Джек Вэнс

Золото и железо

I

Лектван Маркель проводил дни в жилище странном и прекрасном, на плече высочайшего утеса горы Уитни. Жилище состояло из шести куполов, трех минаретов и обширной террасы. Купола из почти прозрачного хрусталя, минареты из белой субстанции, напоминавшей фарфор, и окружавшая их терраса из синего стекла были окаймлены балюстрадой с витыми балясинами в стиле рококо, белыми с голубыми прожилками.

С точки зрения землян Маркель — красивый, непостижимый, вызывающий смущение и тревогу — походил на свою обитель. Кожа его сияла глянцевым золотом, утонченно-твердые, точеные черты его лица поражали экзотическими инопланетными пропорциями. Он носил мягкую черную одежду: облегающие бриджи, сандалии, опиравшиеся на полвершка воздуха, и плащ, драматически ниспадавший складками и развевавшийся вопреки ветру или отсутствию такового.

Маркель не приветствовал незнакомцев и никому не назначал время и место встречи, но умудрялся, тем не менее, заключать крупные сделки, не прилагая почти никаких усилий. На него работала дюжина агентов — они ежедневно связывались с Маркелем, пользуясь лектванским трехмерным телевидением, создававшим иллюзию беседы с глазу на глаз. Изредка Маркель вылетал куда-то на воздушной яхте, а иногда и сам принимал посетителей-лектванов, слетавшихся из других разбросанных по Земле купольных обителей.

Два его служителя, земляне Клод Дарран и Рой Барч, считали Маркеля церемонным, вежливым, мучительно терпеливым работодателем. Некоторые их обязанности были достаточно знакомы каждому и соответствовали повседневному опыту: им надлежало мыть синюю стеклянную террасу и натирать до блеска воздушную яхту. Другие поручения лектвана казались бессмысленными или лишенными всякой логики. Если служители ошибались, Маркель повторял указания, а Дарран и Барч реагировали на них каждый по-своему, в зависимости от темперамента — Дарран с сожалением приносил извинения, а Барч выслушивал лектвана с мрачной сосредоточенностью.

В психологическом отношении подход Маркеля объяснялся, пожалуй, не столько врожденным убеждением в своем превосходстве, сколько занятостью другими делами. Время от времени он позволял себе снисхождение. Заметив шрам на подбородке Барча, он спросил: «Что случилось?»

«Порезался во время бритья», — объяснил Барч.

Брови Маркеля удивленно взметнулись. Он зашел в купол и вернулся через несколько минут со стеклянной фляжкой, наполненной прозрачной жидкостью: «Натрите этим лицо, и вам больше никогда не придется бриться».

Барч с сомнением поглядывал на фляжку: «Мне говорили о таких вещах. Вместе с бородой стирается вся физиономия».

Маркель вежливо покачал головой: «В данном случае можете не беспокоиться». Уходя, он задержался и обернулся: «Сегодня прибудет корабль, на нем прилетит моя семья. Мы устроим церемониальный прием в одиннадцать часов. Это понятно?»

«Вполне», — чуть поклонился Барч.

«Вам известен ритуал приземления?»

«В мельчайших деталях», — подтвердил Барч.

Маркель кивнул и продолжил прогулку по террасе: пространство под подошвами его сандалий придавало ему пружинящую размашистую походку. Барч направился в комнаты, которые он делил с Дарраном, и осторожно нанес депилятор на поверхность лица. Погладив щеки, он убедился в том, что щетина исчезла.

К нему зашел Дарран: «Похоже на то, что предстоит суматоха. Сегодня прибывает семья патрона — жена и две дочери. Теперь все мы будем ходить на цыпочках — в том числе Маркель».

Барч кивнул: «Я знаю. Он спросил, помню ли я, как складывается балюстрада. Кроме того, он сказал, что прием будет «церемониальным» — то есть нам придется напялить ливреи». Барч бросил угрюмый взгляд на облегающий зеленый комбинезон с голубым жилетом: «В этих рейтузах я чувствую себя как балетный танцор». Вручив Даррану фляжку, он прибавил: «Если хочешь быть красивым, натри физиономию этим зельем. Это подарок Маркеля — депилятор, безвозвратно удаляет бороду и усы. Если бы он подарил нам литров пятьдесят, мы уже стали бы миллионерами».

Дарран взвесил фляжку в руке: «Может быть, это намек? Мы выглядим обросшими пьянчугами?»

«Если бы это был дезодорант, я бы тоже так подумал».

Дарран взглянул на часы: «Пол одиннадцатого. Пора натягивать мундиры».

Когда они вышли на посадочную площадку, Маркель уже стоял у балюстрады. Оценив внешность служителей мимолетным взглядом, лектван надвинул на лоб козырек фуражки и отвернулся, обозревая южную панораму.

Прошло несколько секунд. Из неба бесшумно и плавно спустился глянцевый шар, расцвеченный красными, золотистыми, голубыми и серебристыми разводами. Шар быстро увеличивался в размерах, блестящие расплывчатости кружились и перемигивались. Барч и Дарран нагнулись над балюстрадой, нащупывая выключатели автоматических упоров. Балюстрада погрузилась в синее стекло, и над террасой сразу пронесся порыв холодного ветра.

Громада космического шара нависла над головами; цветные пятна всплывали и сливались на нем, как радужные пленки на мыльном пузыре. Корабль осторожно опустился на террасу и словно прилип к синему стеклу.

В сферическом корпусе раскрылся арочный портал. Маркель стоял неподвижно, как статуя; Дарран и Барч смотрели во все глаза, завороженные невиданным зрелищем.

Из звездолета вышли пятеро лектванов: две женщины, двое мужчин и маленькая девочка, весело подбежавшая к отцу по террасе. Маркель издал приветственное восклицание, высоко поднял ребенка одной золотистой рукой, а другой обнял двух женщин. Последовал краткий обмен отрывистыми фразами на лектванском наречии, после чего Маркель опустил девочку и провел прибывших в ближайшую ротонду.

Из портала выскользнули двенадцать контейнеров — каждый из ящиков опирался, подобно сандалиям Маркеля, на вершок воздуха. Барч и Дарран стали проталкивать контейнеры, один за другим, под служебный купол.

Портал закрылся, цветные разводы на поверхности шара яростно вскипели. Сферический звездолет приподнялся над площадкой и устремился, быстро ускоряясь, на восток.

«Вот и все, — заметил Дарран. — Родня хозяина явилась во плоти». Он сделал паузу, но Барч не соблаговолил высказать какое-либо замечание. Служители подняли выдвижную балюстраду. «Надо полагать, та, что постарше — его жена, — задумчиво рассуждал Дарран, — а две другие — дочери».

«Милый ребенок», — отозвался Барч.

Дарран вопросительно приподнял бровь: «Как насчет второй дочери?»

Барч взялся за угол очередного контейнера: «Красавица! Что еще можно сказать?» Оглянувшись, он бросил мимолетный взгляд на ротонду: «Все равно она не от мира сего — как глубоководное чудо-юдо какое-нибудь».

Дарран пожал плечами: «Чуда-юда хорошо платят за все, что покупают на Земле. Они опередили нас на несколько столетий. Теперь мы строим звездолеты, руководствуясь научными принципами, о которых даже не подозревали. Их лекарства свели на нет детскую смертность…»

«Это не наша наука и не наша медицина».

«Но они нам помогают, не так ли?»

«Ни к чему насаждать на Земле то, что не создано на Земле».

Дарран с любопытством покосился на напарника: «Если тебе так не нравятся лектваны, зачем ты устроился на работу к Маркелю?»

Барч встретился с ним задумчивым взглядом: «Я мог бы задать тебе тот же вопрос».

«Я на него работаю потому, что могу здесь чему-нибудь научиться».

Барч резко отвернулся: «Ты слишком просто смотришь на вещи. Ты хочешь им понравиться, для тебя это важно».

«Конечно. На добро отвечают добром».

«По-твоему, лектваны отвечают тебе добром? Может быть, Маркель как-нибудь заглянет к тебе вечерком, чтобы покалякать и выпить пива? — Барч раздраженно крякнул. — Держи карман шире! Они — лектваны, а мы — быдло».

«Не спеши, всему свое время, — возразил Дарран. — Мы все еще не понимаем друг друга, но времени у нас предостаточно. Лектваны не позволяют себе ничего лишнего — хотя, конечно, держатся отстраненно».

Яркие карие глаза Барча вспыхнули: «Пройдут несколько лет — и что тогда? На Земле мы неплохо справлялись сами, жизнь понемногу улучшалась. Мы развивались по-своему — доморощенным, естественным образом. Неужели ты не понимаешь, чтó с нами будет? Еще несколько лет такого знакомства, и для нас все будет кончено. Мы станем бесполезными для лектванов — они от нас избавятся — и дела на Земле пойдут гораздо хуже, чем раньше».

«Оптимистом тебя не назовешь! — Дарран подтолкнул контейнер ко входу служебного купола. — Но посмотри в лицо действительности. Лектваны прибыли. Мы не можем перевести часы назад и вернуться в прошлое. И зачем туда возвращаться? Нынешнее положение вещей нам во многом полезно и выгодно».

«И лектваны будут решать, чтó именно для нас полезно?»

Дарран покачал головой: «В лектванских школах земляне учатся всему, что хотят узнать».

«Но прежде всего они учатся говорить по-лектвански».

Дарран рассмеялся: «А чего бы ты хотел? Чтобы они преподавали по-английски?» Даррана такая перспектива исключительно позабавила: «Ты смотришь в бинокль с обратной стороны! Может быть, тебе следовало бы посетить их планету. Это помогло бы тебе изменить точку зрения».

«Если я когда-нибудь и отправлюсь на Лектву, то исключительно для того, чтобы узнать, как отвадить этих золоченых снобов от Земли!»

Маэркль-Элакзд — или «Маркель», как его звали на Земле — стоял в ожидании своей супруги Тшер и дочерей, Комейтк-Лелианр и Сиа-Спедз, глядя сквозь прозрачную стену южного салона на пустынные просторы внутренней Калифорнии. На нем не было плаща; вечерний солнечный свет придавал красноватый медный оттенок его золотистой коже.

У него за спиной послышался поспешный легкий топот: прибежала босая Сиа-Спедз в узорчатых штанишках с белыми помпонами на бедрах. Волосы девочки — тончайшие платиновые нити, полированные и навощенные — были разделены пробором посередине и на бегу разлетались игривыми всплесками над ушами. Приподнявшись на цыпочки, она прислонилась ладонями и лицом к хрустальной стене: «А где другие купола? Мы здесь одни?»

Маркель погладил ее по голове: «Нет, по всей Земле рассредоточены другие агентства».

«И они всегда на вершинах гор?»

«Да — таким образом обеспечивается уединение, скрывающее нас от назойливого любопытства». Он обернулся — подошли его жена и старшая дочь, обе в длинных белых платьях без украшений. Прическа Тшер напоминала глянцево-серебристую купальную шапочку. Ее старшая дочь, Комейтк-Лелианр, предпочитала высокий начес, колебавшийся над головой подобно языку серебряного пламени.

Подчиняясь незаметному сигналу Маркеля, из пола выросли две софы из самоадаптирующегося белого пеноматериала: «Полет обошелся без неприятностей?»

Комейтк-Лелианр поморщилась: «Все было хорошо, пока мы не погрузились в Большое Пылевое облако. Клау расставили сети, пришлось остановиться».

Маркель, присевший на софу, заметно встревожился: «И что же?»

«К звездолету прилепился катер, чтобы произвести обыск на борту».

«Но зачем? Почему?»

«Нам сказали, что с Магарака сбежала дюжина ленапи. Клау разозлились и делали все возможное, чтобы беглецы не добрались до Лено».

«Конечно. Для империи клау это стало бы непростительным унижением, — пробормотал Маркель. — А дальше что?»

«Капитан проявил похвальное присутствие духа. Он включил передатчик синаптических сигналов, вызывающих у клау тревогу, и они удалились уже через пять минут».

Маркель продемонстрировал понимание ситуации лектванским физиономическим эмоциональным символом — сложным сочетанием движений бровей, глаз и ресниц — после чего дал понять, опять же бессловесным «языком бровей и глаз», что желает сменить тему разговора. Повернувшись к Сиа-Спедз, он спросил: «Как у тебя продвигается накопление жизненного опыта?»

Девочка пошевелила пальцами ног: «Все хвалят мои способности. Я выучила одиннадцать первичных стилизаций и три альтернативные: «улыбчивый рассвет», «игривого котенка» и «нелюдимку»».

«Превосходно!»

«Она умеет подниматься на сандалиях выше семикратного роста, — с прихотливой гордостью заметила Тшер. — И сама управляла солнечным планером над Мирском — облетела всю луну и вернулась».

«На Земле ей придется быть осторожнее, — заметил Маркель. — Здесь лектваны не всегда и не везде популярны».

«Почему? — с недоумением спросила Сиа-Спедз. — Разве мы им не помогаем, разве мы их не учим в лектванских школах?»

Маркель мягко улыбнулся: «Земляне долго считали себя единственной разумной расой во Вселенной. Прибытие лектванов нанесло удар их самолюбию».

Сиа-Спедз продолжила перечисление своих достижений — с оттенком некоторого сомнения в голосе: «Кроме того, я запомнила все лектванские царства и династии, начиная с доисторического короля Фальдера».

«Там, внизу, на равнинах Земли, ты найдешь туземцев, достигших примерно того же уровня культурного развития».

«Лелианр больше интересуется такими вещами».

Маркель повернулся к старшей дочери: «Время летит, как метеор в ночном небе! Не могу поверить, что ты уже закончила первый курс. Что теперь?»

Комейтк-Лелианр ответила в стиле «сдержанного советника»: «Меня привлекают несколько направлений. Примитивная антропология, а также экспериментальная кулинария. Недавно я синтезировала сахар очень приятного вкуса — произведены и распределены уже несколько тонн этого продукта».

Маркель рассмеялся: «Если хочешь испытать новые экзотические вкусовые ощущения, попробуй кое-какие земные блюда».

Лицо Комейтк-Лелианр подернулось гримасой отвращения: «Пожиратели живой плоти!»

«Земляне поглощают также большое количество продуктов растительного происхождения».

«В том и в другом случае они убивают, чтобы жить».

«Фундаментальная безнравственность, которую, насколько я понимаю, они не осознают. Так или иначе, их раса способна синтезировать только простейшие углеводороды».

«Надо полагать, им нужно чем-то питаться».

«Земляне не во всех отношениях примитивны. Если ты намерена продолжать исследования протокультур, здесь тебе встретятся неожиданные достижения».

Комейтк-Лелианр слегка пожала плечами: «Я еще не выбрала постоянную специализацию. Мне некуда торопиться».

Сиа-Спедз воскликнула: «Смотрите! Там, снаружи — два землянина!»

Стилизация Маркеля изменилась: «Это мои служители — очень способные молодые люди».

«Я их представляла себе совсем не такими», — задумчиво заметила Комейтк-Лелианр.

«Тот, что с кожей потемнее, кажется покладистым, — отозвалась Тшер. — У другого какое-то бремя на душе».

«Так оно и есть, — сказал Маркель. — Рой испытывает неприязнь к лектванам».

Тшер покачала головой: «Если бы вместо нас на Землю прибыли клау, у него было бы гораздо больше оснований для неприязни».

«У него есть на то основания, главным образом личного характера. Его отец был ученым. Рой надеялся следовать по стопам отца. С ранней молодости он прилежно изучал общепринятые тогда методы. А потом прибыли лектваны, и во мгновение ока все усилия его жизни оказались никчемными. Почти все, чему он научился, не соответствовало действительности, а остальное, с учетом знаний, накопленных лектванами, безнадежно устарело или стало выглядеть, как детские забавы. Рой очень огорчился, даже озлобился».

Комейтк-Лелианр разглядывала спину Барча: «Его можно понять».

«Но почему он не учится на Лектве?» — не понимала Сиа-Спедз.

Маркель переводил взгляд с Барча на Даррана и обратно: «В конце концов он может смириться с такой необходимостью. Но в данный момент его отвращает перспектива многолетнего обучения тому, что уже знают дети в возрасте Спедз».

«У другого служителя более приветливое лицо, — сказала Тшер. — Как его зовут?»

«Это Клод. Он практичнее Роя и, в целом, не столь эмоционален. Я собираюсь включить его в состав следующей группы, командированной на Лектву».

«А Рой?»

«До сих пор он не проявлял желания покинуть Землю».

В салон зашли два гостя Маркеля — он поднялся на ноги: «Вы успели освежиться?»

«О да, мы выкупались и отдохнули. Из вашего купола открывается великолепный вид».

Маркель кивнул: «На мой взгляд, Земля — один из красивейших миров. Вы заметили, наверное, долину на северо-востоке, словно расписанную сотнями пастельных тонов?»

«Она восхитительна!»

«Восхитительна — и смертельна. Туземцы так ее и называют: Долина Смерти».

II

Барч и Дарран сами готовили себе еду, пользуясь провизией, которую доставляли вертолетом каждую субботу. В общем и в целом их обязанности носили почти символический характер; по утрам, после мытья террасы, у них оставалось много свободного времени. Дарран использовал это время, изучая лектванскую грамматику и прослушивая предоставленные ему Маркелем звукозаписи произношения лектванских слов и фраз. Барч что-нибудь читал или просто угрюмо загорал на солнышке.

В связи с приездом семьи Маркеля нарушился установившийся порядок вещей. Утром следующего дня после прибытия на Землю Сиа-Спедз подружилась с Дарраном, спросив его, почему он носит ботинки, а не сандалии на воздушной подушке.

Дарран откровенно объяснил: «Прежде всего, у меня нет таких сандалий. Во-вторых, если бы я попытался в них ходить, я тут же растянулся бы на террасе, потеряв равновесие».

«Но это совсем не трудно! — возразила Сиа-Спедз, тщательно и правильно выговаривая английские слова. — По меньшей мере, пока не поднимаешься слишком высоко».

«Не понимаю — почему ходить по воздуху проще, если держаться ближе к поверхности?»

«Силовое поле распределяется в форме пирамиды. Чем ближе к земле, тем больше отношение площади основания пирамиды к ее высоте. Чем выше идешь, тем больше сужаются силовые опоры и тем труднее становится сохранять равновесие».

«Ага! — сказал Дарран. — Тогда почему же вы не делаете сандалии помощнее, позволяющие расширять основание силовой пирамиды, поднимаясь выше в воздух?»

«Не знаю. Наверное, потому что тогда было бы не так забавно ходить по воздуху».

«Я думал, что лектваны во всем руководствуются только практическими соображениями», — заметил Дарран.

«Не всегда и не во всем. Полностью прагматической расой можно назвать только клау. У них все планируется в строгом соответствии с предназначением, независимо от того, нравится ли это другим. На планетах клау никто никогда ничему не радуется».

«Неужели? И кто такие эти клау?»

«Враги. Ужасные люди с красными звездами в глазах». Но Сиа-Спедз больше интересовалась демонстрацией навыков использования сандалий: «Смотри!» Она поднялась высоко в воздух так, словно всходила по невидимой лестнице, после чего принялась весело бегать туда-сюда над головой Даррана: «А теперь я еще выше поднимусь!»

«Будь осторожна!» — Дарран ходил под ней, подняв руки, чтобы в случае чего поймать оступившуюся девочку.

«Выше не могу, — призналась наконец Сиа-Спедз. — Здесь уже ноги дрожат».

«Тогда лучше спускайся. Я начинаю нервничать».

Девочка спустилась: «А почему ты не попросишь Маркеля подарить тебе пару сандалий?»

Дарран пожал плечами: «Выпрашивать подарки невежливо».

«Но если ты не говоришь о том, чего хочешь, об этом никто не узнáет!»

Дарран рассмеялся: «Значит, лектваны так-таки руководствуются практическими соображениями!»

«Может быть и так — в конечном счете. В любом случае, я сама подарю тебе пару сандалий».

«Если ты будешь раздавать слугам лучшую обувь отца, тебя отшлепают».

Сиа-Спедз хихикнула: «Какие странные вещи ты говоришь!»

Барч, облокотившийся на балюстраду, обернулся: «Я тоже думаю, что Дарран говорит странные вещи. Кроме того, он умеет играть в самые разные игры. Попроси его научить тебя играть в классики».

«В классики? — Сиа-Спедз взглянула на Даррана. — Что это такое?»

«На Земле девочки играют в классики».

«И ты знаешь, как в них играть?»

Дарран почесал щеку: «Рой играет в классики гораздо лучше меня».

«О нет! — возразил Барч. — Кто вчера выиграл? Ты!»

«Покажи мне, Клод!»

Барч присел на скамью: «А я прослежу за тем, чтобы не было никакого надувательства». Протянув руку, он поднял лежавший рядом «Лектванский разговорник» Даррана, открыл его на первой странице и просмотрел предисловие:

«В связи с характерным для него обилием сочетаний согласных, лектванский язык воспринимается землянами на слух как труднопроизносимый. Это обстоятельство нуждается в пояснении. Прежде всего, лектванский лексикон содержит огромное количество слов — в некоторых случаях сотни синонимов выражают варианты одной и той же основной идеи. Поэтому лектваны не нуждаются в многословных околичностях — их речь замечательна логической простотой ее декларативных форм.

Еще одной особенностью лектванского языка является тот факт, что каждое слово может иметь множество различных смысловых оттенков, в зависимости от «стилизации», используемой говорящим лицом — или даже его собеседником. Существуют более ста «стилизаций», из которых шестьдесят две считаются «основными», а другие — «альтернативными». Каждый совершеннолетний лектван умеет пользоваться всеми основными стилизациями и большинством альтернативных. Лектван выражает стилизацию речи движениями глаз, бровей и ресниц. Весьма приблизительной аналогией лектванских стилизаций речи могут послужить маски древнегреческих актеров, обозначавшие эмоциональные состояния».

Барч отбросил разговорник на скамью — он пришел к тому выводу, что изучение лектванского языка само по себе потребовало бы приложения усилий на протяжении всей жизни. Тем не менее, дети лектванов, по-видимому, усваивали тонкости родной речи без особого труда. Он наблюдал за тем, как Сиа-Спедз сосредоточенно выслушивала инструкции Даррана. Сколько «стилизаций» она уже умела использовать? Умная, восприимчивая девочка. Тысячи лет естественного — и, вероятно, евгенического — отбора несомненно повысили интеллектуальный уровень расы лектванов. Интеллектуальный уровень, а также, как тут же продемонстрировала вышедшая на террасу Комейтк-Лелианр, уровень красоты.

Барч тайком наблюдал за тем, как старшая дочь Маркеля подошла к балюстраде и облокотилась на нее. Он знал, что у лектванов не было запретов или внутренних ограничений, связанных с наготой. На девушке были только пара сандалий и короткая юбочка. Барч чувствовал, как по всему его телу разливается теплота. Инопланетянка, существо из далекого чужого мира… тем не менее, какой чудесной, живой, грациозной и чистой она выглядела!

Комейтк-Лелианр словно почувствовала его взгляд и быстро обернулась. Барч виновато отвел глаза, но почти сразу же снова посмотрел на девушку, теперь стоявшую спиной к балюстраде. «Оценивает внешность дикаря, — с горечью думал Барч. — Я — первый землянин, оказавшийся поблизости».

Комейтк-Лелианр вежливо сказала: «Я вижу, что вы изучаете наш язык. Вы находите его трудным?»

«С первого взгляда он выглядит сложным, — ответил Барч. — Надо полагать, лектванский язык может служить уроженцу другой планеты замечательным средством самовыражения, если им можно овладеть, не начиная обучение с раннего детства».

На лице девушки отразилось любопытство. «Она ожидала, наверное, что я стану рычать, как медведь!» — гневно подумал Барч.

«Разве вы не тот из служителей, которому не нравятся лектваны?» — спросила Комейтк-Лелианр.

Барч удивленно прищурился и ответил, тщательно выбирая слова: «Я не возражаю против лектванов в той мере, в какой не возражаю против любых человекообразных существ».

«И это все, что вы чувствуете?»

«Я не думаю, что в конечном счете Земле будет полезно присутствие на ней лектванов».

«Как вас зовут?» — спросила Комейтк-Лелианр.

«Рой Барч, — грубовато выпалил он. — А вас?»

«Комейтк-Лелианр».

«Ммф… Что означает это имя?»

Девушка рассмеялась: «Почему имя должно что-то означать?»

«Для представителей высокоразвитой цивилизации — каковыми вы очевидно себя считаете — было бы естественно, казалось бы, использовать имена, отражающие профессию, происхождение, какую-нибудь информацию идентифицирующего характера».

«Тск! — Комейтк-Лелианр прищелкнула языком; Барч распознал движение ее бровей как свидетельство изменения стилизации. — Чудовищная идея: всеобщая регламентация, единообразие номенклатуры! У вас сложилось совершенно неправильное представление о лектванах».

«Не в большей мере, чем ваше представление о нас», — проворчал Барч.

Комейтк-Лелианр усмехнулась: «А ваше имя что-то означает?»

«Нет».

«Я хотела бы попросить вас об одолжении», — сказала дочь Маркеля.

«С вашей стороны незачем меня просить. Мне платят за услуги — вам достаточно приказывать».

«Меня чрезвычайно интересует психология инопланетных рас. Вы не будете возражать, если я подвергну вас психометрическому анализу?»

«А! — с горечью воскликнул Барч. — Теперь все ясно. Мне предстоит служить одним из ваших подопытных субъектов… Характеристики типичного земного варвара. Может быть, вы пожелаете сфотографировать меня в традиционном боевом шлеме? Или сделать запись ритуальных плясок и песнопений моего племени?»

«Это было бы замечательно! — отозвалась Комейтк-Лелианр. — Но… разве у вас есть при себе соответствующие регалии?»

Барч уставился на девушку — не могло быть сомнений в том, что она не шутила: «Завтра вечером мы собираемся устроить на Сансет-бульваре каннибальскую оргию под предводительством шаманов. Если вы потихоньку повиснете над толпой в сандалиях на воздушной подушке, возможно, вам удастся запечатлеть поистине сенсационную сцену».

Брови девушки дрогнули — она заинтересовалась: «В самом деле, я хотела бы посетить одну из таких церемоний».

«Что ж… — задумчиво протянул Барч. — Вам придется переодеться, чтобы не выделяться. Если вы покроете кожу тальком, вас вполне можно будет принять за калифорнийскую любительницу позагорать на пляже. Тем не менее, я посоветовал бы не слишком обнажаться. В данный момент ваш наряд, с земной точки зрения, выглядит провокационно».

«Не совсем понимаю, чтó вы имеете в виду».

Барч отвел глаза в сторону: «Не знаю, как это объяснить… меня вы тоже провоцируете».

«В таком случае, что мне следует надеть?»

«Вы не шутите?» — Барч опасливо покосился на инопланетянку.

«Ни в коем случае. Где этот Сансет-бульвар?»

«Я мог бы взять вас с собой», — с сомнением произнес Барч.

«Это было бы очень полезно».

Барч напряженно размышлял: «А как мы туда доберемся?»

«На воздушной яхте. Как еще?»

«И ваш отец не надает мне по шее?»

«Как вы сказали?»

«Он не будет возражать?»

«Конечно, нет — почему бы он стал возражать?» Комейтк-Лелианр серьезно прибавила: «Пожалуйста, учитывайте, что я, вполне возможно, выберу антропологические исследования в качестве профессиональной карьеры».

Барч кивнул: «Очень хорошо — договорились!»

«Но какой костюм мне лучше всего надеть?»

«Что-нибудь, что закрывает тело от плеч до колен. Если причесать ворох, торчащий у вас на голове, вы, пожалуй, сойдете за то, что у нас называют «блондинкой с платиновым отливом волос»».

Дарран зашел к Барчу, когда тот повязывал галстук: «Куда ты собрался? И для чего тебе понадобился этот символ принадлежности к бомонду?»

«Мне назначила свидание дочь босса».

Даррану пришлось присесть: «Даже так? Ты намерен играть в классики на террасе в вечернем костюме с галстуком?»

«О нет, дорогой мой! Я намерен играть в «кто кого поймает» с неотразимой соблазнительницей — и не на стеклянной веранде, а по всему побережью, вплоть до Сан-Франциско».

Дарран ошеломленно откинулся на спинку стула: «Невероятно!»

«Вполне вероятно — если учитывать все предпосылки. Она интересуется колоритными обычаями туземцев и думает, что в Лос-Анджелесе ее ожидают человеческие жертвоприношения и дионисийская оргия в честь богини плодородия».

Дарран вздохнул: «Что только не придумают некоторые, чтобы обратить на себя внимание девиц… И куда ты ее отвезешь? Или она отвезет тебя?»

«Понятия не имею. Надеюсь, ей понравятся салуны Эмбаркадеро или веселая толпа у лодочных причалов, — Барч иронически поморщился. — Всему есть предел — даже я не лишен уважения к себе».

«В Фэйрмонте она соскучится».

«Скорее всего. Никакого кровопролития, никаких колоритных обрядов».

«В крайнем случае всегда остается бар Прохвоста Келли».

«Верно! — согласился Барч. — Келли не подведет». Он застегнул пиджак: «Что ж, я пошел».

«Желаю удачи! — отозвался Дарран. — Но не слишком искушай судьбу».

Барч обернулся и смерил коллегу ледяным взглядом: «Что ты имеешь в виду?»

«Ничего особенного, — мягко ответил Дарран. — Всем известно, что ты — прирожденный искатель опасных приключений. Ты явно что-то задумал, и эта затея может выйти боком».

Барч раздраженно вышел на террасу и задержался, глядя в ночную мглу. Его ладони вспотели, руки непроизвольно напряглись. Дарран был недалек от истины. Барч чувствовал себя, как юнец, идущий на первое свидание — но перспектива провести вечер с земной девушкой не вызвала бы такую тревогу даже у робкого подростка.

Медленно пройдясь вдоль балюстрады, он остановился напротив главного хрустального купола. Внутри были лектваны — существа с далекой планеты. Что от него ожидалось? Следовало ли постучаться и попросить, чтобы позвали девушку? Или он должен был ждать снаружи, пока она не появится? Барч злобно выругался сквозь зубы: где оно, его хваленое самоуважение? Он был не хуже любого лектвана — в конце концов, на Земле лектваны были незваными гостями, а гостям подобало соблюдать обычаи хозяев.

Он воинственно направился к куполу, но в последний момент остановился. Постучать? Или позвонить? Где кнопка звонка?

В полупрозрачной толще хрусталя забрезжил свет. Барч отступил на пару шагов. На террасу быстро вышла Комейтк-Лелианр — в сопровождении отца и младшей сестры, возбужденно подпрыгивавшей, как маленькая собачка.

Маркель говорил по-лектвански: «Думаю, ты будешь разочарована. Но, конечно, ничто не должно препятствовать твоим исследованиям».

«Я тоже хочу поехать!» — взмолилась Сиа-Спедз.

«Одного антрополога в нашей семье более чем достаточно», — возразил Маркель. Повернувшись к Барчу, он прибавил по-английски: «Рой, проследите за тем, чтобы она не сделала ничего, что могло бы привести к нежелательным последствиям».

«Тск! — Комейтк-Лелианр непринужденно направилась к повисшей над террасой воздушной яхте. — Рой, пойдемте!»

Барч последовал за ней со всем возможным достоинством.

Комейтк-Лелианр нырнула в кабину яхты. Рой Барч залез туда же. На девушке был белый комбинезон с орнаментом из черных ромбов, похожий на костюм арлекина. В таком виде она не могла остаться незаметной, но по меньшей мере вокруг нее не стали бы собираться зеваки.

У ветрового стекла кабины в воздухе плавал небольшой серебристый шар, пронзенный черной рукояткой. Комейтк-Лелианр взяла этот шар — и машина вознеслась в небо. «Теперь куда?» — спросила девушка.

По мнению Барча, прежде всего нужно было поставить дальнейшие взаимоотношения на надлежащую основу: «Покажи, как управлять этим аппаратом».

Удивленно подняв брови, девушка впервые повернулась к нему лицом. На какое-то мгновение Барчу показалось, что лектванка собирается вежливо проигнорировать его требование, но она передала ему серебристый шар. «Этот стержень, — она притронулась к черной рукоятке, воткнутой в шар, — отображает ось, перпендикулярную палубе яхты. Наклоняя шар, вы наклоняете яхту. Перемещение шара вверх приводит к кумулятивному ускорению подъема яхты, воспрепятствовать которому может только перемещение шара вниз. Черный стержень контролирует скорость. Вжимая стержень в шар, вы ускоряетесь. Вытягивая стержень из шара, вы тормозите».

«Невелика наука. А где индикатор высоты?»

«Здесь, — девушка указала на строку угловатых черных символов, ползущую по бледно-серой полоске. — Это альтиметр и спидометр. Зеленый кружок посередине — символ летательного аппарата. Тень под кружком отображает профиль ландшафта прямо по курсу. Чем ниже летит яхта, тем больше становится зеленый кружок. Когда яхта приземляется, край зеленой окружности касается черного поля».

Барч кивнул: «Все это достаточно просто».

Пару секунд она внимательно наблюдала за ним, после чего спросила: «Куда мы направляемся?»

«В бар Прохвоста Келли — он на другом берегу залива, напротив Сан-Франциско. Или ты хотела бы полюбоваться на более пристойное ночное времяпровождение туземцев?»

«В том, что касается выбора любопытных явлений, мне придется положиться на ваше суждение».

«Мне трудно о чем-либо судить, не разобравшись в твоем умонастроении. Сколько тебе лет?»

«Пятьдесят два года». Заметив явное изумление Барча, она пояснила: «В земном летоисчислении это соответствует примерно двадцати годам».

«Твое имя почти непроизносимо, — сказал Барч. — Я буду звать тебя «Эллен»».

В полутьме кабины трудно было определить выражение ее лица: «Как вам угодно».

На полоске альтиметра появился зубчатый черный график прибрежных холмов.

Под ними распростерся длинный ковер огней: Сан-Леандро, Окленд, Беркли. Барч пролетел над побережьем залива на высоте примерно трехсот метров, после чего повернул направо и вниз, к авеню Сан-Пабло: «Думаю, там найдется свободное место, где можно будет оставить яхту. Да, вот здесь!»

Он опустил машину за вереницей эвкалиптов: «Приступим к нашей экскурсии».

Из бара Прохвоста Келли по всей улице разносилась громкая бесшабашная музыка.

«Любопытный ритм, — заметила Комейтк-Лелианр. — Надо полагать, местные жители исполняют интерпретационные танцы с примесью сексуального символизма».

«На этот счет ничего не могу сказать. По меньшей мере, их танцы энергичны. Но я в самом деле хотел, чтобы ты послушала эту музыку — может быть, ты ничего такого раньше не слышала».

Девушка прислушалась: «Восьмиголосие, насколько я понимаю?»

Рой Барч наставительно возразил: «В ансамбле только семь инструментов».

«Но один из них — по звучанию напоминающий арфу — играет в два голоса».

«А, фортепиано! — Барч внезапно огорчился. — Так что же, зайдем туда?»

Он провел ее к столику в полутемном углу. Семь человек на эстраде играли на трубе, тромбоне, кларнете, фортепиано, барабанах, банджо и тубе — играли блестяще и выразительно, с вызывающей возбуждение живостью.

Наклонившись к уху лектванки, Барч сказал: «Это джазовый ансамбль «Йерба буэна». Они играют пьесу под названием «Усталый блюз»».

«Мне она вовсе не кажется усталой».

«Нет, конечно — это скорее шуточное наименование», — Барч повернулся к эстраде.

Музыка достигала кульминации: труба звенела, как источник чистой металлической энергии, тромбон отвечал темными, грубоватыми и хрипловатыми тонами, кларнет взлетал пассажами, как огненная птица. Прозвучал заключительный смешанный аккорд, подчеркнутый слепящим взрывом тарелок; слушатели вздохнули, высвобождая напряжение — каждый по-своему.

Барч спросил у девушки-лектванки: «Что ты об этом думаешь?»

«Громкая, эмоционально насыщенная музыка».

«Это музыка нашей эпохи! — с лихорадочной настойчивостью произнес Барч. — Она отражает присущее нам стремление к достижению новых рубежей. Джаз — лучший пример современной раскрепощенной изобретательности».

Комейтк-Лелианр слегка наклонилась над столом: «Судя по всему, вы мыслите символическими образами — не так ли?»

«Не знаю, — нетерпеливо отозвался Барч. — Это не имеет значения. Разве ты не можешь забыть о примитивной антропологии на какое-то время?» Он заметил, как дрогнули ее брови, и с горечью сказал: «Ты это делаешь машинально».

«Что именно?»

«Переключаешься от одной «стилизации» к другой. Находишь роль, наилучшим образом соответствующую обстоятельствам, и входишь в эту роль».

Девушка нахмурилась: «Никогда не думала об этом с такой точки зрения».

Барч досадливо взмахнул рукой: «Забудь об этом! Слушай музыку. Я для того сюда тебя привел».

Комейтк-Лелианр прислушалась: «Очень интересно! Но мне эти звуки режут уши. Они слишком откровенны, не оставляют места для компромисса».

«Нет, нет!» — воскликнул Барч, не совсем понимая, в чем именно он усматривал противоречие. Он говорил возбужденно и страстно, желая возбудить в девушке приязнь к той музыке, которая ему нравилась — а следовательно и к себе самому: «По сравнению с вами, мы — молодая раса. На вашей планете все успокоилось, вы устроились в жизни, довольны собой. На Земле все по-другому! На Земле наступили волнующие времена — и после прибытия лектванов оживление только возросло. Здесь каждый день дышит новизной и свежестью, каждый день начинается что-то небывалое, наблюдается продвижение к цели. Мы живем, увлеченные этой стремниной в будущее, и полное надежд непостоянство отражается в нашей музыке».

Он ожидал от Комейтк-Лелианр какого-нибудь ответа. Ее мысли не поддавались прочтению.

Барч решил, что требовалась оговорка: «Точнее говоря, это дух нашего региона. На других континентах люди живут по-своему, и музыка у них другая. Китайцы, например, считают любую западную музыку маршеобразной — будь то джаз, классика, гимны, панихиды, что угодно».

Подошла официантка: «Что вы хотели бы заказать?»

«Парочку коктейлей «Том Коллинз»», — ответил Барч. Повернувшись к инопланетянке, он продолжал: «Но западная цивилизация была преобладающей движущей силой, лидирующим обществом — по меньшей мере до прибытия лектванов».

Комейтк-Лелианр рассмеялась: «На какое-то время вы забыли о нашем присутствии».

«Верно. Забыл».

«Почему вы мне об этом рассказываете?»

Поколебавшись, Барч бросился с головой в холодную воду: «Потому что я не считаю себя варваром. Земляне и лектваны равны, нравится вам это или нет. Кроме того…»

Официантка принесла два высоких бокала и поставила их на стол: «С вас доллар двадцать центов».

Барч опустил деньги на поднос.

Комейтк-Лелианр прикоснулась к бокалу, осторожно понюхала содержимое: «Что это?»

«Фруктовый сок, вода с пузырьками углекислого газа, этиловый спирт, сахар».

«Здесь содержится плоть живых существ?»

«Даже если это так — что с того? — отрезал Рой Барч. — В сущности всё, что мы едим и пьем — углерод, кислород и водород. Какое значение имеет происхождение соединений этих элементов? Кроме того, фрукт, из которого выжат сок, давно уже не был живым».

Девушка поморщилась, но попробовала коктейль: «Мне не нравится этот напиток. А стаканы стерилизованы?»

«Скорее всего, нет. Поэтому они добавляют в напитки спирт — чтобы стерилизовать стаканы».

«О!»

Они сидели в молчании. Ансамбль вернулся на эстраду, и Барч почувствовал, насколько безразлично Комейтк-Лелианр слушала музыку — за танцорами она наблюдала с такой же отчужденностью.

Расправив плечи, он слегка наклонился и сказал: «Мне очень жаль — я привел тебя сюда под вымышленным предлогом».

«Значит, здесь не будет церемоний, о которых вы говорили?» — огорчилась молодая лектванка.

«Их можно наблюдать, возможно, где-нибудь в Центральной Африке».

«В местах, удаленных отсюда?»

«О да, в местах весьма удаленных, — язвительно ответил Барч. — Там живут совсем другие люди, настолько же отличающиеся от нас, насколько…» Он хотел было сказать, «насколько мы отличаемся от вас», но прикусил язык и прихлебнул коктейль из высокого зеленого бокала. Указав на негра, сидевшего за соседним столиком, он прибавил: «Этот человек происходит от африканцев».

«Неужели? Он практически ничем не отличается от вас — разве что цветом кожи. Он участвует в обрядах, о которых вы упоминали?»

«Нет — конечно, нет. Он родился и вырос в нашем обществе. Время от времени, однако, он подвергается неприятной дискриминации». Чуть помолчав, он раздраженно прибавил: «Так же как земляне, насколько я понимаю, подвергаются дискриминации на Лектве».

Комейтк-Лелианр поджала губы, поворачивая пальцами бокал то в одну, то в другую сторону. Барч заметил, что ее бокал полон: «Тебе настолько отвратителен этот напиток, что ты не можешь его пить?»

Девушка безразлично взглянула вниз, приложила губы к трубочке и отпила несколько глотков: «Теперь я должна почувствовать возбуждение?»

«Не думаю. Для этого нужно выпить еще два или три таких коктейля».

Лектванка покачала головой: «На это я не соглашусь». Поднявшись на ноги, она сказала: «Давайте уйдем отсюда».

Барч угрюмо проводил ее на улицу и обратно к воздушной яхте. Едва сдерживая возмущение, он предложил: «Если тебя интересуют отвратительные зрелища, я мог бы показать тебе поединок профессиональных боксеров или борцов, хотя предпочел бы без этого обойтись».

Комейтк-Лелианр пожала плечами: «Тогда мы вернемся домой». И она прошла в кабину через прозрачный корпус яхты.

III

Яхта поднялась в ночное небо и автоматически повернула в сторону куполов Маркеля, оставшихся далеко на юге. Авеню Сан-Пабло превратилась в сверкающую артерию, наполненную плывущими искрами фар. Сверху Млечный Путь выделялся на черном бархате пространства поясом из миллионов светящихся пылинок-звезд.

Машина летела на юг над огромной центральной долиной. Города стали мутными пятнами света за кормой — теперь звезды горели еще ярче.

Комейтк-Лелианр тихо сказала: «Отсюда видно солнце Лектвы, рядом с яркой голубой звездой…»

«Это Спика».

«Чуть выше и левее — бледная звездочка. Это наше солнце, Скиль».

Рой Барч присмотрелся в указанном направлении без особого любопытства: «Возникает впечатление, что ты тоскуешь по родной планете».

Девушка кивнула: «Здесь, в чужом мире, нет никого из моих друзей. Я поспешила заняться исследованиями, чтобы отвлечься, чтобы забыть об одиночестве».

Барч погрузился в неловкое молчание.

Прямо по курсу, над самым горизонтом, в небе зажглась яркая зеленая вспышка. Комейтк-Лелианр испуганно ахнула и резко выпрямилась на сиденье.

Барч тоже насторожился: «Что случилось?»

«Не знаю…» — девушка до упора вдавила черный стержень в серебряный шар.

По полоске альтиметра быстро побежали тени. Комейтк-Лелианр напряженно обхватила руками колени; Рой Барч тревожно смотрел вперед. Под ними промелькнули заснеженные вершины гор; уже через несколько секунд появились хрустальные купола Маркеля — тускло освещенные, мирные и спокойные.

Воздушная яхта замедлилась и опустилась на стеклянную террасу.

Комейтк-Лелианр быстро выскочила из кабины. Барч последовал за ней. На террасе девушка застыла, как статуя. Барч начинал не на шутку беспокоиться: «В чем дело? Что происходит?»

«Не знаю. Что-то случилось — что-то ужасное…»

Барч направился по террасе к главному куполу. Под его ногами в синем стекле светились зеленоватые волокна.

Неподалеку лежало что-то темное, какая-то фигура. У Барча перехватило дыхание — он подбежал к телу и медленно опустился на колени: Дарран! Барч не мог поверить своим глазам. Клод Дарран — мертвый, безответный? Немыслимо!

У него за спиной выросла тень — Комейтк-Лелианр. Рой Барч с трудом поднялся на ноги, как оглушенный, и прошел еще несколько шагов вперед — не больше четырех. И снова наткнулся на темную фигуру — на этот раз маленькую, беспорядочно раскинувшую руки и ноги. Сиа-Спедз! Комейтк-Лелианр начала истерически задыхаться. Шея Барча похолодела, словно налитая льдом. Он начал было опускаться на колени у несчастных останков младшей сестры, но тут же поднялся и увлек девушку подальше, к балюстраде.

«Клау… — выдавила она шепотом. — Они здесь… прилетели на Землю».

Барч нерешительно вглядывался в темноту, ощущая беспомощность. На самом деле он не хотел ничего выяснять, боялся оказаться лицом к лицу с убийцами из другого мира. Где-то внутри хрустального купола послышался глухой звук удара. Комейтк-Лелианр ахнула и бросилась ко входу в купол.

Ноги Барча судорожно двигались сами собой: оттеснив девушку, он опередил ее и приблизился к тускло освещенному порталу. Осторожно заглянув внутрь, он не заметил ничего, кроме пары предметов мебели. Всхлипывая, Комейтк-Лелианр прижалась к его спине. Барч проскользнул внутрь; девушка обогнала его, подбежала к чему-то вроде завесы зеленоватого дыма, отбросила ее в сторону взмахом руки и оцепенела в странной позе, приподняв руки и не закончив шаг.

Барч заглянул через ее плечо — на полу лежали два золотистых тела.

Вокруг было много крови, собравшейся в соединенные струйками лужи. Барч взял девушку за плечи и заставил отойти назад.

Она бормотала: «Нужно связаться…» Пошатываясь, она пересекла помещение и открыла еще один портал. За ним валялись еще два трупа — гости Маркеля. А за коммуникационным пультом сидело большое черное существо. Лицо его поросло жесткой черной щетиной, глаза блестели, как полированный черный янтарь с четырехлучевыми красными звездами посередине.

Клау уставился на Барча; ноги Барча онемели, одеревенели. Недовольно ворча, клау поднялся, сжимая в руке тяжелый черный кинжал.

Покрывшись испариной, Барч отступил и прислонился спиной к стене. Клау занес руку, державшую кинжал. Барч успел схватить черную шершавую кисть, уперся ступней в живот противника и резко распрямил ногу. Клау пошатнулся и с глухим ревом упал на спину.

Оскалившись, как волк, Барч наступил всем весом на мясистую шею убийцы. Сильные черные руки схватили его за лодыжку — Барч терял равновесие.

Послышались шипение, короткое булькающее урчание. Пальцы клау отпустили Барча и сжались в кулаки, четырехконечные красные зрачки разгорелись, потускнели, сжались и потухли.

Комейтк-Лелианр распрямилась, отпустив кинжал, торчавший в черной груди.

«Пойдем, нужно уходить! — задыхаясь, выпалила она. — Он не один!»

Девушка побежала к выходу. Барч задержался, чтобы выдернуть кинжал. Он услышал приглушенный писк, поднял голову и успел заметить надвигавшуюся черную пелену. Его обволокло что-то тяжелое и мохнатое. Его свалили с ног и куда-то понесли, как завернутого в пеленки младенца.

Крепко державшие Барча руки раскачали его, подбросили и отпустили. Он падал, головокружительно падал — секунду за секундой, минуту, километр за километром…

Лихорадочно изворачиваясь и пинаясь, Барч сумел освободиться от ворсистой пелены. Свободное падение продолжалось… Странное дело! В ушах не шумел ветер, напор воздуха не чувствовался. Барч замер — руки и ноги неподвижно повисли. Да, он висел во мраке, в наполненном воздухом пространстве. Иллюзию падения создавало отсутствие силы притяжения. Теперь глаза начинали приспосабливаться к темноте. Он различил стены, тускло озаренные красновато-коричневым свечением — так, словно они раскалились докрасна. Но воздух был холоден, лицо не ощущало тепла.

У него над головой безмятежно парила Комейтк-Лелианр. Он поймал ее за лодыжку и притянул к себе. Глаза девушки были закрыты.

Барч расслабился, как усталый пловец, выбравшийся на берег. События происходили слишком быстро. Барч даже усомнился: может быть, он спит и видит дурной сон? Действительность просто не могла быть настолько фантастической. Он больно ущипнул себя, но это ни к чему не привело. Нет, он не спал.

Озираясь по сторонам, Барч понял, что плавает в воздухе посреди яйцевидной камеры со сплошными стенами, без каких-либо признаков выхода. Он скорее чувствовал, нежели слышал, дрожь какого-то монотонного звука — настолько высокого, что его почти нельзя было уловить.

Барч закрыл глаза. Он хотел заснуть, обо всем забыть, ничего не замечать… Рядом что-то пошевелилось. Комейтк-Лелианр очнулась. Лектванка сразу стала вести себя так, словно окружающее ее нисколько не удивляло. Она ощупала голову, облизала губы, посмотрела вокруг. Взгляд ее безразлично остановился на Барче.

Он спросил, стараясь изображать спокойствие: «Где мы?»

«В звездолете клау».

«Куда нас везут? Почему нас не убили?»

Комейтк-Лелианр пожала плечами: «Трупы бесполезны. Скорее всего, нас везут на Магарак».

«Магарак?»

«Это их промышленный центр».

«Но…»

«Теперь мы — рабы».

«А!» — перед глазами Барча, подобно цветным слайдам, пронеслись земные сцены и пейзажи. Все, что он потерял. Все, что он уже никогда не увидит. Больше не пытаясь скрывать тревогу, он поинтересовался: «И как там живут, на Магараке?»

«Там темно, сыро и холодно».

Барча охватил приступ ярости — он винил в случившемся Комейтк-Лелианр и всех лектванов. Почему он должен быть жертвой их раздоров с другой инопланетной расой?

«Почему лектваны не сделают что-нибудь, чтобы избавиться от клау?»

Комейтк-Лелианр полупрезрительно улыбнулась: «Лектваны живут на трех планетах, а клау владеют сорока двумя. В характере войны между нашими расами вам, скорее всего, было бы трудно разобраться досконально — это многовековой конфликт, от него зависит сохранение нашей нравственной жизнеспособности. В конечном счете мы, конечно, победим. Тем временем люди гибнут и страдают». Она пожала плечами: «Вселенная несовершенна».

«Это очевидно», — отозвался Барч. Земля внезапно представилась ему маленькой и ничтожной, буколической провинциальной глубинкой на окраине космических империй: «Так что же? Нам предстоит провести остаток жизни на Магараке?»

Девушка не ответила. Барч отчаянно разглядывал тускло светящиеся стены: «Нас не выкупят? Мы не можем убежать?»

Комейтк-Лелианр произнесла с расстановкой — так, будто говорила с ребенком: «Выкуп невозможен — между лектванами и клау нет никаких структур обмена. Клау располагают энергетическими мощностями, сырьевыми материалами, техническими навыками. Но для них самый ценный товар во Вселенной — трудовые ресурсы. Клау оценивают благосостояние в зависимости от количества рабов».

«А побег?»

Лектванка пожала плечами: «Недавно двенадцать рабов-ленапи спрятались в поддельной полости грузового звездолета и добрались до Маха-Триады. Если им удастся вернуться домой, на Лено, репутации клау будет нанесен ущерб. Если же их сумеют поймать, клау продемонстрируют другим рабам на примере беглецов, насколько нежелательны последствия неподчинения».

«Таким образом, покинуть планету рабов почти невозможно».

«Совершенно верно».

Прошло, наверное, не меньше двух суток. Три раза на стенах камеры вздувались пузыри — пузыри лопались, впрыскивая в камеру порции серой каши.

Комейтк-Лелианр полностью замкнулась в себе. Она не говорила с Барчем, не обращала внимания на еду. Наконец Барч приблизился к ней, оттолкнувшись от стены: «Если ты не будешь есть, ты ослабеешь. Ты можешь заболеть».

Она сонно взглянула на него: «Ну и что?»

Барч раздраженно нахмурился: «Что с тобой? Ты уже сдаешься?»

«А что еще остается?»

«Нужно сохранять уверенность в себе».

«Мы — рабы, — тихо сказала девушка. — Рабам ни к чему самоуверенность».

«Я — не раб, пока не почувствую себя рабом».

Внутри лектванки словно порвалась сдерживающая нить. Ее голос стал резким, торопливым: «У вас нет никакого представления о том, что вас ждет на Магараке. Вы отказываетесь думать, руководствуясь предварительно сфабрикованными эмоциональными шаблонами, заменяющими мыслительный процесс. И, что еще хуже, вы пытаетесь искажать реальность в соответствии со своими предрассудками».

«Все это я уже слышал, — бесцветным тоном отозвался Барч. — Время от времени «эмоциональные шаблоны» позволяют изменять реальность в свою пользу. И знаешь, почему?»

«Почему?»

«Потому что ни ты, ни я на самом деле не понимаем реальность целиком и полностью. Мы не знаем, какой именно «эмоциональный шаблон» точно ей соответствует. Так или иначе, возможно это или невозможно, если существует какой-нибудь способ сбежать из концентрационного лагеря на Магараке, я постараюсь им воспользоваться — и, если получится, возьму тебя с собой».

Она устало ответила: «Ваши планы сформулированы слишком расплывчато. Вы не можете сбежать с Магарака только потому, что хотите сбежать».

Барч мрачно рассмеялся: «Без желания сбежать невозможен никакой побег, это бесспорно. Двенадцать ленапи сбежали, не правда ли?»

«Вы недооцениваете разницу: ленапи — высокоразвитая раса. Они хорошо понимают, как организовано производство на Магараке. Кроме того, порученные им функции позволяли им контролировать выращивание звездолета, на котором они улетели».

«Выращивание?»

«Конечно. Звездолеты выращивают — так же, как на Земле выращивают капусту. Ленапи — специалисты во всем, что касается прогрессирующего синтеза материалов. У себя на Лено они выращивают жилища, морские суда, воздушные корабли. На Лектве, кстати, многие машины и транспортные средства тоже изготовляют методом органического роста».

Барч усмехнулся: «Что и говорить, наши подходы принципиально несовместимы. На Земле мы выращиваем пищу и собираем звездолеты из компонентов. Вы выращиваете звездолеты и собираете из компонентов пищу».

Комейтк-Лелианр апатично возразила: «Выращивать корабли проще, чем строить. Если бы вы разбирались в проектировании звездолетов, вы осознали бы преимущества нашего подхода».

«К черту звездолеты, ленапи и капусту! Найдется еще какой-нибудь способ сбежать с Магарака».

«Какой? — лектванка отозвалась скорбным смешком. — Вы ничего не знаете о Магараке. Вы не можете даже вообразить себе Магарак. Неужели вы думаете, что незаметно улететь с планеты так же легко, как убить охранника и перепрыгнуть через ограду?»

«Я не утверждаю, что добьюсь успеха. Но я попытаюсь».

Она улыбнулась: «Ах, да. Раскрепощенная изобретательность молодой расы».

Барч покосился на нее почти неприязненно: «Называй это как хочешь. Может быть, когда раса становится слишком древней, как лектваны, она дряхлеет, киснет и теряет волю к жизни».

«Все может быть», — лектванка потянулась, разминая руки и ноги. Помолчав, она обернулась и взглянула на него с новым интересом: «В любом случае, ваш оптимизм заразителен».

Барч усмехнулся. Когда-то — уже, казалось, давным-давно — Клод Дарран придерживался совсем другого мнения о способности Барча выражать оптимизм.

Словно угадав его мысли, Комейтк-Лелианр пробормотала: «Как странно ветвятся и переплетаются волокна судьбы в суспензии времени-пространства! Всего лишь три дня тому назад…»

Барч впервые увидел, как на ее глаза навернулись слезы.

Шло время.

Без всякого предупреждения непроницаемая скорлупа яйцевидной камеры раскололась. Хлынул слепящий белый свет, сопровождаемый волной шума и неразберихой темных фигур. Свет погас, стены снова сомкнулись. Камера тут же наполнилась неприятным запахом преющей живой плоти.

Барч прижался спиной к стене. Прибавились восемь узников — шестеро мужчин и две женщины: сутулые бледнокожие существа с влажными и сморщенными в складки, как у бульдогов, лицами. На них были поношенные темно-серые рубахи и штаны до колен, длинные кожаные чулки и обувь, напоминавшая сгустки желтоватой резины.

Комейтк-Лелианр произнесла без всякого выражения: «Модоки. Мне казалось странным, что в трюме нас оставили одних».

Барч опасливо наблюдал за новоприбывшими. На их лицах не отражались какие-либо эмоции. Они обменялись несколькими хриплыми фразами, после чего наступила мертвая тишина — модоки разглядывали Барча и девушку-лектванку.

Комейтк-Лелианр заметила, с примесью некоторого оживления в голосе: «На первый взгляд я приписала бы им индекс 14–90 по эпигностической шкале культурного развития. Следует учитывать характерный материал их одежды: прочный, формованный, а не тканый; их обувь тоже сформована непосредственно на ступнях и не снимается. Скорее всего, это аграрные рабы лорда-технолога»

Барч хмыкнул, не выражая никакого мнения.

Лектванка монотонно продолжала: «Широко распространенный во Вселенной тип. Их судьба мало изменится — к лучшему или к худшему».

«Хотел бы я знать, сколько еще нас продержат в этом трюме», — проворчал Барч.

«Вам не терпится увидеть Магарак?»

«Нет, но мне не нравится запах этих… модоков».

«Через некоторое время вы пожалеете о том, что покинули камеру».

«Ты думаешь, нас разлучат?»

«Несомненно, — все тем же бесцветным тоном отозвалась она. — Прежде всего рабов сортируют, приблизительно оценивая их интеллектуальный уровень. Их заставляют перемещаться вдоль испытательного трека, оборудованного скрытыми капканами, опасными ловушками, препятствиями, источниками болезненных ощущений и другими подобными устройствами, способность избегать которых свидетельствует о сообразительности испытуемых. После первоначального отбора рабов низших сортов классифицируют в зависимости от состояния здоровья, телосложения, ловкости и сноровки». Комейтк-Лелианр взглянула на группу модоков: «Этих, скорее всего, отправят в грязевые топи на побережье Ксольбоарского моря — там производится крупномасштабная мелиорация, поглощающая тысячи трудовых единиц в год».

«А что сделают с нами?»

«Возможности неисчислимы».

Барч задремал и проснулся, услышав грубые хриплые голоса. Он инстинктивно пригнулся, прикрыв голову руками, но постепенно успокоился. Два раба подрались, неуклюже пытаясь расцарапать друг другу ничего не выражающие морщинистые лица. Остальные модоки, мужчины и женщины, критически наблюдали за происходящим.

«Отвратительные животные!» — обронила Комейтк-Лелианр.

Один из драчунов неожиданно перестал сопротивляться. Другой уперся обеими ногами в его широкую спину и рывком потянул на себя его голову. Глаза сдавшегося выпучились, шейные позвонки треснули. Модоки-зрители принялись шумно обсуждать результат поединка.

«Из-за чего они поссорились?» — в полном недоумении спросил Барч.

«Кто знает?»

«Смотри!»

Две женщины награждали победителя звонкими оплеухами — тот безропотно выносил эти шлепки. В конце концов он приподнял руки, словно признавая поражение, приблизился к мужчине-зрителю, схватил того за шею и стал колотить его головой об стену до тех пор, пока разбитый череп не превратился в желеобразное месиво. Некоторое время женщины яростно ругались, но вскоре, судя по всему, потеряли интерес к размолвке. Никто не обращал никакого внимания на неподвижно повисшие в невесомости трупы. Некоторые, бросив мрачные взгляды в сторону Барча и Комейтк-Лелианр, перекинулись парой односложных слов и замолчали.

Барч задумчиво произнес: «Что, если…» Он оценивающе взглянул на девушку-лектванку: «По-твоему, как будут содержать модоков на Магараке?»

Комейтк-Лелианр удивилась такому вопросу: «Не имею ни малейшего представления. Лектваны почти ничего не знают об индустриальных мирах клау. Можно допустить, однако, что за туповатыми аграрными рабами следят не так бдительно, как за рабами-техниками».

«Что, если клау найдут мертвые тела в твоей и в моей одежде…»

Комейтк-Лелианр содрогнулась: «Вы хотите, чтобы я напялила тряпье модока?»

«Нам нечего терять — но мы могли бы кое-что приобрести».

Девушка покачала головой: «Не вижу никакой причины…»

«Если нас отправят в грязевые топи, мы останемся вместе!»

«О! — молодую лектванку посетило озарение. — Раскрепощенная изобретательность, безрассудное сопротивление судьбе…»

«Вот именно, — мрачно отозвался Барч. — Если бы я не мог ничего сделать, оставалось бы только покориться судьбе. Так что же, ты готова рискнуть?»

Лектванка пожала плечами: «Мне все равно».

Барч побагровел: «Если ты предпочитаешь остаться одна, достаточно об этом сказать».

«Нет, Рой. У меня нет возражений против вашего присутствия».

«И на том спасибо!» — прорычал Барч.

Девушка улыбнулась: «Может быть, нашим спутникам не понравится экспроприация одежды их погибших родичей».

«Этот вопрос скоро решится сам собой».

Оттолкнувшись от стены, Барч приблизился к ближайшему мертвецу и, вызывающе взглянув в каждое из шести белых морщинистых лиц модоков, начал стаскивать с тела серую рубаху.

Послышалось тихое бормотание, черные глаза модоков широко раскрылись и пристально следили за действиями Барча. Никто, однако, не сдвинулся с места. Под свободной рубахой оказался плотно облегающий кожу комбинезон посветлее, из прессованного волокна. «Этот меньше ростом, — сказал Барч девушке-лектванке. — Давай сюда свою одежду».

Комейтк-Лелианр выскользнула из белого с черными ромбами наряда и брезгливо натянула темно-серые штаны и рубаху.

Барч раздел второго мертвеца-модока, оставив на нем исподний светло-серый комбинезон. Сжимая ноздри, чтобы не чувствовать запах прокисшего пота, Барч натянул через голову рубаху сельского раба.

Около стены возникло какое-то движение. Барч резко обернулся: один из модоков-мужчин ощупывал материал земного пиджака. «Прощай, мой добротный вельветовый костюм!» — подумал Барч. Решительно отобрав пиджак у модока, он начал надевать его на труп.

Бормотание наблюдателей становилось громче. Старшая женщина издала яростный клокочущий вопль; другая изобразила какой-то жест, приложив к губам растопыренные пальцы. Игнорируя шум, Барч застегнул пиджак и принялся вставлять ноги мертвеца в брюки. Ноги оказались слишком коротки — брюки смехотворно протянулись дальше желтоватых комков резины, служивших модоку обувью.

Краем глаза Барч заметил, что Комейтк-Лелианр ловко облекла второй труп в свой арлекинский костюм. Повернувшись, он критически оценил ее блестящую серебристую шевелюру: «Из тебя не выйдет типичная аграрная рабыня».

Озираясь по сторонам, Барч увидел на голове одного из модоков мягкий конический колпак. Оттолкнувшись от мертвеца, Барч приблизился к этому рабу, протянул руку и схватил колпак. Модок сначала неуверенно прижимал колпак к голове, не желая с ним расставаться, но почти сразу же испуганно отпустил его, лихорадочно дрожа и выпучив глаза.

Женщины что-то одобрительно прокудахтали.

Барч напялил колпак на платиновые волосы лектванки. «Так-то будет лучше!» — произнес он, снова оценив ее внешность. Обернувшись в сторону модоков, он прибавил: «Странный они народец, с причудами».

«Все относительно, — отозвалась Комейтк-Лелианр. — С их точки зрения наше поведение тоже необъяснимо».

Барч взглянул на свои ботинки и на сандалии лектванки: «Ты думаешь, наша обувь не слишком бросается в глаза?»

«Не могу сказать».

Звездолет дрогнул, откуда-то из глубины корабля послышался лязгающий перезвон, подобный бряцанию якорной цепи, падающей в клюз. «Что это?» — спросил Барч.

«Не знаю. Может быть, мы уже прибыли».

«В таком случае мы вовремя переоделись».

Корабль снова вздрогнул, еще сильнее; красноватое свечение стен трюма пульсировало, становясь то ярче, то тусклее. Через несколько секунд стена камеры раскололась. Сила тяжести навалилась на десять тел — восемь живых и два мертвых. Все они соскользнули по плавно изогнутым стенам трюма, вместе с накопившимися в полете мусором и экскрементами, в горловину образовавшегося желоба. Свежий воздух обдал их лица холодом, тишина сменилась ревущим шумом.

Внезапный яркий свет заставил Барча зажмуриться, от непривычного воздействия гравитации дрожали колени. «Эллен! — кричал он. — Эллен, ты где?»

Часто моргая, он озирался по сторонам. Их сбросили в обнесенный оградой загон. Комейтк-Лелианр стояла в нескольких шагах, стараясь удержать на голове колпак — его хотел отнять первоначальный владелец этого головного убора. Прихрамывая, Барч поспешил к этому модоку и ударил его кулаком в висок.

Что-то ужалило его в шею и разгорелось, как жгучее пламя. Барч рявкнул и оглянулся. Сверху, на наклонном переходе за оградой, стоял невероятных размеров человек с кроваво-красной кожей. У него на голове торчали во все стороны длинные черные шипы, похожие на иглы дикобраза. В его в глазах, так же, как у клау, светились красные четырехлучевые звезды; в руках он держал трубчатый инструмент, в отверстии которого мелькала змейка искристого разряда — вверх и вниз, наружу и внутрь.

Багровый гигант что-то проревел Барчу звенящим, как труба, голосом и пригрозил своей электрической плетью. Внимание надсмотрщика привлек беспорядок в соседнем загоне — он спустился по переходу громоздкими шагами. Искристая змейка вырвалась и кого-то ужалила: послышался короткий возглас боли.

Ошеломленный и возмущенный, Барч встал бок о бок с Комейтк-Лелианр, помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее замешательство, и гневно воззрился на расшагивающих сверху краснокожих надзирателей.

Прямо над головой распахнулся люк желоба — посыпалась лавина тел. Потянув за собой лектванку, Барч бросился к ограде, подальше от копошащейся посреди загона толпы, и перевел дыхание только тогда, когда убедился в безопасности девушки.

Разгрузка звездолета продолжалась. Мужчины и женщины, кувыркаясь, соскальзывали по желобам из отверстий трюмов, падая на распластавшиеся под ними вопящие тела.

За огромным корпусом корабля Барч заметил силуэты двух других звездолетов; за ними темнел фасад небоскреба чуть ли не двухкилометровой высоты — его верхняя часть почти растворялась в облачном тумане. Воздух наполнял непрерывный рев, напоминавший шум прибоя; в загонах пахло грязью, ржавчиной и мочой.

Комейтк-Лелианр безразлично сказала ему на ухо: «Нас не рассматривают в качестве ценного груза. Нас заставят тяжело работать, и мы скоро умрем».

Рой Барч раздраженно огрызнулся: «Похоже на то, что тебя это нисколько не волнует».

Лектванка пожала плечами: «Я знаю, чего следует ожидать. Мы на Магараке».

«Я почти оцепенел от страха», — признался Барч.

Девушка пожала плечами: «Надлежащая коррекция эмоций позволяет избавиться от страха».

Барч не на шутку рассвирепел: «К чертовой матери коррекцию эмоций! Больше всего я боюсь, что не успею заставить эти дьявольские отродья пожалеть о том дне, когда они меня увидели!»

Комейтк-Лелианр взглянула наверх, на наклонный металлический переход над загонами: «Подруоды скоро научат тебя не предаваться таким мыслям».

«У них такие же глаза, как у клау».

«Подруоды — подвид клау. Существуют несколько разновидностей клау — большие клау, малые клау, борнгалезы, подруоды. Подруодов используют в качестве солдат, охранников и надзирателей».

Металлический лязг на мгновение заглушил фоновый шум, издали послышались выкрики. Повернув голову, Барч увидел длинную поворотную стрелу, похожую на огромное птичье перо. Стрела вибрировала, раскачиваясь на фоне туманного неба. Между стрелой и загонами быстро, как реактивные самолеты, пронеслись один за другим шесть белых шаров.

«Сумасшедший дом!» — сказал Барч на ухо лектванке.

Та кивнула: «По сравнению с другими районами Магарака здесь тихо».

Голос подруода прозвенел, как фанфара: «Хей! Хей! Хей!» Позади в ограде раздвинулись ворота.

«Надо полагать, нас приглашают выйти», — пробормотал Барч.

Мимо протискивалась плотная волна серых фигур с испуганными белыми лицами. Костлявые плечи наносили Барчу частые удары и почти свалили его с ног. «Эллен! — кричал он, в отчаянии глядя то в одну, то в другую сторону. — Эллен! Где ты? Эллен!»

Плечи и локти безжалостно колотили Барча, его несло вместе с приливом тел. «Эллен!» Ему показалось, что он расслышал ответный возглас — свое имя — и попытался задержаться, чтобы найти девушку, но больше не слышал ничего, кроме шаркающих ног и звенящих понуканий громадных багровых подруодов.

Впереди полого поднимался коробчатый желоб. Модоки, по четыре человека в ряд, всходили по желобу, после чего спрыгивали вниз, на палубу чего-то вроде продолговатой черной баржи. На корме стоял подруод с бедрами, выкрашенными в голубой цвет; лицо его сжималось и разжималось, как резиновое — он непрерывно орал, повторяя приказы.

Барч вытягивал шею, высматривая девушку в море инопланетных лиц. Впереди, шагах в пятидесяти, он наконец заметил Комейтк-Лелианр: «Эллен!» Она обернулась. Огромная багровая рука поднялась и заслонила ее лицо — спотыкаясь, девушка поднималась по желобу.

Справа открылся другой желоб — подруоды заорали, погоняя поток рабов в новом направлении.

Барч бросился вперед, расталкивая впереди идущих. Он видел, что Комейтк-Лелианр уже наполовину поднялась по коробчатому трапу. Подруод взревел, ударил его, выстрелил электрической змеей.

Рой Барч упал на колени — вокруг, наступая ему на руки и на ноги, теснились и торопились рабы.

Барч упрямо полз на четвереньках к левому трапу — и наткнулся на массивные ноги подруода. Охваченный безудержной яростью, Барч схватил эти ноги и дернул их на себя. Громадное багровое тело грохнулось на спину, электрическая плеть откатилась в грязь. Барч попытался поймать эту трубу, но не дотянулся. Вскочив на ноги, он со всех ног побежал к левому трапу и успел протиснуться в последнюю группу поднимавшихся по нему модоков.

Сзади раздавался хриплый визгливый рев. Оглянувшись на мгновение, Барч увидел толпу модоков, с воплями и смехом окруживших подруода и с размаха пинавших покрытую гибкими иглами голову.

Громыхая подошвами по металлическому переходу, на помощь упавшему надзирателю сбегались другие — сверкали молнии разрядов. Серые фигуры рабов послушно двинулись к барже. В грязи извивался и размахивал конечностями, как перевернутый на спину жук, багровый гигант.

Барч пробивался вперед: «Эллен!» Он схватил ее за предплечье: «Я уже думал, что потерял тебя».

Она взяла в руку его ладонь и крепко пожала ее. Сердце Барча сжалось от радости. Ему показалось даже, что ради этого момента стоило оказаться на кошмарной концентрационной планете.

За ним закрылись ворота. Баржа вздрогнула, поднялась в воздух и оставила за кормой загоны для разгруженных рабов.

Комейтк-Лелианр и Барч, успевший спрыгнуть на палубу в числе последних, облокотились на поручень. Девушка-лектванка обвела рукой открывшийся перед ними ландшафт: «Ну вот, полюбуйтесь на Магарак».

IV

Панорама была необъятна и непостижима — ум отказывался как-либо ее истолковать. Барч скорее ощущал, нежели различал, полыхающие огни, гигантские движущиеся объекты, чудовищные формы. Вблизи огни казались пышущими горловинами печей — желтыми, оранжевыми, зеленовато-белыми, красными; на горизонте они мерцали и перемигивались подобно звездам.

Отовсюду доносился тяжелый рокочущий грохот, настолько всепроникающий, что уши привыкали к нему, как к неотъемлемому свойству планеты. В небе перемещались бесчисленные силуэты — длинные поворотные стрелы, кружившиеся высоко и над самой головой, черные механизмы, напоминавшие пауков и скользившие рывками по серебристым направляющим, баржи, летящие в разных направлениях на различных уровнях, то и дело вырывающиеся к облакам струи темного дыма. Под верхними, подвижными ярусами индустриального ада виднелись стационарные сооружения — грязновато-белые, зеленовато-серые, черные, оранжевые; вдоль стен порой тянулись едва заметные ряды полутемных окон, другие стены казались непроницаемо глухими. Между зданиями открывались темные провалы, в далекой глубине наполненные желтым или голубоватым тлением.

Барч поднял голову и посмотрел прямо вверх: в дымном, словно заляпанном сажей небе плыли низкие клубящиеся тучи: «Нынче день или ночь? Наверное, все-таки день».

Комейтк-Лелианр насмешливо поинтересовалась: «Как вам нравится Магарак?»

«Я чувствую себя муравьем в молотилке, — Барч повернулся кругом, вглядываясь в горизонт. — Как далеко простирается этот бедлам?».

«Скорее всего, мы находимся на континенте Кдоа, — предположила лектванка. — Это большой промышленный комплекс, протяженностью примерно восемь тысяч ваших километров».

«Восемь тысяч километров — вот этого?»

Комейтк-Лелианр кивнула: «Внизу, под землей — бараки, хозяйственные и продовольственные склады, ясли».

«Ясли? Для кого?»

«Для детей рабов. Рабов поощряют к размножению. Женщины стараются беременеть как можно чаще, чтобы не работать слишком тяжело. Из детей получаются наилучшие рабы — они не знают никакой другой жизни».

Барч молча провожал глазами проплывавшие мимо силуэты и огни Магарака.

«Вы все еще думаете, что вам удастся преодолеть — все это?» — лектванка указала кивком на ландшафт.

Барч покосился на нее с презрением: «А ты все еще думаешь, что я не попробую?»

«Нет, я думаю, что вы попробуете, — без всякого выражения отозвалась она. — Думаю, что вы закончите свои дни на решетке — там, где наказывают непокорных рабов».

Барч смотрел вниз, опираясь на поручень. Ниже, метрах в пятидесяти-шестидесяти, к ним приближалась другая баржа. Барч увидел шесть темных веретенообразных продольных балок, успел заметить мелькнувшие белыми пятнышками, повернувшиеся вверх лица. Встречная баржа исчезла под палубой.

За бортом открылась апатичная рябь свинцового моря — они летели над мрачной грязевой топью. Появилась длинная черная полоса, по мере приближения распавшаяся на отдельные элементы: группы людей, штабели рубленых каменных блоков, паукообразные подъемные краны. Строителей отгораживала от моря невысокая земляная плотина-перемычка; в глубоких ямах, сочащихся водой, рабочие, едва шевелившиеся, как полузамерзшие муравьи, возводили кладку из огромных камней.

«Вот этим вам придется заниматься», — блеклым тоном произнесла Комейтк-Лелианр.

Барч неподвижно смотрел вниз, в зловещие мокрые ямы: «А что делают женщины?»

«Им поручают какую-нибудь другую работу. Например, они могут обтесывать камни».

Мимо проплыла баржа, нагруженная гранитными блоками. Барч спросил: «Каким образом баржи держатся в воздухе? Клау пользуются здесь теми же устройствами, что и в своих звездолетах?»

«Скорее всего, — лектванку этот вопрос мало интересовал. — Принцип проекционной связности носит фундаментальный характер».

«Но такая баржа может покинуть планету?»

«Вероятно, — Комейтк-Лелианр заметила, что участок мелиорационного строительства остался за кормой. — Так или иначе, нас везут не сюда».

Позади пологой дугой тянулся в горизонт берег океана; впереди темнели смутные очертания гор. Быстро сгущались сумерки — где-то заходило скрывающееся за беспросветной пеленой туч солнце. «По-твоему, сколько еще мы будем лететь?» — спросил Барч.

Комейтк-Лелианр слегка нахмурилась: «Если горы впереди — Паламкум, значит, мы миновали берег Чульского моря, то есть мы на Кредбоне, а не на Кдоа. Насколько я помню, Ксольбоарское море — за этими горами».

«Там нас отсортируют и заставят работать?»

«Надо полагать».

Барч внимательно рассматривал горы — громадные массы серой скальной породы, расщепленные глубокими долинами и ущельями. Склоны долин чернели коврами растительности, на высоких перевалах и пиках поблескивал снег.

Понизив голос, Барч спросил: «Твои сандалии поднимут нас обоих?»

Неожиданная идея застала лектванку врасплох, но она тут же сосредоточилась: «Нет, не поднимут».

«Что произойдет, если мы вместе спрыгнем с баржи?»

«Если я удержусь на ногах, мы постепенно спустимся на землю».

«Там, внизу, нас никогда не поймают».

Комейтк-Лелианр с опаской взглянула на дикий и крутой горный склон: «Мы умрем с голоду».

«Может быть — а может быть и нет. По меньшей мере мы будем свободны. Нам не придется работать в грязевых ямах и жить в бараках с рабами».

Взглянув на модоков, лектванка приняла решение: «Хорошо. Постарайтесь стоять на моих ступнях».

Барч нагнулся над поручнем: они летели над долиной, поднимавшейся вдаль, к снежным вершинам.

«Пора! — пробормотал Барч. — Ты готова?»

«Да».

«Давай!» — Барч вскочил верхом на поручень. Комейтк-Лелианр ловко последовала его примеру — девушка сидела на поручне ногами наружу. К ним повернулись изумленные бледные лица. Модоки стали взволнованно перекрикиваться, иные неуверенно протянули руки в сторону беглецов.

Барч злобно оскалился и отпихнул ногой ближайшего из аграрных рабов. Булькающие восклицания модоков привлекли внимание подруода. Надзиратель тут же направился к Барчу тяжкими двухметровыми шагами.

«Я готова! — торопливо напомнила лектванка. — Становитесь на ступни».

Барч обхватил девушку за талию и спрыгнул вместе с ней в серую влажную воздушную пропасть. Угловатый корпус баржи мигом проскользнул вверх; на фоне сумеречного неба мелькнули сотни маленьких бобышек-голов, перегнувшихся через поручень. Небо и горы тошнотворно кружились и кувыркались.

Комейтк-Лелианр кричала ему в ухо: «Встаньте на ступни! Скорее!»

Барч прижал ноги к коленям девушки и уперся подошвами в подъемы ее ног. Он почувствовал торможение; небо и горы перестали кружиться.

Тревожно взглянув наверх, Барч увидел, что баржа продолжала потихоньку лететь дальше; фигуры рабов на палубе уже сливались в смутную серую массу, неотличимую от любого другого груза. Барч посмотрел вниз. Утес, напоминавший гигантский гнилой зуб, мчался к ним с устрашающей скоростью; под ним открывался провал долины с блестящей змейкой реки посередине.

«Мы тормозим, — сказала лектванка. — Чем ниже мы спускаемся, тем медленнее падаем».

Барч постарался успокоиться и подражать движениям девушки по мере того, как она перемещала вес с одной ноги на другую. К ним уже тянулись длинные ветви, покрытые темной листвой. До земли оставалось метров десять… шесть… три метра…

Они свалились в крону дерева, с треском ломая ветви и подминая стебли. Увидев внизу черный перегной на склоне, Барч отпустил девушку и спрыгнул с высоты двух метров, чтобы не приземлиться на ступни лектванки. Удивленно вскрикнув, Комейтк-Лелианр, освободившаяся от веса Барча, взмыла обратно в воздух. Схватившись за длинную ветвь, она совершила вокруг нее полный разворот, как заправская гимнастка, после чего плавно опустилась на землю.

Они стояли на крутом высокогорном склоне. Небо превратилось в черный потолок; ниже, в долине, глухо ревел влажный ветер, бурлила река. Деревья гнулись и шелестели листвой. Откуда-то издалека послышался резкий переливчатый свист. «Что это?» — прошептала Комейтк-Лелианр.

«Завтрак — если я сумею его поймать», — отозвался Барч.

«Если в темноте завтрак не поймает вас».

Внизу еще можно было различить бледную полоску реки. «Здесь, наверху, теплее, чем в долине, — сказал Барч. — Лучше не разводить костер, пока мы не разобрались, что к чему».

Он навалил кучу мха и лесной подстилки в углубление под скалой и соорудил нечто вроде навеса из длинных перистых листьев, сорванных с деревьев. «Будем спать, как в стогу, — подвел итог Барч. — Залезай первая!»

Ночью пошел дождь, но ветер относил его в сторону от скалы, и беглецы не промокли. На Магараке настало серое сырое утро.

«О-хо-хо! — прокряхтел, проснувшись, Барч. — Мои бедные кости!» Он ощупал лицо: «По меньшей мере, у меня больше не растут бакенбарды — за это следует сказать спасибо твоему отцу».

Комейтк-Лелианр молча сидела и стряхивала мох с серой крестьянской рубахи.

«А теперь — завтрак! — бодро продолжал Барч. — Ты проголодалась?»

Девушка не ответила.

Барч поднялся на ноги и внимательно рассмотрел все, что находилось выше и ниже. При дневном освещении местные деревья напоминали гигантские водоросли, черные и темно-коричневые, с красноватыми продольными прожилками листьев. Небо затянули тяжелые тучи.

Притянув к себе ветку, Барч сорвал с нее гроздь орехов, расколол один из них, понюхал — и отшатнулся, вдохнув едкую вонь: «Этим закусить не получится. Посмотрим, что происходит у реки».

Они осторожно спустились по склону к реке. В прибрежной заводи стояло черновато-зеленое существо с головой филина, крыльями летучей мыши и ногами цапли. Приближение людей вспугнуло эту тварь — она вспорхнула, хлопая крыльями, и с раздраженным кряканьем улетела к низовьям долины.

«Хороший признак! — заметил Барч. — Похоже на то, что здесь можно что-нибудь поймать. Не думаю, что птица здесь просто купалась».

«Мы будем ловить живых существ — и пожирать их?»

«Что поделаешь, теперь мы дикари, — беззаботно отозвался Барч. — И я, и ты — дикари, не забывай об этом!»

«Я ни о чем не забываю».

Барч подкрался к краю заводи. Вода тихо струилась среди крупных округлых камней различных оттенков. Барч пригляделся ко дну. Один из камней шевелился. Быстро опустив руку по плечо в ледяную воду, Барч схватил и вытащил извивающийся клубень. Обвисшие тонкие щупальца раскачались, изогнулись и обвились вокруг его кисти — кожу обожгло, как огнем. Барч выругался и стряхнул клубень на берег. Животное торопливо поползло к реке. Барч пинком отбросил его назад, подобрал камень и уронил его на клубень. Под камнем не осталось ничего, кроме слизи и переплетения белесых волокон.

Барч с отвращением отвернулся. У него на кисти образовался красный рубец, кости руки ломило. «Спустимся вниз по течению, — процедил он сквозь зубы. — Может быть, найдем что-нибудь попокладистее».

На протяжении сотни метров река текла довольно спокойно, после чего начались быстрины и пороги, напоминавшие последовательность широких ступеней. Бурлящие струи шумно ниспадали и разбивались о валуны. Пробираясь по влажным камням, Барч пару раз едва не свалился в реку. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Комейтк-Лелианр безмятежно шагала по воздуху в полуметре над водой.

«Хотел бы я, чтобы у меня была пара таких сандалий», — прокомментировал Барч.

Лектванка ничего не ответила.

«Когда в этих сандалиях кончится запас энергии?» — спросил Барч.

«При постоянном использовании — примерно через полтора месяца».

«И как высоко ты можешь на них подниматься?»

«Почти на сто метров — даже выше, если соблюдать осторожность».

«Ты не могла бы подняться метров на пятнадцать и сказать мне, чтó ты видишь?»

Покачиваясь и наступая на воздух так, словно она всходила по крутой лестнице, Комейтк-Лелианр стала подниматься. Ветер подхватил ее, она поплыла вниз по долине.

«Что ты видишь?» — окликнул ее Барч.

«Скалы, множество черных деревьев, озеро».

«Никакого дыма? Никаких зданий?»

«Ничего! — она спустилась длинными скользящими шагами. — Вы думаете, мы найдем что-нибудь съестное?»

«Конечно, — уверенно ответил Барч. — Скорее всего ниже, у озера».

Вскоре долина стала расширяться. Перед ними открылось округлое озеро, окаймленное сначала топким плоским берегом, а затем пологим склоном, поросшим шиповатым кустарником. Над каждым кустом торчал тугой ярко-зеленый стручок, по форме напоминавший маленький островерхий буек. Барч сорвал один из стручков, разломил его и понюхал мякоть: «Похоже на лимонную вербену или лавровишню».

«Скорее всего, эти стручки ядовиты», — деловито заметила лектванка.

Барч снова понюхал стручок и с сомнением сказал: «От одного глотка, надеюсь, я не сдохну…»

«Вы можете заболеть».

«Тогда мы будем знать, что стручки ядовиты. Нет ничего полезнее практического опыта, — он откусил кусочек стручка и задумчиво разжевал его. — Гм… на вкус весьма и весьма так себе».

«Смотрите! — отвлекла его Комейтк-Лелианр. — Крылатое существо прилетело сюда».

Барч уронил зеленый стручок, наблюдая за тварью с головой филина, крыльями летучей мыши и ногами цапли. неуклюже приземлившейся на берегу озера.

«Если повезет, — пробормотал он, — можно будет закусить жареным филином». Подобрав камень, Барч стал осторожно подкрадываться к птице.

Помесь филина с летучей мышью забрела по колено в озеро — и замерла на одной длинной ноге, согнув и приподняв другую. Согнутая нога резко распрямилась, погрузившись в воду, и отшвырнула в прибрежные заросли магаракского терновника что-то темное, трепыхающееся в воздухе.

«Похоже на рыбу!» — воскликнул Барч. Птица гусиным шагом приближалась к добыче. Барч поспешил вперед, размахивая руками: «Эй! Подожди-ка, я тоже хочу есть!» Он осторожно вынул черную рыбу из кустов. Помесь филина с летучей мышью раздраженно повела крыльями и забежала в воду, от греха подальше. Комейтк-Лелианр с отвращением наблюдала за происходящим.

Барч бросил ей зажигалку: «Разведи костер, а я почищу эту рыбину».

Положив рыбу на плоский камень у реки, он отрезал ей голову и хвост острым краем кусочка щебня. Сжимая зубы, он распорол мягкую брюшину, вытянул внутренности, выскреб верхний слой кожи и промыл все, что осталось — две полоски кожистой белой плоти.

Комейтк-Лелианр развела костер на краю леса. Барч отломил пару жестких зеленых прутьев и тщательно поджарил на них рыбу.

«Вот, пожалуйста! — предложил он. — Пахнет аппетитно». Разложив половинки жареной рыбы на камне, он облизал пальцы: «И на вкус тоже неплохо».

Комейтк-Лелианр ела, не высказывая замечаний.

«Нельзя сказать, что мы насытились, — подвел итог Барч, — но сегодня мы не умрем с голоду». Повернувшись, он взглянул на зеленые стручки терновника: «Эти плоды — не деликатес, но я еще не чувствую никакой боли в желудке и никаких позывов к рвоте». Он забросал костер влажным песком: «Пора изучить окрестности».

В воздухе пронесся отзвук далекого взрыва. По всей долине перекликалось эхо: «Что это?»

Комейтк-Лелианр прислушалась: «Скорее всего, где-то за горой каменоломня».

Барч тревожно смотрел на склон горы: «Нужно разведать обстановку, найти ближайшее селение — если здесь кто-нибудь живет».

«И что дальше?»

«Для того, чтобы понять, что мы сможем делать дальше, прежде всего следует разобраться в окружающей обстановке и в топографии местности. Если бы мы могли как-нибудь похитить одну из летучих барж…» Он не закончил фразу. Схватив девушку-лектванку, он заставил ее пригнуться и спрятаться за кустом: «Тихо!»

На противоположном берегу, неподвижные, как каменные изваяния, стояли три человека.

«Они нас заметили!» — прошептала Комейтк-Лелианр.

«Не думаю. Я видел, как они выходили из леса».

«Если они обойдут озеро, они нас увидят».

«Они уже идут». Барч взял в каждую руку по тяжелому камню и напряженно ждал приближения незнакомцев.

V

Тощие продолговатые физиономии двух темнокожих незнакомцев чем-то напоминали лисьи морды. У третьего, с лимонно-желтой кожей, было плоское круглое лицо; его густые оранжевые брови торчали, как маленькие хохолки.

«У них луки и стрелы, — пробормотал Барч. — Это не рабы и не охранники».

«Возможно, они тоже беглецы», — предположила Комейтк-Лелианр.

Три человека подходили ближе, над топкими берегами разнеслись звуки их голосов. Пригнувшись за кустом, Барч мог уже различить выражения их лиц и особенности их одежды. Оказавшись метрах в двадцати от землянина и лектванки, незнакомцы резко остановились и повернулись, глядя в ту сторону, куда спускалась долина.

Издалека донесся тихий звук, напоминавший отголосок охотничьего рожка, после чего такой же звук послышался с другой стороны. В третий раз сигнал прозвучал уже где-то поблизости. Три незнакомца испугались — они что-то прошипели, стали поспешными прыжками подниматься по склону и скрылись за завесой черной перистой листвы.

Барч осторожно поднялся на ноги, глядя на противоположный берег озера: «Кто бы это ни был, бегство местных жителей не предвещает ничего хорошего. Нам тоже лучше уйти».

Комейтк-Лелианр схватила его за лодыжку: «Прячьтесь! — прошептала она. — Подруоды!»

Барч плашмя бросился на землю. Из леса пружинистыми шагами выскочила темно-красная фигура. Подруод остановился, подбоченился, поднял покрытую длинными шипами голову и протявкал сигнал — над озером разнеслось звонкое эхо.

Подруод ждал. Издалека раздались ответные позывные.

Красный егерь стоял, не шелохнувшись. Барч и Комейтк-Лелианр прижались к болотистому грунту.

Затрещали ветви кустов, послышался торопливый топот. На берег озера выбежал толстяк с коническим ежиком розовых волос на голове. Увидев подруода, он замер, как испуганная птица. Подруод наблюдал за ним, не шевелясь. Толстяк стал потихоньку перемещаться вдоль берега. Подруод прыгнул вперед, снова остановился. Барчу все это напомнило игры кошки с мышью.

Подруод снова поднял голову и снова позвал звенящим медным голосом. Еще два подруода выскочили на берег за спиной у толстяка. Тот лихорадочно побежал, пыхтя и постанывая на ходу.

Над головой Барча пронеслась тень; он конвульсивно взглянул наверх, растянув при этом мышцу шеи и поморщившись от боли. Над ними пролетел воздушный плот длиной метра три и метра полтора в поперечнике. На плоту стоял клау. Если бы клау смотрел вниз, он непременно заметил бы Барча и лектванку, но его глаза были сосредоточены на толстяке с розовыми волосами.

Под плотом висела темная масса, похожая на беспорядочную кучу тряпья. По мере того, как плот скользил к озеру, эта куча развернулась — из нее вытянулись вниз длинные черные щупальца. Щупальца обхватили грудь толстяка, обвились вокруг его бедер и лодыжек. Беглец споткнулся и упал в кусты терновника — там он лежал, извиваясь и брыкаясь с истерическими воплями, напоминавшими лошадиное ржание.

Плот медленно двинулся вперед и тем самым выволок толстяка из кустарника, протащил его по топкому берегу и погрузил в озеро. Беглец погрузился в воду. Поверхность озера покрылась рябью и пузырилась. Плот поднялся выше — теперь обмякший толстяк висел на щупальцах без движения. Все его тело было покрыто круглыми коричневыми присосками. Одна за другой присоски отпадали и с плеском падали обратно в озеро. Барч распознал в них явных родичей того жалящего моллюска, который обжег ему кисть. Он еще плотнее прижался к земле.

Черные манипуляторы втянулись, поднимая толстяка к плоту — тело жертвы обволокла черная складчатая пелена; сжимаясь снизу наподобие губ, сложенных трубочкой, пелена превратилась в туго облегающий содержимое мешок.

Продолжая подниматься, плот бесшумно скользил в направлении течения реки. Барч повернул голову — где подруоды? Они исчезли.

Лежа ничком, он немного подождал, после чего подтолкнул лектванку локтем и сказал хриплым шепотом: «Бежим под деревья!»

Они поспешно взобрались по склону. Длинные черные листья с вишнево-красными прожилками сомкнулись за ними, как ветви плакучих ив. Беглецы ничего не видели, но их тоже нельзя было увидеть. Подошвы бесшумно наступали на толстую лесную подстилку. Почти на каждом шагу Барч задерживался, чтобы прислушаться. Ничто не нарушало мертвую тишину.

В стене висящих черных листьев появился просвет. Склон становился пологим, выравнивался — впереди виднелась прогалина. Лесная подстилка утончалась, обнажая местами белую, как мел, крошащуюся известковую породу.

Барч услышал за спиной короткий вздох и мгновенно развернулся на каблуках. За ним стоял ухмыляющийся подруод с бритой наголо головой, в черной набедренной повязке и черных сапогах. Медленным картинным жестом подруод протянул руку к Барчу — полоска блестящей стали почти прикоснулась к груди землянина. Оглянувшись, Барч увидел, как другой человек, тощий и гибкий, с желтовато-белой кожей, заломил за спину руки Комейтк-Лелианр.

Барч колебался. Повелительно прозвенел металлический голос подруода. Барч никак не реагировал. Подруод снова заговорил, на этот раз с отрывистой резкостью. Барч заметил, как напряглись мышцы руки, державшей клинок. Сквозь шум крови в ушах он расслышал голос лектванки, ответившей подруоду на его языке. Подруод расслабился и вложил клинок в ножны — смерть решила повременить.

Повернувшись к Комейтк-Лелианр, подруод внимательно рассмотрел ее с головы до ног и снова что-то сказал. Лектванка ответила.

«Что он говорит?» — потребовал разъяснений Барч.

Комейтк-Лелианр отстраненно объяснила: «Они хотят знать, сколько нас — не сопровождает ли нас кто-нибудь еще. Они тоже беглые рабы. Подруод, по-видимому, совершил какое-то преступление и дезертировал».

«О! — Барч слегка успокоился. — И это все?»

«Почти все», — неохотно отозвалась лектванка.

«Что ты имеешь в виду?»

«Здесь, в горах, образовалось нечто вроде племени беглых рабов, — она указала кивком на бритоголового подруода. — Он у них главный».

Пристальное внимание подруода к внешности Комейтк-Лелианр вызвало у Барча внезапные подозрения. Он торопливо и монотонно проговорил в сторону лектванки: «Включи сандалии на полную мощность. Этот желтокожий тип не слишком крепко тебя держит, ты можешь вырваться. А я брошусь вниз по склону».

Прежде чем Комейтк-Лелианр успела что-либо ответить, подруод выхватил клинок из ножен. Указав им направление, он грубо подтолкнул Барча в плечо мясистой ладонью.

Ярость охватила Барча; он развернулся, чтобы ударить противника кулаком. Усмехнувшись, подруод отшатнулся, пропустив удар мимо. В воздухе блеснула сталь — подруод сделал игривый выпад, и острие клинка погрузилось в плечо Барча на несколько миллиметров. Побледнев от гнева и отчаяния, Барч отскочил назад.

«Рой! — вскричала Комейтк-Лелианр. — Сохраняйте здравый смысл! Если вы не подчинитесь, он вас убьет».

«Ты ему приглянулась, — задыхаясь, отозвался Барч. — Как только нас заведут в его берлогу…»

Барч снова почувствовал угрожающее прикосновение клинка; подруод что-то пролаял. Чувствуя, как у него внутри сжимается жгучий комок, Барч поплелся, спотыкаясь, туда, куда ему велели идти.

Они пересекли плоский скальный уступ и взобрались по невысокому подъему к отвесной стене известнякового плато. Желтовато-белый человек указал лектванке на темное углубление в основании утеса. За этой впадиной Барч заметил узкую расщелину. Желтоватый человек и Комейтк-Лелианр скрылись в расщелине. Барч последовал за ними, удерживаясь на ощупь в тесном бесформенном проходе и, споткнувшись на последнем шагу, очутился в пещере с низким сводом, прямо за спиной девушки.

Коптящие желтые светильники и яркий костер озаряли пещеру теплым светом. Здесь стояли два грубо сколоченных стола со скамьями, пахло едой и потными человеческими телами. Вокруг из темных углов с любопытством поглядывали два или три десятка мужчин и женщин,

Барч напряженно стоял, не спуская глаз с Комейтк-Лелианр. Вождь-подруод дал указания паре серокожих мужчин; повернувшись, он что-то прокричал туда, где в дальнем конце пещеры, над костром, кипел большой котел. Широкоплечий вождь беглецов, почти двухметрового роста, представлял собой великолепное зрелище: на его мускулистом торсе не было ни капли жира. Голова его была обрита наголо, на скуластом лице застыло угрожающее выражение; он ходил в тяжелых черных сапогах так же легко, как лектваны — воздушных сандалиях. Барч тревожно поглядывал то на вождя, то на девушку. Комейтк-Лелианр тоже наблюдала за вождем — в ее глазах отражались сполохи светильников.

Подруод подошел к ней, положил руки ей на плечи. Барч бросился вперед, остановил на полпути взмах раскрытой багровой ладони, успел ткнуть подруода кулаком в лицо — и на него обрушился оглушительный шквал ударов. Светильники, стены пещеры, костер, лица превратились в бессмысленный фон. Лицо подруода напряглось, ноздри раздулись. Барч с размаха ударил вождя в висок. Багровая физиономия дернулась в сторону и вернулась в прежнее положение — выражение на ней не изменилось. Барч чувствовал, что выдыхается, его ноги деревенели, он едва поднимал руки. «Эллен! — прохрипел он. — Возьми камень, разбей ему башку…»

Комейтк-Лелианр прижалась спиной к стене пещеры и отвернулась. Три удара обрушились на Барча. Первый, словно нанесенный свинцовой кувалдой, ослепил его. Второй показался подмявшей его волной темного прибоя. Третий уже только послышался — как рокот отдаленного грома.

Барч очнулся на куче наваленных одна на другую шкур. Он приподнялся, сел, ощупывая голову. Лицо его вспухло, в голове переливалась тупая боль. За длинным столом, поодаль, три или четыре женщины толкли муку в каменных ступах.

В конце стола сидела Комейтк-Лелианр. Поднявшись на ноги, она наклонилась над котлом и принесла Барчу глиняную миску: «Выпей, ты почувствуешь себя лучше».

Барч хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он взял миску и выпил ее содержимое. Комейтк-Лелианр стояла рядом и наблюдала за ним. Барч ответил ей холодным взглядом: «Ты уже подружилась с вождем?»

«С Клетом?» — лектванка пожала плечами.

«Не мог не заметить, что вы говорите на одном языке».

«Это общепринятый язык переговоров, его все понимают».

Барч отдал ей миску и повернулся лицом к стене. Через несколько минут он поднялся на ноги, с трудом выбрался из пещеры — его почти не держали ноги — и нагнулся, упираясь ладонями в стену утеса. Его вырвало.

Снова подняв голову, он увидел, что по склону взбираются два серокожих субъекта с большой корзиной между ними. Вслед за ними поднимался Клет, вождь-подруод, перекинув через плечо тушу какой-то твари величиной с кабана. Глаза подруода безразлично скользнули по лицу Барча — он прошел мимо и скрылся в пещере.

Барч присел на камень, растирая пульсирующие виски. Но уже через несколько секунд он поднял глаза, чтобы рассмотреть открывшуюся перед ним панораму долины. Формой впадина долины напоминала карту Средиземного моря; пещера находилась в месте, соответствовавшем на этой карте побережью Ливии. В том конце, где надлежало быть Леванту, темнели грозные вершины гор, а там, где Барч представил себе Гибралтар, река пробивалась через узкое ущелье. Выше ущелья, где протянулся воображаемый «Лазурный берег», Барч заметил проход в другую долину. Прямо напротив пещеры — где на карте должна была находиться Италия — возвышался огромный шишковатый утес, преобладавший над всем ландшафтом. «Странно, — подумал Барч, — что клау не построили там форт». Приглядевшись, однако, он различил на вершине утеса какие-то развалины.

Из-за гор надвигалась сплошная пелена туч; упали несколько первых тяжелых капель дождя. Барч встал, дрожа всем телом — тонкая ткань рубахи сельского раба почти не защищала от холодного ветра.

Он неохотно покосился на пещеру. Во впадине перед входом сидели два человека с большой корзиной — теперь они очищали какие-то орехи. Один из них щелкнул пальцами, жестом подзывая Барча.

Барч набычился и почти уже повернулся, чтобы уйти. Тем не менее он решил, что отказываться от работы значило попросту валять дурака. Уйти он всегда успеет — но зачем? Он был свободен, у него были пища и кров — не было никакой причины бежать. Барч присел у корзины и стал чистить орехи.

Прошли две, три недели, месяц. Барч хорошо справлялся с несложными обязанностями, возложенными на него племенем беглецов, и уже начинал понимать кое-какие фразы на их общем языке. Несколько раз он ходил на охоту; однажды ему удалось убить большое бурое двуногое существо, похожее на помесь кенгуру с вараном, по каковому случаю его приветствовали громкими похвалами.

Он изучил планировку пещеры. Из главного трапезного и кухонного помещения открывались четыре прохода. По бокам двух извилистых проходов, почти горизонтальных, были устроены небольшие каморки, ниши и альковы, где спали обитатели пещеры. Третий вел вниз, мимо подземного логова, занятого Клетом, и скрывался где-то в непроглядных глубинах под горой. Четвертый проход служил вытяжной трубой для кухонного костра с внутренней стороны «трапезной» и поднимался к огромному внутреннему пространству над нижней пещерой — к так называемой «Большой дыре». Там, где Большая дыра была обращена к наружной поверхности обрыва, свет просачивался через трещину в стене, местами тонкой, как яичная скорлупа. Под сводом Большой дыры висели сталактиты, под ними торчали сталагмиты — некоторые из этих выростов соединялись, образуя утончающиеся посередине колонны поразительной высоты. Здесь, в Большой дыре, Барч устроил себе постель из лесной подстилки и высохших выскобленных шкур.

В племени насчитывались тридцать четыре человека — двадцать один мужчина, десять женщин и три представителя расы кальбиссинийцев, неизвестного пола: Армиан, Ардль и Арн. Любые сведения о том, кто из них был мужчиной, а кто — женщиной, хранились ими в строжайшей тайне. Это были хрупкие миловидные создания с золотисто-лиловыми волосами и словно взывающими в милосердию голубыми глазами. Они ходили, завернувшись в просторные плащи, и проводили свободное время, пытаясь выведать друг у друга драгоценный секрет. Намеки, ухищрения и коварные стратегии псевдогермафродитов служили Барчу почти единственным развлечением.

Помимо трех кальбиссинийцев, в пещере обитали четверо биатидов — трое высоких розовокожих мужчин с коварно бегающими глазами, унылыми длинными носами и волосами цвета корицы, а также одна розовокожая широкоскулая женщина с голосом, напоминавшим овечье блеянье.

К другой расе принадлежали Кербол и его угрюмая подруга — приземистые, с серовато-зеленой кожей, заостренными черепами и лягушачьими физиономиями.

Присутствовали три спланга — узколицые и горбоносые, с кожей, задубевшей, как испанская мебельная обивка: Чеврр, Скурр и тощая туповатая женщина, которой они делились.

Два гриффита, с внимательными миндалевидными глазами и жесткими усиками, отличались кошачьими повадками, намекавшими на жестокую мстительность — каковая, однако, никогда не проявлялась открыто.

В пещере жил также большой смуглый человек, которому клау отрезали нос, в связи с чем его прозвали «Плоскорожей». Плоскорожа контролировал двух лысых неуживчивых женщин, расовое происхождение каковых не поддавалось определению.

Педратц — желтоватый субъект с бровями, торчавшими фантастическими хохолками — попахивал мускусом. Моранко — красивый, но мрачный юноша — ненавидел Клета, а в последнее время и Барча. Пегий карлик Мосес был обладателем вечно гримасничающей клоунской физиономии.

Присутствовали также шестеро модоков с бульдожьими лицами — четверо мужчин и две женщины. Эти собирались вместе, сидя на корточках в дальнем углу нижней пещеры, и с подозрением наблюдали за остальными широко открытыми черными глазами.

Ни на кого не походил Сл, альбинос с белой раздвоенной бородой и расщепленным носом; все, что он делал, он делал дважды. Лкандели Сцет выполнял в племени функцию музыканта. В состав населения пещеры, недавно пополнившийся Барчем и молодой лектванкой, входили также подруод Клет и две его женщины — пара ничем не примечательных особ, первоначально сопровождавших Лкандели Сцета.

Сортируя в уме доступную информацию, Барч заключил, что в пещере проживали представители не менее чем пятнадцати рас — выходцы с пятнадцати разных планет. Сидя в относительном одиночестве на скамье в глубине пещеры, он с горькой иронией поглядывал на разномастных товарищей по несчастью: теперь никто не мог бы сказать, что он прожил жизнь, лишенную удивительных событий и ярких впечатлений.

На Земле даже не подозревали о существовании Магарака. Тем не менее… Преодолевая тошнотворное внутреннее сопротивление, он пытался осмыслить набег клау на лектванов, гостивших на Земле. В чем состояла их цель? Зачем им это понадобилось?

В другой части пещеры началась язвительная перепалка двух лысых подруг Плоскорожи. Клет, сидевший за большим столом перед костром, поднял костлявую багровую голову — лысые женщины сразу умолкли. «Вот одна из причин, — подумал Барч, — по которым племя столь разнородного происхождения умудряется избегать серьезных внутренних конфликтов». Другой причиной служил фундаментальный характер их пещерного существования, нечто вроде наименьшего общего знаменателя, возвращавшего их к тому этапу развития, через который когда-то пришлось пройти каждой из пятнадцати рас. В случае Барча эта эпоха закончилась всего лишь примерно четыре тысячи лет тому назад. Он взглянул на Комейтк-Лелианр, рассеянно чертившую пальцами какие-то фигуры на столе. Сколько времени прошло с тех пор, как ее предки жили в пещерах? Сто тысяч лет? Миллион лет?

Барч не мог не заметить, что лектванка выглядела чистой и свежей. Лицо ее похудело, на губах больше не было невольного девичьего намека на улыбку. Она сохраняла отвлеченное, безучастное выражение — несомненно, такова была подобающая случаю фаталистическая «стилизация».

Барч поднялся на ноги и вышел наружу, в темноту магаракской ночи. Лицо его увлажнилось туманом, который еще нельзя было назвать моросящим дождем. На фоне смутно-серого очертания известнякового утеса он различил темную фигуру. Сначала Барч испугался, но, приглядевшись, успокоился. Это был Кербол; природа наградила его кожей цвета мокрого камня, выпученными глазами и ртом карикатурного губошлепа. Кербол часто ворчал, жалуясь на духоту и жар в нижней пещере — по всей видимости, ему больше нравилась прохладная сырость долины.

Барч подошел к нему — любой человек, предпочитавший одиночество долины пещерному общежитию, казался ему союзником.

Кербол крякнул — и через несколько секунд сказал глубоким рокочущим басом: «Туман спускается — ветер сдувает его вниз по долине Палкваркц-Цтво. Завтра в небе останутся только верхние тучи, и клау выйдут на охоту. Завтра лучше не выходить из пещеры».

Барч вспомнил подруодов, горланивших, как охотничьи рожки, лихорадочно бегущего толстяка, воздушный плот клау с висящими черными щупальцами: «Как часто клау охотятся?»

«Каждые восемь-десять суток, если позволяет погода. Здешние клау — из округа Кводарас. Долина Палкваркц-Цтво — их вотчина. Клау из Ксолбоара охотятся в Порифламмесе». Кербол указал туда, где за ущельем, пробитым стремниной, начиналась другая, нижняя долина.

Барча озарила догадка: «Значит, мы живем… в охотничьем заказнике? Нас терпят только для того, чтобы клау могли развлекаться!»

«До родной планеты клау отсюда лететь целую неделю. Нужно же бедняжкам как-то развлекаться!»

Барч задумчиво произнес: «Меня, несомненно, развлекла бы охота на подруодов и клау».

Кербол помолчал, переваривая эту идею: «Ты мыслишь в странных направлениях. Очень странных».

Барч горько рассмеялся: «Не вижу в этом ничего странного. Клау охотятся на меня — будет только справедливо, если я стану охотиться на них».

«Принцип охоты заключается не в том, чтобы дичь преследовала охотника», — вежливо возразил Кербол.

«Клау придерживаются одного принципа, я — другого. Разве мы обязаны жить по правилам клау?»

Кербол проворчал: «У них в каменоломне было слишком жарко».

Воздух долины потряс отзвук глухого взрыва, донесшийся откуда-то из-за хребта Кебали. «Опять вскрывают породу, — сказал Кербол. — Ты заметил, что взрыв был двойным?»

«Нет».

«Заряд состоит из двух емкостей абилоида и одной двадцатой части стержня супера. Супер крошит породу, абилоид направляет обвал вниз».

«Похоже на то, что ты работал взрывником».

Кербол мрачно кивнул: «Пять лет я плавил шпуры и закладывал взрывчатку, день за днем. И все время было жарко. Я сбежал в лес, поднялся на перевал под горой Кебали и спустился в долину Палкваркц-Цтво. Теперь приходится рисковать — того и гляди, попадусь в сети клау».

Барч заинтересовался: «Под воздушным плотом клау висели черные щупальца, схватившие бегущего человека. Как они работают?»

«Это… — Кербол прервался, пытаясь найти нужное слово. — Это шланги-тяги, на фабриках ими поднимают грузы. Клау их выращивают, они полуживые».

«Клау носят с собой другое оружие?»

«Да. У них есть оружие, стреляющее на большое расстояние. Маленький кусочек металла втыкается человеку в живот и взрывается. Человек умирает».

Барч смотрел вниз, в темное пространство долины. Туман редел, лицо обдувал ветерок, попахивавший гниющей растительностью. Издалека донесся какой-то металлический скрежет. Барч пробормотал: «Ночью сюда, к пещере, мог бы подняться целый полк подруодов».

Кербол поежился: «Такого еще никогда не было».

«Но это может случиться», — настаивал Барч.

«Тебе в голову приходят странные, неприятные мысли», — сказал Кербол.

На следующий день в небе действительно остались только верхние тучи, ветер почти прекратился. Беглецы держались поближе к пещере. Никаких охотничьих сигналов, однако, не было слышно, и клау не появились.

Второй тихий день не отличался от первого: в горной долине все было спокойно. И снова беглецы не отходили от утеса дальше, чем на несколько сот метров, в связи с чем им пришлось ужинать только остатками каши на дне котла.

На рассвете третьего дня поднялся порывистый ветер, гряда за грядой темные тучи разбивались о вершину горы Кебали, как прибой у волнореза. Клет приказал Плоскороже, Барчу, модокам и кальбиссинийцам идти собирать мучные орехи, а остальные мужчины отправились в лес на охоту.

Через час по всей долине разнеслись охотничьи позывные подруодов. Схватив наполовину пустые мешки с орехами, Барч и кальбиссинийцы поспешно взобрались по склону обратно к пещере.

Судя по их выкрикам, подруоды сходились к основанию громадного шишковатого утеса напротив пещеры. Оглянувшись, Барч заметил вдали угрожающую прямоугольную тень воздушного плота.

Беглецы-охотники возвращались по одному, глотая воздух и широко раскрыв глаза от усталости.

Звенящие позывные подруодов неожиданно смолкли. Стоя в расщелине скалы, Барч видел, как черный воздушный плот клау спускался в направлении низовьев долины.

Не вернулись еще четверо: Клет, Моранко и два спланга, Чеврр и Скурр.

Клет появился первым — его бесстрастное багровое лицо не позволяло судить, о чем он думал. Вслед за ним пришел Моранко, добывший существо, похожее на огромную волосатую гусеницу. Прошло несколько минут. По плоскому уступу под пещерой пробежал Чеврр. Подойдя к Клету, он пробормотал несколько слов, указывая большим пальцем назад, на долину.

Его товарища-спланга, Скурра, затравили и убили.

Подчинившись внезапному порыву, Барч опустился на скамью напротив Клета, точившего клинок: «Нам следует что-нибудь предпринять по поводу этой травли».

Клет бросил на него быстрый неприязненный взгляд и вернулся к своему занятию. Сталь скрипела по камню в больших, методично двигавшихся темно-красных руках, пламя светильников колебалось и мигало, отражаясь на металлической поверхности. Барч повысил голос: «Мы не обязаны вечно прятаться в этой долине». Он замолчал — Клет не проявлял никакого интереса.

Пытаясь сдерживать гнев, Барч напомнил: «Одного из нас убивают каждые несколько недель».

«Приходят другие, — сказал Клет. — Если кого-то не будут убивать, не хватит места для всех».

«В следующий раз клау могут убить тебя — или меня».

Клет пожал плечами.

«Вместо того, чтобы покорно ждать, пока нас истребляют, нам нужно самим охотиться на них — убивать подруодов и черных клау».

«Нет, нет! — Клет потерял терпение. — Тогда спустится военный корабль, и от пещеры ничего не останется, мы все сгорим. Ты хочешь сдохнуть прежде времени, землянин? Мы здесь не так уж плохо живем! — бритоголовый подруод самоуверенно усмехнулся. — У нас есть пища и женщины. Так было уже много, много лет. Лучше ничего не менять».

Барч медленно поднялся на ноги, глядя на Клета с сожалением и раздражением — тот безразлично поднял глаза и тут же опустил их к точильному камню.

VI

Прошло пять дней — пасмурных безотрадных дней непрерывного дождя и штормовых порывов ветра, наполнявших Большую Дыру зловещими завываниями.

На шестой день стало тихо; под верхней, светло-серой пеленой туч протянулись параллельные шевронные полосы темных перистых облаков. Барч нашел Клета за завтраком — тот поглощал копченое мясо с лепешками из каши.

«Сегодня клау могут вернуться. Если спуститься к ущелью и спрятаться там, где подруоды заходят в долину…»

Продолжая грызть кость, Клет упрямо тряс головой. Комейтк-Лелианр опустилась на колени у огня и переворачивала лепешки на раскаленном плоском камне. Повернув голову, она сухо сказала по-английски: «Не спорь с ним, Рой. Если он что-нибудь вбил себе в голову, его уже не переубедишь».

Бритоголовый подруод поднял голову: «Что она говорит?» Уронив кость, он опустил широкие красные ладони на стол.

Барч смотрел на вождя свысока, с презрением и отвращением. Кровь бросилась землянину в голову — он чувствовал, что может постоять за себя. «Может быть, ты хочешь жить в пещере до конца своих дней, как животное, — низким хриплым голосом сказал Барч. — Я не хочу!»

Глаза Клета блестели под черными бровями: казалось, он прислушивался — но не к словам Барча, а к какому-то тайному внутреннему голосу.

«Если мы будем помогать друг другу, может быть, мы смогли бы как-нибудь покинуть Магарак».

Клет презрительно крякнул и вернулся к обгладыванию кости: «Глупости».

Барч отступил на шаг: «Глупости?»

Клет усмехнулся, блеснув большими белыми зубами, и махнул костью в сторону Комейтк-Лелианр: «Она мне часто о тебе рассказывает. Ты спятил. Ты воображаешь, что можешь улететь в космос и при этом каким-то чудом выжить». Подруод повысил голос, его звездчатые зрачки расширились: «Довольно глупостей! Здесь — долина Палкваркц-Цтво. Я — Клет. Больше не о чем говорить».

Барч медленно прошел к выходу из пещеры, захватив с собой лук и колчан со стрелами.

«Эй! — ворчливо позвал его Клет. — Куда ты собрался?»

«Не твое дело».

Из глубины пещеры послышался резкий скрип скамьи — Барч увидел, что Клет потянулся за своим луком. Вынырнув из пещеры, Барч быстро спустился на ровный участок перед входом. Оглянувшись на бегу, он увидел Клета — тот стоял в расщелине, как героическая статуя Марса, натянув тетиву и прицеливаясь. Барч бросился плашмя на землю: стрела прожужжала у него над головой. Он вскочил, забежал в чащу, выхватил стрелу из колчана и ждал, побледнев и дрожа от напряжения.

Клет обвел долину безразличным взглядом и вернулся в пещеру.

Барч угрюмо спускался по склону, расталкивая плечами влажные перистые листья. «Бесславное поражение!» — думал он. Оглянувшись, он бросил взгляд на известняковый обрыв, под которым скрывалась пещера. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел Комейтк-Лелианр, пружинистыми шагами выходившую из пульсирующего радужными разводами сферического звездолета. Если она вообще его тогда заметила, для нее он был частью местного ландшафта, примитивным аборигеном. Барч неожиданно смог представить себе, в какой-то степени, какими видела вещи лектванка. «Несчастная! — подумал он. — У нее даже земная еда вызывала отвращение». Что ж, что было, то прошло. Что теперь? Вероятно, он мог бы вернуться в пещеру, когда иссякнет вспышка раздражения Клета. Пройдут долгие годы, он постареет, в нем угаснет искра непокорности судьбе…

«Нет! — сказал себе Барч. — Уж лучше я закончу свою жизнь в щупальцах воздушного плота клау». Он повернулся и трусцой побежал к ущелью в нижнем конце долины. Вскарабкавшись на левый обрывистый склон, он пробрался туда, где теснина максимально сужалась.

Шло время. По долине дул холодный ветер, из-за хребта Кебали надвигалась пелена черных туч. Ему на нос упала капля — только одна. Дождь словно не решался начинаться. Не слишком удачная погода для охоты на клау!

Наконец он услышал скрип сапог и тихую звонкую перекличку подруодов. По спине Барча пробежали мурашки, в нем пробудился древний инстинкт. Он выпрямился, расправил плечи, заставил мышцы расслабиться.

В долину шли, с легкостью танцоров переставляя с камня на камень черные сапоги, восемь подруодов. Выше пояса их защищали кирасы, длинные иглы дикобразовых волос подрагивали на каждом шагу. За ними медленно следовал, почти над самой землей, воздушный плот с обитыми мягким материалом сиденьями. На корме молодой клау в коричневой кожаной сбруе наклонился к стойке с оружием — приподнял сначала один приклад, потом другой. Распрямившись, клау остановил плот и обвел спокойным взглядом озеро и лес в начале долины. Барч заметил, как блеснули красные звездочки его глаз.

Клау прикоснулся ногой к педали, спрыгнул на землю, потянулся. Небрежно посовещавшись с командиром подруодов, он указал на какой-то участок долины. Шесть подруодов бесшумно скрылись в зарослях черных деревьев. Два багровых егеря остались позади и заняли позиции у выхода из ущелья.

Клау лениво выбрал оружие, с точки зрения Барча напоминавшее ручной пулемет с длинным дулом, и взвесил его в руке.

Барч приготовился, проверил устойчивость скалы под ногами, натянул тетиву… Пора! Стрела пропела в воздухе и вонзилась в затылок черной головы.

Барч съехал на спине по крутой осыпи, подскочил к плоту и схватил оружие, перегнувшись через черное тело.

Два подруода услышали необычный звук, обернулись и раскрыли рты от возмущения.

Барч прицелился и нажал на курок. Ничего не произошло. Подруоды бежали к нему размашистыми скачками, оскалившись в безудержной ярости. Барч лихорадочно нащупал какой-то рычажок — скорее всего, предохранитель — опустил его и снова нажал на курок. Первый подруод растянулся на земле. Барч снова выстрелил — упал второй охранник.

Барч прислушался. Бурлила река, вдали шумела похлопывающая на ветру листва. Что теперь? Барч схватил тугие ремни сбруи клау и перетащил его тело за низкорослые кусты у основания обрыва. Вернувшись к воздушному плоту, он опустился на сиденье. Под его весом плот покачнулся, как лодка. Опустив ноги на педали, Барч попробовал нажимать то на одну, то на другую.

Плот вздрогнул, резко подался назад, потом вперед, стал круто подниматься, грозя перевернуться. Барч снял ноги с педалей — плот постепенно опустился. Еще несколько попыток — и Барчу удалось вернуть плот примерно туда, где он на него залез.

Спрыгнув на землю, он рассмотрел внушающее страх переплетение черных шлангов под днищем плота. Вытащив нож из-за пояса одного из мертвых подруодов, он разрéзал широкие ремни, удерживавшие это хватательное приспособление. Черный сгусток щупалец шлепнулся на землю, как влажная губка. Барч осторожно пнул этот органический механизм, перевернул его носком ботинка и сбросил в реку, где тот расправился, распустив щупальца, и безвольно распластался на камнях.

Теперь нужно было что-то придумать по поводу шестерых егерей, зашедших в лес. Барч поднялся на плоту к той нише в стене обрыва, где он первоначально поджидал клау. Вооружившись терпением, там он прождал целый час. Потеплело, порывы ветра стали мягче, небо прояснилось настолько, насколько позволяла сплошная пелена верхних облаков.

Метрах в четырехстах выше по долине он заметил подруодов, очевидно озадаченных отсутствием связи с клау. Барч бесшумно рассмеялся. Через несколько минут егеря стали неуверенно приближаться по берегу. Увидев трупы сотоварищей, они остановились в полном замешательстве, озираясь по сторонам. Барч прицелился и быстро выстрелил шесть раз подряд. Шесть огромных багровых людей повалились, как маленькие дети, играющие в «войнушку».

Барч спустился, спрыгнул с плота и затащил тела подруодов, одно за другим, под прикрытие черной листвы. Участники следующей охотничьей экспедиции могли почуять или не заметить запах разложения — в данный момент этот вопрос не слишком интересовал Барча.

Взобравшись на плот, он полетел вверх по долине над самыми вершинами деревьев. Примерно в ста метрах от пещеры он надежно привязал плот, спрыгнул на землю и осторожно приблизился к расщелине утеса. Одна из женщин-модоков, ходившая за водой, взглянула на него без всякого любопытства. Барч кивнул Керболу, строгавшему снаружи древко для нового лука, и зашел в пещеру.

Клет презрительно приветствовал его: «Спятивший охотник вернулся!» Положив мясистые красные ладони на стол, подруод начал подниматься со скамьи.

Барч поднял ружье и нажал на курок. Клет упал лицом на стол. Что ж, он сам того хотел.

Женщины завопили от удивления и ужаса, Плоскорожа возмущенно взревел. Бросая опасливые взгляды на тело подруода и на Барча, побледневшие модоки выбежали из пещеры. Барч сказал настолько беззаботно, насколько сумел: «Зовите всех сюда! Теперь я главный. Я хотел бы кое-что объяснить».

Пещера постепенно заполнилась бормочущими беглецами. Барч сел на стол, опустив ноги на скамью, и огляделся. После смерти Скурра и Клета в племени остались тридцать два человека.

Барч тщательно продумал следующие слова — ему предстояло решить нешуточную полемическую задачу. Каждая из тринадцати рас видела вещи по-своему — более того, жизненный опыт каждого из беглецов и роль, которую каждый из них играл в пещерном сообществе, оставляли мало надежд на единодушие даже среди сородичей. Идея, воодушевившая одного, могла оставить другого безразличным.

«Прежде всего следует отметить, — начал Барч, — что я убил Клета не потому, что я его ненавидел. Клет умер потому, что он был глуп. Он должен был умереть, потому что он мыслил, как раб. Под руководством Клета все мы бродили по склонам, находя себе пропитание, как животные — разве это можно назвать свободным существованием? Клау прилетают в заказник практически каждую неделю — в долине кого-то регулярно выслеживают и убивают. На протяжении следующих нескольких недель любого из нас могут затравить и прикончить.

Отныне все будет по-другому. Мы больше не рабы, мы — люди. Когда подруоды снова появятся в долине, мы их убьем. Никуда бежать не нужно. У нас есть луки и стрелы, мы можем убивать».

«Ха!» — резко выдохнул один из гриффитов, покручивая жесткие усики.

«Но такое положение вещей не может продолжаться вечно, — продолжал Барч. — Наша основная цель — в том, чтобы сбежать с этой планеты, покинуть Магарак. Я хочу вернуться домой. А вы? Неужели вы не хотите вернуться домой?»

Слушатели ответили тихим неразборчивым ворчанием.

Кербола речь землянина не впечатлила. Он пророкотал басом: «Несбыточные фантазии! Мы не можем взять и улететь в космос, как сказочные драконы».

«Нет никакого способа бежать с планеты!» — вызывающе крикнул Плоскорожа.

«Вы ошибаетесь, — вежливо отозвался Барч. — Несколько месяцев тому назад с Магарака улетела группа саботажников-ленапи. Существуют сотни способов. У меня есть план». Барч замолчал — наступила полная тишина: «Мы украдем воздушную баржу и построим на палубе герметичный отсек. Загрузим на баржу провизию и все необходимое — и улетим с Магарака. Как видите, план очень прост. Я предвижу трудности, но они преодолимы. План выполним. Нам нечего терять — так или иначе, клау уже осудили нас на позорную смерть!

Покинув Магарак, мы приземлимся на ближайшей дружественной планете. Придется долго лететь в межзвездном пространстве, но в конце концов полет закончится. С той минуты, когда мы улетим с Магарака, мы больше не будем ни рабами, ни беглецами — мы станем космическими скитальцами. А когда мы вернемся домой, мы прославимся и сможем многое рассказать друзьям и родственникам».

И снова Барч переводил взгляд с одного лица на другое. Неужели ему не удалось пробудить хотя бы толику энтузиазма? Ведь каждому из них, несомненно, не терпелось навсегда оставить позади Магарак!

Чеврр — оставшийся в живых спланг — резко произнес: «Слова, слова! Болтать легко. Где мы найдем материалы, инструменты?»

Барч рассмеялся: «Конечно, проблемы неизбежны. Но если все получится, мы победим. Повторяю: нам нечего терять! Действуя вместо того, чтобы просто существовать, мы перестаем быть животными и становимся людьми».

«Где мы сможем построить отсек на палубе украденной баржи? — пробасил Кербол. — Нас увидят с воздуха. Клау высадят десант и всех нас уничтожат».

«Я знаю, где спрятать баржу, — возразил Барч. — В Большой Дыре. Наружная поверхность верхней пещеры — тонкая оболочка, она растрескалась и просвечивает. Мы взломаем эту оболочку и спрячем баржу в пещере, после чего заделаем утес так, чтобы стена выглядела глухой. Что скажете? Я не способен строить звездолет в одиночку — кто мне поможет?»

Глядя на беглецов, он замечал апатию, замешательство, тупость. Но на некоторых лицах, то на одном, то на другом, просыпались признаки надежды, воображения, воодушевления.

«Можно попытаться, — проворчал Кербол. — Действительно, нам нечего терять. Попробуем».

«Хорошо! — с натянутой улыбкой отозвался Барч. — Похоже на то, что вы меня поддерживаете. Но если кто-нибудь из вас… — Барч словно ненароком взглянул на лежащее лицом на столе багровое тело Клета. — Если кто-нибудь из вас придерживается точки зрения Клета, я готов выслушать возражения — но только здесь и сейчас».

Никто ничего не сказал.

«Превосходно!» — заявил Барч, улыбнувшись пошире. Спрыгнув на пол, он сказал: «Прежде всего — самое главное. Перед тем, как похитить баржу, мы должны приготовить место, где ее можно будет спрятать».

Взяв светильник, он поднялся по проходу в Большую Дыру. Поколебавшись, другие беглецы поочередно последовали за ним.

Желтое пламя светильника тускло отражалось от влажных серых стен, по всей пещере пролегли пляшущие тени сталагмитов. Там, где начинался проход, соединявший Большую Дыру с «трапезной», каменная поверхность была почти плоской. Напротив, со стороны тонкой наружной оболочки, горбились сглаженные складки.

Барч подошел к трещиноватой наружной стене и взобрался на кучу обломков известняка: «Здесь мы проделаем отверстие. Придется потрудиться, но дело стóит того».

Кербол буркнул: «Дайте мне несколько жестянок с абилоидом, и обвалить эту стену будет не труднее, чем расколоть орех».

Барч задумчиво взглянул на земноводного человека: «Ты работал в карьере за хребтом. Помнишь, где они держат взрывчатку?»

Кербол утвердительно крякнул.

«Сегодня ночью мы с тобой навестим каменоломню», — заключил Барч.

Ночь спустилась в долину Палкваркц-Цтво за два часа перед тем, как Барч и Кербол взобрались на охотничий плот клау. Плот поднимался, навстречу летели хлопья холодного тумана. Внизу горный склон казался сплошным покровом черной ворсистой ткани — за исключением единственной искры костра, мерцавшей на плоском уступе перед входом в пещеру.

Кербол прикоснулся к плечу Барча: «Там, за горой Кебали».

Барч кивнул. Хребет Кебали вздымался впереди, как подводный риф; за ним на склоне появилась одинокая группа огней. На горизонте виднелось смутное светящееся пятно промышленного комплекса Кводараса.

«Кербол! — Барч обернулся к стоявшей за ним темной фигуре. — В нашем деле мы должны доверять друг другу, как братья — и, кроме того, принимать разумные меры предосторожности. Какова, по-твоему, вероятность того, что кто-нибудь из беглецов свяжется с клау и донесет на нас?»

Кербол что-то неразборчиво пробурчал, после чего сказал: «Такой вероятности нет. Предательство невыгодно. Клау не поверят доносчику — насколько им известно, среди нас нет специалистов, способных осуществить такой неслыханный проект. Доносчика, как любого другого беглого раба, подвергнут мучительной смерти или сошлют в мышьяковые рудники. Верно, что иные предпочли бы остаться в долине Палкваркц-Цтво — жизнь на их родных планетах ничем не лучше. С другой стороны, в пещере есть представители высокоразвитых миров — люди с Ферда, Кальбиса, Коэтены и Лектвы, не считая меня». Кербол замолчал. Барч тоже ничего не говорил.

Кербол продолжал: «Я не прочь вернуться в родное селение на торфяной равнине Спонис, поросшей голубым ползучим лишайником. Там течет широкая река Терра».

«Терра? — переспросил Барч. — Так на многих языках называется моя планета».

Поразмышляв, Кербол ответил: «Никогда не слышал о такой планете». Снова помолчав, он сказал: «Надо полагать, земляне — раса неуемных фантазеров. Я работал на Магараке двенадцать лет и после побега прожил еще два года в пещере, но нигде не встречал никого, кто осмелился бы бросить такой вызов могуществу клау».

«Мне идея возвращения на Землю кажется самой естественной — она приходит в голову в первую очередь».

Огни каменоломни приблизились и стали расходиться, как лепестки чудесного яркого ночного цветка. Барч смотрел вниз: «Похоже на то, что здесь работают всю ночь».

«Выполнять нормы трудно — для мелиорации побережья требуется огромная масса каменных блоков. Там, на северном склоне, — Кербол протянул руку, — выплавляют новые шпуры для взрывных работ. А здесь, — Кербол указал на продолговатое приземистое сооружение, — хранится взрывчатка. Баржа со взрывчаткой приземляется и перемещается в склад. Ее разгружают, и она улетает, после чего, по мере надобности, прибывает следующая».

«И какие меры предосторожности принимают клау?»

Кербол пожал плечами: «Над проволочной оградой под высоким напряжением мы перелетим. Сигнализация — тоже не проблема, если спускаться вертикально. В помещении склада спят или играют в кости охранники-подруоды; кроме того, там несколько диспетчеров-борнгалезов — по мере поступления нарядов они перемещают взрывчатку на выходящий наружу конвейер».

«Придется действовать в зависимости от обстоятельств».

Плот быстро опускался — огни карьера разбежались в стороны. Влажный ночной воздух полнился громкими звуками: звонкой перекличкой кувалд, прерывистым урчанием машин. Там, где мощные дуговые разрядники выплавляли шпуры в скальной породе, с треском перемигивались яркие голубые вспышки. На плоской крыше склада тусклыми окружностями света выделялись четыре навершия вентиляционных отдушин.

Барч опустил плот на крышу, соскочил с него и осторожно приблизился к отдушине. Наклонившись к пропускавшему свет проему, он заглянул вниз. У него за спиной скрипнули шаги — подошел Кербол. Барч сказал: «Там ничего нет. Склад пуст».

Кербол тоже наклонился к отдушине. «Верно, — пробормотал он. — Не вижу ни одного ящика со взрывчаткой». Выпрямившись, земноводный человек взглянул туда, где примерно в километре от склада на обнаженном скальном склоне сверкали разрядники, после чего снова наклонился к проему: «И баржа улетела».

Барч разглядывал темное небо: «Как скоро должны привезти новый запас взрывчатки?»

Кербол пожал плечами: «Завтра, сегодня — кто знает?»

«Смотри! — Барч указал пальцем. — В небе красные огни».

«А! Это баржа с новым грузом абилоида».

«Пойдем!» — позвал Барч, поспешно направляясь к воздушному плоту.

«Что теперь?» — спросил Кербол после того, как Барч поднял плот в воздух.

«Может быть, сегодня мы сделаем больше, чем рассчитывали», — ответил Барч. Он вжал до упора педаль акселератора, заставив плот описать широкую дугу, развернуться и приблизиться к барже со стороны кормы: «Где пилот?»

Кербол протянул руку: «Под колпаком, в рубке на носу».

«Приготовь оружие». Плот скользнул над баржей и опустился на палубу. «Я займусь пилотом, а ты проследи за остальными». Пригнувшись, Барч побежал к прозрачной полусферической рубке; фигура пилота выделялась четким силуэтом — он сосредоточенно смотрел на приближающиеся огни прямоугольного склада. Барч распахнул входной люк рубки.

«Подними баржу высоко в небо, живо!» — приказал он, направив на пилота дуло автоматического ружья. Пилот — темнокожий черноглазый коротышка со впалыми щеками — испуганно оглянулся. «Вверх! Живо!» — повторил Барч.

Пилот неохотно протянул руку к панели управления: «Я не могу нарушать расписание, диспетчер…»

«Если баржа не взлетит к облакам сию секунду, я тебя пристрелю! — прорычал Барч и ткнул пилота в спину дулом автомата. — Наверх!»

«Мы уже поднимаемся!» — капризно возразил пилот.

«Быстрее! — Барч взглянул вниз через стекло рубки. — Теперь возвращайся туда, откуда прилетел».

«Это запрещено! — протестовал пилот. — Меня накажут!»

Барч усмехнулся и постучал дулом ружья по затылку коротышки: «Выключи сигнальные огни!» Торопливо оглянувшись, он спросил: «На борту есть команда?»

«Нет у меня никакой команды. Баржу загружают в химическом комплексе округа Фракс и разгружают на складе».

«Что ты везешь?»

«Взрывчатку, снаряжение, материалы».

Открылся люк купола — внутрь заглянул Кербол.

«Все в порядке?»

«На борту больше никого».

«Хорошо! — Барч попятился, выходя из рубки, и жестом пригласил Кербола занять свое место. — Говори ему, куда лететь — ты лучше разбираешься в местной топографии».

Барч подошел к бортовому поручню, взялся за него обеими руками и посмотрел в темноту. Успех на первом этапе! Пальцы сжали холодный твердый металл поручня: тот самый металл, который в один прекрасный день унесет его с Магарака в бесконечное пространство космоса.

VII

Баржа поднималась к перевалу под горой Кебали. Шум карьерных работ умолк, огни каменоломни снова тесно сгрудились. Теперь за кормой дрожало далекое зарево Кводараса — где-то там полыхали плавильные печи, громыхали цеха, сновали по рельсам машины.

Барч обошел баржу по металлическим мосткам и снова заглянул в рубку: «Быстрее!» Палуба дрогнула под ногами — Барч пошатнулся и вернулся на грузовую палубу. «На барже установлен мощный силовой блок, — подумал он. — Можно надеяться, что он преодолеет силу притяжения планеты».

Ему в лицо неожиданно брызнула холодная вода: начался моросящий дождь. Он встал за рубкой пилота, защищавшей от встречного ветра.

Дождь кончился; баржа вырвалась из тумана навстречу ледяному порывистому ветру. Внизу простирались верховья долины Палкваркц-Цтво, темные и безлюдные. Барч напрягал зрение, пытаясь различить тусклую искру костра, но она ускользала от него, как звезда, едва мерцающая на горизонте. Заглянув в рубку, он спросил Кербола: «Ты видишь костер?»

Кербол протянул руку: «Вот он!» Ткнув пилота локтем в спину, он приказал: «Приземлись у костра».

«Невозможно! — пробормотал коротышка. — Мы над заказником Палкваркц-Цтво, здесь водятся дикари. Нас сварят в котле и съедят».

«Не съедят, — заверил его Барч. — Опусти баржу у костра».

Баржа снижалась — навстречу поднимался мрак черного леса. Зашумела листва, затрещали ломающиеся ветви. Баржа приземлилась.

Барч тревожно вглядывался в темноту: ни звука. Он повернулся к пилоту: «Выходи!»

Коротышка не хотел покидать привычное кресло: «Что вы со мной сделаете?»

«Ничего».

Спрыгнув на землю, пилот сразу побежал к ближайшим кустам, но споткнулся о подставленную ногу Барча. Оба они свалились на влажную лесную подстилку. Барч поднялся на ноги, схватил пилота за шиворот, провел его обратно к барже и вверх по склону. Кербол следовал за ними — в темноте он напоминал крадущегося серого зверя.

Барч зашел в нижнюю пещеру, подталкивая перед собой пилота. Беглецы сгрудились вокруг большого стола и о чем-то горячо спорили. Барч стоял у входа, любуясь игрой пламени светильников на разномастных лицах инопланетян.

Кто-то что-то прошипел, спор прервался. Все лица повернулись к Барчу, словно движимые одним механизмом.

Барч передал пилота под опеку Кербола: «Опусти его на веревке в яму поглубже». Повернувшись к большому столу, он сказал: «Нам придется поработать пару часов снаружи. Чем скорее мы начнем, тем скорее кончим. Захватите ножи и топоры».

Обитатели пещеры неохотно поднимались на ноги и брели к выходу. Барч терпеливо ждал.

Плоскорожа раздраженно заметил: «Мы работаем днем. Уже ночь. Работа может подождать». Другие настороженно наблюдали за Барчем, как зайцы, еще не решившие, в какую сторону прыгнуть.

Первое испытание характера важнее всего. Барч не делал резких движений и молчал, позволяя напряжению возрастать. Плоскорожа нервно поглядывал на автоматическое ружье. Барч тихо спросил: «Где твой топор?»

Плоскорожа показал: «Вот он лежит, у стены».

«Так возьми его!»

Плоскорожа медленно встал. Барч сделал два быстрых шага вперед. Окружающие испуганно отшатнулись. «Выходите, все!» — Барч взял пару светильников, прошел к выходу из пещеры и подождал, пока мимо не прошли все ее обитатели.

В тусклом свете лампад баржа казалась огромной темной массой и произвела гораздо больший эффект, нежели слова, произнесенные Барчем в пещере.

«Вот ваш звездолет!»

Надлежащим образом впечатленные, беглецы возбужденно переговаривались.

«Завтра мы ее разгрузим, но сегодня нужно прикрыть баржу ветвями и листвой, чтобы ее нельзя было распознать с воздуха».

Как только забрезжил рассвет, Барч заставил себя подняться с постели из шкур. Напялив модокскую рубаху, он отправился инспектировать баржу. Казалось, она занимала половину уступа перед пещерой — огромная, как кит перед крыльцом сельского дома.

Для того, чтобы оценить качество камуфляжа, он взобрался на воздушный плот и поднялся на нем в небо. Лес выглядел ковром матово-черных зарослей, а баржа — частью этих зарослей. Удовлетворенный результатами проверки, Барч приземлился на уступе.

Важно было, чтобы клау не подозревали о его планах. Нельзя было их провоцировать. В этом отношении вчерашнее убийство молодого клау было ошибкой. В противном случае, однако, он не смог бы захватить воздушный плот; кроме того, победа над клау и его охранниками создала вокруг него ореол могущества в глазах других беглецов, чего он не смог бы добиться, даже если бы убил Клета десять раз подряд. Впредь следовало воздерживаться, по возможности, от прямых конфликтов с клау, избегать подруодов и драться только в том случае, если ничего другого не оставалось.

Барч прошелся вокруг баржи. Бесшовный корпус возвышался на полтора метра над головой. Он попытался представить себе, как должно было выглядеть герметичное палубное сооружение, но не мог придумать ничего лучше надстройки океанского грузового судна.

Он взобрался на палубу. Примерно половину груза составляли контейнеры различных размеров. Ближе к носовой части лежали четыре связки тяжелых толстостенных труб, полдюжины механизмов — судя по всему, разрядников для выплавления шпуров — и дюжина катушек гладкого металлического троса. «Неплохой улов!» — подумал Барч. Он отказался от проекта традиционной палубной надстройки: теперь его внутреннему взору представился наполненный воздухом шатер из герметичной ткани, натянутый над всей баржей на удерживающих его тросах, расходящихся от мачт.

Спрыгнув на землю, Барч вернулся в пещеру. Стоя у костра, он наблюдал за тем, как женщины подвешивали котлы, чтобы варить кашу.

Часто моргая, в «трапезную» зашел Кербол в сопровождении своей угрюмой подруги. Барч ощутил внезапный прилив теплоты, дружелюбия. В долине Палкваркц-Цтво у него был по меньшей мере один настоящий союзник.

После завтрака он направился с Керболом к барже, чтобы осмотреть груз. Кербол вскрыл контейнер, помеченный черными и красными символами — внутри были небольшие канистры, каждая диаметром и высотой несколько сантиметров.

«Это абилоид, — сказал Кербол, — взрывчатка замедленного действия. А это, — он открыл контейнер поменьше, содержавший стержни из плотного полуметаллического материала, лежавшие на красноватой пластиковой решетке, — это супер».

«Супер? Странное название».

Кербол пожал плечами: «Так его называют на каменоломне. Один стержень супера соответствует, по мощности взрыва, десяти контейнерам абилоида. Но супер взрывается слишком быстро. Он буквально распыляет породу, тогда как абилоид ее выталкивает».

«Надеюсь, что ты умеешь обращаться с этой взрывчаткой».

Кербол взял одну из канистр с абилоидом и прикоснулся к торчащему из нее тонкому проводку: «Это трехминутный таймер. Чтобы супер детонировал, его закладывают под зарядом абилоида».

«Все это в твоем распоряжении, — сказал Барч. — Вот знакомые тебе разрядники. Выбери себе помощника и взломай Большую Дыру».

К полудню Кербол сообщил о том, что заряды установлены. Барч с сомнением посмотрел на небо. Туман, как обычно, сползал по склону горы Кебали. «Лучше подождать до вечера. Тогда, если клау пролетят мимо, дыра в утесе не будет такой заметной».

Через несколько часов долину Палкваркц-Цтво заволокло туманом. Барч подозвал Кербола: «Давай, взрывай!»

Через несколько минут пещеру сотрясли шесть взрывов — над уступом перед пещерой разлетелись клубы пыли.

Барч спустился по проходу мимо бывшего логова Клета и наклонился над ямой, в которой сидел пилот: «Не желаешь ли поработать?»

Пилот хмуро взглянул наверх: «Убейте меня, и дело с концом».

«У меня нет ни малейшего желания тебя убивать. Мне нужна твоя помощь. И я не держал бы тебя в яме, если бы не боялся, что ты сбежишь».

Коротышка-пилот заметно обрадовался: «Куда я побегу? Мне придется остаться с вами».

Барч усмехнулся: «Разумное решение, принятое без промедления». Он спустил веревку, и пилот проворно выбрался из ямы.

Барч отвел его к барже и указал на прореху, зиявшую в наружной стене Большой Дыры: «Я хочу, чтобы баржа пролезла внутрь».

Пилот вскочил на палубу и быстро направился к рубке: «Это проще простого».

Барч не отставал от пилота: «Мы вместе проследим за тем, чтобы все шло, как по маслу».

«Как вам угодно», — раздраженно отозвался пилот.

Баржа вертикально поднялась над уступом до уровня прорехи и потихоньку протиснулась в верхнюю пещеру. На плоском внутреннем участке Большой Дыры горели два костра. «Опусти ее между кострами», — сказал Барч.

Баржа медленно скользила в полутьме, задевая сталактиты и сталагмиты, звонко ломавшиеся и разбивавшиеся на куски.

Когда баржа опустилась на поверхность пещеры, Барч заметил, что Кербол уже давал указания нескольким помощникам, начинавшим заполнять камнями прореху в утесе. Повернувшись к пилоту, Барч спросил: «Почему клау доверили тебе баржу? Они не опасались того, что ты сбежишь?»

Пилот ответил жестом, свидетельствовавшим о наивности вопроса: «Зачем мне бежать? Пилоты живут неплохо. А в горах дикари едят друг друга, как хищные рыбы».

Барч не стал критиковать предубеждения пилота: «Что произойдет, если ты теперь вернешься?»

«Меня дискредитируют».

Барч изучал подвижное темное лицо. «Я не хочу тебя убивать, — с расстановкой сказал он, — но еще меньше я хочу, чтобы клау явились сюда в поисках твоей баржи».

«Это маловероятно».

«Если ты не донесешь о том, где спрятана баржа».

Пилот надул щеки: «Я сохраню вам верность до конца своих дней».

«Никто, кроме тебя, не знает, как управлять баржей. По сути дела, без тебя мы не справимся».

«Что вы задумали?»

«Что ж — почему бы не сообщить тебе о наших планах? Мы соорудим над баржей воздухонепроницаемый чехол и улетим с Магарака».

«Ага! — пилот кивнул. — Теперь, в самом деле, я целиком и полностью в вашем распоряжении».

«Теперь? Значит, твои предыдущие заверения не стоили ломаного гроша?»

«Вы не понимаете. Мы, спланги, очень разборчивы в том, что касается смысловых оттенков самовыражения».

«Наш приятель Чеврр — тоже спланг, но, как правило, я прекрасно его понимаю».

Пилот презрительно цокнул языком: «Он — горец, необразованная деревенщина! Мы, обитатели прибрежных лесов — совсем другая порода».

«Ладно, это не суть важно, — махнул рукой Барч. — Придется рискнуть, хотя доверять тебе, конечно, нельзя. Кстати, как тебя зовут?»

Пилот произнес нечто, прозвучавшее как «тк-тк-тк».

«Будем звать тебя «Тык», — решил Барч. — Надеюсь, ты понимаешь, что мне очень не понравится любая попытка связаться с клау или посетить Кводарас?»

«Хорошо понимаю. Само собой».

«Тогда помоги нам заполнить прореху камнями. Мы еще поговорим».

Барч сидел, размышляя о составе своей команды — разномастного племени беглецов. Очевиден был дефицит технических специалистов, способных содействовать преобразованию воздушной грузовой баржи в космический корабль. Педратц заявлял, что в свое время работал сварщиком; Кербол не разбирался ни в чем, кроме взрывных работ; Тык умел управлять баржей. Но кто мог что-нибудь посоветовать по поводу рекуперации воздуха, ремонта двигателей, межзвездной навигации?

Барч смотрел в пламя костра невидящими глазами, постукивая пальцами по столу. Во-первых, следовало определить и подразделить задачи, решая их последовательно, по отдельности. Важнее всего было обеспечить безопасность, предотвратить крушение всех планов в результате нападения клау. Барч бросил критический взгляд на вход в пещеру, где ничто не препятствовало бы подруодам, явившимся умертвить всех беглецов.

Поднявшись на ноги, Барч вышел по извилистой расщелине в ночную мглу. Его окружил непроглядный мрак. В долине ревел ветер, огромные черные листья хлопали, создавая меланхолический монотонный аккомпанемент, напоминавший шум прибоя на каменистом берегу. За спиной через расщелину проникал едва заметный отсвет костра.

«Завтра нужно устроить какую-нибудь систему сигнализации на уступе под пещерой», — думал Барч. Но кое-что можно было сделать и сегодня вечером. Барч вернулся внутрь. Неподалеку сидели два кальбиссинийца, Ардль и Арн, занятые, как всегда, любовным обрядом выяснения того, кто из них был женщиной, а кто — мужчиной. Барч присел рядом с ними и снял с руки часы: «Сегодня ночью мы будем нести дежурство. Ваша вахта — первая, вы будете следить за тем, чтобы не происходило ничего подозрительного, пока короткая стрелка часов не переместится вот сюда. После этого вы разбудите… — Барч оглянулся через плечо. — Вы разбудите двух гриффитов. Выйдите со мной наружу, я покажу, где вы должны дежурить — это важно».

Снаружи, у входа в пещеру, он сказал: «Арн, стой здесь. Ардль, тихонько ходи за деревьями по краю уступа, и после каждого обхода возвращайся к Арну. Если хотите, меняйтесь ролями. Когда вы разбудите гриффитов, дайте им такие же указания».

Вернувшись в пещеру, Барч назначил еще четыре вахты, причем первую из последних четырех должен был нести он сам в паре с Керболом.

Об одной проблеме можно было на какое-то время забыть.

Худосочный пилот Тык беседовал с раздражительным уроженцем своей планеты, Чеврром. Барч присоединился к ним. «Как ты получал задания? — спросил он пилота. — В какой-нибудь центральной диспетчерской?»

«Именно так. Моя диспетчерская находится — находилась — в тринадцатом районе Кводараса, и каждый день я мог получать различные маршрутные задания».

«Значит, ты хорошо помнишь карту Магарака».

Тык гордо расправил узкие плечи: «Не хуже любого другого».

«Что, если нужно отвезти груз в неизвестный тебе пункт?»

«В рубке установлен локатор на тот случай, если пилот не сможет найти пункт назначения».

«Локатор? — Барч насторожился. — Карта планеты?»

Тык ответил высокомерным тоном, как если бы он сам изобрел это устройство: «Нет-нет! Это гораздо более сложный многоцелевой механизм, генерирующий трехмерное изображение с обозначениями всех пунктов назначения на Магараке».

«Давай-ка взглянем на этот локатор».

Пока они поднимались по извилистому проходу в Большую Дыру, Тык непрерывно болтал: «Мне поручили добротную баржу, прекрасную обтекаемую баржу, только что заправленную — и почему? Потому, что я, Тктктк, делал одолжения Голеимпасу Гстаду, диспетчеру тринадцатого района Кводараса, очень влиятельному борнгалезу. «Тктктк, — говорил Гстад, — весь ангар в твоем распоряжении, выбирай подходящую баржу, подобающую твоим превосходным навыкам». Так что я ежедневно просматривал маршрутную ленту, и всего лишь через два дня прибыла новенькая, с иголочки, только что выращенная баржа…»

«Выращенная? Баржи здесь тоже выращивают?»

«Разумеется! — Тык бросил на Барча удивленный взгляд. — Разве на вашей планете не растят корабли и суда?»

«Нет, — сказал Барч. — Мы применяем другие методы».

«Если вы вернетесь домой, в чем я практически не сомневаюсь, вам предстоит стать великим новатором. Секрет выращивания заключается в правильном выборе выделителей, заправленных надлежащими флюидами, и в тщательном программировании дальнейшего процесса. В результате…» Они обогнули валявшийся в конце прохода угловатый обломок испещренного прожилками агата и оказались в Большой Дыре. Размахивая руками, Тык продолжал хвалебное описание судна, обтекаемый черный силуэт которого выделялся на фоне озаренной кострами известняковой стены.

Барч остановился, впечатленный масштабами своего приобретения: «Как заправляют баржу?»

Тык отозвался презрительным жестом: «Я — пилот. Меня такими вещами никогда не беспокоили… Тем не менее, насколько мне известно, аккр вставляют в камеру под куполом рубки».

«Сколько? И как часто?»

Тык нарисовал в воздухе прямоугольник длиной сантиметров пятнадцать и шириной в два раза меньше: «Заряд заменяют примерно раз в месяц».

«Нехватка горючего нам не грозит», — подумал Барч. Судя по всему, «аккр» представлял собой атомное топливо — отвержденное радиоактивное излучение, концентрат энергии. Способы его производства не имели значения постольку, поскольку можно было запастись достаточным числом зарядов.

Тык ловко взобрался на палубу и юркнул в рубку управления. Барч с мрачной иронией подумал, что, если бы Тык убежал в лес, его трудно было бы поймать. Он не столь поспешно последовал за пилотом. Тык с интересом разглядывал светящуюся прорезь с левой стороны панели управления: «Ха! Хм…»

«Так что же?» — нетерпеливо спросил Барч.

«В тринадцатом районе Кводараса суматоха — движение гораздо интенсивнее обычного».

«Дай-ка посмотреть», — Барч вытеснил пилота из сиденья и заглянул в прорезь.

Сначала ему показалось, что он видит светящийся, покрытый сеткой черных линий абстрактный рисунок, состоявший из розовых прямоугольников, оранжевых квадратов и перистых голубых столбиков; выше плавали почти невидимые бледные полупрозрачные квадраты. На фоне всей этой неразберихи медленно перемещались искорки всевозможных оттенков. «Эти искры — что это? — поинтересовался Барч. — Баржи?»

«Так точно! — радостно подтвердил Тык. — Каждому району присвоен тот или иной цвет. Баржи тринадцатого района Кводараса — светло-зеленые».

Барч напряженно спросил: «И наша баржа тоже изображена зеленой искрой?»

Тык ответил не сразу — такая мысль явно еще не приходила ему в голову: «Пожалуй, что так».

«Покажи мне ее на графике».

Тык медленно повернул верньер и заглянул в прорезь: «Вот долина Палкваркц-Цтво. А здесь…»

Пригнувшись, Барч увидел бледно-зеленый контур хребта. На фоне горного склона тускло мерцала зеленая искорка.

Барч резко выпрямился. Тык беспокойно отступил к выходу из рубки.

«Иди сюда!»

Пилот приблизился, изображая на лице шаловливую беззаботность.

«Как отсоединить передатчик, регистрирующий наше местонахождение?»

Взгляд Тыка остановился на маленькой выпуклости, соединенной цепочкой с крышкой внутреннего отделения панели: «Это нельзя трогать».

Барч бросился на пилота, как леопард, и схватил его за шею: «Отсоедини передатчик, или я прикончу тебя на месте!»

Тык лихорадочно бормотал: «Это не дозволено! Голеимпас Гстад меня полностью дискредитирует!»

Пальцы Барча сжались вокруг тонкой шеи. Глаза Тыка выпучились и стали вылезать из орбит. Барч ослабил хватку: «Отсоедини передатчик!»

Отдуваясь и постанывая, Тык нагнулся над панелью, опасливо разорвал цепочку, открыл отделение, выдвинул из него плату и раздавил пальцем зеленую лампочку: «Гстад заставит меня обслуживать навозный конвейер…»

Барч заглянул в смотровую прорезь: светло-зеленая искра на силуэте горного склона исчезла.

Барч повернулся к пилоту, нервно растиравшему шею. Тот быстро заговорил: «Локатор выполняет и другие полезные функции. Смотрите: возвращаясь в ангар тринадцатого района Кводараса, я нахожу наименование в этом списке…» Пилот быстро крутанул верньер — в прорези засветились быстро сменяющие друг друга символы. «После этого я прикасаюсь к этому переключателю…» Тык жалобно взглянул на Барча, крепко схватившего его за кисть руки.

Барч прорычал: «Похоже, что ты не слишком беспокоишься о сохранности своей шкуры».

Зубы пилота часто стучали: «Береговой спланг бросает вызов смерти! Миг его кончины предопределен в момент его рождения на песке речного пляжа. Ни человек, ни клау, ни стихийные силы не способны исказить предначертания судьбы!»

«Удобная философия, — безразлично обронил Барч и снова заглянул в прорезь локатора. — Надо полагать, теперь каждому клау на Магараке известно, где находится наша баржа?»

«Возможно. Но не обязательно, — Тык задумчиво поджал губы. — Это в значительной степени зависит от того, как скоро координатору сообщат о недостаче взрывчатки на каменоломне».

«Кто координатор, где он находится?»

Пилот ответил с выражением подкупающей откровенности: «Не знаю».

«Но у тебя есть какие-то предположения на этот счет?» — терпеливо настаивал Барч.

«Можно предположить, что координатор — искусственный интеллект, регистрирующий, объединяющий и анализирующий никак не связанные, на первый взгляд, данные и рассчитывающий наиболее вероятные причины и следствия».

«Понятно, — кивнул Барч. — Своего рода электронный детектив-сверхчеловек». Он снова повернулся к локатору: «А эту штуку можно извлечь? Я хотел бы взять ее с собой в пещеру».

«Разумеется, это нетрудно», — Тык подскочил к локатору и отстегнул пару защелок.

«Давай его сюда! — Барч жестом пригласил пилота спуститься с баржи. — После тебя».

Тык ловко спрыгнул с палубы и тут же направился к проходу, ведущему в нижнюю пещеру.

Барч спросил, словно невзначай: «Куда ты торопишься?»

Тык сразу остановился и с улыбкой оглянулся: «Никуда, никуда».

Барч спустился с палубы, удерживая локатор под мышкой, и демонстративно положил руку на пристегнутое к поясу оружие: «Теперь мы можем спуститься».

VIII

Вернувшись в нижнюю пещеру, Барч поставил локатор на стол и вышел наружу подышать ночным воздухом. Заметив его, Арн и Ардль, шептавшиеся у входа, виновато отскочили друг от друга. «Черт бы вас побрал! — закричал Барч. — Если вы не можете повременить с ухаживаниями — или как это у вас называется — хотя бы пару часов, чтобы сторожить пещеру, я отберу у вас одежду и заставлю ходить голышом! Тогда уже ни у кого не будет сомнений в том, кто из вас мужик, а кто — баба!»

Ардль покорно отправился в обход. Барч повернулся к Арну: «Ни в коем случае не выпускай из пещеры пилота-спланга».

«Понятно».

Барч взглянул на небо. «Предположим, — размышлял он, — местонахождение баржи уже известно властям. В таком случае в любой момент здесь может высадиться вооруженный отряд подруодов». Он пожал плечами: чему быть, того не миновать. Барч вернулся в пещеру.

Тык сидел на столе, положив руку на локатор так, словно был бесспорным хозяином прибора, и разглагольствовал: «Многие пилоты летают, как мертвые: задают маршрут автопилота и спят. Только не я! Я слежу за локатором, — он похлопал по прибору, — и доверяю только своим рукам». Тык приподнял раскрытые ладони. Его тонкие пальцы заканчивались подушечками, как лапки жабы.

Барч заметил Чеврра, презрительно сидевшего на корточках в углу. Подойдя к нему, Барч присел рядом: «Все береговые спланги такие, как этот?»

Чеврр угрюмо кивнул: «Мы живем в горах, чтобы не якшаться с ними. Их женщины ежегодно плодят близнецов, они кишат в лесу, висят на каждой ветке каждого дерева. Все они бесполезные болтуны и бездельники. Из них получаются только акробаты и шлюхи».

«Но как заставить его слушаться?»

«Перережь ему глотку, и он больше не будет шалить».

Барч поморщился: «Я еще не привык убивать. Кроме того, только он умеет управлять баржей».

Мрачное лицо Чеврра поразительно преобразилось — многочисленные морщины и складки расправились, сгладились, просветлели. Свершилось чудо — Чеврр улыбался: «У него есть талисман, приносящий удачу — все береговые спланги носят такие талисманы. Это медальон, содержащий схему расположения речной песчаной косы, на которой он родился. Талисман — под пиявкой, сосущей кровь из его живота. Отбери у него талисман, и ты станешь его повелителем».

«Вот как!» — сказал Барч.

«Будь осторожен. Если он догадается о твоем намерении, он превратится в непобедимого демона. Никто в этой пещере не сможет его удержать».

Барч встал и подошел к Керболу. Перебросившись с ним несколькими фразами, он договорился с Плоскорожей, а затем с Моранко.

Приблизившись к столу, Барч взял локатор и переместил его к боковой стене пещеры. Тык весил не больше шестидесяти килограммов, но он выглядел жилистым и уже неоднократно проявлял ловкость и проворство.

Кербол и Плоскорожа подошли к пилоту сзади и схватили его за руки. В тот же момент Моранко схватил тощие костлявые ноги Тыка.

Тык озирался, не понимая, что происходит. Барч шагнул к нему и задрал переднюю часть темно-желтой блузы пилота.

Глаза Тыка выпучились настолько, что практически вылезли из орбит и находились снаружи, а не внутри черепа. Он извивался и дергал плечами; Керболу и Плоскороже пришлось упасть на стол и проехаться по нему, чтобы удержать пилота. Ноги Тыка напряглись — сделав невероятное усилие, он сумел приподнять Моранко сантиметров на тридцать.

К потному дрожащему животу пилота присосалось что-то плоское, коричневое. Барч оторвал это существо ногтями. Два объекта упали на каменный пол пещеры: небольшой металлический медальон и пиявка, которая медленно поползла, судорожно сокращаясь, в направлении костра. Тык выгнул шею, глядя вниз на медальон; его глаза выдвинулись на оптических нервах, как на стеблях. Руки пилота приподнялись и переместились, протащив пыхтящих Кербола и Плоскорожу по столу, как пару подушек. Барч подобрал медальон, вскрыл его и вынул кусочек тонкой пленки.

«Тык! — сказал Барч. — Сиди спокойно!»

Глаза пилота втянулись в череп. Кербол и Плоскорожа смогли слезть со стола и встать.

«Тык! — продолжал Барч. — Ты будешь вести себя хорошо?»

Пилот вздохнул: «Моя жизнь мне больше не принадлежит».

«Никому из нас не принадлежит наша жизнь. Мы вынуждены защищать друг друга — либо мы покинем Магарак все вместе, либо все мы погибнем. Ты это понимаешь?»

Тык не ответил — он нашел глазами Чеврра, словно умоляя того проявить сочувствие.

Барч продолжал: «Я буду всюду носить с собой твой талисман. Когда мы улетим с Магарака, ты его получишь».

Тык молчал.

Барч снова поставил локатор на стол и взглянул на пульсирующий пастельными тонами график: «Что означают эти полупрозрачные бледные квадраты?»

«Не знаю», — произнес Тык.

«А черные линии?»

«Это подземные конвейеры».

«Я вижу ярко-оранжевое пятно, над которым покачиваются символы, напоминающие елочки или рыбьи скелеты. Как узнать, где находится это место?»

Тык взглянул на график: «Это полуостров Птрсфур в округе Зчам».

«Откуда ты знаешь?»

«Это указано на полоске сверху».

«А что означает оранжевый овал?»

Тык повернул верньер. По графику проползла черная точка, остановившаяся посреди оранжевого пятна. Тык указал на строку оранжевых символов, светившихся на цилиндрическом компоненте сбоку: «Здесь появляется функциональный код элемента графика».

Барч прищурился, разглядывая символы: «Ты можешь это прочесть?»

«Нет».

Барч оглянулся, нашел глазами лектванку: «Эллен, ты можешь это прочесть?»

Комейтк-Лелианр безразлично подошла к прибору: «Здесь изготовляют падискс-верккты».

«Что это такое?»

«Падискс — девятый из десяти или одиннадцати искусственных компонентов. Верккт — разновидность клапана, регулирующего мощность радиоактивного излучения».

Барч хмыкнул: «Вот как». Он снова осторожно повернул верньер: «Этот прибор может оказаться чрезвычайно полезным». Посмотрев вокруг, он убедился в том, что никто из его помощников не испытывал энтузиазма: «Нам повезло. Неужели вы не понимаете?»

Плоскорожа прижался к прорези локатора агатовым глазом, повернул круглую ручку: «А! Вот Пурпурат, где я пять лет наматывал бобины».

Барч повернулся к лектванке: «Тык упомянул о магаракском координаторе — это своего рода вычислительная машина?»

«Да, — ответила Комейтк-Лелианр. — Производство координируется по всей планете так называемым «мозгом» — вычислительной машиной, составляющей расписания и маршруты, рассчитывающей нормы выхода продукции и прочие параметры, позволяющие планете эффективно функционировать в качестве единого индустриального комплекса».

Она стала вращать верньер локатора, считывая появляющиеся символы. Понаблюдав за ней, Барч заметил: «Эллен, похоже на то, что ты нашла себе занятие».

Лектванка кивнула. Положив ладони на стол, Барч смотрел по сторонам. Все глаза — черные, голубые, белые, красные, серовато-зеленые — были устремлены на него. Он не слишком уверенно произнес, не обращаясь ни к кому в частности: «Что ж, мы могли бы обсудить наш проект».

Он подождал — никто ничего не сказал. По всей вероятности, присутствующие не привыкли совместно обсуждать планы на будущее.

«У нас есть баржа, — продолжил Барч. — Предлагаю соорудить на палубе нечто вроде воздухонепроницаемого надувного чехла, натянутого металлическими тросами».

Все молчали. Барч снова посмотрел вокруг; карлик Мосес подкладывал дрова в костер. В голосе Барча появилось раздражение: «Не вижу, почему это не получится. Тем не менее, я не проектировщик звездолетов. Может быть, у кого-нибудь есть более удачная идея».

Комейтк-Лелианр почти рассеянно обронила: «Гораздо проще экспроприировать еще одну баржу и сварить две баржи вместе, палубой к палубе».

Барч присел и некоторое время не шевелился, пытаясь сохранить внутреннее равновесие: «На мой взгляд, это прекрасная мысль». Помолчав, он прибавил: «Следует рассмотреть еще один вопрос. Надеюсь, что двигатели смогут обеспечить постоянное ускорение, эквивалентное силе притяжения, которое позволит нам беспрепятственно перемещаться на своих двоих. Такое ускорение разгонит корабль почти до световой скорости примерно за год. Сможем ли мы лететь быстрее? Не имею представления. Ученые Земли убеждены в том, что превышение скорости света невозможно».

Комейтк-Лелианр бледно улыбнулась: «Ученые Земли еще не имеют опыта межзвездных полетов».

Барч продолжал, пропустив ее замечание мимо ушей: «Главным образом меня интересует следующее: не помешает ли наличие дополнительной массы — массы второй баржи — обеспечить необходимое ускорение?»

«Нисколько не помешает. Напротив, располагая двумя комплектами двигателей, обеспечить такое ускорение будет гораздо проще. У каждого двигателя два полюса, положительный и отрицательный, как у электромагнита. Параллельное соединение двигателей позволяет приумножать их мощность».

Барч не совсем понимал, о чем говорила лектванка: «Даже так? Я об этом не знал».

Педратц, человек с желтоватыми волосами, сказал: «Дайте мне два рулона сварочной ленты — и через два часа две баржи станут одним кораблем».

Барч поднялся на ноги и вышел из пещеры, чтобы проверить, чем занимались кальбиссинийцы. Арн, стоявший в одиночестве у входа, обиженно взглянул на него. Барч посмотрел на часы: «Ваша вахта почти закончилась. Я скажу гриффитам, чтобы они вас сменили».

Вернувшись внутрь, он дал соответствующие указания, вышел наружу вместе с гриффитами, объяснил им, показывая часы, как долго им надлежало дежурить, после чего вернулся к столу в «трапезной» с таким ощущением, какое посещает шахматиста, возвращающегося к рассмотрению сложной позиции на турнире. Барч снова обратился с присутствующим: «Перед тем, как сваривать две воздушные баржи, неплохо было бы соорудить надстройку на палубе первой баржи, чтобы удвоить полезную площадь внутренних отсеков. Кроме того, придется установить необходимые устройства и механизмы — кондиционеры воздуха, ассенизаторы…»

Комейтк-Лелианр вмешалась: «Лектваны пользуются комплексным блоком жизнеобеспечения, содержателем. Эта установка извлекает из воздуха углекислый газ и водяные пары, выделяя воду и кислород, а также синтезируя основные питательные вещества. Надо полагать, клау пользуются сходным оборудованием».

«Не похваляется ли она технологическим превосходством своей расы? — спросил себя Барч. — Скорее всего, нет. Такое поведение не представлялось бы ей полезным». В любом случае, он давно устал анализировать поведение лектванки. Барч повернулся к пилоту: «Эй, Тык! Где клау хранят содержатели для звездолетов?»

Тык подошел к локатору, повертел круглой ручкой: «Оболочки содержателей выращивают здесь, на фабрике, обозначенной зеленым квадратом с черным контуром. Окончательная сборка производится в Сталкоа-Скеле, в округе Магдкоа, на четвертом ярусе. Как-то раз мне поручили отвезти оттуда блоки жизнеобеспечения на космические верфи Гдоа». Он снова повернул верньер: «Этот красный прямоугольник — сборочный цех».

«Все было бы проще, — думал Барч, — если бы я не так нервничал». Он покосился на стоявшую справа массивную фигуру цвета серой скалы. Керболу можно было позавидовать — он нервничал не больше, чем крокодил, загорающий в луже. Впереди согнулась тощая спина Тыка, управлявшего воздушным плотом; пилот беззаботно посвистывал — точнее, чирикал на манер цикады.

Чуть наклонившись, Барч взглянул за борт. Они летели низко — выше и на том же уровне струились потоки воздушных барж и плотов, радужных сфер. Время от времени мимо с хлопком проносился, как серебристая молния, какой-то аппарат, который Барч не успевал разглядеть. К облакам тянулись массивные закопченные небоскребы Магарака, загромождавшие пространство и воображение. Выше воздушного транспорта крутились и перемещались то в одну, то в другую сторону перистые металлические стрелы и шпренгельные фермы; из глубины нижних ярусов поднимались клубы постепенно расплывающегося дыма. Трещали ослепительные разноцветные вспышки, воздух буквально трясся от ревущего, звенящего, ритмично грохочущего, свистящего, шипящего шума.

Тык уверенно, почти радостно управлял плотом — ему очевидно нравилось заниматься привычным делом. Барч удивленно покачал головой, невольно испытывая уважение к мозгу, способному ежедневно воспринимать этот умопомрачительный бедлам как нечто понятное и само собой разумеющееся.

Плот остановился в воздухе. Тык указал вниз рукой, напоминавшей обезьянью лапку: «Это здесь!» Они находились над чем-то вроде гигантской, подобной кратеру вулкана воронки, состоявшей из сужавшихся концентрических террас, отливавших или подсвеченных свинцовым блеском. Огромное, ромбовидное в плане, ступенчатое черное сооружение противоестественно нависло над воронкой, будучи закреплено на ее верхнем краю только одним острым углом — противоположная вершина ромба совпадала с центральной вертикальной осью впадины. С каждой ступени ромбовидного сооружения поднимались, как толстые неоновые трубы, столбы зеленого света.

Ромбовидная черная масса вырастала на глазах, воронка концентрических кругов раскрывалась, как мишень. «Тык, подожди! — закричал Барч. — Ты намерен приземлиться на крыше?»

Пилот махнул рукой, тем самым выражая бесшабашную самоуверенность сумасшедшего виртуоза: «Отсюда вылетают груженые баржи — вы же хотели захватить баржу с грузом?»

«Это именно то, что нам нужно, — согласился Барч. — Хорошо, спускайся и приготовься приземлиться на барже, как только это будет безопасно».

«Безопасно? — Тык внезапно вспомнил о своей невозместимой потере. — Ничто не безопасно! Безопасность — фикция, плод наивного воображения. Лишь в одном можно быть уверенным — в том, что смерть мертвой хваткой сидит на плечах у каждого из нас и потихоньку высасывает наши мозги». Обернувшись к Барчу, пилот сказал: «Известно ли вам, что без пленочной схемы песчаной косы, на которой родился человек, он не может даже умереть, как полагается?»

«Следи за баржей, — бесчувственно откликнулся Барч. — Она уже вылетает».

Баржа выскользнула из черного ромба; круглые темные выпуклости на ее палубе создавали узор, напоминавший ткань «в горошек».

«Чтоб они провалились! — выругался Барч. — Кажется, аппаратуру охраняет целый взвод!»

Кербол прищурился: «Дюжина ленапи, пять или шесть охранников».

Тык направил плот по диагонали вниз: «Скажите, когда приземляться».

«Ты что, с ума сошел? — заорал Барч. — Мы не сможем перестрелять всю эту команду!»

Сохраняя обиженное молчание, пилот повернул в сторону. Через несколько секунд Барч принял решение: «Придется ждать следующей баржи. Сколько времени этой займет?»

Тык неопределенно повертел ладонью: «Понятия не имею. Может быть, час, а может быть и два. Лучше вернуться в горы. Вся эта затея ничем хорошим не кончится. Без талисмана я чувствую, что смерть близка».

«Мы не вернемся, пока не получим по меньшей мере пару содержателей. Невозможно дышать пять лет одним и тем же воздухом».

«Но вы не атакуете! — возразил Тык. — Баржа вылетела, а вы не посмели напасть и отступили. Лучше вернуться в долину Палкваркц-Цтво и выспаться».

«На следующей барже, может быть, не будет охраны».

«Все баржи, перевозящие содержатели, охраняются. Подруоды следят за ленапи. Ленапи выращивают и отлаживают содержатели. Те же ленапи устанавливают содержатели в корпусах звездолетов».

«О!» — Барч не ожидал столкнуться с такой ситуацией.

Тык протянул руку: «Подлетает порожняя баржа, ее будут загружать». Пилот бросил быстрый взгляд на локатор: «Ржаво-оранжевый код… Она из шестого района Мемпаса, из округа борнгалезов».

Барч сказал: «Захватим ее. К тому времени, когда баржа вылетит со склада, на борту будет все, что нам нужно: содержатели и мозги ленапи. Не зевай!»

Тык заставил воздушный плот быстро скользить боком вниз — трюк, которого Барч раньше еще не видел. Пролетев над бортом баржи, плот выровнялся и опустился на палубу.

Барч соскочил на твердую металлическую поверхность: «Тык, за мной! Кербол, задвинь плот под носовой навес».

Барч легко побежал вперед и распахнул люк рубки управления. Баржей управляло атлетически сложенное, красновато-коричневое существо с лицом красивым, как маска античного героя. Тем не менее, когда красавец повернул голову к открытому люку, Барч увидел в его глазах четырехконечные звезды. Перед ним был борнгалез. Для приветствий и любезностей не оставалось времени. Барч пристрелил борнгалеза и подтолкнул Тыка к креслу пилота: «Займись делом. Опусти баржу на полосу у погрузочной эстакады и оставайся в рубке. Не выходи и ничего не говори! Слышишь? Когда баржу загрузят, вылетай в направлении Гдоа».

Тык кивнул, протянул руку вниз, снял с груди мертвого борнгалеза карточку с записью задания и закрепил ее на себе. Барч подхватил тело борнгалеза под мышки и остановился. Ему пришло в голову, что, если он вытащит труп на палубу, его могут заметить работники в черном ромбовидном здании.

«Выкинь его за борт, — беззаботно заметил Тык. — Пусть падает».

«Почему нет?» — подумал Барч. Открыв переднее боковое окно купола, он вытолкнул в него каштановое тело — кувыркаясь и размахивая конечностями, оно исчезло в сумраке нижних ярусов промышленного ада стремительно и безвозвратно, как демон того же ада.

Барч повернулся, чтобы дать указания Тыку, но воздержался. Учить Тыка летать было все равно, что объяснять гроссмейстеру, как ставить детский мат. Барч поспешил вернуться на грузовую палубу. Передние переходные мостки образовывали убежище под прикрытием — Кербол подвел под этот навес воздушный плот и поднял его так, чтобы плот прижался к нижней поверхности мостков.

Барч искал на палубе место, где можно было бы спрятаться, но не нашел ничего лучшего, чем то же темное пространство под навесом мостков в носовой части баржи. Куда, однако, запропастился Кербол? Барч пригнулся, охваченный внезапным ощущением опасности, и стал подкрадываться к навесу с оружием в руке.

Послышался хриплый бас: «Я здесь».

Присев от неожиданности, Барч взглянул наверх, на укосины под мостками: «Ага!» Подтянувшись. он устроился на укосинах рядом с земноводным человеком, выглядывая наружу через металлическую решетку наклонных перекладин: «Надеюсь, сюда никто не заглянет».

Баржа опустилась на пружинистую поверхность; прекратилось почти беззвучное гудение двигателей. Баржа дрогнула, слегка переместилась в откорректированное положение и медленно поехала по широкой движущейся ленте. Лицо Барча озаряли мрачные отсветы каких-то огней; повернув голову, он увидел, что Кербол плотно забился в угол под мостками, притворившись неподвижной тенью.

Сухопарый верзила с лимонно-желтой кожей, в коническом зеленом шлеме, спрыгнул на палубу и принялся задумчиво прохаживаться по ней, глядя вниз — словно в поисках какого-то потерянного предмета. Наклонившись, он сделал пометку и, вытянув назад длинную тощую ногу, отступил на шаг.

Опустилась прямоугольная воздушная платформа. Вдоль ее ближнего борта сверкали высокие призматические панели, за которыми тихо гудели какие-то прерывисто движущиеся, пульсирующие силуэты.

Прозвенел переливчатый сигнал; на палубе появился второй лимонно-желтый верзила. Он тоже прошелся туда-сюда, наклонился над меткой первого, выпрямился, взглянул наверх. С пугающей быстротой на палубу обрушилась черная пелена, заполнившая все открытое пространство. В лицо Барчу бросилась волна вытесненного воздуха — он больше ничего не видел, кроме непроницаемой черной завесы.

Прошло несколько секунд. Завеса исчезла так же внезапно, как появилась — во мгновение ока — оставив за собой блестящую, очищенную от любых следов мусора и пыли поверхность грузовой палубы.

Баржа безмятежно ехала по движущейся ленте, словно проплывая по каналу между шлюзами. Действительно, выглядывая сквозь просветы между укосинами, Барч заметил впереди нечто вроде низких и широких шлюзовых ворот. Баржа проехала через них в полную темноту.

Чудовищная рука схватила Барча и швырнула его, прижимая к металлу. Ураганный рев оглушил его. Изо всех сил схватившись за укосины обеими руками, он боролся с безжалостным давлением воздуха.

Баржа выехала в освещенное пространство. Расправляя ушибленное тело, Барч взглянул туда, где прятался Кербол: «Ты еще здесь?»

Кербол только крякнул. Барч устроился поудобнее на укосинах, стараясь игнорировать их острые углы и края, будто нарочно спроектированные для того, чтобы болезненно раздражать его свежие кровоподтеки.

Два человека в грибовидных колпаках, с вытянутыми лошадиными физиономиями и пегой, покрытой коричневыми и белыми пятнами кожей, соскочили на палубу и чего-то ждали. Глядя вверх, они протянули руки к небольшому черному контейнеру, висевшему на шланге, как ягода на стебле, и опустили его на палубу. Пегий человек затолкнул контейнер в угол. Трубчатый стебель рывком отпрянул вверх.

Прошла минута. Баржа проехала мимо вереницы перемигивающихся синих, красных и зеленых огней. После этого на палубу опустили еще один содержатель. Снова появился ряд разноцветных огней, и на палубе очутился третий содержатель.

Укосины впивались в тело Барча, он постоянно ерзал, пытаясь изменить положение. Кербол висел в углу неподвижно и плотно, как комок замазки. Трюм постепенно заполнялся — устанавливая каждый следующий контейнер, грузчики постепенно приближались к мосткам над носовой частью баржи.

Погрузка продолжалась бесконечно долго, но в конце концов на палубе не осталось свободного места. Баржа продолжала скользить вперед, постепенно поворачивая и куда-то поднимаясь. Внезапно ее окружило огромное, ярко освещенное пространство. Они оказались в гигантском ангаре или доке. Может быть, так выглядело внутри ромбовидное черное сооружение? Вытягивая шею, Барч не видел ничего, кроме светящегося потолка где-то далеко наверху.

Он услышал знакомые звенящие медью голоса, от которых мурашки побежали по коже — приближались подруоды. По мосткам, опоясывающим грузовую палубу, топали мощные темно-красные ноги в черных сапогах. Барчу показалось, что он различил в этом шуме ритмичные интонации высокого голоса Тыка. Через несколько секунд на палубе послышался топот новых ног; перед глазами Барча промелькнуло круглое желтовато-коричневое лицо. Глаза, подобные шарикам опала, были окружены зеленовато-желтыми пятнышками, словно нанесенными гримировальной краской.

Один за другим коричневатые пухлые коротышки мягко спрыгивали на палубу, становились в проходах между контейнерами и замирали, как фарфоровые куклы. В каждом углу на корме заняли посты два великана-подруода — расставив ноги, они тоже застыли, как статуи. Круглолицые коротышки смотрели вперед и чуть вверх ничего не выражающими овечьими глазами.

Барч критически разглядывал этих людей новой, незнакомой породы. Кто они? Что он будет с ними делать? Они выглядели ни на что не способными, бесполезными — лишними ртами, неподъемным бременем для беглецов. Ему нужны были мозги — ленапи, механики, техники! Вместо них ему достались какие-то маленькие толстенькие придурки.

IX

Яркий искусственный свет сменился пасмурным дневным. Барч услышал, как по металлу шлепали частые капли. Уже через несколько секунд баржа поднялась в воздух и нырнула в завесу дождя. Маленькие пухлые люди пытались спрятаться от холодного ливня, приседая за контейнерами. Подруоды стоически отплевывались.

Поглядывая в клубящееся грозовыми тучами небо, Барч видел тени летевших выше аппаратов. Баржа стала ускоряться, поднимаясь вверх по диагонали — укосины вдавились в его ушибленные кости. Барч приготовил автоматическое ружье и снял предохранитель; краем глаза он заметил, что Кербол сделал то же самое.

Теперь они летели в плотном потоке воздушного движения. В просветах металлической решетки мелькали безымянные лица — апатичные бледные пятна за пеленой хлещущего ливня. «Нужно было посоветовать Тыку держаться подальше от попутных барж», — подумал Барч.

Полет продолжался без ускорений. Каким-то таинственным образом, однако, Барч ощущал направление движения и понял, что Тык буквально выполнял его указание и летел в Гдоа. Косые струи дождя обволакивали палубу подобно нитям серого шерстяного ворса. Барч видел струйки воды, стекавшие по плотной багровой коже подруодов. Иглы их черных волос поникли, как квелые водоросли, прилипая к бычьим шеям и плечам.

Летевшая над ними платформа куда-то круто повернула. Барч снова взглянул наверх — других аппаратов поблизости не было. Настал решающий момент. Он выдвинул дуло автомата из-под навеса. «Подожди!» — пробормотал Кербол.

Прямо над головой неожиданно завис, как колибри у цветка, воздушный плот под хрустальным куполом. Барч распознал каштановый тон борнгалезской кожи и тревожно взглянул на подруодов. Его уши без труда уловили басистый голос Кербола под навесом, но охранники его не услышали — на открытой палубе шум дождя заглушал все вокруг. Плот борнгалеза стремительно порхнул в сторону.

Барч прицелился и покосился на Кербола. Тот кивнул. Барч и Кербол выстрелили два раза каждый. Подруоды, стоявшие на корме, упали — один перевалился через борт и пропал в тумане. Барч соскользнул на палубу и тут же согнулся пополам от боли и судорог в затекших мышцах. Прихрамывая через силу, он вышел из-под навеса и взглянул наверх, защищая глаза от дождя ладонью.

Над мостках, как багровый монумент, возвышался подруод — но глаза его были обращены к корме. Привлеченный движением Барча, охранник посмотрел вниз: его челюсть отвисла, раскрывая глубокий темный зев. Барч выстрелил. Тело подруода валилось на него, словно статуя, сдвинутая с постамента. Барч отскочил — труп грохнулся на палубу.

Барч повернулся к пухлым человечкам. Те неподвижно выпрямились строем, как овощи на грядке, и уставились на него маленькими круглыми глазами. Кербол уже поднялся на мостки, чтобы контролировать палубу сверху. Барч поднялся туда же и пробежал на корму, чтобы подобрать электрические плети подруодов. Заглянув за борт, он увидел все ту же не поддающуюся разумению картину: пульсирующий, снующий, вспыхивающий металлический смерч Магарака. Барч решил не сбрасывать туда оставшиеся трупы — где-то электронный мозг Магарака, координатор, рассчитывал закономерности поступления данных. Он столкнул багровые тела с мостков на палубу, после чего поспешил к рубке управления. Тык что-то напевал странным подвывающим фальцетом и сначала даже не заметил, что Барч зашел в рубку.

Барч постучал по узкому затылку пилота: «Очнись!»

Тык наградил его обиженным взглядом.

Барч наклонился к локатору и разорвал закрепленную под ним цепочку — так же, как это раньше сделал Тык: «Как теперь отключить передатчик?»

«Нужно выдвинуть плату и раздавить зеленый световой индикатор».

Барч так и сделал: «Поднимись в облака и возвращайся к пещере».

Вернувшись на кормовую надстройку, Барч развернулся и стоял, обозревая палубу. Пухлые человечки нервно поглядывали на него. Барч выругался себе под нос: что с ними делать? Оставалось только отвезти их в пещеру.

Спрыгнув на палубу, он сказал: «Меня зовут Барч».

Человечки смотрели на него в торжественном молчании. Барч грубовато выпалил: «Теперь вы свободны, вы больше не рабы!»

Ближайший пухлый человечек тревожно спросил: «Как это может быть?»

«Вы слышали про горы, где скрываются беглецы? Мы летим туда, в горы».

Пухлый человечек нервно переминался с ноги на ногу: «Трудно предположить, что вы рисковали жизнью только ради нашего освобождения».

«Нет, конечно. Мне нужны несколько содержателей. Для этого пришлось захватить грузовую баржу — другого способа не было. Тот факт, что вы оказались на борту, не входил в мои расчеты».

Круглолицые маленькие люди стали оживленно переговариваться.

«Зачем вам понадобились содержатели?» — поинтересовался ближайший.

«Подождете — сами увидите», — сухо отозвался Барч.

Человечки снова принялись бормотать. Последовал естественный вопрос: «Что вы намерены с нами сделать?»

Несмотря на раздражение и усталость, Барч невольно усмехнулся: человечки обезоруживающе напоминали испуганных поросят, которых везли на мясной рынок: «Все зависит от того, успеют ли клау нас поймать. В данный момент вы тоже — беглые рабы».

И снова люди-поросята стали что-то торопливо обсуждать. Один из них вскочил на мостки и побежал к рубке управления. Барч с любопытством последовал за ним. Пухлый человечек взглянул на локатор, заметил порванную цепочку и, полностью игнорируя Барча, поспешно вернулся к сородичам. Барч в замешательстве наблюдал за происходящим.

Кербол проворчал: «Ленапи никогда ничем не довольны, у них отвратительный характер».

Барч потрясенно уставился на старого взрывника: «Это ленапи?»

Кербол буркнул что-то неразборчивое.

Барч медленно направился на корму. Почему-то он представлял себе ленапи людьми, чье атлетическое развитие соответствовало их умственным способностям.

Ленапи сгрудились на палубе и возбужденно спорили, не обращая внимания на его приближение. Их глаза-опалы больше не казались Барчу овечьими — по-видимому, отсутствие открытой агрессивности и высокое интеллектуальное развитие были как-то взаимосвязаны. Наконец они его заметили и замолчали. «Вы — ленапи?» — спросил Барч.

«Да, мы — ленапи».

«Значит, вы разбираетесь в том, как работают эти штуки?» — Барч указал на содержатели.

По лицам ленапи пробежала волна какой-то эмоции, напоминавшей удивление: «Разумеется».

«И если двигатель баржи сломается, вы можете его починить?»

Этот вопрос явно позабавил инженеров: «Это во многом зависит от степени повреждения и от доступности сменных компонентов и материалов».

Барч кивнул: «Конечно. Превосходно!»

Баржа летела вдоль берега моря над грязевыми топями; впереди в туманной пелене сновали смутные темные силуэты летательных машин, за ними высились вершины Паламкума.

Барч протянул руку вперед: «Там вы будете жить, пока мы не преобразуем пару воздушных барж в звездолет и не улетим с Магарака».

Внешне ленапи никак не отреагировали на его слова, но их предводитель спросил: «Вы намерены улететь в космос на барже?»

«На двух баржах, сваренных палуба к палубе».

«Это невозможно».

Барч похолодел, его охватило тошнотворное ощущение провала: «Почему?»

«Клау не позволят вам улететь».

«Клау не позволили бы мне экспроприировать баржи, но я это сделал».

«Потребуются многочисленные компоненты и принадлежности, их трудно достать».

«Такие, как содержатели? Такие, как двигатели двух барж? Кроме того, нам нужны компетентные технические специалисты и место, где они бы могли жить и работать?»

«Разумеется».

«Все это у нас есть!»

На некоторое время наступило молчание. На Барча смотрели двенадцать пар задумчивых глаз. Наконец главный инженер сказал: «Космический полет будет бесконечно долгим. Мощность двигателей барж недостаточна для создания ускорения второго порядка, вам придется ползти в обычном пространстве-времени, пользуясь ничтожным ускорением для создания силы тяжести».

«Пять лет, проведенных в космосе, не хуже пяти лет, проведенных на Магараке. Отбыв этот срок, мы вернемся домой. Может быть, вы сможете придумать систему, которая помогла бы сократить этот срок».

Один из ленапи пробормотал: «Сложнейшая задача!» Другой спросил: «Найдется ли практическое решение?»

Барч разозлился: «Вы ведете себя так, будто не хотите вернуться на родную планету».

«Нет-нет, это не так! Для нас Лено — жизнетворный источник!»

«Несколько месяцев тому назад группа ленапи — такая же, как ваша, двенадцать человек — сбежала с Магарака».

«Для них это было легко. Они просто-напросто вырастили потайную раковину в корпусе звездолета, это не так уж трудно… Не потребовалось никакой трудоемкой сборки или наладки».

«Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, — презрительно откликнулся Барч. — Так вы нам поможете или нет?»

Пухлые коротышки снова принялись возбужденно спорить, перебивая друг друга. Барч не мог представить себе, как эти люди, говорившие одновременно, умудрялись вразумительно общаться.

Главный инженер повернулся к нему: «Если нет альтернативы, мы готовы с вами сотрудничать».

Барч кивнул и с мрачной иронией заметил: «Я так и думал, что вы не станете особенно возражать. Будьте любезны, выбросьте трупы подруодов за борт — здесь их уже никто не заметит».

На следующий день Барч снова установил локатор на столе в нижней пещере и проверил график охотничьего заказника Палкваркц-Цтво. Никаких искр, оповещавших о наличии двух барж в Большой Дыре, на графике не было.

Руководитель бригады ленапи — имя которого Барч так и не смог произнести, в связи с чем он наградил его прозвищем «Размазня» — зашел в «трапезную» с листом пергаментной бумаги в руках. Прошествовав к Барчу, он торжествующе шлепнул этот лист на стол: «Здесь перечислено все необходимое для выполнения вашего проекта!»

Барч уставился на мелкие каракули: «И каждый из этих символов обозначает нечто, без чего вы не можете обойтись?»

Размазня радостно подпрыгивал: «Да! Если вы помните, я еще вчера указал на тот факт, что ваша затея неосуществима».

«Дайте мне карандаш — или то, чем вы это написали», — сказал Барч. Пухлый инженер протянул ему кусочек гибкого волокна. «А теперь скажите: что это?» — Барч ткнул пальцем в первый раздел.

Размазня провел пальцем по списку: «Туалетное оборудование и запчасти к нему. Экранированные бегущие сигнальные огни, электронные компоненты автопилота и навигационной системы, коммуникационное оборудование…»

Барч присел на скамью и раздраженно слушал. «Размазня! — сказал он наконец. — Представь себе группу из примерно сорока человек, летящих в безвоздушном пространстве на корабле, в котором ничего нет, кроме содержателя, производящего кислород, воду и питательные вещества».

«Это было бы очень неудобно», — возразил инженер.

«Но мы смогли бы выжить в таком режиме?»

«Мы не обсуждаем вопрос о выживании любой ценой».

«Ты заблуждаешься! Мы обсуждаем именно этот вопрос. Каждый раз, когда я отправляюсь куда-нибудь, чтобы что-нибудь стащить у клау, я рискую своей шкурой и могу не вернуться. А если меня убьют, в этой пещере больше ни у кого не будет ни ума, ни воли, достаточных для того, чтобы вытащить нас с этой проклятой планеты. Поэтому… — Барч перечеркнул первый раздел. — Все это не нужно. Что дальше?»

Приунывший Размазня объяснил: «Это инструменты. Наименования некоторых из них я не могу перевести с нашего языка, это специализированные устройства. Вот это — подъемник. Это — сращиватель электрических кабелей. Потребуются также молотки и долота стандартных размеров, циферблатные калибры, вращающиеся полировальные подушки. Без инструментов ничего не выйдет».

Барч гневно скрестил руки на груди: «Что мешает тебе увидеть положение вещей таким, каково оно есть? Ты воображаешь, что у меня под рукой промышленный склад? Мы в дикой местности, в горах. Мне говорили, что ленапи — умные люди. Почему бы тебе не потребовать, чтобы я снабдил тебя станками и верстаками, мягкими креслами на колесиках и электроприводными сверлами, автоматически регулирующими диаметр и глубину отверстий?»

«Такие сверла несомненно понадобятся, — Размазня указал на одну из строк в списке. — Фрезерные станки также не помешали бы».

Барч хрюкнул: «Вы, ленапи, хуже лектванов! Ваши мозги прогнили, вы не можете думать ни о чем, кроме того, что ваши предки бубнили на протяжении последнего миллиона лет. Тебе когда-нибудь приходилось слышать о способности импровизировать?»

Инженер поморщился.

«Полировальные подушки. Какого черта вам понадобилось что-нибудь полировать? Выбрось их из головы! Молотки стандартных размеров? Возьми камень и колоти им, пока не заколотишь! Подъемник? Подвесь стропила под воздушным плотом! — Барч с отвращением скомкал испещренный символами лист. — Я тебе скажу, чтó ты получишь: сварочные аппараты, листовой металл для палубной обшивки и атомное топливо для двигателей. Перед тем, как все будет готово, придется, скорее всего, угнать еще пару барж — с них вы сможете снять любые необходимые запчасти».

Размазня тяжело уселся на скамью, потирая лоб: «У вас, мягко говоря, необычное представление о комфортабельном космическом полете».

«Меня не интересует комфорт. А теперь возвращайтесь в Большую Дыру и начните устанавливать содержатели — столько, сколько понадобится, чтобы все мы могли дышать, пить и есть. Кроме того, принесите один из них сюда, в трапезную — это избавит нас от необходимости охотиться, рискуя стать добычей клау».

Инженер ушел. Глядя ему вслед, Барч заметил Тыка, тихонько проскользнувшего в «трапезную». «Тык! Иди-ка сюда», — позвал Барч.

Пилот бочком присел на скамью, не проявляя энтузиазма.

Барч взглянул в его осунувшееся лицо со впалыми щеками: «Что тебя беспокоит?»

«Я ощущаю давление времени. Я чую запах смерти. Если бы мне вернули талисман судьбы, я готов был бы броситься в огонь и воду, меня ничто не остановило бы».

«С какой-то точки зрения это так, — задумчиво произнес Барч. — Но талисман оказывает надлежащее воздействие, даже если остается в моем распоряжении. А теперь расскажи мне, где лучше всего украсть сварочное оборудование…»

Дождь заливал долину Палкваркц-Цтво — погружавшаяся в сумерки пелена туч волочила за собой траурные темно-серые хвосты. Горные склоны казались смутными нагромождениями тающего черного сахара; длинные черные листья раскачивались и шлепали, стряхивая потоки воды.

Барч, Тык и Кербол улетели на воздушном плоту час тому назад. Ленапи сгрудились за столом в глубине нижней пещеры, возбужденно бормоча, постукивая по столу проворными маленькими пальцами, время от времени сверяясь с расчетами, испещрявшими пергаментную бумагу. Лкандели Сцет, музыкант с печальными глазами, сидел в расшитой черными и зелеными узорами блузе, извлекая из натянутых на резонатор струн заунывно вибрирующие звуки. Рядом присели на корточках три кальбиссинийца, выдувавшие между пальцами протяжные аккорды, напоминавшие тембром орган. Горбоносый спланг Чеврр пригнулся у костра, зашивая жилой прореху в кожаных гетрах; пляшущее пламя отбрасывало глубокие шевелящиеся тени на его исхудалом скуластом лице. Плоскорожа лежал животом на скамье — лысые женщины массировали ему спину. Неподалеку продолжалась не слишком азартная игра в кости. Волновался только Педратц — потому, что он, в отличие от других игроков, истолковывал расклады костей как знамения, предвещавшие будущее.

Из верхней пещеры в нижнюю тихо спустилась Комейтк-Лелианр. Она пересекла «трапезную», вышла через извилистую расщелину и остановилась под дождем. Уже наступил непроглядный мрак, шипящий водопад ливня заглушал любые другие звуки.

Вернувшись внутрь, она огляделась по сторонам: два стола, скамьи, темноватые закопченные стены, потрескивающие костры. Жалобная музыка Лкандели Сцета и кальбиссинийцев. Кухонные запахи с примесями дыма и человеческого пота. Она закрыла глаза. Снаружи — темные горы долины Палкваркц-Цтво и небо, черное и бушующее, как океан. Здесь ей предстояло жить до скончания дней, если…

Что, если Роя убьют сегодня ночью? Тогда на самом деле наступит отчаяние — даже если она никогда не позволяла себе надеяться. Но Рой Барч работал, Рой Барч добивался своего, заставил ее рассматривать побег как нечто возможное. Если Рой Барч погибнет, жизнь станет безрадостным пещерным прозябанием в ожидании смерти. Ее глаза увлажнились — ей внезапно пришло в голову, что только оптимизм Барча делал жизнь в долине Палкваркц-Цтво выносимой… Любопытные люди, эти земляне! Молодая раса, только что очнувшаяся от варварства, зараженная кровавым прошлым — и поэтому буйная, плодовитая, непосредственная.

Она вспомнила о «раскрепощенной изобретательности», некогда упомянутой Барчем. Странно, что уже тогда он настолько остро ощущал существенную характеристику западной земной культуры. Она попыталась представить себе то, что происходило теперь на Земле. Захватили ли ее клау — так, как они уже сделали с несколькими чужими мирами? И как разворачивались события на Лектве? Тоска по родной планете горела в ней так жарко, что она просто не могла позволить себе надеяться — было бы невыносимой пыткой даже выражать поддержку фантастическим планам Барча. Она жалела Барча. Он делал все, что мог, служил примером и движущей силой — и никто его за это не благодарил. В глазах племени беглецов Барч символизировал тяжелый труд, тогда как сидеть у костра и что-нибудь жевать было гораздо легче и приятнее.

Прошел еще час. Ленапи — все, как один — встали из-за стола, промаршировали в бывшее логово Клета и аккуратно улеглись спать.

Прошел еще один час. Костер полыхнул и погас — остались только жаркие угли. Комейтк-Лелианр апатично направилась к своей спальной нише.

Снаружи послышался скрип шагов — у входа, пошатываясь, стоял Барч. Пилот Тык протиснулся мимо него и присел на корточки у тлеющих углей. Барч обвел глазами пещеру: «Куда все подевались?»

«Ушли спать», — отозвалась Комейтк-Лелианр.

«Спать! — голос Барча срывался от напряжения. — Они спят, пока…» Он замолчал.

«Рой, что случилось с твоей рукой?» — спросила Комейтк-Лелианр. Барч стоял в необычной позе, схватив правой рукой предплечье левой.

Барч прошел вперед, с трудом опустился на скамью и выдавил: «Тык, разбуди племя! Снаружи — третья баржа. Ее нужно срочно спрятать в Большой Дыре».

«Рой, твоя рука…» — начала было Комейтк-Лелианр.

«Моя рука и Кербол, — сказал Барч, — остались в грязи на берегу». Она заметила на лице землянина слезы — слезы истощения и скорби. Осторожно развернув окровавленную тряпку, которой Барч обмотал обрубок руки, она почувствовала головокружение. Из-за ее спины выглядывали лица — тупые маски с широко раскрытыми глазами и раздувшимися ноздрями, возбужденные нездоровым любопытством.

Барч сказал слабым голосом: «Не стойте вокруг, идите работать. Чеврр! Где Чеврр?»

«Здесь», — горбоносый спланг выступил из теней.

«Ты знаешь, что делать… Взломайте стену Большой Дыры, задвиньте баржу внутрь и замаскируйте прореху. Возьми это на себя — я больше не могу».

Нижняя пещера опустела — в ней остались только Барч и Комейтк-Лелианр. Барч лежал на скамье и почти бессвязно бормотал: «На этой барже — все, что нужно… Инструменты, сварочная лента, сварочный аппарат, палубная обшивка… Плотину сторожили борнгалезы. Мы хотели украсть прожекторы, передвижные прожекторы… Охрана сбежалась, как голодные псы!»

«Тише, Рой. Лежи спокойно».

«Левая ладонь болит. Как это может быть? У меня нет левой руки… Она там, в грязи, вместе с Керболом… Как ему не повезло!»

Комейтк-Лелианр пыталась вспомнить все, что знала о лектванской медицине, но отрывочные сведения и теоретические формулировки не имели непосредственного отношения к кровоточащему обрубку руки.

Пфлуга, вторая женщина Плоскорожи, неспособная работать в Большой Дыре из-за ожирения, спустилась, чтобы заново развести огонь. Она сосредоточенно взглянула на обрубленную руку и спросила у лектванки: «Что ты хочешь сделать?»

«Не знаю».

Пфлуга фыркнула: «Есть только один способ». Она засунула в угли толстый сук.

Барч потерял сознание. Когда ее ноздри уловили запах жареной плоти, Комейтк-Лелианр тоже упала в обморок.

Пфлуга хрюкнула, шмыгнула носом, развела огонь под котлом поярче и нагрела воду — толстуха прекрасно знала, что скоро каждый, кто занимался разгрузкой третьей баржи, проголодается, да еще и горячего чаю потребует.

Барч открыл глаза, попытался приподняться привычным жестом и упал на постель. У него больше не было левой руки, он облокотился на воздух. Неуклюже приспособившись, он сел, опираясь на правую руку, и взглянул на остаток предплечья, обмотанный повязкой из чистой серой ткани. Обрубок болел, но боль стала выносимой.

Комейтк-Лелианр опустилась рядом на колени, протянула ему миску с теплой кашей: «Как ты себя чувствуешь?»

«Не хуже, чем можно было ожидать. Что случилось?»

«Ты проспал два дня».

«И что происходило все это время?»

«Установили три содержателя. Приваривают обшивку палубы. Завтра… не знаю, что будет завтра».

«Два дня, — Барч погладил подбородок. — Два дня… Помоги мне встать».

«Тебе лучше отдохнуть».

«Мне нужно подумать».

«Разве ты не можешь думать в постели?»

«Борнгалезы видели нас на плотине. Они знают, что баржу угнали, знают, чтó было на борту. Когда координатор все это просчитает…»

По коже Комейтк-Лелианр словно пробежал холодок сквозняка. Она тревожно оглянулась в сторону входа пещеры.

Барч лихорадочно спросил: «Ты нашла в локаторе, где прячется искусственный мозг?»

«Его нет в указателе…» — неуверенно сказала лектванка.

«Не понимаю, чего они ждут… — бормотал Барч. — Это неестественно».

Комейтк-Лелианр успокоительно сказала: «Еще несколько дней — и мы будем готовы к полету».

«Нам нужно топливо. Тык называет его «аккр»».

«Но ты больше не можешь заниматься похищениями».

«Придется. Кто еще этим займется?» — Барч пошатнулся.

Комейтк-Лелианр взяла его под локоть и поддержала: «Ты потерял много крови».

Барч поморщился и зажмурил глаза, пытаясь избавиться от ужасных воспоминаний: «Мерзавец Тык! Прятался, перебегал из одного места в другое. Если бы он остался там, где я приказал ему сидеть… — Барч вытер вспотевший лоб. — Что ж, что упало, то пропало. Кербола больше нет. Он меня не предал. Кербол расстреливал борнгалезов до последнего вздоха».

X

Барч медленно поднялся по проходу в Большую Дыру и прислонился спиной к стене — онемевшие ноги отказывались служить ему. С мрачным удовлетворением он прислушивался к звукам, свидетельствовавшим о продолжении работ. Первая и вторая баржи стояли бок о бок, освещенные четырьмя подвешенными прожекторами, добыть которые стоило столько крови. Третью баржу кое-как закрепили в наклонном положении у противоположной стены, за нагромождениями ящиков и контейнеров, разгруженных со всех трех барж.

Барч оценивающе взглянул в пространство над баржами, где мерцали и подмигивали сталактиты. Свод пещеры — мрачный и сложный, как свод готического собора — по всей вероятности, был достаточно высок для того, чтобы можно было перевернуть вторую баржу и установить ее на первой. Деликатный маневр, конечно, но в этом отношении на навыки Тыка можно было положиться… Тык, сидевший на корточках рядом со сварщиком Педратцем, резавшим трубы на стойки одинаковой высоты, словно прочел мысли Барча и поднял голову. Лавируя между камнями торопливыми кошачьими движениями, он подбежал к Барчу и спросил: «Так что же? Когда мне отдадут талисман?»

«Как только мы окажемся в космосе».

Тык в отчаянии дернул себя за успевший отрасти ус: «Слишком поздно, поздно!» Повысив голос, он блеял: «Меня вот-вот раздавит невыносимая тяжесть страха — мой мозг стиснут страхом, как тисками, мои ноги дрожат, будто я бреду по колено в крови!»

«Если ты не перестанешь ныть, ко всему прочему ты покроешься синяками! — срывающимся от усталости голосом ответил Барч. — Твой талисман у меня за пазухой — пока я в безопасности, ничего с ним не случится. Сделай соответствующие выводы! А теперь пойди скажи Размазне, что я хочу с ним поговорить».

Тык убежал, пригибаясь на ходу так, словно от кого-то прятался. Вскоре над краем первой баржи осторожно приподнялась круглая голова инженера-ленапи. Он задержался секунд на десять, задумчиво остановив на землянине взгляд опаловых глаз, после чего взобрался на мостки, спустился по приставной лестнице и приблизился мелкой трусцой: «Что вам нужно?»

«Я хотел бы обсудить наши возможности самообороны».

«Ленапи ничего не понимают в оружии. Такие вещи входят в компетенцию подруодов, они — прирожденные бойцы», — Размазня повернулся, чтобы уйти.

«Одну минуту! — презрительно усмехнувшись, остановил его Барч. — Ты мог бы заметить, что в данный момент у нас нет под рукой подруодов».

«Верно».

«Тебе хорошо известно, как думают клау — по-твоему, как они на нас нападут?»

«Надо полагать, пришлют вооруженный отряд подруодов, чтобы нас убили, всех до одного».

«Что, если у них это не получится?»

Глаза Размазни сосредоточенно выпучились: «Они могут прислать торпедный воздушный катер, чтобы тот взорвал и завалил пещеры. Или направить конус смертельного радиоактивного излучения на вход в пещеру — в таком случае мы окажемся в безвыходной ловушке».

«Давай спустимся и выйдем наружу на минутку», — предложил Барч. По пути он продолжал говорить: «Если клау намерены прислать подруодов, в их распоряжении несколько вариантов. Подруоды могут высадиться где-нибудь за ущельем — так, как они делают, когда клау охотятся — и подняться сюда. Их баржа может опуститься на плоский уступ перед входом в пещеру. Или они могли бы приземлиться где-нибудь в долине, что маловероятно, так как поблизости нет другой площадки».

Они вышли из нижней пещеры. Размазня без особого интереса обвел глазами влажные горные склоны, после чего протянул руку, указывая на шишковатый утес с противоположной стороны долины: «Баржа может сесть на вершину этой возвышенности».

«Тогда подруодам пришлось бы спускаться по почти отвесному обрыву и карабкаться по острым скалам. Тем не менее, с этого утеса можно обстреливать вход в пещеру. Таким образом, нужно охранять три участка — ущелье, ведущее в долину, утес напротив и плоский уступ перед пещерой».

Размазня нервно переминался с ноги на ногу и вертел головой: «Да-да. На Лено мы установили бы вибраторы, чтобы превратить все три участка в зыбучую трясину».

«Так уж получилось, что мы оказались не на твоей планете, а в долине Палкваркц-Цтво на Магараке, — сказал Барч. — Я собираюсь отвезти на этот утес взрывчатку и заложить несколько мин. Ты сумеешь изготовить дистанционный детонатор?»

«Прежде всего я должен знать, какая взрывчатка будет использоваться».

«Пойдем обратно в Большую Дыру». Перед тем, как заходить внутрь, Барч снова обвел взглядом долину: «Пасмурный день, как всегда. Но облака поредели и поднялись высоко. Клау любят охотиться в такую погоду».

Вернувшись в верхнюю пещеру, они прошли к ящикам, разгруженным с первой баржи. «Кербол разбирался в этой взрывчатке, — заметил Барч. — Я в ней ничего не понимаю».

Вскрыв один из ящиков, он заглянул в него; на пластиковой решетке цвета ржавчины лежали блестящие серые стержни: «Это супер. Мощная взрывчатка. У нас ее примерно шестьдесят ящиков. Достаточно, чтобы взлетела на воздух половина Магарака».

Он нашел еще один ящик: «А здесь — абилоид. Кербол им пользовался, когда закладывал заряды. Вот этот проволочный вывод — детонатор».

«Да-да, — кивнул Размазня. — Весьма распространенная технология».

«Так ты сможешь соорудить дистанционный детонатор?»

Размазня взглянул на вторую баржу: «Есть приборы, которые нетрудно приспособить с этой целью».

«Превосходно! Займись этим сейчас же».

Провожая глазами поспешно удаляющегося инженера, Барч почувствовал, что ему в спину тоже кто-то смотрит. Барч оглянулся — Тык тут же отвел глаза. Некоторое время Барч наблюдал за сварщиком Педратцем, которому помогал пилот.

Каждая труба позволяла изготовить одну стойку для соединения барж; в результате образовывались отходы — обрезки труб полутораметровой длины. При виде штабеля этих обрезков Барчу пришла в голову новая мысль. Он подошел к сварщику, похлопал его по коричневато-желтому плечу и указал на штабель: «Педратц, завари наглухо, с одного конца, четыре таких обрезка».

Педратц кивнул, повернулся и пнул Тыка большим пальцем ноги: «Погрузи на тележку четыре обрезка!»

Обрубок руки Барча пульсировал тупой болью. Повернувшись, он побрел к проходу, ведущему из Большой Дыры в нижнюю пещеру, стал спускаться. В полутьме кто-то бешено набросился на него и повалил с ног. Барч упал на обрубок левой руки и закричал — лопнула спекшаяся плоть, прыснула кровь. Лежа в полуобморочном состоянии, Барч чувствовал, как ловкие пальцы лезли к нему за пазуху. Кто-то что-то злобно прошипел. Пнув его напоследок в затылок, нападавший поспешно скрылся.

Барч молча лежал, ничего не делая и только проверяя свою способность существовать. Через несколько секунд он встал на колени, преодолевая головокружение — мысли начинали приходить в порядок… Тык? Барч ощупал левый бок ладонью правой руки. Талисман исчез.

Пошатываясь, Барч побежал вниз, в «трапезную». Комейтк-Лелианр, сидевшая за ближайшим к выходу столом, с испугом взглянула на него. «Кто здесь проходил?» — прохрипел Барч.

«Пилот…»

Барч побежал к входной расщелине: конечно же, Тык в первую очередь бросится к воздушному плоту. Если он сбежит и прибавит известные ему сведения к тому, что уже было известно «координатору» Магарака… Барч схватил ружье. Тык уже отвязывал швартов. Заметив Барча, пилот кубарем скатился по склону, как охваченный паникой бабуин, и нырнул в гущу черной листвы. Оттуда донесся визгливый издевательский смех: «Ты опоздал! Опоздал! Ты больше никогда меня не увидишь!» Зашевелились ветви, захлопали огромные влажные листья.

Барч взобрался на плот и бессильно опустился на сиденье. Он взглянул на обрубок левой руки: повязка из серой ткани потемнела, пропиталась кровью. Рана невыносимо болела.

Перегнувшись через борт, Барч отвязал швартов. Поднявшись над вершинами деревьев, он стал спускаться вдоль склона к реке — туда, куда, предположительно, должен был направиться Тык. Внизу, поблескивая, как чешуя гигантской черной рыбы, качались и шелестели длинные перистые листья. Проследить под ними Тыка было так же невозможно, как заметить насекомое в глубине лесной подстилки.

Барч притормозил и опустил плот, чтобы он завис между кронами деревьев, перегнулся через борт, прислушался. Неподалеку раздался осторожный хруст. Прикасаясь ступнями к педалям, Барч заставил плот бесшумно, как тень, скользить над черной листвой. Он снова остановился, прислушался. Ни звука. Нет, какой-то звук — может быть, юркнуло животное… Прямо под собой Барч услышал шаги. Вглядываясь в просвет между ветвями, он ждал с ружьем наготове. Но он увидел не Тыка, а подруода.

Барч замер. Подруод, пробиравшийся среди стволов настолько тихо, насколько позволял его огромный вес, исчез в зарослях.

Барч поспешно осмотрел небо. Готовилось нападение клау? Ниже, в долине, раздался резкий хриплый вопль — Барч узнал визгливый голос пилота. Прозвучал дрожащий в воздухе трубный охотничий зов. Под плотом пронесся поспешный топот — подруод торопился присоединиться к другим егерям. Барч успокоился: клау снова охотились, и на этот раз они охотились на Тыка. Лучше всего было вернуться к пещере прежде, чем охотник-клау вылетит из-за утеса на своем аппарате.

Барч опустил плот на землю там, где его обычно привязывали, и продолжать сидеть, напряженно прислушиваясь. Позывные подруодов раздавались теперь ближе к верховьям долины. Если бы Тык успел добежать до лабиринта скал у подножия горы Кебали, у него появился бы шанс на спасение. Но звонкие позывные приближались, становились громче. «Тык ведет их к пещере!» — подумал Барч. Морщась от боли, он прошел по плоскому уступу к расщелине, ведущей в пещеру, и остановился в тени.

Над лесом появился продолговатый темный силуэт воздушного плота — охотник-клау следовал за подруодами так же, как охотник-землянин следовал бы за гончими. Плот приближался; Барч уже различал силуэт стоявшего на нем клау.

Тык вырвался из леса, пробежал зигзагами по краю плоского уступа, задержался, со страстной тоской взглянул в сторону пещеры. «Боится вернуться, но еще больше боится не вернуться, — подумал Барч. — Что ж, почему не спасти предателя? Он может пригодиться». Барч выступил из теней: «Эй, Тык!» Пилот повернулся к нему. «Сюда!»

Тык застыл в нерешительности, глаза его испуганно бегали. Тут же у него над головой появился плот клау, черный и длинный, как акула. Из леса выбежали четыре подруода. Теперь Тык уже не мог найти спасение в пещере — подруоды преграждали путь. Барч молча стоял с ружьем наготове. Егеря окружили пилота с четырех сторон. Тык тоже молчал; Барч заметил, что тело пилота напряглось и оцепенело, глаза стали вылезать из орбит. «Берегитесь, подруоды!» — подумал Барч.

Тык бросился вперед и словно взбежал по груди ближайшего багрового егеря. Схватив подруода за голову, он уперся ногами ему в плечи и совершил странное круговое движение всем телом. Колючая голова повернулась на три четверти оборота — темно-красное тело грохнулось на землю, как подрубленный сук. Тык отпрыгнул в сторону, перемещаясь быстрыми перебежками, уворачиваясь от тянувшихся к нему багровых рук. Топоча сапогами, три подруода гонялись за ним — и наконец поймали. Егеря навалились на него, как мастиффы, рвущие на части загнанного барсука. Наконец растянувшийся на земле Тык перестал шевелиться. Подруоды отступили на шаг и принялись пинать тело пилота, высоко поднимая массивные ноги в черных сапогах и нанося глухо хлюпающие удары. Барч отвернулся.

За спиной Барча слышалось испуганное бормотание, на него напирали любопытствующие. «Тихо! — прошептал, оглянувшись, Барч. — Поднимитесь в Большую Дыру и скажите всем, чтобы не шумели!»

Подруоды покончили, наконец, с избиением трупа и взглянули наверх, на плот хозяина. Клау лениво потянулся, выпрямился на сиденье, окинул взглядом плоский уступ перед пещерой. Его глаза скользнули по расщелине в утесе — Барчу показалось, что его пронзили насквозь четырехконечные красные звезды зрачков. Но взор охотника не остановился; шиповатая черная голова повернулась лицом к небу.

Темные тучи клубились, спускаясь с перевала хребта Кебали. На листья уже шлепались первые увесистые капли дождя. Подруоды что-то хрипло кричали, указывая на тучи. Клау не обращал на них никакого внимания. Он махнул рукой в направлении верховьев долины. Угрюмо волоча ноги, подруоды углубились в лес.

Мертвого подруода и окровавленные останки Тыка забыли на плоском уступе.

Дождь уже выбивал прерывистую дробь на длинных черных листьях — каплями тяжелыми, как стеклянные шарики. Клау прикоснулся к кнопке — у него над головой расправилась кожистая крыша. Охотник нажал на педаль — плот стал бесшумно и быстро спускаться к реке.

Барч повернулся и прошел, расталкивая зевак, в нижнюю пещеру: «Тык нам больше не помешает».

Комейтк-Лелианр сидела за столом, поглощенная наблюдением за локатором — считывая символы, бегущие по полоске индикатора, она сверялась с графиком в прорези. Барч встал у огня, рассеянно наблюдая за сполохами пламени, отбрасывавшими мимолетные тени на лице лектванки.

Размазня торопливо спустился из Большой Дыры, семенящей трусцой приблизился к костру, осторожно понюхал содержимое кипящего котла. Затем, бросив тревожный взгляд в сторону Барча, инженер уселся за столом напротив лектванки.

Через некоторое время пухлый ленапи заговорил с ней; она подняла голову, обронила несколько слов. Размазня обернулся, взглянув через плечо на Барча, и снова стал что-то подробно объяснять. Барч больше не мог сдерживать любопытство. Он прошелся по каменному полу и уселся рядом с Размазней: «Как идут дела?»

«Очень хорошо, мы продвигаемся».

«И когда, по-твоему, все будет готово?»

Размазня задумался: «Палуба закончена. Завтра мы перевернем и установим вторую баржу. На следующий день соорудим двойной входной шлюз. После этого можно будет вылететь в космос».

«Разве двойной шлюз необходим? Я хотел бы покинуть Магарак как можно скорее».

«Шлюз будет совершенно необходим, если потребуется отремонтировать двигатель, а также тогда, когда настанет время заменить топливо».

Барч погладил подбородок и через некоторое время сказал: «Сегодня вечером я отправлюсь за топливом и…» Он прервался, заметив, как переглянулись инженер-ленапи и лектванка: «В чем дело?»

«Ничего, ничего, все в порядке», — заверил его Размазня и демонстративно отвернулся. Комейтк-Лелианр вернулась к наблюдению за локатором.

«Что-нибудь нашлось?» — спросил ее Барч.

«Нет, пока что ничего определенного. Но у меня возникла идея — скорее предположение, нежели догадка».

Другие ленапи спустились из Большой Дыры и расселись на скамьях, плотно окружив стол в глубине пещеры. Размазня встал и присоединился к сородичам; между ними тут же разгорелся шумный спор.

Комейтк-Лелианр неуверенно спросила: «Почему тебе так не терпится найти электронный мозг?»

«Если я буду знать, где находится координатор, я попытаюсь его уничтожить».

Она подняла голову: «Рой… ты не считаешь, что сегодня тебе лучше отдохнуть?»

«О каком отдыхе может быть речь? Нужно добыть топливо — «аккр» или как еще он называется…» Барч встал, огляделся. Окружающие явно избегали смотреть ему в глаза, потихоньку поворачиваясь к нему спиной. Барч снова присел за стол: «Что происходит? Все ведут себя как-то странно».

Комейтк-Лелианр нервно провела пальцами по поверхности локатора: «Они считают, что ты устал».

«Устал? Конечно, устал! Почему бы я не устал? Если уж на то пошло, почему бы все мы не устали? Успеем отдохнуть в космосе».

Лектванка тихо сказала: «Они не забыли, что Клет называл тебя сумасшедшим».

Барч сидел неподвижно, как чугунная статуя: «Значит, они решили, что я спятил. Я мог бы и сам догадаться. Давно уже замечаю, что Размазня поглядывает на меня так, словно я чучело огородное».

Комейтк-Лелианр раздраженно повысила голос: «Ленапи не могут понять, зачем тебе понадобилось похищать аккр, если в пещере уже есть запас, которого хватит на двадцать лет».

«Запас на двадцать лет?!»

«Так он говорит».

Барч обмяк на скамье, резко выдохнул: «Где?»

«В Большой Дыре. В ящиках. Кербол называл это топливо «супером»».

Лицо Барча подернулось — ему одновременно хотелось расхохотаться и разораться. Он заставил себя говорить сдержанно: «Я не подозревал, что «супер» — то же самое, что «аккр». Никто никогда мне об этом не говорил! Ты думаешь, мне нравится шнырять на плоту в тумане и служить мишенью для борнгалезов и подруодов?»

«Нет-нет! — поспешно ответила Комейтк-Лелианр. — Ни в коем случае! Но почему тебе не терпится разрушить электронный мозг?»

Охваченный пьянящей волной гнева, смешанного с торжеством, Барч почти кричал: «Подумай сама! У координатора уже достаточно фактической информации для того, чтобы придти к очевидному выводу: беглые рабы похищают баржи, нагруженные различными материалами».

«Допустим».

«Клау могут напасть в любую минуту. Если мне удастся взорвать чертов электронный мозг, мне удастся надолго задержать нападение».

Комейтк-Лелианр нахмурилась: «По-моему, ты не совсем понимаешь, в чем заключаются сущность промышленного комплекса Магарака и принципы его организации».

«Ты совершенно права! Каждый раз, когда я лечу над этим бедламом, я чувствую себя как кот, забравшийся в штамповочный пресс. Но взгляни на вещи с другой точки зрения. Если я взорву искусственный мозг, клау начнут бегать кругами, не так ли?»

«Скорее всего. Им это нанесет существенный ущерб».

«То, что плохо для клау, хорошо для нас. Можешь называть это диверсионной тактикой. Достаточно простой принцип, тебе не кажется?» Он воспринял ее молчание, как согласие: «Так ты сможешь найти этот мозг?»

«Думаю, что я уже его нашла».

«Прекрасно! И ты все еще считаешь, что я спятил?»

Взгляд лектванки невольно остановился на его левом плече: «Я недостаточно знакома с определением «нормальности», принятым на Земле, чтобы составить определенное мнение по этому поводу».

Барч поднялся на ноги и глухо пробормотал: «Еще десять минут всех этих двусмысленностей, и я действительно сойду с ума!»

Он вернулся к костру: черт бы их всех побрал! Объяснять свои побуждения было бесполезно — закономерности его мышления не соответствовали тому, как работали инопланетные умы. Он положил руку на приклад ружья: принуждение эффективнее разъяснений. Заметив испуганный взгляд лектванки, он поморщился: «Теперь она думает, что я собрался всех вокруг перестрелять. Что ж, пусть думает, что хочет. Объяснять я больше ничего не буду. Буду отдавать приказы и следить за тем, чтобы они выполнялись».

Он решительно прошел к сгрудившимся за вторым столом ленапи. Говорливые инженеры внезапно замолчали; Барч чувствовал, что на него смотрят все собравшиеся в пещере.

«Размазня! — сказал Барч. — Ты думаешь, что я спятил. Это меня вполне устраивает: постольку, поскольку ты делаешь все, что тебе поручено, можешь думать все, что хочешь. Я хочу, чтобы завтра вы погрузили на третью баржу три ящика аккра. Я хочу, чтобы вы установили в двух углах на носу баржи детонаторы, срабатывающие при столкновении. Я хочу, чтобы вы установили механизм, отключающий систему, предотвращающую столкновение — механизм, которым я мог бы воспользоваться в любой момент. Это понятно?»

Размазня моргнул: «Понятно».

«Хорошо!» — Барч направился к выходу из пещеры и вышел наружу из расщелины.

Дождь кончился; наступила тихая безветренная ночь, необычная в долине Палкваркц-Цтво. Барч прошелся по плоскому уступу к воздушному плоту. Ему хотелось взобраться на плот, подняться в темное небо и лететь, лететь во мраке… Но локатор оставался в пещере, координаты еще не были заданы — оказавшись вдали, он не смог бы вернуться. Тем не менее, он забрался на плот и лег на спину. Никогда еще в долине не было так тихо. Листья затаились в неподвижном воздухе. Барч прислушался: ни звука. Зловещая ночь, полная непредвиденных угроз!

Откуда-то снизу, со стороны реки, послышался глухой стук. Барч приподнялся, снова прислушался. Стук не повторился. Опять опустившись на днище плота, он думал: «Еще два дня, и мы в космосе! Чудесная перспектива. А потом — что? Назад, на Землю!»

Над перевалом под горой Кебали блеснули сигнальные огни. Барч следил за баржей, скользившей по небу, пока ее она не скрылась в направлении долины Порифламмес. Барч успокоился: клау вряд ли нападут ночью. Хотя, кто знает? Рано или поздно они должны были напасть. Странно! Что их задерживало? Видимо, электронный мозг не спешил с выводами — или недооценивал серьезность ситуации. Барч размышлял, взвешивая «за» и «против».

Если клау нападут на протяжении следующих двух дней, он взорвет искусственный мозг. Если беглецы успеют улететь в космос прежде, чем клау соберутся действовать, тем лучше.

Спустив ноги с плота на землю, Барч прогулялся по уступу под пещерой. Странное затишье подходило к концу: в тучах ворчал гром, где-то уже накрапывал дождь.

Возвращаясь, уже в расщелине перед входом он услышал отзвуки громкого многоголосого спора. Когда он зашел в пещеру, все замолчали. Как цветы, приветствующие солнце, к нему повернулись бледные овалы лиц.

«Продолжайте! — махнул рукой Барч. — Не обращайте на меня внимания».

XI

Клау прибыли на следующий день. Утром Барч заминировал шишковатый утес и успел установить кое-какие средства обороны на уступе под пещерой. Тем не менее, когда он увидел чудовищных размеров воздушный корабль, медленно спускавшийся прямо на уступ, у него душа ушла в пятки. Все его приготовления внезапно показались смехотворно недостаточными.

Он наблюдал за приближением врага. Десантная баржа надвигалась, как зловещий символ неизбежности — черная громада как минимум в два раза больше крупнейшего летательного аппарата, когда-либо попадавшегося Барчу на глаза. Прямоугольная тень заслонила полнеба, угрожая раздавить его, как подошва сапога — ничтожное насекомое. Барч инстинктивно отшатнулся, испытывая желание немедленно убежать и спрятаться.

Над каждым поручнем баржи высовывались, как орнаментальная кайма, шиповатые головы, а на корме торчало уродливое орудие, не оставлявшее сомнений в своем смертоносном назначении.

Барч обернулся к пещере: из расщелины выглядывала пара испуганных лиц. Из леса появился ходивший на охоту Плоскорожа; с ужасом взглянув наверх, он пригнулся, набычился и со всех ног поспешил к расщелине.

Барч тревожно позвал его: «Эй, Плоскорожа! Подсоби!» Тот еще проворнее ринулся к пещере.

Барч смотрел ему в спину, дрожа от ярости: «Просто бесподобно! Все приходится делать самому!» Он подбежал к краю леса, где на четырех самодельных желобчатых лафетах стояли его самодельные орудия — отрезки труб, заваренные с одного конца Педратцем.

Баржа была уже метрах в шестидесяти над головой. Действуя одной рукой, Барч с трудом развернул деревянный лафет, нацелил трубу на не защищенные механизмы под палубой баржи, сломал предохранитель детонатора и отскочил в сторону.

Послышался сухой хлопок, переходящий в громкое шипение, а затем в рев. Труба-ракета разорвалась — ее конец распустился пятью лепестками, как морская звезда; беспорядочно кувыркаясь в воздухе, снаряд со свистом испускал спирали голубого дыма. «Я промахнулся! — думал Барч. — Вести прицельный огонь этой дрянью невозможно!» Движимая первоначальным моментом, однако, продолжавшая крутиться и дымиться ракета ударилась в баржу под кормой и взорвалась. В палубе мгновенно образовалась дыра; тела разлетелись вверх и в стороны, словно захваченные струями невидимого фонтана; чуть задерживаясь на вершинах описываемых парабол, они ускорялись в свободном падении.

Корма баржи круто осела, с нее валилось все, что лежало и стояло на палубе; аппарат держался в воздухе только благодаря второму двигателю, установленному в носовой части. На плоский уступ перед пещерой сыпался истерически вопящий град извивающихся, болтающих руками и ногами тел.

Несколько клау еще не упали — одни вцепились в поручни, другие держались за первых и вторых, раскачиваясь в воздухе, как цепочки черных муравьев. Барч приподнял ружье, прицелился и открыл огонь. Вскоре на барже не осталось никого, кроме пилота в рубке, лихорадочно пытавшегося удержать громоздкий аппарат в воздухе. Напрасно! Плавно покачиваясь из стороны в сторону, баржа опускалась, пока ее корма не прикоснулась к земле, после чего она продолжала стоять на корме в таком неестественном наклонном положении. Барч выстрелил в пилота, но разрывной дротик отскочил от купола рубки.

Поколебавшись пару секунд, Барч осторожно приблизился к орудию, смонтированному на корме. Продолжая краем глаза следить за пилотом, он внимательно рассмотрел орудие и попробовал, поворачивается ли оно. Орудие повернулось на шарнире — странная конструкция в форме буквы «Н», с длинной поперечной перекладиной, как у дальномера на военном корабле. Найти спусковой крючок оказалось нетрудно. Пилот уже вылезал из купола; Барч развернул орудие, навел его на рубку и потянул на себя спусковой крючок. Послышался громкий треск — прозрачная полусфера исчезла. Баржа грохнулась на днище и просела со вздохом и скрежетом, испуская струи пыльного воздуха.

Барч повернулся — под пещерой всюду валялись черные тела. Не меньше десятка клау еще шевелились, а двое со стонами ползли по каменной площадке. Барч направил на них Н-образное орудие, из него с треском вырвался поток энергии. В поверхности уступа образовалось обширное овальное углубление — опаленное, остекленевшее.

В небе, метрах в трехстах над долиной, парил воздушный плот под хрустальным куполом. Взглянув на него через прицел орудия, напоминавший бинокль, Барч увидел два плота. Он слегка приподнял рычажок над прицелом — два плота слились в один. Барч потянул спусковой крючок. Плот превратился в обугленные порхающие обрывки. Мишеней больше не было. Не осталось ничего живого. Барч соскочил с кормы потерпевшей крушение баржи, взглянул в сторону входа в пещеру — несколько любопытствующих свидетелей битвы нервно отпрянули в тень.

Перешагивая через тела клау, Барч протиснулся по расщелине в нижнюю пещеру. Ленапи сгрудились в небольшом боковом алькове, как щенки в корзине. «Займитесь делом! — рявкнул Барч. — Если не можете драться, по меньшей мере вы могли бы работать!»

Посмотрев вокруг, он заметил Педратца, стоявшего у стены — лицо сварщика, круглое, как полная луна, ничего не выражало. «Возьми свое оборудование и попробуй аккуратно отделить орудие от кормы упавшей баржи», — сказал ему Барч.

Ленапи стали гурьбой подниматься по проходу в Большую Дыру, продолжая спорить на ходу и размахивать руками. «Размазня! — позвал Барч. — Ты снарядил третью баржу, как я тебя просил?»

«Скоро закончу!» — торопливо обронил инженер.

«Когда, по-твоему, мы сможем наконец улететь с Магарака?»

«Трудно сказать. Двойной шлюз еще не готов, но сварка корпуса завершится уже сегодня».

«Хорошо. Поторопись с третьей баржей. Если клау всерьез за нас примутся, и от нас, и от этих пещер ничего не останется. Надеюсь, мне удастся отвлечь их внимание».

«Это опасно, опасно!»

«Особой опасности нет, если все будет сделано в точном соответствии с моими указаниями. Кстати, ты полетишь со мной. Я не умею управлять баржей».

Плечи Размазни опустились — он обмяк, как мешок муки. Без дальнейших слов инженер-ленапи повернулся и поспешил вверх.

Барч уселся за стол напротив Комейтк-Лелианр, все еще изучавшей показания локатора.

«Ты нашла что-нибудь определенное?»

«Кажется, нашла. На графике искусственный мозг обозначен как «центральный орган»».

Барч заглянул в прорезь прибора, пытаясь разобраться в суматохе геометрических фигур, окрашенных в пастельные тона. Кольцо-мишень окружало маленький зеленый квадрат посреди синего пятна, напоминавшего чернильную кляксу на промокательной бумаге. Справа от пятна находился дрожащий и подпрыгивающий ржаво-оранжевый прямоугольник; слева — облачко серых точек. Из зеленого квадрата во все стороны тянулись, подобно капиллярным сосудам, красные нити — настолько бледные, что их едва можно было заметить.

«Значит, это мозг».

«Ничем другим, по-видимому, этот символ не может быть. Хотя, конечно, я не могу быть уверена на сто процентов».

«Он далеко отсюда?»

«В Центральном округе, до него примерно треть окружности планеты».

«В Центральном округе? Там все еще сложнее, чем в Кводарасе?»

«Кводарас — сравнительно новый комплекс, ему всего лишь триста или четыреста лет».

«Даже так? Хорошо — в конце концов, какая разница?»

На несколько секунд наступило молчание. Затем, прищурившись и снова заглянув в прорезь индикатора, лектванка сказала: «Рой — ты все еще думаешь, что твой план осуществим?»

Барч с отвращением крякнул: «Клау только что потеряли огромную баржу с многочисленной командой. В следующий раз они пришлют что-нибудь побольше, с защитной аппаратурой. Мы не выдержим никакой серьезной атаки. Необходимо занять умы клау какой-нибудь проблемой до тех пор, пока мы не распрощаемся с Магараком. В данный момент мы на краю провала. И мне нужно работать. Я должен проследить за тем, чтобы на борт загрузили достаточно сырьевых материалов для содержателей. Я должен загрузить на третью баржу абилоид и пару ящиков аккра».

Этот день прошел для Барча, как последний день перед казнью — каждая секунда, каждая минута надолго растягивались, но каждый час, парадоксально, пролетал незаметно.

Работы продвигались невыносимо медленно. Барч раздраженно расхаживал туда-сюда по Большой Дыре, то и дело останавливаясь, чтобы проследить за ленапи. Он был убежден в том, что инженеры его надували и нарочно халтурили, но не мог предъявить им какие-либо претензии, потому что не понимал, чем они занимались. Он покрикивал на женщин, переносивших кухонную утварь на палубу сдвоенной баржи, и устроил взбучку Плоскороже и его бригаде — эти тратили время зря, глазея на трупы клау вместо того, чтобы затаскивать на баржу бревна, нарезанные из свежесрубленных и окоренных деревьев.

Педратц сумел отделить тяжелое Н-образное орудие от цоколя на корме военной баржи. Пользуясь воздушным плотом и стропами, Барч переместил орудие, установив его в нише у самого выхода из расщелины — отсюда он мог вести обстрел почти по всей долине. Но что, если клау прилетят, пока он будет в диверсионной отлучке? Он решил назначить заместителем угрюмого спланга: «Чеврр, подойди-ка сюда на минутку!»

Чеврр опасливо приблизился. Барч объяснил ему, как следовало обращаться с орудием, и заставил спланга сфокусировать прицел на нескольких целях, далеких и близких. Удовлетворившись результатами обучения, он сказал: «Теперь оставайся здесь. Ты — часовой. Если заметишь, что к нам летят клау, не стреляй, а позови меня. Но если меня в пещере не будет, поступай по своему усмотрению».

Чеврр хмыкнул; судя по всему, это означало согласие. Барч пересек нижнюю пещеру и поднялся по проходу в Большую Дыру.

Размазня стоял у третьей баржи, глядя на купол рубки управления. «Размазня!» — рявкнул Барч. Ленапи обернулся; его круглые глаза-опалы безразлично встретились с горящими карими глазами Барча.

«Когда эта баржа будет готова?»

«Она уже готова».

«Даже так? — удивился Барч. — И взрывчатка на борту?»

«Все сделано».

«Два ящика аккра?»

«Так точно. Остальное топливо — на борту сдвоенной космической баржи».

«Хорошо! Ты уверен в том, что сделано все, чего я хотел?»

Размазня ответил неопределенным жалобным звуком: «Я не хочу никуда лететь. В этом нет необходимости».

Лицо Барча подернулось, но он опять сдержался: «Покажи, как управлять баржей».

Размазня с готовностью вскочил на палубу и направился к рубке: «Это очень просто. Вот регулятор скорости. Для того, чтобы лететь в тот или иной пункт планеты, в этот пункт перемещается координатная точка на графике локатора, после чего опускается вот этот переключатель. Этот сферический шарнир позволяет определять направление движения баржи, когда не работает автопилот». Инженер продолжал говорить, прикасаясь к различным верньерам, ползункам и сенсорным панелям. Опустившись в кресло, Барч задавал вопросы и попытался запомнить инструкции.

В конце концов, спрыгнув на каменную поверхность Большой Дыры, он сказал: «Я поручу нескольким бездельникам разломать наружную стену, а ты выведешь эту баржу наружу».

Выйдя на плоский уступ перед пещерой, Барч наблюдал за тем, как падали камни, маскировавшие отверстие в обрыве. Вскоре образовалась достаточно просторная темная прореха. Но тут же послышался хриплый возглас Чеврра: «Клау!»

Люди, работавшие в отверстии Большой Дыры, застыли; Барч взглянул наверх. Над перевалом под горой Кебали пролетел и уже скользил вниз огромный черный корабль.

По всей площадке перед пещерой разнеслись всхлипывающие вопли откровенного смертельного ужаса. «Заткнитесь! — заорал Барч. — Все в пещеру, живо!»

Барч занял место Чеврра у Н-образного орудия и спрятался на корточках за выступом скалы.

Неспешно дрейфуя над рекой вдоль долины, корабль клау пролетел мимо плоского уступа под пещерой, поднялся над низовьями долины, описал полукруг и стал медленно возвращаться. Прореха в наружной стене Большой Дыры находилась в тени, под углом к продольной оси долины — она не должна была сразу привлечь внимание.

Корабль снова пролетел мимо плоского уступа. Воздух наполнился оглушительным треском: весь уступ вздрогнул и озарился электрическим сиянием. Треск прекратился. Потерпевшая крушение военная баржа и тела погибших клау исчезли. У Барча невольно перехватило дыхание.

Снова раздался треск. Черный лес под плоским уступом обрушился, как скошенная трава. Выступ скалы, к которому прижался Барч, задрожал. У него за спиной, в пещере, снова послышались подвывающие истерические вопли. Барч прорычал через плечо: «Молчать! Зажмите рты!» Он вернулся к наблюдению за кораблем. Пока что клау не нанесли беглецам существенного ущерба — они явно стреляли наугад. Только особенно удачный залп мог обрушить пещеру. Барч надеялся, что командир корабля клау придет к тому же выводу.

Корабль пролетел почти над самой головой; Барч следил за ним, приложив глаза к бинокулярному прицелу. Возможно, корпус корабля был защищен от сравнительно маломощных разрядов Н-образной пушки; Барч не спешил открывать огонь.

Командир клау оправдал надежды Барча. Описав еще один круг в воздухе, черный корабль завис над шишковатым уступом противоположного склона, позволявшим вести обстрел по всей долине, и стал постепенно опускаться на него.

Возбужденный Барч забежал в пещеру: «Размазня! Где Размазня?»

Комейтк-Лелианр, сидевшая за столом, указала на боковой альков. Барч подбежал к алькову и нашел ленапи, сбившихся в плотный клубок. «Вылезай!» — закричал Барч, разбрасывая здоровой рукой непослушные тела инженеров. Появилось покрасневшее, часто моргающее лицо Размазни. «Вылезай, пошли! Скорее!»

Размазня выбрался из алькова.

«Выключи предохранитель дистанционного детонатора. Когда я подам сигнал, взорви первую мину. Понял?»

Волоча ноги, Размазня направился к прибору, стоявшему на столе в глубине пещеры. Барч вернулся в расщелину перед входом в пещеру.

Корабль клау осторожно приземлился на округлую вершину противоположного утеса. Тут же откинулась наклонная эстакада; по ней из трюма маршировал отряд подруодов. Барч юркнул обратно в пещеру: «Давай!»

Нижнюю пещеру озарил проникший через расщелину отсвет фиолетовой вспышки; через мгновение по всему известняковому обрыву пробежала дрожь — так, как если бы его обстреляли шрапнелью.

Барч осторожно выглянул наружу. Противоположный утес выщербился и почти раскололся сверху; внизу, в долине, валялись разбросанные обломки корабля клау.

Барч вернулся в пещеру: «Размазня! Где ты прячешься?» Подбежав к пухлому инженеру, Барч схватил его за плечо и встряхнул: «За работу! Теперь у нас остались считанные минуты». Барч развернулся: «Эллен!»

«Да?»

«Я вылетаю».

«Рой…»

«Не спорь со мной! Если я не взорву чертов мозг, нам осталось жить не больше трех-четырех часов. Теперь клау шутить не станут и не оставят камня на камне во всей долине. Я должен нанести упреждающий удар».

«Но космическая баржа практически готова к вылету…»

«Заставляй Размазню работать, пока я не вернусь. Тебе известен какой-нибудь другой способ заставить клау подождать?»

«А если ты не вернешься, что тогда?»

«Я вернусь. Но если не вернусь — прощай!»

«Прощай».

Барч бегом поднялся по проходу в Большую Дыру: «Размазня, залезай на третью баржу и выведи ее наружу! Если потребуется, растолкай оставшуюся кладку».

Инженер-ленапи молча забрался в рубку управления. Корма баржи толкнула оставшуюся не разобранной кладку — та осыпалась. Баржа вылетела и повисла в воздухе.

Несколько секунд Барч стоял и смотрел в небо. Над долиной уже сгущались сумерки. Верхняя пелена туч покрылась пятнышками темных нижних облаков, как серый шелк, обрызганный водой. Теперь лес начинался дальше, за выжженной клау полосой — черная листва не шевелилась. В полной тишине вопрос Барча прозвучал непривычно громко: «Ты уверен, что не хочешь лететь со мной, Размазня?»

Инженер, вышедший на палубу, переминался с ноги на ногу: «Без меня некому будет руководить работами».

«Хорошо. Так работайте же!»

«Скоро все будет закончено».

Спустившись к маленькому воздушному плоту, Барч поднял его в воздух, перевез Размазню на плоский уступ перед пещерой, снова взлетел и опустился на мостки за рубкой управления. Взглянув на грузовую палубу, он с удовлетворением убедился в наличии массивных ящиков. «Достаточно, чтобы щелкнуть их по носу, как ты думаешь?» — шутливо крикнул он стоявшему внизу инженеру.

Размазня только всплеснул руками и ушел.

Барч посмотрел вокруг, взглянул на небо. У входа в пещеру появилась хрупкая фигура. Эллен? Барч помахал рукой. Фигура исчезла в расщелине.

Барч залез под купол рубки управления, уселся в непривычное кресло. Осторожно следуя инструкциям инженера-ленапи, он поднял баржу вертикально вверх. Поворачивая верньер локатора, Барч заглянул в прорезь навигационного графика. Вот он — зеленый квадрат на фоне синей кляксы! Прежде чем опускать рычажок переключателя, фиксирующий координаты, Барч попробовал каждый из приборов управления, чтобы почувствовать, как летательный аппарат реагировал на его движения. Баржа подалась вверх, вниз, направо, налево, вперед, повернула. Никаких затруднений не возникало. Барч включил автопилот, вжал до упора движок акселератора и откинулся на спинку кресла.

Баржа проскользнула, как тень, над горой Кебали. Впереди, от горизонта до горизонта, простиралось смутное зарево — округ Кводарас. Внизу промелькнуло одинокое созвездие огней каменоломни — здесь они с Керболом захватили баржу Тыка. Как давно это было! Кербол погиб, Тык уже мертв — от них оставались только бесполезные воспоминания об их несбывшихся надеждах.

Карьер растворился за кормой, как жемчужина в тумане. Теперь под баржей мрачно поблескивало отражениями далеких прибрежных фонарей Чульское море.

Баржа неожиданно повернула, одновременно опускаясь, но тут же выровнялась. Барч понял, что теперь он летел в потоке воздушного движения. Мимо проплывали другие баржи — справа и слева, сверху. Мелькали блеклые безразличные лица: лица мертвых душ.

Баржа летела над слепящими огнями, над огненными зевами печей, над манипуляторами, прерывисто шевелившимися, как ноги перевернутых насекомых, над неисчислимыми, не поддающимися пониманию силуэтами и формами Магарака.

Барч внезапно спросил себя: «Как я вернусь?» На плоту не было локатора. Нужно было не забыть отсоединить локатор баржи и взять его с собой.

Следя за индикатором, Барч мог примерно определить, насколько он приблизился к цели. До «центрального органа» оставалось еще больше полпути. Внизу сумятица зданий и силуэтов, поворотных стрел, снующих вагонеток и фантастических сполохов пламени приобретала невиданный до сих пор размах. Воздух полнился едкими запахами и дымом, оглушительным, словно протягивавшим щупальца в мозг лязгом и грохотом неизвестных процессов. Как могли люди переносить такой кошмар?

Тем не менее, люди выживали. Люди пережили ледниковые периоды, эпидемии и войны; теперь они выживали на Магараке. Казалось, ничто не могло противостоять человеческой воле к жизни.

Барч снова откинулся на спинку кресла, ощущая странное спокойствие. Он сыграл последним козырем, оставалось только ждать приговора судьбы. Больше не было проблем — никаких тревог, никаких сожалений. Либо он добьется успеха, вернется в пещеру и улетит с Магарака — либо он умрет.

На несколько минут Барч почти задремал в пилотском кресле, но заставил себя встрепенуться и проверить показания локатора. Он пролетел две трети маршрута. Барч осмотрелся по сторонам. Огни и силуэты остались за кормой, расплываясь в дымке расстояния. И не только за кормой — индустриальный ландшафт словно разбежался, ориентиры остались только на горизонте. Без локатора он никогда не смог бы найти свою цель.

Прошло несколько минут; Барч начинал снова ощущать напряжение. «Спокойно, спокойно! — увещевал он себя. — Либо все получится, либо нет — зачем волноваться?»

На самом краю графика навигационного прибора появился зеленый квадрат. Барч посмотрел вперед. Вот он! Высокая угловатая башня неправильной формы казалась озаренной изнутри голубым светом.

Барч отключил автопилот, затормозил, потянув на себя движок акселератора, и быстро опустил баржу почти к подножию башни. Теперь небоскреб возвышался прямо над ним; Барч убедился в том, что башня действительно излучала тусклое голубовато-зеленое сияние.

Он начал осторожно перемещать баржу вокруг башни, то и дело останавливаясь в воздухе, чтобы не налететь на другие аппараты, часто сновавшие вверх и вниз вдоль широких каналов гигантской башни, служивших чем-то вроде вертикальных проспектов. К нему поворачивались удивленные, встревоженные лица пилотов. «Спокойно! — говорил себе Барч. — Следи за тем, что ты делаешь. Сейчас было бы совсем некстати попасться на глаза местной дорожной полиции».

Он заметил широкий проем в основании башни — посадочный ангар на уровне земли.

Барч направил баржу вниз, к этому проему. Рядом завис, спускаясь параллельно, воздушный плот под хрустальным куполом: пилот-борнгалез с явным интересом разглядывал Барча. Барч сделал вид, что занят своим делом и плевать хотел на любопытство патруля. Плот борнгалеза не сразу, словно нехотя, повернул в сторону.

Воздух задрожал от оглушительного воя сирены. Подняли тревогу? Электронный мозг почуял опасность? Барч приподнялся в кресле, посмотрел по сторонам. Судя по всему, не происходило ничего особенного.

Ангар был уже близко: баржа спустилась на уровень озаренного зеленовато-желтым светом проема. Барч отключил предотвращавшую столкновение систему и заставил баржу двигаться вглубь проема. «Потихоньку, потихоньку! — шептал он. — Не промахнись!» Прошло несколько секунд. Баржа направлялась точно в центр обширного светящегося прямоугольника. Пора!

Барч распахнул люк рубки управления, выбрался на палубу, но тут же остановился: «Черт возьми! Локатор!» Он бросился обратно под прозрачный купол. Баржа уже почти погрузилась в проем посадочного дока. Однорукому Барчу пришлось повозиться, отстегивая зажимы. Один высвободился, за ним второй. С локатором под мышкой Барч выбежал на мостки, вскочил на плот. Слепящие желтые прожекторы слепили его. Вверх — и наружу!

Лицо обожгло ледяным ветром; Барч пригнулся, прижимая к полу педаль акселератора. Быстрее, быстрее! Лучше лечь на пол… Барч упал лицом вниз.

Он увидел только отражение фиолетово-белой вспышки, озарившей вечную пелену туч и на мгновение превратившей ночь Магарака в подобие солнечного дня. «А! — обрадовался Барч. — Взрыв! Успех!» Он продолжал нажимать ладонью единственной руки на педаль акселератора. Быстрее! Еще быстрее!

Ураганный порыв ветра взметнул воздушный плот, как щепку на волне прибоя, и понес все выше и все дальше, километр за километром. Приподнявшись, Барч видел, как угловатая башня накренилась и обрушилась каскадами блестящих темных обломков. За первым взрывом последовал второй — мощный голубой столб пламени взметнулся выше туч и распустился чудовищным огненным цветком. Там, где стоял небоскреб, осталось кипящее озеро лавы. Окружавшие башню тяжеловесные сооружения будто отшатнулись от эпицентра и тоже частично обрушились; дрожащее голубое послесвечение взрыва скоро погасло, но накренившиеся здания по периметру продолжали тлеть в ночи, как жаркие угли, и постепенно оплывали.

Теперь на воздушный плот Барча налетела вторая ударная волна, но он был уже так далеко, что от энергии взрыва остался, по сути дела, только инфразвук, резко встряхнувший плот и хлопнувший по ушам. Снова взглянув в сторону эпицентра, Барч пытался представить себе, сколько людей там погибло — сколько клау, сколько рабов? Он пожал плечами. Клау заслужили то, что получили. А для рабов на Магараке смерть была скорее освобождением, нежели наказанием.

Теперь воздушный плот летел равномерно и подчинялся управлению. Барч взглянул в прорезь локатора — и с изумлением пригнулся вплотную к прибору. На индикаторе не было ничего, кроме черной пустоты. Барч встряхнул локатор, постучал по нему — безрезультатно.

Его озарила догадка, он обернулся. Неужели «центральный орган» контролировал локаторы? Движимый приступом отвращения и паники, он сбросил прибор на пол и посмотрел вперед, в ночную тьму. Откуда он прилетел? Все направления выглядели одинаково. На Магараке не было ни луны, ни звезд.

Барч озирался, пытаясь распознать какой-нибудь ориентир, случайно запечатлевшийся в памяти.

Громоздились всевозможные сооружения, вспыхивали тысячи огней, механизмы продолжали суматошно двигаться.

Барч снова обернулся. Башня исчезла. Тем не менее… что-то в планировке промышленного комплекса казалось незнакомым — он стал не таким, каким Барч его видел, приближаясь к цели. Повернув налево, Барч описал полукруг и направил воздушный плот туда, где раньше возвышался небоскреб «центрального органа». Плоскости зданий сместились, конфигурация факелов и печей становилась знакомой. Скорее всего, он прилетел с правой стороны. Теперь у него был какой-то шанс — не более, чем шанс, но вся эта затея с самого начала была своего рода азартной игрой. Пока что удача ему улыбалась.

Барч повернул под прямым углом направо от эпицентра взрыва и повысил скорость до максимума.

Раньше минуты спешили; теперь они тянулись. Не может быть, чтобы он так долго летел над всеми этими уродливыми фабриками, шевелящими перистыми поворотными стрелами, как мотыли — мохнатыми антеннами! Плот невозмутимо летел вперед. Казалось, здания постепенно становились ниже. Он давно уже должен был оказаться над побережьем Чульского моря, но вокруг не было никаких признаков моря. Он заблудился. Что теперь? Направо или налево? Нет, только вперед. Тревога снедала Барча, каждая минута казалась десятью. Всюду простирался человеконенавистнический индустриальный бедлам Магарака.

Да, он заблудился. Но еще несколько километров в том же направлении ничему не помешают. И что это? Беспросветный мрак впереди… «Таласса! Таласса!» — кричали, увидев наконец море, бредущие в Грецию из Персии десять тысяч спутников Ксенофонта. «Море! — пробормотал Барч. — Старое доброе Чульское море!»

Под плотом тянулись тускло фосфоресцирующие, как дохлая рыба, прибрежные грязевые топи; впереди темнели хребты Паламкума. «Я настолько привык здесь жить, — думал Барч, — что возвращение к пещерному существованию кажется мне возвращением домой. Теперь можно немного отдохнуть». Пальцы его правой руки, невольно сжавшиеся в кулак, разжались. «Если мы проведем пять лет в космосе, весь первый год я просплю, — пообещал себе Барч. — Отдых, сон! Больше никаких ночных полетов, никаких диверсий, перестрелок, рискованных планов…»

Внизу проползли одинокие огни каменоломни; Барч пролетел над перевалом хребта Кебали и начал длинный пологий спуск в долину Палкваркц-Цтво. Он заметил, что вечная пелена туч слегка посветлела. Неужели ночь прошла так скоро?

Он уже видел разрушенный взрывом утес напротив пещеры, обожженный обстрелом клау плоский уступ, черную прореху в стене Большой Дыры.

Барч опустил воздушный плот на землю, соскочил с него и бегом поднялся по склону к расщелине, ведущей в пещеру. Он свистнул, чтобы предупредить часового о своем прибытии, но никто не вышел навстречу.

Достигнув расщелины, он тут же остановился и нахмурился. В узком извилистом проходе не было привычных пляшущих отблесков пламени. Почему бы они дали костру погаснуть? Почему бы они погасили светильники?

Барч зашел в «трапезную». В очаге тлели угли. «Эй! — позвал Барч. — Куда все подевались?»

Ответа не было — ни шепота, ни бормотания, ни малейшего звука. Барч пробежал вверх по внутреннему проходу в Большую Дыру. Через прореху в стене верхнюю пещеру озарял унылый серый свет. Сдвоенной баржи не было. Большая Дыра опустела.

Барч медленно подошел к наружному проему. Его существенно расширили. Он взглянул на небо. Порывистый ветер гнал над горой Кебали сплошную пелену туч.

Вернувшись в нижнюю пещеру, Барч присел на скамью и приложил ладонь ко лбу. Угли мерцали, потрескивали и, один за другим, гасли. Барч сидел один в прохладной тишине.

Серый дневной свет просачивался через входную расщелину. Барч поднялся на ноги и медленно вышел наружу. Ударив обрубком левой руки по скале, он не почувствовал никакой боли. «Что ж, — произнес Барч. — Вот таким образом!»

XII

Барч долго стоял перед входом в пещеру. Накрапывал косой, гонимый ветром моросящий дождь — настолько холодный, что он казался скорее мокрым снегом. «Надо полагать, на Магараке начинается зима», — подумал Барч. Лиловато-серая пелена тяжелых туч клубилась, задевая за горные хребты. Ущелье в низовьях долины почти скрылось в тумане; длинные черные листья деревьев, сплошь покрывавших склоны, развевались и похлопывали на ветру.

Вернувшись в пещеру, Барч подложил дров на угли и стоял у костра, глядя на то, как дымящиеся поленья начинали испускать маленькие язычки огня, постепенно осмелевшие и превратившиеся в жаркое пламя.

Барч повернулся и, без всякой на то причины, снова поднялся по проходу в Большую Дыру. Водянистый серый свет лился сквозь прореху семиметровой высоты и почти двадцатиметровой ширины. Один он никак не смог бы заполнить ее каменной кладкой. Барч пожал плечами, отвернулся, посмотрел по сторонам.

Он все еще оставался владельцем существенного имущества — беглецы взяли с собой три содержателя; остальные стояли в Большой Дыре, а еще один был установлен внизу, в «трапезной». Вокруг были ящики со сварочной лентой, зажигатель и резаки, катушки кабеля и высокий штабель металлической палубной обшивки. Взрывчатки, однако, больше не было — весь оставшийся аккр погрузили на сдвоенную баржу. Примерно половину площади Большой Дыры занимали разбросанные обрезки металла и пустые взломанные контейнеры — ничего, что могло бы пригодиться в ближайшее время.

Барч начал уже спускаться в «трапезную», но остановился. Что-то следовало сделать с большой прорехой в стене. Одной рукой он не мог заполнить ее камнями. Но он мог соорудить что-то вроде экрана из палубной обшивки, переплетенной кабелем, и, может быть, закамуфлировать экран снаружи.

Вернувшись в «трапезную», Барч наелся, пользуясь содержателем. Костер грел, снаружи доносился непрерывный шум дождя. Барч погрузился в сонное оцепенение и даже задремал на несколько секунд, но тут же встрепенулся: голоса? Мелодичные женские голоса? Сердце его стало биться часто и тяжело; он вскочил, посмотрел вокруг: никого. Барч повернулся к внутреннему проходу, прислушался. Молчание. Он вышел из расщелины, взглянул на небо. Дождь превратился в плотный хлещущий ливень; черные перистые листья качались и дрожали, стряхивая воду — лес вздыхал, по всей долине стонал ветер.

Барч поднялся в Большую Дыру и стал яростно работать то под защитой пещеры, то у прорехи, поливаемый потоками ледяной воды. Когда он закончил, прореху закрывал двойной ряд металлических панелей, вздрагивавших и со звоном стучавших под порывами ветра. «Халтура, конечно, — подумал Барч, — но даже это лучше, чем ничего».

Спустившись в «трапезную», он сел у костра и стал смотреть в огонь — так прошел остаток дня.

Утром четвертого дня, охваченный желанием хоть чем-нибудь заняться, Барч поднялся в небо на воздушном плоте. Осторожно приземлившись на вершине горы Кебали, он стоял, глядя в сторону далекого промышленного комплекса, Кводараса. В воздухе пахло пожаром. Вдоль горизонта Барч насчитал не менее дюжины шлейфов пропитанного влагой, низко стелющегося дыма. Где-то значительно ближе горизонта вспыхнула звезда красного пламени. Секунд через тридцать Барч почувствовал, как пронеслась взрывная волна, услышал ворчливые раскаты, напоминавшие гром. Сопротивляясь желанию полететь туда и посмотреть, что делается на предприятиях клау, Барч вернулся в пещеру.

Он провел несколько часов, закрывая ветвями металлические панели экрана, перегородившего проем в стене Большой Дыры. Отходя от пещеры по плоскому уступу, чтобы проверить результаты своих трудов, он заметил воздушную баржу, спускавшуюся в долину со стороны перевала.

Барч подбежал ко входу в пещеру и пригнулся за Н-образным орудием. Он нашел баржу в видоискателе, нащупал пальцем спусковой крючок… нахмурился, прищурился. На барже не было ни клау, ни подруодов; вдоль поручней стояли не только мужчины, но и женщины — пятьдесят или шестьдесят человек в потрепанной грязной одежде, по всей видимости представители одной и той же расы, цветом кожи и телосложением напоминавшей земную.

Баржа опустилась на плоский уступ, с ее кормы откинулась вертикальная металлическая лестница. Перепрыгнув через бортовой поручень, на землю соскочил тощий лысый субъект с проницательной круглой физиономией; за ним последовал высокий темноволосый юноша, с неуверенностью поглядывавший по сторонам. Барч слышал голоса, но не мог разобрать слова.

Через некоторое время остальные пассажиры спустились по вертикальной лестнице и, опасливо озираясь, столпились за кормой. Лысый субъект заметил Барча за орудием, испуганно пригнулся. Его спутники тоже пугливо замерли — все повернулись ко входу в пещеру, голоса смолкли.

Пользуясь наречием, общепринятым среди рабов на Магараке, Барч крикнул: «Подойдите, чтобы я мог с вами поговорить!» Тощий лысый субъект и темноволосый юноша опасливо приблизились. «Зачем вы прилетели?» — грубовато спросил Барч.

Тощий человек все время пытался заглянуть Барчу за спину, в пещеру: «Мы — беглецы или что-то вроде того. А ты кто такой?»

«Я тоже сбежал от клау».

Темноволосый молодой человек тихо обронил, обращаясь к спутнику: «Если местные жители совсем одичали, можно вернуться в Подинсирас, там безопаснее».

«Да — похоже на то, что он спятил».

Барч горько усмехнулся: «Я тоже говорю по-английски».

Новоприбывшие изумленно уставились на него.

«Не беспокойтесь, — устало махнул рукой Барч. — Может быть, я одичал и даже немного спятил — вполне может быть». Указав кивком на баржу, он спросил: «Вы все с Земли?»

«Мы — всё, что осталось от Оуквилла в штате Айова».

«Никогда не слышал о таком месте».

«Клау высадили вооруженный десант, окруживший город, всех нас загнали в звездолет. Это случилось два или три месяца тому назад. Что там случилось после этого, мы не знаем, но восстание рабов позволило нам удрать».

«Восстание рабов?»

«Мятеж начался дня четыре тому назад. Кто-то взорвал главное управление клау вместе с большинством их местного начальства. С тех пор на Магараке все пошло кувырком».

«Надо же! — сказал Барч. — И что вы теперь собираетесь делать?»

«Ну, мы решили, что попробуем как-нибудь вернуться на Землю, не мытьем, так катаньем, — ответил тощий субъект. — Кстати, меня зовут Смит, а это мой сын, Тим».

«Я — Рой Барч».

Смит указал на баржу: «Насколько я понимаю, эти лохани летают на основе того же принципа, что и звездолеты — загребают пространство, как моторная лодка загребает воду винтом, и проталкиваются вперед. Если бы мы смогли как-нибудь герметизировать такой аппарат…»

Барч присел на камень и пригладил волосы ладонью.

«Что такое? — встревожился лысый Смит. — Я что-нибудь не то сказал?»

«Нет-нет, все в порядке, — успокоил его Барч. — Вы прибыли как раз туда, откуда беглецы возвращаются на родные планеты. Я организую эти полеты. Можно сказать, я уже специалист в этой области». Он глубоко вздохнул: «Вы действительно хотите вернуться на Землю?»

«Разумеется!»

«Вы готовы работать? Рисковать время от времени?» — Барч приподнял обрубок левой руки.

«Готовы!»

«Что ж, в таком случае вы нашли партнера. Переместите баржу туда, за выступ скалы. Я уберу экран, и мы задвинем ее в Большую Дыру».

Барч вскочил на ноги — Смит и его сын слегка отшатнулись.

«Я безопасен, — заверил их Барч. — Просто я тороплюсь приступить к делу. На этот раз все должно получиться».

«Все получится, вот увидите», — успокоительно произнес Смит.

«Сегодня вечером полетим расхищать имущество клау. Я знаю, как это делается, грабил их уже много раз. Прежде всего нужно добыть аккр на каменоломне. Потом привезем человек десять ленапи. Содержатели у нас уже есть, но ленапи все равно понадобятся. Без них мы не сможем ремонтировать двигатели в полете, если что-нибудь сломается».

«Как вы себя чувствуете? Голова не болит?» — встревожился Смит.

«Я в полном порядке, — отозвался Барч. — Пора приниматься за работу».

«Ковчег Дубль-II» поднимался в сумеречное небо. Барч смотрел вниз, на долину Палкваркц-Цтво. Он ненавидел черный лес, черные горы, непрерывный моросящий дождь. И все же, глядя на туманную серебристую ленту реки, струившейся со склонов Кебали к ущелью в низовьях долины, он чувствовал, что многому научился и многого достиг. «Хотел бы я, чтобы у меня осталась фотография этой долины!» — сказал он стоявшему рядом Тиму.

Тим схватил его за предплечье: «Смотрите!»

Барч резко повернулся. В тучах то появлялись, то пропадали длинные темные силуэты — не меньше дюжины. На какое-то мгновение пелена облаков поредела: продолговатые, похожие на торпеды силуэты стали четкими. Облака сомкнулись, торпеды скрылись.

«Это не корабли клау…» — задумчиво произнес Барч.

«На Земле и на Магараке я до сих пор не видел таких звездолетов».

«Мне показалось, что я различил какую-то эмблему на переднем корабле».

Тим колебался: «Мне тоже так показалось. Но, скорее всего, я ошибся. Этого просто не может быть».

«Эмблему ООН?»

«Не может быть!»

«Конечно, нет. Надо полагать, на Земле уже начали строить звездолеты — но это невозможно…»

Кто-то постучал в дверь номера Барча в отеле «Сент-Фрэнсис». Барч, читавший газету в кресле, поднял голову: «Кто там?»

«Тим Смит».

Барч открыл дверь — Тим зашел в номер: «Только я, больше никого!»

Барч выглянул в коридор, посмотрел по сторонам, закрыл дверь и защелкнул замок: «Меня осаждают днем и ночью, не дают никакого покоя». Он встряхнул газету: «Хотел бы я знать, кто проболтался?»

Тим взял газету, прочел заголовок:

«УНИЧТОЖЕНО БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ ВРАЖЕСКИХ ИНДУСТРИАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСОВ!»

«Вы имеете в виду передовицу?»

«Нет. На той же странице — очерк специального корреспондента, некоего Сирила Хитса».

Барч взял газету и прочел вслух:

«Империя клау распалась под непрерывными ударами великой межпланетной коалиции Лено, Лектвы, Земли и Бакаймы — это уже свершившийся исторический факт, и земляне всегда смогут гордиться тем, что именно их недавно сформированный космический флот первым приступил к освобождению рабов на концентрационных планетах клау.

Немаловажной новостью на фоне этих потрясающих перемен в истории человечества стало сообщение о том, что некто Рой Барч, уроженец Сан-Франциско, плененный клау пять лет тому назад, заслужил честь первого землянина, оказавшего сопротивление захватчикам и нанесшего им первый существенный урон.

Прошло лишь несколько дней с тех пор, как на страницах нашей газеты были опубликованы хроники эпического четырехлетнего полета «Ковчега Дубль-II». Читатели, конечно же, помнят героическую группу землян, порабощенных в ходе первоначальных налетов клау, но вернувшихся на Землю в самодельном звездолете. Сегодня поступили сведения о том, что знаменитый мятеж рабов на Магараке, благодаря которому наша первая карательная экспедиция нанесла врагу сокрушительное поражение, стал возможным благодаря диверсии Барча, в одиночку взорвавшего центральное управление клау на Магараке…»

Барч бросил газету на стол: «И так далее. Барч то, Барч сё!» Он пригладил волосы ладонью: «Никак не могу понять, кто проговорился?»

«Очевидно, кто-то не умеет держать язык за зубами», — с явно притворным безразличием отозвался Тим Смит.

Барч проницательно покосился на молодого человека: «Кажется, я знаю, кого мне следует за это благодарить».

«Я хотел, чтобы вы получили то, чего заслуживаете, — стал оправдываться Тим. — Ключи от города, позолоченный крюк вместо потерянной руки, мемориал имени Роя Барча…»

Барч набычился.

«Спокойно, спокойно! — примирительно поднял ладонь Тим. — Я прекрасно знаю, что все это вам понравится».

Барч расхохотался: «Что ж, может быть, теперь я найду работу. Мне пришлось занять пятьсот долларов у брата матери. Он сказал, что я сам во всем виноват, и что мне не следовало связываться с лектванами в первую очередь».

«Кстати о лектванах, — спохватился Тим Смит. — Вы это видели?» Он указал на заметку в нижней части той же газетной страницы.

«Видел», — буркнул Барч.

Вертолет опустился на террасу из темно-синего стекла. Барч выскочил из кабины и крикнул пилоту: «Я скоро вернусь!»

«Возвращайтесь, когда хотите, — отозвался пилот, зажигая сигарету. — Вы мне платите, а ставка у меня почасовая».

Барч медленно прошелся по террасе. Справа тянулась балюстрада в стиле рококо, с белыми в голубых прожилках балясинами. Слева возвышались хрустальные стены куполов, казавшиеся прозрачными, но на самом деле только приводившие в замешательство наблюдателя, пытавшегося рассмотреть что-либо внутри. Все это было знакомо, но словно уменьшилось, как известная с детства обстановка, но воспоминания были скорее мрачными, нежели ностальгическими.

Барч прошел к алькову, где когда-то парковалась воздушная яхта Маркеля. Яхта все еще была там — сверкающая на солнце, как новенькая, словно Барч и Клод Дарран только что ее отполировали.

Он сделал еще несколько шагов: вот оно, то самое место, где ночью лежало тело Клода Даррана. А здесь… Барч поднял глаза — к нему приближался молодой лектван с сияющей на солнце золотистой кожей. На нем были черные бриджи, мягкий черный плащ и фуражка. Барч неоднократно видел Маркеля в таком же наряде; на мгновение ему показалось, что он вернулся в прошлое.

Лектван остановился перед Барчем. «С какой целью вы приехали?» — вежливо осведомился он.

Барч недовольно обронил: «Я мог бы задать вам тот же вопрос». «Все то же несносное лектванское снисхождение!» — думал он. Но теперь оно вызывало не более чем легкое раздражение.

Лектван слегка поклонился: «Я — исполняющий обязанности комиссионера местного коммерческого сектора».

«А кто, собственно, комиссионер?»

«Должность комиссионера все еще не заполнена с тех пор, как нас покинул Ткз Маэркль-Элакзд».

Барч медленно произнес: «Я приехал по двум причинам. Во-первых, пять лет тому назад я оставил здесь кое-какое личное имущество».

Лектван нахмурился: «Не понимаю. Пять лет тому назад здесь жил Ткз Маэркль-Элакзд».

«Верно, но это несущественно. Вторая причина моего прибытия уже приземляется».

Лектван обернулся: «Звездолет с Лектвы! — пробормотал он. — Прошу меня извинить, вам придется приехать как-нибудь в другой раз».

«Не придется», — обронил Барч и подошел к балюстраде. Пять лет тому назад он стоял именно здесь, наблюдая за тем, как радужный шар спускался к террасе, быстро увеличиваясь в размерах. И теперь такой же шар словно прилип к террасе, переливаясь всеми цветами спектра, как огромный глянцевый мыльный пузырь, и снова из него выступила на синее стекло Комейтк-Лелианр.

Она изменилась. Нынешняя Комейтк-Лелианр не спешила к хрустальному куполу пружинистыми шагами, ее походка стала спокойной, задумчивой — как если бы она слегка постарела. И тогда, пять лет тому назад, сердце Барча не билось так сильно, как теперь.

Она заметила Барча и тут же остановилась; по сути дела, она на первом шагу обвела террасу глазами так, будто его искала. Ее губы поджались, брови и ресницы беспокойно двигались — одна стилизация быстро сменялась другой.

Поколебавшись долю секунды, Комейтк-Лелианр тоже подошла к балюстраде: «Не ожидала тебя здесь увидеть».

«Я тоже не ожидал здесь оказаться».

«Ты выглядишь неплохо. Давно вернулся?»

«Примерно две недели тому назад. А ты?»

Она осторожно произнесла: «Мы летели не так долго, как ожидалось — примерно восемь месяцев. По пути ленапи сумели соорудить гиперпространственный двигатель».

«Среди нас не было ленапи. Вся команда состояла из землян».

«Даже так? Как же вы нашли дорогу домой?»

«Очень просто. Может быть, тебе наши методы покажутся примитивными. Покинув Магарак, мы внимательно изучили звездное небо. Мы знали, что могли найти знакомые созвездия только в одном направлении — в направлении, диаметрально противоположном маршруту от земного Солнца до солнца Магарака. Мы нашли Орион — далекое, маленькое, бледное, но знакомое созвездие. Мы повернули в ту сторону и продолжали лететь, пока не прибыли на Землю».

«Изобретательно! Я знала, что ты как-нибудь сумеешь вернуться».

Барч мрачно усмехнулся: «У меня никогда не было такой уверенности».

Комейтк-Лелианр смотрела на теплый летний пейзаж, слегка подернутый послеполуденной дымкой: «Кажется, я должна перед тобой объясниться…»

«Забудь об этом! — прервал ее Барч. — Я и так все понимаю. Ты не предлагала улететь без меня. Но инженер-ленапи сказал: «Теперь этот безумец нам не помешает. Пора попрощаться не только с клау, но и с его самоубийственными затеями». И все решили, что это неплохая мысль».

«Не все, — возразила Комейтк-Лелианр. — Я так не думала».

«Нет. Но ты решила держать язык за зубами. «В конце концов, это не мое дело», — говорила ты себе. Но тебя мучила совесть. Ты колебалась. А все вокруг понукали: «Скорее, скорее! Ты с нами или нет?» И ты улетела вместе со всеми».

Она продолжала смотреть в дымчатую даль: «Примерно так оно и было. Я знала, что ты спас мне жизнь, но на Магараке жизнь ничего для меня не значила, и поэтому я ничего не была тебе должна. Теперь я понимаю, что обязана тебе свободой, теперь моя жизнь и моя свобода драгоценны». Она повернулась и встретилась с ним глазами. Барч с любопытством наблюдал за движениями ее бровей.

«Теперь я готова отблагодарить тебя, чего бы это ни стоило».

Барч улыбнулся: «Как называется эта стилизация?»

Комейтк-Лелианр гневно поджала губы: «Я говорю то, что думаю!»

Барч покачал головой: «Ты ничего мне не должна. Я пытался охранять тебя и готовил побег с Магарака, руководствуясь исключительно эгоистическими побуждениями».

«Тем не менее — благодаря тебе я многое приобрела, а ты многое из-за меня потерял. Я обязана возместить тебе потери».

«Возместить? — Барч вопросительно взглянул ей в глаза. — О каком возмещении идет речь?»

«Я могла бы дать тебе денег».

Барч кивнул: «Разумеется. Мне это почему-то не пришло в голову».

Комейтк-Лелианр взглянула туда, где молодой исполняющий обязанности комиссионера совещался с высоким, величественным лектваном в винно-красном плаще: «Если бы ты согласился прилететь на Лектву — чтобы учиться или просто из любопытства — ты мог бы гостить у меня и у моих родственников столько, сколько захочешь».

«Нет уж, спасибо! С меня хватит космических авантюр. Я рад возможности оставаться дома».

Ее золотистая кожа приобрела красновато-медный оттенок: «Обязательства обременяют. Я должна избавиться от этого бремени!»

«И какой еще способ избавления от бремени ты могла бы предложить?»

Она взглянула прямо ему в глаза: «Если хочешь, я стану твоей подругой, твоей женой». Видно было, что она заставила себя произнести эти слова, они словно прорвались сквозь препону.

Барч крякнул: «Пять лет тому назад горький опыт научил меня не предаваться таким надеждам».

«Это было на Магараке, у меня не было другого выбора».

«Какая разница? Если бы я хотел жениться, я хотел бы жениться на женщине, а не на существе, которого я не понимаю и никогда не пойму. Мы не можем быть счастливы, мы думаем по-разному. Ты презираешь земную расу. Здесь, на Земле, мы пытаемся справиться с предубеждениями, но лектваны все еще считают свое превосходство чем-то очевидным и не подлежащим обсуждению. Как, по-твоему, я чувствовал бы себя, сопровождая женщину, которой было бы стыдно представить меня своим друзьям?»

Комейтк-Лелианр внимательно следила за ним: «Ты во многом изменился, Рой».

«Это не удивительно».

«Но в некоторых отношениях ты такой же, как всегда».

«В каких?»

«Когда мы впервые встретились, ты не любил лектванов».

«Нет, — перед внутренним взором Барча пронеслись картины прошлого. — Я подозревал, что, претендуя на превосходство, лектваны были в чем-то правы, и это уязвляло мое самолюбие. Теперь я знаю, что это не так. Я все еще не преклоняюсь перед лектванами, но теперь я не имею ничего против лектванов. Все мы — люди… О да, я изменился!»

«Может быть, я тоже изменилась».

«Ты все еще лектванка, а я как был землянином, так и остался».

«Но для тебя, судя по всему, это обстоятельство важнее».

Барч начал было возражать, но прервался на полуслове. Действительно, за все эти годы он, пожалуй, изменился меньше, чем ему хотелось бы.

«Человеческий ум — чертовски сложная штука!» — ни с того ни с сего выпалил он.

Комейтк-Лелианр пожала плечами — похоже было, что она потеряла интерес к разговору.

Барч напряженно спросил: «Как долго ты останешься на Земле?»

«Примерно пару дней. Я приехала, чтобы забрать вещи отца».

«И что дальше?»

«Что дальше? Я вернусь на Лектву, — равнодушно сказала она. — Но Лектва уже не такая, какой я ее помню. На Магараке я заразилась щемящей тревогой. Мне все время хотелось с тобой поговорить». Она задумчиво взглянула ему в лицо.

Барч отвернулся: «Я возьму свои вещи и поеду домой».

Она молчала. Он отступил на шаг: «Прощай!»

«Прощай, Рой».

Барч торопливо прошел в помещения, которые он когда-то делил с Клодом Дарраном. Там было пусто. «Все равно мне все это не нужно!» — подумал Барч.

Он вернулся на террасу. Комейтк-Лелианр по-прежнему стояла, облокотившись на балюстраду. Она обернулась к нему, излучая влечение — его словно подталкивала к ней непреодолимая сила. Барч сделал к ней один шаг, остановился. Она смотрела на него со странным выражением, не приглашающим и не отвергающим. Барч глубоко вздохнул: «Прощай, Эллен».

«Прощай, Рой».

Барч подбежал к вертолету, вскочил в кабину. Пилот перелистывал какой-то журнал.

«Поехали!» — сказал Барч.

Пилот лениво потянулся: «Вы уже закончили?»

«Закончил? — пробормотал Барч. — В жизни ничто не кончается, пока не кончается жизнь».

«Мне ваша философия не под силу», — признался пилот.

«Поехали!» — суховато повторил Барч.

Пилот взглянул на террасу: «Ваша золотистая знакомая хочет еще что-то сказать».

Барч медленно спустился из кабины. Комейтк-Лелианр тяжело дышала, ее губы плотно сжались и побледнели.

«В чем дело?»

«Я не хочу, чтобы ты уезжал».

«Но…»

«Рой, я готова рискнуть. Готова, если ты не против».

Он не стал притворяться, что не понимает: «Риск велик. Ты станешь чужой среди чужих».

«Может быть — а может быть и нет… Ты боишься?»

Барч смотрел на нее несколько долгих секунд. Внутри у него что-то сломалось, что-то потеплело: «Нет. Не боюсь».

Об авторе

Джек (Джон Холбрук) Вэнс (родился 28 августа 1916 г. в Сан-Франциско, умер 26 мая 2013 г. в Окленде) — знаменитый американский писатель, автор множества романов и рассказов в научно-фантастическом и фантазийном жанрах, а также детективных повестей. Большинство его произведений публиковалось под именем «Джек Вэнс», хотя он пользовался и другими псевдонимами. Новеллы и рассказы Вэнса посвящены самым различным научно-фантастическим идеям, но писатель уделял внимание, главным образом, загадочным явлениям и биологическим возможностям (экстрасенсорному восприятию, генетике, паразитам мозга, «переселению душ», другим измерениям, необычным культурам), а не технологическим изобретениям. К 1960-м годам Вэнс выбрал, в качестве места действия своих персонажей, подробно разработанную футуристическую Ойкумену — область Млечного пути, заселенную человеком в процессе космической экспансии. Все его последующие научно-фантастические сюжеты развиваются в более или менее строгом соответствии с условиями Ойкумены — объединенной лишь некоторыми общими представлениями о законности и цивилизации и постоянно расширяющейся федерации миров, каждый из которых отличается своей уникальной историей, своим уровнем развития и своей культурой. В пределах Ойкумены поддерживается относительная безопасность и, как правило, преобладает коммерция. Но за ее пределами, в Запределье, о безопасности во многих местах не может быть и речи.

Content

Джек Вэнс
Золото и железо

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

Об авторе