внизу, так и вверху.

— Значит… Лайтхувс называл тебя «Бабушка»… он ведь это не буквально, да? — поинтересовался П-21.

Пегаска рассмеялась.

— Я была одна в башне с кучей сексуальных солдат и грудой напряжённой работы. И я эту работу выполняла. — она вздохнула и прикрыла глаза. — Но нет, на жеребят у меня времени не было. Суть в том, что я «усыновляла» всех своих лучших летунов. Они стали для меня детьми, которых у меня никогда не было, — пояснила она, пожав плечами. — Лайтхувс и его брат рождены дочерью дочери и так далее до Флитфут… так что они мои «внуки». Они выросли, называя меня «бабушка». Когда-то это было мило. Теперь же? — она вздохнула и снова пожала плечами.

— Тебе нужно снова наладить контакт со Спайком, — сказала я. — Он хотел бы знать, что одна из его подруг по-прежнему рядом. И я думаю, он будет горд тем, что ты делаешь.

— Может быть, — ответила Рейнбоу Дэш. По её тону я поняла, что в ближайшее время этого не случится. — Может быть, однажды, когда я смогу думать об этом без ощущения, что я позволила умереть всем своим подругам.

Я немного знала о том, что она чувствовала. Мы подошли к очередной скрытой двери и она отворила её. Туннель за дверью под крутым углом поднимался вверх.

— Он выведет вас в парк. Как только ты получишь Глори, вы должны уйти. Позволь мне самой разобрать этот бардак. Это моя обязанность.

— Знаешь, я думала, к этому времени ты уже сообразишь, что я не собираюсь уходить от этого, — ответила я.

Пегаска-гуль усмехнулась и надела шлем.

— Я должна спросить: эта ЛитлПип, она вроде тебя?

— Эмм, — я задумалась. — Она куда более рассудительная. И милая.

— Пфф. Рассудительность — скукота. Тем не менее, я с нетерпением жду встречи с ней, — сказала Рейнбоу Дэш. — Постарайся не лезть в неприятности.

— Что-то я сомневаюсь, что Блекджек на это способна, — заметил П-21.

Рейнбоу Дэш уже было собралась уходить, как к ней бросилась Рампейдж.

— Погодь! Погодь-погодь-погодь! — выпалила полосатая кобыла, забегая вперёд и становясь перед пегаской. — Я хотела узнать… это твой натуральный цвет гривы? — ухмыльнулась она. Рейнбоу посмотрела на неё сквозь непроницаемые фиолетовые окуляры и прошла мимо.

— Ох, да ладно тебе! Это же вопрос на века! — крикнула Рампейдж ей в след. — Ты же знаешь, я уснуть не смогу!

Замерцав, Кобыла-что-надо исчезла и Рампейдж скуксилась.

— Ну серьёзно, я должна знать…

— Некоторые тайны навсегда должны остаться таковыми, — с умным видом заявил П-21 под хихиканье Скотч Тейп.

— Ну так что, какой следующий шаг? — спросила Рампейдж, затем ухмыльнулась.

— О! О! Погодите! Дайте угадаю. Он не в том, чтобы подняться туда и поубивать всех пони!

— Агась, — язвительно ответила я.

— Так как же мы собираемся вернуть Глори? — спросил П-21, подготавливая Аргумент и проверяя прицел, и ствол.

— Мы поднимемся туда и будем выколачивать из них сопли, пока не вернём её. Но никого не убивая. Совсем другой план, — возразила я.

Рампейдж вытаращилась на меня.

— Блекджек, убить куда проще, тем более после всего, что они с нами сделали! Я имею в виду, ну будь же разумной! Иногда убийство вполне уместно.

— Но только не сейчас, когда мне нужно уговорить генерала Чейзер не нападать, — ответила я.

П-21 нахмурился и сдвинул шляпу на затылок.

— Меня беспокоит ещё кое-что. Лайтхувс хочет, чтобы Анклав начал атаку, верно? Тут никаких проблем. Чего я не понимаю, так это то, как он собирается вынудить Тандерхед поддержать его. То есть, он же террорист с биологическим оружием в копытах. Не очень-то популярная личность, чтоб его поддержал народ.

Пинки говорила, чтобы я помнила то, что он сделал с Глори. Предал? Само собой. Обманул? Нет, не то. Было что-то ещё. Какой-то козырь, который он пока скрывал. Он науськал Нейварро против Тандерхеда и теперь ему нужен был какой-нибудь повод, чтобы обратить Тандерхед против Нейварро.

Но как? Всё, что он сделал с Глори, это заклеймил её и сделал её особенной для всех, чтобы…

Вот дерьмо.

— Мы должны выдвигаться. Немедленно, — резко сказала я. Если я была права… вот-вот случится нечто отвратительное. Я вскарабкалась по пандусу и мои друзья последовали за мной.

— Мы всё ещё придерживаемся твоего сопливого «отшлёпаем их» плана? Или ты всё же одумалась? — выкрикнула Рампейдж мне вслед.

— У нас «Спасаем Глори и затем вышвыриваем Нейварро к чёрту отсюда прежде, чем их перебьют и Шторм Чейзер придётся спасать её солдат» план!

Я добежала до решётки и вышибла её наружу, выскочив в зелёный парк.

И в нём было полно пони. Тысяча, если не больше. Они были злы и напуганы, но их было много. Этой толпе было достаточно единственной искры, и у Лайтхувса она была.

На сцене, стоящей в дальнем конце парка, радужные проекторы создавали огромное изображение капитана Автебёрнер, радостно демонстрировавшей толпе террористов, найденных в семье Скай Страйкера. Красная кобыла похоже недопонимала, что выставляя героя войны предателем, а его детей террористами она вряд ли завоюет расположение умов и сердец. К счастью, при появлении меня и моих друзей, толпа раздалась в стороны достаточно, чтобы мы смогли пройти к сцене. Даск, Муншедоу и Глори были одеты в ярко-оранжевые комбинезоны с капюшонами. Видимо, чтобы они не могли сбежать и скрыться в толпе.

Тут Афтебёрнер наконец заметила нас и широко улыбнулась.

— А вот, как я и обещала, главные виновники! Охранница и её дружки, дикари с поверхности, которые сговорились с семьёй Стайкера чтобы убить Советника и начальника службы безопасности, Стратуса.

Реакция толпы, однако, была совершенно противоположной. Возможно, виной тому были рекламные ролики. Может из-за того, что мы шли к сцене, а не убегали. Последовали смешки, свист и восторженные возгласы. Небольшая группа кобыл принялась скандировать «Двадцать-Одно!» а некоторые спрашивали, где же ЛитлПип и Каламити. Ухмылка Капитана Афтебёрнер дрогнула.

— Да что с вами, пони?! Она же преступница и убийца! Арестуйте её!

— Нет! — раздался крик со сцены и в воздух взмыл бронированный пегас. Он снял шлем и я узнала Бумера. — Не верьте ей! — выкрикнул он. — Блекджек не убийца. Я не знаю, кто убил Советника, но это не она!

— Арестуйте его! За неподчинение приказу!

Взвизгнула Афтебёрнер. Трое пегасов бросились к нему, но не смогли стащить его со сцены.

Я добралась до ступеней, ведущих на сцену и начала подниматься. Может Лайтхувс планировал моё появление здесь. Сомнения. Путаница. Они питают злобу и страх. Но я должна была этому воспрепятствовать.

— Я не убила ни капитана Хоарфрост, ни её бойцов, даже когда они оказались беспомощны передо мной. Я вам не враг!

— Враньё! — вскричала Афтебёрнер и бросилась на меня. Назовите меня наученной горьким опытом, но это была не Аврора. Она даже не была одета в силовую броню. Несколько вооружённых анклавовцев двинулись, чтобы схватить меня, но их перехватила Рампейдж.

— Кровавая баня, Блекджек! Попробуй на досуге! — проворчала она, отбрасывая их от меня. Ещё двое бросились на меня вслед за Афтебёрнер. То, что я была безоружна, казалось, удерживает их от того, чтобы распылить меня и толпу у меня за спиной. Лайтхувс бы не колебался. Я молилась, чтобы они не наделали ещё больше глупостей.

Я телепортировалась туда, где до этого стояла Афтебёрнер, и тут же в воздухе надо мной магически появилось моё многократно увеличенное изображение.

— Все пони послушайте меня! — выкрикнула я, а затем…

Затем…

Вот они. На меня смотрели тысячи глаз, как Тандерхед, так и Нейварро.

— Я… я… это… мы… эм…

Вдруг всё, что я хотела сказать, перепуталось у меня в мозгу. Я даже не могла сосредоточиться на карточках с подсказками, которыми размахивали у меня в голове маленькая фиолетовая единоржка и жёлтая пегаска. Молчание затягивалось и напряжение росло.

Тут я заметила в толпе пони, которого там на самом деле не было. Бледный жеребец в широкополой шляпе стоял в первом ряду и просто улыбался мне. Его водянистые светлые глаза смотрели на меня с верой.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем…

— Я знаю, что все вы напуганы. Знаю, что вы злитесь. И у вас есть на то причины, как у Нейварро, так и Тандерхед. Но я хочу, чтобы вы задумались. Двести лет назад мы точно так же были напуганы и обозлены как сейчас. Это привело к войне, которая едва не уничтожила всех пони. Она унесла бесчисленное количество народа, пони, зебр, грифонов и других. Сейчас, сегодня, есть пони, которые используют те же самые страх и гнев, чтобы начать кровопролитие, какого мир не видел последние двести лет!

— Я пришла из того мира внизу. Это ужасное место. Жизнь у вас здесь в небе лучше, чем где-либо под вами. Но вы не сможете сохранить эту жизнь через страх, безразличие и ненависть. Пришла пора стать лучше. Пора успокоиться и подумать, чтобы на этот раз навести порядок, а не скатиться опять к ненависти и насилию.

Я не глядя указала копытом себе за спину, не зная, в правильном направлении я указываю, или нет.

— Те пони в башне, вот, кто реально угрожает и Нейварро и Тандерхеду. Я знаю, у вас нет особых причин доверять мне, но я прошу вас… я умоляю вас… пожалуйста, не позволяйте вашему дому становиться Пустошью.

Вдруг раздался громкий визг, и моё изображение замерцало. Затем его место занял облачённый в белую броню Лайтхувс.

— Блекджек права. Есть пони, представляющий угрозу. Пони с биологическим оружием, способным убить огромное число невинных пони. Но, возможно, стоит уточнить, откуда это оружие взялось. Год назад, на поверхности был обнаружен вирус… страшная биологическая чума, которая, к счастью, чудесным образом, не заражала пегасов. Этот вирус привлёк внимание Генерала Армии Харбинджера, который приказал мне найти способ, чтобы изменить вирус для использования против собственного народа! Превратить его в оружие против пони, стремящихся к независимости, свободе и безопасности. Что ж, под угрозой смерти, я сделал так, как он приказал, но теперь, когда оружие Харбинджера готово, я не могу отдать его ему, чтобы он использовал его против нас.

Возгласы толпы заглушили выступающего, но он заговорил громче, добавив голосу драматизма.

— Нейварро велели Блекджек убить советника Старгейзер, но я готов поклясться под присягой перед доктором Монингстар, что официальная встреча была назначена на сегодня и перенесена только тогда, когда директор Стратус сообщил советнику, что её вызывают на встречу в полночь в резиденцию Страйкера. Я располагаю доказательствами, полученными из терминала директора, связанного с Нейварро, подтерждающими, что их оружие уже было готово к отправке. И у меня есть доказательства, что директора убили пони, подчинённые капитану Хоарфрост, чтобы заставить его замолчать и скрыть улики.

Вот дерьмо. Что?

— Настало время, когда пони не могут больше молчать! Время, когда пони должны восстать против бессовестного зла, которое угрожает их дому. Время, когда скверна других должна быть отвергнута и вышвырнута вон! Это время пришло! И я говорю тебе, Тандерхед, мой дом! Поднимись и заставь этих жалких военных псов бежать поджав хвост обратно в Нейварро!

На мгновение в парке воцарилась ужасная тишина. Будто на «Морском коньке» на порогах, за секунду до того, как кораблик сделал свой страшный шаг. Рассудительный пони прислушался бы к этой тишине и расценил бы её как угрозу. Благоразумный пони поспешил бы уйти.

Афтебёрнер не была ни рассудительной, ни благоразумной.

— Предатели! — завизжала она, выхватывая пистолет.

Толпа в ответ взорвалась криками. Это был бессмысленный и безумный рёв тысячи голосов. Кто-то открыл огонь, возможно Афтебёрнер, или кто-то в толпе, раздался крик. Это был крик Пустоши и она добралась до нас.

Я потерпела неудачу и всё, что я могла теперь сделать, это только добраться до Глори и её семьи. Пегасы начали взвиваться в воздух, собираясь в большое мстительное облако. Один на один, у них не было шанса против солдат в силовой броне, но этих пони было десять на одного. Пятьдесят на одного. К сожалению, я летать не могла и меня оттеснили в сторону. Я слышала, как мои друзья выкрикивают моё имя.

Афтебёрнер, тем не менее, всё ещё хотела оставить за собой последнее слово. Она прорвалась через толпу, приземлилась рядом с Глори и схватила её, потащив в зону захвата проектора.

— Назад! Назад! У нас есть Рейнбоу Дэш!

Столь безумное заявление, казалось, заставило толпу замереть.

— Я сказала, назад! Я знаю, что вы, чёртовы предатели, любите эту радужногривую сучку! Назад, или я сломаю её грёбаную шею. Видите?

С этими словами она схватила зубами капюшон и сдёрнула его с головы Глори.

Из-под оранжевой ткани каскадом упала фиолетовая грива. Огромные лавандовые глаза распахнулись и взглянули на толпу. Красивое лицо, которого я так долго не видела, озарилось солнечным светом и вызвало у меня улыбку, не смотря ни на что.

— Аххх… — выдохнула Афтебёрнер, увидев, что эта кобыла, очевидно, совсем не Рейнбоу Дэш. Тогда она бросилась вперёд и сдёрнула капюшон с Муншедоу, а затем и с Даск. Оглянувшись через плечо на толпу, она в отчаянии расплылась в улыбке от уха до уха.

— Эм… ошибочка вышла?

Ха. Ха. Ха.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 14

Между молотом и наковальней

Часть первая

«Я узнала, что одна из радостей дружбы — делиться с друзьями. Но когда ты не можешь поделиться со всеми, то иметь больше чем у друзей, может быть очень неприятно. Поэтому, хотя я ценю приглашение, я возвращаю оба билета на Гранд Галопинг Гала».

Тандерхед гудел, весь город вибрировал от протестов тысяч пони, напуганных своевременным вмешательством Лайтхувза. Хотела бы я знать, надел ли он Персептитрон, чтобы наблюдать за тем, как я произношу свою речь о терпимости и толерантности, прежде чем исказить всё заявлением о том, что это именно Нейварро приказало ему адаптировать чуму. Что ещё хуже, в борьбе между ним и Авророй, все пони, что могли бы остановить это, были умерщвлены. И теперь, Тандерхед рычал от гнева и страха. Я знала, что большинство пони здесь не хотели сражаться, но их тащили за собой те, кто хотел.

Точно так же, как и два века назад.

Вдалеке разбилось стекло, и толпы разноцветных испуганных пони закружились, живой радугой устремившись в безопасность своих домов… по крайней мере, я надеялась, что их дома были безопасными. Дым начал заполнять воздух. Мне не хотелось задумываться о том, что здесь наверху можно было поджечь. Из-за едкого запаха я начала задыхаться. Мерцающие вывески, что были разбросаны по всему городу, и некогда рекламировали повседневные удовольствия, сейчас показывали статические помехи, либо гигантские красные предупреждения, призывающее население оставаться дома, или «укрыться на месте», что бы это ни означало. Я явно не была единственной дезориентированной начавшимся хаосом. Неразбериха и взволнованные крики со всех сторон только подтверждали это. Некоторые не обращающие внимания пони даже казались раздраженными из-за этого вмешательства в их повседневную рутину.

Мы выбрались из парка достаточно легко. В конце концов, мы же не были большими черными летающими мишенями в броне Нейварро. Бумер походил на кровавое месиво. Его собственные товарищи определённо отнеслись к нему с особым пристрастием ещё до того, как начался весь этот переполох. Я подозревала, что теперь он де-факто — дашит. Толпа позволила нам пройти, и мы направились назад к поместью Страйкера. Афтербернер, однако, удалось сбежать из города, не потеряв ни волоса из своего хвоста. Пользуясь переполохом, она со всех копыт бросилась к центральному выходу из парка и скрылась из виду.

Большую часть её солдат изрядно потрепали, но, тем не менее, им удалось уйти до того как прибыли пони из Разведки в своей вычурной белой силовой броне. Но они ещё вернутся.

И тогда, мало не покажется ни кому.

Мы шли по улицам, а повсюду вспыхивало насилие, когда группы пони выбирали в качестве своей цели кого-нибудь, кого они могли объявить «лоялистом». Тонкий слой цивилизованности соскоблили с Тандерхеда, и все мерзкие злобные мысли, обиды и ненависть, которые были спрятаны под ним, проявлялись в толпе. Вожаки, будь то выбранные заранее, или просто воспользовавшиеся случаем, давали Лайтхувзу то, что ему было нужно: хаос и прикрытие. Я думала, что он выставит себя мучеником, чтобы дискредитировать Нейварро, но я не ожидала, что он в первую очередь развяжет кровавую баню.

— Отстаньте от нее! Сейчас же! — огрызнулась я на полудюжину жеребцов и кобыл, которые тащили паникующую пегаску из ее магазина. Кто-то поджег его изнутри. Когда на мои крики не обратили внимания, я выстрелила из Бдительности. Это сработало. — Уберите от неё свои копыта!

— Она их сторонник! — прорычал жеребец, чья шерсть идеально совпадала по цвету с зелеными жеребячьими какашками.

— Я… я всего лишь сказала, что нам следует успокоиться! — произнесла желтая владелица магазина в попытке защититься.

— Лгунья! Ты сказала, что мы должны впустить Нейварро для проведения расследования! Ты знаешь, что они просто захватят нас, — Жеребец плюнул в нее. — Ты всегда была мягка к ним. Сколько они уже заплатили тебе? Ты шпионила для них, да?

— Нет! Я не шпионила! Я не шпионила! — завопила кобыла.

Мне бы хотелось объяснить все. Сказать им, что происходит и попытаться прийти к какому-то пониманию… но, честно говоря, у меня не было времени или подсказки с чего начать.

— Рампейдж, — резко сказала я, и она моргнула, смотря на меня. — Не убивай их. Просто избей. Сильно.

Рампейдж моргнула мне, затем прищурилась на полудюжину.

— О да. Избивать я умею.

— О чем ты говоришь? Не подходи! — предупредил какашково-зелёный жеребец, внезапно осознав, что насилие вот-вот будет применено к нему.

Закричав, Рампейдж бросилась в атаку, прыгнув горизонтально, словно красно-белая полосатая ракета, а затем, находясь в воздухе, повернулась боком, и врезалась в шестерых, раскидав их над лежащей ничком хозяйкой магазина. Атакованные атакующие попытались улететь, но каким-то образом Рампейдж умудрилась скрутить их всех, колотя, пиная, и кусая за все конечности до которых могла дотянуться, будь это крыло или копыто.

Глори бросилась в сторону хозяйки. Она избавилась от ярко-оранжевой тюремной одежды, и я старалась не смотреть на её красоту слишком долго. Вот если бы ещё не было всех этих беспорядков… Единственное, что омрачило её восхитительный вид был серый обрубок её отсутствующего крыла. Я хотела узнать, что она предпочла бы сейчас: возвращение её старого тела, или способность летать.

— Не двигайся, — сказала она, рассматривая лежащую кобылу. Она аккуратно проверила ее зрачки. — Расширены и разного размера. Кровь из ушей. Ты можешь сказать мне свое имя?

— Я просто… Я просто хотела, чтобы они успокоились… — пробормотала она в шоке, перед тем как потерять сознание.

— Ей нужна медицинская помощь. У нее может быть сотрясение мозга, — резко сказала Глори. И я в очередной раз пожалела о том, что в числе моих умений не было лечащих заклинаний. Ее фиолетовые глаза повернулись к Бумеру. — Тебе тоже нужно в госпиталь. Если у тебя не сломана пара ребер, то я съем свою гриву.

— Я в порядке, — пробормотал Бумер, но судя по его хрипу и тому, как он тяжело прижимал к себе крылья, я могла сказать, что он не был в порядке.

Твистер грохнулась с небес, без своей силовой брони.

— Вот вы где. Я застряла на чертовом сдерживании толпы на верхнем пролёте, — резко сказала она, — Весь город сошел с ума. Шторм Чайзер приказала возвращаться.

Шторм Чайзер? Подождите! Всё еще оставалась пони, которая, возможно, сможет остановить все это.

— Мне нужно поговорить с ней.

Твистер моргнула, глядя на меня.

— Хоарфрост доложила, что это ты убила Стратуса. Она не намерена выслушивать тебя.

— Я всё же попытаюсь, — ответила я. — Лицом к лицу.

— Что, твой передатчик сломан? — спросила Рампейдж.

Я покачала головой.

— Моё личное присутствие — это единственный вариант, при котором есть шанс того, что она мне поверит, — сказала я, нахмурившись, а затем посмотрела на город. — Но… я не знаю, что делать с этим.

Если Башня действительно способна вести огонь из оборонительных орудий Ядра, то это будет полным кошмаром. Мне приходила на ум лишь одна единственная возможности остановить всё это, но я понятия не имела, сработает ли это, или какими могут быть последствия. Если Чайзер отзовет Хищники, то нам не придется узнавать.

— Думаю, что знаю, — Глори не сводила глаз с кобылы, затем взволнованно взглянула на меня. — Нам нужно разделиться.

— Проведя столько времени вместе? — сказал П-21 с легкой улыбкой.

— Да, во всяком случае, я считаю, что разделиться — это единственный способ покончить со всем этим, — сказала Глори, оглядывая разваливающийся на части родной город.

Рампейдж высунула голову из кучи стонущих пегасов и выплюнула яркий комок фекально-зеленых волос.

— Разделиться? Ты не поделишь команду. Ты что, спятила? Это для нас вообще когда-нибудь заканчивалось чем-нибудь хорошим? — Она указала на меня копытом, — Ты помнишь, что произошло в последний раз, когда мы разделились? Глизь? Шалости мышекрылого пони? Жар-бомба, разбросавшая кусочки Хайтауэра по всей округе, пока нас пытались убить горящие гули? — Затем она моргнула и усмехнулась, — О да. Не бери в голову. Продолжай.

И всё же, я посмотрела на Глори и спросила:

— Каков план?

Если у неё есть идея, то это однозначно лучше чем моё «кое-как».

Глори взглянула на меня; в ее глазах танцевали сомнения и неуверенность, но затем они наполнились решимостью. То непродолжительное время, в течении которого она была Реинбоу Деш, казалось, пошло на пользу.

— Мне нужно доставить их в госпиталь. Затем, мне нужно поговорить с доктором Монингстар. Эта чума слишком большая угроза облакам и поверхности. Если мы сможем сделать лекарство от неё, то биооружие Лайтхувса станет бесполезным. — Она вздохнула. — Если бы у меня был образец. Какая-нибудь зараженная еда из Стойла Девять Девять могла подойти, но её спустили в воду.

Я моргнула. Скитаясь по Пустоши, у вас появляется склонность к накоплению большого количества мусора в своих сумках. Я проверила инвентарь, села, и начала копаться в своих сумках, бросая вещи на улицу возле себя. Я сунула голову и копыта внутрь зачарованной сумки и обшарила вокруг, прежде чем воскликнула и левитировала наружу миску очень несвежих и рассыпавшихся злачных чипсов. Магия моих седельных сумок сохранила их нетронутыми, несмотря на все, что я положила в них.

— Они у тебя с собой ещё Девяносто Девятого? — вяло спросила Глори.

— Ага. Я вроде как забыла, что они у меня где-то в сумках завалялись. Они подойдут? — спросила я.

Она обхватила меня копытами.

— Если они из зараженного переработчика, то думаю да! — произнесла она с улыбкой, затем аккуратно спрятала их под своим крылом.

Рампейдж оставила кучу стонущих пони.

— Хрена се, ты что, никогда не вычищаешь свои перемётные сумки?

Скотч Тейп высунула голову и начала обшаривать вокруг.

— А что у неё здесь есть ещё? — Но затем П-21 схватил её зубами за хвост и утащил прочь. — Эй!

— Если в сумках Блекджек хранится зараженная еда, то я и знать не хочу, что там ещё может быть, — решительно произнёс П-21.

Мне стало немного обидно, ведь мои сумки не были сколько-нибудь грязнее моей комнаты.

Убирая зараженные чипсы в свои собственные сумки, Глори продолжила:

— Я доставлю их доктору, и мы посмотрим, сможем ли мы заставить его заняться разработкой лекарства. Даже если на это уйдут недели, начать — лучше, чем вообще ничего не делать. — Затем она посмотрела на своих родственников и в первую очередь обратилась к Муншэдоу. — Тебе нужно добраться до дома, найди Лэмбент и Люсент, и доставь их в твою астрономическую лабораторию. Так будет более безопасно.

Она повернулась к Даск, но кобыла подняла копыто.

— Избавь от этого, сестренка. Я не отправлюсь ни в какую больницу.

— Нет, отправишься. Просто не здесь и ни сейчас, — возразила Глори.

Даск казалась несколько растерянной, а ее сестра продолжала:

— Я знаю, что ты не собираешься отсиживаться в сторонке, пока здесь твориться такое, значит ты готова к полету?

— Если не придётся лететь всю дорогу отсюда до Нейварро. А что? — спросила Даск, в замешательстве.

Глори подошла ближе к ней, говоря вполголоса. Потом Даск моргнула, улыбнулась, и фактически обняла Глори.

— Я скоро вернусь. — И с этими словами, она улетела, немного шатаясь, но всё же держась в воздухе..

Глори задумалась и, опустив в сомнении взгляд, закусила нижнюю губу.

— Эй, не останавливайся сейчас, — сказала я с улыбкой, — Ты сегодня в ударе. Что дальше?

— Скотч Тейп, П-21 и Бу идут со мной. Ты идешь с Рампейдж и Твистер. Она сможет захватить небесный фургон и доставить тебя на встречу с Генералом Чайзер, — сказала Глори, и сиреневая пегаска кивнула. Затем Глори повернулась к П-21 и улыбнулась. — Если конечно ты не предпочтёшь пойти с Блекджек?

П-21 посмотрел на меня, а затем на дочь, явно разрываясь между необходимостью отвести её в какое-нибудь безопасное место и возможностью быть рядом со мной.

— Все в порядке, иди с ней, — сказала я ему. П-21 разок кивнул, но явно не был рад этому разделению. Если бы я только знала каким был его ответ.

— Что? Но я хочу пойти с Блекджек! — заныла Скотч Тейп.

— Нет, — сказала я. — Это слишком опасно. Если Шторм Чайзер не послушает меня, то у нас будут неприятности. Рампейдж не может умереть, в отличии от тебя. — сказала я твердо, обращаясь к кобылке. Она сразу же надулась.

Я заметила, как она расстроилась, и потянувшись, почесала её гриву.

— Кроме того, кому-то нужно позаботиться о твоём отце, — это слегка смягчило её, но было ясно, что она всё равно хотела пойти со мной. Тогда я оглянулась, проверяя, кто был вокруг. П-21 смотрел, как полдюжины дружинников уходят, прихрамывая, так что я наклонилась к её голове и прошептала, — Он сказал да?

— Чего? — в недоумении спросила Скотч Тейп. П-21 оглянулся, и маленькая Блекджек ударила копытами внутри моей головы.

— Ну он… Я имею ввиду…

— Блекджек? — спросила Глори, с П-21 смотрящим на меня позади нее.

Черт побери.

— Эх… Не бери в голову… — Застонав, я встала, и, повернувшись к Глори, ушла от по настоящему важных вопросов к вопросам выживания и всякой всячине. — Что если всё пойдёт наперекосяк?

Она подняла свой ПипБак. — У тебя есть моя метка. Я оставлю радио включенным. Если тебе что-то от нас понадобится, только скажи. Мы встретимся в лаборатории Муншедоу, если всё сработает. Если нет, то в Звёздном Доме. — Это была пугающая мысль… всё может сложиться плохо… нет. Я не буду думать об этом. К счастью, в этом мне не было равных. Я обняла и горячо поцеловала её, и она растаяла. Почему-то целовать её, когда она была Рейнбоу Дэш, было не так приятно.

Совсем не так.

— Береги себя. Я наконец-то вернула назад свою милую серую кобылку. Я не хочу, чтобы что-то ещё с ней случилось, — прошептала я ей в ухо.

— Зная мою удачу, убийственная шутка профессора выберется и превратит меня в жеребца, — тихо сказала она, потом поцеловала мою шею… а потом слегка укусила.

— Эй. Это бы избавило от кучи проблем тебя, меня, и П-21, — сказала я мягко, и смотрела, как сильно она краснеет. П-21 и Скотч, по всей видимости, не были довольны этим фактом.

— Нет, спасибо, — твердо сказала она. — Мне надоело быть каким-то другим пони. Предпочитаю быть просто собой, — прошептала она мне в ушко. Сейчас здесь была прекрасная кобыла, которую я обожала.

— Кхм… — громко кашлянула Рампейдж. Я взглянула на остальных пони, глазеющих на нас. — Если вам двоим нужен небольшой перерыв, то уверена, что мы сможем заставить всех втянутых в эту гражданскую войну подождать пятнадцать минут, так что вы обе успеете быстренько перепихнуться.

Я потерла подбородок.

— Ты действительно так думаешь? — Я задумчиво посмотрела на Глори. — Мне под силу управиться за десять.

Увидев покорную улыбку на её лице, я взглянула на качавшего головой П-21, и заметила растерянное выражение на лице Рампейдж.

— О. Так это был сарказм. Точно. Никакого «по-быстренькому».

«Чёрт».

Рампейдж довольно-таки долго смотрела на меня, а затем самодовольно улыбнулась.

— Итак, заявляю официально! Обычная Глори делает Блекджек тупее.

Мы наконец-то начали расходится, как вдруг Бу неожиданно бросилась ко мне. Она проскользила на своем животе и схватила меня сзади за ногу медвежьей хваткой.

— Бу? Нет! Иди с Глори. Глори, Бу! — Она смотрела на меня широко раскрытыми бледными глазами, и я вздохнула, повернулась, и взъерошила её гриву. — Это будет опасно, — Бу обернула свои ноги вокруг моей шеи и крепко держала. Я вздохнула.

— О, она принесет удачу. Возможно ее чудковатая удача даст мне умереть, — фыркнула Рампейдж. Я вздохнула, закрывая глаза.

Затем я улыбнулась.

— Хорошо. Ты со мной, Бу.

Пустышка лучезарно улыбнулась и ткнулась носом мне в щеку.

Только мы отвернулись, как Скотч Тейп бросилась за нами.

— Возьмите и меня заодно! — крикнула кобылка, раскинув передние копыта чтобы, подобно Бу, обнять мою заднюю ногу, но вдруг она резко остановилась и упала лицом вниз. Я подняла взгляд на П-21, схватившего зубами кобылку за хвост.

— Прекрати уже, — проворчал он с полным ртом синих волос, а затем встретился со мной глазами. — Береги себя. Скоро увидимся.

— Нееееет! Не оставляй меня с Глори! Она теперь скуууучная! — заныла Скотч Тейп, пока её тащили прочь, а её копыта оставляли четыре борозды в полу. Глори и П-21 помогли запуганной хозяйке магазина встать на ноги и положили её на спину Глори. Она слегка присела под её весом, но затем, немного покачавшись, понесла её на себе. Кобылка издала стон:

— Блекджек!

— Берегите себя, — сказала я, когда они отошли, затем повернулась, и пошла своим путем.

* * *

— Ты знаешь, это плохая идея, — крикнула Твистер через плечо, пока переносила меня по воздуху на запад. Было несправедливо, что сегодняшний день был абсолютно прекрасным. Небо казалось исключительно ясным, и было того идеально синего цвета, который я не смогла бы себе даже представить. Если бы не зловещая Башня, поднимающаяся из зеленого глаза, то я бы с радостью провела весь день просто подремывая на солнце. Учитывая то, что, скорее всего, Лайтхувсу я больше не нужна, мы решили держаться на почтительном расстоянии от Башни и её систем обороны.

— Блекджек успешна в плохих идеях. Лишь при одном условии наша затея пройдёт хоть сколько-нибудь лучшим образом: если мы заставим её напиться, — ответила Рампейдж, пока мы летели в сторону Хищников.

Флот построился дугой по периметру долины, и, если я ещё не разучилась считать, они привели ещё два.

— Затем она, возможно, угонит один из этих кораблей и случайно врежется в другой. Горланя песни… и, скорее всего, кастрируя какого-нибудь жеребца, по ходу дела, для ровного счета.

— Это было только однажды. Или дважды. Ну и дела, я уже даже вспомнить не могу… но это к делу не относится! — покраснела я и попыталась сосредоточиться. — Ты же сказала им, что мы уже в пути, ведь так? — крикнула я Твистер, держа голову немного ниже и не смотря за край небесного фургона. Глазеть по сторонам было здорово. Вверх… неплохо. Но почему-то при взгляде вниз у меня создавалось ощущение, будто меня на крюке тянут к грязной зубодробительной кончине от падения с высоты.

— Дважды. И теперь нас в любую секунду может окружить отряд закованных в силовую броню пегасов, — сказала она, смотря, как черные пятнышки клином парили вокруг нас.

— Расслабься. У нас есть оружие, — сказала Рампейдж, залезая в корзину и вытаскивая буровато-серый шар с прораставшими странными маленькими усиками и стеблем сверху. По словам Рампейдж, на вкус эта штуковина похожа на своеобразную смесь из репы с машинным маслом. Должна признать, что это было вкуснее, чем большая часть еды, которую можно найти на небе. У нас не было времени, чтобы привередничать по поводу средства нашего передвижения, и закончилось все тем, что мы спёрли повозку с репой.

— Если один из них подойдет слишком близко… — она схватила пару стеблей и начала широко крутить ими вокруг себя, издавая странные зебринские «вааааааах» звуки.

Твистер оглянулась и, даже несмотря на то что она вновь облачилась в свою силовую броню, я могла без особых усилий представить себе, как она закатывает глаза.

— Им даже солдаты в силовой броне не нужны. Они могли бы воспользоваться одним из бортовых орудий, чтобы разнести нас на кусочки. Или испарить залпом дезинтегратора. Я предпочла бы не быть зеленой жижей, если могу что-то для этого сделать.

— Расслабься. Генерал Чайзер не хочет бойни. Она поговорит со мной. — Конечно, после разговора она может попробовать меня казнить, запереть или проигнорировать, но сначала она меня выслушает.

— Генерал Чайзер не единственная пони, о которой тебе стоит волноваться, — сказала Твистер, глядя на Хищник, его черная броня была украшена тонкими красными линиями по краям. Я с трудом разглядела имя «Сирокко» на боку. — Капитан Афтербернер тоже здесь, и ты ей не нравишься.

— Она может встать в очередь, — ответила я.

Но, как бы то ни было, в данный момент времени я ничего не могла с этим поделать, ведь мы уже подлетали к «Кастелянусу». Кто-то должен остановить Лайтхувса. Если бы я смогла задержать военные силы Нейварро на пару дней, которых хватило бы для того, чтобы Тандерхед успокоился, а Реинбоу Деш выдворила его из Башни, то в дальнейшем мы бы смогли добиться мирного урегулирования путём переговоров. Но Лайтхувс готовился сделать… что-то… и если он действительно способен использовать систему обороны Ядра… ну… видеть этого я не хотела.

Заметив как Бу пристально смотрит на что-то, находящееся позади нас, я оглянулась в сторону Башни, задаваясь вопросом: а следит ли он за мной с помощью Персептитрона, и в туже секунду увидела это. Крошечная вспышка пламени на верхушке Башни.

— Что за… — произнесла я, приподнимаясь, в то время как белая нить змеилась по воздуху прямо к выстроившимся в ряд Хищникам… и к нам… почти прямо к нам! — Берегитесь! Ныряй! — крикнула я, хватая Рампейдж.

Я даже и не знаю, был ли этот выстрел сделан по нам, или тому виной стала лишь моя невезучесть, но ракета промчалась едва ли не быстрей, чем я смогла осознать сей факт. И почти столь же быстро воздух наполнился бесчисленными лучами зелёной энергии, из-за того, что Анклав пытался её сбить. Нас засыпало репой, оттого, что Твистер, последовав моему совету гораздо буквальней, чем мне бы того хотелось, нырнула вниз, выходя из области обстрела. Когда она выравняла наш полёт, я высунула из засыпавшей меня репы голову и дико завертела ею по сторонам.

— Куда делась ракета? Они её сбили?

Сбили. Огромное количество дыма и светящихся зеленых частиц сносило в сторону облачного слоя… позади Хищников. Одна ракета и она едва не попала по ним.

— Хрена се. Это было близко, — произнесла Рампейдж.

— Слишком близко, — произнесла я, вздрагивая. — Целились по нам?

— Навряд ли, — ответила Твистер. — Не исключено, что это был пробный запуск. Рада, что они её сбили.

Я прижалась лбом к боку повозки.

— Пугающе, — пробормотала я.

— О, умоляю, — фыркнула Рампейдж, закатывая глаза, — Если ты хочешь действительно пугающее, то подумай об этом: что если эта хрень двигалась не на полной скорости?

— Спасибо, Рампейдж. Огромное спасибо, — проворчала я, не в состоянии выкинуть эту мысль из головы.

* * *

На взлётно-посадочной палубе «Кастелянуса» нас уже ждали. Две дюжины пегасов в силовой броне расположились полукругом вокруг нашей повозки. На этот раз, даже генерал Чайзер надела свою броню. Этот комплект брони был весьма поношенным, а покрывающая его эмаль местами поцарапалась, от реального использования. Единственным декоративным украшением были расположенные в виде крыла, примыкающие друг к другу, три золотые молнии на шлеме, который висел у неё на боку. Она не выступила вперёд, чтобы поприветствовать меня.

— Должна признаться, я не ожидала увидеть тебя снова при таких обстоятельствах.

Зная, что мой ответ будет одним из самых важных за всё это время, я глубоко вдохнула и шагнула вперёд. Двадцать энергомагических орудий загудели в ответ, и я замерла.

— Это ловушка.

— Ммммм, — это было все, что она сказала в ответ, ее губы сжались в тонкую линию.

— Лайтхувс получил доступ к оружейным системам Ядра. Я видела, как они стреляли прямо сквозь укреплённое здание, — произнесла я, смотря на них по очереди. — Слушай. Я не убивала Советника Старгейзер или Директора Стратуса.

Я начала слышать умоляющие нотки в своем голосе, что мне не понравилось. Такой тон я обычно использовала лишь перед тем, как попасть в большие неприятности.

— Конечно, — медленно и спокойно ответила она, — Это именно то, что ты бы сказала, если бы работала с Лайтхувсом, чтобы защитить независимость Тандерхеда.

Вот черт.

— Что?

— Это наиболее логичный вывод, — ответила она тем самым «чрезвычайно грозным» голосом, — Советник Старгейзер была мягкотелой компромиссницей. Директор Стратус был лоялистом. Ты, самая опасная пони, которую я видела за последние десятилетия, пришла с поверхности и убила их обоих. Слухи о клоне Реинбоу Деш пошли в толпе, а затем, ты произнесла замечательную, пылкую речь, которую, выбрав идеальный момент, блестяще дополнил Лайтхувз, обратив город против нас. Теперь, когда мы готовимся отправить наши крылья для осады города, ты появляешься, чтобы предупредить нас о том, что у нашего врага есть огневая мощь, способная нас уничтожить. В результате, мы держимся от города подальше, а сам Тандерхед готовится к гражданской войне. Тем временем, Лайтхувс подготавливает ракеты, способные заразить наши дома ужасающей инфекцией.

— Хрена се, — произнесла Рампейдж, смотря на меня с благоговением. — Это хитро, Блекджек, я имею ввиду, что твой обычный образ действия — просто прорываться через всё, как пьяный брамин, но вот это, это какая-то херня присущая лишь злобному гению.

— Подозреваю, что этот план придумал Лайтхувс, — холодно сказала Генерал Шторм Чайзер, — Признаюсь, меня одурачили первой. Все эти разговоры о правильных поступках. Заявление о том, что ты не солдат. Довольно убедительно. Ты гораздо больше, чем просто пешка, Блекджек. Ты королева, и я буду дурой, если не удалю тебя с доски.

Почему все проводили параллели с шахматами? Я даже не играла в эту игру!

— Тогда какого черта я вернулась сюда лично? — возразила я.

— Излишняя самоуверенность? — ответила мне Шторм Чайзер, слегка нахмурившись. — Или, возможно, ты изыскиваешь удобный случай чтобы убрать меня с доски. Точно так же как Старгейзер и Страт…

Я села, запрокинула голову, и закричала так громко, как только могла. В этот крик я вложила недели разочарований, досад, и простое отвращение ко всему, что я пыталась сделать.

— Я пытаюсь спасти ваши ёбаные жизни! И их жизни! Всех, кого могу. Это единственная причина из-за которой я еще не сошла с ума с тех самых пор, как покинула свое Стойло! И знаете что? Я начинаю думать, что Рампейдж была права! — Полосатая пони моргнула в удивлении, когда я начала ходить, игнорируя нацеленное на меня оружие. — «Какой хренью она занимается?» подумаете вы через некоторое время, и в конце концов поймёте чем именно! Я до сих пор пытаюсь спасать пони, но каждый раз херю всё! Мой дом! Медицинский Центр Флаттершай. Зебры. Капелла. Дважды! Мне следует поступать так, как советует Рампейдж: стараться убивать всех встречных пони, чтобы в конечном итоге спасти всех пони! Моя некомпетентность спасет Пустошь! — Я указала копытом на генерала. — Все, что я хочу сделать — это спасти ваши жизни, и жизни каждого пегаса, попавшего под перекрестный огонь! Поняла? Это моя мотивация. Ты обвиняешь меня в сговоре с Лайтхувсом, когда чума, которую он использовал, заразила моё стойло. Мне пришлось убить их при помощи отравляющего газа! Всех кого я знала! Я не хочу, чтобы кому-нибудь снова пришлось пройти через такое! Так что засунь свои чертовы подозрения куда подальше и давай сотрудничать, ибо в противном случае мне не останется ни чего иного кроме как прибегнуть к плану Рампейдж, после чего мы все окажемся в жопе!

Генерал сжала губы, просто смотря на меня очень долгую и тихую минуту. Рампейдж ждала, словно стальная ловушка, готовая запустить себя на каждого и начать устраивать беспредел. Наконец, генерал сказала медленным и спокойным голосом.

— Ты либо самый ловкий и наиболее опасный агент разведки из всех с которыми мне довелось встречаться, либо самое невезучее мулье отродье в истории Эквестрии. Или даже хуже, ты одновременно можешь быть и тем, и другим.

Она опять замолчала, на ещё одну долгую минуту.

— Секретари, — сказала генерал медленно и спокойно. — Секретарей убили.

Я моргнула от столь резкой смены темы разговора, когда генерал отвернулась.

— Убийство охранников — это одно. Это можно понять. Убийство Стратуса тоже. Но зачем тебе убивать секретарей в офисе? Это что-то, что я не смогла понять. Системы наблюдения и реагирования были отключены, обе. Так зачем убивать секретарей если они даже тревогу поднять не способны? Это заняло время, давая Стратусу шанс уйти или дождаться прибытия помощи. Но кто-то их убил. Они устранили всех очевидцев убийства.

— Они не хотели чтобы какой-нибудь оставшийся в живых пони сказал, что это было совершено не мной, — ответила я.

Она закрыла глаза и вздохнула.

— Черт, что мог бы сделать Лайтхувс, если бы он был лоялен…

— Так ты веришь мне? — спросила я.

— Нет, — категорически ответила она. — Но я подозреваю тебя немного меньше, чем раньше. Немного. — Она взглянула на ближайший Хищник через дверь дока. — Независимо от твоих предупреждений, мы вынуждены подвести флот ближе.

— Я уже сказала те… — начала я, но она меня прервала.

— Да, и хоть я настроена скептически, я не собираюсь игнорировать твое предупреждение. Тем не менее, нам нужно подойти ближе, если мы хотим, чтобы у нас был шанс перехватить любую выпущенную из Башни ракету. Есть критический период в пятнадцать секунд, когда ракета ускоряется, и тогда мы можем сбить её раньше, чем она разовьет максимальную скорость. Иначе, шанс перехвата резко снижается. И нам ещё нужно усмирить Тандерхед. Нейварро сходит с ума, и я была чрезвычайно «гибкой» в интерпретации их приказов. Один из членов совета требует, чтобы мы бомбили Тандерхед пока он не сдастся. Этот грёбаный старый дурак совершенно не замечает того, что настоящей угрозой является он сам.

Я сомневалась, что у Афтербернер или Хоарфрост будет много проблем с этим.

— Я поверила Лайтхувсву, когда он сказал, что получил доступ к оружейным системам Ядра. Кое-кто, кого я знаю, подтвердил это.

— Это предупреждение, уже само по себе, способно спасти много жизней, — ответила она, — Так или иначе, ты и твои друзья проведут свое время в тюрьме.

Рампейдж вздохнула.

— И почему каждый пытается посадить Блекджек в клетку? Это бесполезно!

Генерал посмотрела на Рампейдж и нахмурилась.

— Ты…

— Нет. Моя очередь. Она же поразглагольствовала. Ты выдала монолог. Моя очередь. — сказала она, выпрыгивая из повозки. — Наихудшее, что вы можете сделать прямо сейчас — это убрать Блекджек с поля. Она жаждет приложить все силы для того, чтобы вы все остались живы. Я не знаю почему… если честно, я бы убила вас всех, просто забавы ради. Это похоже на захватывающий вызов, и после того, как я уничтожу Хищник голыми копытами Большой Папочка уже никогда не сможет превзойти меня. Но Блекджек хочет, чтобы вы все жили. Лайтхувс явно хочет чтобы вы убили её.

— Почему ты так говоришь? — спросила генерал угрюмо.

— Блин! Лайтхувс не превратил нашу маленькую наполненную репой повозку в пылающие обломки. Ты же знаешь, что он наблюдает за Блекджек. Если он убьет её, тогда каждый пони, кто слышал её короткую речь в парке захочет узнать, какого хрена с ним происходит. Но если она придёт сюда, пытаясь предотвратить насилие и вы убьете её, или отправите за решетку, а она там умрёт, когда он превратит этот Хищник в пыль, тогда получается, что вы ребята — злодеи, — сказала она, щелкая своим покрытым шипами хвостом. — Ты не хочешь поверить ей, хорошо. Отправь её своей дорогой. Я вполне уверена, что она пойдет прямиком в Башню, чтобы позаботиться о вашей маленькой проблеме за вас. Но если вы запрете её здесь, то всё, что вы делаете — это мешаете по-настоящему ценному бойцу, который выступает против Лайтхувса.

Генерал вздохнула.

— А после нескольких рапортов, которые пришли ко мне с запада… — начала она, прежде чем сердито посмотреть на меня. — Очень хорошо. Ты и твои друзья могут пойти со мной. Я пока ещё не хочу вас отпускать, но также я не буду выводить вас из игры. Тем не менее, если ты окажешься убийцей, я должна быть кремирована как величайшая дура Анклава.

— Да будет вам, — сказала я с улыбкой закатила глаза, — Если бы я прибыла сюда с целью убить тебя, то, воспользовавшись телепортацией, я бы возникла прямо за тобой, и отрубила бы тебе голову, или выстрелила бы четырьмя магическими пулями в горло. Черт возьми, да я скорее всего могу просто прыгнуть и раздавить тебя своими копытами прямо сейчас! — усмехнулась я, и Рампейдж захохотала.

Чуть позже я поняла, что мы двое были единственными, кто смеялся, и мой смех постепенно превратился в вялую улыбку.

— Эм. Но, эм. Я не… Так что. Да….

— Сюда, — произнесла генерал, поворачиваясь и направляясь вглубь Хищника, затем остановилась и оглянулась на меня, ощущая неуверенность от того, что подставляет мне свою спину, после чего продолжила движение по кораблю. Часть солдат пристроились позади её, в то время, как остальные рассредоточились по взлётно-посадочной палубе.

Рампейдж фыркнула рядом со мной.

— Ты знаешь что, Блекджек? Сдаётся мне, что такое поведение свойственно не только для Глори. Здесь наверху ни у кого нет хорошего чувство юмора. — Она шествовала подле меня. — Лично я, обвиняю в этом высоту.

— Не сейчас, — предупредила я.

— Видишь? Это влияет даже на тебя, — ухмыльнулась Рампейдж.

Я застонала, прикрывая свое лицом копытом.

— Ты хочешь, чтобы я отстала от тебя, пошла наверх и убила кого-нибудь? — спросила она, указывая в сторону и на пару встревоженных жеребцов пегасов. Она посмотрела на них, а затем улыбнулась. — О, прекрати. Будет весело. Ничто так не оживляет обстановку, как убийства и беспредел.

— Грязепони варвар, — пробормотал один из жеребцов.

— Агась. И не забывай об этом, — ответила Рампейдж. Затем потянулась и, прежде чем он успел отшатнуться, схватила его, и крепко поцеловала. Его глаза широко раскрылись а крылья взметнулись вверх. — Хочешь, я покажу тебе, как мы совокупляемся и распутствуем у себя на поверхности?

Генерал продолжала идти, даже не притормозив, как в прочем и я.

— Не надо, Рампейдж. Нет значит нет, — добавила я, пока мы поднимались по лестнице, оставляя Рампейдж на взлётно-посадочной палубе, наедине с десятками облачённых в броню солдат.

— Можете со спокойной душой выстрелить ей в голову, если она не будет слушаться, — добавила я, обратившись к солдатам. Затем посмотрела на Бу, которая шла позади меня, оглядываясь на ёрзающего жеребца. — Не смотри в ту сторону, Бу. Она плохой пример для подражания.

В ответ, бледная кобыла лишь растерянно моргнула.

— Вот именно за это ты мне и нравишься, Бу, — произнесла я, слегка толкая её в плечо и получая в ответ лучезарную улыбку.

Мне пришлось сдать оружие перед входом на мостик. К счастью, их больше интересовали мои пистолеты и карабин, чем мой меч. Думаю, что когда ты летаешь по небу в боевых кораблях и силовой броне, неудивительно, что ты пренебрежительно относишься к декоративному на вид, устаревшему оружию. Даже генерал сдала своё оружие; одна осечка или неисправность и что-то важное могло быть повреждено. Однако же, заперев моё дальнобойное оружие в шкафчик, нас допустили в секцию корабля, где хранились «мозги» машины.

На мостике находилась дюжина невооружённых пегасок, сидящих полукругом и ловко работающих с мерцающими, сделанными из радуг, пультами управления и нажимавших на кнопки крыльями, кончики которых были защищены фиолетовыми наконечниками из пластика. Они носили наушники с прозрачным ободком поперёк лица, на поверхности которого, почти как в Л.У.М.-е бедного пони, вспыхивали картинки. Здесь не было окон. Вместо них, в рубке находились семь больших экранов, показывающих пространство впереди корабля в виде угловатой дуги. Над нами располагались три монитора поменьше, показывающие виды того, что происходило позади корабля.

Четыре вооруженных жеребца настороженно стояли в дальнем конце комнаты и, при нашем входе, тут же отсалютовали крыльями. Большое кресло в центре полукруга было занято мускулистым, серьезным на вид жеребцом с белой гривой, и шкурой самого вырвиглазно-неоново-розового цвета, из всех, что я когда либо видела. Он тотчас же поднялся на копыта.

— Генерал, — произнес он, бодро отсалютовав крылом. Я заметила, что у него был пистолет.

— Обстановка, Капитан Рэйсвинд? — спросила генерал, изучая радужные экраны, в передней части комнаты.

— Не очень, Генерал. Мы размещены на слишком большом расстоянии для эффективного перехвата. Эти ракеты слишком быстрые, мэм. Каналы связи… в рабочем состоянии, — произнес он, смотря на станцию сердитым взглядом.

— Одновременно с кораблями флота, и командованием. ВАП говорит нам выдвигаться. Строй держится, по большей части. Вьюга и Шторм… «дрейфуют» поближе к Башне.

— Приказываю обоим Хищникам вернуться на позиции и дожидаться дальнейших распоряжений из Нейварро. Они уже назначили замену для Харбинджера? — спросила она, но мимика выдавала её настороженность.

— Нет. В настоящее время на его замену рассматриваются имеющий стаж Айронфёзер, и Старбёрст с её связями. Также несколько отставных генералов уже предъявили свои претензии на должность. Но они почти единодушны в своих приказах, согласно которым нам надлежит действовать немедленно. Судя по всему, мы бесполезный балласт в сравнении с полковником Отэм Лифом и теми, кто покинул запад, — сказал он, нахмурившись неодобрительно.

— Ни ту, ни другую не назовёшь приятным известием. И почему все хорошие пони всегда слишком порядочны для политики? — риторически спросила Шторм Чайзер.

— Вы можете попытать удачу в попытке стать Генералом Армии, — предложил капитан.

— И когда я уйду, чтобы играть в политические игры, они поставят здесь Хоарфрост за главную, — вздохнула генерал, покачивая головой, потом фыркнула. — Но до тех пор, пока они не утвердят нашего начальника, командовать этим флотом буду я. К счастью, скоро мы сделаем свой ход.

Сидящая на своём посту кобыла начала передвигать рычаги управления.

— Капитан! У нас что-то странное. Два сигнала. Один из них — узкополосный радио сигнал, исходящий с нашего судна, но он не относится ни к одной из используемых нами частот Анклава. А другой — это сигнал доступа к системе нацеленный на наше судно из Башни. — сказала одна из кобыл. — В то же время, похоже, что он не пытается получить доступ к какой-либо из систем корабля.

— Законсервированное устройство? Взрывчатка? — незамедлительно спросил капитан.

— Нет сэр. Но оно на мостике, — произнесла кобыла.

И почему у меня неожиданно зачесалась грива?

— Ты можешь заблокировать их? — серьезно спросила я.

Оранжевая кобыла посмотрела на меня с вопросом, что это за сумасшедшая пони, задающая ей вопросы, а затем посмотрела на капитана, который кивнул, но казалось не был рад тому, что в их дела вмешивается пони с поверхности.

— Да, мэм. Я могу высвободить достаточно ЭПД, чтобы рассеять сигналы.

— Сделай это. Это Лайтхувс, — сказала я генералу. — У него есть шпионское устройство, позволяющая ему видеть, что я делаю. — Все находящиеся в рубке пони некоторое пристально смотрели на меня, и я почувствовала, что краснею. — Слушайте! У меня очень занятая жизнь, и иногда маленькие проблемки ускользали от моего внимания! Простите.

— Это было бы хорошей информацией, раскрой ты это раньше, — безразлично сказала Шторм Чайзер, затем кивнула технику.

Крылья кобылы практически пролетели над светящейся панелью управления, после чего мой взор затуманился, но через секунду зрение вернулось.

— Все сигналы блокированы, — решительно кивнув, сказала кобыла.

Генерал Чайзер кивнула и пошла к креслу посередине мостика. Капитан немедленно освободил его.

— Генерал взяла на себя управление судном, — сказал он, вставая слева неё. Воздух в середине моста вспыхнул, и появился голографический дисплей, показывающий двенадцать Хищников, Башню и Тандерхед. Также ниже этого показывался темный круг Ядра.

— А теперь выслушайте вот что. Это Генерал Шторм Чайзер. Мы ждали. Мы были терпеливы. Пришло время действовать. Сейчас мы начнём приближаться к Башне, перехватывая каждую выпущенную ракету, после чего лишаем её возможности проводить последующие запуски, и восстанавливаем порядок в Тандерхеде. Будьте осторожны, так как в распоряжении нашего врага имеются не только оборонительные системы Башни, но кроме того, он, вполне возможно, способен управлять оборонительными системами города. Сирокко, Вьюга, Шторм. Подойдите к Башне в эшелонированном строе уступами два два один Джи. Уклоняйтесь по своему усмотрению. Перехватывайте любую пущенную ракету и уничтожайте пусковые установки в момент, когда они будут незащищенными. — Три пунктирные линии беспорядочным зизагом направились к Башне.

— Наконец-то! — нетерпеливо выпалила Афтербёрнер по радио.

— Ясно. Мы выполним все приказы, — ответила Хоарфрост.

— Азимут, Завиток, Ураган, Перигелий, Слит и Стратус Фрактус подойдут и займут позиции на 22AJ, 24RS, 34PP, 56TS, 57FA и 88RD соответственно.

Сферы выскочили в поле зрения в грубой гексагональной расстановке, охватывая не только высоту, но и дугу полета.

— Перехватывайте всё, чему удастся прорваться к внутренним трем, и уничтожайте это. Ваши крылья будут отправлены в Тандерхед для восстановления порядка. Сдерживайте свой огонь. Они все еще граждане Анклава, — угрюмо сказала Генерал. Это вызвало протест. — Это не дебаты. Это ваши приказы. Мне плевать, если даже они начнут кидаться в вас собственным навозом, вы будете в силовой броне. Разделитесь, рассредоточьтесь и сохраняйте спокойствие.

— Генерал. Генерал Армии Харбинджер оставил постоянно действующий приказ, гласящий, что с каждым предателем Анклава нужно разбираться максимально жестоко, — холодно сказала Хоарфрост.

— А затем он отправился в Мэрипони и его убили, — в ответ прорычала Генерал Сторм Чайзер. Протест сошел на нет. — Меня не волнует какие приказы он мог оставить. Я не собираюсь разрешать Анклаву убивать своих. Когда об этой ситуации позаботятся, ВАП может делать то, что он хочет. Поскольку это будет уже вне моей юрисдикции, но я говорю вам, что прямо сейчас вам приказано сдерживать огонь. Тандерхед не цель. Это понятно?

— Ясно, — спокойно произнесла Хоарфрост, и вот это заставило меня взглянуть на громкоговоритель системы внутренней связи убийственным взглядом.

— Кастелланус, Циклон и Молния будут продвигаться и выцеливать противовоздушную оборону Башни, пробьют брешь в Башне на высоте пяти тысяч, четыреёх тысяч и трёх тысяч футов, и захватят ракеты. Помните, мы хотим взять Башню и её персонал целыми. Проявлять максимальную сдержанность огня.

Три пунктирные линии выгнулись, касаясь вершины Башни. Она посмотрела на меня, спрашивая, со всей очевидностью, а не передумала ли я участвовать во всём этом. Я вздохнула, а затем слегка кивнула. Я может быть и не солдат, но иногда охрана обязана прибывать туда, куда необходимо, и избавляться от проблем.

— Вместе с нами в операции будут принимать участие солдаты нерегулярной армии. Белый единорог с черными кибернетическими усилениями, полностью белая земная пони, и з… белая земная пони с полосками. Красными.

— Террористы с поверхности, — пробормотал кто-то достаточно громко, чтобы его услышали через динамик.

Я увидела, как генерал заскрипела зубами, но кроме этого заметила, что она скользнула по мне неуверенным взглядом. Я не могла не восхититься её сосредоточенности, ведь она вела дела с несколькими пони, которые точно не были её единомышленниками.

— Азимут и Фрактус наши назначенные резервы, если нам придется отступать. Завиток и Слит выдвинутся для их прикрытия, если они оставят позиции. Все поняли? — спросила генерал. Возражений не последовало. — Исполнять приказы не позже чем через шестьдесят секунд. Отметьте.

Капитан незамедлительно рявкнул:

— Турбины на полную! Сигнал главному штабу. — Зазвучала тревога, и освещение мгновенно сменило свой цвет на янтарный. — Задраить все люки. Основные орудийные башни с первую по шестую — боевая готовность.

Кобылы вводили команды в свои пульты управления и повторяли приказы, когда выполняли их. Я ощутила прокатившееся по кораблю урчание, и впервые почувствовала, что машина возбуждает меня немного больше, чем мне бы того хотелось. Говорите о политике Анклава всё что хотите, но у них и в самом деле имеются офигенные игрушки!

— Теперь будет время вспомнить что-нибудь ещё, что ты могла пропустить, Блекджек, — произнесла Генерал, перекрикивая дребезжащий сигнал боевой тревоги.

— Что? Всё выглядит так, будто у тебя есть идеальный план, который всё уладит, — сказала я, указывая копытом на голографический дисплей.

— План словно карточный домик. Как правило, он рассыпается, когда ветры войны подхватывают его, — ответила она, не отводя взгляд от иконок. — Какие приказы мне следует отдать? Исполнят ли их достаточно быстро? Сможем ли мы вовремя среагировать? План Лайтхувса лучше, чем мой собственный? Я была бы дурой, если бы не беспокоилась об этом.

Она вздохнула и откинулась в кресле.

— Война никогда не бывает такой опрятной и чистой, как в кино. Если у тебя есть что-то, о чём нужно поразмышлять, то сейчас самое время.

Я предавалась размышлениям, в то время как она раздала приказы кораблям занять свои места, и судно начало двигаться. Освещение сменило свой цвет с янтарного на красный. Было ещё кое-что.

— Он сказал, что я дала ему оружие, но я не могу представить, какое именно. Может он получил в копыта Причуду и серебряную пулю? Он мог бы уничтожить ей Хищника, но у вас их двенадцать.

Было что-то ещё. Аврора. Она прибыла в Тандерхед вовремя. Слишком вовремя. Я не верила в то, что она пришла за своими детьми, и это оказалось простой случайностью. Она пришла, чтобы спасти их. Спасти от чего? Спасти от чего бы то ни было, что она намеревалась совершить. Но что именно? Что в небесах могло заинтересовать Когнитум?

— Есть кое-что ещё. Есть пони… кобыла по имени Аврора. Она… Селестия, это запутанная история. В общем, всё очень плохо. Она полностью безумна и невероятно фанатична. Она вовлечена во всё это… но я не знаю, как. — Я вздохнула и почесала свою гриву. — Она считает, что сможет спасти Пустошь, убив всех ради своей «богини».

— Погоди, — сказала генерал, вытянув вверх крыло, и улыбнувшись. — Слышишь?

Я оглянулась на мостик, потом нахмурилась.

— Нет. Что?

Генерал покачала головой.

— Это был звук скользящих карт, — ответила она. — Нам придется увидеть, как упадут остальные.

Корабль неожиданно накренился, и я чуть не упала на Бу. Пегасы просто инстинктивно наклонились, когда Кастелланус взвился под острым углом. Я глянула на мониторы[4], на которых были видны чёрные облачные корабли, что разбивали своё аккуратное построение, их пропеллеры выглядели, как располагающиеся над летающими машинами смазанные пятна, в то время как сами они поднимались в верх, падали вниз, крутились и накренялись в воздухе.

Однако я едва обращала на них внимание. И чем больше я об этом думала, тем большее уверялась в том, что присутствие Авроры здесь имело значение. Это означает, что Когнитум думает, что эта битва имеет значение. Она убила Старгейзер… единственную пони, у которой была возможность прекратить все это заранее. Но почему это заботит Когнитум? Ядро было неприступно, даже для Анклава. Полагаю, что если бы они собрали все свои Циклоны вместе, то смогли бы разрушить здания, но если Когнитум обладает хотя бы минимумом могущества, то она могла бы ответить ударом на удар, и укрыться под щитами Ядра. Этот план был первоосновой всего. А если в него добавить ещё и ХМА…

Стоп. Я почувствовала, что тихий ужас подкрадывался ко мне, пока медленно шла к дисплею перед креслом капитана. Голубые лучи, словно потрескивающие молнии, скрепляющие вместе небеса, не похожие ни на оружие Ядра, ни на что-либо другое, виденное мной раньше, били из ребер башни, от верхушки до самой ее середины. Один из них коснулся Кастелянуса, отчего корабль под моими копытами задрожал. Генерал отдавала приказы о выравнивании и подготовке летунов к посадке. Я не обращала на неё внимания, пока смотрела на темное кольцо Ядра внизу монитора.

— Когнитум не обладает доступом ко всем системам Ядра. Ей приходится бороться за него. Вот почему ей нужен ЭП-1101, — пробормотала я себе под нос, потирая передние копыта друг о друга и скребя металлом о метал. — Но что если другой пони уже обладает частичным доступом? Как Башня Шедоуболтов, подключенная к системе обороны Ядра.

— Но если они включат систему обороны Ядра, то она будет потреблять энергию, также, как и в прошлый раз. Если появится энергия, то на все кольца ХМА будет подано питание. Все вновь будет как в Спортивных Товарах Сильверстар, — А знает ли хоть кто-нибудь, как далеко за реку может распространиться ХМА? Я надеялась, что это было только мое воображение, слышащее этот слабый вопль в глубине моего сознания. — Она пришла наверх, чтобы забрать своих детей потому, что знала, что будет резня!

— О чем ты говоришь, Блекджек? — спросила Генерал Чайзер.

Я тяжело села.

— Какого черта я не могу получать одно зверство за один раз? — Спросила я, ни к кому при этом не обращаясь. — Ладно… Сейчас действительно нет способа обстоятельно объяснить все это. В Хуфе есть радиация, убивающая всё живое, которую назвали ХМА. Когда они включают орудия, происходит запитывание сети электроэнергией, что вызывает резкое повышение уровня ХМА. Возможно Токомеир активируется автоматически. Держу пари, что это своего рода функция аварийного обхода которую можно было задействовать во время нападения. Может быть Когнитум активирует её сама. Поле ХМА без разбора убивает любого пони. Возможно, оно сможет достать даже до Тандерхеда, если город будет находиться достаточно близко.

— Но зачем? Какая может быть цель у массового убийства вроде этого? — угрюмо спросил Рейсвинд.

— Я еще не знаю, но что вы сказали о планах? — насмешливо спросила я генерала, а затем посмотрела на монитор. — Если ХМА достаточно сильна, то она тебя ослабит. Если же она будет еще сильнее… Она расплавила изначальных жителей Ядра. Если же энергии будет чересчур много, то обе стороны просто прольются кровавым дождиком на поверхность.

Орудия Башни нацелились на корабли, обжигая их там, куда попадали сине-белые лучи. Облако пони в силовых доспехах двинулись клином к Башне, когда настоящий рой защитников появился из здания.

— Что ты от меня хочешь, Блекджек? — огрызнулась генерал. — Мы участвуем в боевых действиях. Как только Лайтхувс будет повержен, и Башня окажется под нашим контролем, мы сможем выключить их оружейные системы.

— Контакт с силовой броней, — ответил капитан, когда мерцающие красные и синие лучи начали вспыхивать тут и там между облачёнными в силовую броню пони. — Они быстры… Я знала, что их броня хороша, но и скорость реакции у них столь же феноменальна. — Её глаза расширились, — На подходе ещё несколько крыльев… двигаются подозрительно быстро.

— Да. Лайтхувс едва не затоптал меня. Он избил меня почти также хорошо, как Аврора… — мой голос затих.

Я сражалась с броней Анклава перед кибернетизацией и побеждала. Силовая броня просто недостаточно быстра. У нее есть инерция. Это была единственная спасительная благодать любому, кто сражался с этим. Но Лайтхувс чуть не разобрал меня на запчасти в конторе его брата.

— Ох ты ж мулье отродье! Так вот о чем ты говорил. — ругнулась я, смотря на дисплей. — Это не было силовой бронёй!

— О чем ты говоришь, Блекджек? — спросила генерал тоном, показывающим, что она устала спрашивать меня об этом.

Но у меня не было времени, чтобы объяснить, когда капитан закричал:

— Входящий огонь и противники!

Синий луч выстрелил из угла Башни и задержался на Кастелянусе, а затем корабль заскрежетал. Потом второй луч пронесся, чтобы встретиться с первым. Я чуть было не упала с ног, когда воздух заполнился запахом горящего металла.

— Накрениться! Подняться! Уйдите от этого луча, прежде чем оно пробьет нашу броню! — проорал кобылам розовый жеребец. Третий синий луч шел навстречу двум предыдущим.

— Не могу, сэр! Это почти пр… — Затем звук, не похожий ни на что, слышанное мною ранее, пронзил корабль. Это было похоже на крик металла осквернённого завода, с которым я столкнулась в туннелях под Хуффом, только на этот раз это было, как если бы я была внутри зверя, а не перед ним. Весь корабль, раскачиваясь, стал крениться на бок, в то время как мостик заполнился выжигающим ноздри дымом. Генерал натянула шлем, но остальные ещё пытались дышать и использовать рычаги управления. Холодный ветер завыл и прошел через Хищника, Я предположила, что луч пробил броню недалеко от мостика.

На моем Л.У.М.-е появились красные метки. На мостик ворвались пегасы в белой броне, солдаты на посту вскочили чтобы дать им отпор, но они были безоружны. Вооруженные пони, скорее всего, уже спешат сюда, но к тому времени, когда они доберутся до нас, здесь будет уже всё кончено. Тем не менее, к чести солдат, они атаковали бойцов абордажной команды с умением, решимостью и не ведая страха. Их удары отклоняли оружие нападавших в сторону от команды и компьютеров, даже если это означало подвергнуть себя риску. Я всё гадала, неужели они пытаются обезоружить своих противников, но ведь их вооружение, находящееся под крыльями, было вживлено им в бока. Скорпионьи хвосты солдат кололи и мелькали, но у их оппонентов были усиленные органы и встроенные лечащие талисманы, залечивающие их раны. Они будут вырезаны, все до единого…

Или не будут, если им помогу я. Мне ну очень хотелось, чтобы Рампейдж была здесь прямо сейчас. Это было бы идеальной обстановкой для бессмертной торговки смертью.

Два белых бронированных захватчика ворвались на мостик, их скорострельные энергомагические орудия начали светиться, когда я бросилась на них, широко раскинув передние ноги. И схватила каждого за шею, в то время как сама, используя каждый грамм своей улучшенной массы против них, повернула их вооружение так, что они обстреляли воздух над бешено работающими кобылами. Увенчанные скорпионьими жалами хвосты изогнулись дугой и вонзились мне в грудь, но, даже закричав от боли, я не отпустила их. А взглянув на броню слева, я увидела подтверждение своих страхов. Как и Лайтхувс в студии Шикейнери, кобыла не носила шлем… и ее глаза светились ярко-красным светом, прямо как мои.

Но лишь до той поры, пока я не выстрелила ей в лицо четыре магические пули. Магические заряды содрали шкуру с её плоти, открывая серые синтетические материалы, связанные с костями и тканями. Ее стеклянные глаза разбились на осколки, когда моя магия разодрала её лицо до металла и кости, что находилась под ним.

Кобыла вскрикнула и дико завертелась, когда я её отпустила и обратила свое внимание на жеребца справа. Он впечатал свои стальные копыта мне в грудь, стараясь изо всех сил отбросить меня. Вместе с вмятинами на моей груди шип на его хвосте нанес удар, удержать его я не смогла. Он перевернулся в воздухе, нацеливая на меня оба энергомагических орудия.

— Убить команду на мостике! Быстро! — рявкнул он.

Затем, потёртая серая броня генерала отбросила его в сторону. Он перевернулся в воздухе и, врезавшись в край мостика, тяжело затряс головой, в то время как Шторм Чайзер парила на своей предыдущей позиции.

— Принимайте управление судном на себя, капитан.

— Есть мэм! Немедленно прислать сюда подкрепления и команды экстренного реагирования. Хельм, поднимите судно на тысячу футов и повернитесь к врагу правым бортом, пока мы латаем дыру в корпусе, — хладнокровно сказал Рейсвинд, усаживаясь в кресло. Кастелянус продолжал трястись, пока звучала тревога. — Держите вражеские лучи подальше от наших двигателей, иначе нам конец!

Вошли еще двое нападающих. Бронированные стражи попытались схватить их и ударить жалами своих хвостов, но всё происходило так, как я боялась. Одно дело — носить оболочку, усиливающую твое тело. Другое — быть усиленным. Но эти пони не были просто усилены как я. Мои аугментации были собраны вместе из трех разных источников. Лайтхувс должно быть раздобыл чертежи Проекта «Стальной Пони» и изготовил свежие, совершенно новенькие детали. Новоприбывшие захватчики развернулись, не обращая внимания на колющие хвосты, и сломали жеребцам крылья, после чего разорвали им грудные клетки, и глотки. Одному солдату удалось сломать шею белого киберпони, но другие прилагали все свои силы чтобы просто выжить.

— Твоё время прошло, старая кобыла! Будущее Анклава — это мы! — прорычал жеребец, приводя своё вооружение в состояние боевой готовности и наводя его на генерала, в то время как в рубку вошли ещё двое захватчиков. Снаружи, в коридоре, я могла слышать электрическое потрескивание энергомагических лучей, которыми обменивались противоборствующие стороны.

Шторм Чайзер не стала отвечать или впустую тратить время на язвительные замечания. Она высоко взлетела и спикировала на жеребца. Сначала, я подумала, что генерал промазала, поскольку Чайзер до него не долетела, но её крылья щёлкнули и она исполнила кувырок в воздухе. Скорпионий хвост её брони размылся, когда она взмахнула им и бритвенно-острое острие прочертило кривую линию от его зловеще-ухмыляющегося рта, и до груди. Кровь и механические жидкости пролились на пол, как только обнажились серые синтетические подложки. Он забулькал, прижимая копыта к своей шее. Большая ошибка. Шторм Чайзер продолжила кувырок и обрушила оба своих копыта на его голову с такой силой, что ставила на черепе вмятину. От полученного импульса жеребец кувыркнулся вперед, и пока он не пришел в себя, Сторм Чайзер исполнила обратное сальто в воздухе. Поднимающееся жало встретилось с опускающимся лицом, породив ливень искр и крови.

— Если вы будущее, то я не впечатлена, — сказала она с величественным презрением.

В ответ жеребец забулькал и рухнул, застыв неподвижно, истекая кровью и мозговой жидкостью из глубокой раны в голове.

Ещё больше пони в белой броне ворвалось через дымящийся дверной проём. Один из них внезапно остановился, в тот момент, когда рассмотрел меня повнимательней.

— Подтверждено. Блекджек и генерал вместе! Что нам делать? — произнёс он, наводя на меня встроенные в его бока энергомегические орудия.

— Если она не мертва или сидит на гауптвахте, убейте её, — крикнула кобыла рядом с ним, наводя на генерала собственные встроенные дезинтегрующие винтовки, — А сейчас она является помехой!

— Только через мой труп, — крикнула я, достав свой меч, и начала телепортироваться, когда пони, которого я не заметила, схватил меня сзади. Лакуна однажды выпалила на одном дыхании несколько весьма затейливых слов о том, почему сложно телепортировать других пони вместе с собой. Что-то о весе, расстоянии, и всяких других вещах, от которых мои глаза выпучились, но это произошло в тот период времени, когда у меня еще были глаза которые можно было выпучить. Когда мое заклинание телепортации сработало, у меня возникло ощущение, будто я пытаюсь впихнуть себя в трубу размером с Блекджек, теперь, ужавшуюся до половины Блекджек. Как результат, я шлёпнулась на палубу, а каждая моя органическая часть ощущалась так, будто её отхлестали ремнем.

— Математика… это больно… — простонала я, пытаясь превозмочь последствия своего заклинания, и в то же время, беспомощно наблюдая за происходящим.

Один из нападавших бросился на Бу, его белый, покрытый тонкими металлическими пластинами кибернетический хвост оканчивался светящейся, зеленой, потрескивающей энергомагической хреновиной. Широко распахнув глаза и поджав хвост, пустышка попятилась, качнувшись в сторону и освободив проход.

— Мерзкая грязепони, — прорычал пегас, — Стой спокойно!

Я могла лишь ошеломлённо таращиться на то, как быстрый солдат киберпони продолжает промахиваться по Бу, буквально на считанные дюймы.

Наверное, только то, что я была удивлена точно так же, как пегас надо мной, спасло меня от дезинтеграции, сожжения или от того и другого сразу. Жеребец сократил расстояние, на его крыльях блестели бритвенно-острые кромки, когда он приближался. Маленькая не-ноющая часть моего разума почувствовала облегчение от того, что на них не было того зелёного свечения. Генерал была не так удачлива, учитывая, что у её брони не было никакого оружия для дальнего боя, и я сомневалась, что кобыла киберпони позволит ей сократить дистанцию. Так или иначе генерал попыталась, собираясь спикировать прямо на бронированную кобылу. Та усмехнулась, обрушив на неё поток смертельных энергомагических снарядов и лучей. Капитан вытаскивал свой пистолет дезинтегратор, в то время как часть команды мостика начала двигаться к ней…

Но они были просто пони из плоти и крови и никогда бы не достигли киберпегаску вовремя. Кобыла двигалась со стремительностью и смертельным равнодушием машины. Я скользнула в З.П.С. и наблюдала, как шквал беглого огня поразил генерала. На мгновение, показалось, что она сократила разрыв. На краткий миг, я почувствовала себя так, будто это именно меня засунули в З.П.С. Затем кончики ее копыт засверкали блеском звезды…

Словно молния, генерал врезалась в киберкобылу и вдавила ее в перегородку покрытыми сталью копытами. Это убило бы любого без генератора вместо сердца. В некотором роде так и произошло, механические жидкости и кровь вырвалась из горла киберкобылы, в то время как в воздухе ясно слышался звук ломающихся ребер. Тем не менее, её вооружение было подсоединено к мозгу, и одна из винтовок повернулась и начала дико заполнять воздух вокруг неё багровыми лучами. Очевидно, что искалеченная кобыла желала забрать одного из нас с собой.

К сожалению, именно в этот момент позади Генерала Шторм Чайзер взорвался изнутри один из экранов, расположенных в передней части мостика. Металлические фрагменты разлетелись во все стороны, и распластавшаяся на мне кобыла, поймала кусок стали длиннее, чем мое тело, и толщиной с мой рог. Он почти полностью прошел сквозь её тело и придавил меня ещё сильнее. Кобылы на мостике изо всех сил пытались удержать корабль под контролем, даже несмотря на то, что половина из них была ранена разлетевшимися осколками. В то же время, Бу удалось избежать обезглавливания куском металла, размером с обеденную тарелку, разминувшись с ним буквально на несколько сантиметров.

Вокруг ошеломлённой Шторм Чайзер начали собираться ещё больше пегасов в белой броне. Затем, ярко-зеленый заряд пробил голову киберпони-командира. Я наблюдала, как Капитан Рейсевинд медленно двигался по ту сторону мостика. Его форма была запачкана кровью, а ухо оторвано, тем не менее, он неторопливо продвигался по качающейся палубе. Один из его противников растекся по полу лужицей зеленой светящейся слизи. Затем второй. Третий. Он остановился над генералом, перед пробитой стеной. Когда энергия в его пистолете иссякла, он вытащил картридж и вставил новый, не вынимая оружие изо рта.

Остальные не вели огонь. Вместо этого, они сняли со своей брони маленькие металлические яблоки, которые были опоясаны по середине ярко-зеленой полоской. Они синхронно выдернули чеки из примерно дюжины магических гранат и кинули их в пролом. Даже если бы я была на полпути от другого конца комнаты с мертвой кобылой на спине, мне было бы трудно поймать и метнуть обратно так много предметов за раз. А для пони без магии, я не думаю, что это возможно.

Полагаю, что все-таки не возможно, поскольку вместо того, чтобы попытаться поступить именно так, он рванул прямо к бреши в стене и стал прямо перед ней, широко расставив крылья, прикрывая главный вход и отражая магические гранаты обратно в находящуюся по ту сторону комнату. Оттуда послышались панические крики атакующих, когда он оглянулся на всех тех, кто находился на мостике.

И будь я проклята, если мужественный капитан не улыбнулся, хотя бы немного.

Затем произошла быстрая череда ярко-зеленых вспышек, и в одно мгновение он исчез, оставляя за собой светящийся зеленый туман, который осел на палубу. Генерал была ближе всего к взрыву, но жертва капитана позволила ей оказаться вне зоны поражения взрывчатки. Единственным последствием стало то, что её отбросило назад.

— Рейсвинд… — прошептала генерал настолько тихо, что это сумела расслышать только я, да и то, благодаря лишь своим улучшенным ушам.

— Один тиран повержен, — прохрипел булькающий голос, когда киберкобыла, которую покалечила Шторм Чайзер, подтвердила, что она ещё не совсем мертва, и смогла сделать последний в своей жизни меткий залп, обстреляв генерала ярко-красными лучами. — Умрите, шлюхи-убийцы! — крикнула она, пока кровь и черные жидкости текли из ее горла.

Я и забыла насколько невыносимо живучими могут быть киберпони. Генерал сделала шаг назад, пошатнулась, и наконец рухнула, когда лучи обстреляли её сзади.

Нет. Я нуждалась в ней. Анклав нуждался в ней.

— Капитан! Генерал! — завопила половина кобыл, когда они бросились к упавшей Шторм Чайзер и закишели над киберпони, их копыта повернули её встроенные винтовки вверх, направив их в потолок. Киберкобыла хрипела, заходясь ужасным, булькающим смехом, ведя при этом беспорядочную стрельбу. Я наблюдала, как моя последняя и самая перспективная возможность прекратить всё это лежала дымящейся тушей на палубе.

Холодная и полная ненависти часть моего разума оттолкнула простые слабости, такие как боль, в сторону и призвала всю мою сосредоточенность. Другое из заклинаний Твайлайт, то, которое я полагала исключительно странным, немедленно пришло в мне голову, и в своём сознании я нарисовала киберкобылу с самыми большими и густыми бородой, и бровями, которые только могла вообразить. Ее лицо исчезло в желтой, похожей своей формой на одуванчик, массе волос. Она отшатнулась, пока я сталкивала с себя мертвого пегаса.

Своей магией я схватила лишнюю гриву и дернула его голову к себе. Подняв магией меч, я ударила его по шее, разрубив её. Другая пара киберпони Лайтхувса рванулась ко мне.

— Убейте Блекджек! — закричал один из них. Вместо этого, ему следовало сосредоточиться на происходящем вокруг, поскольку своим телекинезом я кинула отрезанную голову в его лицо. Он поймал ее, тупо моргнул, и был награжден мечом, которым я взмахнула, отрубив ему голову точно также, как и первому. Третий немного затормозил, решив выстрелить в меня, вместо того, чтобы вступить в ближний бой. Своими копытами я пнула бьющийся обрубок второго в его сторону, и его улучшенная с помощью З.П.С. стрельба пошла насмарку из-за слепящих брызг крови и механических жидкостей. Ему потребуется несколько секунд, чтобы протереть глаза.

Но я не дала ему даже половины секунды, пронзив мечом его копыто, глаз, и находящийся в черепе мозг. Провернуть, выдернуть, и он падает перекрученной, подёргивающейся тушей. Меч опустился в завершающем взмахе и снёс ему голову, так же, как и предыдущим. Даже лечащие талисманы не могли обратить обезглавливание. Я сделала три шага в сторону, где искалеченная киберкобыла продолжала бешено стрелять из своих энергомагических орудий и отрезала их с той же лёгкостью.

Жеребец с потрескивающей энергетической штуковиной вместо хвостового жала наконец зажал Бу в углу.

— Ну наконец-то! Стой спокойно и умри! — зарычал он, нанося стремительный удар своим хвостом по испуганной кобыле. Мне просто нужно еще пару секунд и я смогу помочь ей. Пару секунд. Это все, что мне нужно. Затем я наверняка проснусь, и обнаружу, что всё это было всего лишь сном. Видением. Шаром памяти пони, которая видела слишком много смертей хороших пони из-за дурацких причин. За мгновение до неизбежного, Бу резко нагнулась, сворачиваясь в испуганный шар, в то время как хвост атакующего разорвал пластиковые и металлические кабель-каналы над ней.

На одном было написано: «<b>Осторожно: высокое напряжение</b>».

И когда его хвост разорвал их, звук, похожий на огромную злую пчелу, заполнил мостик. Жеребец на секунду застыл неподвижно, когда электрические разряды заплясали на его теле, а затем, из чернеющих металлических частей посыпались искры, тогда как плоть его начала обугливаться, после чего он взорвался с отвратительным хлопком.

— Эй! Блекджек! — крикнула Рампейдж из дверного проема. — Ты знала, что в борту судна зияет большущая дыра?

Один из киберпони, сражающихся с солдатами на мостике, развернулся к ней и начал стрелять. С раздраженным видом, она тоже повернулась, обернула свой покрытый шипами хвост вокруг его лица, дёрнула крупом, сваливая его с ног, и подтащила себе под зад. Затем резко села на его плечи, после чего немного подумала, и пожала плечами.

— Заманчиво, но сперва кровавое развлечение а уж потом мягко-влажное удовольствие, — произнесла она, потом подняла оба передних копыта и начала обрушивать их на череп киберпони, прямо как отбойный молоток, до той поры пока подобно кровавой смоле из его рта и носа не начал сочиться мозг.

Я рванула к генералу и в который уже раз пожелала, чтобы у меня было хоть какое-нибудь лечащее заклинание. Принадлежащая ей синяя метка все ещё была на моем Л.У.М.-е… она по-прежнему была жива, но я ожидала, что эта метка может в любую секунду померкнуть. Её броня дымилась из-за всех тех энергомагических лучей, что поглотила. Шторм Чайзер не двигалась. Я сомневалась в том, что она вообще дышит. В жопу исцеляющую магию. На данный момент, меня бы устроило что-то более существенное, чем курсы оказания первой помощи, которые проходили несколько лет назад, и которые я полностью проспала, потому, что в Стойле оказанием любой срочной медицинской помощи занялись бы медики, а не я.

Гребаная дура, Блекджек.

Я почувствовала, что судно начало крениться, и стонать с тревожным, громким звуком, и быстро повернулась к кобылам, что стояли подле генерала:

— Держите нас в воздухе, или мы все покойники!

Они кивнули и ринулись к своим поврежденным постам. Максимум, что я могла вспомнить, было «ПДС»[5]. Ее дыхательные Пути были чистыми, и когда я приложила свое ухо к её морде, мой усиленный слух смог уловить поверхностное Дыхание… и я забыла, что означало С. Связаться с медицинским учреждением? Сдерживать слезы? Сдаться, признав своё поражение?

Встав с подёргивающегося тела, Рампейдж набросилась на другого киберпони, поймала его голову в копытный захват, крутанула, и сломала ему шею. Этого было бы достаточно для любого, кроме Рампейдж. Кобыла продолжала тянуть, шея начала сжиматься, как ириска, пока голова окончательно не оторвалась с мокрым хлопающим звуком. Держа оторванную голову за свисающие провода, она кинула её в одного из до смерти напуганных солдат Кастелянуса. И присвистнула, увидев дымящиеся, потрескивающие останки перед Бу.

— А неплохо получилось. Молодец. Даю девять из десяти. Ты должно быть хочешь убедиться, что сможешь взять трофеи с трупов поверженных тобою врагов, Бу? Или съесть их? Или всё вместе?

Пустышка всё-ещё лежала на палубе, свернувшись в дрожащий шар, и не собиралась менять свою позу.

Сейчас очень неподходящее время для шуток.

— Где ты была? — мрачно спросила я, глядя на обмякшую, лежащую ничком Шторм Чайзер. — Почему тебя здесь не было? Что ты делала, Рампейдж? Трахалась? Дралась?

— Ух, да. Ладно, второе, — сказала Рампейдж, насупившись, — А в чём проблема?

Это не было правильно, или честно, но я набросилась на неё и сильно толкнула в сторону переборки.

— Проблема? Проблема в том, что если бы ты была здесь, то генерал не была бы ранена. Это больше не гребаная игра! Семью Глори… Тандерхед… может быть даже всю Пустошь… могут уничтожить, если мы не сможем прекратить этот кошмар.

Затем, Рампейдж оттолкнула меня. Рампейдж толкала меня лишь однажды: когда мы впервые встретились. Однако сейчас, она опёрлась спиной о стену и лягнула меня четырьмя копытами сразу. Внезапно, я обнаружила, что лечу через всё помещение, впечатываюсь в противоположную переборку и падаю на палубу, не в силах пошевелиться. Рампейдж медленно приближалась, свирепо смотря на меня.

— Ты мне нравишься, Блекджек, но ты реально начинаешь действовать мне на нервы, — её голос понизился, и я тут же осознала, что это была та Рампейдж, которую знали остальные пони. Потрошительница. — Ты единственная, кого заботит Тандерхед, мне на него плевать. Ты единственная, кому не насрать, умирает ли Пустошь или нет. Мне. Нет. Мне не насрать только на дюжину, или около того, пони. А все остальные могут катиться на хуй. Это война. Пони умирают. Много. Хорошие и плохие, невиновные и виновные. Больше никогда не говори со мной таким тоном и не указывай мне, что я должна делать. Никогда.

Я с трудом утвердилась на копытах.

— Я думала, что ты хочешь умереть, — со злостью проговорила я, не способная заставить себя посмотреть ей в лицо.

— И я умру. Ты не станешь убивать меня. И поэтому я буду делать то, что всегда делаю. Всё что угодно, всё что я ни захочу! — произнесла Рампейдж, и, взглянув на неё, я увидела, что она смотрит на светящееся пятно которое ещё совсем недавно было капитаном.

И в этот момент синяя отметка генерала на моём Л.У.М.-е исчезла. Нет… нет! Селестия, нет! Связанная киберпони сделала глубокий потрескивающий вдох и закричала:

— Подтверждаю! Генерал мертва! Блекджек жива! Докладываю! Блекджек…

Рампейдж взвилась на дыбы, члены команды подорвались со своих мест.

— Зат… — начала она, подняв копыта, — …кнись! — прокричала она, одним сокрушающим ударом превратив киберпони в шар окровавленного металла.

— Медиков! Кого-нибудь, приведите кого-нибудь! Прошу! — умоляла я.

Рампейдж не обращала внимания на происходящее, обтирая окровавленные когти на своих копытах об убитую кобылу.

— Найдите врача!

— Заткнись. Я не из этого типа врачей. — сказала Рампейдж, опускаясь рядом с раненой Шторм Чайзер, её голос стал подозрительно тихим и сиплым. Она некоторое время ощупывала копытами лицо генерала.

— Ммм. Не хорошо, — Она указала копытом на кобылу с мостика. — Ты. Мне нужна мед-сумка. Принеси и посмотри, есть ли там ампула с адреналином, или несколько электродов МиМ. Зелье лечения тоже не помешает. И я бы с удовольствием выпил саке, когда мы закончим.

Она стянула с передних копыт окровавленные когти.

— Надеюсь сработает.

Она перекатила генерала на спину.

— Зажми одну ноздрю и вдыхай в другую когда я скажу, — а затем с удивительной осторожностью, начала нажимать на грудь генерала короткими импульсами. Я была столь обеспокоена, что даже не испытала отвращения от мысли, что мне придётся поместить свои губы туда, — Вдох! Вдох! — ритмично провозглашала она каждые десять нажатий.

— А она выкарабкается? — спросила я, в перерывах между вдохами.

— Скорее всего, нет, но она точно не станет дышать, если мы остановимся. Вдох! — произнесла она, продолжая массаж сердца. — Я рад, что это тело такое сильное а грудина у этой кобылы изящная и гибкая. Вдох! Всегда огорчаюсь, когда случайно ломаю рёбра. Вдох!

Кобыла прибежала с пластиковой коробкой.

— Блекджек, после следующих двух вдохов, разрежь мечом её броню в области грудной клетки. Вдох! Постарайся не резать слишком глубоко, но сделай это быстро. У неё уже и так достаточно неприятностей. Вдох!

Как только я закончила дуть ей в нос, то левитировала свой меч и разрезала броню между пластинами так быстро и аккуратно, как только могла, стягивая эластичную подкладку с её тела, пока резала. К своему стыду, я порезала её пару раз, но броня была вскрыта. Рампейдж широко раскрыла переднюю часть её брони и снова начала нажимать.

— Вдох, Блекджек. Ты можешь найти вену, малышка? — спросила Рампейдж кобылу с мостика. А когда она покачала головой, Рампейдж кивнула вниз. — Двадцать нажатий, потом пусть Блекджек вдыхает. Вдох! Меняемся. — И Рампейдж отошла, чтобы кобыла могла занять её место. — Вот так. Вкладывай весь свой вес.

— Пожалуйста, спаси её, умоляю! Мы потеряли капитана… Мы не можем потерять и её! — сказала она, слезы блестели на её щеках, в то время как она использовала весь свой вес чтобы быстро надавливать на грудь генерала.

— Я двадцать пят лет как уже в отставке, малышка, но я делаю всё возможное. Как и все мы, — произнесла Рампейдж, перебирая иглы для подкожных инъекций. — Почему они взяли и всё переименовали? Это было достаточно сложно ещё до падения бомб.

Потом она взяла ярко желтый шприц.

— Ух! Начинаем. — Она взяла шприц в зубы, у самого основания, сняла колпачок, и проговорила, не выпуская толстый пластиковый цилиндр изо рта: — Прекратить вдыхать.

Когда я остановилась, она повернула голову генерала и, прощупав шею генерала, прижала иглу с такой осторожностью, которой мог бы позавидовать единорог, после чего, языком нажала маленькую кнопку. Шприц шикнул сжатым газом. — Надеюсь это была её яремная вена. Иначе у неё будет неслабая головная боль помимо смерти.

Внезапно генерал начала ловить воздух ртом, её глаза широко раскрылись, а тело задёргалось, но через какое-то время, снова успокоилось. Тем не менее, её синяя метка снова появилась на моём Л.У.М.-е.

— Она жива!

— Солнце и звезды, сработало! Старый док Хатчет был бы в восторге! — выпалила Рампейдж, надавливая копытом генералу на шею сбоку под челюстью. Затем схватила пару тонких желтых пластиковых кубиков и аккуратно расщепив их на две пластины, обнажая прозрачное пастообразное вещество на одной из сторон, прижала эту грань к боку генерала. Затем повторила тоже самое с оставшейся половинкой, приложив его к другому боку. Задние стороны пластинок были вскрыты, и на одной из них находился желтый кристалл. А на другой провод. Она соединила пластинки проводом, а затем, легонько стукнула по кристаллу, который в ответ начал погромыхивать подобно грому, — Все назад! Особенно ты, Блекджек.

Я отошла, и она ещё раз стукнула по кристаллу. Талисман ярко вспыхнул, и послышался раскат грома. Генерал дёрнулась, начала кашлять и глотать воздух, затем перевернулась набок и её стошнило. Она выругалась, а потом немедленно спросила, — Рейсвинд? — В её глазах была смесь из надежды и страха, которую я знала слишком хорошо.

— Я сожалею, — это было всё что я могла сказать.

Она закрыла глаза, сделала короткий вдох, в то время как Рампейдж прижала основание своего копыта к горлу генерала.

— Хм. Вам нужно поберечь себя, генерал. Пульс слабый, но стабильный. Обычно для получения результата требуется две или три попытки, если вообще получается. Не двигайтесь, и мы поглядим, что у нас вышло.

— Нас всё ещё атакуют? — спросила она.

— Циклон и Слит заслоняют нас. Сирокко и Вьюга даже не пытались перехватить их летунов. Противник прошел мимо них абсолютно беспрепятственно, — доложила кобыла с мостика.

— Я собираюсь лично ободрать этих двоих, — рыча, пробормотала генерал.

— В смысле отодрать? В том самом смысле? — спросила я озадаченно.

— Нет. Ощипать. Это ещё хуже, и включает в себя выбрасывание их за борт.

«Ого».

— Что ж, похоже ты ещё сможешь вломить им. Это была хорошая схватка, особенно против киберизированных пони.

В ответ она зарычала и проворчала:

— Угх… боевые действия — удел рядовых. Поднимите меня.

— Не вставайте, вам нужно лежать ещё как минимум три минуты. Нужно убедиться что твое состояние стабилизировано, — сказала Рампейдж, — С другой стороны, я заставлю их перенести вас в медотсек и поставить Блекджек во главе.

Я моргнула.

— Нет. Ни за что! Это плохая идея. Охрененно плохая идея. Я не могу придумать что делать с кораблем, кроме как: «стрелять» и «идти на таран»!

— И поэтому, генерал будет ко мне снисходительна и отдохнёт ещё чуть-чуть, перед тем, как вновь заберётся в командирское кресло, — ответила Рампейдж, улыбаясь ослабленной, но в тоже время злой кобыле.

Сторм Чайзер отчетливо нервничала в нетерпении, но смягчилась.

— С каких это пор ты стала доктором? Я думала ты что-то вроде дикаря из Пустошей?

— Это сложно. Даже я не понимаю этого, — сказала она, а затем посмотрела на меня, — Итак, Блекджек, как у тебя обстоят дела с твоими саморазрушительными наклонностями?

Сейчас определенно было не самое лучшее время для очередного сеанса терапии, но я догадывалась что в данном случае от меня ничего не зависело.

— Ну… Я… полагаю, что лучше. Судя по всему, я всё-ещё являюсь любимой жевательной игрушкой[6] Пустоши, но я сомневаюсь в том, что… — и тут я моргнула, — Постой! Ты намного более осведомлен, чем в последний раз когда мы с тобой общались.

— Да, — ответил доктор с непонятной улыбкой. — Я тоже весьма удивлен этому. Прежде, это было похоже на пребывание в другом мире со стенами из твердого дыма. Но понемногу, дым рассеивался. Многое стало ясным и понятным. Например, я осознаю что я душа в талисмане, а не пони летящий домой в Мэйнхеттен после конференции. Совершенно изумительно, даже не смотря на то, что я всё ещё ожидаю, будто проснусь и обнаружу себя размазанным по земле после авиакатастрофы.

— Воспоминания помогают? — спросила я.

Она кивнула.

— В некоторой степени. Я также ощущаю других со мной… кто-то из них также ощущают и меня, кто-то нет, — её улыбка увяла, когда доктор произнёс: — Я пытался лечить Ангела. Она… сложный пациент. Но всё же, покуда я нахожусь внутри, это хоть как-то нас занимает. Каждый раз, когда мы переживаем новое воспоминание это… соединяет нас.

Я сглотнула, страшась следующего вопроса.

— Что насчет Рампейдж? Ты ощу… в смысле, она с вами… там, внутри?

Она подняла копыто привычным жестом, чтобы поправить очки, которых не было.

— Не знаю. Когда я здесь, то не ощущаю того что происходит «внутри». И когда я не здесь, это похоже на попытки высмотреть что-нибудь сквозь туман. Я не могу дать тебе определенный ответ. Прости.

— Я полагаю, что «не знаю» лучше чем «нет», — вздохнула я. — Что ж, рада, что ты способен помочь другим «там». А что до меня, я пинаю себя за то, насколько сильно я недооценила Лайтхувза. Я могла поклясться, что он собирается сдаться… но похоже, что он развил бурную деятельность.

Розовые глаза Рампейдж смягчились, и она похлопала меня по спине.

— Не переживай. Насколько я понимаю, а я могу совсем ничего не понимать, но сдается мне, что этот вариант стал невозможен, когда Старгейзер была убита. Лайтхувс никогда бы не переметнулся к Нейварро. Это не соответствовало бы той идеализированной роли мученика, которую он избрал для себя.

— Ась? — я моргнула.

Рампейдж издала унылый смешок.

— Скорее всего, у него было довольно-таки много фантазий о том, как он сложит оружие. Не исключено, что у него было написано несколько монологов, именно на этот случай. Но когда Старгейзер погибла, его совершенный сценарий пошел прахом. Создаётся такое впечатление, что ему присущая склонность к саморазрушению, которая столь же велика, как и у тебя. Возможно, даже ещё больше. Это реакция юнца, и это не подлежит сомнению.

— Если он хочет покончить с собой, то для этого существует множество способов попроще, — пробормотала я. — Я думала, что спасение Тандерхеда любой ценой — было его самым главным мотивирующим фактором.

— Я же сказал: склонность к саморазрушению, а не самоубийству. Они похожи, но есть незаметные на первый взгляд различия. Спасение Тандерхеда — это проявление его психологических особенностей, но не движущая сила. Вот например, ни одно разумное существо не будет использовать биологическое оружие как средство обороны или для борьбы за равноправие. По сути, если бы он желал для Тандерхеда защиты и безопасности, то заключил бы крепкий союз со Стратусом и Нейварро.

— И так, что же тогда является его движущей силой? — спросила я, нахмурившись.

Рампейдж выгнула бровь, и улыбнулась.

— А у тебя? Когда ты начала носиться туда-сюда как взбесившаяся кобыла? Что сподвигло тебя на причинение себе вреда и саморазрушение?

— Я… — я открыла и закрыла свой рот. Посмотрела на генерала, — Я… ненавижу себя. То что я совершала. То, что я перенесла. То, чем я стала. То, чем я разочаровала Глори и то, как я подвела своих друзей. Даже до того как покинула Девяносто Девятое… В смысле, даже если учитывать только то, что я сделала с П-21, я совершила непростительные вещи с ним и даже не осознавала что наделала! — мои уши опустились, — Я пытаюсь поступать лучше и искупить свою вину за всё это.

— Знаю, — Она похлопала меня по спине. — И этот подход более здравый, нежели чем, впитывание в себя всего того, что ты ненавидишь с последующим превращением в абсолютное чудовище. Но, что самое важное, ты чувствуешь, что заслуживаешь ужасных страданий за свои прегрешения. В общем, со стремлением к самоубийству всё просто и понятно. Личность желающая покончить с собой хочет, чтобы её боль и страдания прекратились. А вот с саморазрушением всё намного сложнее. Саморазрушение — это аргументированное отрицание. Личность желающая покончить с собой первой признает, что она абсолютное ничтожество. В то же время, личность идущая по пути саморазрушения будет отрицать это до самой своей смерти, и, скорее всего, до смерти окружающих.

— Но почему? — спросила я, не столько её, сколько себя.

— Ну, если ты сможешь убедить его сдаться и запланировать пару десятков терапефтических сеансов, то я буду рад это выяснить. Я даже сделаю это абсолютно безвозмездно. Просто сделай так, чтобы он записался ко мне на приём. Но помимо этого, кто-то должен его остановить, и это будет мерзко. Идущие по пути саморазрушения не хотят чтобы их останавливали. Они хотят быть уничтоженными, и при этом, склонны причинять очень много сопутствующих разрушений. Это высшее проявление ничтожности и эгоизма, зачастую скрытое под личиной самопожертвования или некой высшей…

— Итак, завязывайте уже со всем этим психотрёпом. Похоже, что в течении следующих нескольких минут я не умру, поэтому помогите мне встать на ноги. Бой всё-ещё продолжается, — пробурчала Шторм Чайзер.

Рампейдж одарила меня улыбкой, затем нагнулась и помогла генералу встать на ноги. Она стянула с себя разрезанную броню и отцепила желтые коробочки от шкуры. И как только Шторм Чайзер поковыляла к креслу командира корабля, глаза Рампейдж расфокусировались и она зашаталась, а затем огляделась вокруг.

— Что произошло? Я… ты… — Полосатая кобыла увидела генерала, и моргнула. — Она что, жива?

— Достаточно жива, чтобы попытаться разобраться с этим беспорядком. — Её строгий профессионализм вернулся. — Вернитесь к своим местам, — сказала она твёрдо. — Я хочу, чтобы корабль был проверен и обыскан на случай, если мы что-то пропустили. И вызовите сюда уборщиков, пожалуйста.

Она села и закрыла глаза.

— Генерал взяла на себя управление судном. Какова ситуация?

Кобылам потребовалось лишь несколько секунд для того, чтобы вернуться на свои посты. Почти все они получили повреждения разной степени тяжести. Вырванные перья, резанные раны, синяки, но ни одна из них не покинула мостик.

— Повреждения по правому борту: отсеки 2A, 4B и 6C. Пробоина в отсеках 4B и 11C. Выходная мощность двигателей — 78 %. Основные системы выведены из строя, но наши резервные системы в рабочем состоянии, и аварийно-спасательная служба вместе с пожарными командами готовы к работе, — доложила красная кобыла.

— Передача по линии дальней связи не работает. Мы поддерживаем связь с остальными кораблями через Циклон. Случаев нарушения дисциплины или абордажных групп в ближайшее время не ожидается, — Красновато-коричневая кобыла шмыгнула, посмотрев на место, где умер Рейсвинд. — Список убитых и раненых составляется.

Кобыла цвета морской волны пристально смотрела на свой пульт управления: метал искорёжен, сделанные из радуги органы управления разбиты вдребезги, а внутри пощёлкивают электрические искорки.

— Ох… навигационная система… эм… ну, мы всё-ещё держимся в воздухе, мэм. — Генерал всего-лишь взглянула на неё и переключилась на следующую кобылу, в то время как кобыла-навигатор проследовала к меньшему терминалу, что располагался у дальней стены рубки, и начала работать с него.

— Вьюга, Шторм и Сирокко вступили в бой с Башней, сосредоточив огонь на излучателях. Согласно докладам ни один из кораблей не был уничтожен, но все вели тяжелые бои с летунами Тандерхада, — тихо произнесла бледно-желтая кобыла, которая тоже бросила взгляд на зелёную лужицу на палубе. — Кроме того, Циклон тоже был взят на абордаж. Полковник Твайлайт Соната получила тяжелое ранение и они запрашивают помощь. Молния докладывает о пожаре на борту.

Я села на палубу, уставшая и с болящим телом. Нет. Не просто уставшая. Истощённая. Закосяченное заклинание и хорошая трёпка, полученная от подруги, не помогли. Столько убийств… И во всём виноваты эта проклятая, тупая Башня, страх, и гордость. Это была война двухсотлетней давности, но только много, много хуже, ведь теперь пони убивали пони. И это закончится тем, что умрут почти все пони.

Я уставилась на лампы над головой. Сейчас, я чувствовала большую признательность за то, через что прошли Министерские Кобылы. У войны была своя ужасная сила, и похоже, она закончилась только тогда, когда обе стороны почти уничтожили друг друга. Мой взгляд прошёлся по Рампейдж, помогавшей Бу встать. Была ли она права? Нужно ли мне было просто подбросить монетку, выбрать сторону, и начать убивать?

Нет. Должен быть другой путь. Какой-нибудь.

Шторм Чайзер сердито смотрела на монитор. Над Башней танцевало зелёное пламя, и судя по всему, генералу не понравилось то, что она увидела.

— Чем там занимаются Автербёрнер и Хоарфрост? Они до сих пор даже не поцарапали шахтные пусковые установки Башни.

Я подбежала к ней, и встала рядом.

— У меня такое чувство, что там многие будут повышены и понижены в званиях, к тому времени, когда всё это закончится, — проговорила я, в слабой попытке пошутить.

— Моя вера в команду подверглась в последнее время жестоким испытаниям. С тех пор как мы прибыли сюда… — Она покачала головой, а затем обратилась к коричневой кобыле-связисту: — Молния и Циклон уже способны проломить стену Башни?

— Капитан Сайрус хочет немного обождать и ослабить их оборону ещё больше. Капитан Баррель Ролл руководит действиями отрядов, которые сейчас занимаются ликвидацией последствий нападения противника. Он просит на это пятнадцать минут, — ответила коричневая кобыла.

— У него есть пять. Мы не можем быть отброшены. В данной ситуации флот сохранит функциональность если будет обеспечена связь, иначе Анклав будет беззащитен, — Она тяжело стукнула по подлокотнику копытом, — Передайте Сайрусу пусть делает что угодно, но он должен подобрался поближе и но обратить в шлак эти ракетные шахты, затем доставьте нас туда же для того же. И проверьте чтобы у каждого нашего пролома была выставлена охрана, — в то время как они бросились выполнять приказы, она ещё раз потерла глаза, а затем встретилась со мной взглядом, — Что это были за штуки, Блекджек? Эта броня не похожа ни на одну из тех, что я когда-либо видела.

— А это и не броня. Они — киберпони, созданные в рамках секретного довоенного проекта который назывался «Стальной Пони». Это именно то, что он имел в виду, когда говорил, что получил от меня дар. Лайтхувс должно быть заполучил в своё распоряжение копии чертежей, — произнесла я, сгорбившись. — Это моя вина.

Шторм Чайзер фыркнула.

— Если ты не передала ему эти чертежи намеренно, имея своей целью последующие убийства пони, то всё в порядке. Этот Лайтхувс умён. Если бы он был лоялен, то сам мог бы стать выдающимся генералом, — спокойно произнесла Шторм Чайзер. — Каковы их функциональные возможности?

Я немного подумала.

— Такие же, как и у силовой брони, но без её недостатков. Если они использовали тот же первоначальный вариант проекта, по которому собрали меня, то стали крепче и намного быстрее. Вы носите свою броню. А киберпони сам является бронёй. Внутри находятся регенерационные и восстанавливающие талисманы, предотвращающие отторжение имплантов и ремонтирующие не очень крупные повреждения. Серьёзные повреждения, такие как потеря конечности, требуют замены, но умереть от кровопотери они не могут. Ещё им нужно что-то вроде энергогенерирующего талисмана в груди, но это уже за гранью моих познаний. Если бы у меня было время, я могла бы связаться с Ровером и…

«Хм…»

— Уязвимости?

— Те же, что и у силовой брони. Эффективность спарк-оружия крайне высока. Если нас вырубить, то, рано или поздно, наши системы перезагрузятся самостоятельно. Ни какого застревания в силовой броне. Поглощаем метал, обычную пищу и драгоценные камни, дабы поддерживать себя в работоспособном состоянии. Настоящий же вред имеет долгосрочно-психологический характер. Ты перестаёшь ощущать себя пони. Ты ни когда не сможешь извлечь свои импланты и вновь стать просто собой. Большинство встреченных мной киберпони были весьма несчастными личностями… или безумными.

— Большинство некиберпони в Пустоши точно такие же, Блекджек, — произнесла Рампейдж, ухмыльнувшись. — А вблизи Хуфа в особенности.

Поспорить с этим я не могла. И тем ни менее, было кое-что, с чем я не могла до конца согласиться. Все пони до сих пор хотят быть счастливыми. Они не отказались от этой простой, маленькой частички надежды. Всё ещё не отказались. Если тебе не хотелось быть счастливым, то ты, должно быть, овладел умением довольствоваться тем, что у тебя уже есть, но это, скорее всего, будет образ жизни, который присущ лишь мертвецам.

Поэтому, я тоже не могла сдаться.

Одна из кобыл доложила, что судно сблизилось с целью.

— Открыть огонь. Оттянем часть вражеского огня с Молнии на себя, — приказала Штор Чайзер.

Секунду спустя, под моими копытами вздрогнула палуба, когда по кораблю прокатилось громкое «Твум». Я могла почти что видеть эту волну, пока она распространялась по мостику. Затем следующую. И ещё одну.

— И так, давайте посмотрим, что у нас получилось, — произнесла генерал, внимательно смотря в мониторы, что исполняли роль ветрового стекла.

Я могла видеть, как голубые лучи мелькают туда-сюда по карнизу Башни и на основаниях тех шести массивных тарелок. Я наблюдала за тем, как полдюжины лучей, подобно пылающим, сотканным из энергии когтям, устремились к одному из Хищников, но корабль внезапно набрал высоту, и лишь один из лучей вспыхнул на корпусе, прочертив на нём линию тёмного пламени. Взрывы от посланных с Хищников энергомагических зарядов вспыхивали на гранях Башни подобно бурлящему зелёному жар-пламени. Несколько зелёных зарядов одновременно попали в защитный кожух излучателя синих лучей, и он взорвался с ослепительной вспышкой. Но в броне Хищника также начали открываться бреши.

— Тьфу ты, а я-то думала, что эти установленные на Хищниках хреновины должны, вроде как, быть мощными, — процедила Рампейдж, презрительно, в то время как я смотрела на дрожащую Бу и поглаживала её по гриве чтобы успокоить. — Чего они там так долго копаются?

— Ты смотришь не на какое-нибудь хлипкое здание Пустоши, или даже стандартную укреплённую базу времён войны, — ответила Шторм Чайзер, не отрывая взгляд от монитора. — Скуталу проследила за тем, чтобы именно Стойл-Тек строило Башню Шедоуболтов для Реинбоу Деш. Из всех зданий Эквестрии, она единственная снабжена самыми передовыми структурными и магическими оборонительными сооружениями. Ты, с некоторой натяжкой, могла бы сравнить Кантерлот с Тандерхедом. Это старо. Но ничто, за исключением прямого попадания жар-бомбы, не смогло бы разрушить Башню… и даже это подлежит сомнению, поскольку всё в этой проклятой всеми ветрами долине было создано чтобы противостоять воздействию всего, что противник сможет в неё забросить.

— Да вы просто стараетесь недостаточно упорно, — возразила Рампейдж. — Если бы я этого хотела, то разломала бы её. Для этого, скорее всего, потребовалась бы пара столетий безостановочного пинания, но я бы это сделала.

— В этом нет необходимости, — ответила Штор Чайзер, когда взорвались ещё два излучателя. — Против нескольких кораблей она не выстоит, оружейные системы Башни конечно потрясающи, но мы не позволяем им сосредоточить огонь. Уничтожив ещё несколько излучателей, мы сможем вести сосредоточенный огонь непосредственно по пусковым шахтам. От чумы Лайтхувсу не будет много проку, если он не сможет доставить её к месту назначения. — Она улыбнулась, на секунду. — Мы одержим победу не смотря ни на что.

А затем Бу принялась тревожно оглядываться по сторонам, кобылы на мостике и охранники взглядами следили за её действиями, чуть позже начала волноваться Рампейдж.

— Минуточку… а это ещё что за шум?

Однако, я точно знала, чем именно являлся этот визг.

Облака под нами запылали ужасным ярко-зелёным светом, а чёрный облачный слой начал бурлить и клокотать так, будто он был громадным светящимся полотном, которое рвут и трясут огромные невидимые копыта. Колоссальные закручивающиеся облачные колонны взметнулись на высоту в сотни футов, в тот момент, когда облачный слой был разорван снизу. Кастелянус накренился и повернулся настолько сильно, что я схватила Бу копытами, и заскользила по палубе до той поры, пока не упёрлась в переборку. Окружающий нас метал стонал, в то время как кобылы выкрикивали предостережения.

А затем я увидела Ядро.

Избавленный от облаков над ним, проклятый город выглядел освещённым и населенным забытыми душами. Чёрные монолиты растянулись до небес, черные стеклянные поверхности светились от мерцающих зелёными линиями улиц, как будто наполненных реками жар-пламени. Некоторые башни были сломаны и наклонены случайными углами напротив друг друга. Другие были соединены и драпированы, как паучьи сети. Это не был город пони. Он мог быть построен пони, мог быть ими населён, но здесь не было ничего, присущего моему виду. Это был город, вдохновлённый высокомерием. В самом центре, прямо у основания Башни Шедоуболтов, земля светилась ужасающим изумрудным светом.

— Во имя изначального ветра, это ещё что такое? — тихо проговорила Шторм Чайзер.

Ядро ответило. Изумрудный луч с вершины одного из геометрических шпилей прочертил линию сверкающей смерти прямо в небеса. Она попала в корму Хищника, и я смотрела, как она прорезала весь корабль, пламя извергалось из каждого отверстия и шва, в то время как грозовые облака исчезали от жара, и луч вырвался из носа корабля и продолжил своё восхождение в небеса. Остатки Хищника упали, как объятая пламенем металлическая труба, на землю далеко внизу.

— Азимут, — ахнула одна из кобыл. — Он уничтожен!

— По нам открыли огонь, Генерал! — прокричала другая. — Множественные оружейные сигнатуры!

— Начать манёвры уклонения! — приказала генерал.

В данный момент мы даже не пытались вести ответный огонь. Даже скользящее попадание, нанесённое одним из этих орудий, стало бы смертным приговором.

Кастелянус начал двигаться так быстро, как я не ожидала от такого большого и массивного корабля. Бу прицепилась ко мне, я, в свою очередь, прицепилась к трубопроводу, и Рампейдж завизжала от восторга, скользя по рубке, как шар в пинболле. Мне казалось, что силы, кидающей меня из стороны в сторону хватит, чтобы разорвать корабль, который в это время маневрировал между уничтожающими лучами.

— Похоже, что их прицельные талисманы не подвергались калибровке вот уже две сотни лет, — прошипела генерал.

А я в ужасе наблюдала за тем, как луч пробил днище одного из Хищников, поток зелёной энергии пробил его насквозь, и устремился в небеса. Он попал не в центр судна, и это, скорее всего, было единственной причиной, почему корабль не развалился пополам.

— Они сбились на несколько градусов.

— В таком случае, для нас это приятное известие, — пробормотала я, вяло, пристально смотря на распространяющиеся по борту боевого корабля языки пламени.

— Но лишь до той поры, пока они не компенсируют отклонение. Держитесь!

Частокол зелёных лучей замелькал вокруг нас, и я обнаружила, что Хищник способен делать «бочку». Я вцепилась в подлокотник командирского кресла, а двигатели корабля завывали, в то время как выстрелы снизу вспыхивали по левому борту.

— Похоже, что Лайтхувс невероятно сильно хочет уничтожить именно нас, — невозмутимо подметила Шторм Чайзер, а позади нас ревели двигатели Кастелянуса.

— Он должно быть знает, что я нахожусь на борту вашего судна, — ответила я.

«Но почему? С какой стати он преследует именно меня? Признаю, у меня наличествуют как заинтересованность, так и возможности для того, чтобы убить его, если мы сойдёмся один на один. Но, почему из всех Хищников, он сосредоточил огонь на том, на борту которого нахожусь именно я?»

— Генерал, я чувствую себя не очень… — тихо произнесла кобыла со своего места. Я видела, что из её носа капает кровь.

Фиолетовая кобыла в моей голове выхватила доску для писания, и начала вытворять замысловатые операции с числами. Ядро напоминало по форме слезу, и, с запада на восток, было шириной в пять миль. Высота Башни составляла три мили. Все мы вели бой в пределах круга радиусом пять миль от центра города, прямо внутри, находящейся посередине, зоны сильнейшего воздействия ХМА.

— Уводи нас отсюда! Нам нужно держать дистанцию! — заорала я.

— Я с трудом опережаю эти лучи, — прокричала кобыла-кормчий[7], неистово ударяя по светящимся пультам управления передними копытами и маховыми перьями, и Кастелянус сильно накренился на другой борт. — Если мы будем двигаться прямо в течении десяти секунд, то от нас останется лишь прах на ветру.

Воистину так, на экране, что отображал происходящее впереди корабля, я могла наблюдать, как остальные корабли тоже неистово маневрировали, уклоняясь от лучей. Один из них прошел сквозь переднюю четверть одного из Хищников с той же лёгкостью, с какой мой меч из звёздного металла проходит сквозь шею. Другой был объят пламенем, и с трудом пытался отступить. Единственная безопасная зона находилась рядом с Башней, но я знала, что это не на долго. Лайтхувс не собирался подвергать себя риску, пиля ветку на которой сидел, но он мог разорвать нас на части, кусочек за кусочкам, пока Хищники пытались уйти из зоны обстрела, или протиснуться в безопасную зону.

Лайтхувс использовал оружейные системы Ядра чтобы окончательно разгромить флот. Лишь тот факт, что оружейные системы Ядра вели сосредоточенный огонь по Кастелянусу, позволял им попытаться и держать хоть какую-то дистанцию.

«Но почему? Он должно быть предполагал, что генерал убьёт меня или посадит на гауптвахту. Ему доложили, что Шторм Чайзер мертва. А если он шпионил за мной прямо перед тем, как кобылы с мостика отключили его сигнал, то знал, что я на свободе. Его задачей первостепенной важности был флот. Так почему именно я? Что-то личное? Нет, не его стиль. У меня должно быть есть что-то… что-то… что-то, что является для него угрозой».

Мой взор остановился на собственной правой передней ноге и пару секунд задержался на ней. Этого ведь не может быть… ведь так?

Кастелянус сильно тряхнуло, отбрасывая меня, вместе с Бу, от стены, и, пролетев через всю комнату, мы рухнули на потолок, затем, на стену, палубу, вновь на стену, потолок, стену… и, в конечном итоге, очутились на палубе, в то время как мостик наполнялся дымом.

— Мы потеряли орудийные башни номер два, четыре, и шесть, мэм. Пробоина по всей длине отсека C, от сектора два, и до сектора восемь.

— Они в нас попали? — спросила я, оглядываясь.

— Нет, — сухо ответила Шторм Чайзер. — Это было близкое попадание.

— Эй, Блекджек. Напоминает Хайтауэр, а? — проорала Рампейдж из угла рубки. — Нам всем пиздец!

Действительно, напоминает, и это натолкнуло меня одну мысль. Ну да ладно. На данный момент, мне уже больше нечего терять. Как только палуба начала крениться, я принялась в бешенном темпе пролистывать все доступные мне широковещательные соединения до тех пор, пока не нашла искомое. «Хуффингтон». Затем, открыла так много случайных радио каналов, как только могла, и понадеялась на то, что она прослушивает хотябы один из них. Это был мой единственный шанс.

— Когнитум, это Блекджек, — произнесла я так внятно, как только могла, на фоне шума, стука, криков, и аварийных сирен. — Я с минуты на минуту снова умру. И если ты не отключишь оружейные системы Ядра, то ЭП-1101 в скором времени будет уничтожен. — Ничего не произошло, а в это время, кобыла выкрикивала донесение о потерях в личном составе. — Если ты не способна их отключить, «Богиня», тогда скажи мне, как это сделать.

В течении еще очень долгой минуты не было ни какого ответа. А затем, несколько строчек машинного кода принялись мелькать в поле моего зрения. Среди быстро мельтешащих пред моим взором символов я смогла выловить несколько слов, которые выделялись из общего потока. «<b>Закрытый канал связи ДМД</b>». «<b>Шифрование данных методом случайного блуждания запущено</b>». Затем появились череда команд.

><b>ЭП-1101 Первоочередной Приказ</b>

><b>Доступ к системе в обход Системы Защиты: Код доступа:</b> Ленивыйдым.

><b>Протокол Наследования:</b> Включён.

><b>Доступ к системе от имени наследника Министерской Кобылы.</b>

><b>Доступ к единой энергосистеме Хуффингтона.</b>

><b>Нагрузка на энергоблоки «Луна» и «Селестия» — 97 %.

Разрешение на запуск энергоблока «Токомеир» — ожидается доступ к системе через ЭП-1101.</b>

><b>Вы желаете включить силовую установку «Токомеир»?</b>

><b>Д/Н?</b>

Я замерла. А я ведь и забыла, что «Токомеир» не являлась единственным источником электроэнергии в Ядре. Необходимая для работы оружейных систем электроэнергия, должно быть, вырабатывается на двух располагающихся по бокам Ядра гидроэлектростанциях. Когнитум пытается добиться того, чтобы я запустила для неё «Токомеир»!

— Да ни за что, — буркнула я, и нажала «Н».

Этот процесс повторился несколько раз.

Кастелянус дёрнулся, когда очередной луч почти коснулся его.

— Мы замедляемся. И я не знаю, как долго ещё смогу от них уклоняться, — крикнула кобыла-кормчий.

— Всем покинуть судно, — приказала Шторм Чайзер, но пережившие атаку на мостик кобылы остались на своих постах. — Это приказ!

— Если мы покинем свои места, то все умрём, спустя пятнадцать секунд, мэм. В точности, как Азимут, — возразила кобыла-кормчий.

— У тебя есть десять секунд, а затем ЭП-1101 обратится прах, «Горизонты» уйдут со сцены, и ты проиграешь! — прошипела я в радиопередатчик.

Ничего. В данный момент, я не была уверена даже в том, что мы были всё-ещё на связи. Затем, у меня перед глазами возникли новые команды.

><b>ЭП-1101 Первоочередной Приказ.</b>

><b>Доступ к системе в обход Системы Защиты: Код доступа:</b> Ленивыйдым.

><b>Протокол Наследования:</b> Включён.

><b>Доступ к системе от имени наследника Министерской Кобылы.</b>

><b>Доступ к единой энергосистеме Хуффингтона.</b>

><b>Доступ к системам Главного распределительного устройства.</b>

><b>Аварийное отключение КА[8]8, КА 10, КА 12, КА 13, КА 19, КА 20.</b>

><b>Код доступа:</b> Этобудетбольно.

><b>Подтвердить Аварийное Отключение Д/Н? Не рекомендуется производить аварийное отключение единой энергосистемы во время потребления электроэнергии.</b>

><b>Д</b>

><b> А вы окончательно и бесповоротно уверены в этом?</b>

><b>Д</b>

><b>Начать выполнение:</b> Д/Н?

Я закрыла глаза, сглотнула, и мысленно нажала «Д».

Мой взгляд скользил по массиву быстро проматывающегося кода, который я была не в силах понять. А затем одна из членов экипажа крикнула:

— Генерал! Смотрите!

Районы Ядра начали погружаться в темноту. Огни угасали один за другим, словно умирая. Как только улицы и башни потемнели, луч наверху тут же оборвался. Затем, одна из сторон башни раздулась сияющим пузырем, взрываясь потоком огня и расплавленного металла, в то время как зеленые молнии изгибались дугами над этой черной паучьей сетью улиц. Я видела как основание другой башни было поглощено расползающимся по зданию огнем. Очевидно, что электроподстанции не будут правильно работать после того как ты дернешь за рубильник, в то время как они снабжают электричеством энергомагическое оружие. Крик ХМА сходил на нет, и облака пришли в движение, чтобы вновь скрыть Ядро от взглядов. Однако, подобно углям, в сердце города все ещё оставалось гнетущее сияние.

— Атака… прекратилась, — произнесла одна из кобыл в изумлении.

— Ремонтно-восстановительные бригады. Мне нужен доклад о состоянии всех корабельных служб через две минуты, — сказала Шторм Чайзер, успокоенно протирая лоб. — Каково состояние Флота?

Минуту спустя последовал доклад:

— Был потерян лишь Азимут, мэм. Перигелий, Молния и Завиток серьезно повреждены и отступают. Вьюга, Шторм и Сирокко докладывают о незначительных повреждениях.

— Ну конечно же, мы не могли быть настолько удачливы сегодня, — скорчив гримасу сказала Генерал. — Состояние Башни?

— Она не стреляет, — сказала другая кобыла. — Я думаю что, чтобы там внизу в Ядре ни случилось, оно могло вырубить и их заодно.

— Это наш шанс. Свяжитесь с любым кораблём, кроме этих трёх, и пускай он окажет нам содействие. Выведите нас на позицию для абордажа… — начала говорить Шторм Чайзер, но одна из кобыл подняла голову.

— Радиопередача из Нейварро, — произнесла, прижимающая к уху копыто, коричневая кобыла, производя при этом манипуляции с мигающими ручками настройки на своём пульте. — Я не могу вывести их на динамики, мэм. Одну секунду…

Кончики её крыльев бешено заметались по пульту управления связью, а затем она стукнула копытами по клавиатуре.

— Забудь про динамики. Что Нейварро нам приказывает? — спросила Шторм Чайзер.

Я видела, что взгляд кобылы расфокусировался, пока она слушала сообщение, а затем её глаза широко раскрылись в замешательстве.

— Генерал… Вы… Я… они утверждают, что вы были отстранены от командования!

Услышав эти слова Шторм Чайзер тяжело рухнула в командирское кресло, словно её только что подстрелили. Она сняла шлем, её широко раскрытые, остекленевшие глаза смотрели в пустоту. А кобыла-связист продолжила:

— И мы тоже… — простонала она, дрогнувшим голосом. — О нет…

— Что такое? Отвечайте. — приказала генерал.

— Нам приказано обстреливать Тандерхед до тех пор, пока Лайтхувс не сдастся, и не сложит оружие, — произнесла она вяло.

— Что?! Уточните последний приказ! Кто сейчас командует? Кто отдал этот приказ? — рявкнула Шторм Чайзер. — Неужели эти дебилы не осознают, что Башня сейчас беззащитна?

Она быстро проговорила требуемое в микрофон своих наушников, а затем тяжело опустилась обратно на своё кресло.

— Я не знаю, мэм. Этот приказ просто повторили ещё раз.

От досады, коричневая пегаска с силой обрушила копыта на свой пульт управления.

— Минуточку, я кажется поняла… — затем послышался треск, и динамики ожили.

Из динамиков донёсся равнодушный кобылий голос:

— Вьюга Кастелянусу. Шторм Чайзер, ответьте. — Пропущенное звание можно было считать пощёчиной. — Шторм Чайзер, пожалуйста ответьте. — Едва уловимое веселье в её голосе, подобно холодному яду, струилось по кораблю.

— Генерал Шторм Чайзер, — произнесла она сухо.

— Ох, а я слышала доклад о том, что вы погибли. Я так рада, что вы всё-ещё живы.

Очередной тихий смешок, который исключал для неё любую возможность уйти не получив наказания, в следующий раз, когда мы с ней встретимся.

— Шторм Чайзер, не будите ли вы так любезны подтвердить получение последнего приказа Нейварро, или мне нужно вам его передать? — спросила Капитан Хоарфрост с довольными интонациями в голосе, которые заставили меня по-настоящему пожалеть о том, что я не била её головой о дверь до тех пор, пока она не разбилась бы как яйцо… но после этого, мне было бы некого винить в её смерти, кроме себя…

— Я приняла трансляцию из Нейварро, но я задаюсь вопросом: действуют ли они располагая полными данными о том, что здесь происходит, — произнесла она с совершенным самоконтролем. — Защитные системы Ядра уничтожены, Хоарфрост. Мы можем просто-напросто прилететь и остановить его! — произнесла Шторм Чайзер, сурово.

— Мне это известно. Слит и Циклон будут охранять Башню. Но как бы то ни было, Нейварро приказал нам обстреливать Тандерхед. Несомненно, их уже давно пора покарать, — фактически промурлыкала Харфрост. — Уверена, какой-нибудь пони расскажет об этом остальным членам совета… когда-нибудь.

Генерал всматривалась в кобылу-связиста столь пристально, что мне почудилось, будто она сейчас загорится.

— Простите, мэм. Наш радиопередатчик дальнего радиуса действия не работает.

— Это гражданский объект! Кто отдал приказ? Он не может быть утверждён ВАП! — огрызнулась Шторм Чайзер сквозь сжатые зубы. — Соедините нас с Нейварро.

— Он поступил из канцелярии Советника Айронфёзера, а учитывая некомпетентность командующего на месте, у вас не хватит полномочий чтобы отменить его. На поле боя я была повышена до Полковника и поставлена во главе этих учений, — Равнодушный голос Хоарфрост сочился угрозой. — Вы больше не можете быть привередливой в своих приказах, Шторм Чайзер. Вы подтверждаете получение приказа или нет?

— Шторм, Вьюга, и Афтербёрнер направили на нас свои орудия, — нараспев произнесла одна из кобыл, испуганным голосом.

— Вы подтверждаете получение приказа? — с прохладцей спросила Хоарфрост.

— Это возмутительно. Анклав не может…

Кастелянус накренился, когда в корму судна попало что-то, что заставило весь корабль зловеще застонать. Они стреляют по своим?

— Вы подтверждаете получение приказа?

Генерал посмотрела на повреждённый во время боя мостик, израненных членов экипажа, на тела, которые ни кто не потрудился убрать, и дыру, у которой погиб капитан Рейсвинд.

— Мы подтверждаем получение приказа, — тихо произнесла Шторм Чайзер.

— Генерал… — произнесла кобыла-кормчий, которая со всей очевидностью находилась в таком же недоумении, как и Шторм Чайзер минуту назад.

— Сделай все, как полагается, Шторм Чайзер. Мы ретранслируем твоё сообщение остальному флоту, — ответила Хоарфрост.

Серая кобыла встала, плотно сомкнув губы. На щеках были видны слёзы, но взгляд был решительным и гневным.

— Говорит Генерал Шторм Чайзер. Я подтверждаю получение приказа. Заодно, хочу довести до сведения флота и ВАП то, что в ответ на полученный приказ убивать тех, кого мы должны защищать, я ухожу в отставку. Ни когда бы не подумала, что Анклав, который в течении двух столетий оберегал наш народ, падёт настолько низко, что решится на бессмысленное убийство собственных граждан. Судя по всему, Реинбоу Деш была права. «Пегасы первые всегда и везде» превратилось в «Военные первые всегда и везде».

Она повернулась к одной из дежурящих на мостике кобыл.

— Пожалуйста, найдите Лейтенанта Флайвил. Её нужно проинструктировать касательно предстоящего штурма Башни…

— Слит и Циклон будут достаточной силой для того, чтобы захватить Башню и её системы пуска ракет неповреждёнными. В присутствии Кастелянуса нет необходимости, — невозмутимо произнесла Хоарфрост. — Выдвигайтесь на позиции для обстрела Тандерхеда.

— Неповреждёнными? Мне было приказано уничтожить пусковые установки! — выпалила Штор Чайзер.

Хоарфрост почти мурлыкала.

— О, это была бы большая потеря. В Нейварро понимают, что у них есть биологическое оружие, и система для его доставки, которые сделают карантин реальностью. С помощью пары десятков ракет мы сможем усмирить поверхность на неопределённо долгое время. Айронфёзер пришел в ужас от того, что генерал хотела уничтожить такую возможность, — А вот теперь, я по-настоящему сожалела о том, что не убила её. — Вы подтверждаете получение моих приказов?

Шторм Чайзер сгорбилась в своём кресле и склонила голову.

— Наши оружейные системы повреждены. Мы вынуждены отступить до той поры, пока не восстановим их. Кастелянус подтверждает получение приказов Анклава.

— Так и быть, трусиха. Пожалуйста, проследи за тем, чтобы тот уполномоченный офицер, который примет на себя командование Кастелянусом, исполнял свои обязанности так, как подобает. Как-никак, у гражданских нет полномочий чтобы командовать судами Анклава, — Из динамиков изливалось холодное презрение. Возвращайтесь на позицию для перехвата ракет. Шторм Чайзер, пожалуйста не покидай своей каюты до тех пор, пока с этим бардаком не будет покончено.

— Конечно, — ответила Шторм Чайзер голосом столь пустым, что это заставило меня гадать не напортачила ли я в процессе спасения её жизни.

Это было для меня слишком.

— Я спасла твою жизнь, Хоарфрост! — огрызнулась я. — Не убивай невинных пони в Тандерхеде!

За этими словами последовала пауза.

— Ах. Террористка. Ты всё ещё жива. — Шторм Чайзер застонала, в то время как Хоарфрост продолжила, — Да, ты спасла мне жизнь. Позволь проявить благодарность, дав тебе шанс сдаться.

Я оглянулась вокруг. Может, я смогу выкупить пару секунд.

— Ты пощадишь Тандерхед, если я сдамся? — я спросила.

— Блекджек! Нет! Это тупо, даже для тебя! — крикнула Рампейдж.

— Конечно. Я отправлю пару летунов, чтобы подобрать тебя. Даю слово, — весело сказала Хоарфрост. — Пожалуйста, удерживайте их на месте, пока мы не прибудем. Это приказ.

Бывший генерал откинулась и сказала голосом проигравшей.

— Поняла.

— Передача окончена, — сказала связист, — Продолжать попытки установления связи с Нейварро? Может мы сможем убедить Циклон ретранслировать наше сообщение?

— Нет. Похоже что они решили сделать из Тандерхеда пример того, что происходит с непокорными. И из нас заодно, — глухим голосом сказала Шторм Чайзер, глядя на что в тысячах ярдов позади экрана показывающего Хищников, — Что ж, это объясняет почему они оставили ракетную систему неповрежденной. Они стремились к этому с самого начала, — Генерал вздохнула и закрыла глаза. Я не могу даже вообразить что она сейчас чувствует, но она отрешилась от этого и двинулась дальше, — Блекджек, ты не можешь всерьез говорить о том чтобы сдаться им, — быстро сказала она, сурово сдвинув брови.

— Нет. Но это может дать Тандерхеду несколько минут прежде чем будет открыт огонь, — сказала я, открывая в Пипбаке радиопередатчик и выбирая в списке контактов номер Глори, — Это Радио «Блекджек»! Дела плохи. Генерал отстранена от командования. Башня вырублена. Анклав хочет заполучить чуму и зачистить Тандерхед. Предупреди кого сможешь. Люблю тебя. Обещаю что постараюсь ни во что не вляпаться пока не увижу тебя вновь. — Я страстно желала чтобы у моей любимой тоже был передатчик и она могла бы ответить. Мне действительно пригодился бы совет умной пони.

— Ты можешь связаться с кем-то в Тандерхеде? — спросила Сторм Чайзер.

— Конечно. Моя очень особая пони находится там и у неё есть радио. Она та кто недавно прекратила изображать Реинбоу Деш, — сказала я.

— И ты делаешь это на не-Анклавовских каналах связи.

Шторм Чайзер вздохнула.

— Блекджек, тебе и в самом деле нужно научиться вовремя сообщать относящуюся к делу информацию.

Она потянулась и подняла мою переднюю ногу.

— Включи его, — попросила она, а затем продолжила: — Говорит Шторм Чайзер. У вас есть примерно пять минут на то, чтобы убраться из экваториальных областей Тандерхеда. Укройтесь во внутренних хозяйственных постройках. Если им будут нанесены повреждения, которые приведут к их скорому разрушению… — она остановилась и посмотрела на меня. — Есть ли на поверхности место, где они были бы в безопасности?

— В Пустоши? — От подобной мысли я на секунду раскрыла от изумления рот. — Такие понятия, как «безопасность» и «Хуфф» плохо сочетаются друг с другом. Даже, совсем не сочетаются. Но, тем не менее, мне приходят на ум несколько мест, где они не будут немедленно убиты. «Небесный порт Реинбоу Деш», в котором у Добровольческого Корпуса хранятся кое-какие припасы. «Общество», наверное. Коллегия… эм, «Университет Хуффингтона», «Мегамарт». «Мемориальная Больница Хуффингтона». «Медицинский Центр Флаттершай». Даже «Спортивная Арена Хуффингтона», — произнесла я в радиопередатчик.

Рампейдж заржала.

— Ох, конечно! Большому Папочке это обязательно понравится!

— Но он же не убьет их сразу же, ведь не убьет? — возразила я.

Она почесала в затылке.

— Эмм… наверное нет, — уступила она с незаметным кивком, — Он скорее всего предпочтет избить идиотов. И я думаю, что затем он захочет сделать балаклаву. Беженцы все-таки в некотором роде не дотягивают до его весовой категории.

— Просто убедись, что они упомянут Охранницу. И какое-то время они будут в безопасности, — я моргнула и поняла что всерьез верю в это.

Почему-то, в своих метаниях по Пустоши, я сталкивалась с ужасными пони что жили чтобы убивать и господствовать, но также я встречала и хороших пони. И, таким образом, я надеюсь, что сделала достаточно, чтобы они приняли беженцев, хотя бы ненадолго.

А чуть погодя… ну, нам придётся придумать что-нибудь получше.

— Полагаю, мне лучше убраться отсюда до того, как они прибудут и утащат меня прочь, — произнесла я, разрывая связь.

— Так значит, ты не собираешься благородно пойти на смерть? — спросила Рампейдж, а когда я покачала головой, расслабилась. — А то я даже заволновалась на секунду. Ты временами становишься по-настоящему тупой, когда дело доходит до чего-нибудь типа этого.

— Вот уж спасибо на добром слове, — иронично ответила я. — Если бы я была уверена в том, что могу доверять её слову, то может и пошла бы. Просто я уже не настолько оптимистична.

Я посмотрела на Шторм Чайзер.

— Боюсь, что сейчас я буду вынуждена от вас сбежать. А вы? Что собираетесь делать вы, Генерал? — спросила я.

Упомянутое звания, казалось, вызвало у неё отвращение.

— А чем мне ещё здесь заниматься? — произнесла она без затей. — Меня отстранили от командования. Отправили в отставку. Полагаю, мне следует начать готовиться к своей защите на трибунале.

— Неужели ты не постараешься им помочь?

Она отвернулась.

— С этого момента, я мало что могу сделать. Один повреждённый Хищник не способен противостоять трём, или ещё большему их количеству, и такая попытка приведёт лишь к гибели судовой команды. — Я оглядела находящихся на мостике кобыл, но все они делали вид, что ничего не слышат, не смотря при этом на попавшую в опалу Шторм Чайзер. — Я бы присоединилась к тебе, но, в таком случае, я буду дважды дурой. Времена, когда я могла взлететь с насиженного места, сделать что-нибудь рисковое, и сделать вид, что это было восхитительно вот уже десять, или даже более, лет как миновали.

Я почувствовала, как волна холодного, механического спокойствия захлестнула меня.

— А что на счёт Тандерхеда? — спросила я, ошеломлённо. Она не ответила. — Моих друзей? Всех живущих там пони? Ты обязана сделать хоть что-нибудь!

— Что? — спросила она в ответ, с грустной улыбкой на лице, и обращённым в даль безжизненным взглядом. — Чего ты от меня ожидаешь? Мы проиграли. Они заполучили Башню. — И словно бы подтверждая это, на центральном мониторе был виден дымящийся шпиль Башни Шедоуболтов. — Они победили.

Это было то самое слово, которое всегда побуждало меня действовать.

— Это не игра! Как можешь ты просто… сдаться?

— Часть бытия офицера — это принятие того факта, что плохие вещи случаются, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это.

Она обратила свой взор на светящуюся массу того, что некогда было спасшим наши жизни капитаном, затем осмотрела всех раненных и избитых кобыл, что сидели на своих постах, и под конец, побитых жеребцов, живых и мёртвых, которые вступили в бой с киберусиленным противником, и победили.

— Я не могу подвергать риску ещё больше жизней ради дурацкой затеи. Анклав отстранил меня от командования, и у них теперь есть их проклятая Башня.

Я таращилась на нее, начиная понимать, что именно она чувствовала. Сейчас она пребывала на своём собственном матрасе[1]. К сожалению, я не знала, что нужно сказать, чтобы ее переубедить. Рампейдж вздохнула и пошла к дверям.

— Погнали, Блекджек. С ней всё кончено.

[1] Отсылка к главе 37: «Победы и поражения». Матрас — это намёк на состояние Блекджек после смерти Скудл и Священника. После их смерти она лежала на матрасе, виня себя за их смерть, и теперь использует это образ для описания крайней степени депрессии. — примечание модератора.

Шторм Чайзер посмотрела на неё.

— У тебя есть идея получше? Или у тебя, Блекджек?

— Идеи?! Да что это с вами всеми такое, пони? Это, и в самом деле, присуще не только Глори! — произнесла Рампейдж, повернувшись к Шторм Чайзер и насмешливо смотрела на неё. — Иногда нужно просто сражаться! Значит ты не знаешь, что именно нужно делать дальше? И что с того?! Посмотри на Блекджек! Она делает всё, что в её силах, когда начинает действовать. Конечно, это ни всегда срабатывает, но, по крайней мере, она хоть что-то делает.

— И каких действий ты от меня ожидаешь? — сердито сказала Шторм Чайзер. — Меня лишили звания!

— Тебя что, вдобавок лишили и самоуважения? — с издёвкой произнесла Рампейдж. — Я служила под командованием одного из лучших командующих Эквестрийской армии. Полковника Капкейк. Толстый мелкий засранец не лизнул бы зебру, если бы ты сперва не окунул её в шоколад, но мы не единожды шли в самое пекло по его приказу. И не потому, что сделать это Луна приказала нам, а потому, что он всегда делал то, что было правильным. Этот бой ещё не окончен, и ты знаешь, что эта чума очень опасна, так что, ты собираешься подняться с колен и доказать, что заслуживаешь этого звания, или дуться у себя в каюте и думать о том, как сильно ты сегодня облажалась?

Твист улыбнулась мне глазами Рампейдж.

— Я знаю, что Биг Макинтош бы не сдался. Даже если бы это его убило, он бы умер за то, что было верным. Таким он был пони.

— Я не хочу рисковать жизнями экипажа… — начала генерал.

— Разрешение на вольное высказывание? — сказала коричневая кобыла, отвечающая за коммуникации, вставая на ноги. Формальная просьба вынудила Шторм Чайзер сесть более прямо в своём кресле и она кивнула. — Каждый пони на этом корабле, от командующих офицеров до рядовых, знает, что поставлено на кон. Мы присоединились к Анклаву не для того, чтобы жить в безопасности, быть связанными с ужасными гадостями у уйти в отставку через двадцать лет. Мы служим, потому что верим, что Анклав делает правильные вещи. Если всё настолько плохо, что какая-то тупая кляча считает, что бомбардировка одного из наших поселений не является чем-то ужасным, то тогда мы обречены. Мы нуждаемся в пони вроде тебя, чтобы у Анклава был хотя бы шанс.

Пережившие атаку на мостик кобылы начали топать ногами и одобрительно шуметь. Шторм Чайзер посмотрела на солдат, но те лишь утвердительно кивнули, улыбнулись, и даже поаплодировали, заодно. Она похоже искала кого-нибудь, кто выражал бы своё неодобрение, но Рампейдж кивнула, продолжая широко улыбаться, и даже Бу топала своими бледными ногами… пусть даже пустышка и не знала ради чего она собственно топает. Я посмотрела Шторм Чайзер в глаза, и серая кобыла, наконец-то, вновь выказала признаки жизни.

Шторм Чайзер вздохнула.

— Я всё гадаю, а ведомо ли было твоей подруге ЛитлПип, что этой жар-бомбой она начнёт гражданскую войну? — спросила она с кривой усмешкой.

Я улыбнулась и ответила:

— Скорее всего — нет. Это просто нелепо, что всё происходящее свелось именно к этому.

Шторм Чайзер покачала головой, и выражение её лица стало более мрачным.

Она закрыла глаза.

— Я не хотела чтобы все так обернулось. И отдала бы почти что угодно ради того, чтобы удержать нас от убийства своих. Это идёт в разрез со всем, что является сутью пегаса. Мы любим соревноваться, подвержены страстям, и крайне энергичны, возможно безрассудны, да так оно и есть, но мы никогда не проливали кровь представителей собственного вида. Я вынуждена искать утешение в том факте, что это был приказ Нейварро, и том, что признание своего поражения этого не остановит. Но, я немного в растерянности относительно того, что же я могу сделать с помощью одного повреждённого судна.

Коричневая кобыла-связист.

— Я попытаюсь наладить линию связи с командирами Циклона и Молнии. У них должно быть огромное желание прекратить всё это.

Красновато-коричневая кобыла-кормчий кивнула.

— Полковник Соната скорее всего будет следовать приказам, а Капитан Сайрус была близким другом Капитана Рейсвинда. Она нам поможет, я это знаю.

— Ты сможешь сделать это так, чтобы об этом не узнала Хоарфрост? — спросила Шторм Чайзер.

— Разумеется, мэм. Даже если мне придётся летать с привязанной к бечёвке жестяной банкой! — ухмыльнулась кобыла-связист.

— Но мне по-прежнему не даёт покоя вопрос: что я могу сделать с помощью нескольких повреждённых судов?

— Ты можешь их протаранить! — Произнесла Рампейдж, широко улыбаясь. — Или покинуть корабль, и позволить мне их протаранить! Ох! Позволь мне сделать это! Пожалуйста? Очень много пожалуйста с убийством и беспределом на сладкое?

Похоже, Рампейдж вновь стала сама собой.

— Это не разрешит вопросы, связанные с Башней, — ответила Шторм Чайзер.

— В таком случае, я протараню Башню.

— Но это не остановит Вьюгу и остальных Хищников, — спокойно ответила Шторм Чайзер.

— Ну хорошо, тогда я протараню Башню всеми Хищниками!

Она, сохраняя молчание, подёргалась пару секунд.

— Ух… ты опять слишком много думаешь. Просто дай мне это сделать! Это будет просто шикарно! — Она с надеждой огляделась вокруг, но увидела, что ни один пони не намерен поддержать эту идею. — Ой да ладно. Как будто у нас есть ещё одна жар-бомба, чтобы взорвать их всех, устроив при этом очередной большой «Бум»!

Ощущение, похожее на молнию, зародилось в основании моего хвоста и промчалось прямо до моего скальпа. Я приостановилась, уставившись в пустоту.

— Она не могла… Я бы не… — пробормотала я, тихо. — Когда они ведут себя как жеребята, ты должна забрать у них это…

— Что? — спросила Шторм Чайзер.

Воистину «что», но в эту минуту мой разум блуждал по неприятно-знакомыми тропами очень далеко внизу. Это было невозможно. Ни один пони не смог бы этого сделать. Способа для этого просто не существует.

Если только…

Ох!

Вот дерьмо!

— Я считаю, что Рампейдж права, — произнесла я, рассеяно.

«Если я допущу ошибку, то могут погибнуть множество пони. Но если сделаю всё правильно… Если решусь на это…»

— Ну просто заебись! — воскликнула Рампейдж, и подскочив к кобыле-кормчему, сорвала с её головы защитный козырёк, и нахлобучила его себе на голову, вот только сидел он немного косо.

Она отпихнула красновато-коричневую кобылу и предвкушающе потёрла друг о друга копыта над приборами управления. Затем, по мере того как она обозревала все эти кнопки, её потирания замедлились.

— Эм… — Она постучала по паре кнопок и потыкала копытом в экран. — Что? Вы хотите сказать, что из дюжины заключённых во мне душ ни одна не способна управлять полётом этой штуковины?! — Она обернулась к разгневанной кобыле-кормчему. — Где инструкция по эксплуатации? Мне нужно узнать, как можно разбить эту штуку.

— Скажи, ты же не намереваешься делать это на самом деле? — произнесла Шторм Чайзер, обеспокоенно нахмурившись. — Я не уверена в том, протаранив Башню Хищником ты заставишь её рухнуть, даже если предположить, что Хоарфрост не будет стрелять по своим.

Я открыла рот, а затем остановилась.

— Нет. Но… У меня и в самом деле имеется кое-что, что может сработать. И поскольку Лайтхувс возможно наблюдает за мной…

Я огляделась вокруг и заметила кусок обуглившейся киберпони… «ну, они на нас напали»… закрыла глаза и начала выводить на палубе четыре слова, всего пятнадцать букв. Я упорно боролась с сильным желанием подсмотреть, что же я пишу.

— Не произносите написанного в слух! — выпалила я, надеясь, что буквы были ровные и не блуждали по всей палубе.

Внезапно, на мостике воцарилась абсолютная тишина.

А затем, Рампейдж разбила её смешком и искренним заявлением:

— Блекджек, я просто до охуения тебя люблю.

* * *

— Да ты просто сумасшедшая, — сказала Шторм Чайзер, подходя к оплавленной и пахнущей озоном дыре, которую проделало в корпусе одно из орудий Башни. — Диагноз неоспорим.

— Спорить не стану, но это единственный способ устранить угрозу не только со стороны Башни, но и предотвратить атаку Хищников на Тандерхед, и без твоей помощи я этого не сделаю, — ответила я, подходя к пробоине. Меня тут же обдало потоком холодного воздуха. Снаружи вдоль корпуса пролегал узкий уступ прямо напротив дизентегрирующих орудий Кастелянуса. Рампейдж все еще была несколько расстроена из-за того, что ей не дали «смять» Хищник. Что же, такую возможность стоит иметь ввиду.

Вдали, рядом с Башней, виднелись пять Хищников. Остальные корабли удалялись от них и безмолвно следили за происходящим. Я надеялась, что Лайтхуфсу не выпадет шанс пустить ракету им вдогонку. Из пяти кораблей, выстроившихся для атаки на поселение, четверо было по одну сторону, направив свои орудия в сторону далекого тора Тандерхеда, а один — по другую. В любую секунду они откроют огонь. Возможно, как только Хоарфрост узнает, что я «сбежала».

— Спасибо небу, что Циклон пришел нам на помощь. Лайтнинг бы тоже пришла, если бы её бойцы смогли сдержать натиск. За Слит не скажу. А капитан Сноублайнд всегда всё держит в секрете, — проговорила Шторм Чайзер. — Могу только надеяться на то, что остальные перейдут на нашу сторону, когда поймут, что Хоарфрост действительно хочет открыть огонь по гражданским.

— Нам нужен другой корабль, — нахмурившись сказала я.

— Желательно такой, который не держится в небе из последних сил, — подтвердила Шторм Чайзер.

— Стоп. Подождите-ка. Уж не хотите ли вы захватить вражеское судно? — спросила Рампейдж.

— Ну это было бы неплохо, — ответила я немного саркастично.

Бронированная кобыла указала на дезинтегрирующие орудия, что располагались в носовой части Кастелянуса:

— Какова дальность стрельбы этих фиговин?

— Десять миль… а что? — несколько взволновано спросила пегаска.

— Если я захвачу один из этих Хищников, то можно ли мне будет размозжить его обо что-нибудь? — спросила Рампейдж.

Взгляд Шторм Чайзер был пропитан болью.

— Хищники слишком ценны для наших войск, Рампейдж.

Полосатая кобыла закатила глаза:

— Вот именно поэтому это настолько потрясно, это ж элементарно.

Я взглянула на серую пегаску, а та в ответ лишь пожала плечами.

— Хорошо, Рампейдж. Если добудешь корабль, то сможешь сделать с ним, что хочешь.

— Отлично! — кобыла даже начала немножко танцевать. — Мой собственный Хищник. Это будет так ПОТРЯСНО!

Шторм Чайзер тихо вздохнула.

— Как иронично. Даже если Лайтхувс и не уничтожил флот полностью, он вполне может в этом преуспеть. Если операции на севере и западе проваляться, то от Анклава может ничего и не остаться. А с твоим планом…

— Шшш, — я постучала себя по голове. — Он может подслушивать.

Я бы разбила в крошево Персептитрон, если бы это помогло мне избавиться от паранойи.

Она вздохнула.

— Что же, факт остаётся фактом: сила Анклава почти вся улетучилась за последние поколения. Может я и не согласна с руководством Тандерхеда и уж точно не с их методами, но с легкостью признаю, что они были правы — наша военная машина медленно ржавела все эти годы.

— Может оно к лучшему? Жар-бомбы, Хищники, Циклоны… Мир без них стал бы только лучше, — сказала я пегаске.

— Тем не менее не без их помощи мы спасаем жизни, — ответила она. — Они лишь орудие, проблема кроется в нас самих.

— Возможно, — сказала я и подошла к краю уступа. — Так, пони Афтербёнер ищут меня на взлётно-посадочной палубе… все, что мне надо сделать, это… эмм… гхм…

«А тут высоко…»

— Не беспокойся. Я прослежу за тем, чтобы они не сложили с генерала её обязанностей, — пообещала Рампейдж. — И за Бу я тоже присмотрю.

Теперь дело за мной. Однако мой мозг при виде расстояния, которое мне предстояло пролететь, наотрез отказался отдавать телу команду к прыжку.

— Эмм… Рампейдж?

— А? — озадачено моргнула она.

— Не подсобишь? — спросила я очень тихо, закрывая глаза.

— А-а-а! Сейчас! — она встала позади меня. — Сегодня должно быть мой день рожденья!

— Не то слово, — проговорила я, быстро-быстро обдумывая всё снова и снова. Может я могла найти какое-нибудь заклинание в книге…

— Секунду, Блекджек. Дай посмакую момент, — сказала Рампэдж со смешком.

— ПОШЛА!!!

И с этими словами два металлических копыта схватили меня сзади и запустили в полет.

Секундой позже я услышала крик:

— Бу! Нет!

И вот я летела вниз, надеясь, что все мои крики и визг не только напугали всех в округе, но и побили парочку рекордов. Уже второй раз за два дня… Я прямо всем нутром ощущала, что отрывать копыта от твердой земли категорически претит моему существу. Стоило мне только взглянуть вниз, на встречу стремительно приближающейся пелене облаков, как ветер взревел у меня в ушах. Эти облака были мягкими и пушистыми. На них я упаду с громким «пу-у-у-ф» и посмеюсь над этим позже.

«Если только», — размышляла фиолетовая пони у меня в голове, — «мое тело не окажется слишком массивным и пробьёт собой облака, приземлившись в итоге где-нибудь у Риверсайда или вообще в реку. В конце концов облака недавно потревожили и они могут и не…»

Я схватила эту пони, мысленно связала, вставила кляп и кинула в самый дальний угол моего разума. Эти облака были мягкими и пушистыми. Мягкими и… мягкими…

— Пушистыми! — крикнула я за миг до того, как упала на облако. Еще в течение ужасного мгновения я продолжала падать, но затем быстро остановилась. Я успокоилась, мои передние ноги держали в объятиях облака вокруг меня.

А вот задние ноги свисали в пустоту под ними.

— Так… Сработало! Отличные Пушистые облака… отличные… и…

Я нахмурилась, почувствовав, как пои передние ноги начали скользить вниз.

— Пушистые… пушистые… да ладно вам! — произнесла я, в попытках ухватиться за что-нибудь более твердое, но… тщетно. Моя голова покинула облачный покров и я увидела, раскинувшуюся подо мной землю. Затем облака стали быстро удаляться от меня. Моей последней мыслей стало осознание того, что я могу видеть отсюда свой дом.

Вдруг меня резко перевернуло в воздухе, голова отдала жгучей болью, но меня начало тянуть вверх! Придя в себя, я посмотрела на верх и увидела, как Бу, закусив мою гриву, пыталась втащить меня обратно в облака. И, к счастью, у неё это получилось достаточно быстро. Вместе мы уселись по середине туманного вала. Дыра, которую я пробила, быстро затягивалась.

— И так, Бу, больше никаких падений. Как тебе такой план?

Она лишь моргнула и покачала головой, а я в ответ взъерошила ей гриву копытом.

— Так я и думала. Хорошо, что мы обсудили эту насущную проблему.

Уже скоро маленькое одинокое облачко, движимое моим телекинезом, плыло над полями сгнивших посадок. ХМА убило много акров воздушных культур, которые теперь поникнув висели в воздухе. Одно за другим странные растения падали сквозь облака вниз, когда их мешочки с воздухом лопались, издавая тихое шипение. В других обстоятельствах это вызвало бы у меня интерес, но сейчас меня больше интересовал Тандерхед, на изогнутых стенах которого виднелись зеленые вспышки. На гладком торе теперь тут и там появлялись опалины от таких вспышек. Хоарфрост готовилась. Если бы она действительно хотела подсчитать убитых, то захватила бы с собой в город целый Хищник. Это была моя единственная надежда, потому что где-то там, внутри этого облака, находились трое моих дражайших друзей, один из которых только что вернул себе свое прекрасное тело!

Можете звать меня мелочной, но в довесок к спасению десятков тысяч жизней и предотвращения распространения каннибалистической болезни по всему миру, я действительно, с нетерпением ждала возобновления наших обжимашек. Мне было любопытно, она все ещё пищит от прикосновения к точке за её коленом…

Бывали времена, вроде этого, когда я прямо жаждала, чтобы ЛитлПип была рядом со мной. С моим заклинанием хождения по облакам и её телекинезом мы бы хоть сейчас до луны и обратно в два счета! Но в её отсутствие мне оставалось лишь еле-еле, изо всех сил, двигать мое маленькое облачко, пытаясь игнорировать идущий надо мной бой.

Внезапно, облачный слой начал истончаться, топорщась изодранными краями, и я обнаружила, что моё маленькое облачко очутилось на открытом воздухе. Подо мной во всех направлениях раскинулось Ядро, зелёный свет заполнял его чёрные ущелья. Я припомнила, что местные пони говорили, будто в городе взорвалась жар-бомба. Мне уже довелось увидеть какие именно разрушения способна произвести одно из этих устройств. Я очень сомневалась в том, что нечто вроде неё могло сработать здесь. Но в тоже время, здесь определённо что-то произошло. Несколько монолитных зданий стояли вертикально. Все остальные, казалось, были отклонены на несколько градусов. Некоторые, и в самом деле, наклонились настолько, что казалось упадут, стоит их только коснуться. Улицы были наполнены зелёным сиянием, которое казалось исходило от земли, что сияла далеко подомной. Кружащиеся чёрные вихри ползали по улицам и зданиям. Стены многих башен были проломлены, и кабели с проводами, подобно прогнившим внутренностям покрывали пространство между зданиями. Время от времени, потрескивающие зелёные молнии перескакивали с одного здания на другое.

Как Аврора могла считать, что пони когда-либо смогут жить в подобном месте? Как вообще кто-то додумался до постройки подобного?

Столь близко звучание ХМА меньше походило на крик и больше на… нечто иное. Оно звучало почти как машинный шум. Статичная нота что тянется в моем сердце. Я проверила Бу, с ужасом ожидая что она вот-вот начнет кашлять кровью, но пустышка просто моргнула, подняв голову в смущении.

— Оу. Полагая это свойственно не только для киберпони.

Что ж, это второй кусочек хороших новостей на сегодня.

Шторм Фронт говорил, что внутрь можно попасть двумя путями. Первый находится наверху, а второй внизу облачного слоя. Но для начала, я попробую свой собственный способ попасть внутрь. Я прислонила меч к стене Башни и резанула вниз, затем по кругу, и попыталась рывком вскрыть отверстие. Без шансов. Стена явно была толще моего меча. Поэтому я поспешно облетела огромное строение вокруг, посматривая вверх и вниз, в поисках пути внутрь. Вблизи, Башня разрослась до размеров от которых перестало работать моё чувство направления. Я ощутила накатившее головокружение, когда верх и низ слились с горизонтальной поверхностью. Грани шестиугольника Башни были настолько огромными, что часть моего мозга желала прогуляться по ним.

Издалека, Башня выглядела форменно чёрной, но по мере того как я подлетала всё ближе и ближе она начинала выглядеть более тёмно-синей. Её поверхность не была металлической, как я того ожидала, она была сделана из того же стеклоподобного материала, что и остальная часть Ядра: стальная основа покрытая слоем керамики. Тут и там керамика была отколота, возникали окисленные отверстия, что казалось кровоточили, и подобно пулевым отверстиям покрывали грань. Я медленно двигала вниз своё маленькое облако, направляя его вокруг Башни в поисках входа.

Я чувствовала, как ХМА дёргается во мне, борясь с той странной беззвучной мелодией внутри меня. В данный момент, я бы просто бросила все попытки угадать, что могло бы быть причиной этому. Еще один из многих вопросов к Профессору Зодиак к нашей следующей встрече. Я посмотрела вниз, в самый центр города, где шесть огромных башен возвышались из оснований ниже. Земля рядом с центральной башней ушла в глубокую яму, которая и излучала это мягкое, мрачное зеленое свечение.

Вот! Дверь напоминала круглый шрам в одной из сторон громадного здания, но когда я спустилась к ней, она оказалась чуть ли не вдвое больше меня самой. «Министерство Крутости — Посторонним Вход Воспрещен», шанс, что так и случится — ничтожен. Я не нашла никакого замка или терминала доступа, но у меня были большие сомнения, что люк был настолько же толстый, как и внешняя стена. В любом случае он должен был как-то открываться. Я разрезала люк по периметру, а затем вырезала Х по середине. Я пнула разок, а затем второй, и треугольники из стали выпали и упали прямиком вниз, в Ядро. Я запрыгнула в дыру и замерла, устремив взор в эту изумрудную бездну.

Она была там, внизу… Когнитум, и возможно, также Аврора. Я могла бы просто спуститься туда и положить этому конец. Получить свои ответы, остановить её, и проснуться от этого ужасного сна в котором я жила уже два месяца. Все, что от меня для этого требуется — бросить жизни тысяч на ветер.

— Тебе повезло, что у меня сейчас есть вещи поважнее, — порычала я, указывая копытом на светящуюся яму внизу — Но не расслабляйся. Сразу, как я закончу свои дела здесь, ты будешь следующей.

Очень вероятно, что это меня убьет, но впервые за долгое время я не чувствовала ни малейшей эгоистичной надежды, что так и случится.

Я посмотрела во тьму Башни.

— Пора удвоить ставку! — сказала я, улыбаясь и представляя, как Лайтхувс наблюдает за мной, проверила запас патронов к Бдительности. Затем, с этой улыбкой, направилась вглубь Башни Шедоуболтов.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Часть вторая

Башня Шэдоуболтов. Где-то здесь был Лайтхувс, его биологические оружие и пара десятков единорогов, которых я должна была вытащить из передряги. Однако, сперва мне нужно было найти какую-нибудь лестницу или лифт. Башня тихо гудела вокруг, пока я продвигалась дальше в здание. Бу осторожно следовала за мной. Я не знаю какие системы обороны могут быть установлены внутри, но думаю, что выясню это достаточно быстро. Я поспешила по коридору, который обнаружился за дверью, и если это сработает, то на счету будет каждая секунда.

Я дошла до другой запечатанной двери. Ну, сработало же в прошлый раз… Я нанесла длинный разрез и в меня, через образовавшуюся щель, с пронзительным свистом ударила струя воздуха. Бу заткнула свои уши, а я лишь поморщилась. Ладно, это было неожиданно! Я сделала еще два разреза, и выбитый потоком воздуха треугольный кусок двери пролетел мимо меня. Отскакивая от пола, он пронёсся туда, откуда я пришла, и, вращаясь, вылетел через внешнюю дверь наружу. Сквозь проделанную мною дыру врывался сильный поток воздуха, и даже я с трудом боролась с его напором. Я приблизилась, ухватилась за дыру, и протянула копыто Бу. Бледная кобыла схватила его, затем с трудом перелезла через меня в больше пустое пространство впереди.

Я напоследок толкнула её вперед, а затем сама подтянулась и пролезла дальше. Бу шевелила губами, потирая свои уши. Её грива и хвост опутали голову и бёдра. Мы с трудом отошли подальше от вырезанной мною дыры и воздушного потока, с визгом вырывавшегося оттуда.

— Да уж, такого я точно не ожидала, — сказала я, как только мы пришли в себя, благо синтетические уши могли выдержать этот визг.

С другой стороны двери был переходный мостик. Башня оказалась пустотелой внутри, и представляла из себя огромную пустую шахту с переходным мостиком, идущим вокруг наружной стены. Трубы бежали вдоль стен, поднимаясь с глубокого дна и исчезая высоко наверху. Тусклые синие лампы обеспечивали холодное освещение по всей шахте. Несколько терминалов находилось у стены, но у меня не было времени, чтобы попробовать открыть себе путь через них. Ох, как же мне хотелось чтобы со мной был П-21. Я побежала к краю мостика и посмотрела вниз. Внизу я смогла увидеть какой-то огромный подвесной груз в центре шахты. Груз закрывал собой вид дальше вниз, но из-за зеленого свечения, я могла только предполагать, что это было не к добру; шахта должна доходить прямо до Ядра. Посмотрев наверх, я увидела ещё больше мостиков, расположенных через регулярные промежутки и другой противовес размером с дом. Местами, шахта была усилена перекрещивающимися балками.

Затем я заметила, три высохших пегасьих трупа, которые свернулись калачиками у стены с терминалами. Исходя из их одежды, они, кажется, были гражданскими. Думаю, это значит, что сюда никто не спускался уже очень, очень долгое время.

— Итак… лестницы. Лестницы. Где же…, — я взглянула на Бу и увидела её, рассматривающую странную платформу у стены с набором кнопок «Вверх» и «Вниз» возле неё.

— Или мы можем использовать лифт. Это тоже хорошо. — Я подбежала к ней и ступила на лифт, пнув кнопку «Вверх» задней ногой. Платформа зашипела, зажужжала и начала подниматься.

— Хорошо. Мы мигом поднимемся наверх. Проще простого.

Минуточку, я ведь сейчас не сказала именно то, что сказала, ведь так?

— Внимание! Обнаружен посторонний. Внимание! Обнаружен посторонний, — сообщал записанный кобылий голос, в то время как установленные в стенах алые лампы начали вспыхивать ярко-красным светом. В поле моего зрения появились красные метки, и я вытащила Долг и Жертву, радуясь тому, что Лайтхувс оставил их у Стратуса. Внезапно, потрескивающий синий энергомагический луч обрушился на меня сверху, прожигая дыру в моей броне, шкуре, и опаляя металлическое усиление под ней. Я чуть не скатилась с грузоподъёмной платформы, уходя с траектории бьющего сверху потока энергии, и заметила полусферическую энергомагическую турель под мостиком. Скользнув в З.П.С., я попала в неё четыре раза, прежде чем что-то внутри взорвалось облаком искрящегося синего дыма.

Одна уже готова, осталось куда больше. Лифт неумолимо поднимал меня всё ближе к зоне в которой находящиеся выше турели могли меня обстреливать, и я не могла тратить своё время на то, чтобы расстреливать их одну за одной ради своего удовольствия. Синие лучи жгли горячее, чем красные, это уж точно. Моя спина болела, при каждом движении ожёг отзывался щипучей болью, но остановиться я не могла. Лифт продолжал подниматься, а под каждым мостиком ждало еще больше энергомагических турелей. Я двигалась по ограниченному пространству так ловко, как только могла, отталкивая Бу от испепеляющих лучей, пока взрывала турели настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Слишком скоро курки ударили по стрелянным гильзам, а инвентарь доложил, что патроны к ним у меня закончились. Я перешла на карабин стрелка но более легкие пули оказались не столь эффективны в пробивании обшивки турелей.

Один магазин опустел, и я вставила другой, не отрывая взгляд от этих чертовых турелей. Каждый раз, как только мы оставляли позади очередной мостик, так расположенные сверху турели открывали по нам огонь.

— В такие моменты, как этот, я действительно хочу, чтобы ты могла пользоваться оружием, Бу! — Пустышка, сжавшаяся от страха на краю платформы, прикрыла лицо копытами.

«Бах, бах, бах, клац, клац!» громыхал карабин пока я расходовала запас боеприпасов калибра 5.56. Я могла видеть верхнюю границу шахты, но между нами всё ещё было полдюжины турелей. Я вытащила Бдительность и приготовилась. Бдительность была хорошим оружием, но не на дальней дистанции. Я зашипела, когда синие лучи обожгли моё тело, пытаясь при этом сделать так, чтобы каждый мой выстрел был результативным, ведь уничтожить турели нужно было до того, как я приближусь к ним слишком близко. Одну за другой, тяжелые пули разрывали на части синие энергомагические турели. Пять. Четыре. Три. Я стала с беспокойством осознавать, что мой запас патронов быстро уменьшался. Я вошла в З.П.С., чтобы разнести третью турель. Две…

Бу закричала, когда один из лучей ударил рядом с ней, простой жар от его прохождения обжег ее бледную шкуру и осыпал крупинками оплавившейся грузоподъёмной платформы. Я немедленно выстрелила в турель. Одна, но и патроны для Бдительности тоже закончились. Когда последняя турель повернула свой испепеляющий луч прямо на нас, я сконцентрировалась и выстрелила магическими пулями. Между нами было примерно метров тридцать. Двадцать. Пятнадцать.

Наконец, как раз, когда лифт начал замедляться, синяя полусфера лопнула дождем искр. Я рухнула рядом с Бу. В броне оперативника, что некогда принадлежала Псалм, появилось еще несколько новых дырок. Я осмотрела Бу, проверяя ее ожоги.

— Мне действительно нужно исцеляющее заклинание, — пробормотала я, копаясь в своем инвентаре в поисках лечебных зелий. Содержимое казалось скорее коричневым, чем фиолетовым, и я не знала, что это с ней сделает. Я нахмурилась, и выкинула их.

— Надеюсь, мы найдем что-нибудь, хорошо, Бу?

Она фыркнула и вытерла свои заплаканные глаза копытом. Я вздохнула и огляделась. Мы достигли вершины шахты, и над нами был массивный купол с единственным лестничным пролетом, ведущим к нему. Я достала свой меч и начала подниматься по тускло-освещенным, изогнутым ступенькам. Мы подошли к очередной двери рядом с которой лежали ещё два высушенных тела, их шкуры и крылья были покрыты ужасными ожогами. Та броня, что осталась позволила предположить, что они были с поверхности. И лишь Селестии ведомо, откуда они пришли, или как им удалось добраться досюда, лишь для того, чтобы умереть в одиночестве и мучениях пред запертой дверью, рядом с которой располагался терминал.

— Система заблокирована; Свяжитесь с системным администратором, — холодно светилась надпись возле входа.

К счастью, у меня был ключ от всех дверей. Разрезав запоры, я принялась тянуть и толкать, изо всех сил, борясь с неработающими электродвигателями. Дверь, пусть и неохотно, но открылись достаточно для того, чтобы Бу смогла протиснуться внутрь, а затем пролезла я сама. Вскоре после того, как я оказалась по ту сторону двери, она, с запорами, или уже без них, сдвинулось, и вновь закрылась. За дверью находился коридор, заполненный затхлым воздухом и покрытый тонким слоем пыли. Я шла по нему с большой осторожностью. На моём Л.У.М.-е не было никаких красных меток, ведь турели не появлялись на нём до тех пор, пока не решали, что пришло время открыть по мне огонь.

Когда-нибудь, я найду ПипБак-техника, усядусь на него, и буду сидеть так до тех пор, пока он не объяснит мне, с чувством, с толком, с расстановкой, как работает функция распознавания угроз Л.У.М.-а.

Но в тоже время, я видела несколько синих меток у себя перед глазами, и поэтому, постаралась клацать и бряцать настолько тихо, насколько это было вообще возможно. Мои тяжелые копыта точно не были созданы для скрытного перемещения. Когда я в следующий раз увижу Ровера, нам нужно будет найти способ сделать мои ноги заменяемыми. Когда у меня усиления для скрытности, то я сражаюсь. Когда у меня боевые усиления, то мне нужна скрытность. Либо так, либо ему просто нужно придумать сильные и тихие ноги. Я же не слишком многого прошу? Ну, быть может чуть-чуть.

Мне и в самом деле не помешал бы план Башни, или намёк на то, где же находится следующая лестница. Создавалось ощущение, что эти комнаты, соединённые одинаковыми пересекающимися коридорами, использовались по большей части в качестве складских помещений. Шкафы были заполнены старыми документами, полки же были заняты загадочным и забытым снаряжением, покрытыми пылью наборами химикатов… Я в большинстве своем не была мусорщиком. П-21 мог бы за секунду облазить все помещения и собрать всё сколько-нибудь ценное, не потревожив при этом пыль. Глори могла бы использовать эти наборы химикатов для того, чтобы наскоро сделать что-нибудь со скверными ожогами Бу. Которые Лакуна могла бы просто исцелить. А от Рампейдж не было бы ни какой помощи в плане сбора трофеев или лечения ожогов, но она сказала бы что-нибудь беспардонное и смешное. Я вздохнула и, наклонившись, потёрлась носом о щёку Бу.

— Я рада, что ты здесь. Я действительно скучаю по своим друзьям. Рампейдж была права насчет разделения. Ничего хорошего это не сулит.

Бу моргнула, затем озадачено улыбнулась и потёрлась носом о мою щёку в ответ. Потом она чихнула. Из-за этого в воздух поднялось ещё больше пыли, в результате чего расчихались уже мы обе. Ах да, мастер скрытности, это про меня.

Когда мы прочихались, я увидела, что покрывающий часть прикреплённых к стене бумаг слой пыли, истончился достаточно для того, чтобы можно было прочитать некоторые из них. «Поддерживаете Анклав. Поддерживаете свой народ».. Прикрывая мордочку копытом, я, с помощью магии, смела ещё больше пыли с плаката, на котором обнаружилась бирюзовая пегаска, с ярко-желтыми гривой и глазами. Её пристальный взгляд и ухмылка были тем самым типом неприятной самодовольной улыбки, которую я начала ненавидеть: высокомерная, нетерпимая и жестокая. Под ней напечатано: «Окажите поддержку Лайтнинг Даст на выборах Советника»..

Рядом с плакатом находились ещё и газетные вырезки, которые я расчищала одну за одной. «Реинбоу Деш в гневе покинула экстренное заседание после того, как не сумела добиться помощи для поверхности». На другой: «Наплевала ли Реинбоу Деш на свою роль? Эксперты боятся за психическое здоровье бывшей Министерской Кобылы». А на другой: «Доктор Мефитис подтверждает, что поверхность непригодна для выживания пони и поддерживает карантин поверхности для защиты пегасов». Это имя казалось знакомым. С помощью магии я очистила ещё больше газетных вырезок. «Паунд Кейк назначен Советником Тандерхеда. Обещает служить народу пегасов и быть превосходным руководителем». «Принцесса Селестия, которую видели в центре управления П.О.П., объявлена мистификацией». «Доктор Мефитис, назначенный на пост руководителя Башни Шедоуболтов, признан Пони Года»..

Этот заголовок был подкреплен фотографией уверенно улыбающегося желтого пегаса, смотрящего в объектив фотоаппарата определённо льстивым образом. «Умен, богат, и холостяк: самый завидный жених на небесах». и «Доктор Мефитис: возвращение на поверхность подвергает риску бесчисленное количество пегасьих жизней. Планы Реинбоу Деш угрожают популяции пегасов заражением нездешними, выведенными зебрами, заболеваниями». Зебры. Вот почему это имя было мне знакомо.

— Ублюдок! — закричала я, встав на дыбы и с силой ударила стену копытами, все мысли о скрытности испарились. — Тебе всё сошло с копыт! Тебе, блядь, действительно всё сошло с копыт!

Мой удар не только поднял ещё больше пыли, но и раскрыл другие заголовки. Учитывая мою склонность сталкиваться с пони, которые вот уже два столетия как должны быть мертвы, и я действительно надеялась, что найду немёртвого или роботизированного Мефитиса. Любой, кто оставляет тысячи зебр умирать с голоду в их лагерях заслуживает того, что я бы сделала с ним. Я взглянула на оставшиеся заголовки, но у меня не было времени читать их. Судя по всему, доктора назначили неким экспертом по болезням. Он выдавал себя за лучшего вирусолога Министерства Мира, и подтверждал каждое слово Анклава о том, что поверхность кишит зебрами и и опасными для пони эпидемиями. Его награждали. Он был богат! В одной статье его назвали одной из пяти ключевых фигур, что основали Анклав. Он создавал в сознании общественности гротескное представление об ужасных зебринских заболеваниях, в то время как Реинбоу Деш, пыталась заставить пегасов расчистить небо.

— Ты был не более, чем ничтожным убийцей, — фыркнула я его изображению.

Бу заскулила и слегка толкнула меня в плечо. Я посмотрела на нее и немного расслабилась.

— Да. Точно. Он не достоин того, чтобы я тратила на него своё время, да и лишнего времени у меня нет.

Я заставила себя снова вернуться в зал, посматривая при этом то налево, то направо, и гадая, какое же из направлений позволит мне попасть наверх. Затем я взглянула на Бу:

— Скажи, Бу, как ты думаешь, в каком направлении нам следует пойти?

Она моргнула, а я ждала, затем она ещё раз моргнула, но я всё ещё ждала. Я улыбнулась. Она тоже улыбнулась. Тогда, на секунду, я была уверена, что она поймёт меня и выберет путь… но она лишь ещё раз тихо чихнула. Я немного расстроилась.

— Не заморачивайся, Бу. Думаю, что мы пойдём… — я замолкла, когда она начала фыркать, а затем побрела прочь, — этим путем.

Лестница находилась позади корпуса старого мейнфрейма и книжного шкафа, который упал под углом к нему. Бу скрылась в щели, и я нахмурилась, аккуратно отодвинула в сторону шкаф, и последовала за ней. Этот этаж был не столь пыльным, как тот, что ниже, а ещё, тусклые синие огни были немного ярче на этом уровне. Меньше мусора и больше хлама… ладно, хлам всё ещё был мусором для меня, но он очевидно был достаточно важным для некоторых пони, что приходили сюда чистить пыль. В основном здесь были картотеки и обесточенные терминалы. Я нашла на стене один указатель на котором было написано: «Архивы». Бу направилась прямиком по коридору и уткнулась носом в дверь.

— Ммм… где-то здесь должна быть одна из них, — пробормотала я, следуя ещё медленнее и проверяя один ящик за другим ради последней вещицы, которая требовалась для плана.

«Не повезло…»

Я медленно открыла дверь комнаты, в которой обнаружились признаки того, что в ней кто-то проживал. Тут было еще больше беспорядка, книги лежали как попало, а столы были устланы бумагами. На стенах висело ещё больше фотографий желтого «доктора», и хорошо сохранившихся вырезок из его жизни. Я их просто не читала, так как меня уже достаточно тошнило от этого. На самом деле, мне не нужно было читать его заявления о передаче заболеваний через наземных паразитов, которые несомненно заразят облака. Как мне кажется, он был богат, влиятелен, и полезен для Анклава, пытающегося найти предлог, чтобы не возвращаться на поверхность… и мне уже становилось по настоящему тошно от того, что я постоянно видела его перед собой, куда бы не посмотрела.

Также на столе лежали тортики Фэнси Бак, несколько пустых оберток, и бутылки из под спаркл-колы. Бу в самодовольной манере мусорщика из пустоши, схватила один из кексиков своим хвостом, зубами разорвала упаковку и отправила лакомство в полет. Он упал в её открытый рот, и она с гордостью стала жевать. Я же нашла бутылку спаркл-колы, когда обследовала остальную часть комнаты. Может быть это из-за брезентовой палатки в углу, или из-за глупых рисунков на стенах, но мне казалось, что это логово ребенка. В Девяносто Девятом так происходило всё время: некоторые кобылки для самоутверждения захватывали и обустраивали уголки на вспомогательных или складских уровнях, по-особому их называя. В Девяносто Девятом у нас был «Карточный клуб».

Я была уже готова отправиться дальше, когда услышала храп доносящийся из самодельного детского форта, и это определенно был храп не жеребчика или кобылки. Моя магия отодвинула брезент в сторону и тут же мне в нос шибанул мощный дух «Дикого Пегаса». Я увидела бледнеющую в темноте кьютимарку в виде камеры и жеребца свернувшегося калачиком вокруг бутылки виски, которому она принадлежала. Я выдернула бутылку из его хватки… он ведь мог использовать её как оружие.

Ну хорошо. Может быть, я сделала ещё и большой глоток из неё, чтобы успокоиться.

К сожалению, из-за этого очнулся пьяница. Он открыл свои два мутных глаза, одним посмотрел на меня, и закричал:

— Не убивай меня! Я не знал, что за херню он собирался сделать! Честное слово! Да здравствует Нейварро! — Затем жеребец немного сосредоточился, и я поняла, что узнала его измятый костюм, в котором он спал, и, несмотря на покрывающую подбородок щетину, лицо. — О… привет, Детка.

Я опустилась на колени перед ним.

— Шикенери? Что ты здесь делаешь? — Его глаза внезапно выпятились, — В чем дело?

Я представила себе, как внутри него начали взрываться убивающие импланты… возможно даже бомба. А затем он взорвался. Ну ладно, он качнулся вперёд и, с впечатляющей силой, проблевался мне на грудь.

Ну разве этот день был не прекрасен?

* * *

— Я думаю, что он полностью съехал с катушек, — глухо сказал бледный пегас, теперь без своей изысканной гривы, зачесанной назад. Он почувствовал вкус настоящей Пустоши, и это больше не было забавой. — Когда он пробился ко мне, он просто вырезал себе путь через всех пони прямо к Стратусу. Сказал, что он лишил его того, что он заслужил. А затем пригвоздил его к столу, словно бабочку. Сказал, что либо Нейварро убьет тебя, либо тебя уже убили Нейварро. В любом случае, это работало на него.

— Он упоминал Старгейзер? — Спросила я, заканчивая чистить свою броню статьями об этом ублюдочном докторе.

Шикенери кивнул, держа копытами бутылку Спаркл-Колы.

— Затем мы вернулись сюда. Он сказал, что все спланировал, но с её смертью, все пошло прахом. Но затем он стал даже безумнее. Не так, как я всегда думал, понимаешь? Я думал, что безумец — это какой-то злодей, по-злодейски смеющийся, пока взрывает мир. Он сказал, что хочет, чтобы каждый получил именно то, что заслуживает. Затем он вышвырнул меня из… эм… Производства. Это там, где мы подготавливали ракеты, прежде чем силовые электрические связи с Ядром взорвались. — Пегас указал на комнату копытом. — Хлам со времен конца мира навевает ностальгию. Кто бы мог подумать? — невесело сказал он.

Я осмотрела комнату.

— Это ваша база? — Возможно, здесь мог находиться один из них… нет…

В ответ он грустно улыбнулся, пока смотрел на вокруг разбросанную бумагу.

— Ага. В прошлом, когда мы были жеребятами. Мы, и несколько единорогов нашего возраста, организовали Пиратов Проклейменной Попы, чтобы помогать нам в поисках наших… эх… хорошо, в поисках того, что мы называли «наши кьютимарки». В любом случае, это место кажется столь же подходящим, как и любое другое, для того, чтобы подождать и посмотреть, кто кого убьет первым.

Я закрыла глаза и нацарапала что-то на клочке бумаги.

— У тебя случайно не завалялось хоть чего-нибудь из этого?

Он прищурился, вглядываясь в написанное, и начал говорить.

— Не произноси этого вслух! — Выпалила я, озадачивая сейчас белого жеребца. — Лайтхувс может подслушивать нас при помощи этой твоей персептифигни.

Выражение лица Шикенери стало скептическим.

— Это либо паранойя либо гениальность. В любом случаем, нет, у меня этого нет. Подобное они хранили бы на производственном уровне. — Символично. Его взгляд пробежался по моим металлическим ногам.

— А разве у тебя нет встроенного куда-нибудь генератора помех?

Я нахмурилась.

— Мои киберусиления не совсем такие же, какими пользуется Лайтхувс. Мои сделаны наскоро из ремонтного талисмана, двух разных наборов частей киберпони, и силовой брони. Его же… я не знаю из чего. Но, черт возьми, они несколько лучше моих.

— Звучит так, словно тебе нужен апгрейд, — подшутил он. Это должна была быть шутка. Я должна была принять это как шутку.

Вместо этого, я повернулась и впечатала его в стену с достаточной силой, чтобы стереть с лица эту улыбку. Немного сильнее…

— Не говори так, — прорычала я, с ненавистью смотря на него, — Даже не думай об этом. Мне не нужен апгрейд. Если бы существовал способ сделать так, чтобы во мне стало больше меня и меньше металла, то я не задумываясь воспользовалась бы им… если бы у меня был выбор, потратив на раздумья меньше одного удара сердца… если бы оно у меня было.

Кажется, он понял меня, и я немного отошла. Он копытом потер свое плечо.

— Ладно. Извини. Серьезно. Просто… из уст Лайтхувса это звучало будто киберпони есть воплощение принципа «чем больше, тем лучше». Больше силы, больше скорости, толще броня, более мощное вооружение… разве это не так?

— Не совсем, — ответила я, качая головой. — Ты можешь собирать всё, что пожелаешь: пушки, броню, вещи. И если ты достаточно удачлив, то в конечном итоге, у тебя появится возможность отложить всё это в сторону и отдохнуть. Я же никогда не могу перестать быть киберпони. Ты не знаешь, каково это идти весь день и не испытывать боли в ногах. Я однажды пробежала двадцать пять километров, и даже не запыхалась. Круто? Несомненно, с одной стороны. Но я не чувствую себя нормальной. Мне уже сложно вспомнить на что было похоже чувство усталости. У меня осталась лишь иллюзия того, что я всё ещё живая пони. А без неё меня и того меньше.

Шикенери посмотрел на меня с другой стороны.

— Видимо, это ложь, которой мы себя тешим, чтобы пережить очередной день, — криво улыбнулся он. — Стало быть, ты никогда и ни при каких обстоятельствах не захочешь добавить себе ещё более металла? Даже ради того, чтобы стать великим героем?

Я вздохнула, действительно желая соврать.

— Только если жизни тысяч будут висеть на волоске. Даже тогда я буду стараться найти другой способ. Любой другой способ, — произнесла я. Но буду честна сама с собой, я бы сделала этот следующий шаг. — Интересно, осознает ли Лайтхувс сколько он потерял, модернизируя себя.

— Сомнительно, — он встал, покачнулся, и посмотрел на бумаги, — Но если и осознаёт, то он нашел этому оправдание. Он всегда был немного слишком умен для нас. Я хотел узнать, удастся ли мне получить попометку: «зажигающий пердёж». А он писал научные статьи посвящённые героям Анклава, и тому, как они получили свои кьютимарки.

Он показал на стол.

— Всё это — исследовательская работа, которой он занимался, пока писал диссертацию на получение офицерского звания.

Я взглянула на несколько из аккуратно сложенных статьей и вырезок, и выделила несколько известных имен в заголовках и подписях. Лайтнинг Даст. Реинбоу Деш. Соарин. Спитфайр. Паунд Кейк. Борей. Зефир. Тачдаун, Дамбел и Хупс. Мефитис. Имя, прилипчивое как репей, и, пролевитировав одну страницу, я пробежала глазами по его биографии. Тут была описана его благотворительная работа с военнопленными зебрами, обусловленная тем, что в детстве он воспитывался в их землях. Ну, это, по крайней мере, объясняет его имя. В этой статье он казался святым, который предупреждает пегасов о том, что из-за радиации и болезней, в течении многих поколений поверхность будет непригодна для жизни. Но я знала, что он сделал в лагере «Желтая Река». А эта статья описывала это место, как загородный клуб Общества.

Ну, нет времени, чтобы тратить его на давно мертвых пони.

— Ого. Звучит так, будто бы он и Глори хорошо бы поладили в детстве, — саркастично сказала я. — Где он устанавливает ракеты?

Я догадывалась, что ответ был «наверху» и получила подтверждение догадки, когда он указал копытом вверх.

— Он переделал старое оборудование для вооружения и дозаправки Хищников так, что теперь с него можно производить запуск ракет. Это за жилыми помещениями, казармами и производством, — сказал он, пока проводил копытом по своей запутанной гриве. — Я не знаю как он убедил остальных последовать за собой, но теперь, все они киборги, как ты. Врачей забрали в казармы, чтобы они делали преобразование в киберпони, чем они и занимаются последние двадцать четыре часа.

— Киберпони способны сдерживать войска Нейварро какое-то время, но не вечность же. Может ли он начать запуск без энергии из Ядра? — спросила я, кусая губу.

— Нет. Пусковые установки, что он сделал используют слишком много электроэнергии, чтобы их можно было запитать от вспомогательных источников питания башни, — ответил Шикенери, и я облегченно выдохнула, а он тем временем продолжил:

— Он, скорее всего, мог бы запускать их по одной за раз, но для этого им придется всё делать собственными копытами. Да им потребуется вечность, чтобы сделать это.

Наконец-то, хорошая новость. Шторм Чайзер была бы рада, услышь она это.

— Понимаешь, он хочет запустить все ракеты разом, — пробормотал Шикенери, и моё ощущение хорошей новости начало сходить на нет, — А для того, чтобы открыть все двери, и запустить насосы, гидравлику, и всё такое прочее, требуется очень много электроэнергии…

Ощущение того, что с меня слетела подкова становилось уж слишком невыносимым.

— Но без подачи электроэнергии из Ядра, он ни за что не сможет запустить их именно так, как ему хочется, правда? Ведь правда же? — потребовала я, через силу улыбаясь и отчаянно пытаясь силой мысли заставить вселенную сделать, именно так.

— Нет, нет. Никаких шансов вообще, — сказал он и я расслабилась, — Именно поэтому он подключает их к реактору Стойла.

— Стойло? — Я моргнула, чувствуя, что глаз начал подёргиваться, а грива чесаться. — Какое Стойло?

* * *

— Добро пожаловать в Стойло Девяносто Шесть, — объявил Шикенери, проводя меня через массивную дверь в знакомые, чистые, узкие коридоры Стойла.

— Текущее население: двести шестнадцать единорогов, девяносто два земных пони, и шестьдесят пегасов. — Все жившие в этом Стойле носили до боли знакомую одежду, тёмно-синие ПипБаки на передних ногах, и сияли чистотой. Эх, если бы у меня было больше времени на то, что бы осмотреть Стойло и поговорить с его обитателями. И если бы не любопытствующие взгляды, которые бросали на меня живущие в Стойле пони, когда моё внимание не было сосредоточенно на них, то всё выглядело бы так, будто они, в свою очередь, полностью меня игнорируют.

Я ожидала увидеть несколько дюжин единорогов, может сотню, живущих в рабских условиях под присмотром пегасов-надсмотрщиков. Но я не ожидала увидеть семьи, стариков и детей, живущих своей обычной жизнью. Хуже того, это стойло удалось. Здесь не было жеребцов, которых держали бы в подсобных помещениях Медицинского отсека в качестве инструментов для размножения. Не было едва работающих систем жизнеобеспечения. Развешанные по стенам плакаты, на которых были изображены единорог со светящимся рогом, распростёрший крылья пегас, и земной пони с гаечным ключом, гласили: «Уважайте разнообразие, генетическое и личностное. Мы сильнее, когда работаем вместе»..

Печально, это выглядело как если бы нужды Анклава должны были выделять единорогов среди других рас пони, но везде я наблюдала признаки того, что это Стойло посвящено единству больше, чем контролю популяции. Большинство пони имели мрачный вид, говорили обеспокоенными голосами, и все за исключением маленьких жеребят осознавали, что что-то не так.

— Я так понимаю, что ХМА сильно ударила по вам, — тихо произнесла я.

— Хэмэчо? — сонно спросил Шикенери, проводя меня сквозь толпу, и получая несколько приветствий от пони, когда мы проходили мимо.

— Расплавляющий плоть ментальный крик, что пропал около получаса назад? — спросила я.

— Гм, я потерял сознание, — отметил он. — Но я не вижу никакого расплавления.

— Ты прав… — хмуро проворчала я. От простой близости каждый, находящийся здесь должен был услышать крик, и я слышала несколько разговоров как им плохо от этого… но это ближайшее к Ядру место, находящееся вне его. Действует это на нервы или нет, но никто из них не казался при смерти.

Сейчас было не самое подходящее время, но я не могла сдержать интерес. Было множество мест вокруг Ядра, которые не были подвержены влиянию ХМА, даже если они были по соседству. Я думала, что это зависит от мест расположения серебряных колец для борьбы с вредителями, но похоже, это зависело не только от этого. Все места, изобилующие жизнью были устойчивы к вытягивающей жизнь энергии, и это зависело от большего, чем просто отсутствие серебряных колец.

Эти пони работали вместе, а не просто так занимали место. Каждое поселение, жители которого сотрудничали друг с другом и ни кого не изгоняли, казалось, более устойчивым к воздействию ХМА, чем те, что сосредоточились на одном лишь выживании. Потрошители с их ярким полем травы, собрали все банды со всего Хуфа и обращали агрессию и конфликт в относительно безобидные соревнования. Члены Коллегии, работающие вместе ради защиты и распространения знаний. Даже у Общества есть крепостные и дворяне, работающие вместе. Это не было идеалом, но это лучше, чем тотальное рабство. Мегамарт и Искатели, работают вместе на почве торговли. Гули Митлокера объединились, чтобы сохранить свой рассудок. Риверсайд, когда я впервые увидела его, он умирал, также как и народ Ровера. Затем, когда они начали работать вместе, жизнь вернулась. Было бы легче все это списать на экономику, но кажется дело не только в этом. Даже Капелла, у которой нет ничего «особого» для этого, отталкивает ХМА надеждой своих жителей. Серебряные кольца были частью этого, но, видимо, сопротивляемость к ХМА не обусловлена простой кибернетизацией или удачливым отсутствием талисманов борьбы с вредителями. Было нечто более… неуловимое. Нечто более сильное. Это было… Это было…

Это было что-то, что мог бы понять более умный пони, чем я.

Мне смутно представилась очень разочарованная фиолетовая единорожка в моей голове, неоднократно ударявшая головой об мой череп, но я выбросила это из головы, когда мы вошли общественные зоны. Кафе рядом с питомником можно было принять за кафе Девяносто Девятого. Интересно, были ли у них те же школы и мероприятия. Был ли у них пищевой переработчик, или они зависели от пищи, что поступала к ним из-за пределов Стойла? Как они избежали ошибок Девяносто Девятого? Их охрана использовала три смены или они выбрали дневную и ночную двухсменную структуру, или даже еще безумнее четырех-сменную систему? Ух, если бы только жизни десятков тысяч не висели на волоске!

Бу сначала шарахалась от остальных, но когда мы прошли в дендрарий, голова пустышки резко повернулась, обращая внимание на тарелку со свежеприготовленными пирожными. Она подбежала к столу и протянула свой рот к одному. Крупная кобыла, что сидела с тарелкой, рыкнула.

— Эй ты! Прочь от моих пирожных.

Бу моргнула, а потом её глаза округлились, когда кобыла начала лопать лежащие на тарелке пирожные, но постепенно она стала есть всё медленней и медленней.

— Прекрати, ты, уродка, — проворчала она.

Бу не сдвинулась ни на дюйм. Она просто смотрела, пока её глаза не начали слезиться, а губы дрожать.

— Не заставляй меня звать солдат, — предупредила она, затем случайно посмотрела вокруг и увидела, что половина комнаты смотрят на нее. — Эм… Пожалуйста?

Мгновение спустя, с тарелкой пирожных на крупе и одним пирожным во рту, Бу последовала за нами. Она каким-то образом была способна превращать милоту в оружие.

Я гуляла по незнакомому Стойлу, постоянно поражаясь яркому свету и чистому воздуху, до тех пор, пока мы не пришли к двери с надписью «Смотрительница». Сглотнув, я нахмурилась, зная, что это будет не самый приятный разговор. В офисе Смотрительницы мы увидели шестерых пони, которые стояли, смотря на несколько прикреплённых к стене мониторов. То, что происходило на их экранах было совсем не хорошо. Я увидела Тандерхед, гладкая колонна которого теперь была шероховата и искажена от попаданий дезинтегрирующих пушек. Хоарфрост продолжала удерживать свои корабли у Башни и использовала дальнобойное оружие. Прекрасно. Пока она продолжает делать это… На других мониторах были видны киберпони, отражающие в залах Башни атаку обычных солдат Анклава, втрое превосходящих их по численности.

Шестеро пони повернулись и уставились на меня, большинство в замешательстве, и одна с удивительным равнодушием, благодаря выражениям их лиц я быстро поняла кто из них Смотрительница. Её лицо выражало не столько «какого хера?» сколько «это не есть хорошо». Я приблизилась к желтовато-коричневой кобыле единорогу с короткой, лишенной всяких изысков, коричневой гривой.

— Смотрительница?

— Да? — сказала рассеянно выглядящая единорог из угла комнаты.

— Нет, Блекджек, вот эта кобыла и есть Смотрительница. Смотрительница Фарсайт, — сказал Шикенери, подбежав к неяркой, масляно-желтой кобыле-единорогу с темно-бурой гривой, беспорядочно рассыпавшейся по её плечам. Она была той самой пони с равнодушным лицом, однако, присмотревшись, я поняла что её карие глаза были абсолютно мутными.

— Мама, это Блекджек. Она — киберпони с поверхности.

Тень беспокойства коснулась её скучающего лица, придавая ему более серьезный вид.

— Ах. Понимаю. Она не слышится мне знакомой.

Смотрительница поднялась на ноги. Её ПипБак издавал тихие щелчки, пока она обходила собравшихся пони и занимала свое место за столом.

— И как я понимаю, там, в Башне, происходит нечто серьёзное, касающееся взаимоотношений между Тандерхедом и теми, кто находится на вершине власти?

— Да. И ваш сын Леджердемейн тоже принимает в этом участие, — сказала я с такой серьёзностью, на которую только был способен мой голос. Я даже произнесла это почти в точности как Мама.

Она вздохнула, и закрыла глаза.

— Пожалуйста, оставьте нас, — сказала она тихим, но в то же время решительным голосом. Без возражений, все остальные пони встали и направились к выходу. Даже не смотря на то, что она не могла меня видеть, я почувствовала, что стою пред ней слегка навытяжку. Когда все ушли, и дверь закрылась, она сказала:

— Что ж. Скажи мне, что ты собираешься сделать с моим сыном и моим Стойлом?

— Ну, я собираюсь остановить Лайтхувса. Он разработал биологическое оружие, и систему для его доставки, которая может распространить заразу по всей Эквестрии. Теперь Нейварро здесь чтобы отобрать у него всё это. А я прибыла сюда для того, чтобы уничтожить как чуму, так и средства для её распространения, — мрачно ответила я. — И если он попытается остановить меня, или попытается запустить свои начинённые чумой ракеты, то мне придется остановить и его.

«Скорее всего, со смертельным для него исходом».

— Лайтхувс? — переспросила сбитая с толку кобыла.

— Она имеет в виду Леджермейна, мама, — присоединился к разговору Шикенери, — это его кодовое имя. Он… она говорит правду. Он, и в правду, устроил большой беспорядок.

Смотрительница опустила голову, но учитывая выражение печальной покорности на её лице, я подозревала, что она знала, что рано или поздно нечто подобное должно было случиться.

— Мне очень жаль слышать это, — тихо ответила Фарсайт.

Она уделила немного времени тому, чтобы побыть матерью, а затем вернулась к роли Смотрительницы, и спросила:

— И каковы твои планы на счет моего Стойла?

— Я… не уверена, — вздохнула я. — Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что здесь есть Стойло. Я полагала, что в Башне находится пара десятков рабочих-единорогов, может даже сотня. Я и понятия и не имела, что наткнусь здесь на Стойло.

Я посмотрела на экраны:

— Мой план состоял в том, чтобы эвакуировать всех вас на Хищнике.

Теперь я могла слышать, как начинает трескаться мой план.

— Понятно. Что ж, Эппл Блум сделала то, что у нее получалось лучше всего: построила надежное и безопасное место для обитателей башни — спокойно произнесла Смотрительница. — Однако у нас не настоящее Стойло. Суть Стойла — это независимые, самодостаточные сообщество и среда обитания. Но, нам не хватает независимости. Мы подконтрольны Анклаву, независимо от того кто руководит нами, или какой формы наша дверь.

— Так вы заключенные? — спросила я, нахмурившись.

— У нас очень комфортабельная тюрьма, но всё-таки, это тюрьма, — кивнула Фарсайт. — Нам никогда не позволяли тренироваться с оружием, только чинить его в производственных лабораториях. Драки строго запрещены.

Это значило, что они были бы легкой добычей на Пустоши. Возможно, я могла бы отправить их в Общество, но я и так уже возложила тяжкий груз на плечи Грейс, отправив к ней потенциальных беженцев из Тандерхеда.

— Фактические условия, при которых мы работаем, меняются из поколения в поколение. Нынешняя глава Башни живёт и работает в Нейварро, так что нам повезло, и сейчас мы имеем больше свободы, чем когда бы то ни было.

Я вздохнула, потирая шею.

— Теперь я даже и не знаю, что мне делать.

— Ты думала, что забрав нас, ты бы убрала то, ради чего Тандерхед сражается с остальным Анклавом? — спросила она.

— Нет. Вообще то, у меня была другая идея на счет этого. Способ остановить Лайтхувса, и спасти Тандерхед от Анклава. Но мне нужно подняться туда, где он держит ракеты, — произнесла я, стараясь не вдаваться в подробности, и беспокойно при этом ёрзая, до чего же хорошо, что она не может меня видеть.

Она склонила голову, потом улыбнулась.

— Ох. Понимаю. Ваш план включает в себя, дела в самой Башне. Что-то, что сможет повредить её, или даже уничтожит наш дом.

Я сделала глубокий вдох, затем осела.

— Что-то типа того. Теперь… я не уверена. Я просто не ожидала что здесь так много пони.

— Итак, теперь тебе придётся сделать трудный выбор: отнимешь ли ты дом у сотен пони, дабы спасти жизни тысяч, даже если мы не сделали ничего, чтобы заслужить такую участь? — спросила Фарсайт, вскинув голову, и печально улыбаясь.

— Я не завидую тебе, ибо тяжесть твоего выбора очень велика, Блекджек.

Я закрыла глаза. У меня нет другого плана. Того, что смог бы позаботиться о чуме и о тех Хищниках.

— Мне очень жаль. — Вот и всё, что я смогла сказать.

— Мммм, — сказала она, затем пробежалась копытами по столу и распахнула выдвижной ящик магией. — Знаешь, а ведь я не родилась слепой. В юности, мои глаза были одними из самых зорких в башне, и я постоянно подглядывала за солдатами в казармах. Но кое-кому из них, возможно в качестве урока, пришло в голову дать мне светошумовую гранату. Полагаю, они думали, что это испугает меня, или что у меня будут из-за этого проблемы. Но они не понимали, что я не имела понятия о том, что это была за граната или о том, что после выдергивания чеки, её нужно метнуть. После этого, я навсегда ослепла. Лишиться зрения — это тяжело. Нечестно. Неправильно. И даже то, что эту парочку с позором изгнали, не вернуло мне зрение.

Она на мгновение сжала губы.

— Я могла бы сдаться или озлобиться. Но вместо этого, я научилась слышать и видеть вещи сквозь ощущения других. И стала настолько искусна в этом, что меня назначили Смотрительницей, когда предыдущая ушла в отставку.

— Мне так жаль, — вот и всё, что я смогла сказать, ощущая банальность и неискренность своих слов. — Мне очень хочется чтобы эту проблему можно было бы решить как-нибудь по другому, но я не могу придумать как. Я обязана спасти абсолютно всех, кого только смогу.

— Это слабое утешение, — угрюмо ответила она, сжимая губы, затем покачала головой. — Я не знаю, куда мы можем пойти. Тандерхед, как мне сообщили, атакован. Мы ничего не знаем о поверхности. Боюсь, что на дикой территории, пони из Стойла долго не продержатся. Это Стойло — всё, что мы знаем.

— Ага. Я долго не продержалась, когда вышла из своего Сто…, — я замолчала, когда крошечная фиолетовая кобыла вытащила доску, написала 96 — > 99, а затем с надеждой улыбнулась мне, махая копытом в неопределенном ободрении. — Я пришла из Стойла, население которого было… почти уничтожено.

«Мной», — решила умолчать я.

— Осталось лишь горстка выживших. Наше Стойло даже близко не было таким хорошим, как ваше, но, всё же, оно является стандартным Стойлом Стойл-Тек. Вам придётся делить его с группой, называющий себя Стальные Рейнджеры, но чувствую, что вы можете много чего предложить друг другу. Им нужны пони, чтобы оживить Стойло, и ремонтировать их оружие. А вам нужно место, где можно жить и пони у которых есть опыт борьбы с Пустошью. Выжившие показали бы вам все входы и выходы этого Стойла, а вы поддерживали бы его в работоспособном состоянии.

Её мутные глаза расширились от удивления, но затем её лицо насторожилось.

— И мы будем там свободными? Ни рабочими, ни рабами?

— Вам придётся решить этот вопрос с Паладином Шугар Эппл Бомбс Стронгхуфом и выжившими, но я знаю, Стронгхуф захочет честную сделку, — заверила я её, — Он именно такой пони.

— Понятно. Всё выглядит так, будто у меня есть возможность выбора. Так как же мне поступить: довериться тебе, уповая на то, что ты не ошибаешься в своих предположениях, и надеяться на то, что мои подопечные пожелают и смогут быстро эвакуироваться, или, всё же, приложить усилия, и остановить тебя, заранее соглашаясь уйти под крыло тому, кто победит в битве за Башню, дабы, в лучшем случае, всё осталось как есть? — спокойно произнесла Фарсайт.

Она закрыла свои затуманенные глаза, и секунду помолчала. Я действительно не хотела уничтожать ещё одно Стойло. Мне очень, очень не хотелось этого делать. Наконец, она сказала:

— Лучше рискнуть и умереть ради чего-то лучшего, чем жить жизнью, предписанной другими. Мне нужно пару минут, чтобы связаться с главами секций. Сколько у нас времени?

— Час. После этого… я не знаю. — Я не могла даже предположить, что случится потом. — Свяжитесь со своими лидерами. А мне нужно проверить кое-что и сделать пару звонков.

Она кивнула, и пощёлкивая ПипБаком, дошла до двери, разговаривая настойчивым, тихим голосом. На секунду, я забеспокоилась, что она может попытаться сделать что-нибудь враждебное, но мои усиленные уши услышали лишь инструкции о начале подготовки к эвакуации населения, которые были отданы главам секций.

Для начала, с помощью ЭП-1101, который подобно пинбольноиу мячику проскакал по коммуникационной сети Анклава, я связалась с Крампетс. Не то, чтобы я сомневалась в Паладине Стронгхуфе, но она кажется более приземленной, чем этот переполненным энергией жеребец. Мне потребовалось три попытки, прежде чем я установила с ней связь и уведомила её о том, что ей следует ожидать ещё несколько сотен новых жильцов для Стойла Девяносто Девять. Она тут же выразила сомнения, сказав, что обитатели Пустоши не желают жить и умирать в металлической яме под надзором Стальных Рейнджеров. Когда я объяснила ей, кто к ним переезжает, она выдала лишь удивлённое, тихое «о».

— Я передам это. Спасибо, Блекджек. А ведь я уже начала сомневаться в том, что у нас когда-нибудь будет достаточное количество специалистов для того, чтобы обслуживать это Стойло должным образом, — ответила она, прежде чем прервать связь.

Пункт назначения — сделано. Теперь нужно решить вопрос перевозки.

Шторм Чайзер ответила сразу.

— И так, Генерал, сколько пассажиров вы сможете перевезти на ваших Хищниках? — спросила я.

— Сотню, или около того. Это военные корабли, а не грузопассажирские суда, — ответила она. — Тем не менее, мы можем попробовать, но это будет опасно.

— Хорошо. Итак, у меня есть около четырехсот пони, нуждающиеся в эвакуации? — ответила я. — Я знаю место на поверхности, где они будут в безопасности.

— Четыреста? — удивленно переспросила генерал. — Я всегда думала, что там всего несколько десятков единорогов. В отчёте не было ни слова о том, что их там сотни.

— Здесь целое Стойло. Сможете ли вы эвакуировать их всех в течении часа? — спросила я.

— Только не с нынешним планом, — ответила она. — Перевезти несколько десятков единорогов на Кастеланусе было бы просто. Но если попытаться подобрать сотни пони, то следовательно эвакуация займет значительно больше времени. Необходимо найти другой корабль, высадиться на производственном уровне, и эвакуировать всех сразу.

— Кто-нибудь еще присоединился к нам?

— Слит с нами, но большая часть его летунов сейчас сражается в попытках добраться до Лайтхувса. Они увязли. Нас обучали ведению операций на открытом пространстве, а не комнатным боям. Киберпони Лайтхувса отбрасывают их назад, — мрачно произнесла она.

Я закрыла глаза и задала вопрос, который боялась задать:

— Что насчёт Тандерхеда?

Она колебалась несколько секунд.

— Могло быть и хуже. Хоарфрост продолжает держаться поближе к башне, так что её меткость весьма страдает, и она сбросила питание на двадцать пять процентов во избежание перегрева орудий. Однако, как только башня будет зачищена, она приблизится к городу, и дела примут совсем уж скверный оборот. Похоже, она пока не обращает внимание на наши действия, но это ненадолго.

— А её летуны?

— Высадились в городе. Понятия не имею, какое сопротивление они встретили, — ответила она.

Не уверена, что хотела бы узнать.

— Будьте готовы забрать пони башни через час. Я найду способ всё организовать.

Конечно же, я испытывала некоторые сомнения насчёт того, как я это сделаю, но я что-нибудь придумаю.

— Принято.

— Продолжай придерживаться плана, и попытайся найти способ заполучить ещё один Хищник, — сообщила я ей.

Со всем этим балаганом, надеюсь, всё ещё существовал план, которого можно было бы придерживаться. Я знала, что должна была сделать, но если я оплошаю или провалюсь, погибнет множество пони. И тогда я стану самым массовым убийцей за последние два столетия.

— Эй! — донёсся из динамика отдалённый выкрик, а затем Рампейдж выпалила:

— Я не ослышалась? Тебе нужен ещё один Хищник?

— Отойди от микрофона, ты, безумный… — начала было Шторм Чайзер.

— Алё! Кое-кому не стоит перебивать безумных монстров. Это грубо, — возмущённо произнесла Рампейдж. — Так тебе нужен Хищник?

— Ну да. Одного бы вполне хватило, — осторожно произнесла я. — Для эвакуации.

— А я смогу его потом обо что-нибудь разнести?

— Блекджек, — зловещим тоном предупредила генерал.

— Конечно. Он полностью твой, как только Стойло будет эвакуировано, — ответила я. Клянусь, я слышала, как Шторм Чайзер сделала фэйсхув.

— Прелестно! Без проблем. Я этим займусь, — произнесла она, повизгивая от восторга.

— Блекджек, я ведь говорила тебе, что Хищники это дефицит, не так ли? — вздохнула Шторм Чайзер.

— Ей нужен стимул к жизни. Кроме того, я понятия не имею, как она собирается заполучить его. Но если у неё, всё же, получится, то это минус один Хищник, стреляющий по Кастеллянусу, так? — ответила я.

Она запнулась на мгновение.

— Я… но… ты… да ты безумна! Вы, наземники, все психи! Жар-бомбы! Моровые поветрия[]! Сумасшедшие пони наподобие тебя! Ты ведь не можешь просто… просто… разбить Хищник только потому, что это круто, — жалобно заныла она.

[]Моровое поветрие (устар.) — эпидемия (обычно чума, холера), вызывающая большую смертность. — примечание модератора.

— Я гарантирую тебе, что Рампейдж выполнит две вещи: она наложит свои копыта на Хищник, и она разобьёт его обо что-нибудь. Предлагаю направить её на Вьюгу или Сирокко, и наслаждаться шоу. Если есть такая возможность, то записать на видео, чтобы я тоже могла увидеть.

Шторм Чайзер молчала с секунду, после проворчала:

— «Отправляемся на поверхность», говорил он. «Они все примитивные дикари», говорил он. «Что они могут нам противопоставить?». Харбинджер, ты — идиот, — презрительно прорычала она, прежде чем произнести: — Буду готова через час. Конец связи.

А затем оборвала соединение.

Она была хорошей пони, но ей нужно стать немного более практичной. Последним, что я сделала, была отправка сообщения Глори.

— Я в Башне. Фейерверк через час. Оставайтесь в безопасности. С Бу все хорошо. Обнимашки для П-21 и Скотч Тейп. — Мой голос на секунду дрогнул. — Люблю тебя, — сказала я, затем прервала соединение.

Знание того, что бомбардировка не была «настолько плохой, насколько она могла быть» ни в малейшей степени не помогала бороться с растущим внутри меня беспокойством. Мы разделились, чтобы бы держать друг друга в безопасности, но, в данный момент, безопасность оказалась наименее решенной проблемой из всех.

Смотрительница Фарсайт ждала, пока я закончу, так что я прервала связь, прежде чем начала бы рыдать, затем открыла тот пыльный шкаф в глубине своего сознания и засунула туда все свои тревоги и беспокойство, и, обратившись к девизу Девяносто Девятого стойла: «не думай об этом», повернулась к ней.

— Простите за это.

— Ты часто это говоришь. Я не очень уверена в том, что это нормально, — ответила она, заставив меня зардеться. — Я связалась с начальниками отделов, и объявлю эвакуацию как только ты уйдешь. Пони, сами по себе, и так будут достаточно расстроены, и я не хочу, чтобы здесь возникли проблемы между тобой и ими. Что-нибудь еще? — спросила она, спокойно, но властность в её голосе, заставила меня вспомнить о том, что время истекает.

Я задумалась, но на ум пришли только три вещи.

— Шикенери сказал, что Лайтхувс использует реактор Стойла для обеспечения своих потребностей в электроэнергии? Есть ли какой-нибудь способ, чтобы его отключить?

Она нахмурилась.

— Аварийная линия электроснабжения проложена в главном кабельном канале Башни. Потребуется несколько часов, чтобы прорезать обшивку. Мы могли бы просто сделать аварийное отключение реактора, но из-за этого подготовка к эвакуации за час станет просто невозможной, и поставит под угрозу жизни жителей Стойла. Я не знаю, заметила ли ты, но в нашей башне не хватает окон.

— Я это уже заметила, — призналась я. Я перевела взгляд на Шикенери, затем обратно на нее. — Ты мать Лайтхувса. Как ты думаешь, почему он это делает?

Вопрос заставил ее ссутулиться.

— Я не знаю почему ты спрашиваешь меня об этом именно сейчас, но и мне неведом ответ на этот вопрос. Если бы ты задала мне этот вопрос год назад, то я бы сказала тебе, что он является верным и настоящим членом Анклава. Что он хочет, чтобы Тандерхед был в безопасности и независимым, но в то же время признаёт необходимость Нейварро. Но за последний год, мой сын стал… другим. Более одержимым. Более ревностным, и жаждущим независимости для Тандерхеда, и того, что он называл «искупление для Анклава».

— Это произошло после того, как он впервые побывал на поверхности, — добавил Шикенери, — Это было в его глазах, когда он вернулся. Я думал, что это было всего лишь влиянием неблагоприятных условий окружающей среды там, внизу, но когда мы встретились с ним, после его возвращения, я не узнал его. Он выглядел опустошенным. Конечно, он затем улыбнулся и выдал свои обычные надменные комментарии, и я был уверен, что ошибся. А сейчас… Он всегда был немного не в себе, но это уже слишком, даже для него.

— Что бы ни произошло с моим сыном внизу, это изменило его навсегда, но касательно того, что же это было, тебе придется спросить его. Я не знаю, — серьезно сказала Фарсайт.

Было над чем подумать. Как с Авророй, я чувствовала сходство между нами двумя, отчего мне было не слишком комфортно. Он, по-своему, был в точности таким же одержимым, как и я, но куда же, черт возьми, он направляет этот идущий под откос поезд?

— Хорошо, вам нужно подготовить своих пони, а мне нужно расчистить путь отсюда, и до посадочных доков.

— Тебе придется пройти через казармы, — серьезно сказала она, — а у моего сына есть довольно много последователей, отсиживающихся там.

Хмм. Я достала Долг и Жертву.

— Не думаю, что у вас есть какие-нибудь патроны, ведь так?

— Патроны? — с недоумением переспросила она.

Слишком много, чтобы надеяться на это. Ну что ж, я всегда могла, просто напросто, начать наносить им удары своим мечом. Очень много ударов.

— Как насчёт… — начала я, но, действительно, если им не разрешалось иметь оружие, то, скорее всего, у них и сейчас его нет. С ним они были бы высшей властью.

— Тогда, полагаю, никаких спарк-гранат у вас тоже нет? — спросила я со слабой улыбкой.

Слепая кобыла улыбнулась.

* * *

— Говорю тебе, эти жопорогие что-то замышляют! — проворчал зелёный жеребец с белыми кибер-аугментациями. — Тут что-то происходит, и мы должны узнать что именно.

Из-за того, что цветовая гамма их аугментаций не соответствовала цвету их шкур, и того, что не было даже намёка на швы, или впечатления того, что их броню можно было бы снять, переход от одного к другому выглядел слегка озадачивающим. Трое из них толпились на перекрёстке, настороженно заглядывая в боковые коридоры.

— Приказ есть приказ. В следующий раз, когда эти ослы из Нейварро попытаются начать передвижение, мы атакуем снизу. Когда они нападут на нас, Производство ударит по ним сверху, — резко сказала синяя кобыла, затем двинулась, как будто наугад, но остановилась. Она оглянулась на жёлтого жеребца, который шарил у себя в промежности.

— Да что с тобой такое?

— Я не уверен в том, что у меня всё ещё есть член, — пробурчал он.

— Он под бронепластинами, — закатив глаза, ответила она.

Он потыкал туда еще несколько раз.

— Я знаю, что он сказал именно так, но как мне узнать, что мой член всё ещё там? Я ничего не чувствую!

Кобыла задержалась на мгновение.

— Просто… сосредоточься на задании. Мы должны задержать этих Нейварровцев до тех пор, пока системы вооружения снова не заработают, — раздраженно сказала она.

— Да я говорю тебе, что здесь слишком тихо! Они что-то замышляют! — огрызнулся зеленый жеребец. — Слишком тихо! Все слишком тихо.

Затем он неожиданно вскочил.

— Стоять! Покажись или я тебя нахрен распылю! — крикнул он, поворачиваясь, и начиная беспорядочно обстреливать коридор из своих встроенных энергомагических орудий, в течение нескольких секунд. Он прекратил стрельбу, а затем крикнул:

— Я приказал тебе показаться!

Из-за угла высунулось перо, его обладатель помахал им немного перед тем, как появился сам.

— Воу-воу, мир, парниша. Я безоружен, — сказал Шикенери.

— Мне следует тебя распылить, чтобы быть удостовериться в этом, — сказал зеленый жеребец, его веко подёргивалось.

— Я говорю вам, он пропал! — завопил желтый жеребец. — Эта чертова коробка кастрировала меня!

Кобыла рявкнула:

— Вы можете оба заткнуться? Ты, хватит искать свои яйца и следи за врагами. А ты, разве не видишь, что на Л.У.М.-е он отмечен желтой меткой? Иди присоединись к Темпесту, — Она ждала, пока оба не отвернулись, а затем поманила Шикенери копытом к себе. — Ты. Чего тебе надо?

— Славы и богатства, Детка, — ответил Шикенери, подходя к ней в нелепом шлеме с камерой посередине и микрофоном на маленькой палочке, торчащей сбоку. — Я документалист в Тандерхеде. Фанат фильмов. Я хотел узнать, могу ли я задать вам пару вопросов. Немного фронтовой журналистики, как сказали бы вы.

— Сейчас действительно неподходящее время, — сказала она, смотря на двух жеребцов. — На нас напали, если ты этого ещё не заметил.

— У тебя есть член? — спросил желтый жеребец у зеленого. — Ты уверен, что он всё ещё у тебя есть?

— И ещё некоторые из нас не справляются с этим как надо. — Громко закончила она.

Шикенери подошел ближе, олицетворяя саму любезность.

— Ага. Иначе и не скажешь. Несколько последних пони, которых я видел ранее, были похожи на тебя… ну… я хочу выяснить на что это похоже с твоей точки зрения, — сказал он, подбегая к ней, улыбаясь и излучая уверенность.

— С моей? Я чувствую… — она моргнула. — Я не должна говорить об этом. Мне следует сосредоточиться на бое. Я… — она потерла лицо. — Я думаю, что сделала большую ошибку. Думаю… Я не думаю, что должна была превращаться в эту… в эту штуку. То есть, я могу сокрушать облаченных в силовую броню пони и убивать мыслью… но я чувствую себя мертвой внутри. Это ощущается неправильно.

— Точно. Я могу убить тебя лишь подумав об этом! — усмехнулся воинственный жеребец. — Я могу убить вас всех! Да чтоб я сдох, если ты считаешь, будто не могу!

Это вызвало много унылых взглядов, пока Шикенери сухо не сказал:

— Ага. Уверен, что можешь. Я заметил, что у большинства из вас есть эта маленькая проблемка, — сказал он, кивая в сторону коридора из которого пришел, из-за чего все трое нахмурились. — Я в том смысле, что все вы кажетесь гораздо более нервными, нежели обычно.

— Минуточку, — неожиданно нахмурился желтый жеребец, глядя на Шикенери. — Как ты зашел так далеко? Тебя должны были остановить ещё на нижних уровнях.

— Верно. И они пытались, — сказал он с улыбкой, резко взмахнув хвостом. Два кусочка металла, что были привязаны к нему, заискрились. А затем коридор наполнился потрескивающей энергией, из-за чего грива Шикенери встала дыбом, в то время как вокруг него расширялись две синие электрические сферы. Трое киберпони дернулись, а затем мешками рухнули на пол, в то время как Шикенери потупив глаза, и расправив крылья, позволил использованным спарк-гранатам глухо упасть на пол.

— И вот что с ними произошло.

— Немного обидно то, что это срабатывает в десятый раз, — проворчала я подходя с другого конца коридора, откуда вместе с Бу наблюдала за происходящим. — Я ни за что бы не зашла так далеко без того, чтобы не застрелить кого-нибудь, или не быть подстреленной.

— Как я и говорил, Детка. Я не хочу навредить им, ведь «заряженные выше номинала спарк-батареи в оболочках от гранат» никак не вредят им, и мы не собираемся вредить им теперь, когда они в отключке. Так с чего бы им считать меня угрозой? — Я хмыкнула, и, пролевитировав несколько собранных внизу проводов, связала эту троицу точно также, как и тех кого мы встретили раньше. Как и у предыдущих девяти, у этих троих не было ни одного орудия, которое не делало бы «пиу-пиу».

— Тем не менее, я думала, что хоть один из них будет поумнее, — хмуро ответила я. — Пройти мимо них только за счет того, что у тебя хорошо подвешен язык это… так не честно.

— Да ты просто обижена из-за того, что, когда ты в первый раз попыталась магией зашвырнуть под них гранату, они сдули её прямо тебе в лицо, — ответил он с самодовольной улыбкой.

— Может быть, — признала я проходя мимо них. Только быстрая телепортация спасла меня от оглушения. Было похоже, что казармы были сделаны прямо из жилого блока Стойл-Тек, только с КПП охраны по обоим концам. Улыбка и язык Шикенери смогли вывести из строя больше киберпони, чем целое звено пегасов в силовой броне. Я взглянула на оглушенного желтого жеребца.

— Видимо, Лайтхувс не зачитал им особые условия договора о кибернетизации.

— Нет, он просто сказал, что это огромное преимущество над Нейварро, — ответил Шикенери, а затем жестом указал на валяющуюся без сознания троицу.

— Это нормально для киберпони? Нет, не быть вырубленными. Я имею ввиду… Больше половины киберпони, что мы встретили, были всего в нескольких шагах от срыва.

— Вполне может быть, — ответила я слегка нахмурившись. — Я была в таком виде всего-лишь месяц, но вот другой мой знакомый, Деус, был не многим лучше. Может быть была бы какая-нибудь разница, если бы это была всего лишь одна нога или копыто, но вот превращение всего пони за раз в киберпони, похоже, имеет некоторые неприятные побочные эффекты.

«Такие как мои попытки убить себя, бегая по всему Хуфу в одиночку, или поход в объятую жар-пламенем тюрьму».

— Сфокусируй их на сражении и они не сойдут с ума…

«И почему меня не покидает чувство, что через пару недель киберпони Лайтхувса станут огромной проблемой?»

Как бы выглядела жизнь без проблем? Действительно ли это было время, когда самыми большими моими проблемами были застрять в смене В и не перепихнуться?

— А ты выглядишь хорошо приспособленной, — прокомментировал он.

— Я мазохистка, и мне помогали. Многие. Мои друзья, незнакомцы, а также компьютер, построенный с целью помогать сумасшедшим пони, — раздраженно ответила я, проверяя наличие красных меток. Их было так много, что они сливались в одну длинную полоску. — Грубая физическая сила, которую даёт мне кибертело — это конечно замечательно, и я уже была бы мертва без неё, но это не жизнь. У меня нет сердцебиения, Шикенери. Иногда я представляю себе, что это именно то, что чувствуют гули. Если бы у меня был шанс вернуть свое старое тело обратно, то я бы сразу же взяла его, и не важно, насколько более слабым оно было.

— Интересно, а… — начал было он, но замолк. Его глаза встретились с моими и он отвел взгляд первым.

— Тебе интересно, а не кибер-улучшения ли твоего брата заставили его сделать это, — закончила я за него. Он тихонько кивнул, и я вздохнула. — Это было бы хорошим объяснением, но он начал это еще до того, как я покинула Стойло Девять Девять. Всё это было спровоцировано чем-то другим, и здесь даже не пахнет этим видом сумасшествия.

Сейчас не были важны причины, сейчас было важно его остановить. С другой стороны, лишь знание причин дало бы всему происходящему смысл. Я моргнула, и тихо произнесла:

— Больше красных меток.

— Время зажигать! — сказал Шикенери, расправив крылья, позволяя мне, тем самым, разместить под ними пару гранат и привязать ниткой их чеки к кончику его хвоста, — Убедись что моя шляпа сидит ровно, Детка, — промурлыкал он с широкой улыбкой, при виде которой я нахмурилась, поскольку увидела в ней некий намёк.

— Прекрати это, — кисло ответила я, но это лишь заставило его улыбаться ещё сильнее.

— Прекратить что? — ответил он стой самой шаловливой ухмылкой, которую слишком часто носила я, — Я заставляю тебя нервничать?

— Нет, ты меня возбуждаешь, а мне нужно эвакуировать Стойло, спасти город, воссоединиться со своей кобылкой, и остановить твоего брата, прежде чем он убьёт десятки тысяч. У меня нет времени на перепихон, — сказала я, указав на зал. — Теперь иди и делай свою работу, о сладкоречивый.

— Точно, точно. Эта так называемая «настоящая жизнь», — со вздохом произнёс он. — Вот именно поэтому я и предпочитаю фильмы.

Он развернулся и пошел обратно в коридор, при этом я, вместе с Бу, осталась на месте.

— Этот жеребец либо выебет меня, либо сдохнет, пытаясь это сделать, — произнесла я, нахмурившись, и оглядела себя.

Что-то во мне, однозначно, ощущалось не в порядке, даже скорее отключённым, но в то же время, ощущать себя не в порядке было для меня нормальным явлением, на данный момент. Пустышка склонила голову, когда я поджала губы.

— Бу, я на твой взгляд пахну забавно? — Я не могла сказать этого наверняка. Моё собственное обоняние уже не было столь же острым, как было когда-то. Бу моргнула, а затем мило чихнула, и я, вздохнув, взъерошила ей гриву. — Я так и думала, Бу. Я так и думала.

Секунду спустя из коридора послышался треск, затем всё стихло, а через мгновение воздух наполнился шипящими лучами, испускаемыми скорострельным энергомагическим лучемётом. Я вскочила на ноги, и только примерилась заглянуть за угол, как мимо меня, с дымящимся хвостом, и в горящей шляпе, пронёсся Шикенери.

— Не разговорчивые! Совсем не разговорчивые!

Безгранично величественная в своем прагматизме, Бу сбежала, вместе с ним.

Я выглянула из-за угла, и заметила по меньшей мере восьмерых невероятно взбешенных киберпони, которые мчались в след за ним по коридору, и я решила последовать его примеру. Вот только, вместо того, чтобы просто взять и сбежать, я пролевитировала к себе коробку с гранатами, схватила две из них, и выдернула сразу полдюжины чек, а затем понеслась за своими друзьями. Как только киберпони выбежали из-за угла некоторые из них подпрыгнули, крутанулись, и бросились вслед за мной, используя стену в качестве тротуара, а вот другие остановились и обрушили в мою сторону шквал лучей и дезинтегрирующих зарядов. Лишь один из них умудрился случайно заметить оставленную мной маленькую коробочку.

По идее, спарк-гранаты должны представлять опасность лишь для роботов и киборгов, но когда одновременно взрывается дюжина этих гранат, то это сопровождается звуком, который больше похоже не на треск электрической искры, а на молнию, бьющую сразу и везде. Мои глаза, уши, и ноги отказали, из-за чего я заскользила по полу, боком, но осталась в сознании. Пока перезагружались мои системы, я почувствовала, что кто-то начал меня трясти.

— Я в порядке. У меня рухнули системы. — По крайней мере, я надеялась, что произнесла именно это. Во всяком случае, я чувствовала, что мой рот двигается.

Когда системы перезагрузились, я посмотрела назад на кучу дергающихся, стенающих киберпони. Никто из них не умер, но у меня появилось стойкое чувство что все они сейчас жалеют о том что подключили компьютеры к своим мозгам. Я перешагнула обожженные фигуры, выбирая ближайшую комнату и, без колебаний, принялась телекинезом запихивать их внутрь одного за другим пока комната не заполнилась доверху. Как только дверь была заперта, я прикрепила Чудоклеем две последние гранаты к полу и соединила их так, чтобы они повторно вырубили запертых киберпони когда они попытаются выйти наружу, или кто-то войдет внутрь чтобы помочь им.

Шикенери с грустью крутил в копытах свою обгоревшую шляпу с камерой, и через пару секунд отбросил её в сторону.

— Ну что же, для неё это было уже чересчур. Полагаю, я смогу притвориться, что занят поисками уборной, а ты, в это время, будешь бить их чем-нибудь тяжёлым по головам, или чему-нибудь ещё.

Ну, это был план.

— Так что ты им такого сказал? — спросила я.

— Мне кажется, что я наткнулся на помещение в котором они из простых пони делают киберпони, — ответил он, а затем побежал обратно в коридор. — Сюда!

Он привёл меня в небольшое кафе, где возле агрегата, который внешне был похож на медицинский ларёк Триаж в котором можно было купить Бак, Рейдж, и, возможно, немного Гидры, стояли шестеро, погруженных в собственные мысли, единорогов. Обычный корпус размером с пони, казался почти размером с Принцессу Селестию. На двух больших, располагающихся посередине, кольцах находилось четыре шарнирно-сочленённыйх механических захвата. А с расположенных под потолком поручней свисало огромное количество запасных частей для киберпони. Ноги. Крылья. Глаза. Сердца. Рулоны синтетических шкур.

«Да это чёртов конвейер», — подумала я, мрачно.

Но самым неприятным, из всего этого, были окровавленные мешки в дальнем углу. Я не присматривалась к ним, но запах… сама мысль… вызывали у меня отвращение. Аугментация покалеченной пони — это одно, но сама идея изувечивания абсолютно здоровых пони в уверенности, что быть «сильнее и быстрее», значит быть «лучше», возмущала и злила меня на фундаментальном уровне. Одно дело поступать лучше, стараться упорней, и не сдаваться, но отрезание абсолютно здоровых частей тела, с целью превращения пони в более эффективную машину для убийства — это уже совсем другое.

Я пробиралась сквозь ряды разнообразных талисманов: исцеляющих, левитационных, лучевых… ух… да где же…

— Что там у вас такое творится? — спросил, дрожащим голосом, один из тех единорогов, что управляли агрегатом.

В углу светились два монитора. На одном из них отображался, наполненный пикирующими и стреляющими пони, Тандерхед, чья стена была вся покрыта дырами, а поднимающийся дым порождал мглу, над городом. На другом же можно было увидеть Хищников, сражающихся против Хищников, в то время как пегасы кружились и закладывали хитрые петли возле Башни. Похоже, киберпони будут не единственными пони которым сегодня понадобится врачебная помощь после этого.

— Мы слышали стрельбу и взрывы, и… ты ещё кто такая?

— Охранница. Мы готовимся эвакуировать Стойло. Вы больше не находитесь здесь в безопасности, — произнесла я, а затем, услышав позади себя цокот копыт, развернулась, и увидела трёх, закованных в силовую броню, пони, которые были отмечены на моём Л.У.М.-е красными метками. Подняв свой меч, я приготовилась телепортироваться. — Вьюга или Слит? — крикнула я.

Облачённые в силовую броню пони бросили на меня один единственный взгляд, и стоящий впереди офицер тут же гаркнул:

— Всем отключить своё вооружение! Это — Блекджек! Отключить оружие! Немедленно!

Я расслабилась, когда увидела, что все метки стали синими. Офицер осмотрела своих подчинённых, а затем развернулась, и, посмотрев мне в лицо, сняла свой шлем. Бледно-лиловая голова Твистер явилась миру, и она криво улыбнулась.

— А я ещё гадала, почему это к ним внезапно перестало прибывать подкрепление.

Ну в самом деле, им просто необходимы именные жетоны, или ещё что-нибудь типа того. Ведь отличать одного пони от другого по храпу[1] и внутренней стороне крыльев было, просто напросто, слишком сложно.

[1] Храп (спец.) — Нижняя и средняя часть переносья животного — обычно лошади — с расположенными на ней ноздрями и ртом.

— Вся заслуга в этом принадлежит находящемуся здесь Шикенери, и запасу спарк-гранат из Стойла, — произнесла я, махнув копытом в сторону жеребца.

— На самом деле — это «заряженные выше номинала спарк-батареи в оболочках от гранат», — произнёс Шикенери, с лёгкой улыбкой.

— Этот район безопасен? — спросила Твистер.

— Возможно я и пропустила парочку, но каждого нейтрализованного нами пегаса мы связали с помощью проводов, и оставили лежать в какой-нибудь комнате.

— Отлично. Это значительно облегчит нам задачу по простреливанию ихних голов, — засмеялся один из пегасов.

Прежде, чем я смогла снести ему голову, Твистер гаркнула:

— Отставить подобные разговорчики, солдат. Ведь то, что Хоарфрост и Афтербёрнер сошли с ума, ещё не означает, что мы перестали быть пони. Разоружите и эвакуируйте их, в качестве военнопленных. Тебе всё понятно, солдат? — В ту же секунду, рядовые встали на вытяжку и отдали честь. — Хорошо. Идите соберите их, и доставьте в погрузочно-разгрузочный док группами, в которых будет не более шести киберпони за раз. Смелая спасательная операция — это последнее, что нам нужно.

Ну что ж, это был один из способов удержать меня от избиения пони. Я предупредила их о сделанных из спарк-гранат ловушках, которые мы оставляли за собой, а затем обратилась к Твистер:

— Смотрительница Фарсайт подготавливает Стойло к эвакуации. Готовы ли Хищники их забрать?

— Они могут прибыть сюда в течении пяти минут, но как только мы начнём действовать Хоарфрост бросит против нас все доступные ей силы. Большая часть флота либо лояльна, либо настроена нейтрально. Первых она держит поближе к башне. Вторые рассеялись для перехвата оставшихся ракет, но они растянуты уж слишком сильно. Между этим этажом и Производственным уровнем у Лайтхувса сосредоточено, по меньшей мере, в десять раз больше бойцов, чем находилось в казармах, и он их для чего-то использует, — ответила Твистер.

— Он использует реактор Стойла для того, чтобы запитывать пусковые установки электроэнергией, — произнесла я. — Как только Стойло будет эвакуировано, мы сможем его отключить. И тогда, вся Башня перейдёт на систему аварийного электроснабжения. Но вот в чём проблема, я действительно считаю, что нам не хватит на это времени. Лайтхувс впал в отчаяние. И если Нейварро хочет просто избавиться от него, то он желает уйти как можно более кроваво, прихватив с собой стольких из вас, сколько сможет.

Я взглянула на потупившего глаза Шикенери.

— Нам потребуется не меньше пары дней, чтобы пробиться по центральной шахте на Сборочный уровень, — ответила Твистер, а затем посмотрела на агрегат. — Возможно, если некоторые из нас запрыгнут в эту штуку…

— Нет, — ответила я, резко. — Этого делать вы не хотите.

— Если это уравняет возможности… — начала Твистер.

Я едва не вскочила на ноги.

— А ты меня вообще слушала? Ты не хочешь становиться тем, во что эта машина тебя превратит! Конечно, ты станешь быстрее. Ну разумеется, ты, за одно, будешь выносливей и сильнее. Но, помимо этого, ты в той же степени перестанешь быть пони. Пони — не машины! Вы не… вещи! Вещи разделываются, и заменяются на метал. Это устройство заберёт у тебя сердце, и впихнёт насос, на его место! — И это не считая того, что данное устройство было создано Лайтхувсом. Кто знает какие мерзости могут таиться в используемых им чертежах.

— Но как же всё то, что ты способна делать благодаря своим усилениям… — спросила она, как будто изумлённая тем, что я возражаю против этого.

— Эх, Твистер, ты так ничего и не поняла. Я — неправильная киберпони, урод. — Я ткнула копытом в сторону. — Вот они — стандартные киберпони. Мне уже довелось встретиться с их прототипом. Его зовут Дэус. Каждое мгновение его жизни было наполнено сильнейшей болью, и он превратился в насильника лишь потому, что это позволяло ему чувствовать себя обычным пони. Ещё одна киберпони, на данный момент, представляет из себя мозг в банке. Третья — это ебанутая пегаска, которая хочет убить всех пони, искренне веря в то, что спасает их. А четвёртый — безумец с биологическим оружием. Тот фактор, что позволяет мне делать то, что я делаю это ни какой-нибудь там талисман, кусок металла, или бронированные ноги. Это — мои друзья и, давшее мне стимул к жизни, нежелание уходить, невзирая ни на что.

— Блекджек, вполне возможно, что некоторые из нас готовы заплатить эту цену. Если это подразумевает под собой спасение моего дома, то я с радостью откажусь от половины своего тела, — ответила Твистер, её лицо было спокойным и серьёзным. — Я пожертвую всем своим телом.

— Я знаю, что именно так ты и поступишь, Твистер.

Я положила ей на плечи свои копыта, посмотрела в её уставшие глаза, и, вложив в свой голос столько искренности и выразительности сколько могла, сказала:

— Знаю. И теперь ты можешь это сделать. А дальше что? Стоит ли это твоего психического здоровья? Неужели близкие тебе пони действительно желают твоего превращения в полумеханическое чудовище, лишь для того, чтобы ты смогла остановить Лайтхувса?

Я первой потупила взгляд.

— Я знаю, что ты хочешь сделать всё для того, чтобы спасти свой дом. Нет ничего хуже, чем видеть, как пылает твой дом, будучи бессильной это остановить. Но это устройство было изготовлено во время войны, его создали пони которые пытались сделать всё возможное для того, чтобы спасти свой дом. В результате, они создали чудовищ, а Эквестрия, всё равно, взлетела на воздух.

Я отстранилась от неё, не смея вновь взглянуть ей в глаза, зная, что она увидит мой грех.

— И всё же, я не могу требовать этого от тебя. Единственное о чём прошу… если ты всё-таки решишься на это, пожалуйста, подожди пока я не выйду из комнаты.

Какое-то время Твистер хранила молчание, а затем резко спросила:

— А у тебя есть другой вариант?

Сначала о главном.

— У тебя есть что-нибудь из этого? — спросила я, показывая ей бумажку с записями, проявляя при этом огромную осторожность дабы не увидеть то, что в ней было написано. Когда Твистер открыла рот чтобы ответить, я быстро её прервала. — Не произноси в слух, что у тебя есть. Просто скажи «да» или «нет».

Она секунду поартачилась[], глядя на меня странным взглядом, а затем качнула головой.

— Шесть штук одного из пунктов есть на Хищнике, но я более чем уверена в том, что все они в работе. А эти весьма строго контролируются, и их очень мало.

[]Артачиться — иноск: упрямиться, не соглашаться; в прямом смысле ртачатся лошади (ртом), противодействуют, не слушаясь вожжей и удил. — примечание переводчика.

Я выдохнула.

— Точно. А ещё, они хрупкие. Внизу я разбила их все до одного, вместо того, чтобы извлечь, — произнесла я, вздохнув, и убрала бумажку.

Скотч Тейп, без сомнений, смогла бы достать для меня один такой предмет, даже если бы ей для этого понадобилась помощь Глори. Я немного подумала. Шторм Фронт говорил, что существует два неофициальных пути для того, чтобы попасть в Башню. Я воспользовалась лишь одним…

— Ты сможешь поднять меня на крышу?

Она изучала меня в течении долгой, томительной минуты.

— Я не смогу нести тебя, или использовать что-либо похоже на повозку. Снаружи полно летунов Лайтхувса. Мы с трудом можем справиться с ними на открытом воздухе, значительно превосходя их при этом в численности, и это рискованно. Возможно, мы сможем пробиться на крышу, но если будем нести ещё и вас двоих, то превратимся в огромную неповоротливую мишень.

Я тихо зашипела сквозь зубы. Если бы только я могла телепортироваться дальше чем на дюжину футов! Однако, должен же быть способ туда попасть. Я сделала пару шагов назад, и оглядела стойки с искусственными глазами, ногами, легкими, сердцами, крыльями, энергомагическими орудиями, шкурами…

Крылья. Мой взгляд прикипел к десяткам крыльев с металлическими перьями, что свисали со своей стойки, у каждого в центральном шарнире располагался красный талисман, и я почувствовала, как у меня застыла в жилах кровь.

Нет. Я лучше найду другой способ. Я не собиралась терять оставшуюся половину себя.

— Позволь мне, как следует осмотреть шахту между этим этажом, и сборочным уровнем. Возможно, я смогу туда пробиться, — произнесла я, пытаясь наскрести хоть сколько-нибудь оставшегося у меня оптимизма.

Мы вышли из комнаты, а дверцы агрегата остались широко открытыми, будто бы застыв в терпеливом ожидании.

* * *

Позади бараков, на тысячу футов вверх, уходил ствол шахты. Каждую сотню футов виднелись боковые мостки, на которых находились не только турели, но и защищающие их киберпони. Основание шахты представляло собой жуткую мешанину из металлоконструкций, светящийся пыли и люминесцирующей слизи. Воздух был наполнен таким количеством энергомагических зарядов и энергетических пучков, что я бы уже давно ослепла от этого светового шоу, будь у меня обычные глаза. Бу, сжавшись от страха, пряталась у меня за спиной, в то время как воздух был наполнен треском и щелчками. За листами брони, что упали сверху, или были принесены откуда-то ещё, можно было укрыться, но, как бы то ни было, это место было настоящим полем боя. Энергетические пучки опаляли воздух, энергомагические заряды проливались подобно смертоносному дождю, и, раз за разом, Анклав обрушивался на своих граждан.

Я смотрела на весь этот хаос и видела главную слабость атакующих. Энерго-магическое оружие для таких боев категорически не годилось. Здесь нужно было обычное огнестрельное оружие. Один единственный отряд Стальных Рейнджеров с ракетными установками и автоматическими гранатометами достиг бы успеха там, где сотня пони, вооруженных энергомагическим оружием, потерпела поражение. Да даже от Аргумента и ящика с гранатами здесь было бы больше пользы. А вместо этого, войска Анклава штурмовали башню снизу вверх, и все преимущества атакующих обернулись против них. Полёт в таких условиях был настоящим самоубийством. Стоило только нападающим кинуть магическую или спарк-гранату, как их тут же начинали давить огнем. А если какой-нибудь киберпони получал ранение или серьёзное повреждение, то он просто поднимался на уровень выше, оставаясь там до тех пор, пока полностью не восстановится.

Вдоль одной из стен шёл кабель, в диаметре в два раза превышающий длину моего тела. Этот кабель питал верхние уровни. Его поверхность сплошь была покрыта подпалинами, но серьезных повреждений видно не было. Нашей огневой мощи не хватало даже на то, чтобы отключить верхнюю часть Башни от электроснабжения Хотя, мой меч наверное смог бы вскрыть защитную оболочку кабеля, вот только в моей голове роились образы того, как я, подобно электроподстанциям Ядра, взрываюсь от перегрузки.

Я с ужасом смотрела, как падали пони. Слышала, как воздух пронзали приказы, как кричали от боли солдаты, как кричали о помощи, но все это заглушала канонада войны. Я не знала, что делать. Какой толк от одной единственной пони в этой бойне, где с каждой стороны по сотне солдат?

Я села на лестничной площадке, где ни одна пуля не могла меня достать, и прикрыла лицо копытами, слушая душераздирающие крики. Бу прижалась ко мне, и я положила копыто на её плечо, чтобы ей было не так страшно. Наконец, не в силах больше выслушивать стоны и крики, я вошла в З.П.С. и осталась там.

— Что? Не нравится? — раздался дребезжащий голос.

Перед моим взором предстал Крупье, стоящий посреди всего этого застывшего хаоса. Он сдвинул назад свою шляпу и начал двигаться ко мне, словно призрак проходя сквозь все лазерные лучи, что разделяли нас.

— В свой первый бой, я точно также хотел свернуться калачиком и спрятаться. Но от этого лучше не становится, да?

Отчаянно надеясь, что мой ПипБак донесет до него мои мысли в З.П.С., я подумала:

«Я не знаю, что делать».

Он прищурился:

— Брехня. Ты знаешь, что именно надо сделать. Совершенно точно знаешь.

Он поднял переднюю ногу и появились две карты, которые упали рядом с углом площадки.

— Ты должна выбрать.

«И какие у меня есть варианты?» — мысленно прошептала я.

— Вариант первый… ты проиграла. Уноси отсюда ноги, бери друзей и вали с облаков. Пусть война решит, где солдатам остаться. А сама отдохни. Вылечись. И забудь о случившемся, — договорив, он перевернул карту лицом вверх. Я увидела себя в окружении друзей, все мы прижались друг к дружке, а над нами пылают небеса, и горящие пегасы падают на землю.

Я не ответила. Мне не хотелось слышать второй вариант, и он это знал.

— Вариант второй… — он просто перевернул другую карту. На обратной стороне я увидела именно то, что и ожидала. Мне хотелось отвернуться, но не могла, продолжая смотреть на ужасную картину.

«Я не хочу выбирать», — шепотом отказалась я, словно жеребенок.

Глаза Крупье презрительно сузились.

— Выбирай или за тебя выберут другие. Лайтхуфс. Хоарфрост. Возможно Аврора. Вот только сомневаюсь, что тебе понравится их выбор, — сказал он, бросив карты мне в лицо. — В любом случае, хватит сидеть здесь и хныкать, как жеребенок. У тебя нет времени на это. У тебя сорок пять минут, а может быть и меньше.

«Я не знаю, сработает ли это, и возможно ли это вообще!» — протестовала я, в попытках сделать свой выбор проще.

— «Стальной Пони» у тебя в ПипБаке, так же как и я. Я могу связаться с ним и упростить ему работу, — спокойно ответил Крупье. — Я видел, как ты разбиралась в этом. Знаю, какие файлы нужно использовать.

Я вышла из З.П.С. и уставилась в затянутое дымкой помещение. Я уже отдала пару фунтов живой плоти. Почему бы не отдать еще пару?

Вот только это все, что у меня осталось.

— Поднимаем ставки, — опустошенно прошептала я, даже не зная, сколько ещё у меня осталось фишек, которые я могла бы поставить на кон.

* * *

— Говори со мной, — сказала я напряженно, держа глаза накрепко закрытыми, стоя запертой внутри рокочущего, жужжащего кошмара. Похоже что машина не была рассчитана на то что киберпони уже будет внутри да начала процесса киберизации, и поэтому техники делали что-то чтобы компенсировать это, — Это твой талант. Говори! Расскажи мне что-нибудь. Что угодно!

Ограничительные устройства вокруг моих шеи, туловища и хвоста не очень-то помогали.

Они должны были извлечь оригинальный проект «Стальной Пони» из моего ПипБака чтобы получить доступ к «Схемам Шэдоуболтов». Механический монстр с шумом захлопнулся и несколько минут гудел, перестраивая себя для осуществления изменений. Я могла лишь надеяться, что Крупье сможет направить процесс, и в результате я не превращусь в какого-нибудь дважды кибернетизированного урода. Очевидно, что в оригинальном комплекте было немножко больше всяких штук, чем в серийном изделии, не говоря уж о том, что во мне были уникальные части, которые не входили в какой-либо комплект.

— Ты уверена, что не хочешь наркоз? — спросил техник уже в третий раз. — Процесс автоматизирован и, обычно, занимает несколько минут, но в твоём случае он может занять немного больше времени. Сейчас включено анестезирующее поле, но все предыдущие пациенты были при этом под общим наркозом.

Я бы очень хотела наркоз, или может какой-нибудь хороший шар памяти, чтобы спрятаться в нём до конца процедуры. Вот только я была ограничена во времени, и должна буду продолжить действовать сразу, как только всё закончится.

— Я в порядке. Просто делай, что нужно.

Я сделала глубокий вдох.

— Говори со мной, Шикенери. Расскажи мне что-нибудь. Что угодно.

Я почувствовала смутное подёргивание шкуры у меня между плеч и плотно зажмурилась.

— Расскажи мне о том, как был основан Анклав.

— Ну что ж, Детка, это не слишком приятная история. Упали бомбы, и все погибли. Даже в Клаудсдейле. Бля, Клаудсдейл разбомбили первым. Можешь не сомневаться, это было больно, — произнёс он, мрачно, а затем вздохнул. — Факты таковы: наземные силы были полностью уничтожены, но поскольку наши города способны перемещаться, то большинство избежало первоначальной бойни. Однако, мы всё ещё были в огромной опасности, по большей части из-за нехватки продовольствия. В те времена воздушное сельское хозяйство было не слишком развито. И большую часть продовольствия составляли обычные армейские пайки, в то же время, все ждали падения очередной подковы, которая должна будет прикончить тех, кто умудрился выжить. Но она так никогда и не упала. В те годы у нас была Реинбоу Деш, которая постоянно пыталась выбить помощь для поверхности. Она и Скуталу ратовали за это громче всех. Но помимо этого, было очень много тех, кто хотел в первую очередь позаботиться о пегасах, — Он сделал паузу. — Ты в порядке?

Я чувствовала, как что-то капает мне на спину, это было не больно… но от этого ситуация не становилось сколько-нибудь лучше.

— Не спрашивай меня об этом. Продолжай рассказ! Почему пегасы не прислушивались к Реинбоу Деш?

«Пара минут. Лишь пара минут… я смогу выдержать пару минут. Смогу. Смогу!»

Но почему тогда я чувствовала себя так, будто вновь была прибита к полу гвоздями?

— Ну, частично это было из-за того, что она была Министерской Кобылой, а не генералом. Её всегда воспринимали как приносящий удачу талисман, который даровала пегасам Принцесса Луна. Потрясный летун, и единственная Министерская Кобыла у которой был хотя бы налёт военщины, но в глазах большинства пегасов она была не солдатом, а всего-лишь охотницей за славой и грязелюбкой. Таким образом, когда был уничтожен Клаудсдейл, случилось то же, что происходит сейчас, после взрыва в Мерипони. Структура командования развалилась на части. Балом правили сомнения и растерянность. И тут появляется Реинбоу Деш, говорящая всем встречным пони, что мы должны помочь поверхности, рискуя при этом заполучить дозу радиации, или ещё чего похуже. Мне кажется, что армейских летунов возмутила эта идея, и они объединились против неё просто потому, что она была напоминанием обо всём, что пошло не так…

Он замолчал, когда моё тело издало влажный и сочный хруст.

— Продолжай говорить! — почти прокричала я. Если они меня вырубят, то нет гарантии, что я проснусь до того, как начнется эвакуация. Он молчал, а я ощущала то, что делали с моими плечами так, будто детали и впрямь присверливали ко мне. — Пожалуйста!

— Уровень гормонов стресса зашкаливает, — произнёс один из техников.

Голос Шикенери недолго поломался, когда он продолжил.

— Тем не менее, общественность, по большей части, была на стороне Реинбоу Деш, поэтому военные занялись безостановочной пропагандой, дабы ослабить её позиции. Они утверждали, что поверхность заражена болезнями и загрязнена радиацией. Посылали зонды, чтобы показать пегасам мутировавшие формы жизни и огромные пространства, заполненные трупами. Они делали абсолютно всё, что могли, для того, чтобы дискредитировать её. А затем, произошло солнечное затмение. Народ подумал, что настал конец света. Солнце и луна сближались, будто бы намереваясь врезаться друг в друга. Сейчас это конечно звучит довольно-таки странно, — грустно произнёс он, когда аппарат загудел. — А вместе с социальной дезорганизацией, что последовала за этим событием… ну… В конечном итоге всё свелось к всеобщему голосованию на котором решалось, как поступить: навсегда отгородиться от поверхности, или открыть небо и помочь ей. Разнообразнейшие эксперты приводили свои доказательства «за» и «против» этого… по большей части против. Самым ярым критиком этой идеи был доктор Мефитис. Он показал видеозапись на которой зебры пожирают друг друга. От этого зрелища стало плохо всем, кто находился в комнате. Тем не менее, Реинбоу Деш заявила, что они могут пойти и отлягать самих себя, и улетела. Вот там и зародился Анклав, опирающийся на военных.

По крайней мере, от этого был толк. Слушая его, мой разум занимался тем, чём следовало: не паниковал.

— Ах он мулий выблядок, — крикнула я. — Этот мерзкий ублюдок должно быть подключился к камерам, что находились в лагере для военнопленных, которым он руководил!

— Эй. Ты между прочим говоришь о моём предке, — произнёс Шикенери с притворной серьёзностью. — И все указывает на то, что он был весьма знающим доктором. Я не знаю, что ты имеешь в виду говоря «лагерь для военнопленных», поскольку Желтая Река — это больница.

— Погоди. Он был твоим… — начала говорить я, открыв глаза… ох, это было большой ошибкой.

Прямо перед собой я увидела две, тянущиеся к моему лицу, окровавленные металлические руки, которые оканчивались крючковатыми лезвиями, крохотными пинцетами, и множество игл. Охватывающий мою шею ограничитель заставил меня замереть, в то время как я плотно зажмурилась изо всех сил пыталась не телепортироваться от сюда прочь. Я и в самом деле НЕ ХОТЕЛА покидать этот агрегат в середине процесса. Но затем, я почувствовала подёргивание вокруг ушей и щёк, и всё, что я могла делать — это не делать нечего, ощущая при этом зуд от которого мне хотелось одновременно чесаться и вопить. Когда эти руки потянули, ничто не могло помешать мне увидеть, свисающую с металлических пальцев, окровавленную шкуру, ведь мои веки были её частью.

— Как она может оставаться в сознании? У неё должен быть сердечный приступ прямо сейчас! — услышала я, как один техник сказал другому. Я не хотела отвечать, чувствуя, как с моего лица капает кровь. Затем чистая рука вернулась с листом металла, и прижала его к моему лицу. — Аликорн-модификация. Серьезно? Кто-то решил создать модель кибернетизации для Селестии и Луны?

Я подозревала, что этот вариант был разработан не для них, а для тех аликорнов, которые будут созданы с помощью зелья Твайлайт. В конце-то концов, что лучше: летающий пони, который способен пользоваться магией, или пользующийся магией пуленепробиваемый пони с энергомагическим вооружением? Или, кто знает, возможно даже существует проект по кибернетизации принцесс! В данный момент, я не сомневалась в том, что Голденблад был способен даже на это. Металлический лист был закреплен у меня на лице, охватывая мои морду и голову, а затем привинчен ко мне. Я не смогла моргнуть. И у меня было неприятное ощущение, что я больше ни когда не смогу моргать. Волны магии перекатывались по мне, в то время как агрегат стучал и жужжал, аугментируя меня в последний раз. Ещё чуть больше, и я превращусь в Аврору.

— Ох ты ж! Обнаружен инородный биологический материал! — крикнул один из техников.

— Да не волнуйся. Капсула его удалит, — ответил другой.

— Он находится в её матке, — гаркнул первый. — Во имя неба над головой, похоже она беременна!

«Что?»

Я перестала обращать внимание на разрезы, жужжание, капающую с меня кровь, и ту часть моего мозга, которая подбрасывала мне образы того, как я буду выглядеть, когда всё это закончится, и сосредоточилась на слове «беременна».

— Это не возможно! У меня установлен противозачаточный имплант! — прокричала я.

— Проверь ещё раз! — рявкнул техник.

— А вот данные моего оборудования свидетельствуют о другом. Похоже, он имплантировался в стенку матки относительно недавно. И гормональный уровень это подтверждает, — произнесла кобыла-техник. — Я, скорее всего, смогу скорректировать процесс. Вы хотите сохранить плод?

О Селестия, и она задаёт мне этот вопрос именно сейчас? Сейчас?! А ведь у меня полно других забот: части тела, которые уже переделываются, оружие, которое нужно уничтожить, враг, которого нужно остановить, город, который нужно спасти, и… и… сумасшествие было бы лучше яви! Хочу ли я сохранить его? Она это серьёзно?

Хочу ли? Учитывая всё то, что сейчас происходит, это, действительно, свелось к вопросу на который можно ответить лишь «да» или «нет». У меня есть все основания чтобы ответить «нет». Я с ходу могла придумать шесть, а то и семь, хороших доводов относительно того, почему мне не следует иметь жеребёнка, как сейчас, так и в будущем. Это были разумно обоснованные, умные доводы, вот только, я никогда не была умной пони.

— Да! — пробормотала я, а затем закричала: — Да! Пожалуйста, да!

— Предпринимаю попытку отменить процесс очистки, — произнесла кобыла, а я принялась сосредоточивать своею магию, чтобы телепортироваться прочь. Мне было плевать на то, что я не была до конца собрана. Мои приоритеты пали ниц пред этим новым знанием. Если мне придётся, то я скажу Твистер, что нужно делать, проберусь в Тандерхед, и уберусь прочь от опасности, в произвольном направлении. Возможно, смогу посмотреть чем там занимается ЛитлПип.

— Ну вот! Процесс перешел в завершающую фазу.

— Спасибо, — сказала я, желая заплакать… но у меня больше не было слезных желез.

— А это ещё что такое? «Протокол постобработки „Эхо“»? — спросил другой техник, когда капсула начала вытворять что-то с моим телом, жужжа и шипя при этом ещё громче. — Серьёзно что ли? Все части тела установлены на свои места. Что ещё здесь можно сделать?

— Меня можешь не спрашивать. Мне бы потребовался год чтобы разобраться во всех этих файлах и чертежах. По-моему, в её ПипБаке находится что-то, что направляет этот процесс, я в этом так уверен потому, что моей заслуги в этом точно нет. Лайтхувс использовал серийную модель для пегасов. И я понятия не имею о том, что это за модель такая — «Затмение».

Капсула, в которой я находилась, пожужжала, а затем смолкла. Раздалось шипение испаряющейся воды, за которым последовал порыв тёплого воздуха. Затем передняя часть капсулы открылась, выплюнув из себя горячие, белые завитки пара, и я медленно вышла наружу.

Все, кто находился в комнате: шестеро солдат Анклава, единороги-техники, Твистер, Шикенери, и Бу, смотрели на меня раскрыв рты, пока я шла вперёд. Мой Л.У.М. занимался установкой управляющих программ на границе моего поля зрения. Каждый дюйм моего тела был закрыт бронёй. А единственными частями которые чувствовали открытый воздух были рот, и то, что находится у кобыл под хвостом. Я хотела подойти к техникам, и выяснить наверняка, точно ли они уверены в том, что я беременна, но, в то же время, мне нужно добраться до крыши, а ещё… а ещё мне нужно было…

Я почувствовала, как всё происходящее от меня ускользает. Это было неправильно. Всё было неправильно! Я уже потеряла достаточно себя, ведь так? А осталось ли что-нибудь от меня прежней? Ну хоть что-нибудь?

— Зеркало… — прохрипела я. Это было наименьшее из того, что я хотела. Первые шаги.

Шикенери, естественно, заговорил первым, рыся при этом к весящему на стене зеркалу. Кто-то, однозначно не слишком довольный увиденным, уже успел его разбить.

— Ты в этом уверена? — спросил Шикенери, встав перед зеркалом. — Разве ты не хочешь узнать побольше о жер…

— Просто дай мне это блядское зеркало! — крикнула я, потянувшись к нему копытом, и отбрасывая Шикенери в сторону. А затем, увидев своё отражение, замерла.

Отразившаяся в зеркале кобыла не имела со мной ни чего общего. Единственными признаками того, что внутри находилась пони из плоти и крови были маленькое окошко вокруг рта и ещё два отверстия, что предназначались для её красно-чёрных гривы и хвоста. Мягко светящиеся красные угловатые пластинки располагались там, где должны были находиться глаза. Чёрные броневые пластины покрывали каждый дюйм её тела, включая кьютимарку. Даже рог был укрыт черной сталью. В зазорах между бронепластинами можно было увидеть черные кабели, что сокращались там подобно мускулам. А по бокам располагалось пара черных энергомагических винтовок, которые были нацелены на её собственное отражение. Мысленно, отупело, я переключила своё внимание на новые команды, что появились в моём Л.У.М.-е, и выбрала «полёт».

Пара чёрных как ночь, крыльев, с установленным в центре каждого сустава красным талисманом, распахнулись у неё по бокам. Похожие на металлические перья закрылки, мерцали крохотными пылинками красного света по всей своей длине. Когда талисманы включились, я ощутила окутавшее меня поле левитации, и склонила голову. Дюжина различных реакций смешивалась и разбивалась внутри меня. Комнату начал наполнять тихий смех, низкий, напряженный, и даже весьма безумный. Я слишком поздно осознала, что это был мой смех.

Я закричала и ринулась к бездействующему кокону. Не знаю, прочитали они мои намерения, или я в своей ярости мысленно лупила по кнопкам, но находящиеся у меня по бокам энергомагические винтовки трещали снова и снова, расстреливая кокон. А меч бешено вращался передо мной, нанося размашистые удары. Метал разрезался, шланги разбрызгивали жидкости, провода искрили, а я смеялась и выла, раздирая машину на части. А после того, как от этого отвратительного устройства не осталось ничего, что можно было бы уничтожить, я распыляла, разрезала и ломала всё, что было в комнате, в то время как пегасы и единороги стремились выбежать из прочь, или найти укрытие.

И я продолжала буйствовать до тех пор, пока не уничтожила абсолютно всё, что находилось в комнате. Ведь это казалось мне правильным. Вот именно. Я крутанулась, готовая продолжать изливать свою ярость на окружающий мир до той поры, пока что-нибудь меня не прикончит, и оказалась лицом к лицу с Бу. Перепуганная до смерти кобыла не пыталась сбежать или спрятаться в укрытии. Она, широко раскрыв бледные глаза, просто сидела передо мной в оцепенении. Часть меня, та часть меня, что была Потрошителем, жаждала превратить её в кучку пепла, и вырезать всех остальных пони просто потому, что они находились здесь. Бу должна была быть самой первой, кто убежит и спрячется. Она заслуживала смерти! Они все этого заслуживали! Я этого заслуживала!

Затем пустышка протянула ногу, и дотронулась копытом до уголка моего рта. Щёки и губы были единственным, что осталось у меня не покрытым сталью. А когда Бу улыбнулась, прильнула ко мне, легонько потёрлась о меня носом, я задрожала, не уверенная в том, что сделаю дальше. Она склонила голову, почесала в ухе копытом, и посмотрела на меня своими блестящими глазами, цвета слоновой кости.

— Б… Бух… Бэээ…

Она задумалась, а затем:

— Бвэкжек! — произнесла она, и её радостный звонкий голос был всем, в чём я нуждалась именно сейчас.

Я — Блекджек, и её напоминание мне об этом было подобно холодному Хуффингтонгскому дождю, пролившемуся на мою ярость. Я задрожала, когда гнев, дававший мне силу и направлявший мои действия, был отнят у меня обычной добротой. То, что Бу вообще заговорила было чудом, о котором я задумалась, лишь когда минули самые важные полчаса в моей жизни. Шикенери, Твистер, и все остальные, начали выглядывать из-за ящиков о дверей. К счастью, я никого не убила.

— Ты… в порядке? — спросил Шикенери, вместо «в здравом уме», «безопасна», или их антонимов.

Я тряхнула головой.

— Я выгляжу прямо как злодей из комикса, мне только шипов не хватает, — пробормотала я.

Затем подняла меч и, подведя его к тому месту, где к моему телу крепились энергомагические винтовки, срезала их с себя. Возможно, это было глупо… всё-таки у меня закончились патроны… но я должна была вернуть что-нибудь от прежней себя. Какую-нибудь маленькую малость, которая не была бы замещением или добавлением. Я повернулась к испуганной кобыле-технику.

— Вы точно уверены в том, что я беременна? — Кобыла робко кивнула. — С жеребёнком всё в порядке?

Она, едва заметно, улыбнулась.

— Прямо сейчас — это просто микроскопический набор клеток, внедрённый в стенку твоей матки, который едва ли можно назвать жеребёнком. — Её улыбка испарилась. — Вот только, я не имею ни малейшего представления о том, сможешь ли ты выносить его до срока, и уж тем более разродиться. Возможно, будет лучше, если ты прервёшь беременность сейчас. В любом случае, вероятность выкидыша весьма высока.

Это, несомненно, было бы безопасное, разумное, и умное решение. Подобное, время от времени, случалось и в Девяносто Девятом. И если я это сделаю, то об этом не будет знать никто… кроме меня.

Я забрала у этого мира так много. А на что будет похоже привнесение чего-нибудь в него?

— То, что случилось, уже произошло, — пробормотала я, не встречаясь ни с кем взглядом. Прямо сейчас, я чувствовала такую близость с Твайлайт, что это причиняло боль. Передумаю ли я, когда давление на меня исчезнет? Я не могла связно думать о чём-то столь удивительном. — Как это могло случиться? Я полагала, что мне была имплантирована внутриматочная спираль, которая должна был не допустить подобного.

— Я могу лишь предположить, что твои исцеляющие и восстановительные талисманы поступили с ней так же, как с любым другим осколком или пулей — переработали, — ответила кобыла, а затем вздохнула. — Если бы у нас были магия и подходящая кобыла, то я бы предложила заклинание суррогатного материнства. Пару месяцев с тобой всё будет в порядке, но, когда жеребёнок начнёт давить на твои киберусиления, это начнёт причинять настоящие неудобства вам обоим.

Я кивнула. Кое-что, о чем стоит помнить. Я стояла, изучая свои ноги и посматривая одним глазом на свою спину, пытаясь получить более объективную оценку самой себя. Кто-то, при помощи лазера, выгравировал у меня на крупе мою же кьютимарку. Это вызвало у меня чуть заметную улыбку. Я даже и не знала, есть ли всё ещё у меня кьютимарка, под этим металлом, но могла сделать вид, что есть.

— Я не похожа ни на одного из встреченных мной киберпони, — произнесла я.

— Все претензии к своему ПипБаку. Он тут заправлял всем процессом, — произнесла, явно возмущённая, кобыла-техник. — Наш запас комплектующих изделий был единственным, чем пользовался кокон. Я даже не совсем уверена в том, чем является вот это, — произнесла она, указывая копытом на светящиеся энергетические точки на моих крыльях. — Какая-то разновидность микромагоэнергетических повторителей, или что-то вроде этого. Рубиновые левитационные талисманы были объединены, чтобы ты могла подниматься в воздух. А затем кто-то зачернил все новые части, дабы они сочетались с твоими ногами. И у меня нет ни каких догадок о том, откуда взялось вот это, — произнесла кобыла, показывая на что-то у меня на спине.

— Что? — спросила я, пытаясь изогнуться, чтобы посмотреть, и терпя досадную неудачу. — Что там такое?

Твистер озадаченно улыбнулась.

— Тут, у тебя во всю спину надпись «Охранница». А на плече выгравирован символ, в виде маленькой пони в плаще.

— Серьёзно? — мне хотелось бы удивлённо заморгать. По крайней мере я всё ещё могла улыбаться. Теперь мне всего-лишь нужно избавиться от воспоминаний о пребывании в этом жутком аппара… нет. Лучше об этом сейчас не думать. Мне нужно собраться с мыслями и сосредоточиться на чём-то, о чём говорил приставший ко мне белый жеребец. Я ткнула копытом в Шикенери.

— Так говоришь, ты родственник этого доктора Мефитиса?

— Точно. Он никогда не был женат, но связи с некоторыми единорожками в башне у него были, — ответил Шикенери, затем чуть закатил глаза, — Я хочу сказать, он был великим жеребцом. Его биография обязательна для прочтения каждым школьником. Но у него были кое-какие небольшие личные проблемы.

«Да уж. Типа как оставить тысячи зебр запертыми под прицелом турелей и морить их голодом, пока они не начнут пожирать друг друга».

— Тебе стоит заглянуть в то местечко внизу на поверхности, которое называют Жёлтой Рекой. Может это позволит тебе взглянуть на своего предка в несколько… ином свете…

Вот дерьмо. Это же не может быть так просто, да?

«Ладно. Соберись. Пора уже пошевеливаться».

— Мне нужно добраться до вершины башни, — поспешно сказала я. Я взглянула было на свои крылья, но решила, что пока лучше передвигаться пешим ходом, по крайней мере до тех пор, пока надо мной не исчезнут потолки, в которые я могу врезаться. Я ткнула копытом в Твистер.

— Ты проследишь за эвакуацией Стойла.

— Принято, — отрапортовала пегаска, затем проговорила в гарнитуру: — Блекджек идёт вверх. Большая чёрно-красная киберпони… аликорн… Слушайте, вы её ни с кем не спутаете. Не пристрелите её.

Затем хмуро взглянула на меня и указала крылом себе за спину.

— В той стороне есть лестница. Обойди баррикаду и береги голову. Их там довольно много над нами.

Она задумалась на секунду, затем обернулась к одному из солдат.

— Флэйм Пиньон? Можешь проводить её? Просто на всякий случай. Я совсем не хочу, чтобы кто-нибудь принялся по ней палить, или чтоб она пристрелила кого-нибудь не того.

— Ну здорово. Нянька-надзиратель, — буркнула я, покачав головой. Самое худшее было в том, что это, скорее всего, была хорошая идея. Ну разве не досадно? — Идём.

С каждой уходящей секундой, события всё больше выходили из под контроля. Вернувшись к бою в шахте, я оглядела сражение и представила каким кошмаром обернётся попытка эвакуации четырёх сотен гражданских через поле битвы.

— Ты можешь что-нибудь с этим сделать? — прокричал Пиньон, присоединяясь к остальным Анклавовцам, которые обстреливали находящихся над нами киберпони. — Ты же, вроде как, кибернетическая суперкобыла!

Надо мной находилось должно быть не меньше сотни противников. Может даже больше! Попытка пробиться сквозь них при помощи оружия займёт слишком много времени, которого у меня и так почти не осталось, и это лишь при условии, что пока я буду этим заниматься меня не превратят в кучку пепла или светящуюся жижу. Но часть меня хотела помочь, чертовски хотела. Я обнажила меч и леветировала с полдюжины листов металлолома.

— Прикрой меня и берегись падающих мостков.

Закусив рукоятку меча, я отыскала в Л.У.М.-е новые команды и включила полёт. Талисманы подали энергию в крылья, те загудели и я почувствовала себя невесомым двухсоткилограммовым пёрышком.

— Ну ладно, эй вы, там, — заорала я. — Я Блекджек и я даю вам шанс сдаться, убирайтесь отсюда и не огорчайте меня лишний раз! Не заставляйте меня подниматься к вам! Я серьёзно! — с этими словами я подняла пластины, так что малиновые лучи и дизентегрирующие заряды разбились искрами у меня над головой.

Уже имея некоторый жизненный опыт в качестве киберпони, я знала, что мне лучше не пытаться самостоятельно хлопать своими крыльями. Аугментации были умнее меня и могли гораздо эффективнее меня обрабатывать движения, а учитывая, как много всего жужжало и двигалось внутри этого двойного крылатого комплекса, я посчитала это за счастье и просто сфокусировалась на направлении… «вверх»… и на скорости… «быстро»… и доверилась своим крыльям, чтобы они доставили меня туда. Чего я не знала, так это насколько быстрым могло быть это «быстро».

Очень неплохо было бы узнать об этом до того, как я рванулась прямо к нижнему мостку. Мой план состоял в том, чтобы использовал металлические листы как щиты и ещё много чего, но факт оказался в том, что я для этого двигалась слишком быстро. Быстрее… намного быстрее, чем я ожидала… С оглушительным лязгом и снопом искр, я поздоровалась лицом с нижней частью мостка, перевернулась и бешено завертелась, а мои «щиты» с грохотом разлетелись в разные стороны. Я не была точно уверена, обо сколько поверхностей я приложилась… об четыре, как минимум, одной из которых была весьма удивлённая киберпони, прежде чем я отключила крылья, позволив гравитации взять своё, и в облаке кружащей вокруг меня пыли, рухнула на пол неподвижной кучей. Только я подумала, что всё закончилось, как по моему телу забарабанили мои падающие щиты, а последний шлёпнулся точно на кончик моего укрытого сталью рога и теперь медленно вращался.

Крошечная голубая пегаска в моей голове прикусила копыто, чтобы не заржать. Единорожка с грифельной доской пыталась выяснить, в каком порядке на меня рухнули металлически пластины. А маленькая розовая пони поставила мне девять баллов. Полёты — для пегасов. Я разглядела над собой по крайней мере десяток пялящихся на меня пони. Кибернетически модернизированные пегасы расхохотались.

— И это Блекджек?! Да вы шутите! — донёсся возглас.

— Мой маленький братишка летает лучше чем ты! — крикнул другой.

— Эй, Блекджек! Когда всё это закончится, мы с ребятами можем дать тебе настоящий урок полётов! — хохотнул третий.

Это продолжалось всего секунду, а затем пегасы Нейварро накрыли мостки ружейным огнём, застав киберпони врасплох и вынудив отступить к следующему металлическому поясу. С отстранённым изумлением я наблюдала, как закованные в силовую броню пони стоят вверх ногами на мостиках, используя пол в качестве укрытия и теснят защитников назад. Пальба киберпони теперь стала гораздо менее концентрированной и смертоносной, а между атакующими и пони Лайтхувса теперь был сплошной металлический пол, а не пластины от разбитой брони.

— Восхитительно! Никогда не видел такой ловкой техники отвлечения! Я имею в виду, ты вращалась одновременно по трём осям. А как ты вопила «мамочки»! Восхитительно, — затараторил Шикенери, подбегая со своей камерой, закреплённой на голове.

— Ты что, всё это снял? — кисло спросила я, поднимаясь на копыта. Одна пластина, вращаясь, всё ещё торчала на кончике моего рога.

— О, да. Ни за что не пропустил бы такие кадры! Я же планирую этим зарабатывать на жизнь, а когда я де… — мелькнула серебряная вспышка и я, вложив меч в ножны, повернулась и направилась к выходу.

— Погоди, что… — начал было он. Тут его шляпа развалилась и шлёпнулась к его копытам.

— Мои кадры… — захныкал он. — Не клёво.

Снаружи, на посадочной палубе, ещё более масштабное сражение ударило меня, словно шторм. Хищники теперь маневрировали вокруг башни, словно гигантские хищные птицы, в то время как боевые крылья облачённых в силовую броню пегасов сражались с командами киберпони, роящимися вокруг башни подобно взбешённым пчёлам и осам-убийцам. Теперь по городу вели огонь лишь два Хищника, остальные были заняты сражением с последователями Шторм Чайзер. Пока я стояла, глядя на всё это, мимо меня пошла первая волна пони из Стойла. К счастью, о недвижимом имуществе в Стойле особо не беспокоились, так что у большинства с собой были только мелкие личные безделушки.

— Сюда, в Слит! Скорее! — крикнул подбежавший пегас, чтобы направить поток в сторону посадочного люка Хищника, стоящего на холостом.

Над нашими головами протянулось шесть больших защитных пластин, а над ними, там, где Хищники когда-то становились на ремонт, расположились сервисные краны и леса, нависая над нами, словно ветви мёртвого дерева. Под этими кранами по периметру башни шло кольцо больших, тяжёлых люков, видимо, чтобы изготовленные части можно было перегружать оттуда прямо на корабли. Когда Анклав попытался обстреливать их, люки закрылись с грохотом, который я расслышала даже здесь внизу. Как только Анклавовцы пролетели мимо, оттуда высыпали рои киберпони и погнались за отступающими солдатами, только чтобы вынудить ещё больше солдат выступить против них. Если эти двери всё ещё работают, это плохой знак. Сколько осталось времени до того, как снова заработают и пусковые установки?

— Можешь поглядеть сюда? — попросил Шикенери, подбегая ко мне со своей камерой, примотанной к шляпе изолентой. Он перехватил мой взгляд и поспешно снял шляпу, и прижал камеру к груди, защищая её, словно жеребёнка.

— Нет! Я её только отремонтировал, Блекджек.

— Заснимешь мои попытки летать и я её обратно размонтирую, — предупредила я его, взглядом прикидывая путь до вершины башни.

— Путь-то неблизкий, — пробормотала я.

— Всего лишь километр, — ответил пегас. Осторожно водрузив шляпу на место, он замкнул крылом провода и повёл объективом, беря в кадр панораму сражения.

— О, нет… — выдохнул он.

Я обернулась, поглядев, в какую сторону он смотрит, а затем подумала то же самое. Тандерхед поворачивался, словно огромная изъеденная дырами головка сыра, которую атаковали разъярённые блотспрайты. Прежде гладкий и ровный, тор теперь скручивался и бугрился. Прямо у меня на глазах огромная его часть начала провисать. Как оставленный слишком надолго радужный щербет начинает таять, так часть города стала сползать с облаков на нижние слои. Поддерживающие металлоконструкции со скрипом уступали и проваливались ниже. Теперь я могла видеть его заполненные дымом внутренности. Городские здания гротескно растягивались, рвались или таяли.

— Я должна положить этому конец. Немедленно. Помоги эвакуировать это стойло, — резко бросила я, поднимая взгляд.

— Ох, да брось ты! Я знаю, что ты крутая, но как ты с этим покончишь? — недоверчиво спросил Шикенери.

Я повернулась к нему, левитировала бумажку и сунула пегасу под нос. На ней были пятнадцать букв в четырёх словах, которые я прятала от Лайтхувса. Если он узнает о них, то ни за что не мне сойти с этой палубы. Глаза Шикенери расширились по мере того, как он снова и снова перечитывал записку.

— Ах ты ж говняный дождь, — пробормотал пегас, дёрнув веком, затем он повернулся к обитателям стойла и бросился к неторопливо ковыляющему престарелому жеребцу.

— Живее, дедуля! Живенько! Забирайся в этот замечательный Хищник. — Он обхватил жеребца за спину и потащил к кораблю. — Давай-давай. Шевели копытами! Пошёл, родимый!

Удивительно, что могут сделать всего четыре слова. Спрятав записку, я повернулась к Бу.

— Мне тоже нужно отлучиться, Бу. Не думаю, что смогу безопасно поднять тебя туда. Я даже не уверена, что сама смогу туда безопасно взлететь.

Кобылка, прислушиваясь, склонила головку набок и у меня было затеплилась надежда, но затем она блаженно улыбнулась.

— Бвэкжек?

— Хищник. Вперёд. Забирайся, Бу! — указала я крылом на открытый люк. — Пожалуйста?

Кобылка улыбнулась и снова потёрлась о мою щёку.

— Бвэкжек!

— Да! Блекджек! Блекджек хотеть Бу внутрь Хищник. Блекджек хотеть спасать Бу! Пожалуйста, Бу, делай, что Блекджек просит, — жалобо взмолилась я.

— Бвэкжек! Бвэкжек! Бвэкжек! — принялась распевать пустышка, прыгая вокруг меня. Да что же, во имя Эквестрии, на неё нашло? Она вела себя прямо как… ладно… прямо как я, когда была маленькой кобылкой.

Беспомощно поглядев на неё, я чуть понурилась, а затем показала ей бумажку.

— Гляди! Видишь? Ступай в Хищник, Бу!

Кобылка наклонилась, склонила голову далеко вправо, прищурилась и даже высунула кончик языка из уголка рта.

— У них там есть пироженки! — солгала я в отчаянии.

Её глаза расширились и взгляд заметался между бумажкой, мной, снова бумажкой, снова мной, а затем перешёл к Хищнику. Наконец она ткнула копытом на бумагу и восторженно объявила:

— Бвэкжек!

Я опустила голову, признавая своё поражение.

— Здесь у меня нет шансов на победу, да?

Пустышка счастливо улыбнулась, обняла меня и ткнулась носом в щёку.

— Бвэкжеееек…

Не-а. Полное поражение. И ей даже не пришлось пускать в ход жалобный взгляд и дрожащие губы.

С другой стороны, по крайней мере я могу лучше защитить её. Потратив пару минут я облачила её в свою броню оперативника и подлатала её, чтобы укрыть кобылку. Бу, с шипящим респиратором на лице, бестолково хлопала на меня глазищами.

— Нечего на меня так глядеть. Если ты идёшь со мной, то я не хочу, чтобы тебя снова поджарили. Поджариваться плохо. Бобошки, — объяснила я, стараясь ободрить её улыбкой. Слит отчалил, уступив место следующему приближающемуся кораблю. На секунду я ощутила приступ паники, когда разглядела, что это Шторм.

Тут люк открылся и стало ясно, что кто-то устроил из экипажа сплошное месиво. Перескакивая через кровавые ошмётки, из люка выскочил перепуганный капитан Кроссвиндс. Зелёный жеребец, покрытый яркими синяками и с заплывшим глазом, вёз на спине хорошо знакомую мне полосатую, перепачканную кровью, хихикающую кобылку.

— Здоровенько, Блекджек! — обратилась она к Бу, затем взглянула на меня. — Кто твоя крутая подружка?

Замечательно. Теперь даже мои друзья меня не узнают.

— Здравствуй, Рампейдж.

Рампейдж изумлённо заморгала, а затем расхохоталась, топоча по спине зелёного пегаса.

— Блекджек? Это… ебать меня сосалкой, это ж ты! Что за хрень с тобой приключилась?

— Модернизации, — проворчала я. — Даже говорить об этом не хочу. Сегодня всё через жопу.

— Чёрт. Думаю, Большой Папочка должен поставить тебя во главе Потрошителей за один только внешний вид, — хохотнула она, затем повернулась к Бу. — А это у нас теперь значит Буджек, — весело заметила Рампейдж. — Что ж, теперь мой день можно официально считать офигенным.

Стоя на спине капитана, передними копытами она плотно обхватила его голову.

— Как она тебе, нравится? — спросила она, мотнув головой в сторону Хищника. — Я думаю переименовать её в Рампейдж, загрузить пивом и шлюхами, и стать небесной пираткой-земнопони. Потом, когда наиграюсь, набью трюмы взрывчаткой, жар-бомбами и магическими отходами, какие только найду, и направлю её прямо на ту здоровенную магическую сферу, которую Анклавовцы называют неразрушимой. Как думаешь?

— Доставь этих единорогов в Стойло Девять Девять и можешь веселиться как хочешь, — ответила я, относительно уверенная, что в конце концов кобыле наскучит эта идея. — Только скажи сначала, как ты пробралась на борт Шторма?

— Шторми зарядила меня в одну из их здоровенных пушек и я отправилась играть в «Весёлого Баллистика». Теперь за этот выстрел я должна их канониру сеанс кое-каких оральных развлечений. Как только я оказалась на борту, то принялась рвать, топтать и пробивать себе путь к капитану. Может я и не могу летать на Хищнике, но он-то может. Верно я говорю, Брейквинд? — спросила Рампейдж, сжимая копыта. Избитый зелёный жеребец вскрикнул от боли.

— Она не может умереть! Я её лично дезинтегрировал, а она возвращалась! — дико взвизгнул Кроссвинд. — Дважды!

— Да, да-а. Предполагалось, что Блекджек поможет мне с этим делом, но она всё канючит про то, что «Жизнь прекрасна» и прочее такое дерьмо, — протянула Рампейдж, презрительно закатив глаза.

— Он пытался прикрываться всеми пони, какими только мог, лишь бы я слезла с его спины. Петушок…

— Пожалуйста. Я буду хорошим капитаном. Я стану честным и скромным. Буду кормить сирот и вдов. Я перестану обманывать мою кобылу, и хозяйку, и любовницу, только, пожалуйста, сними её с меня! — взмолился он.

— Рампейдж, — начала я.

Она тут же огрызнулась:

— Ох, не надо меня «Рампейджить», Блекджек. Этот кусок дерьма пиздит также, как я возрождаюсь. Честно. Я дала ему шанс потянуть время, ведя себя как «хорошая пони». Дважды. И была за это дезинтегрирована. Дважды. А ведь это больно, — прорычала она сквозь зубы. — Помимо этого, он предупредил Хоарфрост о том, чем ты занимаешься, и вот поэтому, сейчас происходит так много стрельбы.

Я неодобрительно посмотрела на избитого капитана.

— Я заплачу налоги! — умолял он. — Уйду в отставку. Признаю всех своих ублю… эм… ух… своих «скорее всего незаконнорождённых отпрысков» которых я зачал! Я спущусь на поверхность и лично вымою копыта всем этим несчастным обитателям Пустоши. Просто убери её от меня, пожалуйста!

— Я, возможно, сделаю то, о чём ты просишь, — начала я, левитируя кусочек бумажки, от чего его глаза расширились, когда он преисполнился надежды, — но лишь в том случае, если ты сумеешь в течении минуты достать для меня одну из указанных в списке вещей.

— Я… ты… это… — пробормотал он. — Я могу достать для тебя одну из них! Пол часа, максимум. Мы выдернем их прямо из орудийных башен. Ты сможешь оставить себе все шесть. Просто убери её от меня.

— Прости. Это слишком долго. Рампейдж, он в полном твоём распоряжении, — произнесла я.

— Нееет! — заголосил он.

— Ох, да заткнись ты уже, — произнесла Рампейдж, сжимая ноги ещё раз. А затем повернулась ко мне. — И так, Блекджек. Неужели ты и в самом деле… То есть, ты же говорила, что у тебя есть один…

— Конечно, но лишь в том случае если мне удастся раздобыть всё, что нужно для того, чтобы заставить это работать, — вздохнула я, смотря в потолок. — На данный момент, я могу уничтожить лишь одну из ракет.

— Как ты думаешь, если я буду достаточно быстрой, то сумею вернуться сюда до того, как произойдёт это? — спросила она.

— Скорее всего нет. Я воспользуюсь этим сразу же, как только найду нужную мне вещь, — ответила я, улыбнувшись. — Ты, конечно же, можешь пойти со мной, но для этого тебе потребуется передать свой корабль в копыта какому-нибудь пони, которому наверняка наплевать на стезю небесного пирата.

Рампейдж скривилась от неуверенности.

— Ооох… выбор, выбор. Остаться здесь, совершить правильный поступок, и стать небесным пиратом, или сломать ему шею, и получить то, чего я жажду. — Рампейдж раздраженно фыркнула. — Бу? А ты что посоветуешь?

Пустышка указала на меня копытом.

— Бвэкжек!

— Она может говорить? — вытаращила глаза Рампейдж. — Быстро! Скажи «козявка»! «Дерьмо»! «Шлюха»! «Бэтсуава»! «Экономика просачивания благ сверху вниз»! «Гомик»!

— Бвэ? — наклонила голову Бу.

— Рампейдж, у нас нет на это времени, — произнесла я, решительно. — Ты идёшь со мной или нет?

— Но… но… у меня ведь прямо сейчас есть Хищник! Небесные пираты! И, в то же время, высокая вероятность того, что я наконец-то смогу умереть, — хныкала Рампейдж, указывая копытом то на корабль, то на вершину Башни.

В конечном итоге она выпалила:

— Это не честно, Блекджек!

Учитывая всё то, что сегодня со мной случилось, я не могла ей ни чем помочь, кроме как немного посмеяться.

— Сегодня вообще не самый честный день для кого бы то ни было, Рампейдж. Вот к примеру твой корабль. Для меня, в любой из дней, небесное пиратство будет звучать приятней нежели смерть, — произнесла я, вновь в потолок свой взор устремив.

— Это потому, что тебе по-настоящему легко умереть, — надулась она, но в то же время, в её голосе можно было расслышать признаки сомнения. Она пнула Кроссвинда задними ногами по рёбрам. — Вот так-то, мул. Но вернёмся к моему кораблю. Нам нужно выкрасить его в ярко-красный цвет, потому что красные суда летают быстрее. А также установить на него дополнительное вооружение, и шипы. Ему однозначно нужно больше шипов.

Я тряхнула головой и посмотрела на Бу, надеясь, что она последует моему совету. Однако, Бу терпеливо ждала, продолжая стоять рядом со мной. В конечном итоге, я вздохнула, взвалила пустышку себе на спину, расположила её там поудобней, и включила крылья. К счастью, она была не тяжелее того, что от меня осталось.

— Прикройте меня, — сказала я Флейм Пиниону, а затем щёлкнула крыльями, и взлетела.

В башне я ошиблась относительно своей скорости. Скорость моего полёта была не выше, чем у Монин Глори, и здесь было довольно-таки много других пегасов, которые закладывали хитрые петли и пикировали вдвое быстрее меня. Возможно, это было следствием того, что они были пегасами, а я, даже с учётом моих киберусилений, по прежнему оставалась единорогом. Поле левитации оставалось стабильным, но я заметила, как уровень моей энергии, прямо на глазах, медленно пополз вниз.

В воздухе образ творящегося здесь хаоса стал полностью завершен. Хищник сражался с Хищником, двигаясь в смертельном танце манёвров и контрманёвров. Я наблюдала за тем, как Кастеллянус, чьи броневые пластины были покрыты многочисленными, всё ещё дымящимися, пробоинами, нырнул вниз, в направлении выделенного красным цветом Сирокко. В течении одной ужасающей секунды, я была абсолютно уверена в том, что Кастеллянус находится в свободном падении, расстреливая при этом вращающиеся пропеллеры Сирокко из своих фронтальных орудий. Затем, Кастеллянус перевернулся на бок, развернувшись на девяносто градусов, и открыл огонь из оставшихся подфюзеляжных орудийных башен, оставляя в борту Сирроко огромные зелёные пробоины. А как только он спустился ниже своего противника, пропеллеры Кастеллянуса вновь начали вращаться дабы замедлить падение, его нос задрался, в то время как сам он завис на месте, и открыл огонь по днищу своего противника. Я не имела ни малейшего представления о том, на сколько серьёзные повреждения получил Сирроко, но, наблюдая за там, как Кастеллянус вновь возвращается в горизонтальное положение и разрывает дистанцию, а Сирроко начинает вести ответный огонь, я почувствовала, что наблюдать за тем, как огромные боевые машины выделывают подобные пируэты, было слегка сюрреалистично.

Повсюду вокруг меня, пегасы закладывали хитрые виражи, завязывали бой, и снова хитро маневрировали. Более манёвренные киберпони прилагали все свои усилия для того, чтобы атаковать своих противников с любого направления, но только не в лоб. В свою очередь, облачённые в силовую броню пегасы, использовали парное построение, летая навстречу друг другу, и каждое крыло атаковало любого, нападающего на другое крыло, киберпони. Затем оба крыла за секунду до столкновения разлетались в стороны. И как только они оказывались на расстоянии друг от друга, киберпони вновь бросались в атаку, атакуя их спины и крылья. Я поняла, что имела в виду Твистер, когда говорила о «преимуществе на открытом воздухе». Находясь снаружи, киберпони действительно должны были прилагать усилия для того, чтобы подстрелить противника до того, как прибудет очередное построение, которое подстрелит уже их самих.

Вот только сейчас, здесь находились пони в силовой броне, которые сражались с пони, которые сами были силовой бронёй. И я понятия не имела о том, как же они всё-таки различают, кто есть кто. Л.У.М.? Но в данном случае, они предпринимали все усилия для того, чтобы сражаться двое-вместе-с-одним. Один привлекал внимание противника, а двое внезапно появлялись сзади, и повреждали ему крылья, этими своими мерзкими скорпионьими хвостами. Это было смелым проявлением командной работы. Если один из партнёров оказывался слишком далеко впереди или позади, они были мертвы… или их партнёр уже был мёртв, а они были следующими на очереди.

Когда мы достигли ветвей с сервисными кранами и люками для изготовленных деталей, один из них поднялся достаточно высоко для того, чтобы исторгнуть на меня, Бу, и дюжину, или около того, облачённых в силовую броню пегасов, которые были вместе с нами, целую тучу летунов.

— Держись крепче, Бу! — прокричала я, стараясь лететь так быстро, как только могла.

Было бы, всё же, очень неплохо узнать как именно работает мой полёт. Поле левитации было достаточно простой для понимания вещью. Я уже встречала роботов, использующих нечто подобное. Но всё-таки, что же толкало меня вперёд? Может быть в крылья был установлен своего рода тяговый талисман? А может это телекинез? Своими крыльями я должна махать, следовательно…

Двое киберпони взметнулись позади меня, так же, как я наблюдала это раньше, вот только мы не были тем, что им обычно нравится. До этого, они никогда не встречались с другой киберпони у которой на спине находилась бы истерическая пони, которая от страха, бешено молотила бы задними ногами, круша глотки киберпони, также, им ни когда не приходилось сталкиваться летающим киберпони-единорогом, у которой имелся, мелькающий вокруг и позади неё, светящийся меч. На самом деле, они какое-то время летели рядом со мной, недоумённо пялясь на меня, словно бы не уверенные в том, была ли я настоящей угрозой, или нет. А спустя три секунды они, выказав ловкость о которой я могла только мечтать, перевернулись в воздухе, и нацелили своё очень смертоносное оружие прямо на меня с Бу. Я точно зна…

Затем, четыре Анклавовца в силовой броне промчались мимо двух, находящихся позади меня, киберпони, с отменной точностью всаживая в них тёмно-красные лучи. Секунду спустя они уже куда-то пропали, оставив меня кувыркаться в их вихревом следе. Когда я, всё же, выровнялась, то осталась наедине с сотнями пони, которые мелькали и стреляли вокруг меня, а Бу, будто приклеенная Чудоклеем, вцепилась в мою спину.

— Эй, все вы, сбавьте скорость! — крикнула я, махая в их направлении мечом, в то время как надо мной смеялась крошечная голубая пегаска в моей голове. Пегасы двигались, думали, и, как правило, были слишком охренительно быстрыми для меня. Пегасы, и их жульнические крылья.

Тем не менее, передышка была кстати. Я продолжила подъём, оставив битву далеко под собой. На этой высоте я обнаружила несколько вещей: воздух становился всё более разреженным и холодным, а ветер крепчал. С каждой секундой моего полёта, мой энергозапас неумолимо уменьшался, капля за каплей. В моём Л.У.М.-е не было высотомера, а я была так охрененно высоко, что глядя вокруг, могла видеть, как горизонт слегка изгибается. Сражение внизу превратилось в мельтешение мерцающих точек и больших вспыхивающих овалов. По мере набора высоты я следила, как падает мой индикатор питания: 50 %, 40 %, 30 %… На этом уровне я начала ощущать холод и затруднение дыхания. Металл был не самым хорошим теплоизоляционным материалом, а я была вся покрыта им. 20 %. Я уже могла разглядеть тёмную вершину башни Шэдоуболтов. Мне просто нужно подняться ещё чуть выше. 10 %… Ещё Тридцать метров. Пятнадцать.

3%… Встроенные в крылья талисманы, толкающие меня сквозь воздух, начали мерцать.

— Нет… — застонала я, чувствуя, как сила тяжести начинает тянуть меня вниз. Мне не хватало ещё нескольких метров. Всего чуть-чуть… но здесь так холодно. Так сложно сосредоточиться. Красный огонёк погас и мои металлические конечности и крылья отказали.

Крылья замерли, и я начала падать.

Телепортировать себя было трудно. Телепортировать себя, когда на мне навешано ещё больше металла, ещё труднее. Телепортировать всё это и Бу в придачу было похоже на попытку магически одновременно пропихнуть нас обеих в трубу шириной в копыто и длиной метров в пять. Только понимание того, что я могу упасть на землю в нескольких километрах внизу и первичный безотчётный страх перед этим знанием, заставили меня собраться с силами и сотворить заклинание телепортации, швырнувшее меня к краю на вершине башни. И даже этого едва хватило, так что я смогла лишь ухватиться передними копытами за край. Мой рог хлопнул, словно перегоревшая лампочка и магия выдохлась вместе с ним. Меч, до сих пор плывший в воздухе рядом со мной, канул в зелёную бездну Ядра. Ещё мгновение я видела его блики на солнце, а затем он исчез.

Бу вскарабкалась по моей спине и выбралась на обледеневшую крышу. Закусив мою гриву, пустышка втащила меня через край и я ощутила безграничную признательность ко всем земнопони. Мой индикатор заряда замигал на отметке в один процент, а затем моё зрение потемнело. Всё, что я могла чувствовать, это холодный ветер и холодный металл.

— Бу. Самоцветы, Бу, — прохрипела я. — Самоцветы. Пожалуйста. Мне нужна энергия.

На холодном ветру я начала дрожать.

Что-то тёплое уткнулось мне в щёку, а затем прикрыло меня сверху.

— Мне очень жаль, Бу, — прошептала я, задыхаясь. Воздух был настолько разряжённым, что я подумала, что вот-вот потеряю сознание. Я даже не была уверена, остались ли у меня ещё самоцветы. Может где-нибудь на самом дне моей седельной сумки, среди всего того хлама, что я с собой таскала. Мои системы жизнеобеспечения запитывались от отдельного контура, получающего энергию от генератора у меня в груди, но как долго я протяну прежде чем Бу или я погибнем?

Я попыталась пошевелить оставшимися у меня мускулами, но это было бесполезно. Теперь во мне было больше механизмов, чем плоти. Чтобы продолжить двигаться, мне нужна была магическая энергия. Всё, что я могла теперь, это просто лежать здесь в абсолютной тишине. Что ж. По крайней мере, я была здесь не одна. Не важно, как глубоко или быстро я пыталась дышать, воздуха не хватало. Я могла только вообразить, каково это было для Бу. Даже мои чувства начали отказывать.

На грани сознания мне показалось, что я слышу пение.

* * *

Я лежала в темнице. Все по законам жанра: каменные стены и пол, решётчатая дверь. Мое тело ломило от холода и сырости. Единственными вещами, которые портили эффект, были висящая в верхнем углу магическая камера наблюдения и свет, который ни разу не выключили с тех пор, как я здесь оказалась.

— Голденблад мертв, — прозвучал холодный, жесткий и жуткий голос. Меня пробила дрожь, и я повернулась к решетке, которое обхватило холодное синее свечение. Прозвучало несколько щелчков и дверь открылась. За ней стояла Принцесса Луна, но не та Принцесса, что я знал до этого. Это была величественная, взрослая и сильная кобыла, а не игривая и добрая, и она, с презрением, смотрела на меня сверху вниз.

— Голденблад мертв, но я подозреваю, что его заговоры — нет, — произнесла она с холодной яростью в голосе. Её глаза, словно мечи, пронзали меня.

— Я ничего не знаю о Горизонтах, — прошептала я. — Я уже говорил это и вам, и Пинки. Я ничего…

— Речь сейчас не только о Горизонтах. А обо всём, что он делал… Обо всём, к чему он приложил копыта… все это, осквернённое, отравленное, находится под подозрением. Все секретные проекты. Связи с Д.М.Д. Даже само правительство. Всё под подозрением! — произнесла она. Её последние слова прозвучали словно гром и буквально ударили меня в лицо. А я продолжала лежать распростёршись ниц на каменном полу. — Я не успокоюсь, пока всё тайное не станет явным. Все его связи с Министерскими Кобылами. Его работы с Министерствами. Его «неофициальный канал связи» с зебрами. Ничему больше нельзя доверять! Ты понимаешь? Ничему!

— Мне жаль, Ваше Высочество, — прошептала я.

— Жаль? — сказала Луна презрительным тоном. — А ты хоть представляешь себе, что сейчас происходит? Зебры сделали абсурдное заявление, будто мы взорвали мегозаклинание у них в столице. Они обвинили нас в том, что мы отправили в Роам своего агента, который и совершил на их земле это ужасное злодеяние. Они смонтировали фильм, в котором показывают руины городов, якобы это все, что осталось от столицы, и показывают его по всей империи. Но зачем? Зачем вся эта жалкая ложь? Особенно, если учесть то, что наши военные докладывают о том, что все наши мегазаклинания, за которые они отчитываются, полностью заряжены, и готовы к воплощению.

Её свирепый взгляд упал на меня, и она продолжила холодным, как лед тоном:

— Где истоки дезинформации? Это все часть плана Голденблада? Уловка Цезаря? На кону жизни десятков миллионов моих подданных, а пони, которому я доверяла больше всего, оказался предателем!

— Мне жаль, мне очень жаль, — повторила я, опуская глаза на её серебренные накопытники. — Я бы сделал всё… чтобы исправить это!

— Всё? — спросила она приятным, тихим голосом. Затем помолчала некоторое время и снова заговорила, но уже мягким тоном:

— Что же. В таком случае, хочешь ли ты искупить свою вину?

— Да, моя Принцесса. Я готов на всё!

После этих слов, белая луна на её броне засветилась, отсоединилась от неё и, во вспышке света, превратилась в светящийся кристалл размером с глаз пони.

— Ты знаешь, что это такое?

— Это… это матрица мегазаклинания ЭП-1101, Ваше Высочество.

— Над этим мегазаклинанием работал ты. А Голденблад возможно саботировал его, — сказала она, смотря на кристалл с отвращением. — Голденблад мог завербовать в свои ряды любого из тех, кто трудился над проектом. Твайлайт. Флаттершай. Того судью. Даже мою сестру. Он бы мог совершить переворот, как раз плюнуть.

Она в ярости сжала зубы.

— Мне следовало бы уничтожить эту матрицу. Но что если это часть его плана? Я не могу знать этого наверняка. — Затем, она снова посмотрела на меня. — Так что, я решила, что нам надо поступить менее предсказуемо.

— Какова ваша воля, Принцесса? — слабо прохрипела я.

— Мы привяжем твою душу и разум к этому мегазаклинанию. Твое же тело спрячут в надежное место. Если по каким-либо причинам это заклинание когда-нибудь будет использовано, то оно примется разыскивать того, кому предназначено, а вот ты позаботишься о том, чтобы оно вернулось ко мне. А если ты не сделаешь этого, то твои душа и разум будут медленно и неуклонно испаряться, пока полностью не исчезнут. НО! — резко сказала она и улыбнулась. — Если ты будешь преданным до конца, и заклинание вернется ко мне, я воссоединю твои тело, душу и разум. А если ещё и не всплывут никакие заговоры, ЭП-1101 окажется безопасным, а мои земли и подданные будут в целости и сохранности, то… то тебя помилуют.

С трудом я поднялась на болящие ноги и опустил голову в поклоне.

— Я согласен, Ваше Высочество. Согласен, — сказал я от чистого сердца.

Она медленно отошла в сторону, и появились два жеребца: один низкий и полный, другой высокий и тощий.

— Начинайте. Я должна подготовиться к сегодняшнему Гала. Я бы отменила эту пустую трату времени, но надо делать вид, что все идет свои чередом, пока мы вылавливаем заговорщиков. Ничего, как только Пинки закончит с мерзкими «Четыремя звездами», я благословлю её искоренение скверны из Д.М.Д.

Единороги — синий и оранжевый — откинули назад капюшоны и уставились на меня глазами, что были полны звезд. Их рога охватило сияние, и мир для меня стал белым. Мне было нестерпимо больно. Но затем боль прошла.

* * *

Когда ко мне вернулась способность мыслить, мне сразу стало очевидно несколько вещей. Во-первых, я могла дышать без ощущения, будто тону. Во-вторых, меня куда-то несли. В-третьих, я была обречена просматривать и переживать воспоминания других пони каждый раз, когда закрывала глаза. Ну в самом деле, почему мне нельзя снова видеть сны об обычной Эквестрийской жизни?

Тем не менее, прохлаждаться мне было некогда. Конечно, если я ещё не опоздала.

— Кто здесь? Кто это? Бу? Пиньон? Твистер? Глори? Даск? Бумер? Реинбоу? — я нахмурилась. — Это Лайтхувс, верно? Ты следил за мной через Персептитрон. Ты больной ублюдок! Я закусаю тебя до смерти! — заорала я, и принялась неистово кусать того, кто меня нёс, прежде чем он успел сбросить меня с верхушки башни. Вдруг я бы попала ему в артерию! Может его, в конце концов, убьёт инфекция!

Мне по лицу съездили крылом.

— О, хочешь по-плохому, да?

Пошевелившись настолько, насколько смогла, я уткнулась лицом в металлический бок. Мне показалось, что я почувствовала, как мой стальной рог во что-то воткнулся.

— Вот тебе! Я остановлю тебя, сволочь!

Тут меня швырнули на пол и я почувствовала, как к моему рту прижали что-то пряное. Я тут же это прикусила, чувствуя, как оно тает, и по всему моему телу разливается магическая благодать. По мере возвращения энергии у меня в глазах зарябило, в ушах послышался треск и я, проморгавшись, уставилась на Кобылу-Что-Надо.

— О. Это ты. Привет.

— Я могла бы сказать то же самое, Блекджек, — отозвалась она своим низким, синтетическим голосом. — Ты была права на счёт того, что Лайтхувс следит за тобой через Персептитрон, но он собирался оставить тебя здесь, чтоб ты замёрзла насмерть, прежде чем найдёшь то, что написано на той чёртовой бумажке, которую ты показываешь всем пони.

Нахмурившись, она вынула из сумки на своём крыле ещё один самоцвет и сунула его мне в рот.

— Закусаешь меня до смерти? — спросила она с иронией в голосе.

Я ожесточённо жевала, поглощая энергию, прежде чем проглотить.

— Не смейся. Может у меня получилось бы, — улыбнулась я. Она протянула мне сумку, но когда я попыталась левитировать её, мой рог послал меня нахрен. После последней телепортации он ушёл в отпуск. В очень затяжной отпуск. И оставил меня с пульсирующей головной болью.

— Что происходит? Сколько я была в отключке? — с этими словами я, не заморачиваясь, сунула нос в сумку, закинула лямки себе за уши и принялась жевать-жевать-жевать, поглядывая вокруг.

Мы оказались в каком-то чудном офисе, но создавалось впечатление, что хозяин у него был весьма неряшливым. На деревянной обшивке стен висели старые плакаты Вондерболтов. На большом столе была развёрнута огромная карта Эквестрии и Зебринских земель. На другой стене крепились какие-то сложные схемы огромной механической сферы и грибообразного здания, и ротописная записка «Эппл Блум, не дай Голди наложить копыто на этот проект. Мне плевать, насколько упорно он будет утверждать, будто может помочь». Лежащий на столе длинный список, озаглавленный «Крутые Цели», пестрел именами и названиями мест. На мой взгляд, большинство из них звучали по-зебрински. Бу, склонив голову набок, разглядывал несколько фотографий Министерских Кобыл, разложенных на столе.

— Ты была без сознания всего пару минут. Как только тебя заметили снаружи башни, Лайтхувс говорил о тебе, следя за тобой через Персептитрон. Когда он сказал, что ты здесь потеряла сознание, я пробралась вверх по шахте и перенесла в свой офис так быстро, как только смогла. Подняться на несколько тысяч метров за пару минут — это не самый умный поступок, Блекджек. Давление воздуха здесь почти вдвое меньше чем то, к которому ты привыкла.

— Я супер-дерзкая киберпони, плевать я хотела на холод, давление воздуха и сдохшие батареи. Это должно как-то обнадёживать, — слюняво прочавкала ртом, полным самоцветов. — Что Лайтхувс?

— Планирует запустить все ракеты разом, — отозвалась Рейнбоу Дэш, затем усмехнулась. — Но у меня есть план. Вся энергия сейчас идёт через аварийный канал. Ты возьмёшь свой магический супер-острый меч и, спустя пару взмахов, он не сможет открыть ни единой двери. Что ты об этом думаешь?

Мне казалось, это всё ещё звучит как быстрый способ умереть от удара электрическим током. Странно. Обычно я была не самой осторожной кобылой. Хотя сейчас это было не так уж важно.

— Да-а. На счёт моего магического супер-острого меча… — пробормотала я, отводя взгляд. — Я его как бы уронила.

— Уронила? — прохрипела Рейнбоу Дэш. — Ты… его… уронила? Как ты могла уронить что-то подобное?

— Ну, когда я телепортировалась, у меня выгорел рог. А меч я держала наготове, на случай, если какие-нибудь киберпони захотят напасть на меня или Бу, и когда моя магия выдохлась… ну… я его выронила! — ответила я, защищаясь. — Можно подумать, ты никогда ничего раньше не роняла?

Рейнбоу вздохнула и покачала головой.

— Это печально, — сказала она, поднимаясь и зависая в воздухе. — Ладно. Значит нам нужно найти способ, как предотвратить запуск сорока ракет. Мы могли бы взорвать одну, это устроило бы чертовский беспорядок, но тут нет никакой гарантии, что он не сможет запустить остальные. И у него по-прежнему хранится контейнер, полный его заразы. — Она в задумчивости потёрла подбородок. — Плюс ко всему, нам как-то нужно помочь Тандерхеду…

— Вообще-то, у меня тоже есть план, как со всем этим разобраться, — заметила я, чавкая самоцветами. Бу вытащила откуда-то радужный парик и, пожевав его для пробы, напялила себе на голову. Не переставая кормиться, как голодный драконёнок, я покопалась в своей сумке и передала Кобыле-Что-Надо листок бумаги.

— Не читай это вслух. Не нужно давать подсказки тому, кто может подглядывать.

Рейнбоу Дэш скептически пробежалась взглядом по записке.

— Блекджек, ты свихнулась? Это никогда не сработает. Где ты, чёрт возьми, нашла одно из них?

— В моих странствиях вокруг Хуффингтона, — улыбнулась я.

— Но ты не сможешь просто взять и использовать его! У тебя должен быть доступ к… — я заставила её замолчать, когда подняла переднее копыто, рывком открыла его и показала ей свой ПипБак. На экране услужливо светился ЭП-1101. Несколько секунд она таращилась на него.

— Ох, конские яблоки… но… Блекджек, ты хоть знаешь, что оно на самом деле делает?

— Без понятия, — призналась я, опуская ногу. — Я видела, как одна пони пыталась заставить одно из них работать, так что я буду делать то же, что и она. Но что бы это ни было, я сомневаюсь, что после этого Хищники или чума будут проблемой, верно?

— Возможно… — Рейнбоу Дэш чуть покачала головой. — У тебя ещё нет возможности как-то его нацелить.

— Мне нужен талисман из одной из его ракет, или, возможно, мы сможем выковырять один из турели, — отозвалась я, пытаясь достать языком до самоцветом на самом дне сумки. Этого мешка мне едва хватило, чтобы восполнить только половину заряда. Мне определённо стоит по возможности избегать затяжных полётов. Я заметила, что Рейнбоу перестала расхаживать.

— Чего?

— Ты жуткая пони, ты в курсе? — заметила радужногривая пегаска, качая головой.

Я стянула сумку с лица, мой рот был покрыт слоем блестящей сладкой самоцветной пыли.

— Кто? Это я-то? — удивилась я, слизывая последние крошки. Рейнбоу Дэш со вздохом покачала головой, и я опустила взгляд.

— Надеюсь, я выгляжу не слишком жутко. Сказать по-правде, взгляни на меня. Что обо мне подумает Глори?

— Когда она была похожа на меня, ты относилась к ней иначе? — спросила пегаска-гуль.

— Ты же не выглядишь, как злодей из ужастика, — возразила я.

— Верно. Но до тех пор, пока твои друзья знают, что ты, это по-прежнему ты, всё будет в порядке, — ответила Рейнбоу Дэш.

— Я просто хочу, чтобы мои друзья оказались здесь, — пробормотала я. — Я знаю, что нам необходимо было разделиться, но…

Рейнбоу Дэш вздохнула и перевела взгляд на фотографии на столе.

— Добро пожаловать в клуб. У нас есть раскрошившиеся печеньки и скисшее молоко. — Она решительно тряхнула головой. — В любом случае. Время не ждёт. Каков план?

— Одну секунду, — попросила я, сунув мешочек из под камней в седельную сумку и подбегая к столу, чтобы найти лист бумаги и карандаш. Затем, закрыв глаза, я написала инструкцию. Может Лайтхувс думает, что я без сознания, но с тем же успехом он может прямо сейчас смотреть моими глазами. Закончив, я сложила листок и вернулась к Дэш.

— Бу?

Из картотеки высунулась голова пустышки с пакетом кексиков во рту. Одним махом она разорвала упаковку, подбросила её в воздух и поймала лакомство ртом. Счастливо чавкая, она подбежала к нам и я протянула записку кобыле в фиолетовой броне.

Дэш развернула её крыльями и нахмурилась.

— Ну и ну, Блекджек, твой ротопочерк просто жуть.

Она просмотрела список, кивая.

— Ладно. Это я могу. И это. Ииии, возможно, это. Но справится ли твоя подруга со своей частью? Она выглядит немного…

— Она в порядке, — заверила я, поворачиваясь к Бу и надеясь, что я права. — Бу. Послушай меня. Ты должна держаться поближе к Рейнбоу Дэш. Она собирается отыскать кое-что очень важное, а тебе нужно будет принести это мне. Хорошо, Бу? Я рассчитываю на тебя.

Я всмотрелась в её глаза, пытаясь отыскать в них намёк на понимание.

Кобылка склонила голову набок.

— Бвэкжек?

Затем она потёрлась о мою щёку, а когда отодвинулась назад, на её носу сверкали искорки.

Я обернулась к Рейнбоу Дэш.

— Она хорошая. У неё всё получится! — улыбнулась я. Самой убедительнейшей из своих улыбок.

— Тооочно, — скептически протянула Рейнбоу. — Ладно, давай продолжим. До того, как мы совершим какую-то глупость, осталось не так уж много времени.

Она направилась к двери, но я задержалась. Здесь к офису примыкала небольшая комнатка, почти как альков, в какие обычно ставят медиацентры. Шесть мониторов были тёмными, но на седьмом светился одинокий символ ДМД. Я медленно подошла, колцеобразная иконка замерцала и исчезла, а на экране появилось что-то новое.

> Обнаружен ЭП-1101. Обновить данные маршрутизации: Д/Н?

Я уставилась на надпись, Рейнбоу Дэш и Бу ждали меня у выхода.

— Одну секунду. Мне нужно кое-что уладить, — сказала я и нажала клавишу «Д». Снова перед моими глазами промелькнуло свето-цифровое шоу и информация перекачалась в мой ПипБак. Когда передача окончилась, я увидела, что навигационная метка обновилась… но куда бы я ни поворачивалась, я не видела, чтобы она куда-нибудь сдвигалась. На ней значилось «Штаб-квартира Робронко», но… тут я взглянула прямо вниз и увидела маленькую иконку аккурат у себя между копытами.

Ох. Что ж, наряд у меня как раз подходящий для прогулки в Ядро.

— Эй, ты не могла бы связать меня с Глори? — спросила я. — Я хочу повидать её ещё разок.

— У нас нет на это времени, — возразила Рейнбоу Дэш. — Прямо сейчас он загружает эти ракеты и готовит их к запуску.

— Ты знаешь, что я задумала. Тебе не кажется, что Тандерхед заслуживает небольшого предупреждения? — спросила я.

— А свой передатчик ты не можешь использовать из-за Персептитрона, — проворчала Рейнбоу, пока я пыталась подключиться к лаборатории Муншедоу. Экран несколько раз мигнул, затем щёлкнул и я увидела разгромленную астрономическую лабораторию. Оборудование валялось на полу, а помещение заполнял дым.

— Глори! Муншедоу! Есть кто живой?! — прокричала я, но никто не ответил.

— Похоже, что министерство науки попало под удар, — мрачно заметила Рейнбоу Дэш.

— Я знаю другого пони, кто может ответить, — не сдавалась я и переключилась на лабораторию Монинстара. На заднем фоне послышались голоса пони.

— Алло! Здесь кто-нибудь есть? Доктор Монинстар?

Хотя оборудование здесь тоже было разбросано, но по крайней мере тут не было столько дыма.

Тут в поле зрения камеры монитора вступила потрясающе-великолепная кобыла, её длинная роскошная грива качнулась взад-вперёд, прекрасные глаза медленно, чувственно моргнули и я на мгновение утратила способность думать.

— Да? Что вы хотите? Мы здесь пытаемся спасти ценные исследовательские данные! — проговорила она медовым голосом.

— Я… Я… — Рейнбоу Дэш с металлическим лязгом шлёпнула меня по крупу и мой мозг снова включился в работу.

— Мне нужно поговорить с доктором Монинстар.

— Да, да. Чего ты хочешь? — спросила она в самом красивом раздражении, что я когда-либо видела, а затем обратилась к кому-то, посмотрев в сторону:

— Нет, сначала этот образец, а те следом! И не уроните его опять!

— Д… доктор?! — пролепетала я.

Кобыла презрительно фыркнула и оборвала связь. Я энергично потрясла головой. Определённо я что-то упустила. Я заново открыла соединение и была вознаграждена зрелищем ягодиц, которые едва не заставили меня позабыть, зачем я опять звоню.

— Доктор Монинстар. Это я, Блекджек. Где Глори?

Она повернулась, изогнув бровь, и улыбнулась.

— Ах, да. Я не единственный, кто претерпел некоторые изменения.

Она надела докторовы, её, выпуклые очки и эффект, вызывавший во мне ошеломляющее вожделение, отступил.

— Так лучше? Хорошо. Моя ученица находится в кабинете по мониторингу чрезвычайных ситуаций. Адрес терминала МН1-ТНДР1-МЧС1 — терминал шесть или семь.

Замечательно.

— Благодарю вас, Доктор. Вы эвакуируетесь?

— Я не позволю, чтобы моя работа была уничтожена тупыми вояками, — презрительно заявила она, оставаясь великолепной даже в очках.

— Возьмите её и столько исследователей, сколько сможете, и отправляйтесь в Коллегию. Поговорите с Триаж и профессором Зодиак. Уверена, они с охотно примут вас с вашими разработками, — предложила я.

— Ты думаешь? Ну, тогда… спасибо, — сказала она, немного удивлённо. — Я найду какой-нибудь способ, чтобы отблагодарить тебя.

— Не нужно. Я ваша должница. Удачи вам. И оставьте уже эту убийственную шутку, — посоветовала я, прежде чем отключить связь и ввести полученный от доктора адрес.

Соединение открылось, отобразив удивлённого пегаса.

— Ты кто такая? А ну отключись от этой линии!

— Моё имя Блекджек! — рявкнула я. — Сейчас же позови Монин Глори!

— Блекджек? — воскликнула Глори где-то за полем обзора камеры. Затем в кадр ворвалась серая пегаска, сшибив жеребца прочь с его кресла. Кончик её гривы был опалён, голову обматывали бинты, а на носу чернела сажа, но для меня она была в десять раз более потрясающая, чем доктор Монинстар в теперешнем его виде. Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова, видя, как она изучает мой новый внешний вид. Её взгляд тут же смягчился.

— О, Блекджек…

— Да уж. Меня модернизировали.

И чтобы лишний раз не говорить и не думать об этом, я ляпнула:

— Как Тандерхед?

— Твоё предупреждение спасло жизней больше, чем я могла рассчитывать. Без жертв там не обошлось, но, по большей части, мы легко отделались. Обстрел немного ослаб. К счастью, у нас есть пони, способный навести порядок в этой катастрофе.

С этими словами она отодвинулась в сторону, пропуская к терминалу мумию. По крайней мере, выглядел он именно так: мумия в кровавых бинтах с парой напряжённых глаз.

— Скай Страйкер? — ахнула я. — Как ты справился со своими ранениями?

— Ещё не справился, — прохрипел жеребец. — Я глотаю целебное зелье каждые десять минут, стараясь лишний раз не шевелиться. Какова ситуация?

— Башня эвакуируется, и вы должны быть готовы сделать то же самое с Тандерхедом. Сейчас самое время, пока Анклавовцы грызутся друг с другом, — ответила я. — Анклаву Чума и Башня нужнее, чем вы.

Скай Страйкер нахмурился.

— Зачем эвакуироваться сейчас? Мы организуем достойное сопротивление. Не знаю, где они этому научились, но эти две земнопони сводят их с ума своими минами и бомбами. Думаю, Анклав сейчас не может ступить копытом на землю не опасаясь, что та под ним взорвётся.

В ответ я показала клочок бумаги.

— Тише. Не произноси это вслух. Лайтхувс может подслушивать. Но да, у меня это есть и я им воспользуюсь. — На лицах пони отразилось изумление и я не могла найти в себе силы встретиться глазами с Глори.

— Мне очень жаль, Глори. Я знаю, я говорила, что мы сохраним его… но…

На её лице застыло выражение шока и ужаса.

— Ты сделала всё, что могла, Блекджек, — проворчал Скай Страйкер. — Сколько у нас времени?

— Ровно столько, пока я не получу то, что мне нужно. Минут пятнадцать? — неуверенно ответила я.

— Этого едва хватит, чтобы оказаться под облачным слоем, — ворчливо заметил он.

Рейнбоу Дэш наклонилась поближе.

— Есть и другой путь. Возьми всех пегасов, сколько сможешь найти и пусть они отбуксируют Тандерхет подальше от Башни.

— Кто… — начал был Страйкер.

— Время, помните? — перебила я.

— В твоём распоряжении семнадцать или восемнадцать тысяч пегасов. Тандерхед уже сдвинулся километров на пятнадцать. Если вы все полетите, толкая его в одном направлении, у вас может получиться, — сказала она, сделав ударение на «может».

— Если восемьсот пегасо-сил достаточно для осушения озера, то восьмидесяти тысяч явно должно хватить для перемещения города.

— Верно. Верно! Мы справимся. Но опять же. Чем больше у нас будет времени, тем лучше.

Страйкер отстранился назад, принявшись рявкать приказами, не обращая внимания на пятна крови, вновь проступившие на его бинтах. Глори вернулась к экрану и я стиснула зубы.

— Мне жаль, — пробормотала я, опустив взгляд. — Я просто хотела спасти жизни.

— Блекджек, ты спасаешь! Если бы ты не пришла сюда… со смертью Старгейзер… это превратилось бы в кровавую баню. И в конечном счёте, мы бы всё равно проиграли. Анклав бы просто захватил Тандерхед в следующий раз. Какая ирония, да? — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. — Просто делай всё, что нужно, чтобы положить этому конец. И Блекджек, я люблю тебя. Не важно, что ты делаешь, или как тебе приходится изменяться, я люблю тебя. Только постарайся благополучно вернуться. Хорошо?

— Я постараюсь. Я люблю тебя, — ответила я и оборвала соединение. Я не могла плакать, но как бы мне этого хотелось. Просто ещё один признак, показывающий, что от меня осталось ещё меньше пони, чем прежде. Смех, слёзы, голод, жажда, боль… хорошо это или плохо, но это были вещи, которые делали пони теми, кто они есть.

И любовь. Любовь тоже.

* * *

Путь вниз занял намного больше времени, чем я ожидала. От нетерпения мне едва удавалось устоять на одном месте. Хотелось поскорее покончить со всем этим.

— Рейнбоу Дэш? Лайтхувс… Когда ему в голову пришла идея использовать биологическое оружие для дискредитации Анклава?

— Около года назад. А что? — отозвалась та.

— После того, как он вернулся со своей первой миссии на поверхность?

— С его «миссии»? Он был всего лишь новобранцем. Утверждал, что заблудился во время жуткой грозы, и ему пришлось искать укрытия в развалинах на Пустоши. — Рейнбоу пожала плечами. — Такое случается сплошь и рядом. Всегда находятся любопытные пегасы, которые не могут устоять перед искушением взглянуть поближе на то, что происходит внизу. Большинство из них увиденное шокирует настолько, что они становятся самыми преданными сторонниками изоляционной политики Анклава. Но некоторые остаются внизу. Именно поэтому новичкам и не выдают силовую броню в первые несколько месяцев службы. А что? — повторила она свой вопрос.

— Ты знала, что доктор Мефитис был его предком? — задала я встречный вопрос.

— Нет. А это так важно?

— Для него — да, — заявила я. Рейнбоу Дэш лишь досадливо хмыкнула в ответ. До меня долго доходит. Она могла бы уже привыкнуть к этому.

За то время, пока опускался лифт, голубые огни вдоль шахты заметно потускнели и начали периодически отключаться.

— Он задействовал и аварийные генераторы, — произнесла старая пегаска. — Я должна помешать ему во что бы то ни стало.

— Пора его остановить, — согласилась я и ободряюще улыбнулась ей. — Просто следуй плану. Найди, то что я просила, и доставь это мне. — Она кивнула в ответ, и я закрыла… Да уж, хотела бы я иметь возможность закрыть глаза! — Крупье? Эхо, ты здесь?

— Здесь, — тихим безжизненным голосом отозвался он.

— Ты знаешь, что мне нужно?

— А ты хорошо подумала? Представляешь, сколько пони могут погибнуть из-за тебя? — прошептал голос у меня в ухе.

— Возможно, куда меньше, чем погубят его ракеты, если поднимутся в воздух, — парировала я. — Ты сможешь запустить процесс?

— Смогу. Но готова ли ты взять на себя ответственность за всех тех, кто умрёт здесь? — спросил он срывающимся голосом.

Я вздохнула.

«Отнять одну жизнь, чтобы спасти две другие. Пощадить одного, но позволить погибнуть двоим. Как разрешить эту моральную дилемму? И есть ли у неё решение вообще?»

— Ага. Запишешь их на мой счёт.

— Я всё подготовлю, — обречённо бросил он в ответ.

Лифт, наконец, достиг места назначения, и я тут же выскочила из него, направившись в сторону лестницы, ведущей на фабричный уровень. Спустившись по ней, я оказалась в огромной комнате, которая, очевидно, находилась как раз в том месте, где здание прикрывали шесть массивных щитов. Прямо подо мной раскинулись цеха автономного завода. Почти четверть всех производственных площадей занимали плавильные печи, а также огромные агрегаты, оснащённые прокатными станами со штамповочным и отрезным оборудованием. В механической мастерской по соседству трудились киберпони, занимающиеся сваркой и резкой металла. Третья секция была приспособлена под склад, заставленный множеством стеллажей, полных различных талисманов и электронных компонентов. Оставшееся место занимала впечатляющих размеров трансформаторная подстанция, толстые кабели от которой разбегались в сторону дверей и пусковых установок. В воздухе отчётливо витал запах озона, и непрерывно раздавались громкие щелчки, сопровождавшиеся снопом искр с подвешенных под потолком проводов.

А на высоких постаментах, установленных по периметру заводских площадей, размещались ракеты. Каждая примерно двенадцати метров в длину и полутора-двух метров в диаметре. С большим круглым воздухозаборником в верхней части фюзеляжа, и парой длинных стреловидных крыльев, прикреплённых на расстоянии двух третей от заострённого носа. А два небольших дополнительных крыла в передней части и вертикальный стабилизатор сзади делали их больше похожими на помесь аккуратно сложенного бумажного самолёта и дротика, чем, собственно, на ракету. И интересно, какому это умнику в зебринской империи пришло в голову, что вся их техника обязательно должна иметь полосатую раскраску? Маленькая белая пони у меня в голове пренебрежительно фыркнула, соглашаясь.

Все ракеты размещались на индивидуальных стартовых столах в виде полукруглых ложементов с вертикальной плитой на конце, установленных напротив больших металлических дверей и удерживаемых в нужном положении при помощи мощной гидравлики. На полу вокруг них в хаотичном порядке были разбросаны бочки и разномастные запчасти. Эти же двери киберпони использовали, чтобы держать Анклав в постоянном напряжении. У меня на глазах одна из них открылась на несколько секунд, впуская с полдюжины летунов, и тут же встала на место. В самом центре огромного пустого пространства фабричного уровня располагалась подвешенная к потолку ярко освещённая круглая комната с окнами во все стороны. Над цехами сновала мощная кран-балка с подвешенными к ней большими пластиковыми ёмкостями, содержащими в себе субстанцию жёлто-коричневого цвета, которую при помощи шлангов закачивали в боевую часть ракет.

Я представила себе, где могла бы находиться, окажись на месте Лайтхувса, и решительно зашагала прямо к центру завода. Когда я проходила мимо киберпони, они отрывались от своей работы и провожали меня взглядом. Хотя ни один при этом не выказывал враждебных намерений. Не знаю, был ли причиной тому мой устрашающий вид, или им просто не отдали соответствующего приказа. А может они просто устали до чёртиков. Некоторые, судя по трясущимся копытам и затравленным взглядам, уже находились на грани срыва. А многие, похоже, даже не прошли полный цикл преобразований, как другие. Может, их подвергли изменениям против их воли… просто бросили в машину, порезали на куски и сделали «сильнее».

— Это она! Мы… мы ведь должны… должны напасть на неё? Верно? — запинаясь, произнёс пегас с голубой шёрсткой возрастом чуть старше Скотч и нервно обвёл взглядом комнату.

— Нет. Отвоевались уже. Пришло время поговорить, — ответила я.

— Поговорить? — прошипела какая-то кобыла. — О чём нам разговаривать?

— Ты — наш враг. Все вы, — пробормотал один из жеребцов, но по тому, с каким выражением он обвёл взглядом толпу киберпони вокруг себя, невозможно было понять, адресовалась эта реплика мне или им.

— О том, зачем на самом деле Лайтхувс превратил вас в то, что вы есть, — произнесла я, подняв взгляд на центр управления. В толпе пегасов поднялся ропот, хотя они по-прежнему не спускали с меня глаз. — Он лгал вам. Причина не в чуме, не в Тандерхеде и даже не в Нейварро. Всё дело в нём самом. И так было всегда.

То ли мой спокойный голос так повлиял на пегасов, то ли тот факт, что в этой комнате я оказалась пони с наименьшим процентом живой плоти, но одна за одной красные метки начали менять свою окраску на голубую, и я продолжила свой путь сквозь толпу.

Внезапно меня осветил луч прожектора, подвешенного на дне комнаты управления.

— Довольно, Блекджек, — раздался из громкоговорителя голос Лайтхувза. — Полагаю, настал кульминационный момент нашей эпической битвы? Добро против зла? Свет против тьмы? Что ж, не хочется тебя разочаровывать, но, боюсь, я весьма ограничен во времени. Анклав атаковал беззащитное гражданское население и должен поплатиться за это.

Я могла читать его, как открытую книгу.

— Я побывала в Жёлтой Реке, — крикнула я в ответ. — Но, с другой стороны, ты ведь именно этого и ждал от меня.

Прожектор погас, а затем наверху скрипнула дверь, и вниз спланировал Лайтхувз. В нём по-прежнему оставалось больше плоти и крови, чем во мне, но, в конце концов, плоть и кровь — не главное в пони.

— Да, знаю. Я видел, что ты сделала. Твоя демонстрация физической мощи была воистину вдохновляющей.

— Я никогда до конца не понимала, зачем ты навёл меня на это место. Хотя, если поразмыслить, та записка ведь предназначалась не мне. Ты адресовал её любому, кто последует за тобой. Ты хотел, чтобы кто-нибудь увидел этот лагерь и понял, что натворил Мефитис. — Я активировала крылья и, оттолкнувшись от пола, взлетела ему навстречу, вызвав изумлённый ропот среди наблюдавших за нами киберпони. — Но этого было недостаточно, верно? Ты осознавал, что даже в том случае, если бы я или Даск попали в Жёлтую Реку, правда могла и не всплыть. Мы могли просто проигнорировать её. Или намеренно похоронить. А, возможно, похоронить и тебя.

— История никогда не была слугой тиранов, — ответил Лайтхувз. — Как устоять правде перед лицом подобных вероятностей?

Его пафосная речь слово в слово повторяла то, что произнёс когда-то Доктор Октопус. Мелодраматично и инфантильно. Я могла бы воспользоваться этим, чтобы задержать его. Сейчас время было моим главным союзником. Лайтхувз кивнул головой в сторону комнаты управления и вошёл внутрь. Я последовала за ним и, пока он находился спиной ко мне, быстро раскрыла ПипБак и нажала кнопку. Если бы он заметил это моё движение, то ни за что бы не разоткровенничался.

— Стало быть, тебе удалось собрать картину воедино?

Теперь, вблизи, он выглядел настоящей развалиной с ввалившимися покрасневшими глазами.

— Это тебе решать, — ответила я. — Ты выяснил, что твоим далёким предком был один из величайших героев Анклава. Гениальный доктор, который удержал пегасов от возвращения на поверхность, потому, что это стало бы для них фатальной ошибкой. И ты искренне гордился таким родством. Но в процессе изучения вашей родословной тебе на глаза попалось упоминание о Жёлтой Реке. И при первой возможности ты спустился вниз, чтобы взглянуть на неё. Побывать там, где жил и работал твой предок.

— Уверен, как наследница Твайлайт Спаркл, ты способна это понять, — отозвался он и самодовольно улыбнулся. — О да, я как следует покопался в твоём прошлом, после того, как наши пути разошлись. — Его взгляд при этом оставался спокойным, почти безмятежным. По всей комнате были разбросаны бумаги, а вокруг панелей управления, словно ненужный хлам, валялись плёнки и шары памяти.

— Я понимаю, — согласилась я. — И куда лучше, чем ты думаешь. Мне известно, что Твайлайт не всегда поступала правильно. Не прислушивалась к мнению тех, кого должна была слушать. Причиняла боль тем, кто этого совсем не заслуживал. — Я посмотрела на него с прищуром. — Хотя, нужно отдать Мефитису должное. Масштаб его злодеяния куда больше.

Тут самообладание изменило Лайтхувзу, и он зашипел на меня, брызгая слюной.

— Он бросил их! Взял свои грязные деньги, и бросил их! На верную смерть! Я видел записи с камер наблюдения на автоматических турелях! Некоторые из них оставались в живых ещё несколько месяцев! Месяцев! — рявкнул он мне в лицо, забрызгав мне слюной весь визор.

Я и бровью не повела.

— Но он же был доктором. Вирусологом. И, что самое главное, пони, в котором нуждался Анклав. — На его лицо снова вернулось стоическое выражение. — Одно дело спорить о необходимости возвращения на поверхность, если это не представляет трудности. И совсем другое, если возвращение грозит смертельной опасностью, — сказала я, и мы начали медленно кружить по краю комнаты управления.

— Анклав извлекал выгоду из этой пропаганды целых двести лет. Двести лет! — выпалил Лайтхувз и улыбнулся. — Богатство и слава, которыми они одарили его, давно вернулись сторицей.

— Шиканери рассказал мне, как ты вычислил, сколько жизней можно было бы спасти вашим возвращением. Но что ты мог сделать? — продолжила я. — Кому мог рассказать? Тебе было недостаточно просто знать. Знание не дарует искупления. Только не тебе. Нет. И ты решил действовать, — подытожила я, не сбавляя шаг. — Тебе нужно было что-то такое, что они не смогут игнорировать. Что-то, что никто не сможет игнорировать. Что-то таких чудовищных масштабов, что это невозможно будет замалчивать. И ты посвятил Реинбоу Деш в свой план.

— Она долгие годы искала способ покончить с Нейварро. Так что уговорить её было совсем не трудно, — ответил Лайтхувз с усталой, почти грустной улыбкой.

— И однажды все части плана сложились воедино. Чума. Способ доставки. Талисманы-целеуказатели. Всё, что тебе было нужно. Но затем что-то изменилось. Что-то, из-за чего одного лишь скандала уже было недостаточно. Так в чём причина? — спросила я его.

Он издал тихий смешок.

— Я говорил тебе, Блекджек. Говорил всем. — Протянув крыло к стопке измятой документации у наших ног, он выхватил несколько страниц и потряс ими у меня перед лицом. — Анклав узнал, чем мы занимаемся и высоко оценил нашу работу. — Каждое произнесённое слово буквально сочилось отвращением. — И они решили ускорить план. Разослать вирус в каждый уголок Пустоши, уничтожить все враждебные формы жизни и лишь после этого вернуться! — Он швырнул бумаги мне в лицо, и они вихрем закружились вокруг нас.

— Итак, уже недостаточно было просто устроить скандал. Недостаточно было покрыть позором имя Мефитиса. Тебе захотелось большего. Ты решил уничтожить сам Анклав, — предположила я, стоя среди разбросанных по полу бумаг.

— Не говори мне, что они этого не заслуживают! — рявкнул он в ответ и, подойдя к панели управления, шмякнул по ней копытом. Один из мониторов ожил, и на его экране я увидела город, разрываемый на части выстрелами из энергетического оружия. У меня на глазах испепелили маленького жеребёнка, и я, к своему изумлению, узнала ЛитлПип в той пони, что пыталась собрать его прах. — Я получил это из надёжного источника вчера. Они убивают детей, Блекджек!

Оторвав взгляд от экрана, я снова обратила своё внимание на Лайтхувза.

— Ты всё продумал. Теперь твоей целью был не скандал. Ты хотел спровоцировать кризис. После Мэрипони дела обстояли крайне скверно: все оказались охвачены страхом и сомнениями. И ты решил сдаться на милость суда, предоставив против себя неопровержимые улики, и тем самым выставить Тандерхед тем героем, что спас Анклав от безумного агента Нейварро. — Я сделала паузу, и мы оба остановились, глядя друг на друга. На виске у Лайтхувза нервно запульсировала жилка. — Вот только…

— Вот только ты за каким-то хером порешила советника! — заорал он, испепеляя меня взглядом. — Она поплатилась жизнью, потому что решила арестовать тебя, или её смерть была предопределена, как отличный способ досадить мне? Возможно, советник не очень хорошо разбиралась в политике, но она была заботливой пони и верным другом!

— Не я убила её, Лайтхувз, — ответила я, зная, что он не поверит моим словам, да и не особо волнуясь по этому поводу. — Но смерть Советника расстроила твои планы, не так ли? Стратус не стал бы вести расследование так дотошно, как это сделала бы она. Он, скорее всего, постарался бы замять это дело. А этого тебе хотелось в последнюю очередь. Поэтому ты обратился к плану Б: заманить флот Анклава в ловушку и разнести его в щепки. Это стало бы для них настоящей катастрофой, а ты в любой момент мог бы добить их чумой.

— Именно так, — согласился он, по-видимому, снова сумев совладать с нервами. — Но нагрузка на энергосистему оказалась слишком велика. И это уничтожило энергетическую подстанцию.

— Нет. Уничтожение подстанции — моя работа, — заявила я, глядя ему прямо в глаза. В его всё ещё живые, настоящие глаза. Эти зеркала души, бьющейся в агонии.

— Ты… как?! — с трудом выдавил он из себя.

Я злорадно усмехнулась.

— Ты не видишь всей картины, Лайтхувз. Тебе не известно про Аврору, Когнитум или Токомеир. Ты далеко не Принцесса… как фигура… на этой доске, а всего лишь пешка. Или одна из тех лошадок? Ну, может, та фиговина в виде башни. — Ладно, если я и дальше собираюсь использовать шахматные аналогии, то стоит получше узнать правила этой игры. — Видишь ли, не всё, что происходит вокруг, вертится вокруг тебя и твоих тараканов в голове!

— Понятно. Не скрою, я немного сбит с толку тем фактом, что ты приняла стороны Нейварро… — начал было он.

— Я не на их стороне! — отрезала я, прерывая его. — Ты ведёшь себя как маленький эгоистичный жеребёнок. А тебе не приходило в голову, что на свете существует множество других проблем, не связанных с тобой и твоим ущемлённым родственными связями эго?! — Похоже, этими словами я ошарашила его больше, чем если бы просто отвесила оплеуху. — Можешь разглагольствовать сколько угодно. Но я собираюсь остановить чуму, этих Хищников и тебя. Возможно, предстоит сделать намного больше, но эти три пункта — первоочередные, — уже спокойно закончила я.

На секунду мне показалось, что я посеяла в нём сомнение. Что, в конце концов, здравый смысл возобладает. Затем черты его лица ожесточились, приняв скептическое выражение.

— Ой, да неужели? Ты, похоже, весьма уверена в себе. Что ж, вынужден тебя разочаровать. Я собираюсь разослать эти ракеты так далеко, насколько это возможно. Парочку я приготовил даже для зебр. Просто, чтобы не лишать их возможности поучаствовать в общем веселье, — произнёс он со смехом, который уже начал меня утомлять. — А наш народ, благодаря Проекту «Стальной Пони», станет более сильным и невосприимчивым к чуме. Все узнают правду. От лжи не останется и следа, и, наконец… всё будет кончено.

— Почему? — устало спросила я, заранее зная ответ, хотя в глубине души и надеялась, что ошибаюсь. На Л.У.М. появились две приближающиеся голубые метки; оставалось надеяться, что одна из них — это Бу. Встав за креслом возле одного из терминалов, я облокотилась на него передними копытами.

— Я же сказал тебе! Ради правды! За все их преступления! — воскликнул он.

— Кончай ебать мне мозг! — заорала я на него. — Только взгляни на меня! Взгляни, что я с собой сделала, чтобы тебя остановить! Завязывай с этой брехнёй! Скажи мне правду!

«Давай же!», — мысленно добавила я.

Он уже с трудом сдерживал себя.

— Ты должен сказать мне правду.

— Потому что я ненавижу всё вокруг! — выпалил он. — Я ненавижу Анклав за их ложь и лицемерие. Ненавижу Тандерхед за его слюнтяйство и бесхребетность. Ненавижу поверхность за её дикость и апатию. Ненавижу прошлое за всё, что оно сделало с нами, и ненавижу будущее за всё, чего оно нас лишает. Ненавижу каждую каплю крови, что течёт в моих жилах. Но больше всего, Блекджек, я НЕНАВИЖУ…

И в этот момент я изо всех сил съездила ему креслом прямо по лицу. От мощного удара Лайтхувз пролетел через всю комнату и впечатался в одно из окон, едва не выдавив его наружу.

— Ты собирался сказать «тебя», верно? — спросила я, а затем рванула вперед, нацелив свой слегка увеличившийся в размерах и закованный в сталь рог прямо ему в грудь. Он успел выставить мне навстречу все четыре копыта и, поймав ими мою голову, отвёл удар в сторону. Я врезалась плечом ему в грудь, и мы вместе вылетели через окно наружу, где к нам, барахтающимся в воздухе, тут же устремились взгляды почти сотни киберпони, собравшихся внизу.

— Доктор Ок был прав, — произнесла я, паря… ну ладно, болтаясь в воздухе. — Инфантилизм и саморазрушение — взрывоопасная смесь.

Лайтхувз ткнул копытом в мою сторону.

— Пристрелите её! — Киберпони внизу продолжали молча наблюдать за нами. — Убейте её! Ещё пара минут, и это закончится! Всё закончится! — Никто в толпе даже не шелохнулся, и я сочувственно улыбнулась ему. — Что… что происходит? — недоумённо спросил он.

— Слюнтяйство и бесхребетность? — низким зловещим тоном произнесла в ответ одна из кобыл.

— Ты всё подстроил? — подхватил какой-то жеребец, направляя на Лайтхувза своё оружие. — Ты же говорил, что всё это ради свободы Тандерхеда.

Лайтхувз медленно обвёл взглядом толпу внизу.

— Как… как вы не понимаете. Это нужно сделать!

— Ты сказал мне, что это ради будущего моих детей, — подала голос ещё одна кобыла. — Почему?

Он оторвал взгляд от моря весьма рассерженных киберпони внизу и вопросительно посмотрел на меня. Я раскрыла панель на своей передней ноге и продемонстрировала ему радиопередатчик.

— Ты собирался покаяться миру в своих грехах? Что ж, ты только что это сделал.

Я бы не стала торопиться с выжиганием ему кьютимарки и объявлением его Дашитом. Он не заслуживал этого звания.

Киберпони находились в полном замешательстве. Теперь, когда выяснилась ложь о благородстве и необходимости их действий, до них начало доходить, чем они пожертвовали ради Лайтхувза. В толпе послышались крики отчаяния. Кто-то плакал, а кто-то просто застыл в прострации, отказываясь верить в происходящее.

Я посмотрела на Лайтхувза, этого пони, который потерял всё. Абсолютно всё. А затем обратилась к остальным:

— Вам нужно убираться отсюда. Летите к поверхности. Постарайтесь добраться до Коллегии. Возможно… возможно, там найдутся пони, способные вам помочь. Но здесь оставаться нельзя.

— Мы всё ещё можем разделаться с ним! — закричал кто-то.

— Давайте сдерём с него всю шкуру, что у него осталась! — подхватил другой.

Лайтхувз одарил меня взглядом, полным ненависти.

— Вы сделали свой выбор. И заслуживаете этого сполна. Команда: оборванные струны.

Внезапно все киберпони вокруг меня забились в судорогах и начали падать как подкошенные. Раздалось лишь несколько сдавленных криков, прежде чем все они оказались на полу, скребя копытами грудь с выражением муки на перекошенных лицах. Это очень напоминало то, что случилось с тем мусорщиком в Тенпони. Затем у бьющихся в агонии пони пошла ртом кровь. Раздалось несколько обречённых выстрелов, но уже буквально через несколько секунд всё было кончено. Произнеся всего три слова, он убил сотни своих сородичей. Отцы, матери, братья и сёстры… все они были теперь мертвы.

А затем воздух прочертила фиолетовая молния, которая ударила в Лайтхувза, швырнув его на фабричный пол прямиком в штабеля металлических труб.

— Монстр! Убийца! Я ведь верила тебе! — закричала Рейнбоу Дэш, обрушивая на него удары своих копыт. — А ты всех нас предал!

— Предательство — это вопрос точки зрения, — бросил Лайтхувз в ответ. — Что ж, если я вынужден заканчивать дело самостоятельно — так тому и быть!

Забив крыльями, он ринулся в контратаку, и оба пегаса превратились в два размытых пятна, мечущихся в замкнутом пространстве фабрики в неуловимо быстром воздушном бою.

— Бу! — закричала я, вскакивая на ноги. Если все киберпони мертвы, то солдаты Хорфрост будут здесь с минуты на минуту. Раздался цокот копыт, и из темноты выскочила палевая кобылка. — Она ведь нашла его, Бу? Скажи, нашла? — спросила я с отчаянием в голосе.

Пустышка счастливо улыбнулась, потянулась в седельную сумку и вытащила упаковку тортиков Фэнси Бак.

— Бвэкжек! — радостно заявила она, протягивая их мне. Я осела на пол, времени на самостоятельные поиски у меня уже не оставалось. Мой взгляд метнулся к стойкам с талисманами, но там их были десятки различных видов, если не сотни.

— Всё хорошо, Бу. Всё хорошо.

Я поднялась, надеясь, что пока Рейнбоу Дэш и Лайтхувз борются в воздухе, мне повезёт. Может Лайтхувз и был модернизирован, но, насколько я знала, Рейнбоу Дэш оставалась лучшим летуном в истории. Может быть мне удастся отыскать один в… тут я увидела, что Бу что-то держит в копыте. Это был белый талисман размером с мяч для хуффбола, с нарисованным на нём перекрестием прицела. Я наклонилась, схватила кобылку за плечи, крепко поцеловала, а затем ухватила талисман ртом. Я должна была соблюдать осторожность, чтобы не прикусить его слишком сильно, иначе он превратится в закуску.

— Бва… — сказала Бу с очень озадаченным видом, затем развернула обертку пирожного, схватила его зубами и побежала за мной.

Временами пегасы двигались слишком быстро. Рейнбоу Дэш и Лайтхувз, маневрируя между искрящими силовыми кабелями в отчаянных попытках ударить друг друга, сливались в фиолетовые и белые линии. У Лайтхувза была такая же координация, сила и устойчивость киберпони, как и у меня, но специальная броня Рейнбоу Дэш уже не раз позволяла ей исчезать за мгновение до его удара, только чтобы тут же нанести ответный удар буквально из ниоткуда. Его молниеносные контратаки натыкались на фиолетовую сталь, высекая дождь искр.

Я взлетала обратно к комнате управления, чтобы отыскать терминал. Я видела это лишь однажды, но теперь изо всех сил старалась вспомнить всё, что она делала.

— Крупье, пора этому случиться, — произнесла я, прокручивая список команд и надеясь, что всё помню правильно. Снаружи Лайтхувз и Рейнбоу Дэш превратились просто в размытые цвета. Талисман трижды вспыхнул красным, а затем полностью окрасился в красный цвет, подтверждая включение.

Время вышло.

Внезапно, Лайтхувз влетел через окно, сшиб меня и мы вдвоём покатились по полу. Пока я выкарабкивалась из-под пультов управления фабрикой, пегас успел перевернуться. Ярко-красный талисман тем временем, подпрыгивая, выкатился за дверь и свалился в цех внизу.

— Бу! Подбери его! — выкрикнула я, поднимаясь на копыта. Если он сломается по пути вниз… что ж… тогда и буду о нём волноваться.

— Довольно! — крикнул Лайтхувз. Его плоть кровоточила, а броневые пластины были измяты. Пегас поднялся на ноги и принялся торопливо нажимать клавиши.

— Сейчас я покончу с этим!

— Процедура автоматического запуска начата, — произнёс холодный записанный голос. С жужжанием, один за другим начали распахиваться люки. Затем ракета скользнула вниз по направляющим, выпала из люка и оказалась на открытом воздухе. Через секунду в её хвостовой части вспыхнуло пламя и ракета со свистом унеслась в небо.

— Установка два, огонь, — спокойно произнёс громкоговоритель и следующая ракета начала подъём.

— Останови их, — только и смогла я крикнуть Рейбоу Дэш. Из-за сражения снаружи, у Хищников не будет шанса перехватить их вовремя. Как только вторая ракета скользнула вниз со своих направляющих, а третья начала подниматься, пегаска метнулась к отрытому люку, а я, словно железный альбатрос, бросилась к четвёртой.

Лайтхувз вцепился в меня и мы вместе врезались в четвёртую пусковую установку. От удара наших тел, расположенная над нами стартовая платформа заскрипела и зашаталась. Ракета начала соскальзывать вниз… а затем я услышала хруст и тяга двигателя включилась. Мы оба взглянули на конец пусковой установки и увидели, что нос ракеты упёрся в основание люка.

— Ошибка запуска. Ошибка запуска, — безжизненно произнёс голос.

Далеко на западе я разглядела яркий взрыв. Если Рейнбоу Дэш смогла сбить одну ракету, я могла надеяться, что она перехватит и две другие.

Лайтхувз поднялся и посмотрел на меня взглядом, полным ненависти. Расположенные вокруг нас ракеты, стоящие в своих пусковых установках, начали искрить и дымиться.

— Ты не должен этого делать, Леджердемейн, — обратилась я к нему, вглядываясь в его суровое лицо.

— Я лгал. Убивал. Предавал, — сказал он просто. — И если мне, чтобы увидеть, как всё это закончится, придётся запускать ракеты собственными копытами, я это сделаю.

Развернувшись, он бросился к пятой пусковой установке. Мой рог сейчас не работал, всё ещё не оправившись после последней телепортации. Зато у меня были крылья. Перепрыгивая через тела, я подала достаточно энергии на талисман левитации, чтобы он удержал меня в воздухе, расправила крылья и бросила себя вперёд, нацелившись передними копытами ему в спину. Он оглянулся через плечо и, увидев меня, распластался на земле, так что я пронеслась прямо над ним, врезалась в пол и отскочила вверх, в пусковую установку. Мои крылья и копыта пробили хрупкий фюзеляж и меня облило чем-то, что сильно пованивало огнемётным топливом.

— Ничем хорошим это не закончится, — проворчала я.

Тут аппарель вдруг наклонилась и ракета заскользила к нижнему краю. Разбрызгивая радужно-окрашенную жидкость, я высвободилась и бросилась к дальней части стартового стола, в то время как Лайтхувз занялся шестой ракетой. Повреждённая ракета выпала на открытый воздух и, спустя пару секунд, раздался оглушительный взрыв. Погнавшись за Лайхтувзом, я прыгнула на него как раз в тот момент, когда его копыта начали работать с панелью контроля запуска. Он прервался лишь для того, чтобы лягнуть меня в лицо сразу двумя копытами, отправив меня обратно к пусковой установке за моей спиной.

Как только аппарель начала подниматься, я оттолкнулась копытами и снова расправила крылья. Скрестив передние ноги перед лицом, я врезалась прямо в гидравлический подъёмник шестой пусковой установки и полностью снесла его с основания. Обдирая копыта, я выкарабкалась из-под обломков, которые едва меня не расплющили. Крылья и двигатель ракеты отвалились и та покатилась по полу в сторону седьмого стартового стола. Передо мной оказались разбросанные бочки с надписями «смазка» и «гидравлическая жидкость», и Лайтхувз поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как я приближаюсь к нему. Пегас метнулся в воздух, перелетел через седьмую установку и направился к восьмой. Катящаяся ракета врезалась в седьмой стартовый стол и прорвалась, разливая ещё больше топлива вокруг пусковых установок, на пол и на меня.

Я уже упоминала бешено искрящие силовые кабели?

С влажным шипением по цеху покатилась волна сине-оранжевого пламени, подбираясь ко мне, и я взвилась в воздух, уходя от огня. «Давай же, Бу, найди этот талисман. Скорее заканчивай с теми ракетами, Рейнбоу Дэш, и возвращайся ко мне».

Перемахнув через седьмую пусковую установку, я увидела Лайтхувза, работавшего над механизмом запуска восьмой ракеты и, отключив левитацию, рухнула вниз тонной киберпонятины. Под моим весом его крылья хрустнули, как сухие ветки и я поспешно поднялась на копыта. Даже при том, что его крылья теперь напоминали измятую бумагу, он ничуть не замедлился, прыгнув в воздух и впечатав все четыре копыта мне в голову. От столкновения с полом мой череп зазвенел, словно колокол, и на несколько секунд я была уверена, что вот-вот потеряю сознание. Но я не могла позволить себе такой роскоши. У меня был враг, которого нужно победить и кошмар, который нужно остановить. Когда я встряхнула головой, Лайтхувз снова обрушил на меня серию своих молниеносных ударов и пинков… но на сей раз я была куда более бронированная.

Я снова тяжело поднялась на копыта, опустила голову и направила рог прямо ему в грудь. Пегас встал на дыбы, упёрся передними копытами мне в лицо… а затем концы его копыт раскрылись, как цветы, выпустив по три прямых и по одному противопоставленному пальцу. Он вцепился мне в лицо, заблокировав рог и челюсть, и, широко размахнувшись, использовал мой собственный импульс, чтобы перебросить меня над собой и обрушить спиной на бочку с топливом, лопнувшую, словно пакет молока, а затем с металлическим грохотом впечатал меня в пол. Упёршись в меня задними ногами, он начал поворачивать мою голову на угол гораздо больший, чем она была рассчитана.

— Должен признать, пальцы — удобная штука, — заметил Лайтхувз. Моё обычно онемение было прорвано искрами боли. Дурной признак.

«Погодите? Он что же, добавил дизайн пальцев в ту проклятую преобразующую машину?»

Был лишь один способ это выяснить. Я сделал то, чего не делала уже больше недели и попыталась выдвинуть свои пальцы. С шипением, корпус вокруг концов моих передних копыт отошёл назад и на них появились две чёрные руки. Каждая ухватила его выше колен и я надавила со всей мощью, какую только смогла выжать. Его ноги подкосились и он, схватившись за плечо, прекратил откручивать мне голову.

Я вскочила на копыта и он вырвался из моего захвата мощным обратным сальто, приземлившись в нескольких метрах от меня.

— Так какой у нас план? Продолжим драться до прибытия Рейнбоу Дэш или Анклав испортит нам всё веселье? — спросила я.

— Вообще-то, готов поспорить, что все эти аугментации жрут куда больше энергии, чем мои. На самом деле я уверен, что ты уже сожгла большую часть своих резервов. Я ведь прав? — ухмыльнулся пегас.

Вот дерьмо. Он был прав. Я снова была опустошена уже почти на две трети! Так что я бросилась вперёд, пытаясь одолеть его с одного удара в голову… но вот чего ему было не занимать, так это его дьявольской ловкости. Он отклонялся, ускользал и делал всё, что мог, чтобы держать меня на расстоянии, заставляя безуспешно молотить копытами, пока сам он снова и снова избегал меня. Хотя это было не слишком энергозатратно. Он тянул время, в любой момент к вечеринке мог присоединиться кто-нибудь ещё и, скорее всего, этот кто-то окажется на его стороне. Так почему же он не бежит к следующей…

Розовая пони у меня в голове встревоженно ткнула копытом мне за спину. Я случайно оглянулась и увидела, как пламя, распространяющееся по растёкшемуся ракетному топливу, подбирается всё ближе и ближе. Обернувшись к Лайтхувзу, я встретила его насмешливый взгляд.

— Или мы сможем выяснить, насколько ты огнеупорная, Блекджек.

Вот почему! И чтобы уйти от огня, я должна была отойти от пусковой установки. Может его немного бы припекло, но он не вспыхнул бы как свечка. Ясное дело, что он всё ещё сможет запустить эту ракету. Но мне никак не удавалось его ударить, а через несколько секунд настанет время экзаменов… на которых мне придётся проверить мои навыки по самотушению. В конце концов, в отчаянии и разочаровании, я замахнулась для удара. Он лишь самодовольно ухмыльнулся, готовый увернуться.

Мои копыта обрушились на одну из бочек со смазкой, металл лопнул и нас обоих забрызгало скользким чёрным мазутом.

— А сам-то ты насколько огнеупорный? — ухмыльнулась я в ответ.

Он вытаращился на меня, затем захлопал крыльями, подскользнулся и проскользил вдоль стены к большому голубому талисману, смонтированному около двери. Я, трепыхаясь, и оскальзываясь, поспешила следом за ним. Лайтхувз разбил копытом талисман и тот мгновенно вспыхнул, оживая. «Противопожарная система активирована», произнёс механический голос и в тот же миг по всей фабрике с тяжёлым «фшшшух» упали огромные белые капли. Одна приземлилась прямо на нас двоих, моментально меня остудив. Я высунула голову из сугроба, глядя как все чёрные пятна вокруг нас быстро засыпает белым. Лайтхувз, задыхаясь, глядел на меня, такой же как и я, грязный и измотанный. Огонь угас и снег на месте пожара теперь исходил паром.

Свалившиеся на голову несколько кубометров снега, кроме прочего, весьма помогли охладить мой гнев.

— Я была бы очень признательна, — заявила я, попытавшись выбраться из сугроба, но добившись лишь того, что утонула в нём по грудь, — если бы ты сдался прямо сейчас. Пока это не стало ещё более… нелепым.

— Я всё это проделал не для того, чтобы просто сдаться. Ни тебе. Ни кому-либо ещё, — огрызнулся он, высвобождаясь.

— Да ладно тебе, — протянула я, продолжая попытки выбраться. — Дай я сделаю всё, что нужно. Забудем про чуму. Забудем про ракеты. Может я ещё и Тандерхед спасу, — попросила я, умоляюще глядя на Лайтхувза.

— А ты сама могла бы, после всего, через что ты прошла, сдаться просто потому, что твой враг вежливо тебя попросил? — спросил он, иронично изогнув бровь и легко встав на сугроб.

Тут он меня уделал.

— Нет, — согласилась я. — Скорее всего нет.

Тогда я зачерпнула копытами снег и слепила из него комок.

— Но если битва за будущее Анклава и Пустоши сведётся к перестрелке снежками, в это никто не поверит.

Ну, может мои друзья и поверили бы, но они были заняты в других моих…. планах.

Он поглядел на снежок и когда я «угрожающе» завела копыто за спину, фыркнул. Тут я тоже рассмеялась. Так или иначе, я сомневалась, что подобные моменты попадают в учебники истории.

— Я тебе не верю, — сказал он, отсмеявшись. — Я убил сотни… возможно, тысячи… а ты… Блекджек. Почему ты это делаешь? Тебя это заботит?

— Конечно, заботит! Я знаю, что ты поступал неправильно. Также, как и я. Я совершала поступки, за которые заслуживаю смерти. Но с тех пор я цеплялась за каждый шанс, чтобы поступать лучше и улучшить мир. Поэтому я не могу быть простым палачом, — ответила я. — Я считаю, что ты должен заплатить за то, что сделал… но ты можешь сделать ещё так много хорошего. Убивать тебя не имеет смысла. Это получится не наказание. Ведь именно этого ты и добиваешься.

Эти слова стёрли улыбку с его лица.

— Ты очень странная кобыла, — ответил он. — Наверное, мне стоило бы ближе познакомиться с тобой вместо того, чтобы думать, как лучше тебя использовать.

Он поднялся и снова направился к пусковой установке.

— Но иногда второго шанса просто нет. Иногда, казнь — это лучшее решение. Для всех пони.

— Лайтхувс… — предупреждающе позвала я, активируя полёт и, барахтаясь, начала прокладывать себе путь через сугробы, мои крылья разбрасывали во все стороны комки слякоти. Чёрт возьми, почему пегасы разгуливают по сугробам так же легко, как и по облакам?

— Нет, Блекджек. Я зашёл уже слишком далеко и сделал слишком много, чтобы теперь предать всё это, — отозвался он, набирая команды на контрольной панели.

Тут двигатель четвёртой ракеты заклинило в пусковой установке, он включился и озарил фабрику своим ослепляющим выхлопом. Я не слышала ничего, кроме оглушительного рёва. Струя огня ударила в потолок, сжигая изоляцию кабелей и расходясь огненной волной. От жара весь снег моментально растаял, заполнив помещение клубами пара. Из-за столбов густого дыма было не видно, что где горит, а жар стал настолько сильным, что металлическая крыша начала течь. Киберпони я или нет, но я тоже могла расплавиться. Я криком позвала Бу, но понятия не имела, услышала ли она меня за бешеным рёвом двигателя.

Затем ракета раздавила сама себя, как консервную банку, разорвалась, словно сделанная из фольги и взорвалась огненным шаром, который волной покатился по всей фабрике. Всё, что я могла сделать, это свернуться клубком, прикрыть рот и терпеть. Элегантная белая единорожка у меня в голове посоветовала мне держаться. Когда шквал огня выдохся, я медленно разжалась, ощущая в воздухе запах химикатов. Полдюжины других ракет теперь были в огне, запутавшиеся и перекрученные в своих пусковых люльках. Я медленно поднялась на ноги.

— Ошбка заппп. Ошбка заппп, — невнятно бубнил голос.

— Бу? — прохрипела я. — Бу!

Я огляделась во круг, с одной стороны боясь, что не вижу её, а с другой, боясь увидеть. Но первой я заметила красную метку. Лайтхувз был у основания семнадцатой пусковой установки и боролся с гидравлическим домкратом, пытаясь высвободить ракету. Медленно, я приблизилась. Его больше нельзя было назвать красивым. Белая броня его обуглилась и стала чёрной, как и моя. Из тёмной дыры в груди всё ещё сочилась кровь. Грива топорщилась спутанными клочьями, а металл аугментаций деформировался. Обожжёнными пальцами он пытался подключить провода из своей груди к двигателю домкрата. Жеребец медленно оглянулся. Один глаз его сварился, словно яйцо в черепе, а другой пылал яростью.

— Всё кончено, — просто сказала я.

— Нет. Они… они заслужили страдания… они должны заплатить… Я заставлю их заплатить! — прохрипел Лайтхувз, и я заметила, как дрожат его пальцы; в обращении с ними он был куда менее искусен, чем я. Всё ближе слышались голоса солдат Анклава, собирающих трофеи.

— Это не тебе решать, — отчеканила я.

— А кому? Тебе? — отозвался он, с трудом переводя дыхание.

— Нет. Ни у кого нет на это права.

Пегас подсоединил провода к двигателю, и пусковой стол начал занимать вертикальное положение.

— Ещё одна. Мне хватит всего одной, — произнёс он и улыбнулся мне. — Если только ты не остановишь меня.

— Я не палач, — пробормотала я, но сейчас в этих словах не чувствовалось благородства. Напротив, прозвучало это весьма малодушно и неискренне. Мой враг ведь был беспомощен и искалечен, а возможно и смертельно ранен.

— Когда-то всё бывает в первый раз, — ухмыльнулся он, наблюдая, как пусковая установка поднимается всё выше и выше. Всего несколько футов, и ещё одна смерть отправится в полёт.

«Убить одного беспомощного, обессиленного врага, чтобы спасти тысячи жизней. Что в этом сложного…»

Воздух наполнился звуком раздираемого металла.

Я медленно вытащила из устройства, заменявшего ему сердце, свой рог, с которого мне на лицо закапала смесь из крови и синтетической жидкости. Подъём установки замедлился, а затем и вовсе прекратился. Лайтхувз посмотрел на меня с улыбкой на окровавленном лице.

— Что было на том клочке бумаги? — прошептал он. — Который ты всем показывала?

Я достала листок и развернула перед ним. Уцелевший глаз Лайтхувза расширился от изумления, когда он прочёл эти несколько коротких слов, а затем его лицо осветилось неподдельным счастьем.

— Всё кончено… — выдохнул он, и красная метка исчезла с радара.

Внезапно рядом со мной возникла Бу с Персептитроном на голове и сияющим красным талисманом во рту. Не теряя времени, я тут же спрятала первый в свои седельные сумки и взяла в копыта второй. Постучав по талисману, я активировала его, а затем вложила мигающий камень в холодные копыта Лайтхувза.

И тут в башню ворвались анклавовцы Нейварро.

— Спасайте ракеты, — раздался чей-то громкий приказ.

А затем им на глаза попались мы с Бу.

— Ты! Блекджек! Ты и твой… робот арестованы! Сдавайтесь! — заорали на нас со всех сторон, и Бу съёжилась от страха. Похоже, лишь тот факт, что у нас не было при себе оружия, удержал этих солдафонов от того, чтобы расправиться с нами прямо здесь и сейчас.

— Сдавайтесь. Мы превосходим вас числом, к тому же, вы безоружны и истекаете кровью, — рявкнул один из офицеров. Где-то снаружи, совсем близко от башни, слышался шум двигателей Хищника. — У вас нет ни единого шанса, — добавил пегас с ухмылкой.

— Мне не нужен шанс, — ответила я, продемонстрировав ему клочок бумаги. — У меня есть мегазаклинание.

Красный талисман пискнул, и внезапно всё, что находилось в комнате, резко дёрнулось в сторону устройства, вокруг которого возникла фиолетовая аура. Всё, что мне оставалось в тот момент — схватить Бу в охапку и сигануть из этой неприступной башни. Глядя на город далеко внизу, я представила себе группу призрачных скелетообразных созданий, собравшихся вокруг бриллианта, два столетия хранившего в себе разрушительную магическую энергию. Взгляд, брошенный на ПипБак, лишь подтвердил мои догадки.

>Хуффингтонский Комплекс Мегазаклинаний.

>Доступ к Камере Мегазаклинания № 8.

>Наведение: Талисман-целеуказатель 12964-239-428J.

>Цель захвачена.

>Активировать Мегазаклинание? Да/Нет.

>Да. Санкционировано ЭП-1101.

>Внимание! Насыщение Мегазаклинания № 8 — 125 %. Продолжить? Да/Нет.

> Да.

>Активируется Мегазаклинание: «Коллапс».

Из самой середины башни выросла сфера фиолетового цвета, которая начала расширяться, захватывая в себя всё, что попадалось на пути. Я понятия не имела, насколько большой она сможет стать; возможно, я только что приговорила весь Хуфф и моих друзей вместе с ним. На меня набросилась стая пегасов Анклава, и, расправив крылья, я рванула прочь… но внезапно почувствовала, как некая сила буквально остановила меня в воздухе. Сперва я решила, что меня пронзил скорпионий хвост их силовой брони, но, бросив взгляд назад, обнаружила, что анклавовцы, также как и я, застыли на месте, сбитые с толку. А затем воздух наполнился тихим шипящим звуком… который наполнил мне свист воздуха из открытого шлюза. Но сейчас он не вырывался из башни наружу. Он втягивался внутрь.

Собрав все свои силы, я забила крыльями, унося нас прочь.

Но не смогла удержаться и оглянулась, чтобы посмотреть.

Зыбкое фиолетовое марево энергетического поля, распространявшееся во все стороны, похоже, стремилось втянуть в себя всё, до чего могло дотянуться. Консольные площадки с расположенными ни них причальными порталами и прочим оборудованием тряслись, как сумасшедшие, а вся башня сверху донизу ходила ходуном. Воздух заполнился низким гулом, который, я уверена, было слышно за многие мили отсюда. В распахнутых дверях шлюзовых камер образовались миниатюрные смерчи, похожие на голодные рты, которые тут же засосали внутрь пегасов, оказавшихся ближе всех к башне. Хищников швыряло из стороны в сторону, как «Морского Конька» на речных порогах.

Все мои мысли были заняты тем, как бы поскорее убраться отсюда с Бу на спине. Облачный слой под нами расползался и рвался на куски, словно обветшалая ткань; некогда густые чёрные тучи, засеянные гниющим урожаем, грязными серыми клочками устремлялись в сторону Башни. Я едва успела прикрыть лицо, прежде чем нас окатило водяной взвесью вперемежку со склизкими кусками отравленных растений. Несколько этих мясистых, кувыркающихся в воздухе шаров внезапно обратились в пыль, поражённые беспорядочными выстрелами пегасов в силовой броне, сидящих у меня на хвосте. Поблизости только что активировалось мегазаклинание, а они по-прежнему пытаются убить меня! Даже не знаю, что ими сейчас двигало в большей степени — самоотверженность или безумие. Возможно, и то, и другое.

От башни начала расходиться ещё одна фиолетовая магическая сфера, и когда она настигла нас, мне показалось, будто весь мир внезапно завалился на бок. Я изо всех сил хлопала крыльями, унося нас в направлении «от башни», но чувство было такое, словно я снова летела вертикально вверх. А затем по округе разнёсся низкий вибрирующий гул, столь мощный, что я и мои назойливые преследователи невольно обернулись назад.

Пояс из дверей и ракет просто исчез. Ровно как и стены между этими дверьми. На том месте, где раньше располагался фабричный уровень, теперь виднелся лишь кривой уродливый шов без малейшего прогала между этажами, находившимися ниже и выше него. Мир по-прежнему ощущался вверх тормашками, но ревущий ветер внезапно стих, и на мгновение в воздухе повисла звенящая тишина. Хищники, казалось, застыли на месте, а мимо меня с едва уловимым свистом начали «падать» клочья облаков с вкраплениями зловонной растительности. С поразительной чёткостью я могла разглядеть сейчас и Башню, и остальные небоскрёбы Ядра, раскинувшегося подо мной; ни малейшее облачко пара не скрывало от меня залитые светом проспекты внизу. Несмотря на разрушенные здания и болезненное зелёное свечение, это зрелище выглядело почти… привлекательным. И всё вокруг, казалось, затаило дыхание, даже сам город.

А затем по долине разнёсся протяжный мучительный стон, столь низкий, что я его скорее почувствовала, чем услышала. На моих глазах складка на месте фабричного уровня стала глубже и расширилась вверх и вниз вдоль башни. Стон перерос в жуткий вой, и всё здание целиком начало искривляться и деформироваться, словно тающая свеча. Вершина башни поникла, похожая на увядающий цветок, а затем металлические конструкции, наконец, не выдержали, и здание буквально развалилось, засыпая округу обломками. Массивная плита с вершины башни протянулась, словно гигантская стальная лапа, и зацепила один из Хищников, который мгновенно обратился в пыль, присоединив свои останки к рушащемуся гиганту. Надеюсь, это была «Вьюга», а не «Кастелянус».

Но кое-что всё же было ненормально: башня рушилась не вниз, а внутрь. Обломки собирались в кучу вокруг того места, где раньше находился фабричный уровень, и звук сминаемого металла становился всё громче и громче по мере того, как останки башни спрессовывались под воздействием магии… а затем из этой оболочки вырвался очередной импульс фиолетовой энергии. Когда он прошёл сквозь меня, в каждую частичку моего естества словно бы впился магический крючок… и всех нас потащило к центру сферы.

— О, нет. Нет-нет-нет! — завопила я и замолотила крыльями из последних сил, стремясь унести нас прочь, в смысле «вверх», что сейчас, с учётом того, что творилось «внизу», давалось мне намного тяжелее.

Нас буквально оглушал жуткий свистящий звук. И это, определённо, был не шум ветра. И даже не тот пронзительный гортанный вой вихрей, что я слышала раньше. Этот звук был более низкий, «влажный», что ли, и больше напоминал течение воды, чем воздуха. Я уже почти выбилась из сил, пытаясь вырваться отсюда, когда заметила, что все пони, находившиеся в воздухе, Хищники, тучи и даже сам Тандерхед начали кружить вокруг неровного шара из обломков на вершине Башни. Притяжение захватывало облака над всё большей и большей территорией Хуффингтона, и они устремлялись к центру долины по гигантской нисходящей спирали, чтобы сбиться вместе вокруг этой сферы.

— Это плохо. Очень-очень плохо!

Воздух вновь наполнила какофония звуков рвущегося металла, и, оглянувшись назад, я увидела огромную сферу спрессованных металлических обломков, которая, вращаясь, понемногу расшатывала и растягивала останки Башни под собой. Затем с оглушительным хрустом развалился фундамент, и на моих глазах штаб-квартира М.К. взмыла в воздух; массивные стальные балки её каркаса лопались, словно струны. Одна из них задела Хищника, пролетавшего мимо в отчаянной попытке спастись, и буквально разрезала его пополам. Обломки корабля моментально подхватило притяжение, и я заметила, как по мере приближения к сфере они становились всё меньше и меньше, словно сжимаемые гигантскими копытами. В считанные секунды корабль и останки башни исчезли без следа, поглощённые разрушительной магией мегазаклинания.

Теперь проблемы создавали не только облака и гниющие растения. На нас обрушился настоящий шторм из разномастного мусора, увлекаемого с поверхности, что отнюдь не облегчало мне задачу противостояния могучему притяжению. И с каждой секундой этот хлам становился всё крупнее и летел намного быстрее. Сперва это была лишь бумага, следом пошли консервные банки и сухой кустарник, затем настал черёд ветвей деревьев… Я крутилась волчком, принимая на себя удары особо крупного мусора, чтобы защитить Бу. Когда выдалась возможность, я ещё раз оглянулась назад и… «О, нет…»

Там, где когда-то находилась вершина Башни Шэдоуболтов, вращалась фиолетовая магическая сфера, втягивающая в себя воздух и мусор со всего Хуффа. Последний теперь включал в себя даже ржавые повозки и целые куски зданий. Краем уха я слышала, как вопили обречённые пегасы, когда завывающие ветра подхватывали их лёгкие силуэты. Но я не смотрела в их сторону; не хотелось становиться свидетельницей того, как они разделяют судьбу того Хищника. А между тем смерч сорвал с места и втянул в себя повреждённые останки Тандерхеда…

Возможно, это была не такая уж блестящая идея…

Но тут маленькая фиолетовая единорожка у меня в голове подсказала, что сейчас куда разумнее будет двигаться не в сторону, а вниз, к поверхности. Её оранжевая подруга посоветовала мне активнее работать крыльями, а белая единорожка призвала не сдаваться и выкладываться по полной. Розовая пони указала копытом на куски металлических повозок и обломки зданий, приближающиеся ко мне, а голубая пагаска всячески подбадривала, пока я с трудом лавировала между ними. Жёлтая пегаска, издав испуганный писк, закрыла лицо копытами… и… и… мне почему-то почудилось, что кто-то увлечённо хрустит попкорном, наблюдая за разворачивающимися событиями!

Если так пойдёт и дальше, мои проблемы с Когнитум могут уладиться сами собой. Хотя, сейчас совсем не время забивать этим голову — я из последних сил тащила нас вниз. То, что это направление вело к Ядру, меня не особо волновало; в конце концов, я невосприимчива к ХМА, да и на Бу она не оказала влияния, когда они столкнулись в первый раз. А вот к смертоносному смерчу иммунитета не было ни у одной из нас! Невыносимо медленно мы приближались к крышам ближайших небоскрёбов… но, учитывая, с какой скоростью их обломки устремлялись сейчас в сторону бушующего вихря у нас над головой, они не были нашей конечной целью. Я устремилась в прогал между двумя зданиями из тонированного стекла…

По округе в очередной раз прокатилась волна фиолетовой магии, и направление моего движения изменилось на прямо противоположное. И как бы интенсивно не работала я крыльями, теперь это уже не помогало увеличить расстояние от магической сферы, да и гравитация перестала иметь какое-либо значение. Однако, когда нас проносило мимо одного из уцелевших небоскрёбов, я успела выдвинуть пальцы и ухватиться за ограждение, бегущее по периметру крыши здания. С отчаянным криком Бу начала соскальзывать с меня, но, протянув вторую руку, я успела поймать её за заднее копыто.

Будь я пони из плоти и крови хотя бы наполовину, уверена, меня разорвало бы пополам. Но сейчас стоило волноваться лишь за Бу, которая болталась надо мной, как бумажный змей на ураганном ветру. Словно в каком-то сюрреалистическом бреду, на моих глазах здание начало разваливаться на куски, которые тут же устремлялись вверх, подхваченные магическим притяжением. Не выдерживали даже мощные перила, в которые я вцепилась мёртвой хваткой…

И тут нас снова накрыла волна фиолетовой магии, которая на этот раз двигалась в сторону сферы, а не наоборот. Когда она миновала нас, я почувствовала последний могучий рывок, а затем мы рухнули на крышу небоскрёба под нами. И лёжа там, рядом с трясущейся от боли Бу, я не могла оторвать глаз от зрелища, разворачивающегося надо мной. За какие-то секунды магическая сфера сжалась вокруг того места, где я активировала мегазаклинание, превратившись в тёмный мерцающий шар на больше дюжины футов в поперечнике. Диск из обломков, вращающийся вокруг него, замедлил своё движение, а затем шар испустил громоподобный треск. Сферическая белая пелена из облаков и водяной взвеси разошлась в стороны, образовав надо мной подобие зонтичного купола.

А затем этот тёмный шар, состоявший, как я полагала, из останков Башни Шэдоуболтов и всего прочего, что ему удалось втянуть в себя, полетел к земле, оставляя за собой густой шлейф из перегретого водяного пара. Когда он пронёсся мимо нас, направляясь к центру Ядра, небоскрёб, на крыше которого мы находились, заходил ходуном, а по всему городу разнёсся жуткий грохот. Когда падающая сфера врезалась в землю где-то далеко внизу, чёрные башни Ядра зашатались, сталкиваясь друг с другом. Из тысяч трещин и разломов, образовавшихся при ударе, вырвались языки пламени и столбы едкой удушливой пыли, частицы которой тут же оседали на всём вокруг. Крыша, на которой мы лежали, внезапно провалилась под нами, а затем сделала это ещё раз, и ещё, так как здание этаж за этажом начало складываться вниз. Когда развалился парапет, нас с Бу сбросило с крыши, и мы кувырком полетели настречу мостовой далеко внизу.

Я судорожно пыталась наскрести энергии, достаточной для полёта. Или левитации. Чего угодно, что позволило бы нам избежать участи превратиться в две кровавые отметины на растрескавшемся асфальте улицы. В отчаянии крепко прижав к себе Бу, я внезапно врезалась спиной в скопление кабелей, протянутых между двумя зданиями, разрывая их своим весом. А потом ещё раз. И ещё. Закончилось всё тем, что мы с грохотом приземлились на кучу битого камня внизу. И тут же, словно добавляя соль на рану, нас накрыло ледяным ливнем. Я лежала, глядя сквозь пелену дождя на полоску неба в узком прогале между двумя небоскрёбами. Крошечные чёрные точки на нём постепенно превращались в куски зданий, обломки повозок и прочий мусор, который сейчас обильно орошал собою Хуфф. Трясущаяся под нами земля замерла на мгновение, а затем город заполнил низкий протяжный стон, которому откуда-то из глубины ответил другой, сопровождающийся лёгкой вибрацией. Пару секунд они звучали в унисон, а потом всё стихло, и теперь лишь грохот падающих обломков и шум дождя нарушали молчание города.

— Оглядываясь назад, — произнесла я, лёжа на груде щебня в самом центре опаснейшего места на Пустоши, — можно констатировать, что, возможно, это была не самая блестящая из моих идей.

Внезапно облака пыли вокруг нас пришли в движение, а Бу выпрямилась и зашевелила ушами, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что такое? — затаив дыхание, прошептала я, но затем и сама услышала это. Завывание двигателей, проигрывающих сражение с гравитацией. Задрав голову вверх, я увидела, как из клубов дыма вынырнул увенчанный плазменными пушками нос Хищника, падавшего прямо на нас в прогал между двумя зданиями. От поддерживающих его грозовых облаков не осталось практически и следа, а разбитые кормовые пропеллеры вхолостую взбивали воздух. С противным скрежетом скребя бортами по фасадам небоскрёбов, корабль неумолимо надвигался на нас. Я успела рассмотреть его название: «Ураган», и перед тем, как он обрушился на нас, в голове у меня мелькнула лишь одна мысль:

«Это считается за лодку?»

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Примечания

1

derriere (фр.) — задница.

2

coiffeur (фр.) — прическа.

3

majordomo par excellence (фр.) — превосходный мажордом.

4

«Здесь автор писал про окна, но противоречил при этом самому себе» — примечание переводчика.

5

Оригинальная аббревиатура «АВС». АВС — это алгоритм оказания помощи при реанимации пострадавшего. Включает в себя три этапа:

(A)ir way open — восстановление проходимости дыхательных путей. (B)reathe for victim — восстановление дыхания. Необходимо начать искусственную вентиляцию лёгких (ИВЛ) (C)irculation his blood — восстановление циркуляции крови. Нужно приступить к массажу сердца. — примечание переводчика.

6

Жевательная игрушка — игрушка созданная для того, чтобы животные могли жевать её, а не хозяйские туфли, когда им скучно. Изготавливаются из какого-нибудь достаточно мягкого и безопасного для здоровья животного материала, включая сыромятную кожу, дерево, бумагу, и некоторые минералы. Обычно ассоциируются с собаками и, в особенности, щенками, но помимо этого они нужны птицам, грызунам и кроликам. В отечественных зоомагазинах называется просто: «Игрушка для собаки» и имеют самое разное исполнение. — примечание переводчика.

7

Кормчий — муж. (книжн. устар.). — Рулевой, управляющий движением судна — примечание переводчика.

8

Коммутационный аппарат — аппарат, предназначенный для включения или отключения тока в одной или более электрических цепях — примечание переводчика.

Content

Somber
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том четвёртый: Возвращение домой

Глава 1 Последствия

Глава 2 Эгоизм

Глава 3 Хороший день

Глава 4 Воссоединение

Глава 5 Модернизации

Глава 6 Судьба

Глава 7 Положение обязывает

Глава 8 Королевские страдания

Глава 9 Лучшая ночь в жизни

Глава 10 Отбытие

Глава 11 Турбулентность

Глава 12 Цивилизация

Глава 13 Действие ― Противодействие

Глава 14 Между молотом и наковальней

Часть первая

Часть вторая

Примечания